Ирина Костюченко

Маргарет Тэтчер

Дорогие читатели!

Перед вами шестая книга из серии мотивирующих биографий самых успешных людей. Ее могут читать как дети, так и взрослые. Это необычная серия. Она написана в увлекательной и доступной форме. Главные герои книг — знаменитые личности, которые добились выдающихся результатов, благодаря упорному труду и неиссякаемой вере в себя. В конце каждой главы — подборка вопросов-упражнений, которые помогут ребенку понять и запомнить самое важное. Книги серии «Удивительные личности для детей» научат ребенка достигать целей, не боятся трудностей, никогда не сдаваться и всегда верить в успех!

В книге, которую вы держите в руках — поучительная история для детей и взрослых. История о Маргарет Тэтчер никого не оставит равнодушным. Это рассказ о трудолюбивой и целеустремлённой девушке, которая мечтала о карьере политика, чтобы помочь своей стране стать великой. В момент, когда Маргарет Тэтчер захотела стать политиком, у нее не было ни знатного происхождения, ни денег, лишь вера в себя и поддержка отца, но этого оказалось достаточно. «Успех приходит к тому, кто его заслуживает», — учит Маргарет Тэтчер и на своем примере это доказывает.

Помните: родительское чтение — один из самых эмоциональных и запоминающихся моментов для детей. Когда вы читаете ребенку — он чувствует вашу заботу и внимание. Любите своих детей! Говорите им об этом! Они очень этого ждут…

Ицхак Пинтосевич

Серия «Удивительные личности для детей»

Мудрость тысячелетий гласит, что задача родителей — помочь ребенку подняться на его собственную гору. Серия из книг «Удивительные личности для детей» поможет покорить вашим детям любые вершины.

Уже написано немало биографий о знаменитых личностях в истории, но мы издаем необычные биографии, они написаны на «языке ребенка» и отвечают современным запросам детей и их родителей.

Каждый родитель мечтает вырастить своего ребенка счастливым и успешным. И образование занимает важное место в жизни детей. Но не стоит забывать, что важно получать положительные эмоции в процессе обучения, тогда ребенок будет по-настоящему учиться и запоминать нужное.

Обычно детям не особо нравиться учить, зубрить что-либо, но им нравится погружаться в мир приключений с новыми героями, сопереживать им, учиться вместе с ними и преодолевать препятствия. Так пригласите же ваших детей в такое приключение!

Книги из серии «Удивительные личности для детей» это самый увлекательный способ познакомиться с наукой, историей не только ребенку.

На примере сильных личностей и именитых великих ученых, книги учат тому, что великие открытия не случаются просто так, они подвластны только тем, кто работает над собой. Не стоит каждую неудачу расценивать как провал, ведь каждый раз это еще один шаг вперед к своей цели.

Будучи взрослым, мы принимаем обстоятельства такими, какие они есть, и чаще всего меняем отношение к ситуации, и немногие способны изменить себя или саму ситуацию.

Уникальные книги-биографии помогу вырасти вашему ребенку лидером и свободомыслящим человеком, а родителей вдохновит на новые идеи, подвиги, воплощения мечтаний. И вообще стараться быть для своего ребенка лучшим каждый день.

В конце каждой главы есть вопросы-упражнения, они помогут запомнить самое главное и интересное, а также натолкнут на размышления как стать первым в своем деле также как Коко Шанель, Стив Джобс, Альберт Эйнштейн, Блез Паскаль, Никола Тесла, Маргарет Тэтчер.

Кроме того, книги из серии «Удивительные личности для детей» помогают проводить совместный досуг всей семьей. Ведь такое совместное чтение позволит поговорить с ребенком о важном, укрепит ваши отношения и только усилит любовь к книгам.

Разочарование и надежда: один день из жизни грэтемского бакалейщика (13 октября 1925 года)

«Один, два, три, четыре, пять, шесть. Один, два, три, четыре, пять шесть…». Высокий мужчина в очках вот уже несколько часов мерял большими шагами маленькое помещение пекарни, расположенное за его магазином. Этим прохладным октябрьским утром ему было по-настоящему жарко. И хотя был вторник, он повесил на двери табличку «закрыто» и прислушивался к звукам, шедшим сверху, оттуда, где располагались жилые комнаты.

Мистер Робертс заставлял себя считать шаги и молиться о благополучных родах своей жены. Но мысли все равно вертелись вокруг одного и того же. «Мальчик! У меня уже есть дочка, но мне так нужен сын! Да, кстати, нужно заказать еще капусты и яиц — а то завтра откроюсь, будет нечем торговать… Господи, пожалуйста, пусть это будет мальчик!»

Его мысли прервал оклик медсестры.

— Мистер Робертс! Поздравляю вас, сэр! У вас здоровенькая девочка! Ваша жена тоже чувствует себя хорошо.

— Да-да, спасибо… — немного растерянно ответил мужчина. — А когда я смогу их увидеть?

— Совсем скоро, может быть, через четверть часа. Вашим девочкам просто нужно слегка привести себя в порядок, — пошутила пухлая молоденькая медсестра и поправила выбившийся из-под белой косынки локон.

Мистер Робертс — будем говорить правду — был немного обескуражен. Ему очень хотелось, чтобы в семье появился тот, с кем он сможет говорить о чем-то важном, а не только о счетах за электричество или меню на ужин. Например, о политике, международном положении, религии, местном самоуправлении. Бизнесе и системе налогообложения, наконец! Решиться на еще одного ребенка? Да, в его 33 года это возможно, но ведь его жена Беатрис старше, ей уже 37… Наверное, Бог почему-то считает полезным, чтобы его окружали только женщины.

Мистер Робертс хмыкнул, вспомнив строфу из Бернса: «Сперва мужской был создан пол, потом, окончив школу, творец вселенной перешел к прекраснейшему полу». Он перевел взгляд на носки своих ботинок и постарался подбодрить себя. «Жаль, конечно, что не сын. Но я вот родился мальчиком, но когда-то не оправдал надежд отца, он не смог передать мне дело… Неизвестно еще, что хуже».

Да, он действительно когда-то подвел родителей — не по своей вине, а по причине здоровья. До него четыре поколения мужчин были сапожниками в Рингстеде, Нортгемптоншир. Но у Альфреда было слабое зрение, и путь в профессию, где нужна аккуратность и точность, ему был заказан. Он стремился к большему, хотел получить образование и стать учителем, но был вынужден бросить школу в 13 лет, чтобы обеспечивать себя и поддерживать семью. Поработав зеленщиком в лавке родного Рингстеда, он сменил множество магазинов и городков, где приобрел значительный опыт. Он позволил Альфреду уже в 21 год стать управляющим бакалейной лавки своего последнего нанимателя и осесть, наконец, в Грэнтеме, Линкольншир. Буквально через год началась Первая мировая война, но его не взяли на фронт — опять-таки из-за плохого зрения, хотя он шесть раз пытался попасть на службу добровольцем.

«Неисповедимы пути Господни — хоть я и не попал на войну, где погибли многие, в том числе, брат Эдвард, я смог выбраться из бедности, в котрой родился», — думал Альфред Робертс. Он помнил, как, зарабатывая по 14 шиллингов в неделю, он платил за комнату и еду 12 шиллингов, один тратил на самое необходимое, а один откладывал. Благодаря этому за четыре года он смог собрать немного денег и в 25 лет, уже в конце войны, жениться на любимой девушке — Беатрис Этель Стивенсон, с которой познакомился в церкви. Она была швеей, старшей его на четыре года, очень разумной, надежной, хозяйственной — идеал жены, как его видела методистская церковь и сам Альфред.

Через два года они смогли взять кредит и сделать первый взнос за их первый магазин на Норт Парэйд, на улице возле вокзала. Там они поселились на втором этаже прямо над магазином, и там же через два года родилась их первая дочь Мюриэл. Еще через два — семья открыла еще один магазин неподалеку от местной школы.

Благодаря настойчивости, честности и здравому смыслу Альфреду Робертсу удалось завоевать себе отличную репутацию. В церкви он был также известен как активный прихожанин, проповедник и отличный организатор. Мистер Робертс даже подумывал когда-нибудь выставить свою кандидатуру в городской совет — он-то был знаком со многими, понимал жизненные обстоятельства людей и имел массу мыслей о том, как сделать Грэнтем лучше, чище, уютнее и безопаснее для горожан.

Все эти счастливые годы Альфред Робертс мечтал о мальчике — сыне, которому можно будет передать опыт и бизнес. Ведь девочки вырастают, покидают родителей, выходя замуж и живя интересами своей семьи и детей. Точь-в-точь как его Беатрис и какой явно вырастет его маленькая Мюриэл… На лестнице вновь послышались шаги медсестры.

— Сэр, доктор разрешил зайти. Правда, ваша дочка уже спит, но новорожденные плохо слышат, не бойтесь ее разбудить, — сказала она.

Альфред поднялся по лестнице и вошел в комнату. Взгянув на сопящую и завернутую в одеяльце малышку, он заставил себя улыбнуться жене.

— Прости, дорогой! Я очень старалась, но это снова девочка, — виновато сказала мужу Беатрис.

— Значит, будем воспитывать еще одну дочку — опыт-то уже есть! Да и Мюриэл будет сестренка… Я все обдумал — пусть ее имя тоже будет на «М» — Маргарет! Как тебе? — попытался разрядить обстановку Альфред.

— Да, Мэгги — отличная идея! — Беатрис была признательна мужу за то, что он хотя бы нашел в себе силы скрывать разочарование. — А как вам, доктор, такое имя? — спросила она у врача, который что-то писал в блокноте.

— Маргарет? По-моему, в переводе с греческого оно означает «жемчужина»… Жемчужины — молчаливые, а ваша кричит — ух! Наверное, станет певицей. Ну, или великим оратором — будет в парламенте выступать! — не поднимая головы от блокнота ответил доктор. — Мне уже пора к другим пациентам, но если будущему депутату или его маме что-то понадобится — вы знаете, где меня найти, — сказал он, протягивая Альфреду рецепт.

Доктор, конечно, шутил. Стать великим оратором и членом парламента дочке бакалейщика из Грэнтема было еще невероятнее, чем сделать карьеру певицы. В 1925 году, всего через 7 лет после того, как английские женщины вообще получили право участвовать в выборах, это было совершенно исключено. Но Альфреду Робертсу шутка доктора пришлась по душе.

— Действительно, а почему нет? После войны — не дай Боже ей повториться на памяти нашего поколения — женщины кем только не работают. И инженерами, и врачами, и учеными, и даже летчицами. Певицей я ей, конечно, стать не разрешу, а вот политиком — очень даже! Впрочем, сама выберет, а пока пусть спит и набирается сил. Спасибо вам, доктор, и тебе, Беатрис, за дочку! — совершенно искренне и серьезно сказал Альфред Робертс.

Он развернулся на каблуках к спящей Маргарет и незаметно от всех заговорчески подмигнул ей.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Кем должен был стать Альфред Робертс и кем он мечтал стать?

2. Из какого языка происходит имя «Маргарет» и что оно означает в переводе?

3. Почему в представлении жителей Грэнтема политическая карьера новорожденной девочки была чем-то из области фантастики? Случалось ли тебе слышать подобные высказывания, связанные со стереотипными ограничениями по возрасту, полу, национальности, внешности, другим параметрам?

Подсказка: погугли выражение «стеклянный потолок».

Поэзия и победа: один день из жизни дочки бакалейщика (24 апреля 1935 года)

«Великие люди высоты свои

Достигли не тем, что взлетали,

А тем, что упорно трудились в ночи,

Пока компаньоны их спали».

Мэгги произнесла строфу стихотворения Генри Лонгфелло, которое считала почти своим собственным — настолько оно было «о ней». На секунды зал замер. Но не успела девочка как следует занервничать, как услышала гром аплодисментов.

Приз победителю поэтического конкурса вручали в очень торжественной обстановке. Все выстроились в ряд — ученики, учителя, руководство школы, родители, взволнованные сильнее, чем дети.

Учительница, вручавшая грамоты и призы, уже поздравила тех, кто занят третье и второе место. Оставалось пригласить победительницу — десятилетнюю Маргарет Робертс.

Мэгги вышла вперед — ей нравилось быть лучшей, побеждать, и ее нисколько не смущало всеобщее внимание.

— Тебе очень повезло, Маргарет! — сказала учительница, вручая приз.

— Почему «повезло»? — искренне удивилась девочка. — Я это заслужила!

И тут же услышала за спиной шепот — говорили ее одноклассницы.

— Эта Зубочистка всегда хочет, чтобы на нее обращали внимание! — сказала главная сплетница класса.

— Да уж, от скромности она не умрет! — поддакнула ее подружка.

— Девочки, а чего же вы хотите — она же дочь бакалейщика! У нее нет других шансов выбиться в люди! — нарочно громким шепотом объяснила поведение Мэгги девочка из самой обеспеченной семьи города.

— Эта Зубочистка даже на завтраках экономит — откладывает по монетке каждый день! А когда мы идем в кино — она сидит за уроками! — похвасталась наблюдательностью первая.

— Наверное, не пускают, — хихикнула представительница «обеспеченной семьи». — А она слушается своего папочку.

«Зубочистка»! Мэгги привыкла к этому прозвищу, которое ей дали за острый язык. И она знала, что одноклассницы так смело ее обсуждают только потому, что она стоит с грамотой и призом в руках посреди большого зала. На нее обращены сотни пар глаз, иначе она бы ответила — да еще как! Поскорее бы это закончилось — и каждая из них еще будет реветь в туалете, переваривая ответную колкую насмешку Маргарет. Да, да, да — она уже решила, что именно скажет каждой из них.

«А впрочем, — осеклась Мэгги, — кто они такие, эти курицы, чтобы на них обращать внимание и тратить время? Не лучше ли сразу начать готовиться к новым победам? Ведь как сказал папа — никогда не выходи из себя и никогда не переставай работать».

Из зала Маргарет вышла, усвоив очередной урок. Быть лучшей — это быть готовой к шепоту за спиной, сплетням и зависти. И уметь делать то, что считаешь нужным, не обращая на это никакого внимания. Пусть болтают — она им еще покажет!

Мэгги направилась домой. Она прошла городской парк родного Грэнтема, где ее возили в коляске, и где остались ее первые воспоминания. Миновала шумную железнодорожную станцию — девочка обожала этот грохот, сам пульс активной жизни — и сверила время по проходящему поезду. Пробежала мимо церкви, куда ходила каждое воскресенье: посещала воскресную школу и играла на пианино, аккомпанируя младшим детям.

Вот и родной дом — над продуктовым магазином на улице Норт Парэйд. Вот они — такие родные и яркие запахи заморских специй, свежемолотого кофе и копченой ветчины! Мэгги проскользнула мимо знакомого прилавка из красного дерева, где стояли жестянки с чаем и сахаром, мимо «пекарни», где она сама часто помогала родителям готовить печенье, нарезала бекон и взвешивала сыр.

Бегом поднялась по крутой лестнице на второй этаж — ей не терпелось похвалиться очередным достижением.

— Папа, мама, Мюриэл! Я заняла первое место! — закричала она.

— Молодец! — похвалила ее мать. — Но давай ты расскажешь, как все прошло, когда вернется папа. А пока — вот тебе адрес — сходи и возьми заказ на продукты. Стихи стихами, а нам нужно зарабатывать и платить за твою школу в следующем семестре.

Мэгги только успела оставить школьные вещи. Даже не переодевшись, она отправилась выполнять поручение. В конце-концов, ей больше всего хотелось похвастаться именно перед папой. Маме и старшей сестре Мюриэл ей, конечно, тоже было приятно обо всем рассказать. Но они, с их обычными женскими интересами и девичьими секретами так далеки от нее, так непонятны… Точнее, им была непонятна она — Мэгги, чьи амбиции поддерживал только отец. «Вот и хорошо, будет больше времени подготовить рассказ о конкурсе», — думала она.

В большом доме, куда она направилась, ей открыла служанка и попросила ее подождать, пока она составит список. Мэгги с любопытством осматривалась — ей нравились красивые, со вкусом сделанные вещи, а этот дом был полон ими.

— Это вы сегодня выступали и получили первое место? — низкий мужской голос неожиданно загудел прямо над ее ухом.

— Да, сэр, — ответила Мэгги.

— Я был в комиссии, и мне очень понравилось ваше чтение. Вы читали не только с чувством, но и осознанно. Кто из поэтов вам нравится? — спросил хозяин большого дома.

— Элла Уилкокс. Джон Дринквотер. Уолтер де ла Мэр, — загибала пальцы Мэгги. — А еще мне нравятся религиозные гимны, которые мы поем в методистской церкви, например, написанные Джоном Уэсли…

— Гимны — это прекрасно, — сказал пожилой джентльмен, и Мэгги уловила в его словах некоторую иронию. — Вы позволите мне сделать вам небольшой подарок — книгу Мильтона из моей домашней библотеки?.. Мэри, принесите этой молодой леди, пожалуйста, Мильтона — это такая большая книга, обтянутая зеленой кожей, — обратился он к служанке, вернувшейся, наконец, из кухни и вручившей ей бумажку.

Мэгги не знала, куда деваться от смущения. Она сделала вид, что внимательно изучает список продуктов. Увидев старинную книгу с золотым тиснением, она смутилась еще больше. «О, сэр!» — только и смогла произнести она.

— Берите! В нашем маленьком городе не так много жителей, которые понимают поэзию — мне хотелось бы, чтобы их стало хотя бы на одного больше. И еще, юная леди — научитесь принимать случайные подарки, не смущаясь. Ведь вы это заслужили, как сами же сегодня заметили, — произнес хозяин.

— Спасибо, сэр! Я буду хранить ее всю жизнь! — ответила Мэгги.

— Будет лучше, если вы ее будете не только хранить, но и перечитывать, — сказал собеседник. — И дай Бог, чтобы у вас было на это время!

Вежливо попрощавшись и выйдя из гостеприимного дома со списком продуктов и драгоценной книгой, Мэгги открыла наугад страницу. «Вот о чем сейчас прочитаю — такой и будет моя жизнь», — загадала она. И набрав полную грудь воздуха, принялась читать:

Ты с самых малых лет не предпочла

Пространный торный путь стезе безвестной

И ввысь, к вершине истины небесной

С немногими крутой тропой взошла…

«Наверняка это означает, что моя жизнь будет трудной, необычной и очень-очень интересной. Уж точно не такой, как у всех. Не как у моей матери, сестры или одноклассниц», — решила Мэгги.

Она уже тогда знала о себе почти все и многое решила. Теперь нужно было только дождаться, пока все догадки Мэгги о ней самой и ее будущем подтвердятся дальнейшими событиями.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Что ответила Мэгги учительнице, когда она приписала ее победу в школьном конкурсе «везению»?

2. Почему по-твоему пожилой джентльмен решил подарить Маргарет книгу?

3. Назови имена английских поэтов, упомянутых в главе. Возникло ли у тебя желание прочитать стихи кого-то из них? Кого именно и почему?

Подсказка: в главе упомянуто шесть поэтов. Если ты смог вспомнить больше, чем одно имя — ты молодец.

Первый день после детства: единственное воскресенье, когда Мэгги не пошла в церковь (3 сентября 1939 года)

«Это печальный день для нас всех, но ни для кого он так не печален, как для меня. Все, ради чего я работал, на что надеялся, все, во что верил на протяжении моей общественной деятельности, все сейчас лежит в руинах…»

Из черного репродуктора «Филипс» доносился знакомый каждому британцу скрипучий голос премьер-министра лорда Чемберлена. Семья Робертс — отец, мать и две дочери — специально включили радио в это воскресенье, 3 сентября 1939 года. Они ждали этого выступления и боялись его.

«Вчера, после совещания с французским правительством, мы решили послать нашему послу в Берлине инструкции»… — продолжал лорд Чемберлен.

— Что все это значит? Почему все эти политики не могут выражаться по-человечески? — спросила старшая Мюриэл.

— Тихо! — шикнула на нее тринадцатилетняя Маргарет и увеличила громкость на радиоприемнике. — Если некоторые не будут мешать, то мы все узнаем.

«Никакого ответа на эту ноту в назначенный срок не было получено, и поэтому Англия находится сейчас в состоянии войны с Германией», — как-то особенно растерянно и безлично сказал Чемберлен.

Семья Робертс переглянулась. Каждый услышал то же самое, что и другие члены семьи, и понять новости иначе было невозможно. Это — война.

В густой и тревожной тишине раздался звонкий голос Мюриэл:

— Британцы всегда выигрывают в войнах, правда же, папа? И в этот раз наши доблестные солдаты быстро справятся с немецкой «коричневой чумой»!

Отец взглянул на дочь поверх очков. Как же она наивна в свои семнадцать!

— Дорогие мои девочки! — Альфред Робертс говорил медленно и весомо, аккуратно подбирая слова. — Все вы, включая Мэгги, уже довольно взрослые. Поэтому я буду говорить вам правду — как я ее понимаю. Никто из нас не должен даже допустить тени сомнения насчет того, кто выиграет эту войну. Потому что… потому что правда в ней, безусловно, на нашей строне. Мы ни на кого не нападали, никого не захватывали и никому не угрожали. Не в пример господину Гитлеру, который, безусловно, является просто преступником. Однако наше правительство, желая добра и мира, уже совершило ряд неверных шагов. Вероятно, за эту политику умиротворения злодея придется платить каждому из нас. Чем именно и как долго — знает только Господь. Поэтому я должен вас предупредить — не обольщайтесь насчет скорой победы. Наступает время, когда каждому нужно быть мужественным — даже женщинам. Придется быть требовательными к себе и все время думать, что мы можем помочь нашей стране, нашим солдатам, друг другу. Но вы должны знать — все, что будет в моих силах сделать для вас и вашей безопасности — я сделаю.

Альфред окончил свою пафосную речь и взглянул на часы. Он поймал себя на том, что говорил, по меткому выражению Мэгги, «специальным проповедническим голосом». Проклятые нацисты — из-за них уже вся жизнь наперекосяк. Вот уже: традиционный воскресный поход в церковь всей семьей явно придется отменить, и это впервые за много лет! Сейчас он намного нужнее в городском совете Грэнтема, где был с недавнего времени депутатом.

Мистер Робертс, откровенно говоря, не так уж абсолютно верил в полную победу своей страны. С таким-то правительством! С этими благородными лордами, а по сути — жалкими трусами! Он был убежден, что вытащить Великобританию из создавшегося положения может разве что Черчилль — если бы его пустили в правительство. И, разумеется, должно произойти чудо, в которое следует верить, но на которое сложно рассчитывать в данной ситуации. Да, Грэнтем маленький городок, и он находится вне досягаемости для летчиков Люфтваффе, если они прилетят с континента. Но что будет, если начнется наземное вторжение? Городу нужно готовиться к обороне, сегодня, сейчас! Нужно найти те огромные рулоны черной ткани, купленной в прошлом году, приступить к организации светомаскировки…

Юная Мэгги как будто угадала его мысли.

— Папа, я могу стенографировать заседание городского совета, если ты разрешишь мне на нем присутствовать. Потом, по его результатам, можно будет сразу разместить плакаты по городу. Человеку ведь важно знать не только о начале войны вообще, но и о том, что именно ему, жителю Грэнтема, следует делать, чем он может помочь себе и другим. И вообще — записать это заседание очень важно для истории, и поэтому я иду одеваться…

Решительно подойдя к двери, Мэгги вдруг развернулась и обратилась к матери:

— Мама, я думаю, что тебе нужно разрешить мне надеть на заседание городского совета новое платье. То самое, из зеленого бархата. Уверена, что в сложное время особенно важно быть красивой — это вселяет в людей надежду и дает силы для борьбы.

И прежде, чем родители успели что-то возразить, Маргарет выбежала из комнаты.

Она решила дождаться отца на углу улицы, возле киоска «фиш-энд-чипс» — родители, да и она сама любила эту традиционную английскую еду. На улице Мэгги заметила знакомую продавщицу и нескольких завсегдатаев заведения.

— Нам бы следовало не воевать с немцами, а договариваться! В конце концов, войны выгодны только правительствам. А страдает кто? Простые люди, такие, как мы с вами, что среди англичан, что среди немцев, — горячился молодой мужчина в рабочей куртке и кепке, размахивая куском жареной трески.

— По крайней мере, Гитлер сделал так, что трамваи в Берлине начали ходить по расписанию, — поддакнула ему женщина, расплачивающаяся у кассы. — Две большие порции картошки, пожалуйста.

— И когда немецкое правительство обещало людям, что в следующем месяце у них в пайке будет на 50 грамм масла больше, то оно выполняло это! А у нас все время сплошной кризис! И работу днем с огнем не найдешь, разве что за сущие гроши, — поддержала беседу хозяйка киоска.

— Зачем нам эта Польша, что мы за нее вступаемся? Чем поляки лучше чехов, которых наше правительство доблестно сдало год назад? Немцы признают нас, британцев, полноценной нацией. А полноценным нациям стоит объединяться, а не воевать друг с другом. Кто у нас враги? Банкиры-евреи да русские коммунисты! Вот против них нужно воевать цивилизованным странам, — поделился мнением пожилой мужчина с газетой.

Мэгги не могла поверить своим ушам. Как! Люди не верят в справедливость этой войны и готовы договариваться с нацистскими преступниками?

— Трамвай по расписанию и дополнительные 50 грамм масла в месяц — это, конечно, важно. Но разве при этом не важна жизнь девочки Эдит и ее родителей? — голос Маргарет, а не малышки Мэгги звенел над столиками, стоявшими на открытой площадке.

— Эдит? А кто это? — наперебой спросили взрослые.

— Моя сестра Мюриел переписывалась с еврейской девочкой из Австрии. Когда Гитлер вошел в эту страну — и вошел через мирный аншлюс, не так, как сейчас в Польшу, — отец Эдит попросил ее приютить. Она жила у нас пару месяцев, пока не смогла уехать в Южную Америку к родственникам. Ее отец писал, что не знает, как будут разворачиваться события в Австрии, благодарил, что наша семья помогла его дочке. И в последнее время письма от него перестали приходить. По-моему, «события» в Австрии уже как-то «развернулись». Возможно, Эдит уже никогда не увидит своих папу и маму. Что ж, давайте объединяться с теми, кто это сделал!

Голос Маргарет, сначала звучавший металлическими нотками вдруг дрогнул и сорвался. «Только не плакать!» — подумала она и широко-широко распахнула глаза, чтобы сдержать слезы. Над столиками повисла гнетущая тишина.

— Ох уж эта Мэгги Робертс! Она всегда спорит! Недурно бы вам, молодая леди, научиться не перебивать взрослых, — попыталась переключить разговор хозяйка киоска.

— А ведь она понимает куда больше, чем девочки ее возраста. Да и многие взрослые, между прочим, — заметила молчавшая до того времени красивая девушка, пившая чай с молоком. — Не слушайте их и не думайте, что все англичане думают так же! Я, например, совершенно согласна с вами, а не с ними! И мои родители, и друзья тоже! — с вызовом сказала она и вдруг осеклась. — Ох, кажется и забыла представиться — Джуди Кэмпбелл. Я дочка мистера Кэмпбелла, владельца всех трех кинотеатров нашего города — наверняка вы бывали в каждом. А вы, как я понимаю, Маргарет Робертс, дочь хозяина продуктовых магазинов? — улыбнулась девушка.

Мэгги, не ожидавшая такой авторитетной поддержки, на сей раз не растерялась.

— Очень приятно познакомиться, Джудит. Я действительно дочь владельцев магазина на Норт-Парэйд, меня зовут Маргарет. Но в кино я не хожу — родители считают это недостойным развлечением, и я с ними согласна. Читать книги гораздо интереснее, они заставляют думать. А кино — на мой взгляд, оно несколько примитивно, — с апломбом заявила девочка.

— Если вас не пускают в кино — как вы можете о нем судить? Я еще только начинающая актриса, но уже заметила, что каждый видит в фильмах то, что способен увидеть. Вот, например, комедии с Чарли Чаплином. Одни зрители смеются над тем, как он в очередной раз падает, а другие задумываются над сутью тоталитарной власти, когда он пародирует ненавистного вам Гитлера, — просто сказала Джудит.

Наверное, это был первый раз, когда Мэгги прикусила свой острый язычок. Ей было ужасно неловко и стыдно — за свою горячность, за категоричность. Но она не привыкла сдаваться — тем более так быстро.

— Я видела афиши фильма, о котором вы говорите. Мне показалось, он должен быть глупым. Хотя иногда, если честно, мне бы хотелось побывать в кино, чтобы судить о фильмах, о которых говорят мои одноклассницы.

— Поверьте, если бы вы увидели этот фильм — вы бы не разочаровались. Я вас приглашаю, — и прежде, чем Мэгги успела возразить, Джудит продолжила. — А родители вам разрешат — оба наших отца — члены городского совета, они знакомы. Кстати, я думаю, с вашими внешними данными из вас тоже могла бы получиться актриса… А вот и мистер Робертс — как кстати!

Мэгги познакомила отца с новой подругой, и они вместе пошли к зданию мэрии. По дороге Джудит весело щебетала, и вскользь заметила, что недурно бы ему с семьей побывать в кинотеатрах, принадлежащих ее семье. Мэгги при этом отвернулась. Как ни был Альфред Робертс углублен в свои мысли, он заметил, как вспыхнули щеки его дочери. Он сразу все понял. Когда они остались с ней наедине, он сказал ей:

— Маргарет! Я не против того, чтобы ты бывала в кино. Ты просто должна понимать, что есть более достойные и сложные развлечения. Чтение, например, музыка, спорт — это творческие занятия, которые требуют определенных усилий от самой тебя, а не просто «глотания» готового продукта. Во многих же фильмах под видом реальности показывают красивую сказку, а жить нужно здесь и сейчас. Но я вижу, что ты — серьезная девочка, которая уже многое понимает. И сегодня ты подтвердила это. Я согласен с тем, что ты сказала, когда просила маму разрешить тебе носить новое платье. Во время войны нужно разрешать себе маленькие радости — чуть большие, чем в хорошие времена.

— То есть, я могу пойти в кино? — прямо спросила Мэгги.

— Если у тебя появятся новые интересы и новые достойные друзья — я буду только рад. Если отец Джудит предложит отправить тебя в гости к ним или в его кинотеатр — я не буду возражать. Не думал, что скажу это так рано, да еще и в первый день войны, но скоро тебе, птенчик, нужно будет выбираться из родительского гнезда. Боюсь, для моей Мэгги Грэнтем будет слишком тесным.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Как звали премьер-министра Великобритании, объявившего о начале войны с Германией, и кого на его месте хотел видеть Альфред Робертс?

2. Какие аргументы выдвигали противники войны и почему они считали, что правительствам нужно «договариваться»?

3. Как ты думаешь, кем по национальности была девочка Эдит из Австрии, о которой упомянула Мэгги в споре? Почему ей пришлось бежать из страны после мирного и добровольного присоединения (аншлюса) Австрии к Рейху (Германии)?

Подсказка: если тебе сложно ответить, погугли слово «холокост».

Самый лучший подарок к совершеннолетию: день, когда сбылась самая заветная мечта Маргарет (12 октября 1943 года)

— Маргарет, если хотите, я могу разрешить вам завтра не приходить в школу, — сказала мисс Гиллис, директор школы для девочек.

— Но почему, мисс? Я что-то сделала не так? — спросила Мэгги.

— Думаю, в день рожденья вы имеете право хотя бы выспаться. И праздновать со своей семьей. Я уже нашла вам замену на завтра, — успокоила Мэгги директор.

— Спасибо большое! Но я все равно не стану долго спать — лучше подежурю в военной столовой, — ответила Мэгги.

— Вы успеваете работать на общественных работах? — удивилась мисс Гиллис.

— Да, трижды в неделю. Я работаю в военной части. Это самое большее, что мне разрешил отец. Я столько раз просила его брать меня также на его дежурства по противовоздушной обороне или на расчистку разрушенных домов… Но он сказал, что это неподходящее занятие для молодой девушки. А вот в столовой работать разрешил, — ответила Мэгги.

— Вы уже нашли симпатичного летчика, который бы вам нравился и которому нравитесь вы? — с улыбкой поинтересовалась мисс Гиллис.

— Что вы, конечно, нет! — вспыхнула Мэгги. — Если у меня и было немного времени в перерывах между мытьем посуды и нарезкой картошки, то я латынь зубрила…

Упоминание об изучении латыни смутило и директора, и саму Мэгги. Как обидно, что в прошлом лучшая ученица школы так и не получила стипендию для изучения химии в Оксфорде! Мисс Гиллис так старалась помочь Мэгги. Даже нашла ей учителя латыни в школе для мальчиков — ведь «ее» девочки не изучали этот язык, а для поступления в Оксфорд он был необходим. Она была уверена в блестящем будущем Мэгги — и тут такое разочарование, на первом же шаге! Мисс Гиллис, конечно, приняла выпускницу на работу в ее бывшую школу. Но что она могла предложить девушке без высшего образования, кроме работы «старшей ученицы», которая должна следить за дисциплиной в классах и помогать учителям? Все попытки мисс Гиллис убедить Мэгги подать заявку на химический факультет другого университета, местного, где одаренная девушка легко получила бы стипендию, наталкивались на каменную стену. «Или я буду учиться в Сомервилльском колледже Оксфорда или нигде» — неизменно отвечала Мэгги.

— Решайте сами, как вы проведете завтрашний день. Считайте ваш внеочередной выходной моим подарком. Ведь сейчас, во время войны, делать приятное друг другу сложно, но необходимо. Я уверена, что вы проведете этот день с максимальной пользой. До встречи послезавтра, в четверг, и счастливого дня рожденья! — сказала мисс Гиллис.

— Обязательно! Спасибо и до свиданья! — ответила Мэгги и помахала рукой. В этот момент она даже не могла себе представить, что это ее последний день работы в школе. Еще до того, как Маргарет Робертс ляжет спать, ее планы на будущее радикально изменятся.

Мэгги возвращалась домой. Путь был неблизкий — сорок минут скорым шагом и около часа, если спокойным. Сегодня вечером ей совсем не хотелось спешить — тем более, что у нее появилась такая замечательная возможность хоть немного выспаться.

Она зашла в столовую военной части и предупредила дежурившую там приятельницу, что завтра может быть пораньше, не к ужину, а к обеду. Та рассказала Мэгги, что сегодня с фронтов пришли хорошие новости.

— Русская армия окончательно вытеснила немцев в Крым. Она развивает успешное наступление в Восточной Белоруссии, а южнее заняла несколько плацдармов на правом берегу большой реки Днепр. Португалия предоставила англичанам и американцам возможность создать базы на Азорских островах. Там будут базы нашей военно-морской авиации и флот, — почти дословно процитировала она газетные заголовки.

— Говорят, вот-вот Италия объявит войну Германии. После прорыва войск союзников в «мягком подбрюшье Европы», как говорит об Италии Черчилль, ничего другого ей не остается, — отметила Маргарет.

Девушки попрощались, и Мэгги продолжила свой путь. В нескольких кварталах от дома она посмотрела на строительные роботы по восстановлению разрушенных домов; хотя Грэнтем уже накрывали сумерки, в одном из них крыли крышу, а в другом вставляли окна. «Наверняка жители этой улицы встретят Рождество уже в своих домах», — подумала она.

Проходя по Харроубай Роуд, девушка обратила внимание на оживление около дома, где базировалось командование Пятой группы бомбардировщиков. Да, так и есть — подали машину с выключенными фарами, и Мэгги сразу узнала подтянутую фигуру, садившуюся в нее. Это был командир летчиков, майор Гай Гибсон, которого несколько раз приводил в дом Альфред Робертс. «Нужно будет сказать дома, что майор поехал по дороге на юг. Может быть, его даже вызвали в Лондон для награждения… Наконец-то этого героя оценят по заслугам! А вдруг ему выдадут секретное задание? И вот прямо сейчас готовится открытие второго фронта где-нибудь во Франции? Нужно срочно спросить у папы, что он об этом думает!» — подумала Мэгги и решительно зашагала домой.

В двух кварталах от дома она поравнялась с пожилым почтальоном.

— Добрый вечер, мистер Батлер! Поздно же вы разносите сегодняшнюю утреннюю почту! Или это уже завтрашняя? — пошутила девушка и поспешала было дальше.

— Маргарет Робертс, я бы не стал на вашем месте острить. Между прочим, я и вам телеграмму доставляю, — ответил почтальон.

— Телеграмму — мне? Вы не ошиблись? — подняла брови Мэгги.

— Королевская почта Британии не ошибается. Даже несмотря на военные действия, — помахал телеграммой мистер Батлер.

— Но от кого? Так интересно! Пожалуйста, дайте телеграмму! — попросила Мэгги.

— Здесь темно, и вы все равно ничего не прочитаете. К тому же, я не могу ее отдать здесь — нужно, чтобы кто-то взрослый расписался в получении. За несовершеннолетних расписываются родители, поэтому телеграмму я отдам вам только в присутствии мамы или папы, — отрезал почтальон.

— Мне завтра уже 18! И я очень волнуюсь — моя сестра Мюриэл работает в Бирмингеме в ортопедическом госпитале. А город так часто бомбят! — голос Маргарет был полон отчаяния от вдруг мелькнувшей страшной мысли.

— Поздравляю вас в завтрашним днем рожденья, но телеграмма пришла сегодня. Я не буду нарушать инструкцию и рисковать работой. Но могу вам сказать, что она не из Бирмингема и не от вашей сестры. Идите домой и ждите — почты для ваших соседей немного, и через четверть часа я буду у вас.

И пожилой почтальон услышал стук каблучков, растворившийся в темноте.

— Папа, мама! Телеграмма! — услышали крик младшей дочери Альфред и Беатрис Робертс, мирно пившие чай в столовой.

— Какая телеграмма? От Мюриэл? — спросила Беатрис запыхавшуюся дочь.

— Нет! Телеграмма пришла мне и не из Бирмингема. Я встретила нашего почтальона — он сообщил мне о телеграмме, и что она не от Мюриэл. А от кого не сказал… Скоро он будет здесь, и сказал, что нужно будет кому-то из вас расписаться в получении, — выпалила Мэгги.

— Интересно, кто это посылает Мэгги телеграммы. Может это кто-то из военной части? — поддразнил дочку как всегда невозмутимый отец.

— Вот все вы так! Я этими глупостями не интересуюсь, — фыркнула Мэгги.

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы девушка, которой, между прочим завтра 18, интересовалась нашими героическими летчиками. В твоем благоразумном поведении я более чем уверен. Кстати, а кто это «все», о которых ты говоришь? — поинтересовался Альфред.

— Все — это мисс Гиллис, например. Она тоже почему-то намекала на что-то подобное. Да, кстати, она разрешила мне не приходить завтра в честь дня рожденья, и я зашла по дороге столовую — предупредить, что завтра выйду к обеду, а не вечером… А еще я видела, как майор Гибсон сел в машину и поехал по дороге на юг. Как думаешь, зачем? — спросила Мэгги.

— Ну вот, а говоришь, что не интересуешься летчиками. И в столовую спешишь, и за майором наблюдаешь, — поддразнил отец дочку.

— Ты, Альфред, совсем засмущал Мэгги, — сказала Беатрис, смотря в окно. — А вот и мистер Батлер — пойду открою.

— И я с тобой! Телеграмма же для меня!

И Мэгги впереди матери сбежала с лестницы. Альфред услышал, как она прыгала через две ступеньки. Звонка не последовало, и он понял, что дочка успела распахнуть двери прямо перед носом почтальона. Альфред взял на камине трубку и долго ощупывал карманы в поисках спичек — как вдруг увидел перед собой сияющие глаза Маргарет.

— Меня… Взяли… Вот… Зачислили… — только и смогла сказать она и вдруг разрыдалась.

Вошедшая в комнату мать вынула из пальцев дочери телеграмму, развернула.

«Уважаемая мисс Робертс! Один из студентов, поступивший на первый курс колледжа Сомервилль, Оксфорд, принял решение отказаться от дальнейшего обучения. Администрация колледжа рада предложить освободившееся место и стипендию на изучении химии вам, поскольку ваше имя было первым в списке „под чертой“. Просим сообщить о своем решении в трехдневный срок. С уважением, секретарь колледжа Сомервилль, Оксфорд», — растерянно дочитала Беатрис.

Мистер Робертс был рад новости чуть ли не больше дочери. Подумать только — то, о чем он мечтал в юности и чего не мог себе позволить даже в самых смелых мечтах — свершилось! Не даром он, отказывая себе во многом, делал все возможное и невозможное, чтобы его обожаемая Мэгги получила образование… Но как же так — она, его девочка, еще скачущая по лестнице через две ступеньки, уедет, будет там совсем одна?

— Папа, мама, вы же меня отпустите? — сквозь слезы спросила Мэгги. — Я ничего так не хочу, как учиться в Оксфорде! Я буду очень-очень стараться!

— Да, дорогая. Отпустим. Я побегу на почту — постараюсь успеть до закрытия отправить телеграмму о том, что ты согласна. А потом зайду на станцию и возьму билеты, — успокоил дочь мистер Робертс.

— Папа, спасибо! — взвизгнула Мэгги и повисла у него на шее. — А когда я поеду?

— Успокойся, не на ночь глядя, конечно. Но нужно поспешить, поскольку занятия уже начались. Сегодня вторник, завтра среда и твой день рожденья… Где же мои очки? Ах да, вот они, в кармане жилета… Несмотря на праздник и выходной — завтра ты пойдешь в школу и уволишься. Думаю, мисс Гиллис, узнав эту новость, даст тебе расчет очень быстро. Потом пойдешь в столовую — если заменить тебя будет некем, то отработаешь завтра последний день. Постараюсь взять билет на четверг — чтобы у нас была пятница для оформления всех бумаг и выходные на поиск подходящего жилья для тебя, — мистер Робертс говорил, наскоро обуваясь и всовывая руки в рукава пальто.

Уже открыв двери, он взял из рук Маргарет зонтик и вдруг поцеловал ее в макушку:

— Мэгги, дорогая, извини! Я, кажется, даже не поздравил тебя! Ты это заслужила — как никто другой!

И уже отвернувшись, пробормотал себе под нос:

— Подумать только, моя маленькая Мэгги — студентка Оксфорда! Теперь я просто обязан стать мэром на следующих выборах!

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Где и кем работала Маргарет перед тем, как стала студенткой Оксфорда?

2. Какой предмет, отсутствовавший в школьной программе, но необходимый для поступления, Маргарет освоила самостоятельно?

3. Как ты думаешь, почему Маргарет так заинтриговала поездка знакомого офицера и почему она происходила в обстановке секретности?

Подсказка: если сомневаешься в своем ответе, погугли фразу «открытие второго фронта».

Мечты и планы: день, когда были угаданы тайные мысли студентки-химика (26 июня 1946 года)

«Как он посмел! Как он мог! Нужно было отшутиться, а я… Нет, нельзя, нельзя быть такой откровенной с мужчинами!»

Тысячи мыслей роились в голове Мэгги. Она подошла к небольшому зеркалу, висевшему в коридоре оксфордской квартиры, которую она снимала с двумя другими студентками и где, как ей показалось, никого не было. В зеркале мисс Робертс, студентка химического факультета, обнаружила миловидную кудрявую двадцатилетную девушку в сине-белом платье. «Таких девушек сотни, если не тысячи в Англии… Они учатся, работают, танцуют, встречаются с молодыми людьми и рассматривают витрины магазинов. Им это интересно, они выглядят вполне счастливыми и довольными. Почему же я, похожая на них, хочу совсем другого? Или со мной что-то не так?» — думала Мэгги, все пристальнее рассматривая свое отражение.

Она поставила перед собой деревянный ящик — тот, в котором мама отправляла ей пирожные для недавнего благотворительного вечера, поднялась на него…

— А теперь со своим докладом выступит мисс Робертс, член парламента от консервативной партии! — торжественно произнесла Мэгги измененным «мужским» голосом.

Слегка придерживая слишком пышную, как для английского парламента юбку, она взгромоздилась на ящик из-под пирожных и начала свою речь.

— Леди и джентльмены! Мой сегодняшний доклад будет посвящен беспристрастной оценке результатов так называемой борьбы с безработицей, которую ведет наше правительство, состоящее, как вы знаете, преимущественно, из лейбористов. Изучив статистические данные за последний год, я обнаружила, что несмотря на сокращение числа безработных, многие работают не по специальности. Особенно это касается трудоустройства бывших солдат и офицеров, которые вынуждены браться за поденную неквалифицированную работу. В то же время, растет число тех, кто даже не предпринимает усилий для поиска даже такой работы, поскольку продовольственный паек гарантирован им государством. А правительство публикует радостные отчеты, с которыми вас ознакомил предыдущий докладчик…

«Впрочем, нет, не пойдет. Это скучно. И миссис Гейтхаус меня раскритиковала бы. Я говорю слишком книжно — так нельзя. Нужно рассказать историю… Но как это сделать? Какая история или случай заставит всех этих напыщенных лордов слушать меня?» — подумала Мэгги. И вдруг ее осенило.

— Вчера я выступала на митинге. После выступления ко мне подошел пожилой мужчина, похожий… да, похожий на моего отца. Я хорошо запомнила, что сказал мне этот человек: «Я всегда жил по средствам и во многом себя ограничивал. Именно поэтому я смог к старости скопить немного денег. И теперь мне, именно мне государство не собирается помогать. А ведь если бы я потратил все свои сбережения — правительство бы мне помогло!» В этих словах, господа — вся несправедливая суть того социального государства, которое изо всех сил создают лейбористы. Они говорят, что они отстаивают право на достойную жизнь «маленького человека», и поэтому дают ему пособия. Но ведь деньги на эту социальную помощь они берут не так у богатых, как у этого самого старика, который всю жизнь работал и платил налоги! Почему тот, кто транжирил, жил не по средствам, привык ожидать подачек, должен иметь тот же уровень жизни, что и ответственный гражданин, способный позаботиться о себе и своей семье? Лейбористы хотят, чтобы все жили одинаково. Но они не договаривают фразу до конца. Им нужно честно сказать: «Мы хотит, чтобы все жили одинаково бедно!» А мы, консерваторы, хотим, чтобы те люди, которые усердно трудятся, могли себе позволить жить хорошо. Остальные же должны быть обеспечены минимальными благами, которые позволят им не опуститься до преступлений, совершаемых от бедности. Но в то же время, этот минимум должен стимулировать, чтобы люди захотели пойти на работу и как-то улучшить свое положение. Получение социальной помощи не должно быть выгоднее, чем труд. Возможно, с точки зрения социального государства это неправильно. Но с точки зрения честного человека — это всего лишь справедливо! — разгорячившись от убежденности в собственной правоте, Мэгги топнула ногой.

Фанерный ящичек, на котором она стояла, хрустнул, и девушка оказалась на полу. «Слава Богу, хоть чулки целы… Да, миссис Гейтхаус одобрила бы начало, но раскритиковала слишком темпераментный конец. Нужно сдерживать себя», — подумала девушка.

Отворилась одна дверь, и на пороге в ночной рубашке предстала заспанная Роуз, одна из соседок Мэгги.

— Что за шум? У нас же завтра экзамен, нужно выспаться… Ой, а почему ты сидишь на полу? Ты не ушиблась? — участливо спросила она.

— А это наша Мэгги выступала в парламенте и под ней рухнула трибуна, — насмешливо сказала вторая соседка Дороти, открывая дверь своей комнаты.

Поняв, что ее подслушивали, Мэгги вспыхнула до корней волос. Чтобы никто этого не заметил, она стала собирать обломки злосчастного ящика. А Дороти продолжила отпускать свои шпильки.

— Я уверена, Мэгги, что тебе лучше быть не каким-то там рядовым членом парламента, а целым лордом, то есть, леди-канцлером!

— Это почему же? — спросила Мэгги, изо всех сил изображая равнодушие.

— А падение будет не таким громким! Ведь лорд-канцлер уже много веков восседает на мешке с шерстью! — так и покатилась со смеху Дороти.

Роуз взяла Мэгги за руку.

— Идем ко мне в комнату. Не обращай на нее внимания.

— У нас же экзамен у мисс Ходжкин! Нас ждет структура пенициллина и грамицидин Б…

— Мэгги, ты достаточно знаешь об этом. И мисс Ходжкин тоже знает, что ты знаешь. Недаром она ведет твой с Герхардом Шмидтом исследовательский проект. Мой, например, она вести не стала, для нее моя работа слишком примитивна.

— Но и тебе сдавать экзамен!

— Да выкручусь как-нибудь, не впервый раз! Пойдем, расскажешь, как прошла твоя вечеринка. Познакомилась ли ты с каким-то интересным молодым человеком? О, я вижу, ты снова покраснела! Мне так хочется узнать все подробности! — Роуз потащила соседку за рукав в свою комнату и плотно закрыла двери прямо перед носом Дороти.

Маргарет осторожно вошла и в темноте нащупала стул. Она была серьезна, а Роуз чуть не взвизгивала от девичьего любопытства.

— Роузи… Это не совсем то, о чем ты подумала… Наверное, тебе сложно будет понять, да и тебе это неинтересно… Мы стояли кружком — я, Дэвид, Кит, Энтони, в общем, все из нашей АКПОУ. Я даже не танцевала — ты же знаешь, в отличии от большинства девушек я туда вступила вовсе не для того, чтобы найти себе пару. В общем, рядом с нашей группой был еще один молодой человек, которого мне не успели представить, но который прислушивался к нашей беседе. Я говорила о том, что с поражением на выборах 1945 года нельзя смиряться, что лейборизм — это путь к катастрофе. Что нужно использовать этот временный отход от власти для осмысления ситуации, чтобы обновить ряды партии к будущим выборам, которые мы обязаны выиграть… И этот молодой человек…

— А кто он, Мэгги? Он тебе понравился? — перебила Роуз.

— Не в том дело, понравился ли. Скорее да, чем нет, он мне показался неглупым и даже проницательным. Ты поймешь почему… Мне потом сказали, что это Уильям Риз-Могг, и что он пишет для «Таймс», ты могла читать его статьи… В общем, он спрашивает, как я предлагаю обновлять партию. Я и ответила искренне, что к следующим выборам мы должны подойти с новым набором смыслов и лозунгов, понятных избирателю, и с новыми лицами в руководстве. Что нужно выдвигать молодых людей и девушек, в том числе, из среднего класса, а не только этих старых лордов, время которых безнадежно ушло. И Уильям говорит, обращаясь ко мне: «Наверняка вы хотите стать членом парламента!». А я возьми да и ответь: «Да, это именно то, чего мне больше всего хочется!» Представляешь?

— И что же в этом ужасного? — непонимающе спросила подругу Роуз.

— А то! Я точно знаю, что я была бы гораздо полезнее в качестве депутата или министра, чем в качестве преподавателя или химика, на которого я учусь. И я знаю, чем бы я занималась в парламенте или правительстве. Но при этом я совершенно не понимаю, как туда попасть! — отчаянно воскликнула Мэгги.

— Да, мне сложно понять зачем тебе это нужно. Зачем это вообще нужно девушке. Ну, была бы ты страшной, как атомная бомба… Или как Дороти, — Роуз хихикнула, прикрыв рот ладошкой и вдруг стала совершенно серьезной. — Но я точно знаю, что из всех моих знакомых, причем как девушек, так и мужчин, ты, именно ты больше всего достойна оказаться в парламенте или даже правительстве. Если бы тебя выдвинули в кандидаты — я бы голосовала за тебя. Потому что ты умнее всех этих говорунов, но объясняешь сложные вещи обычными словами… И потому, что когда ты дежуришь, я знаю, что все будет происходить вовремя и по плану, все предметы будут на своих местах. В общем, если бы ты руководила моей страной, я бы чувствовала, что могу спокойно заниматься своими делами, не боясь неожиданностей. Ты знаешь, Мэгги, сейчас, после той страшной войны, которую пережила Англия, защищенность и уверенность — это и есть то, чего люди больше всего хотят от власти. Как бы она ни называлась — королевской или демократической, какой бы партией ни была представлена — консервативной, либеральной, лейбористской… Да, я голосовала бы за тебя! — проговорила Роуз.

— Ну, что же, Роуз, спасибо! У тебя скоро появится такая возможность. Я буду бороться за президентство нашей Ассоциации консервативной партии Оксфордского университета. Выборы — в октябре. Я уже придумала тему своего первого выступления, — сказала Мэгги.

— И какой же? — поинтересовалась зевающая Роуз.

— Я начну так: «Наш век называют веком обычного человека. И в этот век так не хватает необычных людей. И я бы даже сказала, необычных женщин»… Впрочем, последнего я не скажу. Не хочу потерять избирателей мужского пола, — сказала Мэгги и первый раз за всю беседу улыбнулась.

Впрочем, нет, это уже была не Мэгги. Перед Роуз сидела Маргарет Робертс, будущий президент АКПОУ.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Для какой знаменитой газеты писал статьи случайный собеседник Маргарет?

2. Как бы ты сформулировал основу «справедливой системы», отстаиваемой Маргарет Робертс?

3. На чем сидит глава палаты лордов в британском парламенте и чем обусловлена эта традиция? Почему шансы Маргарет оказаться на этом месте были равны практически нулю?

Подсказка: погугли «мешок шерсти в палате лордов».

Из химиков — в «маленькую хозяйку большого дома»: день, когда Маргарет Робертс стала Маргарет Тэтчер (13 декабря 1951 года)

Конечно, Дэнис нервничал. И наверняка больше, чем Маргарет. Ей недавно исполнилось 26, и самым большим разочарованием в ее жизни было разве что два проигрыша на выборах в безнадежном участке. Он, который ее поддерживал в этой предвыборной борьбе и был убежденным тори, знал, что политика для девушек, даже для таких выдающихся как Маргарет, редко становится чем-то большим, чем увлечением… Дэнис наблюдал, как два месяца назад проиграв уже вторые выборы, его невеста с такой же страстью, с которой она выступала с речами или работала, стала готовиться к свадьбе. И это можно понять — под венец она идет впервые, в отличие от него, 36-летнего мужчины, прошедшего войну и пережившего мучительный развод. Он-то знал, что от пышности церемонии, наряда невесты, вкуса торта или числа гостей не зависит ровным счетом ни-че-го!

Именно сейчас, за пару часов до свадьбы, его охватила настоящая паника. Он, взрослый мужчина, но ничего толком не знает о том, как строить свою семью и какой вообще она должна быть. Какой он хотел видеть свою жену? Традиционной английской домохозяйкой? Это он уже проходил с первой женой — тоже Маргарет, но это оказалось скучно. Человеком, которому можно доверять и который будет прислушиваться к его мнению? Да, пожалуй. Только вот нужны ли будут его знания об экономике, политике, философии Маргарет № 2? Вдруг она только говорит, что стремится сделать карьеру, а когда, например, у них родится ребенок или дети, засядет дома? А если ее главной дилеммой будет блюдо на ужин — пастуший пирог или треска с овощами? А что если она будет делать вид, что интересуется его мнением, да и то лишь тогда, когда ей нужны будут деньги на новое пальто?

Он неоднократно наблюдал за семьями, где молоденькая и порывистая девушка, выйдя замуж, превращается… О, лучше не думать об этом… Стоило ли ради этого преодолевать недовольство собственных матери и сестры? Они слишком уж откровенно давали ему понять, что успешный бизнесмен и истинный аристократ, мог бы найти себе невесту получше, чем амбициозную дочку булочника с жутким линкольнширским акцентом… Нужно ли было лезть из кожи вон, демонстрируя будущему тестю, что он, несмотря на возраст и опыт, достоин стать мужем «девушки из приличной семьи», когда тот, поджав губы, лишь цедил «это личное дело Маргарет»… А отмахиваться от приятелей, которые в один голос твердили: Дэнис, она выходит за тебя, только чтобы бросить лабораторию по производству мороженого с эмульгаторами и развлекаться «политикой», не думая, где взять пару фунтов на шляпку и туфли для очередного выступления…

И в то же время, ощущая себя как перед прыжком в холодную воду, он понимал: что сделано — то сделано. И как сделано! «У меня непритязательный вкус — мне вполне достаточно самого лучшего», — вспомнил он фразу из любимого им Оскара Уальда. Ведь с девушкой, которая умеет ТАК принимать предложение руки и сердца, ему точно скучать не придется…

Да, это было почти год назад. Вот он уже целую минуту пытается поймать и наколоть на вилку последнюю ускользающую брокколи. «Сейчас, перед десертом… Или лучше после чая?.. Или по дороге обратно?..»

— Дэнис, ты лучше прямо спроси, хочу ли я стать миссис Тэтчер, чем так мучиться — вдруг услышал он.

«Дзинь!» — раздался звон упавшей вилки, а брокколи выскользнула на накрахмаленную скатерть.

— Мэгги, как ты…

— Дэнис, ты смешной. Прости, но девушки всегда знают, когда им собираются сделать предложение. Даже если они делают удивленное и смущенное лицо. Я все поняла на Рождество, когда ты подарил мне хрустальную чашку с серебряной крышкой — такие подарки не делают просто хорошим друзьям. Вопрос был только когда, в какой именно день ты соберешься это сделать — до или после выборов… Оказалось, после — ты, видимо, решил, что не нужно заставлять меня нервничать в это ответственное время, и я тебе очень благодарна.

— Но как ты поняла, что именно сегодня…

— Ты надел галстук, который носишь только по особым дням: на самые отвественные собрания партии или на самые лучше спектакли. Ты пригласил меня не в наш обычный итальянский ресторанчик в Сохо, а в «Плющ», где не так вкусно, но намного пафоснее. Ну, и еще у тебя задний карман оттопырился — ясно, что там какая-то коробка. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы сопоставить все эти факты.

Мэгги говорила уверенно, а Дэнис был растерян. Что сейчас делать — вытащить эту коробочку с кольцом, стать на колено и сказать ту самую заготовленную речь? Но после слов Маргарет в этом не было никакого смысла.

— Маргарет, я не так себе представлял сегодняшний вечер, но ты, как обычно, спутала все мои планы. Ты умеешь удивить…

— Дэнис, я понимаю, что в кино или книжках эти вещи происходят по-другому. Но романтика — это не обо мне, ты же знаешь. Я думаю, хорошая пара — это скорее друзья и сообщники, — задорно подмигнула Мэгги.

— Что ты имеешь ввиду? Они должны быть похожими?

— Скорее, быть заодно, как было в моей семье. Вот ты разбираешься в том же, что интересно и мне — в политике. И намного лучше понимаешь экономические процессы, в которых я не специалист, и можешь объяснить их. Мы любим похожую музыку и читаем одни и те же книги. Именно ты поддерживал меня во время моей первой избирательной кампании в Дартфорде, хотя отлично знал, что у консерваторов в этом округе просто нет шансов. Ты даже ходил со мной в пабы, где мне приходилось выступать… В конце концов, только тебе интересно выслушивать, какую краску мы тестируем в нашей лаборатории и какова формула добавки к мороженому, которую я разработала…

— Это означает «да»? — спросил Дэнис.

— Миссис Маргарет Тэтчер — звучит неплохо, не правда ли? Но у меня есть три важных условия, — ответила Мэгги.

— Какие же? — встрепенулся Дэнис.

— Первое: мы никогда не скажем моей семье, что ты когда-то был женат. Если мы скажем до свадьбы, мне не разрешат выйти замуж за тебя. Папа не разрешит — ты же его знаешь. А если этот факт твоей биографии вскроется потом, после свадьбы — будет еще хуже… Папа и мама будут все время тревожится, не смогут тебе доверять. Поэтому лучше вообще не говорить об этом, — ответила ему невеста.

— Ну, что ж, это решаемо. Тем более, что в этом браке, заключенном необдуманно и во время войны, не было детей. Зная тебя, твою честность и близкие отношения с семьей, я понимаю, что ты достаточно подумала об этом. Каково второе условие?

— Второя касается самой свадьбы…

— Ты уже знаешь, куда хотела бы поехать на медовый месяц? — поинтересовался Дэнис.

— Нет, это неважно, — ответила Мэгги. — Или почти неважно… Я понимаю, что мы должны стать мужем и женой в твоей, англиканской церкви. Это правильно. Но я хочу, чтобы на церемонии присутствовал и священник нашей методистской церкви из Грэнтема, старый друг отца мистер Скиннер.

— Хорошо, если ты так хочешь. А могу я узнать почему?

— Я хочу, чтобы для меня, моей семьи и друзей все было действительно по-настоящему. Кроме того, англиканская церковь все чаще разрешает разводы. А у нас, методистов, их почти не бывает. Я верю в брак на всю жизнь — как у моих родителей.

— А третье условие? — спросил Дэнис. Заметив, что Мэгги вдруг зажмурилась, он взял ее за руку. — Ну, что же ты? Мне можно говорить все…

— Дэнис, ты никогда не будешь требовать, чтобы я оставила работу, общественную деятельность и стала английской домохозяйкой. Какая бы хорошая жизнь у меня не была, сколько бы у нас ни было денег, какой бы ни был хороший дом и сколько ни было в нем любви… Я знаю, что сойду с ума в четырех стенах, планируя меню и поливая розы, — выпалила Маргарет на одном дыхании.

— Ты давно все это решила, не так ли? — заглянул ей в глаза будущий муж.

— Кажется, я это всегда знала. Или поняла еще в детстве, не помню точно. И я знаю, что ты тот самый человек, который не будет заставлять меня стать такой, как все. Ты не будешь обрезать мои амбиции и запрещать мечтать…

Да, именно такая жена ему была нужна: самодостаточная, проницательная, обезоруживающе честная, но при этом умеющая себя подать. Как она выделялась на фоне остальных девушек из среднего класса, пределом мечтаний которых был дом чуть побольше, чем у собственных родителей. Да и в кругу аристократичных кукол с их «хорошими манерами» и весьма посредственным умом его невеста выглядела необычно — свежей, совершенно нежеманной и очень взрослой. Но разве этого достаточно?

Конечно, у Маргарет было все, чтобы она стала его помощницей в бизнесе. Дэнис попробовал ввести ее в курс своих дел. Но он сразу понял, что его невеста осталась холодна к бухгалтерским документам и вопросам логистики, потому не стал настаивать. Единственное, что ее вдохновило — это налоговое законодательство. Но Дэнис понимал — Маргарет интересует, как деньги налогоплательщиков попадают в госбюджет, распределяются и используются.

Однако для того, чтобы как-то влиять на распределение денег в стране, у Маргарет пока не было никаких предпосылок — она не являлась ни членом парламента, ни сотрудником министерства. Потому Дэнис посоветовал Мэгги получить второе образование — адвоката, специализирующегося на налоговом праве. Он даже решил оплатить это обучение. Когда Маргарет попробовала возразить, что не хочет быть ему обязанной, пока они не женаты, Дэнис успокоил ее.

— В конце-концов, я бизнесмен, а значит, я циник, — насмешливо сказал он. — Оплата учебы жены мне представляется гораздо более разумной инвестицией, чем трата денег на ее развлечения или наряды. А что из этого выйдет на самом деле — посмотрим! Может ты еще станешь министром!

Дэнис отметил, как она залилась краской — то ли от удовольствия от этой идеи, то ли от мысли, что они — сообщники в этой авантюре. «Да! Я без колебаний скажу сегодня „да“ — и священнику, и моей Мэгги», — решил он.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Как назывался ресторан, где пара приняла решение пожениться?

2. Какое второе образование порекомендовал Дэнис Тэтчер своей будущей жене и с чем это было связано?

3. Каким двум церквям принадлежали Маргарет Робертс и Дэнис Тэтчер? В чем состоит разница между ними?

Подсказка: попробуй найти в интернете статьи об англиканской и методистской церкви, их истории и особенностях; сравни, чем они похожи и чем отличаются.

Предсказания и планы: день, когда надежды были построены, разрушены и вновь построены (17 февраля 1953 года)

На эту встречу мистер Тэтчер выехал намного раньше, чем это было необходимо. Но когда он подъехал к работе Маргарет, то увидел, что она уже его ожидает на ступеньках. Зонт защищал ее от срывающихся капель дождя со снегом, но пальто было слишком тонким для этого февральского вечера.

— Мне нужно переодеться в более праздничную одежду, — сказала она, проскальзывая на заднее сиденье. — Домой не надо заезжать, у меня все с собой. Маленькое черное платье — оно так часто выручает меня… И жакет — на всякий случай, если там будет слишком чопорная публика… У меня все в порядке с прической? — щебетала Маргарет.

— Ты великолепна, дорогая, — сказал Дэнис, останавливая машину возле особняка, где должно было проходить собрание Консервативной партии.

— Я не просила тебя о дежурном комплименте, которого некоторые жены требуют от мужей. Мне нужно, чтобы ты дал совершенно беспристрастную оценку, — ответила Мэгги.

— Ты достаточно красива, чтобы общаться на равных с Эдом… И достаточно прилично выглядишь, чтобы разговаривать с ним не как с Эдом, а как с мистером Хитом. Ты же это хотела услышать, не так ли? — вздохнул Дэнис.

— Только не говори, что ты ревнуешь. Я твоя жена, а не жена Эда Хита. Но я хотела бы работать в его команде, — почти шепотом сказала Маргарет, когда они подходили к двери.

Вечер шел как обычно. Выступления были довольно вялыми, но Дэнис был даже рад, что они не переходили в настоящие дебаты. Иначе Маргарет войдет во вкус и начнет с кем-нибудь спорить, а ему придется ее успокаивать.

«Зато коктейли и закуски отлично сочетались друг с другом… Да и выступавший квартет был неплох… И танцы», — рассеянно думал он.

— Могу по секрету сказать, что сейчас будет гвоздь программы, — услышал он голос Алека Уильямса, своего давнего друга.

— И чем же нас собираются удивить? — поинтересовался Дэнис.

— Организаторы пригласили какую-то знаменитую прорицательницу. Можешь сказать Маргарет — женщинам обычно нравится нечто подобное, — сказал Алек иронично.

— Маргарет слишком непохожа на остальных женщин. Уверен, она никогда ничего такого не делала… Даже в студенческие годы. Мэгги слишком серьезна, чтобы заниматься подобной ерундой, — ответил Дэнис.

— Все в жизни когда-то случается впервые, не так ли? В конце концов, ты муж и имеешь право настоять. Скажи ей: я хочу знать, что будет с тобой, чтобы, так сказать, подготовиться… Все в курсе, что у нее есть амбиция стать членом парламента, и это как минимум, — Алек говорил с непроницаемым лицом и нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно.

— Пойдем в зал, кажется, начинается, — разрешил неловкую для себя ситуацию Дэнис.

Но Маргарет уже сама нашла их.

— Дэнис, спаси меня! — насмешливо сказала она.

— Что случилось, дорогая?

— Мистер Хит уговаривает меня погадать на будущее. Но я сказала, что ты наверняка этого бы не одобрил.

— Отчего же? Это действительно интересно и весело. Смотри, вот прорицательница приглашает следующего желающего, — Дэнис вскинул руку, как мальчишка, замышлявший проделку на уроке.

— Да! Вот мистер в четвертом ряду, прошу вас выйти! — объявила прорицательница.

— Нет, пойду не я, а пойдет моя жена! — ответил «мистер в четвертом ряду» и слегка подтолкнул Маргарет в сторону сцены.

Луч прожектора скользнул по Маргарет. Ну, что ж, придется идти и участвовать в этом балагане. Ох и отомстит же она Дэнису вечером!

— Да-да, прошу на сцену, миссис…

— Миссис Тэтчер, — холодно ответила Маргарет.

— А вы ведь не хотели идти, не так ли? — спросила пожилая женщина, одетая в серебристое парчовое платье.

— Вы, наверное, опытный психолог, — попробовала отшутиться Мэгги.

— Трое мужчин, присутствующие в этом зале, хотели, чтобы вы погадали на свою судьбу, — сказала прорицательница.

— Вы ошибаетесь, их было всего двое… — попробовала протестовать миссис Тэтчер.

— Уточните у мужа — он подтвердит. А теперь дайте, пожалуйста, какой-нибудь предмет вашего туалета, чтобы я могла ощутить вашу энергетику, — невозмутимо ответила пожилая дама.

— Что это должно быть? — спросила Мэгги, все больше втягиваясь в этот диалог, казавшийся ей глупым.

— Некая вещь, которую вы носите достаточно давно и довольно часто. Желательно, чтобы ее до вас никто не носил. Это может быть предмет одежды, обувь, украшение…

— Вот это подойдет? — спросила Маргарет, расстегивая нитку розового жемчуга. — Это подарок мужа на свадьбу, я ношу этот жемчуг чуть больше года.

— Да, вполне, — ответила прорицательница и крепко сжала украшение.

«Аж косточки побелели… Если бы я не была в таком многолюдном месте, то решила бы, что она сейчас сбежит», — подумала Маргарет и почувствовала неприятный холодок в районе шеи. Она хотела машинальным движением поправить жемчуг, хотя знала, что его не было.

Дама стояла с закрытыми глазами. Маргарет заметила, что она немного дрожала.

В этом зале находится несколько людей, уже сделавших блестящую карьеру. Есть и несколько тех, которым ее предстоит сделать…

Мэгги очень хотела, чтобы этот спектакль поскорее закончился, но вдруг осознала, что зал затих.

— Но только вот эта молодая леди… — прорицательница указала на нее длинным тонким пальцем. — Только она станет великой.

Что это значит? — решила уточнить Мэгги.

Вы станете великой — как Черчилль. Не знаю как, не знаю когда, но вам суждено спасти Англию от катастрофы. И я уверена, что буду гордиться, что была знакома с вами, миссис Тэтчер. Даже если не доживу до вашего звездного часа.

Маргарет, которая имела опыт публичных выступлений, чувствовала усиливающееся напряжение и удивление зала. И вдруг он взорвался аплодисментами.

«Интересно, кому они больше хлопают — мне или этой забавной даме?» — мелькнуло у нее в голове.

И Маргарет услышала, как, заглушаемый аплодисментами, голос прорицательницы прозвучал у нее над ухом:

— Возьмите, возьмите ваш жемчуг и носите его как можно чаще. Особенно когда вам придется принимать сложные решения. Пусть это будет ваш талисман.

Мэгги поблагодарила леди и спустилась в зал.

— Поехали домой, Дэнис, — сухо сказала она.

Муж и жена молчали всю дорогу. Только когда они подъехали к дому, и Дэнис заглушил мотор, он обратился к Маргарет.

— Ну, не дуйся, предсказание же хорошее! Особенно если оно хоть на десятую часть правдиво. Станет моя Мэгги членом Парламента, — попробовал пошутить Дэнис.

— Дэнис, Дэнис… Я не обижаюсь. Просто я точно знаю, что это все ложь. Всего то, что она наговорила — не может быть никогда, — и голос Мэгги предательски дрогнул.

— Почему? Я же буду с тобой, я готов тебе помогать во всем…

— Дэнис, через полгода, наша жизнь изменится. И политикой наверняка придется расстаться надолго, если не навсегда.

— Кто тебе такое сказал?

— Доктор, я была у него сегодня.

— Зачем тебе доктор, ты что, заболела?

— Ты до сих пор ничего не понял? Я стану обычной английской домохозяйкой! Я не знала, как тебе сказать… В общем, у нас скоро родится ребенок! — отчаянно воскликнула Мэгги.

Через час он нашел ее в дальней комнате. Она сидела, укрыв поджатые ноги пледом, читала толстую книгу и обводила карандашом какие-то вопросы в сборнике экзаменационных тестов.

— Когда? — спросил Дэнис.

— Врач сказал, в сентябре, — ответила Маргарет.

— Что ж, предварительный экзамен в мае, это не так уж невозможно. Через четыре месяца — ребенок. А через три месяца ты немного привыкнешь к новой роли и сдашь основной экзамен, — попытался успокоить жену мистер Тэтчер.

— Даже если я в декабре сдам экзамен, ребенку будет все равно, кто ему будет менять подгузники или протирать овощное пюре — просто дипломированный химик или целый адвокат, — даже сейчас Маргарет не могла перестать быть «язвой».

— Ну, вот. Теперь я узнаю тебя! Конечно, со стороны это кажется очень сложным. Я знаю, насколько ты ответственна во всех делах, за которые берешься. Но я тебе обещаю: буквально завтра мы начнем поиски помощницы, чтобы ты не занималась сейчас домом и могла использовать это время максимально для учебы. А в августе поищем няню для ребенка, чтобы после его рождения ты могла бы иметь хотя бы несколько свободных часов в день. И экзамен ты сдашь, — сказал Дэнис уверенно.

— А каков смысл? Кому нужен адвокат с младенцем на руках? — все еще продолжала сомневаться Мэгги.

— Да, возможно, первое время — может несколько месяцев, может пару лет — тебе придется отойти от политики и сделать перерыв в карьере. Но потом ты вернешься — с новым опытом, с новыми силами. А чтобы это получилось — ты должна сдать экзамен, и именно в этом году. Или ты хочешь мне сказать, что это невозможно? — спросил Дэнис.

— Невозможно? Я не знаю такого слова! — фыркнула его жена.

В этот день она впервые в жизни произнесла эту фразу — ту, которую будут через три десятка лет цитировать передовые издания и телеканалы. Ту, с которой Маргарет Тэтчер войдет в историю.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Какое украшение Маргарет Тэтчер стала считать своим талисманом после встречи с загадочной прорицательницей?

2. В чьей команде хотела работать Маргарет и почему ее мечту было трудно осуществить на данном этапе ее жизни?

3. Какое «расписание на год» предложил Дэнис Тэтчер жене, ожидающей ребенка? Как по-твоему, было ли оно реалистичным? Как ты думаешь, получилось ли у Маргарет сделать все по плану?

Подсказка: изучи самостоятельно (например, используя виипедию) историю о том, как Маргарет стала мамой и, несмотря на трудности, справилась с более сложной задачей, чем предполагалось изначально.

Женский вопрос и мужской ответ: один день из жизни матери семейства с политическими амбициями (28 апреля 1958 года)

«Дом всегда должен быть центром жизни человека, но он не должен ограничивать его амбиции»… Как же лучше будет написать — обобщенно «человека» или подчеркнуто «женщины»? «Дом всегда должен быть центром жизни женщины, но он не должен ограничивать ее амбиции»… Да, наверное, так будет лучше. Ведь они все равно об этом спросят. И это будет главное, что их будет на самом деле интересовать. Так не лучше ли сразу заблокировать атаку хотя бы на этом направлении?..

Маргарет поймала себя на том, что она грызет ручку.

«Я никогда не считала, что быть „просто матерью“ или „просто домохозяйкой“ — это „второсортная“ участь. Моя мать была именно такой, и я знаю, как блестяще она справлялась с этой ролью. Наблюдения за ней и за подобными „просто матерями“, а также мой собственный опыт семейной жизни убедили меня: каждая женщина, знакомая с проблемами ведения домашнего хозяйства, близка к пониманию проблем управления страной. А мне также поможет мой политический опыт, помноженный на профессиональные знания и практику в области права».

— Стоп, стоп, Мэгги! — вслух произнесла она, обращаясь к самой себе. И продолжила уже мысленно: — Спрошу-ка я Дэниса, что он думает.

Маргарет прошла в дальний конец дома, где находился кабинет мужа. «Как хорошо, что няня увела Марка и Кэрол на прогулку. Хоть тихо стало», — подумала она, стуча в двери.

— Да-да, дорогая! — послышалось из-за двери.

Маргарет всегда удивлялась его способности угадывать того, кто стучит или звонит. Для нее это было почти магическим умением. Маргарет даже шутила, что если бы из ее здравого смысла и интуиции мужа слепить одного человека, они могли бы если не править миром, то хотя бы возродить Британскую империю, разваливающуюся в последние 10 лет на части.

— Дэнис, я хочу посоветоваться с тобой насчет речи. Если я тебя не отвлекаю, конечно, — сказала она, и, уловив одобрительное выражение, протянула ему листок. — Посмотри, пожалуйста, черновик: меня особенно волнует вот этот абзац.

Пока Дэнис читал, Маргарет попробовала объясниться.

— Понимаешь, я вот думаю: не скажут ли эти господа из отборочной комиссии, что меня заносит чуть ли ни в социализм? Ведь это они и коммунисты утверждают, что государством может управлять любая кухарка… Читала, кажется, у кого-то из русских…

— Мэгги, а тебе известно, кто будет в комиссии? — вдруг спросил Дэнис.

— В каком смысле — кто? Известны ли мне их имена?

— Нет. Это будут мужчины или женщины?

— А это действительно важно?

— Видишь ли… У меня ощущение, что мужчинам из консервативной партии как-то проще принять идею о равных возможностях женщин по сравнению с ними. В принципе, их куда больше интересует, что ты умеешь, можешь и что предлагаешь. Им важны твои деловые качества плюс умение привлекать сердца и умы избирателей. А вот дамы… Им известно, что сочетать семью и профессиональную деятельность женщине сложно, и они ревнуют ко всем, у кого это получается хоть немного лучше, чем у них самих. Они уверены, что ты не сможешь служить двум господам, — объяснил свой вопрос Дэнис.

— То есть, они уверены, что вариантов всего два: или округ останется без достойного кандидата, или ты останешься без любимого бекона на завтрак? — подмигнула мужу Маргарет.

— Да, примерно. Или дети отобьются от рук, станут прогуливать школу или стрелять из рогатки по окнам… Или что у нас будет нестриженный газон, и наши сорняки распространятся к соседям…

— Веселая перспектива…

— Подумай, кто на самом деле тебе вставлял палки в колеса три года назад, когда ты пробовала стать кандидатом в округе Орпингтон? Помнишь, как мы смеялись, будучи уверенными в твоем преимуществе перед этим провинциалом Доналдом Самнером? Так вот, я говорил потом с некоторыми членами комиссии… Нет, не надо так удивленно вскидывать брови, зачем тебе ранние морщины… Конечно, голосование тайное, но вот почему бы не признаться за скотчем, как голосовал ты, когда уже все закончилось? Все, абсолютно все джентльмены из комиссии, с которыми я общался, утверждали, что голосовали за твою кандидатуру. У дам, как ты понимаешь, я не мог поинтересоваться. Они, к сожалению, не так любят скотч!

И, слегка ударив ладонью по столу, Дэнис сам расхохотался своей удачной шутке, и Маргарет присоединилась к нему. Они даже не услышали, как няня с детьми вернулась домой с прогулки.

— Что ж, раз дамы не любят скотч, давай выпьем чаю. Его любят все англичане, независимо от пола, — сказала Маргарет. — А то у меня от смеха аж слезы выступили.

Муж и жена вышли в холл и застыли от неожиданности. Марк и Кэрол были все в грязи, а няня пыталась их раздеть с минимальным уроном для ковров и обоев.

— Мама, полисмен арестовал наш мяч! — сказал Марк, чуть не плача. И, указывая на сестру, продолжил. — Это все она виновата!

— Это не я, это он бросил его прямо в клумбу! — не осталась в долгу Кэрол.

— А кто за ним полез? Если бы не полезла, никто ничего бы не увидел! — и он замахнулся на сестру грязной лопаткой, которую тут же выхватила няня.

— Барбара, — сказала Маргарет, до того наблюдавшая за сценой молча, — вы, как независимый наблюдатель, можете объяснить, что произошло?

— Да, мэм. Наш мяч у суперинтенданта Рэниле Гарденс. Мы пошли в этот парк, чтобы дети могли поиграть в новом месте, но оказалось, что там запрещены игры с мячом… Я прочитала надпись об этом детям и предложила им самим принять решение: или мы уходим в знакомое место, или я прячу мяч и мы играем чем-то другим. Как обычно, дети поспорили: Марк согласился идти без мяча, а Кэрол наотрез отказалась…

— Нет, все наоборот было! Я была согласна идти в парк и играть в песочнице! — возразила Кэрол, пока Марк пыхтел над шнурками от ботинок.

— Это не столь важно, чтобы перебивать взрослых. Продолжайте, пожалуйста, Барбара, — сказал Дэнис.

— Да, Кэрол права, все так и было… Дети спокойно играли, и Марк познакомился с новым мальчиком. Они в песочнице были, а я катала на качелях Кэрол. И тут Марк, как я понимаю, решил продемонстрировать новому другу свою «взрослость». Он выхватил из пакета и пнул мяч, который перелетел через ограду и попал прямо в клумбу. Это за секунды произошло, я даже не успела качели с Кэрол остановить и помешать ему! — сказала няня.

— Не волнуйтесь, Барбара. А откуда взялся полицейский? — спросила Маргарет.

— Пока я объясняла Марку, что так делать нельзя, Кэрол, желая помочь, перелезла через ограду и оказалась на клумбе. Я за ней, конечно… Вынула ее, грязную, из клумбы вместе с этим мячом, убрала в пакет. А тут из-за кустов выходит суперинтендант, смотрит на нас, грязных по колено, и спрашивает, все ли в порядке. Кэрол — нет, чтобы промолчать! — отвечает: нет, сэр, мой брат мяч бросил в клумбу, а я спасла нашу игрушку, прямо как полиция спасает людей… Суперинтендант и говорит: «Юная леди, в этом саду запрещены игры с мячом, я вынужден его изъять. И меня еще отчитал, как школьницу…» В общем, думаю, забрать его можно, только вот выслушать лекцию придется. Я отмою детей, и мы можем сходить вместе с вами, мэм, — подытожила Барбара.

— К сожалению, сегодня не получится. Через два часа у меня встреча с вице-президентом тори мистером Кэберри, а я еще не успела обдумать, как отвечать на его вопросы, — ответила Маргарет и, обращаясь к чумазым двойняшкам, строго продолжила: — А вот вечером, когда я вернусь, мы еще обсудим ваше поведение, дети. За мячом мы должны пойти вместе. И каждый из вас принесет свои извинения за нарушение правил. Только тогда нам смогут вернуть игрушку.

— Думаю, Маргарет, тебе не нужно готовиться к встрече с мистером Кэберри, как будто к экзамену. Он отлично к тебе относится, по-дружески, насколько это вообще возможно между пожилым джентльменом и молодой леди… Обратись к нему, расскажи все, как есть, спроси совета, — сказал Дэнис жене.

— Но ведь он наверняка не сталкивался с подобной проблемой! Как он может что-то толковое подсказать? — усомнилась Маргарет.

— Даже если он ничего не сможет посоветовать ничего определенного, ему будет приятно твое доверие и искренность, поверь мне. А хорошее отношение вице-президента партии тори чего-нибудь да стоит. Особенно для кандидата в кандидаты от этой партии… И, знаешь, давай я тебя отвезу к нему и подожду в машине.

За два часа они поговорили обо всем. И об особенностях и проблемах округа Финчли, где Маргарет находилась в длинном списке из 150 претендентов на роль кандидата от партии тори. И о неочевидных последствиях Суэцкого кризиса, приведшего к отставке Энтони Идена, бывшего главы Кабинета манистров. И о старомодности политического стиля Гарольда Макмиллана, сменившего Идена и взявшего курс на сближение Великобритании со Штатами. И о массовом добровольном увольнении почти всей команды казначейства, выразившего таким образом протест против увеличения государственных расходов на 50 миллионов фунтов.

— Я не думаю, что имею право судить, что верно, а что неверно в данном случае. Я не премьер-министр Макмиллан и не министр финансов. У них разные цели, средства и возможности, поэтому не знаю, как бы я поступила на месте каждого из них. Уход в отставку, когда в стране возникают трудности, может показаться проявлением слабости и стремлением избежать ответственности. Но…

Маргарет осеклась, увидев направленный прямо на нее взгляд из-под насупленых седых бровей.

— Но что? — спросил ее мистер Кэберри своим скрипучим голосом.

— Видите ли, сэр… Желание сберечь государственные средства мне не представляется постыдной причиной для отставки. Правительство не может распоряжаться ими, как своей собственностью. Понимание этого должно быть непреложным правилом для тори. Иначе чем мы отличаемся от лейбористов или социалистов?

Мистер Кэберри тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Маргарет нерешительно продолжила, тщательно подбирая слова.

— По моему глубокому убеждению, первые шаги в сторону от, м-м-м, финансовой чистоплотности когда-то приведут к окончательному расставанию с ней. И это расставание не может привести к результатам, полезным для страны, партии тори и репутации людей, решившихся на такой шаг.

— Вы полагаете? — спросил мистер Кэберри.

— Возможно, я выгляжу недостаточно опытной, чтобы судить, как происходят экономические кризисы, рушатся политические карьеры и теряют влияние страны. Но все то, что я читала по истории и наблюдала в политике, мои знания в налоговом праве и просто жизненный опыт говорит: рано или поздно, через год или через десять, мы за это еще поплатимся…

И, не услышав возражений от пожилого человека и войдя во вкус, Маргарет продолжила.

— Я считаю, что нет никаких «государственных средств» — есть деньги налогоплательщиков. И это нужно помнить всегда и руководствоваться простым принципом, принимая любые решение относительно бюджета.

— Маргарет, я согласен с вами. Не хотелось бы критиковать нашего премьер-министра — для этого существует трибуна парламента, а без нее наш разговор может быть назван сплетней — но я, черт возьми, согласен с вами! И почему вы еще не в правительстве? — сказал мистер Кэберри.

Маргарет, вдохновленная поддержкой, продолжала:

— Сэр, я стремлюсь для начала попасть в парламент. И для этого мне нужно всего лишь пройти отсев в отборочной комиссии, выбирающей кандидата для Финчли, попасть сначала в их шорт-лист. Ну, а затем выиграть у однопартийцев и в конце-концов победить своих конкурентов от лейбористов и либералов. Я готовлю речь для выступления. Не смею вас беспокоить всем этим текстом, но прошу помочь с одним пассажем.

И Маргарет показала несколько строчек, которые обсуждала утром с мужем. Мистер Кэберри прочитал вслух:

— Наблюдения за ней и за подобными «просто» матерями, а также мой собственный опыт семейной жизни… гм, гм… убедили меня: каждая женщина, знакомая с проблемами ведения домашнего хозяйства, близка к пониманию проблем управления страной. А мне в также поможет мой политический опыт, помноженный на профессиональные знания и практику в области права…

— Стоит ли это заявлять открыто, — спросила Маргарет.

— А что не так? Людям понятно… И даже приятно… Хотя не знаю, приятно ли это профессиональным политикам, которые уверены в собственной незаменимости. Но в отборочной комиссии сидят разные люди: умные поймут подтекст, а другие примут за чистую монету. Оставляйте. Но я вижу — уж простите мне мою самоуверенность — что вы обеспокоены чем-то еще… Нет? Разумеется, я прав. Выкладывайте! — потребовал старик.

— Сэр, видите ли… Мне кажется, меня не воспринимают как серьезного кандидата. Из-за моего пола, из-за того, что я жена и мать. Не хочу показаться феминисткой и не являюсь ею, но это повторяется раз за разом! Когда я проиграла дважды в 1950 и в 1951 году, да еще в округах, где отродясь не выигрывали консерваторы — мне было обидно, но я смирилась. Мне было 25 лет, я прекрасно понимала, что за таких молодых людей голосуют крайне редко. Когда я не прошла отбор в Орпингтоне, хотя была объективно лучшим кандидатом, я поняла: многие испугались, что мать с годовалой двойней на руках никто не принимает всерьез. Я честно написала в партию, что на несколько лет готова заморозить свои амбиции. Но то же самое повторилось в прошлом и в этом году! Я попадаю в шорт-лист, выступаю с речью, и тут меня начинают атаковать одними и теми же вопросами!

— Какими, например?

— Могу ли я, имея обязательства перед семьей, посвящать себя работе на округе? Осознаю ли я, сколько времени член парламента должен проводить вне дома? Сколько лет моим детям и что будет, когда они пойдут в школу? Поддерживает ли меня муж или одобряет ли он мои амбиции?

Маргарет выдавала все эти дежурные вопросы со скоростью и равнодушием пулемета. Мистеру Кэберри было ясно, что члены отборочных комиссии ей не только потрепали нервы, но и изрядно надоели — своей банальностью и откровенной глупостью.

— Если вы станете кандидатом от тори в Финчли, то ни ваш конкурент от лейбористов, ни, тем более, оппоненты в парламенте, если вы в него пройдете, также не будут щадить вас, — насмешливо сказал мистер Кэберри.

— Я понимаю, что у комиссии есть право задавать вопросы, в том числе и эти. И что я должна быть готова к атакам более серьезным. Но если речь пойдет о политических или экономических вопросах — я согласна, ведь это игра на равных! А вот в комиссии мне задают вопросы с простой целью: загнать в тупик и на моем примере продемонстрировать всем, что женщинам вообще нечего делать в палате общин. Что я знаю, что умею, что могу — это никого, по сути, не интересует. И самое обидное, что основными «загонщиками» тут выступают именно женщины — члены комиссии, — проговорила Маргарет в отчаянии.

— Да, ситуация непростая. Возможно, вам стоит поговорить не только со мной, но и с теми немногими леди, которым удалось попасть в парламент. У меня не было таких проблем, но я догадываюсь о чем вы. Мне приходилось быть свидетелями подобных обсуждений, и дамы редко бывали снисходительны к таким как вы. Могу разве что посоветовать внимательно обдумать наряд, в котором вы будете выступать перед комиссией. Вы должны быть одеты нарядно, но строго, должны быть красивы, но скромны. Приблизительно так, как вы выглядите сейчас — платье подходящее.

И прежде, чем Маргарет успела покраснеть, мистер Кэберри скомандовал:

— Вот сейчас повернитесь и пройдите по комнате! А теперь назад! Не задирайте подбородок! Попробуйте обратиться ко мне, как если бы я был целой комиссией — расскажите тот отрывок, который я читал… А, впрочем, не нужно, я вас слышал, когда вы говорили о государственных финансах. Хорошо говорили, просто и в то же время вдохновенно. Вот так и обращайтеся к комиссии, именно так. Что еще? Выпейте перед выступлением яйцо с медом, тогда голос не сядет…

— Это же противно! — поморщилась Маргарет.

— Даже если противно — сделайте над собой усилие. Поверьте, это не самая большая жертва, на которою приходится идти политику… А! И непременно возьмите с собой на комиссию Дэниса! Все должны не просто видеть, что он на вашей стороне — он должен вести себя, как принц-консорт, но просто. И знаете, Маргарет… Скажите ему, что он должен влюбить в себя всех этих старых леди из отборочной комиссии. Думаю, он поймет, что это значит, и сможет сделать — я его знаю.

И Маргарет увидела, как седой мистер Кэберри, вице-президент партии тори, на мгновенье преобразился, и из-под его густых седых бровей блеснули глаза 20-летнего светского сердцееда.

— Так помните, Маргарет! Вы — нарядная и скромная мать семейства, а при вас красавец Дэнис, который просто разрешает вам развлекаться игрой в политику, пока он… Ну, вы запомнили! И не вздумайте обижаться и протестовать! Вам нужно пройти этот уровень, чтобы выйти в высшую лигу, поэтому сделайте все, как я сказал. И удачи!

Когда Маргарет ушла, окрыленная надеждами, он подошел к зеркалу в дубовой оправе и, осмотрев себя в фас и профиль, тяжело вздохнул. «А девочка далеко может пойти… Очень далеко… Если, конечно, у нее еще кто-нибудь не родится», — думал он, погружаясь в любимое бархатное кресло.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Почему Маргарет решила, что дети должны пойти с ней, чтобы забрать мяч из полиции? Какой, по ее мнению, урок они должны были усвоить?

2. Как ты думаешь, в чем состоял описанный в главе конфликт между премьер-министром и командой из казначейства, принявшей решение уволиться в знак протеста? На чьей стороне была героиня книги?

3. Какая проблема всякий раз возникала перед Маргарет, когда она пыталась стать кандидатом от консервативной партии в том или ином округе? Считаешь ли ты справедливыми те вопросы, которые ей задавали члены комиссии? Что бы ты посоветовал ей ответить или сделать, если бы вместо мистера Кэберри она обратилась за помощью к тебе?

Подсказка: подумай, как ведешь себя ты, если хочешь кому-то понравиться или показаться более серьезным, ответственным, взрослым, а также что в таких случаях делают твои друзья или одноклассники.

Политическая сила и человеческая слабость: один день из жизни нового члена парламента (29 января 1960 года)

— Представляете: в аэропорту Йоханнесбурга я пересаживаюсь в самолет, который должен лететь в Лагос виа Кано. И тут обнаруживаю, что запаковал в чемодан книгу, которую читаю. Смотрю — на кресле через проход лежит «Ивнинг Стандарт». Еще подумал: будь благословен тот, кто ее бросил здесь и спас меня от нескольких часов скуки. Разворачиваю, а там фотография Мэгги с Берти Блатчем. И подпись: что-то вроде «Берти Блатч почти до неприличия пылко поздравил нового кандидата тори от округа Финчли».

Дэнис Тэтчер сакрастически улыбнулся одними уголками губ. Альфред Робертс, слушавший зятя, закашлялся. «Да, вот она — современная политическая журналистика… В сути дела не разбираются, зато каков полет фантазии! Все эти намеки, домыслы… Представляю, каково Мэгги это читать», — думал ее отец.

— Полагаю, поездка была сорвана? — поинтересовалась Беатрис Робертс. Несмотря на слабость и нездоровье в последнее время, она великолепно умела сглаживать острые углы и заполнять паузы.

— Как только самолет приземлился, сразу взял другие билеты и через два дня был дома!

В беседу вмешалась Маргарет.

— И тут уже я расскажу, как выглядел «допрос», и как мне не хватало Дэниса. Конечно, моя речь была образцовой. Все тезисы были логичны и последовательны, все они подтверждались фактами. Проблемы Финчли рассматривались через увеличительное стекло проблем экономики Великобритании и вызовов международной политики, все это было приправлено едкой критикой социалистов, упакованной в дозированное количество шуток. Я знала речь наизусть, но не могла отделаться от навязчивой мысли, что все остальные трое кандидатов из шорт-листа были мужчинами, и все они — были с женами. Я же была сама, а место пребывания Дэниса определялось мною на тот момент как «где-то посреди Африки». А потом начались вопросы…

— Не сомневаюсь, что именно в это слабое место члены совета и били, — веско сказал Альфред Робертс дочери.

— Ну, разумеется, — вздернула бровь Мэгги.

— А скажи мне, дорогая, что тебе помогло? Что позволило собраться и справиться со всем этим?

— Ты помнишь, как я выступала в школе на конкурсе стихов и выиграла его? Я вспомнила свое ощущение — не когда я читала сами стихи, а как я, отвечая учительнице, дерзко сказала «Я это заслужила!» Иногда, когда я выступаю, то воображаю, что эхо этих слов наполняет зал и отражается от стенок гулом тысяч колоколов. В такие дни мои речи особенно успешны…

И Альфред Робертс с удовольствием для себя отметил, как Маргарет Тэтчер, ярая тори и член Парламента от округа Финчли, смутилась от своей откровенности.

— А как ты поняла, что стала кандидатом? И что ты почувствовала в тот момент? — спросила дочь Беатрис.

— О, ожидание решения было почти бесконечным! В какой-то момент я почувствовала… Равнодушие ко всему происходящему, что ли… Пусть уже кто-нибудь выйдет, назовет имя, мужское, разумеется, и я поеду домой, к детям. Даже решила: вот если ничего не прояснится до определенного часа — я развернусь и уйду. А ровно за 5 минут до назначенного времени открылись двери, появился один из членов комитета и сразу заговорил — со мной. В эту секунду я поняла: вот он, миг моего торжества. Надо было видеть эти маски напускного равнодушия у моих оппонентов! Точно как у тех моих одноклассниц, с которыми я когда-то стихи читала…

— А точные результаты — ты их помнишь? — барабаня пальцами по столу, спросил Альфред.

— Первый раунд принес мне 35 голосов против 34 у моего ближайшего соперника. Во втором раунде, когда голосовали только за нас двоих, я получила 46 голосов, а он — 43. Как видите, разрыв был невелик, но сами знаете: здесь вторых мест быть не могло. Я получила первое, но не все были этому рады, — сказала Маргарет.

— Это были просто шушуканье за спиной или тебе действительно пытались помешать? — поинтересовался отец.

— У меня не было времени и сил на расследование. Знаю, что недовольные моей кандидатурой объединились вокруг одной пожилой леди и пытались интриговать, чтобы устроить переголосование. Это выглядело довольно откровенно — необходимо было дать им понять, что эти попытки лишены смысла. Конечно, я этого сделать не могла, но тут мне и помог председатель округа Берти Блатч. Я выступила с еще одной речью, и он меня очень тепло и несколько демонстративно поздравил. Полагаю, он хотел дать сигнал недоброжелателям, что вопрос с кандидатом от Финчли решен, и решен окончательно. А дальше произошло одно из двух: или журналисты нашли недовольных, чтобы написать «интригующую» статью, или недовольные нашли журналистов, которые согласились ее состряпать. Вот, собственно, суть того заголовка, который рассмешил Дэниса еще в Африке и возмутил тебя, папа.

«Прямота! Именно эта обезоруживающая прямота, которая, по сути, есть оборотная сторона ее тонкой дипломатии и чутья — вот за что я люблю ее», — вдруг подумал Дэнис.

Маргарет продолжала свой рассказ о последующих месяцах, предшествующих самим выборам, но Дэнис почти не слушал ее. Он и так все знал: и о письме Маргарет Тэду Хиту, и о том, как она долгие месяцы подряд трижды в неделю обходила дома жителей округа, и о том, как она восстала против препятствий, чинимых некоторыми консерваторами представителям национальных меньшинств и, получив пару десятков врагов внутри партии, завоевала сердца тысяч избирателей… Поддерживая жену, он знал об этом и еще о сотне эпизодов победной избирательной кампании, как знают событиях на фронте оставшиеся в тылу. Дэнис перебирал эти воспоминания, смотря на игру огня в камине. Только когда речь зашла о главном событии — самом дне голосования на выборах в парламент — он включился в разговор.

— Да, мы вместе проголосовали на нашем домашнем участке и сразу поехали в Финчли. Мэгги настояла на том, чтобы по нескольку раз посетить каждый участок — мы это сделали. Потом поехали к Блатчам на ужин, но, как вы понимаете, все были как на иголках. Вернулись в штаб, где нам дали комнату — в ней даже телевизор был! Мы его, конечно, немедленно включили. Вообще, мне кажется, эти выборы в Англии запомнят надолго: впервые новое чудо техники играло такую важную роль в кампании, затмив и личные встречи, и радио, и газеты… Впрочем, я отвлекся, да, Мэгги!

И она «поймала мяч», заговорив вновь:

— В первом часу ночи нам сказали, что вот-вот будут результаты. Попросили выйти на трибуну. Возможно, другой кандидат от столь надежного для консерваторов округа как Финчли, был бы совершенно самоуверен или самодоволен. Но у меня после пары случаев было немного суеверное убеждение, что такое ощущение приводит к чему угодно, только не к победе. Поэтому я поднялась на трибуну и с застывшей улыбкой стала рядом с Дэнисом. Не хотела, чтобы кто-то понял, как неуверенно я себя чувствовала в этот момент. Уполномоченный по выборам стал зачитывать все цифры: «Дикинс, Эрик Петро — 13 037 голосов (аплодисменты лейбористов). Спенс, Генри Айвен — 12 701 (аплодисменты либералов)… Тэтчер, Маргарет Хильда — 29 697». Я так устала, что в тот момент почти не понимала сути этих цифр. И только когда после самого знакомого мне имени — моего собственного — аплодисменты значительно усилились, я поняла, что я выиграла. Почти сразу цифры написали — и тут я осознала, что отрыв был огромным. Значит, результаты не могут быть оспорены, а я в безопасности… и член парламента.

— Потом еще Мэгги произнесла краткую речь, — подхватил Дэнис. — Она поблагодарила избирателей, партию и помощников — формальные, в общем-то, вещи, но в исполнении Маргарет они не были банальностью. Приняли поздравления — это еще отняло часа два. Домой мы приехали уже под утро и радостно сообщили Марку и Кэрол, что они могут готовиться к чаепитию на террасе Палаты общин…

— Что-что? — встрепенулась задремавшая было Беатрис.

— Ах, мамочка, ты же об этом не знаешь! Когда год назад меня выбрали кандидатом от Финчли — я неосмотрительно сказала детям, что если они будут себя хорошо вести и не мешать, то я стану членом парламента и смогу их взять на чай в Палату общин выпить чаю. Ну, сказала и сказала, а они запомнили! И потом все эти месяцы я должна была отвечать на вопросы вроде «Ну когда же настанет этот счастливый день?», выслушивать комментарии «Я вот расскажу маме о таких-то твоих безобразиях, и тебя не возьмут пить чай в парламенте». А в редкие минуты отдыха я должна была еще и играть с ними «в чай», поочередно изображая то премьер-министра, то депутата, а пару раз даже королеву. В общем, всех, кого они видели по телевизору!

И вся семья залилась смехом — то ли от мысли о проделках шестилетних близнецов, то ли от удовольствия и гордости. Гордости, что именно она, 34-летняя молодая женщина, сидящая перед ними у камина и рассказывающая о шалостях своих детей, завтра вернется в парламентское кресло, обитое зеленой кожей. И будет вновь протестовать против идеи о правительственном контроле цен, призывать к расширению прав частных домовладельцев и сходиться с лейбористами в битве за снижение налогов.

Дэнис искал свою записную книжку, перевернув вверх дном всю машину. «Конечно, в темноте, да в незнакомом месте пытаться что-то найти — бесполезно», — подумал он. Ежась от влажного январского ночного воздуха, он засунул руку в карман пальто и, разумеется, обнаружил то, что он тщетно искал почти час. «Как бизнесмен и муж члена парламента может быть таким рассеянным?», — удивился сам себе Дэнис.

Он, стараясь не шуметь, поднялся в маленькую комнату, которую родители Маргарет отвели под гостевую спальню. Половица предательски скрипнула, и Дэнис заметил узкую полоску света, пробивавшуюся из-под двери. Маргарет писала.

— Я думал, ты уже десятый сон видишь! — сказал он жене.

— Нет, я пишу тезисы для будущих дебатов.

— На какую тему?

— Буду требовать принятия закона о государственных органах с определенными поправками. Я хочу добиться, чтобы местные советы были обязаны проводить собрания публично. Как ты понимаешь, закрытые заседания создают отличные условия для интриг и манипуляций — особенно что касается распределения финансов. Я понимаю определенные риски публичности и прозрачности. Но считаю, что они несопоставимы с теми коррупционными рисками и соблазнами, когда такие вопросы решаются на «междусобойчиках». Общественные вопросы и общественные средства потому так и называются, что требуют участия общества, участия каждого из нас… Стоп! Я запишу эту формулировку.

И, наклонив голову вправо и влево, чтобы размять шею и сбросить накопившуюся усталость, Мэгги принялась сосредоточенно писать и черкать. Через пару минут она заговорила вновь:

— Обсуждала вопрос о публичности собраний с отцом — он подтвердил мои опасения. Я уже набросала кое-какие аргументы, которые он мне подсказал — буду использовать в речи…

— Скажи мне, а ты действительно вспоминаешь во время выступлений свое первое публичное чтение стихов, как ты сегодня отцу «исповедовалась»? — вдруг спросил жену Дэнис.

— Вообще-то да, а что?

— Я не раз наблюдал, как на тебя находит вдохновение на публике. Но никогда не знал, как это происходит, под влиянием чего.

— Теперь знаешь. Но что касается конкретно того случая, когда меня выбирали кандидатом от Финчли — все было и так, и не так.

— То есть?

— Когда я произносила речь — я действительно вдохновлялась детскими воспоминаниями. А вот когда мне задавали вопросы… Понимаешь, тебя не было, а мне была так нужна какая-то опора. Обдумывая свою одежду перед этим выступлением, я решила позаигрывать с судьбой. В общем, я надела те самые «счастливые бусы» из жемчуга — твой подарок, который я еще семь лет назад давала той забавной прорицательнице. Она мне сказала носить этот жемчуг почаще — мол, он удачу принесет. Я решила, что не будет ничего плохого в том, чтобы я предстала перед комиссией в нем — там более, он идеально подходил к черному костюму и оживлял его… Отвечая на каждый вопрос, я находила повод дотронуться до жемчуга — поправляла прическу или делала какой-то ораторский жест. Глупо, конечно, — смутилась Мэгги.

— Почему же глупо, — возразил ей муж. — Сработало — и это самое главное. Да и психологически это очень естественно, даже правильно.

— Правда? Не будешь считать мой успех случайностью, а меня — наивной дурочкой, верящей чуть ли ни в магию? — кокетливо спросила Мэгги, в шутку боднув Дэниса в плечо.

Он погладил жену по кудряшкам — хоть вечером можно не бояться нарушить ее прическу.

— Конечно, нет. Успех приходит к тому, кто этого заслуживает, и ты тому наглядное подтверждение. А слабости и потребность в поддержке — они у каждого есть. И… будешь выступать — надень эти бусы снова. Выиграешь дебаты — я тебе обещаю.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. При каких обстоятельствах Дэнис Тэтчер узнал, что его жена была избрана кандидатом в депутаты от партии консерваторов?

2. Как назывался округ, где Маргарет выиграла свои первые выборы, став членом парламента?

3. Почему, на твой взгляд, Маргарет так отстаивала необходимость публичности всех совещаний и открытого обсуждения распределения бюджетов? Можешь ли ты объяснить, как заложенный ею принцип «прозрачности» и «публичности» стал нормой для современных государств?

Подсказка: если ты не знаешь ответа, погугли «е-правительство», «электронный бюджет» и «электронные закупки».

Молоко и нежность: один день из жизни министра образования и науки (11 ноября 1971 года)

— Теперь, когда нам удалось урезать некоторые расходы и сэкономить бюджетные средства, можно приступить к выполнению обещаний, данных министерством — тех самых «15 пунктов», которые вы защитили перед правительством, — веско сказал Уильям Пайл, заместитель министра образования.

— Хотелось бы взглянуть на цифры. Уже есть смета? Не прогнозы, а фактическая — сколько удалось сэкономить, — спросила министр.

— Разумеется, — ответил замминистра, подсовывая ей красную папку. — Здесь все расписано подробно. Но если вы хотите взглянуть на выводы, то они на трех последних страницах.

Маргарет Тэтчер, министр образования и науки в консервативном правительстве Эдварда Хита, погрузилась в чтение. По мере изучения отчета, сосредоточенное выражение ее лица становилось все более и более благодушным. Опытный чиновник, сэр Уильям, не без удовольствия наблюдал, как на переносице его строгой руководительницы расходятся две параллельные морщинки. Когда же они готовы были разгладится совсем, с улицы донесся шум.

— Не могли бы вы посмотреть, что там, — попросила Маргарет, не отрывая взгляда от документа в красной папке. — Вдруг началась третья мировая или того хуже — опять набежали газетчики.

Сэр Уильям вышел и вернулся через несколько минут. Вид у него был встревоженный.

— Это возмутительно! — сказал он.

— А по сути? — уточнила Маргарет.

— Под нашими окнами собралась толпа — в основном, женщины. Мне кажется, их несколько сотен, даже дорогу перегородили. Держат транспаранты с вызывающими надписями и карикатурами на вас. Кричат, возмущаются. Ну, и журналисты тут как тут: газетчики, радийщики, я заметил, как минимум, два телеканала…

— Каковы же их претензии? Чего они хотят?

— Чтобы вы вышли к ним. Но у них такое настроение, что я бы не советовал — в целях вашей же безопасности…

— Требуют — выйду. Мне скрывать нечего, и я не стану прятаться от людей. Собственно, для них мы с вами и работаем в этом кабинете.

И, решительно обойдя пытавшегося было помешать заместителя, Маргарет вышла на лестницу. Там шум был еще сильнее, и она уже различала отдельные выкрики. «Тэтчер — похитительница молока!», явственно донеслось с улицы. Но она, тем не менее, отдала распоряжение охраннику открыть двери.

Первое, что увидела Маргарет, была даже не истеричная толпа. Это были плакаты. Чего только не было на них! Тэтчер в виде ведьмы с огромным крючковатым носом, летящяя на метле. Тэтчер в образе волчицы, сжимающей в зубах беззащитного малыша. Голова Тэтчер, вырезанная из плаката и приклеенная к туловищу киношного графа Дракулы. Она же в звериных шкурах и с дубинкой в руках — знакомый образ из школьного учебника о древней истории — с подписью «Пещерная женщина из логова реакционеров».

Все эти картинки пронеслись перед Маргарет за пару секунд как цветной калейдоскоп. Смысл провокации был ясен — непонятен был заказчик. Лейбористы? Социалисты? Конкуренты из ее собственной партии?

Однако времени на выяснение не было. Толпа, узнав своего «врага», еще больше зашумела. Маргарет заметила, что в ее сторону уже направлены несколько камер. Нужно было мгновенно мобилизоваться.

— Добрый день! — сказала она всем сразу и никому конкретно. — Я так понимаю, вы чем-то возмущены и хотели бы обсудить со мной предмет вашего недовольства. Не могли бы вы изложить суть вопроса, который привел вас сюда?

Ответом ей были отрывочные крики. «Вы вообще человек?», «Вы не можете быть матерью!», «Молоко в школах давали даже во время войны!»

— Вот вы говорите, что молоко было даже в войну. Я тоже тогда училась в школе. Хорошо помню, что в это суровое и полуголодное время молоко действительно было важной поддержкой для многих детей. Но сейчас нет войны, и большинство семей могут себе позволить купить молоко детям…

— Для меня это дорого! — крикнула крупная женщина лет сорока.

— Не могу судить, не зная ваших жизненных обстоятельств. Но как так получилось, что в мирное время в цивилизованной стране с развитой социальной системой вы не можете купить пинту молока в день?

— Не пинту, а три! Я вдова, и у меня трое детей: 12, 10 и 6 лет. Я только отдала младшую в школу и смогла выйти на работу на полдня — и тут выясняется, что дети работающих родителей не имеют права на молоко и школьные обеды!

Маргарет уже набрала в грудь воздуха, чтобы посочувствовать этой женщине, как к ней подскочил молодой человек — в очках, мятом плаще, с длинными волосами и неряшливой бородой. «Хиппи или студент-социалист?» — мелькнуло у министра в голове.

— Вы, консерваторы, говорите: работайте и зарабатывайте! А какой смысл, если деньги те же, что и социальная помощь? Плюс еще и льготы забирают — на оплату счетов, на транспорт… А теперь еще и молока не будет! Да я образование получил благодаря этому молоку!

— Вы знаете, я тоже, — сделала Маргарет неожиданный выпад. Глядя на обескураженное лицо юноши, она продолжила. — А еще благодаря собственным усилиям и банальной зубрежке. И многим часам, которые я провела за книгами, пока мои одноклассницы бегали в кино и на свидания. И именно поэтому я отстояла у правительства право бесплатного посещения библиотек. И сохранила один день в месяц свободного посещения музеев для школьников и студентов. А также я настояла на сохранении «Свободного университета» на радио, поскольку искренне убеждена: это отличный способ дать широким слоям общества доступ к недорогому высшему образованию.

— Что вы можете знать о потребностях «широких слоев» — вы, дама из высшего общества? — крикнула девушка в джинсах, розовой куртке и с блокнотом в руках. «Вызывающе яркая помада, но взгляд умный. Наверняка провинциалка, делающая журналистскую карьеру в столице», — определила для себя Маргарет.

— Простите, а вы из какого издания? — обратилась она к девушке. — Мне хотелось бы знать, где читать очередной «эксклюзив».

Девушка и не думала смущаться.

— Да, не Дейли Мейл! — с апломбом заявила она. — Студентческая газета Саут Банк Политехник…

— Значит, это вы — автор статьи с заголовком «Дети с бутербродами — под угрозой штрафа»?

— Я, — уже потише девушка. «Отлично! Девчонка польщена, что ее истеричную наивную статейку запомнила целый министр» — подумала Маргарет.

— Да будет вам известно, что после выхода вашего материала, где речь шла о детях, с которых якобы намереваются брать плату за принесенные в школу домашние обеды, я издала распоряжение, прямо запрещающее подобную практику.

— Значит, вы действительно это планировали! — попробовала продолжить атаку девушка.

«Ну вот, она выдает смущенье за возмущение, это же очевидно… Дальше, дальше, Мэгги!»

— Разумеется, нет! Но мы поняли, что руководителям некоторых школ такое в принципе может прийти в голову. Министерство решило предупредить проблему до ее появления. За это я вам искренне благодарна, — подытожила Маргарет.

Этот неожиданный поворот вызвал секундную паузу в толпе, и министр образования мгновенно воспользовалась шансом перехватить инициативу.

— Итак, вас привел сюда, на Даунинг-стрит, стакан молока. Так бывает: у вас есть некое благо, и есть настолько давно, что вы к нему привыкаете и считаете его само собой разумеющимся. Вроде бы мелочь, и вроде бы не слишком нужная. И тут приходит тот, кто вас лишает этого блага — и, разумеется, он становится вашим врагом. Но бюджет нужно было сокращать в любом случае! Это объективная реальность, и отказ от молока — это, поверьте, самая невинная статья.

— Бюджет находил средства на молоко даже в самые трудные времена! — крикнул мужчина из толпы.

— Правильно! Потому что были другие приоритеты. Самой важной задачей правительства тогда было накормить детей, качество образования было вторичным. Но с тех пор прошла четверть века! Именно тогда, когда вы начали свою… свою акцию, я изучала материалы: сколько наше министерство сможет сэкономить благодаря этой небольшой жертве и какие возможности это нам может дать. Могу вам сказать, что отказ от поголовной раздачи молока позволит нам запустить программу строительства новых начальных школ, провести ремонты в старых. Кроме того, это позволит сохранить десятки классических школ, где способные дети из простых семей получают качественное образование.

— Английские матери вам этого не простят! — послышался тот же мужской голос. «Интересно, он оплаченный провокатор или он так делает карьеру?» — внутренне усмехнулась Маргарет, внешне продолжая оставаться собранной и серьезной.

— Забавно, что мужчина говорит от лица английских матерей…

В толпе раздались смешки. Довольная эффектом от, впрочем, не слишком достойной министра шутки, она продолжила.

— Так вот, я, будучи матерью, полагаю, что будущее ребенка и его возможности гораздо важнее стакана молока — нормы военных лет. В наше относительно благополучное время бесплатное молоко, кстати, не все пьют, предпочитая покупать колу. И родители находят на это деньги — у нас есть данные социологического исследования, проводившегося в школах. Подумайте о приоритетах, ваших и министерства образования. А теперь, если позволите, я вернусь к моей работе.

И Маргарет Тэтчер развернулась, давая понять, что сеанс демократии окончен. Она вошла в здание министерства, плотно закрыв за собой двери.

Дэнис вернулся домой поздно, уставший, но в отличном расположении духа. Во-первых, он подписал контракт с французскими партнерами, а во-вторых — он подряд выиграл четыре партии в бридж.

Конечно, Дэнис хотел как можно скорее похвастаться. Но, войдя в комнату, он увидел, что Маргарет ничком лежит поперек кровати. Плечи ее взрагивали.

— Мэгги! — позвал он.

Ответа не последовало.

— Мэгги, что произошло? — вновь спросил Дэнис, и его хорошее настроение мгновенно улетучилось.

Ответа не было. Он подошел к кровати и обнаружил, что Мэгги до сих пор в туфлях. Дэнис снял их и укрыл ее одеялом.

— Я подаю в отставку! — решительно заявила ему жена, сев на кровати. Глаза ее были красными, но сухими.

— Отлично, дорогая! Конечно, лучше поздно, чем никогда!

— О чем ты?

— Это же надо было столько лет работать, чтобы сейчас подать в отставку! — и Дэнис стал гладить ее по голове. — Нужно было проиграть четыре кампании… Получить диплом адвоката… Прорваться в парламент и проработать десять лет в Палате общин… И заслуженно получить должность парламентского заместителя министра пенсий и социального страхования… А затем стать представителем партии по вопросам жилищного строительства и земельной собственности… И членом теневой команды госказначейства… И принимать участие в международной программе обмена, разъезжая по всему миру от Нью-Йорка до Москвы… И работать членом теневого кабинета официальной оппозиции, занимаясь всеми этими глупостями — энергетикой, транспортом… Я ничего не забыл?

— В общих чертах все верно! — буркнула Мэгги.

— И наконец, моя жена пришла к выводу, что все это ей не нужно, только получив должность министра образования…

— И науки! — воскликнула Маргарет сердито.

— Вот именно! Не интересно ей — ни образование, ни наука. Розовые кусты и выпечка призывают ее на бой! — продолжил Дэнис мечтательно.

Мэгги не сдержалась и фыркнула.

— Дэнис, они нарисовали меня в виде ведьмы. И Дракулы. И волчицы. И еще бог знает кого! — сказала она.

— Всего-то? Не ты ли говорила, что персональные нападки тебя только радуют, поскольку говорят об отсутствии реальных аргументов? — напомнил ей муж.

— Да, я привыкла так думать. Но это не значит, что меня не задевают все эти атаки. Это обидно — я хотела, я старалась делать как можно лучше — а этого не ценят. В общем, каким бы ни было мое решение — всегда найдется тот, кто меня в чем-то обвинит, — поджала губы Мэгги.

— Такова судьба политика, и тебе это отлично известно, — возразил Дэнис.

— Да, — улыбнулась Мэгги. — Если бы все эти критики увидели, что я шагаю по волнам Темзы, они сказали бы: «Это потому, что она не умеет плавать». Но, видишь ли, после сегодняшнего шоу — я даже телевизор боюсь включать, чтобы не видеть этот ужасный репортаж. Думаю, меня выведут из состава правительства. Так не лучше ли подать в отставку добровольно? — покачала головой Маргарет.

— Ты полагаешь, Эд Хит способен пожертвовать своим самым стойким оловянным солдатком из-за какого-то репортажа? Он что, не знает, почему министерство решило пожертвовать именно молоком? — ответил Дэнис.

— Ага, значит, ты видел новости! — перебила его жена.

— Видел. Но ничего страшного там не обнаружил. Показали плакаты, дали нарезку из пары вопросов и ответов — ничего такого. Ты держалась молодцом.

Голос и здравый смысл Дэниса всегда действовал на эмоциональную Мэгги волшебно.

— Правда? — спросила она, взглянув исподлобья.

— Конечно. Это у тебя ответная реакция сейчас — пришлось «держать лицо» и манипулировать, вот ты и разнервничалась. На самом деле, вся эта информационная атака — это необходимый опыт. Ни один политик не может нравиться всем. И ни один не может считаться закаленным до тех пор, пока не прошел через нечто подобное. Перестань оправдываться. Демонстрируй уверенность в правильности своих решений. Начни с чистого листа.

— Да, ты прав. Я так и сделаю. И прежде всего, напишу Эду Хиту — что я обо всем этом думаю. В лучшем случае, мы наладим взаимодействие, в худшем — я хотя бы не утрачу достоинство.

И Маргарет решительно села за туалетный столик и взяла блокнот.

— Принесу-ка я тебе чаю, — сказал Дэнис.

— Лучше кофе. Мне предстоит бессоная ночь, — вздохнула Маргарет.

«Милый Эд», — вывела она. Зачеркнула. «Уважаемый сэр!» — написала и вновь зачеркнула.

«Да, сегодня я не расскажу ей — ни о контракте с французами, ни о бридже», — подумал Дэнис, ставя чайник.

Отпив кофе, заботливо принесенный мужем, Маргарет вырвала лист из блокнота и начала заново: «Дорогой мистер Хит! Образ бессердечного человека, покушающегося на благополучие детей, который создали мне оппоненты и пресса, глубоко меня ранил. Однако, отбросив эмоции, я должна сказать, что это был ценный урок. Я навлекла на себяя максимум политической ненависти при минимуме политической выгоды. Девять миллионов фунтов, которые мы выкроили в результате „молочной битвы“, могли бы быть урезаны почти незаметно путем перераспределения средств в менее резонансных статьях. Однако, поскольку прецедент создан, я продолжаю настаивать на своем решении. С тем лишь исключением, что для ряда категорий школьников, таких как дети из бедных, многодетных и неполных семей, необходимо сохранить бесплатное молоко…»

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. В каких образах изображали Маргарет Тэтчер противники ее политики и какие лозунги они использовали?

2. Почему министерство образования и науки, вынужденное сокращать бюджет, решило пожертвовать именно бесплатной раздачей молока в британских школах. Какие статьи расходов были сохранены и какие добавлены за счет этого, и почему Маргарет Тэтчер считала их более важными?

3. Из кого состояла толпа демонстрантов, протестующих против бесплатной отмены молока в школах? Каковы, по твоему мнению, были истинные мотивы протеста для каждого из них? Подумай: кто, помимо упомянутых в этой главе людей, мог присоединиться к этой группе?

Подсказка: в главе описаны четыре типа людей, выходивших на протесты в Великобритании в 70-х годах ХХ века.

Звезда обретает новое имя: один день из жизни лидера консервативной партии Великобритании (26 января 1976 года)

— Железная леди! До этого момента моим любимым прозвищем было «единственный мужчина в партии тори». Но советские критики превзошли даже английских благожелательных газетчиков! — Маргарет бросила на стол The Sunday Times и захлопала в ладоши.

Редко кому доводилось видеть, чтобы 50-летняя лидер консерваторов, всегда державшаяся с подчеркнуто холодным достоинством, радовалась, как девчонка. Алистер Макалпин, казначей партии тори, и Хэмфри Аткинс, главный организатор парламентской фракции, обменялись многозначительными взглядами.

Гордон Рис, главный имидж-мейкер, взял газету и еще раз пробежал глазами статью, столь возмутившую поначалу его и столь развеселившую Маргарет.

— А ведь вы правы! Благодаря неаккуратности этого советского капитана, автора статьи, а также двойной ошибке переводчиков, как русского, так и английского, у вас есть слоган для будущей избирательной кампании. Будет отлично, если вы, Маргарет, еще и демонстративно поблагодарите русских — например, через их посольство.

— Не могли бы вы объяснить предысторию тем, кто непосвящен в нее? Хотя бы в рамках, достаточных для реализации политики One Voice Policy, — выбрав паузу, вмешался министр занятости Джеймс Прайор, «самый левий из правых» в теневом кабинете Маргарет.

— Разумеется, — ответил Гордон Рис. — Если в двух словах, то произошло следующее. Некоторое время назад в Daily Mirror вышла статья, где миссис Тэтчер была названа Iron Maiden. Автор намекала на известное средневековое орудие пытки, которое называлось «железная дева» и представляла собой деревянный костюм, утыканный изнутри шипами. Собственно, это было «проходное» прозвище, растворившееся среди прочих, вроде «бронированный танк» или «таран»…

— Вы дипломатично пропустили также «дочь лавочника» и «похитительница молока», — добавила Маргарет.

— Да-да, список далекон не полон… Так вот, наш «вероятный противник» ознакомился с нашумевшим выступлением миссис Тэтчер, которое состоялось 19 января сего года в Кенсингтоне. Как вы, вероятно, помните, в этой речи были фразы, истолкованные как провокация. Например: «Русские стремятся к мировому доминированию, и они стремительно обзаводятся средствами, чтобы стать самой мощной имперской нацией, которую видел мир»… «В Советском Политбюро не беспокоятся об общественном мнении. Они поставили пушки перед маслом, в то время, как мы ставим всё перед пушками»… «Русские сражаются во имя победы, они имеют над нами преимущество. Они ведут войну у нас, в наших сердцах, на нашей территории»… «Дайте нам средства для гарантии свободы наших детей, чтобы они могли нас поздравить с тем, что мы уберегли ее, не продав по дешевке». Речь, вызвавшая восторг у здравомыслящих людей на западе, не оставила равнодушным и восток. В журнале, издаваемом их армией, появилась критическая статья — вот, посмотрите, мне удалось добыть экземпляр. Автор, капитан Гаврилов, назвал свой материал «Железная дама стращает…». В нем, в частности, он убеждает читателя, что именно так именуют миссис Тэтчер в ее собственной стране. Вообще-то для меня загадка, как можно было перевести так грубо, перепутав «maiden» и «dame», незамужнюю девушку с дамой…

Хэмфри Аткинс улыбнулся.

— Это же элементарно, господа! Полагаю, сказался фактор необразованности этого капитана. Вероятно, он умело стреляет и командует своими подчиненными, но вот с общей эрудицией у русских офицеров плохо. Историю средних веков им преподавали с точки зрения «борьбы классов», а категории мышления или артефакты их не особо интересуют. Да и какое они имеют значение для тех, кто ждет мировой победы коммунизма? — сказал он, перелистывая тонкими негнущимися пальцами советский журнал «Красная звезда».

Ему возразил Алистер Макалпин, скандально известный своими любовными похождениями.

— А я допускаю, что журнал советской армии куда более стыдлив, нежели наши английские пуритане. Слово maiden — дева, заставило покраснеть их редактора… Он предпочел допустить неточность перевода, нежели позволить себе подобную вольность, да еще в названии политической статьи. Никакие игривые мысли не должны отвлекать советских солдат и офицеров от стоительства коммунизма! И в этом я полностью согласен с вами, коллега, — сделал он комплимент Аткинсу.

— Возможно как первое, так и второе толкование, — примирительно сказала Маргарет, желая вернуть слишком фривольный разговор в деловое русло. — Не могли бы вы, мистер Рис, закончить «введение в курс вопроса»?

— Конечно-конечно, — ответил тот. — Итак, уже английские газетчики, обнаружив статью, также перевели ее, превратив «даму» в «леди». Таким образом, русские сделали миссис Тэтчер главным своим врагом в Европе и… раздувая истерию, подбросили выигрышный образ. Отличная игра слов — и что касается «железной», и что касается «леди».

— Да уж, особенно после «дочери лавочника», — ничуть не смущаясь сказала Маргарет. — Так что вы говорили насчет выражения признательности русским через их посольство? Я готова. Вы могли бы это организовать, мистер Рис?

Вечером за Маргарет заехал Дэнис.

— У тебя вид кошки, поймавшей жирную мышь, — сказал он жене.

— Мне сделали лучший комплимент в моей жизни! — похвасталась Мэгги.

— Кто же? — поинтересовался Дэнис.

— Русский капитан, которого я никогда в глаза не видела. Кажется, его фамилия Гаврилов или что-то в этом роде, — поддразнила его жена.

— Что же такого мог сказать тебе представитель идеологически чуждой страны, чего не говорил тебе ни я, твой муж, ни твои лорды из парламента и правительства? — спросил Дэнис, шутливо изобразив «лицо ревнивца».

— Он назвал меня железной леди! — ответила Мэгги.

— О… — только и смог выдохнуть Дэнис. Помолчав пару минут, он произнес задумчиво: Неожиданное, но потенциально интересное словосочетание. Спасительницей Франции, как известно, была Жанна д’Арк, которую называли «железной девой»…

— «Железной девой», как мне сообщил сегодня Гордон Рис, в Средние века пытали. Это был такой деревянный ящик, утыканный то ли шипами, то ли гвоздями, — посмеялась Мэгги.

— Что ж, ты тоже можешь выступать и пыточным станком для еретиков, отклоняющихся от верного курса, и спасительницей целой страны. Вполне соответствует тому образу, который сложился после твоего выступления в Блэкпуле. Все эти твои «мы должны будем вновь поставить частное предпринимательство на путь исцеления», «мы можем продолжить падение или остановиться усилием воли», «если вы ожидаете поворота на 180 градусов, то я отвечу вам: леди не поворачивают»… Газеты цитируют и цитируют, несмотря на то, что с этого момента прошло более трех месяцев, — отметил Дэнис.

— Речи Дизраэли или Черчиля цитируют десятилетиями — и они не теряют актуальности. Так что три месяца — не повод для гордости.

Сказав это, Маргарет, закусила нижнюю губу. Дэнис заметил довольно резко сбросил газ, остановив машину на обочине.

— Честно говоря, я не вижу, что тебе мешает стать новым Дизраэли или Черчиллем. И даже превзойти их. — Дэнис заметил, что Мэгги, несмотря на усталось, сидит ровно и не шевелясь, будто проглотив спицу. — Да-да, и не делай вид, что ты не думаешь об этом каждую ночь и не работаешь над этим каждый день.

— Ты действительно веришь, что это возможно? — спросила его жена, прямо взглянув на него.

— Вероятно, ты была слишом увлечена сегодня своими русскими газетами и не видела результатов социологических опросов «Дейли Мэйл». Согласно им, если бы выборы прошли на этой неделе, консерваторы лидировали бы с отрывом в 23 процента! Да, возьми газету — она на заднем сиденье… И этот перелом в сознании людей произошел за несколько месяцев благодаря тебе. Год назад, когда ты решила бороться за лидерство в партии, я сказал тебе, что ты сошла с ума. Теперь я полагаю, что у тебя есть все возможности стать следующим премьер-министром. И ты будешь сумасшедшей, если упустишь свой шанс, — совершенно серьезно ответил Дэнис, вновь запуская двигатель.

Минут десять в машине был слышен только шелест страниц и шум мотора.

— Скажи мне — только правду! — а я что, действительно похожа на инквизиторшу? — вдруг спросила Мэгги.

— Как тебе сказать… Это для всех ты — человек твердых правил и железной выдержки, а для меня — мягкая и чувствительная жена… И я рад, что уже 25 лет я знаю тебя иначе, чем твои избиратели, коллеги или оппоненты. Да, кстати! Я хотел тебе сказать, что на следующей неделе мы идем в «Плющ». Заказан тот самый стол, где мы когда-то приняли решение пожениться, — объяснил Дэнис.

— Но до юбилея еще 11 месяцев, — напомнила Маргарет.

— А вдруг назначат внеочередные выборы? Кризис, к этому все идет! Ты станешь премьер-министром, и мы наверняка уже не сможем выйти никуда, не привлекая внимания. Вот я и решил: carpe diem! — и Дэнис взмахнул рукой, как заправский дирижер.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Как назывался журнал советской армии, благодаря которому Маргарет Тэтчер приобрела новое прозвище, ставшее затем ее «вторым именем»? Как звали автора этой статьи?

2. На сколько процентов, по данным опроса газеты «Дейли мейл», проведенного в январе 1976 года, консерваторы опережали остальные партии?

3. В этой главе упоминается речь Маргарет Тэтчер, где она сказала следующее: «В Советском Политбюро не беспокоятся об общественном мнении. Они поставили пушки перед маслом, в то время, как мы ставим всё перед пушками». Как бы ты объяснил подобное противопоставление?

Подсказка: погугли «график „пушки-масло“», а также «кривая производственных возможностей».

Шансы и решительность: один день из жизни премьер-министра Великобритании (3 апреля 1982 года)

Глубокий экономический кризис. Инфляция. Безработица. Огромные государственные расходы. Отсталая промышленность. Нерентабельная энергетика. Множество убыточных государственных компаний, требующих бюджетных денег. Высокие налоги. Социальная и политическая нестабильность внутри страны. Кризис системы образования. Неработающая система здравоохранения. Забастовки, забастовки, забастовки. Волна ирландского терроризма, захлестнувшая Великобританию.

Стать главой страны в такое время — удовольствие сомнительное. Это как получить в наследство огромный дом с обрушивающейся крышей, выбитыми окнами, проломленными полами и падающими на голову кусками штукатурки, почти не имея денег на ремонт. При этом вокруг «дома» не было даже забора — Великобритания вступала в общий рынок с ЕС, мир подошел к пику противостояния между капиталистической и социалистической системами и очередному витку гонки вооружений, войны сотрясали арабский мир, ось от Афганистана до Индии, Южную Америку, Африку…

Маргарет, при всей ее начитаности и тонком уме, всегда отличалась способностью смотреть на окружающий ее бардак просто и системно, и столь же ясно говорить об этом. «Когда домохозяйке не хватает денег на запланированное, она должна достать свои счета и искать в них ошибку», — объясняла она свой подход к самой болезненной теме — наведению порядка в государственных финансах.

И она искала — известные и самые невероятные способы удержания денег граждан в экономике страны, методы привлечения иностранных инвестиций, очищения налоговой системы. Пытаясь повысить доходы бюджета, она жестко резала расходную часть, с которой уже несколько ее предшественников обращались весьма вольно. Когда ей принесли счет за ремонт и обустройство ее государственной квартиры на Даунинг-стрит, она возмутилась: «Нет таких цен! Я отлично знаю, сколько стоит постельное белье и стройматериалы! А гладильную доску за 20 фунтов верните в магазин — я привезу свою из дому!». Ее обвиняли в крахоборстве и смеялись над попытками контроля подобных «мелочей», а она отрезала: «Нет никаких государственных денег — есть деньги налогоплательщиков».

Два с половиной года энергичных усилий — а результат пока был минимальным. Равно как и рейтинг Маргарет — 28 % среди избирателей, всего 44 % — среди членов ее же собственной партии. После «зимы недовольства» в 1979 году и победы консерваторов на выборах, люди ожидали от Мэгги чуда — создания дворца из руин за одну ночь. Вместо этого все получили приказ выметать горы мусора, оставленного предыдущими правительствами, приобретая метлу за собственные средства. «Ведьма, ведьма! Вот твоя метла!» — кричали ей вслед.

Но все эти два с половиной года и особенно с Рождества 1981 года Маргарет чувствовала: она права, и должно, обязано случиться нечто такое, что продемонстрирует ее правоту — партии, английскому народу, всему миру. И это нечто — произошло.

События развивались в 13 тысячах километров от Даунинг-стрит, где находился кабинет министров, — возле Аргентины, на маленьком архипелаге Фолкленды, входящем в состав Британского содружества.

Две недели назад около сорока аргентинцев высадались на один из островов, населенном 1800 людьми, 750 тысячами овец и миллионами пингвинов. Они представились изумленным британским гражданам сборщиками металлолома и сообщили о своем намерении демонтировать заброшенную китобойную базу. Жители острова спокойно вернулись было к своим мирным занятиям, однако, заслышав незнакомый гимн и завидев флаг Аргентины на флагштоке, послали сообщение в Лондон.

Великобритания ответила требованием к аргентинцам покинуть территорию до получения официального разрешения на сбор металлолома. Все еще надеялись, что это какое-то недоразумение. Однако официальный Буэнос-Айрес, чувствуя безнаказанность, отказался выполнить предприсание официального Лондона

Человека, рискнувшего бросить вызов Маргарет Тэтчер, звали Леопольдо Фортунато Галтьери, он был генералом и президентом Аргентины. И уровень его поддержки был сопоставим с уровнем поддержки Маргарет. Галтьери также позарез була нужна авантюра, способная взвинтить его рейтинг. Но, в отличии от Маргарет, он сделал ставку не чистку авгиевых конюшен в своей стране, а на «маленькую победоносную войну» — и высадил на лежащие рядом Фолкленды десант в гражданской одежде.

Чтобы это понять, осознать и разработать какую-то стратегию, правительству Тэтчер понадобилось около десяти дней.

31 марта Маргарет собрала экстренное совещание. Аргентинская армия в количестве двух с половиной тысяч человек осадила столицу Фолклендов — Форт-Стенли. Население города, включая детей, женщин, стариков и больных, было вдвое меньшим. Расстояние от метрополии до колонии было огромным, расходы на военный контингент — сильно урезаны. Министры настаивали на мирном урегулировании и показали документ, который они разработали для передачи островов Аргентине. Возмущенная Маргарет оказалась практически одна — на ее стороне был только первый лорд адмиралтейства, командующий морским флотом Генри Лич. Он предложил за три дня сформировать крупное соединение ВМФ и отправить его на Фолкленды. Маргарет дала согласие.

Однако за три дня произошло еще много всего.

Первого апреля представитель Великобритании в ООН попытался вынести вопрос о вторжении на Фолкленды на рассмотрение. Однако дипломаты большинства стран приняли этот демарш за первоапрельскую шутку и высмеяли англичанина, обвинив в мистификации. В отчаянии Маргарет обратилась за помощью к своему другу — президенту США Рональду Рейгану. Он говорил с Галтьери по телефону более часа, но результата не добился. Второго апреля пал Форт-Стенли, и аргентинцы могли торжествовать, спуская английский «юнион джек» и поднимая свой бело-голубой флаг с «майским солнцем».

Что было делать Маргарет? Посылать войска, которые еще только начали формироваться? Но пока они соберутся и дойдут до островов, пройдет еще месяца два. И потом: каковы гарантии, что война, если она и начнется, будет выиграна? Аргентина возле Фолклендов, а Великобритания не будет в состоянии помочь своим войскам в случае любой неожиданности. И сколько все это будет стоить? Хотят ли британские граждане, чтобы их сыновей вооружили и повели на убой за их собственные налоги? Эти вопросы задавали себе, друг другу и Маргарет журналисты, политики, экономисты, военные — все.

В то же время, Маргарет понимала, что трусость и слабость — это не то, что британцы прощают своему правительству. Особенно когда у руля стоит женщина, претендующая на звание единственного мужчины во власти. Да и все естество Мэгги кричало: это наступление на демократию, на свободу, на мир. И прежде всего — на ее мир и ее правила.

Она понимала, что в западне. Шансов выбраться из нее с достоинством — мало, выскользнуть — еще меньше, победить — вообще один против ста. Но если она сделает ставку на драку — победа будет огромна, и ее плоды позволят ей осуществить куда больше, чем было сделано до сего момента.

«Ветер воет, море злится, —

Мы, корсары, не сдаем.

Мы, спина к спине, у мачты,

Против тысячи — вдвоем!»

Если бы члены Парламента знали, какая старая пиратская песня крутилась в голове у премьер-министра, когда она готовила свое выступление! Но они предпочитали упражнения в остроумии.

— Мы наконец получим пробу сплава, из которого сделана «железная леди», — долетели до Маргарет слова Инока Пауэлла, депутата, несколько лет назад изгнанного с позором из партии тори.

— Считаю своим долгом напомнить, что после неудачных внешнеполитических авантюр главу кабинета министров принято заменять, — с неприкрытым сарказмом напутствовал Маргарет лидер партии либералов Дэвид Стил.

Лейбористы критиковали правительство за то, что оно «довело страну до войны», консерваторы вопили о падении престижа Великобритании и партии. И все были недовольны тем, что впервые за 26 лет их заставили поломать свои планы и прибыть на работу в субботу!

Маргарет вышла на трибуну. Она окинула взглядом зал — все эти кислые, раздраженные, насмешливые, скептичные лица.

— Парламент собрался в этот субботний день, чтобы разобраться в ситуации, представляющей огромную важность. Мы здесь потому, что впервые за много лет британская территория подверглась нападению со стороны другого государства. Уверена, что парламент полностью поддержит меня в презрении к этому акту немотивированной агрессии.

Премьер-министр сделала паузу, чтобы набрать в грудь воздуха. И она продолжила — четкими, рубленными фразами — доносить до изнеженных джентльменов те смыслы, которые были для нее простыми и непреложными истинами.

— Я должна сказать, что Фолкленды были и остаются британской территорией. И ничей агрессивный выпад не в состоянии изменить этот факт. Первоочередной задачей правительства является освобождение островов от оккупации и возвращение их под контроль британской администрации в ближайшее время… Чтобы вам было еще понятнее, отмечу: «мы будем работать над скорейшим РЕШЕНИЕМ конфликта, а не над его РАЗРЕШЕНИЕМ, на что многие рассчитывают», — последнее предложение она подчеркнула особым, тем самым «проповедническим голосом», который когда-то отмечала у собственного отца.

Практически все члены парламента, какой бы партии они не принадлежали, ожидали от выступления Маргарет примерно одного: растерянности, проявлений паники, смущения, попыток переложить ответственность и поисков виновного. Вместо этого джентльмены увидели несгибаемого борца с железной волей и поистине британским упрямством. В тот день Маргарет словно сконцентрировала в себе все то, за что англичане обожали своих эпохальных лидеров: принцессу Боудикку, противостоявшую римским захватчикам, Елизавету Тюдор, разгромившую испанскую «Непобедимую армаду», славного победителя Наполеона Веллингтона и еще более славного победителя Гитлера — Черчилля.

Еще там, на трибуне, по реакции зала Маргарет поняла: она выстояла в первой битве. Теперь нужно было выиграть войну.

После выступления состоялась встреча с заместителем министра обороны сэром Фрэнком Купером. Дочь Маргарет Кэрол поставила перед ними на стол холодную ветчину, наспех нарезанный салат и бутылку джина.

— Как вести военные действия? — просто спросила премьер-министр.

— Отдайте приказ об отправке военного контингента и начале военных действий. Только вы имеете право и обязаны это сделать — иначе колеса не закрутятся. Создайте маленький военный совет. Несколько человек с реальным военным опытом, минимум бюрократов. Каждый день проводите встречи, чтобы разрабатывать план и получать отчет. Поменьше рассуждений, требуйте карты и цифры, — ответил Фрэнк, поддевая кусок мяса вилкой.

— Как же быть с королевой? Ведь с ней тоже нужно согласовывать подобные решения!

— Нужно. Но по моим данным, Букингемский дворец не будет чинить вам препятствий. А формальности — предоставьте их помощникам. У вас есть чем заняться, — ответил он уверенно.

— К чьим советам есть смысл прислушиваться, а кого игнорировать? — поинтересовалась Маргарет.

— Четких требований нет — все важные решения принимаете вы. Но самое худшее, что вы можете сделать — позволить кому-то поколебать вашу уверенность и вовлекать вас в бесконечные споры, советы и обсуждения, — парировал Фрэнк.

— Правильно ли я понимаю вас: когда вам или кому-то из будущего совета понадобится какое-то решение, даже жесткое — я должна буду его вам обеспечить, и это будет лучшее, что я смогу сделать? — спросила Маргарет.

Замминистра смутился от такой прямоты, но совладал с собой:

— Откровенно говоря, именно это нам и нужно. Остальное будет зависеть от нашего министерства, генералов и солдат.

— Что ж, — ответила премьер-министр. — Можете на меня рассчитывать и не сомневаться, что я сделаю все от меня зависящее… Я слишом хорошо помню, что за тем столом, за которым сейчас сидим мы, в 1938 году сидел Нэвилл Чемберлен, разглагольствуя о чехах как о каком-то далеком народе, которому мы ничего не должны. А потом началась война, в которой погибло 50 миллионов невинных людей.

Маргарет стукнула кулаком по столу так, что на нем зазвенела посуда. Фрэнк решил воспользоваться неловкостью, чтобы выйти в курильную комнату — Маргарет ненавидела запах табака, и он это знал.

— Мама! — раздался сдавленный голос Кэрол, как только за заместителем министра закрылись двери. — Ты же понимаешь, что… этих ребят могут…

— Что солдаты могут погибнуть за свою страну, ты хочешь сказать? — спросила Маргарет.

— Да! — ответила ей дочь. — Ты к этому готова? Что ты скажешь их родителям, женам, детям?

— Я уже думала об этом, — тихо ответила Мэгги. — В войне не бывает без смертей. И когда… И если… Я решила, что буду писать письма каждой семье. Сама. От руки. Я понимаю, что письма — слабое утешение, но это лучшее, что я смогу сделать в данной ситуации.

— Сколько бы их ни было? — спросила Кэрол.

— Сколько бы их ни было, — эхом ответила Маргарет.

И, надо сказать, она сдержала обещание, написав 258 писем в течение двух месяцев.

ВОПРОСЫ И ЗАДАНИЯ

1. Как назывался спорный архипелаг, из-за которого разразилась война между Великобританией и Аргентиной? Найди его на карте.

2. Почему, по твоему мнению, большинство министров и депутатов парламента были уверены, что Великобритания не станет вести боевые действия?

3. В этой главе есть упоминание о «маленькой победоносной войне» как о методе решения внутренних проблем государства. Кто, когда и при каких обстоятельствах употребил это выражение?

Подсказка: если не знаешь, погугли «маленькая победоносная война история», «маленькая победоносная война примеры», а также «блицкриг».

Искренность и маска: один день из жизни британской пенсионерки (22 мая 2001 года)

Вместо эпилога

«Полный итог моей политической деятельности будет подведен только на Страшном Суде. Эта мысль меня смущает, волнует и тревожит»…

Маргарет дописывала второй том своих воспоминаний. Но не перед историей, не перед «мировым сообществом», не перед призрачным «будущим» или даже собственной совестью она должна была отвечать. Спрашивать ее будет сам Бог — как она понимала его. А в ее представлении это есть некто похожий на ее собственного отца, строгий, взыскательный, сам безупречный и не оставляющий пространства для маневра. От него не спрячешься — ни за возвышенными речами, ни за макияжем, ни за искусственной улыбкой. Он положит на одну чашу весов все твои честно заработанные баллы, а на другую — все остальные, где тебе повезло, где ты подсмотрела, где поленилась, где выехала за чужой счет.

И полетят туда, в одну корзину, детские хитрости, юношеские соблазны, амбиции молодости, ошибки зрелости, стариковские придирки; и чрезмерная требовательность к окружающим, и непомерное политическое честолюбие, и циничная расчетливость, и несдержанные эмоции. И жертвы Фолклендов, и голодавшие в знак протеста против ее политики шахтеры, и показательно жесткие суды над членами ИРА, и борьба с трейд-юнионами, кстати. Перевесят ли тогда обеспеченный ею Великобритании за десять лет работы прирост реального ВВП на 23,3 %, сокращение безработицы на 33,3 %, улучшение системы социальной защиты на 31,8 %, правопорядка и безопасности на 53,3 %, медицинского обслуживания на треть от начального… Будет ли тогда важно, что при ее премьерстве обычный средний британец смог объективно жить лучше, чем до него: стал собственником жилья, получил возможность вести бизнес, дать приличное образование своим детям?

А как же падение СССР и Берлинской стены, крушение коммунистической системы, всеобщее глобальное разочарование в этих марксистских галлюцинациях — разве этого не оценят на будущем Суде? Какова была ее роль в этом, каков процентный вклад? Скольких людей она сделала счастливыми, а скольких — несчастными? Был ли счастлив с ней ее муж? А дети — могла ли она сделать для них больше? Да, и чуть не забыла: была ли счастлива она сама?

Вот ее сын Марк, менеджер ее книги и главный переговорщик с издателями, сидит у окна. Поймет ли он, мужчина в полном расцвете сил — а сейчас Мэгги все люди моложе 60 казались чуть ли ни детьми — что сверлит ее ум и о чем ноет ее сердце?

Как думать о будущем, которого у нее нет? И нет с того самого злополучного ноября 1990 года, когда она, 65-летняя, достаточно здоровая женщина, деятельность которой напоминала работу разогнанной турбины, вдруг была вынуждена остановиться. Тогда она восприняла ситуацию, сложившуюся в собственной партии, как заговор — ведь ей пришлось заявить о добровольном сложении с себя полномочий во имя… Во имя чего? Во имя мира в партии консерваторов, которой она была неизменно предана, но которая ее предала? Во имя спокойствия в стране, для которой она сделала так много, и народ которой, имея короткую память, то восторгался ею, то ненавидел, при этом не понимая ни ее мотивов, ни решений, ни последствий? Во имя репутации, сохранения чувства собственного достоинства и ухода — а он ожидает всякого политика, которому не повезет умереть за рабочим столом — с гордо поднятой головой? А может те, кто выбил ее из седла десять лет назад, сами того не понимая, оказали ей услугу?

Ее книга — написана, лекции — прочитаны, благотворительный фонд ее имени — работает. Что ей делать теперь — жить на роялти, выбирая плитку для очередной ванной комнаты в этом старом доме в модной Белгравии? Смотреть фотографии внуков и искать в их лицах черты, которые она когда-то рассматривала у себя, в зеркале родного дома в Грэнтэме?

В последнее время она стала все чаще забывать детали, а события разных лет стали смешиваться в ее воображении. Маргарет искренне надеялась, что пока это заметно лишь ей одной. Вот и сейчас ей казалось, что нужно куда-то ехать, но она никак не могла вспомнить, куда именно и зачем… Или нет? Или завтра? Или она уже была там, да забыла? Маргарет с усилием провела пальцами по лбу, у корней когда-то пышных волос, и вниз, ощутив сухую кожу каждой морщины…

Открылась дверь, и в комнату вошла Кэрол. Она была одета в синий брючный костюм и белую блузку.

— Мама! Нам выходить меньше чем через час, а ты еще не одета!

— Да-да, дорогая! Я заканчивала последнюю главу, вот и задумалась — на правильной ли ноте я остановилась или еще что-то забыла… Да, это все. Марк! Отдавай рукопись на перепечатку, а затем на корректуру и в издательство. Если будут попытки заставить меня что-то принципиально поменять — ты знаешь, как с ними разговаривать.

Маргарет тараторила, обращаясь к сыну, чтобы не обсуждать с дочерью вопрос о том, куда же она должна ехать.

— Как думаешь, что мне надеть? — обронила она как бы походя.

— Ты же еще вчера решила, что поедешь в бордовом платье с серыми вставками, серых туфлях и шляпе. Все уже выглажено и ждет тебя в гардеробной… Помочь тебе? — спросила Кэрол, пристально посмотрев на мать.

— Да, буду благодарна, если ты найдешь и застегнешь мне бусы, — ответила Маргарет.

— Какие именно? — поинтересовалась у нее дочь, доставая коробку с украшениями.

— Как какие? Разумеется, мой счастливый жемчуг! — ответила Мэгги.

Сидя в машине, Маргарет внимательно рассматривала дорожные знаки и читала названия мест, которые они проезжали. Она надеялась, что увидит хоть какую-то подсказку о том, куда они едут и зачем. Когда они въехали в Плимут, в глаза ей бросился два огромных плаката, размещенные рядом: на одном из них был анонс собрания Консервативной партии, а на другом — анонс нового фильма. Маргарет бросила незаметный взгляд на часы — да, дата на них совпала с датой на первом плакате, а часовая стрелка подбиралась ко времени, на которое было назначено собрание.

«Ну, слава Богу, хоть с этим разобрались», — подумала она. Теперь все просто: агитирую за Иана Дункана Смита — уши бы мои не слышали вовек этого имени, — называю его лидером партии и призываю голосовать за него всех тех, кто еще помнит и уважает меня. Но для начала нужно что-то сказать всей этой толпе — что-то такое, чтобы люди не думали, что разговаривают с бронзовым памятником…

Маргарет вышла, опираясь на руку Дэниса. В последние месяцы он сдал, хотя держался молодцом и, как всегда, был внимательным мужем и истинным джентльменом.

— Какое счастье, что когда мы с тобой начали стареть, я получила право ходить, опираясь на твою руку, — шепнула Мэгги мужу.

— Все равно, даже когда мы идем рядом, я знаю, где мое место. Оно всегда будет на три шага позади тебя — как у принца-консорта, — пошутил Дэнис.

— В такие времена живем, в такие времена… И ты, и бедняга принц Филипп знали, с какими женами они связываются, — парировала жена, похлопав по руке.

— С той лишь разницей, что он женился на готовой принцессе, а я — на девушке из семьи бакалейщика, хоть и с дипломом химика, — подколол он ее шепотом.

Но Маргарет почти не обратила внимания — она услышала свое имя и последовавшие за ним громкие аплодисменты.

«Пустая трибуна, вопросительный взгляд ведущего… Кажется, мой выход», — сделала вывод она и решительно прошествовала к месту выступающего. Поправив микрофон и привычно обведя взглядом зал, она заговорила.

— Когда я ехала сюда, моя машина проехала мимо двух огромных плакатов. На одном из них был анонс сегодняшнего мероприятия, а на втором — реклама фильма, идущего в местном кинотеатре, — Мэгги сделала театральную паузу и набрала теплый майский воздух. — Я поняла, как сильно вы ждете моего выступления, прочитав надпись «Мумия возвращается».

Дальнейшие ее слова утонули в общем веселом хохоте.

«Кажется, именно сегодня Иан Дункан Смит победил Кеннета Кларка в борьбе за партийное лидерство. Правда, будучи болваном, он не поймет, кто ему в этом помог», — подумала Маргарет, дежурно улыбаясь разноцветной шумной толпе.

Важные даты

1925–1932 — раннее детство

Маргарет Тэтчер, в девичестве Маргарет Робертс, родилась 25 окрября 1925 года в городе Грэнтем, Линкольншир, Великобритания, в семье бакалейшика и активиста местной общины Альфреда Робертса и его жены Беатрис, домохозяйки и швеи. Наша героиня была вторым и последним ребенком в семье — первой была Мюриэл, сестра, старшая Маргарет на четыре года. Отец, вышедший из низов и пробившийся в нижнюю прослойку среднего класса благодаря бережливости, настойчивости и огромной работоспособности, заложил во второй дочери интерес к общественной деятельности, политике, экономике. Его идеалы, образ жизни семьи, экономические сложности 30-х годов и последующие военные лишения, выпавшие на долю Маргарет в детстве и юности, а также страстное и так и нереализовавшееся желание отца иметь сына, сформировали характер девочки. Ее воспитывали если не как мальчика, то, по крайней мере, без скидок на «слабый пол» и детский возраст, возлагая на нее взрослую ответственность. Отец говорил ей, что фразы «я не могу» или «это слишком трудно» — это оправдания для слабых духом, и они недостойны его дочери, и жалеть можно только других людей, но не себя.

Цитата: «Всем в своей жизни я обязана моему отцу, и это необычайно интересно, так как те вещи, которые я усвоила в маленьком городке, в очень скромной семье, — это именно те вещи, которые, как мне кажется, помогли победить на выборах».

1932–1943 годы — школьные годы

Учеба в школе, сначала в местной, затем Маргарет смогла поступить и получить стипендию на обучение в лучшей в округе Школе для девочек Кетевена и Грэнтема. Имела стабильно высокие оценки, в 10 лет выиграла школьный конкурс по чтению стихов. Занималась также музыкой (пианино), спортом (хоккей на траве, плавание, спортивная ходьба), посещала курсы литературного творчества.

На подростковый возраст и раннюю юность Маргарет пришлись годы Второй мировой войны. В нее Великобритания вступила в сентябре 1939 года, будучи связанной союзническими обязательствами с Польшей, атакованой 1 сентября войсками гитлеровской Германии. Вскоре после вступления Великобритании в войну премьер-министром стал Уинстон Черчилль — человек, которого англичане до сих пор считают спасителем страны. Для юной Маргарет Робертс, формировавшейся тогда как личность, именно Черчилль стал образцом политика: мужественного, дальновидного, не боящегося сложных решений и отстаивающего свое мнение несмотря на препятствия.

Окончив школу в 1942 году, Маргарет осталась в ней «старшей ученицей» — так называли помощниц учителей, имевших оконченное среднее образование, но не имевших университетского. В это время готовилась к поступлению в Сомервильский колледж Оксфордского университета на химический факультет, самостоятельно освоив латынь, которая была необходима для получения права на степендию. Изначально, когда Маргарет подала документы в Оксфорд, она получила отказ — не хватило баллов. Однако уже в начале учебного года, после того, как один из поступивших забрал документы, ей пришло приглашение стать студенткой. Это был тот самый шанс вырваться в большой мир, и Маргарет приняла его немедленно и без колебаний.

Цитата: «Это хорошо, что я всю жизнь училась в учебных заведениях для девочек. Почти не будучи знакомой с мальчиками в детстве, я так и не научилась тому, чтобы комплексовать перед ними и уступать им только потому, что они мальчики. А когда я стала взрослой — извините, джентльмены, но было уже поздно».

1943–1947 годы — университет

Обучение в Оксфордском университете. Маргарет изучала химию, имея стабильно высокие оценки по профильным предметам. В последний год обучения она работала в лаборатории выдающегося ученого-химика Дороти Ходжкин, где занималась изучением антибиотиков (грамицидин С). Это было одно из самых прогрессивных направлений химии в те годы.

Однако Маргарет осознавала, что ее относительно высокие результаты — это результат ее старательности, аккуратности, честолюбия и просто заложенной в детстве привычки к перфекционизму. Никакой тяги к научной деятельности или же к преподаванию химии она не испытывала.

Настоящей страстью Маргарет была политика и общественная деятельность. Оксфордский университет, соответствующий ему уровень личных контактов, круг вопросов и возможностей, был на несколько порядков выше, чем в ее родном городе. Кроме того, период окончания войны и первые послевоенные годы были действительно интересными в плане качественных политических, социальных и экономических изменений, потрясших основы британского общества не меньше, чем сама война.

В 1945 году, после победы союзников над Германией (Вторая мировая война еще не завершилась — победители «довоевывали» с Японией, но боевые действия в Европе были окончены), к власти в Великобритании пришли лейбористы. Они символизировали для британцев «новое время» — начало послевоенного периода, когда от Британии постепенно отходили многочисленные колонии и она теряла статус империи и становилась «национальным государством». Кроме того, лейбористы пытались сделать из традиционалистской и скованной давними иерархическими традициями Великобритании «социальное государство». В то время это означало, в понимании простых граждан, определенный минимальный социальный пакет: гарантированную занятость, обеспечение рядом продуктов питания и товаров, бюджетные выплаты нуждающимся, гарантированную пенсию, медобслуживание и т. д. В Великобритании, экономика которой была подорвана семью годами войны и интенсивным разрушением колониальных связей, это можно было реализовать исключительно за счет высоких налогов для немногочисленных богатых и более широкой прослойки самостоятельного среднего класса с последующим перераспределением этих средств в пользу масс нуждающихся.

В это же время, Консервативная партия, партия Черчилля и «старой элиты», испытывала острый «кадровый голод» и недостаток политических смыслов, которые она могла бы противопоставить социально направленной программе лейбористов. Поэтому она, пытаясь сохранить хотя бы часть электоральных симпатий, стала активно принимать в свои ряды «людей из народа».

Маргарет была именно такой — представительницей провинциального среднего класса, добивавшегося всего самостоятельно и не рассчитывающего на помощь государства. Она еще студенткой вступила в Консервативную партию. Маргарет вела в ней активную деятельность, максимально используя все возможности, которые предоставляло ей членство в Ассоциации консервативной партии Оксфордского университета (АКПОУ). В отличие от большинства девушек, присоединившихся к этой организации просто под влиянием семьи или же с целями заведения дополнительных связей и поиска подходящей пары, студентка-химик Робертс действительно была вовлечена в работу партии, которой она будет верна всю жизнь. Активность и настойчивость, помноженные на личностные амбиции, позволили Маргарет в последние годы учебы стать председателем АКПОУ — фантастическое достижение для представительницы «народа» и тем более, для девушки.

В это же время сформировались базовые политические и экономических взгляды Маргарет. Их основой было представление об экономической свободе как основе для свободы политической и демократии как таковой. Социализм же, в представлении Маргарет, был прямым путем не к равным правам и возможностям, а «уравниловке», ведущей к авторитаризму и, в дальнейшем, к тоталитарному государству, подавляющем личность, свободу и инициативу. Эти убеждения, сформировавшиеся у дочери грэнтемского бакалейщика в ранней юности и ставшие основой ее понимания всех общественных, экономических, политических, личностных процессов, впоследствии только выкристаллизовывались и шлифовались. Ко второй половине жизни и формирования Маргарет как самостоятельного политика, эти взгляды стали носить характер квази-религии, получившей максимальное воплощение в объемном политическом тренде, получившим название «тэтчеризм».

Цитата: «Без экономической свободы никакой другой свободы быть не может».

1947–1951 годы — начало самостоятельной профессиональной и политической жизни

Окончив университет и получив диплом бакалавра естественных наук второй степени, Маргарет Робертс получила должность химика-исследователя в лаборатории компании BX Plastics, расположенной в городе Колчестер, графство Эссекс. В то время химическая промышленность развивалась очень интенсивно, и работа Маргарет была довольно перспективной. Проблема была в том, что карьера химика и работа в лаборатории мало интересовали мисс Робертс. Она просто выполняла свои обязанности — достаточно хорошо, поскольку была гиперответственной, но без энтузиазма.

Маргарет отведала вкус политической борьбы и общественной деятельности — и уже не хотела заниматься чем-то другим, пусть сколь угодно перспективным. Поэтому «настоящую жизнь» Маргарет вела за пределами лаборатории, как только заканчивался ее официальный рабочий день. Сразу после переезда в Колчестер она вступила в местную ассоциацию консервативной партии, а в 1948 году приняла участие в партийной конференции в Лландидно в качестве представителя Консервативной ассоциации выпускников университета.

Один из оксфордских друзей Маргарет был также другом председателя ассоциации Консервативной партии в Датфорде (Кент), который искал достойного кандидата для безнадежного избирательного округа на предстоящих выборах. Председатели ассоциации были настолько впечатлены Маргарет, что, понимая невозможность прохождения кандидата от Консервативной партии в традиционно лейбористском округе, решили дать шанс попробовать свои сили молодой и амбициозной девушке. Она была избрана кандидатом от Датфорда и включена в избирательный список.

Предвыборная работа предполагала постоянное присутствие в округе и интенсивное общение с избирателями, и Маргарет без особых колебаний уволилась из лаборатории в Колчестере и переехала в Кент. Она пошла работать химиком-исследователем в компании J. Lyons and Co, где занималась разработкой и тестированием пищевых добавок (эмульгаторов), используемых в производстве мороженого. Однако для Маргарет эта лаборатория была ничем не лучше и не хуже, чем колчестерская — она воспринимала эту работу просто как способ получить минимальные средства для жизни и внесения арендной платы, не более. А по вечерам и в выходные сотрудница лаборатории обходила с агитацией дома, учреждения, школы, производственные цеха и даже местные пабы.

Кроме того, Маргарет, будучи кандидатом от Консервативной партии, должна была посещать и участвовать в организации многочисленных партийных событий — от официальных закрытых заседаний до массовых акций. На одном из таких мероприятияй — торжественном обеде — она познакомилась с успешным и состоятельным разведённым бизнесменом Дэнисом Тэтчером, аристократом, который был ее старше почти на 11 лет. В то время Маргарет еще не переехала в Кент и должна была попасть на вечерний поезд, чтобы утром быть в колчестерской лаборатории. Дэнис подвез ее на вокзал на своем «Ягуаре» и влюбился — сразу и сильно — в эту провинциалку с огромными амбициями и сумасшедше блестящими глазами. К Маргарет, которая кроме как о выборах, ни о чем думать не могла, чувство пришло постепенно и значительно позже — и это не та романтическая эмоция, которое называют влюбленностью. Это было нечто более устойчивое и прочное, основанное на общности взглядов, взаимной заботе и дружеской поддержке, в которой Маргарет, вступившая в заранее обреченную борьбу, очень нуждалась.

В 1950 году Дэнис Тэтчер и Маргарет Робертс официально объявили о помолвке. Что характерно, произошло это на мероприятии, посвященном избранию Черчилля кандидатом в премьер-министры от Консервативной партии. 76-летний сэр Уинстон выиграл тогда свои последние в жизни выборы, чего нельзя сказать о боготворившей его кандидатки от Дартфорда.

На всеобщих парламентских выборах, состоявшихся в феврале 1950 года и в октябре 1951 года, Маргарет приняла участие и, как того и следовало ожидать, проиграла. Лейбористы обошли юную представительницу консерваторов, но ей, благодаря настойчивой работе, удалось сократить разрыв между голосами — сначала на шесть тысяч голосов, а затем еще на тысячу. Выглядит это не более чем «статистическими данными». Однако в реальности эти сухие цифры означают, что благодаря личным усилиям молодой девушки и той небольшой группе поддержки, которую она создала вокруг себя, удалось совершить «разворот» в головах семи тысяч обычних людей! Кроме того, как единственная баллотировавшаяся в округе женщина и как самый юный кандидат, Маргарет впервые привлекла внимание прессы.

Цитата: «Я ислючительно терпелива, если в конце-концов все выйдет по-моему».

1951–1957 годы — брак, материнство и новая юридическая карьера

После проигрыша в октябре 1951 года Маргарет переехала в Лондон и стала готовиться к свадьбе с Дэнисом. Они поженились через полтора месяца, в декабре 1951 года — невесте было 26, а жениху — 37 лет. Проведя небольшой медовый месяц на островах, супруги вернулись в Лондон.

Дэнису нужно было вести свой бизнес, а Маргарет по совету мужа решила продолжить образование, но совсем другом направлении. В 1952 году она поступила в юридическую школу и стала членом ассоциации адвокатов. В 1953 году, будучи беременной, Маргарет сдала предварительный экзамен на квалификацию барристера — адвоката высшего уровня по принятой в Великобритании системе права.

В августе 1953 года, на месяц раньше срока, миссис Тэтчер стала матерью — у нее родилась двойня, мальчик, которого назвали Марком, и девочка, названная Кэрол. По собственному признанию Маргарет, она даже не могла предположить, что детей будет двое, однако была несказанно рада этому — ее семья сразу стала «полноценной» во всех смыслах этого слова. Проще говоря, одновременное появление как сына, так и дочери, несколько осложнив первые годы, развязало Маргарет руки на всю жизнь вперед. Она решила, что со своими обязанностями по рождению детей она справилась на 100 %: остается только сделать перерыв на пару лет, когда дети будут в ней особенно нуждаться, а затем можно будет вернуться к полноценной политической жизни.

Однако совсем уж расслабляться и посвящать себя семье Маргарет не собиралась. Имея на руках двух трехмесячных младенцев, она сдала финальные экзамены, и в конце 1953 года получила квалификацию барристера, специализирующегося на вопросах налогообложения. Следующие годы Маргарет Тэтчер имела свою адвокатскую практику, приобретя опыт и став отличным специалистом по патентному и налоговому законодательству. Интересно, что в данной области юриспруденции женщин в те годы практически не было, поэтому она и здесь стала одним из «первопроходцев» отрасли.

Не забывала Маргарет и о политике. В 1955 году она попробовала войти в список кандидатов Консервативной партии от округа Орпингтон. Однако комиссия ее просто «завернула» — мать двухлетних близнецов показалась слишком уж ненадежной, не как личность, а как человек, который физически не сможет вести напряженную общественную деятельность и предвыборную борьбу. Напрасно Маргарет пыталась что-то объяснить и доказать — комиссия не хотела рисковать, предпочтя ей куда менее способного, но более «благонадежного» кандидата мужского пола. Как ни странно, основное противодействие оказали ей женщины, входящие в состав комиссии, понимающие специфику ее положения. Миссис Тэтчер не оставалось ничего другого, как вернуться к роли матери и проф??? амного чаще, к сожалению, это идет от представительниц нашего же собственного пола.

1957–1970 года — путь в Парламент и депутатство в Палате общин

В начале 1958 года Маргарет Тэтчер заручилась поддержкой симпатизирующих ей членов Консервативной партии. Это позволило ей претендовать на место в длинном списке кандидатов в округе Финчли и в последствии войти в шот-лист. Несмотря на наличие конкурентов, данная конфигурация была уже более выигрышной, чем ситуация, в которой Маргарет оказалась восемь лет назад: тогда она была кандидатом в безнадежно лейбористском округе в Кенте, а теперь речь шла о богатом округе Финчли, традиционно голосовавшем за консерваторов. Проще говоря, кандидат, которого выдвинула бы эта партия, почти гарантированно одержал бы в округе победу.

День окончательных выборов кандидата был перенесен, и так вышло, что Маргарет была вынуждена предстать перед комиссией одна, без мужа, который находился в поездке. Тем не менее, каким-то удивительным образом ей удалось убедить комиссию в своей надежности и перспективности. В апреле 1958 года Маргарет Тэтчер была утверждена в качестве кандидата в округе Финчли. Отрыв от ее ближайшего соперника был минимален, но это была победа.

Предвыборная кампания была очень сложной и напряженной. Однако на выборах 1959 года Маргарет всё-таки одержала победу, и ее перевес в голосах был довольно убедительным. Вероятно, в тот момент всем окружающим ее людям, в том числе, родителям и мужу, это достижение представлялось максимально возможным для дочери бакалейщика. Здравого смысла и адекватной оценки себя хватало и Маргарет, однако это вовсе не означало, что она намерена останавливаться и расслабляться на заседаниях парламента. В конце-концов, ее политичесим идеалом продолжал оставаться Черчилль — человек, заявивший когда-то совершенно искренне, что депутатом парламента становятся для того, чтобы когда-то стать премьер-министром.

Став членом Палаты общин, Маргарет произнесла свою первую парламентскую речь в поддержку Закона о государственных органах, требуя от местных советов публичности собраний. Не сказать, что это было ее основной темой, однако более опытные однопартийцы дали ей ценный совет: не пытаться сразу «схватиться» за один из «призов», по которым соревновались политические тяжеловесы того периода, а ограничиться периферическим вопросом, изучив его досконально и глубоко. Маргарет показалось это вполне разумным, и она воспользовалась рекомендацией. Поскольку конкурентов, равных Маргарет по «погружению в тему» в парламенте, в общем, не оказалось, она инициировала определенные решения и добилась их принятия. Это позволило ей, во-первых, заявить о себе, а во-вторых, заработать определенные политические баллы.

Тщательная и методичная работа принесла свои плоды. В октябре 1961 года Тэтчер была выдвинута на должность парламентского заместителя министра пенсий и государственного социального страхования в кабинете Гарольда Макмиллана. Это была должность, связанная с «заботой о людях», и она представлялась в качестве подходящей для женщины.

В 1964 году состоялись новые парламентские выборы. Маргарет снова прошла в парламент от Финчли, однако сама Консервативная партия потерпела на сей час поражение и не могла формировать правительство. В это время Тэтчер стала представителем партии по вопросам жилищного строительства и земельной собственности, отстаивая право арендаторов выкупать муниципальные жилые дома.

В 1966 году, будучи известным специалистом по налоговому праву, она стала членом теневой команды Государственного казначейства. В качестве делегата выступала против предложенного лейбористами обязательного контроля цен и доходов, утверждая, что это приведёт к обратным результатам и разрушит экономику. На партийной конференции Консервативной партии 1966 года она подвергла критике политику высоких налогов, проводившуюся лейбористским правительством. Тэтчер подчёркивала необходимость сохранения низких налогов в качестве стимула для усердной работы.

Что касается ее мнения по наиболее спорным вопросам, волновавшим умы парламентариев того периода, то они были такими, которые могли бы показаться современному человеку парадоксальными и даже бессистемными. Например, Тэтчер была одним из немногих членов Палаты общин, поддержавших освобождение от уголовной ответственности лиц нетрадиционной ориентации и выступала за легализацию абортов, однако высказываясь против либерализации законов о разводе. Или, скажем, она настаивала на запрете охоты на зайца с собаками — при этом ратовала за сохранение смертной казни. Впоследствии по ряду этих вопросов Маргарет изменила свое мнение; однако важно понимать, что в ее системе ценностей данные темы не имели первостепенного значения.

В 1967 году она была выбрана Посольством США в Лондоне для участия в Программе международных визитов. Благодаря этому у Маргарет появилась уникальная возможность по программе профессионального обмена в течение шести недель посетить города США, встретиться с различными политическими фигурами и посетить такие международные организации, как МВФ и другие.

В 1968 году она стала членом Теневого кабинета официальной оппозиции, курируя вопросы, связанные с топливным сектором. Незадолго до всеобщих выборов 1970 года Маргарет занималась вопросами транспорта, а затем образования. Последняя из данных сфер стала для нее темой, ставшей в последствии новым стартом уже на качественно новом уровне.

Цитата: «Каждая женщина, знакомая с вопросами ведения домашнего хозяйства, близка к пониманию проблем управления страной».

1970–1974 годы — министр образования и науки

На очередных парламентских выборах 1970 года победа досталась консерваторам. Пост премьер-министра получил Эдвард Хит, лидер партии и давний соратник Маргарет. Он выдвинул ее на пост министра образования и науки. Это был не тот пост, за который разыгрывались основные бои, да и женщина там выглядела «уместно» — как с точки зрения политических игроков, так в глазах обывателей. В общем, Маргарет заняла этот пост без особого противодействия и конкуренции. Однако для нее лично это был, безусловно, важный шаг вперед.

В первые месяцы же пребывания на этой традиционно «социально ориентированной» должности Маргарет привлекла внимание общественности и прессы. Предыдущее лейбористское правительство оставило в бюджете большую прореху, и консерваторы были вынуждены ее традиционно латать, сокращая государственные расходы по всем направлениям. Коснулась эта политика и министерства образования.

Понимая задачу и насущную необходимость урезать затраты, Маргарет решила подойти к этому вопросу с точки зрения здравого смысла и своего собственного опыта. Дело в том, что ее родители, ее муж и она сама имели довольно простое и понятное убеждение: качество образования ребенка несопоставимо важнее его развлечений. В ее понимании функция школы состояла в том, чтобы учить, и учить хорошо. Это может показаться само собой разумеющимся, но нужно понимать, что лейбористские предшественники Тэтчер на этом посту предпочитали не заниматься стимулированием детей к академическим успехам, а просто создавать условия, чтобы ученики хотели находиться в стенах школ — пусть даже за счет низких требований.

Маргарет приняла вполне, как ей казалось, последовательные и логичные решения. Она оставила и даже увеличила расходы на академические нужны, такие как поддержка специализированных школ для способных детей или бесплатное посещение библиотек. При этом безжалостно «пустила под нож» траты, которые не имели прямого влияния на качество знаний. И самым скандальным оказался отказ от «стакана молока», который выдавался всем школьникам, начиная со времен Второй мировой войны.

Политика Тэтчер вызвала шквал критики со стороны Лейбористской партии и СМИ, которые обозвали Маргарет «Margaret Thatcher, Milk Snatcher» («Маргарет Тэтчер, похитительница молока»). В 1971 году было несколько месяцев, когда ее позиции были более слабыми, и она вполне могла потерять свой министерский пост. Мало того, это, вероятно, означало бы для Тэтчер полный крах политической карьеры. Однако Эдвард Хит, который вполне мог пожертвовать своим министром, превратив ее в разменную монеты для выигрыша в каких-то других вопросах, почему-то решил встать на защиту Маргарет.

Вероятно, в последствии он не раз пожалел, что вовремя не обрезал крылья своей амбициозной протеже и не отдал ее на растерзание жаждавшим крови лейбористам. Но в тот момент — будем говорить прямо — никому, ни Эдварду Хиту, ни самой нашей героине, даже в самых дерзких фантазиях не могло привидеться, что она может метить на его пост. И уж тем более, что эта идея, казавшаяся сумасшедшей, будет поддержана — Консервативной партией и избирателями. На тот момент Эдвард Хит, скорее всего, просто не хотел потерять своего исполнительного и трудоспособного министра, в неизменной поддержке которого он был уверен. В конце-концов, Маргарет умеет принимать сложные решения и брать на себя ответственность, а не играет на его собственном поле электоральных симпатий. Проще говоря, она делает свое дело, а не старается нравится всем. И она, скандальная и жесткая министр, удержалась.

Период пребывания Тэтчер на посту министра просвещения и науки был также отмечен предложениями о более активном закрытии местными органами образования граммар-школы (заведения с высокими требованиями и системой отбора учеников, подобные той, которую посещала сама Маргарет) и введении единого среднего образования. В целом, несмотря на усилия министра по сохранению этих учебных заведений, доля учеников, посещавших единые средние школы, возросла с 32 до 62 %.

Цитата: «Я не думаю, что при моей жизни женщина станет премьер-министром»

1974–1979 годы — поражение консерваторов, разочарование в лейбористах и новый лидер оппозиции

В 1973–1974 годах британцы были недовольны не только действиями министерства образования и науки, возглавляемого Маргарет Тэтчер. У них были куда более весомые претензии к правительству Эдварда Хита. Это и нефтяной кризис и требования профсоюзов о повышении зарплат, и массовые забастовки, и ирландский терроризм, и просто снижение жизненного уровня простых граждан.

В феврале 1974 года состоялись парламентские выборы, на которых Консервативная партия потерпела сокрушительное поражение от лейбористов. На очередных всеобщих выборах, состоявшихся в октябре 1974 года, результат консерваторов оказался ещё хуже.

Правительство формировали лейбористы, однако они не смогли предложить качественного ответа ни на один из вызовов, стоящих перед Великобританией. Будущее простым гражданам и политикам всех партий представлялось весьма мрачным.

Однако Эдвард Хит ощущал себя довольно спокойно, оставив за собой лидерство в среде консерваторов и не считая, что среди них может найтись даже некто равный ему по авторитету. Партия остро нуждалась в переменах — многие это понимали, но мало хто решался произнести это вслух. На этом фоне всеобщего разочарования и падения рейтинга партии именно Тэтчер стала той, кто осмелился бросить вызов его благодушной самоуверенности.

Она заручилась поддержкой так называемого Комитета 1922 года, объединяющего консерваторов-членов Парламента, и представила план разумных партийных преобразований. Эдвард Хит посчитал это заговором и был возмущен, но не считал, что эта выскочка из низов в принципе способна составить ему конкуренцию. Во многом благодаря его уверенности в своих позициях и отсутствию каких-то системных ответных действий, в 1975 году на выборах председателя партии Тэтчер одержала победу над Хитом в первом же туре, и он был вынужден уйти в отставку.

Да, состоявшихся политиков нередко губит то, что политологи и журналисты называют «утратой чувства реальности». В 1974 году это произошло с Эдвардом Хитом, а через 16 лет через это пройдет и сама Маргарет — но это будет еще очень нескоро.

Во втором туре выборов, состоявшемся в феврале 1975 года, Тэтчер конкурировала с уже другим, достаточно сильным противником — Уильямом Уайтору. Многие считали именно его наиболее вероятным преемником Хита — многие просто на основании его принадлежности к мужскому полу. Женщина во главе консерваторов — нет, это решительно не укладывалось в головах у многих, однако то, что казалось невозможным, стало реальностью. Тэтчер выиграла с небольшим перевесом и, стремясь к ситуации мира и единства, без чего крайне сложно управлять партией, она предложила бывшему конкуренту должность своего заместителя.

После избрания Тэтчер стала регулярно посещать официальные мероприятия в Институте экономических отношений — «мозговом центре», основанном магнатом Энтони Фишером. Участие в этих встречах существенно повлияло на её взгляды, и Тэтчер стала лицом идеологического движения, выступавшего против идеи государства всеобщего благосостояния. Брошюры института предлагали следующий рецепт восстановления британской экономики: меньше вмешательства государства в экономику, более низкие налоги и больше свободы для предпринимателей и потребителей.

Кроме того, она позволила интеллектуалам, работавших в этом учреждении, принимать участие в создании ее образа и привлекла их к работе в своей команде. Однако это вовсе не означает, что Маргарет просто позволила лепить из себя телевизионную куклу, отказавшись от собственных решений. Например, ей советовали всячески избегать публичного упоминания своего «низкого происхождения», однако Тэтчер, напротив, подчеркивала его, с удовольствием рассказывая журналистам о детстве в бакалейной лавке и делясь воспоминаниями о своем отце. Ей рекомендовали делать ставку на образ интеллектуалки из высшего общества — она же запустила телевизионный ролик, в котором были показаны ее семья и дом, где она пекла пирожки и ухаживала за садом. В общем, образ, создаваемый целой группой имидж-мейкеров и «причесанный» самой Маргарет, был цельным, симпатичным и просто качественно новым для британцев.

К тому периоду относится возникновение выражения, ставшего настояшим вторым именем Тэтчер — «Железная леди». Более подробно об этой истории рассказано в книге, но тут стоит упомянуть, что его возникновению Маргарет обязана публикации во «вражеской прессе» — газете «Красная звезда», которую выпускал Советский Союз, главный идеологический соперник Маргарет и ее убежденных сторонников. Да, она умела превращать свои недостатки и нападки в преимущества и, как сказали бы маркетологи, «продающие моменты».

В то же время лейбористское правительство столкнулось с серией забастовок и рекордным уровнем безработицы. К концу 1978 — началу 1979 года кризис достиг пика, и это время назвали «зима недовольства». Правительство получило вотум недоверия, и были объявлены внеочередные парламентские выборы.

Тэтчер построила свою программу вокруг экономики. Она вновь и вновь доказывала необходимость либеральных реформ, приватизации предприятий, ослабления зарвавшихся профсоюзов, борьбы с инфляцией, снижения налогов и урезания правительственных трат на популистские статьи. Вот когда пригодился ее имидж безжалостного министра образования! Только на сей раз общественность видела ее не ведьмой на метле, отнимающей молоко у несчастных детишек, а хозяйкой большого дома под название Великобритания, метла которой готова выгрести горы мусора и дотянуться до самых темных закутков.

Выборы прошли 3 мая 1979 года. Консерваторы на них победили с большим перевесом (43.9 % голосов против 36.9 % у лейбористов). 4 мая Великобританию возглавила первый премьер-министр женского пола.

Цитата: «Богатство страны не обязательно строится на собственных природных ресурсах, оно достижимо даже при их полном отсутствии. Самым главным ресурсом является человек. Государству лишь нужно создать основу для расцвета таланта людей.»

1979–1990 годы — премьерство

Выборы прошли 3 мая 1979 года. Консерваторы на них победили с большим перевесом (43.9 % голосов против 36.9 % у лейбористов). 4 мая Великобританию возглавила первый премьер-министр женского пола.

Это была победа — как для самой Тэтчер, так и для британцев. Многие, очень многие радовались по поводу ее избрания совершенно искренне и бурно, хотя объективных оснований для торжества у них нет. Были обещания, были надежды, были ожидания. Но здравомыслящая Маргарет знала, что лично у нее времени для робости нет: нужно впрягаться в работу, куда более ответственную и интенсивную, чем даже во время избирательной кампании.

И новый премьер-министр начала предпринимать энергичные и системные усилия по реформированию экономики, политики и общества.

Тэтчер проводила политику, направленную на снижение прямых налогов на доход и повышение косвенных налогов, в том числе налога на добавленную стоимость. С целью снижения темпов инфляции и объёмов денежной массы была увеличена учётная ставка. Значительное число государственных предприятий, которые не приносили доход казне, а только требовали дотаций, были безжалостно выставлены на торги и перешли в частные руки. Для борьбы с бюджетным дефицитом применялись крайне непопулярные меры: сокращены дотации оставшимся государственным предприятиям, сокращена помощь депрессивным регионам, снижены расходы на социальную сферу, например, на образование и ЖКХ.

Однако мгновенного чуда, на которое надеялись многие голосовавшие за консерваторов избиратели, не произошло. Не случилось оно и через месяц, и через год после выборов. Кризис, с точки зрения обывателя, только усилился. Обычный человек не замечал рутинной и системной работы по очищению экономики или привлечению инвестиций — он наблюдал высокие цены, замороженные зарплаты. Он видел более возросшую безработицу, когда горняков из убыточных шахт выставляли на улицу, а новые частные хозяева бывших госпредприятий урезали штат до минимума, уклоняясь от предоставления соцгарантий, к которым британское общество привыкло за послевоенные десятилетия.

Через полтора года после выборов (конец 1980 — начало 1981 годов) рейтинг Тэтчер упал до уникально низкого уровня: 23 %. И мало кто из обычных британцев, еле сводящих концы концами, понимали, что это та самая «точка дна», от которой неминуемо следует отталкивание и подъем.

К 1982 году в экономике Великобритании наметились положительные сдвиги, являвшиеся известными всем экономистам признаками восстановления. Уровень инфлиции снизился с 18 % до 8,6 %, в экономику острова, либерализированную за два года, потекли первые тонкие ручейки иностранных инвестиций. В 1983 году эти тенденции усилились: уровень инфляции почти замер, ставки по кредитованию достигли минимума с 1970 года.

Одновременно произошло важное событие, которое, казалось, не имело никакого отношения у экономике, однако разрубило гордиев узел недоверия общества к самой Тэтчер и ее действиям. Аргентинские солдаты высадились на крошечный архипелаг, расположенный в Южном полушарии и принадлежащий Великобритании — случайно сохранившийся осколок когда-то могучей империи. Незначительный, казалось бы, конфликт, который даже многие в правительстве посчитали, скорее, недоразумением и поводом избавится от лишней заботы, был раздут самой Маргарет до события мирового масштаба. Аргентина не ожидала особого сопротивления от депрессивного Лондона и была, вероятно, весьма удивлена, узнав, что ей предстоит реальная война. Война, в которой у Великобритании будут свои масштабные битвы, эпохальные события и славные герои, а у самой южноамериканской страны — падение правительства, нереализованные амбиции и горечь поражения.

Великобритания эту войну выиграла через несколько месяцев после ее начала, и над столицей архипелага вновь стал развеваться «юнион джек». Но гораздо большую победу одержала премьер-министр над своим отчаявшимся и пессимистически настроенным народом. Британцы жаждали хоть каких-то понятных прорывов и достижений, которые можно буквально потрогать руками — и их чаяния были удовлетворены. Вот же они, моряки, спускавшиеся с трапов в руки восторженной толпе, вот они — ненавистные флаги агрессора, осмелившегося бросить вызов могущественной Велико-британии, возглавляемой единственным мужчиной в правительстве — Маргарет Тэтчер, и вот она, плоть от плоти народа — радующаяся вместе с ним победе, оплакивающая погибших и гордая от своего и их героизма.

На парламентских выборах 1983 года Консервативная партия снова выиграла с приблизительно тем же результатом, что и четыре года назад. У лейбористов же — традиционных соперников тори — рейтинг упал еще ниже, чему способствовал глубокий партийный кризис. Премьер-министр получила еще один карт-бланш для реализации задуманного.

К середине 1980-х годов уровень безработицы ощутимо снизился, состояние экономики стабилизировалось, темпы инфляции оставались низкими. Начавшие активно поступать в Великобританию иностранные инвестиции способствовали модернизации производства и увеличению конкурентоспособности выпускаемой продукции.

На выборах 1987 года консерваторы снова выиграли, и Маргарет Тэтчер стала премьер-министром в третий раз. В то же время Великобритания одерживала победу за победой и в международной политике. Произошло сближения «англосаксонских стран» — США и Британии. Во многом это произошло за счет дружбы, которая возникала между похожими по духу и ценностям лидерами государств — Рональдом Рейганом и Маргарет Тэтчер. Либерализировалась и переформатировалась старая Европа, формировался общий рынок — Маргарет к этому явлению относилась сдержанно, но ее не могло не радовать раздвижение границ, физических, между странами, и в общем границ возможностей для свободного предпринимательства. В середине 1980-х годов к власти в стране, которая считалась в западном мире источником мирового зла — в СССР, пришел новый демократический лидер Михаил Горбачев. У Тэтчер с ним почти сразу сложились добрые и открытые отношения — редкость в политическом мире. Началось эпохальное сближение капиталистического и социалистического миров, разоружение. В 1988 году именно Тэтчер объявила миру об окончании «холодной войны» — исторического периода, объявленного в свое время Черчиллем, и длившегося четыре десятилетия. В 1989 году пала Берлинская стена, и вслед за этим событием социалистический лагерь рассыпался, как карточный домик.

Цитата: «Человек может влезть на Эверест для самого себя. Но на вершине он поставит флаг своей страны».

1990 год — падение колосса

Именно в это время всегда здравомыслящей и сдержанной Маргарет вдруг показалось, что она может позволить себе торжествовать. Забыла, забыла она простую и непреложную истину, что торжествующий и празднующий победу политик — это политик наиболее расслабленный и уязвимый. Она утратила осторожность, перестала все время щупать эту зыбкую почву партийных и электоральных симпаний, прежде чем сделать новый шаг. Стала слишком самонадеянной и уверенной в собственной непогрешимости, позволила себе унижать оппонентов и считать министров ею же созданного кабинет ничтожествами.

Между тори начались сначала перешептывания, затем разговоры и, в конце-концов, запахло заговором. Тэтчер, которая сама поднялась к вершинам на волне кризиса доверия к лидеру партии и выиграла именно благодаря излишней самоуверенности своего предшественника, в этот момент сняла руку с пульса. Она наслаждалась международной политикой, не желая ничего замечать и даже не пытаясь вести себя менее вызывающе с коллегами.

И вот в ноябре 1990 года самый тихий, вежливый и исполнительный ее соратник, последний из самого первого ее кабинета министров, человек, бывший рядом в самые трудные времена — заместитель Тэтчер Джеффри Хау подал заявление об отставке. Маргарет только фыркнула — пускай идет, невелика потеря. Затем Майкл Хезелтайн официально заявил, что желает побороться за лидерство в партии. Рейтинг конкурента был достаточно высок, но Тэтчер не посчитала его достойным соперником. Она легко согласилась на партийное голосование — и все-таки одержала победу в первом туре. Однако отрыв был не столь велик, и партия поддержала инициативу проигравшего Хезелтайна о проведении второго тура.

В какой момент происходит в жизни человека роковая ошибка, после которой ситуацию становится невозможно «отыграть назад»? Поистине, как говорили древние греки, когда боги хотят наказать человека, они лишают его разума. И вот, выиграв в первом туре, вместо того, чтобы вести переговоры с лидерами мнений и рядовыми консерваторами, вместо того, чтобы защищаться и, возможно, даже принести извинения за излишний эгоизм и самодовольство, Маргарет даже не нашла нужным посвящать этому вопросу свое время. И хотя семья, друзья и сторонники в один голос твердили ей, что назревает бунт в партии — она отмахнулась и поехала в Париж на международную конференцию. Так — возможно впервые в жизни Маргарет — не сработал совет ее собственного отца «никогда не идти за толпой».

Непоправимое случилось именно во время этой короткой поездки на континет — Консервативная партия раскололась практически пополам. Но Маргарет осознала это слишком поздно. Она твердила и твердила всем, что будет бороться до конца, и победит во втором туре, несмотря ни на что. Она собрала своих министров — и они, как обычно, собрались. Но что-то в этих людях, которых она считала своими, своей командой — в их взглядах, то колючих, то сочувственных, то равнодушных — заставило ее понять, что она одна, одна против всего мира.

Маргарет вдруг поняла, что верные соратники ее покинули, надежные коллеги от нее отвернулись, однопартийцы избегали общения. Не все, конечно — были и те, которые оставались на борту ее корабля, но в один голос твердили, что этот корабль есть «Титаник», который, как бы громко не играл оркестр бравурные марши, все равно пойдет ко дну. И Маргарет приняла мужественное решение: утонуть самой, но спасти корабль — свою Консервативную партию, расколовшуюся надвое.

Она поговорила с королевой — и только утвердилась в своем решении. И сняла свою кандидатуру с выборов, с условием того, что ее заменит протеже — Джон Мэйджор. Скорее всего, она была готова на кого угодно — только чтобы не мог восторжествовать ее главный оппонент Хэзелтайн, осмелившийся бросить ей вызов. Власть буквально свалилась Мэйджору с неба, и он даже не успел как следует обрадоваться и поблагодарить Тэтчер, как стал премьер-министром. Партия быстро вышла из кризисного пике и вновь объединилась вокруг нового баловня удачи.

Цитата: «Меня не волнует сколько говорят мои министры до тех пор, пока они делают то, что я им сказала».

1990–2013 — после отставки

Выходит, Маргарет снова выиграла? Да, ведь вышло именно так, как решила она. Нет, поскольку она восприняла события этого рокового ноября 1990 года как предательство. Предательство партии, которой она была предана почти полсотни лет, которую она привела ко многими победам — эта партия избавилась от нее как от старого ненужного хлама.

В течение двух лет, покинув премьерский пост, Тэтчер заседала в парламенте, представляя тот самый округ Финчли, который когда-то привел ее к власти. Но в 1992 году она приняла решение сложить с себя полномочия парламентария, заявив, что это позволит ей высказываться более открыто по целому ряду вопросов, не рискуя навлечь на себя недовольство доверившихся ей избирателей.

Затем Маргарет открыла свой собственный фонд, привлекая под свое имя частные средства и средства компаний для поддержки ряда гуманитарных и образовательных проектов. В 1992 году она была нанята табачной компанией «Philip Morris» в качестве «геополитического консультанта» с должностным окладом в $250 000, ежегодным взносом в $250 000 в её фонд и гонораром за каждое публичное выступление в размере $50 000. Фонд работал около 12 лет и был закрыт в 2005 году из-за финансовых трудностей.

Также Тэтчер написала две книги мемуаров — «Годы на Даунинг-стрит» (1993 г.) и «Путь к власти» (1995 г.). В 90-е годы Тэтчер еще довольно активно выступала, оставаясь членом Консервативной партии и как частное лицо, высказывалась по поводу различных мировых событий. Но годы брали свое — где-то на сломе второго и третьего тысячеления что-то надломилось и в ней, в ее точном и цепком мозгу, деятельность которого напоминала работу часового механизма. В 2002 году из-под пера 77-летней Тэтчер вышла последняя масштабная работа — книга «Искусство управления государством: стратегии для меняющегося мира», где Маргарет высказала свои соображения по поводу важных подвижек в мировой политике и экономике.

В 2003 году от рака скончался ее муж Дэнис Тэтчер. Он был ее старше на 11 лет и болел недолго, но Маргарет резко сдала вскоре после его смерти. В 2004 году она присутствовала на похоронах Рональда Рейгана. Люди, близкие Маргарет, уходили, и с этим ничего нельзя было поделать, но ее мозг отказывался принимать этот факт, сопротивлялся ему. У нее усилились провалы в памяти, начались галлюцинации — она часто начинала беседовать с несуществующими людьми, смешивать события разных лет, пыталась управлять родными, прислугой и медперсоналом, принимая их за своих политических соратников или оппонентов. Ей диагностировали старческую деменцию.

При этом она периодически показывалась в обществе. Например, в 2007 году она стала первым премьер-министром Великобритании, которому при жизни установили памятник в парламенте. Место было удачным — как раз напротив статуи ее политического кумира Уинстона Черчилля. Тэтчер нашла в себе силы выступить в парламенте с короткой речью. Она заявила, что она бы предпочла железный памятник в честь собственного прозвища, но отметила, что и бронза тоже сойдет — хоть не поржавеет. Да, несмотря на болезнь и старость, чувство юмора у Тэтчер сохранилось и не поржавело.

Бывать на людях Маргарет прекратила в 2010 году, всякий раз ссылаясь на различные причины — от гриппа до общего плохого самочувствия. В конце 2012 года она перенесла операцию по удалению опухоли. Но 8 апреля 2013 года она скончалась от инсульта в Лондоне на 88 году жизни. Поскольку Тэтчер воспользовалась правом спланировать собственные похороны — привилегия данная очень немногим политическим фигурам — все произошло именно так, как она того хотела: ее кремировали и похоронили рядом с мужем Дэнисом на кладбище военного госпиталя в лондонском районе Челси.

После ее смерти многие ненавидившие ее граждане устраивали вечеринки с криками «Ведьма умерла!» — фразы из книги «Волшебник страны Оз». В то же время авторитетный журнал Times включил Тэтчер в сотню выдающихся людей ХХ века в категории «Лидеры и революционеры». Статья о ней в Оксфордском биографическом справочнике занимает третье место по объему — более 33 тысяч слов. Больше только статьи о Шекспире и королеве Елизавете. О Тэтчер снято, как минимум, пять фильмов, с десяток романов, сотни научных работ и тысячи газетных статей и телесюжетов.

Список источников

• Маргарет Тэтчер. Автобиография. Времена — 2, 2013 г., серия «Гордость человечества». ISBN 978-5-17-081650-7.

• Маргарет Тэтчер. Искусство управления государством: стратегии для меняющегося мира. Альпина Паблишер, 2017 г. ISBN 978-5-9614-6340-8, 978-5-9614-5673-8, 978-5-9614-5380-5, 978-5-9614-1928-3, 978-5-9614-4611-1.

• Margaret Thatcher. Thatcher’s War: The Iron Lady on the Falklands. 2012, HarperPress. Kindle Edition, ASIN B005UF0Q0Y

• Margaret Thatcher. The path to power. 2011, HarperCollins e-books

• Жан Луи Тьерио. Маргарет Тэтчер: от бакалейной лавки до палаты лордов. «Молодая гвардия», 2010 г., серия «Жизнь замечательных людей». ISBN 978-5-235-03275-0.

• Крис Огден. Маргарет Тэтчер, женщина у власти. «Новости», 1992 г. ISBN 5-7020-0436-2.

• http://www.margaretthatcher.org

• https://www.gov.uk/government/history/past-prime-ministers/margaret-thatcher

• https://www.britannica.com/biography/Margaret-Thatcher

• https://www.theguardian.com/politics/1990/nov/23/past.conservatives

• https://www.theguardian.com/politics/2013/apr/13/margaret-thatcher-influence-women

• https://keller.blogs.nytimes.com/2013/04/08/maggie-and-gorby/

• http://www.nytimes.com/2013/04/09/opinion/

• http://www.nytimes.com/2013/04/09/opinion/

• Фильм: «Маргарет Тэтчер: долгий путь к Финчли». 2008 г., Великобритания, режиссер Найл МакКормик.

• Фильм: «Железная леди». 2011 г., Новая Зеландия, режиссер Филлида Ллойд.

Content

Ирина Костюченко
Маргарет Тэтчер

Разочарование и надежда: один день из жизни грэтемского бакалейщика (13 октября 1925 года)

Поэзия и победа: один день из жизни дочки бакалейщика (24 апреля 1935 года)

Первый день после детства: единственное воскресенье, когда Мэгги не пошла в церковь (3 сентября 1939 года)

Самый лучший подарок к совершеннолетию: день, когда сбылась самая заветная мечта Маргарет (12 октября 1943 года)

Мечты и планы: день, когда были угаданы тайные мысли студентки-химика (26 июня 1946 года)

Из химиков — в «маленькую хозяйку большого дома»: день, когда Маргарет Робертс стала Маргарет Тэтчер (13 декабря 1951 года)

Предсказания и планы: день, когда надежды были построены, разрушены и вновь построены (17 февраля 1953 года)

Женский вопрос и мужской ответ: один день из жизни матери семейства с политическими амбициями (28 апреля 1958 года)

Политическая сила и человеческая слабость: один день из жизни нового члена парламента (29 января 1960 года)

Молоко и нежность: один день из жизни министра образования и науки (11 ноября 1971 года)

Звезда обретает новое имя: один день из жизни лидера консервативной партии Великобритании (26 января 1976 года)

Шансы и решительность: один день из жизни премьер-министра Великобритании (3 апреля 1982 года)

Искренность и маска: один день из жизни британской пенсионерки (22 мая 2001 года) Вместо эпилога

Важные даты

Список источников