Ли Ода

В пепел. Шпион

Пролог

— Так, говорите, пропали только эти чертежи? Больше ничего? — генерал Сорвени с брезгливым видом пнул сапогом очередной обломок, некстати подвернувшийся под ноги. И тот, отлетев совсем недалеко, немедленно увяз в целой груде таких же.

— Да, господин генерал. Хотя… Сами видите, что здесь творится, — нервно повел рукой один из инженеров, сопровождавший их по некогда аккуратному помещению проектного бюро с опрокинутыми сейчас кульманами и разбитыми в хлам шкафами. — Поэтому точно можно будет сказать лишь когда разберем все полностью.

Министр обороны еще раз огляделся вокруг и облегчил душу, загнув конструкцию, которой эти стены отродясь не слышали и слышать не могли. Но спустив пар, немедленно извинился:

— Прошу прощения, господа. Вырвалось.

— Да-да, мы понимаем. — Все еще крайне растерянный господин Карнит, руководитель авиа-проектов при министерстве обороны, готов был простить генералу и не такое, лишь бы тот не стал искать виноватых среди его людей.

Вот только он и так не стал бы, потому как лучше других знал, кто виновен в устроенном разгроме. Вернее, догадывался, но… Ошибался вряд ли. А потому выругался еще раз — не менее сочно — и отдал распоряжение шагавшему рядом адъютанту:

— Договоритесь о срочной встрече с Ретенауи. Чем быстрее, тем лучше.

Господин Карнит, краем уха уловивший имя главы тайной канцелярии, отчетливо вздрогнул и решил, что лучше бы все-таки генерал искал этих виноватых здесь, но сам.

Увы, его мнения на этот счет никто не спрашивал. И спросит вряд ли.

А ровно через полчаса, уже в кабинете главы имперской тайной службы, бывший бригадный генерал и нынешний министр обороны вовсю делился своими догадками с вышеупомянутым рессом Ретенауи. Которого, кстати говоря, терпеть не мог и на дух не переносил.

— Так что ситуация, как вы понимаете, крайне неприятная: пропали чертежи наших последних разработок в области авиастроения, да еще и проектное бюро разгромлено полностью. — Из-за неприязни к собеседнику генерал Сорвени очень старался не допустить даже малейшего промаха — то есть и губы поджимал не слишком откровенно, и выражения подбирал крайне тщательно, следя, чтобы среди них не проскочило что-нибудь из привычного армейского лексикона. — Восстановить их будет теперь не просто трудно, но и потребует массы времени. А наши противники вряд ли согласятся нам его дать, приостановив собственные проекты. Но самое страшное даже не это.

Он замолчал, слепо уставившись в совершенно пустой угол обширного, но аскетичного кабинета главы тайного ведомства, и хозяин счел уместным его поторопить:

— И что же тогда?

— Я знаю, кто мог навести погромщиков на наше бюро. Причем знаю почти наверняка.

— Ну так это ж, наоборот, хорошо…

Генерал отвлекся-таки от разглядывания ничем не примечательного угла и, уже не заботясь о вежливости, прервал собеседника на полуслове:

— Норин Сорвени.

Ретен Ретенауи выдохнул сквозь зубы и осторожно поинтересовался:

— Генерал, вы не будете возражать, если я приглашу сюда лорда Равеслаута?

— Напротив. Сам хотел просить вас об этом. Но… надеюсь, вы понимаете, что имя дочери я не назову больше никому, даже если это будет стоить мне карьеры?

— Понимаю. Раз так, давайте немного прервемся и подождем лорда. Чтобы не повторять все дважды.

Сорвени молча кивнул и пригубил, наконец, давно предложенную ему чашку кофе, скорее понюхав напиток, чем отпив. Ресс свой вообще не тронул, уже полностью погруженный в какие-то размышления.

Эрдари Равеслаут, до сих предпочитавший называть себя подхваченным на городских улицах прозвищем Пепел, вошел в дверь кабинета пару минут спустя. И тут же застыл на пороге, подобравшись:

— Та-ак… — оценил он открывшуюся ему картину. — Ресс Ретенауи… генерал Сорвени… Даже предположить боюсь, что могло свести вас тут вместе. Или империю втянули-таки в войну? Тогда с какой стороны на нас наступают?

— Эрдари! — Ретен одним лишь тоном дал понять: для пустой болтовни сейчас не время. — Это не империю, это твою Рин втянули в нехорошую историю.

— … ! — подтвердил генерал, устав сдерживаться.

Глава 1

Проснувшись затемно на узкой койке в каюте для персонала, Пепел еще раз прокрутил в голове давешний разговор, прикинув, что более подходящий случай для этого представится вряд ли. Дирижабль «Эхо» почти беззвучно плыл в утренних сумерках, тихий и умиротворенный, как большая рыба в глубине: вечерняя суета на его борту давно закончилась, а утренняя еще не началась. Так что самое время было привести мысли в порядок и разложить все по полочкам.

Когда он вчера вошел в кабинет начальства и закрыл за собой дверь, а речь министра обороны стала менее экспрессивной, но более осмысленной, выяснились и некоторые подробности случившихся неприятностей.

С господином Вусли Олифуэллом, дальним родственником посла Сиенуры в Реске, приехавшим полюбоваться на красоты имперской столицы, Рин познакомилась на аэродроме.

— Надо сказать, она и раньше упоминала о попытках с ней… э-э… подружиться… — не сразу подобрал подходящее слово Сорвени. — Упоминала вскользь, не придавая особого значения, но для опытного человека сомнений быть не могло: мою дочь явно пытались увлечь, причем не самыми чистоплотными методами.

— Почему вы не приняли меры? — как-то слишком уж равнодушно поинтересовался Ретенауи.

— Принимал. И ограждал. И все остальное тоже — поверьте. Но потом, признаюсь, немного расслабился, когда понял, что вы, лорд, крепко держите сердечко моей дочери в своих руках.

— Как и она мое, — согласно склонил голову Пепел.

— Да, это я тоже знаю. Вы верны ей, как истинный ресс, принесший клятву.

— Лорд Равеслаут и есть истинный ресс, — напомнил Ретен и кивнул на ранговые косы, стягивающие волосы Дари в низкий хвост на затылке. Правда, не чисто белые, как у представителей старой крови, а пепельные, за что это прозвище ему когда-то и досталось.

— Полукровка, — по-армейски прямо возразил генерал, имея в виду именно это — цвет.

— Лорд Эрдари Равеслаут еще и четвертый ресс Ретенауи, — уже с нажимом повторил хозяин кабинета.

— Неважно, половина лордской крови не делает его хуже, — внезапно вспомнил о вежливости Сорвени и столь же внезапно о ней забыл: — Наоборот, то, что он не чистокровный, делает его лишь лучше. Менее упрямым. По сравнению хотя бы с вами.

Ретен в ответ даже бровью не повел:

— Не заблуждайтесь. Упрямым в наших спорах меня делает должность, а не прическа, — напомнил он.

Пепел же, наоборот, едва сдержался, чтобы не хмыкнуть:

— По-моему, генерал, мы немного отвлеклись от темы.

— Да, — спохватился тот, сообразив, что отвлекся он вообще-то много, и несет его явно не туда. — Так вот, поняв, что этим путем ничего не добиться, они нашли другой вариант, к которому я, признаться, оказался совершенно не готов.

— Достали Рин через ее любимые самолетики, — расставил точки над «и» Эрдари, которому надоел этот словесный туман и кружение вокруг да около.

— Да, — генерал спорить не стал, туманы он любил еще меньше своего будущего зятя, на чем они когда-то и сошлись. И отношения их до сих пор были неизмеримо теплее, чем, например, с тем же начальником тайной канцелярии.

— Господин… Олифуэлл тоже пилот? — уточнил ресс.

— Нет, — зло выплюнул генерал. — Но очень увлеченный энтузиаст. Хотя и боится летать.

Пепел все-таки хмыкнул, не удержался.

— Вот именно, — кивнул ему Сорвени. — Но Рин поверила. Тем более, что как я потом выяснил, дурили голову ей почти неделю. Очень профессионально, возможно, даже используя ваши ресские штучки со внушением. И в итоге она все-таки устроила этому энтузиасту целую экскурсию, включающую посещение того самого проектного бюро.

— А вы?.. — опять преувеличенно спокойно начал ресс, и нервы у вояки не выдержали:

— А я, мать его, инспектировал пятый, мать его, приграничный полк! Три дня лету от столицы,…! — взорвался тот, как перегретый чайник, но столь же быстро остыл: — Простите.

— Ее видели в том бюро, — не спросил даже, а просто констатировал Пепел. — Вместе с этим Вусли.

— Разумеется, — пожал плечами генерал. — Она ведь и не думала скрываться,

— Странно, что вы еще не на допросе, — Ретен все-таки не смог удержаться от сарказма.

— Разве? — в тон ему откликнулся Сорвени, нарочито пристально оглядывая кабинет.

— Думаю, это вопрос времени, — «разрядил» обстановку Пепел.

— Да, — генерал вдруг резко посерьезнел. — Причем совсем недолгого. Рин опознали, осталось опознать этого Олифуэлла. Дело только за этим.

— Тут-то двери допросной за вами и закроются.

Сорвени глянул на Ретена зло и мрачно, но в итоге предпочел тому не отвечать. Зато не стал молчать Эрдари:

— Хуже, господа. Они закроются за Рин.

После чего в кабинете повисла мертвая тишина.

— Девочка в курсе? — нарушил ее Ретен.

— Нет, конечно! — возмутился министр.

— Немедленно расскажите ей все, — распорядился ресс. — Немедленно!

— Но…

— Она должна четко понимать, что ей нужно сделать и почему. Без вариантов. Иначе будет только хуже.

— Хорошо, — нехотя согласился Сорвени.

— Езжайте и прямо сейчас посвятите ее во все. Абсолютно. И не вздумайте ничего скрывать — насколько я знаю Рин, в обмороки она падать не станет, и вены себе резать тоже.

— Не станет, — эхом откликнулся отец.

— А потом спрячьте: объявите больной и закройте так, чтобы до нее никто не мог добраться. Нет, лучше отправьте в Гранс, на воды. Инкогнито и под охраной. И хорошенько запутав следы… Впрочем, последнее я сделаю сам. Главное, чтобы девушка поняла серьезность положения и не вздумала сбегать или творить еще какие глупости.

— Рин не станет, — обиделся за невесту Пепел.

— Не станет, да, но только если объяснить ей все. Вы меня поняли, генерал?

— Да, — мрачно зыркнул тот на безопасника. — А что будете делать вы?

— А мы займемся господином… э-э…

— Вусли Олифуэллом, — подсказал Пепел.

— Именно. И теми бумагами, к которым он проявил столь ненужное любопытство. Чертежи придется возвращать, причем любыми путями — не вижу другого пути замять дело.

— Хорошо, — не стал спорить Сорвени. — Тогда я поехал к дочери.

— И поторопитесь, пока она не устроила экскурсию еще кому-нибудь. На ваш командный пункт, к примеру.

— Ворон! — возмутился Эрдари.

А генерал молча встал и покинул кабинет, проявив воистину железную выдержку — не то что никого обматерил, но даже дверью не хлопнул.

* * *

— Что думаешь? — поинтересовался Ретен у Пепла, как только они остались одни.

— Боюсь, Сорвени не шутит. — В задумчивости тот по старой, детской еще привычке, почесал нос. — Скандал и правда может стоить ему карьеры.

— И он прекрасно это понимает, — кивнул Ретенауи, соглашаясь.

— Полагаешь, как раз это и есть истинная цель? Не Рин? И даже не похищенные бумаги?

— И даже не разгром проектного бюро в ведомстве твоего будущего тестя. Но! Думаю, что у хорошей и продуманной операции целей всегда несколько. И все они истинные.

— Согласен. Тогда спрошу по-другому: главная цель? Генерал Сорвени?

— Ну, на первый взгляд, да.

— А на второй?

— А для второго нужно смотреть гораздо дольше и внимательней. Пока у нас есть лишь первый.

Ретен кривил душой. На самом деле он уже подозревал, что есть и четвертый слой интриги — выманить Пепла из безопасной столичной Рески куда-нибудь к черту на кулички, где прихватить того окажется гораздо легче. Цель достаточно очевидная, особенно если учесть уверенность целого ряда персонажей, что парень знает слишком много важного и интересного, но… Но все равно ничего с этим не сделать! Если возникнет необходимость куда-то ехать, придется отправлять именно его, больше некого. В щекотливый вопрос с генеральской дочкой и так уже посвящены слишком многие.

— Как вообще ты мог настолько запустить ситуацию с Рин? — в сердцах хлопнул он по столу, не выдержав. — Ладно генерал со своими инспекциями у демонов в… на рогах, но ты? Ты сам где был все это время?

— Кабинет обживал, — буркнул Эрдари, прекрасно понимая, что оправдание звучит так себе. — Можешь не напрягаться, я и так чувствую себя до хрена виноватым.

— Когда ты виделся с ней в последний раз?

— Больше недели назад.

— Странно, что твою невесту вообще не увели.

Пепел мрачно зыркнул на изогнувшего бровь ресса и покаялся еще:

— Мы вообще после моего выпуска из Шант Эли всего несколько раз виделись.

— За месяц? — Брови Ретенауи поползли еще выше.

— Так вышло. Она свадьбой занималась — всей этой жутью с ее организацией. — Эрдари явственно передернулся. — Но ей нравилось. Плюс еще до самолетиков своих дорвалась, пока в академии каникулы, а я… Ну да, у тебя тут осваивался.

— Тоже расслабился? Как и ее папенька? Кстати, свадьбу придется отложить.

— Перенести.

— Неважно. Но пока скандал полностью не уляжется, привлекать к Сорвени лишнее внимание не стоит.

— Понимаю. Что-нибудь со здоровьем, да?

— Да. Подходящий диагноз мы ей состряпаем и весь остальной антураж организуем.

— Ясно.

— Ладно, беги к своей Рин. — Ретен начал подниматься. — Вижу, едва сидишь уже.

— Странно, да? — огрызнулся тот.

— Вечером — здесь же, — демонстративно пропустил он мимо ушей и реплику, и тон, которым та была сказана. — Я пока соберу все что можно на этого, как его там…

— Вусли Олифуэлл, — мстительно подсказал Эрдари, вообще не умевший ничего забывать. — Записать тебе?

Ретенауи поморщился, еще раз мысленно покатав на языке типично Сиенурскую фамилию:

— С-соседи…

— Угу, добрые притом.

* * *

— Вставай, ленивая задница! — Реальность ворвалась в мысли Пепла как-то слишком уж неожиданно. — Время завтрак готовить, а тебе котлы чистить!

Обладая абсолютной памятью, Эрдари тут же поймал ощущение стойкого дежавю: что-то очень похожее происходило с ним лет пять назад, на борту другого дирижабля, «Небо» — как раз в то время, когда он, считай, второй раз знакомился с Ретенауи. Первый был много раньше, в детстве, до того как его отца, Далана Равеслаута, больше известного как Варан, подставили и убили. Ретен, тогдашний его заместитель, сумел удрать и в итоге отделался легче — десять лет в непрерывных бегах, преследуемый по пятам своей же бывшей конторой.

А свели их в то время судьба и некая девица, подвизавшаяся на ниве частного сыска, которую Ретен вот уже пять лет называет женой, а Пепел сестричкой. Причем называет на полном серьезе, хотя родства между ними нет. Зато с Ретенауи они оказались в дальнем родстве: по матери Пепла, тоже из рессов. И чем ей пришлось пожертвовать, чтобы спасти и спрятать сына, вспоминать удавалось лишь сжимая кулаки от ненависти — к тем, кто не оставил ей другого выхода.

Увы, но размышлять о превратностях судьбы и дальше Пеплу не дали, пинком спихнув с узкой постели да еще и наподдав вдогон. Выпускник лучшей имперской военной академии мог уделать урода в два движения, но не стал. В смысле, не стал выходить из образа — время ленивого и бестолкового помощника по кухне, второпях взятого на борт в Реске из-за болезни предшественника, еще не прошло. Исчезнет тот лишь в Сонресорме, столице рессов, а взамен там появится некий молодой, подающий надежды инженер Ранси, по некоторым причинам предпочитающий делать карьеру не на родине. Но пока…

— Ага, — Пепел решил, что совсем уж спускать подобное свинство по отношению к себе нельзя, и повысил голос так, чтобы расслышали все: и желающие, и не очень. — Что у тебя задница дюже работящая, я давно понял!

И пока посудомойка из ночной смены, которого он должен был сменить, охреневал от возмущения, слинял под дружный ржач остальных обитателей узкой и неудобной служебной каюты в душ — еще более узкий и неудобный. Воду Пепел любил самозабвенно, как и любой из рессов, а котлы… Котлы подождут. Куда им деваться?

* * *

А в Сонресорме уходить с борта дирижабля пришлось удвоив или даже утроив осторожность, причем будущие шпионские подвиги были тут вовсе даже ни при чем. Над Пеплом нависла еще одна угроза, на его взгляд, гораздо более страшная и непредсказуемая — помощница главного повара. Очень настойчивая дама, которая вдруг решила, что рослый, жилистый парень с романтичным, стянутым на манер наемников хвостиком русых волос, вполне достоин разок-другой согреть ей постель. Даже несмотря на застарелый шрам, пересекающий хитрую морду, не слишком-то эту морду красивший. И открыла на него загонную охоту по всем правилам этого искусства.

Пепел отбивался как мог. Пустил в ход весь арсенал отлично подготовленного в имперской академии шпиона; применил фишечки, перехваченные у Штопора — непревзойденного гуру маскировки и тайного наблюдения; даже детство вспомнил, проведенное в подворотнях Праута и тоже многому его научившее… Но все равно уцелел лишь чудом, в роли которого выступил господин Тарси, шеф-повар «Эха».

Увольнительной в Сонресорме Пеплу не полагалось, не заработал еще. Но это не сильно помешало бы ему улизнуть в город, если б не романтично настроенная повариха. На тот момент уже вконец потерявшая терпение и решившая, что стоянка и связанная с ней суматоха — неплохой повод зажать парня где-нибудь под шумок и получить-таки свой трофей. Так что бедному шпиону выпало решать одновременно две задачи, не то чтобы совсем уж противоречившие друг другу, но и не сильно дополнявшие — осторожно лавировать по служебному уровню дирижабля, словно ищейка по болоту, чтобы и к цели выйти, и в трясину по пути не угодить.

Он как раз тихонько пробирался к выходу с грузовых палуб, когда услышал со стороны главной лестницы голос упорной дамы, спрашивавшей про него. Позорно близкий к состоянию паники, Пепел шмыгнул в первую же попавшуюся дверь, по счастью оказавшуюся открытой. Но по несчастью — вела она в кладовую для особо ценных поварских ингредиентов, ключ от которой был только и исключительно у шефа. Как и право в нее входить.

Собственно, господин Тарси сейчас в ней и орудовал, удивленно уставившись на парня, сноровисто и тихо захлопнувшего за собой створку.

— Какого…

— Т-с-с-с!.. — Эрдари прижал палец к губам и умоляюще посмотрел в круглое и усатое лицо шефа, попутно размышляя, почему такая растительность на морде среди поваров настолько популярна? Потом встряхнулся, неуместные вопросы отогнал и вернулся к главному — попытке сохранить инкогнито:

— Тише! Тише, пожалуйста. Не то моя внезапно прерванная юная жизнь окажется на вашей совести.

— А-а-а?.. — Непонятно, от чего мужик охренел больше: от самой реплики или от ужимок, ее сопровождавших. Но в итоге все-таки проникся — не иначе как почуял искренний испуг.

— Там меня ваша помощница ловит, — шепотом попытался прояснить ситуацию Пепел и, наконец, разглядел в глазах собеседника понимание:

— Ронлин?

— Ну да. И поверьте, вовсе не затем, чтобы котлы драить.

— А зачем? — всерьез озадачился тот.

— Да есть пара предположений. — Пепел едва удержался от неприличного жеста, но и без того выглядел достаточно выразительно, чтобы господин Тарси кое-что сообразил и осклабился:

— И что в том плохого?

— А что хорошего? Когда вас прилюдно то за задницу хватают, то за щечку норовят ущипнуть?

— Ага. Понимаю, — неожиданно проявил мужскую солидарность шеф. — Щечку я бы тоже не простил.

— Во-от! — обрадовался Эрдари этой поддержке.

— Погоди, — вдруг осенило усача. — Так тот парень, что в Реске внезапно заболел?.. И тот, что…

Он прервался, неверяще пялясь на Пепла.

— Что? Смотрю, коллектив у вас вечно подбирается излишне болезненный?

— Ты просто не поверишь насколько.

— Почему? Поверю — я ж ее видел. В смысле, помощницу эту вашу.

— Н-да…

— Вот и я думаю, что, если госпожа Ронлин вдруг найдет себе другое место работы, остальных ваших подчиненных это сильно оздоровит. Или даже очень сильно.

— Понял. — Тот задумчиво дернул себя за ус и вдруг заговорщицки подмигнул. — Ладно, парень, придется спасать твою юную жизнь. И как я понимаю, ждать тебя обратно на борт или разыскивать в Сонресорме не стоит?

— Боюсь, что нет. На одной палубе с госпожой Ронлин мне точно не ужиться, и лучше бы вам сразу начинать искать замену. — Пепел вдруг подумал, что темпераментная дама оказала ему весьма серьезную услугу: если благодаря этому удастся избежать шумихи, связанной с поисками, он ей, пожалуй, еще спасибо скажет.

— Вещи свои забрал?

— Да какие там вещи? Портки запасные? Их да, забрал.

— И, надеюсь, больше ничего не прихватил?

Эрдари хотел демонстративно вывернуть карманы, но его остановили:

— Не кипятись. Посиди здесь, сейчас я ее отсюда ушлю куда-нибудь, а потом выведу тебя через капитанский выход — там уже вообще никого не должно быть.

— Спасибо, господин Тарси! — чуть не прослезился в ответ Пепел. — Век не забуду!

Вот так и получилось, что борт дирижабля он покинул в совершенно неожиданном месте и без малейшей огласки. Повезло! И теперь оставалась лишь самая малость — заявиться кое к кому в гости, тоже не привлекая особого внимания. Ну, или привлекая его так, чтобы и мысли ни у кого не возникло, что делает это именно он.

Глава 2

Перед воротами резиденции рода Шоргуа что-то происходило — вряд ли опасное, но точно странное. Огромное здание родового гнезда одного из самых сильных ресских родов шеями вытягивало все свои разностилевые башни, пытаясь разглядеть происходящее представление. По крайней мере, у стороннего наблюдателя впечатление создавалось именно такое.

Выглянул из окна своего кабинета и ресс Каголи, отец и опекун нынешнего Шорга, то бишь главы рода, которому как раз сегодня исполнилось семь лет. Благо сделать это оказалось нетрудно: парадный въезд оттуда просматривался прекрасно. Заметив там кое-что совершенно неожиданное, ресс вздрогнул и замер на пару минут, серьезно задумавшись. А потом вместо того, чтобы вызвать начальника охраны, вызвал дворецкого:

— Господин Паталь, — Каги глянул на него испытующе, — не объясните, что там такое?

— Э-э… Шапито, похоже, — ответил тот осторожно, еще не сообразив, как к происходящему относится фактический глава рода. — Какие-то актеры. Бродячие.

— Н-да… Точно шапито, — ресс сказал это таким тоном, что стало ясно: имеются в виду отнюдь не дурацкие пляски перед воротами. — Почему они здесь?

— Не знаю. Мы не приглашали.

— Точно?

— Да! Я абсолютно уверен.

И тут их прервали.

Сначала в комнату забежал шустрый мальчишка, на голове которого странно смотрелась ранговая прическа с куцым пока хвостиком белых волос, перевитых множеством мелких косичек. Следом за ним шагнула невысокая леди, успевшая перехватить его лишь в середине кабинета:

— Сави, сынок, папе нельзя мешать!

Ребенок, ловко вывернувшись из рук матери, добежал-таки до отца и с размаху ткнулся ему носом в живот.

— Там клоун! Я видел! — поднял он на него сияющие глаза. — Это мне на день рождения, да?

— Что ж, пойдем разбираться, — обреченно вздохнул Каги, жестом успокаивая жену. — Для кого и зачем тут этот подарочек…

Четверть часа спустя можно было считать, что разобрались. Ворота резиденции открылись, и в сад потекла веселая и пестрая компания: дрессировщик с парой здоровенных серых пуделей, броско разряженные танцовщицы, ловкие акробаты, метатель ножей, глотатель огня… В общем, полный комплект маленького, но гордого странствующего цирка. Хотя больше всех привлекал внимание клоун в лохматом парике, ловко выплясывающий на ходулях и время от времени паливший в охрану едкими шуточками. Собственно, как раз его Каги и разглядел еще из окна своего кабинета.

Навстречу циркачам из особняка тут же потек ручеек предвкушавшей развлечение челяди, пока два потока не слились и не закружились маленьким водоворотом ровно на той площадке в саду, которую им указал господин Паталь. После чего и грянуло веселье, подогреваемое регулярно бегающими на кухню поварятами, приносившими оттуда в том числе и кое-что булькающее. Когда во всем этом бедламе слез со своих подставок и куда-то запропал клоун, никто не заметил: на тот момент всем и без него уже было веселее некуда.

Но обнаружился он быстро, и уже в кабинете ресса Каголи — стягивающим парик и им же вытирающим морду: слегка побитую и не слегка замазанную гримом.

— Как тебе вообще такое в голову пришло? — Хозяин тщательно запер дверь, по въевшейся привычке проверил, чтобы возле гостя оказался сервировочный столик с напитками и закусками, и лишь после этого начал ворчать: — Вечно у тебя все не как у людей.

— Случайно, — не стал лукавить Пепел. — Я тут, пока у вас по городу слонялся и раздумывал, как к тебе в гости втихаря напроситься, как раз и встретил этот бедлам на колесах. Они на базаре с вашими, местными отношения выясняли на предмет конкуренции за зрителя. Ну я и вмешался, помог им телегу отбить и более-менее целыми ноги унести. А потом идею подкинул — к вам сюда явиться. Вроде и не город уже, так что местные претензии не выставят, но и от Сонресорма совсем недалеко.

— Сразу повелись? — хмыкнул тот.

— Ага, легко. Как только я им про ваш праздник рассказал. Кто б знал, на кой ляд мне сдалось знание даты рождения вашего мелкого Шорга, а вот поди ж ты…

— Правильно Ретен говорил, ты из всего сможешь устроить цирк. Но чтоб настолько буквально…

— Сам охреневаю. Но в моей ситуации это реально было лучшим вариантом.

— Лучше, чем просто подойти и постучать в ворота?

— Гораздо, — пожал он плечами. — Там бы мне пришлось объяснять вашим привратным мальчикам, кто я и зачем. А так обошлось.

— Что-то случилось? — тут же подобрался бывший дворецкий.

— Возможно. По крайней мере, подозревать это основания есть.

И, почесав кончик носа, вопросительно глянул на притихшего Каголи.

— У вас тут последнее время ничего странного не происходило?

— Нет, — прищурился тот.

— Может, пропадал кто?

— Нет.

— И не уезжали на время?

В ответ Каги на пару секунд опустил веки, подумал и поинтересовался:

— Есть основания подозревать, что где-то провели сильное ментальное воздействие?

— Есть, — вздохнул Пепел. — Есть основания подозревать, что в Реске один из ваших мог промыть мозги Рин Сорвени. Причем в интересах Сиенуры.

— Понятно, — выдохнул тот и откинулся на спинку кресла, чуть прикрыв глаза.

— Что именно?

— Почему ты предпочел не светить себя даже на воротах.

— Ах, это… Ну да, само собой. А по ситуации что скажешь?

— Если начудил кто-то из наших, — осторожно начал подбирать слова Каголи, — то я об этом не знаю совсем ничего. А это нереально: уж что-нибудь наверняка да всплыло. Так что нет. Это не Шоргуа. Уверен.

— Ну, в общем, я тоже так и думал, — поморщился Пепел. — Только проверить все равно следовало. И если это не Шоргуа, тогда…

Он замолчал, поморщившись еще разок, и Каги продолжил сам:

— Тогда мы имеем крайне серьезную проблему.

— Именно. Именно, дорогой ресс. Настолько серьезную, что я предлагаю идти и собирать малый совет. Нет, даже не идти, а бегом бежать…

* * *

Если большой совет у беловолосых должен был включать представителей всех до единого ресских родов: и двух старших, и пары десятков младших, то малому для легитимности хватало присутствия одного Ретенауи, одного Ютиси и… еще кого-нибудь. Неважно. Лишь бы оказался своеобразным третейским судьей между двумя старшими родами. Несмотря на странность, корни у этой традиции были банальны и уходили во времена, когда старших родов было три и лорды не успели еще подчистую вырезать всех Далани. А когда вырезали-таки, оказалось, что вдвоем при разных точках зрения договориться до чего-то вменяемого нереально, нужен третий. Вот и придумали решить проблему таким путем.

И еще: если большой совет всегда планировался и объявлялся заранее, малый мог быть и экстренным, и тайным. Что сразу и уточнил Каги:

— Третьи, как понимаю, будут Шоргуа? — И, получив кивок Пепла, продолжил: — Объявлять будем?

— Нет. Некогда и незачем. Просто дай знать Ютиси, пусть шустренько выдадут кому-нибудь лагарну и отправят сюда.

— А твоя? При тебе?

Пепел вытащил спрятанный под рубахой шнурок с подвешенным на него кольцом.

— Голос рода одолжила, как раз на такой случай. Кстати, нельзя ли устроить, чтобы от Ютиси Шоралт явился? Это бы до хрена всего упростило.

— Он и так явится, там больше некому. В курсе, что он теперь второй?

— Нет. Слышал только, что он стал третьим — из-за дуэли двух ослов, стоявших выше и умудрившихся красиво положить друг дружку. А что еще случилось?

— Взбесившаяся лошадь, — дернул плечом Каги.

— Не под тем ли мужиком, — наморщил лоб Дари, — что никогда не садился в авто, опасаясь разбиться?

— Точно.

— Забавно. Так что, выходит, наш Ралти сейчас наследник?

— Именно.

— Вот кто бы мог подумать, а? Особенно пару лет назад, когда его, зачуханного и бескосого, волокли из подвала?

— Многое с тех пор поменялось. Кстати, поговаривают, что и наследником ему быть недолго: нынешний Ютис плох.

— Что сказать… Удачно мы тогда к вам съездили.

— Не то слово. Ладно, поскучай немного, пойду гонца отправлю. И не развали мне тут от скуки особняк, а то детей растить негде будет.

— Ну, разве что ради детей…

* * *

В комнату, где Эрдари подъедал уже третью порцию закусок, Ралт вошел меньше чем через час — рекордно быстро, если учесть расстояние. Видать, рванул сюда, даже не успев толком узнать подробности. И, обнаружив бывшего кадета, неверяще на него уставился.

— Пепел! — Но тут же сменил тон, добавив в него сарказма: — Что-то ты мастью сильно потемнел.

И добавил, приглядевшись к собеседнику внимательнее:

— Шрам, смотрю, не сошел еще. Эрс ошиблась, когда говорила, что он ненадолго?

— Не-а. Наша ресса в таких вещах не ошибается. Я его себе заново подрисовал, чтобы Каги мою морду легче опознавать было.

— И как? Пригодилось?

— Честно? Не очень, — ухмыльнулся Пепел.

— Не опознал? — Что-то в этой ухмылке Шоралта явно насторожило.

— Наоборот, — присоединился к беседе Каголи, закончивший колдовать над угощением для второго гостя. — Я его и без такого украшения сразу вычислил. Этот клоун умудрился вырядиться в куртку родовых цветов Шоргуа, а портки надел под цвет штандарта Ютиси.

— Что-о?..

— Эй, полегче! — отскочил «клоун» от начавшего грозно подниматься Ралта. — Соорудил-то эту красоту не я! Но вот когда увидел… Нет, ну как можно было удержаться и не натянуть такое на задницу? Это ж нереально! Ай! Да уймись же, бешеный. Ты мне обещал не кидаться чем попало!

— Взять нож? — судя по тону, Ралт не шутил.

— Взять себя в руки! — на правах хозяина влез в потасовку Каголи. — Нашли время!

— Вот именно, кончай швыряться! — Пепел не спешил вылезать из-за спины Шоргуа, где нашел прекрасное убежище. — Считаешь, любой, кто вырядится в синее с белым, черным и оранжевым, должен стать твоим личным врагом?

— Да!

— И это малый совет! — Каголи так заломил бровь, что рисковал сломать ее совсем. — Боги, за что это рессам?

— Встряхнуть, наконец, болотце? — предположил Эрдари, понадежнее прячась за его спину.

— Да сколько ж можно трясти! — возмутился тот и ловко улизнул в сторону, отставив «клоуна» на растерзание разъяренному Ютиси.

Или наоборот. Это уж как выйдет.

Вышла в итоге ничья: Ралт загнал Пепла на стол, но подойти ближе к вооружившемуся стулом сопернику не смог. И Каголи, воспользовавшись наступившей паузой, затолкал-таки слегка запыхавшихся парней за стол переговоров.

— Прям как в старые добрые времена, — ухмыльнулся Пепел, утраиваясь напротив Ралта. — Раньше, пока Ретенауи парочку-другую гостей не прирежут, совет и советом-то не считался.

— Ты-то откуда знаешь? — недоверчиво поинтересовался тот, поправляя растрепавшиеся косы.

— Меня папенька книжки читать заставляет. А тебя что, некому? Так серым и ходишь?

— Хватит! — не выдержал Каги, понимая, что сейчас все понесется по второму кругу. — Эрдари, ты зачем сюда приехал, а? Крушить мою мебель?

— И правда, что-то я отвлекся, — демонстративно нахмурился он. — Ладно, будем считать обсуждение цвета моих штанов законченным и переходим к другим проблемам.

— Так это ты собрал совет? — дошло до Ралта. — Ну, открывай тогда, раз так.

И Пепел открыл, став, наконец, серьезным и положив на стол руку с лагарной:

— Ретенауи есть что сказать рессам и есть что обсудить с ними. — После чего пристально глянул на обоих собеседников по очереди. — И да, мне в самом деле есть о чем с вами потолковать.

Подробный рассказ о странной ситуации, сложившейся в столице вокруг Рин и ее отца, много времени не отнял — вычленять главное Пепел умел. Но собеседники в итоге оказались озадачены не меньше него.

— Это не Шоргуа, — первым решил высказаться Каги. — Почти наверняка. Хотя я, разумеется, проверю.

— Погоди, — откликнулся Ралт. — А кто ж тогда?

— Вот для того наше сборище и устроено, — кивнул Дари. — Чтобы это выяснить, мне нужна официальная поддержка рессов. Нет, я, конечно, и сам могу, но меньше всего нам сейчас нужен конфликт с Сонресормом, если здесь вдруг решат, что папенькина контора лезет не в свое дело. Так что пусть лучше все будет по решению совета и со всеми ритуальными плясками, какие там положены по протоколу.

— Да, — серьезно кивнул Ютиси. — Согласен.

— Поддерживаю, — кивнул в свою очередь Каголи.

— Вот и прекрасно, — с облегчением выдохнул Пепел. — Теперь можно и о частностях потолковать.

Но прежде чем начать, он еще раз все взвесил и постарался быть крайне аккуратным с формулировками:

— Видите ли, в чем дело… Я, когда сам с Рин поговорил, выцепил из нашего общения одну очень интересную деталь… Она сказала, что этот самый Олли, в смысле Вусли Олифуэлл, чем-то неуловимо напомнил ей меня. Потому, мол, она и прониклась к засранцу симпатией. Но! Ретен собрал на него все, что смог, в том числе и фотографии. Так вот, не похожи мы с ним. Совсем. Но чем же тогда он мог меня напомнить, а?

И, перехватив два непонимающих взгляда, встряхнулся:

— Короче, мне нужна помощь от вас обоих. Ресс Каголи, вас я прошу узнать все о том, как и кому может передаваться ментальный дар — особенно при смешанных браках и в случае рождения полукровок. Что-то такое наверняка должно сохраниться в бумагах того Шорга, который восстановил род.

Каги серьезно кивнул, и Пепел развернулся ко второму собеседнику.

— Ресс Шоралт, а от вас я был бы счастлив получить сведения обо всех соплеменниках, оказавшихся за пределами Сонресорма, особенно в Сиенуре. В последние… сто лет, скажем. У старших родов такая информация наверняка должна быть.

— Но Ретенауи тоже старшие? — начал было тот удивленно.

— Ретенауи почти ничего не сохранили, как почти не сохранилось их самих. По сути, единственный оставшийся сейчас старший род — это Ютиси. И мне нужны те сведения, которыми может располагать ваша семья.

— Да, я понял. Сделаю.

— Рессов за пределами Сонресорма и, соответственно, империи нет, — отчеканил Каги. — Это официальные сведения.

— Угу. Но меня интересуют как раз-таки неофициальные. А еще меня интересуют дальние потомки смешанных браков. У них может проявиться дар? При каких условиях? И до какого поколения?

— Так ты считаешь?..

— Пока нет, не считаю. Для подсчетов информации слишком мало. Но мой мелкий пророк согласен, что посмотреть стоит именно в эту сторону.

— Пепел, неужто задумался, наконец, кем будут ваши с Рин дети? — проявил проницательность Ралт.

— И это тоже, — не подумал отнекиваться он.

— Ладно, постараюсь нарыть все, что можно. Тем более что официальную поддержку рессов ты получил и я вроде как обязан уже это сделать. А то все понять не мог, зачем оно тебе понадобилось?

— Я тоже сделаю все возможное, — Каги, напротив, остался совершенно серьезен. — И, как я понимаю, сведения нужны быстро?

— Завтра.

— Ясно. Где встретимся? Здесь?

— Нет, у вас светиться больше не буду. Тем более что цирк свалит отсюда уже сегодня, и клоун канет туда же, откуда возник.

— В ад? — поинтересовался Ютиси, напустив на себя отсутствующий вид.

— Любишь ты меня, душка Ралти… Все! Хватит! Не буду больше. Ай! Да говорю же, не буду!

— Прекратите! — рыкнул Каголи на двух рессов старших родов, что доставило ему массу удовольствия и стало прекрасной компенсацией за нервотрепку. Особенно когда те послушно притихли, вернувшись к теме.

— Короче, — продолжил Эрдари с того же места, на котором его прервали, — клоуна не будет, а новой личине делать здесь нечего. Кстати, вот еще: мне для той личины понадобится рекомендация от Орнути и его фирмы. Предупреди бородатого.

— Он побрился, — тут же влез Шоралт.

— Да ну? Сона его все-таки дожала?

— Разумеется, — откликнулся бывший дворецкий. — Там с самого начала было без шансов. Он для нее Луну с неба достанет, если та попросит, а не то что бороду соскребет.

— Угу, — не стал спорить Пепел. — Как их дочки?

— Прекрасно. Обе в мать, такие же красавицы. И я его предупрежу о твоей просьбе.

— Тогда прямо у него в конторе и встретимся. Завтра. В районе обеда.

Два кивка были ему ответом.

Глава 3

— Ладно. — После того как с главными вопросами благополучно разобрались, Пепел поднялся и начал искать свой клоунский парик, второпях брошенный куда-то в угол. — Пора мне покинуть ваше нудное общество ради людей гораздо более веселых.

— Еще более веселых? — нарочито удивился Ралт. — Смотри, как бы от смеха не помер.

— Не-а, — Дари обнаружил-таки свой реквизит и теперь придирчиво изучал его на предмет повреждений, — я в этом плане закаленный. К тому же пора и честь знать.

— Надеюсь, уходить ты собираешься не через забор? — насторожился Каги. — А то там уже псы спущены.

— Лазить через ваш забор с собачками на хвосте? Нет уж, увольте. Порвут мне еще ценные портки в цветах рода Ютиси.

— Лучше бы порвали то, что под штанами, — буркнул Ралт.

— Да, это еще ценнее, согласен. Так что обойдемся без рисков — свалю я отсюда как пришел, в теплой и веселой компании.

— Очень теплой, — скептически изогнул бровь Каги. — Их тут нашими наливками настолько подогрели, что неизвестно, найдут ли они теперь ворота.

— Вот заодно и помогу, — кивнул Пепел.

— А вдруг твое отсутствие все-таки заметят? И задумаются, что ты так долго мог здесь делать?

— Пусть себе. Я сразу сказал: пойду гадать самому важному Шоргу. В этом плане у меня порядок — все, кому нужно, знают, что я при деле.

— Так ты там не только место клоуна отбил, но и главного шарлатана?

— Ага, — прищурился от удовольствия Дари. — Как раз с него и начал. Клоун — это уже потом, вместо премии.

— Идеально тебе подходит, — кивнул ему Ралт.

— Вот и я тоже думаю, — расплылся тот еще шире. — Какого хрена мне в контору к зануде-папеньке возвращаться, когда здесь работа мечты пропадает?

— Каждый день — праздник?

— Точно. А у него там каждый день сплошные ужасы в виде экстренного спасения отечества. И вот стал бы нормальный человек сомневаться при таком раскладе?

— А ты нормальный?

— А ты сомневаешься?

Обе реплики прозвучали одновременно и в унисон, заставив Пепла с крайне серьезным видом почесать в затылке:

— Н-да…

И все, наконец, расхохотались.

— Слушай, — неожиданно предложил Каголи, когда веселье закончилось, — может, и правда кинешь мне руны?

— В смысле? — не сразу понял он.

— Что «в смысле»? Забыл, что такое руны? Или как их кидать?

— Не забыл, но не могу понять, зачем оно тебе?

— Да вроде и незачем особо, но… Неспокойно просто. Кинешь?

— Ну могу, вообще-то. Только к чему тебе мои куцые уменья, если здесь настоящий пророк от безделья мается?

— Кто? — не понял тот поначалу, но в итоге все-таки уставился на Шоралта. — Он⁈

— Ну да. Не знал, что ли?

— Пепел, — поморщился Ралт. — Твой длинный язык однажды укоротят, это даже не вопрос. Вопрос — насколько быстро.

И Эрдари сообразил, наконец, насколько прокололся. Теперь у Ютиси появились по-настоящему серьезные основания для претензий: он и в самом деле влез не в свое дело. Кому и как рассказывать о своих способностях и делать ли это вообще, каждый из рессов решал сам. А по-настоящему сильный и редкий дар вообще старались светить как можно меньше.

— Не-а, — все-таки попытался он удержать дурашливую маску. — Вопросы там совсем другие: кто, как и чего оно ему будет стоить. Но в целом согласен — виноват. Не думал, что Каги не в курсе. Шоргуа ведь знали про твой дар, ты им даже кидал когда-то — как раз на меня. Так что примите мои извинения, ресс.

— Да ладно, что с тебя возьмешь? — махнул рукой Ралт. — Но в курсе здесь и правда были лишь двое, и оба уже мертвы: тогдашний Шорг и Старн.

— Так может и в самом деле тогда на нас кинешь? — Каги испытующе глянул на Ютиси. — Я готов принять на себя обязательство. По твоему выбору.

— Не стоит, — снова отмахнулся Ралт. — Обойдемся без этого. Но о чем именно ты хочешь услышать? Куда смотреть?

Каголи подумал и начал издалека:

— Вы оба прекрасно знаете, что нашему нынешнему Шоргу семь лет. И пусть даже он самый сильный сейчас среди нас, но ни в одной другой семье такое даже представить себе невозможно — ребенок во главе рода.

— Угу, — откликнулся Дари, — тут вы и правда отличились. Сдается, что-то не до конца просчитал тот ваш умник, которому пришло в голову уйти от общих традиций и передавать власть по силе дара. Явно не все учел.

— Да, — не стал спорить Каги. — Потому я и думаю, не пора ли опять что-то поменять?

— А понимаешь ли ты, о мудрый ресс Каголи, — пристально глянул на него Пепел, — что в результате вы с сыном запросто можете лишиться власти?

— Лучше уж самому, — буркнул тот, так и не рискнув ответить на этот взгляд. — Не дожидаясь, пока лишат.

— Ого! Даже так?

— Нет. Пока еще нет. Но недовольных у нас все больше.

— Я понял, — вмешался молчавший до этого Ралт. — Понял, куда смотреть. Убери со стола все лишнее, сейчас попробую кинуть…

* * *

От личины клоуна Пепел избавился прямо за воротами резиденции Шоргуа, как только веселая и нетрезвая компания циркачей выкатилась из них и двинулась по дороге дальше — не к Сонресорму, где им сегодня предельно ясно дали понять, что конкуренции с заезжими комедиантами не потерпят, а, наоборот, в противоположную от города сторону. Эрдари сначала немного приотстал от своих временных знакомцев, а потом и вовсе затерялся в густых кустах и в стремительно наступивших сумерках.

Убедившись, что поблизости никого нет, он вылез из пестрого костюма и душного парика, как можно тщательнее стер грим и, опять превратившись в потерявшего место работягу, целеустремленно зашагал в сторону ресской столицы. Лучше бы, конечно, экипаж нанять, да где ж его поздним вечером тут, за городом, раздобудешь? Впрочем, пара часов пешей прогулки тоже особой проблемы не составляла, тем более что погода стояла практически идеальная: не холодно, не жарко, почти безветренно… Выкатившая на потемневший небосклон луна прекрасно освещала дорогу, а густые вечерние запахи огромного пригородного парка лишь добавляли удовольствия от этого неожиданного променада.

Еще на ходу прекрасно думалось, а поразмышлять сейчас Пеплу было о чем. Прежде всего — о весьма странном раскладе, выпавшем когда второй Ютиси попытался заглянуть в будущее Шоргуа.

— Каголи, — когда Ралт оторвался от разглядывания рун, рассыпанных по столу, лицо у него было… интересным, — тебе придется держаться за свою власть зубами и когтями. Насмерть.

— А? — не сразу сообразил тот, чуть подавшись вперед.

— Именно так, если не хочешь, чтобы здесь и из-за вас началась бойня, в которую втянут всю империю.

Каги хотел было еще что-то спросить, но передумал и снова откинулся на спинку кресла, чуть прикрыв веки и явно над чем-то сосредоточенно размышляя. Пепел тоже слов не нашел, зато тихонько присвистнул, после чего пророк развернулся уже к нему.

— Эрдари Равеслаут, четвертый ресс Ретенауи, а ты в этом раскладе граничное условие. Ты и та интрига, в которую втянули Рин. Этот Олли… Господин Олифуэлл… Он очень серьезный противник. Очень. Но сделать его тебе придется. Иначе…

Пепел, не удержавшись, заглянул Ралту через плечо, что, вообще-то, было категорически не принято. Быстрым взглядом оценил, как легли руны, и присвистнул еще раз:

— Ладно. Про последствия, считай, понял — впечатляет. Но я и без того постарался бы от души — ради такого редкостного засранца.

Шоралт быстро смешал пластины и зло глянул исподлобья:

— Вот и старайся. Раз понял.

— Угу. Но сегодня ночью стараться для меня будете вы, перелопачивая ваши архивы. Не забыли?

— Помним, — серьезно кивнул Каги, все еще не до конца пришедший в себя.

— Ага, — почти одновременно с ним откликнулся Ютиси. — Пошел лопатить.

Сгреб руны и, попрощавшись лишь коротким кивком, шагнул за дверь, с хлопком закрыв ее за собой.

Пепел, глядя на это, почесал в затылке и хмыкнул, развернувшись к Каголи:

— Мог бы предложить подвезти, не находишь?

— Ты бы отказался, — нашел тот силы ухмыльнуться в ответ.

— Отказался, — кивнул Пепел. — Но предложить-то мог?

А потом замер, подумал чуток и поинтересовался:

— Знаешь, мне тут вдруг в голову пришло… А не было ли тебе новых заманчивых предложений… ну, скажем, связанных с шахтами? Теми, где вольфрам нашли?

— Были, — пожал ресс плечами. — Разумеется, были, и даже не раз. Но я очень прозрачно дал понять: это бесполезно.

— А вот теперь столь же прозрачно дай понять, что заинтересован.

— Почему? — глянул тот быстро и остро.

— Потому что сильно хочешь удержать власть и тебе нужна поддержка. Против недовольных в собственной семейке.

— Погоди, так ты серьезно? Считаешь, она мне в самом деле нужна? Из-за расклада?

— Нужна. И ты ее получишь. Не от Сиенуры, разумеется, но им об этом знать не стоит. Пусть думают, что последняя твоя надежда это как раз они.

— Н-ну… хорошо. Ладно. А тебе оно зачем?

— Скажем, неплохой способ чуток потянуть время. А еще хочу знать, кто конкретно придет делать тебе авансы и какие именно. Да, очень это мне любопытно…

Времени до города аккурат хватило, чтобы хорошенько покрутить ситуацию в голове и рассмотреть со всех сторон. Так что когда Пепел усаживался в экипаж, подхваченный уже на самой окраине Сонресорма, примерный план у него сложился.

— На Зеленую! — распорядился он, забираясь в коляску и вытягивая гудевшие от усталости ноги. А потом решил, что мозгам тоже не грех дать отдых и с удовольствием отвлекся на красоты ночного города. Тем более, за прошедшие два года хуже тот не стал: яркие газовые фонари, широкие прямые проспекты, стильные фасады с сияющими витринами нижних этажей… И публика, в этот непоздний еще час фланирующая по улицам или сидящая на открытых верандах кофеен и ресторанов — разодетая, изящная, веселая… Этот город и в самом деле ничуть не уступал столице, а кое в чем ее даже превосходил.

Отпустив кучера недалеко от Зеленой улицы, Пепел тщательно проверился, убедившись, что лишнего любопытства не привлек, и юркнул в щель между двумя неприметными заборами. Чтобы задами, вдоль протекавшей там речки, выйти к бывшему пансиону госпожи Шарот. Дом, покинутый пару лет назад, все еще держался молодцом, а вот ухоженный прежде садик сдал: зарос и одичал. Впрочем, сейчас оно было только на руку. Под прикрытием темноты и раскидистых кустов чубушника Эрдари пробрался к крыльцу, где в тайнике под ступенями нашел заранее приготовленный для него тючок с одеждой. Переодевание много времени не заняло, и очень скоро обратно на Зеленую вышел уже совершенно другой персонаж, мало чем напоминающий давешнего потрепанного работягу.

— Отель Амбасада, — назвал он адрес кстати подвернувшемуся извозчику. — И побыстрее.

— Как скажете, ваша милость, — откликнулся тот, залихватски щелкая вожжами и подгоняя лошадку.

В гостинице его уже ждали — стоило назвать свое имя у стойки, как портье приветливо улыбнулся:

— Номер двести шестой, господин Ранси. Второй этаж. Устроит?

— Да, вполне, — с чуть рассеянным видом кивнул Пепел.

— Ваши вещи доставили вчера. Они уже в комнате и распакованы.

— Благодарю.

— Подать вам ужин? Или предпочтете общий зал?

— Подайте, если не затруднит. А то путешествие вышло несколько утомительным.

— Да, конечно. Через полчаса все будет готово.

— Прекрасно. Как раз успею вымыться с дороги.

* * *

Госпожа Шарот отбывала в путешествие, явно рассчитывая использовать время каникул и с толком, и с удовольствием. Жалование декана самой престижной военной академии империи плюс кое-какая мелочь, отложенная на счетах раньше, вполне позволяли ей пару месяцев с комфортом покататься по стране, посещая чем-то памятные места и навещая друзей — старинных и не очень. А обставляла свой отъезд энергичная бабушка красиво и с размахом — так, как всегда любила и умела. Кафедра риторики и древних языков в Шант Эли стояла если не на ушах, то уж на голове точно.

— Мальчик, ну что ты делаешь? — госпожа декан даже голос не повысила, а «мальчик» с предвыпускного четвертого курса замер, словно заяц, с поличным пойманный в капусте. — Этот саквояж не нужно нести в салон, его нужно в багажник…

И тут же, ровно тем же тоном, без перехода, развернулась отчитать уже метрессу женского общежития:

— Госпожа Шрант, душечка, за чудесную выпечку вашей подруге, конечно, спасибо, и преогромное, но вот корзинку с ней ставить нужно как раз в салон, в багажном кофре ей не место…

— Любезный, — а это уже водителю поданного к ступеням авто, — думаю, вам стоит все же развернуться. Или выезжать вы собрались прямо через вестибюль?..

Под конец замороченная академия чуть ли не в полном составе кружила вокруг бабушки, прыгая по первому ее жесту и подскакивая по первому слову.

Потому что иначе она могла и не уехать!

Ректор, лорд Фарнис, даже думать о таком исходе не желал, и потому выделил в распоряжение пожилой леди все, что она запросила, начиная от курсантов и сотрудников ее кафедры и кончая собственным авто. Два месяца покоя стоили, по его мнению, и не такого. А теперь с все возраставшим нетерпением наблюдал за предотъездной суетой сквозь занавеску из окна своего кабинета, одновременно и опасаясь выдать свое присутствие, и понимая, что это все равно неизбежно.

Краса и гордость имперской тайной канцелярии в отставке, за непонятно какие грехи посланная богами в его академию, издевательски махнула ему ручкой, ни капли не обманутая ни занавеской, ни его маневрами, и, наконец, сделала знак водителю, что можно трогаться.

Напоследок кто-то из обожавших своего декана сотрудников в десятый, наверное, раз попытался настоять:

— Госпожа Шарот, но, может, все-таки проводить вас?

— Мальчик, — смотрела бабушка при этом не на него, а на юбки, которые тщательно подбирала, прежде чем захлопнуть дверцу, — вы всерьез полагаете, что без провожатых я не способна найти воздушный вокзал? Даже с водителем?

— Нет, конечно, — быстренько открестился «мальчик» годов сорока, преподававший риторику и как раз по этой причине чувствовавший себя способным спорить с деканом на равных. — Но ваше здоровье…

— Об этом я вам тоже говорила, — печально качнула головой пожилая леди, явно огорченная такой бестолковостью. — Но вы, похоже, запамятовали. Компаньонку мне мы захватим как раз по дороге — в госпитале Всех Святых мне обещали подобрать приятную во всех отношениях девочку.

С юбками, наконец, было покончено, выверенными и аккуратными складками те были разложены ровно там, где требовалось, дверца захлопнулась, авто медленно тронулось по главной аллее академии в сторону ворот.

— Не скучайте тут, мальчики! — Бабушка высунулась в окно и на прощание еще раз махнула сухонькой ручкой, затянутой в перчатку. И опять безошибочно кольнула взглядом спрятавшегося за гардиной ректора.

Тот передернулся, глазами проводил машину до ворот и вдруг почувствовал себя школяром на каникулах, наконец-то отпущенным на свободу.

* * *

«Девочку», чтобы сопровождать госпожу Шарот в путешествии, и впрямь подобрали приятную: симпатичную, высокую и гибкую, словно веточка. Стараясь казаться взрослее и строже, копну каштановых волос она аккуратно заплела и убрала под форменную косынку и дополнила образ строгим, наглухо застегнутым платьем с форменным же, до хруста накрахмаленным передником под самое горло. И лишь зеленые, чуть в рыжину глазищи на бледном личике выдавали, насколько «сестричка» на самом деле молода. Впрочем, бабушку все устроило, претензий по поводу неопытности своей компаньонки она не высказала.

Высказалась чуть позже, когда девушка уже уселась напротив, дверь авто снова закрылась и оно покатило дальше, теперь прямиком в сторону воздушного вокзала:

— Ну здравствуй, Норин Сорвени. Устроила же ты нам переполох.

Та серьезно глянула на декана своей академии и виновато кивнула:

— Кажется, да.

— Кажется? — искренне удивилась госпожа Шарот. — Да нет, не кажется — суеты вокруг и в самом деле с избытком. Мало мне было подробных инструкций на твой счет от двух министерств. И того, что лично Ретен все мозги выполоскал. Так еще и мальчишка перед отъездом указания надумал раздавать! Совсем ум потерял — бабушку учить…

— Госпожа Шарот, — внезапно перебила Рин этот монолог. — Как вы думаете, Эрдари на меня сильно злится?

— А сама как считаешь?

— Сильно.

— Правильно. Но это потому что сильно любит.

— Думаете? — механически расправила она на коленях край своего передника.

— Разумеется. Иначе бы не спустил тебе такого. Ты ж ведь не только отца умудрилась подставить, но и его тоже. Всю его будущую карьеру. А через него и Ретена. Да уж, наделала ты дел, девочка. Но главное даже не в этом.

Рин подняла глаза, ожидая продолжения, и дождалась.

— Я правильно понимаю, что вы с ним до сих пор не спали? — госпожа Шарот поинтересовалась этим с непосредственностью доктора. Или сержанта.

Та сначала поперхнулась, но потом просто кивнула.

— Не доверяешь ему? Несмотря на решенное уже дело со свадьбой?

— Нет! Доверяю. Просто… — теперь замолчала уже она.

— И правда, деточка, все просто. Этот Олли оказался ближе к твоей постели, чем наш мальчик. И ты хочешь, чтобы он не злился?

— Я не знаю… — Рин все же не всхлипнула — удержалась. — Тогда все как в тумане было.

— Разумеется. — Бабушка кивнула. — Туман — это ведь так удобно.

Но вместо того, чтобы все-таки разрыдаться, Рин вдруг уставилась на нее настолько злым взглядом, что это невольно вызвало уважение.

— Никто не был близок к моей постели! Ясно? Никогда. Тем более господин Олифуэлл! И вообще, это касается только меня и Эрдари.

— Ладно, — сменила тон госпожа Шарот. — Не кипятись.

И пробормотала себе под нос — так что это скорее угадывалось, чем было слышно:

— Да, все-таки мальчик не ошибся с выбором.

Рин хмыкнула было, а потом серьезно задумалась. Очень серьезно.

Глава 4

Контора, где всем сейчас распоряжался господин Орнути, еще год назад называлась «Закис и сыновья» и считалась одним из пионеров авиастроения в Сонресорме и на всем севере империи. Считалась ровно до тех пор, пока вплотную не приблизилась к финансовому краху из-за не слишком толкового подхода к денежным вопросам. Да, в механике бывшие владельцы фирмы разбирались неплохо, а вот в банковских процентах и кредитах, увы, нет.

Руины этого обанкротившегося предприятия Орнути как раз и не побоялся выкупить, хотя, если подумать, ему-то чего бояться? На стороне бывшего главного механика Шоргуа оказался самый могучий здешний ресурс — поддержка сразу двух ресских родов. А потому часть собственных семейных денег, что причиталась ему лично и которыми он долгое время не особо интересовался, Орнути вложил в это предприятие, за полгода снова вытащив его на поверхность.

Но вывеску ожидаемо поменял — теперь над входом красовалось: «Северная авиастроительная компания». И царило под ней сейчас небывалое оживление.

Сначала в контору заявился сам владелец, что уже было событием не совсем обыденным — своему пафосному кабинету и дорогому деловому костюму тот обычно предпочитал мастерскую и зачуханный машинным маслом фартук. Но сегодня господин Орнути сделал исключение, явившись при всем параде и гладковыбритым, что с его перепаханной шрамами щекой сделать было совсем непросто. А вот для кого он с этим старался, стало понятно чуть позже, когда к зданию конторы одно за другим подъехали сразу два авто и появились Каголи Шоргуа и Шоралт Ютиси — верхушка двух самых влиятельных ресских семей. Конечно, ради такого стоило сменить замурзанный фартук на щегольской светло-серый костюм и навести красоту на морду. Беловолосые, столкнувшись в дверях, церемонно и неспешно раскланялись друг с другом и лишь потом позволили проводить себя в кабинет заждавшегося хозяина.

Ну и последним, уже без всякой помпы, в контору со стороны двора шагнул высокий молодой человек в добротном синем костюме и с хвостиком темно-русых волос, стянутых на затылке. Куда идти он разобрался сам, не привлекая лишнего внимания, что у него получалось на удивление естественно. Но вот дальше…

Дальше конспирация закончилась. И в кабинет главы фирмы, где тот как раз собирался предложить кофе высокородным гостям, Пепел ввалился шумно и весело, волоча за ухо молоденького секретаря.

— Надеюсь, ни о чем важном господа здесь поболтать еще не успели? И эти вот любопытные уши отрывать пока не за что?

Сцена получилась на редкость выразительной: подвывающий от ужаса секретаришка, пара охреневших рессов и мрачный, мигом все сообразивший Орнути.

— Пирсти, ты подслушивал, что ли? — начал он, угрожающе приподнимаясь из кресла. Отчего этот самый Пирсти совсем впал в отчаяние и забалансировал на грани обморока. — Отвечай!

— А если отвечу я? — Эрдари крутанул своего пленника за ухо, помогая вернуть ускользающее сознание. — Это будет считаться?

И тут же помахал исписанным блокнотом:

— Подслушивал, конечно. Прихватил этого умника прямо возле замочной скважины — классика как она есть. Да еще и стенографировал при этом — вот прям сюда, угу. Что делать-то с ним теперь будете, сиятельные рессы? Сразу здесь мочить или Шоргуа для начала отдадите?

Юноша все-таки сомлел и тело с негромким стуком сложилось на пол. Но ухо при этом пришлось выпустить, чтоб не оторвать ненароком.

— Пепел, — мрачно зыркнул Ралт, вспарывая повисшую тишину, — ты же вроде свои клоунские портки снял. Так чего привычки-то оставил?

— Не, светлейший, это уже не цирк, — Эрдари наконец посерьезнел. — Это уже драма. Он реально тут что-то вынюхивал и для кого-то записывал и моему мелкому пророку это совсем не нравится. Не любит он подобных совпадений: сначала в Реске проектное бюро выносят, теперь здесь… Надеюсь, ничего важного наболтать вы не успели?

— Надейся, — сквозь зубы разрешил Ралт.

Зато Орнути оказался более многословен:

— Нет. Ничего серьезного мы пока не обсуждали. Но, демоны! Этот парень имел доступ ко всем нашим чертежам, в том числе тем, что еще ждут патентов.

— Угу-у… — Пепел переступил через свою потерявшую сознание добычу, уселся в свободное кресло и со знанием дела начал раздавать советы: — Ну раз так, послал бы ты кого-нибудь из своих, кому доверяешь, осмотреть его квартиру. На предмет всяких разных копий — а то ведь и правда, запатентует твои железяки кто другой. Этого же пока в чулан. Есть подходящий?

— Найдется.

— Запереть хорошенько и помариновать — пусть рыдает. К вечеру я сам с ним пообщаюсь, там и посмотрим, что с ним делать.

Хозяин кабинета молча кивнул, зато высказался Каголи:

— Похоже, время и в самом деле не терпит.

— Да, — тут же согласился с ним Эрдари. — Что-то явно затевается, я прям чую. Намек мы сейчас получили очень прозрачный.

Спорить с очевидным никто не стал. Орнути вышел на несколько минут и отдал необходимые распоряжения, после чего во дворе здания послышался удаляющийся шум мотора, а зашевелившегося было Пирсти из кабинета уволокли два крепких мужичка, сильно смахивающих на мастеровых.

Пепел вылез из кресла, проводил их до выхода из приемной, одну за другой закрыл обе двери и лишь после этого уселся обратно:

— А вот теперь поговорим, да.

— Как я понимаю, — остро глянул на него Ралт, — с шуточками ты закончил?

— Правильно понимаешь, — кивнул он в ответ. — Хорошо бы и ты в этом плане тоже чуток прервался.

Тот молча поднял руки, соглашаясь.

— Прекрасно, — внимательным взглядом Эрдари обвел всю компанию: — Но пока ждем, что там привезут из квартиры этого недоделка, хочу, чтобы у всех нас сложилось полное и правильное понимание происходящего. Не обрывки с догадками, а цельная картинка.

— Неужто сведениями из своей конторы поделишься? — не удержался Ралт, но, перехватив три одинаково мрачных взгляда, опять поднял руки: — Ладно, все. Пусть он говорит.

— Орнути, — начал Пепел, — поскольку ты еще совсем не в курсе — поясню специально для тебя: в Реске вломились в проектное бюро военного министерства и устроили разгром, завершающим штрихом которого должен был стать пожар. Но, увы для них, с последним не выгорело — в буквальном смысле слова. Один из охранников неожиданно вовремя оказался на месте, затушил что смог и поднял тревогу, хотя поймать никого и не поймал.

— А остальные где были?

— Выпили дармового пивка и очнулись только утром.

— В камере вашего ведомства, естественно? — почесал щеку Орнути.

— Естественно. Но чем это уже могло помочь?

— Н-да…

— Короче, благодаря разыгравшейся язве того героя от охраны, подпалить ту проектную контору все-таки не удалось. И в итоге смогли вычислить, что конкретно оттуда вынесли — чертежи с профилем нового самолетного крыла и систем его крепления. Больше ничего не тронули, хотя и могли.

— Сиенура, — уверенно кивнул Орнути.

— Знаем, — с интересом уставился на него Пепел. — Но ты-то как догадался?

— Они пытались выйти на мою фирму с предложением выкупить у нас пару патентов на эту тему. Еще полгода назад. И даже не скрывались особо.

— Понятно. Значит, сами сделать такое не могут? Почему?

— Да кто ж знает? Но точно не оттого, что инженеры у них хреновые. Как раз-таки наоборот — те системы связи без проводов, что они скоро начнут массово клепать, мы не сможем повторить еще лет пять минимум.

— Ага-а… Выходит, не везет им только с крыльями?

— Может и не только, но с ними особенно. Кстати, а вы-то как поняли, что это Сиенура?

— Они вышли на это бюро через Рин, — окончательно растерял остатки веселья Эрдари.

— Через его женщину, понимаешь? — вскинулся Ралт, для которого происходящее из-за этого перешло в совершенно другую плоскость. Как, собственно, для любого ресса, что подтвердил и подобравшийся Каги.

— Да. — Пепел помрачнел еще больше. — Но зря они в это полезли. Вот совершенно точно зря — это я им лично гарантирую.

— Погоди, — Каголи, наоборот, внезапно поймал какую-то мысль и оживился. — А как они вообще смогли к ней подобраться? Это ж не просто на улице какую-нибудь случайную девочку перехватить — Норин дочь министра обороны, как-никак.

— На аэродроме. Возле самолетиков. Самое уязвимое ее место, как выяснилось.

— Ясно, — взгляд ресса стал еще острее. — А как они заставили ее это сделать? Она ж не дура, чтобы не понимать, во что влезает и чем это грозит?

— Не дура. Но друг Олли оказался необыкновенно очарователен.

— Пепел, — вмешался Ралт, поморщившись, — не пори ерунды. Лина видела и ее, и тебя — очарование каких-то там посторонних друзей здесь ни при чем. Не в вашем случае. Но зато понятно теперь, откуда у тебя такой интерес к способностям Шоргуа и способам их передачи в поколениях.

Дари представил было, как Ралт со своей читающей чувства женой сплетничают на их с Норин счет, но быстро отогнал невозможную картинку. Тем более что Каги как раз подхватил и развил мысль Ютиси:

— Заодно с интересом к тому, не найдется ли рессов в Сиенуре, если хорошенько поискать. Ну да, теперь понимаем.

— Нарыли чего? — перемена темы Пепла явно обрадовала.

— Да, — откликнулся бывший дворецкий. — Если коротко: смескам дар передается только в первом поколении, и то как-то совсем криво. Никогда полностью, а словно бы по кусочку от каждой из возможных способностей — причем кусочку маленькому и, по сути, никчемному. Следующие поколения не имеют даже этого, разве что иногда обостряется интуиция.

Пепел переглянулся с Ралтом, и оба почти незаметно кивнули друг другу. Что ж, давние догадки насчет его мелкого пророка и прочих мелких странностей подтвердились. Хорошо… Но вдруг спохватился:

— Интуиция, говоришь? Ищейки! Получается, у них тоже есть кровь рессов?

— Похоже на то, — не стал спорить Шоргуа. — Но очень немного. Или очень давно.

— Да, это бы до хрена всего объяснило, — поддержал их Ютиси.

Объяснило бы, не поспоришь, но сейчас Пеплу было не до обсуждения отвлеченных теорий, даже самых перспективных.

— А ты? — внимательно глянул он на Ралта. — Тоже чего-нибудь нашел?

— Нашел наверное. Но решай сам.

Подумав еще пару секунд — видимо, над тем, как лучше начать, тот перешел, наконец, к сути:

— Во время прошлой войны за южные территории в зону военных действий случайно занесло дирижабль.

Пепел перебрал в памяти все подходящие случаи и уверенно выдал:

— «Облачный кит». Ожидаемо сгорел, но вроде как уже на земле, после того как его заставили сесть.

— Да. Так вот, это не афишировалось, но на борту были две рессы из Фаонов и несколько сопровождавших их мужчин. Тела потом вернули в Сонресорм, но женщин среди них не было.

— Искали? — напрягся Эрдари.

— Разумеется. А как же иначе? Но не нашли — пропали те бесследно. Последнее место, где их видели, — полевой госпиталь при крепости Смарна. И все, потом словно в воду канули.

— Но это же наша территория? Имперская?

— Да, именно поэтому перетрясли там всё и всех. Очень тщательно, можешь быть уверен.

— Но при этом втайне от лордов. — Пепел поморщился.

— Конечно, — без тени сомнения кивнул Ютиси. — Это исключительно наше дело.

— Ладно, — Эрдари не стал углубляться в политические тонкости почти тридцатилетней давности, к которым Ралт не мог иметь отношения хотя бы в силу того, что еще не родился. — Но где те южные территории и где Сиенура?

— Вот именно. Потому сопоставить одно с другим никому в голову не пришло, и дело лежит нераскрытым до сих пор. А сообрази кто вовремя, глядишь, было б у нас сейчас одной загадкой меньше.

— Резонно, — вынужден был согласиться Пепел. — Да, смысл в этом определенно есть.

— То есть две рессы из клана Фаон, — подвел итог Каги, — почти три десятилетия назад вполне могли оказаться на территории наших соседей?

— Которые вместо того, чтобы вернуть их домой… — Шоралт замолчал, играя желваками, но продолжил Пепел:

— … могли заставить их рожать, видимо имея в виду какие-то очень далеко идущие планы. Ну добрые у нас соседи, чего уж.

— Это если оно и правда было именно так, — справедливости ради добавил Орнути. — Может, они сами предпочли остаться?

Все трое посмотрели на него несколько странно.

— Что? — вызверился тот в ответ.

Пепел сморгнул и все-таки пояснил:

— Семья должна была тянуть их обратно, а Фаон в этом плане очень сильны.

— Тянули, — подтвердил Ралт. — И очень долго.

— А значит, — продолжил Эрдари, — удержать их там можно было только силой. И ощущения при этом такие, что прожить те рессы могли очень и очень недолго.

— Год, — отчеканил Ютиси. — Максимум два. Но родить это не помешало бы.

Орнути сглотнул — для него-то ситуация выглядела почти личной. Он сам взял за себя рессу два года назад, при весьма неоднозначных обстоятельствах, но с полного ее согласия. И сейчас Сона была счастлива, в этом мог бы поклясться любой, кто ее знал. Две девочки, родившиеся одна за другой с промежутком в год, тоже были тому порукой — у механика даже сейчас не вышло удержаться от едва заметной улыбки при воспоминании о них. Дочек он любил не меньше, чем жену, не задумываясь над тем, кто из них от него, а кто нет. Его! Обе они были его, и за любую Орнути мог бы убить без размышлений, особенно если представить их в подобной ситуации. Улыбаться тому явно расхотелось, зато вместо этого непроизвольно сжались кулаки.

— Но тогда, получается, — прервал эти размышления Каголи, — Сиенура уже в то время планировали что-то вроде сегодняшней ситуации?

— Может быть, — встряхнулся Пепел. — А может, и нечто совсем другое. Придется теперь разбираться.

— Чтобы разбираться, неплохо бы знать цель, — резонно заметил Шоргуа. — Хотя бы того, что происходит сейчас.

— Целей там много, причем все друг дружке никак не мешают, а лишь дополняют. Навскидку папенька Ретенауи выдал сразу три: спереть наши идеи, максимально притормозить восстановление разработок и подставить моего будущего родственничка. Плюс что-то еще. Но что именно, хитрюга ресс пока не говорит, хотя в голове явно крутит… Ладно, не суть. Важно, что вернуть украденное этими умниками нужно быстро — пока скандал не набрал обороты и голова Сорвени все еще у него на плечах.

— А твоя Рин все еще на свободе. И все еще твоя.

Пепел дернулся, невольно признавая, что душка Ралти умеет иногда пнуть по больному не хуже, чем он сам, но тут вмешался Каги, не дав ответить и начать неизбежную после этого грызню:

— Где она сейчас?

Выдохнув сквозь зубы, Эрдари предпочел взять себя в руки:

— Рин везут в Таронку. Это приграничная крепость, где комендантом брат Лаис, жены Ретена — если кто вдруг не в курсе. Так что случись что, достать ее оттуда будет непросто.

— Кто везет? — Ралт явно кое-что заподозрил и насторожился.

— Бабушка Шарот, — осклабился Пепел. — Ты не ошибся.

— И это хорошо, — кивнул тот. — Но плохо, что Таронка слишком близко отсюда. И, соответственно, от Сиенуры.

— Не-а, тоже хорошо, — возразил он. — Значит, никому не придет в голову ее там искать.

— Возможно, — кивнул Шоралт. — А возможно, и нет — это смотря кого вы туда еще подтянули.

— Подтянули? — сделал максимально наивное лицо Эрдари.

— Колись уж, раз начал. — На Ралта его ужимки особого впечатления не произвели. Никакого не произвели, если честно.

— Сообразительный, — невесело хмыкнул он. — Ну да, подтянули, опять ты прав. В гости к брату еще и их младшенький намылился. С женой. Та вроде хочет присмотреться к госпиталю крепости — как к будущему месту службы. Выпускница Шант Эли, как-никак, может позволить себе выбирать.

— Фаэлин Фаон, — медленно произнес Ралт и уставился на него в упор. — Пепел, ты веришь в совпадения?

— Иногда, — кивнул он. — Правда, стараюсь этим не злоупотреблять…

Но тут их прервали, так и не дав окончательно прояснить вопрос на тему его веры.

В дверь приемной постучали, и Орнути впустил в кабинет пару неприметных парней, явно занимавшихся охраной его фирмы. Ловкие ребята, неприметно одетые в тускло-коричневое, сгрузили на столешницу каждый по папке, попутно оповестив всех, что добро это из квартиры секретаря, и, тихо попрощавшись, канули обратно за дверь. Пепел едва дождался, пока снова щелкнет, запираясь, замок, и тут же подскочил к завязанным коркам, шустро распустив тесемки и открыв их одну за одной.

— Ну как бы да, — с философским видом кивнул он подоспевшему механику. — Примерно этого и стоило ожидать.

Тот, приглядевшись к схеме наверху одной из стопок, не удержался и очень витиевато помянул демонов.

— Ага… — оценил Дари затейливый пассаж. — И я о том же. Но вот масштаб деятельности вашей маленькой крысы меня, если честно, удивил. Вы что, вообще никак это не охраняли?

— Охраняли! — рыкнул Орнути. — В том-то и дело!

— Тогда советую серьезно пересмотреть отношения с теми, кто должен был это делать.

— Без тебя не догадался бы, — опять огрызнулся тот, явно пряча за грубостью растерянность.

— Да кто ж тебя знает? — не стал обижаться Пепел. — Но ты мне вот что скажи: здесь и в самом деле все сильно секретное? Прямо вся-вся эта куча? Или можно-таки чем-то пожертвовать в пользу противника? В целях, так сказать, маскировки?

— Ты что задумал? — уставился на парня механик.

— Задумал кое-что, угу, — фыркнул тот. — Так как? Отдашь мне отсюда чего не жалко? А еще обязательно понадобятся твои рекомендации…

Глава 5

Заседание кабинета министров в этот раз собирали крайне срочно, если не сказать суматошно: сложившаяся в стране ситуация явно требовала именно таких мер. И на этом фоне очень странно смотрелось философское спокойствие как военных, так и тайной канцелярии — кое-кто наверняка заподозрил бы, что те дружно сговорились делать вид, будто в империи вообще ничего не происходит, если б не вечные конфликты двух силовых ведомств, органически не способных делить зоны влияния мирно и по-хорошему. То есть неспособных сговориться в принципе.

Но так или иначе, а не забей тревогу министр юстиции, неизвестно, узнали бы высшие чиновники империи о происходящих событиях или нет? Скорее нет, все же.

В верхний зал собраний «господа при портфелях» подтягивались в настроении неизменно раздраженном, но явно разном: кто-то при этом настороженно стрелял взглядом по сторонам и переглядывался с возможными союзниками; кто-то молча прикидывал, откуда следует ждать подвоха; а кто-то просто позевывал из-за позднего уже часа. Мало того что на заседании намечался серьезный скандал, так еще и пришлось пожертвовать ради этого собственными планами на вечер.

Но главных виновников переполоха еще не было, что раздражения лишь добавляло.

Впрочем, эти самые виновники были совсем неподалеку, о чем никто, к их счастью, не догадывался. Ретенауи самовольно оккупировал одну из малых приемных в левом крыле дворцового комплекса — аккурат под залом, где должно было начаться заседание, выставил непроницаемый кордон из своих людей, а еще парочку отправил навстречу Сорвени — с задачей любыми путями перехватить того и доставить сюда, прежде чем министр обороны успеет подняться в зал. Вернее, в тот вольер, где уже приготовились открыть на него травлю.

Но пока, получив неожиданную паузу, Ретен сидел за столом и, удобно вытянув ноги, в очередной раз прокручивал в голове ситуацию с дочерью генерала.

Сам он с Рин поговорить не смог, но попросил госпожу Шарот кое-что проверить, задав той в лоб пару крайне неприятных вопросов. Причем задав тоже крайне неприятно — чтобы ответы девицы оказались максимально злыми, а значит искренними. В итоге бабушка отписала ему на открытке, отправленной с вокзала, всего два слова: «нет» и «да» — если, конечно, не считать маскирующих послание славословий и пожеланий. И теперь Ретенауи знал точно: это не любовная интрижка, а действительно хорошо продуманная операция против империи с применением средств ментального воздействия. Так что следовало полностью сосредоточиться на сегодняшнем совете министров, все остальное пока отодвинув в сторону: успеется и подождет.

Но, адовы демоны, как же это сейчас некстати!

Вместо того чтобы бросить все силы на решение проблемы, он вынужден кружить в политических танцах, надеясь хорошенько оттоптать кое-кому ноги. Но и пускать дело на самотек нельзя никак — слишком уж «вовремя» пронырливый глава министерства юстиции пронюхал об этой ситуации, чтобы вот так вот шумно вытащить ее на свет и начать размахивать, словно зачуханными портками. Откуда, кстати, пронюхал? Тоже вопрос, между прочим.

Хорошо хоть, вопрос насчет целей этого спектакля задавать не надо: с ними и так все предельно ясно. Министерство юстиции, третье силовое ведомство, ничем не отличалось от первых двух, участвуя в разделе казенных денег и сфер влияния не менее азартно, чем вояки с тайным ведомством. Так что тут все было вполне предсказуемо. Непредсказуемы оказались темпы наращивания скандала, потому как и сам Ретен, и, естественно, Сорвени сделали все, чтобы информация о погроме в проектном бюро не вышла за пределы узкого круга лиц. Очень узкого. И как минимум на неделю форы глава тайной канцелярии рассчитывал.

А потому излишняя информированность полицейского министерства стала сюрпризом, и весьма неприятным. Но вариантов здесь было всего два: либо он сам и его люди разучились работать, допустив-таки утечку, либо… Либо ее организовала сторона противника.

Последнее было даже хуже. Настолько, что Ретену даже думать не хотелось, зачем Сиенуре так спешить, рискуя серьезно подставиться. Вместо того, чтобы дать ситуации развиваться естественным путем, а потом неспешно и заслуженно пожинать плоды уже проведенной операции. Блестяще проведенной, как это ни прискорбно признавать.

Неужели все-таки война? Лишь это и могло объяснить спешку в деле компрометации министра обороны, оставшись без которого имперская армия наглухо забуксует: слишком многое в ней было завязано на его личный авторитет.

Вот только смысл в этой войне именно сейчас?

После серьезного раздумья Ретен сделал вывод, что причина может быть только одна — Сонресорм. Точнее, северные шахты на их территории с обнаруженными там запасами вольфрама. Соседям он требовался как воздух, причем в нешуточных количествах, которые нынешний рынок этого металла обеспечить просто не мог. Это Ретенауи знал точно — от своей пусть и немногочисленной, но хорошо скрытой агентуры на территории «добрых соседей».

Военное министерство Сиенуры всерьез планировало наладить массовое производство систем связи на радиоволнах, что грозило переворотом в армейском деле. Если приказы в части начнут передаваться мгновенно, а не развозиться фельдъегерями — медленно и не всегда надежно, это даст их войскам неимоверное преимущество. Да, преимущество временное, но для победы над империей и этого может оказаться вполне достаточно. А уж если им удастся перехватить лидерство и в плане авиации… Н-да…

Ретенауи странно было это осознавать, но если его догадки верны, то судьба государства зависела сейчас от никому не интересных прежде приграничных шахт. А еще от того, сумеют ли они с Сорвени понять друг друга. И довериться, несмотря на многолетний, в кожу въевшийся конфликт.

Размышления прервал один из его людей, оставленных в охране:

— Ресс Ретенауи, генерал Сорвени направляется сюда. Он принял ваше приглашение.

— Прекрасно. — Ретен сдержал готовый вырваться вздох облегчения. — Одной проблемой меньше.

И поднялся, готовый встретить гостя, едва в коридоре послышались характерные шаги упрямого старого вояки:

— Проходите, генерал. Прежде чем на вас официально объявят загонную охоту, нужно кое-что обсудить. Быстро. Пока загонщики не спохватились и не сообразили, где мы.

— Я вас слушаю, — кивнул тот, вполне осознавая ситуацию — это было понятно по напряженному взгляду.

— Сорвени, сейчас не до политесов, поэтому буду краток и, возможно, груб…

— Вот и не тяните кота за яйца, — в плане грубости генерал и сам мог дать фору кому угодно.

— Короче, сейчас там, наверху, вы будете молчать. Просто молчать, не произнося ни единого слова. Не поддакивать мне — что будет воспринято очень странно, но и ни в коем случае не противоречить. То есть просто не открывайте рот. Если вы вякнете хоть слово — подставите всех: себя, меня, Эрдари, свою дочь… Всех! Это понятно?

Сорвени молча кивнул — и в самом деле не произнося ни слова.

— Что ж, — нервно хмыкнул на его демонстрацию Ретен, — раз так, может, и выкрутимся. Дай-то боги.

* * *

В малый зал собраний Ретенауи и Сорвени вошли одновременно, но с разных сторон — в точности как дуэлянты. Судя по тому, как встрепенулись и завозились господа министры, почти театральный драматизм этой сцены их тоже впечатлил.

— Ресс… Генерал… — не сумел сдержать сарказма глава министерства юстиции, откидываясь на спинку кресла в очень уверенной позе. — Я рад, что вы нашли время к нам присоединиться.

Ретенауи, как раз неспешно усаживающийся напротив, вперил в него немигающий взгляд. И дождавшись, когда визави начнет нервно ерзать, выговорил холодно, почти по слогам:

— А я — нет.

— Что? — Подобного тона от всегда сдержанного главы тайной канцелярии собравшиеся не ожидали. Совсем.

— Не рад, говорю, — обвел он тяжелым взглядом всю дюжину присутствующих в зале господ — одного за другим. — Потому что ваше сборище срывает мне операцию, которую я готовил больше года.

— Ну, знаете… — услышав это, глава полицейского ведомства опять расслабился. — Если вам в собственной конторе некому на пару часов передать дела, чтобы это не грозило срывом какой-то там операции…

— Есть, — Ретен продолжал упорно нарушать правила приличия, на этот раз жестко перебив собеседника. — Кому передать — есть. Моей операции мешает сам факт сегодняшнего сборища.

— И каким же образом? — вступил в диалог глава управления финансов — самый старший из присутствующих и, вполне предсказуемо, самый хладнокровный. Динозавр в подобного рода интригах, маневры ресса тот раскусил сразу и вестись на его провокации не собирался.

— Повторяю: самим своим фактом это заседание сорвет мне все планы, если о нем узнают… наши соседи. А они узнают, при такой-то огласке.

— Что за операция? — на этот раз отреагировал министр внутренних дел, тоже господин жесткий и бескомпромиссный. Впрочем, других здесь не было и быть не могло. — Надеюсь, не настолько секретная, чтобы о ней невозможно было сказать даже нам?

— Уже нет, — выдал Ретенауи после еще одной вымораживающей паузы. — Больше не секретная. Благодаря нашему коллеге от юстиции, который не счел нужным предупредить меня об этом собрании, просто поставив перед фактом.

— А что, — нервно хихикнул глава ведомства пропаганды, — вы бы его отменили?

— Несомненно!

Вот теперь на Ретена не отрываясь таращились все. С разной степенью недовольства и злости.

— Поясните свою мысль, — простуженно проскрипел финансовый глава, которого вытащили сюда чуть ли не из больницы. И добавил, наткнувшись на взгляд ресса: — Если вас не затруднит.

— Хорошо, — коротко кивнул тот в ответ. — Я проинформирую вас о планах, которые мне уже почти сорвали. Но если после этого произойдет утечка… У моего ведомства появятся вопросы к каждому из вас. Каждому, господа. Как они уже появились к господину министру юстиции.

Под очередным давящим взглядом ресса тот вроде как поежился, но внешнее спокойствие сохранил:

— Нынешнее заседание вообще не имеет к вам прямого отношения. Оно организовано ради министра обороны…

— Это вы так думаете, что не имеет, — Ретен опять позволил себе перебить собеседника, отчего остальные начали коротко переглядываться. Но осадить зарвавшегося «коллегу» пока не спешили: очень уж зло тот сверкал глазами. Может, и правда неспроста?

— Еще раз повторю свою просьбу, — финансовый министр негромко хлопнул ладонью по столу и кашлянул, не удержавшись, — объяснитесь, кто и что вам срывает? И при чем здесь генерал Сорвени?

— Сорвени ни при чем, — выцедил Ретенауи сквозь зубы. — А жаль. Его помощь была бы кстати… Ладно, не суть. Дело в том, что мои люди почти год раскручивали резидентуру Сиенуры, пока не вышли на действительно стоящие фигуры. А потом еще несколько месяцев заманивали их в подготовленную сеть. На этом этапе и пересеклись наши с военными интересы. Увы, мне пришлось принять единоличное и несогласованное решение втянуть в игру авиапроектное бюро их ведомства, но иного выхода просто не было. На другую приманку те бы не клюнули.

— Так тот погром?..

— … операция моей конторы! Которую вы мне сейчас срываете одним фактом этого идиотского обсуждения!

Министры все-таки не выдержали, злой шепоток, местами переходящий в отчетливые выкрики, заполнил помещение.

— Тихо! — Глава финансов еще раз хлопнул по столешнице, теперь уже громче. И, дождавшись относительного затишья, как-то нехорошо поинтересовался:

— То есть ваше ведомство позволило себе влезть на чужую территорию? И Сорвени ничего не знал? В том числе об участии своей дочери?

— Согласись он сотрудничать — знал бы!

— Это не давало вам никакого права…

— Давало!

Вот теперь замерли уже все. Одно дело — перебивать своего извечного конкурента-полицейского, и совершенно другое — старейшего и влиятельнейшего члена совета, его фактического председателя. До подобной наглости хитрого и осторожного ресса могло довести лишь что-то из ряда вон выходящее. Что он тут же и подтвердил:

— Речь идет о чертежах средств связи на радиоволнах.

— Погодите! — встрепенулся глава министерства промышленности. — Вы сейчас о тех самых аппаратах?

— Да! Именно о них. Иначе мои люди не устраивали бы вокруг пляски длиной в год. И эти чертежи, считай, были у нас в руках, когда глава полиции влез в операцию, словно конь в витрину!

— Это… Это в самом деле так важно? — теперь прояснить для себя все нюансы захотел министр культуры.

— Не то слово! — Руководитель имперской промышленности не сводил напряженного взгляда с Ретена и, казалось, готов был вот-вот вскочить. — Эти чертежи стоят любого риска и любых жертв. Поверьте, господа, я знаю, о чем говорю. И не сильно преувеличу, если скажу, что они — вопрос мира или войны для империи. Для всех нас, господа.

Впрочем, большинство присутствующих тоже это знали, слишком наболевшим был вопрос. И тем значимей в наступившей тишине прозвучал голос главы тайной канцелярии:

— Да, господа, вы создали нам массу дополнительных сложностей, но… Шанс еще есть. Мне требуется от вас, во-первых, полная и безоговорочная конфиденциальность, а во-вторых, полная и безоговорочная поддержка. Чтобы все-таки добиться успеха даже в сложившихся сейчас условиях. А еще я требую, чтобы решением совета вы обязали генерала Сорвени оказать мне всю помощь, которую он способен предоставить.

— Голосуем? — нервно подскочил промышленный глава.

— Думаю, смысла в этом нет, — тихо, но веско подытожил министр финансов, с трудом удерживаясь от очередной порции кашля. — И так все ясно, да?

Возразить никто не посмел. Даже господин глава полиции, понимавший, что теперь петля начинает затягиваться уже на его шее.

— Генерал, вам понятно? — После паузы динозавр пристально уставился на Сорвени и отвел взгляд, лишь дождавшись неохотного молчаливого кивка. А затем обернулся уже к Ретену: — У вас неделя, ресс. А потом мы соберемся здесь снова и вы предоставите нам эти чертежи. Или очень подробно отчитаетесь, почему не смогли этого сделать.

— Раз так, — Ретенауи поднялся, — разрешите откланяться — пойду спасать все, что спасти еще возможно. Генерал, прошу вас.

Тот, тяжело громыхнув креслом, нарочито медленно встал и тоже зашагал к выходу — плечом к плечу с рессом. Вот только первоначального впечатления об участниках дуэли это не смазало, а наоборот, каким-то неведомым образом лишь подчеркнуло.

Но уже на пороге, прежде чем закрыть за собой дверь, Ретен обернулся и безошибочно выцепил взглядом министра юстиции.

— Я буду очень обязан, если завтра вы найдете время заглянуть ко мне. Ненадолго, надеюсь. Просто чтобы поделиться источниками вашей информированности в этом деле.

Поняв, что двенадцать пар глаз скрестились сейчас на нем, тот не выдержал и немного судорожно кивнул.

— Вот и прекрасно. — Ретен отпустил дверь, дав ей захлопнуться. И отрезать себя от нарастающего шума голосов за спиной.

* * *

Генерал заговорил лишь после того, как они оба спустились к выходу и остановились под навесом, дожидаясь, чтобы для господ министров подали коляску:

— Ретенауи, у меня такое ощущение, что раньше я вас… немного недооценивал.

— Поверьте, — усмехнулся ему в ответ Ретен, — у меня относительно вас –тоже. Все-таки до последнего я не был уверен, что вы сумеете смолчать и удержаться от комментариев. В вашем особом стиле.

— Сумел.

— Вижу.

— Но вы сейчас здорово подставились, Ретенауи.

— Нет. Я сейчас здорово подставил господина министра юстиции.

— Думаете? Отчитываться через неделю придется вам, а не ему. О том, по какой причине не удалось достать чертежи.

— Ну да, — спорить Ретен не стал. — Зато я теперь могу свалить неудачу на этого излишне шустрого господина, влезшего куда не надо. Впрочем, уже завтра он наверняка придумает способ вывернуться и соврать мне что-нибудь крайне убедительное. Интересно, втемную его использовали или нет?

— Не думаю, что его можно использовать совсем уж втемную.

— Да, соглашусь.

— А сейчас мы куда? — поинтересовался генерал после небольшой паузы.

— Ко мне в контору — там удобнее всего неспешно потолковать, в том числе и о вашей дочери.

— Хорошо, — не стал тот возражать.

Помолчали еще несколько секунд, после чего Ретен завершил-таки свою мысль:

— Но, пожалуй, одну услугу нам господа министры этим сборищем все-таки оказали. Я теперь могу спокойно подключать к операции свое ведомство и Сиенурскую агентуру, поскольку прежнюю степень секретности она утратила. Надо как можно быстрее вытаскивать из Сонресорма Равеслаута, пока до него там не добрались те, кому не следует. Или пока он сам не влез в какую-нибудь очередную авантюру.

Жаль, что с последним «папенька» уже опоздал, хотя и не подозревал еще об этом.

Глава 6

Содержимое папок, отобранных у секретаря Орнути, поделили поровну. И даже без драки обошлось, хотя все шло именно к этому — механик цеплялся за каждую бумажку, что пытался выцыганить у него Пепел, шипел как змея, непрерывно поминал демонов и вообще вел себя не слишком адекватно. Но в итоге раздел все-таки закончили, и теперь на столе лежала лишь одна папка, опять туго завязанная тесемками. Вторую, документы из которой ему удалось-таки отстоять, Орнути, не выпускал из рук — а то мало ли чего еще придет в голову алчному мальчишке?

Ралт, хохотавший над этой дележкой долго и от души, вытер, наконец, выступившие от смеха слезы и требовательно уставился на Эрдари.

— А теперь что? Рассказывай теперь, что дальше делать будешь?

— Выдирать у нашего гения от механики следующую бумажку — с рекомендацией.

— И так дам, — хмуро огрызнулся тот. — Объясни только: кому и зачем?

— Ну, поскольку секретаря мы твоего слегка уволили, — почесал нос Пепел, — придется мне самому составить документик. Я сейчас.

Договаривал он уже по пути в приемную, откуда вскоре послышались хлопки открываемых и закрываемых ящиков стола, приглушенные ругательства и, наконец, удовлетворенное восклицание человека, нашедшего, что хотел. А еще через секунду Эрдари явился обратно, прижимая к себе пару листов бумаги, автоматическую ручку с пером и третью, на этот раз тоненькую, папку.

— Вот, — сунул он ее вскинувшемуся Орнути. — Проверь, что там этот говнюк решил отложить отдельно. И не дергайся, на ее содержимое я претендовать не стану, мне и так уже хватит.

Механик вздохнул и, развязав тесемки, зашуршал бумажками, тут же снова начав ругаться себе под нос, а Пепел устроился за столом, разложив перед собой остальную добычу.

— Так что ты задумал? — повторил Шоралт, глядя на его приготовления.

— Не отвлекай, — буркнул он, уже старательно водя автоматическим пером по бумаге. — Рекомендации с ошибками плохо смотрятся. Закончу — расскажу.

А через пару минут позвал Орнути:

— Господин владелец, вот сюда теперь нужен твой автограф и штамп конторы.

Но первым к столу успел подскочить Ютиси. Ловко выхватил листок у Пепла из-под пальцев, быстро пробежал взглядом и хмыкнул:

— Ответственный, исполнительный и пунктуальный.

— Да, я такой, — картинно похлопал на него ресницами Эрдари. — Не знал?

— Не подозревал даже. — Ралт вернул ему бумагу, и та незамедлительно вместе с пером была подсунута Орнути.

А когда тот подписал, пристроив листок на своих драгоценных папках, Пепел удовлетворенно выдохнул:

— Ладно, раз с этим решили, пойду к твоему бывшему уже служащему, пообщаюсь. Пока он в слезах не утоп и не стал совсем уж бесполезен.

— Эй, а рассказывать, что задумал, ты собираешься? — возмутился Ютиси. — Или как?

— Если интересно — сиди и жди, — Пепел был сейчас на удивление тверд и непривычно серьезен. — Поговорю с тем недоделком — определюсь окончательно.

— Он издевается, — закатил глаза Ралт, но демонстративно вытянул ноги, давая понять, что дождется, чего бы ему это ни стоило. И с намеком постучал ногтем по опустевшей чашечке из-под кофе, явно надеясь себе это ожидание скрасить.

* * *

Заглянув в гардеробную, где заперли проштрафившегося секретаря, Пепел едва удержался, чтобы не сделать тому козу, добавив к ней еще и «Бу!» — уж очень по-детски испуганным тот выглядел. Но вместо этого, наоборот, натянул личину построже, уселся на вторую скамью — у стены напротив — и потребовал:

— Говори!

— Что? — непритворно растерялись в ответ.

— Все, разумеется. Если не хочешь, чтобы допрашивать тебя пришли Шоргуа.

Пирсти сморгнул, длинно хлюпнул носом, зажмурился… и начал болтать как заводной.

«Всего» хватило на полчаса с небольшим — лаконичности рассказу секретяря здорово добавили вопросы Пепла, возвращавшие беседу в нужное русло, когда того начинало заносить совсем уж не туда. И картинка к концу этого получаса сложилась цельная, но на удивление мерзкая.

— Выходит, — Эрдари решил побить беседе некоторые итоги, — тот мужик вышел на тебя полгода назад? Когда господин Орнути отказался продать им свои патенты?

— Да.

— И предложил денег, если ты их для него сопрешь?

На этот раз «да» прозвучало гораздо тише, зато снова, в десятый, наверное, раз, была предпринята попытка оправдаться:

— Поймите, мне тогда без тех денег было совсем никак. С моим жалованием…

— Не суть, — жестко оборвал его Пепел. — Вот эти детали вполне можешь опустить, повтори лучше, как вы с ним встречались.

— Раз в месяц примерно, — покорно забубнил тот, — иногда чаще. Когда материалов набиралось много и я его вызывал.

— Сам вызывал?

— Сам. Достаточно было просто оставить знак в условленном месте.

— Ага. — Пепел задумался. — А ведь сейчас они у тебя набрались, правда? Я про материалы.

Тот понуро кивнул:

— Ну да. Как раз хотел на днях с ним встретиться.

— Вот и встретимся, раз хотел, — не стал спорить Эрдари. — А пока — четко и подробно: что, где, как, когда и в какое время. И не дай тебе боги соврать или ошибиться — жалеть, что родился на этот свет, будешь долго и муторно, ясно? Потому что я тебя пока к Шоргуа пристрою, пусть они за там за тобой присмотрят — уж как умеют. Развлекутся…

— Не надо, — задушенно пискнул тот, — я… Я не собираюсь врать!

— Вот и прекрасно. Выкладывай, раз так. Напоминаю: четко и подробно.

Пять минут спустя, тщательно запомнив инструкции, Пепел вышел из гардеробной, снова закрыв за собой замок, и направился в кабинет, где его уже заждались.

— Каги, — начал он с порога, — сможешь пока подержать этого гения шпионажа у себя? В полицию его сдавать совсем не с руки.

— Подержу, — кивнул тот в ответ. — А ты?

— А я сегодня гуляю в парке на набережной. Обрядившись в шмотки нашего недоделка и предварительно опрокинув третий слева вазон возле входа.

И вдруг с недоумением обвел всех взглядом:

— Интересно, никого и вправду не напрягло, какого хрена эту плошку там валяют чуть ли не каждый месяц?

* * *

Сначала контору господина Орнути один за другим покинули оба ресса: уселись каждый в свое авто и отбыли в разные стороны. Каголи Шоргуа прихватил с собой еще и секретаря фирмы — опухшего, притихшего и, похоже, чем-то крайне напуганного. Лишь после этого к своей машине вышел сам глава фирмы в компании молодого человека в синем костюме.

— Эрдари, — спросил он, садясь за руль и жестом приглашая устраиваться рядом, — может, все-таки передумаешь?

— Нет, — резко откликнулся Пепел, захлопывая дверцу.

Его сейчас вообще словно подменили — создавалось впечатление, что из конторы вышел совсем другой человек. Впрочем, неудивительно: он слишком хорошо осознавал, что готовится сунуть башку демонам в пасть, поэтому был собран и серьезен на зависть любому гробовщику.

— Слишком рискованно… — Орнути дал знак одному из механиков, маячивших во дворе, крутануть ручку мотора. И когда тот завелся, выжал сцепление, трогаясь. — Можно же, наверное, и по-другому все устроить, не подставляясь так откровенно?

— Нельзя, увы. — Но покосившись на помрачневшего соседа, добавил: — Я буду осторожен.

— Надеюсь, — сосредоточился тот на дороге, и в авто на какое-то время повисла тишина, если, конечно, не считать шум мотора.

А еще Орнути явно обдумывал нечто не слишком приятное — если судить по нахмуренным бровям — и связанное с Пеплом — если судить по коротким взглядам в его сторону. Пару минут спустя механик все же не выдержал:

— Знаешь, — начал было он, но неожиданно прервал сам себя: — Да нет, ничего, ладно.

— Договаривай уж, — хмыкнул Пепел, примерно догадываясь уже, что услышит. И не ошибся.

— В общем, — нахмурился тот, — я хотел сказать, не стоит позволять Шоралту так к себе относиться. И так себя вести с тобой. Да, я понимаю, у него больше кос, а для вас, рессов, это много значит… Ладно, забудем, чую уже, что влез куда-то не туда.

— Орнути, — прервал его Дари настолько безмятежным тоном, что аж сам себе удивился, — я тебе сейчас тоже кое-что скажу… Спасибо, конечно, за заботу, но знаешь, я абсолютно уверен, что на свете есть по крайней мере два человека, которые, если придется, подставят свою башку вместо моей не задумываясь ни на секунду. Причем у обоих кос побольше моего.

— Ты про Ретенаиу?

— И про Шоралта Ютиси.

— Ну… раз так, тебе есть чем гордиться, — неловко отшутился тот.

— Именно! Именно, Орнути. Я и горжусь. А все эти игры… Можешь считать, нам просто приятно вспомнить, как мы когда-то знакомились.

— Игры, да, — буркнул тот в ответ, но уже совсем другим тоном. — Правду говорят, что беловолосые и в пятьдесят лет играются, как в пятнадцать.

— Врут, — усмехнулся Пепел. — Хотя взрослеем мы, конечно, медленнее вас, презренных лордов, но зато и стареем не настолько быстро. Кстати, ты и без меня должен это знать: полный дом ресс завел, как-никак.

— Знаю, угу, — буркнул тот, окончательно закрывая неловкую тему, и перекинул руль, вписываясь в поворот. А свернув на нужную им улицу, начал искать взглядом одного из своих охранников, обещавшего их встретить. — Прибыли.

— Туда, — первым засек неприметного мужика все-таки Пепел, — вон к тому зеленому дому.

— Не передумал? — в последний раз поинтересовались у него, остановившись за углом — так, чтобы не привлекать машиной ненужного внимания.

— С чего бы? Идем уже.

Оказавшись в квартире секретаря, куда они, собственно, и ехали, Пепел прямо с порога присвистнул:

— Однако! И что, ни у кого даже вопроса не возникло, откуда у бедного юноши деньги на всю эту золоченую пошлятину?

— Он нас в гости не приглашал, — поморщился господин директор фирмы, в доме которого блеска точно было поменьше.

— Ну это понятно, а все равно дурак — так светиться. Вдруг бы кто без приглашения заявился? Интересно, где у нашего гения маскировки шмотье лежит?..

Выбрать подходящие для Эрдари вещи оказалось не так уж трудно, секретарь был ниже, но не настолько, чтобы это сильно бросалось в глаза. Хуже, что тот был коротко стрижен, но им и тут здорово повезло. Видимо, мня себя настоящим шпионом — не хуже, чем в книжках, Пирсти приходил на встречи так, как считал правильным для подобного рода персонажей, — таинственно и романтично закутанный по самые брови: в длинном летнем плаще, шарфе и в шляпе. Пепел от души поржал бы над этим, будь он сейчас менее сосредоточен. А так просто примерил пару самых подходящих с виду вариантов из обширной секретарской гардеробной, придирчиво выбрал из них тот, что его устроил, и развернулся к Орнути.

— Что ж, я готов. Можно идти валять плошки и совершать прочие безумства.

— Подвезти?

— Э-э… Надеюсь, ты все-таки шутишь?

Представив себе, как Орнути лично везет его продавать секреты собственной фирмы, Пепел не удержался и нервно хихикнул — перед такой картиной пасовало даже его воображение.

— Шучу, — буркнул тот не менее нервно. — Ладно, удачи тебе тогда.

* * *

Обычно в центральном парке Сонресорма царило приятное оживление. Неспешно прогуливались по аллеям дамы, хвастаясь друг перед другом всем подряд: от доставленных прямиком из столицы нарядов до новых собачек и кавалеров… Кавалеры, в свою очередь, тоже охотно фланировали по дорожкам, любуясь этими дамами, но больше общаясь между собой, в том числе на темы деловые и от дам весьма далекие… Отовсюду раздавались веселые приветствия, азартные детские крики и визгливый лай тех самых собачонок… А еще одуряюще пахло свежей выпечкой, доставляемой на лотки при входе из соседних пекарен, и, увы, конским навозом: прокатная конюшня располагалась от главного входа тоже совсем недалеко…

Но это днем.

А чем ближе к вечеру, тем тише и безлюднее становилось в садовых аллеях и свободнее на смотровых площадках. Публика массово откочевывала на террасы городских кафе и ресторанов, оставив парк в распоряжение редких угрюмых мизантропов.

Пепел, облюбовавший неприметную скамейку под раскидистым кустом, в одиночестве любовался потрясающим закатом над рекой, ненавязчиво придерживал рукой небольшой кожаный портфель, пристроенный рядом и едва заметно улыбался, вспоминая, как его уговаривали сюда не ходить. А оно вон как все просто — практически никакого риска. Сидя, да еще и в этом шмотье, разницу между ним и проштрафившимся секретаренком не разглядеть даже при большом желании. А тут и желать вроде бы не должны: незачем. Оно ж почти рутина уже: забрать бумаги, оставить деньги… В который там раз? Шестой? Седьмой? Не суть, короче. Важно, что присматриваться в наступающих сумерках к нему никто не станет.

Спустя десяток минут рядом уселся некий господин, тоже предпочитающий низко опускать поля шляпы на лицо, невзирая даже на прекрасную погоду. Коснулся этой шляпы в ни к чему не обязывающем приветствии, пару минут полюбовался на красоту скатывающегося за горизонт светила, буркнул что-то формальное вместо прощания и ушел гулять дальше. Вместе с ним скрылся за поворотом дорожки и кожаный портфель. Зато взамен под боком у Дари загадочным образом образовался плотно набитый бумажник.

Все. Можно было считать, что первый этап внедрения прошел удачно.

Впрочем, Пепел прекрасно осознавал: это пока даже не половина дела, а лишь самое-самое начало. Главное начнется позже, когда некто, получивший бумаги, станет с ними знакомиться, и первым делом наткнется на записку, пристроенную сверху. Собственно, все сегодняшнее представление только ради нее и затевалось:

«Через три часа буду ждать на том же месте, если вы заинтересованы во встрече с одним из источников необходимой вам информации. Он в общении с вами заинтересован крайне».

А под запиской еще и весьма лестное рекомендательное письмо, выданное некоему молодому инженеру, почти год проработавшему в фирме господина Орнути над созданием нового профиля самолетного крыла. За личной подписью самого владельца конторы.

Теперь оставалось лишь дождаться, какая рыбка клюнет на этот незамысловатый крючок.

Проводив взглядом растаявшую в сумерках фигуру, Пепел расслабился и заново перебрал в голове подробности случившейся встречи, стараясь ничего не упустить. Шляпа его нового знакомца, в качестве маскировки надвинутая по самые брови, — это даже не ерунда, это вообще ни о чем. После уроков господина Валента чьи угодно попытки сохранить инкогнито с помощью подобных ужимок смотрелись и смешно, и бледно. Эрдари мог не сходя с этого места выложить чуть ли не всю биографию столь наивного господина, просто глядя в его удаляющуюся спину.

Лет сорок пять — пятьдесят, не больше. И при этом совершенно больные суставы, если судить по тому, как тот сгибает колени. Наверное, поэтому и не ездит теперь верхом, хотя лошадок любит по-прежнему: высокие сапоги предпочитает более уместным сейчас ботинкам, но потерты те вовсе не стременами. Наверняка не сменил еще конный экипаж на модное авто, хотя и мог бы себе такое позволить. Да, наверняка мог бы — дорогое сукно костюма и бархатистый, высшего качества фетр шляпы говорили сами за себя. Как и тонкая кожа перчаток, надетых не по погоде, зато скрывающих пару перстней. Один на левом мизинце — значит, из лордов, гербовые печатки носятся именно там. Парфюм у мужика опять же страшно дорогой — почти сплошной мускус, который в последние годы резко взлетел в цене. И тут его явно не пожалели, влили от души. Как не пожалели и самого парфюма — аромат витал вокруг господина плотным облачком и тянулся следом отчетливым шлейфом…

От размышлений Пепел отвлекся внезапно, услышав странное шевеление в кустах за спиной. Для мелкого животного (а других в парке быть не могло) слишком уж активное, для человека — наоборот, слишком осторожное. Волосы на загривке встали дыбом, он подобрался… и тут же расслабился — понял, для кого такое будет в самый раз: для ловкого, осторожного, но слегка заскучавшего в своей засаде ресса.

— Ралти, вылезай, — хмыкнул он, не оборачиваясь. — Какого хрена тебе здесь нужно?

— Угадай, — послышалось из зарослей.

Потом там что-то затрещало, смачно выругались, и наконец на дорожку выбрался слегка встрепанный Ютиси, выдирая из ранговой прически застрявшую там ветку.

— Неужто за меня переживал? — прищурился на него Пепел.

— Ого! Умнеешь на глазах. — Тот закончил выгребать растительность из кос и вольготно устроился на скамейке рядом. — С первого раза — и в точку. На тебя не похоже.

— Похоже. А вот на тебя нет: лезть в чужие дела ты обычно не рвешься.

— Пепел, — остро глянул на него Ралт и тут же снова отвернулся, — ты всерьез рассчитывал, что тебя отпустят сюда без подстраховки?

— Рассчитывал, ага. Потому как четко просил не лезть и не мешать.

— Так я и не мешал, — кивнул тот. — Все как просили.

И вдруг повел носом.

— Фу! У твоего нового дружка проблемы со вкусом — хвост прям как за павлином.

— Богатый парфюм, — согласился Пепел. — Сплошной мускус. Но его названия я не знаю.

— «Ночи в алых красках», — чуть свысока глянул на него ресс. — Контрабанда из Сиенуры.

— Контрабанда, говоришь? — Эрдари задумался, переваривая новую информацию. — А, может, дипломатическая почта?

— Ну или так, — не стали с ним спорить. — В любом случае аромат модный до писка и в целом неплохой, если, конечно, не выливать на себя полфлакона. Так думаешь, этот господин из посольства?

— Похоже. А еще я думаю, что он не господин, а прямо-таки целый лорд. Сдается, нашего недоделка тут ценили и на свиданку с ним отправили не абы кого — чтоб не засветить ненароком.

— Скорее уж ценили те сведения, что он таскает.

— Ну или так, — Пепел в точности повторил давешнюю реплику Ралта, скопировав даже интонации. — Что тоже хорошо. Значит, на вторую встречу придут обязательно.

— А ты сомневался?

— Не без того. Для них это риск, как ни крути, причем риск очень серьезный. Но если решат, что оно того стоит…

Договаривать Пепел не стал, все и так уже было ясно. Вместо этого он резко сменил тему:

— Давай-ка свалим отсюда, ни к чему здесь твои косы светить. Быстро, пока наши друзья не вернулись и не засекли.

— Так через три часа только? Вернутся, в смысле?

— А проверить все заранее? Я бы на их месте с этим точно подсуетился — сразу же, как записку прочитал.

— Ясно. Ну идем, раз так.

Далеко не ушли: особого смысла в том не было, вряд ли бы их новые знакомые стали прочесывать весь парк целиком. Но местечко выбрали укромное и тихое — маленькая полянка в самой глубине сада, со всех сторон аккуратно прикрытая кустами и дававшая ощущение полной защищенности, особенно в наступивших сумерках.

Эрдари снял ненужный больше плащ, расстелил прямо на траву и уселся с краю, оставляя место для Шоралта. Тот не заставил себя упрашивать: тут же устроился рядом.

— Пепел, — начал он после небольшой паузы, — а ведь ты нервничаешь. И это на тебя не похоже.

— Нервничаю, — не стал он спорить. — Неспокойно мне, да.

— Чуешь что-то?

— Чую? А ведь ты, пожалуй, прав. Так и есть — что-то мой мелкий пророк всполошился.

— Вот и я чую, — неожиданно признался Ютиси. — Потому и пришел.

И после паузы вдруг предложил:

— Слушай, хочешь, кину тебе руны?

— Сдурел? — не сразу поверил Пепел. — Ты же Каги только вчера кидал!

— Зря запрыгал. Это всякая мелкая шушера вроде тебя от такого сгореть может, а я — не ты. Я пророк!

— Ну, гонор-то у тебя точно подходящий, не поспоришь. — Эрдари задумался, но потом все-таки качнул головой: — Нет. Давай лучше я сам. На Рин. У тебя мои кристаллы с собой?

— И кто из нас сдурел, а? Ты сюда мир спасать приперся или в откате валяться?

— Да за три часа я все успею — чуток того, чуток этого… Давай пузырек!

— Но не больше пары штук, — Ралт все-таки полез в карман за усилителем, который сам Пепел три года назад и сделал.

— А больше мне и не надо, — кивнул он, вытряхивая на ладонь две крупинки. — Придержишь, если что?

И тут же закинул кристаллы в рот.

Глава 7

Второй день совместного путешествия уже подходил к концу, когда Рин все-таки рискнула вернуться к разговору, заставившему ее сильно задуматься еще при отъезде из Сонресорма. И которого до этого она старалась всячески избегать.

Но ведь не зря говорят: общие трудности сближают. И хотя предельно комфортное путешествие сначала на дирижабле, а потом в новом, не потрепанном еще дорогами дилижансе трудностями можно было назвать лишь с натяжкой, тем не менее… Поездка есть поездка. Без хлопот, часто крайне докучливых, не обходится никогда. Вот они-то их с бабушкой и сплотили, причем так, что уже на подъезде к крепости Таронка Рин к неприятной теме вернулась:

— Госпожа Шарот, а ведь вы меня тогда проверяли, так? Когда про господина Олифауэлла расспрашивали? — Смотрела девушка при этом в окно, не на собеседницу. — Не поверили? Решили, что я пытаюсь оправдаться в собственных грешках?

И, получив в ответ лишь загадочную улыбку, продолжила:

— А Эрдари? Он тоже мне не верит?

— Верит. Он — верит. — Пожилая леди коснулась ее руки, заставив обернуться и глянуть прямо в глаза. — Интересно, а ты ему в подобной ситуации поверила бы?

Рин открыла рот, чтобы сразу согласиться — мол, конечно, а как же иначе… и тут же прикрыла его обратно, снова всерьез задумавшись. Вот умела бабушка задавать неудобные вопросы!

Впрочем, пару минут спустя она все равно кивнула:

— Да. Поверила бы. И знаете, я вот сейчас решила, что мне вообще без разницы, с кем он там может спать… или не спать… Важно, чтобы любил он только меня. Это главное, понимаете?

— Да, — кивнули ей в ответ с каким-то странным выражением. — Кажется, понимаю. Но совсем уж перегибать тоже не стоит. Важно-то на самом деле все, и это в том числе. Но насчет его любви можешь не сомневаться, как и насчет его доверия: похоже, в этом плане мальчик все-таки больше ресс, чем лорд. А у них по-другому не бывает, если ты его женщина.

Норин тихонько выдохнула, радуясь, что закрыла, наконец, тему, откинулась на мягкую спинку сиденья и посмотрела в окно уже с интересом, а не просто для того, чтобы отвести взгляд. И тут же сообразила: они почти на месте.

Небольшой гарнизон на границе империи расположился хоть и далеко от всяческих столиц, зато весьма удобно — в слегка обветшавшей, но надежной крепости со старинными, сложенными из местного камня стенами. Те благополучно простояли уже полтысячелетия и обещали легко простоять еще столько же, если сюда вдруг не подвезут тяжелую артиллерию или серьезную взрывчатку. Вот только зачем? Если с соседями мир?

Дилижанс притормозил у караулки возле ворот и высадил двух пассажирок: внутрь он проехать уже не имел права. Кучер помог дамам выгрузить не слишком обременительный багаж, попрощался и, развернув лошадок, поехал дальше, следуя привычному маршруту.

— Мальчик, — госпожа Шарот закончила пересчитывать свои баулы и наставила палец на одного из двух караульных — бритоголового, крепко сбитого дядьку лет пятидесяти, — надеюсь, распоряжения на наш счет к вам уже дошли?

Тот в ответ на такое лишь молча вытаращил глаза. Дама поморщилась.

Спас ситуацию его напарник — помоложе, но, главное, посмышленее.

— А-а… Э-э… Может, леди назовут себя?

— Может и назовут. — Бабушка перевела прицел своего взгляда на него и Рин прям как наяву услышала звук щелкнувшего затвора. — Но мне интересно, вы тут сегодня много дам ждете? Боитесь запутаться?

— Г-госпожа Шарот? — парень сообразил, наконец, что мозгами нужно шевелить быстрее, если рассчитываешь выжить под этим обстрелом.

— А кто еще? Вы ворота открывать будете? И занесите вещи внутрь, наконец.

Пять минут спустя, решив все вопросы с формальностями и выйдя из караульни с другой стороны — в крепостной двор, бабушка продолжила распоряжаться уже компаньонкой:

— Норин, девочка, ты пока прогуляйся тут немного, а я навещу коменданта этой богадельни. Полагаю, ближайшие минут двадцать нам с ним будет о чем поговорить.

— Поняла, — откликнулась она и, проводив пожилую леди взглядом, завернула за угол ближайшего здания, похожего на казарму.

— Сарош! — Первым же, на кого она там наткнулась, оказался Красавчик — младший брат Лаис и пятый ресс Ретенауи. Впрочем, насчет последнего в курсе до сих пор мало кто был. — Боги, ну как ты это делаешь, а? Все хорошеешь и хорошеешь, хотя тебе-то оно зачем? Ты ж не девица на выданье?

— Форма мне идет, ага, — улыбнулся тот совершенно неотразимо — так, как умел лишь он. И поправил новенькие лейтенантские погоны на голубом, в цвет глаз, кителе. А потом махнул рукой себе за спину: — Лазарет у нас вон там. Видишь красную крышу?

— Которая рядом с башней?

— Ага. Фаэлин тебя там уже заждалась. — И, по-братски чмокнув девушку в щечку, снова заспешил по каким-то неотложным гарнизонным делам: — Вечером увидимся!

Госпиталь нашелся быстро и ровно там, где сказали. А на пороге сразу нашлась и ресса — в медицинском переднике, обтягивающем маленький, но уже заметно выпирающий живот.

— Боги, Фэл! — обняла ее Рин, стараясь делать это осторожно. — Как же я соскучилась! А твой маленький? В порядке?

— Конечно, — с гордостью кивнула та. — Не зря же говорят, что женщины Фаон хорошо рожают.

И вдруг нахмурилась каким-то своим мыслям:

— Рожают, да…

— Тоже знаешь уже? — мигом сообразила она, в чем тут дело. — О той истории тридцатилетней давности?

— Двадцать семь, — поправила ее ресса. — Это случилось двадцать семь лет назад. Отец рассказывал. Очень подробно, потому что сам искал тогда наших женщин.

— Фэл, ну много же лет прошло, и эти двое пропавших… — Рин попыталась ее утешить, но вышло, увы, наоборот:

— Да какая разница, сколько лет там прошло⁈ — зло сверкнули на нее глазами. — К тому же пропавших тогда было не двое, а трое: одна из тех женщин была беременна.

— Что-о⁈ — Вот этого Рин не знала. — Они… Они тебе родня?

— Они Фаоны — мы все друг другу родня. Так что да, но не близкая.

И, перехватив еще один вопросительный взгляд — на большее Рин сейчас не рискнула бы, все-таки пояснила:

— Троюродный вроде… да, точно, троюродный дядя. Его семья. Жена как раз носила второго ребенка, прочили опять дочь. А старшую везли выдавать за Дардарри…

— Выдавать? Во время войны?

— Там были давние обязательства, и ждать время уже не позволяло. Да и война та к нам прямого отношения не имела.

— Хочешь сказать, вы тогда не воевали? — Рин опять приподняла брови от удивления.

— Да нет, воевали, конечно — на стороне империи. Просто именно наших интересов в ней не было. А так Дардарри, например, почти все в армии оказались, вот к одному из них Ронсту и везли… Боги! — вдруг спохватилась она, прервав себя на полуслове. — Да что ж я тебя на пороге-то держу? Проходи скорей! Сейчас тебя пирогом с грушами угощать буду. Ты ведь любишь груши…

* * *

Гарнизон Таронки, как оказалось, отличался завидным здоровьем — в госпитале при крепости почти никогда не было пациентов. И вообще, здешние служаки редко страдали хоть чем-нибудь, кроме случайных ушибов и порезов, даже простуда, и та их не брала. Потому в вечно пустующее здание и решено было поселить приехавшую пожилую леди вместе с ее сиделкой — мысль не только здравая, но просто-таки напрашивающаяся. А то, что там уже успели расположиться младший брат коменданта с женой-медиком, закончившие аж саму Шант Эли и теперь определяющиеся с местом будущей службы — так это лишь к лучшему, будут друг другу компанией. Впрочем, Таронка на молодого доктора рассчитывать вряд ли могла, полное отсутствие пациентов в этом случае было минусом, а не плюсом, да и перспективный лейтенант явно не согласится на такое захолустье. Но это вовсе не мешало им пока приводить палаты и процедурные в полную готовность — тому, кто все-таки будет здесь работать, пригодится.

Так что именно в госпитале собралась вечером теплая, считай, родственная компания: поприветствовать двух приехавших леди явились все здешние Ноксы в полном составе. Кроме рессы с мужем, ужинали здесь сегодня сам комендант — совсем седой, крепко сбитый дядька лет сорока — и еще один его брат, суховатый, немного мрачный унтер, занимающий должность каптенармуса. Общение получилось вполне милым и по-семейному уютным, но пожилая леди, уставшая с дороги, извинилась и покинула общество сразу после десерта.

— Госпожа Шарот, я провожу, — подхватилась было вместе с ней и Рин, но даже встать не успела.

— Сиди, я сама, — остановила ее Фаэлин. — Покажу, что у нас где, и вернусь. Это быстро.

Но, оказавшись в комнате, отведенной для бабушки, быстро прикрыла за собой дверь и резко посерьезнела:

— Я вас спросить хотела….

— Ну раз хотела — спрашивай, — вздохнула та, смиряясь с неизбежным.

— Что с Рин? — выпалила она немедленно.

— Тоже заметила, да?

— Госпожа Шарот, а как это можно не заметить? С самого приезда она болтает о чем угодно, но не о Пепле. О нем всего пару слов сказала, да и то после того, как я сама спросила. Что происходит? С ней что-то сделали? Выглядит это именно так.

— Сделали, девочка. Ты права.

— Но как? Не могли же Шоргуа?.. Да и зачем им?

— Это не Шоргуа, боюсь, все гораздо хуже. И даже хуже, чем кажется тебе. Она мне тут давеча сказала, что ей вообще все равно, если Эрдари сейчас с кем-то другим. И с кем именно — тоже все равно.

— Боги! Она… Рин знает, что с ней сотворили?

— Нет. И не понимает даже. Наоборот, уверена, что ничего особенного не случилось и все у них с ним как прежде.

— А Пепел? Знает?

— Догадывается, наверняка. — И добавила, в ответ на новый вопросительный взгляд: — Понимаешь, в Реске перед отъездом Норин с ним даже не поговорила толком. Мальчик примчался сразу, едва узнал о скандале, а она небрежно его в щечку чмокнула, буквально пару минут поболтала и вернулась к отцу. И вообще не поняла, что после такого тот был не просто растерян, а ошеломлен.

— Вы там были? — Фэл вдруг сообразила, что бабушка говорит так, будто все это происходило при ней.

— Была. Ретен попросил. Успела даже раньше, чем Эрдари приехал.

— Подождите, — она вдруг подобралась, что-то заподозрив. — А о чем ресс вас попросил? О чем именно?

— Не оставлять ее одну ни на минуту. Да, девочка, ты все правильно поняла, было подозрение, что ее могли подтолкнуть что-то с собой сделать, когда Рин станет уже не нужна и будет только мешать — как лишний свидетель.

— И?

— Нет, этого ей вроде не внушали. Но что-то другое там определенно есть –не я одна это подозреваю. Ретен просил задать ей несколько неудобных вопросов, чтобы выяснить точно. Первое: не копнулись ли у нее в мозгах; и второе: осознает ли это она сама. Так вот, ответила я ему на эти вопросы — написав уже с дороги «да» и «нет». И абсолютно уверена, что не ошибаюсь.

— Я… — Фэл поднялась и пошла к двери. — Я поговорю с ней. Объясню. Она должна знать.

— Рин тебе не поверит. И закроется совсем, так что потом уже никогда не достучимся — вот и все, чего ты добьешься.

— Вы уже пытались? — замерла она так и ее добравшись до порога.

— Да, но без толку. Норин считает, что все с ней в порядке и с мальчиком у них все как раньше.

— Не понимаю.

— Конечно не понимаешь, ты же ресса. Страшилками про Шоргуа, что ломятся в чужие головы, тебя небось с детства пугали, так?

— Так.

Бабушка кивнула:

— Ты с этим выросла и никогда не сомневалась в реальности подобных вещей. А для нее это как сказка, не больше. Так что нет, логика тут бесполезна. Она должна почувствовать, что с ней что-то не так. Сама. Других вариантов просто нет.

— И что теперь?

— Пока — ничего.

— Ничего не сделать? Даже если попросить Шоргуа?

— Насильно? Нет. Повторюсь: чужое из своей головы она должна вытряхивать сама, сначала поняв, что оно чужое. И потому мальчику лучше быть рядом, а не носиться неизвестно где.

— Кстати, где он?

— Догоняет того, кто с ней это сделал. И поверь, он очень зол. Очень.

Глава 8

Место, где оказался Пепел, было ему незнакомо. Совсем. Начиная от обстановки и кончая видом из окна. Очень эффектным видом, кстати, — панорамным. Но эту панораму он точно никогда не видел, как и этот город вообще.

Если бы его спросили, на чем эта уверенность держится, он ответил бы: цвет. Общая гамма была «не той», непривычно светлой, если говорить коротко. Вот Праут, например, всегда воспринимался им рыжим; Реска — серой; Сонресорм выглядел розовато-бежевым… А кварталы, что сейчас лежали внизу, смотрелись сахарно белыми, с графичными контрастами непривычно черных крыш и темной зелени многочисленных парков. Нет, тут он точно никогда не бывал, но что именно сейчас видит — уже догадывался.

Насагонт. Столица Сиенуры. Кое-что об этом городе Пепел читал.

Много читал, если уж начистоту.

И совсем не удивился, когда услышал чужую речь из уст холеного господина, ловко подцепившего вилкой кусочек ветчины — розовой и одуряюще ароматной:

— Вусли, я устал тебе повторять: если продолжишь настаивать, оно выйдет тебе боком. Причем очень неудобным.

Сложностей с пониманием сказанного не возникло: этот язык Пепел всегда учил охотно и владение им считал для себя нужным. Так что сейчас говорил на нем ничуть не хуже, чем любой из тех, кто в Сиенуре родился.

— Не соображу, почему вы решили сделать из этого проблему, — откликнулся второй из собеседников — темноволосый, вызывающе красивый и… очень похожий на свои фотографии, которые Эрдари держал в руках совсем недавно.

К панораме тот сидел спиной, причем настолько старательно, словно боялся обернуться, и Пепел злорадно подумал, что душка Олли никакого удовольствия сейчас не получает — ни от разговора, ни от затейливого салата в своей тарелке, ни от красот, открывающихся с высоты. В отличие от своего визави, который наряду с видами наслаждался еще и явным страхом собеседника. Идея пообщаться именно в этом ресторане высокой (во всех смыслах) кухни наверняка принадлежала ему, и с чужими вкусами и желаниями тот считался мало. Занятные у них отношения…

— Но вот что я вам скажу, сьер Фирмиллит, — продолжил тот, в ком Эрдари опознал нового знакомца своей невесты. — Я не отступлюсь. Эта девушка мне нужна.

— Сьер Олифуэлл, — подтвердили Пеплу его догадки, — тебе следовало бы думать о другой девушке.

— Я вам не болонка, — резко подался тот вперед, — чтобы думать лишь о сохранении породы. Да и Делориза на собачку тоже мало похожа.

— Ошибаешься, Вусли. — Холеный господин неспешно взял салфетку, промокнул губы и сделал маленький глоток из бокала. — Думать ты должен не о сохранении породы, а о ее создании. Сохранять там, увы, пока нечего. А вот ваши с Дел дети вполне могут получиться именно тем, что требуется. И тогда да, речь пойдет уже о сохранении…

— Повторяю, мы не собаки!..

— Не ори! — резко оборвали его — словно кнутом щелкнули. — Не смей повышать здесь тон.

И продолжил уже спокойнее, но еще более жестко:

— Если я скажу «собаки» — будешь гавкать! Иначе сам знаешь, чего лишишься. Знаешь ведь?

Олифуэлл набычился, но возразить опять не рискнул.

— Вижу, что знаешь-таки. И потому женишься, на ком скажут. Это ясно?

— Ну… хорошо, — тон Олли сбавил, но отступаться не спешил. — Даже если женюсь, что помешает мне иметь, скажем, содержанку?

— Любовницу? — усмехнулись ему в ответ, расставляя все точки.

— Да, — гневно сверкнул тот очень необычными, почти желтыми глазами.

— Дочку Сорвени?

— Да!

— И как ты собираешься ее здесь удерживать? — злости в голосе холеного господина уже не осталось, только насмешка. — Силой? Или своими… э-э… способностями?

— У нее не будет выбора, когда она здесь окажется.

— Понимаешь, что это спровоцирует войну, если вскроется?

— И? — Идеальные брови красавца приподнялись от удивления. — Это же и есть наша цель, разве нет? Вы ведь как раз войны и добиваетесь?

— Да. Но начаться она должна, когда это будет выгодно нам. И когда мы будем к ней готовы. А не когда бешеному генералу придет в голову мстить за свою дочь.

— Он генерал. Не император. Не в его власти объявлять нам войну, тем более по такому поводу. Плюс кроме него есть другие министры, и кое-кому из них мы даже платим — как раз для того, чтобы Сорвени не слишком зарывался.

— Кому и для чего мы платим, касается тебя мало, но… — Собеседник Олифауэлла еще раз пригубил из своего бокала и явно подобрел: — Но с другой стороны, эта девочка тоже может стать неплохим рычагом давления.

— И мне все равно туда скоро возвращаться. По-любому.

— Ладно, хорошо, считай, добро от меня ты получил. Но не дай боги, если я узнаю, что оно мешает главной твоей задаче…

— Нет. — Олли поднялся и откланялся, по прежнему стараясь не оборачиваться в сторону окна. — Не узнаете.

Вторая часть фразы была сказана настолько тихо, что услышал ее лишь Пепел. После чего сьер Фирмиллит остался смаковать содержимое своего бокала в одиночестве…

И тут что-то случилось. Эрдари даже не сразу понял, что именно: сначала услышал звук оплеухи, и лишь потом сообразил: лупят по морде как раз его.

— Демоны!.. Ралт… — заморгал он, с трудом фокусируя взгляд и пытаясь выровнять дыхание. — Какого хрена творишь?

— Бужу спящую красавицу, — тон у Ютиси, вопреки сказанному, оказался жутко мрачным. — А то она так заспалась, что, думал, совсем сдохнет. Пепел, ты почти не дышал!

— А-а… Ага. — Он в самом деле несколько раз судорожно хватанул ртом воздух. — Понял. А время?

— Еще есть.

— Прекрасно. — Эрдари наконец сумел выровнять дыхание и заговорил нормально. — Тогда ты сейчас кое-то выслушаешь, а потом найдешь способ передать это папеньке — не одним же нам тут от беспокойства загибаться, правда? Пусть тоже поворочается без сна в заботах о судьбах империи…

* * *

Когда подошло время второй встречи в парке, физически Пепел пришел в себя уже полностью, чего нельзя было сказать о страданиях… э-э… душевных.

— Эрдари, — нахмурился Ралт, когда ему в третий раз спустили с рук сомнительную шуточку, даже не попытавшись ответить. — Ты сам на себя не похож.

— Странно, да? — окрысился он в ответ. — Тогда попробуй представить свою Лину на месте Рин — глядишь, удивления поубавится.

— Но…

— Ладно, не суть. Считай, твой посыл я понял.

— Надеюсь. Потому что если ты в таком виде явишься на ту встречу…

— Демоны! Вид! — встрепенулся Пепел. И тут же сунул в руки Ютиси плащ и шляпу. — Забери и цени мое доверие. Но благодарить потом будешь, а пока проваливай и не вздумай опять светиться рядом! Если я из-за тебя засыплюсь…

— Живьем сожрешь? — не сильно испугались в ответ.

— Хуже. Папеньке на съедение сдам: он жрет медленнее, потому как жует дольше.

Сроду не сомневавшийся в «папеньке» ресс передернулся, а Эрдари, хмыкнув, канул в темноту:

— Ну все, пошел я, не скучай тут сильно!

На лавочку, романтично подсвеченную далеким фонарем, он успел вовремя — за пару минут до того, как по гравию аллеи зашуршали шаги еще одного любителя ночных прогулок. Услышав их, Пепел выдохнул было, но тут же снова напрягся — судя по звуку, шагал вовсе не тот, с кем он хотел пообщаться.

Подсознательно Эрдари рассчитывал снова увидеть господина, что явился на встречу к «секретарю», но ошибся. Подходивший сейчас к лавке был явно моложе, суетливее и болезнями суставов не страдал. Как не страдал и привычкой обливаться парфюмерией. Нет, и в самом деле не тот — едва фигура вошла в круг света от фонаря, это стало совсем очевидным.

Но пришел тот все-таки к Пеплу. Примостившись рядом, молоденький с виду парень нервно заозирался и срывающимся шепотом выговорил:

— Идите за мной. Только не слишком близко!

После чего сразу вскочил и зашагал по аллее дальше.

Эрдари хмыкнул: ну да, все правильно, чего-то такого и стоило ожидать, не с дураками, чай, дело имеет. Вот только за подобный уровень конспирации мальчика этого нужно розгами драть. Эх, Валента на них здесь нет…

Через пару секунд он тоже поднялся и пошел следом, почему-то чувствуя себя коровой на веревке. Поначалу Пепел решил, что выводят его к выходу из парка, и лишь проскочив до конца центральную аллею и убедившись, что к воротам они сворачивать не планируют, сообразил: опять ошибся. Но почуяв запах навоза, кивнул сам себе: зато не ошибся насчет любви господина в шляпе к лошадкам, не зря местом для разговора тот выбрал прокатные конюшни при парке, где любой желающий мог на пару часов взять скакуна для прогулки верхом. Видать, знал их досконально и чувствовал себя там уверенно.

— Стойте здесь! — Нервный парнишка позволил себя догнать недалеко от фонаря, освещавшего вход, и ткнул в сторону низкого, чуть выше человеческого роста, забора, огораживающего выгон. — К вам сейчас подойдут.

И соврал. Пепел сразу сообразил, что никто сюда не подойдет — загадочный любитель верховой езды уже был здесь, затаившись аккурат по другую сторону ограды: узнаваемый запах парфюма доносился как раз оттуда. Но умничать посчитал лишним: молча встал, где сказали, проводил взглядом быстро слинявшего юношу и начал дожидаться, когда кое-кому надоест разглядывать сквозь щель в загородке его самого — яркий фонарь рядом прекрасно позволял это делать. А еще постарался вздрогнуть понатуральнее, когда с той стороны раздалось-таки:

— Пойдемте. Тут слишком светло для доверительного разговора.

— К-куда?

— Вон туда, где потемнее. И любой прохожий не сможет на вас пялиться.

— А… да, я понял.

Выбранный для общения угол и правда оказался темным — не видно ни хрена. Но господина в шляпе это как раз устроило, разговор он начал сходу:

— Кто вы?

— Ранси. — Пепел сделал вид, что растерян. — В смысле, инженер Грев Ранси. Вам должны были написать.

Но, сообразив, что этого недостаточно, пустился в объяснения:

— Я дру… знакомый секретаря фирмы Орнути. Это он подсказал, что стоит обратиться к вам с предложением. И что оно будет воспринято благосклонно.

— Чего вы хотели? Назначая эту встречу?

— Получить работу. — Пепел пожал плечами, понимая, впрочем, что собеседник этого не видит. — Достойную моих способностей.

— Судя по бумаге, что вы нам передали, эти способности и раньше не оставались незамеченными. Вас же у Орнути ценили?

— Видите ли в чем дело, — Эрдари почесал нос, зная, что в темноте и этого жеста никак не разглядеть, — размеры этого самого «ценили» бывают очень разными.

— То есть ценностей вам было недостаточно? — отчетливо хмыкнули в ответ.

— Вы уловили самую суть, да. — Пепел тоже позволил себе усмехнуться. — Уверен, я стою гораздо больше, если, конечно, оценить меня правильно.

— Хорошо, мы подумаем над тем, что вы предложили, — собеседник завозился, словно собираясь уходить, — и дадим вам ответ, скажем… послезавтра…

— Нет! — испуг в голосе имитировать не пришлось. — Даже завтра будет поздно.

— Что? Что еще? — господин в шляпе явно насторожился.

— В общем… — замялся Эрдари. — Это уже личное.

— Говорите, сейчас для вас не самое подходящее время стесняться.

— Оно не имеет отношения к моей работе…

— Говорите!

— Ну хорошо, — неохотно смирился он с требованием — В общем, дело в даме. Девушке. Которая уверена, что я должен на ней жениться.

— А вы, значит, не уверены? — судя по тону, услышав это собеседник не просто расслабился, но и развеселился.

— А я не хочу! — Пришлось сделать вид, что веселость эта сильно его задела. — И не собираюсь!

— Так скажите ей об этом.

— Сказал. А она сказала отцу. И трем братьям, которые сегодня с утра обложили все подходы к моей квартире. И перестаньте уже смеяться! Пожалуйста, — быстро сбавил он тон. — Это и в самом деле не слишком забавно, когда касается непосредственно тебя.

Пару секунд из темноты еще раздавались задушенные смешки, старательно прикрытые покашливанием, но потом его трудностями все-таки прониклись:

— Ладно, я вас понял. Но предложить могу только одно: через пару часов в Насагонт уходит дипломатическая почта, и если вы согласны изображать бандероль…

— Согласен! — опять же с непритворным облегчением выдохнул Пепел. Как раз на это он и рассчитывал, когда уточнял про точные сроки обмена корреспонденцией посольства Сиенуры. — Разумеется, я согласен.

— Идемте, раз так, — судя по тону, собеседник Пепла принял-таки окончательное решение. — Но, боюсь, вы не успеете ничего с собой забрать из вещей.

— И не надо, — снова не стал он скрывать радость, прорвавшуюся в голосе. — Я все равно не готов проверять, кто и с чем именно ждет меня на квартире.

* * *

За ограду посольства Сиенуры Эрдари попал впервые, но ничего нового для себя там не открыл. Посольство и посольство, ничего особенного. Все как и у всех: глухой забор с элегантно замаскированной колючкой сверху, будка охраны у входа и симпатичный особняк чуть в глубине сада. Тем более что в само представительство его не пригласили — повели прямиком в небольшой флигель, где уже заканчивали готовить почту к отправке.

— Так, — по-хозяйски распорядился господин в шляпе, едва шагнув в дверь, — прервитесь пока, планы поменялись.

Два молодых парня, одного из которых Пепел совсем недавно видел в парке, одинаково пожали плечами и тут же прекратили перекладывать плотные темно-синие мешки с печатями в такого же цвета длинный сундук, сильно смахивающий на гроб, правда, чуток поглубже.

— Господин Ранси, подождите меня здесь, пока я решу все вопросы относительно вас и утрясу необходимые формальности. Это недолго.

Последняя фраза, похоже, адресовалась и парням тоже. Вернее, прежде всего им, поскольку те явно нацелились было улизнуть. А так вынуждены были остаться, присматривая и за гостем тоже. Что ж, логично, Пепел и сам бы ни за что не бросил дипломатическую почту наедине с незнакомцем, кем бы он там ни назвался.

— Позаботьтесь пока о нашем… друге, — подтвердил тот эту и без того очевидную мысль, прежде чем выйти, и намек получился весьма прозрачным.

Пепел тихонько хмыкнул, проводил предусмотрительного господина взглядом и лишь потом начал с любопытством озираться.

Весь флигель, как оказалось, состоял из одного большого помещения, а широкая дверь в него открывалась прямо с улицы, без каких либо тамбуров или коридоров. Что ж, для хранения почты или других подобных грузов очень удобно.

Присев на длинную лавку, тянущуюся вдоль всей торцевой стены, Эрдари постарался не слишком явно пялиться на мешки и прочие упаковки, что должны были вот-вот отправиться по назначению, но все равно то и дело возвращался к ним взглядом, невольно пытаясь угадать содержимое. Ну, в мешках, вернее, вализах из плотной синей ткани, наверняка письма и прочие бумаги — это видно по отчетливо проступающим острым углам корреспонденции. Пара ящиков с бутылками — явная контрабанда, чуть ли не узаконенная уже в среде дипломатов. А вон в той плоской коробке что может быть?..

Перехватив на себе быстрый заинтересованный взгляд, Пепел вынужден был прекратить стрелять глазами в сторону дипломатического багажа. Нет, он, конечно, мог делать такие вещи незаметно, даже не поворачивая головы, но… Кто знает, чему учили этих ребят, похожих на секретарей? Может, как раз засекать подобное? Так что лучше не рисковать, чтобы не огрести неприятных сюрпризов: слишком многое сейчас было поставлено на карту.

Но быстро сообразил, что всполошился зря, парни заинтересовались им по совершенно другой причине:

— Хотите чаю? — с великосветским видом, выговаривая слова нарочито правильно, осведомился тот, которого Пепел до этого не встречал.

— Да, очень.

На самом деле пить хотелось не особо, но он был не против, чтобы ребятки занялись чем-нибудь полезным и перестали на него пялиться.

— Тогда я сейчас кипяток принесу. — Судя по довольному виду секретаря, чаю хотелось ему самому, и слинял тот быстро.

— А я пока заварник приготовлю, — бросил ему вслед второй, звякнул крышечкой, заглянул в недра посуды и двинул к порогу, явно собираясь сплеснуть за него обнаруженные там старые остатки. Немного посомневался, но прямо из комнаты делать этого все-таки не стал — вышел и свернул за угол.

На несколько секунд Пепел остался в помещении один и уже не скрываясь заметался взглядом по дипломатическому багажу… Хотя нет! Не совсем один. Из тени под лавкой высунулся сначала нос любопытной мышки, а потом и она сама. Неожиданного соседа та то ли не замечала, то ли он ее просто не беспокоил, поскольку замер не шевелясь.

Осторожно разглядывая зверька, Эрдари вдруг почему-то вспомнил занятия в Шант Эли, у мэтра Алетри. Как тот вытряхивал посреди зала принесенную заранее мышеловку и давал кадетам ровно три секунды, чтобы вернуть сбежавшую добычу обратно. Говорил, мол, таким образом можно замечательно проверить реакцию.

Пепел ухмыльнулся и в длинном прыжке ухватил обнаглевшего грызуна за хвост, не позволив цапнуть себя в ответ. Что ж, можно считать, с реакциями у него полный порядок… Но когда он, натешив самолюбие, уже готовился отпустить мышку на волю, взгляд вдруг зацепился за большой тубус, пристроенный возле стола.

Решение пришло мгновенно, да и на его осуществление времени ушло немногим больше. Вместо свободы добыча получила новое жилье: в два движения Пепел приподнял на тубусе крышку, сунул туда грызуна и тут же захлопнул обратно. Вернувшийся через секунду секретарь увидел лишь, как господин инженер поддержал готовый завалиться рулон и не дал ему упасть.

— Спасибо, — походя поблагодарил он и уточнил: — Вы какой чай предпочитаете? Есть черный и зеленый.

— Черный, если можно, — откликнулся Пепел как ни в чем не бывало, хотя в голове все еще продолжала колоколом звенеть мелькнувшая мысль: «А не там ли упакованы чертежи, что сперли давеча в бюро у его будущего тестя?»

Если подумать, идея не выглядела такой уж глупой. Удирая из Рески, душка Олли делал пересадку в Сонресорме — это в Ретеновой конторе уже выяснили точно. И, возможно, чтобы самому не переть бумаги через границу, — рискуя и ими, и собственной головой, — он успел передать их кому-то из посольских, чтобы те отправили компромат закрытой почтой по своим каналам. Почему нет? Но, демоны, как это теперь проверить?

С другой стороны, маленькая диверсия, совершенная им сейчас, в любом случае лишней не станет, что бы в той картонке ни лежало. Если мышка будет умницей и в пути немного это подпортит, империи оно при любом раскладе окажется только в плюс.

Так что кивнув второму вернувшемуся парню, тащившему чайник с кипятком, Пепел охотно принял предложенную ему чашку — заработал ведь, чего уж там:

— Господа, а печенья вы тут, случайно, не держите?

Глава 9

Сорвени и Ретен сидели в кабинете у последнего и, считай, заново знакомились, откровенно приглядываясь друг к другу. Теперь уже не как непримиримые соперники, а…

Как союзники?

Оба одинаково хотели понять, насколько это может быть правдой, и насколько можно доверять собеседнику в свете новых обстоятельств.

— Ретенауи, — первым застоявшуюся тишину нарушил генерал, отставив в сторону так и не тронутую чашку с кофе и чуть подавшись вперед. — А вы не собираетесь ввести меня в курс дела?

— Собираюсь. Собственно, затем мы сюда и приехали.

— Ну так говорите, демоны вас задери! Что вы сделали с говнюком, подставившим Норин?

— Сорвени, — чуть поморщился ресс, старая делать это не слишком явно, — Вусли Олифауэлла, того самого господина, что втянул вашу дочь в сомнительную историю, в Реске уже нет: после ночного погрома он первым же утренним дирижаблем отбыл в Сонресорм. Но и там не задержался, сразу пересев на рейс до Насагонта.

— Вместе с чертежами?

— Разумеется. Как их возвращать, мы сейчас и решаем.

— Выходит, эта ряженный потаскун влегкую сделал вашу контору и все-таки свалил?

— Выходит. Так же, как он сначала сделал ваше ведомство, — не стал слишком уж придираться к формулировкам Ретен, за искренность готовый простить Сорвени и не такое. Вообще, генерал всегда считал себя выше как вранья, так и прочих политесов, которые на полном серьезе к нему приравнивал.

— Где сейчас эта сволочь?

— Точно не знаем…

— … ! — откомментировал тот. — Простите, Ретенауи, но хоть что-то вы знаете? Точно?

— Что-то — да. — В этот раз он даже не поморщился — начал привыкать, наверное.

— И? Выкладывайте уже.

— Я получил кое-какие сведения по своим каналам из Сонресорма…

— От соплеменничков? — А вот Сорвени сморщить нос не постеснялся.

— От них, да. — Ретен все еще старался выглядеть образцом самообладания. — Так вот, есть основания полагать, что господин Олифауэлл тоже имеет некоторое отношение к… э-э… соплеменничкам.

Генерал привычно быстро просчитал возможные варианты, отбросил сомнительные и тут же озвучил правильный вывод:

— Неужто тоже смесок? Как Варанов сынок?

— Есть на этот счет подозрения, — кивнул он в ответ. — И весьма обоснованные.

— Так это что, выходит, говнюк сам взболтал мозги моей дочке? Лично? — с прежней непосредственностью продолжил тот. — Он такое может?

— Выясняем.

Попытка подпустить тумана, заставила генерала поморщиться еще раз:

— Ладно, допустим. А Рин вы куда дели? В Грансе ее нет, хотя всем вокруг раззвонили, что она на водах.

Приподняв бровь, Ретен старательно продемонстрировал недоумение:

— А вы что, всерьез рассчитывали ее там найти?

— Искал, да.

— Зря.

— Понял уже. Так куда ее упекли? Надеюсь, не в ваши подвалы?

— Это хорошо, что вы шутите…

— Я не шучу! — Сорвени сжал зубы и поиграл желваками — кажется, он и в самом деле был на грани. — Больше — нет.

— Место там надежное. — Ретен, впрочем, и без тогоне сомневался, что отцу девушки не до смеха. — Но главное — люди вокруг надежные.

— Да не тяните же!

— Она в Таронке. Там, где комендантом брат моей жены.

— На границе со сволочами, что затеяли весь этот бордель⁈ — Генерал с трудом поверил в услышанное, и с еще большим трудом сумел удержать лицо. — Вы здесь что, совсем рехнулись⁈

— Напротив. Ну сами подумайте: кому придет в голову искать ее там?

— Что ж, смысл есть, — вынужден был согласиться тот спустя пару очень напряженных секунд. — Если, конечно, никто не продаст это ваше надежное место Сиенуре.

— Повторюсь, люди вокруг надежные.

— Кто? Кроме капитана Нокса?

— Ноксов там сейчас четверо, — позволил себе улыбнуться Ретен.

— Хм-м. Наверняка еще пригретые вами Сарош с женой и… — До генерала внезапно дошло: — Средний их! Как его там?.. Скирн! Скирн Нокс. Так вот куда семейка вашей жены сплавила проштрафившегося братца после скандала с архивом Варана.

— Проштрафился тот относительно, — отвел он взгляд.

— Относительно вас, в смысле? — зло усмехнулись в ответ.

— Именно. Относительно своего тогдашнего начальства Скирн Нокс, напротив, был совершенно лоялен.

— Поэтому его всего лишь убрали с глаз долой? Небось, даже в звании не понизили?

— Не понизили — не за что. Повторюсь, тогдашнему своему командованию он был верен, а за это не разжалуют.

— Н-ну, не буду спорить. Ваша змеюка — вам виднее, куда, как и каким концом ее…

— Я понял, — быстро пресек это Ретен, пока генеральские метафоры не зашли совсем уж далеко.

— Это хорошо, если поняли. А кроме Ноксов? Ни за что не поверю, будто в деле только они — не ваш стиль.

— Разумеется, не только, — он едва не обиделся за такое предположение. — Вашу дочь я подстраховал как мог.

— Лучшими агентами? — скривился генерал.

И вдруг хлопнул ладонью по столешнице, догадавшись:

— Шарот! Конечно же. Я ведь немного в курсе ваших дел, Ретенауи.

— Как и я немного в курсе ваших.

Оба в упор уставились друг на друга, решая, стоит ли мериться этими знаниями и выяснять, чьи больше. А потом разом отвели глаза, рассудив, что нет. Не сейчас.

— Мне нужен от вас карт-бланш для коменданта Таронки, — продолжил Ретен, чуть сбавив тон. — За вашей личной подписью.

— Чтобы ни одна сволочь не могла ему ничего приказать через мою голову?

— Именно.

— Хорошо. Чего только не сделаешь ради дочери. Но если честно, я все еще удивлен вашим участием в ее судьбе.

— Почему? — Ретен и в самом деле удивился вполне искренне. — Не находите, генерал, что они оба уже наши дети? Оба!

— Резонно, — не стал тот возражать. И вдруг сделал неожиданный вывод: — Полагаю, теперь нам будет проще сработаться, хотя еще пару дней назад я был уверен, что как раз наоборот — их свадьба обострит всё вообще до крайности.

— Я тоже очень на это надеюсь.

И новые союзники обменялись-таки рукопожатием, после чего опять пристально уставились друг на друга, но теперь без прежней настороженности.

— Что ж, генерал, вопросы практические мы, считай, обсудили, пришло время обсудить истоки неприятностей, которые обрушились на Норин. Но я очень надеюсь, что наш с вами разговор не выйдет за пределы этих стен. Ни при каких обстоятельствах! — добавил он, видя, что Сорвени готов уже оскорбиться на такой намек. — Понимаете? Вообще ни при каких.

— И Его Величество… — начал было тот в сомнении.

— Тоже! — резко перебил он его.

— Н-да… Надеюсь, Ретенауи, вы не собираетесь втянуть меня в заговор?

— Когда выслушаете — сами решите, насколько все к этому близко. — Ответ заставил руку генерала, державшую чашку, дернуться. — Готовы?

— Говорите уже, раз начали. Любите вы… всякие речевые эффекты.

— Да, конечно… — вопреки сказанному Ретен, наоборот, замолчал.

Генерал спокойно пригубил напиток, даже не думая его торопить и отлично понимая, что собеседник сейчас решает с чего начать, а не что и как от него утаить. И не ошибся — Ретен действительно перебирал в голове кое-какие факты и кое-какие выводы на их счет.

Впервые о том, что вокруг Сонресорма не все чисто, он начал задумываться давно — лет пять назад, когда неожиданно пересекся с тогдашним главой рода Ютиси у некоего доктора Краспа. Тоже, кстати, весьма известного в узких кругах господина, настропалившегося калечить ресских детей, превращая их в измененных — безмозглых, но смертельно опасных тварей. Еще тогда этот союз показался ему не просто странным, а противоестественным, несмотря даже на ничем не подтвержденные, но упорные слухи о том, что измененных Красп научился делать не только из рессов, но из кого угодно. Ложь! Ретен знал это лучше всех, но кто-то, видимо, в те сомнительные теории все-таки поверил. Именно тогда родился еще один слух — что подробности технологий Краспа узнал Эрдари Равеслаут, и с тех пор вокруг Пепла все время что-то происходит: то похитить пытаются, то убить… Непонятно даже, как он жив-то до сих пор? Не иначе мальчишку спасала и спасает фантастическая удачливость.

В общем, именно это можно было считать первым звоночком. И первым фактом в очень интересном ряду.

Второй вскрылся чуть позже, и тоже не без участия Эрдари: о значительных вольфрамовых месторождениях на ресских территориях, и о неприкрытом интересе к ним Сиенуры. Эти шахты вдруг оказались нужны тем позарез, настолько, что даже перспектива войны с империей не пугала. Хотя стоп! А не наоборот ли там все было? Именно чтобы начать войну и понадобились соседям аппараты связи и, соответственно, вольфрам для них? Тогда что же там на самом деле сначала? Война, чтобы получить рудники, или рудники, чтобы получить войну? Странное, между прочим, вышло кольцо. Надо бы обдумать потом…

Возможно, к этой истории следовало притянуть и еще один факт — архив бывшего главы тайной канцелярии Далана Равеслаута, отца Эрдари. В котором — опять-таки по слухам — хранилось немало компромата: и на тогдашнюю верхушку империи, и на кое-кого из нынешней.

Ну и, наконец, четвертое: попытка подставить Сорвени через его дочь. Генерала срочно убирают? Зачем? Чтобы начать войну? Или… Или дело вовсе не в нем? А вдруг это продолжает тянуться та давняя история с измененными? И мальчишку просто пытаются выманить, чтобы выпотрошить ему мозги в попытке заполучить мифические Красповы технологии? Ведь Норин Сорвени не только дочь генерала, но и невеста Эрдари. Тоже ведь вариант, пусть и не самый очевидный.

Но одно сомнений не вызывало: в центре интриги всегда оказывался Сонресорм. Беловолосые. Всегда.

Итак, что из этого он готов рассказать Сорвени?

Да все, пожалуй.

Ну и рассказал — в самом деле ничего не скрывая.

* * *

— Демоны! Мальчишку Равеслаута нужно оттуда вытаскивать, — из услышанного генерал умудрился сделать какой-то совсем уж парадоксальный вывод. — Срочно! Неужели не видите, что ни Красповы измененные, ни рудники тут ни при чем?

— Уже вытаскиваю, телеграмма ушла, — заломил он бровь. — Но я не понимаю хода ваших мыслей.

— Так шевелите же мозгами, Ретенауи! Не видите, что на Варановом сынке сейчас держится мир между империей и Сонресормом? Он, ну и вы тоже, — то, что не дает нашим отношениям с севером скатиться в прямой конфликт. А ведь сколько раз уже подталкивали, вспомните! Хотите, я вам приведу еще одну цепочку фактов? Начиная от похищения двух ресских баб тридцать лет назад и кончая давешней попыткой змеюк Шоргуа поменять беловолосым всю систему власти и баланса кланов. Что? Не настораживает?

— Н-да… — Ретен откинулся на спинку кресла. — Вот правду говорят: две головы лучше одной. Так вы полагаете, цель — стравить империю с рессами?

— Цель — отколоть от государства Сонресорм. Любыми путями. Вплоть до прямого военного конфликта, если придется. А Варанов щенок все время путается там под ногами. Все время! Как специально. Единственный смесок, в ком текут обе крови.

— Нет! Подождите! — Ретенауи вдруг замер, настолько странная идея его посетила. Странная, но при этом не противоречащая ни единому факту. — Цель там другая. Отколоть от империи север — это всего лишь первый этап. А если довести мысль до логического конца, то выходит… Отколоть, чтобы потом уничтожить! Понимаете? Уничтожить Сонресорм — вот чего они хотят. То есть уничтожить рессов. Вообще. Как таковых. Спасибо, что помогли разглядеть это, хотя все было так очевидно…

— Очевидно⁈ — Теперь бровями поиграл генерал. — Издеваетесь? Зачем это Сиенуре?

— Не Сиенуре, нет. Вернее, не только и не столько им.

Сорвени продолжал сверлить его недоверчивым взглядом.

— Сейчас поясню, — смирился Ретен, — но начать придется издалека. Насколько вы в курсе скандала с архивом Варана? И всего, что закрутилось потом вокруг?

— Ну… кое-что знаю, да.

— Насколько подробно?

— Если вы о том, что на вашей лично совести Ютис, Красп с его измененным и еще парочка-другая трупов, то в курсе.

— Нет, я не про совесть…

— Конечно. Про совесть — это не к вам. Тут я тоже в курсе.

— Генерал, — Ретен сдвинул брови, — вы, кажется, хотели, чтобы я вам кое-что объяснил?

— Простите. И продолжайте.

— Так вот, если вдруг не знаете, тогдашний заместитель министра образования неожиданно для всех оказался рьяным поборником идеи полностью избавить мир от беловолосой дряни. От рессов, да. А тогдашний Ютис, который, как вы только что заметили, на моей отсутствующей совести, тоже очень хотел навсегда избавить свои земли, но уже от лордов. И при этом оба прекрасно друг с другом спелись, с двух сторон поддерживая и финансируя опыты Краспа. Вам не кажется это странным?

— Мне это кажется невозможным. Вы точно ничего не путаете?

— Увы, нет. И потому, полагаю, в этой партии должен быть некто третий. Тот, кто свел их и поддерживал, потихоньку направляя в нужную для себя сторону.

— Вы сейчас серьезно? Как можно поддерживать и тех, и других, если цели у них полностью противоположны?

— Это только кажется, что противоположны, а на самом деле нет. Кое-кто из лордов явно хотел бы загнать нас в резервации и заставить там сдохнуть. Лучше всего, если мы потом сами перережем там друг другу глотки. Но ведь и те, кто поддерживал Ютиса, стремились, по сути, к тому же: закрыться в резервации, прервать все контакты с империей и в итоге вымереть там рано или поздно. Суть-то одна! Изолировать и уничтожить.

Сорвени выдохнул сквозь зубы:

— … ! Возможно, вы и правы. Тогда понятно, для чего здесь три десятилетия крутят этот сраный хоровод, провоцируя Сонресорм на конфликт. Чтобы изолировать его, да. Но Сиенура? Их интерес в чем?

— Земли. То есть рудники. На самих рессов им, похоже, плевать. Даже лучше, если территории достанутся им уже без бывших хозяев. Или с какой-нибудь удобной марионеткой вместо них. Так что и они стремятся к тому же, но уже с третьей стороны — через Шоргуа.

— И всем им палки в колеса ставите вы и мальчишка Равеслаут.

— Выходит, так. Но повторюсь: сила, которая все эти стороны контролирует и направляет, одна — наследнички генерала Кансти, носившего очаровательное прозвище «палач рессов». Наследнички, решившие довести-таки его дело до конца.

— А смысл? И выгода? В чем они?

— Не знаю пока, до этого еще предстоит докопаться. Но то, что они есть, и серьезные, — несомненно. Тут вы правы.

— Хорошо. Тогда другой вопрос: кто? О ком мы сейчас говорим?

— И это нам тоже предстоит выяснить.

— Нам? — Сорвенни искренне удивился. — Не забыли, что у меня несколько другое ведомство? А у него совсем другие задачи?

— Я — нет. Но те, кто втянул в это вас и вашу дочь, похоже, забыли. Не хотите напомнить?

Генерал с минуту пристально изучал собеседника, явно что-то взвешивая, но в итоге все-таки усмехнулся:

— Умеете вы уговаривать, Ретенауи.

— И даже не особо это скрываю, — усмехнулся он в ответ.

— С чего начнем? Знаете?

— Да, кое-какие зацепки у меня есть.

— И?

— Начнем мы, Сорвени, с самого простого и очевидного: господин Увлиш, министр юстиции, наш излишне осведомленный коллега… Откуда и как он мог получить свои сведения? По-моему, за эту ниточку стоит потянуть, как считаете?

— Согласен. Эту гниду стоит потянуть не только за ниточку…

— И еще, — успел вклинился Ретен, не давая тому хорошенько развить и без того понятную мысль. — Пять лет назад наш шустрый министр тоже оказался замешан в то самое дело с лабораториями Краспа, о котором я вам сейчас напомнил. Не сам, правда, а через своего личного помощника, господина Остарна. Но… вряд ли тот действовал совсем уж самостоятельно, правда?

— Так почему вы не прихватили эту министерскую гниду за яйца уже тогда?

Ретен пожал плечами:

— Увлиш не глуп. И хорошо подстраховался, прикрыв себе все, что только можно. Теперь дальше. Пару лет назад в той же гнилой компании и с теми же идеями мелькнули еще два персонажа: господин Гарлат и его тесть — господин Кневри.

— Кневри? Это не тот денежный мешок, что последний год активно лезет еще и в политику?

— Он.

— И, насколько я понимаю, — генерал прищурился, чуть приподняв уголки губ и обозначая намек на улыбку, — вы не просто так их упомянули?

— Не просто, разумеется.

— Ваше скользкое ведомство имеет на них выходы?

Ретен опять предпочел не заострять внимание на эпитетах:

— Бывший личный помощник министра господин Остарн теперь мой человек. Формально от дел после того скандала он отошел, но фактически…

— Фактически через него до нежных мест господина министра вы и будете добираться?

— Попробуем, да, — пожал плечами ресс.

Глава 10

Господин Шунерутли, атташе по техническим вопросам посольства Сиенуры и по совместительству «господин в шляпе», вернулся и в самом деле быстро. Но Пепел за это время успел выяснить не только его имя, но и служебные обязанности: расколоть парней, не засветившись при этом, оказалось делом на удивление плевым. В обязанности эти как раз и входило заниматься дипломатической почтой: ее получением, отправкой, а иногда и перевозкой. Последнее, правда, крайне редко, лишь в каких-то особых случаях, но случай сегодняшний именно таким и оказался — Шунерутли готовился сопровождать вализы еще до того, как в его планы со своими собственными, жутко срочными делами влез некий инженер Ранси. В поезде маршрутом Сонресорм — Насагонт заказали целое купе первого класса — исключительно для него одного, если, конечно, не считать дипломатического груза.

Ящик туда должны были доставить люди из посольства, потом они же должны были надежно опечатать дверь снаружи, закрыв там курьера вместе с почтой. И если кто-либо попытается вломиться к нему раньше, чем состав прибудет по назначению — дипломатический скандал обеспечен. А то, глядишь, и что похуже.

Все эти сведения Эрдари из парней как раз потихоньку и выудил за четвертой или пятой чашкой чаю — к тому моменту со счета он уже сбился. А вот как те продуманные планы поменяет его собственное присутствие, просветил Пепла уже сам атташе.

— Господа, — начал тот, едва перешагнув порог, — раскладку грузов меняем.

Оба «секретаря» послушно отставили чай и приготовились внимать.

— Вализы поедут отдельно, — продолжил Шунерутли, подойдя к груде синих мешков и внимательно их разглядывая. — Каждую надо будет тщательно опечатать.

— Ясно, — с готовностью откликнулся один из парней. — Сделаем.

— Остальное пакуем в ящик, как и намечали, но так, чтобы осталось место еще и для нашего гостя, — небрежно ткнул тот в сторону Эрдари.

Откровением новые распоряжения ни для кого не стали, давно уже было понятно, к чему все идет, а потому ребятки лишь еще раз равнодушно угукнули.

— Ну так приступайте, чего ждете? — поторопил их атташе. — Осталось меньше часа.

И лишь убедившись, что парни послушно рванули исполнять, оглянулся на Пепла.

— Теперь с вами, господин инженер. Поскольку мешки из ящика мы вытащим, там освободится местечко как раз под ваш размер, хоть и впритык. Впрочем, долго вам в этом гробу лежать не придется — лишь до поезда. Как только окажемся в купе, я вас выпущу, и до Насагонта мы поедем со всем возможным комфортом.

— Благодарю, — Пепел и правда был благодарен за неожиданную заботу, хотя согласился бы на ящик и до самой Сиенуры, не останься у него другого выбора.

— Да. Но, полагаю, прежде чем вас… упакуют, стоит сходить подготовиться на дорогу, — демонстративно покосился тот в сторону опустевшего чайника. — Удобства вон за той дверью.

— А ванной там нет? — оживился Эрдари. — Или хотя бы душа?

— Шутите? — уставился на него атташе.

— Ага, шучу, — не стал он спорить и побыстрей слинял, куда сказали — от греха. Что-то он и в самом деле излишне расслабился — видать, оттого, что до сих пор все шло слишком гладко.

Перепаковка грузов тоже прошла как по маслу, единственное, что беспокоило Пепла, так это две тяжелые коробки с бутылками, втиснутые в сундук слишком близко к тому месту, где подразумевались его ноги. Впрочем, других вариантов все равно не было: никто не собирался оставлять сиенурских чиновников без хорошего имперского коньяка из-за какого-то залетного инженеришки, да еще и неизвестно пока, насколько ценного. Так что когда ему царственно ткнули в сторону сундука, сопроводив этот жест не менее царственным: «Прошу!» — кочевряжиться Эрдари не стал: улегся, куда велели. И в качестве утешения, не иначе, тут же получил прямо под бок тубус с загадочными бумагами — его сунули в ящик последним.

Но прежде чем крышка захлопнулась, все-таки не удержался от слегка нервного:

— Только вы уж вализу как надо оформите и опечатайте, чтобы не придраться при всем желании.

— Откуда, интересно, вам, господин инженер, известны подобные тонкости? — Атташе не то чтобы насторожился, но любопытство проявил.

— Я вообще умный. Разве не поэтому вы меня берете?

— Насколько вы умны, еще посмотрим. А то ведь может и так случиться, что никакой инженер из Сонресорма в Насагонте не объявится, даже если туда доедет. Понимаете меня, да? Поэтому готовьтесь доказывать, что все эти пляски вокруг вас устроены не зря и оно в самом деле того стоит.

Пепел задумался до такой степени, что аж заткнулся — дело почти невиданное, чем и воспользовался Шуннерутли, захлопнув, наконец, крышку.

Поерзав внутри, Эрдари устроился поудобнее — так, чтобы ноги упирались в коробки со спиртным (не дай боги, сдвинутся, когда этот «гроб» поднимут). А еще проследил, чтобы одна из предусмотрительно оставленных в стенках ящика щелей оказалась прямо перед носом. В тубусе рядом тоже негромко завозились и заскреблись.

— Тш-ш… Тихо, подруга, — едва слышно шикнул он на мышку. — Рано нам пока к себе внимание привлекать. Подождем.

* * *

— А Равеслаут где? — Орнути напряженно уставился на Шоралта, едва тот объявился на пороге его конторы.

— Могу выдать несколько предположений, — нарочито лениво протянул в ответ ресс, сбрасывая на стул принесенные с собой плащ и шляпу. — Все разной степени достоверности…

— Ралт! — нервно вклинился в эти «предположения» механик, протянув ему бланк пришедшей из столицы телеграммы. И добавил, пока тот быстро пробегал текст глазами: — Надеюсь, его еще не угораздило влезть в очередную авантюру?

— Ну вообще-то как раз это он и планировал, устраивая себе встречу с сиенурцами. — Ютиси повертел в пальцах прочитанный уже бланк и задумался: — Что ж, пообщаться с Ретеном мне все равно надо, и чем быстрее, тем лучше. Поэтому я сейчас на воздушный вокзал и в столицу, а ты отправь Ретенауи ответ и предупреди, что я к нему уже еду. И на всякий случай оставайся здесь: вдруг у этого ш-шпиона что-нибудь не срастется и удастся его перехватить? Но, зная Пепла…

— Н-да. Боюсь, он уже где-нибудь на полпути к Насагонту.

— Вот именно.

* * *

— Вылезайте, господин Ранси.– Атташе щелчком сковырнул печать с ящика, щелкнул замком и откинул с него крышку.

— Все? Едем уже? — Пепел чуть прищурился от яркого света и сел в своем гробу, сгибая, наконец, затекшие ноги.

— Едем, — кивнули ему в ответ. — До следующей станции около получаса, до границы примерно два, но вряд ли нас побеспокоят до утра.

— В смысле, не тронут аж до самого Насагонта?

— Именно. Вон тот диванчик в вашем полном распоряжении, господин инженер. Можете располагаться.

— Благодарю. — Эрдари вылез из сундука, небрежно хлопнул крышкой, прикрывая ее, и расположился, где велели, с интересом осматриваясь по сторонам.

Ну что ж, первый класс — он первый класс и есть. Купе оказалось большим, удобным и со вкусом отделанным малиновым бархатом вперемешку с полированным деревом и сияющим хромом. Пепел такое вполне одобрял, а уж господин Ранси тем более.

Ящик еще при посадке установили прямо под вешалку для одежды, и оттого в глаза он особо не бросался, несмотря на размер. Зато бросались в них узкая, но удобная и уже полностью застеленная кровать, закрепленный у стены стол с легким ужином на одного и вторая дверь — напротив входной — ведущая, похоже, в сортир.

— За собой же я оставлю постель, — продолжил тем временем атташе, отвлекая Пепла от изучения обстановки. — Если вы, конечно, не против.

— Нет, не против, — покладисто согласился он. — Я уже достаточно належался.

— А я нет, поэтому до утра планирую хорошенько отдохнуть. Но сначала… Разделим ужин?

— С удовольствием, — оживился Эрдари. — Пойду руки помою.

— Там и душ должен быть, — едко донеслось ему вслед.

— Да? — пожал он плечами, напустив на себя равнодушный вид. — Неожиданно. Даже для первого класса.

— И много вы их видели? — все так же ядовито поинтересовались ему в спину. — Этих первых классов?

— Честно? — Пепел застыл на пороге. — Пока ни одного! Но собираюсь побыстрее это упущение исправить.

И под довольный смешок господина атташе закрыл за собой дверь. А еще постарался там особо не задерживаться: и без того уже достаточно засветился.

За весьма неплохим ужином, которого вполне хватило на двоих, господин Шунерутли ненавязчиво, но внимательно присматривался к Пеплу, что, в общем, было понятно: раньше заняться этим ему было недосуг. В целом осмотр, похоже, его устроил, за исключением разве что одной детали.

— А вы, молодой человек, смотрю, любите покрасоваться? — Атташе ткнул в сразу два броских перстня на левой руке Пепла. — Перед дамами, если судить по причине, заставившей вас так срочно расстаться с Сонресормом?

— Н-ну… у каждого свои методы. В отношении дам, в смысле. — Эрдари демонстративно потянул носом, принюхиваясь к парфюму своего собеседника. Тот хмыкнул, но заткнулся, вплотную занявшись булочкой с маслом. А покончив с ней, также молча, не сказав ни слова, удалился в сортир, но оставил на столе недопитую чашку, к которой, похоже, намеревался вернуться.

Пепел прислушался и, уловив из-за двери звук льющейся воды, сдвинулся так, чтобы спиной закрыть стол, если вдруг Шунерутли хитрит и на самом деле сейчас за ним подглядывает, быстро приоткрыл гнездо под камнем одного из колец и вытряхнул оттуда небольшую крупинку в недопитый чай.

— Но, вообще-то, не в дамах дело, — буркнул он себе под нос, защелкивая камень на место и возвращаясь обратно. — Чаще от этих цацок достается все-таки господам.

Когда атташе вернулся, Пепел уже как ни в чем не бывало уничтожал ветчину и сыр, лишний раз напоминая, что у молодых обычно отменный аппетит.

— Спокойной ночи. — Шунерутли, успевший переодеться в заботливо приготовленную обслугой поезда пижаму, выцедил из чашки остатки чая и залез под одеяло.

— Угу, — откликнулся Эрдари. — Я тут уберу, прежде чем ложиться.

— Уберете? — хмыкнули ему в ответ. — После вас останется что убирать?

— Так я об этом и говорю, — не стал он спорить, отправляя в рот последний кусок. — Все, готово — убрал. Хороших вам снов, господин атташе.

— И очень, очень спокойных, — добавил Пепел через минутку, когда со стороны постели послышалось ровное похрапывание. — Зря, что ли, я о вас так заботился?

Уже без опасений дойдя до сундука, он откинул крышку и потянул к себе тубус, хищно приглядываясь к наляпанной на него кем-то из «секретарей» печати.

— Та-ак… Посмотрим, что там у нас интересного. Кроме мышки, разумеется.

Внимательно изучив футляр со всех сторон, Эрдари скептически хмыкнул и потащил его ближе к яркому светильнику над столом.

— Н-да… И это называется профессионалы? Учить вас еще и учить…

Не прекращая тихонько бурчать себе под нос, он поднес печать ближе к горячей лампочке и, немного подержав над ней, ловко сковырнул ножом для масла.

— Вот так пока.

Но едва взялся за крышку, спящий атташе вдруг завозился, заставив замереть.

— Мальчик… Ма-альчик… — пробормотал тот, не открывая глаз, и повернулся на бок, свесив руку с края постели.

Пепел, выждав пару секунд, без стука опустил упаковку с бумагами на стол, скользнул к кровати и, присев перед ней на корточки, осторожно подул спящему на лоб.

— Тш-ш-ш… Спокойно… Все хорошо…

Господин Шунерутли немедленно в это поверил, почмокал губами и опять задышал ровно и глубоко.

Эрдари не удержался от тихого смешка:

— А ведь сдается, не для дам вы такой надушенный ходите, ой, не для дам…

Зато теперь стало понятно откуда у господина атташе вдруг взялось столь живое участие в судьбе некоего молоденького инженера. Вопросов нет, как говорится. Да и кое-какие сомнения насчет излишней доверчивости опытного вроде дипломата, отпали тоже. Но это если Пепел действительно не ошибается и не возводит напраслину на честного и непорочного во всех смыслах господина…

Убедившись, что снотворное сработало и просыпаться тот больше не планирует, Эрдари занялся, наконец, бумагами. Прихватив со стола еще и опустевшую посудину из-под чая, он устроился на коленях посреди купе, распечатал тубус и, наклонив, осторожно тряхнул, тут же накрыв вывалившуюся из него ошалевшую мышь перевернутой чашкой. Следом из картона выпорхнул кусочек погрызенного и размочаленного по краям уголка бумаги.

— Что-то плохо ты старалась, подруга, — скептически оценил он размер диверсии. — Сытая, что ли? Ладно, посмотрим, что там у нас…

Развернув рулон, Пепел испытал острое разочарование: увы, но ни к профилю крыла, ни к самолетам вообще эти чертежи отношения не имели, можно было башку прозакладывать. Хаотичная россыпь малопонятных значков, связанных одиночными или двойными линиями, походила скорее на нечто, имевшее отношение к электричеству, а не к механике, и приходилось признать, что с лету решить вопрос с украденными бумагами не вышло. Но сворачивать и убирать рулон обратно Эрдари тоже не спешил, присев с ним на диван и задумавшись.

Несмотря ни на что, оказавшиеся в его руках чертежи были, несомненно, очень ценными: именно их, Пепел был в этом уверен, господин Шунерутли и сопровождал сейчас. А поскольку делал тот такое крайне редко и лишь в особых случаях… В общем, следовало признать, что этот «особый случай» стоит самого пристального внимания с стороны имперской безопасности в его, Пепла, лице.

Итак, что мы тут имеем? Три больших, чуток погрызенных с одного из углов листа с практически одинаковыми схемами — если особо не присматриваться, разница между ними почти незаметна. Причем схемами очень специфическими, разобраться в них оказалось не по силам даже выпускнику Шант-Эли. Эх, Рин бы сюда, вот она бы точно сообразила, что здесь к чему… Но мысли о девушке Пепел быстро отогнал: для этого сейчас было не время и не место, он и так в последние дни думает о ней почти непрерывно.

Эрдари еще раз покосился на то, как ровно ходит грудь глубоко спящего атташе, и прикинул, что времени у него навалом — считай, до самого утра, и успеть можно многое. Но сначала все-таки в душ, остальное подождет!

Пару часов спустя Пепел со смаком потянулся, аккуратно свернул бумаги, сложив их в точности «как было», и опять же «как было» засунул в упаковку. А затем размял пальцы, готовясь к новой охоте на все ту же дичь, упрямо скребущую пол под чашкой.

— Вот с чертежами бы ты так старалась, — укорил он ее, прежде чем приподнять импровизированную тюрьму и тут же схватить выскочившую узницу за хвост. — Впрочем, шанс реабилитироваться у тебя еще есть.

И сунул грызуна обратно в тубус, захлопнув крышку.

Подойдя к светильнику, еще раз погрел над лампой снятый кружок печати и, дождавшись, пока тот немного размягчится, быстро пришлепнул обратно, целясь точно в контур прошлого оттиска.

— Ну вот, порядок. — Когда печать остыла, Эрдари осторожно потянул за кончик веревки под ней и убедился, что держится все прекрасно. — Не придерешься, даже если захочешь — господин Валент знал, чему стоит учить будущих дипломатов и что им на этой почетной стезе точно пригодится.

А вернув тубус на законное место в сундуке, скинул башмаки и растянулся на диване во весь рост, решив, что теперь самое правильное будет поспать. Неизвестно, что его ждет в Насагонте, но, если все пойдет как задумано, о сне там много кому придется забыть, и ему в первую очередь. Значит нехрен зря время терять — до рассвета еще пара часов, и стоит провести их с пользой.

Любопытство, конечно, подталкивало вместо этого сунуть нос и в вализы с письмами, но вот интуиция была категорически против. Тот же господин Валент много и толково рассказывал о возможных ловушках и сигналках, встречающихся в таких мешках с дипломатической корреспонденцией — иногда их не то что опознать, но даже заметить было невозможно. Так что нет, подставляться не стоит, сейчас у него другие цели и другие планы.

И потому — спать, да. Ему еще на рассвете господина Шунерутли будить, сам-то дипломат вряд ли проснется, в снотворном своем Пепел был уверен как в себе: лично делал. Но уже проваливаясь в сон, Эрдари все-таки представил себе лицо Рин, ее серьезные зеленовато-рыжие глазищи, вздохнул и уснул, улыбаясь.

Глава 11

В Таронке Рин понравилось. Очень. Наверное, тем, что крепость стояла на высоченной скале, отвесно обрезанной со всех сторон, и до едва видневшейся внизу речки Тарны было не меньше трехсот метров — если считать от верхушек стен. При этом сама крепость оказалась обширной, хорошо продуманной и настолько надежной, что за прошедшие полтысячелетия ее никто ни разу так и не взял штурмом. Но если честно, то даже не пытались: обрывы и стены, ставшие их продолжением, отпугивали любого желающего еще на подходах.

Но Рин Сорвени, разумеется, привлекало не это, и даже не богатейшая история приграничного укрепления, то и дело пестревшая именами навещавших ее императоров, министров, а то и легендарных преступников, обживавших здешние казематы. Нет. Ее привлекало совсем другое. То, что, забравшись на «Длинный нос» — самую высокую точку крепостного двора, можно было почувствовать нечто похожее на ощущение полета, особенно в пасмурный день, когда ветер упорно гнал прямиком на скалу целые табуны туч.

Да, вот этого ей сейчас по-настоящему не хватало: полетов, аэродрома, любимого самолетика, подаренного когда-то Эрдари… А вот про самого жениха она последнее время думала нечасто и иногда этому даже удивлялась. Правда, редко и недолго. А еще пару раз вяло удивилась тому, что практически не думает об отце, хотя раньше себе такого даже представить не могла.

Неужели это из-за чувства вины перед главными в ее жизни мужчинами? И как раз поэтому ощущение липкого, острого кома, поселившегося в груди, стало постоянным и уже привычным — будто огромный и недобрый еж заменял ей сейчас душу. И лишь здесь, на площадке над крепостью, когда ветер бил в лицо, почти как в полете, ее иногда отпускало. Жаль, ненадолго.

Н-да… плохую шутку сыграла с ней нетипичная, в общем-то, доверчивость, когда Рин почему-то решила, что человек, увлеченный небом, не может оказаться подлецом. Вот просто не может, и все. По определению. Потому что небо заранее вымыло и выдуло из него все нехорошее, что, возможно, там и было когда-то, а вот теперь уж точно не могло сохраниться.

Но в Олли она, выходит, ошиблась…

Рин, заглядевшись на низкие облака, опять в который раз прислушалась к себе и опять поняла: нет. Не может она злиться на господина Олифауэлла, хотя и должна, если подумать. Странно, конечно, но уж как есть. И мыслями возвращается к нему гораздо чаще, чем стоило бы, причем делая это так, словно оно стало для нее чем-то совершенно естественным. Вернее, как раз неестественным, если подумать, но… Эх, ей бы поразмыслить над всем этим не спеша и тщательно — вот хотя бы здесь, но никак не получается. События закрутились бешеной каруселью и не то что раздумывать, но даже остановиться и просто вдохнуть не дают. Вот и сейчас: не успела она сюда подняться, как следом уже несется Фэл, чуть придерживая рукой живот. И ведь, похоже, опять что-то случилось, если судить по выражению лица подруги…

— Рин! Там!… Помощь нужна, быстрее!

— Что? Что стряслось? — спрашивала она это уже на ходу, едва поспевая за шустрой и крайне озабоченной рессой.

— Господин Штанзи… Беда…

Штанзи Рин знала — пересекались несколько раз. Обстоятельный и неторопливый унтер, на котором как-то сами собой оказались все здешние механизмы — те, что сложнее лопаты, — вызывал невольное уважение у любого, кто общался с ним больше четверти часа.

— Да что с ним? Говори! — насела она на Фэл, пытаясь не отставать.

— Он сегодня подъемник чинить собирался…

— Знаю. Прямо с утра вроде?

— Ага. Чего-то там разобрал… доской подпер… а та не выдержала, и его привалило.

— Адовы демоны! Он все еще там?

— Да. И вытащить его… никак не получается.

— Подожди! — Вопреки сказанному, Рин лишь наподдала, прибавляя ходу и обгоняя подругу, чтобы заглянуть той в лицо. — А зачем ты оттуда сама бежала? Послать некого? Или доиграться хочешь?

— Некого, — выдохнула ресса, стараясь не сбиться с темпа и строить фразы покороче. — У детей сейчас занятия… а все мужики, что рядом оказались, балку держат. Которой Штанзи придавило. Там совсем все плохо.

— Фэл, ты все-таки лучше догоняй потихоньку, а я бегом!

И Рин припустила к подъемнику уже не оглядываясь, задрав юбки впереди, но вздымая подолом пыль сзади — сдается, от военного инженера там пока пользы должно быть больше, чем от медика.

И успела. Едва оказавшись на месте, тут же включилась в общую суету и, что удивительно, сумела заставить себя слушать:

— Нет! Не туда. Наоборот, слева подпихивайте!

— Барышня, шли бы вы… — зло рявкнул на нее какой-то усач и чуть не сел на задницу, услышав пару пассажей из репертуара генерала Сорвени в исполнении нежной девицы — эффект это лишь удвоило, если не утроило.

— … ! Не видишь, что так оно лишь заваливается? Слева подпихивайте! Вот так, да. А теперь навались. Все! Разом. На счет два! И тащите его, да тащите же. Нет, балку не бросайте! Держать дальше! Просто помогите кто-нибудь, я одна не смогу… Фэл, сдурела? А ну, пошла отсюда! Не в твоем положении в это лезть. Пошла, сказала! Вытащим, тогда и твоя очередь придет, когда в госпиталь его припрем. Все? Освободили? Тогда взяли и понесли, пока рессе еще есть что спасать. Ты и ты! Оба. Поднимаем, но осторожно. Вот так, да…

А когда Штанзи дотащили до процедурной, так же бескомпромиссно выгнала всех посторонних и закрыла дверь.

— Фаэлин, быстро объясняй, что нужно делать.

— И мне тоже. — Со второго этажа уже бежала взволнованная бабушка Шарот. — Говори, чем помогать.

Поскольку дверь в процедурную Рин не просто наглухо закрыла, но и заперла, новый персонаж забрался туда через окно, пока еще распахнутое.

— Тоже буду помогать! — Девчонка лет двенадцати набычилась, исподлобья оглядев всех по очереди — явно готовая до последнего держать оборону и не дать никому выставить себя вон. — Там мой отец!

— Литси? — уточнила сообразившая что-то ресса.

— Да! — вызова в голосе юной барышни лишь прибавилось. — И кроме него у меня никого нет!

— Ясно. — Окинув взглядом свою внезапно сложившуюся хирургическую бригаду, Фэл, похоже, мысленно похвалила собственную предусмотрительность: процедурная уже давно была подготовлена ко всему, в том числе к подобной операции, и начала распоряжаться:

— Госпожа Шарот, идите сюда, нужно избавить его от одежды. А вы, обе, быстро мойте руки. Щелочь вон там, на умывальнике. Потом поменяемся, и начнете готовить эфир, простыни и перевязку, пока мыться будем мы…

Но, прервавшись на полуслове, быстро шагнула к застонавшему в беспамятстве унтеру, уложенному на кушетку.

— Потерпи, миленький, потерпи… Все будет хорошо, просто продержись немного…

За спиной у нее с грохотом опрокинули банку со средством для дезинфекции, но хоть без всхлипов обошлось. Не оборачиваясь и не выпуская руки раненого, где она пыталась нащупать пульс, ресса предупредила:

— Свалишься в обморок — даже поднимать не стану. Учти.

— Не свалюсь, — упрямо раздалось в ответ каким-то уже совсем недетским голосом — показалось, девчонка разом повзрослела лет на десять. А затем снова послышался звук льющейся воды и упрямое пыхтение.

Когда вояку раздели, что-то расстегнув, что-то просто срезав, и осторожно перетащили на застеленный проглаженным полотном стол, стало понятно, что дело и правда серьезно. Штанзи переломало левую руку — в двух местах как минимум; задело левую же сторону груди — на ребрах многочисленные ушибы, а то и перелом-другой, но самое неприятное — это голова. Что-то — скорее всего, балка, упавшая сверху, — оглушило его, оставив грандиозную гематому и содрав часть скальпа, отчего кровь до сих пор продолжала капать на белую некогда простыню.

Так что первым делом следовало заняться этим: остановить кровотечение, вернуть кожу на место, зашить и перевязать рану. Остальное — потом. Хотя руку тоже придется собирать чуть не по кусочкам, и хорошо, если ее вообще удастся сохранить…

Через три часа непрерывных усилий стало понятно, что сохранят-таки. Да и с остальным тоже, считай, обошлось — при таком-то первоначальном диагнозе. Ресса и те, кто ей помогал, справились с задачей прекрасно, сделав все как нужно. Хотя вначале приходилось тратить силы еще и на то, чтобы отгавкиваться от желающих узнать, что там у них происходит, и непрерывно ломившихся в двери госпиталя снаружи. Особенно с этим усердствовал почему-то Скирн. Но эту задачу взяла на себя бабушка Шарот и справлялась с ней на раз-два, кажется, даже получая удовольствие от процесса. До тех пор, пока не явился Роши и не разогнал там всех на хрен, запретив мешать медичке и тем, кто с ней. А потом еще и капитан Нокс подоспел, установив у входа караул, и стало совсем спокойно.

Но все равно, когда операция закончилась, а пациента, так и не пришедшего в себя, вновь осторожно уложили на перестеленную кушетку, все четыре дамы вымотались почище грузчиков в конце смены, причем больше морально, чем физически.

— Молодец, девочка, справилась. — Госпожа Шарот приобняла стоявшую над больным Фаэлин за талию. — Лучше бы не сделала даже твой декан.

— Да, — не стала та спорить, — но ресса Эрселин нам бы сегодня точно не помешала.

— Помешала.

— А⁈ — похоже, кое-кто решил, что ослышался.

— Помешала бы, говорю, — ничуть не смутилась бабушка. — Тебе. Чувствовать себя наконец настоящим медиком, а не девочкой на подхвате.

— Ну разве что с этой точки зрения, — устало хмыкнула Фэл.

— Не волнуйся, ты и в самом деле прекрасно сработала, теперь только ждать.

— Да, — взбодрилась-таки ресса, — теперь только время…

И вдруг примолкла, глядя на девчонку, совсем недавно делавшую все наравне с остальными: смывавшую кровь и грязь, таскавшую, что велели, ворочавшую, куда сказали… Но сейчас, когда все возможное и невозможное уже было сделано, та пристроилась в кресле возле кровати отца и задремала от навалившейся усталости. Лицо расслабилось, губы, сжатые раньше в упрямую складку, чуть приоткрылись, рыжеватые пушистые пряди выбились из-под тугой косынки, и стало понятно, что она действительно совсем ребенок. Плюс проступило вдруг в этом лице еще что-то, что показалось странным. И не только рессе — Рин тоже уставилась на дочку Штанзи, в свою очередь уловив неуместность здесь именно этих черт, но не понимая, в чем именно дело. Чувствуя себя совсем запутавшейся, она хотела было шагнуть ближе, но была остановлена:

— Пусть спит. — Госпожа Шарот обняла за талию и ее тоже, ненавязчиво придерживая теперь уже обеих. — Славная девчушка.

— Славная, — охотно подтвердила Фаэлин, продолжая приглядываться. Но потом устало тряхнула головой и отвернулась, похоже, так ничего для себя и не решив. — Ладно, думаю, нам всем стоит отдохнуть. Сейчас позову кого-нибудь, пусть пока присмотрят…

— Я присмотрю, не волнуйся. — Бабушка Шарот, как ни странно, в самом деле выглядела вполне бодро. — И за ним, и за ней тоже. А там кто первый проснется — тот меня потом и сменит.

— Договорились, — ресса без споров двинулась наверх, к спальням, потянув за собой Рин: — Пошли. Сейчас нам и правда стоит выспаться, самое плохое для него будет ночью. Ну и для нас, значит, тоже.

— Да, конечно, — осторожно высвободила она руку. — Но я чуть позже, ладно? Пойду все-таки гляну сначала, что там с подъемником. Заодно расскажу остальным, как он: тоже ведь волнуются.

Но когда Рин добралась до рухнувшего механизма, никого там уже не было. Она удивилась, конечно, но все равно полезла его осматривать — как и намечала. Еще и порадовалась, что никто не мешает и под руку не лезет.

Судя по всему, приспособление это строили тогда же, когда и саму крепость, вернее, чуть раньше даже — потому как именно с его помощью наверх и затаскивали каменные блоки для стен и всего остального, что потом возводили внутри. Выглядела конструкция самой что ни на есть средневековой и примитивной, зато простой и надежной словно кирпич: скользящий блок, закрепленный на балке, пара толстых канатов и система противовесов, с помощью которой на тридцать с лишним метров и поднимали снизу груженую платформу. Ломаться там было просто нечему — если, конечно, вовремя менять веревки, — пока к этому простейшему механизму не приспособили паровой двигатель. Не так уж и давно, кстати.

Вот как раз эту машину раненый унтер и собирался чинить, когда его привалило, — об этом в госпитале вскользь упомянула Литси. И Рин немедленно насторожилась, потому что помнила: господина Штанзи вытаскивали совсем с другого края, оттуда, где ничего, кроме самой балки не было и быть не могло.

Странно.

Нет, с одной стороны, как бы не сильно удивляло, что деревяшка, прослужившая столько лет, все-таки развалилась, но с другой… Почему именно сейчас? Не когда поднимали груз и это было бы понятно, а когда механизм был полностью остановлен? И еще — что под той балкой делал Штанзи? Какого демона он вообще полез туда, где ни единого механизма сроду не было?

Вот со всеми этими вопросами Рин и хотела разобраться прямо сейчас, пока склонные к порядку вояки здесь еще ничего особо не тронули и не прибрали.

Будку для подъемника, небольшую, но не менее надежную, чем сама крепость, поставили идеально — там, где у скал, на которых стояла Таронка, был небольшой отрицательный уклон. А балка, еще больше выступавшая за край стены, другим своим концом была намертво в эту стену вмурована — прямо в кладку из массивных блоков. И, как немедленно убедилась Рин, от времени не пострадала совсем — судя по состоянию высушенного и выглаженного годами дерева, служить оно могло и следующие пять столетий, причем совершенно спокойно. Проблема оказалась в месте крепления деревяшки: камни там расшатались, и ее просто вывернуло из гнезда, где та сидела. Но, опять же, почему сейчас? Когда подъемник не работал?

Пробираясь по острому крошеву осколков ближе к проблемному месту, Рин вдруг услышала осторожные шаги и остановилась, ожидая, когда гость вынырнет из-за угла полуразрушенной будки.

— Литси? — удивилась она, разглядев, кто явился. — Ты ж спала вроде?

— Выспалась, — буркнула девчонка, уже нацепившая привычно упрямое выражение лица. — Не стоит вам, леди, одной тут разгуливать. Отец вон догулялся…

— Погоди, — Рин замерла на полушаге, сообразив, что ее странные и до сих пор ничем не обоснованные подозрения вдруг начинают обретать почву. — Ты что хочешь сказать?..

— Ничего, кроме того, что сказала. Опасно тут, сами не видите?

— Не вижу. Именно, что не вижу. К тому же второй балки, чтобы свалиться мне на голову, тут нет.

— Зато крыша есть — вон как перекосило. Или думаете, вашей башке ее не хватит?

— Хватит, — хмыкнула она, снова начиная пробираться к цели. — Но чтобы та рухнула, нужно дверную коробку сначала высадить. Полностью.

Девчонка вздохнула и полезла следом.

— Что ж вы, леди, такая упрямая, а? Прямо хуже меня, ей-боги.

— Прихвати вон там фонарь, — попросила ее Рин, делая вид, что не замечает этого ворчания и стараясь не улыбаться. — А то темнеет уже, сейчас в том углу вообще ничего не видно будет.

— Там никогда ничего не видно, — по-прежнему сварливо откликнулись в ответ, но просьбу выполнили — проскользнув мимо стойки паровой машины, Литси походя зацепила с нее керосиновую лампу. — И вообще, чего там смотреть? Что вы там найти собираетесь? Пару крысиных трупов?

— Увидим, — спорить Рин не собиралась. — Но ты сюда, наверное, все же не лезь, просто передай фонарь, дальше я сама…

Договорить не успела: за углом покосившегося здания снова раздались шаги — как раз со стороны державшей крышу дверной коробки, но теперь уже тяжелые и явно мужские. Да там же и замерли: новый визитер на глаза показываться не спешил.

— Эй, кто там? — спокойно окликнула его озадаченная Рин. — Мы здесь, идите сюда.

И уже хотела сама шагнуть навстречу, но не успела — вокруг внезапно началось демоны знают что!

Сначала в их сторону дунул порыв ветра, выметнувший из-за угла край добротного унтер-офицерского плаща, и тут же, округлив глаза и не разбирая дороги, к девушке рванула Литси, буквально впечатав Норин в стену весом своего худенького, но жесткого тела. Вовремя! Потому как дверной косяк все-таки вышибли, и уж точно это сделал не сквозняк. Крыша с натужным скрипом начала заваливаться, но девчонка, ощупью найдя руку Рин, уже тянула ее куда-то совсем в темноту, не обращая внимания на острые, царапающие даже сквозь платье каменные выступы — взявшиеся здесь вообще непонятно откуда, словно у маленькой и узкой постройки внезапно открылось какое-то новое измерение.

Секунду спустя за спиной раздался грохот — рухнула, похоже, не только кровля, но и оставшаяся часть стен, потому как из-за поднявшейся в воздух каменной пыли стало трудно дышать. А потом это взметнувшееся облако от них словно ножом отрезало.

— … ! — выдохнула в навалившейся темноте и тишине обалдевшая Рин и тут же закашлялась. — Каг-х-х… Какого демона⁈ Что это было?!!

Глава 12

— Господин Увлиш, я рад, что вы нашли-таки время заглянуть ко мне. — Ретен приглашающе махнул в сторону удобно стоящего кресла, но, усевшись в него, министр юстиции наверняка мигом сообразил, что удобно оно лишь с виду, да и то издалека. А вот по ощущениям здорово навевает на пыточную. Как и радушная улыбка хозяина кабинета, если к ней хорошенько приглядеться.

Но господин министр, наверняка чего-то подобного и ожидавший, испугался не сильно, хотя и поерзал, пытаясь умоститься поудобнее. И лишь потом выложил на стол прихваченную с собой папку.

— Вот.

— Что это? — выразительно изогнул бровь Ретен.

— То, о чем вы сейчас будете меня спрашивать.

— Да? — Взглядом попросив разрешения и получив в ответ кивок, он не спеша подтянул ее к себе, открыл и, прочитав пару предложений, хмыкнул.

— Да, — подтвердил господин Увлиш. — Это то самое анонимное письмо, из-за которого я и заинтересовался делами нашего коллеги, генерала Сорвени.

— Знаете, я начинаю завидовать вашему ведомству…

— Почему? — гость охотно поддержал игру, клюнув на нехитрую приманку.

— Ну, если вы так внимательно относитесь к каждой анонимке, — Ретен, дочитав до конца, закрыл корки и чуть отодвинул их от себя, — значит у вас их совсем не так много, как в нашей конторе.

— Нет, каждую мы, конечно, настолько внимательно не рассматриваем, — слегка неестественно улыбнулись ему в ответ. — Но здесь все же речь о министре…

— Так я именно об этом и говорю, — кивнул Ретен. — К нам подобная писанина мешками идет, читать не успеваем. И по большей части как раз на министров. Хотите, покажу те папки, где на вас лежит? За, скажем, последний месяц, не позже? А то слишком тяжело таскать будет.

— Не стоит. — Улыбка господина Увлиша облиняла еще чуть больше. — Я вам верю. Но у каждого своя специфика — нам такое все больше на соседей по дому пишут. Иногда на родственников…

— Понимаю, да, — не сразу, но все-таки подхватил провисшую нить беседы Ретен, приходя на помощь коллеге. — Наверное, вас такое послание в самом деле чем-то привлекло.

И вдруг резко подался вперед:

— Чем же?

— Э-э… — От неожиданности собеседник дернулся и отпрянул, до конца провалившись в кресло, ставшее совсем уж некомфортным. После чего позволил-таки недовольству просочиться в голос: — Говорю же, тем, что речь шла о главе военного ведомства. О его семье.

— Ладно, зайдем с другой стороны, — слегка подобрел голосом Ретен, продолжая сверлить собеседника взглядом. — Как к вам попала эта бумага?

— Н-ну… Почтой пришла. Вероятно.

— Я спрашиваю, кто ее принес лично вам? Или вы всегда просматриваете всю почту министерства?

— Нет, конечно, только самое важное. Секретарь собирает это в папку и кладет мне на стол.

— Поня-а-атно.

Ретен очень любил это слово, не выражавшее ничего конкретного, но навевающее массу подозрений о том, что же этот беловолосый зануда понял на самом деле. Работало почти всегда и почти со всеми, но, увы, не сегодня. Министр, наоборот, подобрался, взял себя в руки и в очередной раз попытался устроиться на своем пыточном насесте поудобнее. Видать, тоже знал этот немудрящий приемчик — коллега, как-никак. Почти.

— Что вам понятно? — поинтересовался тот резко и недовольно.

— Ну, к примеру, что лежать это послание должно было в папке у вас на столе… толстая, наверное?

— А?

— Папка, спрашиваю, толстая? И не говорите, что я ошибаюсь, а то снова начну завидовать вашему ведомству. У меня, например, вот, — ткнул он в массивные корки, занимавшие весь угол столешницы. — А ваша?

— Не завидуйте, не стоит, — ощутимо расслабился господин Увлиш. — Моя даже побольше будет. И каждый день словно пухнет, хотя бумаги из нее регулярно сортируются.

— Вот именно, — почти с ненавистью глянул на своего бумажного монстра Ретен, в этом вопросе с собратом-министром абсолютно солидарный. — Словно плодятся они там.

— Как кролики по весне, точно, — хохотнул тот в ответ, откидываясь на спинку и, кажется, все-таки умудрившись найти более-менее удобную позу. — Но в этом случае неожиданную помощь мне оказал господин Итарули, случайно опрокинувший документы на пол. Вот тогда-то, сгребая их обратно, мы на это письмо и наткнулись.

— Поня-а-атно, — повторил Ретен, но уже с таким выражением, что Увлиша все-таки пробрало, особенно когда напускное участие с ресса как ветром сдуло. — Итарули, говорите? Проверим.

— Да нет же! — взмахнул рукой тот, словно отгоняя муху. — При чем тут он? Это ведь случайность, говорю вам. В принципе, я и без него увидел бы этот донос, просто позже.

— То есть про донос вы все понимаете? — прищурился Ретен.

— Но ведь сведения подтвердились! При нашей проверке…

— При вашей так называемой проверке демонам в за… пасть пошли результаты операции, которую я готовил больше года! Не забыли?

— Нет, — огрызнулся Увлиш. — Вы не устаете мне об этом напоминать.

— И не устану, — кивнул он. — Потому как мне придется провести в вашем министерстве тщательное расследование, выясняя малейшие подробности, связанные с этой слишком уж своевременной анонимкой. А также то, почему вы первым делом не обратились с возникшими вопросами к нам, в тайную канцелярию — что, согласитесь, напрашивалось. Даете мне на него добро?

— Нет, конечно! — вспыхнул господин министр, выпрямляясь, а потом и вовсе выбравшись, наконец, из объятий ненавистной мебели и грозно нависая над столом. — Не хватало мне еще ваших методов в собственном ведомстве. Ни за что!

— Ладно. — Ретен смотрел на господина Увлиша снизу вверх, но казалось, это его совсем не беспокоит. — Значит, будем получать его решением общего министерского совета. Через неделю, скажем — когда придет мое время отчитываться по сиенурским аппаратам связи. Вот и вы заодно отчитаетесь, с какой стати ставили нам палки в колеса в расследовании.

— Да как вы!..

— Все, господин Увлиш. Я вас больше не задерживаю.

Дождавшись, пока кипящий от возмущения чиновник промарширует к двери и захлопнет ее за собой, Ретен выбрался из-за стола и шагнул в дальний угол своего кабинета.

— Ну, и что вы на этот счет думаете? — распахнул он прикрытую до этого дверь в личную уборную, где вполне комфортно, прямо на крышке унитаза, устроился прослушавший всю беседу генерал — причем место, выбранное им сейчас для засады, наверняка было не самым экзотичным в его богатой на неожиданные повороты карьере.

— Врет как дышит, — охотно прокомментировал Сорвени, продолжая сидеть где сидел.

— Это я и сам знаю, — поморщился Ретен, до сих пор чувствуя себя так, будто ему насильно скормили десяток лимонов. Дар чуять правду дело, конечно, полезное, но, увы, не всегда приятное. — А по существу?

— По существу там интересно лишь одно внезапно мелькнувшее имя.

— Два, — тонко улыбнулся он.

— Да ну? — с интересом уставился на него генерал. — И кого же я пропустил?

— Секретаря, конечно. Вообще-то, именно он как раз и интересен. Только он. Второго господина нам сейчас явно сдали, а вот про него проговорились.

— Уверены? — поиграл бровями Сорвени, демонстрируя сомнение.

— Уверен. Причем к сдаче лишних фигур господин министр готовился заранее, еще до появления здесь.

— А я-то думал, это вы его раскололи.

Ретен опять поморщился, но уже по другой причине:

— Увы, но господин Увлиш давно не начинающий филер, чтобы попадаться на такое — поверьте, я знаю, о чем говорю. Да и пост свой занял и удерживает много лет вовсе не потому, что не умеет ловко подбирать за собой хвосты.

Но, заметив на лице собеседника явный скепсис, счел уместным добавить:

— Его самого сейчас использовали — не то чтобы совсем уж втемную, но и не рассказав всего. Господин министр это очень хорошо прочувствовал еще на том чертовом заседании. А потому и готов сдать нам кое-кого, лишь бы прикрыть понадежнее собственную зад… собственные тылы. Так что все он прекрасно понимал, когда упомянул о столь удачной неуклюжести господина… э-э… Итарули.

— Но вы полагаете, что тот господин нам совсем не пригодится?

— Полагаю, мы его совсем не найдем. Или найдем в таком виде, что уже да, не пригодится… Хотя, — Ретен, нарочито прищурившись, прошелся по генералу пристальным взглядом, — говорят, вы своими матюками поднимаете в бой не только армии живых, но и мертвых?

— Врут, — уставились на него без тени улыбки.

— Жаль. Значит, и вышеназванного господина вы нам тоже, увы, не поднимете — придется работать с тем, что есть.

— С секретарем господина Увлиша?

— Точно.

— И для этого у вас есть господин Остарн.

— Снова в точку. Странно, почему все вокруг рассказывают, что вояки тупы и не отличаются сообразительностью?

— Опять врут. Создается впечатление, что вашему ведомству правду вообще никогда не говорят.

— Третье прямое попадание, генерал, браво! Хотя и про вашу армейскую меткость тоже всё больше анекдоты ходят, а не комплименты.

Какую колкость ему собирались выдать в ответ, так и осталось тайной, потому что их прервали.

— Ресс Ретенауи, — в дверь кабинета сначала постучал, а потом просунул голову помощник, отвечавший за приемную, — извините, но тут срочно.

— Слушаю, — быстро обернулся Ретен, пытаясь сделать вид, будто не разговаривал только что с собственным сортиром.

— К вам господин… простите, ресс Ютиси из Сонресорма. Очень настаивает на срочной встрече. Очень!

— Секунду, я сейчас сам к нему выйду. — Он дождался, пока понятливый служащий закроет дверь, и опять развернулся к генералу.

— Э-э…

— Не мямлите, Ретенауи. Хотите меня выгнать? Не выйдет. Что-то мне, тупому вояке, подсказывает: дело, по которому сюда явился ваш соплеменничек, напрямую связано с тем, из-за которого я тут у вас рулон бумаги для подтирки изображал. Поэтому я останусь, но просто пересяду с вашего толчка на вон тот диванчик. Даже если вы против!

— Не настолько, чтобы выкидывать вас силой, генерал.

И вышел в приемную, пока ухмыляющийся Сорвени перебирался в темный угол кабинета — устраивать засаду уже там. И наверняка прекрасно понимая, что будь хозяин кабинета и в самом деле против его присутствия, перед выкидыванием генералов силой он бы не остановился. И даже выкинул бы: умений для такого тоже вполне хватало.

— Шоралт, — протянул он руку, оказавшись в приемной. — Рад тебя видеть.

— Я тоже, — охотно ответили ему на рукопожатие. — Телеграмму о моем приезде получили?

— Да. Проходи в кабинет, там пообщаемся.

Но взволнованный гость начал говорить еще на ходу:

— Ретенауи, ваше послание пришло слишком поздно, остановить Пепла мы не успели.

А шагнув через порог, тут же засек в углу Сорвени и недоуменно обернулся к Ретену.

— Продолжай, все в порядке, — ответил он на немой вопрос.

Ралт пожал плечами и закончил, тем более что и так почти все сказал:

— Вероятно, тот уже в Насагонте — там же, где оказались и две пропавшие женщины из Фаон, тут вы в своих предположениях не ошиблись.

— Сведения точные?

— Эрдари немного… попророчествовал, — кивнул Ютиси. — Под кристаллами. Так что да.

Ретен тихо, но смачно ругнулся и быстро рванул обратно к выходу. Но перед самой дверью слегка притормозил.

— Господа, вынужден вас ненадолго оставить, а вы пока располагайтесь и знакомьтесь. Ресс Ютиси, хочу представить вам генерала Сорвени.

— Спасибо, наслышан, — обозначил нарочито чопорный кивок Шоралт.

— Даже не сомневаюсь, — прищурились ему в ответ.

— Генерал, — Ретен сделал вид, будто ничего не заметил, — разрешите познакомить, перед вами второй ресс Ютиси, будущий Ютис. И, полагаю, будущий же глава независимого правительства Сонресорма.

После чего во внезапно повисшей тишине развернулся к Ралту.

— Что? Только не говори, будто для тебя это новость.

— Да нет, — протянул тот не торопясь. — Но странно, что это не новость для вас.

— … ! — не выдержал генерал. — Идите уже, Ретенауи, делайте, что там нужно для спасения задницы этого вашего любителя совать башку куда попало и возвращайтесь. Чувствую, разговор у нас тут намечается интересный.

Глава 13

— Господин Шунерутли! Пора! Просыпайтесь. — Пепел осторожно потряс дипломата за плечо, приводя его в чувство. — Подъезжаем!

— А? — приоткрыл тот один глаз и попытался отмахнуться от назойливого «будильника». — Что? Зачем?

— Так говорю же, подъезжаем! — Он не удержался и хмыкнул. — Насагонт вон уже. Или мне одному там выгружаться, а вы обратно поедете?

Атташе наконец сообразил, что происходит, продрал оба глаза и зевнул. Настолько заразительно, что Пепел тоже не смог от этого удержаться — пары часов сна и ему оказалось катастрофически мало.

— Угу, благодарю. — Шунерутли сел на кровати, глянул в окно с поднятой уже шторой и заторопился в закуток с удобствами. — Что-то я и правда разоспался.

— Стук колес успокаивает, — пожал плечами Эрдари. — Меня, по крайней мере, всегда.

— Угу, — повторился тот и быстро захлопнул за собой дверь, не вдаваясь в дальнейшие подробности.

А четверть часа спустя, возле второго выхода из вагона, и их самих, и тот груз, что они сопровождали, уже встречали. Причем со всеми необходимыми предосторожностями — успев заранее оттеснить любопытных прохожих подальше от вагона силами неких суровых парней, сильно смахивающих на вышколенную охрану. И Эрдари, соскочив с подножки вслед за дипломатом, сразу засек на опустевшем перроне представительного мужчину: эффектно поседевшая грива волос, подтянутая, лишь слегка оплывшая фигура, профессионально цепкий взгляд… Пропустить такого не вышло бы и в толпе, не говоря уж о полупустой платформе. Тот, в свою очередь, Пепла тоже не пропустил, мгновенно выцепив глазами за спиной атташе. Сказать, что Эрдари это напрягло — ничего не сказать, потому как видел он уже этого персонажа.

— Сьер Фирмиллит.

— Сьер Шунерутли.

Мужчины пожали друг другу руки, хороня последние Пепловы надежды на то, что он мог обознаться, и встречающий тут же кивнул дипломату на ящик с почтой, что уже выносили из вагона следом:

— Проследите, чтобы там все было в порядке?

— Разумеется, — но прежде чем идти за охранниками, подхватившими сундук с четырех углов, тот все-таки чуть задержался. — Вы ведь в курсе про нашего… гостя?

— Разумеется, ваша телеграмма дошла. Не волнуйтесь, я о нем позабочусь.

— Ну тогда до встречи, молодой человек, — Эрдари рукопожатия не удостоился, только очередного кивка, теперь прощального. — Надеюсь, скорой.

И Шунерутли зашагал в сторону экипажа, куда уже грузили почту.

А Пепел оторвался наконец от разглядывания господина Фирмиллита наяву и…

«Тва-аю ж!» — он едва сдержался, чтобы не выдать это прямо вслух: чуть дальше на платформе маячил еще и душка Олли во всей павлиньей красе, вырядившийся на удивление броско и не особо подходяще к случаю — черная костюмная тройка с вышитым золотом жилетом, из-под которой выглядывали воротник и манжеты шелковой рубахи. Но ему шло, этого Пепел не мог отрицать, даже несмотря на то, что передернуло его от такого зрелища знатно.

— Господа, — Фирмиллит по очереди оглядел их обоих, — хочу вас представить друг другу.

И после небольшой, но многозначительной паузы продолжил:

— Инженер Ранси, я правильно понимаю?

— Да, — не стал отнекиваться Пепел, тут же получив в награду очередной поощрительный кивок — десятый, наверное, за сегодняшнее утро.

— И сьер Вусли Олифауэлл.

Встретившись с ним взглядом, Эрдари чуть было опять не ругнулся: возникло ощущение, будто его попытались сейчас полоснуть по глазам ножом. И хотя попытка явно провалилась, он все равно счел за лучшее побыстрей отвернуться, рассмотрев, наконец, последнего персонажа из этого странного комитета по встрече. Вернее, последнюю.

Замечательно эффектная девушка раньше словно пряталась за спинами мужчин, но стоило ее заметить, как взгляд невольно стал возвращаться к ней снова и снова — будто сам по себе. И каждый раз находил что-то новое, удивительным образом пропущенное раньше. Нежная линия шеи, заканчивающаяся чуть вздернутым подбородком; искоса брошенный взгляд светло-серых глаз, едва угадываемый под густыми ресницами; пепельный локон, нарочито небрежно выпущенный на свободу из-под элегантной шляпки…

Залипнув на жемчужно-розовых, чуть крупноватых для ее тонкого лица губах, Пепел едва не сглотнул, удержавшись лишь чудом. После чего все-таки заставил себя отвернуться от дивного зрелища и опять сосредоточиться на Фирмиллите. Как ни парадоксально, но из всех троих он сейчас казался самым беспроблемным.

— Ах да, — «спохватился» тот, не упустив ничего из этих гляделок, и плавно повел рукой в сторону дамы. — Господин инженер, разрешите вам представить леди Делоризу Шаргелант.

— К-конечно. — В этот раз взгляд Пепла, опять же крайне самостоятельно, без какого-либо его участия, прошелся вверх-вниз по изящной фигуре и застрял на невозможно тонкой талии, затянутой жестким корсетом. — Очень приятно, леди. Ранси. Грев Ранси к вашим услугам.

То, что никакая эта Делориза не леди, Эрдари понял очень быстро. Ресса она! Наполовину уж точно. Что и заставило его, наконец, встряхнуться, приходя в себя:

«Так вот, значит, какова будущая сьера Олифауэлл? Ну и на хрена ему при этом еще и Рин?»

И вдруг замер, пораженный еще одним фактом: на платформе железнодорожного вокзала Насагонта стояли сейчас рядом три смеска с половиной ресской крови. Три! До этого, за всю свою жизнь Пеплу довелось увидеть лишь одного, да и тот был уже измененным.

Крайне неприятное предчувствие накрыло вдруг душным одеялом, а мелкий пророк внутри проснулся и словно под дых ему врезал. Зато это здорово помогло окончательно взять себя в руки — Пепел чуть ли не с грохотом опустил все ментальные щиты, которым научил его Каги, и с перепугу сделал что-то еще, ранее недоступное и даже неведомое. По крайней мере, пророк внутри от этого пискнул и слинял, словно не было, а душка Олли шустро полез за платком, пытаясь унять хлынувшую носом кровь и спасти рубашку.

Пять минут спустя, когда кровотечение ценой трех безнадежно изгвазданных платков все же остановили, сьер Фирмиллит вспомнил, наконец, о замершем чуть в стороне госте:

— Извиняюсь за нашего друга, господин Ранси, но, поверьте, такое у него впервые. Не пугайтесь, все уже в порядке.

— Угу, — невнятно буркнул Пепел.

Пугаться он, разумеется, и не думал, и вообще, на захлебывающегося собственной кровью душку Олли смотрел бы и смотрел… А замер болванчиком исключительно оттого, что пытался разобраться, что и как сейчас сотворил. Ну или хотя бы понять, как это можно будет провернуть снова, если вдруг придется.

— И знаете, — закончил тем временем сладкоречивый до оскомины сьер, — я сначала собирался устроить вас в отеле, но сейчас передумал… Пожалуй, в качестве компенсации за столь неприятную сцену следует пригласить вас к себе. Как думаете?

— Ну что вы, — вот теперь Пепел и правда испугался, — зачем же так беспокоиться? Отель меня вполне устроит.

— Нет-нет, не нужно смущаться, ни в коем случае. И вообще, вы даже не представляете, от чего собираетесь отказаться…

Пока Фирмиллит заговаривал ему зубы, девушка успела махнуть стоявшему наготове конному экипажу — мода на авто сюда, похоже, еще не докатилась (во всех смыслах этого слова). Ну, или его новые знакомцы по какой-то причине технику просто не жаловали, предпочитая лошадок. Тот, развернувшись, через минуту оказался рядом, и возница, соскочив с козел, гостеприимно распахнул перед ними дверцу закрытой коляски.

Шансов возразить Пеплу опять не оставили, любезно, но настойчиво подпихнув в экипаж и позволив прийти в себя лишь на обитой чем-то мягким и роскошным скамье. Нет, можно было, конечно, и подраться, еще разок расквасив нос Олифауэллу, теперь уже, так сказать, вручную, но смысл? Он сюда не кулаками махать приехал, а кое-что разнюхать, и как раз с этой точки зрения все пока складывалось прекрасно. Так что пусть всё идет как идет, а там посмотрим…

Пепел протянул руку Делоризе, помогая ей тоже подняться в коляску и устроиться рядом, и вдруг почувствовал легкое ответное пожатие. Но нежные, затянутые в перчатку пальчики быстро отдернулись, едва все разместились внутри и коляска тронулась.

Эрдари замер, пытаясь сообразить, что происходит, но, главное, что он при этом чувствует. С ним сейчас играли, башку можно прозакладывать, но раз так, почему ему тоже не принять в этом участие, поиграв с ней в свою очередь? Совсем чуть-чуть и не забывая, разумеется, о Рин, но с пользой для своей нелегкой, так сказать, миссии?

А еще вдруг подумалось, что Делориза сейчас оказалась в очень сложном положении, особенно если вспомнить разговор, подслушанный в ресторане на смотровой площадке. Ею, как, собственно, и Олифуэллом, не скрываясь манипулировали, но если у мужчины при таком раскладе хоть какие-то возможности оставались, то для девушки всё, увы, все складывалось гораздо безнадежнее.

Так, может, это сейчас была просьба о помощи?

Один раз что-то подобное с Пеплом уже случалось — пару лет назад, у Шоргуа. Вдруг и сейчас похожая ситуация? Но если так, это тоже открывало ему массу новых вариантов, один заманчивее другого.

По уши занятый размышлениями, Эрдари даже дорогу почти не запомнил, что для него было вообще немыслимо. А встряхнулся, лишь когда экипаж уже въезжал на территорию сахарно-белой и фантастически роскошной виллы, окруженной небольшим, зато выстриженным до последнего кустика садом. Пеплу такие вусмерть зализанные ландшафты не особо нравились, но здесь, в Насагонте, это всегда было в большой моде — он читал.

Неплохо, как вскорости выяснилось, Эрдари представлял себе и моду на здешние интерьеры. Светлые крашеные стены без привычных в империи деревянных панелей; беленые потолки с богатой лепниной, но опять же без привычных росписей; паркетные полы, сплошь застеленные коврами, и вычурная золоченая мебель на странно выгнутых и явно непрактичных ножках. Нет, в Реске такое не любили и не ценили, предпочитая надежность и комфорт, но в Сиенуре вкусы были явно другими — в этом книги не врали тоже.

— Располагайтесь, — царственно махнули ему в сторону хлипкого тонконогого диванчика. — Вы же не против, если я сначала помогу Вусли подняться в его комнату? Прежде чем покажу вам вашу?

— Не против. — Эрдари рискнул-таки присесть на ненадежную с виду мебель и, к собственному удивлению, нашел ее вполне удобной. — А разве сьер Олифауэлл тоже здесь живет?

— Да. Как и леди Делориза. Они… — Хозяин позволил себе едва заметную, но какую-то очень многообещающую паузу. — Мои воспитанники в некотором роде.

— Ага… — До Пепла начало доходить, на что ему намекали, когда говорили, что он, мол, «многое потеряет», отказавшись от приглашения.

Но как же тогда Олли? Ведь эта девушка его невеста? Или нет?

Адовы демоны, да что здесь происходит⁈ С какого перепуга этому инженеришке Рансти вдруг такие почести?

Волосы на затылке встали дыбом — непонятного Пепел вообще страшно не любил, особенно когда дело касалось лично его. Но тут явно закручивалось что-то важное, а он все никак не мог сообразить, в чем же соль.

Да и Делориза вдруг запутала все еще больше, когда прежде чем идти догонять мужчин, уже поднимавшихся по лестнице, на секунду замерла возле него, едва слышно шепнув:

— Надо поговорить. Не закрывайте дверь в комнату.

— Понял, — откликнулся Эрдари столь же тихо. — Жду.

Та дробно застучала каблучками по ступеням, а он откинулся на обитую полосатым шелком диванную спинку:

«Что ж, похоже, даме и в самом деле нужна помощь, ошибки нет. Но демоны! Ему б сейчас собственную задницу из всей этой хрени вытащить, а тут еще она… Впрочем, Делоризу он не бросит. Будет помогать, это уже понятно.»

* * *

Пепел стоял под острыми струями выкрученного на максимум душа и думал. Лучше всего с этим у него складывалось как раз в такой вот мокрой обстановке, что сейчас оказалось особенно кстати — подумать было о чем. Единственное, поначалу сильно отвлекала отделка ванной, как и все в этом доме, перегруженная золотым декором и прочими не слишком практичными деталями, но в целом обстановка двух комнат: спальни и гостиной, — предоставленных здесь в его распоряжение, Пепла устроила. Он прекрасно осознавал, что даже невзирая на тонкие мебельные ножки, вариант ему достался далеко не самый плохой, ведь у них тут и подвалы вообще-то должны быть…

«Так, хорош мусолить ерунду! — одернул он сам себя, — есть проблемы и поважней. Появились уже.»

И первая среди них — Делориза. Делла, как она просила себя называть, когда объявилась у него в комнате спустя десяток минут после самого Пепла, как-то прям очень кстати предоставленного самому себе сразу после заселения. Он ее ждал, даже в ванную заглядывать не спешил, избегая искушения там потом и остаться.

— Господин Ранси… — начала было девушка, едва захлопнув за собой дверь, но вдруг всхлипнула, заломила руки и резко перешла на горячечный доверительный шепот: — Лорд Равеслаут, здесь знают, кто вы!

— А⁈ — натянул он самое тупое выражение лица из своего богатого арсенала. — Леди, вы о чем?

Нет, с одной стороны, совсем уж откровением для Пепла это не стало: что-то подобное он заподозрил еще на вокзале. Сначала увидев «комитет по встрече», а особенно потом, когда вместо того, чтобы сломаться под давлением Олли, сам ему что-то там сломал. Попытка ментальной атаки на него вообще говорила о многом. Но с другой — разве ж ничем не подкрепленные подозрения повод каяться во всем и сразу? Нет, Пепел искренне считал, что торопиться с подобными вещами не стоит никогда:

— Я вас, правда не понимаю, леди. Давайте присядем, поговорим, попробуем выяснить, откуда это недоразумение могло…

Но та, сделав пару быстрых шагов, вдруг прижалась к нему всем телом и сбивчиво, на всхлипах, зашептала, щекоча дыханием ухо:

— Эрдари, пожалуйста, сделай, что они попросят… Пожалуйста… Или хотя бы выслушай… Просто поговори с ними! Иначе они убьют тебя, я знаю. Убьют, и все. А для меня уже не будет выбора… не будет…

— Леди, — вконец охреневший Пепел попытался чуть отодвинуться, но вышло только хуже: Делла в него еще и руками теперь вцепилась. — Конечно, я поговорю, какие вопросы. С кем скажете. Только вы это… не надо так близко… в смысле, не надо так отчаиваться.

Ощущение дежавю оказалось бы еще сильней, не накрой его Делориза плотной волной экзотического чувственного аромата, которыми так славился Насагонт — от Соны при очень похожих обстоятельствах пахло сильно попроще. И еще одно. Тогда, у Шоргуа, прижимавшаяся к нему девушка не дошла до того, чтобы невзначай провести пальцами по застежке его штанов. Словно проверяя реакцию. Хотя, может, у Деллы оно вышло случайно? Но реакция у Пепла была, чего уж там. Даже просто вспомнив о ней, он резко сделал воду похолоднее — сладкий туман в башке был сейчас нужен меньше всего.

Потому что все-таки чудилось ему за всем этим что-то фальшивое.

Он, конечно, не ловец правды, как Ретен, но все равно, крошечная часть и такого дара у него есть — наряду с остальными. И, похоже, именно она заставляла сейчас насторожиться. А еще богатый опыт бордельной жизни, полученный в детстве. Странная ассоциация, особенно в отношении этой девушки, но возникла она тоже не зря, Пепел был уверен. Так что постарался тогда побыстрее закончить неожиданную сцену: осторожно высвободился, довел Делоризу до порога, в десятый раз уверил, что, конечно же, поговорит с этими загадочными «ними», пусть только та успокоится, а закрыв дверь, сразу рванул под холодный душ — тоже успокаиваться.

«Черт! — Эрдари убрал горячую совсем, потому как опять накатило. — Но что делать-то теперь?»

И вопрос этот был вовсе не про Деллу — не до нее пока, если честно.

Попытаться рвануть отсюда прямо сейчас? В принципе, варианты для побега есть. Закрывшись в комнате, Пепел сразу изучил и окно своего третьего этажа, и то, что нашлось прямо за ним. Карниз там оказался даже шире, чем в женском крыле академии, по которому они с Красавчиком когда-то лазили как к себе домой, но… Даже если ему дадут сбежать, это станет концом его поисков здесь, так и не начавшихся пока толком. А еще фактическим признанием с его стороны и сигналом к открытию загонной охоты. На него! На чужой территории, которую он совсем не знает.

В общем, нет. Это не выход. Лучше подождать и выяснить, что здесь про некого господина Рансти и в самом деле знают, а о чем только догадываются. И лишь потом уже суетиться.

Вытеревшись, одеваться Пепел не стал: влезать в шмотки, в которых провел целую ночь, не хотелось совсем. А потому он обмотал задницу полотенцем и пошел выяснять, что там ему выделил от щедрот сьер Фирмиллит — вроде бы обещал что-то доставить прямо в комнату… Но, открыв дверь из ванной, тут же сообразил: предложение хозяина виллы оказалось много щедрее, чем можно было себе даже представить.

В его постели лежала Делориза. До пояса прикрытая тонким шелковым покрывалом, не скрывавшим ни единого изгиба соблазнительной фигуры, а выше так и вообще — лишь насквозь прозрачной сорочкой, не скрывавшей совсем ничего.

Но даже это оказалось не самым интересным. Возле двери в коридор, рядом с массивной камерой для фотосъемки, пристроенной на штативе так, чтобы захватить в кадр одновременно и кровать, и выход из ванной, стоял и радостно скалился гостеприимный сьер.

— Улыбочку! — произнес Фирмиллит, прежде чем пыхнуть Пеплу в морду магнием вспышки и нажать на спуск затвора.

— … ! — Удержать соскользнувшее с задницы полотенце не удалось, и снимок, вне всякого сомнения, вышел впечатляющим.

Глава 14

Отправив одну за другой сразу несколько телеграмм, Ретен поспешил обратно в кабинет, не вполне уверенный, до чего там дообщаются его гости, и не желающий проверять это без особой нужды. Но обнаружил там общество еще более странное, чем оставил, хотя, казалось бы, куда больше? Но время его отсутствия к Шоралту с генералом успела присоединиться леди Лаисса Нокс, ресса Ретенауи.

— Та-ак… — замер он на пороге глядя на жену. — Ну и зачем?

— Я тебе сейчас буду нужна, — без малейшего сомнения ответила та.

— Интуиция? — начал что-то подозревать Ретен, у которого с этим, увы, всегда были проблемы. Уровень его «нюха» не дотягивал даже до десятки, а у Лаис был почти максимум — восемнадцать. Впрочем, он и на одной логике выезжал неплохо, тут уж максимум был у него.

— Да, нюх, — подтвердила Лаисса. — Неспокойно мне.

— За Эрдари?

— Н-нет. — На всякий случай та еще раз прислушалась к себе и качнула головой. И вдруг в упор глянула на генерала. — За вашу дочь.

А получив в ответ столь же прямой взгляд, добавила:

— И за вас.

Сорвени лишь хмыкнул, а вот Ретен не удержался, и длинно выдохнул сквозь зубы. Он, в отличие от генерала, свою жену знал прекрасно, как и уровень ее способностей.

— А подробнее? — поинтересовался он обреченно, уже зная, что услышит.

— За подробностями нужно ехать туда, где она сейчас, — Лаис его ожиданий не обманула.

— И куда же это? — еще раз хмыкнул генерал, еще более скептически.

— Предполагаю… — Та чуть прикрыла глаза, прислушиваясь к себе. — Да нет, почти уверена, что в Таронку.

— Вы же знали! — обвиняюще наставил на нее палец Сорвени.

— Нет. Просто идея отправить ее туда очень в стиле Ретена — вопиюще нелогичная и при этом… логичная, как ни парадоксально.

— Да уж, — подал голос молчавший до сих пор Ютиси. — За вывертами в логике этого ресса уследить трудно.

— Ты про то, как я тебя сейчас генералу сдал?

— А про что ж еще?

— Нет, там тоже все логично. Подумай сам.

— Сам я, конечно, подумал. Причем много чего — жаль, при даме этого не озвучить. Но хотелось бы и ваши, ресс, соображения услышать.

— Во-первых, боюсь, ничего нового о твоих планах от меня генерал не узнал. — Ретен развернулся в сторону Сорвени. — Так?

— Так, — покладисто подтвердил тот. — Не вся имперская разведка сосредоточена в руках у этого любознательного ресса, хотя ему, конечно, этого очень хочется. Но пока кое-какие сведения и нам, тупым воякам, тоже перепадают. Так что о ваших планах на некоторое… самоуправление мы уже в курсе.

— Не дергайся, — успокоил он и в самом деле вздрогнувшего Шоралта. — Потому как есть еще и во-вторых.

— Есть, а как же, — опять же охотно поддержал его глава военного ведомства.

— Правда? Если вы сейчас скажете, что готовы нам еще и помочь… — саркастически начал Ютиси, но был прерван.

— Может, и поможем, да, — кажется, заявление генерала Ралта все-таки добило. — Но только в обмен на гарантии, что при любом раскладе Сонресорм останется частью империи. При любом!

— Ты готов их дать? — А вот Ретена это выступление не удивило нисколько.

— От своего имени — да, — после небольшой паузы кивнул Шоралт. — Ведь ясно же, каким лакомым куском станет Сонресорм без сильной поддержки за спиной. И сколько желающих вцепиться в него нарисуются вокруг, стоит лишь сказать «ап».

— Тогда мы тебя поддержим. Чтобы ты донес эту крайне здравую идею и до остальных.

И хотя озвучил эту мысль Сорвени, Ретен кивнул вполне солидарно:

— Для сложившейся на севере ситуации такой выход стал бы оптимальным. Император, кстати, тоже с этим согласен.

— Вы говорите так, — невесело усмехнулся Ютиси, — будто это уже дело решенное. Знали бы вы, сколько у меня противников.

— А кто обещал, что будет легко? Или ты совсем не представлял во что лезешь?

— Обещаем мы, — теперь уже генерал подхватил и продолжил мысль Ретена, — лишь поддержку, а не готовенькую победу на красивом блюдечке. Союзников там у себя вы, ресс, будете искать сами.

— Каголи Шоргуа, — внезапно вступила в беседу Лаис. — И его сын. Если они удержат род Шоргуа, а те поддержат Ютиси, за исход дела можно будет не волноваться.

— А если нет? — мрачно уставился на нее ресс, явно сообразивший это давно и без подсказок. Но заодно сообразивший и насколько эта задача непроста.

— Шоралт, ну вы же и сами все прекрасно понимаете, — пожала она плечами. — Вмешается Сиенура, и будет война. Судя по всему, там к ней уже готовы, только повода и ждут.

Ищейка сказала это настолько обыденным тоном, что вздрогнул даже Сорвени. И тут же обвиняюще обернулся к нему:

— Ретенауи, у вас в конторе сильно течет, если даже дамы в курсе таких вопросов.

— Это не утечка, это консультации, — огрызнулся Ретен.

— Именно, — тонко улыбнулась генералу его жена. — Удобно, знаете ли, всегда иметь под рукой консультанта с нюхом на восемнадцать.

— Не под рукой, а под боком, — буркнул тот. — Говорите уж как есть, чего стесняться?

— Не завидуйте, Сорвени, — Ретен тоже хмыкнул. — Это неконструктивно.

— Раз так, давайте вернемся к вопросам конструктивным. Что там ваш… э-э… консультант начала говорить насчет моей дочери?

— Насчет вашей дочери, — подалась она вперед, опять не отводя от Сорвени прямого взгляда, — у меня такое чувство, что девочка если и не в центре всех этих событий, то где-то совсем недалеко от него.

— Она рычаг, — поддержал Ретен. — Скорее всего для давления на Эрдари.

— Нет, не Эрдари. Есть кто-то ближе к ней сейчас. — Лаис продолжала смотреть на Сорвени. — Это вы, генерал! И опасность ей грозит тоже из-за вас.

— Хорошо, — кивнул тот, поиграв желваками. — Я туда поеду и попытаюсь с этими опасностями разобраться, вы ведь этого хотите? Нагряну на штабном дирижабле с какой-нибудь инспекцией — повод-то наверняка найдется — и постараюсь что-нибудь выяснить. Но не завтра, а дня через два — повод этот все же требуется хоть как-то подготовить.

— Да, это было бы кстати, — согласилась Лаис. — И очень-очень правильно.

— Ладно, — Шоралт, излишне задумчивый после общения с генералом, начал было подниматься, — я вас, пожалуй, покину, надо ехать обратно.

— Подождите до завтра, — остановила его Лаис. — Эрдари просил кое-что передать для вашей жены, вы ведь сможете ей отвезти?

— Это то, что я думаю, леди? — уселся тот обратно.

— Если вы о кристаллах лагарны, то да. Синтез закончился вчера, но, сами понимаете, проверить препарат пока никто не успел.

— Проверим, — кивнул Шоралт. — Лина давно их ждет, так что готова уже. Но странно: сам он нам не сказал, что почти закончил с этим.

— Закрутился? — предположила Лаис. — Впрочем, неважно. Куда вам лучше принести пузырек?

— Сюда, — вмешался Ретен. — Завтра, в районе обеда.

— Хорошо, — не стал спорить Ютиси. — Завтра так завтра.

— А еще, — Ретен задумчиво погулял взглядом по потолку, — я тут подумал: не попросить ли рессу Эрселин съездить к вам, чтобы проследить за испытаниями этого препарата?

— Да! — встрепенулась его жена, не дав Шоралту и рта раскрыть. — Эрс! С мужем! И поселиться им стоит у бывшей родни, у Шоргуа. Думаю, нам всем станет поспокойней, если возле мальчика будет такая охрана.

— Ты про маленького Шорга? — напрягся Ретен. — Опять нюх?

— И логика. Разве только мы способны просчитать расклад сил в Сонресорме? — откинулась та в кресле. — И сообразить, какая каша заварится, если этот род внезапно лишится главы и затеет там у себя дележ власти? Нетрудно вычислить к чему эта драчка в итоге приведет, особенно если вмешается Сиенура. Один, без сына, Каголи семью не удержит ни за что, у них там и без того слишком много недовольных.

— Кстати, и обратное тоже возможно, — продемонстрировал неожиданную осведомленность в этом вопросе Сорвени. — Лишившись отца, нынешний Шорг задержится во главе рода не дольше, чем потребуется выдать ему пинка.

— Логично, — согласился с ними Ретен. — Но раз так, не стоит ли организовать им настоящую охрану? И у нас, и в вашем ведомстве, генерал, найдутся подходящие люди.

— Нет! — резко возразил Ралт. — Для Шоргуа такое вмешательство станет оскорблением.

— В отличие от визита рессы Эрселин к родне, — поддержала его Лаис.

— Что ж, имеет смысл, да. — Ретенауи, подумав, кивнул. — Я попрошу их обоих навестить… э-э… родственников.

— Тогда вместе с ними и поедем. — Ютиси опять нацелился уходить. — Разрешите откланяться на сегодня.

— Я тоже пойду собираться, — выбралась из кресла и Лаис.

— Ку-уда? — обернулся к жене Ретен, тоже начав вставать.

— В Таронку, разумеется. — Та даже бровью не повела. — Хочу навестить братьев, мы, знаешь ли, давно не виделись.

И вдруг замерла, изменившись в лице.

— Братьев, да…

— Опять нюх? — обреченно откликнулся он.

— Рети, — Лаис словно не замечала ничего вокруг, уставившись на мужа чуть затуманившимися глазами, — туда надо попасть срочно. Очень срочно, понимаешь? Никаких двух дней у нас нет.

— Какие-то конкретные подозрения?

— Да! Это же очевидно, если подумать. А мы просто идиоты.

— Понял, инспекция будет внезапной. — Генерал — единственный, кто еще продолжал сидеть, — тоже начал подниматься. — Но все равно раньше, чем завтра, ее не организовать никак.

— Тяжелое у вас ведомство, — несколько нервно усмехнулся он.

— И не говорите, Ретенауи. Без матюков вообще не раскачаешь. Да и с матюками тоже…

— Хорошо. — Взгляд у Лаис прояснился. — Тогда вы, господин Сорвени, летите туда сами, а я прямо сейчас, на рейсовом…

— Леди, на рейсовом, да потом еще и на перекладных до крепости — быстрее все равно не выйдет. Поэтому спокойно собирайтесь, завтра к обеду, максимум к вечеру, я все организую, и полетим вместе. Прямиком до места.

— Хорошо, — кивнула ему она. — Думаю, вы правы.

— Так, — обреченно откликнулся Ретен, — а меня никто ни о чем уже не спрашивает?

— Нех… Нечего было зариться на леди, — усмехнулся Сорвени. — Нужно было брать за себя рессу, если хотите, чтобы вам заглядывали в рот, подпрыгивая по первому щелчку.

— И почему все в этом так уверены? — буркнул Шоралт уже от двери.

— Неужто ошибаются? — приподнял брови генерал.

— Еще как!

* * *

— Лаис, — все-таки придержал он за локоток жену, уже готовую убежать вслед за ушедшими Сорвени и Ралтом, — ты говорила о братьях. Кого из них подозреваешь? Скирна?

— Кого ж еще? — удивилась та.

— Но почему?

— Что почему? Подозреваю?

— Нет. Я спросил, почему он предал?

— Потому что ты забыл о его существовании, — пожала плечами жена. — И это совсем не добавило ему любви к твоей персоне.

— Забыл, — кивнул он в ответ. — Конечно, забыл. По большому счету простив ему участие в заговоре и замяв это дело. Все, чем отделался твой брат, — так это потеря места в императорской охране. Его даже в чине не понизили.

— Вот именно, Рети. Вот именно. Об этом я и говорю. Зато Герену ты, по сути, купил офицерский патент, и теперь он учит махать шпагой Его Императорское Величество, не считая половины его свитских. Нашему старшему ты устроил офицерские курсы, давшие ему чин капитана и пост коменданта не самой маленькой из приграничных крепостей. Про Роши вообще молчу: окончив Шант Эли, мальчик может делать любую карьеру, какую захочет, и опять-таки, уже красуется в лейтенантских погонах. А Скирн как был унтером, так им и остался. Да еще и вместо столицы оказался фактически в ссылке — у демонов на рогах. Хочешь, чтобы он тебя любил?

— Я не девица, чтобы жаждать его любви, — огрызнулся Ретен, хотя и понял уже, о чем она. — Ждал я благодарности. Например, за то, что избавил его от трибунала.

— Ну, на пару лет той благодарности хватило. Я думаю.

— Предатель всегда останется предателем! — зло выплюнул Ретен. — В который раз убеждаюсь.

— Он не предавал, если уж подходить к этому формально, с точки зрения того самого трибунала. Своему начальству он был верен. Даже чересчур верен, как оказалось.

— Семью он предавал, Лаис. Прости, но для любого ресса такое немыслимо.

Жена, знавшая это не хуже, успокаивающе положила руку ему на запястье, хотя сама при этом уже едва сдерживалась:

— Да, нам придется снова его остановить. И боюсь, он нашей семьей уже не будет. Да и не был, наверное.

— Так! — Ретен никогда не думал, что скажет подобное хоть о ком-то из тех, кого считал своими, но… — Сам выбрал. И сам отказался. Теперь пусть пожинает плоды.

Глава 15

— Эх, сьер, нельзя же так пугать! — Пепел рывком поднял сбежавшее полотенце и вернул на место. — Тут вон дама, что она подумает?

— Пугать я еще не начинал, дорогой наш гость. А дама… Дама нам, пожалуй, пока не нужна… Делла, можешь идти! — распорядился Фирмиллит тоном приказа, едва глянув в сторону постели.

Та равнодушно дернула точеным голым плечиком, спустила с кровати босые ножки и, ловко закувшись в покрывало, уплыла к двери, негромко хлопнув за собой створкой.

Покосившись ей вслед, Пепел с трудом удержался, чтобы не почесать в затылке: манеры послушной комнатной собачки в исполнении Делоризы его сильно удивили. Но сьер истолковал этот взгляд совершенно неправильно.

— Она вернется, когда мы договоримся. Ровно туда же, где была.

— А когда не договоримся? — увидев-таки стопку одежды, приготовленной для него, Эрдари, не обращая внимания на присутствие сьера, начал натягивать кальсоны. Какая теперь разница? Все, что можно было увидеть, тот уже увидел, больше Пеплу его удивлять нечем.

— Я бы предпочел, чтобы вы сотрудничали с нами добровольно, лорд Равеслаут. — Отвернуться Фирмиллит и не подумал. — Или ресс Ретенауи? Как вы предпочитаете?

— Не потому ли, что недобровольно уже попытались? — вторую часть вопроса Пепел демонстративно проигнорировал. — И вышло оно у вас не очень, да?

— Вы о чем? — сделал тот вид, будто не понимает.

— Я о вокзале. И о господине Олифауэлле, у которого там открылось внезапное кровотечение — аккурат после после попытки взять меня под контроль. Я ведь не ошибаюсь?

— Зато мы точно убедились, что вы — это вы, — довольно хмыкнул сьер.

— А раньше не знали? — скептически глянул на него Эрдари, отвлекаясь от выбора штанов.

— Подозревали. Очень уж вовремя на наше посольство вышел некий инженер, чем-то схожий с описанием вашей персоны.

— И зачем вам моя персона? — Пепел застегнул портки и начал натягивать рубашку — глаз у кого-то здесь оказался наметанным, она тоже оказалась впору.

— Что, переходим к серьезному разговору? — Фирмиллит перестал, наконец на него пялиться и, присмотрев для себя подходящее кресло, явно нацелился присесть.

— Не-а. — Эрдари тоже решил, что в ногах правды нет, и умудрился плюхнуться на облюбованную сьером мебель прямо перед его носом. — Просто удовлетворяем мое любопытство.

— Что ж, удовлетворим и это, — хмыкнул хозяин и занял кресло рядом — точно такое же. — Но после того, как договоримся.

— И как же мы это сделаем? — Маленькая, но приятная победа чуток подправила Пеплу настроение.

— Стандартная процедура, вам ли не знать? — пожал тот плечами. — Подпишете пару бумаг, сдадите нам для гарантии пару секретов, которые, кроме вас, никто знать не может, — и все. Удовлетворяйте все, что захочется. Про Деллу я уже сказал? Что тут же верну ее в вашу постель?

— Сказали. А если не поможет даже она?

— Есть ведь еще и препараты, — собеседник подпустил в голос холодка. — Уж вы-то должны знать об этом лучше других.

— Знаю. И действительно получше многих. Именно поэтому могу вас заверить: всё, что вы получите по итогу, — бессвязный набор маловменяемого бреда. Там, видите ли, еще работать и работать, чтобы на них и в самом деле можно было положиться…

— А вы, господин Равеслаут, получите в лучшем случае слабоумие до конца своих дней, — резко прервал эти разглагольствования сьер. — В лучшем!

— Тоже знаю, — сменить тон Эрдари и не подумал. — И вас это утешит?

— Нас? Нет, нас скорее утешит некое занятное фото, что уйдет сразу по двум адресам: вашей невесте и ее отцу.

— Прелесть какая, — хихикнул Пепел. — Да, папеньке Рин отправьте обязательно: генерал потом с удовольствием обсудит со мной особо пикантные детали. В привычном ему стиле, разумеется.

— Хватит юродствовать! — не выдержал Фирмиллит. — Вы что, и в самом деле не осознаете положения, в котором находитесь? Пора говорить серьезно!

Пепел подался вперед и изменился настолько внезапно, что это могло показаться страшным. Сьер вряд ли догадывался, что такое выражение лица было беззастенчиво слизано им у Ретена, зато вдруг увидел перед собой человека, разом повзрослевшего лет на десять.

— Серьезно? Ну, начинайте, раз так — рассказывайте всё. Или полагаете, я начну вам что-то подписывать и сдавать, не разобравшись в ситуации? Только потому, что вы умудрились сунуть мне в постель бабу и заснять мою голую задницу? Шутите?

— Не начнете?

— Шутите. Ясно.

Пару секунд Фирмиллит сверлил его взглядом, потом сдался:

— Насчет «всего» вы тоже погорячились. Но… Спрашивайте, что вас интересует.

— Ваши полномочия, прежде всего. Кто вы?

— Тайная канцелярия не в курсе? — искренне удивились ему в ответ. — Странно.

— Канцелярия, может, и в курсе. Я — нет. Не тяните.

— Хорошо, — пожал тот плечами и представился: — Сьер Фирмиллит, глава… ну, скажем так: тоже тайной канцелярии, но нашей. Аналог с вашей не полный, но в целом похоже.

— Разведка или контрразведка? — Эрдари знал, что аналогии с империей здесь не прокатят: у Сиенуры, в отличие от нее, не существовало единого ведомства такого рода, всё было более… фрагментированно. А еще он знал, что нигде никаких Фирмиллитов во главе не стояло. И рядом не стояло тоже.

— Разведка, — опять сдался собеседник. — Промышленная. И научная.

Вот теперь все сошлось — в эти дебри Пепел пока углубиться не успел, в папенькиной конторе он только осваивался. А еще он понял, что перед ним пусть и не пешка, но все-таки фигура второго порядка, пытающаяся казаться ферзем. Или пытающаяся в эти ферзи пролезть?

— И что же промышленной разведке нужно от меня? — снова прищурился он копируя фирменный Ретенов взгляд.

— Разработки некоего господина Краспа, разумеется. — Фирмиллит откинулся на спинку кресла, изображая расслабленность.

— Вот ведь дались вам эти… фантомы!

— Интересное определение, — теперь сьер изображал веселье, щедро приправленное скепсисом. — Фантомы… Ну-ну. А вы в курсе, что Красп начинал работать у нас?

— Нет. — Вот этого Эрдари и в самом деле не знал и мысленно выругался: почему он не подумал об этом раньше и не раскопал прошлое этой гниды? Прокол. Выяснить, как и откуда возник интерес профессора к измененным, следовало давно.

— Так вот работал, да.

— Пытался сделать тварей для вас?

— Не совсем. Вернее, не совсем тварей. Неконтролируемые полоумки нам особо не нужны: рессов у нас нет, и бомбы такого рода тоже без надобности.

Пепел сопоставил кое-что и кивнул:

— Полукровки. Вот откуда у него эти идеи.

— Я рад, что мы начали понимать друг друга. Да, это именно наши идеи, причем очень и очень давние. Три десятилетия назад я решил, что имеет смысл стряхнуть с них пыль.

— И умудрились заполучить себе двух женщин Фаон, — опять кивнул он собственным догадкам. — Но, как я понимаю, у него ничего не вышло?

— Кое-что вышло. Просто дальше потребовалась та книга, что была только у вас.

— И которую я спалил.

— Но перед тем полистали, да?

— Нет!

— Хорошо, — не стал настаивать сьер, — К этому мы еще вернемся. А пока закончим историю господина Краспа.

Много времени та история не заняла: родился, учился, женился и прочее в том же роде пропустили, тем более что последнего с господином экспериментатором так и не случилось. Начали сразу с интересного — с его опытов. Неплохо поработав на Сиенуру, Красп в итоге все-таки уперся со своими исследованиями в глухую стену. Чуток побился в нее, понял, что дальше самостоятельно сделать ничего не сможет, и удрал в империю, бросив своих прежних хозяев. Удрал тайно, потому как прекрасно понимал: добром его не выпустят — с теми-то секретами, что он успел узнать. А еще успешно, потому как был далеко не дурак.

Эрдари выслушал все это без особого удивления: сам уже о многом догадался, но… очень быстро догадался и еще об одном:

— Красп ведь до самого конца работал на вас?

Фирмиллит одобрительно хмыкнул:

— Это настолько очевидно?

— Разумеется. Если после такого финта вы его не пришили, оставив в живых, значит, в итоге все же договорились. И на чем сошлись, интересно?

— Скажем так — когда мои люди его догнали, он передумал с нами ссориться. И в итоге мы нашли компромисс, устроивший всех.

— Представляю себе тот компромисс. Это к вам он собирался бежать, когда сворачивал свою деятельность в Реске?

— Ну, не думаю, что открою большой секрет, если признаю и это — здесь ведь тоже все достаточно очевидно. Так что да, когда вы устраивали свою серию поджогов, наши люди его уже ждали, и готовы были помочь.

— Сьер Шунерутли ждал? Он ваш человек?

— А вот подобное любопытство уже лишнее, — укоризненно глянул на него Фирмиллит.

— Почему? Надеетесь, это очевидно чуть менее?

— Потому что подобные вещи мы с вами начнем обсуждать не раньше, чем оформим сотрудничество официально.

— Ясно. И как долго я могу думать над вашим предложением?

— Считаете, здесь есть над чем думать? — удивились в ответ.

— Разумеется. Чай, не воз яблок продается, а целый лорд.

— Половина.

— Что?

— Половина лорда.

— Ах, вы об этом. Но так к ней же еще и половина ресса прилагается, что делает мой случай лишь интереснее.

— Именно это и делает. Да.

Пепел вдруг решился и рискнул, поинтересовавшись прямо, без всяких намеков:

— А Делориза? И Олифауэлл? Там тоже по половинке разного, так?

Фирмиллит немного замешкался, размышляя, стоит ли посвящать в это и без того излишне догадливого собеседника, но тот сам озвучил очевидное:

— Планируете посмотреть, что за дети у них получатся? Развиваете идеи Краспа дальше?

— А хотите, — вдруг подался вперед сьер, — это будут ваши с Деллой дети? Я точно знаю, что вы ей нравитесь гораздо больше Олифауэлла.

Пепел едва сдержался. Интересно, этот долбаный сьер сам-то понял, что сейчас сказал? Или общение с Краспом, пусть и давнее, совсем отшибло ему мозги? Вместе с чувством самосохранения? С-селекционеры, демоны их дери! Сначала один пытается его на опыты приспособить, потом другой!..

Опасаясь себя выдать, он чуть прикрыл глаза:

— Тоже есть над чем подумать. — Кулаки прям-таки чесались добраться до рожи этого вконец охреневшего любителя экспериментов, и пришлось их незаметно разжать. — Очень неспешно подумать, да.

— Не такого я ожидал от вас, если честно. Но думайте, ладно.

Фирмиллит поднялся и шагнул к двери. Но уже на пороге вдруг обернулся.

— Я приглашу к вам Делоризу?

— Сейчас? Зачем? — удивился Пепел. — Хотите еще фотографий? Тогда я для вас лучше с Олли попозирую. Здесь ведь найдется для него кляп? Чтоб прислугу лишний раз не пугать, а то она у вас и так какая-то вздрюченная.

— Не вздрюченная, а специально подготовленная, — позволил тот прорваться в голос злобному раздражению. — И кстати, вам не следует выходить из этой комнаты без моего разрешения, чтобы ненароком не проверить насколько!

Фирмиллит хлопнул за собой створкой, заставив Пепла улыбнуться:

— Ух, какие мы нервные. Не-е, в нашей профессии так нельзя, я в этом сейчас тоже лишний раз убедился. А хотя…

— Ладно, приглашайте, — проорал он вслед сьеру, доскакав до двери и высунувшись в коридор. — Чего уж теперь?

— С кляпом? — тут же едко поинтересовались в ответ.

— Не-а. С кляпом мне сюда только Олифауэлла. Всех остальных можно без.

Со стороны лестницы на первый этаж раздался звук чего-то упавшего и несколько грязных ругательств в его честь голосом Олли. Пепел со счастливой мордой прослушал все до конца и лишь после этого довольно вздохнул и прикрыл створку:

— Не генерал, конечно, но кое-какой потенциал имеется.

Глава 16

Возле окончательно рухнувшей будки подъемника творилось демоны знают что. Первым туда прибежал Роши, а сразу вслед за ним один из солдат караула, которых он как раз проверял — второй вынужден был остаться на посту, согласно строгому предписанию устава. Вдвоем они попытались было сдвинуть завалившуюся крышу, но несмотря на то, что конструкция не выглядела объемной, сделать так ничего не смогли: слишком тяжело. Тусклые черные пластины расщепленного сланца, пристроенные на нее вместо черепицы, ссыпались с каркаса лишь частично, делая кровлю совершенно неподъемной.

Но не успел Сарош прикинуть, что делать дальше, как на грохот со всех сторон начали сбегаться еще люди: Скирн, немедленно бросившийся помогать младшему брату; свободные от вахт солдаты, несущиеся от семейных казарм сразу целым десятком; их жены и дети, чуть приотставшие, чтобы прихватить по пути ведра, топоры и другой инструмент, немедленно пущенный в дело… Со стороны близкого госпиталя резво бежала Фэл, придерживая закрытый фартуком живот, и чуть менее резво госпожа Шарот, придерживая шляпку. А следом за ними и комендант, отставший совсем ненамного, да и то лишь потому, что арсенал, откуда он услышал шум, был еще дальше…

Неуверенно тренькнул, и тут же ровно заходил на пожарной вышке колокол, гулкими ударами поднимая на ноги уже всю крепость и добавляя новых красок всей этой суматохе…

Короче, бедлам как он есть, во всей красе.

Но с появлением капитана Нокса хаос на месте катастрофы сразу прекратился, непонятным образом обернувшись слаженной спасательной операцией. Впрочем, для людей понимающих, никакой загадки тут не было, просто всех мешающих делу мигом разогнали, оставив на небольшом, в общем-то, пятачке руин лишь крепких мужиков при инструменте. А дам и прочий люд, явившийся пусть и с самыми лучшими намерениями, но с пустыми руками, оттеснили в сторону. В их число, к собственной досаде, угодил и Роши, но зато он вдруг оказался рядом с женой. Фаэлин аж приплясывала от нетерпения, одновременно и надеясь, и опасаясь, что под завалом кого-нибудь обнаружат.

— Боги, и зачем ее сюда понесло? — вопрошала она небеса в десятый уже, наверное, раз. — Вот ведь не сиделось же!

Сарош поддакивал, успокаивал ее как мог, но и сам выглядел не менее вздрюченным.

Госпожа Шарот, наоборот, спокойно осмотрелась вокруг и ненавязчиво потащила Фэл и ее мужа подальше от толпы.

— Кончайте истерить, оба, — жестко потребовала она, едва все оказались за углом ближайшей постройки. — И начинайте уже думать!

Ресса икнула от неожиданности и притихла, зато вскинулся ее муж:

— О чем?

— О том, кто и где видел в последний раз дочку нашего пациента.

— Боги! Господин Штанзи! Один остался!

Фэл заметалась, не зная, что ей сейчас делать: бежать ли к госпиталю или вернуться опять к завалу, но в итоге просто замерла на месте.

— Идем, — тяжко вздохнула бабушка и, уцепив рессу за руку, потащила к лечебнице. — Если под руинами кого и найдут, все равно принесут тебе, больше некуда. Но сильно я в этом сомневаюсь.

— Госпожа Шарот, — насторожился Сарош, — вы что-то знаете?

— Нет, не знаю. Но предполагаю. — Она притормозила и остро глянула на обоих по очереди. — Где можно найти друзей этой девочки? Литси? Кто-то из вас в курсе?

* * *

Рин наконец откашлялась и попыталась хоть что-нащупать в полной темноте вокруг. Хотелось понять, что это за место и куда делся проход, которым они сюда проскочили — сейчас за спиной ничего кроме глухой стены не было.

— Подожди, — услышала эту возню Литси, тоже прекратив кашлять где-то совсем рядом. — Фонарь. Зажгу.

— Не уронила? — удивилась Рин, но как-то вяло.

— Не успела, — сварливо отозвалась та. — Сейчас.

Несколько раз клацнуло встроенное в лампу кресало, после чего за чуть прикопченным стеклом резво разгорелся огонек, освещая окружающее все ярче и ярче.

— Какого?.. — начала было дочка Сорвени, но вовремя прикусила язык. — Что это⁈ Мы где?

— Старые потерны. — Пожатие плечами Рин скорей угадала, чем увидела. — Туннели, в смысле.

— Я знаю, что такое потерны. — Она заворожено смотрела на кирпичную кладку, заросшую ближе к полу плесенью и паутиной. — Откуда они здесь?

— Всегда были, — все так же равнодушно отчитались в ответ. — Встроили, еще когда стены выкладывали, но давно закрыли — слишком ветхие теперь. Говорят, кого-то здесь привалило, вот и заложили входы. Сто лет назад. Или даже больше.

— Получается, не все заложили, так? — Норин начала кое-что понимать. — Какие-то остались?

— Остались, — буркнула девчонка, явно не слишком довольная тем, что приходится за здорово живешь расставаться с такой тайной. — Те, которые скрытые были. Секретные.

— И один из них оказался как раз в будке подъемника? — продолжила она этот своеобразный допрос.

— Ага, — откликнулась Литси с внезапной гордостью. — Это я его нашла. Сама. Никто больше пока не знает.

— Выходит, все-таки знает. — Рин вспомнила затихшие шаги за углом будки, устроенный потом обвал, и разрозненные прежде детали начали складываться в осмысленную картину.

— Я про наших говорю. Не про этого… — последним девчонка добавила словцо, которым вполне мог бы гордиться даже генерал.

Рин дернулась было пресечь неподобающее — как это не раз проделывали с ней самой, — но вдруг замерла на вдохе:

— Литси, а ведь ты его сейчас видела! Это я стояла дальше и только плащ разглядела, а с твоего места…

— Нет! — отрезала та, как ругнулась. Настолько резко, что Рин поняла: врет. Но все равно не скажет, хоть пытай. — Ничего я не видела!

— Ладно, — решила она пока не настаивать и прекратила охлопывать вроде бы наглухо заложенный кирпичами проем, через который они, тем не менее, только что проскочили. А потом и вообще присела возле него на какую-то кстати подвернувшуюся плоскую деревяшку, вытянув ноги. — Не суть. У нас сейчас поважнее дела есть.

— Выбраться отсюда? — откликнулась после паузы Литси.

— Конечно. Здесь получится, как думаешь?

Вместо ответа та поставила фонарь на запорошенный пылью пол, подошла к замурованной двери, нашла два выступа по бокам и налегла на них обеими руками одновременно. Что-то внутри стены натужно скрипнуло и затихло.

— Нет. — Девчонка уселась рядом. — Это наружу открывается. Открывалось, вернее. Но сейчас явно привалило чем-то.

— Что предлагаешь? — крайне серьезно поинтересовалась у нее Рин.

— Вообще-то, — задумчиво протянула та, уставившись на пляшущий за стеклом огонек лампы, — есть еще два входа, про которые мы знаем. Но там только войти можно, если, конечно, камушек заранее не подложить, чтоб не захлопнулось.

— А выйти?

— Здесь. В смысле, раньше можно было здесь. Теперь сама видишь.

— Вижу.

Рин откинула голову на стену, чувствуя затылком приятно-холодную шершавую поверхность, а девчонка продолжила в привычном для себя стиле — все с той же степенью краткости и информативности:

— Но мы еще пару дверей нашли, только те вообще не поймешь, как открывать. Ни с какой стороны.

— Что ж, пошли смотреть, — начала подниматься Рин. — Вариантов все равно немного: сидеть неизвестно сколько тут или попытаться там. Второе выглядит более полезным, правда? Особенно с учетом инженерного образования, полученного мной не где-нибудь, а прям в самой Шант-Эли. Как думаешь, поможет оно нам?

— Ну, пошли, — не стали ей возражать. — Посмотрим.

* * *

Потерны, как вскоре выяснилось, тянулись под всей крепостной стеной, да еще и не в один ярус, а минимум в два или в три. Где-то более пыльные и сухие — с южной стороны крепости и наверху, где-то сырые и пропахшие плесенью — на севере и ближе к уровню земли, — но неизменно тихие и пустые, как и сказала Литси. Даже крысы и те не попадались, потому как жрать им тут было нечего.

Идти пришлось далеко: сначала они вроде бы двигались вниз, потом немного поднялись, оказались, похоже, на противоположной стороне крепости и уже там вновь начали спускаться к уровню земли, если судить по нарастающей влажности. Пока шли, Рин попыталась осторожно разговорить девчонку, явно чувствующую себя в этих проходах очень уверенно и ни разу не потерявшую направление:

— Часто здесь играете?

— Бывает. Иногда, — откровенничать Литси точно не рвалась.

— С друзьями, да? — Рин сделала вид, что этого не заметила.

— И с ними тоже.

— Много вас? — Дочка Сорвени, сама выросшая при военных гарнизонах, быстро нащупала нужный в разговоре тон, и каждый следующий ответ доставался ей все легче и легче.

— Мало. Пятеро.

— Кого больше? Девчонок или мальчишек?

— Девчонка я там одна, других не берут.

— А тебя почему взяли?

— Я особенная. Не как другие.

Рин хмыкнула было, но вдруг поперхнулась: а ведь так и есть! Литси оказалась совсем не похожа на других детей ее возраста. Более резкая, более замкнутая, более взрослая, чем должна быть для своих лет. Хотя… ее же отец воспитывает. Один.

— Наверное, мать ты плохо помнишь? — сменила она тему.

— Совсем не помню. Штан… Отец говорит, та родами умерла.

Эту невольную оговорку Рин тоже отметила, отложив в память — на всякий случай. И мысленно поставила себе галочку: приглядеться к своей загадочной спутнице повнимательней. Но уже потом, когда выберутся. Сейчас для этого было точно не время: задумавшись, Рин споткнулась о какую-то доску и с грохотом опрокинула ее поперек прохода.

— Под ноги гляди, р-ра…

Что за слово та не договорила, Рин предпочла не уточнять, но излишне темпераментной реакции удивилась:

— Чего так прыгать-то? Сейчас на место поставим, и всё.

— Поставим. — Литси уже помогала ей поднимать упавшую деревяшку. — Но под ноги все равно смотри, нечего здесь греметь.

Ситуация становилась совсем странной. То, что девчонка кого-то или чего опасается, было понятно, а вот с какой стати — как раз нет. Ладно бы еще надеялась сохранить тайну этих переходов, так нет же. Наверняка ведь понимала, что Норин выложит о них все, едва только они выберутся отсюда, и любым играм в здесь сразу придет конец. Н-да… Непонятно.

А еще страх этот оказался на удивление заразным — Рин вдруг тоже поймала себя на том, что внимательно вслушивается в окружающую тишину. И именно чуткий слух механика позволил ей первой уловить далекий пока еще звук чужих шагов.

— Тш-ш… — Дернув девчонку в удачно подвернувшийся боковой проход, Рин зажала ей рот, не совсем понимая, почему это делает. Просто общая атмосфера вокруг стала несколько нервной.

Впрочем, Литси и сама все сообразила лучше нее, освободившись сердито, но молча. Рин прикрутила фитиль, погасив фонарь, легла на пол, как учил в свое время наставник по рукопашке мэтр Алетри, и осторожно высунулась из-за угла, чуть ли не прижимаясь к стене щекой. Чтобы тут же увидеть размытое пятно света, торопливо и одновременно максимально бесшумно двигавшееся в их сторону. Увы, слишком низкое пятно: идущий держал фонарь как можно ближе к полу и освещал именно его, опасаясь споткнуться и выдать себя. В круг света попадали лишь голенища сапог да край придерживаемого, чтоб не шуршал, плаща.

Рин вздрогнула: этот плащ она сегодня уже видела! Ну, или точно такой же. А еще могла бы поклясться, что узнала фигуру — помогли какие-то мелкие, обычно не слишком бросающиеся в глаза детали, но если сложить их вместе, вполне позволяющие понять, кто перед тобой. И тут же сообразила еще одно –выбираться отсюда надо срочно, эти прятки в темноте на самом деле совсем не игрушки. Если они дадут себя обнаружить — живыми не уйдут, можно даже не гадать, и склеп у них тут выйдет не только просторный, но и надежный. Попытка свалить на них крышу выглядела достаточно красноречивой.

— Меняем планы, — выдохнула Рин, когда огонек скрылся за углом и шорохи затихли. — Где там ваш ближайший вход? Быстро туда!

— Ближайший теперь как раз тот, куда мы и так идем, — столь же тихо откликнулась Литси. — До него совсем немного осталось.

И буркнула секунду спустя:

— Что, тоже узнала братца коменданта?

— Подожди, — и в самом деле замерла она. — Так ты с самого начала это знала, да? Все-таки видела его у подъемника?

— И не только у подъемника. — Литси набычившись встала напротив, даже не подумав отвести взгляд, зато подняв своей фонарь чуть повыше. — Я его и тут тоже видела! Не один раз.

— А молчала чего? — удивление вышло непритворным.

— Того! Как думаешь, кому комендант поверит? Мне? Или ему?

— Стоп. — Рин, зашагавшая было дальше, опять замерла как вкопанная. — Чему поверит? Вернее, чему не поверит, если ты это расскажешь?

— Тому, что он сюда не на прогулки ходит. И не в разбойников поиграться.

— А зачем?

— Встречается он здесь с кем-то, — теперь уже Литси потянула ее дальше по коридору. — Я пару раз голоса слышала, но о чем говорили не разобрала. Поняла только, что не наш это. Не из крепости.

— То есть кроме вашей малолетней компании тут регулярно шляется еще и брат коменданта? Причем не один?

Та лишь кивнула в ответ.

— А как он про входы узнал? — решила Рин прояснить еще кое-что.

— Ну уж не от нас точно, — не сразу, но все-таки откликнулась девчонка. И потом задумчиво продолжила: — Мне это тоже интересно, тем более, знает он больше нашего, факт. Думаю, у него вообще вся схема потерн должна быть — тот выход, что у подъемника, я благодаря ему и нашла: проследила и увидела.

— Ага, — сообразила она еще кое-что. — А чтобы тот вход не нашла я, потащилась за мной на развалины?

— Конечно, — и не подумала та отпираться. — Там после того, как балка выскочила, перекосило все и щель осталась. Ты бы точно заметила.

— И он заметил — вот что я тебе скажу! Потому и работы по-быстрому свернул, разогнав оттуда всех. То-то я удивилась, что никого уже не застала.

— А меня наверняка прибил бы, чтоб не лазила, где не следует. И тебя. Наверное.

— Тихо! — Рин опять прислушалась, и прошипела уже едва слышно: — Сдается, шанс сделать это у него еще есть. Ходу, девочка! Быстро!

* * *

В госпитале Фэл первым делом проверила раненого и, лишь убедившись, что перемен в его состоянии нет (ни к худшему, ни к лучшему, увы), присоединилась к совещанию, устроенному за столом в соседней комнате — там ее уже нетерпеливо поджидали двое остальных участников:

— Госпожа Шарот, — Роши взял допрос бабушки в свои тренированные господином Валентом руки. — Что именно вы знаете? При чем здесь девчонка Штанзи?

— Видишь ли, в чем дело… — потянула она к себе чайник и чашечку, приготовленные, пока Фаэлин хлопотала возле пациента. — Вам налить? Нет? Ну как хотите. В общем, не успели вы с Рин отсюда уйти, как Литси проснулась, невзначай поинтересовалась у меня, кто из вас где, и тут же сорвалась домой. Сказала, что быстро переоденется и вернется.

— Не вернулась? — уточнил лейтенант.

— Нет. И возле подъемника я ее сейчас тоже не увидела, хотя там собрались все, кто не в караулах, в том числе и местная детвора.

— Крутились там мелкие, да, — согласилась Фэл, все-таки передумав насчет чая и тоже придвигая к себе чашку.

Бабушка, глядя на это, одобрительно кивнула:

— Крутились. Но не она.

— Так вы думаете?.. — Сарош не закончил, но его поняли и так.

— Я думаю, — в этот раз госпожа Шарот кивнула уже своим мыслям, — когда Рин говорила, что собирается внимательнее осмотреть подъемник, Литси уже не спала. И побежала она прямиком за ней.

— Но зачем? — не сразу сообразил тот.

— Вероятно, что-то про тот подъемник знала. Или про то место, где он устроен. И не хотела, чтобы это узнала Норин.

— Н-ну, возможно, — подумав, согласился лейтенант. — А друзья ее вам к чему?

— Может, знают что-нибудь и они? Как думаете? В детских компаниях секреты обычно общие.

— Имеет смысл, — согласился Роши и встал. — Ладно, пойду разузнаю.

Вернулся тот довольно быстро — госпожа Шарот едва успела заварить свежий чай и выставить к нему печенье.

— Присаживайтесь, молодые люди, — пригласила она двух настороженных мальчишек, которых Сарош ненавязчиво, но твердо затолкал в дверь перед собой, не оставив ни малейшего шанса удрать. — Угощайтесь.

Те, бросив по паре внимательных взглядов вокруг, оценили мирную госпитальную обстановку, запах потрясающей выпечки и, не найдя для себя никакой видимой угрозы, предпочли расслабиться и налечь на предложенные им вкусности. На третьей чашке чая и второй вазочке с печеньем напряженность за столом развеялась совсем, и бабушка невзначай поинтересовалась:

— Давно Литси знаете?

— Да уж года три, — ответил один из юных прохвостов, «незаметно» засовывая в карман пару печенюшек. — Как только они с отцом сюда приехали, так и познакомились.

— Для нее прихватил? — кивнула Шарот в сторону припрятанного.

— Ага, — согласился тот, не особо и покраснев даже.

— Дружите, выходит, — сделала она вывод. — Хорошая девчонка?

— Хорошая, — не стали ей возражать. — Только она не как девчонка, госпожа Шарот.

— Как мальчишка? — изогнула бабушка бровь.

— Нет. Но она… Она другая.

— И никогда не врет, — поддержал его второй гость, до этого особым многословием не отличавшийся, а вот прекрасным аппетитом — да. — Ну если без серьезной причины, конечно.

— И ей тоже не соврешь, — согласился с ним первый. — Правду прям как чует.

Фэл вдруг дернулась, словно что-то внезапно поняла или вспомнила, но сумела промолчать, давая бабушке закончить допрос и постепенно вытрясти из мальчишек все сведения о входах в потерны, про которые те знали. Увы, к будке подъемника все это не имело никакого отношения, но сходить и просмотреть все равно стоило.

Дамам, правда, пришлось задержаться: у Фаэлин очнулся пациент, отец Литси, и обе они поспешили к нему, а смотреть на загадочные входы вместе с мальчишками отправили Сароша.

Зато пока медик капала в кружку укрепляющую микстуру для раненого, в нужной пропорции разбавляя ее водой, бабушка успела тихонько поинтересоваться:

— Девочка, ты что-то поняла про Литси? Да?

— Да! Я знаю, кто она. Почти наверняка. Как освобожусь — расскажу.

И шагнула к постели пострадавшего, помогая ему напиться.

— Как же вас так угораздило-то, господин Штанзи? А?

Ответил тот на удивление связно и резко для его пока еще плачевного состояния:

— Угораздило? Почему? Я туда специально полез смотреть — надо ж было выяснить, почему начала расшатываться балка.

— Увидели? — подключилась к разговору госпожа Шарот.

— Увидел, — кивнул тот и поморщился: от этого жеста у него, похоже, снова разболелась голова. — Там, оказывается, стена-то не монолитная — за ней точно что-то есть. Пустота вроде.

— Возможно проход? — уточнила бабушка.

— Возможно, отчего ж нет? А еще я понял, почему кладку расшатало, — продолжил механик. — Это ее из-за новой машины растрясло — когда та тарахтела. Пока здесь лошадки потихоньку кружили, такого бы точно не случилось, все-таки надежно раньше строили, с запасом.

— Кто-то видел этот ваш интерес? — опять насторожилась Шарот.

— Унтер наш, Скирн. А что?

— Да ничего, в общем, — отмахнулась она.

Но Штанзи все равно задумался. А в воздухе сама собой повисла мысль, что доску, которой механик подпер расшатавшуюся балку, можно было и вышибить. Легко.

* * *

— Сюда. — Литси, тоже услышав приближающиеся шаги, схватила Рин за руку и быстро потащила в коридор, уводящий круто вверх. — Там обвал, я видела!

— С ума сошла⁈ — уперлась она и разве что в стену не вцепилась. — В ловушку⁈

— Мы пролезем, он нет, — еще настойчивей потянула ее девчонка, скептически оглядев худенькую фигурку Рин. — Да, должны. Так что шевелись, клу…!

— Не ругайся!

— А ты двигайся давай!

— Куда мы сейчас выйдем? — запыхавшись, поинтересовалась Рин, когда обе они одна за другой уже протиснулись в завал и даже отбежали от него довольно далеко.

— Сама сейчас увидишь… считай, пришли уже… — тоже тяжело дыша после такого забега, откликнулась та. И показала на галерею с узкими бойницами, сквозь которые откуда снаружи пробивался тусклый, почти бесполезный дневной свет. — Вон туда нам, но сначала свет погаси. И тихо! Слышишь?

Рин услышала, а потому мигом прикрутила фитиль и крадучись двинула по этому полупроходу-полубалкону к дальнему от них сейчас краю, ориентируясь на отдаленное эхо голосов и круг света уровнем ниже.

— Это здесь ты его подслушивать пыталась? — шепнула она на ухо девчонке. И скорее почувствовала, чем разглядела в полутьме согласный кивок. — А ближе подойти никак?

— Нет, ближе не получается, только отсюда. Но ты, может, и разберешь что-то — слух у тебя, смотрю, недурной.

Глава 17

Уговорив жену подождать, пока он закончит кое-какие дела чтобы ехать домой вместе, Ретен унесся с этими делами разбираться, а ее оставил в кабинете. Но по возвращении опять наткнулся на сюрприз: Лаис с видом гостеприимной хозяйки поила чаем бывшего помощника министра юстиции господина Остарна, совсем не так давно отправленного им… слегка пошпионить.

— Дорогая, может, устроить тебя сюда секретарем? — недовольно поинтересовался он с порога.

— Давно предлагала, — одарили его светской улыбкой. — Но до сих пор ты был против. Передумал наконец?

— Еще нет, — пришлось уходить от темы. — А что тут происходит?

— Полагаю, сейчас нам с тобой предложат поменять планы на вечер.

Вот теперь на Лаиссу смотрели уже оба. И поскольку гость не спешил ее поправлять, Ретен на всякий случай уточнил:

— Ты сегодня усилитель не принимала? Не замечал раньше, чтобы без кристаллов твоя интуиция вела себя настолько неприлично.

— Это не интуиция, — отставила она на поднос чайник и сняла с него сахарницу, пододвинув гостю. — Но если в твой кабинет чуть ли не силой вламывается господин Остарн, а потом заявляет, что готов ждать тебя здесь хоть до завтра, это наводит на определенные мысли, согласись. А ведь мы с тобой уже договорились, что планы на вечер у нас будут общие.

— Лаис, — начал было Ретен, но жена его перебила:

— Все-таки выслушай сперва, что тебе скажут, спорить потом будем.

— Итак? — обернулся он к бывшему помощнику министра, понимая, что спорить смысла и правда нет. — Полагаю, вы поняли, что от моей жены скрывать что-то крайне проблематично?

Тот еще раз с сомнением глянул на даму, хлопотавшую теперь уже над чашкой для мужа, но в итоге решился-таки:

— Ну так давайте побережем силы. Тем более что леди права.

— Ага… — насторожился Ретен. — Неужто успели уже пообщаться с министерским секретарем? Есть новости?

— Успел, да. И новости тоже есть.

— Я слушаю.

— Господин Вастрани, тот самый секретарь о котором вы сейчас упомянули, в частной и ни к чему не обязывающей болтовне за обедом в ресторации, где мы… э-э… случайно оказались за одним столом, столь же случайно выразил удивление, что в почте господина министра вдруг стали мелькать письма от одного из небезызвестных промышленников. С которым раньше никаких общих интересов у него не было, как и общих знакомых. А еще, — вот ведь совпадение, — когда Вастрани на днях пересекся со своим коллегой — помощником главы департамента промышленного развития, опять-таки совершенно случайно выяснилось, что и у того на конвертах это имя в последнее время мелькает удручающе часто.

— Кто? — Ретен подобрался, без всякой интуиции чувствуя, что они зацепили нужный хвостик.

— Господин Кневри. Очень и очень богатый зять господина Гарлата.

— А с недавних пор еще и очень амбициозный в плане будущей политической карьеры, — добавил он, принимая из рук жены чашку и делая глоток. — Ну да, чего-то в этом роде и следовало ждать.

— Но даже это еще не все, — продолжил гость, допив то, что чуть раньше было предложено ему и аккуратно опустив посуду на блюдце. — Делопроизводители, знаете ли, просто-таки завзятые сплетники — обожают посудачить о своем начальстве. И когда вчера, на том самом внезапном и секретном совещании, где присутствовали и вы с генералом тоже, им предложили скоротать время, ожидая занятых приватным общением министров за чашечкой горячего шоколада, общая беседа у них как-то сама собой съехала на письма, почту и… тот факт, о котором мы только что упомянули.

— Господин Остарн, — перебил его Ретен, заметно поморщившись, — я ценю ваше чувство стиля и умение строить сложные предложения, но…

— Давайте все же попроще, — поддержала его Лаис.

— А если проще, — не стал тот спорить, — то активную переписку с этим амбициозным господином ведут еще как минимум министр финансов и глава управления по научному развитию.

— И, вероятно, кто-нибудь еще, — подвела итог Лаис. — Просто у них служащие чуть скромнее и перемывать кости начальству стесняются. Рети, думаю, это оно.

— Да, похоже, — поддержал он ее. — Копать следует именно в этом направлении.

— Что я вам и предлагаю, — улыбнулся Остарн, поднимаясь. — Прямо сейчас.

* * *

Лучшее казино во всей Реске сверкало огнями и улыбками, пахло роскошными сиенурскими парфюмами и гудело, словно радостно взбудораженный улей.

— Шарти, рад тебя видеть. — Ретен, помогая жене снять в вестибюле накидку, кивнул одному из некогда лучших своих агентов, теперь возглавлявшему охрану игорного дома. — Устроишь мне тут где-нибудь тихое местечко, если потребуется?

— Добрый вечер, ресс… леди… — с достоинством кивнул подтянутый седовласый мужчина, скула которого бугрилась старым шрамом от ожога, что, как ни странно, не делало его неприятным или страшным. — Разумеется устрою, дайте только знак.

— Спасибо, — поблагодарил Ретен, тут же переключаясь на второго своего спутника:

— Господин Остарн, вам выдвигаться первым. — И указал в сторону лестницы в главный зал. — Вы у нас сейчас за разведку, помните?

— Конечно, — кивнул тот и растаял в разряженной толпе.

А через полчаса все четверо пересеклись в одном из верхних игорных залов и негромко обменялись сведениями.

— Они здесь, — отчитался Остарн. — Оба.

— Прекрасно, — подобрался Ретен. — Шарти, мне нужно компактное помещение, но обязательно со столом и так, чтобы говорить можно было приватно. Полностью приватно, понимаете? Даже если дойдет до повышенных тонов.

— Вон тот коридор, вторая дверь налево. Думаю, вас должно устроить.

— Тогда еще одна просьба: минут через пять пригласите туда господина, которого вам сейчас покажет наш друг. Желательно так, чтобы обошлось без скандала и вообще без лишнего внимания.

— Понял, сделаем.

* * *

— Добрый вечер, господин Увлиш. — Ретен просто-таки лучился радушием, в отличие от министра юстиции, мигом все сообразившего и занявшего глухую оборону.

— Что вы себе позволяете, Ретенауи! — дернулся было тот обратно к двери, но обнаружил, что ее уже заперли из коридора. — Да я на вас…

— Успокойтесь! — рявкнул он, тут же убеждаясь, что эффект внезапной смены тона как всегда сработал. — Хватит изображать из себя непорочную девицу, тем более что на вашу добродетель никто не посягает. Вы сами прекрасно знаете, для чего мы здесь.

— Не знаю и знать не хочу! — Увлиш скрестил руки на груди и прислонился к створке. Но оглядевшись и вдруг обнаружив в комнате еще одно действующее лицо, неприкрыто удивился: — Ресса Ретенауи⁈

— Я тоже рада вас видеть, — улыбнулась Лаис и, не вставая из простенького кресла, протянула руку для поцелуя.

Министр немедленно вспомнил о галантности, подскочил и облобызал — как положено. И вообще, увидев здесь даму, явно расслабился — значит, все-таки не допрос. Или не совсем допрос, что тоже неплохо.

— Господин Увлиш, — тон Ретена опять стал шелковым и гладким. — Вы зря всполошились. У меня всего лишь два вопроса в дополнение к нашему давешнему разговору. И всё.

— Я ничего больше не знаю! — опять набычился тот.

— Правда? — на удивление участливо поинтересовался в ответ Ретен. — Выходит, господин Кневри втянул вас в свои махинации втемную? А вам не обидно?

Увлиш пару секунд посверлил его взглядом, что-то там для себя просчитал и в итоге ответил:

— Ретенауи, однажды вы допрыгаетесь до того же, что и ваш бывший патрон, если не перестанете совать нос в дела не своей компетенции.

— Это угроза? — чуть прищурился он.

— Упаси боги! Только и исключительно забота о вашем здоровье. И семье, — кивнул тот в сторону жены, отчего намек получился до дрожи прозрачным.

Ретен сжал кулаки, но сказать ничего не успел.

— Господин Увлиш, — проворковала Лаис, — мы, несомненно, ценим вашу заботу, но ведь семья есть и у вас. Так не лучше ли вам позаботиться сначала о ней?

— Да, будет, наверное, очень обидно, — Он уже успел взять себя в руки, — если все вы вдруг пострадаете из-за вещей, о которых даже представления не имеете, просто потому, что кому-то хватило наглости использовать вас и ваше имя.

Спустя еще пару секунд гляделок Увлиш сдался:

— Спрашивайте, Ретенауи. — Он грузно присел на казенного вида стул, весьма кстати оказавшийся в этом подобии кабинета, предназначенном, похоже, для предварительного подсчета выручки. — Я попытаюсь кое-что для вас вспомнить — мне в самом деле нечего скрывать в том деле.

— На этот раз под протокол, господин министр. — Ретен уселся за такой же казенный стол, окончательно придав комнате вид допросной. — Увы, но Его Императорское Величество просил держать его в курсе, причем с подробностями.

Увлиш тихонечко, сквозь зубы выдохнул, но сдержался:

— Хорошо, считайте, я не против.

— И не против, если моя жена исполнит для нас роль секретаря?

— Можно подумать, мое мнение имеет значение? — ощетинился тот в последней попытке сохранить лицо.

— Конечно, — серьезно кивнул Ретен. — Вы же пока не арестованы.

Это самое «пока» прозвучало так, что министр предпочел закрыть вопрос.

— Ладно, пусть пишет. Какая разница?

— Вот и прекрасно. Лаис?

Та прихватила бумагу с автоматическим пером и пересела так, чтобы оказаться чуть позади министра, но напротив Ретена — глаза в глаза. Когда-то, еще в Прауте, у них неплохо получались совместные дознания: интуиция ищейки плюсом к его дару чуять правду давали прекрасные результаты. Ну так почему бы не вернуться к этой практике снова, тем более повод сейчас более, чем серьезный?

— Итак, господин Увлиш, прежде всего меня интересует суть предложений к вам господина Кневри.

— Ретенауи, — тот задумчиво уставился в низкий и совсем непарадный потолок выделенной им комнатушки, — вам нужны подробности или можно сразу выводы?

Он быстро глянул на жену, увидел, как та опустила ресницы, и предпочел согласиться:

— Можно сразу выводы. Я доверяю вам как коллеге и профессионалу.

— Польщен, — скрыть сарказм министр не потрудился. — Так вот, Кневри нацелился прибрать к рукам северные рудники в Сонресорме и сейчас активно готовит к этому свои активы, одновременно прикрывая все возможные тылы. Слишком уж активно прикрывая, я бы сказал. И совершенно непонятно, к чему такое для простой сделки, пусть и серьезной в плане финансов.

— Не простой, — прокомментировал Ретен.

— Так я и понял. — кивнули ему в ответ. — Поэтому в итоге предпочел держаться подальше,

«То есть вовремя выскочить из ставшего вдруг тухлым дела», — сделал он себе пометочку в память. Но вслух спросил другое:

— Что Кневри обещал вам за поддержку? В попытке раздуть скандал вокруг Сорвени в частности?

— А что он мне вообще может пообещать? — министр, наконец, посмотрел ему прямо в глаза. — Денег? Не смешите меня, я не настолько жаден, чтобы ради купюр лезть туда, где так явно воняет Сиенурой.

— Тоже догадались?

— Конечно. Я начинал детективом в участке, если вы вдруг забыли, и нюх у меня почти такой же, как у вашей жены.

— Господин Увлиш, — неожиданно присоединилась к беседе Лаис, — а вам не показалось, что ему в этой сделке чем-то мешают рессы?

— Ретенауи, что-то у вас очень уж говорливый секретарь, — приподнял тот бровь.

— Увы. Издержки семейного положения. Ответите?

— Почему нет? Отвечу. Не знаю, как там насчет «мешают», но на почве беловолосых у него пунктик — это факт. Он вас просто ненавидит. И на полном серьезе уверен, что, если дать вам хоть малейший шанс, через пару поколений лордов в империи не останется вообще. Выродятся. В ваших полукровок.

— Он нормальный? — округлила глаза Лаис.

— Откуда мне знать? Я юрист, а не психиатр. Но поверьте, вот теперь мне и правда больше нечего сказать по этому делу.

Ретен опять перехватил подтверждающий взмах ресниц жены, но и сам уже понял: не врет. Что ж, раз так…

— Благодарю за сотрудничество, господин Увлиш, хоть оно слегка и запоздало. Вам бы стоило прийти с этим ко мне раньше и самому.

— С чем? Со смутным ощущением присутствия в некой финансовой сделке Сиенурских ароматов? Или с недоумением по поводу некоего господина Кневри, что упорно лезет в друзья к любому политику, до которого способен дотянуться? Не смешите.

— В любом случае, в отчете, который пойдет Его Императорскому Величеству, я упомяну о вашем участии в расследовании.

— Разумеется, — дернул тот плечом и саркастически поинтересовался: — Я могу быть свободен?

Ретен выдержал небольшую паузу, не опускаясь, впрочем, до театральных эффектов, и кивнул:

— Можете.

А когда дверь за министром закрылась, снова пригласил начальника охраны.

— Полагаю, теперь этот же трюк нам стоит провернуть с господином Кневри. Кстати, что вы сказали Увлишу, чтобы заманить его сюда настолько тихо?

— Что к нам пришел некто, и выразил подозрения, будто господин министр передергивает за столом. Мы, мол, конечно, и в мыслях не держим верить подобному, но разбираться с недоразумением все-таки лучше приватно и без скандала.

— Отлично. Уверен, второй раз способ сработает не хуже.

— Понял, сейчас приглашу сюда Кневри. Его вы тоже будете допрашивать?

— Нет. Сразу брать. Допросим уже у нас.

Глава 18

Захлопнув дверь в коридор, Пепел согнал с лица улыбку и сел серьезно думать. Пришло время сложить все вычисленное и вынюханное в единую картинку и покрутить ее туда-сюда, глянув на получившийся результат под разными углами.

Итак, первое, что он понял сразу и безоговорочно, — насчет ненужных Сиенуре измененных сьер не врал. Да и беловолосые им требуются не сильно, что тоже приходилось признать как факт.

Ну в самом деле, если соседям вдруг захочется развести у себя рессов, много усилий оно не потребует. Пригласить пару десятков мужиков из Сонресорма — среди представителей старой крови тоже ведь разных хватает. И далеко не все из них могут похвастаться косами, что не делает эту их кровь менее чистой… Так вот, пригласить, подложить под них какое-то количество на многое согласных дам — и готово, будут у Сиенуры собственные рессы. Правда, исключительно… э-э… мужские особи, девочки от подобных браков не рождаются никогда.

С женщинами беловолосых все много сложнее. Много! И тем не менее вопрос тоже, в принципе, решаемый: двух из Фаон вон заполучили, когда приспичило, получили бы и еще. Но нет. Не старая кровь им нужна, это совершенно точно. Нужна им другая порода — полукровки. Те, из кого можно делать не просто измененных, а измененных послушных. Которым не рвет башку от одного присутствия соплеменников рядом. И которые будут передавать свою способность к этому дальше — из поколения в поколение.

Вот это, похоже, и было целью.

А потом, когда она будет достигнута, чистокровных рессов можно и добить: толку-то от них? Или даже подтолкнуть к этой идее соседей, чтобы и самим не пачкаться, и возможную в будущем конкуренцию с их стороны пресечь на корню. Если империя перебьет в запале всех своих беловолосых, то выводить потом собственную породу полукровок им уже будет не из кого, монополия на это так и останется у соседей.

Получается, Сиенура пожелала научиться делать идеальных рабов? И потом, вероятно, начать ими торговать. А это уже не какие-то там банальные залежи вольфрама, тут барыши обещают быть такими, что подумать страшно. Причем чем дальше, тем страшнее. Но главное, никакого истощения ресурсов в перспективе — достаточно просто следить, чтобы порода не выродилась.

Эрдари содрогнулся так, что его передернуло. И возблагодарил всех богов, что в самом деле не сунул когда-то нос в клятые Красповы наработки, дав сгореть тем безвозвратно. Потому как для воплощения этих, с позволения сказать, идей, кроме полукровок нужны были еще и бумаги этого горе-экспериментатора, которых больше не существует. Но сведения о которых, по странному убеждению некоторых, все еще можно выудить из его, Пепла, башки.

Да! Вот так все сходилось и становилось замечательно логичным.

И теперь он точно знал, о чем сейчас будет расспрашивать Делоризу — если, конечно, не считать вопросов о ее интересном даре. Понятно ведь, что сам Эрдари пророк просто потому, что этой способностью владела его мать, она и научила. А если учитель будет другой? С Олли, например, явно повозился кто-то из Шоргуа. Стопроцентно. А с Деллой? Кто она? Что ловит?

Да, побеседовать с рессой ему найдется о чем, вот только беседа эта будет вовсе не в том ключе, который наверняка успел нафантазировать себе Фирмиллит. Так что, когда в дверь тихонечко постучали, гостя, вернее, гостью Эрдари впустил в комнату с искренним нетерпением.

Девушка, слава всем богам, пришла одетая и, вопреки угрозам сьера, лезть обратно в его постель не спешила. Спокойно позволила ухватить себя за руку, облобызать пальчики и усадить в кресло.

— Делла, — начал Пепел, проникновенно глядя ей в глаза, — ты в курсе планов Фирмиллита относительно тебя?

— Если ты о том, что меня хотят выдать за Олли ради наших общих детей, то да.

— Он не имеет права так с тобой поступать!

— Наверное, — пожала та плечами. — Но что я могу с этим сделать? И как?

— А отец? Тот, от которого у тебя фамилия?

— Отец? — девушка удивилась, и Эрдари вдруг сообразил, что это первая за все время настоящая эмоция с ее стороны. — Ну, наверное, где-то он есть. Правда, я ни разу в жизни его не видела, и откуда у меня та фамилия, понятия не имею.

— А Олифауэлл? Как насчет его отца?

— То же самое. Мы всегда знали только Фирмиллита. Считается, что заботится о нас именно он. И… ты сам видишь, как он это делает.

Пепел непритворно скрипнул зубами. А потом все же притворился:

— Тогда вытащу тебя отсюда я! Придумаю как и вытащу. И наш с тобой первый раз будет вовсе не таким, как хочется этому уроду. И уж точно не здесь. Но сейчас… Пожалуйста, помоги мне. Расскажи, что происходит, иначе я могу сделать только хуже. И тебе, и… нам.

Напрягшись, Эрдари снова попытался вызвать ту реакцию, с которой раньше не знал, как справиться, понял, что выходит хреново, и шустро сменил тактику, изображая уже не пылкого пажа при королеве, а преданного рыцаря.

Впрочем, особых угрызений по этому поводу он не испытывал, потому как и Делла тоже явно что-то изображала — с самого начала и практически без пауз. Чтобы это понять, даже дар не требовался, достаточно оказалось опыта, которого Пепел нахватался в свое время при борделе. Впрочем, не суть. Ни влюбленным, ни, следовательно, обманутым он себя не чувствовал, так что пусть себе продолжает изображать и дальше. Главное, игра эта не мешала девушке отвечать на его вопросы. И нет, ему не врали. По крайней мере, не в лоб.

Через полчаса основное Пепел уже знал, и почти все возникшие подозрения ему подтвердили:

Да, с Олифауэллом занимался Шоргуа, приезжавший из Сонресорма. С ней тоже пытался, но в отличие от Вусли, у нее особых способностей не нашлось, и занятия быстро свернули. Нет, она не знает, какой у нее дар. Никакой, наверное, она вообще очень слабенькая в этом плане — скорее всего, потому, что мать умерла раньше, чем успела ее доносить. Вусли с этим повезло больше, и вообще, он старше на целый год. Как получилось? Ну просто у нее, Деллы, была старшая сестра — не полукровка, а чистая ресса, потому что их мать, когда попала сюда, уже была беременна. Да, она уже в курсе истории с похищением женщин из Фаон. Нет, не нужно напоминать, это очень тяжело для нее. Где сестра? Умерла родами, давно уже. Слишком торопились ей сделать ребенка, слишком молода для этого она тогда оказалась…

Пепел опять скрипнул зубами и сжал кулаки:

— Все, Дел, не буду больше тебя мучить. Прости.

А получив в ответ благодарный взгляд, помог девушке выбраться из кресла и довел до двери, чуть придержав на пороге:

— Отдыхай теперь и ничего не бойся — я найду способ вытащить нас отсюда, даже если для этого придется согласиться на сотрудничество с твоим опекуном. Надо только немного подумать и выспаться для начала, а то голова совсем не варит. Так что да, отдохнем, придумаем что-нибудь и выберемся. А потом… — Пепел осторожно провел пальцами по ее щеке и тронул губы. — Потом мы будем делать все, что захотим. Сами захотим, понимаешь? Сами! Послав всех здешних дрессировщиков… далеко.

Закрыв за ней дверь, Эрдари прислонился к створке и тихо, но с чувством выругался. Потому что понял он и еще одно: на протяжении всего разговора его читали — так же точно, как это когда-то делала Сона Шоргуа. И даже если у Делоризы лишь десятая часть ее дара…

— Тва-аю ж!!!

Вот теперь и правда следовало искать способ срочно отсюда валить. Срочно! Кончились игрушечки. Да и рассказать Ретену уже было о чем.

И вместо того, чтобы завалиться спать, — как он сейчас разорялся, — сунул в ручку двери кочергу, давно присмотренную как раз для такого случая, и рысью рванул уточнять, что там с карнизом под его окнами.

Тот и вправду оказался подходящим — даже лучше, чем в Шант Эли. Это декоративное украшение фасада просто-таки приглашало по нему прогуляться, тем более что других вариантов все равно не оставалось, «гостеприимный» хозяин ясно дал понять: покидать комнату без его ведома категорически не стоит. Да Пепел и сам уже давно сообразил: многочисленная обслуга этой виллы выглядит как-то не слишком типично для обслуги, навевая вовсе не на швабры с тряпками, а скорее на неплохо обученную охрану. Устраивать прорыв и выяснять, насколько это впечатление верно, желания не возникало. Лучше уж валить по-тихому и без шума, а свалку в коридорах и ловлю его любознательной персоны по схеме «все на одного» оставить на крайний случай.

Распахнув оконную створку до конца, Пепел вдохнул густо настоянный на ароматах вечернего сада воздух и поежился: свежо. Но не удивительно — север, как-никак, и после захода солнца здесь всегда становится намного холоднее, чем днем. Перемахнув через подоконник и оказавшись на карнизе, он на секунду задумался: налево или направо? Оба варианта выглядели одинаково перспективными (или, наоборот, бесперспективными), но левый угол показался чуть ближе. К нему Эрдари и засеменил, осторожно перебирая ногами и прямо-таки нежно прижимаясь к шершавой каменной облицовке. А еще от души благословляя всех богов, что по саду никто не шляется.

Скользнуть за поворот помог медный прут громоотвода, и пару секунд Пепел даже всерьез изучал его на предмет того, чтобы спуститься вниз, но в итоге оставил в покое: слишком хлипкий, да и на фасаде держится на соплях. Пришлось ползти по карнизу дальше, тем более что совсем недалеко, всего через пару окон, просматривалась водосточная труба, гораздо более перспективная в этом плане, чем громоотвод. Проблема была лишь в том, что окна те оказались пусть и не ярко, но освещены, то есть в комнате, скорее всего, кто-то был. А значит пробираться под ними придется, согнувшись в три погибели, да еще и пытаясь при этом удержаться на узеньком уступе и не сыграть вниз.

Подобравшись ближе, Пепел выяснил, что не ошибся, внутри и вправду оказались люди — если судить по голосам, слышным даже сквозь прикрытые створки. А если к этим голосам прислушаться, то становилось понятно и кто говорит: сьер Фирмиллит общался со сьером Шунерутли, да еще и делал это на повышенных тонах:

— Как? — нервно вопрошал он, кажется, даже потрясая кулаками. — Как такое вообще могло случиться? Мыши в дипломатической почте! Вам что, кота отсюда прислать? Там подходящего не нашли?

В ответ что-то забубнили, оправдываясь.

Пепел сделал еще пару мелких шажков, вплотную придвинувшись к раме, чтобы не пропустить ни единого слова. Похоже, там обсуждали их с мышкой подвиги, и подробности захотелось узнать просто до зуда.

— Ну, может, конечно, и не ваши, если вы так настаиваете… — сбавил тон Фирмиллит.

— Настаиваю, — тихо, но твердо подтвердили ему в ответ. — У нас этот тубус точно не открывали, так что если содержимое и погрызли, то вредители приехали в нем вместе с бумагами.

— Демоны! — выругался сьер.

— Что, правда сильно пострадали? — посочувствовали ему дипломат.

— Не то чтобы сильно, но очень неудачно. Все три схемы повреждены примерно в одном и том же месте, с той стороны теперь вообще ничего не разобрать.

Эрдари довольно хмыкнул:

— Молодец, подруга, смогла все-таки. С меня горсть орехов, если свидимся.

А спустя еще минуту, по обрывкам вновь начавшихся разборок, выяснилось и еще кое-что. Во-первых, все три схемы были разными, хоть и выглядели почти одинаково. Во-вторых, в Сонресорм их возили не просто так — при вольфрамовых рудниках на Сиенуру негласно работал некий инженер, который должен был уточнить, где в изображенных на схеме приборах лучше размещать детали с высоким содержанием этого металла. Ну и в-третьих — благодаря их с мышкой усилиям потеряны оказались как минимум две недели, потому что все теперь придется повторять с нуля… Но самое главное, он выяснил-таки, где сейчас те бумаги, что сперли из проектного бюро военного министерства!

— Хорошо хоть, чертежи с профилем крыла не пострадали, — буркнул Фирмиллит, и Пепел, быстро и незаметно глянувший сквозь стекло, увидел, как тот любовно провел пальцами по туго свернутому рулону. — Ладно, сьер Шунерутли, идемте ужинать. Потом еще подумаем, как поступить.

Эрдари сглотнул: жрать хотелось до тошноты, и упоминание об этом настроения не добавило. Но, адовы демоны, сейчас у него появились проблемы поважнее — решить, что же теперь делать. С одной стороны, узнал он здесь достаточно, чтобы лишний раз теми сведениями не рисковать и побыстрей уносить ноги, но с другой… Разве не за этими бумажками он сюда явился? Спасать репутацию будущего тестя и… э-э… перспективы развития имперской авиационной промышленности? Причем если не спасет, Рин ему этого сроду не простит, и претензии папенькиного ведомства на этом фоне покажутся самой настоящей мелочью. Вернее, карьеру генераоа Сорвени, полетевшую демонам в зад, невеста ему может, и спустит, но уж самолетики — никогда, даже надеяться не стоит. Так что выбора нет, лезть туда придется — хочешь не хочешь. Хорошо хоть, долго висеть на карнизе не заставили, свалили быстро. Ужинать, демоны их дери!

С третьей попытки Пеплу удалось поддеть створки так, чтобы зацепиться-таки за подоконник, а не сверзиться при этом вниз: открывались те очень неудобно — наружу. И когда он башкой вперед ввалился в комнату, тускло освещенную лишь горящим камином, колени у него здорово дрожали.

Первым делом он подошел к столу и быстро развернул рулон. Внимательно, не меньше пары минут изучал его, убеждаясь, что да, это оно, нарисован там именно профиль крыла, и отпустил края, дав бумаге свернуться обратно. И лишь после этого осмотрелся вокруг, тихонько присвистнув: рядом со знакомым уже тубусом и ни во что не упакованным свертком чертежей, на столе обнаружился тот самый фотоаппарат, с которым его сегодня подловили. А возле него стеклянная пластина негатива и две карточки, рассмотрев которые Пепел поморщился:

— Ур-роды! — Собственная голая задница крупным планом ему ожидаемо не понравилась.

Больше ничего примечательного в обстановке не нашлось, если не считать дрыхнувшего на диване серого кота, посчитавшего, что вторжение какого-то там постороннего визитера вовсе не повод просыпаться. Именно при взгляде на этого ленивца Эрдари вдруг осенило, и он хихикнул в предвкушении:

— Коты, говорите? Ну, можно и коты. Не все ж одним мышкам отдуваться?

Он поднял под теплое пузо толстого, ничего не соображающего со сна домашнего любимчика, опрокинул стоявшую на столе рюмку с чем-то красным на дне, ухватил того за лапу и обмакнул ее в растекшуюся лужицу. Чтобы тут же наставить по всему столу кошачьих отпечатков. А походя подхватив и сунув себе в рот пару канапешек, оставшихся на тарелке с закуской, перевернул и ее. Но, самое главное, уронил на пол фотографическую пластину, разлетевшуюся с трагическим звоном в мелкие дребезги.

— Тва-аю ж! — Эрдари замер на несколько секунд, но, сообразив, что бежать на звук никто не торопится, облегченно выдохнул.

— Прости, друг, но так было надо, — уложил он котика на место и, возвращаясь к столу, одним движением смахнул в камин обе фотографии.

Увы, но зверюга уже успела окончательно проснуться, возмущенно рявкнула — почему-то густым басом — и, задрав хвост, выскочила в коридор, настежь распахнув прикрытую раньше створку.

— Молодец, что, — едва сдержал досаду Пепел, — помог, демоны тебя дери.

Ловко пнул рулон чертежей так, что одним концом тот улетел в камин, а на другой тут же весело поползли язычки пламени, оценил дело рук своих и… наткнулся взглядом на появившегося в дверях Олли.

— Что? — Эрдари озадаченно почесал нос. — Тоже решил призвать к порядку котика?

— Котика? — охренел Олифауэлл и замер, увидев, наконец, тлеющий рулон. Не иначе как опознал — все-таки сам привез.

— А ведь какая была мысль! — горестно вздохнул Пепел, пятясь обратно к окну и прощаясь с тщательно продуманной идеей маскировки, только что отправившейся тому самому котику под хвост.

— Ах ты ж, крысеныш! — сьер пришел в себя и, сжав кулаки, рванул за ним, сшибая по пути все, что пока еще не успели уронить. И грохотом этим наверняка собирая сюда всю охрану этажа.

Эрдари резво скакнул за окно на родной уже карниз, понимая, что сейчас здесь станет людно. Очень людно! Олли кинулся было следом, но, едва глянув через подоконник вниз, тут же отскочил, ничего не в силах поделать с врожденным страхом высоты, зато цветисто поливая «крысеныша» на все корки.

Впрочем, Пепел прекрасно понимал, что победа получилась временной и с фасада, где он сейчас торчит как моль на крахмальной салфетке, тоже нужно срочно убираться. Хоть куда. На уровень выше, например, — это сделать показалось проще, чем искать пути вниз. Минуту спустя, благодаря усвоенным с детства приемам, водосточной трубе и пару раз помянутым адовым демонам, он уже втягивался в узкую чердачную продушину, слыша нарастающую суету внизу…

* * *

До столовой оба проголодавшихся сьера дойти так и не успели: на первом этаже, уже возле самых дверей, за которыми виднелся сервированный на четверых стол, их перехватила Делориза.

— Могу я вас отвлечь на пару минут? — мило улыбнулась она Фирмиллиту, цепляя того под ручку. — С позволения вашего гостя, разумеется?

Вторая, столь же милая улыбка досталась атташе, заставив того растаять:

— Да, конечно. Я подожду вас.

— Вам сейчас принесут аперитивы, — извинился хозяин, — можете с ними не стесняться. А мы постараемся долго не задерживаться.

И целеустремленно потащил девушку к нижнему парадному кабинету, устроенному как раз неподалеку от столовой. А едва прикрыв за собой дверь, тут же нетерпеливо поинтересовался:

— Ну что?

— Боюсь, он морочит нам голову. — Делла прошла в комнату и, развернувшись, прислонилась к стоящему в центре огромному пафосному столу. Высокий витраж прямо за ним делал обстановку еще более впечатляющей.

— Он переспал с тобой? — Сьер подошел ближе.

— Нет.

— Почему⁈

— Говорю же, он морочит нам голову.

— Демоны! — не удержался Фирмиллит. — Уверена, что больше ничего не сможешь с этим сделать?

— Уверена. Сдается, имеет уже смысл поговорить с ним по-плохому.

— Нет. Тут мальчишка прав, препараты, увы, гарантии не дают. Полные сведения мы с ними точно не получим.

— А Вусли?

— А Оллифаул его защиту пробить не смог — там тоже наверняка не обошлось без Шоргуа, ставили ее щенку именно они. Шуннерутли говорит, по их сведениям, Равеслаут давно поддерживает контакт с Каголи.

— Кроме препаратов есть еще и старые добрые методы… — Делла перекинула волосы вперед и начала неспешно накручивать одну из прядок на палец, не сводя с него пристального взгляда

— Пытки?

— Именно. Что ж еще?

— Нет, тут результат еще сомнительней, чем с химией. И не проверишь потом, если что-то не так.

— Других способов я не вижу, так почему не попробовать? — равнодушно пожала она плечами, продолжая механически играть с прядью. — Но одно могу сказать точно: моя постель ему не нужна, этот вариант отбрасывай сразу.

Фирмиллит подошел вплотную и положил руки ей на талию.

— Экий неблагодарный тип, — выдохнул он, мазнув губами вдоль ее открывшейся шеи. — Совершенно не понимает своего счастья…

И, чуть приподняв Деллу, усадил на стол.

— Дверь сначала закрой, — потребовала та, почувствовав, что он задирает ей юбки и уже добрался до коленей. — А то вломится кто-нибудь, как в прошлый раз.

— Какая теперь разница? — Сьер завозился с застежкой собственных штанов. — Пусть ломятся, нового все равно не увидят.

И вломился сам, заставив девушку чуть откинуться назад и прерывисто вздохнуть.

Глава 19

Ресс Ретенауи, завернувшись в мягкий халат, вышел из душа, бросил короткий взгляд на Лаис, уже спящую на широкой кровати выделенной им каюты, и устроился в кресле рядом, чтобы перед сном немного привести мысли в порядок. После сегодняшнего суматошного дня это было и в самом деле необходимо. За широким круглым иллюминатором занимался яркий розово-оранжевый рассвет, и Ретен развернулся так, чтобы не пропустить ничего из этого зрелища: оно не отвлекало, а наоборот, лишь помогало сосредоточиться.

Итак, на ночном допросе господин Кневри не поведал им ничего, он просто отказался говорить. Вообще. Но Лаис, принявшая перед этим пару кристаллов усилителя, все равно кое-что поняла.

— Рети, — выманила она мужа в коридор, плотно прикрыв за ними дверь, — он сейчас тянет время и чего-то ждет. А еще он слишком уверен. Уверен, понимаешь⁈ Как будто знает, что очень скоро его не просто отсюда выпустят, но еще и извиняться вдогон побегут.

— Точно?

— Да! Что-то там у них готовится, причем вот прямо сейчас. И связано это с Сиенурой и Эрдари — на такие вопросы он реагировал аж злорадно, я чуяла.

— Та-ак… — Ретен несколько секунд пялился в тусклую стену прямо перед собой, умудряясь ее не замечать, а потом решился: — Пойдем!

Пропустив жену обратно в допросную, он закрыл замок, чтобы никто не вздумал мешать, усадил ее на стул, поставленный рядом с Кневри, а сам встал напротив.

— Сейчас я буду задавать вам вопросы. Обо всем подряд, без разбора. Вы, господин хороший, можете продолжать молчать, если желаете, но ты, Лаис, будешь выдавать мне первую же ассоциацию, которая придет тебе после этого в голову. Первую, не раздумывая!

— Поняла. Я только сначала добавлю немного, — закинула та в рот еще парочку кристаллов. — Да, теперь спрашивай!

— Связь Кневри с Насагонтом?

— Измененные.

— А с рудниками?

— Посредник.

— Эрдари?

— Срочно! Очень срочно, мы теряем время!

— С-сука! — это было первое слово, сказанное Кневри в допросной: он наконец сообразил, кто перед ним.

— Можно и так, — равнодушно покосилась на него Лаис, не дав Ретену вмешаться. — Но чаще просто ищейка.

Обозлившийся господин явно хотел высказаться еще, но глянул на ресса, за секунду преобразившегося в одного из тех самых Ретенауи, что когда-то резали лордов пачками, и заткнулся. Он в ответ очень убедительно кивнул:

— Правильно. Не хочешь лишиться языка — придерживай его. — И снова вернулся к прежнему, предельно сосредоточенному тону, — Итак, продолжим: генерал Сорвени?

— Смерть.

— Сонресорм?

— Переворот. И опять срочно!..

Пару минут спустя этот своеобразный допрос закончился, Лаис бережно проводили в кабинет Ретена и передали отпаивать чаем ординарцу, а сам глава департамента развил бешеную деятельность, рассылая депеши, телеграммы и фельдъегерей по всей ночной столице.

Итогом устроенного переполоха стала весьма занятная компания, собравшаяся перед рассветом на летном поле военного министерства, встречать которую вышел лично Сорвени — с красными от недосыпа глазами и сорванным от матюков голосом:

— Ретенауи, так вы для этого заставили министерский совет фактически передать мое ведомство вам в подчинение? Чтобы использовать как личного извозчика?

— Удачно получилось, не спорю, — кивнул он. — Успели подготовить дирижабль?

— … ! Простите, леди. Но знали бы вы, чего мне это стоило!

— Грузимся! Узнавать будем уже в воздухе: кажется, времени не остается совсем. — Ретен вдруг спохватился: — И да, прошу всех, кроме ординарцев, сразу пройти в комнату для совещаний. На борту ведь такая найдется?

— Найдем, — буркнул Сорвени. — Для вас, ваше ресство, все что угодно, только прикажите.

— Вот и прекрасно, — старательно проигнорировал он едкий генеральский сарказм. — Отдыхать будем чуть позже.

Зал совещаний на штабном дирижабле оказался более чем подходящим для обсуждения всех накопившихся вопросов и планов. Располагали к этому и длинный овальный стол, где могло устроиться в два раза больше народа, чем сейчас, и простые, но удобные кресла вокруг него, и ничем не занавешенные иллюминаторы, сквозь которые уже было видно занимавшийся рассвет.

Место во главе по въевшейся уже привычке занял Сорвени, а Ретен не стал с ним спорить, усевшись на соседний стул и заботливо устроив рядом бледную до синевы жену. Напротив расположились остальные трое: Шоралт Ютиси, наследник одного из старших родов Сонресорма; ресса Эрселин, голос семьи Ретенауи; и ее муж, Рагден Валент, главный наставник будущих шпио… э-э… дипломатов в академии Шант Эли.

Ретен окинул эту картинку взором полководца и начал:

— Генерал, разговор о планах начнем с вас. Вы, как и намечалось, летите в Таронку. Есть основания полагать, — он мельком глянул на вымотавшуюся после ночного допроса жену, — что именно там для нас готовится какой-то не слишком приятный сюрприз. Лаисса тоже с вами — опять же, как и собиралась.

Та молча кивнула, подтверждая. Генерал чуть подумал, и тоже кивнул:

— Но сначала мне следует подбросить вас до Сонресорма?

— Именно. Мы высадимся там, а вы полетите дальше в крепость.

— Хорошо. — Сорвени прекрасно понимал: в сложившихся условиях устроить с рессом еще и дележку полномочий стало бы верхом глупости. И наверняка решил, ни от него самого, ни от его авторитета точно не убудет, если на борту его машины слегка покомандует чужак.

— Так, теперь ваша задача. — Ретен развернулся к чете деканов академии. — Валент, мальчишку Шорга беречь как зеницу ока: против него тоже что-то затевается.

— Понял.

— Эрс, в той каше, что там сейчас заварится, именно ты будешь представителем Ретенауи — как голос рода. Все срочные решения на тебе.

— Увы, но лагарна сейчас у Эрдари, — Эселин едва не выругалась.

— Уже нет. — Шоралт покопался в нагрудном кармане и протянул ей кольцо. — Снял и отдал мне, когда намылился в Сиенуру. Просил вам вернуть.

— И когда это вы успели стать братьями, а? — прищурилась на него ресса.

— Сам не понял, — огрызнулись ей в ответ. — За этим змеенышем разве уследишь, когда, кем и кому он умудряется стать?

— Братьями? — полюбопытствовал Сорвени. — Почему?

— Лагарну не доверяют никому, кроме родни. Никто и ни при каких условиях не доверяет. Но когда это традиции были указом для Эрдари Равеслаута?

— Вот именно, — Ютиси, передав кольцо, явно почувствовал облегчение, — нашему скользкому полукровышу вообще ничего не указ.

— Что ж, очень кстати, — кивнул Ретен, не сводя глаз с Ютиси. — Потому что придется собирать совет. Малый, на большой времени просто нет.

— Уже, — коротко откликнулся Шоралт.

— Что?

— Пепел собрал. И решение принято: рессы окажут поддержку расследованию причин сиенурского интереса к нашим делам.

— Он и это успел? — приподнял брови Ретенауи.

— Хотите сказать, вас такое до сих пор удивляет?

— Не особо, — честно признался он. — Ладно, тем лучше, считай, одной проблемой меньше. Но… Ресс Шоралт, боюсь, у вас с Каголи Шоргуа все равно окажется самая сложная задача.

— Те планы, о которых мы говорили вчера? — не стал тот изображать дурачка.

— Именно, но с ними придется здорово поторопиться. В идеале все самое главное провернуть уже сегодня, чтобы завтра газеты пестрели нужными нам заголовками. Иначе… Иначе у меня не окажется повода явиться в Нассагонт и вытащить оттуда Пепла.

— Очаровательно. — Ралт откинулся на спинку кресла и обвел собравшихся за столом недоверчивым взглядом. — Перевернуть к демонам все устои и традиции Сорнресорма, устроить фактически революцию — и все ради того, чтобы вытащить из задницы одного пронырливого прохвоста? Такого еще точно не было нигде и никогда, мы окажемся первыми. Не, я, конечно, только за, тем более что эффект неожиданности нам сейчас на руку, но это не делает ситуацию менее бредовой!

— А есть разница, что именно станет предлогом, если все и без того идет именно к этому? — прищурился Ретен. — Причем идет уже давно?

— Есть, конечно, — вскинулся Ютиси. — Мелкий гаденыш теперь до конца жизни будет гордиться своей ролью в этом деле. Вот помяните мое слово!

— Да и демоны с ним! Пусть себе гордится, — припечатал Сорвени, переводя взгляд на Ретена. — А вы, ваше ресство? К соседям, как я понимаю?

— Да, я в Сиенуру на переговоры. В Сонресорме ради нас обещали чуть придержать рейс до Нассагонта, так что сегодня к вечеру буду уже там.

— Придержать? — собеседник явно просчитал что-то в уме и счел нужным удивиться. — Так мы и без того вроде успеваем? Даже с запасом.

— Успеваем. Но мне нужен там еще как минимум час или даже больше, чтобы кое-что организовать. Кое-какие утечки.

— С такими замашками, Ретенауи, — хмыкнул генерал, — вам собственный дирижабль иметь пора, а не в военном ведомстве побираться.

— Не положено, — развел он руками.

— Чую, придется поднять вопрос, чтоб положили. А то ведь так и повадитесь чуть что меня дергать вместо извозчика.

На этой высокой ноте и разошлись: ночь для большинства собравшихся выдалась бессонная и суматошная, пора было отдохнуть хоть немного и прийти в себя хоть относительно, пока обстоятельства позволяли…

Ретен еще немного полюбовался восходом, со смаком потянулся и, скинув халат, забрался к жене в постель.

— Ум-м? — муркнула в полусне Лаис.

— Угум, — ответил он, целуя ее в плечико и осторожно спускаясь губами ниже. А потом так же осторожно стягивая с жены одеяло.

И напряжение сумасшедшего дня вдруг отошло на второй план перед открывшейся ему картиной. Все-таки с некоторых пор полеты на дирижабле вызывали у ресса совершенно определенные и крайне приятные ассоциации, которые он не прочь был сейчас обновить. Лаис тоже против не была, абсолютно точно, потому что, не открывая глаз, потянулась к нему губами, а пальцы немедленно запустила во все еще слегка влажные белые пряди.

Ретен улыбнулся, прижался к ней и послал все проблемы к демонам в ад. Не до них сейчас. Подождут.

Глава 20

Чердак виллы оказался пустым. Вот просто совершенно. Это было прекрасно видно благодаря фонарю, подвешенному снаружи прямо возле противоположного слухового окна — со стороны узкого внутреннего дворика. Яркий свет электрической лампочки одинаково старательно бил не только вниз, для чего, собственно, и был устроен, но и вбок, врываясь сквозь узкую продушину толстым лучом, похожим на прожектор. А внутри цеплялся лишь за связку дымоходов, устроенных точно по центру — больше оказалось не за что. Пахло здесь тоже как-то пусто: разогретой пылью, птичьим пометом, немного дымом и… вроде бы чем-то еще, тонким и почти неуловимым.

Пепел быстро и тихо обежал все это обширное пространство под балками и вернулся все к тем же трубам дымоходов, собранных в подобие гигантской свирели. Почти все они оказались теплыми на ощупь, и почти во всех сбоку виднелись легко сдвигаемые в сторону квадратные заслонки — видимо, чтобы облегчить прочистку. Из одного сейчас слышался еще и невнятный гул голосов вперемешку с более отчетливыми ругательствами, и Пепел тихонько сдвинул металлическую пластину — чтобы разговор стал слышнее и его можно было разобрать.

Как он и предполагал, суетились в той самой комнате, откуда он слинял, — похоже, пытались спасти рулон с чертежами из уже залитого водой камина. Безуспешно, судя по сочным матюгам, что неимоверно радовало: одной заботой меньше. Можно было, конечно, и башку в дыру сунуть, чтоб расслышать все получше, тем более, огонь успели погасить и дым не мешал, но и без того было ясно: диверсия удалась. Так чего время терять?

Дело сделано, все секреты и приоритеты имперской авиации спасены, теперь бы еще и самому отсюда выбраться.

Собираясь задвинуть пластину заглушки на место, Пепел чуть отступил в сторону и едва не наткнулся на странный, примерно с голову шар, до сих пор благополучно прятавшийся в тени одной из балок.

— Тва-аю ж! — быстро отскочил он назад, уловив от него едва слышное гудение и сообразив, что это такое. — Осы!

Вот теперь стало понятно, откуда этот запах, который ему никак не удавалось толком опознать сквозь дым и пыль. И вдруг замер, осененный очередной идеей.

«Так… мышки были — успешно, кошки были — не слишком, но все же, а вот этих еще не было. Ну и чего б не попробовать, а?»

И, не давая себе времени одуматься, быстро, но осторожно отломил гнездо от балки, чтобы сразу, пока полусонные осы, уже лезущие сквозь пролом, не очухались, сунуть этот мячик в отдушину и сбросить в дымоход.

На пару секунд внизу затихли, когда на чью-то башку свалилось этакое чудо… А потом началось! Пепел шустро дернул заслонку на место и почесал в затылке:

— Однако. И чего так орать? Они же маленькие.

Но самолично разбираться с этим вопросом не сунулся, даже мысли такой не возникло. Наоборот, возникшая мысль оказалась сильно противоположной: «Ходу!» Да, вот теперь точно ходу отсюда, пока его самого не зацепило столь небанальным оружием: эта дрянь разлетится всюду мгновенно и карать за порушенный дом станет всех и без разбору.

Но куда валить? Во внутренний двор нельзя, там слишком светло от этого долбаного фонаря. На крышу тоже: на подсвеченном фоне он будет смотреться как мишень в тире. Значит, только обратно — так же, как пришел.

Высунувшись по пояс в слуховое окно, Эрдари первым делом заметил торчащий прут того самого громоотвода, которым прежде пренебрег. Но сейчас другого варианта, похоже, не оставалось.

— Ну, всеблагие боги, помогайте!

И, осторожно прихватывая пальцами тонкий медный штырь, попытался слезть вниз.

Увы, но всеблагие не помогли — прут под тяжестью Пепла не удержался на фасаде, крепежи один за другим начали вылетать из камня, и он, судорожно вцепившись в эту жилу и качнувшись на ней, как на маятнике, описал широкую дугу и влетел в высоченное окно первого этажа, рассыпая вокруг осколки и проклятия.

Мгновенно вскочил на ноги, стряхнув стекло и сообразив, что отделался лишь парой-тройкой порезов, огляделся и сразу же наткнулся взглядом на Деллу и Фирмиллита, занятых на столе чем-то интересным.

— Ой, как неудобно получилось! — расплылся он в глумливой улыбочке и попятился обратно к вынесенному окну. — Но вы продолжайте, продолжайте, не буду вам мешать.

Увы, свалить все-таки не успел: дверь из холла распахнулась, пропуская одного за другим сначала Олифауэлла, а за ним Шунерутли — не иначе как на грохот прискали. Но происходящее на столе заставило их замереть на пороге, давясь воздухом и позабыв о таких мелочах, как влетевший в окно шпион. Зрелище голой задницы Фирмиллита в обрамлении спущенных штанов, разворошенных юбок и изящных женских ножек оказалось более чем красноречивым.

— Да, нехорошо вышло, — продолжил скалиться Пепел, одновременно пытаясь ботинком высадить торчавшие в раме осколки и расчистить себе путь наружу. — Но вы тут уже сами разбирайтесь, ладно?

Вообще-то, он здорово надеялся, что душка Олли все-таки даст ему фору, пусть даже небольшую. Вряд ли, конечно, застуканное действо стало для него таким уж сюрпризом, но хотя бы для приличия что-то сделать он должен был? А там, глядишь, и осы подоспеют… Но, увы, ожидания не оправдались. Вместо того чтобы картинно трясти рогами и устраивать разборки, тот набрал в грудь воздух и заорал, собирая мечущуюся по всему дому охрану:

— Сюда! Скорей! Он в кабинете!

— Ну сюда так сюда, — буркнул Пепел, наоборот, выскакивая отсюда. — Но вообще-то, сьер, это называется тактическая ошибка.

И зигзагом рванул по очень кстати опустевшему саду к ближайшей стене ограды, истово благословляя всех богов, что садик маленький, иначе уйти было совсем без шансов — просто не успеть.

Револьверы загремели ему вслед уже через секунду, и уцелел Пепел лишь потому, что ждал этого и петлять начал заранее. А еще помогли полутьма сада, набирающая остроту общая нервозность охранников и… осы! Не слишком удобно целиться и палить, когда в паре мест тебя уже кусают, а в десятке других пытаются это сделать. Несколько запоздавшее: «Не стрелять! Не стрелять, дебилы!» — так и вообще подарило надежду на благополучный исход.

Белкой махнув через высоченный забор и оставив пару клоков от порток на стеклянных осколках, торчавших сверху, Эрдари кубарем слетел вниз и тут же, с разгону, чуть не засветил в глаз мужику, кинувшемуся ему наперерез.

— Тихо! — чудом успел отскочить тот. — Я от папеньки. Велено встретить, если что, и представиться именно так.

— Ну так ходу тогда, чего встал?!!

— Туда! — дернули Пепла к дальнему углу ограды, хотя сам он намылился бежать к ближайшему. — Как свернешь — слева переулок. Там экипаж стоит, увидишь.

И еще раз подпихнув его в спину для скорости, мужик дождался, пока Эрдари скроется из виду, а сам уже не настолько торопливо потрюхал вдоль забора дальше, стараясь держаться густой тени. Впрочем, увидев выскочившую из ворот погоню, темп резко прибавил, профессионально уводя преследователей за собой.

Пепел нырнул в переулок, разглядел стоявшую там крытую коляску и юркнул внутрь уже на ходу: возница оказался понятливым.

— Шевелись, — зашипели изнутри, втаскивая его за рубашку. — Быстрее, демоны тебя дери!

— Да сколько ж вас тут? — буркнул Пепел, захлопывая дверцу и прислушиваясь к тому, как в противоположную сторону рысью и с грохотом рванул еще один возок. — Папенькиных детей?

— Шестеро, — хмыкнули ему в ответ. — И целый вечер по его указанию пасем здесь одного тебя.

— З-заботливый. — Поймав ритм, с которым мотало экипаж, Эрдари наконец поднялся с пола и умостился на лавке. — Это я про папеньку, если что.

— Еще какой, — не стали с ним спорить. — Вся здешняя агентура с утра на ушах стоит. Думали уже, нас этот гадюшник штурмовать отправят.

— И что? Пошли бы? Вшестером?

— Ну так ты и один вон справился.

— Это я от неожиданности, — нервно хихикнул Пепел.

— Так и мы никого оповещать не собирались. Кстати, я тебя на стене дома еще полчаса назад засек. Где столько валандался?

— Да так, по мелочи. Пожег кое-что, побил… Пчелок погонял опять же. А мы сейчас куда?

— Н-да… — странно глянули на него в полутьме, сверкнув белками глаз в отраженном свете одного из фонарей, мимо которых несся экипаж. — Полагаешь, вариантов прям масса?

— Ладно, уел. В посольство, что ли?

— Куда ж еще? Там тебя заждались.

— Так папенька что, и правда здесь? — вытаращился он.

— Ну не знаю, как там… э-э… папенька, а Ворон здесь уже часа три. И все эти три часа рвет и мечет, рвет и мечет… Не знаешь, случайно, на посольские руины экстерриториальность распространяется?

— Знаю. Распространяется. Если, конечно, он и флаг над ними не порвет и не смечет. Что, все настолько плохо?

— И даже еще хуже, — кивнул собеседник, после чего притих, до самого места не сказав больше ни слова.

Что дело и вправду швах, Пепел понял, как только выгрузился из экипажа прямо перед входом в представительство империи в Нассагонте.

— М-мальчишка! — Ретен стоял на верхней ступеньке лестницы и смотрел так, словно едва сдерживался, чтоб прям с ходу не навалять ему по шее — от полноты чувств, не иначе. — Скажи спасибо, что все обошлось и никто не пострадал!

— Как это не пострадал? — возмутился он, старательно обходя папеньку по широкой дуге. — Да там до хрена пострадавших, на самом деле! Начиная с котиков и кончая достоинством сьера Фирмиллита.

— Эрдари!

— Что⁈

— У тебя полчаса, чтобы смыть краску с волос, заплести косы и переодеться. Бегом!

— Э-э… — охренел Пепел, ожидая чего угодно, но уж никак не этого. — А спросить меня ни о чем не хочешь? Совсем-совсем?

— Бегом, сказал! Нас уже ждут!

— Все равно не понял, — мотнул он башкой, но послушно и даже охотно свернул, куда показали — к ванной. — Эй, да иду же я, иду! За ухо-то зачем⁈

— За цирк! За вечный твой цирк, в который ты умудряешься превратить что угодно! И за мои нервы!

— Ага. Ну так с нервов и нужно было начинать… Ай! Оторвешь же совсем! И получится особая примета. Как мне с ней потом родине служить?..

Ретен неожиданно развернул его к себе и крепко, по-мужски обнял.

— Слава всем богам, что цел! Все, иди, нам и в самом деле стоит торопиться.

И вот тут Пепел растерялся по-настоящему:

— Да не переживай ты так, правда. Уверен, задержись я там еще на денек — они б тебе еще и пару ящиков своих ароматов не пожалели, лишь бы ты меня от них забрал.

— Так чего не задержался? — настроение благодарить с Ретена, похоже схлынуло.

— Э-э… — озадачился он. — Что, вот прям настолько парфюмерии захотелось?

— Эрдари, я спросил тебя «почему»?

— Так сведений поднакопилось, решил, пора ими с тобой делиться. Но если б я знал про твою тягу к ароматам…

— Ладно, иди уже! По дороге, пока ехать будем, расскажешь.

— Подожди секунду! Куда ехать? И что значит «нас ждут»? Кто мог знать, что все выйдет именно так?

— Лаис, разумеется. У нее после четырех кристаллов настолько интересные идеи появляются, просто оторопь берет.

— Ага… ну в это верю, — такая версия и правда вопросов не вызывала.

— Вот она и сказала, что сюда я обязательно должен въехать вместе с тобой. Обязательно. Причем строго официально, со всеми положенными документами и пограничными штампами в них. Пришлось срочно по всему управлению похожего парня искать, парик ему подбирать…

— Понял теперь. Ну что ж, умница сестричка.

— Как и всегда, — ни капли сомнения в голосе ресса не слышалось.

— Угу. Тогда я быстро, жди… И это… попроси, чтоб из кухни принесли чего найдется. Жрать хочу — сил нет.

Глава 21

Генерал Сорвени свалился на Таронку как коршун в курятник — стремительно, внезапно и с высоты. Дирижабль, подкравшийся к крепости в густых сумерках, караульные заметили слишком поздно, и времени не хватило даже на свеженьких развалинах порядок навести, не говоря уж про все остальное. Так что реакция на внезапное появление инспекции оказалась вполне подходящая: гомон, крики и бестолковая беготня — полный комплект.

— … ! — с удовольствием, прямо-таки смакуя, обозрел всеобщий переполох генерал, спускаясь по трапу торопливо расчаленного на «Высоком носу» воздушного судна. — Давно не видел столь образцово-показательный бардак.

— Странно. — Лаис, осторожно ступающая рядом, напротив, нахмурилась. — Не думала, что в вашем ведомстве это прям редкость.

— Поверьте, леди, чтоб аж до такой степени — редкость. — И внезапно рявкнул, накрывая голосом всю крепость целиком, а то и с запасом: — Смир-р-рна!

В ответ заглох даже набатный колокол, панически дзынькнув напоследок совершенно не в такт, а гарнизон, кажется, вообще провалился сквозь землю полным составом, включая жен и детей. И в наступившей тишине очень четко прозвучала следующая, уже не настолько раскатистая команда:

— Коменданту крепости — прибыть и доложиться по обстановке! Немедленно!

* * *

Стоя на самом краешке полуобрушенной галереи и сильно рискуя свалиться вниз, куда уже давно канула не существующая теперь часть этого перехода, Норин еще и шею вытягивала, вслушиваясь в отдаленный и искаженный причудливым эхом диалог. Увы, безуспешно. Все, что удавалось уловить, было ею даже не услышано, а скорей угадано — по тону, по жестам, по общему настроению разговора. Тот, с кем сейчас секретничал Скирн, пытался на чем-то настоять. И, кажется, пройти внутрь потерн. Брат коменданта, наоборот, не пускал его, перекрывая вход, да еще и не сильно стремился слушать то, что ему вещали быстрой скороговоркой. Рин вдруг непроизвольно подалась вперед: показалось, в той скороговорке мелькнуло ее собственное имя.

«Нет, не понятно ничего, демоны их всех дери!»

В нетерпении она сделала еще один маленький шажок и тот явно оказался лишним.

— Рехнулась! — зашипела Литси, намертво вцепившись ей в пояс и удерживая уже чуть ли не на весу. — Совсем мозгов нет!

— Есть. — Рин с огромным трудом восстановила равновесие, понимая, что без помощи девчонки не справилась бы, и выдохнула: — Спасибо.

Да, поблагодарить было за что, единственным последствием неосторожности стали несколько камешков, с раскатистым стуком заскакавших по старой осыпи. Или не единственным? Собеседникам внизу этого хватило, чтобы сначала замереть, прислушиваясь, а потом, понизив тон, буквально за минуту о чем-то договориться и разойтись. Гость выскользнул наружу сквозь неприятно скрипнувшую дверь, из которой тут же потянуло сквозняком и запахом близкого леса, а комендантов братец, сноровисто задвинув за ним засов, начал старательно прислушиваться и приглядываться к окружающей полутьме — в их с Литси сторону в основном.

Замершие и оцепеневшие девчонки были уверены: видеть их он не мог. Совсем. Ни теперь, ни раньше — снизу ему мешал выступ той самой галереи. Но все равно… Лучше бы им сейчас новых глупостей не делать. Вообще ничего не делать — в идеале. Даже не дышать. Тогда, глядишь, и обойдется: влезть сюда мужик был точно не способен, если, конечно, внезапно не отрастит крылья.

Спустя несколько очень долгих минут внизу успокоились, подняли фонарь и, осторожно переступая и стараясь ничего не задеть, зашагали обратно.

— Все, выдыхай, — прошипела Литси. — Ушел вроде.

— Тихо, — оборвала ее Рин. — Еще подождем.

— Зачем?

— Для верности.

— Так ушел же?

— Литси, — Рин старалась говорить как можно тише и при этом как можно убедительнее, — мы сейчас играем с огнем. С очень горячим огнем, поверь. Этот человек раньше служил в личном карауле императора, а кого попало туда не назначают. Таких, как мы, он десяток в пучок увяжет и не вспотеет.

— Значит, путь потеет, пока ловит, — отрезала та. — Пошли.

— Нет. Не сейчас!

Может, девчонка и хотела возразить что-то еще, но вдруг прислушалась и замолкла, вновь как можно плотнее вжавшись в холодную шершавую стену. Так, чтобы даже тени не отбрасывать, если что.

Вовремя.

На этот раз света внизу не было, вернувшегося унтера выдал неосторожный шаг, когда тот, задев в темноте какой-то выступ, споткнулся, да еще и демонов при этом помянул. Но, покружив и прошуршав внизу не слишком долго, в итоге все-таки убрался и теперь уже совсем — Рин была в этом уверена. Но шевелиться все равно не спешила, потому что в голову вдруг пришла мысль, которую не хотелось спугнуть, но очень хотелось обдумать.

— Литси, — прошептала она пару минут спустя, когда затихло последнее, даже самое отдаленное эхо шагов, — а ведь не сходится.

— Что? — буркнула та, тоже обретая подвижность.

— Ничего не сходится. Не мог он хотеть убить нас просто за любопытство, ты не права. Ну нашли бы мы эти потерны, рассказали про них, а дальше? Как доказать, что он здесь бывает? Чем?

— Может, хотел, чтоб ему и потом такие свиданки устраивать не мешали?

— Мешали? Не-а. Устраивать их ему стало бы даже проще — под предлогом того, что надо тут разобраться, изучить и все такое. Вот и ходил бы, разбирался когда заблагорассудится, даже не особо скрываясь, но просто разогнав сначала всех лишних — потому что вокруг якобы опасно. Нет, тут другое. В этих коридорах должно быть что-то спрятано. Что-то, из-за чего его могут обвинить, причем так, что даже брат-комендант потом не поможет. Подумай! Где оно может быть? Ты же все здесь знаешь!

— Да где угодно, — пожала та плечами, и даже в темноте этот жест прекрасно угадывался по тону. — Щелей мало, что ли?

— Нет, это не щель. Какой-нибудь мелочовки он бы точно не испугался. Это что-то большое. Такое, что просто так не прикроешь и за пару минут не перепрячешь. Ну? Как думаешь?

* * *

Мальчишки успели довести Красавчика лишь до ближайшего входа в потерны, когда случилось столь эффектное пришествие генерала Сорвени и его инспекции. Велев тем сидеть здесь и ждать, сам он унесся помогать брату, причем унесся даже чуть раньше всеобщего переполоха, едва лишь завидев дирижабль, вынырнувший из густеющих сумерек. Вернее, сначала Роши услышал еще одно, очередное за сегодняшний сумасшедший день набатное бряканье пожарного колокола, и только потом, разглядев, в какую сторону караульный на вышке машет ярким желтым флагом, обнаружил и причину тревоги.

Официально Сарош Нокс никакой должности в крепости не занимал, считалось, что они с женой сейчас на каникулах и лишь присматриваются к возможному месту будущей службы. Но это не помешало ему добровольно взвалить на себя часть муторных обязанностей по поддержанию порядка в немаленьком гарнизоне, сняв их с плеч брата. Ну и заодно собственные силы и умения проверить, чего уж там.

Так что, быстро сообразив, какого рода геморрой надвигается на них, рассекая воздух всеми винтами (пусть и не разобравшись пока с его степенью), Красавчик кинулся к домику коменданта и успел перехватить брата прямо на выходе. А «докладывать обстановку» они двинулись уже вместе, первым делом разглядев спускающегося по сходням легендарного Сорвени и… Лаис рядом с ним!

— Генерал, — сестричка осторожно тронула того за рукав, успев с этим раньше, чем начался официальный доклад, — разрешите похитить одного из ваших офицеров?

Получив в ответ благосклонный кивок, тут же ухватила под локоток и увела Сароша, оставив на растерзание налетевшей армейской легенде старшенького. И уже через пять минут оказалась полностью в курсе всех последних новостей Таронки.

— Ну, веди, показывай, где там твои мелкие провожатые дожидаются. — Лаис опять решительно подхватила брата под руку и полезла за флаконом с кристаллами. — Как знала, что пригодятся, не зря мне неспокойно было. Ладно, сейчас будем смотреть, что можно сделать.

Вход, где их ждали мальчишки, ищейку не устроил. С минуту покрутившись возле сноровисто открытой ими двери, Лаис покачала головой:

— Нет. Здесь уже пару дней никого не было. Показывайте второй.

Но и со вторым результат оказался не лучше, и она развернулась к брату.

— Говоришь, госпожа Шарот уверена, что еще один вход должен быть в будке подъемника? А ее расчистили уже?

— Вроде бы.

— Показывай, раз так.

И вот там Лаис практически сразу поняла: оно. То, что нужно. А заодно сообразила и еще одну вещь, не слишком радостную: даже просто разобравшись, как открыть эту дверь, они уже будут здорово рисковать, не говоря про то, чтобы в нее войти…

— Роши, боюсь, нам понадобится охрана, — попросила она почти виновато. — Сможешь устроить?

— Я сейчас, — сорвался тот с места и унесся к караульне.

— Ну и я тоже сейчас, — проводив того взглядом в спину, Лаис неторопливо достала из кармана пузырек с кристаллами, взвесила на руке, словно примериваясь, и вытряхнула в ладонь еще парочку крупинок в дополнение к тем, что уже приняла. Мальчишки, не сводившие с нее глаз, тихонько зашушукались, кажется, впервые увидев в деле ищейку по-настоящему серьезного уровня. Шушуканье было если и не восторженным, то весьма к тому близким. В итоге один из них решился и солидно, не особо суетясь, подошел ближе.

— Леди, мы можем чем-то помочь?

— Воды не найдется?

— Найдется, а как же. — Второй вмиг оказался рядом и уже протягивал ей свою всамделишную, прям как у настоящих караульных, флягу. — Не побрезгуете?

— Нет. — Лаис забросила кристаллы в рот и сделала пару глотков. Но, едва обернувшись, чтобы вернуть баклажку обратно, увидела руку, уже готовую ее забрать. И именно в том месте, куда собиралась ее протянуть.

— Вот как? — Ищейка, подстегнутая четырьмя кристаллами, чуть прищурилась, внимательнее приглядываясь к парню. — Что, часто угадываешь?

И без всякого предупреждения разжала пальцы, роняя флягу.

Мальчишка начал ее ловить даже чуть раньше, чем та упала и вполне ожидаемо перехватил.

— Леди!..

— Вижу, что угадываешь, — хмыкнула она уже без тени сомнения.

— Ну… бывает, да.

— Я бы на твоем месте уговорила родню свозить тебя на тесты. Через пару лет, скажем. Сдается, уровень нюха у тебя окажется не маленьким, выше среднего точно.

— Я так и думал, — расплылся тот в улыбке. — И отец уже обещал, что свозит.

— Вот и хорошо, глядишь, когда-нибудь вместе поработаем, — потрепала она его за вихры и пошла к глубокой трещине в стене, чем-то привлекшей ее внимание. — А пока придется мне одной…

* * *

Литси, озадаченная вопросом, честно и даже долго думала, но в итоге все-таки пожала плечами:

— Нет, не знаю. И не соображу даже, где здесь можно прятать крупное. Думаешь, ворует он что?

— А какими коридорами комендантов братец сейчас отсюда уходит — сообразить сможешь? — вскинулась Рин, проигнорировав вторую часть вопроса.

— Да.

— Тогда за ним! Посмотрим, может, сам все покажет.

— Угу. Про игру с огнем уже забыла?

— Нет, но иногда без этого никак. Все зависит от целей.

— Поняла. Цель выйти отсюда живыми тебя уже не устраивает?

Рин очень пожалела, что в полутьме плохо видит девчонку, а та, соответственно, ее. Но все равно постаралась донести свою мысль максимально доходчиво и честно:

— Слушай, я ведь не шутила, когда сказала, что этот человек очень опасен. Очень! Как думаешь, на сколько хватит нашей удачи, даже если мы сумеем выбраться отсюда? Дойти до коменданта хватит? А все ему рассказать? А вернуться потом с ним сюда за доказательствами? Я вот что-то не уверена, если честно — как бы с нами какой-нибудь внезапный случай не приключился. Ведь Скирн знает: мы сейчас здесь. Точно знает, понимаешь? И у него просто другого выхода нет, кроме как нас убивать. Теперь или мы, или он, без вариантов. Извини, не хотела тебя пугать, но…

— Не особо-то я пугливая, — и в самом деле на удивление спокойно пресекла та эти страшилки. — Пошли, ясно мне уже все.

А Рин вдруг подумала: как же ей повезло с этой девочкой. Вот просто сказочно и необыкновенно — прям как Пеплу обычно везет.

И даже не сообразила, что за все время вспомнила здесь о нем впервые. Чтобы тут же забыть.

Глава 22

Эрдари давно уже вышел из душа и теперь сидел перед огромным, впору примадонне, зеркалом, занимаясь… Вообще-то, много чем занимаясь, да еще и одновременно. Но первое и главное — наскоро промокнув голову полотенцем, он плел тоненькие ранговые косы, чтобы потом стянуть ими положенный каждому приличному рессу хвост волос на затылке. Но поскольку нормально досушить те волосы времени не было, периодически ловил полотенцем холодные капли, не давая им сползти за шиворот, а если вдруг не успевал этого сделать — шипел громко и выразительно, не хуже самого настоящего кота. Хорошо хоть, лапкой при этом не дергал.

Плюс каждую успешно доплетенную косицу он отмечал малюсеньким бутербродом, прихваченным с поставленного рядом блюда и тут же торопливо засунутым в рот — прям целиком. Жевать их он тоже не забывал. А еще искоса посматривать на отражающегося в стекле Ретенауи, пауком сидевшего в низком кресле в углу комнаты. Но самое главное, умудрялся еще и читать при всем этом.

Газету ему подсунул тоже папенька и теперь без особого любопытства, но внимательно следил за реакцией Пепла на прочитанные новости. Пресса, по словам Ретена, была макетом того выпуска, что завтра прямо с утра будет продаваться на всех углах Сонресорма, но пока был доступен лишь для людей вроде главы тайной канцелярии — ему в дирижабль этот листок успели сунуть в самый последний момент перед отлетом.

Эрдари отправил в рот очередной рулетик из сыра, ветчины и зелени, красиво упакованный в малюсенькую, разрезанную поперек булочку, снял с косицы очередную готовую вот-вот сорваться каплю и бегло пробежал очередной абзац первой полосы:

'В Сонресорме малым советом трех ресских родов принято решение о создании собственного правительства, главой которого со вчерашнего дня считается Шоралт Ютиси — молодой, но многообещающий представитель одного из двух старших родов. Ретенауи, второй род, традиционно считающийся самым влиятельным в этой северной провинции империи, совершенно неожиданно для всех поддержал его кандидатуру, несмотря на старые, во многом не решенные еще конфликты между семьями — пожалуй, именно это и следует считать главной сегодняшней сенсацией. Третьими, и тоже довольно внезапно, признали главу только что созданного правительства род Шоргуа — на настоящий момент один из самых финансово сильных кланов Сонресорма.

Таким образом, вопрос этот можно считать уже решенным, несмотря на то, что остальные семьи в большинстве своем пока выжидают. Каким будет их вердикт, наши аналитики предсказать не берутся: столь внезапно лояльным Шоргуа доверяют отнюдь не все из них. Тем более, новое правительство первым же своим указом подтвердило верность Его Императорскому Величеству и гарантировало, что провинция и дальше останется частью империи. А поскольку с подобным положением дел согласны далеко не все ресские роды, то…'

Пепел отвлекся на еще один бутерброд, что не осталось незамеченным.

— Ты там чуть ниже глянь, — посоветовал Ретен. — Где с пометкой «срочно в номер».

Он глянул и присвистнул:

— Два подряд покушения? На одного маленького Шорга? Как он выжил-то?

— Четыре, вообще-то, — поморщился ресс. — Два было на момент подписания номера в печать. А выжил потому, что там сейчас Валент и Эрселин.

— Вот, наверное, Штопор задолбался гонять эту сволоту?

— Угу. У Эрс тоже дела нашлись.

— По специальности? — напрягся Пепел.

— Да. Каги ранен. Довольно серьезно.

Эрдари выдохнул сквозь зубы и поинтересовался:

— А те сведения откуда? Если здесь, — ткнул он в сторону листка, — об этом ничего?

— Сведения от Шоралта — ресс отбил нам телеграмму уже вдогон, ждала здесь, когда прилетели. Может, и еще на какие новости рассщедрится — чуть позже.

— Ха, — гнусно хмыкнул Пепел и тут же поморщился, упустив холодную каплю за воротник. — А он теперь большой человек, наш Ралти. Цитирую: «Титул, который примет глава нового государственного образования, скорее всего будет звучать как 'его величество король всех рессов…» Охренеть, правда? Король всех рессов! Кто бы мог подумать такое два года назад, когда этого грязного цуцика волокли из подвала…

— Эрдари, — неожиданно перебил его Ретен. — Этот цуцик ради тебя не спит третьи сутки и послал к демонам все давно рассчитанные планы и сроки! Причем не только сам встал на уши, но и поставил на них всех, до кого смог дотянуться, лишь бы я получил предлог приехать сюда и вытащить из задницы некоего… э-э… «скользкого полукровыша», если ничего не путаю!

— Что, вот так прям и сказал? — с удовольствием прищурился Пепел. — Дословно?

Но тут же посерьезнел:

— Думаешь, я сомневался в этом хоть на минуту? Или думаешь, я сам не сделал бы для него такое, если б пришлось?

— Не думаю. Просто стиль вашего общения иногда ставит меня в тупик.

— Хочешь, открою тебе страшную тайну этого тупика? — Эрдари снова вернулся к привычному тону. — Да нам просто весело! Вот просто весело, и все. Так что расслабься и не мешай получать удовольствие от того стиля общения, который мы пока можем себе позволить. В смысле, пока еще не закостенели оба в ваших долбаных политесах.

— Да общайтесь, мне-то что? — пожал плечами Ретен и сменил тему: — А знаешь, что он сделал, чтобы ускорить свое признание? И разом заткнуть рты всем, кто начал орать, что он еще даже Ютисом не стал, не говоря уж про все остальное? Вызвал на дуэль любого желающего получить этот титул! И со всеми положенными по ритуалу заморочками поклялся, что передаст его, если проиграет.

— Ничему-то жизнь его не учит — опять поклялся, демоны его дери! И многих успел убить?

— Ни одного. Он же лучший фехтовальщик Сонресорма, ненормальных так рисковать не нашлось.

— Эх, — Пепел вздохнул как можно печальнее и ухватил последний бутерброд с блюда. — Жаль, меня там не было, я б вызвал. Просто чтобы посмотреть на морду Ралти при этом.

— Н-да… Веселое дружеское общение, говоришь? — Ретен бросил взгляд на часы и встрепенулся: — Ладно, поторапливайся, нам пора.

— Кстати, — закончил он с прической и откинул волосы за спину, — ты так и не сказал, куда это мы намылились? И зачем?

— По дороге расскажу. Но после того, как ты сам отчитаешься, что успел здесь узнать.

* * *

— Долго ты еще собираешься держать интригу насчет цели нашего путешествия? — Пепел вежливо пропустил Ретена в открытый экипаж и полез следом.

— Уже нет, — развернулся тот к кучеру: — Проспект Двенадцати, любезный. Особняк для приемов министерства внешних связей.

— Охренеть, — откинулся он на спинку сиденья, глядя на папеньку круглыми глазами.

— Извини, — театрально развел тот руками, — но официальной аудиенции сегодня добиться не удалось — ни у здешнего монарха, ни даже у какого-нибудь из его министров. Так что посетим хотя бы неофициальный прием, раз уж его затеяли так кстати. Для нас это даже лучше получится.

Ретен потянул деревянную рукоятку и легко поднял кожаный верх коляски, отгораживаясь от возницы.

— Н-да уж… — Пепел почесал нос, все еще не в силах до конца прийти в себя. — Хочешь сказать, ты нам прям за три часа до начала приема умудрился как-то организовать такое приглашение?

— Да, а что?

— Ничего. Просто я тебя скоро бояться стану.

— Давно пора, — буркнул тот. — Только у тебя с этим почему-то трудности. Ладно, хватит тянуть, рассказывай, что успел выяснить.

Эрдари рассказал — настолько подробно, насколько позволяли сейчас обстоятельства. Ретен слушал молча, прикрыв глаза и явно что-то сопоставляя, а потом уточнил:

— Уверен насчет целей Фирмиллита? Я про его планы делать измененных из полукровок.

— Абсолютно. И подозреваю, мутит он это свое варево втихую, не особо афишируя его даже здесь. Не иначе, рассчитывает въехать на внезапном и сокрушительном успехе своей затеи прямиком в кабинет повыше. Сильно повыше. И побогаче, естественно. Там все прозрачно на самом деле с этими его целями, да и не только его. Олифауэлл, например, явно рассчитывает на должность типа той, что сейчас организует для себя наш Ралти — нечто в этом роде ему явно обещали.

— Откуда такие предположения? — подобрался Ретен.

— От Делоризы. Оговорилась, что ей гарантировали роль чуть ли не королевы за ее невыразимые страдания. При короле Олли, как я понимаю.

— Н-да…

— Единственное, чего я долго не мог сообразить, — зачем нашему душке при таком раскладе моя Рин. Но, знаешь, полюбовавшись задницей другого мужика между ног его невесты, кое-что понял. Я бы на его месте тоже предпочел жену не столь популярную и любимую остальными.

Ретен снова прикрыл глаза, размышляя.

— Кстати, — перебил эти думы Пепел, — Каголи успел тебе поведать, кто так азартно подбивает Шоргуа на продажу их шахт?

— Успел. Представители от синдиката нашего давнего знакомца господина Кневри. Но я как-то не связал эту ситуацию с твоей.

— Зря не связал. Сдается, в нашей… э-э… ситуации все связано.

— Поясни.

— Ну вот смотри, как я это вижу: Фирмиллит рассчитывает запустить конвейер по созданию новых, идеально послушных измененных и плюсом к тому закрепить за собой монополию на это дело. Последнее тоже обязательно, если рассматривать ситуацию с прицелом на будущее, а он не дурак и наверняка рассматривает ее именно так. Для этого, в свою очередь, ему нужно получить материал, то есть наплодить смесков, вытрясти из моей башки технологию Краспа и прибрать к рукам контроль над Сонресормом — с перспективой полного уничтожения чистых рессов, дабы не создавали потом ненужную ему конкуренцию.

— И поэтому он хочет поставить во главе провинции своего человека?

— Ну да, причем уже сразу полукровку. Вернее, сначала пропихнуть его к власти в роду Шоргуа, а потом эту семейку поставить во главе рессов.

— Невозможно, их всегда возглавляют лишь самые сильные по дару. Полукровке, пусть даже и обученному, с ними не тягаться.

— Сейчас да, невозможно. Но что-то они там здорово мутили в плане наследования, не забыл?

— Нет, не забыл. Но все равно практически без шансов. Подсунуть им нового Шорга со стороны, да еще и непонятно какого… Нереально!

— Реально. Если хорошенько тряхануть провинцию, затеяв войну.

Ретен выдохнул сквозь зубы:

— Дискредитация Сорвени! И приборы беспроводной связи.

— И шахты с вольфрамом для их производства, да, — поддержал он его. — Красиво закольцевали, правда?

— Но при чем здесь тогда господин Кневри с его интересными предложениями к рессу Каголи?

— А Кневри, выходит, посредник. Максимально безопасный и неподозрительный в нынешних условиях. И гарант того, что империя хотя бы поначалу отнесется к событиям на севере спустя рукава. Ну, насколько оно вообще возможно.

Эрдари прервался на секунду, задумался и продолжил:

— На чем-то они там сошлись с Фирмиллитом. На каких-то общих интересах или идеях. Может, рессов вместе не любят, а? Вот, скажем, собираются регулярно по пятницам и не любят…

Ретен глянул на него странно, но промолчал. И Пепел, так и не сумев расшифровать этот взгляд, отмахнулся:

— Шучу, разумеется. Вполне возможно, на тех пятничных посиделках они делятся друг с другом лишь самым лучшим. Сиенура в лице Фирмиллита — развитой фармакологией, к примеру, а империя в лице господина Кневри — новейшими техническими достижениями, которых нашим соседям просто жуть как не хватает, если судить по их стараниям в области шпионажа. Ну или живым материалом для опытов — не суть на самом деле. А в итоге рождается у них общий и весьма жизнеспособный с виду проект, у которого лишь один, но фатальный недостаток.

— Технологии Краспа больше не существует, — понимающе кивнул Ретен.

— Именно! И восстановить ее невозможно. Но верить в такое никому из них категорически не хочется: слишком серьезное здание уже успели выстроить на этом песке. Потому-то меня в покое и не оставят. Даже если исхитриться и пришибить Фирмиллита вместе со всей его кодлой, уверен, вскорости вместо нее нарисуется кодла другая, но со все тем же проектом домика на песке, то бишь, на несуществующих знаниях в моей башке. Кстати, не выпотрошили ее до сих пор лишь по одной-единственной причине: боятся раньше времени засветить свой интерес к моей скромной, в общем-то, персоне. Ведь тогда рыбки покрупнее тоже ломанутся в эту игру за своим собственным крупным кусочком. А оно им нужно?

— Подозреваю, что не очень, — Ретен все-таки ответил на риторический вопрос, хотя нужды в том особо не было. — Но ты не прав — я уверен, все рыбки давно в курсе, здесь все-таки не песочница, а игроки не дети, чтобы пропустить подобное. Только каждая из них думает, что именно ей гарантирован лучший кусок, и просто ждет.

— Может, и так, — согласился он. — Счастье еще, что они у них тут вечно грызутся между собой, рыбки эти. А то б давно откусили сьеру Фирмиллиту хвостик по самую голову и уже приступили к обгладыванию моего.

— Ты сейчас про их разведку и контрразведку?

— А то про кого же?

— Пожалуй, да. Нам стоит благодарить всех богов, что Сиенура так и не сподобилась создать единого ведомства подобного рода — чего-то типа имперской тайной канцелярии. Только поэтому мы их пока и переигрываем в большинстве случаев.

— А кстати, почему не создали? Есть причина?

— Разумеется. У их величества сиенурского короля имеются основания опасаться единой силовой структуры у себя под боком. Особенно если та вдруг выйдет из-под контроля и затеет собственную игру — уже против него. Считает, пусть лучше вместо этого будут две конторы поменьше и послабее, зато регулярно друг на друга постукивающие — так оно значительно безопаснее.

— Ну… да, — вынужден был согласиться Пепел. — Смысл в таких рассуждениях определенно есть.

— А нам в этом есть прямая выгода, если, конечно, умело на этих противоречиях играть.

— Что мы сейчас и сделаем, правильно? Подергаем за те вечные струны?

— Да, — согласился Ретен после еще одного минутного раздумья. — Пора уже вытягивать твою вертлявую задницу из этого болота. И сделаем мы сейчас вот что…

Глава 23

Преследовать брата коменданта по тихим и темным потернам оказалось на удивление легко: Литси ориентировалась в них лучше, ходила осторожнее и точно знала, когда нужно пригасить фонарь, чтобы не выдать себя, внезапно выскочив с ним из-за поворота.

— Часто здесь бываешь? — невзначай полюбопытствовала Рин, когда они в очередной раз оказались слишком близко от своей дичи и остановились, чтобы пропустить ее чуть вперед и не насторожить ненароком.

— Бываю, — тихонько откликнулась девчонка.

— Нравится?

— Да.

— Почему?

— Просто нравится, — попыталась отвязаться та.

Но не вышло.

— Нет, не просто, — скрывать недоверия Рин не стала. — Похоже, здесь тебе лучше, чем наверху. Так?

— Что ж ты такая любопытная?.. — прошипела та с досадой. — Да! Здесь некому мне врать!

Рин поперхнулась и затихла.

— Ладно, идем, — Литси явно пыталась сгладить возникшую неловкость. — А то еще учешет твоя дичь слишком далеко, не догоним потом.

— Идем, да, — приняла Рин эту протянутую ей руку примирения. — Куда теперь?

— Туда.

Это самое «туда» оказалось выбрано безошибочно — к некоей неприметной дверце они выскочили как раз в тот момент, когда ее закрывали — с натужным и застарелым скрипом. И напряженно озираясь при этом — последнее сейчас было видно прекрасно, потому что фонарь унтер поднял повыше и освещал теперь не только дверную ручку, за которую тянул, но и собственное лицо. А вот девчонок, притаившихся в темноте, видно не было, поэтому Скирн, оглянувшись в последний раз, поколебался немного и все-таки ушел.

Лишь пару минут спустя, убедившись, что возвращаться тот не собирается, Рин отклеилась от неровной стены, в которую, казалось, уже вросла и встряхнулась, передернув плечами от промозглого каменного холода.

— Ну что? Пойдем смотреть?

— Пойдем, — откликнулась Литси. — Лишним оно всяко не будет.

А минуту спустя, просочившись через узкую щель в пыльную, воняющую плесенью каморку и приоткрыв один из десятка найденных там одинаковых ящиков, Рин устало потерла лоб и поинтересовалась:

— Не знаешь, случайно, что у нас наверху? Прям над нами?

— Знаю. Склад снарядов.

— Почему-то так я и думала, — буркнула она.

— Эти брикеты, — Литси тоже приподняла одну из крышек, стараясь при этом держать фонарь как можно дальше, — то, что я думаю?

— Если ты думаешь про динамит, — мрачно пошутила она в ответ, — то да. Считай, угадала.

— А еще я думаю, — не приняла девчонка такой юмор, — что если ты спросила про склад наверху, то он, наверное, может сдетонировать, когда здесь рванет?

— Он обязательно сдетонирует. Стопроцентно. Никаких «может».

— И тогда?

— И тогда эту крепость можно будет вычеркнуть из реестра пограничных укреплений империи.

— Вместе с гарнизоном?

— Конечно.

— Сволочь!

— Вот тут спорить не буду, — Рин осторожно опустила крышку на место. — Но дай соображу, что нам теперь делать…

— Да то же, что и раньше, — Литси еще осторожнее закрыла свою. — Идти к выходу из потерн. Все равно решать придется уже там.

— Идем, — немного подумав, она согласилась. — Но, надеюсь, не к тому, куда сейчас потопал этот… этот…

— Конечно, — избавили Рин от необходимости подбирать приличный эпитет тому, что описать можно было лишь матом. — Свернем потом к нижнему выходу, что возле старых пекарен, и попробуем выбраться уже там. Но пока все равно за этим топать придется, другой дороги отсюда просто нет.

Увы, но далеко утопать они так не успели.

— Тихо, — на этот раз первой замерла Литси, настороженно прислушиваясь к нарастающему шуму со стороны, куда ушел унтер, а теперь шли они. — Возвращается, что ли?

— Туда! — в отчаянии дернула ее Рин к небольшой нише в стене, но уже понимая, что укрытие крайне ненадежное и остаться в нем незамеченным можно лишь чудом. Вот только ничего другого поблизости все равно не было.

А уже сжавшись в этой норке, вооружившись обломком удачно забытой в ней кем-то доски и пытаясь закрыть собой девчонку, вдруг сообразила:

— Нет! Он не возвращается! Он… Он удирает! Слышишь, как сапожищами грохочут?

— От кого? — озадачились в ответ.

— А есть разница? В любом случае это будут свои.

— Ага, — не стали с ней спорить. — Тогда ловим?

— С ума сошла⁈ Тихо!

Что они не ошиблись и за братом коменданта в самом деле гонятся, стало ясно, как только из-за угла длинного и прямого в этом месте коридора выскочил сначала одинокий и уже до дрожи знакомый им огонек, а вслед за ним сразу несколько и гораздо более ярких. На этом фоне фигура беглеца обрела, наконец, очертания и стала выглядеть гротескно и немного потусторонне. А еще для их привыкших к темноте глаз враз стало слишком светло и захотелось прижмуриться.

— Стой! Немедленно! — проорали вслед Скирну, и эхо заполошно метнулось по коридору туда-обратно, безнадежно искажая голос кричавшего.

Но унтер лишь прибавил ходу, наверняка рассчитывая юркнуть за поворот и скрыться.

Рин распахнула глаза, выглянула из-за края зажатой в руках доски и вдруг поняла: еще чуть-чуть — и ему это удастся! Лови его потом в чертовых коридорах, от которых у того наверняка есть план…

Но что со всем этим может сделать она? Если в руках у нее ничего кроме бесполезного деревянного обломка, а за спиной еще и приплясывающая от нетерпения девчонка, так и рвущаяся на рожон?

— Ну же! Ну!!! — азартно шипела Литси прямо в ухо. — Останови его!

И Рин решилась.

— Н-на! — Точно уловив момент, она сунула доску поперек прохода, прямо в ноги несущемуся мимо их укрытия беглецу. И даже умудрилась не выпустить ту из рук, когда мужик, споткнувшись и потеряв равновесие, начал заваливаться вперед.

— Отвернись, — жестко скомандовала Рин все еще прятавшейся за ее спиной девчонке и со всей дури опустила деревяшку на башку Скирну.

— Добегался, — бестрепетно прокомментировали сзади с совсем недетскими интонациями. — Скоти…

— Не ругайся!

— Не буду, — проявила вдруг та дивную покладистость.

* * *

«Скотина» и правда добегался — это стало понятно, когда до Скирна добрались преследователи. Нет, сознания он не потерял, но все, на что его сейчас хватало, так это сотрясать воздух матюками и бешено таращить глаза.

— Паралич, видать, — тихонько выдал кто-то из солдат, подтянувшихся вместе с подоспевшей погоней.

— Похоже на то, — негромко откликнулся другой.

— Я не хотела! — растерялась Рин. — Правда не хотела!

— А я хотела! — немедленно влезла Литси. — И прекрати пороть чушь! Сама знаешь, что случилось бы, доберись он до нас первым.

— Она права, — на удивление равнодушно откликнулась Лаис, а стоявший прямо за ней Роши глянул на сестру молча и недоуменно.

И только тут Рин сообразила наконец, кому же они сейчас помогли со своей доской.

— Так погоней были вы? — спросила она неизвестно зачем, наверное, просто от потрясения.

— Да, — серьезно кивнула ей Лаис. — Вас найти хотели. А нашли вон… —

И развернулась к солдатам.

— В госпиталь его, ладно? Пусть Фаэлин посмотрит, что можно сделать.

— Ага, — откликнулась Литси, хотя ее никто не спрашивал. — Его в госпиталь, а вы за нами. Самого интересного-то еще не видели. Да очнись же ты, клу…

— Не ругайся! — немедленно «очнулась» Рин.

— А ты шевелись! Пошли, нечего там разглядывать. Или примериваешься, как добить?

— Тьфу на тебя!

— Сама не ругайся!

* * *

Когда ящики с динамитом силами солдат вытащили из каморки и убрали от греха подальше (а то мало ли кто и зачем будет здесь еще шляться?), Литси повела подоспевшего коменданта и часть караульных показывать им нижний вход, где Скирн встречался со своим загадочным знакомцем, — чтобы перекрыть тот наглухо. А Лаис потащила все еще нервно вздрагивающую Рин в лазарет к Фаэлин — выпить какой-нибудь микстурки для успокоения. Красавчик пометался было на предмет того, с кем ему лучше пойти, но в итоге тоже предпочел госпиталь, все-таки там оказался его брат. Да и вообще хотелось разобраться с его мотивами и ситуацией в целом.

В маленьком и чистеньком здании лазарета внезапно случился чуть ли не аншлаг по здешним меркам — в палату с четырьмя стоявшими вдоль стен кроватями, где лежал раненый отец Литси, принесли и положили еще и практически неподвижного Скирна. Уже отмытого, переодетого в пижаму и получившего свой приговор от медика: скорее всего, паралич у него навсегда. Что-то там с шейным позвонком.

Несмотря на это, выглядел тот достаточно спокойно, гораздо спокойнее, чем Рин, которую после оглашения диагноза затрясло с новой силой — не помогало даже питье, намешанное Фаэлин и заботливо подсунутое госпожой Шарот. Заодно бабушка пыталась скормить ей и кусочек грушевого пирога из блюдечка в собственных руках — у самой Рин руки здорово дрожали. Но даже присутствие рядом отца, бросившего все и тоже явившегося в палату, облегчения ей не принесло. Впрочем, Сорвени свою дочь знал, а потому беспокоился за нее не слишком сильно, явившись сюда скорее ради допроса предателя. Так же как и Лаис, попытавшаяся максимально отстраниться от родственных чувств и смотреть на ситуацию непредвзято.

— Зачем? — первым напрашивающийся вопрос задал генерал. — Что вы хотели этим добиться?

— Взорвать Таронку, — равнодушно отчитался унтер. — Или у вас есть какие-то основания сомневаться в этом?

— Зачем именно взорвать? — Сорвени поиграл желваками, но быстро успокоился, явно сообразив, что дразнят его специально.

— Выведение из строя одной из ключевых крепостей пограничной линии обороны, — механически-размеренно начал тот никому не нужные пояснения, — позволит силам Сиенурской армии в максимально короткие сроки, не встречая сопротивления, выйти к северным и центральным районам Сонресорма, взяв их под свой контроль. Захват столицы этой провинции в таком случае тоже не вызовет серьезных проблем.

— Не боитесь вот так прямо это озвучивать?

— А что вы мне теперь можете сделать? — вполне искренне удивился Скирн. — Хуже того, что уже случилось?

— Смертная казнь? — жестко предположил Сорвени.

— А вдруг именно этого я и добиваюсь? — выдал кривую ухмылку тот: — Да, я признаю, что на протяжении трех лет, сразу после того, как на меня вышла сиенурская резидентура, готовил взрыв крепости, собирая достаточный для такого запас динамита в помещении под складом боеприпасов. Как интендант крепости я мог, не вызывая подозрений, понемногу его утаивать и переносить…

Лаис глазами попросила разрешения у генерала и вмешалась, обрывая этот фарс:

— Скири, почему?

Тот сбился на полуслове, долгим взглядом прошелся по сестре и ответил:

— Ты знаешь.

— Наверное, — кивнула та. — Но все-таки хочу услышать и тебя тоже.

Унтер сделал еще длинную одну паузу и очень четко, по слогам, произнес:

— Я. Вас. Ненавижу. Всех! Боги, как же я вас всех ненавижу…

Лаис вздохнула так, что показалось — всхлипнула. Роши сжал кулаки, но промолчал, сдержался, А Скирн, не давая себя остановить, уже продолжал:

— Что? — как-то очень странно хихикнул он, с трудом проталкивая воздух сквозь гортань — словно то ли прокашлялся, то ли полаял. — Думаете, нашли динамит — и все? Проблемы решили? Теперь только победа и фанфары? А вот хрен вам!

И сразу, пока никто не успел сообразить, как на этот спич реагировать, скомандовал:

— Седьмой круг!

Прозвучало это настолько странно и неуместно, что все окончательно оцепенели. Все, кроме Рин — та вздрогнула, в одно текучее движение оказавшись на ногах, обвела комнату пустыми до невменяемости глазами и… эту команду выполнила: подхватила нож — с тумбочки, где резали пирог, — и ударила в грудь своему отцу.

Дальше в лазарете начался ад!

Фэл, оказавшись ближе всего, не раздумывая повисла на руке Норин. Дочка Сорвени этого словно не заметила, и не то что оттолкнуть себя не позволила, но даже на миллиметр сдвинуть не дала. У медички возникло ощущение, будто борется она сейчас с каменной статуей…

Сарош кинулся к генералу, пытаясь одновременно и поддержать его, и убрать с линии атаки…

Раненый отец Литси зачем-то начал вставать, но вместо этого с грохотом опрокинул стул возле кровати…

Лаис в ужасе прижала ладонь к губам, но, слава всем богам, так и осталась сидеть на месте, не вскакивая и не включаясь в общий бардак. Как и бабушка Шарот, тоже не сдвинувшаяся с места…

Но что самое удивительное, не сдвинулся с места Сорвени, которому, по всем расчетам, уже полагалось валиться на пол, заливаясь кровью. Вместо этого он застыл в центре монументом не горя даже, а гнева. И не сводил глаз с беснующегося унтера, который тоже успел сообразить: что-то идет не так — и орал теперь эту странную фразу как заведенный, прерываясь лишь на хохот. И после каждой его команды Рин с видом механической куклы наносила удар. Точный и выверенный. В грудь стоявшего напротив отца. Но с каждым разом попадая все выше и выше и неотвратимо подбираясь к горлу.

— Седьмой круг!

Удар. Хохот.

— Седьмой круг!

Удар. Хохот.

— Седьмой…

— Хватит!!!

И тишина. Полная и гулкая до звона в ушах. И в этой жуткой тишине Рин, так и не выпустившая нож, начала медленно разворачивать его лезвием к себе, отводя кисть так, чтобы размах был больше…

Первой успела всё-таки Фаэлин, и так уже висевшая у девушки на руке. С визгом, от которого заложило уши, она вцепилась той в локоть, упираясь обеими ногами в пол. А затем генерал, словно очнувшись, не церемонясь влепил дочери кулаком по пальцам, и клинок с веселым дребезгом заскакал по плиткам пола. Впрочем, очнулся не только он.

— Фэ-эл… — Норин неверяще, но уже вполне осмысленно смотрела на собственную руку, из которой только что выбили оружие. — Ты чего так кричишь?

Ресса всхлипнула, схватилась за живот и начала медленно оседать на пол. Упасть не успела: Красавчик оказался проворнее — отцепившись от генерала, он подхватил жену на руки и донес до свободной постели.

— Па-ап… — ровно с той же интонацией повторила та, глядя уже на отца, но все еще продолжая стоять там, где стояла. — Что-то случилось? Да?

— Все в порядке, Рин, — откликнулся тот, тоже оставаясь неподвижным, словно боялся, что от лишнего слова потеряет равновесие. — Все в порядке.

— Уверены⁈

Все как по команде обернулись на голос, потому что узнали его: именно этим металлическим тембром было сказано то самое: «Хватит!» И увидели бабушку Шарот, как-то очень мирно и даже мило продолжавшую держать в руках блюдечко с пирогом. Вот, правда, вилочка… Вилочка сейчас торчала в глазнице Скирна. Безнадежно мертвого.

Кто-то громко сглотнул. Кто-то, похоже, собрался выбежать за дверь…

— Уверены, спрашиваю? — как ни в чем не бывало уточнила пожилая леди, показывая на Фэл. — А по-моему, она рискует потерять ребенка!

И в один момент всем вдруг стало не до погибшего унтера, о котором старательно забыли, наперегонки бросившись к кровати рессы предлагать всевозможную помощь. А когда вспомнили… Нет, никаких вилочек там уже и в помине не было, зато лицо оказалось аккуратно прикрыто краем простыни. И все немедленно сделали вид, что все так и должно быть. Ну умер человек в госпитале… Ну бывает…

А с Фаэлин обошлось — через пару минут краски начали медленно возвращаться ей на лицо. Но самое удивительное — обошлось с генералом. Когда упирающегося министра обороны в третий раз попытались запихнуть на последнюю свободную койку, он в раздражении рванул пуговицы мундира, продемонстрировав всем желающим тонкую пластину кирасы, пристегнутую под сукном, и вернулся к дочери, с которой все как раз «не обошлось».

— Что, Лаис, опять твоя заслуга? — тихонько поинтересовалась госпожа Шарот после этой пантомимы. — Нюх?

— Нет, это не я, — немедленно открестилась та, размазывая по лицу беззвучно и безостановочно текущие слезы. — Это идея Валента. Он настоял. Не понравилось… ему сочетание слова «смерть»… и имени генерала.

— Молодец мальчик, — одобрила бабушка и притихла, тактично отвернувшись от оплакивающей брата женщины. Но все еще не сводя глаз со странно заторможенной и слишком вялой Рин, которую прижимал к себе отец, монотонно бормоча про «все хорошо».

Жаль, та не поверила. Тронув лохмотья мундира у него на груди, она очень ровно, совершенно без выражения поинтересовалась:

— Это из-за меня?

Генерал открыл было рот, но ни единого слова из себя выдавить так и не смог.

— Из-за меня, — сама себе кивнула Рин и развернулась к кровати, на которую уложили Фэл.

— И это тоже из-за меня, да? — смотрела она на бледную подругу, сама становясь все бледней.

— Нет! — Отец сжал ее руки, не обращая внимания на попытки дочери вывернуться.

— Значит, да.

— Не держите ее, — вдруг попросила Шарот, и генерал подчинился.

Рин аккуратно освободила пальцы из ладоней отца, на негнущихся ногах подошла к рессе и села перед ней прямо на пол, оказавшись лицом к лицу.

— Женщины Фаон хорошо рожают, помнишь? Ты сама мне говорила.

— Говорила, — не стала та спорить. И вдруг всхлипнула: — Рин! Ты в порядке?

— В порядке? — недоуменно повела она головой. — Наверное. Мне просто странно немного. Главное, чтобы с тобой все было в порядке. И с маленьким.

Попытавшись провести рукой по фартуку, закрывавшему живот подруги, она вдруг наткнулась на жесткий угол конверта, торчавший из кармана.

— Мешает, — все так же равнодушно констатировала она и, выдернув письмо, попыталась сунуть его той под подушку. Но в последнюю секунду задержалась.

— Мне? Это мне письмо?

Фэл охнула и сделала попытку отобрать:

— Нет! Не нужно! Не нужно тебе это видеть…

— Потому что от Олли, да? — отодвинулась Рин, внимательно рассматривая послание. — О! Еще и срочное. А зачем ты вскрыла?

Ресса то ли икнула, то ли всхлипнула, сделав последнюю попытку перехватить конверт, из которого Рин уже начала вытаскивать жесткую фотокарточку, но вместо этого лишь выбила тот у нее из рук. В итоге фотография спланировала на пол ровно в середине палаты, куда, привлеченные этим спором, подтянулись уже почти все.

— … ! — выдал генерал, разглядев задницу Пепла на фоне какой-то левой полуголой бабы. А потом загнул такое, что пробрало даже госпожу Шарот.

Но самое главное, наконец-то пробрало Рин, разбив ее странное равнодушие вдребезги. Не от привычных папенькиных матюков, разумеется, а от одного вида этой картинки.

— Эрдари? — подняла она карточку с пола, секунду ее разглядывала и отбросила обратно, словно гадину. А потом уже совершенно нормальным, настоящим своим голосом припечатала: — Не прощу! Никогда!

И горько, по-детски разрыдалась, прижавшись к ошарашенной Фэл.

— Ну слава всем богам, теперь точно обойдется, — вынесла неожиданный вердикт бабушка. — Именно это ей и нужно. Лучше не придумаешь!

— Э-э… Уверены? — похоже, только у Лаис цензурные слова сейчас и остались.

— Абсолютно, — кивнула та. — Сталкивалась я уже с таким внушением, было дело. Сильный стресс — как раз то, что избавит девочку от всех последствий. Пусть поплачет, ей сейчас надо.

— А… А это⁈ — Генерал упорно тыкал пальцем в валяющийся у его ног компромат.

— Что? — уставилась на него пожилая леди. — Мальчик на работе, как я понимаю. Вы до сих пор не в курсе, какая у него работа?

У Сорвени не нашлось даже мата, чтобы на это ответить.

Глава 24

«Третий уже», — Пепел вздохнул и отставил прямо на пол очередной бокал из-под чего-то безалкогольного, но вкусного и явно из местного репертуара — в империи такого не делали. Большой бокал, надо сказать, круглый и пузатый. То есть если так пойдет и дальше, скоро он тут будет заниматься исключительно розыском здешних сортиров на предмет долгого там зависания. А папенька, между прочим, велел быть наготове и под рукой, только не сильно при этом отсвечивая. Потому сразу после появления на этом рауте и невнятного представления его Ретеном как «одного из моих сотрудников», Эрдари и спрятался за фикус. Причем буквально: глубокое кресло, что он оккупировал, скрывалось в тихом углу за огромной кадкой с каким-то давно уже переросшим все приличия комнатным растением. Прекрасное, кстати, место, для его целей лучше просто не придумать.

С Вороном он сейчас не просто не общался, но даже смотреть в его сторону старался как можно реже, а все внимание сосредоточил на обстановке, блиставшей нарочито вычурной роскошью и, по контрасту с ней, удивительно неэффектной публике — специфика мероприятия, как-никак. Раут, устроенный по случаю именин супруги здешнего монарха, собрал сегодня самый цвет политической верхушки Сиенуры, но так или иначе связанной с внешней политикой этого государства. То есть прежде всего дипломатов и спецслужбы, для которых внешняя неприметность стала даже не второй кожей, а первой. Собрал всех разом и в одном месте, что и вправду оказалось с Ретеном очень удачно для них.

Опять пройдясь взглядом по особнячку, специально приспособленному для того, чтобы в неформальной обстановке принимать послов, чиновничьи делегации, высокопоставленных иностранцев и прочий люд того же рода, Пепел в который раз проникся невольным уважением. Роскошно, да: и перед гостями не зазорно, и за державу не стыдно. Короче, умеют соседи пыль в глаза пустить — в этом они точно специалисты высочайшего уровня.

Вздохнув, Эрдари поманил официанта с подносом и выбрал себе новый бокал, уже четвертый по счету: терять ему было уже нечего… Но папеньке, демоны его дери, все-таки легче, тот хоть делом занят…

Но Пепел ошибался, легче Ворону не было, деятельность глава имперской тайной канцелярии развил крайне бурную и для себя крайне утомительную: целеустремленно перетекал от одной группки гостей и хозяев к другой и планомерно отщипывал от них по кусочку. В смысле по персонажу, который на данный момент был ему нужен. И уже почти заканчивал отыгрывать обязательную программу — то, ради чего сюда якобы и явился.

Пообщался кое с кем из высокопоставленных местных чинов на тему событий в Сонресорме и каждому из них толсто намекнул, что ситуация в этой северной провинции полностью под контролем империи. То есть все там для Рески кристально прозрачно, никакой мутной водички нет и не предвидится, следовательно, и никакой рыбки из нее выловить не удастся. Теперь те кому надо поймут, а те, от кого зависит принятие решений, отступятся — при таком раскладе лезть в заведомо проигранный конфликт дураков нет.

Сонресорм из-под удара он пока вывел, и теперь прицеливался, как лучше подойти к выполнению главной на сегодня задачи — раз и навсегда избавить от нависшей угоозы некоего Эрдари Равеслаута.

Глядя на двух своих сиенурских коллег — глав разведки и контрразведки, — Ретен пытался угадать: на кого из них Фирмиллит ставил как на союзника, а кого пытался обыграть, чтобы потом подставить и влезть в его кресло? Причем угадать с первого же раза: права на ошибку у него сейчас не было.

Сам он в такой ситуации кого предпочел бы видеть в качестве тайного покровителя, а кого в качестве будущего врага? И вдруг понял — как в голове щелкнуло: да никого он не хочет во враги! Тем более что и необходимости в этом нет. Пока что в роли тайных союзников можно разыгрывать их обоих, ведь отношения между ведомствами больше напоминают вечную грызню псов за кость, а их главы вообще не общаются между собой без крайней необходимости. Риска никакого! Встретиться и сговориться за спиной Фирмиллита для двух конкурирующих сиенурских разведок без шансов. А значит, и разыгрывать обе эти карты нужно одинаково.

Приняв решение, Ретен первым делом двинулся в сторону главы внешней разведки, сьера Иссаливанти — именно этот достойный господин весьма кстати обнаружился возле подноса с бокалами прохладительного.

— Доброго вечера, сьер.

— Доброго, ресс, — вопреки сказанному, невнятный, словно какой-то припыленный господин, на котором даже новый черный сюртук выглядел облинявшим, сверкнул глазами очень недобро. И тут же с ходу съязвил: — Не иначе как о чем-то попросить собираетесь, раз такой вежливый?

— Напротив, — отзеркалил он это ехидство. — Хочу сделать вам подарок.

— Подарок? — взглянул поверх бокала сиенурец. — От вас? Мне уже страшно.

— Лучше бы вы начали бояться за свою репутацию.

— А вам какой профит в моей репутации? — попытался поиграть тот бровями, но даже это вышло у него невыразительно. — Если не секрет, конечно.

— Да привык я к вам, — развел руками Ретен. — Вот не поверите, но менять вашу известную мне вдоль и поперек персону на какую-нибудь темную лошадку нет ни малейшего желания.

— Ну… В такую ностальгию с вашей стороны я готов поверить. И?

— Знакомо ли вам имя господина Краспа?

— Знакомо.

По тому, насколько быстро сьер закрылся и ушел в глухую оборону, Ретен понял, что попал — удар угодил куда нужно и в кого нужно.

— Насколько хорошо знакомо?

— Достаточно.

— То есть вам и в самом деле обещали, что его методику по созданию изменённых, причем измененных новых, идеально послушных, уже практически восстановили?

— Я прямо-таки предвкушаю, — прищурился тот в ответ, — как вы назовете мне еще одно имя.

— Назову: Равеслаут. Это вы хотели услышать?

— Не ожидал. Честно. — Сьер Иссаливанти одарил Ретена долгим взглядом, поставил бокал на столик и приглашающе махнул в сторону ближайшего свободного дивана.

— А не перейти ли нам туда?

— Почему нет? — тоже расстался он со своим бокалом, примостив его рядом. — Не самое плохое место беседовать о репутации.

— Только, Ретенауи, — хмыкнул по дороге к укромно стоящей мебели глава сиенурской разведки, — для начала хотелось бы уточнить: мы о чьей репутации станем сейчас беседовать? Моей? Или все-таки вашей?

— Вашей, не сомневайтесь. Сейчас злые люди подбираются именно к ней, пытаясь втянуть вас в заведомо провальный проект.

— Провальный?

— Именно. Потому что все записи по методике Краспа уничтожены. Полностью и безвозвратно. А без этого о каких измененных можно говорить?

— По моим сведениям, одна копия все же осталась. Своеобразная, правда… Но есть основания верить, что достаточно полная. Мне представили доказательства, что все когда-либо прочитанное этим… лордом воссоздается весьма точно.

— Нет, не осталась. И не могла остаться.

— Это ваши догадки? Или фантазии?

— Я не догадываюсь и не фантазирую. Я знаю точно, потому что был там лично. За одну ночь мы с лордом Равеслаутом, имя которого вы совсем не ожидали от меня услышать, успели навестить виллу Адарни, лабораторию Краспа, контору поверенных Ставена да еще и заглянуть к Его Императорскому Величеству — последнее, правда, уже под утро. Всерьез полагаете, что у него при этом было время на чтение?

— Госпиталь забыли. У меня есть сведения, что ваша жена тогда была ранена.

— Никогда не сомневался в широте ваших знаний.

— Но ведь архивы оказались в вашем распоряжении гораздо раньше. Кто знает, что вы там успели изучить до той ночи?

— Архивы! Варановы архивы. Но не документы Краспа. Не его бумаги.

— Демоны!

— Поняли, да? Если у вас столь информированные источники, уточните время, когда записи из лаборатории попали в контору поверенных, и время, когда начался пожар. Сами поймете, что это невозможно. Физически. Той пары десятков минут, что у нас были, не хватило бы ни на чтение, ни тем более на изучение. Не говорю уж про то, что нас к тем бумагам и на выстрел не подпустили.

— Но Фирмиллит…

— Фирмиллит, да. Разумеется. Который уже третий или четвертый год метит на ваше место, и ждет лишь, когда вы облажаетесь. Кстати, еще один ваш «старый друг», глава контрразведки, не проявлял ли, случайно, интереса к тем идеям? Так, чтобы вы невзначай об этом узнали?

Иссаливанти промолчал, но это молчание сказало Ретену гораздо больше, чем признание. В точку! Он опять угадал.

— И потому возвращаемся к тому, с чего я начал. Люди, которые вас не слишком любят, объединились и замазали ваше имя в безнадежном проекте. Изначально безнадежном! Догадайтесь сами зачем.

Сьер вдруг встрепенулся, словно стряхивая с себя чары Ворона, и прищурился.

— Сдается, ресс, вы пытаетесь делать хорошую мину при плохой игре. Вот ведь какое совпадение: меня как раз сегодня уверили, причем отнюдь не голословно, что сведения, которыми располагает некий лорд Равеслаут, очень скоро перестанут быть… лишь его сведениями. Потому что он уже попал в нужные руки. Не это ли является причиной вашей несколько странной суеты тут?

— Нет, это не причина моей суеты, как вы выразились. Наоборот, это доказательство того, о чем я вам сейчас сказал: вас водят за нос. Никаких сведений от Равеслаута у Фирмиллита нет и быть и не может. Как и самого Равеслаута. Это наглая ложь и блеф. Пойдемте!

Убежище под фикусом тайной для Ворона не было, поэтому нашли они Пепла быстро.

— Эрдари, — кивнул Ретенауи тут же вскочившему парню. — Разреши представить тебе нашего… коллегу, главу департамента сиенурской внешней разведки — сьерра Иссаливанти.

— Польщен и рад знакомству, — отвесил тот безупречно выверенный поклон.

После чего Ворон развернулся к сиенурцу, судя по выражению лица, уже начавшему прозревать всю глубину случившейся… неожиданности. Осталось лишь точку поставить.

— Сьер, разрешите представить вам лорда Равеслаута, четвертого ресса Ретенауи.

Охреневший мужик прошелся взглядом по прическе Эрдари, пересчитал косы, мысленно «сличил» его физиономию с фотографиями, наверняка не раз уже виденными, и, спешно извинившись, рванул к выходу. По пути кидая убийственные взгляды в сторону нарисовавшегося возле противоположных дверей главы контрразведки.

Пепел проводил Иссаливанти почти сочувственным взглядом и поинтересовался:

— А теперь повторим, да?

— Запросто, — откликнулся Ретен. — На ловца, как говорится… Видишь вон того господина в костюме элегантного цвета «подгнивший баклажан»?

— Вон того, да? Что похож на ошпаренного борова?

— Эрдари, — поморщился ресс, — учись уже придерживать язык. Да, я именно про него.

— Ну так пошли знакомиться. А выучусь я чуть позже, ладно?

* * *

Второе официальное знакомство на этом рауте для Пепла тоже прошло как по маслу.

— Сьер Багнисурри, — Ворон был сегодня сама любезность, если, конечно, судить исключительно по тону, — разрешите представить вам одного моего сотрудника. Очень многообещающий молодой человек, знаете ли. Очень!

— Ну, представляйте, — поморщился краснолицый и одышливый глава сиенурской контрразведки, явно не сильно обрадованный этой перспективой. — Может, тогда пойму, зачем вам оно нужно?

— Поймете. Не сомневаюсь. Только нужно это на самом деле вам, а не мне. Итак, Эрдари, разреши познакомить тебя с господином Багнисурри, нашим сиенурским коллегой. Ну… в какой-то мере коллегой.

— В гораздо большей — наоборот, — снова не счел нужным сдерживаться тот.

— Это детали, — отмахнулся Ретен. — А вам, сьер, разрешите представить лорда Равеслаута, четвертого ресса Ретенауи.

Сиенурец наконец дал себе труд пристально вглядеться в парня.

— Того самого?

— Какого самого? — приподнял бровь ресс и, уловив скрытое замешательство собеседника, добавил: — Не того ли, что, как вас уверяли, сейчас вовсю делится некими тайными знаниями, почерпнутыми у некоего господина Краспа? И, вероятно, уже не вполне вменяем?

И пока собеседник пытался сообразить, чем ему отбивать такой удар, добавил:

— Эрдари, погуляй немного, ладно? Нам с господином Багнисурри есть о чем поговорить. Сдается, он теперь догадался, что для него эта беседа будет много полезнее, чем для меня. Не так ли?

Контрразведчик кинул последний пронзительный взгляд на Пепла и развернулся к рессу уже с несколько другим выражением лица.

— Идемте. Вон туда.

Ворон едва удержал усмешку, потому как диванчик, предложенный для общения «контрразведкой», оказался ровно тем же самым, что несколько раньше приглянулся «разведке». А еще он решил считать это хорошим знаком и, едва умостившись на привычном месте, перешел прямо к сути:

— Вы уже поняли, что сьер Фирмиллит — большой любитель выдавать желаемое за действительное? Так вот, могу вас уверить, рассчитывая на некие знания, которыми якобы располагает лорд Равеслаут, он делает ровно то же самое — выдает желаемое за действительное.

— А вы? Уверены, что он ими не располагает?

— Конечно. Больше того, я уверен, что даже Красп ничем подобным никогда не располагал. И совершенно непонятно, откуда такие идеи у вашего друга.

— Данные о нашей дружбе у вас тоже несколько… непроверенные.

— Теперь не сомневаюсь, — очень серьезно кивнул Ретен. — Друзей обычно так не подставляют. И с возможными союзниками подобного тоже не делают. Так что да, вполне вероятно, я ошибаюсь и другом сьер Фирмиллит является вовсе не вам, а, скажем, сьеру Иссаливанти. Тогда многое в плане его мотивов стало бы понятнее, не находите?

— Это если принять версию о том, что предложенное им невозможно. Вашу, заметим, версию. На которой вы что-то слишком уж напористо настаиваете.

— Давайте наконец назовем вещи своими именами? — решился чуть надавить Ретен. — Сдается, ничего лишнего нам это уже не откроет, а разговор здорово упростит.

— Хорошо, — подумав, кивнул сиенурец. — Так вы настаиваете, что полностью контролируемых измененных создать невозможно? И у вас есть тому доказательства?

— Как думаете, сьер, если бы подобная методика и в самом деле существовала… В реальности, я имею в виду, а не только в мечтах вашего… э-э… не совсем друга… Так вот, неужели мы сами удержались бы и не наделали по ней подобных тварей? Хочу вас уверить: не удержались бы. В Реске нашлись бы желающие, которых не остановило бы ничего. Тем более что и с технологией, созданной, заметьте, в империи, и с ресурсами для нее проблем у нас нет. В отличие от вас.

— Но…

— Нет! Вот просто нет, и все. Не знаю, на каком этапе у вас произошел сбой в передаче информации, и очень желаемое Фирмиллит стал выдавать за действительное — вам самим разобраться с этим будет проще, стоит лишь захотеть. Но могу предположить, что случилось оно, когда сей достойный господин решил подсидеть лично вас. И когда ему для этого понадобилась помощь сьера Иссаливанти. А? Как думаете?

Дальше разговор пошел по уже накатанной колее, практически слово в слово повторяя давешний диалог с главой разведки. И спустя пять минут Ворон, сдерживая торжествующую усмешку, провожал взглядом еще одного «коллегу», спешно покидающего раут.

Но дойти до выхода тот так и не успел — уже в дверях был перехвачен неким малозаметным господином с очень взволнованными жестами.

— Как думаешь, что там такое? — немедленно нарисовался рядом жующий что-то Пепел. — Надеюсь, ему не сообщают прям сейчас, что Иссаливанти жаждет с ним пообщаться? А то ты так роскошно насовал палки в колеса их возможной дружбе и любви, что я думал, там этой древесины теперь на полгода хватит…

— Пойдем, — прервал его Ретен и зашагал в сторону заметно помрачневшего Багнисурри. — Воспользуемся тем, что этот господин имеет основания считать себя нашим должником.

— Собираешься проверить, насколько глубоко он в эти долги влез? И чуток развести на информацию? — Догоняя ресса, Пепел с сожалением отставил на столик тарелку с чем-то непонятным, но воздушным и пахнущим необыкновенно аппетитно.

— Именно, — прибавил он ходу, стараясь перехватить «коллегу», пока тот не ушел.

— Сьер, — начал было Ретен, оказавшись рядом, но продолжить ему не дали.

— Вот ведь какое совпадение, Ретенауи. — Господин от контрразведки задумчиво тронул свой натертый галстуком и оттого совсем уж покрасневший подбородок. — Фирмиллита убили. Представляете? И я бы даже предположил ваше участие в его судьбе, не будь там все очень прозрачно. Хотя у меня все-таки попросили сейчас пару человек — чтобы заглянули к нему на виллу и место происшествия внимательно осмотрели.

— Могу я узнать подробности?

— Подробности? Нет, конечно. Но кое-что я вам все-таки скажу… Не обольщайтесь сильно, оно все равно окажется во всех газетах, но, правда, уже завтра… — Все еще задумчивый Багнисурри наконец встряхнулся: — Меньше часа назад его заколола ножом любовница. В присутствии минимум двух свидетелей. Это не считая слуг.

Глава 25

К полуночи в госпитале Таронки все более-менее успокоилось. Тело Скирна осторожно вынесли; Рин, наплакавшись, позволила отвести себя наверх, в комнату, куда вместе с ней ушла Фэл: и с рессой, и с ребенком все и правда обошлось. Красавчик, упорно слонявшийся под их дверью, в итоге был изгнан и ушел выяснять, что там с нижним входом в потерны… И даже генерал, порвав пополам злополучную фотографию, успокоился. Теперь он сидел на свободной кровати и периодически кидал взгляды в сторону тумбочки, где лежали брошенные обрывки. Сверху — как раз та половина, что с неодетой дамой. И, судя по выражению лица, работой своего будущего зятя начинал потихоньку проникаться. Еще чуток — вообще завидовать начнет.

Но лучше всех, как ни странно, чувствовала себя госпожа Шарот. Раздобыв где-то другой ножик, она как ни в чем не бывало дорезала грушевый пирог и теперь раскладывала его по тарелочкам с явным намерением попотчевать им всех оставшихся в госпитальной палате. В том числе Сорвени, переставшую наконец тихо лить слезы Лаис и господина Штанзи, отца Литси, который, по сути, один только и должен был тут сейчас находиться.

— Берите, господин генерал. — Бабушка протянула ему лучший кусок. — И вкусно, и нервы успокоить помогает.

— Н-нет, спасибо. — Тот покосился на вилочку в десерте и вежливо отказался. — С моими нервами все в порядке.

— Ну как хотите, — пожала она плечами и понесла угощение раненому.

— Господин Штанзи?

— Я тоже, пожалуй, откажусь, — невольно дернул тот уголком рта.

— Может, уже расходиться будем? — Лаис, понимая, что следующей жертвой тарелочки с пирогом станет она сама, задумала решить вопрос кардинально. — Раз уж тут все прояснилось?

— Разумеется, разойдемся, — не стала спорить бабушка. Расшифровала она все эти маневры влет и совершенно правильно, а потому лишь снова пожала плечами, сама с аппетитом приступая к десерту. — Сразу же, как только проясним действительно все.

И поскольку смотрела она при этом на раненого, причем смотрела очень пристально, тот начал нервно ерзать:

— Думаете, еще что-то не ясно?

— Ясно. Почти. А будет совсем, если вы, господин Штанзи, расскажете, как умудрились заделать ребенка рессе.

— … ! — первым с комментарием успел генерал, у которого такие штуки, похоже, всегда были наготове — прям на кончике языка. — Простите, дамы. Но какого?..

— Вот этого, — показала бабушка на входившую в дверь Литси, за спиной которой маячил Роши, не иначе провожавший ее в госпиталь от потерн. — Какого ж еще?

В целом сцена вышла весьма эффектной, оценили все.

— Вообще-то, я не совсем это имел в виду, — прищурился Сорвени, рассматривая девчонку.

— Мы поняли, — кивнула бабушка. — Но вопрос оказался весьма к месту. И даже точен.

Поймав на себе сразу несколько изучающих взглядов, Литси сделала вполне очевидный вывод и посмотрела на отца.

— Про меня спрашивают? Да? Ну так отвечай, чего уж.

— Правду? — покосился тот сначала на нее, потом на остальных.

— Правду. — Та решительно промаршировала до стула возле его кровати и не менее решительно на него уселась. — У них тут ищейка, Штанзи, что мы теперь скроем?

— А тебе, между прочим, спать пора, — попытался тот увильнуть от неприятного разговора.

— Так и есть, — неожиданно поддержала его Лаис.

— Конечно пора. — спорить Литси, похоже, не собиралась. Вернее, не собиралась делать это в лоб. — Но тогда и вам с расспросами погодить придется — за спиной обсуждать себя я не дам. Так как? Я иду спать и ждем до завтра?

— Штанзи? — прервала эту бестолковщину бабушка Шарот. — Выходит, он тебе не отец?

— Так вы ничего не знали? — нехорошо глянула из-под выбившейся челки девчонка и насупилась. — Просто поймали, да? Как дурачков?

— Знали. — Со стороны лестницы наверх неслышно шагнула Фэл. — Я почти сразу поняла, кто ты.

— Погоди чуток! — прервала ее Литси и ткнула пальцем в потолок. — Расскажи сначала, что там с ней? Ты ведь оттуда, да?

— Если ты про Рин, то да. — И, глянув на все еще мнущегося у порога Красавчика, уточнила: — Он тебе все рассказал? Что здесь случилось?

— Ей попробуй не расскажи, — преувеличенно сердито отмахнулся лейтенант. — Вцепилась, как пиявка.

— Угу, — уж Фэл-то ни капли в этом не сомневалась. — А еще и не соврешь, да?

— И это тоже знаешь? — прищурилась та на рессу.

— Знаю, девочка. Говорю же, я почти сразу все о тебе поняла.

— Ладно, тогда и остальное сейчас расскажем. Но сначала ты расскажи — живая она там? Клуша эта?

— Не ругайся! — раздалось сразу со всех сторон, чуть ли не хором.

— Ну это понятно, — бестрепетно оценила девчонка этакое единодушие. — Говорить-то будешь?

— Все нормально с ней, — не стала тянуть Фаэлин, по напряженным взглядам сообразив, что интересует вопрос всех. — Спит она уже.

— Поговорили? — уточнила госпожа Шарот.

— Да.

— О мальчике?

— А вы как догадались? — вскинулась та.

— Догадалась вот. Так о нем?

— Да. Ее словно прорвало, только о Пепле и говорила. Считай, разом вывалила все, что не успела рассказать с приезда сюда, когда про него вообще не вспоминала.

— Плохое или хорошее? — продолжала допытываться пожилая леди.

— Разное, вперемешку — то смеялась, то плакала.

— А вот это уже нехорошо, когда так качает…

— Госпожа Шарот, — уставилась на нее ресса, — а вы ведь неплохо разбираетесь в вопросе. Специально изучали?

— Пришлось, знаешь ли, когда Шоргуа у меня мужа убили — вот как раз чем-то похожим.

— Простите, — от такой откровенности Фаэлин немного растерялась.

— Не за что извиняться, я рада, что хоть кому-то мои запоздалые знания помогут. Сейчас соображу, с чего начать…

Соображала бабушка пару минут в полнейшей, чуть ли не благоговейной тишине, а потом начала:

— Значит, так… Если коротко и не углубляясь в детали, то, похоже, господин Олифауэлл никогда не был особо силен, зато натаскали его очень хорошо. Очень! Причем с упором на один строго определенный прием, а все остальное — постольку-поскольку. Вот потому он к нему же и второе воздействие привязал — по привычке работал.

— Всего один прием… — медленно выговорил Сорвени, явно что-то сообразив. — То есть прежде всего моя дочь должна была стать убийцей?

Литси вдруг дернулась и притихла — до нее только теперь дошло, кто такая та самая клуша. Но быстро вернула себе привычное выражение лица — мол, ну и что? Подумаешь, генеральская дочь, и не таких видали…

— Да, убить вас. Именно этому Олифауэлла и научили. С его невеликой силой вывязать подобное кружево и закрепить на спусковой крючок можно было лишь путем долгих упражнений. И обязательно после тесного контакта с будущей жертвой — девочка должна была утратить бдительность и подпустить его к себе очень близко. У нее сильная воля, сломать такую нахрапом не всякий Шоргуа сможет.

— Так, выходит, она и правда в него влюбилась? — Фэл смотрела очень пристально. — Раз позволила?

— Не обязательно прям до такой уж степени. Достаточно было просто довериться. А вот он… У него, похоже, с чувствами получилось и в самом деле серьезно, если наплевав на основную цель, он занялся решением личных вопросов и накрутил на то кружево еще и свое. Как раз то самое, что и заставило девочку думать и помнить лишь о нем. А в итоге не слишком стабильным вышло и то, и другое. Сейчас Рин зацепила краешек и потянула расплетая разом все. Девочка она сильная, но все-таки недостаточно, чтобы снять сразу два плетения, ей именно оттого и плохо. Не ресса она, увы, и даже не полукровка.

— Но смысл? — поморщился генерал, не любивший что-то не понимать. — Зачем вешать второе плетение, если после первого она должна была… погибнуть? Верность на том свете, что ли?

— А может и не должна. — Бабушка задумчиво глянула поверх блюдечка. — Даже скорее всего не должна. Думаю, что это вообще запасной вариант — на совсем уж крайний случай, если не сработает план с дискредитацией и отстранением вас от командования. Основной как раз тот — он и надежнее, и тише: без лишних скандалов, привлекающих внимание широкой публики.

— Но даже если так, откуда этот крючок… то есть, эту команду мог знать унтер из заштатной приграничной крепости?

— А вот это уже вопрос…

— Не такой уж и сложный, — вмешалась Лаис. — Достаточно вспомнить того загадочного гостя, с которым Скири говорил возле нижнего входа. И который появился сразу, как над крепостью завис штабной дирижабль с вымпелом генерала. Сдается, именно благодаря ему запасной план стал основным, а крючок команды стал известен унтеру из крепости.

— Гость, значит? Да еще и загадочный?.. — Но в итоге Сорвени все же признал ее правоту. — Значит, будем разгадывать и ловить — прямо завтра. А пока давайте с девчонкой все проясним.

И развернулся прямо к Литси.

— Даже не надейся, что мы отвлечемся и про тебя забудем. Ясно?

* * *

Сначала господин Штанзи пытался тянуть время, неловко поправляя то подушку, то одеяло, то что-то на тумбочке рядом… Потом все же перестал бестолково возиться, позволил Фэл накрыть себя одеялом поплотней и откинулся на изголовье. Лампа возле кровати четко подсветила чуть заросший уже пегой щетиной подбородок, густую седину в коротком ежике волос, застарелый шрам на лежащей поверх одеяла руке, повязку на второй…

Вздохнув, унтер, наконец, заговорил.

Рассказывал он не очень складно и оттого не очень быстро, но перебивать его, а тем более подгонять никто не рисковал. Даже Литси сидела тихая и отстраненная, как будто говорили вовсе не о ней. Слишком мрачной выходила история. И слишком страшно было, что она оборвется, не закончившись.

В молодости господин Штанзи был недурен собой, рукаст и поэтому смог взять за себя девушку, к которой по-настоящему лежала душа. Хорошую девушку, очень. И даже кое-какие его нелады с законом этому не помешали. Нет, не подумайте — ничего серьезного! Так, контрабанда немного… Неважно, в общем. А то, что зазноба его сиенурка была… Ну так какая разница? В приграничье, где они жили, такое сплошь и рядом случалось.

Но потом вышло так, что жена получила небольшое наследство в Насагонте и, поразмыслив немного, они все же перебрались в столицу. Там стало сложнее –не для нее, понятно, а для него, но все равно они смогли справиться. Реаста, жена, устроилась прислугой в богатый дом, а он там же, при большом парке, оказался помощником «за все-про-все». Рукастый он был… Говорил уже, да? Ну ладно.

Так вот, поначалу оно прям хорошо было: и домик бывшего садовника им выделили, чтоб отдельный и вроде как семейный… и наладили они в нем все… и работа нетрудная… Но дальше… Реа все чаще мрачной приходить стала после той своей работы. Не уставшая, нет. Именно мрачная — аж прям сама не своя. Но молчала. Долго.

А потом… Потом прорвало вдруг ее. Рассказала. Когда чужого дитенка принесла.

Нет, он и раньше ту девушку видел — молоденькая совсем, но уже брюхатая. Издали, правда, видел, не было желания в хозяйские-то секреты лезть. Кто ж его знает, что там за история случилась, что ее теперь покрывать и прятать нужно? А то, что прячут — факт. Это даже не домашней прислуге, не ближней, понятно было.

В общем, девчонка та не совсем девчонкой оказалась. Ну, в смысле, не обычной, а рессой. Они, говорят, все долго молоденькими выглядят… Но эта и правда молоденькой была — чуть постарше, чем Литси сейчас. И обрюхатили ее силой, вот прямо в этом же доме. Темная история, но подробностей он не знает, да и не хотел бы. И того, что узнал, с лихвой хватило чтобы еле отплеваться… Боги сохрани от остального…

Реа… ну жена его… А? Поняли уже? Ну ладно. В общем, в тот день она по их домику металась, вещи какие-то собирала — какие попало, скорей, а не какие нужно… Еще и говорить при этом пыталась, и плакала, и торопилась… Вот тогда-то она ему все про рессу и рассказала — про то, как ее рожать заставили. А еще про то, что померла она родами. Только что. Вот прям сейчас. И дитенок тоже вроде помер — еще раньше даже. Но, как оказалось, не совсем. Помер, в смысле, не совсем. Когда Реа завернула его и вынести хотела, шерохнулся он и задышал. А Реа не сказала никому, что жив… Унесла, и все.

Почему не сказала? Да кто ж теперь узнает? Пожалела, наверное. И рессу ту мертвую пожалела, и ребеночка ее. Ведь и для него вроде ту же участь готовили. Для нее, верней. Для девочки. Дитенок тот девочкой был. Говорил уже? Нет? Ну вот, значит, сейчас сказал. В общем, решила, что раз сочли ту мертвой — оно и лучше, чем потом как над матерью измываться будут. И еще… У Реа детей не было. Не случилось, боги не дали… Вот она сама ее потом растить и собралась — как свою. Так ему и говорила, наша, мол, теперь будет. А пока…

В общем, собрала она этого младенчика как вышло, сунула мужу в руки и велела быстро убираться — к родне ее дальней, на окраину города. И там ждать. Завтра, мол, сама туда придет, и они вместе уедут. Придумает чего, чтоб побыстрее уволиться, деньги, что им за работу должны, заберет, вещи опять же какие… И придет. А ему ждать нужно. И ребенка никому чужому не показывать.

Нет, он не совсем дурной, конечно, и если бы задумался, никогда этого делать не стал бы… Но Реа… На нее тогда словно накатило что! Ну и он завелся. Подхватил тот кулек и вправду ушел. Ждать.

— Не дождался? — нарушить длинную паузу решилась госпожа Шарот.

— Нет.

— Да и не мог, — согласилась та.

— Не мог, это я и сам понял. И даже быстро — по пути еще. А потому до родни той так и не дошел. Тела-то хватятся! Не могут не хватиться. В общем, вернулся я, только ребенка все же обратно не понес — тоже, наверное, пожалел. Наверное… Нет, не помню. В общем, там недалеко бабка жила, из наших, из приграничья. У нее козье молоко и сыр в дом иногда покупали. Там вечно до хрена народу в доме крутилось: дети, внуки… Ну я кулек им и оставил. Сказал — моя, мол, от полюбовницы. Померла, мол, та. И денег выгреб, чтоб присмотрела да лишнего не болтала. Ну и чтоб как ихнюю приняла. А сам потом вернулся.

— И? — теперь паузу, еще более длинную, нарушил генерал.

— Убили уже мою Реа — быстро и тихо. Вроде как упала и об угол головой приложилась. Были у них в охране двое… Как раз по таким делам умельцы.

— А ты?

— А мне повезло. Наверное.

— Не заметили, что ты уходил?

— Не заметили. У нас там рядом с домиком своя калитка была… Не калитка даже, дыра скорее… А я… В общем, умею я ходить так, чтоб и не видели, и не слышали. Был опыт, когда через границу кое-что таскал. Говорил уже, да? Неважно, короче.

— Отомстил? — госпожа Шарот не спросила даже, а так, подробностями поинтересовалась.

— На другой день оба их охранничка крысиным ядом траванулись. Случайно.

— Ага, — одобрила бабушка. — А потом?

— Потом? Ну… Сначала после похорон жены я просто ушел. В смысле, уволился. Все честь по чести: деньги заработанные забрал — и свои, и ее тоже. Из города уехал даже… А после к той бабке за девчонкой все-таки вернулся.

— Почему? — на этот раз любопытство проявила Лаис.

— Не знаю. Но Реа сказала «наша», значит так тому и быть. Все равно больше ничего от нее у меня нет.

— Трудно было? Одному да еще и с ребенком?

— Вдовец. С дочкой. Не сказать, чтоб прям сильно трудно — многие сочувствовали. И переезжали мы часто: чудилось, что не оставили нас в покое, ищут. Из Сиенуры уехал. Имя дважды сменил. И ей тоже. Она у меня поначалу Реа была, в честь моей… Неважно… Ну а потом и сюда прибился.

— Мне здесь нормально, — неожиданно вмешалась Литси.

— А раньше? — насторожилась Фэл. — Ненормально было?

— Не любили ее, — кивнул Штанзи. — Резкая очень, взрослые и то не всегда такие.

— А здесь?

— Здесь приняли, — пожал здоровым плечом раненый. — Почему-то мальчишкам местным ко двору пришлась.

— Знаю почему, — хмыкнула Лаис. — Есть тут у них один: наверняка ищейкой будет, и уровень прям хороший. Он, видно, и почуял, что не просто резкость это, а… натура.

— Да, — подтвердила девчонка. — Стави. Эстави то есть. Сначала он заступился. — И вдруг остро глянула на всех по очереди. — А теперь? Что с нами будет?

— Подумаем, — Лаис подошла и положила руки ей на плечи. — Но ресса Фаэлин свою племянницу в обиду точно не даст. Не дашь же? А?

— Не дам, — согласилась та.

— Племянница? — не сразу сообразила девчонка, прекратив попытки сбросить непрошеные объятия.

— Троюродная, наверное, но это неважно. Мы, Фаоны, все семья.

— Уже Ретенауи, — напомнил Роши.

— А Ретенауи тем более, — Лаис еще крепче сжала ладони на худеньких плечиках. — В общем, теперь точно все нормально будет.

Глава 26

Пепел, маячивший за спиной папеньки пока тот получал и переваривал новости об убийстве, как-то сразу понял, что подробности случившегося им сейчас нужны просто край. И если от Багнисури их не получить, значит придется искать другой путь.

Осторожно, стараясь не привлекать внимания беседующих, он сдал назад, выскочил из особнячка через дверь для прислуги и рванул прямиком к стоянке экипажей.

— Райская улица, вилла Фирмиллита. Дам двойную цену, если уложитесь в десять минут.

Азартный кучер доехал даже быстрее, получил заслуженную двойную плату, плюс еще чуть сверху за свою чем-то приглянувшуюся пассажиру шляпу, и тронул вожжи, отъезжая. А Пепел уже уверенно входил в ворота неплохо знакомого ему садика — как будто так и надо. Правда, эффект оказался чуть смазан, когда он замер перед входом, пытаясь сообразить, разогнали его пчелок или пока летают? Но поскольку паники в доме не засек, успокоился: разогнали, значит.

В дверях виллы полицейские все-таки попытались его остановить, но, чтобы отстали, достаточно оказалось небрежно брошенного: «От Багнисурри, меня там должны ждать». На него глянули остро и неприязненно, зато сразу отвернулись и оставили в покое.

Пепел демонстративно пожал плечами и неспешно обошел просторный холл, пытаясь сообразить, куда лучше будет двинуть сначала. Ну а для возможных зрителей на автомате отыгрывая спектакль «первичный осмотр места происшествия». Впрочем, спектакль закончился, когда взгляд зацепился за маленький, исписанный карандашом почтовый квиток с четко выведенным сверху адресом «Таронка». Незаметно прикарманив бумажку, он слинял из прихожей, дошел до пустой сейчас, но все еще ярко освещенной кухни и тщательно изучил бланк.

Срочная курьерская почта. Адрес и в самом деле той крепости, где сейчас Норин Сорвени, а ее имя, вполне ожидаемо, в графе получатель. Отправитель Вусли Олифауэлл. Время… Демоны! Утром еще! Как раз в тот момент он общался с ныне покойным хозяином этого дома на тему свежеполученного тем фотокомпромата, а душка Олли… А душка Олли, не дожидаясь результатов беседы, уже отправлял компроматец Рин! Сволочь!

Но сам Пепел в этой ситуации, выходит, полный идиот. С чего он взял, будто фотографий напечатали всего две? Даже не подстраховавшись на всякий непредвиденный случай? Нет, точно дурак! Не могло их быть две, ни за что не могло. Боги, почему он раньше об этом не подумал?

Под ложечкой неприятно засосало: судя по всему, Рин эту дрянь могла уже и получить. Адовы демоны!

Но еще больше его беспокоило, откуда здесь узнали, где она сейчас? Откуда у них ее адрес?

«Ладно, огорчения и нервы пока задвинем подальше, не до того. Делать надо дело — разузнать, что возможно. В том числе и для того, чтобы сторицей вернуть Олли… Все вернуть, демоны его дери! Да еще и сверху уроду добавить!»

Сжав кулаки, Пепел шагнул обратно в холл, высмотрел там полицейского помоложе, то есть не слишком опытного, и аккуратно взял его в оборот:

— Где сейчас обвиняемая?

— Делориза Шаргелант?

Эрдари глянул на того с видом: «Нет, моя бабушка!»

Парень расшифровал все правильно и подобрался: дебилом выглядеть не хотелось. Особенно в глазах хлыща из контрразведки, который даже шляпу снять не потрудился, ясно выражая этим свое к ним отношение.

— В участке. Допрашивают. Вернее, в тюремной больнице…

— Почему больница?

— Да не в себе она вроде. Не совсем в себе.

— Но все равно допрашивают… — Пепел повысил градус недовольства во взгляде, окончательно давая понять собеседнику, кто он есть на самом деле. — Ясно. А свидетели?

— Шунерутли пока тут, наверху, его тоже опрашивают. Второго уже отпустили.

— Олифауэлла?

— Да.

— Куда отпустили?

— Домой же?

— Он здесь живет!

— Э-э… — кажется, это было единственное, что тот смог из себя выдавить.

— Хорошо, я понял, — с обреченным видом кивнул Эрдари, хотя на самом деле не понял ни хрена. Куда эта гнида делась отсюда? И зачем? Впрочем, потом. А пока информация: чем больше — тем лучше: — Тело сейчас где?

— В морге уже. Вернее, недавно увезли в морг и пока везут. Наверное.

Пепел опять выразительно поморщился, окончательно вгоняя собеседника в краску.

— Полицейский морг?

— Да.

— Место происшествия покажите.

— Да вон же, рядом. Вторая дверь слева по коридору. В кабинете его прирезали.

— Благодарю, — оставил он в покое пытуемого, и тот, не скрываясь, шумно перевел дух.

Зато напрягся Эрдари:

'Кабинет! Значит, убили Фирмиллита сразу после того, как сам Пепел слинял. Почему? И где, демоны его дери, Олифауэлл? Куда он делся? И зачем? И с какого перепуга сорвало крышу Делле?..

Стоп! Вот оно!

Сорвало крышу. Выходит, без душки Олли и его штучек с внушением тут не обошлось, башку можно прозакладывать!'

Он вернулся в пустую кухню, нашел там уголок потемнее и присел, низко сдвинув шляпу на нос, чтобы спокойно подумать и не светиться лишний раз. Все-таки слуги его здесь видели, и разборки с ними оказались бы совсем некстати. Настолько, что папенька его прибьет, если узнает об этой выходке. И не просто прибьет, но сделает это особо извращенным способом.

Ладно. Значит, не узнает.

Итак. Олли зачем-то натравил Делоризу на Фирмиллита. На собственного покровителя натравил, между прочим. Обещавшего ему очень и очень интересный вариант вознаграждения за верность. Так что же произошло? Ну обнаружил он свою невесту под ним, и? Стоило оно для Вусли короны в перспективе? Вряд ли. К тому же Пепел был абсолютно уверен, что новостью те отношения для Олифауэлла не стали, а значит это точно не повод, чтобы так взбеситься. Плюс он не Шоргуа, чтобы сделать подобное внезапно и без подготовки — сила у смеска явно не та. Всю эту хрень он должен был внушить Делле заранее: тщательно, продуманно и неторопливо, а затем еще подвесить на определенный спусковой крючок… Нет, решение точно не спонтанное. Тогда с чего? Что еще произошло?

И тут до Пепла дошло: сам он и произошел. В смысле, свалил отсюда мало того что с помпой, так еще и с чьей-то помощью: встретили, увезли, спрятали… Демоны! Этот говнюк вычислил, кто именно ему помогал и почему. И дальнейшие последствия для себя тоже вычислил. После чего и рубанул за собой сразу все концы, сообразив, что игра все равно проиграна, а корона ему теперь достанется разве что из картонки. И быстро исчез… Куда?

Пепел достал из кармана почтовый квиток, покрутил его в пальцах и понял: других вариантов нет. К Рин он рванул. Забрать девушку, прежде чем окончательно залечь на дно. Но с чего он взял, что та с ним поедет?

И вот тут Эрдари испугался по-настоящему, до холодного пота. Потому что сообразил: не только к Делоризе в голову лазил этот урод, чтобы заложить там мину замедленного действия. Не к ней одной. Непонятным осталось одно: на кого Рин должна будет броситься по определенной команде? Кто жертва? Сам Пепел? Ретен? Ее отец?

— Ах ты ж гнида! Но погоди… Хрен ты теперь от меня уйдешь!

Так. Прямо сейчас нужно перехватить Шунерутли, вытрясти из него подробности и, главное, заставить молчать. Если сьер хотя бы просто перескажет тем же спецслужбам все, что здесь с утра случилось, и упомянет Пепла, то ему, как достаточно непредвзятому свидетелю, могут и поверить. И тогда снова начнется сказочка про ловлю много знающего лорда Равеслаута, что этому самому Равеслауту не сдалось совершенно — у него сейчас совсем другие задачи. Да и вообще, зря, что ли, папенька столько усилий приложил, чтобы его от всех здешних разведок отмазать?

И вариантов при таким раскладе получается немного: или убивать, но тогда хрен он чего расскажет, или… вербовать. Вот прямо сейчас и без подготовки. Адовы демоны! Это только сказать легко…

Но он сделает! Другого выхода все равно нет.

Пепел поднялся, поправил шляпу и пошел на перехват. Потому что услышал голоса на лестнице, в том числе и знакомый — как раз тот, что был ему нужен. Время думать кончилось, пришло время прыгать. И успел выйти в холл, когда там нарисовался Шунерутли — нервный, здорово растерянный и слегка помятый. Даже запах его неизбежного парфюма словно облинял.

— М-мальчик? — недоуменно уставился тот на Эрдари. — Что? Зачем ты здесь?

— Вас жду, разумеется. Пойдемте, сьер, нам необходимо побеседовать. — И, шустро подхватив его под руку, потащил в садик. — Помнится, видел я там подходящую скамейку… Поверьте, ничуть не хуже чем в том парке, где мы наше общение начали…

Сопротивляться тот даже не подумал, не иначе от растерянности. А может, и от любопытства — все-таки ситуация была совершенно непонятной, если не сказать немыслимой.

— Это что было? — уставился им вслед полицейский, отправленный проводить атташе к выходу.

— Методы нашей контрразведки, — пожал плечами его коллега, карауливший входную дверь. — Не узнал?

* * *

Пепел умостился на скрытой в тени двух огромных кустов лавочки, откуда прекрасно просматривались входные ворота виллы, дождался, пока Шунерутли сделает то же самое, и без лишних предисловий взял быка за рога:

— Сьер, надеюсь, вы понимаете, с кем сейчас говорите?

— Тайная канцелярия? — не стал изображать тот идиота.

— Именно. И у этой канцелярии есть к вам очень интересное предложение. Особенно интересное в свете того, что ваш прошлый… э-э… патрон уже никогда и ничем не сможет вас поддержать. А вы ведь наверняка привыкли всегда чувствовать опору, знать, что за спиной есть кто-то, способный помочь, поддержать в том числе и материально…

— М-мальчик, — Шунерутли стремительно приходил в себя, — ты меня что, вербуешь? Прямо здесь⁈

— Ну да. А чего тянуть?

— Ты сумасшедший?

— Не уверен, но это к делу не относится. Так как?

— А если я вон тех полицейских сейчас кликну?

— Нет, я, конечно, и такой вариант не исключаю, но вы ведь видели, бегаю я ловко, если что.

— Да уж, ловкач, ничего не скажешь, — хмыкнул тот, но звать никого не стал.

Пепел мысленно поздравил себя и перешел к следующему пункту:

— Ну подумайте же, насколько все удачно для вас складывается: не успел один ваш работодатель окочу… в смысле, оставить сей бренный мир, как сразу подоспел другой. Вы популярны, сьер, можете гордиться.

— Уже начал. И что же новый… э-э… работодатель способен мне предложить?

— Защиту прежде всего. И безопасность. Особенно актуальную с учетом того, на чьей территории вы в силу профессии по большей части находитесь. И не говорите, что оно вам не интересно.

— Не буду, — покладисто согласились в ответ. — И, разумеется, кое-какие материальные выгоды?

— Разумеется. И даже не кое-какие, а весьма солидные.

— Еще что-то?

— Будущее. Очень приятное, спокойное и тихое. Разумеется, после того как вам самому надоест играть в такие игры.

Пепел знал, что вот этим бьет практически наверняка: Шунерутли уже надоело. Прямо сейчас. Он уже хочет греть свои больные суставы где-нибудь в спокойном и уютном месте. Поэтому тут же, без паузы, добавил:

— Да, гарантированная и очень хорошо обеспеченная пенсия на теплом имперском побережье… Или даже на островах: там, где любят селиться отошедшие от дел кондотьеры — не из простых, разумеется. Где хорошие бега по выходным, а на лето съезжаются люди с такими же колечками, как у вас. — Пепел ткнул в лордский перстень на пальце дипломата. — Тоже… ну, скажем, младшие отпрыски не самых плохих фамилий. С которыми можно интересно побеседовать на достойные темы.

После минутной паузы сьер уточнил, внезапно переходя на «вы»:

— Надеюсь, за вашими словами, лорд Равеслаут, стоят серьезные гарантии? И хоть сколько-нибудь серьезные люди?

— Самые серьезные. — Терять Пеплу сейчас было нечего, а с папенькой он потом договорится. Объяснит как-нибудь. — Серьезнее просто не бывает.

Шунерутли тронул себя за нижнюю губу и в задумчивости повторил:

— Бега, говорите?

— И прогулки у теплого моря, — подтвердил он.

— Ладно, считайте, это предложение я принял к сведению. И подумаю.

— Думайте, — спорить Эрдари не стал. — Но кое-что мне нужно уже сейчас.

— Требуете авансов?

— Разумеется. Вас это удивляет?

— Не сильно. Ладно, спрашивайте, возможно, кое-что я вам и проясню. Но исключительно по мелочи — не забывайте, я еще в раздумьях.

— Не забуду, — Пепел сейчас был на диво покладист. — Что сказал Олифауэлл перед тем, как Дэлла начала убивать любовника? Что-то странное, да?

— Догадались?

— Сразу, — кивнул он. — Слишком на нее не похоже.

— Да, вы правы. «Седьмой круг». Он выкрикнул именно это, прежде чем девочка подхватила нож для бумаг, вогнав тот бедняге Фирмиллиту в горло. И поверьте, это в самом деле прозвучало более чем странно. И сама она стала выглядеть… странно.

— Вы сказали об этом полиции?

— Нет.

— Почему?

— Странности — это интересно. И иногда очень доходно, если распорядиться ими правильно.

— Я понял, — Эрдари действительно понял. — И обо мне тоже не сказали?

— Нет.

— А эти сведения вы на что хотели обменять? И у кого?

— На гарантии собственной безопасности. Может быть, как раз у вас, а может, у кого-нибудь из здешних ваших коллег. Как выйдет.

— Что ж, считайте, уже вышло и гарантии вы получили: — именно от нас и самые надежные. Если, конечно, не решите вдруг их расширить и не обратитесь еще и к нашим местным коллегам. Тогда, боюсь, вместо гарантий вы получите… нечто противоположное.

— Давайте не будем опускаться до угроз?

— Давайте, — Пепел все еще оставался дивно сговорчивым. — А Олифауэлл? Он ничего про меня не сказал? Как думаете?

— Думаю, что нет — если судить по тем вопросам, что потом задавали мне.

— А если по тому, что они забрали? В качестве улик? Чертежи, например?

— Обгорелые обрывки? Нет, полицию они не заинтересовали.

— Показательно, да, — согласился Пепел. — А те, вторые схемы, как их?..

— Приборов связи?

— Ну да.

— Их забрали, но к вам они отношения не имеют.

Шунерутли вдруг нахмурился, словно сообразил, что сболтнул лишнего:

— Что ж, думаю, для авансов пока хватит.

— Последний вопрос?

— Ладно. Последний.

— Где Олифауэлл? Не знаете, случайно?

— Случайно могу предположить. Он спрашивал у меня про расписание паровозов.

— На Сонресорм?

— Именно. Тоже догадались?

— Угу. — Пепел поднялся. — Ладно, сьер Шунерутли, идемте уже отсюда.

— Неуютно?

— Не то чтобы очень, но… Задерживаться не хочется, вы правы. Да и ловить тут больше нечего. Некого, в смысле. Ворота вон там.

Глава 27

— Ну что? — Ретен высунулся из неприметного экипажа, стоявшего недалеко от выхода из сада, и Пепел лишь чудом удержался, чтобы не вздрогнуть, а то и стрекача не задать. Но пришел в себя быстро:

— Сьер Шунерутли не отказался от нашего предложения, — проговорил он со значительной мордой. — По крайней мере, не отказался сразу.

— А знаете, — задумчиво посмотрел тот на нежданное явление главы имперской тайной канцелярии, — я его, пожалуй, даже приму все-таки. Вот прямо сейчас и приму. Мне нравится стиль вашей работы, ресс. И как вы прикрываете своих — тоже.

— Прекрасно, — кивнул Ретен. — Тогда жду вас на той лавочке в Сонресорме, где вы с Эрдари знакомились. Дня через три. Вам хватит, чтобы вернуться в посольство?

— Хватит.

— Вот там и обсудим все подробности. А также обменяемся кое-какими знаками взаимного внимания.

— Хорошо. И… — Атташе задумался на секунду, но продолжил: — Я хочу еще кое-чем с вами поделиться — в подтверждение, так сказать, серьезности намерений. Думаю, вам оно будет кстати.

— Присаживайтесь, — подвинулся Ретен, освобождая на сиденье место рядом с собой. — Не стоит здесь маячить.

— Благодарю. — Сьер устроился где сказали, подождал, пока Пепел захлопнет дверцу и усядется напротив, а коляска отъедет за угол: — У меня есть кое-какие сведения о резиденте Фирмиллита в Таронке. Вернее, в городишке прямо возле нее.

— Я слушаю, — даже в темноте экипажа было понятно, что Ретенауи напрягся, — и очень внимательно.

— Недавно, — начал дипломат, — Фирмиллит отправил туда начальника охраны — считай, ближайшего своего помощника в плане… сложных дел. Вроде бы нашли они там какую-то давнюю свою потерю — человека, которого больше десяти лет нигде обнаружить не могли. Контрабандист бывший, хорошо следы путал, умело, но так и не запутал все-таки. К той истории каким-то боком причастны еще и ваши беловолосые, но подробностей не знаю. Так вот, именно этот помощник от охраны и отписался с курьером Фирмиллиту, что в Таронке появилась Норин Сорвени, а следом сам генерал. У вас там здорово течет, имейте в виду.

— Знаем уже, — кивнул Ретен. — И спасибо.

— Пожалуйста. Но это не главное. Дело в том, что за крепостью присматривают давно, поехал тот помощник не на пустое место, а… к некоему человеку. Который сидит там минимум года три, и что-то готовит. Этакое грандиозное. Тоже учтите.

— Учтем. И еще раз примите мою благодарность.

— Надеюсь, она найдет свое отражение и в том, чем мы обменяемся в Сонресорме? В количестве того, что я там получу?

— Разумеется, — охотно подтвердил Ретенауи, — даже не сомневайтесь. Вас подвезти?

— Нет, спасибо, прогуляюсь. Тем более, отель недалеко, а мне есть о чем подумать.

— Раз так — не буду настаивать. До скорой встречи, сьер.

— До скорой, ресс.

— Эрдари?

— А? Да, сейчас. — Встряхнувшись, Пепел выскочил на улицу, помог спуститься Шунерутли с его больными коленками, влез обратно в коляску, и папенька махнул кучеру, чтобы трогал.

— Ты как догадался? — спросил он Ретена через пару секунд.

— Что тебя именно сюда понесло?

— Ну да.

— А куда еще?

— И правда, — вынужден был кивнуть Эрдари. — Ругаться будешь?

— Хотел. Пока Шунерутли рядом с тобой не увидел.

— Ну и хорошо, раз не будешь, время сэкономим. Давай тогда быстро на вокзал, умника одного ловить будем.

— На воздушный?

— Не-а. Этот умник у нас высоты боится, так что с ним проще. На железку. И быстрее, пока не опоздали.

— Рассказывай! Все.

— Ну, все не все, а сколько успею… Слушай, короче…

* * *

Увы, но они все-таки опоздали — состав на Сонресорм ушел четверть часа назад, а следующий обещали лишь утром, причем уже отнюдь не ранним. Пепел ругнулся так, что Ретен заподозрил нехорошее влияние будущего тестя, но высказаться по этому поводу не успел.

— На воздушный! Быстро! — Эрдари рысью кинулся через разделявшую вокзалы площадь, не удосужившись проверить даже, успевает ли за ним Ретен. Впрочем, тот успевал, длинные ноги помогали.

— Зачем?

— Не сбивай дыхание, папенька. Все потом…

Бежали они не зря, до отправления последнего на сегодня… или первого на завтра… в общем, до отправления полуночного рейса оставалось еще десять минут. Ретенауи даже пару строк в посольство черкануть успел и билеты купить вполне законно — штурмом брать дирижабль не пришлось, к чему Пепел уже прицеливался. Но, лишь оказавшись в воздухе, прояснил, что же они сейчас делают и зачем.

— Душка Олли не летает, он высоты патологически боится, поэтому наверняка едет тем паровозом, что мы упустили.

— И? — явно не сразу понял его Ретен, — все равно мы окажемся в Сонресорме много раньше, уже часа через три. И встретим его прямо там — так даже лучше получится.

— Хуже, — мрачно буркнул Пепел. — Он не поедет до конца.

— А?

— Только до границы, чтобы крюк не делать. А там пересядет на местный состав в сторону крепости.

— Расписание? — сообразил, наконец, тот. — Про которое он уточнял у Шунерутли?

— Да. На пересадку будет минут десять, он успеет, и доедет до самой Тарны. А оттуда экипаж до места… В общем, утром уже там будет. Рано утром.

— Так. А мы? Нам есть на что пересесть?

— Есть, из Сонресорма паровоз туда тоже идет. Но на месте мы будем лишь к обеду.

— Демоны!

— Угу. Но ведь у нас в знакомцах есть некий господин Орнути, правда? Бо-ольшой спец по самолетикам.

— Собираешься уговорить его вспомнить молодость и сесть за штурвал?

— А куда деваться? Иначе хрен мы ту сволочь догоним.

— Ладно. Тогда мойся и отдыхай пока — уж сколько получится.

— Ну да, часика полтора перехватить успею, — не стал он возражать.

* * *

Орнути, до света выдернутый из постели жены, даже несмотря на это проникся настроением внезапных визитеров и легко поддался на уговоры побыть извозчиком. Проблема оказалась в другом.

— Там вокруг горы, — развел руками механик. — Куда я самолет посажу?

— А что делать? — Эрдари почти растерялся.

— Верхом умеешь?

— Не то чтобы очень, но учили, да.

— Тогда порядок. Есть у меня знакомый в тех местах, тоже пилот. Вот к нему на поле и будем садиться: оттуда до места где-то час верхами, если поторопиться. Он же и с лошадками наверняка поможет, потому как местный. Так что должны успеть…

И на рассвете, едва стало возможно различить хоть что-то, маленький биплан с парой пассажиров на борту оторвался от земли в Сонресорме, а приземлился в поле на берегу приграничной реки Тарны. Еще час спустя два запылённых всадника наметом подлетели к воротам крепости Таронка.

— Тайная канцелярия, ресс Ретенауи, — бросил караульным тот, что выглядел повыше. — Открывайте! Быстрее!

Лошадей, чтобы о них позаботились, оставили прямо возле ворот, но не успели из них выйти, как увидели несущегося к ним Красавчика.

— Вовремя! — притормозил тот, едва не сбив Пепла. — Идемте в госпиталь. Штаб у нас почему-то там получился.

— Кто-то ранен? — напрягся Ретен. — Генерал?

— Нет, с ним порядок. И с Лаис. И ты в обморок не падай, — обернулся он к побледневшему Пеплу. — С Рин тоже все нормально. Почти.

— Почти⁈ — вконец вымотанный Эрдари, толком не спавший несколько суток и накрученный страхами за невесту, понял, что сейчас все-таки грохнется. В тот самый обморок.

— Нормально, говорю, пошли. В госпитале мы потому засели, что Сорвени не хочет посвящать в свои проблемы свиту, что с ним прикатила, вот и держит ее подальше — в дирижабле. Ладно, сейчас все подробности расскажем, а некоторые и покажем. Да шевелись же — генерал от нетерпения, небось, кроме мата, ничего уже выговорить не может.

— Тоже мне новости, — Пепел прислонился к стене, чтобы перевести дух, и сейчас просто тянул время, собираясь с силами. — Да такое с ним через день случается. Или все совсем хреново?

— Совсем.

— Ага. Ну тогда погоди, блокнотик возьму. Идиомы за ним записывать.

— Блокнотик может пригодиться мне, — странно, но торопить его Ретен явно не собирался, давая возможность чуть прийти в себя. — А ты и без того все в точности запомнишь.

— Не, все равно возьму. Если там и правда задница, боюсь, с потоком красноречия генерала не справится даже моя память.

— Шагай давай. — Красавчик огрел его по спине и вдруг улыбнулся — удивительно искренне. — Чтобы ты — да с чем-то не справился?..

И Пепел шагнул, потому что вдруг отпустило. Поверил: он и вправду справится. А они и вправду успели. Или, по крайней мере, прошляпили еще не совсем всё.

* * *

Просвещали их насчет здешнего положения дел лаконично и толково, потому что взялся за это сам Сорвени с его армейским подходом. Получилось пусть и несколько… солоновато, но зато образно и доступно. Впрочем, одну скользкую тему генерал все-таки старательно обошел. Очень старательно. Даже не глядя в сторону этой темы, устало примостившейся на стуле в углу.

Винить его Эрдари не мог — порванная фотография все еще очень красноречиво лежала на тумбочке — письмо от Олли все-таки дошло, с ним они не успели. И видела его явно не только Рин. Но Ретенау и тут оказался на высоте, крайне вовремя подоспев Пеплу на помощь. Чтобы закрыть тему, хватило пары его фраз:

— Равеслаута пытались грязно перевербовать, но в итоге, наоборот, лишились своего агента — тот теперь наш.

— Медовая ловушка? — понимающе прищурилась на обрывки фотокарточки госпожа Шарот.

— На этого-то? Меду они еще там у себя не напасли на такую пчелу. Нет, просто грязная подстава. — Ресс проследил за направлением бабушкиного взгляда и припечатал. — Это же очевидно. Видите ее лицо и то, куда она смотрит? И как? Странно, что кто-то мог принять подобный водевиль за чистую монету.

— Вот и ладно, считай, разобрались. — Генерал смахнул клочки в кювету с использованной перевязкой. — Даже уши никому обрывать не пришлось.

И продолжил просвещать их на тему местных новостей, кажется, уже гораздо спокойнее.

Госпожа Шарот в это время заботилась о других нуждах не спавшей всю ночь компании, заваривая чай, выставляя джем и открывая большущую коробку с печеньем, которая тут же словно сама собой перекочевала ближе к Пеплу. Из госпитальной палаты до приезда гостей уйти не успел никто, даже Литси, которую Фаэлин чуть ли не силой выпроваживала в свою комнату спать, но не добилась ничего. Саму ее тоже хотели отправить наверх, и ровно с тем же результатом. В итоге проще оказалось сделать вид, что так оно и должно быть, и не отвлекаться больше на мелочи.

Эрдари выдохнул было с облегчением, но, увы, ненадолго.

Привлеченная шумом и суетой, сверху спустилась Норин. Увидев его, застыла на пороге, и он успел перехватить ее взгляд:

— Рин, я этого не делал!

Та молча развернулась и, хлопнув створкой, ушла. Пепел поежился, но вслед не побежал. Зато поднялся генерал.

— Я с ней поговорю.

— Не сейчас, — вмешалась госпожа Шарот. — Не надо.

— Почему?

— Она никому из вас не поверит, все-таки не совсем гладко у нее снятие той мерзости прошло. Ни вам, генерал, пока не достучаться до ее логики, ни тебе, мальчик, до ее сердца. Слишком там все перепутано пока, придется потерпеть. Да и ей оно на пользу, честно говоря: подобные встряски девочку сейчас лечат.

Эрдари промолчал, не настроенный спорить, а вот Литси… Литси оказалась категорически против.

Подскочив к двери, девчонка открыла ее и проорала вслед поднимающейся на второй этаж Рин:

— Он не врет! А ты дура!

Наверху споткнулись.

— Не ругайся! — донеслось оттуда, но… уже не столь яростно, как лупили дверью.

— Не могу, — Литси пожала плечами с такой дивной непосредственностью, что мало кто смог удержаться от улыбки.

— Ну вот разве что если так стучать, — хмыкнула госпожа Шарот, глядя на нее. — Тогда, может, и пробьется к ней что.

Эрдари вдруг встрепенулся и повеселел, осененный идеей:

— Точно! Именно так и постучим.

Подхватился с места, в секунду оказался у стола с чаем, быстро сунул на стоявший там поднос вазочку с джемом, заварник, пару чашек и поманил девчонку:

— Деточка, а не прогуляться ли тебе с этим наверх, а? Как думаешь?

— Думаю, не зря она сюда сейчас спускалась, — кивнула в ответ та. — Так что ладно, и прогуляюсь, и отнесу. И даже беседой немного развлеку, пока есть будет.

— С меня причитается, — подмигнул ей Пепел.

— А то. Я потом скажу, что должен будешь.

Он присвистнул и почесал нос.

— Далеко пойдешь, мелкая. Но ладно, я прослежу, чтоб куда надо.

Глава 28

— Сигнал! Есть!!! — Посыльный ворвался в госпиталь не особо стесняясь, словно в казарму, но, увидев генерала, охренел и замер, не выдавив больше не слова. Впрочем, пояснений не требовалось: все, кто был в палате, без того сообразили в чем дело, подскочили и собрались, похоже, бежать во всех направлениях сразу.

— Прекратить метаться! — призывать к порядку генерал умел знатно, сработало даже со штатскими.

— От этого вашего зверолова сигнал? — уже в полной тишине обернулся он к посыльному.

— Так точно! — голос тот обрел столь же внезапно, как и потерял.

«Звероловом» был Тивни — лучший охотник крепости, из бывших егерей. Именно ему и поручили максимально незаметно приглядывать за нижним входом в потерны — после того как его снова открыли в полном соответствии с планом по встрече Олифауэлла. Тот самый вход, про который знал загадочный знакомец Скирна, возможно, бывший начальником охраны Фирмиллита, а возможно и нет.

Он, получается, и вернулся, охотник его засек и дал условный сигнал, принятый в крепости. Но Пепел мог башку прозакладывать, что кем бы тот не был, вернулся он не один, а вместе с душкой Олли.

Приперся, говнюк. Ладно, значит, встретим.

— Я к подъемнику, — успел вклиниться он до того, как генерал начал раздавать приказы. Мелкий пророк, подстегнутый ненавистью, очнулся более чем кстати, выдав эту подсказку: наверняка выходить тот будет именно там. Но и остальные входы подстраховать тоже нелишне, потому влезать в приказы Сорвени Пепел не стал:

— Равеслаут — к подъемнику; Сарош Нокс — к пекарням; к старому арсеналу… — На секунду тот задумался.

— Там я присмотрю, — откликнулась Лаис.

— А я помогу, — поддержала ее госпожа Шарот, заметив, что командование сомневается.

— Ладно, — согласился генерал. Но пару солдат с собой все-таки возьмите.

— Не стоит, — мягко, но непреклонно возразила бабушка. — Нашумят только.

— Х-хорошо. Тогда вдвоем, — упираться Сорвени не стал, не иначе как вспомнив вилочку.

— А я? — Ретен вышел из душа уже одетым, но с все еще мокрыми волосами и полотенцем в руках. Как получилось, что Пепел успел сбегать туда раньше него, он, похоже, так и не смог себе объяснить, отделавшись раздраженным: «Вырастил смену на свою голову»…

— А вы, Ретенауи, как настоящий паук, засядете здесь и будете осуществлять общее руководство операцией. Привычная вам роль, а?

Ресс кивнул, соглашаясь сразу и с выводами генерала насчет его привычек, и с отведенной ему ролью:

— А ваша роль, Сорвени?

— Я — резерв. Летучий. — И, получив в ответ неопределенное хмыканье, распорядился: — По местам!

Вот теперь все уже спокойно, без нервов разбежались из госпиталя встречать гостей. Кому повезет, конечно, и кто окажется возле выбранного ими выхода из потерн. Эрдари точно знал, что это будет он: мелкий пророк не зря голову поднял, но ведь и остальным ничего не мешало надеяться.

* * *

— Ну привет, твое неслучившееся величество.

Пепел глянул на Олифауэлла, выскользнувшего из открытого в стене проема, и понял, что может не удержаться — свернет ему шею раньше времени, так и не прояснив кое-какие моменты, разобраться с которыми все-таки необходимо. Поэтому заставил себя отвести взгляд от смазливой рожи и сосредоточиться на револьверном дуле, смотревшем ему прямо в лоб. Хороший у говнюка калибр. Основательный. Но и у него самого не хуже. И тоже смотрит душке Олли точно в морду, заставляя прозрачно-янтарные глаза чуть косить.

— Поговорим?

Тот секунду что-то про себя прикидывал, причем Эрдари мог башку прозакладывать: он даже знает, что именно, но в итоге кивнул.

— Тогда на счет два, — продолжил Пепел, — медленно опускаем. Вместе. А на три бросаем вон туда, за парапет.

Вусли невольно оглянулся и, вздрогнув, попятился подальше от стены, венчавшей тридцатиметровый обрыв. Можно было воспользоваться этой его слабостью и пристрелить — успел бы, и даже не раз, но не время еще. А потому Эрдари спокойно дождался, пока тот тяжело сглотнет и все-таки возьмет себя в руки.

— Итак, раз… два… три.

Револьверы полетели вниз одновременно, хотя в последний момент и показалось, что Вусли заколебался. Но справился с собой — не иначе как придумал более надежный способ выкрутиться. Пепел тоже о брошенном оружии не жалел, использовать пистолет он и не собирался. Хотелось по-другому — собственными руками, чтоб лицом к лицу…

— О чем поговорим? — хрипловато поинтересовался Олифауэлл.

— О твоей неслучившейся короне, разумеется. И о неслучившемся владыке будущих измененных. Очень-очень послушных, да? Идеально послушных. Надеюсь, тебя предупредили, что твоих будущих подданных готовились продавать? Кстати, сколько времени тебе дали, чтобы избавиться от чистокровных?

— А с чего ты взял, что это твое дело? — почти без натуги улыбнулся тот.

— Не мое? Почему? Потому что смесков не касается? Тогда я даже угадаю сейчас способ запланированной чистки… Химия какая-нибудь? У Краспа ведь, помнится, и другие разработки были. Препарат, который косит рессов, но не трогает полукровок? Скорее всего, без вкуса и запаха… Кстати, а проверяли на тебе, да? Ну, что для смесков оно безвредно?

Заметив, как передернулся собеседник, заключил:

— На тебе, конечно. Хреново было?.. — И вдруг резко, совершенно другим тоном потребовал: — Где эта дрянь? Покажи!

Олли дернулся было к левому карману, но тут же руку отдернул, оскалившись неприятным подобием улыбки.

— Тоже обученный?

— Нет почти. Способностей не хватает, как и у Деллы. Кстати… Делла…

Пепел внимательно смотрел в лицо Олифаэллу, стараясь не пропустить реакцию на то, что сейчас скажет:

— Убил Фирмиллита, по сути, ты, а сажают за это Делоризу. Невесту твою, между прочим. Ничего не жмет?

— Пожалел, что ли? — неприкрыто удивился тот. — Ее⁈ Нашел кого!

— Кого?

— Думаешь, это ее, несчастную девочку, соблазнили и использовали, так? Боги, какая же ты еще зелень на самом деле!

— Не отвлекайся, Вусли, лучше по делу…

— Что мне лучше — я без тебя знаю! А ты… Ты ведь хочешь получить информацию, правда? Раз так распинаешься сейчас? Ну вот тогда заткнись и слушай!

Эрдари сжал зубы и заткнулся: урод был прав, как ни крути.

— Так вот, — усмехнулся Олифауэлл, истолковав это молчание совершенно правильно, — она тебе, небось, напела, что вся такая бедненькая, слабенькая, без дара совсем… А на самом деле дар у нее посильней моего. Просто он такой, что в приличном разговоре о нем даже вскользь упомянуть не выйдет. Вспомни, как тебя от одного взгляда на нее повело. Ну? Вспомнил? Так вот, это оно и есть. Любого мужика так скрутить может. Любого! И всего за пару минут. Вот и Фирмиллита скрутила, когда посчитала, что так ей будет удобнее. Давно уже, кстати, сразу, как ее сестра родами умерла. Вот тогда она и сообразила: ее саму ждет ровно то же самое. И подстраховалась. Думаешь, почему мы до сих пор не женаты? И пяток детей по двору не бегает? Не думал? Зря. А просто Фирмиллиту жалко было делиться. Нет, он прекрасно знал, что надо и что придется, но жалко. Это она его так держала. Настолько жестко, что бедняга не понимал: он уже делится. И не только со мной, кстати. Да-да, ты все правильно сообразил, и нечего так смотреть, м-мальчик.

Пепел даже не дернулся, и Вусли, не получив ожидаемой реакции, поскучнел, закончив почти равнодушно:

— Так что дар у нее есть, просто он скорей для борделя.

А вот о последнем тот помянул зря, Пеплу вдруг резко надоел этот разговор и он решил: с него хватит. Информации в том числе. И немедленно вышиб из своей башки мягкие, почти незаметные… нити, наверное? Которые Олифауэлл начал запускать туда уже давно. Эрдари их чуял, но не особо боялся — слишком слабые. Пока их немного, порвать ничего не стоит, разок уже проверял — как раз на вокзале. А давать душке Олли возможности напустить побольше он не собирался, потому что с самого начала знал зачем ему заговаривают зубы. Но предпочел сперва немного послушать: вдруг что интересное всплывет? И не ошибся, всплыло. Вот, значит, какой дар у Деллы.

Ну если так, выкрутится девочка — в полиции-то в основном мужики сидят — и хотя бы этим голову себе теперь можно не забивать.

— Умный. — Вусли, зашипел от боли: Пеплова атака ему точно не понравилась. Но лезть за платком, чтобы унять закапавшую из носа кровь, не рискнул.

— Сомневался, что ли? Я думал, еще на том вокзале все понял.

Пепел чуть встряхнул рукой, позволяя ножику из рукава незаметно скользнуть в пальцы и уже собираясь закончить этот спектакль раз и навсегда, но вдруг замер, прислушиваясь, и резко передумал. Нет, не сейчас. Стоит чуток погодить, не все еще выяснили.

— Кстати, а письмо сюда ты зачем отправил?

Вусли скривился, но ответил, причем начав издалека — видать все еще рассчитывал его отвлечь:

— Знаешь, я, когда слышал от рессов все эти «моя женщина», был уверен, что там одна лишь полная блажь. А если не блажь… Тогда их только пожалеть и остается.

— А потом встретил Рин, — кивнул Пепел. — Понимаю.

— Не сомневаюсь, уж ты-то понимаешь лучше других. И потому никогда ее и не получишь! Кто угодно, но не ты!!!

— Поэтому ты и отправил ей ту… почту?

— Разумеется.

— А чего так поторопился? Не дождался даже, пока мы с Фирмиллитом договоримся. Или не договоримся.

— Погоди, — вдруг встрепенулся тот. — А откуда ты знаешь про письмо?

— Видел.

— То есть и она тоже…

— Да.

— Так, — Олли подобрался, — я правильно понимаю, что к ней ты меня не пропустишь даже ради ее блага?

— Ты нормальный? — искренне удивился Пепел. — Спрашивать такое?

— Почему нет? Тебе там ничего не светит, понял? Ей теперь только я нужен. Только я, понял? Всегда. А к себе ты даже равнодушия больше не дождешься! Только ненависть, понял? За то, что предал! Когда ей больше всего нужна была твоя помощь.

— Предал?

— Развлекался на стороне. С моей невестой, между прочим. Так что меня тоже нужно пожалеть. Очень пожалеть. А там и…

— Я не развлекался.

— Знаю. Я — знаю. Но она-то теперь знает другое. Так что все, Равеслаут!

— А и правда — все, — согласился Пепел и обернулся в сторону полуразрушенной стены, за углом которой уже давно кто-то едва заметно шурухтел. — Рин, ты слышала, да? Могу я теперь эту гниду прибить?

Как раз по шорохам и очень тихим, на пределе восприятия, шепоткам Пепел и догадался, что Норин рядом — в отличие от долбаного сьера, который в военных академиях не обучался и таких вещей даже близко не умел. Но все равно девушка умудрилась появиться из-за почти рухнувшей стены слишком неожиданно, и Эрдари упустил момент, когда та перекрыла ему линию броска. Помянув демонов, хотел было сдвинуться, но не успел: в руках у Олифауэлла появился второй револьвер и снова уставился Пеплу в лоб, заставив замереть. Вот ведь сволочь! Дождался-таки своего шанса, ради которого и тянул время, заговаривая зубы!

— Стоять, Равеслаут! — торжествующе оскалился говнюк, прекрасно понимая, что раунд за ним. — Норин, а ты можешь подойти. Не бойся.

Та подошла, оказавшись с Вусли совсем рядом, и у Пепла враз перехватило горло: если что — он просто не успеет ее прикрыть, эта сволочь слишком близко. Демоны, да как же так получилось-то⁈

— Подожди чуть-чуть, и мы уйдем отсюда, — Олифауэлл обращался к Рин, но смотрел при этом на Пепла. Поверх прицела смотрел, не давая возможности даже шевельнуться. — Уйдем, а потом уедем. Вдвоем.

— Зачем?

Когда та заговорила, сьер едва не выронил оружие — как будто ему вдруг кукла ответила, бессловесная по определению. Или он ее как раз за такую и держал?

— Что зачем?

— Уходить с тобой.

— Разве ты не жалеешь, что мы не вместе? — На мгновение тот отвел глаза от прицела, чтобы глянуть на нее, но только на мгновение.

— Единственное, о чем я жалею, — что вообще тебя встретила!

— Ты… ты… — Револьвер так плясал у Олли в руках, что Пепел с трудом подавил в себе желание залечь. Нет, дергаться нельзя. Вообще шевелиться нельзя, этот урод и без того сейчас начнет палить. Мало ли кого заденет…

— Ты меня не любишь? — Вусли подобрал-таки слова — на удивление точные.

— Нет, конечно, — дернула Рин плечом. — С чего?

И вот тут, когда Эрдари, пользуясь растерянностью этой гниды, нашел, наконец, позицию, из которой мог бросить свою железку, к ним подоспело подкрепление. Летучее, демоны его дери! И совершенно ненужное.

— Так его, детка! — одобрил генерал, появляясь из-за того же полуобваленного угла, где раньше пряталась его дочь. — Так его…!

И этого хватило, чтобы крыша Олли окончательно слетела.

— Седьмой круг! — заорал он, то ли теряя остатки самообладания и надеясь, что так девушка не достанется никому… то ли, наоборот, вернув его и рассчитывая улизнуть под шумок, пока генерала будут убивать.

Но вместо того, чтобы кидаться на отца, Норин шагнула к Вусли, оказавшись с тем глаза в глаза, и словно выплюнула, скривившись:

— Нет, не то сказала… Жалею я, что прибить тебя не могу! — И аж присела, когда прямо над головой у нее все-таки грохнул выстрел. И еще один. С нервами говнюк не справился.

— А я могу,…!

Момент, когда Сорвени поднял револьвер, Пепел пропустил: был занят. Но точно видел, что генеральская пуля вырвала Олифауэллу клок волос одновременно с его собственным ножиком, прилетевшим чуть ниже — в плечо. Промазал, демоны! Почти… Но зато Рин не успела разглядеть ничего лишнего: Литси выскочила все из-за того же злополучного угла и силой развернула ее к себе:

— Не смотри!

И сама тоже зарылась лицом ей в платье.

Но долгого представления и не вышло — ударом Пеплова ножа Олли развернуло, он невольно шагнул к краю стены, глянул вниз и оцепенел, не в силах справиться с собственным ужасом и сделать хоть шаг обратно. Зависнув на пару мгновений, потерял равновесие и рухнул через низкий парапет, даже не пискнув: горло, видать, тоже перехватило.

Но все равно Пепел сильно пожалел, что не успевает зажать девчонкам еще и уши: звук снизу донесся… некрасивый.

— Жаль, — тоскливо выдал он. — Очень хотелось добраться до его глотки.

— Так иди и доберись. — Генерал уже подходил к дочери. — Внизу вон валяется.

— Не, теперь не интересно.

На самом деле Эрдари сейчас не дурака валял, а ждал. Потому что они с Сорвени оказались к Рин одинаково близко. И одинаково замерли, давая ей возможность последний шаг сделать самой. И та сделала. Осторожно высвободилась из рук Литси, тут же уткнувшись носом в мундир своего отца.

— Прости, Рин. — Пепел сжал враз побелевшие губы и потихоньку, чтобы не испугать, перехватил за плечи растерянную девчонку, оставшуюся без поддержки. — Я не должен был позволять ему все это говорить при тебе. И вообще не должен был доводить до такого… Но очень хотелось, чтобы ты точно знала: тебя не предавали. Прости.

И развернулся к Литси.

— Пойдем, мелкая. Нужно предупредить, что ценный источник информации мы прошляпили, и он теперь валяется внизу. Пусть хоть подберут сходят. Опять же, карманы у него неплохо бы проверить. Левый…

— Ты как здесь оказалась? — Сорвени остался с Рин один на один и теперь гладил дочку по вздрагивающим плечам.

— Пришли, — не сразу, но ему все-таки ответили. — С Литси.

— Это понятно, а зачем?

— Она… Я… — голос, поначалу ставший еще более придушенным, в конце концов выровнялся. — В общем, поняла, какой я была дурой. И она предложила: «Пойдем, скажешь ему, что любишь». И мы пошли. А внизу никого. Только Ретен и отец ее. Больной.

— Это ресс сказал, где искать мальчишку?

— Нет, он бы не сказал. Мы у караульного спросили.

— Убью!

— Не надо. Все равно ничего не получилось. Все… зря…

— Догоним? — через минуту спросил генерал, вклинившись между всхлипами. — Равеслаута твоего?

— Нет, ни за что! — крепче вцепилась она в отца.

— Почему?

— Он меня никогда теперь не простит!

— Почему⁈

— Потому что я ему не поверила. А поверила этому… этому…

И она опять уткнулась мокрым носом ему в мундир. Сорвени прижал дочку покрепче и, тоскливо глядя куда-то поверх ее головы, протянул:

— Вот же ж тварь! Это надо было так тебе мозги взболтать, что ты до сих пор на себя не похожа. И вообще на нормальную не похожа. Сволочь! Жаль, второй раз убить не выйдет.

Но, услышав в ответ лишь очередной всхлип, смирился:

— Ладно, пошли, нечего здесь торчать. А то бегут вон уже, с-спасатели…

Глава 29

Когда Рин привели обратно в госпиталь, подруга немедленно загнала ее наверх, помогла переодеться, напоила снотворным и уложила в постель.

— Она теперь в той койке жить будет? — прокомментировала ситуацию Литси, явившаяся туда чуть позже — вместе с Пеплом.

— Да и хр… пусть с ней, — в сердцах выпалил Сорвени. — Уже не знаю, что делать и чем ей мозги на место ставить!

— Розгами попробуйте. — Девчонка уселась на свободный стул и с благодарностью потянулась к чашке, предложенной бабушкой Шарот — та хоть и молча, но вполне солидарно, усмехнулась в ответ на идею. — А что, хорошая такая встряска получится. Ей сейчас полезная.

— Вижу, ты в этом специалист! — не выдержала Фэл. — Уймись! И оставь ее в покое — пусть спит пока, там посмотрим.

— Да пусть, мне-то что? Я нормальная…

— Литси!

Та фыркнула, но выступление свернула, а Пепел и так с самого начала лишь угрюмо молчал, поэтому разбавить траурную тишину взялся Ретен.

— Где тело второго нашего «гостя»? — поинтересовался он у Фаэлин.

— В погребе уже, — отчиталась та. — Который под морг приспособили.

— Тело? — слегка встрепенулся Эрдари, еще не знавший всех подробностей.

— Да. Олифауэлл прирезал своего провожатого недалеко от выхода из потерн. В спину.

— Еще и это, — искренне огорчился Пепел: — А кого мы тогда допрашивать будем?

— Вот именно, — недобро глянул на него Ретен. А потом, еще более недобро, на генерала: — Р-расстарались, демоны вас задери. Вместо того чтобы устраивать там посиделки со сплетнями, нужно было молча вязать этого Олифауэлла и сюда тащить — здесь бы и вытрясли из него все, что надо. В итоге же опять имеем водевиль с плясками, а не операцию. И ладно бы еще только этот… р-романтик со своими страстями и кинжалами отличился, но вы-то, Сорвени, не мальчик вроде.

— Уверены, что вытрясли бы? — угрюмо глянул генерал. — С этими его драными ментальными способностями?

— Не уверен, — вынужден был признать Ретен, все равно продолжая излучать неодобрение.

Но Пепел и без его недовольства был сам не свой: собранный, лаконичный, серьезный… Здорово хотелось отвесить ему подзатыльник, чтоб в себя пришел. Жаль, в таких ситуациях это редко помогает.

— Что дал осмотр тела Олифауэлла? — поморщился он.

— Вот. — Эрдари вытащил пузырек и осторожно поставил на стол. — Надо будет разобраться, что это за дрянь, и антидот на всякий случай соорудить. А то как бы не перетравили тут всех подряд наши до жути добрые соседи.

— Еще что-то?

— Интересного? Нет, ничего. Делать-то что теперь будем, а? Все концы ведь обрубил, говнюк.

— Не все, — возразил Ретен. — Кое-что могло и остаться. Скажем, в городке рядом.

— А ведь так и есть! — с уважением глянул на него Пепел. — Тот мужик, что там три года место грел и за Скирном приглядывал. Вряд ли душка Олли и его успел прибить, иначе тот Фирмиллитов посланничек, которого прирезали, хрен бы ему потом спину подставил — поостерегся бы.

И развернулся в сторону Красавчика, на глазах обретая вкус к жизни и приключениям.

— Роши?

— Что Роши? — насупился тот в ответ.

— Вот только не говори, что не знаешь уже в той дыре каждую крысу!

— Я женат!

— Так я не про бордели спрашиваю. А ну, колись, где и у кого там славно посидеть можно? Какой в этом плане выбор?

— Нет там никакого выбора, — быстро глянул тот на Фэл, но все-таки продолжил. — Единственное на весь городок заведение — возле станции дилижансов. Одно за все про все: и отель, и кабак, и справочное бюро, и… все остальное тоже.

— Прекрасно. Вот как раз там о пришлых и поспрашиваем.

— Погодите, — встрепенулся Сарош. — Так хозяин сам пришлый! Не так давно вроде откупил эту пивнуху у вдовы прежнего владельца, вот с тех пор в ней и заправляет. Кстати, а тот бывший хозяин вроде утонул… странно, не находишь? Удачное совпадение?

— Красавчик, да ты просто золото! — оживился Пепел и, глянув на мрачную Фаэлин, добавил: — Точно золото! И не вздумай верить жене, когда она начнет убеждать тебя в обратном. Даже если убеждать будет очень настойчиво. Очень-очень. И даже если будет…

Фэл все-таки не выдержала и улыбнулась прохвосту:

— Сама знаю, какое у меня тут золото. — Подошла к мужу сзади, облокотилась на спинку его стула и чмокнула в действительно золотую макушку. — Не переживай, выживет.

Сарош, поняв, что гроза миновала, немедленно повеселел:

— Так надо ж быстро туда, раз такое дело! Пока этот жук не сообразил, что происходит, и не слинял! Ищи его потом…

Генерал начал подниматься, но Ретен успел его остановить:

— Весь гарнизон там точно не понадобится, пары-тройки человек будет достаточно.

— Трое, — согласился Пепел. — Мы с тобой — как люди новые, да еще и с лошадками, приехавшими явно издалека, — такое его точно не насторожит. Ну и Красавчик в качестве провожатого. А остальным мы новости потом прямо сюда доставим.

И доставили — меньше чем через час. Вместе с упрямым остроносым мужичонкой, которого пришлось выдернуть из городка в крепость: тот никак не желал признаваться в связях с кем-либо, кроме поставщиков мяса и овощей. Даже насчет молочника уже сомневался.

Ретенауи в итоге плюнул и, притащив его в Таронку, первым делом устроил знакомство с импровизированным моргом. А затем сунул в здешний карцер — думать. Сам же пошел к жене.

— Лаис, я бы не стал просить: в принципе, там не настолько сложно, чтобы ищейку звать, но… Время! Лучше нам выяснить здесь все быстро и чисто.

— Брось, — немедленно поднялась она, разыскивая в сумочке кристаллы и одновременно высматривая на столе, чем их запить. — Конечно, я помогу, ты знаешь.

— Знаю. Но больше двух не принимай, на ту мелочь и этого за глаза хватит.

* * *

Действительно хватило — Пепел даже пообедать толком не успел, когда папенька вернулся вместе с женой и результатами успешного допроса, по итогам которого в знакомых у скромного владельца заведения «за все про все» нашлись и другие персонажи, помимо зеленщика с мясником. В частности — глава отдела промышленной разведки Сиенуры, господин Фирмиллит, с легкой руки которого бывший столичный филер решительно сменил образ жизни и обзавелся маленьким, но доходным делом в глухой приграничной провинции. А вскорости и знакомством с братом коменданта Таронки.

Именно последнему он и таскал пачки купюр от своего начальства, которые тот принимал на удивление равнодушно. А в ответ рассказывал, сколько брикетов взрывчатки уже перекочевали в потерны, заодно передавая отчеты о происходящем в крепости. Не то чтобы кого-то сильно интересовала жизнь обреченного гарнизона… Но так, для порядка. Мало ли что может вмешаться в продуманные планы? Лучше все-таки быть в курсе и перебдеть, чем наоборот.

А потом, где-то неделю назад, явился к нему некий господин, тоже от Фирмиллита, который вдруг этими отчетами здорово заинтересовался.

И да, про поиски девочки лет десяти-двенадцати, живущей скорее всего только с отцом, без матери, он тоже слышал. Но именно, что слышал, не больше. Не его это была задача, и вообще, здесь, в приграничье, тех не слишком-то и ждали. Но вот поди ж ты, как оно вышло…

Фори… ну шишка та залетная, что от Фирмиллита за девчонкой приехал, потребовал, чтобы его проводили в крепость и свели со Скирном напрямую. Он и отвел, куда деваться? Аккурат когда на очередную встречу пошел, к входу в потерны…

Откуда Скирн про эти коридоры узнал? Так от него же. Он сам ему схему всех переходов и передал, еще три года назад, когда диверсию только начали готовить. У него откуда? От Фирмиллита, разумеется, другого начальства не имеем. Кстати, вы вообще знаете, что эта крепость поначалу сиенурской была? И только после той войны, когда беловолосых прижали, а границу с Сиенурой здорово подвинули, империи перешла? Знали? Ну так чего тогда удивляетесь?

В общем, сам он, конечно, не в курсе, что у них там за планы были насчет девчонки и как они ее из Таронки вытащить собирались, но догадывается, что появление здесь Норин Сорвени заставило их те планы отложить. А уж когда над крепостью завис дирижабль с вымпелом самого генерала… В общем, поменялось у них там вообще все.

Фори, узнав про Сорвени и его дочку, аж затрясся весь — говорил, это шанс избавиться от всех и сразу, причем чисто и не вызывая подозрений. Кстати, дочка Сорвени тоже чем-то им мешала — вроде как жениться кому нужно на ком нужно… Нет, подробнее не знает, но Фори пытался заставить брата коменданта устроить взрыв прямо сейчас, а тот его послал — мол, маловато динамита еще, нет гарантии, что сдетонирует. Зато с гарантией пойдут псу под хвост три года работы, если взрыва не выйдет, и ему придется бежать. А он не готов пока… Тогда-то, в нервах, Фори и рассказал Скирну про команду, услышав которую генерала может убить его дочка, и потребовал ее при ней произнести. Но упертый комендантов братец все равно сказал, что подставляться не станет. Его задача — уничтожить крепость, а какое отношение к этому имеет генерал, который сам свалит отсюда не завтра так послезавтра? На хрен он ему? Но команду, видать, все-таки запомнил…

Кстати, сам Фори после того разговора здорово набрался, чего прежде себе не позволял никогда, оттуда и подробности: когда в хлам упился, плакаться начал, насколько, мол, его тут не уважают и как на его приказы кладут.

— Да, — кивнула Литси, уже успевшая опознать в найденном в потернах теле Скирнова знакомца. — Похоже, как раз тот разговор мы с Норин и слышали. Грызлись они тогда знатно.

— Похоже, — не стал возражать Ретен. — А тебя, похоже, не убить хотели, а украсть и вывезти в Сиенуру.

— Ага, — поежилась та.

И примолкла, не иначе как представив себе, чего избежала.

Густая тишина снова повисла в госпитальной палате, лишь подчеркнутая жужжанием случайно залетевшей мухи. Но когда та со звоном влепилась в оконное стекло, отмер генерал:

— Что ж, думаю, пора нам собираться — завтра утром «инспекция» здешнего гарнизона закончится, будем возвращаться в столицу. Там господа министры уже ждут не дождутся, как будут нам головы скручивать за отсутствие сиенурских схем. Не дай боги дать им повод заподозрить, что мы время тянем — сожрут за милую душу в два укуса.

— Схем? — вяло полюбопытствовал Пепел.

— Ну да, приборы связи. Беспроводные. Твое скользкое начальство меня как раз под них от трибунала и отмазало. А теперь, чую, его как-то отмазывать придется… Короче, собираемся, все необходимое надо уже сегодня перенести в дирижабль. Трупы из погреба тоже заберем на всякий случай, подходящая холодная камера там вроде была. И, думаю, раненого тоже прямо сейчас стоит на борт отправить. Вы, как я понимаю, ни его, ни девчонку оставлять здесь не планируете?

— Нет, разумеется.

— Я с отцом! — упрямо набычилась Литси, прекрасно понимая, что перемены ее теперь ждут серьезные, и по-детски цепляясь хоть за что-то привычное и незыблемое — за отца. А в том, что Штанзи, несмотря на новые обстоятельства, так ей отцом и останется, не сомневался никто.

— Конечно с отцом, — подтвердил генерал. — Заодно и здесь маячить не будешь: ни к чему. Вдруг еще не всех охотничков на твою голову оповестили, что Фирмиллиту она больше не требуется. Как, собственно, и ничего другое тоже… В общем, всю подготовку провести уже сегодня, а завтра утром прощаемся и отбываем.

— Могу себе представить это прощание, — поморщился Ретен, сроду не любивший ни помпы, ни лишнего шума.

— Не можете, — хмыкнул Сорвени. — Но я дам посмотреть — поучитесь, как такое делать нужно.

Ретен опять выразительно сморщил нос, но промолчал. Нравится человеку играться в такие игры — его проблемы. А в том, что это именно проблемы, глава тайной канцелярии не сомневался никогда. Просто раньше не давал себе труда сдерживаться, комментируя такие вещи. А сейчас… Сейчас, пожалуй, даст и оставит свое мнение при себе.

Глава 30

К обеду Рин не проснулась, а к ужину не спустилась — отказалась категорически. И от подноса, что принесла ей наверх Фэл, отказалась тоже. Как и от разговоров с подругой. Медичка пришла вниз расстроенная и ошарашенная таким упрямством, разводя руками:

— Не представляю, что делать. Видать, со встрясками у нее все-таки перебор случился, только хуже стало.

Бабушка Шарот после визита наверх тоже посмурнела: порядок в голове у девочки наводился явно медленней, чем должен был. А вот Пепла даже на порог не пустили, устроив форменную истерику. Как не пустили и Литси — видать, сообразили уже, чьи интересы та теперь представляет.

И тогда генерал Сорвени собрал волю в кулак, засунул привычные матюки подальше и сам двинул на второй этаж — вести переговоры. Отнюдь не первые в его жизни, но, похоже, одни из самых трудных.

— Рин, долго ты нам нервы мотать будешь? — начал он с порога и добавил кое-что про себя, разглядев в полутемной комнате, что дочка забилась в самый угол кровати и сидит там, съежившись и подтянув колени к подбородку.

— Недолго! — зыркнула та, но, слава всем богам, вовсе не равнодушно — последнего Сорвени боялся больше всего.

— Раз так — идем вниз, ужин готов.

— Эрдари там?

— Конечно, куда он оттуда денется, если стол уже накрыт? Жрет как не в себя, госпожа Шарот говорит — это от нервов. Но те нервы у него тогда три раза в день как по расписанию…

— Не пойду, — буркнули в ответ.

— Ладно, давай сюда тебе принесем, раз не хочешь на это смотреть. Меня, честно говоря, зрелище твоего сметающего все женишка тоже нервирует, если не сказать пугает.

— Не нужно.

— Почему? Заморить себя собралась?

— Да! — неожиданно обрадовалась она такой понятливости. — Жить без него не хочу.

— Э-э… — опешил отец от подобного поворота. — Ну так с ним живи. Никто ж не против вроде?

— Он! Против.

— С чего ты взяла?

— Он меня не простит.

— Ага, слышали, как же. Только ведь простил уже. И давно. Короче, вылезай и спускайся — он у тебя как раз сам прощенья просить собирается. Не иначе, для того все со стола и мечет — силы на это дело копит. Пошли.

— Нет.

— Почему? — опять озадачится он.

— Он меня видеть не хочет. Иначе сам бы пришел.

— Так приходил же! Ты сама его выгнала. — Сорвени все еще надеялся что-то понять в происходящем.

— Выгнала, — неожиданно здраво согласилась с ним дочь, снова даря надежду.

— Ну! А перед тем даже простил — громко. Мы все слышали, пока ты дверью не шваркнула.

— Не простил!

— Но он же сказал тебе, что все понимает? И что все будет нормально? — чуть не взвыл бедный генерал.

— Это он сказал!

— Ну да! Сказал!

— Просто сказал, понимаешь, а на самом деле даже видеть меня не хочет.

— Почему⁈ — опять уперся тот в логический тупик.

— Он меня не простит теперь! Никогда! А я без него не могу-у-у…

— Ну не-ет,…! — Сорвени все-таки озверел.

А потом взял себя в руки и… сдался, сообразив, что иначе сам сейчас свихнется. Логику тут искать точно бесполезно: не тот случай — его слова до дочери просто не доходят, поэтому он еще раз невнятно сквозь зубы выругался и принял решение.

— Не простит, говоришь? Ладно, разберемся, — прозвучало это очень многообещающе. Рин даже испугалась бы, будь сейчас в состоянии думать хоть о чем-нибудь, кроме своих вымышленных горестей.

Опасаясь все-таки передумать, генерал тут же вышел за дверь и поспешил вниз, в нервах разом проскочив чуть не половину лестничного пролета. Чтобы налететь прямиком на Пепла:

— Слышишь? — мрачно зыркнул он на парня, когда сверху из-за двери донесся особо проникновенный вздох.

— Слышу, — откликнулся тот. Собственно, именно по этой причине он тут и отирался, не решаясь ни сунуться еще раз к невесте, ни уйти совсем.

— Ну? И чего ждешь тогда? — буркнул Сорвени.

— Чего? — не сообразил Эрдари.

— Иди утешай, если она тебе нужна.

— Нужна! — просветлел он лицом. — Ага.

— И чтобы утешил как положено! А не как с той, что на фотокарточке. Которая из твоей постели и сразу к другому…

— Генерал! — непритворно охренел Пепел.

— Что «генерал»? Мужик ты или кто?

— Мужик! — расплылся тот и попытался с места в карьер рвануть наверх.

Но уже в прыжке был жестко перехвачен за воротник.

— И только попробуй после этого не жениться!

— Даже не надейтесь, па-а-апенька.

От неожиданности Сорвени едва не слетел вниз, выпустив рубаху «сыночка».

— Боги, за что мне еще и это, а? — вопросил он небеса, проводил взглядом юркнувшего в дверь будущего зятя, прислушался, а потом махнул рукой и пошел заливать горе. Коньячком. С лимончиком. И с Ретенауи — тот вроде тоже где-то внизу болтался. Заодно решат, что говорить на министерском совете насчет этих долбаных приборов беспроводной связи, демоны их сожри. Так, чтобы не путаться в показаниях и не подставиться ненароком…

* * *

— Уйди, — мрачно зыкнула Рин из угла постели. Как мышь из норы.

— И не надейся. — Эрдари сначала уселся на кровать рядом с ней, а потом подумал немного и вообще улегся, скинув ботинки. — Не для того я сейчас благословение твоего папеньки получил.

— Ты… Ты что делаешь? — Кажется, кому-то вдруг резко стало не до выдуманных горестей: появились беды более насущные. Пепел, например. Собственной персоной.

— Спать с тобой собираюсь, — честно посмотрел тот на нее.

— В каком смысле⁈

— Во всех. Ты же не против?

— Пепел, совсем охренел! — Норин Сорвени вспомнила, чья она дочь, и явно нацелилась добавить еще пару фраз из фамильного лексикона, но не успела: глаза парня вдруг оказались очень близко, а губы еще ближе, закрыв ей рот поцелуем.

Минут пять спустя она нашла-таки силы оторваться и отодвинуться, чтобы крайне серьезно поинтересоваться:

— Ты меня любишь?

— Очень, — не менее серьезно кивнули в ответ.

— Даже сейчас?

— Сейчас — особенно, — опять охотно подтвердил тот и сноровисто потянул наверх подол ее рубашки. — Погоди чуток, покажу как.

— Дари, пожалуйста… — испуганно выдохнула она, явно не зная, на что решиться: то ли вцепиться в этот подол, то ли все же отпустить. — У меня… Я никогда еще….

— Знаю. Я буду осторожным. Верь мне.

Рубашка сдалась и поползла вверх.

И он действительно был таким: мягким и настойчивым, горячим и терпеливым, нежным и осторожным… и самым-самым счастливым, когда сделал свою женщину своей.

— Рин, девочка моя, сладкая моя… Никогда не думал, что может быть так…

— Как? — выдохнула она чуть позже, не дождавшись продолжения, но очень желая его услышать.

— Хорошо-о…

Пару минут они тихо лежали, обнявшись, словно боясь спугнуть что очень и очень важное, но потом Рин опять не выдержала:

— Тебе и вправду было хорошо со мной? Лучше… чем раньше?

И смущенно уткнулась лицом ему в плечо.

— Не знаю, — пожал тот этим плечом.

— Как не знаешь⁈ — вскинулась она.

— А я тоже сегодня впервые, — нервно хихикнув, признался Пепел. — Но надеюсь, тебе все равно понравилось.

— Ты⁈ — не поверив уставилась на него Рин.

— Ага. До сегодняшнего дня я был сугубо теоретиком. Ну вот как-то так вышло. — Тот театрально развел руками, явно храбрясь и при этом нервничая. — Сначала заниматься этим мне было слишком рано, а потом все — слишком поздно.

— Поздно? — не поняла она.

— Ну да. Потому что я тебя нашел. Зачем после этого кто-то другой?

И он опять склонился над ней, нежно скользя пальцами по линии шеи, груди… опять груди, опять…

— Зато сейчас в самый раз. Ум-м… Оно того точно стоило…

— Эрдари… — Рин все еще смотрела на него странно, попытавшись отстранится: — С ума сойти, никогда бы такое не подумала.

— Почему?

— Слишком ты… — Несколько мгновений она сомневалась, а потом все-таки решилась, накрывая его руку своей: — Слишком ты хорош, чтобы никто не хотел тебя заполучить! Ты лучший из всех, кого я знаю!

— И весь твой, ага. Просто-таки абсолютно весь. — Но вдруг резко посерьезнел: — Рин, плевать мне, кто там и как меня хотел. Я хотел только тебя. И заполучил! Ты, кстати, кого хочешь первым, мальчика или девочку?

— Что? — растерялась она. — Мальчика?

— Не, думаю, лучше все-таки девочку. Отдадим ее за сына Ралти, будет королева…

— Боги, да станешь ты когда-нибудь серьезным? — Норин не удержалась и хихикнула.

— Наверное. А тебе зачем?

Она хихикнула еще раз и вдруг спохватилась:

— Ты вообще о чем? Какие девочки?

— Нет, я, конечно, в курсе, что самым первым ты хотела самолетик, но он у тебя уже есть. А сейчас? Мальчик? Девочка?

— Ну все, Пепел! Считай, доигрался! — очаровательно голенькая Рин вооружилась подушкой и бросилась в атаку.

— Нет! Не надо! Не надо, ай! Только не туда! Ай!

А потом неожиданным рывком сграбастал ее, прижал к себе и расплылся в ухмылке:

— Все! Я придумал. Сделаем сразу двоих, чтоб не драться. Прямо сейчас, да?

И опрокинул ее на кровать, быстро подавив суматошное и несерьезное сопротивление. Чтобы им обоим снова стало так хорошо, как никогда в жизни. Так, что уже просто не удержать вздохов. И стонов. И имен, срывающихся с губ, тут же пойманных другими губами. Самыми сладкими в мире.

— Ри-и-ин…

— Да-а-ари…

— Сла-а-а-адкая моя… Моя…

Глава 31

Через пару часов, когда Рин окончательно уснула, Эрдари нешуточным усилием воли заставил себя выпустить ее из объятий, осторожно слез с кровати и пошел искать Красавчика.

— Что ж тебе все неймется, а? — сонно возмутился тот, выдернутый из кресла у постели вконец вымотанной и уснувшей прямо в госпитальной палате жены. — Сказать, где ты сейчас должен быть?

— Без тебя знаю. Но поверь, гулять здесь сейчас причина у меня есть — помощь твоя нужна — ну, после душа, конечно.

— Что еще? — осторожно оттеснил тот Пепла в кухню, чтобы ненароком не разбудить Фэл — сам-то он наверняка успел уже выспаться, трех часов ему обычно хватало с головой. Ход оказался тактически верным, именно в кухню Эрдари оттеснялся охотно и уже начал водить носом в поисках съестного, но опомнился быстро:

— Так, есть здесь где-нибудь большие листы ватмана? И карандаши? И стол, чтобы разложить это все?

— Найдем, чего уж. Колись, что задумал?..

* * *

Утром генерал покидал крепость с не меньшей помпой, чем в нее прибыл.

Парадный строй, доклад, реющие штандарты, колокольный звон и салют холостыми прилагались. В том, что об этом визите свидетели потом будут рассказывать внукам, не сомневался никто.

На борт министр обороны взошел последним, как, собственно, первым и спустился. Хотя, с другой стороны, весь его невеликий штаб с этого борта, считай, и не сходил, навещая крепость лишь для создания видимости инспекции и для того, чтобы плотно занять делом офицеров и унтеров Таронки — благодаря чему большинство из них так ни о чем и не догадались. Более-менее в курсе происходящего был лишь комендант Нокс, сейчас устало переводивший дух после генеральского налета в надежде, что скоро жизнь подотчетного ему гарнизона снова войдет в привычную сонную колею…

А уже в воздухе всех заинтересованных лиц опять пригласили в тот самый зал совещаний, где они собирались, улетая из Рески. И теперь мест за столом оказалось занято больше: генерал — привычно во главе, Ретенауи с Лаис, Норин рядом с госпожой Шарот, Фэл со своим Ноксом… Через час, во время остановки в Сонресорме, еще и Эрселин с Валентом присоединятся. Жизнь Каголи вне опасности, бунт у Шоргуа основательно задавили, и теперь охрана нынешнего Шорга вполне способна справиться с ситуацией без помощи со стороны. А семейка деканов по пути заодно подробностями поделится, как оно там было, когда Шоралт Ютиси себе корону ковал. Газеты газетами, но внимательные и понимающие очевидцы всегда лучше.

Кстати, намыливался лететь с ними и сам Ралти — побывать в столице ему сейчас стоило бы, но, увы, не вышло. Слишком горячо пока в его новеньком, с иголочки, королевстве, чтобы спокойно его оставить, и с визитом придется пока погодить. А потом «его величество король всех рессов» уже наверняка на собственном воздушном судне явится, со всеми положенными регалиями, штандартами и капитаном Орнути у штурвала — предварительная договоренность там вроде имеется.

Но это позже. Пока же за столом собрались практически все заинтересованные лица, кроме Пепла, который вообще все утро вел себя странно и даже на завтрак не явился — дело дотоле невиданное. А еще никто не заметил, как и с чем он поднимался в гондолу. Но на борту вроде все-таки был — вода в душе лилась, слышали.

К чему наводили всю эту тень на плетень, стало ясно, когда дверь штабной каюты все-таки открылась перед опоздавшим, а заодно и перед двумя туго свернутыми рулонами ватмана, что он нес под мышкой.

У Ретена аж ноздри затрепетали, настолько он напрягся в предвкушении, и Пепел не стал его разочаровывать:

— Да, папенька, угадал. Здесь те самые профили самолетного крыла, что у генерала в бюро сперли. Я восстановил, хотя… В общем, все там более-менее точно, и скорее более, чем менее, поскольку пара минут полюбоваться на оригиналы у меня была. Так что вот. Можете вернуть обратно и сказать, что это оно и есть, вряд ли кто разницу заметит.

Генерал крякнул, встал и молча, но с чувством пожал парню руку, не забыв, впрочем, избавить его от бумаг и положить те поближе к себе. Ретен тоже кивнул с одобрением, хотя поначалу и здорово удивился, что Эрдари не воспользовался столь замечательным поводом устроить очередное представление с интригой. Устал, наверное, не иначе. Ну так никто не железный.

— Хорошая получилась точка для всей этой истории, — кивнул он. — Жирная. Молодец.

Рин, еще вчера окончательно пришедшая в себя, глядя на жениха, сияла солнышком, и Пепел, не удержав солидной и многозначительной мины, все-таки подмигнул ей в ответ.

— А это? — ткнул Ретен во второй рулон. — Дубликат? Или черновик?

— Не-а, — хмыкнул тот. — Вот как раз это та самая жирная точка и есть, а крылья, считайте, были всего лишь апперитивчиком.

— Ну? — начал приподниматься он в очередном предчувствии. — Говори же!

— Здесь схема приборов беспроводной связи из Сонресорма. Слышал, вроде вам нужна была?

Эффект, которого Пепел добивался, явно случился: на него сейчас смотрели все, кое-кто — так еще и рот приоткрыв. Зато Ретен выдохнул и уселся обратно: слава всем богам, все с прохвостом в порядке. Не устал, нет. Просто бдительность усыплял.

— Откуда⁈ — встряхнулся он. — Откуда, демоны дери, ты мог это взять⁈ И как?

— Тоже из башки, — и Пепел демонстративно почесал ту самую башку. — У меня был почти час на них любоваться — в поезде, когда нас с этими схемами одной дипломатической почтой везли. Короче, пользуйтесь смело — вот тут я за каждый штрих и каждую деталь отвечаю. Все там на своих местах с гарантией.

— А как понял, что это именно они? — уточнил все же Ретен. — Сомневаюсь, что для твоего удобства их подписали.

— Угу, не подписали, сволочи, тут ты прав. Но я потом Шунерутли немножко расколол, когда вербовал. Осторожненько. Он даже не понял… Вернее, не так. Понял, но уже потом, когда проговорился. И, похоже, сильно расстроился, что денег за это с тебя стрясти теперь не выйдет.

— … ! — вердикт Сорвени получился краток и емок, как и его последующее раскаяние: — Простите, леди.

Ретен оказался чуть более многословен:

— Эрдари, подозреваю, после твоего визита Сиенура придет в себя не скоро… — И в упор уставился на Пепла, обращаясь при этом к генералу:

— Как думаете, Сорвени, на кого нам теперь это бедствие натравить? Есть кто на примете? Из врагов особо злостных.

— Да до хр… В смысле, целый список. Выбирай — не хочу. Хотя таких, как Сиенура, там все равно уже не будет.

— Он найдет…

— Найду, ага.

— Ну тогда я тот списочек передам — при случае. И, Ретенауи, — генерал легко, словно лаская, провел пальцами по чертежам, — удачно у нас с вами все вышло, не находите? И в целом, и даже в частностях. Может, повторим как-нибудь? Только теперь уже на моем поле?

— Влезть в военное ведомство? Да еще и с вашего на то благословения? — прищурился Ретен. — Запросто! Когда начнем?

Эпилог

Церемония бракосочетания дочери генерала Сорвени с лордом Равеслаутом, четвертым рессом Ретенауи, была назначена на конец августа и стала самым обсуждаемым светским событием месяца. Прежде всего, конечно, из-за гостей, почтивших его своим присутствием — на пару часов прибыл даже Его Императорское Величество, что придало мероприятию воистину впечатляющие блеск и размах. Впрочем, злые языки шептали, будто все эти два часа император провел в приватной и крайне напряженной беседе со своим новоиспеченным коллегой — королем рессов Шоралтом Ютиси, но это они от зависти, не иначе. И да, правитель северной провинции на этой свадьбе тоже присутствовал, но что в том удивительного, учитывая половину старой крови в жилах жениха? Вообще, беловолосых там хватало — по мнению некоторых, так даже чересчур. Вплоть до того, что подружкой невесты стала юная рыженькая Литси Ретенауи, неизвестно откуда взявшаяся в этом, казалось бы, вымершем роду. Подробностей ее появления не смогли выяснить даже ушлые столичные газетчики: глава этого семейства (и по совместительству глава тайной службы империи) к информации умел относиться весьма бережно. А если учесть, что новых членов своего рода он всегда выуживал неизвестно откуда, словно кроликов из шляпы, прояснить это было безнадежно и в будущем, для газетчиков в том числе. Или, что вернее, как раз для них — прежде всего.

Отдельную и сплоченную группку гостей составляли преподаватели лучшей имперской военной академии Шант Эли, что тоже никого не удивляло: и жених, и невеста имели к ней самое непосредственное отношение. Лорд Равеслаут в этом году стал лучшим выпускником этого наипрестижнейшего учебного заведения, а Норин Сорвени, теперь леди Равеслаут, вполне успешно перевелась на четвертый курс. Кстати, ее новоявленный муж был совсем не против, чтобы девушка прошла обучение до конца и получила диплом военного инженера, и это опять-таки вызвало определенные пересуды как в свете, так и в самой академии. На что представителям семейства Ретенауи опять-таки было плевать.

В общем, сплоченная компания из деканов и преподавателей смотрелась на этом торжестве вполне органично и даже дружно, не иначе как стараниями непревзойденной госпожи Шарот, сумевшей вписать в нее всех, вплоть до чопорного господина ректора.

Ну и последняя милая деталь: букет невесты поймала госпожа Шрант — метресса женского крыла общежития все той же академии. И к ней деталь милая уже не настолько: мэтра Алетри, наставника по рукопашному бою Шант Эли, друзья выносили потом в бесчувственном состоянии. По слухам, набираться до этого состояния он стал как раз после того, как злополучный букет поймали.

Конец

Content

Ли Ода
В пепел. Шпион

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог