Великие Спящие. Эпилог — 1 (Безымянный раб — 9)

Вместо предисловия

Сейчас 2024 год, а значит ровно двадцать лет назад увидела свет первая моя книга «Безымянный раб». В памяти огнём горит апрель 2004 года и тираж 8 тысяч экземпляров, распроданный за удивительные для noname автора одиннадцать дней. Собственно для Альфа-книги, где вышел роман, это был второй подобный результат за всю историю издательства (лучше был только у Лёши Пехова с его «Крадущийся в тени»). Причём парадокс в том, что книгу вообще не хотели брать. Два рецензента сказали своё фи, и текст ушёл в печать по единственной причине — запускалась новая серия «Магия фэнтези» и её надо было чем-то заполнять.

Ну что ж, заполнили. За двадцать лет книга пережила кучу допечаток и переизданий. Только на бумаге тираж составляет около 150 тысяч. экземпляров, а электронка и вовсе расползлась по всей Сети. Мало того, книга читается и продаётся даже спустя столько лет, и в издательстве Альпака совсем скоро выйдет обновлённая книга с новым оформлением, кучей иллюстраций и суперобложкой.

В общем роман получился. Да, с кучей технических ошибок и недоработок (более подробно расскажу в некоем варианте подкаста чуть позже), да, с во многом неправильными подходами к написанию (по сути я учился на этой книге работать с текстом), но… получился. И в последующие годы я вновь и вновь возвращался к созданному в книге миру, реализуя по шагам задуманные в самом начале идеи.

«Безымянный раб», «Наёмник его величества», «Под знаменем пророчества», «Владыка Сардуора», «Власть силы», «Великие Спящие» — данные романы воплощали в жизнь главную сюжетную линию всего цикла (смысловых-то слоёв в серии около десятка, а вот генеральная линия одна). Ту, где ведомые пророчеством герои противостоят некоему абсолютному Злу, вроде бы побеждают и… game over. По сути если вдруг что случилось бы, то про цикл всегда можно было бы сказать, будто он закончен.

Вот только он не закончен. Ещё в 2003-м году, когда сначала была продумана концепция «Владыки Сардуора», «Власти силы» и «Великих Спящих», потом к ней пристроена линейка развития основных персонажей начатая романом «Безымянный раб» (по сути объяснение происхождения сложившейся на Торне ситуации), возникла идея «трёх концовок».

Первая — окончание «генеральной сюжетной линии» с Оррисом. И в качестве пары жирных намёков на продолжение в тексте задумывались два момента. Название для последней главы романа «Власть Спящих»: «Глава последняя, ставшая эпилогом» (что прямо указывает на существование настоящего эпилога). И упоминание странного дома «Тень Ярдвиги» на окраине Семи Башен, куда переехал ставший Архимагом Бримс. Увы, если тему эпилога заметили хотя бы несколько читателей, то «зачем-то» особо выделенный дом Бримса — никто. Увы.

И вот теперь пришла пора второй концовки. К сожалению когда она задумывалась, то я не представлял масштабы всего цикла. Думал и надеялся, что второе «завершение» цикла, переворачивающее многое с ног на голову, уложится в размер повести. И у меня получится своя «Свадьба Йеннифер» (об этом не раз рассказывал на встречах с камрадами). Но… события получились гораздо более эпичными, чем предполагалось двадцать один год назад. Повесть сначала превратилась в роман, а уже тот разросся до двухтомника. И в итоге «Великие Спящие. Эпилог» том 1 и том 2 выскочили за рамки финального сборника «Гамзарские байки».

Такие вот печальные дела.

Что касается третьей концовки, то говорить про неё пока рано. Хоть она и видится мне до сих пор относительно небольшой, размером с крохотную повесть, а потому идеально влезающей в теперь уже чуточку иной сборник «Гамзарские байки. Истории до и после», что-то утверждать пока не буду. Вдруг тоже разрастётся, чем Владыка не шутит⁈

Пока же… пока предлагаю камрадам-читателям вернуться к «Эпилогу» и узнать подлинную историю тех событий, что сотрясали Торн в период войны всех со всеми, вновь встретиться с К’ирсаном Кайфатом и получить ответы на некоторые вопросы.

Пролог

Великие Спящие. Эпилог

Том первый

Тот, кто никогда не сдаётся

«Находясь в театре, мы всегда кажемся себе донельзя проницательными и понимающими. Ну как же, всегда ведь ясно осознаём, что вот это вот кукла, это дёргающий за ниточки марионеточник, а это зритель. Однако мы почему-то никогда не задумываемся о том, что у любого представления всегда есть тот, кто поставил сцену, собрал на ней актёров, заманил в зал любопытную публику и, наконец, написал сценарий… Мы видим только то, что нам показывают, и даже не представляем, что это далеко не самая интересная часть зрелища!»

Из пьяной болтовни известного джугского банкира за час до его падения с крыши собственного замка

«Болезнь магов — вот единственная причина, по которой Торн свободен от тирании вечноживущих колдунов, и смертные до сих пор играют в нём хоть сколько-нибудь значимую роль. И пусть чародеи наверняка со мной не согласятся, не могу не восславить творцов нашего мира, которые заложили в его основание именно такое „неприятное“ ограничение»

Из закрытой части лекции по основам межрасовых взаимоотношений, прочитанной Сухартом Одноруким в учебном центре при гильдии Искусников Орлиной гряды

Пролог

Камеру для опасных преступников с пробуждённым Даром, которую в халисской службе королевского надзора подготовили специально для подобного случая, никак нельзя было назвать курортом. Стены и потолок покрывали узоры заклинаний магии Воды, что выпивали телесные силы, пол регулярно жалил уколами чар Земли и Огня, сбивая концентрацию, а воздух… воздух имел металлический привкус и словно бы царапал гортань при каждом вздохе, мешая чародействовать. В подобных условиях даже будь заключённый действительно могучим чародеем уже простое восстановление сил воспринималось бы как нечто невозможное, что уж говорить о побеге.

Впрочем Тулина-дервиша нельзя было назвать ни сильным чародеем, ни хитроумным многознающим колдуном. Он относился к тому редкому типу обладателей Силы, которых высоким штилем называли Мастерами ложной судьбы, а в просторечье именовали пророками или Кормчими. Таковыми были почти все его предки по отцовской линии, таковым на свою беду оказался и он сам. Не великий провидец, конечно, вроде создателя Фиорского пророчества, но и не деревенский гадатель. Положа руку на сердце, он даже до уровня своего деда Хурбина не дотягивал, но… кого это сейчас волнует?

— Что, Тулин, небось когда другим всякое дерьмо предсказывал, себя в нынешнем положении не видел? — издевательским тоном спросил маг в военном мундире службы Охранителей Нолда.

Со своими прилизанными чёрными волосами, закрученными вверх усиками и бородой-клинышком он отчего-то вызывал у обычно равнодушного к чужой внешности Тулина непонятную тошноту и отвращение.

— Кормчий не управляет своим Даром и не способен увидеть собственного будущего! — прохрипел он, с трудом проталкивая слова.

Ошейник, подавляющий проявления его и без того скудных способностей, так туго сдавливал шею, что говорить нормально он попросту не мог.

— Да-да-да, истинные пророки страдают от спонтанных выбросов магии и к осмысленным действиям не способны, — усмехнулся нолдец. — Нас так учили. Вот только какое это имеет отношение к тебе? К шарлатану, который использовал крупицы доступной Силы, чтобы морочить людям головы и рваться к власти? А, бывший глава секты Огненного рассвета?

Тулин мерзко осклабился и, звякнув цепями на запястьях, сделал вид, что плюёт своему пленителю в лицо. Сделать это по-настоящему он не мог — мешал всё тот же ошейник, — но пытаться попытался.

— Если я шарлатан, то зачем подобные предосторожности? Цепи, кандалы, — прошипел он следом. — Освободи меня и посиди рядом, подожди обычного для шарлатанов вроде меня приступа! А там посмотрим…

Увы, островной Охранитель на подначку отреагировал лишь обидным смехом. Кем бы он там Тулина в действительности ни считал, давать тому шанс подправить свою судьбу в его планах точно не было.

А жаль…

Тулин — этот непутёвый внук Хурбина из Фалира, чудом выживший после визита к деду охотников за Мастерами ложной судьбы — он ведь и вправду никогда не думал, что выверты судьбы заведут его в подобные дебри, и вместо достойной жизни в кругу семьи, он встретит зрелость в камере для опасных преступников. Всё ведь начиналось относительно безобидно.

Сначала захотелось отомстить убийцам единственного близкого ему человека. Пытался искать деньги, единомышленников — бесполезно. И только когда совершенно случайно «подправил» в нужном направлении жизненный путь не менее случайно встреченного бандита, лишь тогда осознал свою сильную сторону и обратился к Дару. Кого-то подтолкнул на скользкую дорожку бунтовщика, кого-то сделал гораздо более щедрым, чем требовала разумность, а кого-то наоборот превратил в скупердяя и поборника нравственности…

Получалось далеко не всегда то, чего хотелось, но дело потихоньку двигалось, и из бездомного нищего мальчишки он за несколько лет превратился в крепко стоящего на ногах лидера небольшой банды. В новом статусе с местью проблем не возникло — тут бы и остановиться, — но Тулин уже вошёл во вкус. Контроль над чужими судьбами был подобен наркотику, отказаться от которого оказалось уже невозможно. Те самые пророческие приступы, что заставляли страдать его деда, на самого Тулина влияли подобно затяжке галуна на курильщика. Куда уж тут думать об осторожности?

В итоге то, что начиналось как месть, очень скоро превратилось в гонку за власть. Чужие судьбы сливались в единый поток, Тулину оставалось лишь оседлать его и направлять к вожделенной цели. Он и сам не заметил как банда разрослась, приобрела религиозный оттенок, стала сектой, а сам Мастер ложной судьбы превратился в её главу… И тем самым ступил на то поле, где «развлекались» по-настоящему серьёзные игроки!

В лучшие годы численность Огненного рассвета достигала несколько тысяч человек. Были среди её членов и богачи, и влиятельные чиновники, и обычная беднота, а власть затрагивала сразу несколько стран Халифата. Однако длилось это недолго. Стоило «Огненному рассвету» затронуть интересы кого-то из региональных союзников Нолда, как секту моментально объявили вне закона, на её членов началась охота, а Тулин из почтенного лидера снова превратился в главаря банды. Банды, которую затем несколько лет гоняли от оазиса к оазису, пока наконец за дело не взялись сами нолдцы и одним махом не закончили её бесславную историю.

Говорил же дед, что с судьбой шутки плохи, а Тулин его не слушал…

Впрочем вслух пророк и бывший лидер секты прохрипел нечто совсем иное:

— Почему я до сих пор жив?

Хотел сказать это с достоинством, но получилось всё равно жалко и унизительно. И от этого стало ещё противней и горше, чем было.

— Потому что ты должен стать назиданием для всех. Уроком для загорных халифов, что несмотря ни на какие внешние обстоятельства, именно Нолд правит бал в этих землях. Только мы караем и милуем, и только мы можем сохранить стабильность и порядок тогда, когда кажется уже ничто не может помочь! — сообщил нолдец, высокомерно вздёрнув подбородок.

Кончики противных его усов при этом кажется ещё сильнее закрутились вверх, и Тулин скривился от отвращения.

— Сколько страсти, — пророк пожевал потрескавшимися губами, — и сколько вранья! Маг, я больше уже не тот безграмотный мальчишка, что смотрел в рот полубезумного из-за видений деда. Мир успел повидать, среди умных людей потолкаться… Будь всё так, как ты говоришь, то ноги бы твоей не было в этой камере! Однако ты пришёл, пытаешься общаться… Владыка, всё дело в нём, да?

В зачарованном каземате на мгновение повисла тишина. Нолдец кажется впервые посмотрел на пленника без былого высокомерия и теперь пытался определиться с дальнейшей манерой поведения.

— Что ж, всегда приятно иметь дело с умными людьми, — наконец произнёс он, погладив клиновидную бородку. — Да, ты прав. Нас и вправду интересует твоя связь с императором Сардуора. Знаешь ли в мире не так много людей, кто не боится не только открыто заявлять об «особых» отношениях с Владыкой, но ещё и делать их основой для своих «священных» писаний. Как там в твоих скрижалях было написано? — Нолдец брезгливо поджал губы и продекламировал: — «Чудесные письмена покрывают Небо и Землю, людей и нелюдей, и только Владыка сам по себе». А можно с этого места поподобнее? Вроде бы в остальном философия твоей секты вполне себе самобытна, а тут вдруг внезапная отсылка к Врагу?

Тулан осторожно, чтобы не потревожить впивающиеся в шею шипы, отбросил движением головы упавшие на лицо грязные патлы.

— Он не Враг, он…

— Кто он? — аж подался вперёд нолдец. — Кто такой император Сардуора в глазах последнего Кормчего этой эпохи⁈

— Он сам по себе! Он вне судьбы и вне правил, он тот, кто сам торит себе путь, и нет над ним иной власти, кроме его собственной! — без всякого фанатизма, устало и печально произнёс Тулан.

В этот момент внук Хурбина ни капли не врал, он действительно верил в то, что сказал. Точнее даже не так. Он не верил, он точно знал, что это правда, ведь именно таковы были слова его прославленного деда, вновь и вновь вспоминающего о единственном визите к нему в дом будущего Владыки. Жаль только стоящего перед Туланом чародея эти слова вряд ли могли устроить. Там, где ожидаются какие-то откровения и тайны, простые и правдивые ответы будут восприниматься как бесстыдная ложь.

И надо сказать, предчувствия Тулина не обманули.

— Тц-тц-тц, — с осуждением поцокал языком нолдец, даже не дав пленнику толком договорить. — Значит всё-таки не хочешь по хорошему, да? Что ж, значит придётся по плохому… — И уже через плечо бросил: — Палача сюда! Еретик вздумал упорствовать!!

Заверения Тулина в своей искренности — при мысли о пытках пророк едва не потерял от ужаса рассудок, — маг словно бы и не слышал. Для него пленник из собеседника уже превратился в источник информации, а с теми не церемонятся. Невезучего Мастера ложной судьбы ждала очень, очень тяжёлая ночь…

На казнь Тулина повезли в полдень. В покрытой рунами клетке, со сбивающими концентрацию магическими узорами на теле, в ошейнике и в сопровождении трёх десятков стражей — всё как и полагается при транспортировке опасного колдуна. Вот только был ли в том смысл, если невезучего пророка за ночь пыток из относительно здорового человека превратили в его бледное, «сломанное», подобие, к тому же лишённое языка и самой способности говорить? Внук Харбина этого не знал.

Он вообще как выяснилось слишком многого не знал, иначе точно постарался бы удовлетворить все запросы своих мучителей и купить спасение от страданий. Но то, чего хотели нолдец с заплечных дел мастерами, Тулин дать не мог, а рассказ о единственной встрече с великими К’ирсаном Кайфатом их отчего-то не устраивал.

«Я присутствовал, когда будущий Владыка осознал свою роль в Фиорском пророчестве! — мысленно повторил он то, что так не нравилось Охранителю. — И я пронёс отблески этого события через всю свою жизнь!!»

На данной мысли очередное брошенный друл пролетел через прутья клетки и разбил Тулину скулу — жители столицы Залимара, по улицам которой везли в данный момент пленника, не стеснялись в проявление своих чувств по отношению к Мастерам ложной судьбы. В него плевали, кидались мусором, пытались ткнуть палками… Человек цивилизованный назвал бы подобное варварством и дикостью, но Тулин на такое звание не претендовал. Всё что он мог, это терпеливо сносить издевательства и смиренно ждать казни, благо до неё оставалось совсем недолго.

И лишь одна вещь не позволяла ему скатиться в бездну безразличия. Старый потёртый фарлонг, что с детства — почти всю сознательную жизнь! — висел у него на шее. Подарок будущего Владыки его деду Хурбину за помощь в разрешении сомнений по Фиорскому пророчеству. Для капитана наёмников К’ирсана Кайфата это была сущая безделица, кусок золота, который отдал и забыл, но для тех кто связан с профессией провидца, монета имела неизмеримо более высокую ценность. Вещь, помнящая тепло рук живого бога, присутствующая в судьбоносный момент истории и после омываемая силой Дара аж двух Мастеров ложной судьбы… Разве можно после такого называть её обычной? Да один только тот факт, что незамысловатое «украшение» всё ещё висело у пленника на шее и никто до сих пор не попытался его сорвать, уже говорил сам за себя!

Тулин с трудом поднял истерзанную руку, сжал монету распухшими пальцами. И в тот же миг мир словно бы потускнел, выцвел, отодвинулся на задний план. Ничего не осталось, кроме Кормчего и потёртого золотого кругляша в его ладони. Кругляша, который вдруг показался чем-то чрезвычайно большим и важным, центром гигантского узла судьбы. Не чего-то такого, что способно повлиять на отдельного человека или даже деревню, а настоящего, истинного! Подобного тому, что не раз и не два видел его дед! Источника событий, обещающих потрясти основы стран и народов.

«Говорите Нолд больше не допустит подобного Фиорскому пророчеству, да? — мысленно усмехнулся Тулин, повторяя случайно брошенные нолдцем слова. — Несчастные, я помню отблески ауры самого Владыки!!»

И с этой мыслью сорвал фарлонг с шеи. Засаленный шнурок, на котором тот висел годами, тут же лопнул точно гнилая нить, что до монеты, то она выпала из ослабевших пальцев, проскользнула сквозь щель в досках на дне клетки и поскакала по камням брусчатки. Причём Тулин, вопреки предосторожностям пленителей впавший в этот момент в странное подобие провидческого транса, видел происходящее с ней не глазами, а неким внутренним взором. Поэтому мог наблюдать за тем, как золотой ударился о колесо повозки, отлетел в беснующуюся толпу, там попал под ноги какого-то горожанина, чтобы тут же быть отброшенным в сторону небрежным движением деревянного ботинка… Аккурат под ноги одетого в рванину дурачка. Грязного, вонючего, с размазанными по лицу соплями, но с какой-то затаённой страстью в сердце и острым желанием эту страсть воплотить в жизнь.

Именно он поднял монету и в ту же секунду, как кругляш оказался у него, ощущаемый внуком Хубина узел взорвался адским фейерверком.

Свершилось!!!

Тулин, уничтоженный и униженный, сам не понял как начал смеяться. Тихое истеричное хихиканье постепенно сменилось сдержанным фырканьем, что бы затем перейти в могучий хохот. И ничто, кроме топора палача, уже не могло заставить его остановиться. Наверное окружающие решили, что он сошёл с ума от пережитого, однако разум Тулина был в это время наоборот кристально ясен и чист. «Доставив» монету адресату пророк осознал, что то, ради чего он явился в этот мир, наконец произошло, его предназначение исполнилось, а значит и жизнь была прожита не зря.

«Я видел Владыку и помогал менять судьбы народов! Я видел…»

* * *

С меловой горы, куда Яр’мира затащил Храбр, и вправду открывался прекрасный вид на пока ещё узкую полоску молодого Стерегущего леса. Тут редкие островки громового дуба, там заросли держи-дерева, а во-он там без ветра качаются «отряды» ложных копейщиков — эльфы определённо не жалели сил и средств на создание в новых землях привычной для себя «зелёной» оборонительной линии.

— Такими темпами пройдёт ещё лет десять, и вдоль нашей северной границы возникнет непроходимая для войск зона. И длинноухие окончательно почувствуют себя в безопасности, — сообщил Храбр грасс Яро, словно бы ни кому толком не обращаясь.

— Генерал, они и сейчас в безопасности. Договор о ненападении, заключённый между моим отцом и Пятью королевствами продлевался уже трижды, и нет никаких причин считать, что он не будет продлён ещё и в четвёртый раз! — нахмурился Яр’мир, ощутив некоторое недовольство даже не словами верного соратника императора, а теми смыслами, что за ними стояли.

Почему-то сильно зачесался шрам над левой бровью, ещё в детстве оставленный тренировочным клинком.

— То-то и оно, мой принц. То-то и оно! — кивнул командующий северной армией, сохраняя каменное выражение лица. — Даже удивительно. При всей той вражде, что существует между его величеством и Светорождёнными, заключённый временный мир получился на диво крепким.

— Издержки большой политики… — поморщился Яр’мир, которого неприятно задело именование принцем.

Проклятье, когда тебе уже за сорок лет, а ты до сих пор лишь наследник, это… неприятно. Нет, он не желал отцу ничего плохого — да будет он жить вечно! — но и роль этакого неудачника от престолонаследия его уже немного тяготила.

— Так всё-таки, зачем ты меня сюда привёз? Посмотреть как эльфы укрепляют границу? Так я это и в отчётах читал… — спросил он немного раздражённо, и его высокий лоб прочертили складки морщин.

— Отчёты одно, а своими глазами посмотреть, это другое! — назидательно сказал первый Молниеносец империи, который несмотря на почтенный возраст выглядел в лучшем случае лет на сорок. Разве что волосы поседели, но с его короткой стрижкой это почти не бросалось в глаза. — Маллореан пал и больше нет той силы, что совала свой любопытный нос во все щели Торна. Однако кажется в императорском дворце не все осознают, что здесь и сейчас у нас под боком растёт его преемник. Пока ещё слабый и во многом немощный, но потенциально весьма и весьма опасный!

Последняя фраза прозвучала как-то особенно веско, и Яр’мир усмехнулся.

— Понимаю куда ты клонишь. Жаждешь раздавить врага пока он слаб?

— Жажду, — покладисто согласился Храбр, шмыгнув криво сросшимся носом. — Чистых эльфов после устроенной Оррисом резни осталось мало, а политика стимулирования рождения полукровок ещё только обсуждается, так что противостоять нам будут прежде всего люди. А уж с ними мы точно справимся. Так почему бы не попробовать?

— Думаешь Длинноухие преуспеют в своих реформах? — скептически хмыкнул Яр’мир.

— Почему нет? Основное препятствие в своём развитии — принцип расовой чистоты — они устранили, а дальше будет уже проще. Как только полуэльфов станет действительно много, то быстро уйдут в историю и прочие ограничения. Сменится клановая верхушка, появится доступ к высшим ритуалам и опасным знаниям… проклятье, да всё эльфийское общество станет другим!

— Так уж и станет? — хмыкнул наследник К’ирсана Кайфата. — Как по мне, то полуэльфы от людей разве что только внешне отличаются. Суть-то одна…

— В древности некто Култор, считался «крохобором» и в принципе бесперспективным магом. Но в нём была одна тридцать вторая часть эльфийской крови, и её хватило, чтобы парень дорос до Архимага, — парировал Храбр, глядя куда-то вдаль. И его бесцветные глаза в этот момент приобрели непонятную тёмную глубину.

— Это который был учеником легендарного Птолемея? — блеснул эрудицией Яр’мир, попутно удивившись начитанности ровесника отца и изначально обычного бандита. — Ты сравнил…

Храбр отвечать на это не стал, лишь неопределённо дёрнув плечом. Повисло молчание, прерываемое лишь шелестом редкой на горной вершине травы.

— Ну не знаю. Думаешь отец этого не понимает? — наконец нахмурился Яр’мир, возвращаясь к прежней теме беседы.

— Его величество? Разумеется понимает. Более того, уверен, что он данный момент просчитал ещё в те дни, когда длинноухие только затеяли своё переселение, — убеждённо сказал Храбр, снова оживляясь.

Яр’мир удивлённо на него покосился.

— Тогда к чему это… всё? — спросил он и сделал неопределённый жест рукой.

Грасс Яро развёл руками.

— Ты сам знаешь философию Владыки. «В отсутствие соперничества деградируют как люди, так и государства,» — процитировал Молниеносный известное изречение императора. — Вот он и подготовил для своей империи соседа-конкурента…

На мгновение возникла неловкая пауза. Ни один из собеседников критиковать Его величество не желал, так что Храбр принялся изучать новую реинкарнацию Стерегущего леса, а Яр’мир обивать носком ботинка торчащий перед ним камень.

— То есть рано или поздно будет война, — протянул наконец принц, медленно роняя слова.

— Как только окончательно переварят завоёванное, укрепятся, выстроят новое общество, и вот тогда… — в тон ему ответил Храбр и открыто встретил взгляд наследника престола. — Характер народов не меняется, и эльфы навсегда останутся эльфами.

— Я поговорю с отцом, — твёрдо сказал Яр’мир и направился к спуску с горы.

На вершине остался один лишь Храбр. И о чём он в тот момент думал было решительно не понятно.

* * *

Утро Порченного Бу всегда начиналось одинаково — он разлеплял глаза, чесал левой рукой пузо и считал постоянно вьющихся вокруг него мух. Один, два, много!.. Раньше, правда, приходилось ограничиваться коротким «один и много», но после того как торговец Сулим объяснил ему сколько это, «два», Бу уверенно перешёл в разряд грамотных людей. И теперь чрезвычайно гордился своими возросшими арифметическими знаниями.

— Бу — умный! — любил повторять он, и не было никого, кто взялся бы оспорить это его утверждение.

Даже дворовые мальчишки с соседней улицы, которые раньше любили придумывать ему всякие обидные прозвища, и те с ним не спорили. Стегали хворостинами — это да, регулярно, однако дураком больше не называли.

— Бу — голова! — пробормотал Порченный, пытаясь вспомнить, что он хотел сделать ещё секунду назад, снова почесал заурчавший от голода живот и засобирался в центр города.

Вчера люди говорили, что стражники будут казнить плохого человека, и многие пойдут смотреть. Ну а раз много это больше, чем один и два, то Бу наверняка сможет собрать достаточно меди, чтобы крикливый лапшичник накормил его до отвала.

И он, поражаясь собственной решительности, вылез из-под старой телеги, где обычной ночевал, и затопал в сторону главного городского проспекта…

До нужного места Порченный добрался быстро — всего дважды сбивался пути и один раз отвлекался на вьющихся вокруг гнёзд ласточек. Потом, правда, случилось плохое, и его пнул проходивший мимо стражник, но то было дело привычное, и Бу почти не расстроился. Первый раз что ли? Главное, он добрался до цели и почти сразу ввинтился в собравшуюся поглазеть на колдуна толпу.

Или может не колдуна⁈ Вроде все про какого-то провидца толковали…

Впрочем Порченный подобными глупостями себе голову не забивал. Бу — умный! А значит, сначала он попробует выклянчить пару-другую гильтов, и лишь затем станет любопытничать.

Он честно попробовал потолкаться среди солидно выглядящих горожан, но ничего кроме тумаков не получил. Видимо чересчур много хотел!

— Злые какие, — уныло пробормотал Порченный, втянул непослушную соплю, и с сожалением выбрался из толчеи.

Идея пойти на это сборище больше не казалась разумной. Точнее именно так Бу сформулировал бы свою мысль, если понимал как это делать. А так он просто молча страдал.

Впрочем обида терзала его недолго. Шум на улице внезапно усилился, и на дороге появилась клетка с пленником. Правда, Бу это уже позже понял, поначалу он вообще ничего не заметил — слишком увлёкся наблюдениями за двумя дерущимися богомолами. И даже когда толпа в едином порыве вдруг принялась метать в пленника огрызки друлов, тухлые яйца и комья засохшего навоза, он тоже пропустил. Иначе обязательно бы злому колдуну или пророку посочувствовал: всё-таки в него тоже иногда вот так кидают всякое. Видимо лицо слишком красивое, завидуют!

К реальности Бу вернулся только когда, незамеченный остальными, по брусчатке запрыгал отполированный чужими руками фарлонг. По первости взгляд Порченного зацепился за жёлтый блеск под ногами толкущихся горожан, затем в мозгу зародилось понимание, что в лучах полуденного тасса так мерцать может только золото, а в довершение всего Бу и вовсе увидел как монета, чудесным образом избежав соприкосновение с чужими ботинками, бодро покатила в его сторону.

— Бу — голова! — восхищённо пробормотал Бу, выставляя на пути кругляша руку и с умилением наблюдая как тот словно бы сам собой прыгаем в грязную ладонь.

Ну а дальше в голове Порченного моментально запустился необычайно сложный для него мыслительный процесс.

Жёлтый — это золото, а золото это не один или два гильта, это много, очень много гильтов. Это такая куча гильтов, что за неё можно купить не только тарелку лапши, но ещё и целый мешок спелых друлов или пару душистых пирожков с мясом! От открывшейся перспективы у Бу перехватило дыхание, а рот наполнился слюной… Однако уже через секунду его будто бы молния пронзила и пришло понимание, что за такой красивый круглый фарлонг можно ведь не только еду купить. Его можно отдать жадному лоточнику у рыбацкого причала, и взамен получить Ту Самую Вещь, что видится Бу во сне вот уже одну, две… много!.. ночей.

— Бу — умный, Бу не зря сюда пришёл! — промямлил Порченный напоследок и, спрятав фарлонг за щёку, торопливо заковылял по направлению к порту.

На сердце у него было светло и радостно…

Вообще упомянутый лоточник к торговцам имел весьма косвенное отношение. Просто старый рыбак, который в силу возраста больше не мог выходить в море и теперь нашёл себе гораздо более спокойное занятие. Поставил небольшую палатку в порту, где продавал всякую всячину, выловленную сетями членов его артели.

Однако Бу таких тонкостей не понимал. Лоточник он и есть лоточник! Гораздо важнее то, что на прилавке у него всегда лежала куча интересных вещиц, настоящих сокровищ, каждая из которых надолго западала в сердце Порченного. Бальная туфелька знатной дамы, детская рогатка, покрытая окаменевшими раковинами бутылка — как же славно было бы, попади все они в его руки! Сколько счастья они принесли бы Бу!

Увы, жадный торгаш требовал за каждую вещь звонкую монету, и Порченному ничего не оставалось, кроме как ходить вокруг палатки кругами да жалко вздыхать.

Но теперь всё поменялось, теперь у Бу был целый фарлонг, а значит он может претендовать на главное сокровище старого рыбака — на белый костяной медальон, недавно появившийся на прилавке и сразу же ставший объектом его мечтаний.

— Бу — умный!! — с ходу объявил Порченный лоточнику, едва успев поравняться с его палаткой и даже забыв втянуть в который раз вытекшее содержимое ноздри.

— Да уж вижу, что не дурак, — усмехнулся тот уголком рта. — Опять пришёл на медальон мой таращиться? Смотри, купят его. Что тогда делать станешь?

— Бу — голова! — грозно объявил Порченный и, обнаружив вожделенную вещицу аккурат между бальной туфелькой и большой раковиной, облегчённо выплюнул на ладонь фарлонг: — На!!

— Ох ты ж, мархуза тебе под хвост!!! — аж поперхнулся старик, едва увидев блеск золота.

Секунда, и вот уже монета в его кармане, её место на занимает дешёвый костяной кругляш, а сам бывший рыбак принимается оглядываться с вороватым видом — ну как кто-нибудь увидит какие деньжищи у него появились? Беды же не оберёшься…

— Ы-ыыы, — простонал Бу, не сводя глаз с внезапно обретённой им «драгоценности».

И на его широком скуластом лице с глазами бусинками и разлапистыми губищами отобразился безумный восторг.

Будь воля Порченного, он прямо сейчас уселся бы на мостовую и принялся любоваться восхитительной белизной медальона. Но реальность была безжалостна, и злой лоточник с непонятной настойчивостью принялся гнать его прочь.

— Бу — умный, — горестно вздохнул Порченный и быстро переставляя ноги помчал по направлению к своему логову.

Голод, жажда — всё было забыто. Внимание Бу сейчас занимала только зажатая в кулаке костяная финтифлюшка с гладкой как стекло поверхностью. Впрочем даже будь он в десять раз более внимательным, главного он всё равно бы не увидел. Того, как вокруг медальона возникла незримая колдовская аура, заклубилась дымка и невидимыми ручейками принялась втягиваться к нему под кожу.

Седмицу назад вырезанная из брюха белой акулы вещица наконец-то обрела своего хозяина…

Глава первая

Зелёный зал недавно перестроенного дворца в Старом Гиварте К’ирсану Кайфату нравился отсутствием какой бы то ни было помпезности, строгостью линий в узорах отделки и удобством мебели. Никаких тебе стульев с высокими спинками, никаких тронных возвышений — только большой овальный стол и стоящие по его периметру кресла. Идеальное место для проведения малого имперского совета!

А уж акустика здесь какая…

К’ирсан перевёл взгляд на читавшего доклад Мэта лин Таур — выходца из бывшего Восточного Кайена, голубоглазого пятидесятилетнего шатена и своего нынешнего главу Министерства имперского развития — и мысленно помянул мархуза. Судя по толщине стопки бумаг, куда министр периодически заглядывал, выступление обещало затянуться. И пусть К’ирсан уже заранее знал о чём пойдёт речь, порядок есть порядок. Иметь представление о состоянии дел в государстве должны все члены совета…

Кайфат откинулся на спинку кресла и, скрипнув сразу обоими протезами, обежал взглядом всех собравшихся.

Вот по левую руку устроился Дит лин Грон — глава службы внутренней безопасности и один из учеников ушедшего на покой Щепки. Весь какой-то мелкий, тощий, с крысиным лицом, постоянно бегающими глазками и тремя прилизанными чёрными волосинками поверх белоснежной лысины. Увидишь такого в толпе и тут же забудешь. Однако он уже не раз и не два доказывал, что достоин своего места. И те шестнадцать покушений, два мятежа и бесчисленное множество попыток реанимации культа Орриса, которые Дит предотвратил, говорили сами за себя.

Справа устроился толстяк Лу Гир — выходец из клана Серебряной луны и весьма инициативный глава внешней разведки. Любитель вкусно покушать, хорошо выпить, «погулять» в борделе — подборка пороков у него как по учебнику! — и при всём при этом фанатичный сторонник экспансии империи. Собственно завоёванный и уже практически полностью поглощённый Заурам во многом заслуга его службы.

Прямо напротив сидит глава Корпуса магов — вот уже почти сорок лет данный пост занимает Канд — и он традиционно прислал вместо себя заместителя. Первый ученик К’ирсана настолько погружён в магические дела, что даже женился по императорскому приказу. Иначе так и жил бы до сих пор бобылем. Помощник был подстать своего начальнику и при в общем-то приятной внешности — высокий худощавый брюнет лет тридцати пяти с костистым лицом и пронзительным взглядом — также был «женат на работе».

«Надо будет отследить данный вопрос, — сделал пометку в блокноте К’ирсан, не слишком-то ловко выводя левой рукой буквы. — Рехнувшиеся на почве волшбы маги нам не нужны».

Тут он перехватил томный взгляд сидящей рядом с помощником Канда одетой по последней моде дамочки и мысленно вздохнул. Вот тоже проблема. Если маги слишком зациклены на Силе, то нынешний министр пропаганды — одна из многочисленных дочерей Мигуля Шесть струн по имени Калана Пылающая душа — наоборот чересчур повёрнута на отношениях. Точнее, на лёгких отношениях. Дит периодически докладывает об очередной смене возлюбленного этой блондинистой стервы, так что Кайфат уже сбился со счёта сколько мужчин побывало в её постели. Проклятье, да она бы самого К’ирсана соблазнила, только дай ей волю!

Периодически возникало желание столь «яркую и творческую» личность заменить на человека поспокойнее и посдержаннее, но кого поставить взамен? Да и смысл, если с работой она справляется едва ли не лучше весьма сведущего в своём деле отца!

Впрочем, присутствовали на Совете и те, кто был точно защищён от внимания алчущей впечатлений женщины. К’ирсан нашёл взглядом Гхола и усмехнулся. Заметно заматеревший за прошедшие годы гоблин сидел в специально сделанном для него кресле с прямой как палка спиной, таращился широко раскрытыми глазами на читающего доклад лин Таура и столь старательно морщил лоб, что можно было не сомневаться — опять вышел в Астрал и общается с духами.

— Где его высочество? — шепнул К’ирсан предупредительно склонившемуся к нему клерку, заметив пустующее рядом с верховным шаманом кресло.

— Принц Яр’мир обещал прибыть чуть позже, к завершению совета! Наследник в сопровождении генерала Храбра грасс Яро инспектировал северную границу… — доложил секретарь, и К’ирсан мгновенно ощутил приступ неудовольствия.

Оррис и Кали, вот ещё одна его головная боль. Сын! Уже вполне сформировавшийся как воин и маг, сам отец двоих детей, он жаждет войн, схваток, великих свершений, а взамен годами получает лишь управленческие должности да «скучное» общение с бюрократами. И до сих пор не понимает, что это и есть основная суть власти!

«Интересно, когда вернётся, чего Яр’мир сделает? Попробует убедить в том, что война с эльфами — это прекрасная идея, или же попросится на войну с Загорьем?» — задал себе в общем-то риторический вопрос К’ирсан и теперь уже с сожалением вздохнул.

Остро не хватало Тёрна, который, наверное, лучше всех сдерживал нрав принца. Но верный грасс Согнар по глупому погиб при штурме столицы Заурама и достойной замены ему не нашлось. Увы…

— Господин Лу, раз уж уважаемый Мэт закончил терзать нас цифрами урожаев, надоев и торговых наценок, то может быть вы обрисуете общее положение дел уже за пределами наших границ? — объявил Кайфат, стоило министру развития закончить выступление.

При этом император рефлекторно взмахнул протезом и с неприязнью выругался, когда тот в очередной раз противно лязгнул. Проклятая гномья железяка опять нуждалась в ремонте. И видимо в качестве довеска тут же начались фантомные боли в несуществующей руке.

Впрочем присутствующие случившееся словно бы и не заметили. Разве что Калана стала улыбаться ещё более ослепительно, но она постоянно этим злоупотребляла, так что Кайфату могло и показаться.

— Как будет угодно Владыке! — Толстяк зайчиком выскочил из кресла, заложил руки за спину и, с важным видом покосившись на лин Грона, откашлялся. — И начну с ситуации в Грольде…

Парадокс, но наступили времена, когда обзор любой внешнеполитической активности в империи начинался не с изучения ситуации в Нолде или Маллореане, а с мест, ранее игравших гораздо менее значимую роль.

Конфликт между Новым Зелодом и Эригенией, возникших на месте распавшегося старого Зелода, миграция монстров в землях бывшего Гарташа, развитие охотничьей индустрии Скарта и колебания цен на продукты переработки монстров — вот то, что лежит на виду. А ведь есть ещё и активизация запрещённых культов в чудом уцелевших Баронствах, возрождение торговой мощи Джуги, миграция орков в империю, шпионские игры Братства отрёкшихся и некромантов Тлантоса… Важных тем столько, что реваншистские настроения нолдцев, восстанавливающих сеть вассальных государств в Халифате, и политические преобразования Светлых эльфов на их фоне попросту терялись.

— Что с войной на юге. Когда у вас запланирован штурм столицы Загорья? — чуть холоднее, чем следовало, спросил К’ирсан, стоило начальнику разведки замолчать.

— Но… ваше величество… Разве это не сфера ответственности принца Яр’мира? — после короткой паузы осторожно спросил толстяк.

— Ты его здесь видишь? Я — нет! — бросил Кайфат, и видимо что-то такое прорвалось сквозь барьеры его воли, раз все присутствующие немаги вдруг побледнели, помощник Канда вздрогнул, а силой вырванный из транса Гхол принялся удивлённо крутить ушастой башкой.

— Я не люблю повторять дважды, Лу, — напомнил К’ирсан, однако получить желаемую реакцию не успел.

Дверь открылась и в зал совета быстрым шагом вошёл Яр’мир. За ним, соблюдая приличествующую ситуации дистанцию, держался Храбр.

— Отец… Господа-министры… Прошу прощения за опоздание! — с ходу начал сын. — И в качестве извинений готов доложить не только о ситуации на юге, но и о севере!

Чувствовалось, что он долго размышлял над грядущим разговором и заранее просчитал стратегию своего поведения. Однако К’ирсан облегчать ему задачу не собирался.

— Покиньте нас! — потребовал он и замолчал до той поры, пока в зелёной зале кроме них с сыном никого не осталось.

Назревал обычный для них семейный скандал, так что хотя бы исходя из соображений придворного этикета заниматься им следовало за закрытыми дверьми.

— А как же мой доклад? — спросил Яр’мир, гневно раздувая ноздри. Впрочем сделал он это уже после того, как они остались с Кайфатом вдвоём. — Или уважаемые члены совета не должны знать то, что я собираюсь сообщить его величеству⁈ Так разочарую тебя, отец, все всё знают и все всё понимают, только озвучить боятся!

Сын явно себя успел накрутить в дороге и жаждал разрядки. А вот на К’ирсана наоборот накатило удивительное спокойствие, так что в ответ на гневную тираду он невозмутимо предложил:

— Садись. И попробуй обрисовать своё понимание ситуации так, как я тебя учил.

На лице Яр’мира огромными буквами было написано всё то, что он думал о грядущей лекции, но перечить отцу не стал и, с грохотом отодвинув кресло напротив, порывисто сел.

— Ну? — поторопил его Кайфат, внезапно ощутив как через барьеры в глубине его разума просачивается многоголосое пение верующих во Владыку.

Система храмов работала как часы, и наступало время полуденной службы. Задумка с Двойником, аккумулирующим совокупную мощь веры подданных империи Сардуор, действительно давала резерв колоссальной мощи, однако кто мог предположить, во что это выльется для самого К’ирсана. Ведь неприятные шумы на грани слышимости это только цветочки, ягодки позже будут. Когда активизируется всё больше приобретающий черты божества Дух и начнёт потихоньку пробовать контролирующие его нити на прочность. Неосознанно — разума у него пока ещё нет, — но уже с пугающей регулярностью и настойчивостью.

«Поцелуй Кали, как же не вовремя. Яр’мир опять примет всё на свой счёт», — мысленно выругался Кайфат, не удержавшись от болезненной гримасы.

Точнее это для него она была болезненной, а вот со стороны — он проверял — та выглядела ну до крайности высокомерно, и в бытность капитаном наёмников К’ирсан самолично набил бы её обладателю рожу. Да уж, с таким лицом с сыном по душам не разговаривают…

Впрочем Яр’мир полностью оправдал его ожидания. И отзеркалил «высокомерие» отца.

— Я хочу знать, почему мы впустую растрачиваем потенциал империи и вместо того, чтобы взять своё и занять полагающееся нам место в этом грёбаном мире, изображаем беззубых дряхлых скортов⁈ — с ледком в голосе выдал он на одном дыхании.

— Как понимаю, взять своё, это завоевать весь материк, а полагающееся место, это трон мировых жандармов, который ранее принадлежал Нолду? — устало спросил К’ирсан, массируя уже начавший ломить висок. Сколько у них было таких разговоров, а наследничек всё не унимается. — Чем тебя не устраивают мои прошлые ответы?

— Ты про философию соперничества? — фыркнул Яр’мир, заставив прячущуюся глубоко в сердце Кайфата змею гнева поднять голову.

Таким тоном с императором-магом дозволялось разговаривать только его детям, но даже при общении с ними чужая дерзость вызывала вполне однозначную реакцию.

— Про её самую. А ещё про то, что соседство с заметно изменившимися эльфами даст нам неизбежную гонку вооружений, соревнование магических школ и не позволит скатиться в деградацию, как было с прочими «гегемонами», — сказал К’ирсан, стараясь сохранять ровный тон.

— Но против поглощения Заурама и теперь вот Загорья я что-то не припомню, чтобы ты возражал! — парировал Яр’мир, явно ничуть не убеждённый.

— Они богаты людьми, землями, ресурсами, при этом столетиями киснут на одном уровне развития. Такие полезными конкурентами не станут никогда: они вечные ведомые, но никак не ростки будущих цивилизаций. Их удел — превращение в мелких вредителей на службе заморских игроков. Вредителей, весь смысл существования которых будет заключаться лишь в ведении бесконечной вялотекущей войны с нами… — принялся излагать К’ирсан, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать разминать ногу с прикреплённым протезом. — Впрочем, я тебе всё это объяснял уже не раз и не два…

— Да, да, да… И Нолду мы не уподобляемся потому, что нам нужны союзники и торговые партнёры, а не рабы! Действительно всё было и всё слышал, — сказал Яр’мир, морщась. Потом немного помедлил, покрутил в руке тут же наполненный вином бока и, залпом его выпив, решительно выдал: — Вот только знаешь что, отец? Я думаю, главная причина такой пассивности в другом. Просто ты устал!

И это было неожиданно. Честно говоря, К’ирсан Кайфат давно ждал чего-то подобного, но Яр’мир всё тянул и тянул с разговором, так что начало казаться, будто он и вовсе никогда на него не решится. Там, где от будущего императора требуется воля и напор, сын проявлял постыдную слабость. И тут уже не понять — то ли это было влияние погибшей во время одной из попыток мятежа матери, то ли страх перед властным отцом, — но то, в чём он собирался обвинить К’ирсана, принц был грешен сам.

— Устал? — хмыкнул Кайфат, меняя позу и начиная постукивать пальцами по металлической кисти. Вибрации успокаивали.

— Да, устал, — продолжил, распаляясь, сын. — Вспомни себя сорок лет назад… Избежал гибели в Маллореане, повоевал в зелодских легионах, сколотил отряд наёмников и добыл себе трон. Ты творил высшую магию, дышал ею. Убивал богов, наконец!!!

— А теперь? — уточнил К’ирсан, также наливая себе вина.

— А теперь ушли кураж и агрессия, нет увлечённости магией и куда-то делись амбиции! — почти прокричал Яр’мир, отшвыривая бокал и размахивая руками. — Ты — живой бог, мархуз меня задери!! А ведёшь себя как…

— Как калека? — продолжил было Кайфат и неожиданно для себя ошибся.

— Нет, как… как бюрократ и чиновник!! — с неприкрытым отвращением к озвученным профессиям закончил Яр’мир и уронил сжатые кулаки на стол.

Наступила звенящая тишина, прерываемая лишь тихим поскрипыванием шестерёнок в протезе К’ирсана.

Сын во многом был прав. Кайфат действительно больше не мотался по всему Торну в поисках приключений на свою задницу, не сражался в колдовских битвах, не проводил смертельно опасные ритуалы высшей магии — он «просто» правил. Строил империю, управлял присягнувшими ему народами, корректировал развитие чародеев… Дел было немало, однако горячее сердце сына они явно не устраивали.

Впрочем проблема была ведь не только в этом — себе Кайфат врать тоже не мог. Нанесённые Оррисом раны изуродовали не только тело, но ещё и перетряхнули всю систему энергетических каналов К’ирсана, существенно сузили возможности по управлению плетениями, а также отравили ненавистью глубинные слои ауры. Да, с чем-то удалось справиться — так, благодаря Двойнику, император уже в первые десять лет после ранения избавился от разъедающего тонкое тело яда и смог решить проблему отторжения протезов, — но этого было явно недостаточно, чтобы вернуть прежнюю форму. Механическая конечность плохая замена живой руке в плане создания колдовских узоров, «сшитая» аура не способна хранить Великие заклинания, а изломанные каналы не могут пропускать прежние потоки Силы.

К’ирсан Кайфат всё ещё маг, но… сфера его интересов теперь сводилась лишь к работе над собой, вместо былых попыток взять штурмом колдовские вершины. Разумеется данная трансформация не укрылась от окружающих, ими сделаны определённые выводы, и вот теперь приходилось расплачиваться за возникшее недопонимание.

Вот только и разубеждать сына К’ирсан тоже по определённым причинам не хотел, а потому вместо этого сам пошёл в атаку:

— А тебе не кажется, что для человека, который критикует собственного отца и своего императора за отсутствие амбиций, ты чересчур много «болеешь» за государство и почти не уделяешь внимания собственному развитию?

Кайфат знал, это был подлый удар. Став взрослым и избавившись от его диктата в плане учёбы, сын со временем — надо признать, не сразу! — перестал демонстрировал былое прилежание и теперь посещал тренировочную площадку хорошо если пару-тройку раз в седмицу. Что точно не дотягивало до стандартов «прежнего» Кайфата, на которого сам Яр’мир и ссылался.

— Я без пяти минут Мастер меча и один из сильнейших магов империи, — задрал подбородок сын, сбавляя тон. — Пусть тот же Канд, как и несколько его лучших учеников, сильнее меня, но так на то она и элита Корпуса, чтобы…

— Чтобы что⁈ — не сдержался К’ирсан, и эта его вспышка совпала с усилением давления Двойника.

В итоге вырвавшаяся на волю Сила волной прокатилась по залу, сбила побелку с потолка и сорвала пару гобеленов со стен.

«Опять не сдержался!!!» — с досадой отметил Кайфат, вслух же продолжил:

— Сколько ты освоил из моего наследия? Того самого, что я создал перед так воодушевившей тебя дракой с Оррисом? Процентов семьдесят-восемьдесят? А какую из этого часть ты способен применить в бою, без подготовки⁈

— У меня есть время… — окончательно сник перед его напором принц.

— Время на что? На то, чтобы сильней тебя в империи оказался не только Канд с учениками, но и половина Корпуса⁈ Чтобы недобитый Оррис зализал раны и спустился с Гуур’о’деми⁈ — давно копившаяся в душа К’ирсана ярость требовала выхода.

Опять отозвалась Сила, появилось желание выплеснуть её вовне… и Кайфат, скрипя зубами, принялся сжимать взбрыкнувшие эмоции тисками воли. Разумеется справился, но кое-где какие-то крохи энергии всё равно просочились в тело, болезненным вихрем пронеслись по энергетическим каналам и ворвались в протез. Тонкий механизм протестующе заскрипел, из щелей посыпались искры, и император, под немного обеспокоенным взглядом сына, стряхнул с металлической ладони в специально стоящий для этой цели чан с песком брызги зелёного огня.

— Лжебог жив, Яр’мир, — К’ирсан кажется впервые за весь разговор обратился к принцу по имени. — А мои раны от чего-то не спешат восстанавливаться. Так что если тебя действительно волнует судьба империи, то… — Тут он снова не сдержался и с напором выдал: — То стань, наконец, достойным трона!!

Что как отец, что как император, Кайфат прекрасно осознавал собственную правоту, однако верность слов не отменяла простого факта — они снова поругались с сыном. И это не могло не огорчать. Пусть Яр’мир давно уже не ребёнок, К’ирсану всё равно хотелось иметь с ним хоть какое-то нормальное общение, но, увы, в последние годы подобные встречи раз за разом заканчивались ссорой.

Проблема отцов и детей в полный рост, раздери её хфург!!

— Я тебя услышал, отец! — сказал из-под насупленных бровей Яр’мир, отодвигаясь вместе с креслом от стола и поднимаясь на ноги. Чувствовалось, что выволочка не прошла даром, и внутри у него всё клокочет. — Однако хочу спросить… Хотя бы мешать добивать Загорье из очередных «высоких» соображений ты не будешь⁈

— Их — не буду, — кивнул К’ирсан Кайфат, на чём их разговор и завершился.

Яр’мир стрелой вылетел из зала, разве что дверью не хлопнул, что до К’ирсана, то он пару минут посидел за столом, подавляя отголоски активности Двойника, после чего также поднялся и двинул к выходу. По пути неловко задел заклинившим протезом за спинку соседнего кресла, помянул мархуза, и принялся разрежённо крутить спрятанные под рукавом верньеры. В прошлый раз подобного рода «шаманство» вроде бы помогло, а значит была надежда, что и сейчас удастся обойтись без унизительного обращения к гномьему механику.

— Владыка? — услужливо подскочил к К’ирсану секретарь, стоило государю появиться в коридоре.

По бокам тут же встали стражники из Ордена — детища Руорка, чьи воспитанники последние лет пятнадцать полностью взяли на себя функции императорской охраны.

— Отменяй обед в Алом зале. Появилось настроение потренироваться с мечом! — бросил Кайфат на ходу и зашагал, поскрипывая металлом, по направлению к внутреннему двору.

В отличие от механической руки заменитель потерянной стопы практически никогда не капризничал, так что если не знать заранее, можно было и не догадаться о ещё одном увечье К’ирсана.

Хоть тут повезло…

— Пригласить вашего обычного спарринг-партнёра? Мастера эл’Зарину? Или… — засеменил за императором секретарь.

— Никаких или. Эл’Зарина меня полностью устраивает, — холодно проронил Кайфат, чуточку недовольный излишней суетой.

Мысленно он уже настраивался на схватку, так что любые отвлечения раздражали. Или тому причина не суета, а вообще ситуация, когда он в принципе вынужден готовиться к бою⁈ Хфургово семя, он — некогда великолепный боец — после полученных травм теперь вынужден перед любой серьёзной активностью приводить свой организм в состояние повышенной готовности! Ну не стыдоба ли⁈ И это уже после десятилетий работы над собой. В первые годы он не то что о поединке, об элементарной пробежке помыслить не мог!

Накрутив себя таким образом, К’ирсан Кайфат на выходе во внутренний двор не стал пользоваться лестницей и попросту сиганул через перила. Не столько из насущной необходимости, сколько из желания доказать, что не хуже себя прежнего и ещё на что-то способен.

Впрочем тут никаких казусов ожидаемо не произошли и с высоты в пару саженей Кайфат упал с грацией кошки. Погасил инерцию хлопком левой ладони по песку, выпрямился, скинул с плеч камзол на руки кинувшемуся к нему слуге и рванул к стойке с деревянными мечами. По договорённости с эл’Зариной на тренировочной площадке не работали никакие правила, так что схватка могла начаться в любой миг.

И оказался прав.

Он ещё тянулся левой рукой к облюбованному клинку, как со стороны второго выхода, из темноты проёма вылетел деревянный шар и устремился ему в грудь. Раньше мархузова девка, нанятая Храбром где-то над просторах Грольда, задействовала в броске только силу мышц, но с прошлого года начала применять энергию ауры. И теперь попадание такой «деревяшкой» было чреват весьма болезненными ощущениями.

Вот только сегодня Кайфата для своей спарринг-партнёрши тоже подготовил некоторый сюрприз. Вместо обычного использования металлической конечности в качестве щита, он задействовал ладонь из плоти и крови. Защитил кожу выздоровевшим фрагментом ауры, подхватил снаряд в воздухе, после чего крутанулся на одном месте и, добавив собственной энергии, отправил его обратно.

Н-на!!

Что ж, удивить у него получилось. Эл’Зарина, по прямой кинувшаяся к сопернику, едва не «поймала» собственный игрушку грудью, и лишь в последний миг, извернувшись, отбила её мечом. И без того находящийся в нестабильном состоянии шар моментально взорвался облаком мелких опилок.

Предварительный обмен мнениями можно было считать оконченным, наступала основная часть поединка…

Сознание Кайфат скользнуло в глубины сат’тор, в физическое тело хлынули потоки энергии, аура же сжалась и уплотнилась на манер незримого доспеха. Причём К’ирсан не сомневался, что одновременно с ним тем же самым занималась и эл’Зарина. И получалось у неё это гораздо лучше — ведь у дамочки не было вместо руки мёртвой железяки, которая не могла ни ещё больше ускориться, ни скрыться под невидимой бронёй. Вон, даже атаковать воительница начала первой!

— Ха-ааа! — на выдохе выдала Мастер Меча, начиная каскад размазывающихся в пространстве из-за колоссальной скорости движений.

И этот её выдох действовал точно крик баньши, усиливая возникшую из-за применённой техники перемещения дезориентацию.

Вероятно она рассчитывала сначала ошеломить противника напором, потом навязать маневренный бой с быстрым обменом ударами и постоянной сменой позиции, а в завершении поймать на ошибке и поставить эффектную точку каким-нибудь сложным приёмом. Однако не вышло.

Там где эл’Зарина брала ловкостью и напором, К’ирсан компенсировал фехтовальным опытом и мастерством в манипулировании сат’ирр. И даже тот неприятный факт, что клинок у него находился в левой «нерабочей» руке, Кайфат и то сумел пустить себе на пользу — любые удары в результате стали превращаться в нечто непривычное и неожиданное.

На короткое время сложилось некоторое равновесие, в котором ни один, ни второй никак не могли склонить чашу весов на свою сторону. Вероятно эл’Зарина верила, что затягивание боя пойдёт ей на пользу — она ведь не страдает от застарелых травм и увечий, — однако Кайфат думал иначе. Просчитав выигрышную комбинацию, он дождался подходящего для её реализации момента и… за четыре движения клинка, подкреплённых пинком металлической ступнёй по икре, закончил поединок.

— Благодарю за урок, Владыка, — произнесла Мастер Меча, припав на сложившееся от внезапной боли колено и массируя получившее удар деревянным клинком правое предплечье.

Её собственной оружие лежало далеко в стороне…

— Взаимно, Мастер, взаимно! Испытывать ваши навыки на практике радость для меня, — объявил К’ирсан и, передав меч слуге, направился к ведущей во дворец лестнице.

На сегодня тренировка была закончена. И он, честно говоря, был донельзя этому счастлив. Ради победы Кайфат выжал из тела все силы, и теперь не без горечи наблюдал как уже сейчас в мышцах начинает зарождаться ломота, а вроде бы невидимая и не ощутимая аура ведёт себя так, словно по ней прошлись наждаком.

«Рошаг, тварь! Да за одно то, что ты с твоим хозяином сделали с моим организмом, вас надо вечность пытать!!» — в который уже раз мысленно проклял своего врага Кайфат и… едва успел отреагировать на стрелой вылетевших из-за угла двух детей — мальчика и девочку.

Они явно давно сидели «в засаде» — причём судя по довольно скалящейся из-за их спин зелёной роже, тут точно не обошлось без Гхола с его магией! — и вот теперь пожинали плоды успешно проведённой операции.

— Дед, мы тебя подловили!! — орал старший Зак, отплясывая вокруг императора нечто вроде боевого танца гоблинов.

— Дед, ты опять победил госпожу эл’Зарину. Ты молодец! — обнимала К’ирсана младшая Астра, с женской практичностью выбрав возможность подлизаться к грозному предку.

— Да моя ты хорошая… — рассмеялся на это Кайфат и вручил внукам по специально подготовленной на такой случай конфете.

Проклятье, ну насколько же легче ему было с ними, чем с сыном. Никаких тебе скандалов, выяснений отношений, обид… Дети просто рады самой возможности хоть немного побыть с ним вместе, и тем сам приносят радость уже самому К’ирсану!

Хотя, если положить руку на сердце, то к мысли, что он уже дед, Кайфат до сих пор привыкнуть никак не мог. Хаффово семя, да если с его лица убрать шрамы, то изображению в зеркале хорошо если тридцать пять можно будет дать. С большой, причём, натяжкой. О каких тут внуках речь может идти⁈ Ещё стариком его назовите или калекой…

Последняя мысль вновь отозвалась фантомной болью в отсутствующей конечности, и К’ирсан едва не потерял контроль над скрывающей шрамы лица иллюзией. А-аа, Кали вам всем жёны!!!

— Сегодня Владыка был в ударе! — подал голос приблизившийся гоблин, отвлекая внимание детей призванным духом.

Похожий на крылатого бобра бестелесный сходу обфыркал парочку сопляков истаивающим в воздухе паром, и те, с гиканьем, немедленно отправились в погоню — творить возмездие. Так что император теперь мог поговорить со своим верховным шаманом уже без особых помех.

— Ой, только ты не начинай! — поморщился К’ирсан, при виде летающего питомца урга некстати вспомнив о собственном пушистом друге. Вот уже лет пятнадцать, как ведомый инстинктами о продолжении рода тот вернулся в Лес Смерти, и с той поры больше не появлялся. — Ошибок было столько, что постоянно на волоске от поражения висел…

— Но ведь твоё величество победил! — заметил Гхол вкрадчиво.

— Победил, — так же вкрадчиво ответил Кайфат, оглянувшись через плечо на оставленную позади недавнюю соперницу. Впрочем та уже покинула тренировочную площадку, и он как раз застал момент, когда её спина скрылась в проходе ведущей во внешний парк арки. — Непонятно только почему…

К’ирсан вновь повернулся к гоблину и тут же наткнулся на его ироничный взгляд.

— Что? — поморщился правитель.

— Рырга действительно не понимает, почему скромная Мастер Меча дала ему победить? — спросил клыкастый коротышка, с видом заправского аристократа изогнув бровь. — Серьёзно?

На что Кайфат, на мгновение забыв об императорском достоинстве, тотчас отреагировал закатыванием глаз.

— Гхол, ну хоть ты-то за поехавшего на власти идиота меня не держи! — простонал он, мысленно радуясь, что у него всё ещё есть кто-то, с кем можно поговорить вот так, без экивоков и церемоний. Затем посерьёзнел и уже с некоторым напором продолжил: — Разумеется она мне поддаётся. Разумеется! Непонятно другое, почему она стала это делать настолько явно… Что, тут у тебя нет ответа?

Тоже посерьёзневший гоблин медленно покачал головой.

— Вот то-то и оно, зелёный. Вот то-то и оно… — пробормотал Кайфат и принялся медленно подниматься по лестнице.

Ему не надо было оглядываться, чтобы знать — ург в данный момент смотрел ему вслед грустным, сочувствующим взглядом.

Взглядом, которым не смотрят ни на своего императора, ни уж точно на живого бога. Он жёг ему спину, точно Луч Силы, и буквально побуждал вернуться, попробовать поговорить с самым верным и самым старым своим соратником по душам. Порыв был настолько мощным, что К’ирсан, забывшись, в ярости сжал оба кулака. И лишь осознав это, лишь тогда вернул контроль над эмоциями и сосредоточился на приведении протеза в прежнее состояние.

Время открытого разговора пока не пришло, потому как всё, хфург его задери, ещё только-только начиналось…

Глава вторая

Всё-таки интересная штука — человеческая память. Не важно кто ты, Истинный маг, «крохобор» или обычный смертный, ты никогда не запоминаешь всё одинаково ярко. Что-то пролетает со свистом, не задерживаясь в голове ни на секунду, что-то остаётся в виде полуразмытых нечётких образов, а что-то врезается намертво, сохраняясь практически в неизменном виде в течение всей жизни.

Вот казалось бы, прибытие на Торн, невообразимый — тогда он воспринимался именно таким! — ритуал дракона межреальности, встреча с настоящим мархузом… Или гораздо более поздние события, вроде устроенной монстрами резни в Гамзаре, войны в Сардуоре или битвы с Рошагом-Оррисом!.. В памяти Олега всё осталось лишь в виде серой и скучной череды событий, в которых он хоть и участвовал, но видимо подсознательно не считал действительно важными.

А вот ощущения от врастания в жизнь Нолда, от знакомства с его историей, культурой и бытом, или момент осознания своей принадлежности к этому поистине великому государству — подобного рода вещи до сих пор горели в нём негасимым пламенем.

— Нолд был лучшим местом среди двух миров, и я однажды стал его частью, — беззвучно прошептал Олег, кривя губы.

Вслушался в звучание собственных слов и… с ненавистью сплюнул. Аккурат на кучу мусора, бывшую когда-то уличной урной.

— С-сволочи, такую страну испоганили!!! — прошипел он и двинул дальше, стуча посохом по камням.

Да уж, прежний Нолд действительно был хорош. Красивый, богатый, влиятельный… Уютное очарование старых улочек, помнящих ещё времена основания, сменялось блеском и славой «магических» районов, отражающих мощь живущих там чародеев. Тут располагались кафе и рестораны, там — бутики и магазины колониальных товаров, а здесь — лавки артефакторов и алхимиков. Крупные города островной республики буквально дышали жизнью!

Тогда и помыслить нельзя было, что спустя жалкие четыре десятилетия городские службы будут заняты не обсуждением строительства нового фонтана или парка, а спешно изыскивать средства на уборку хотя бы центральных улиц. Или что студентов Академии Общей магии станут нанимать, например, не для охраны складов в немногочисленных неблагополучных районах, а для защиты торговых рядов в центре города от поднявших головы бандитов.

Нолд, потерявший не только цвет своей магической элиты, но ещё и лишившийся почти всех своих заморских колоний — пусть они даже так официально и не назывались, — бодро катился в пропасть. И не было этому падению ни конца, ни края.

Кстати о бандитах…

Олег, как раз миновавший поворот в один из проулков, замер, помянул мархуза, и вернулся назад. Туда, где в тени мусорных ящиков, весело гогоча, топталось пятеро молодых ублюдков, а из-за их спин раздавался сдавленные всхлипывания и чья-то грубая ругань.

— Ну надо же… беженцы из Гарташа и их милые развлечения, — сказал Олег с ненавистью, в общем-то ни к кому конкретно не обращаясь. — Интересно, по какой квоте вас сюда впустили: одарённые дети, родственники магов или члены семей охотников на монстров? Хотя какая, хаффу под хвост, разница… — И уже громко, адресуя свои слова к веселящимся мерзавцам, продолжил: — Слушайте сюда, недоноски! Оставили девку в покое, а сами взяли ноги в руки и живо свалили отсюда пока я добрый!

Парни подобного обращения очевидно не ждали. На миг они аж остолбенели от олеговой наглости… чтобы спустя секунду с новой силой загоготать.

— Чего? Это ты нам, что ли, мужик? — выдал видимо заводила. По крайней мере только он выделялся на фоне остальных более дорогой одеждой и явно какой-то магической висюлькой на шее. — Или может мне показалось?

На последней фразе мерзавец с разбитным видом сделал несколько шагов по направлению к Чимиру и демонстративно нацепил на правую руку кастет с гномьими рунами.

— Лучше бы последнее. А то я, знаешь ли, страсть как не люблю всяких сующих свой нос в чужие дела святош.

Святош? Олег аж растерялся на мгновение. Чего несёт этот доморощенный король помойки⁈ Потом вспомнил как выглядит и невесело усмехнулся. Да уж, а за кого ещё можно принять худого как палка и к тому же кутающегося в серую робу с капюшоном человека, кроме как за члена очередного новомодного аскетического культа — их после падения Орриса развелось в Нолде как хаффов не резаных. Понятно, что некоторые имели негласную поддержку Наказующих, которые таким образом сдерживали развитие общины верующих во Владыку, но всё же, всё же…

— Эй, клоун, ты меня слышишь? — продолжил изгаляться молодчик, и Олег, который было собирался ограничиться демонстрацией знака Подмастерья, про свои мирные инициативы моментально забыл.

— Лучше, чем тебе хотелось бы! — прорычал он, наконец давая волю характеру.

Легонько стукнул основанием посоха о камни брусчатки, выпуская Силу. Затем подправил её движение волевым усилием, придал нужную форму заклинанием Каменной Руки и… с садистским наслаждением принялся наблюдать за тем, как из кирпичной стены ближайшего здания выдвинулась здоровенная лапища, сграбастала дерзкого урода и одним движением отправила в кучу его подельников. Тот даже вскрикнуть не успел, как врезался в своих товарищей и те точно кегли с воплями боли разлетелись в стороны.

Защитный амулет на шее дерзкого молодчика даже пробудиться не успел — повторения ошибки времён своей молодости, когда его магия не сработала против защищённого амулетом Мирта бандита, Олег не допустил.

— Отребье! — процедил Чимир и, презрительно поджав губы, приблизился к тому закутку, где как он думал ублюдки издевались над девушкой.

Уже мысленно приготовился успокаивать, исцелять, а быть может и блокировать участки памяти пострадавшей магией Света, однако вместо этого в очередной раз разразился площадной бранью и снова едва не сплюнул. Вместо несчастной девицы на земле по-бабьи всхлипывал, утирая текущую из носа кровь, похожий на вышибалу мужик, а его обидчик — во всяком случае только у него были сбитые и окровавленные кулаки — лежал без сознания чуть в стороне и щеголял формой городской стражи.

Чимир, не разобравшись, влез в историю, которая ни коим образом его не касалась и весьма вероятно обидел тех, кого как раз обижать было и не за что. Он снова выругался, на этот раз помянув магию Света, которая превратила его из сдержанного и вдумчивого мага в агрессивного и склонного к поспешным решениям психа, и направился к выходу из переулка.

Мысль извиниться или хотя бы оказать помощь у него как возникла, так и улетела прочь.

— К хфургу всё! Сами разберётесь, — прорычал он и двинул ко дворцу Совета Мастеров, туда, куда Олег и шёл с самого начала.

На центральной площади он был уже через четверть часа. Никто его не останавливал, стража — пусть со всей возможной вежливостью, но всё же! — не просила дать объяснений, а граждане «с активной жизненной позицией» не пытались урезонить за чрезмерную жёсткость. Окружающие были заняты собственными делами и их не интересовало очевидное нарушение правопорядка.

Однажды Олег уже проходил через подобное равнодушие в эпоху падения империи — там, на полузабытой уже Земле. И вот теперь стерва судьба вынуждала переживать подобного рода дерьмо вновь!

— Тысяча мархузов!!! — процедил Олег сквозь зубы, безуспешно пытаясь справиться с накатившим бешенством.

Сиськи Кали, насколько он любил тот, старый Нолд, настолько же ненавидел Нолд новый. Стремительно нищающий, пронизанный насквозь коррупцией и сосредоточенный на бесконечной делёжке власти. Новый Нолд в глазах Чимира гнил заживо, и он, некогда игравший весомую роль в политических играх, понятия не имел, как исправить данную ситуацию.

И ведь, что самое поганое, даже кого-то конкретного виновным в происходящем не назначишь!

Эльфы? В дела Нолда они хоть и пытались влезть, но особого успеха в этом не достигли. Льер Виттор? Да, его можно в каком-то смысле назвать предателем, но так предал-то он лишь своего Магистра Наказующих, но никак не республику. Если разобраться-то. Льер Бримс? Этот да, этот в вершителей судеб мира явно заигрался, но был ли у него иной выход, мог ли он поступать как-то иначе? Олег после многолетних размышлений в том как-то сомневался.

Вся история краха государства Истинных магов, как мирового гегемона, это череда противостояний, мелких побед и не менее мелких поражений. Вроде бы ничего особо фатального не произошло, серьёзных ошибок не совершено, однако вжух… и вот уже старая элита погибла, новая погрязла в сварах, а от былого влияния остались жалкие крохи.

Может и вправду всё дело в пророчестве? Не зря же Наказующие такую охотку на Кормчих в последние годы устроили…

Сразу вспомнился К’ирсан Кайфат, и Олег невольно заскрипел зубами от злости. Хфургов ублюдок, вот казалось бы, всё у него было плохо, все его преследовали, а прошли годы и вот он уже глава самого влиятельного государства Торна. Ещё не гегемон, сующий нос в каждую щель, но уже и не рядовая страна. И получается, что именно Ярик в своей жизни всё делал правильно, а он, Олег, нет. Если так всё сложилось в итоге.

Одно хорошо, по слухам хотя бы нанесённые Оррисом травмы у него не заживают, калека проклятый Владыка. Не будь этого, и Олег, который сам все последние сорок лет напоминал высохшую жердь, точно бы рехнулся от ненависти.

— Интересно, Мастер Бримс, а что бы вы сейчас сказали о своём временном союзничке, будь до сих пор живы? — прошептал Олег, едва слышно, и зло уставился на своё отражение в бронированной витрине антикварной лавки.

В стекле отразился тощий мужчина лет сорока, со впалыми щеками, морщинистым лбом и безумно усталыми глазами. Тот, кем Олег — самый одарённый маг Стихии Земли за последние несколько веков! — уж точно не планировал становиться, когда начинал свой путь в маги…

В итоге во дворец Совета Мастеров он вошёл мрачнее тучи. Миновал пост охраны, поднялся на третий этаж и, ненадолго задержавшись в коридоре, с ненавистной для самого себя угодливостью постучал в дверь нужного кабинета.

— Входи! — с барской вальяжностью бросили из-за двери, и Чимир, натянув на лицо самую вежливую из своих улыбок, потянул створку на себя.

— Здоровья вам и детям, льер Клиж! — с порога поприветствовал он хозяина кабинета.

— Ага, и тебе того же, льер Олег, — протянул тот теперь уже с какими-то снисходительными нотками. — Садись.

Стул, на который указали Чимиру, находился не рядом со столом льера Клижа, а был приставлен к стене почти у самого входа. Так что любой, кому выпадала честь на нём расположиться, моментально превращался в просителя. Впрочем, разве Олег в данной ситуации был кем-то другим?

Сцепив зубы, он сел на указанное месте и с максимально невозмутимым видом уставился на хозяина кабинета…

Тысяча мархузов, всё-таки какая мерзкая рожа! Почти круглое лицо с бесцветными глазами, крупный прямой нос, густые усы с загнутыми вниз кончиками, глубокие «собачьи» морщины вокруг рта — кого-то постороннего с подобной внешностью Олег наверное счёл бы даже вполне симпатичным. Разумеется настолько, насколько один нормальный мужчина в принципе может счесть симпатичным другого. Но перед ним развалился в кресле льер Клиж Жужел, глава фракции консерваторов в Совете Магов, а это такой человек, к которому Олег ничего кроме ненависти не испытывал и потому даже внешность считал отвратительной.

— Чего хотел? — тем временем спросил Жужел, выдержав паузу.

— Узнать результаты рассмотрения моего прошения… — ответил Олег, мысленно представляя как душит собеседника.

— О… прошения… — льер Клиж выпятил нижнюю губу и пару секунд покачался на кресле. — А не напомнишь мне, в чём там была суть?

«А то ты не знаешь!!!» — едва не рявкнул Олег, но сдержался.

Сегодня именно Клиж и ему подобные задавали тон в Совете, именно к ним прислушивался новый Архимаг и именно они решали, кого из членов Ложи возвысить, а кого… а кого и раздавить всей мощью государственной машины!

— Суть в том, что мой сын Туран — крайне талантливый маг и потенциально весьма могучий Мастер — после гибели льера Айрунга во время ритуала восстановления мощи Скипетра Власти, оказался полностью отстранён от оперативной работы и теперь прозябает на границе республики в качестве смотрителя Глаза Тюра… — начал было Олег, однако льер Клиж его внезапно перебил:

— А-аа, личный ученик столь трагически погибшего Архимага! Как же, как же помню такого.

— И-и? — не выдержал Олег.

— И я не понимаю, Чимир, почему в твоём прошении отсутствует пункт о наличии у твоего сына серьёзных травм, — с деланным удивлением вскинул брови Жужел, уже забыв как демонстрировал минуту назад непонимание причин появления Олега. — Выброс Силы, произошедший во время внезапного саморазрушения Скипетра, тогда ведь не только испепелил несчастного льера Айрунга, но ещё и Дар льера Турана повредил. Какой у него сейчас ранг?

— Четвёртый, — ответил Олег глухо.

— А ведь он планировал сдавать на Подмастерье. На одной ступени с тобой находился бы! — назидательно сказал Жужел.

На этих словах Олег едва не потерял над собой контроль. На одной ступени находился бы, да? Твари, ещё при жизни Айрунга вы делали всё, чтобы отстранить от власти любых его союзников. Даже потенциальных. Когда же он погиб, то и вовсе учинили настоящий разгром. Чтобы даже мысль составить коалицию ни у кого не возникла! Одних разослали служить по мархузовым углам, других лишили постов по надуманным предлогам, третьим перекрыли дорогу к вершинам магии.

Олег, к слову, был из последних. Земля, Огонь и Свет — вот три направления волшбы, которые он активно развивал. Толчок в развитии Земли дали гномы, Огонь приходилось тренировать по стандартным методикам Академии Общей магии, а вот обуздание Света зависело только от доступа к секретным библиотекам Наказующих. И стоило Айрунгу погибнуть, как Чимиру уже на следующий день перекрыли все пути получения знаний. Для отстранения от занимаемых должностей соратникам Жужела пришлось собирать Совет, а вот с магией справились сами. В индивидуальном порядке.

В таких условиях чудо, что Олег хотя бы Подмастерьем стал. Окончательно с роднёй Аливии разругался, в самые укромные их тайники руку запустил, и то его едва не завалили на финальном испытании!

И вот теперь льер Клиж чего-то там лепечет про равенство между сыном и отцом. Ублюдок!

Жаль только ничего из вышеперечисленного озвучить Олег не мог. Всё, что ему оставалось, это просить:

— Рана Турана вполне излечима. Со временем я смогу собрать нужные ресурсы и оплачу работу лекаря по восстановлению его Дара. Всё, о чём прошу, это разрешение на обучение сына в Академии Общей магии. Хотя бы вольным слушателем.

— Зачем? Ничего из того, что там дают магам, он применить не сможет, — нахмурился льет Клиж.

У Олега на миг даже возникло ощущение, что ублюдок и вправду заинтересовался судьбой падшего гения.

— Зато он сможет подтянуть знания, расширит магический кругозор, и потом, когда выздоровеет, без проблем сможет наверстать упущенное, — принялся горячо убеждать хозяина кабинета Олег.

Но всё было зря.

— Ой, да оставь эти словоблудия, льет Олег! — вдруг неприятно рассмеялся Жужел. — Доступ к закрытой секции ты ему хочешь выбить. И уже там поискать нужные тебе ответы. Кстати, — на этих словах член Совета аж подался вперёд, — может ты не для него, а для себя стараешься⁈ С Тураном всё уже понятно, его удел оставаться вечной «четвёркой», а вот ты ещё вполне можешь мечтать о взятии планки Мастера… Что, раскусил я тебя?

Льер Клиж, довольный, откинулся на спинку кресла, и Олег едва не влепил в его рожу Камнедробилку. Весьма вероятно с плачевным для «кабинетного» Мастера результатом.

Но увы, увы… Один в поле не воин. Олег же один, а противостоит ему не просто мархузов Клиж, но вся политическая система Нолда.

— Готов принести любую клятву, что не буду лезть во власть, мешать вашей фракции в Совете и даже стараться стать Мастером! Только не мешайте Турану. Он же гений, он верен стране и точно будет полезен!!! — всё-таки сорвался на крик Чимир.

Внутри его аж трясло от гнева. Магия Света, которую слишком глубоко освоил Олег, так и норовила взять верх, подталкивая к самым безумным поступкам. И если бы не Земля, с самого начала являвшаяся опорой Дара Чимира, добром бы это всё не закончилось.

В своё время Бримс ловко перенацелил внезапно возросшую ярость Олега на эльфов — Чимиру вполне хватило прошедших сорока лет, чтобы осознать факт манипуляции и увидеть его причину, — однако теперь всё было иначе. Эльфы превратились в хфург знает что, Бримс помер, а сам Олег остался наедине с жадными до власти уродами вроде льера Клижа. Уродами, с которыми он попросту ничего не мог сделать.

— И что с того, что гений? — фыркнул хозяин кабинета, который словно бы и не заметил состояния просителя. — Он оказался не в том месте и не в то время. И ему не повезло.

Он хоть и не добавил: «как и тебе, льер Олег», но невысказанная фраза всё равно повисла в воздухе.

«Может на дуэль его вызвать? — мысленно спросил себя Чимир, отчего-то тоже успокаиваясь. — Раздавлю эту крысу, а там…»

Впрочем, что будет «там» он тоже знал. Если повезёт, то в тот же день он получит вызов от какого-нибудь сильного практика, который размажет его по камням быстрее, чем сам Олег льера Клижа. Если не повезёт, то в поместье заглянет звезда Наказующих, и чересчур много взявший на себя маг вместе с травмированным учеником прежнего Архимага погибнет «в ходе неустановленного эксперимента с Запретной магией».

— Уверен, в закромах Ищущих есть описаниях подходящих ритуалов, а в казне все потребные для их проведения ресурсы, — сказал Олег, мрачно стискивая в кулаке свой посох.

— Да? А я вот совсем не уверен, — издевательски развёл руками льер Клиж. — К тому же напоминаю: Нолд переживает не лучшие времена, и мы больше не можем расходовать ценные ресурсы впустую.

— Туран — пустая трата? — произнёс Олег, тяжело роняя слова.

— Ещё какая, — усмехнулся льер Клиж с вызовом и, сделав суконное лицо, припечатал: — В прощении отказано! Свободен!

Олег сам не понял когда и как покинул кабинет главы фракции и оказался на улице. Что он помнил совершенно точно, так это то, что слишком много возомнивший выродок остался жив, здоров и даже не получил в ауру какое-нибудь особо мерзкое проклятье. Но вот как он вставал со столу, как прощался, как шёл к выходу из дворца — в памяти был чистый лист. Слишком велико было потрясение, слишком силён гнев, чтобы отвлекаться на мелочи.

Да и как иначе, если основная надежда Олега на законный способ исцеления сына, на его возвращение в мир Истинных магов и высшей магии, рухнула⁈

— Ладно, ублюдки, не я всё начал. И по какую сторону закона мне следует находиться, тоже не я решил, — процедил он сквозь зубы. — А раз так, то и не мне нести за это ответственность!

В доставшееся от жены поместье, где Олег прозябал вместе с Тураном и их теперь уже немногочисленными родственниками из рода Чимир, он добрался крайне быстро. Внутри всё настолько дрожало от злости, что вместо привычной для себя пешей прогулки — пара-тройка вёрст по городу неплохо разогревала мышцы и возвращала телу хотя бы видимость здоровья, — Олег воспользовался услугами извозчика.

Скорей, скорей, скорей!!! Ярость гнала вперёд, точно шпоры горячего скакуна. Не было никаких причин, по которым Чимир не мог отложить задуманное на день или два, но… но слишком уж была сильна обида. К тому же, а вдруг после того как он успокоится, на Олега навалятся сомнения, страхи, стыд, и на смену решительности придёт постыдная апатия? Что, если он передумает⁈

Нет уж! Хфурга вам в рыло! В дерьмовые дела надо окунаться сразу, едва такая мысль в голову приходит. Иначе не будет толку.

Так что едва оказавшись на территории поместья, Олег стрелой промчался в дальний флигель, используемый им в качестве тренировочного зала и одновременно колдовской лаборатории, и тут же принялся готовиться к уже заранее им просчитанному ритуалу… Ритуалу, описание которого он два месяца назад получил по почте от безымянного, но очень убедительного адресата.

— Рунный круг, четыре свечи из жира дикого скорта, три палочки благовоний из проклятой лаванды, череп некроманта никак не ниже ранга Сжатый кулак, десять унций самородного золота… — принялся перечислять Олег, указывая на названный предмет пальцем. Пока получалось, что он ничего не забыл и всё выполнил как надо. — Почему мне кажется, что мой дорогой инкогнито задался целью создать не ритуал Астральной встречи, призванный обеспечить нам комфортное общение в Астрале, а просто меня разорить… Дети Кали, да один череп некроманта стоил столько же, сколько я обычно трачу за полгода!!!

Впрочем несмотря на ворчание, Олег всё же продолжал следовать тем рекомендациям, что оставил связавшийся с ним незнакомец. И вовсе не потому, что был слишком доверчив. Наоборот, после гибели Айрунга и ранения Турина Чимир был пожалуй даже слишком осторожен. Просто в том письме без обратного адреса, что принёс ему обычный посыльный, незнакомец обещал взаимовыгодное сотрудничество, и это был единственный случай за последние лет двадцать, когда с соратником погибшего Архимага вообще хоть кто-то захотел иметь дело.

— По идее никакой опасности в данной конфигурации ритуал не несёт, но… может подстраховаться? — всё-таки засомневался в последний момент Олег.

Несмотря на заверения неизвестного, он от чего-то не сомневался, что ничего хорошего затеянное мероприятие ему не сулит. По той или иной причине всё наверняка закончится плохо. Остро хотелось позвать на помощь сына, который хоть и не достиг пока больших высот, но всё же мог сыграть роль подстраховки. Однако уже через мгновение Олег данную мысль решительно отмёл. Привлекать к участию в подозрительном обряде своего единственного потомка однозначно было сродни глупости.

Сам справится! А не справится… что ж, значит такова судьба.

И на этой ноте Олег поджёг благовония и принялся активно вливать свою Силу в начерченную на полу фигуру. В помещении мгновенно похолодало, в углах сгустись тени, а на грани слышимости появились омерзительные шепотки, но он ни на что не обращал внимание. Здесь и сейчас его задачей был контроль за ходом ритуала — остальное побоку!

Ещё раз окинув взглядом уже начавшие наливаться голубым линии колдовского узора на полу заклинательной комнаты, Олег зажёг на кончике указательного пальца золотистый огонёк и скорописью принялся выводить прямо в воздухе гномьи руны.

Вообще данный момент ритуала казался ему довольно странным: использовать гномьи руны, да к тому же ещё вместо Земли напитанные Силой Света… Как-то всё это слишком необычно для современной магической теории. Однако с другой стороны способности чтеца Астрала, умеющего самостоятельно или при помощи особого артефакта покидать материальный мир, у него тоже отсутствовали. И раз предполагается, что проводимое действо выведет Олега по ту сторону реальности, значит так тому и быть. В крайнем случае всё завершится пшиком, и он лишь потеряет прорву вложенных в ритуал денег…

— Щ-щщщ-шшшш! — внезапно раздалось длинное протяжное шипение.

Четыре свечи одновременно вспыхнули синим пламенем и, полностью выгорев, пустили нечто вроде пространственной ряби. Которая не затрагивала физические предметы, зато неплохо била по мозгам. Олегу понадобилась вся его сила воли, чтобы под таким давлением дописать нужное заклинание, закольцевать его и… спустя пару ударов сердца, провалиться на глубинные слои Астрала.

— Так вас всех перетак!!! — ошарашенно выдохнул Олег, который хоть и бывал по сторону реальности, но серьёзного опыта подобных путешествий не имел.

Так что совершённый перенос его весьма шокировал.

— Ты гляди-ка, действительно Астрал, — пробормотал он, одни за другими активируя диагностические чары на основе всё того же Света: Земля и Огонь здесь явно не котировались.

Во всех случаях волшба давала один и тот же ответ. Олег был жив, здоров, на его тонкое тело и сознание никто не покушался, связь с оставшимся в реальности организмом сохранялась, а сам он действительно находился в Астрале.

— Не обманул, значит… — криво усмехнулся он и тут же с проклятиями принялся создавать Щит Света.

Синий туман, до того укутывавший его точно одеяло, внезапно раздался в стороны, потом забурлил, закипел, пока наконец не сформировал что-то вроде то ли просторной пещеры, то ли огромной погребальной камеры. По крайней мере глыба в центре — сам Чимир находился почти у одной из стенок — сильно напоминала каменный саркофаг, а лампы на потолке даже отдалённо не походили на сталактиты.

Последним из тумана появился безликий силуэт человека, сидящего по-иссорски на «саркофаге». Ну или по крайней мере Олег рассчитывал, что человека, потому как ничего кроме смазанных черт за клубящейся вокруг новоприбывшего дымкой разглядеть не получалось.

Он уже было решил, что это часть антуража, как гость внезапно заговорил.

— У уважаемого льера Олега были сомнения в правдивости моего письма?

Голос был подстать внешности. Он то становился громким, то опускался до уровня шёпота, то срывался на хрип, то наполнялся глубиной оперного певца — даже возникни такое желание, Олег не смог бы потом своего собеседника узнать.

— Ну я же разумный человек. И если неизвестный присылает мне часть рецепта по исцелению болезней Дара вкупе с вроде бы рабочим ритуалом Астральной встречи, то просто обязан подозревать подвох, — холодной ответил Олег, за неимением стула вставая поудобнее и скрещивая за спиной руки.

— Вы ещё могли попросту выкинуть данное письмо и забыть о нём как о глупой шутке, — видимо улыбнулся собеседник. Во всяком случае именно так Чимир интерпретировал рябь на «лице» фигуры на саркофаге.

— Смешно, — кивнул Олег и сделал вид, что хлопает в ладоши. — Только к чему все эти слова, если вам прекрасно известна моя ситуация и вы лучше меня знаете, что ради восстановления способностей сына я схвачусь за любую соломинку!

— Только сына? Свой Дар восстановить не хотите? — голосом демона-искусителя спросил гость. — Или уже смирились и готовы куковать в ранге Подмастерья до конца своих дней?

Услышанное звучало крайне соблазнительно, однако Олег вместо воодушевления испытал вспышку раздражения. О том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, жизнь его уже научила. Поэтому и подобного рода подначки он воспринимал лишь как предложение продаться неизвестно кому с потрохами. А уж если вспомнить, что проблемы с Силой и жизненной энергией у него возникли из-за проклятого Орриса с его жёнами, то и вовсе начинал подозревать говорившего во лжи.

— Давайте не будем забегать вперёд? Для начала я хотел бы услышать о цене вопроса исцеления сына, остальное — потом, — сказал Олег, успокаиваясь усилием воли.

Ждал продолжения игры словами, но неизвестный смог удивить.

— Хорошо, — развёл тот руками, — тогда перейдём к делу!

И, прищёлкнув пальцами, создал справа от себя ростовой экран, на котором был изображён К’ирсан Кайфат. Не тот, каким Олег его помнил сорок лет назад, во время Войны Конца света, а нынешний. Каким публиковали его портрет официальные газеты Нолда. Сильный, властный и могучий!

— Знаком? — спросил гость.

— Разумеется, — скривился Олег. — Но зачем он здесь? С гораздо большим удовольствием я посмотрел бы на вашу внешность. Ну или узнал хотя бы имя…

— Как я выгляжу вам без нужды, что до имени… просто зовите льер Н. Всегда любил такие шутки, — Собеседник Олега было хохотнул, однако спустя мгновение вновь взял себя в руки и решительно ткнул пальцем в портрет Владыки Сардуора: — И что вы думаете об этом человеке?

— Что он не человек! — раздражённо выплюнул Олег, особо выделив частицу «не». — А ещё, что он разрушитель этого мира, враг Нолда и…

— И живой бог, которого никто не смеет тронуть, да? — продолжил мысль льер Н.

Олег, помрачнев, неопределённо крутанул в воздухе кистью. Упоминание подобного рода вещей последние сорок лет на Торне относилось к разряду риторических вопросов. Дождь — мокрый, огонь — обжигающий, а Владыка — самый могучий. Столько покушений было — всё бестолку, даже не поцарапали этого ублюдка.

— Я прав? — продолжил давить льер Н.

— Да вы правы! — рявкнул Олег, не очень понимая ход мыслей собеседника. — Что дальше⁈

— Так вот, дальше… дальше я хочу его убить! — снова заулыбался льер Н.

Вот только если он ждал одобрения или восхищения, то ошибался. Олег в ответ лишь расхохотался. Уж до чего он ненавидел К’ирсана Кайфата, но и то понимал — на Торне ещё не родился маг, который способен лишить жизни этого выкидыша хфурга!

— Просто музыка для моих ушей! Вам пожелать удачи? — не удержался от ёрничания Олег. — Я-то тут при чём?

— Ну как же, вы мне в этом поможете, — мягким вкрадчивым голосом сообщил собеседник. — По-моему это очевидно!

Несмотря на всю дикость прозвучавших слов, Чимир внезапно понял, что льер Н. совершенно серьёзен. Он действительно планировал убить К’ирсана Кайфата — зачем и почему уже не важно! — и действительно рассчитывал на содействие в этой затее Олега.

— Но… как⁈ — даже растерялся он.

— А вы подумайте… Как можно убить того, кто сильнее всех? Не просто могучего мага и опасного воина, не только главу мощной империи, но ещё и бога, питаемого верой миллионов подданных? — тоном опытного наставника спросил льер Н.

— Н-не знаю, — после секундных раздумий помотал головой Олег. — Собрать ещё большую армию, устроить мор среди верующих…

— Нет-нет-нет, это слишком масштабно и сложно, — отмахнулся собеседник. — Ещё раз, как убить живого бога?

Олег даже не стал стараться искать ответ и пожал плечами.

— Да это же очевидно. Создать вокруг него такие условия, чтобы он сам захотел умереть! — рассмеялся смехом безумца льер Н.

Вот только сумасшедшим он не был.

— Погодите, погодите… вы про болезнь магов⁈ — нахмурился Олег, пытаясь переварить услышанное.

И, надо сказать, при всём его скепсисе, здравое зерно тут определённо было…

— В точку! Про неё самую, — подтвердил льер Н с видом победителя. — И так как Нолд дальше всех продвинулся в исследовании данной пакости, именно вы добудете для меня нужные материалы…

— Но я в опале! — перебил его Олег, действительно не понимая как вообще его можно рассматривать в качестве кого-то вроде шпиона.

Однако его собеседника таким было не пронять.

— Но ведь в Ложу магов вы вхожи? Вхожи. А большего и не требуется, — тихонько захихикал собеседник. — Ведь именно там копии всех исследований по вопросу столь интересной для нас болячки и хранятся! Понимаете? Ещё со времён основания республики так повелось — неважно «крохобор» ты или Истинный, но право на защиту от главного бича колдовского мира у тебя есть всегда! И ничего с тех времён не поменялось…

Олег не стал выяснять откуда неизвестный, прячущийся под маской, столько всего знает о внутренней кухне Нолда — после разговора с Жужелом ему вдруг стало на это плевать, — зато не мог не прояснить гораздо более важный для себя вопрос.

— Это всё? Я достаю, как вы говорите, «общедоступные» для магов материалы, и вы даёте мне вторую часть рецепта? Это единственное поручение?

Разумеется Олег ждал, что услышит утвердительный ответ. Мол, да, больше заданий не будет, и исследования болезни магов — единственное, что требуется. Однако желание данное шло не от ума, а от сердца. Ему так просто хотелось. Головой же он всё понимал, и постоянно держал в мыслях уже всплывавший вначале встречи образ мышеловки.

— Ну как можно, льер Олег? — на сей раз забулькал льер Н, кажется даже обидевшись. — Как можно? Это будет только началом нашего сотрудничества! Причём надеюсь весьма долгого и плодотворного, улавливается о чём я?

Разумеется Чимир прекрасно всё «улавливал». В народе говорят, что коготок увяз — всей птичке пропасть, так вот здесь и сейчас его собственный коготок погружался в самую топь неприятностей и выбраться из них было уже нельзя. Сначала это будут безобидные бумаги, потом что-то гораздо более ценное или секретное, а там уже и до прямого предательства недалеко. Предательства, поимей Олега хфург!!

Вот только на другой чаше весом лежало будущее Турана, а это такая вещь, что ради неё Олег стал бы сотрудничать не только с непонятным любителем саркофагов, но и с самим Двуликим!

— Надеюсь, этот рецепт у вас не единственный! — сказал он и протянул бесформенному собеседнику руку для закрепления сделки.

Глава третья

В посёлке Чевурлак Птоломей был впервые. Он вообще никогда раньше на землях древнего Некронда — или как его сейчас называли на новый манер Тлантоса — не появлялся. У орков был, к М’Ллеур заглядывал, а вот с визитом к вечно жаждущим «свободы» потомкам тёмных магов всё как-то не складывалось.

И вот теперь, правда не по своей воле, он данное упущение исправлял.

— Слушай, ну ведь дыра дырой, а! — простонал Гиркам, обозревая окрестности. — Дома из глины, грязь вместо дорог, про фонари вообще молчу… Такое ощущение, что не наша просвещённая эпоха на дворе, а времена сразу после падения Закатной империи. Это тогда повсюду разруха творилась, но сейчас-то, сейчас!!

— А что сейчас? Поверь, местные знать не знают ни о каких Закатных империях, мировой гегемонии и влиянии Совета Объединённых Колоний — да будут править вечно его члены — на повышение качества жизни их граждан, — ответил Птоломей, презрительно поджав губы. — Здешний люд мыслит простыми категориями. Рыбу поймали — хорошо, нет — плохо. Налетели ветра с мыса Ауров и разрушили посёлок — плохо, получилось быстро всё восстановить — хорошо… Чевурлакцы просто живут.

— Да, но в дерьме! — ввернул реплику Гиркам.

Птоломей поморщился.

— И что с того? Тем не менее это не мешает им наслаждаться жизнью и находить счастье там, где мы его можем упустить, — оседлал он своего любимого конька. — Счастье оно…

На глаза молодых магов, прогуливающихся по центральной улице Чевурлака, попался измождённый, с трудом передвигающийся дед, очевидно далёкий от наслаждения жизнью, и Птоломей осёкся.

— Как я понимаю, твой переезд в эту землю обетованную откладывается, да? — захихикал Гиркам, который хоть и выглядел болезненно худым, тем не менее был несравним с несчастным стариком.

Парировать было нечем, и Птоломей ответил неприличным жестом. Благо никого из старших коллег, способных приструнить распоясавшихся молодых чародеев, рядом не было. Будь оно иначе, и вести себя столь расслабленно у них точно бы не получилось. Великий Кии’л’дорег Дыхание Бездны был чрезвычайно щепетилен в вопросах поддержки благопристойного облика подчинённых ему магов, и не терпел, когда кто-то даже в малости отступал от установленных правил.

Но как же приятно подобные ограничения было нарушать…

Чародеи молча прошли улочку из конца в конец и развернулись обратно. Ни один из диагностических артефактов, которыми они были увешаны точно орочья невеста серебром, не показал никаких отклонений от нормы. Ожидаемая аномалия, собственно ради которой в эту забытую Небом дыру и согнали магов из резерва Совета Объединённых колоний с приданными им двумя ротами тяжёлой пехоты, не наблюдалась.

— Не знаешь, Ирэн… ну, светленькая из нового пополнения… она до конца операции здесь будет или её домой во время ротации отправят? — нарушил молчание Птоломей, едва стало понятно, что и в этот обход ничего плохого не ожидается. — Ты же вроде с девчонками из её группы общаешься, может слышал чего.

— А ты с какой целью интересуешься этой благородной дочерью славного рода Шаа’б’сутэх? Соблазнить, небось, хочешь, а? — моментально развеселился Гиркам, впрочем через мгновение он вновь посерьёзнел: — Ты, смотри, её отец в прошлом году в тренировочном бою против Дыхания Бездны почти тридцать вдохов продержался. Тебя он за вполовину меньшее время по земле ровным слоем размажет.

— Почему сразу соблазнить⁈ Просто увидел красивую девушку, но толком пообщаться не успел и вот теперь не хочу, чтобы уезжала, — принялся оправдываться Птоломей, самую чуточку покраснев.

Гиркам радостно загыгыкал и ткнул приятеля кулаком в плечо. Мол, знаем мы такие «просто», после них потом ещё дети рождаются. Однако потом видимо что-то увидел в глазах приятеля и успокаивающе бросил:

— Остаётся она, остаётся! Ей вроде как для получения от Коллегии рекомендации на продвижение в ранге не хватает полевой практики, вот отец её сюда и направил. Так что если не будешь зевать, то времени «навести мосты» тебе вполне хватит.

— Вот так бы и сразу! А то начал тут всякими нехорошими обвинениями бросаться… — фыркнул Птоломей и оглянулся на странный треск за плетнём одного из домов.

Вдруг показалось, что там копошиться какое-то чудище, даже сердце ёкнуло, но признал в нём обычную свинью и облегчённо выдохнул. Прорыв, ради которого их всех сюда пригнали, то ли откладывался, то ли отменялся, а значит и дёргаться лишний раз тоже не стоило.

— Кстати, ты ведь вроде как был на последнем собрании Коллегии, верно? — спросил Птоломей, вдруг вспомнив кое-что интересное.

— На том, где старые пердуны, помнящие ещё как пачкал пелёнки великий Кии’л’дорег, выдвинули новую гипотезу о причинах исхода вартагов? — уточнил Гиркам.

— Угу, — кивнул Птоломей, снова оглядываясь на неугомонную свинью.

Кажется тварь решила, что ей тесной в грязной луже и теперь пыталась шатать плетень.

— Тогда был. И до сих пор помню, как все чуть со смеху не поумирали, когда старичьё начало рассказывать про «мир, выдавливающий за свои пределы всех слишком сильных и слишком для него опасных существ», — ухмыльнулся Гиркам.

— Но почему? Звучит всё вроде логично… — наоборот нахмурился Птоломей.

— Ага, только возникает вопрос, почему ни один из магов уровня нашего уважаемого Кии’л’дорега, каждый из которых способен трясти горами и поворачивать вспять реки, от чего-то не спешит перебираться в Междумирье, — теперь уже открыто насмехался Гиркам, обычно гораздо более сдержанный. — А это, напомню, предел развития мага!

— Ну или нам говорят, что это предел… — протянул Птоломей, и теперь время замолкать наступило уже для его приятеля.

Простая мысль, что далеко не всё из того, что до них доводят наставники, можно считать истиной в последней инстанции, почему-то в голову ему не приходила.

— Проклятье… — буркнул Гиркам, взъерошив короткие, прохожие на солому волосы. — Можешь ты, однако, озадачить!

— А ты думал! — фыркнул Птоломей, однако сам понял, что получилось у него это как-то невесело.

К понимаю того, что мир сложнее, чем им кажется, он тоже пришёл далеко не сразу. Первое время думал, будто всё ясно как день. Вот Объединённые колонии Заката — оплот цивилизации, острова культуры, науки и магии в бушующем море варварства. Вот могучие чародеи, восстанавливающие потерянное в катастрофах и войнах наследие Закатной империи, проводники ищущих света во мраке невежества. И, наконец, вот варвары всех рас, громящие всё и вся ради сиюминутной выгоды в ущерб вечным ценностям.

А на деле что выходит, если помотаться по миру да посмотреть на всё не зашоренными глазами?

Из Объединённых колоний светоч цивилизации как из веника копьё. Гораздо больше им подходит титул «царя горы» из детской игры, смысл которой часто даже не в том, чтобы залезть повыше самому, сколько помешать это сделать другим.

И каких-то абстрактных чародеев-бессребреников, живущих ради одного лишь искусства магии, тоже не существует. Зато есть члены старых, ещё имперских родов, в чьих жилах течёт кровь иномирян и которые за обладание действительно важными секретами и тайнами готовы залить кровью половину Торна.

Аналогично с окружающими миром. Да, грязи как в том же Чевурлаке, полно, однако есть и те, кто почти не уступает в плане общего развития Колониям. Гарташ, Джуга, Страна Хань — эти страны развиваются каждая по-своему, но ведь развиваются! А им уже дышат в затылок конкуренты. Пройдёт год, десять лет, сто, и если ничего не изменится, то нынешнего «царя» общими усилиями скинут с горы в грязь. В грязь, откуда уже не подняться!!

Чересчур глубоко задумавшийся Птоломей с досадой покачал головой и едва слышно прошептал:

— А это старичьё только и делает, что плетёт друг против друга интриги, да мешает делать карьеру безродным…

— Прости, что ты сказал? — встрепенулся Гиркам, который в этот момент пытался разобраться с начавшим странно себя вести артефактом.

— Ничего, — отмахнулся Птоломей и, постаравшись отбросить меланхоличное настроение, спросил: — Чего там у тебя?

— Да что-то не пойму. Вроде ни пространственная, ни астральная аномалия не фиксируется, но есть непонятные пульсации стихиальной энергии смешанной природы. Чего быть не должно… — нахмурился Гиркам, щёлкая переключателями. Наконец, озлился и, вернув похожий на зеркало с несколькими ручками прибор на пояс, сотворил диагностическое заклинание.

Над его рукой возник светящийся золотом шар, и он тут же стал объектом внимания обоих магов. Потекли томительные мгновения.

— Да не, всё в порядке, — сказал Птоломей, вытирая вдруг вспотевший лоб.

От мысли, что прорыв Сил, который происходит на Торне раз в тысячелетие и который они все ждут вот уже несколько седмиц, произойдёт непосредственно рядом с ними, его бросило в жар.

— Это же не основное направление. Аналитики утверждали, что эпицентр будет верстах в двух севернее… — продолжил Птоломей, и в тот же миг, словно в насмешку, диагностический шар плавно приобрёл грушевидную форму, потом покраснел, а затем и вовсе с хлопком лопнул.

— Хфургово семя!!! — выдохнул Гиркам, снова схватившись за артефакты на поясе. Будто ничего важнее их и не было.

Птоломей же повёл себя гораздо более разумно. И вместо того, чтобы тратить драгоценные секунды на проверку результатов работы волшбы, взялся за заклинательный жезл и принялся торопливо оглядываться.

— Ну, чего там? — спросил он нервно, спустя минуту или две.

— Всё то же самое, только пульсации смешанной энергии сменилась ровным нарастающим потоком. Однако ни его источника, ни адресата зафиксировать не могу. Мы либо слишком далеко, либо… — горячо зашептал Гиркам, отбрасывая устройство и тоже берясь за боевой жезл.

— Либо слишком близко! — закончил за него Птоломей, бдительно вслушиваясь в движения Силы.

Увы, нужной чувствительностью его Дар пока ещё не обладал. Низкоранговые маги вроде него — Сжатый кулак, согласно таблице о рангах Некронда, или чародей-первоярусник, согласно классификации Закатной империи — в таких вопросах могли рассчитывать только на артефактные костыли или специализированные заклятья. Ну а когда те подводили… что ж, в конце концов хорошие мозги всегда считались сильнейшей из «Стихий».

Загадочная активность домашней хрюшки пришла Птоломею на ум практически мгновенно. В кажущемся практически вымершим посёлке подобного рода вещи теперь казались совершенно неуместными.

Птоломей стремительно развернулся и принялся водить из стороны в сторону жезлом, попутно наполняя Силой заготовку Воздушного Резонанса.

— Что⁈ — напрягся Гиркам.

— Свинья! — выдохнул Птоломей, нервно кусая губы. — Не вижу свинью! Только что ведь была в том доме, забор ломала, а теперь…

— Вон она!!! — азартно выкрикнул старый друг и разрядил по цели свой артефакт.

С навершия похожего на простую палку магического стержня сорвалась алая молния, и от последовавшего вслед за этим адского грохота заложило уши. В воздух над расположенным совсем рядом плетнём ударил фонтан из земли и окровавленной плоти.

— Лучше так, чтобы уж наверняка! — хвастливо сообщил Гиркам, опуская оружие.

Однако Птоломей взятый им тон не поддержал.

— Как тварь вообще там оказалась? Она же осталась саженях в тридцати позади… — сказал он, чувствуя как закручивается внутри пружина нервного напряжения. — И почему мы не заметили её перемещений⁈

Последнее он почти выкрикнул, после чего по наитию вскинул жезл и выпустил Резонанс навстречу метнувшейся к ним тени.

Раздался хлопок, и комок плоти закувыркался в грязи. Несмотря на нанесённые повреждения, было видно, что изначально тень представляла собой странно перекрученное безголовое четырёхногое создание, напрочь лишённое кожи, но обладающее десятком раскиданных по всему телу разновеликих глаз. Боевое заклинание очевидно размолотило в пыль костяк твари, однако добить не добило. Из рухнувшего в грязь «мясного мешка» поднялись струйки дыма, сложились вместе в огромную, размером в человека, пасть и уже та вновь попробовала продолжить атаку.

— Да сдохни ты! — выдохнул Гиркам, встречая бестелесного монстра струёй истинного пламени.

Тот попробовал увернуться, но близость к магу сыграла с ним злую шутку. Порождённый Стихией первородный огонь сразу же накрыл чудище пылающим покрывалом, вырваться из объятий которого было попросту невозможно.

Поле битвы осталось за подчинёнными Кии’л’дорега.

— Чтоб меня мархуз сожрал, это чего такое было⁈ Что-то я такой гнуси в бестиариях не припоминаю… — сказал Гиркам, вытирая со лба пот.

— Потому что это грёбаный Прорыв, дружище. Объявляй тревогу! — на правах старшего в их паре потребовал Птоломей, попутно накладывая на себя Радужный Щит и меняя заряд в жезле на заклинание Луча Холода.

— Не могу, связь пропала!!! — вскрикнул приятель через мгновение и, судя по подрагивающему голосу, его захлёстывал адреналин.

— Тогда дай ракету!!! — уже рявкнул Птоломей. — Очнись, Гиркам! Мы в заднице, и если будем тупить — сдохнем!!

Окрик подействовал. Гиркам хлопнул себя по лбу и тут выпустил в небо заряд алхимического фейерверка, выданного им «на всякий случай». В небе тотчас расцвёл красный цветок, и маги рванули вдоль улицы к выходу из посёлка. Защиту Гиркам накладывал на себя уже на бегу, предоставив Птоломею право следить за обстановкой и первым встречать угрозы.

И воспользоваться этим правом пришлось как-то слишком уж быстро!

Они уже почти выбрались из ставшего смертельно опасным Чевурлака — до выхода оставалось миновать домов пять или шесть, — когда на дорогу внезапно вышел так впечатливший их ранее старик. Доковылял шаркающей походкой до центра улицы, да так и замер, словно бы поджидая бегущих магов.

— Дед, убирайся отсюда!!! — заорал Птоломей на бегу, впрочем не забыв поудобнее перехватить жезл.

Как оказалось последнее он сделал не зря. Измученный жизнью старик вдруг болезненно замычал, раздулся, точно огромный пузырь, но не лопнул как можно было ожидать, а тошнотворным образом вывернулся наизнанку и принял вид уже виденной ранее безголовой, лишённой кожи и глазастой твари. Разве что раза в три более крупной и обладающей к тому же ещё огромной пастью в районе живота.

— Ум-м-мам-м!!! — загудел монстр, едва закончив трансформацию.

И волна порождённого магией воздуха едва не погасила их Щиты. Точнее, этим бы точно всё и закончилось, если бы Птоломей не успел среагировать и не отправил навстречу вертикальный полумесяц силового клинка. Удар в итоге оказался существенно слабее, а колдовские барьеры лишь уменьшили своё свечение.

— Получай!!! — азартно крикнул Гиркам, как и в прошлый раз выпуская из жезла алую молнию.

Вот только повторить прежний успех у него не вышло — «старик» снова доказал, что монстр из него получился как минимум классом выше «свиньи». Заклинание ещё в сажени от монстра увязло в сгустившемся облаке крови, так что до цели дошла хорошо если двадцатая часть изначального заряда. И никакого урона «дед» не понёс.

— Ум-мм! Ум-мм!!! — уже без вложенной магии загудел «старик», срываясь на бег.

Но тут уже наступил черёд Птоломея отражать атаку, и он не без удовлетворения выстрелил Лучом Холода. Тварь и на этот раз попыталась ответить уже выручившей её волшбой, однако против новых чар она не помогла. Облако осыпалось ворохом кровавых льдинок, и почти не потерявший в мощи Луч вонзился аккурат в центр раззявленой в крике пасти. Удар сердца, другой, и вот уже «старик» замирает замёрзшей статуей…

На то, чтобы разбить, её хватило одного Молота Силы Птоломея. Гиркам даже обиделся было, что тот ударил вне своей очереди, однако не увидев понимания в глазах приятеля, моментально осёкся.

— Что⁈ Сейчас дух наружу вырвется, добьём его и…

— Да погоди ты!! — рявкнул Птоломей, вертя головой.

В отличие от Гиркама он отчётливо слышал многоногое шарканье, скрип досок и тихое, но явно набирающее мощь гудение. И не откуда-то с одного направления, а отовсюду. Звук шёл от каждой лачуги, мимо которой они уже проходили и которую им ещё предстояло миновать. Кое-где даже из-под земли доносились вибрации, что уж совсем казалось странным.

— Мне кажется или дорогу впереди перегородила какая-то пелена? — спросил Гиркам, шмыгнув носом.

— Не кажется! — огрызнулся Птоломей, медленно вращаясь на одном месте.

Внезапно пробудившаяся интуиция в голос орала, что они в шаге от гибели, но в чём та заключалась, маг пока понять не мог. Единственное, что было совершенно ясно — связываться с упомянутой пеленой точно не стоило.

— Тысяча мархузов, я идиот!!! — зашипел он, едва не влепив себе ладонью в лоб. После чего припал на одно колено и принялся спешно выписывать прямо в грязи строчки колдовских рун.

— Парный Щит??? С ума сошёл? Мы же в двух шагах от выхода из посёлка… — удивился Гиркам, сдвинув брови.

— К Кали выход, помоги с контролем!!! — завопил Птоломей, снова поднимаясь.

Надписи под его ногами уже мигали разноцветными огнями, и теперь он, используя их в качестве якоря, менял стандартную конфигурацию своего Радужного Щита.

Надо сказать, Гиркам хоть и замешкался на пару ударов сердца, тем не менее решение приятеля принял без споров. Ослабил структуру своей защиты, а когда та вздулась пузырём, позволил слиться с контуром силовой оболочки вокруг Птоломея.

На всё про всё у них ушло хорошо если секунд десять, однако этого едва хватило, чтобы подготовиться к достойной встрече вражеской атаки. А она была и была весьма впечатляющей!

Тот самый гул вдруг стремительно набрал силу, на мгновение став подобным рёву урагана, после чего враг одним махом высвободил вложенную в него колдовскую мощь.

В тот момент обоим на секунду показалось, что весь посёлок взлетел на воздух. Полетели вперемешку обломки лачуг, плетней, земли и камней, но самое главное — на приятелей со всех сторон единым фронтом пошла волна магии. Не структурированной, примитивной, но от того не менее грозной.

Птоломею на мгновение показалось, что их с Гиркамом жизнь окончена. Слишком могуч был вражеский удар, чтобы его мог без потерь пережить кто-то вроде них. И пусть двойные Радужные Щиты, специально укреплённые Стихией Земли и наполненные совокупной Силой молодых чародеев, продержались первые самые страшные мгновения колдовской атаки, а личные амулеты ещё больше ослабили то, что прошло через Щиты, задействованная врагом мощь всё равно была слишком велика. А потому ради спасения в ход пошли средства, обычно приберегаемые на чёрный день.

«Хфурга мне в дышло! Сотня фарлонгов мархузу под хвост…» — отстранённо подумал Птоломей, усилием воли разрушая спрятанный в потайном кармане кристалл горного хрусталя.

Таящееся внутри заклинание Гранитного Купола тотчас вырвалось наружу, накрыло их с Гиркамом тяжёлым одеялом и встало непреодолимой преградой на пути враждебной магии.

Чтобы купить эту одноразовую «игрушку» Птоломею понадобилось копить три года. И теперь, буквально выкинув деньги на ветер, он испытывал крайне недобрые чувство к напавшим на них ублюдкам.

— Видел, кто это был? — спросил он, смахивая с лба неведомо откуда там взявшуюся липкую грязь.

Пока разрушался Купол, полностью поглотивший энергию атаки, у них была минута-другая, чтобы перекинуться парой слов.

— Кто-кто — жители Чевурлака, вот кто! — скривил не менее грязную рожу Гиркам. — Уверен, если бы мы с тобой не по улице шастали, а внутрь любого из домов заглянули, то наверняка застали бы момент завершения трансформации…

— Да какая уже сейчас разница! Выжить бы, — усмехнулся Птоломей и, обновив всё тот же Радужный Щит, вложил в правую ладонь заклинания Огненного Бича.

Как учил Кии’л’дорег: если нет возможности уничтожить врага дальнобойными чарами и не можешь сбежать — переходи в ближний бой! Жаль только потом он добавлял, что-то вроде «хотя бы умрёшь красиво», но здесь и сейчас данное замечание вспоминать совсем не хотелось.

Гиркам занимался примерно теми же самыми приготовлениями, так что когда Купол окончательно исчез, в драку оба вступили уже готовыми биться до последнего.

— Левый фланг мой! — рявкнул Птоломей, едва успев разглядеть бегущих к ни тварей — товарок двух убитых ранее.

Слова он тут же подкрепил делом: провёл справа налево жезлом с активированным Лучом Холода, убавляя прыти безголовым монстрам, и располовинил Бичом сразу пару непонятно откуда взявшихся бесплотных духов.

— Бич против них тоже работает! — крикнул он Гиркаму с некоторым даже задором.

В конце концов страшен не враг, страшно не иметь против него оружия. И раз последнее найдено, то и бояться больше не нужно.

— Понял… — начал было приятель, однако потом вдруг охнул, застонал и принялся заваливаться вперёд: Птоломей едва успел развернуться и подхватить его рукой с зажатым в ней жезлом.

Мархуз знает как, но его гораздо менее боевитый приятель прозевал нападение одной из призрачных пастей. Смертельную рану та нанести не успела — сработал Щит, — но серьёзный кусок ауры вырвала. Гиркам моментально сомлел, и теперь Птоломею предстояло отдуваться за двоих.

Ситуация, которую он ещё секунду назад оценивал как средней паршивости, снова стала поганой донельзя!

— Мать вашу Кали так и перетак!! Ну почему как дерьмо какое, так всегда со мной⁈ — взвыл Птоломей, попеременно работая то жезлом с Лучом, то Бичом, и с ужасом осознавая, что надолго его не хватит. И весь вопрос в том, что случится раньше: он ошибётся и подпустит к себе тварей или свалится от истощения…

О том, что они с Гиркамом успели подать сигнал, Птоломей уже успел забыть. Однако адресаты его получили, успели отреагировать и даже отправить людей на выручку. Так что пока старшие коллеги закрывали локализованную стараниями приятелей трещину в пространственном барьере, отряд боевых магов пробился через колдовской туман и пришёл-таки им на помощь.

Птоломей — без Щита, отбросив разрядившийся жезл и лишившись Бича — уже стоял над так и не пришедшим в сознание приятелем, пережигая Силу в истинное пламя и пытаясь отогнать напирающих бестелесных монстров, когда в скопление врага вдруг прилетела шаровая молния, а следом за заклинанием появились и вооружённые артефактами коллеги. В основном безродные чародеи вроде самого Птоломея, но были среди них и аристократы. Всех он не разглядел, но самого важного для себя человека увидел.

— Госпожа Ирэн? — расплылся в неверящей улыбке Птоломей, толком не понимая, то ли он действительно видит запавшую ему в сердце девушку, то ли таково предсмертное видение.

— Мы знакомы? — удивилась Шаа’б’сутэх, кажется действительно впервые обратившая внимание на кого-то вроде Птоломея.

— Теперь да, — попытался учтиво кивнуть он, однако земля почему-то закрутилась вокруг оси и… дальше в памяти возник провал.

* * *

За награждением отличившихся в закрытии очередного Прорыва, проходившим на сцене большого тирского колизея, Птоломей наблюдал из ложи для почётных гостей.

— Немалая честь, — как сказал вестовой, доставивший пригласительный билет прямиком в госпиталь, где восстанавливался от тяжелейшего истощения молодой маг.

— Дешёвая подачка, — как заметил Гиркам, который получил гораздо меньшие травмы, чем можно было бы ожидать изначально.

— Командованию виднее, — попытался убедить сам себя Птоломей, но получилось плохо.

Не то, чтобы очень уж хотелось какой-то награды — он сначала просто выполнял свою работу, а потом спасал себя и приятеля, — но дело они и вправду сделали немалое. Как позже выяснилось, влезли в самый эпицентр Прорыва, оттянули на себя внимание порождений иномирных сил, не дали им продолжать трансформации, предупредили своих — вроде бы кругом одна польза, однако оценить её почему-то не оценили.

Одно хорошо, со всем этим спасением Птоломей смог, наконец, познакомиться с Ирэн и, судя по кое-каким знакам, имел неплохие шансы продолжить общение дома. А это в его глазах уже само по себе было немалым призом.

Вот только от чего сердце продолжают царапать мархузы обиды… Особенно после того, как на сцену стали выходить люди, вообще не появлявшиеся в окрестностях Чевурлака. Обладатели громких и не очень фамилий, представители купеческих родов, парочка Светорождённых, даже один гном затесался — наград оказались достойны все, кроме действительно заслуживших её молодых чародеев.

— Наплюй, будет и на нашей улице праздник! — попытался успокоить приятеля гораздо более терпимый к подобным вещам Гиркам. — Подумаешь: медальку дадут, да денег отсыплют… — Попробовал он подобрать максимально веский довод, но как назло ему в ту же секунду невольно возразил сам распорядитель церемонии.

Со сцены, под бурные овации и выкрики, чествующие героев, внезапно было объявлено, что все отличившиеся получат право на внеочередной ритуал усиления способностей, и… и этого, жаждущий могущества, Птоломей уже стерпеть не мог.

— Сучьи дети!! Чтоб им всем козлами-кастратами переродиться!!! Я… я должен был получить это право!! Я! А не вон тот жирдяй из рода Сии’льэфул, и уж точно не Длинноухие ублюдки, которым этот ритуал вообще ни хфурга не нужен!!! — зашипел он, едва сдерживаясь, чтобы не заорать в голос.

Обида требовала выхода, и Птоломей наверняка наделал бы глупостей — может быть устроил дебош, а может принялся по-очереди вызывать на дуэль всех «героев» на сцене, — если бы в тот день не произошло событие, благодаря которому он не просто смог обуздать свой буйный нрав, но и напрочь изменить весь дальнейший жизненный путь. В одной ложе с приятелями, странным образом ими незамеченный, находился ещё один гость. И именно момент вспышки гнева Птоломея, он счёл наиболее подходящим, чтобы сообщить о своём присутствии.

— Прошу прощения, что вы там про Длинноухих ублюдков сказали? — вмешался неизвестный, убирая отвод глаз.

И почти сразу же стал виден модный среди Светлых эльфов зелёный камзол, длинные светлые волосы, характерные заострённые кончики ушей и небольшая корона, почти не видная из-за сложной причёски.

Князь-маг! Эльфийский князь-маг!!!

Зрелище было настолько шокирующим, что молодые маги напрочь забыли про все свои обиды. Одно дело ругать кого-то просто так, не опасаясь за свою шкуру, и совсем другое, глядя в глаза чародея, способного тебя раздавить точно клопа.

— Приношу свои извинения, уважаемый! Во мне говорили глупые эмоции, и я не знал о вашем присутствии, — склонил голову Птоломей, проклиная свой длинный язык и мысленно уже готовясь к неприятностям. — Разумеется я так же не желал ничего плохого нашим Светлым союзникам!

— Уверены? Вы были весьма убедительны, — промурлыкал князь-маг, самую малость выпуская наружу давление своей ауры. Ровно столько, чтобы одновременно и наказать «наглецов», и не привлечь внимание всех прочих.

— Более чем, — прохрипел Птоломей, слыша как за спиной тяжело дышит приятель. — Просто меня несколько… огорчил выбор лиц, достойных награды, офицерами штаба великого Кии’л’дорега. И я немного потерял связь с реальностью.

Как же Птоломей себя в тот момент ненавидел! Свою слабость, свою неспособность дать достойный отпор и вообще необходимость извиняться. Ненавидел, и ничего не мог поделать. Потому как есть силы и Силы, и безымянный князь-маг был как раз из последних. Решит их убить — и они сдохнут, даже мяукнуть не успеют, решит отпустить — и они продолжат жить.

Впрочем эльф смог их удивить.

— О, понимаю! — тонко улыбнулся Длинноухий, внезапно убирая давление. — Вот только, — тут он подался вперёд и заговорщицким шёпотом продолжил, — вот только кто вам сказал, что список награждений таков из-за происков неких загадочных офицеров штаба Дыхания Бездны? Вовсе нет. Кии’л’дорег составлял их лично! Уж я-то знаю — сам просил вписать туда парочку племянников!

Князь-маг сделал драматическую паузу, видимо ожидая реакции если не от окаменевшего Птоломея, то хотя бы от Гиркама, но просчитался. Оба приятеля молчали, точно набрав в рот воды. Вступать в диспут с кем-то столь могучим они очевидно опасались.

— Не верите? Зря. Наш драгоценный великий маг собственно и стал тем, кем сейчас является, только потому, что заводил отношения с теми, с кем было выгодно их иметь, и игнорировал тех, кого выгодно было игнорировать! — продолжил шептать эльф, и тут уже Птоломей не выдержал.

— Хотите сказать, что нас ему выгодно игнорировать? — спросил он напряжённым голосом.

— Разумеется, мой юный друг, разумеется! — мелодично рассмеялся эльф. — Как и многие Кии’л’дорег терпеть не может безродных выскочек. Ты можешь быть хоть десять тысяч раз героем, но если ты по происхождению не выходец из Закатной империи, то выше определённого уровня тебе подняться не дадут. И шансы вырасти в силе постараются ограничить. Понимаете?

— И что же тогда делать? — вдруг подал голос Гиркам, которого кажется задели слова Длинноухого даже больше, чем Птолемея.

— Ну откуда ж я знаю? — в очередной раз рассмеялся эльф, которого очевидно забавляло смятение, в которое были ввергнуты умы парочки молодых магов. — В конце концов я очередной «Длинноухий ублюдок», которого вы бы с радостью убили на дуэли… — Тут он сделал очередную паузу и с холодным смешком припечатал: — Если бы смогли.

На этих словах князь-маг поднялся и, не прощаясь, с грацией прирождённого убийцы выскользнул из ложи. Вот только если в случае Гиркама странная и пугающая беседа на том и закончилась, в случае Птоломея она имела некоторое продолжение.

«Ищите возможности для роста, мой юный друг, — буравчиком ввинтилась в его сознание чужая мыслеречь, — ищите возможности и опирайтесь на друзей. Иного пути победить несправедливость не существует!»

Невинное, в общем-то, пожелание, нечто подобное мог сказать кто угодно, если бы не пара вещей: выделенное Длинноухим «друзей» — что едва ли не открытым текстом говорило о каких друзьях идёт речь, и деревянная пластина, внезапно появившаяся во внутреннем кармане Птоломея. Пластина, от которой за версту несло большими неприятностями и ещё большими возможностями.

Как и когда Птоломей сжал её в кулаке, он не понял и сам.

Глава четвертая

Просыпался К’ирсан Кайфат тяжело. Разум, придавленный гнётом необычайно реалистичного сновидения, вместо того, чтобы вырваться к свету реальности, так и норовил ухнуть теперь уже во тьму беспамятства. И процесс пробуждения всё больше напоминал даже не восхождение на крутую гору, а подъём из глубин самого чёрного и вонючего болота.

Будь на месте императора Сардоура кто другой, то всё могло бы закончиться плохо — вечный сон не зря сравнивают со смертью. Однако дух К’ирсана был достаточно силён, чтобы выдержать давление морока, и он шаг за шагом, сначала на одних инстинктах, затем всё более и более осознанно, принялся освобождаться из плена иллюзий. Пока, наконец, последние липкие щупальца видений чужой жизни не покинули его тонкое тело.

— Когти Юрги, это что такое было? — одними губами прошептал Кайфат, разлепив глаза и убедившись, что он снова лежит в своей спальне, а рядом, разметав волосы по постели, тихо сопит его официальная любовница.

Вчера, разозлённый итогами встречи с главами городов, он полночи кувыркался с ней в постели и заснул лишь под утро. Однако сторожевые артефакты активировать всё равно не забыл, а контуры астральных барьеров — их у него в спальне имелось аж две штуки — проверил. Казалось бы, спи да спи, восстанавливайся после плодотворного дня, как внезапно пришло сновидение столь сверхреалистичное, что впору было сравнивать его с астральным путешествием…

— Вот только это было не астральное путешествие, — по-прежнему одними губами сказал К’ирсан, осторожно поднимаясь с кровати и подтягивая к себе магией протезы.

Девица — к слову дочь одного из Молниеносных, — не обладающая его выносливостью, даже не шелохнулась. Впрочем здесь и сейчас она Кайфата особо не волновала: сколько их у него было и сколько ещё будет! Пока же есть вещи поважней.

«Если не астральное путешествие, тогда что это было? — продолжил рассуждать он теперь уже мысленно. — Раньше всё казалось как-то понятнее.»

И действительно, странные сны были ему не в новинку. То ныне покойный Рошаг — да сгорит его мерзкая душонка в самом жарком котле адской геенны! — так и норовил заглянуть в гости, то уже сам К’ирсан наносил ответный визит, часто вопреки своей воле принимаясь шпионить за деятельностью марионетки Двуликого.

Но у того ведь была причина! Их с Рошагом души были скованы сразу аж тремя цепями — обрядом, кровью и пророчеством. Пошедший по неверному пути обряд влил в Кайфата ту Силу, что предназначалась дракону-логу, кровь он выпил по нелепой случайности, а в пророчество вляпался из-за уникальности своего появления на Торне. Для установления нужной связи хватило бы выполнения хотя бы одного условия, у него же в жизнь воплотились все три!

Однако в случае с сегодняшним сновидением К’ирсан ничего подобного не наблюдал. Более того, Кайфат ведь не за кем-то ныне живущим «подглядывал», он прикоснулся к гораздо глубокому прошлому. Да ещё какому! Увидеть эпизод из жизни легендарного Птоломея, причём глядя на происходящее его собственными глазами… Это дорогого стоит!

Положа руку на сердце, после подобного рода видений обычно можно смело подозревать у себя некоторые проблемы с герметичностью «крыши», особенно на фоне занятий определёнными практиками, но на сей раз диагноз портила внутренняя целостность «сюжета» сна и наличие неизвестных ранее деталей. Тот же Птоломей… К’ирсана сложно назвать знатоком его биографии, но по крайней мере про то, что тот родился в Тлантосе, он точно читал. Как вдруг такое разночтение.

Впрочем с остальными персонажами также было немало странностей. Ирэн Шаа’б’сутэх — первая владелица Скипетра Стихий, супруга Птоломея и героиня Войн Падения, — тут оказалась аристократкой из Колоний Заката. Гиркам хоть и был похож на создателя одноимённого Залога, но, согласно книгам, родился почти на век раньше легендарного Архимага и никак не мог быть его приятелем.

Что до неоднократно поминаемого Кии’л’дорега…

Кайфат помянул Бездну и, прошлёпав как есть голым к письменному столу, тут же набросал для секретаря короткий список имён, по которым ему требовалась историческая справка. Раз уж в мир его снов вторглись картины прошлого, значит тому имелась своя причина, и его задача — как можно скорее её найти. Конечно неплохо было бы ещё понять сам механизм появления чужих видений и источник стоящей за ними воли, но тут Кайфат на быстрый прогресс уже не надеялся. Раз его колдовские бастионы остаются нетронутыми, нет ни дуновения враждебной магии и сон видится просто сном, то проблема значительно глубже его нынешних способностей и ему ничего не остаётся кроме как отложить её до лучших времён.

«И ведь главное как удачно всё накладывается на некоторые старые идеи и новые подозрения,» — усмехнулся К’ирсан, надевая халат.

Однако тут же спохватился и, вогнав сознание в неглубокий транс, тотчас принялся вычищать пространство своего разума от малейших признаков опасной мысли. В условиях той неопределённости, в которой Кайфат находился последние лет двадцать или двадцать пять, ментальная самодисциплина становилась не просто залогом успешного его развития как мага, но ещё и способом выживания.

Как ни прискорбно было это осознавать, время раскрывать карты ещё наступило…

— Кстати о времени! — спохватился К’ирсан и бросил взгляд на настенный гномий хронометр.

До начала тренировки, которую он ни разу не пропустил за последние двадцать лет, оставалась всего пара минут. И пусть не было ни единой живой души, у которой опоздание Кайфата могло вызвать недовольство, он всё равно ускорился и быстрым шагом направился в комнату для медитаций. Некоторые вещи требовали дисциплины сами по себе, а не потому что так было записано в принятых кем-то правилах или уложениях…

Последняя мысль была весьма здравая и глубокая, но порадоваться её появлению Кайфат не успел — всё внимание перетянул на себя новый, только-только подаренный гномами протез руки. Питающий проклятую железяку алхимический двигатель внезапно едва слышно загудел и принялся плеваться через щели в шарнирах суставов холодными искрами, так что К’ирсану пришлось спешно корректировать настройки его работы. Взбаламученная сном аура зацепила-таки самым краем уязвимый механизм, и теперь тот «капризничал».

— Когти Юрги, порой мне кажется, что от вас мороки больше, чем пользы! — не без раздражения пробормотал император, щёлкая переключателем.

Он и вправду иногда так думал. Колдовские пассы протезом не сделаешь, мечом не воспользуешься, в ритуалах высшей магии не задействуешь… Остаётся быт, но при наличии слуг проблема теряла свою остроту, а значит и надобность в раздражающей железке так же становилась сомнительной.

«Кстати, прекрасный довод! Надо будет озвучить его Яр’миру. Пусть пополняет копилку своих историй о капризах Императора. А там, глядишь, слух дойдёт до кого надо, и Владыку сочтут впавшим в детство стариком. Обра-адуются…» — мысленно усмехнулся Кайфат, завершая манипуляции с механической рукой.

Та больше не искрила и двигалась без каких-либо сложностей. Ну а раз так, то можно было смело переходить к «главному блюду» сегодняшнего утра — к медитации. И К’ирсан, уже выкинув из головы мысли о протезе, переступил порог наверное самой защищённой от внешних воздействий комнаты своего дворца…

Линии огромного плетения, встроенного в чёрные потолок, пол и стены помещения, зажглись светом, едва Кайфат уселся по-иссорски на предназначенную для этого платформу из белого нефрита и соединил внутренний источник Силы с рунными печатями — их когда-то давно он лично вырезал в камне вместе с паутиной энергоналов.

Немедленно стартовал процесс пробуждения. Сначала вспыхнул основной контур заклинания, потом дублирующий, пока, наконец, оба не наполнились магией и не создали вокруг К’ирсана огромный кристалл Алмазной Крепости. Лучшие защитные чары императора Сардуора опустошили все его запасы энергии, но на добрый час сделали центр комнаты недоступным для любого воздействия. При необходимости, конечно, можно было сломать и эту защиту, однако для этого пришлось бы задействовать волшбу таких порядков, что проще было дождаться окончания тренировки и добить Кайфата напрямую, чем лезть внутрь Крепости.

После установки колдовского барьера пришёл черёд иссорской чаши. Её в подарок Владыке привезла вернувшаяся из Султаната дипломатическая миссия. Похожая на медную супницу посудина так и пылилась в сокровищнице, пока К’ирсан не вычитал в книге о её уникальной способности издавать разрушительные для низших магических эманаций звуки. И в тот же день данный инструмент перекочевал в зал для медитаций — очищать пространство от ментальных влияний.

Хитрым образом прищёлкнув ногтем по краю чаши — та мгновенно отозвалась длинной, протяжной и ни с чем не сравнимой вибрацией, — Кайфат приступил к финальной части подготовки к тренировке. Положил на сложного вида подставку капсулу ханьского благовония, запалил её и пару мгновений понаблюдав за медленно стелющимся дымом, принялся устраиваться поудобнее. Ароматическая смесь, в отличие от наркотического гарлуна, не била по мозгам, не вызывала привыкания и не разрушала неподготовленное тело. Она даже магии в себе никакой не несла! И единственным её предназначением было ненавязчивое замещение любых посторонних запахов. Чтобы нос чуял только её и, привыкнув, не отвлекался ни на что другое.

Впрочем для Кайфата все эти действия были настолько привычны, что давно уже стали даже не элементами подготовки к тренировке, а её неотъемлемой частью. Тем, что помогало упорядочить мысли и плавно подвести к граням сат’тор, о которых он не задумывался ни когда изучал данную технику работы с сознанием у своего Учителя, ни когда использовал её самостоятельно.

И вот теперь вдруг такое неожиданное открытие!

К’ирсан ритмично, на счёт, задышал и погрузился в неглубокий транс. Однако вместо того, чтобы изучать состояние своего организма или манипулировать энергией, он перенёс внимание в глубины своего разума и принялся работать с ним напрямую. Не вмешиваясь в процесс мышления, но тщательно разгоняя тот ментальный туман, что мешал нащупать глубоко спрятанный источник силы Кайфат — его волю!

Чтобы понять что это такое и зачем нужно колдуну, К’ирсану понадобилось пятнадцать лет. Вроде бы долго, но если вспомнить, что чародеи Торна со всеми их Стихиями, Великими артефактами и некромантскими практиками, триединством Истинной магии и многими другими вещами напрочь игнорировали волю, то данное достижение уже вовсе не казалось каким-то постыдным.

Вообще с волей как-таковой Кайфат сталкивался почти постоянно. Преодоление человеческих физических пределов, способность подниматься на ноги даже после самых жутких эмоциональных падений, ментальные сражения с сильными противниками — всё это использовало ресурс воли. Однако воспринималось лишь как некое свойство характера, но не как инструмент воздействия на реальность сам по себе. К’ирсану понадобилось сразиться с лжебогами и стать свидетелем того, как «свойство характера» высшего существа разрушает магию, чтобы доселе неизвестный остальным чародеям путь внезапно приобрёл для него осмысленную форму.

Нет, будь К’ирсан как прежде здоров, то влияние воли мага на окружающую реальность наверняка так и осталось бы вне зоны его интересов. В конце концов есть нацеленное на практику искусство рептохов, есть головоломное наследие логов и загадочные астральные пути рептохорсов — простор для творчества огромный. Но раны сильно урезали возможности Кайфата в плане манипулировали высшей волшбой, Двойник из помощника как-то очень быстро переквалифицировался едва ли не в соперника, а классическая магия Стихий продемонстрировала своё бессилие перед колдовством Орриса. Ну а так как вариант поднять руки и сдаться император всерьёз не рассматривал, ему не оставалось ничего другого, кроме как пойти по новому пути к новой же цели — так натренировать свою волю, чтобы её мощь была сравнима с божественной и ни собственный Двойник, ни доселе неизвестные другие лжебоги больше не представляли для К’ирсана угрозы.

И начал он с простого, с обуздания своего собственного тела, тонкого и физического. То есть всего того, к чему легче всего получить доступ, с чем проще работать и что не требует в ходе манипуляций каких-то запредельных усилий. Реализуя принцип — от внутреннего к внешнему…

К’ирсан снова сменил ритм дыхания и, наконец, добравшись до тлеющих искр воли в своём разуме, принялся «раздувать» их до состояния небольшого костра. Вроде бы немного, но ведь раньше, до того как он начал тренировки, речь могла разве что о пламени свечи идти!

Так продолжалось достаточно долго, чтобы усталость навалилась даже на не имеющее материального воплощения тонкое тело. И только тогда, только находясь на пике активности своей воли, К’ирсан позволил себе применить её для запуска обратной трансформации своего внутреннего мира. От того, кем он был в глазах других, к тому, кем он являлся в реальности. От уставшего, страдающего от ран и одиночества калеки к себе прежнему, к тому, кто идёт наперекор Судьбе и бросает вызов богам.

— Ф-фух!! Как же хорошо-то!! — с облегчением простонал К’ирсан, прерывая тренировку и наслаждаясь теми ощущениями, что давало совершённое им преобразование.

По первости, когда он только-только обуздал свою внутреннюю природу, Кайфат находился в таком изменённом состоянии седмицами. Пока в какой-то миг вдруг не осознал, что надетая маска исподволь, шаг за шагом подменяет изначальную личность, и для возврата требуются экстренные меры. Теперь он «откатывал» внутренние настройки ежедневно, не доводя себя до крайности… И это было, поимей вас хфург, прекрасно!

Вообще если подумать, то изначально для превращения из Ярослава Клыкова в К’ирсана Кайфата ему потребовалось пройти через весьма длительный эмоциональный процесс. В него входило пусть временное, но всё же мысленное принятие рабства, побег, прохождение через эльфийскую магическую пытку — удивительно долгий и выматывающий процесс! Теперь же на всё про всё хватало одной лишь сжатой до предела силы воли.

— Ну не чудеса ли⁈ — медленно и с расстановкой произнёс К’ирсан, с удовлетворением вслушиваясь в то, как в его собственной речи появляются прежние «живые» интонации.

У него не имелось особых претензий к личности Ярослава — это был нормальный парень с достойными взглядами на мир. Но он не прошёл бы через то, через что прошёл Кайфат. Поэтому и о случившемся в том давнем преображении он тоже не горевал… Чего нельзя было сказать об уже сознательном перевоплощении в свою остепенившуюся и потерявшую задор «взрослую» версию. Таким К’ирсан быть уж точно не хотел, и потому всякий раз так наслаждался обратным превращением…

Как уже бывало не раз, одно потянуло за собой другое, и вот уже мелькнула постыдная мысль прекратить эксперимент. В конце концов максимум возможного из данной тренировки Кайфат уже выжал, в голове сложилось представление о дальнейшем пути, а мучительные смены личности больше не приносили нужного эффекта — так почему бы не отказаться от ныне бесполезной практики? Однако К’ирсан в который уже раз задушил постыдную слабость в зародыше. Потому как он не просто маг, открывший новую дорожку к власти, и не только ищущий исцеления калека, он ещё и император. И последний своим фокусом со сменой характера неожиданно вскрыл у себя в ближнем круге такую проблему, о которой раньше не мог и помыслить.

Кто-то из верных соратников, кто-то — а может быть вообще все⁈ — с кем будущий Владыка прошёл через огонь и воду, его предал. Кто-то хотел его смерти, работал над её приближением и готов был ради достижения этой цели ждать годами. И, наконец, этот самый кто-то при виде слабого, угнетённого императора в какой-то миг обязан потерять осторожность и начать делать ошибки.

«Во всяком случае на это очень хочется надеяться!» — мысленно констатировал К’ирсан и, со вздохом, принялся последовательно возвращать внутренний мир к «взрослому» состоянию. Следующий шаг в развитии могущества воли он, пожалуй, сделает завтра…

Когда через полчаса император покинул зал для медитаций, то он снова был хмур, мрачен и казалось нёс на плечах всю тяжесть мира. То есть стал именно таким, каким его привыкли видеть окружающие и каким он страшно — по крайней мере на словах! — не нравился сыну.

Снова сверив время по хронометру, а заодно убедившись, что любовница покинула спальню, К’ирсан самостоятельно переоделся и двинул в сторону Бежевой столовой. Именно там он предпочитал завтракать и там знакомился с подготовленными за ночь обзорами основных событий империи. Нельзя сказать, что это всегда было так уж интересно и увлекательно — те же занятия фехтование приносили Кайфату значительно больше удовольствия, — однако таков путь правителя государства, который вынужден делать то, что надо, а не то, что хочется. Таким образом К’ирсан смотрел на вещи в свою бытность филистером, и такие же взгляды он сохранил, став могущественным монархом…

До столовой было идти порядка пятнадцати минут. Миновать лабиринт коридоров западного крыла дворца, пройти в центральный корпус, спуститься на пару этажей по центральной лестнице и уже оттуда по недавно пристроенной галерее перейти в любимый зал. Кому другому такие блуждания могли показаться весьма раздражающими — тот же Гхол вечно ныл, что легче умереть от голода, чем добраться до столовой, — однако К’ирсан упорно придерживался ранее принятого решения. Просто потому, что его всё устраивало, и он мог в ходе этой вынужденной прогулки хорошенько пораскинуть мозгами и настроиться на работу.

Вот и на сей раз к означенной галерее он приближался будучи погружённым в размышления о мерах по укреплению северной границы. Отделка коридоров, картины, статуи и гобелены, стоящие на каждом углу охранники из Ордена Владыки — всё сливалось для Кайфата в единый фон. Существовал только он и требующие решения задачи, а весь остальной мир отодвигался на какие-то иные планы бытия.

Такой подход к делу серьёзно повышал результативность работы, однако имел и один серьёзный минус — в эти моменты К’ирсан становился чрезвычайно уязвим к внешним угрозам… Во всяком случае император-маг очень надеялся, что подобного рода мысли появятся у посторонних наблюдателей, а появившись, подтолкнут их к самым решительным действиям.

И раз неизвестный враг всё-таки подготовил очередное на него покушение, выбранная тактика очевидно делом доказала свою эффективность!

Причём началось всё с довольно безобидного происшествия. Просто один из стражей, патрулирующих галерею, внезапно издал мучительный хрип и, прижав к груди ладонь, медленно сполз по стене на пол. Чистой воды сердечный приступ, причём случившийся в непосредственной близости от Кайфата и рассчитанный на его желание помочь пострадавшему.

И надо сказать император-маг данный расчёт полностью оправдал. К’ирсан сразу же кинулся не помощь упавшему бойцы, и тем самым оказался не просто там, где это требовалось злоумышленникам, но ещё и в нужный им момент. Он ещё только наклонялся над уже синеющим стражем, как внутри сиреной завыло чутьё на опасность и следом, почти сразу, взорвались заложенные на галерее алхимические заряды. На первый взгляд не особо мощные, но всё же вполне достаточные для того, чтобы разрушить полуактивный стационарный барьер и повредить персональный защитный амулет самого К’ирсана.

Вроде бы ничего страшного — сам-то Кайфат не пострадал, — однако вслед за первым шагом сразу же последовал второй. В непосредственной близости от Кайфата перед выбитым окном закрутилась чёрная воронка одностороннего портала, а уже оттуда сплошным потоком хлынули искрящиеся серебряным светом Стальные вороны. Сильные, стремительные, устойчивые к простейшим видам магии. После появления данного вида летающих монстров на измученном катастрофами Грольде по их вине обезлюдело немало деревень, и вот теперь стараниями неизвестного они нацелились на императора Сардуора…

Силовой кокон возник вокруг К’ирсана словно бы сам собой, на это ему хватило одного мысленного усилия подкреплённого жестами левой руки. Ещё немного времени плюс капелька стараний ушло на то, чтобы добавить к защите десяток-другой шипов. И лишь когда Кайфат захотел укрепить колдовские острия некоторыми знаками Истинного алфавита, лишь тогда возникла определённая заминка — не до конца восстановившаяся аура при использовании в качестве проводника принялась столь болезненно и мерзко вибрировать, что это не могло не сказаться на скорости создания волшбы.

— Хфурговы дети, сдохните! — прорычал К’ирсан игнорируя накатившую слабость и нанизывая на шипы кинувшихся к нему воронов.

Те тут же разразились в ответ отвратительными криками, однако вместо того, чтобы попытаться избежать смертельной угрозы, лишь ещё больше усилили напор. Умирали десятками, но продолжали напирать, словно по ту сторону всё ещё активного портала их были даже не тысячи, а миллионы.

— Спасти императора!!! — дружно заорали появившиеся охранники, чтобы спустя мгновение врубиться в хаос мечущихся по галерее монстров.

Кто-то работал одними мечами, кто-то применял артефакты, а кто-то хлестал врага рукотворными молниями. Все такие разные, и в то же время имеющие кое-что общее — все они исступлённо выкрикивали слова утверждённых жрецами священных молитв и словно бы даже не знали о существовании такой вещи как смерть.

Вот только как они ни старались, однако прорваться к императору-магу у них не получалось. Стальные вороны, полностью оправдывая своё имя, были почти неуязвимы для клинков и весьма устойчивы к имеющимся в распоряжении стражей чарам. Воздух наполнился криками раненых и умирающих бойцов.

Будь К’ирсан в прежней форме, он бы точно знал к действовать. Сначала закрыть портал, сдвинув пласты реальности и ограничив приток тварей. Затем сотворить что-нибудь вроде облегчённой версии Танца Зелёного льда, который либо хорошенько проредит вражеские порядки, либо охладит их напор. Ну и, наконец, на закуску он выпустил бы с десяток шаровых молний и с наслаждением понаблюдал бы затем, как уцелевшие вороны гибнут под их ударами.

Однако, увы, в прежней своей манере он больше колдовать не мог. Да и нынешняя его личность предпочитала несколько иной подход к битве, лишённый былого «превозмогания».

Так что вместо серии мощных последовательных ударов, ужасающих своей мощью, К’ирсан предпочёл ограничиться созданием волны пространственных искажений. Не чего-то такого, что корёжит саму реальность, пожирая Силу и требуя задействования всех ресурсов тонкого и физических тел мага, а подобия мелкой ряби, для вызова которой Кайфату достаточно было лишь обратиться с соответствующей грани своего Дара. Да, им это тоже воспринималось весьма болезненно, однако полученный результат всё равно не шёл ни в какое сравнение с использованием «серьёзной» волшбы.

К’ирсан изобразил хлопок левой ладонью по незримой доске и не без удовлетворения принялся наблюдать за тем, как расходящиеся от него, точно круги на воде, вибрации сначала лишают воронов ориентации в пространстве — из-за чего «бедные птицы» тотчас стали набрасываться друг на друга, — а затем сбивают настройки портала и тем самым перекрывают кажущийся непрерывным поток крылатых монстров.

Всё, враг лишён части имеющихся у него преимуществ, ослаблен и уже вполовину не так опасен! Теперь его могут добить даже простые смертные…

«А ведь надо было всего лишь изучить отчёты разведки и запомнить уязвимое место!» — не без удовлетворения отметил Кайфат, то полосуя воздух вокруг своего защитного кокона бичом Нергала, то делая выпады резко удлинившимися шипами.

Да, выглядело это всё не так уж чтобы и зрелищно, но ведь эффективно!

Однако присутствующие здесь смертные имели на всё своё собственное мнение, и там, где К’ирсан радовался своему мастерству, они жаждали чего-то гораздо более яркого и эмоционального.

— Яви свою ярость, Владыка! Излей свой гнев!!! — затянули общий мотив ещё держащиеся на ногах охранники и в этот момент стало страшно заглядывать в их глаза. От плещущегося там запредельного фанатизма пополам со свирепым безумием мороз бежал по коже, ведь им не нужны были полумеры — они хотели быть свидетелями могущества своего бога.

И ведь в чём-то они были правы. Кайфат действительно мог сотворить что-нибудь этакое, достаточно было обратиться к Двойнику, чтобы потоки чудовищной мощи раздавили тварей как клопов.

Вот только как раз чего-то подобного К’ирсан и хотел избежать. Причём по двум причинам. Во-первых, потому что не с его пока ещё слабо развитой волей было тягаться с изрядно окрепшим искусственным богом. И во-вторых, потому как именно к этому К’ирсана и подталкивал тот неизвестный ублюдок, что так ловко натравил на него Стальных воронов.

В общем разум требовал осторожности, но как это сочетать с желанием «масс», Кайфат не понимал. И хфург его знает, чем бы всё в итоге закончилось, если бы на подмогу к своему императору не прибыла «кавалерия» — десяток магов во главе с Верховным шаманом. И уж эти точно не стеснялись в средствах. Гоблин тот сходу призвал какую-то полупрозрачную, незнакомую даже К’ирсану, страховидлу, которая тотчас принялась доламывать портал. Маги же сосредоточились на манипулировании разного рода боевыми плетениями, которые с ювелирной точностью принялись добивать всё ещё пытающихся трепыхаться воронов.

И через считанные минуты всё было закончено…

— Рырга, ты цел⁈ — возопил гоблин, подлетая к К’ирсану и осматривая его цепким взглядом опытного лекаря.

«Слишком быстро и слишком внимательно!» — на мгновение подумалось Кайфату, но он отогнал её прочь.

Для его текущей личности слишком сильно поддаваться напору паранойи было категорически противопоказано. Так что какие бы идеи на счёт незримого врага ему в голову ни приходили, о том, что перед ним всё-таки стоит старый друг, он не забывал.

— Обижаешь! — протянул Кайфат немного недовольно и почти не играя, благо такая реакция полностью соответствовала его нынешнему «взрослому» состоянию.

И видимо всё сделал правильно, раз Гхол сперва ответил радостной улыбкой, но стоило К’ирсану чуть отвернуться, тут же погрустнел и принялся смотреть в его сторону с теперь уже искренним сочувствием.

«Или всё-таки не он?» — задался молчаливым вопросом К’ирсан, развеивая большую часть своих чар… И едва не поддался напору вдруг возникшего желания поговорить с гоблинов по душам.

Играть в контрразведчика было не менее утомительно, чем удерживать внутренний мир в новом изменённом состоянии. Однако К’ирсан держался и держался неплохо. Хотя бы просто потому, что какие бы сейчас трудности он ни испытывал, ценность стоящего на кону приза был слишком велика. Слишком!

И К’ирсан, сцепив зубы, вновь позволил «взрослой» маске полностью перехватить контроль над телом…

«Проклятье, надо терпеть! Надо терпеть и ждать!! До конца, до победы!!!»

Глава пятая

Просыпался Бу тяжело, как с жуткого похмелья или может даже хуже. Он, правда, не очень понимал, откуда теперь знает каково это — быть пьяным, — но в том, что сравнение верное, не сомневался ни капли. Голова раскалывалась от боли, кожу лица стянуло, руки-ноги по ощущениями распухли точно колоды, а желудок содрогался от желания выплеснуть своё содержимое Порченному на грудь.

— Бу — голова, чтоб я сдох!! — простонал он и в ту же секунду замер от звучания собственного голоса.

Что-то определённо было не так. От новизны происходящего даже отступила тошнота, а под черепной коробкой перестали неистовствовать те мелкие ублюдки, что доселе с такой яростью долбили молотками в височные кости.

Бу разлепил слипшиеся из-за какой-то дряни глаза и подозрительно уставился на дно полуразвалившейся телеги, служившей крышей для его «дома».

— Какой ещё, к хфургу, Бу?!! — медленно проговорил он, и с каждый сказанным словом, его голос менялся всё сильнее, а эмоции становились ярче. — Айрунг, сын трахнутой хаффом шуши, тебе что было поручено сделать⁈ Ты куда меня засунул?!!

Бу — точнее уже явно не Бу, но кто именно пока не удавалось вспомнить — попробовал встать, однако с координацией возникли определённые сложности. Он со всего маху бахнулся головой о гнилые доски, вскрикнул и снова рухнул обратно на спину.

— Да чтоб тебя!!! — выругался Бу, пытаясь волевым усилием унять мельтешение жёлтых точек перед глазами.

Как ни странно, попытка увенчалась успехом. Мало того, с возвращением нормального зрения начала отступать ещё и головная боль, так что уже через минуту-другу «Бу» уже мог достаточно ясно соображать и адекватно воспринимать реальность… к большому своему сожалению.

— И почему здесь так воняет??? — прохрипел теперь уже окончательно чужим голосом Бу и медленно провёл ладонью по странно незнакомому лицу.

Появилось ощущение чего-то липкого и противного. «Порченный» медленно поднёс руку глазам и… увидел размазанные по коже зелёные сопли.

— А-ааа!! Айрунг, ненавижу!!! — простонал он, спешно переворачиваясь на бок и всё-таки выплёскивая наружу содержимое желудка.

Впрочем приступ продолжался недолго. Уже через несколько минут спазмы закончились, и «Бу», с отвращением вытерев ладонь о пучок соломы, принялся приводить в порядок лицо.

— Бу — голова! — сложились сами собой чудные слова. И в тот же миг «Порченный» взорвался. — Тьфу!!! Какой ещё к мархузу Бу⁈ Я… я… — Он натужно пытался вспомнить своё имя. И хотя каждая попытка достучаться до находившейся в хаосе памяти отдавалась болью не то что в голове, а во всём теле, «Бу» продолжал стараться. Причём делал это настолько упорно, что не мог не добиться успеха. — Я — льер Бримс! Сильнейший маг своего поколения, Архимаг Нолда и… и…

Последняя мысль почему-то постоянно от него ускользала. Бримс попробовал сосредоточиться, веря, что и на сей раз покорит бунтующий разум, что вот-вот вспомнит нечто очень важное, однако вместо ответа на волнующий его вопрос ощутил удар, вспышку боли и гогот мальчишек, швырнувших в городского дурачка гнилым орехом.

— Глядите-ка, парни! Наш Бу опять в своё логово забрался. Совсем обленился Порченный! — прокричал самый горластый из них, а его в один голос поддержали ещё двое или трое. — Бу! Бу!! Вылазь, Бу! Время плясать и нас веселить!!!

Под телегу снова полетели орехи, огрызки друлов, а один из малолетних гадёнышей и вовсе принялся тыкать в «Бу» тонкой, видно недавно срезанной, веткой ясеня. Что, собственно, и стало последней каплей, переполнившей чашу терпения Бримса. Поймав очищенный от коры прут рукой, он резким рывком отнял его у малолетнего хулигана и выкатился из-под телеги.

— А-ааа! Он мне руку оцарапал! — заорал лишившийся оружия сопляк, дуя на покрасневшую ладонь.

Затем озлился и, уже не думая о последствиях, попытался ударить «Порченного» ногой в лицо. Да не просто ударить, а так, чтобы попасть носком ботинка по зубам.

Вот только перед ним был уже совсем не Бу…

Бримс пусть до конца так и не освоившийся в новом теле, всё равно оставался Бримсом — волевым и опытным бойцом, всегда и везде готовым сражаться с любыми врагами. И тот факт, что здесь и сейчас таковыми для него были уличные хулиганы, дела не меняли.

Простым наклоном убрав голову с траектории движения чужой ноги, он заставил любителя поиздеваться над убогими промахнуться и потерять равновесие. Пацан даже охнуть не успел, как его закрутило вокруг своей оси — вложился в удар он от всей своей уже начавшей гнить душонки, — а последовавший вслед за этим пинок по опорной ноге и вовсе вынудил крайне неудачно грохнуться на брусчатку.

— А-аа!!! — теперь уже завизжал он, видимо как-то повредив левую руку.

Однако подробности Бримса не интересовали. Враг, пусть даже пока ещё мелкий и щуплый, выведен из строя, а остальное неважно. Гораздо больше его волновала реакция товарищей невезучего щенка. Ну как одумаются, поймут, что добыча показывает зубы, и отступят?

Увы, не отступили. Ругаясь и богохульствуя, периодически посылая Бу к Владыке, они сжали кулаки и ринулись «на слишком много взявшего на себе дурака». На счёт дальнейшей участи Порченного можно было не сомневаться — привыкшие к безнаказанности сопляки вряд ли стали бы сдерживать удары, а распробовав кровь, точно не смогли бы остановиться.

— И почему мне кажется, что я в вашем возрасте был умнее? — пробормотал себе под нос Бримс, быстро поднимаясь на ноги и перехватывая прут поудобнее.

Судя по росту, а также по некоторым внутренним ощущениям, Бу был значительно взрослее своих противников. И общая скудность ума ничуть не мешала ему иметь впечатляющую силу — согласно доставшейся Бримсу памяти, Порченный не раз и не два работал в порту грузчиком. А туда слабаков не брали.

И вот эта вот дурная сила теперь досталась ему по-наследству.

— Бу — умный! — через силу и ненавидя себя за эти слова, процедил Бримс и встретил первого же мальчишку пинком в грудь.

Того отбросило как после удара тараном, а новый владелец тела Порченного уже взялся за следующего. Подножка, две затрещины, снова подножка — и вот уже «бой» закончен. Пятёрка противников стонет на камнях, а Бримс ходит между ними и, мстительно улыбаясь, хлещет прутом.

— Бу, сиськи Кали, голова! — сообщил им Бримс, удовлетворив тягу к воспитанию чересчур распоясавшейся молодёжи и попутно удивившись той лёгкости, с которой он бросался теперь ругательствами.

Раньше он себе такого точно не позволял! Хотя с другой стороны, раньше он и не умирал ведь, правильно?

— Я Бу, я… — опять помимо своей воли начал было Бримс, но вовремя пресёк так и рвущуюся наружу фразу. — Тьфу, дети Кали! Да сколько можно⁈ — прорычал он и, высморкавшись в кепку одного из плачущих щенков, торопливо зашагал по направлению к порту.

Впереди его ждала хфургова уйма дел, и он истово желал разобраться с ними как можно скорее. Избитые малолетние гадёныши уже вылетели у него из головы… Хотя и врать себе он тоже не хотел: выпороть гадёнышей было приятно.

До нужного района Бримс добрался даже быстрее, чем планировал изначально. Думал придётся долго плутать по грязным улочкам, натужно копаться в спутанных воспоминаниях полоумного Бу в поисках правильного маршрута, возможно отбиваться от ещё каких-нибудь мальчишек или того хуже — стражников, — однако прогулка оказалась донельзя лёгкой и безопасной. Если в глухих проулках одинокая фигура Порченного ещё бросалась в глаза, то стоило оказаться на оживлённом проспекте, и он словно бы укрылся под заклятьем Невидимости. Шумные торговцы, чинно прогуливающиеся аристократы, рядовые горожане и служивые люди — у всех имелся свой круг интересов, и места в нём для городского дурачка попросту не находилось. Бу был никому не нужен, а потому незаметен.

Чем Бримс и воспользовался. По рассекающему город надвое проспекту добрался до набережной, вдоль берега прошёл до порта и уже там, самую малость не дойдя до района складов, спустился к воде. При одной только мысли, что он находится в теле никогда не знавшего слово гигиена человека, Бримса снова начинало мутить. Так что альтернативы немедленному купанию у него не было. И он как минимум на час застрял на берегу, упорно пытаясь отскоблить въевшуюся в кожу грязь.

Заодно и прикинул своё нынешнее положение…

Главное, что его сейчас беспокоило, это не недоступность магии, не пустота в карманах — всё это проблемы ожидаемые и решаемые, а сам факт своего нахождения в такой дыре как Халис. Причём не в какой-нибудь секретной лаборатории Наказующих, где ему помогают вернуться к жизни подготовленные Айрунгом люди, а мархуз знает где! Стыдно сказать, он — Архимаг Нолда, ухитрившийся адаптировать запретную магию некроманта под нужды магов Стихий, и вдруг возродился в грязной подворотне. Почему всё так повернулось? Где Айрунг и почему… Бримс нашёл в памяти Бу образ того, как дурачок платит полновесный фарлонг за покупку выловленного в море медальона… Проклятье, и почему хранилище его тонкого тела оказалось на прилавке старого рыбака⁈

— Айрунг, гнилая ты душонка, ты ж меня получается предал… — с каким-то даже восхищением сказал Бримс, замирая среди камней, где он пытался отстирать штаны Бу. — Скипетр на ухо нашептал и ты не устоял перед искушением, да? Решил сам Архимагом стать? — Он покачал головой и с чувством выплюнул: — Дуррак…

В судьбе предателя можно было не сомневаться. После всего того, что должно было начаться в Нолде вслед за победой над Оррисом, соваться во власть, не обладая личным могуществом и без поддержки многочисленных сторонников, было даже не глупо — смертельно опасно. И никакой Скипетр тут помочь не мог!

В очередной раз выругавшись, Бримс склонился над водой и попробовал разглядеть своё отражение. Получилось далеко не сразу, однако ведь получилось! И этот успех необъяснимым образом поднял испортившееся из-за мыслей об Айрунге настроение. Или может дело в том, что внешность волею случая доставшегося Бримсу тела оказалась далеко не столько ужасна, как он ожидал? Да, не красавчик — скошенный лоб, глубоко посаженные глаза, чуть искривлённый нос с широко расставленными ноздрями. Но и ведь не последний урод! К тому же под влиянием тонкого тела Архимага сквозь облик Бу уже проглядывали некоторые черты прежнего Бримса, что позволяло надеяться на хотя бы частичное возвращение старой внешности.

— С прибытием в мир живых, дружище! — усмехнулся Бримс и, натянув как есть мокрые штаны, двинул в западную часть порта.

Следующим за купанием в списке срочных дел стояло получение некоторой финансовой свободы и смена образа городского дурачка. Всё-таки со славой Порченного не стоило думать не то что о возвращении прежнего величия, а даже о налаживании нормального быта.

И тут у Бримса уже имелся некоторый опыт. Невообразимо давно, будучи сопливым сиротой, «сильнейший маг своего поколения» промышлял воровством. Да, это была не самая славная деталь его биографии, но по крайней мере и не самая отвратительная — с изучением той же Запретной магии на практике это точно не сравнится!

Так вот, сейчас, в своей нынешней ситуации, Брикс не видел иного способа для получения денег, кроме как их украсть или отнять. Не особо много, ровно столько, чтобы хватило для оплаты места в покидающем город караване… Или чуточку больше!

С такими мыслями он добрался до района складов и, немного побродив по грязным улочкам, выбрался к местному «культурному» центру — свободному от построек «пятачку», образованному двумя барами, борделем и одной таверной. Здесь всегда было многолюдно, регулярно кому-то чистили рожу и по крайней мере раз в седмицу хотя бы одного бедолагу, но отправляли к предкам. Поганое в общем-то местечко, но в то же время идеально подходящее под нужды Бримса.

Во всяком случае он так думал поначалу, пока не заявился на площадь и… не стал центром внимания приглядывающих за здешним порядком вышибал.

— Эй! Как там тебя… Бу!! — заорал здоровяк в расстёгнутом до пупа камзоле и с татуированным крестом из четырёх якорей на груди, стоило ему заметить Бримса. — Ты какого хфурга сюда припёрся⁈ Забыл, что я тебе в прошлый раз сказал, вонючка⁈ А ну пошёл вон…

Бримс, которому когда-то хватило бы одного движения бровью, чтобы обратить ублюдка в горсть пепла, на такое обращение едва не заскрежетал зубами от злости. Вроде бы пора уже было осознать своё место в новой реальности, но чем больше он вживался в шкуру Бу, тем сильнее у него становились эмоции. Молодое тело, пока ещё свободное от полного контроля воли мага, при каждом удобном случае фонтанировало чувствами. И не было никакой надежды, что в ближайшие дни Бримсу удастся их направить в подходящее русло.

— Бу — голова!!! — вырвалось помимо его воли, и огонь ярости бывшего Архимага моментально достиг предела того, что в принципе может выдержать человек.

Порченный и его длинный язык! А заодно с ним Айрунг, из-за которого Бримс вообще оказался в своей нынешней ситуации!!

Прежний план, согласно которому он собирался выследить и ограбить посетителя одного из баров — достаточно пьяного, чтобы не бояться его кулаков, и в то же время сохранившего разум трезвым настолько, чтобы не спустить содержимое кошелька до последнего гильта — полетел мархузу под хвост.

Бримс, уважаемый человек, сам не понял как мерзко оскалился и, подобрав камень, запулил его в обидчика. Да так удачно, что попал точнёхонько по скуле.

— У-уубью!!! — заревел вепрем вышибала и рванул с места в карьер.

Однако Бримс уже вернул контроль над телом и теперь со всех ног бежал прочь. Туда, где как помнил Бу находилась идеально подходящая для игр в прятки подворотня. В меру вонючая, в меру грязная. Порченный несколько раз использовал её, чтобы скрыться от преследования пьяных матросов, и новый хозяин тела не видел причин, чтобы проигнорировать «проверенный временем» приём.

Вот только о чём Бримс не подумал, так это о том, что у него и у Бу разные представления о вонючести и грязи. И когда он, наконец, добрался до нужного укромного уголка, встретившая мага помойка по своей омерзительности превысила пределы его терпимости.

— Мархузово племя! Да чем сюда лезть, лучше сдохнуть! — пробормотал Бримс и, развернувшись лицом к приближающемуся противнику, принял боксёрскую стойку.

Всё-таки когда-то он неплохо работал кулаками… Мысль была приятная, но всё-таки неразумная. И потому, сравнив свои габариты с габаритами остодемоневшего от злобы вышибалу, Бримс сделал правильный вывод и от прямого обмена ударами разумно отказался. В последний миг поднырнул по атакующую руку, обхватил противника руками за туловище, а ногами сжал колено и… с натугой бросил через себя.

Ярящийся недруг оказался настолько тяжёл, что на какой-то миг Бримсу показалось будто у него вот-вот порвутся мышцы. Однако обошлось. И пусть выполнить выученный всё в том же детстве приём идеально не получилось — хотелось обойтись без собственного падения на спину, — но своей цели Бримс таки добился и с усилием приложил орущего противника о камни.

Тот сдавленно охнул и кажется потерял сознание от удара, а вот сам Бримс не удержался от крика.

— А-аа!!! — вырвалось у него в момент падения.

Боль оказалась столь велика, что он было заподозрил серьёзную травму. Даже испугаться успел. Но потом всё же смог себя превозмочь и медленно встал сначала на четвереньки, а потом и вовсе поднялся на ноги. И на этот раз не испытывал ни капли стыда за все те ругательства, что сыпались из него в процессе возвращения в вертикальное положение.

— Сиськи Кали, как треснулся-то!! — простонал он, обхватив себя за поясницу.

Затем перевёл взгляд на валяющегося в куче какой-то вонючей слизи вышибалу и разродился серией теперь уже богохульств.

— Ты не голова Бу, ты тупой ублюдок!! — прорычал наконец Бримс, впрочем бранью делу было не помочь.

В своём нынешнем состоянии о ещё одной драке не могло быть и речи, а значит единственной на сегодня добычей Бримса будет только то, что лежит в карманах здоровяка. Того самого здоровяка, одежда которого была сверху донизу измазана адски смердящей мерзостью…

— Сука!!!

Стоит ли говорить, что Бримс в этот день проходил повторные водные процедуры и в очередной раз костерил Айрунга почём зря? Хотя, честно говоря, досталось не только предателю. После того чисто вымытый, кажется соскобливший с себя всю кожу Архимаг взялся разбирать трофеи, свою порцию проклятий получил ещё и К’ирсан Кайфат. Причём не за какие-то конкретные грехи — а тех у того, видит небо, полно, — а за «мерзопакостную находчивость и ублюдочное хитроумие».

К ужасу Бримса добытый из самой вонючей лужи кошелёк вышибалы оказался набит не привычными монетами, нет, его наполняли бумажные фарлонги. Безобидные фантики, которые только-только захвативший власть в Западном Кайене самозванец ввёл в качестве денег и которые теперь были в ходу в портовых городах на других материках. Всё бы ничего — не в положении Бримса сейчас было думать о вреде и пользе чужих придумок Нолду, — но банкноты промокли насквозь и теперь оставалось лишь надеяться, что они не только сохранят свои надписи после высыхания, но ещё и хотя бы перестанут так вонять!

— Бумажки вместо нормального золота… Тогда это казалось безумием, а теперь и вовсе кажется чем-то запредельным, — пробормотал Бримс, окидывая мрачным взором разложенные на камнях семь фарлонгов. Ненадолго задумался, вспоминая, и выдохнул: — Проклятье, деньги обеспеченные зерном… Олег ведь что-то такое говорил, но… Нет, мир всё-таки рухнул в Бездну!

Как уже было после возрождения, одна мысль потянула за собой другую, другая третью, и вот уже Бримс вдруг осознал, что понятия не имеет ни какой сейчас год, ни какова структура власти Торна, ни даже кто правит в Нолде. И раз подобное только-только пришло к нему в голову, такая узость мышления могла означать одну единственную вещь — его разум до сих пор работал «в половину силы», а значит и полученные в данном состоянии выводы и планы наверняка содержали в себе серьёзные изъяны.

— Мозги! Почему мне досталось тело идиота с кое-как работающими мозгами⁈ — вновь накатила на Бримса непривычная ярость, и он процедил сквозь сжатые зубы: — Небо, пожалуйста, пусть Айрунг будет жив!!! И тогда я лично, вот этими самыми руками, вырву ему сердце!

Бримс сжал пальцы на манер когтей и даже на миг ощутил, как бьётся в них несуществующее сердце… чтобы через секунду испортить всю пафосность момента рвущимся из глубин: «Бу — умный!»

— Сдохни, Аруйнг! Сдохни!!!

* * *

Деревня в окрестностях некогда курортного города Бурнала опустела относительно недавно — год или два назад. Во всяком случае так было написано в отчётах Ищущих, которые перед командировкой на Грольд выдали Олегу. И оснований не верить им у него не было — территория бывшего Гарташа давно уже находилась под пристальным вниманием нолдских учёных, так что в творящемся здесь кошмаре они разбирались всяко лучше, чем разведка и вояки. Проблема в другом, высоколобые любители науки понятия не имели, кто пришёл на смену прежним жителям. Нелюдь? Нечисть? Монстры Бездны? Может быть кто-то совсем уж невообразимый⁈ Внятного ответа он так и не услышал.

А хотелось бы! История о том, как в такой же вот экспедиции десять лет назад сгинул аж целый Мастер, до сих пор была на слуху.

«И вообще, что я, поимей меня хфург, в принципе здесь делаю?» — мысленно спросил Олег, криво усмехнувшись.

Вместо того, чтобы выполнять свою часть сделки с таинственным льером Н, он вынужден «брать под козырёк» и мчаться к мархузу на кулички, выполнять задание Совета.

«Решать бытовые вопросы», — как расплывчато пообещали ему, а на деле… на деле всё свелось к уже привычному строительству парочки стандартных бункеров.

Погрузить внимание под землю на десяток саженей, создать подходящих размеров полость, укрепить стены, наложить подходящие к случаю рунные заклинания — такая задача по плечу любому магу третьего ранга Стихии Земли, прошедшему изменённый ритуал Слияния со Стихией. Зачем целого целого Подмастерья-то гонять? Но нет, высокому начальству в этой грёбаной дыре понадобился именно Олег, и именно его они заставили возиться с созданием укрытий.

— Сволочи! — одними губами произнёс Олег, однако стоящий рядом наблюдатель от Наказующих всё же услышал.

— Что, простите? — спросил маг второго ранга, имя которого Чимир даже не удосужился запомнить.

— Сволочи, говорю, все те, кто превратил этот прекрасный край в то, чем он сейчас является! — уже отчётливо ответил Олег, не сводя взгляда с висящего в центре доставшегося ему бункера артефактного зеркала.

Птица-наблюдатель как раз прекратила транслировать затянутые лианами развалины деревенских домов и сосредоточилась на виднеющемся вдали столбе дыма. Его источник находился как раз в центре Бурнала и, если верить газетам, возник на месте коллективного удара пяти членов Совета по гнезду каких-то очередных монстров.

— Да-а уж! Эльфы, Владыка и Двуликий с жёнами неплохо здесь порезвились, — кивнул собеседник Олега.

На них тут же зашикали корпящие над своими артефактами Ищущие, и Чимир, разозлившийся на то, с каким придыханием Наказующий назвал титул К’ирсана Кайфата, был вынужден проглотить все свои возражения. Он уже не раз и не два сталкивался с проявлениями той популярности, которую хозяин империи Сардуор имел среди молодых магов, но так и не смог с ней смириться.

Проклятье, да он когда-то участвовал в охоте на этого ублюдка! А теперь что, в задницу его целовать⁈

Увы, дай кое-кому волю, и они точно поцелуют. Причём с удовольствием. А людей вроде Олега назовут ничего не смыслящими в политическом моменте ретроградами…

Олег снова беззвучно зашептал ругательства, и потому едва не пропустил момент, когда началось всё то, собственно ради чего два десятка нолдцев и покинули родной остров.

Причём первые изменения той картинки, что транслировало зеркало, выглядели достаточно безобидно: по заросшим улочкам деревни внезапно побежали мелкие грызуны. Один, два, десяток… когда серые ручейки слились в единый поток, стало ясно, что причина бегства кроется никак не в крылатом наблюдателе. Слишком много паникующих тварей для столь прозаичного объяснения. К тому же свою жизнь спасали не только безобидные мышки, но и весьма зубастые монстрики — мутировавшие белки, отдалённо похожие на кайфатов переродившиеся ласки и даже парочка двухголовых лис. А это уже существа совсем другого порядка, в таком количестве опасные в том числе и для низкоранговых магов.

— Кто их гонит? — спросил кто-то из Ищущих.

Ему начали что-то отвечать, но Олег уже не слушал. Потому как на окраине деревни уже появились те, кого следовало назвать высшими хищниками юга бывшего Гарташа. На огонёк, привлечённая активностью нолдцев, решила заглянуть троица Кровавых Когтей — этаких остроухих саблезубых горилл с длиннющими когтями, врождённой магией и желанием сожрать всех обитателей Дара на десяток вёрст окрест.

— Трое? — вдруг забеспокоился недавний собеседник Олега, адресуя свой вопрос ближайшему Ищущему. — Не много ли?

— Справится, — пожал плечами учёный, тут же добавив: — Да и поздно что-то уже менять. Объект выдвинулся на позицию.

О, сколько вопросов сразу же возникло у Чимира! И если кто такие Кровавые Когти он знал — об этих порождениях заражённого Бездной Стерегущего леса, способных в одиночку убить десяток Мечников и лишь немногим меньше магов Братства Отрекшихся, в Нолде уже даже художественные книги писали, — то о непонятном Объекте слышал впервые. Это человек? Химера? Может быть новая модель боевого голема⁈ Или же ублюдки-учёные занялись чем-то совсем уж несусветным, после знакомства с которым уже не отмыться ни им самим, ни даже обычным зрителям?

И снова, снова никаких ответов!

Впрочем с последним утверждением Олег всё же поспешил. Взгляд зацепился за крохотную фигурку в глухой, похожей на футуристический земной скафандр броне — Чимир уже даже слова-то такие начал забывать! — которая со змеиной грацией выскользнула из служившего для неё укрытием подвала и неспеша двинулась навстречу монстрам.

Одна, без поддержки сильными магами-практиками и боевыми големами, вооружённая лишь парой мечей…

— Если там действительно Когти, то никакая броня этот ваш «объект» не спасёт! — не выдержал Олег.

Однако слова его словно канули в пустоту. Никто даже ухом не повёл — все так и прикипели взглядами к зеркалу.

А спустя пару секунд стало ясно почему. Непонятный объект внезапно ускорился, молниеносно пересёк отделяющее его от чудовищ расстояние и точно живая мясорубка врубился в замершего соляным столпом центрального Когтя. И даже хвалёная кровавая аура тварей, гасящая физические удары и рассеивающая магические, ей не помогла. Несколько ударов сердца, и на месте грозного убийцы магов осталась лишь гора ещё содрогающейся в пароксизмах боли плоти.

— Какого хфурга он делает⁈ — вдруг эмоционально крикнул Наказующий, ударив кулаком себя по колену. — Совсем башка отключилась, раз про двух других забыл⁈

Потом видимо вспомнив о режиме секретности покосился на Олега, помянул тысячу мархузов и замолчал. Впрочем эту его оплошность вряд ли кто заметил — все сосредоточились на развернувшейся перед ними битве. Тем более что парочка оставшихся Когтей, видимо, наконец, вспомнила о своей грозной славе и тоже начала действовать. Тот что слева кинулся на шустрый Объект врукопашную, без особого напряжения демонстрируя ничуть не меньшую скорость движений. А вот тот что справа предпочёл обратиться к врождённой магии и обрушил на безликого врага ураган из Кровавых Ножей.

На какое-то время происходящее стало напоминать мешанину из смазанных цветных пятен, хоть что-то разобрать в которой не смог бы даже легендарный Птоломей. Но затем зеркало подстроилось, замедлило движения, и стало ясно, что положение Объекта вовсе не такое уж и ужасное, как могло бы показаться вначале. Закованная в доспех фигура не только ухитрялась на равных рубиться с любящим рукопашные схватки монстром, но ещё и непонятным образом сопротивлялась волшбе Когтя-колдуна. Да так ловко, что отражённые чары отсекли ему лапу и заметно разворотили брюхо.

Олег никогда не думал, что скажет подобное, но… против такого воина он бы выходить один на один поостерёгся. Да что он, даже адепт проклятой Никерры и тот бы здесь спасовал. Умопомрачительная скорость, запредельная точность движений, уникальная техника работы аурой — всё это вместе плюс колоссальная выносливость делали из загадочного Объекта настоящее чудовище.

Исход сражения был уже понятен, так что Олег откинулся на спинку собственноручно сотворённого каменного стула и приложился к фляжке с укрепляющим настоем. Да уж, чтобы вновь ощутить себя живым, ему, пожалуй, и десятой части продемонстрированного здоровья хватило бы!

Олег с некоторой даже ленцой принялся ждать финала схватки. Тем более что в победителе он не сомневался… И лишь одно его беспокоило: почему где-то на задворках сознания вдруг проснулось выработанное за годы сражений чутьё на опасность. Ненадёжное, часто ложно срабатывающее, но пару раз его всё-таки выручавшее. Почему оно проснулось, хфург вас всех раздери⁈ Почему⁈

Глава шестая

Согласно легендам Стеклянная пустыня возникла в те времена, когда земли Торна ещё стонали под тяжёлой поступью вартагов, когда их слуги ещё не смели даже подумать о том, чтобы осквернить своими взглядами престол великих, и когда эльфы, гномы и люди были не более чем муравьями под ногами гигантов.

Звучало это всё, конечно, красиво, однако К’ирсан Кайфат предпочитал опираться на гораздо более достоверные источники, чем сказки, притчи и религиозные мифы. Нет, по своему они тоже интересны, но если нужна некая историческая достоверность, то плодов человеческой фантазии желательно всё же избегать. Летописи, уцелевшие документы из архивов, артефакты — вот та опора, которую прежде всего должен использовать исследователь. И только если ничего найти не удаётся, лишь тогда следует вспоминать об остальных методах…

Разумеется, никаких бумаг времён вартагов не сохранилось, как впрочем и периода битв за их наследие. Какие-то отголоски правды можно было бы попытаться найти в немногочисленных сохранившихся архивах Закатной империи или в документах периода Войн Падения, но тут уже в полный рост вставала проблема доступа. Нынешние владельцы — эльфы, гномы и нолдцы — берегли свои тайные библиотеки точно зеницу ока, и К’ирсану туда было попросту не попасть.

Поэтому с историей Стеклянной пустыни ему пришлось разбираться гораздо более трудоёмким способом — изучая добываемые там артефакты и исследуя саму её природу. И, надо сказать, результаты были далеко не столь плачевны, как можно было ожидать. Отправленная в самое пекло парочка научных экспедиций определила характер породивших аномалию заклинаний, а наблюдения за рынком артефактов позволили примерно определиться с той эпохой, когда разрушительная магия опустошила центр Сардуора — это был период противостояния Закатной империи с Некрондом — чтобы завеса тайны больше не казалась такой уж и плотной. Исчез флёр загадочности, отступили страхи и… вот уже Стеклянная пустыня в глазах Владыки молодой империи ничем не отличается от всех прочих провинций его страны.

А раз так, то и причин отказываться от её использования тоже нет! Вот Кайфат и занялся, так сказать, возвращением потерянных земель в лоно императорской власти, начав освоение со строительства в самой сердце пустыни величественной мастабы с гигантским хрустальным оком на верхней площадке.

— О великий, мы завершили проверку всех механизмов пирамиды и никаких отклонений от изначального плана не обнаружили! — доложил нынешний глава культа Владыки, занявший место ушедшего на покой Гарука.

Звали его Тассот, и К’ирсан, в глубине души, на дух его не переносил. Если «сгоревший» в служении Гарук пугал рвением свежеобращённого фанатика, то пришедший ему на смену потомок семьи эмигрантов из Гамзара вызывал неприязнь самим объектом своей веры. Он всё так же поклонялся и служил Владыке, вот только Владыка этот весьма сильно отличался от того, кем его изначально видел Кайфат. Не император и живой бог, а нечто гораздо более мистическое, трансцендентное. Для него Владыка — это потусторонняя сущность, которая стоит выше любой материальной и нематериальной вещи. Некто невообразимо высокий, к кому должны стремиться истинные верующие и с кем несовместимы создания из плоти и крови.

Вот и получалось, что Тассот служил, служил истово, но не К’ирсану Кайфату, а гораздо более возвышенному в его понимании Двойнику.

— Гномы «закладок» не оставили? — уточнил К’ирсан, сохраняя каменное выражение лица.

При всём своём отношении к Тассоту, по крайней мере в вопросах культа он доверял ему полностью. И был уверен, уж если поручить этому лысому как колено сморчку проконтролировать строительство ключевого элемента всей системы имперских храмов, то жрец разобьётся в лепёшку, но всё сделает как надо!

— О, нет! Мало того, что самые верные из слуг Владыки неотступно за ними следили во время всего периода строительства, так пирамиду затем проверили ещё и маги Корпуса вместе с орденцами! — сообщил Тассот, возбуждённо блестя глазами.

Чувствовалось, что он действительно верил в то, о чём говорил. И это было странно.

— Ну и отлично! — задумчиво кивнул Кайфат, отпуская жреца. Потом поймал взгляд замершего рядом Гхола и не выдержал: — Что⁈ Я просто хочу быть уверен, что во время завершающего ритуала не будет никаких неприятных сюрпризов!

Верховный шаман, который явно видел в поведении своего господина значительно больше, чем тот пытался показать, выпятил нижнюю губу и понимающе закивал. Мол, конечно, никаких вопросов. Всё именно так, как сказал его величество…

— Кали твоя бабушка, Гхол! Хоть ты-то не начинай, — закатил глаза Кайфат, отворачиваясь от пирамиды и возвращаясь в шатёр. Гоблин проследовал за ним. — Сын уже плешь на голове проел и-за этого строительства, теперь ты ещё видишь проблемы там, где их нет. А я просто хочу закончить с этой большой морокой и заняться другими делами!

Ург понимающе зацокал языком, однако К’ирсан уже достаточно хорошо знал своего верховного шамана, чтобы не принимать подобное за чистую монету. Гхол что-то такое заподозрил и теперь его было ни за что не переубедить в обратном.

А, к хфургу всё!

— Ладно, выкладывай, что не так? — спросил он, усаживаясь за походный стол и подпирая кулаком щёку.

— Э-эээ, всё не так! — поначалу было замялся, но всё-таки решил идти до конца Гхол. — Всё! И прежде всего твоё, хозяин, отношение к этой мархузовой дуре в центре Стеклянной пустыни. Ты носишься с ней, как… как старый вождь с молодой наложницей! Даже когда к войне с Рошагом готовились ничего такого не случалось, а сейчас…

— А сейчас я вбухал три годовых бюджета империи в строительство здания в центре материка, куда даже птицы раз в сто лет залетают? Где даже охотники за артефактами не появляются, потому что жить хотят? — усмехнулся К’ирсан, доставая чашки и набулькивая в них тонизирующий отвар из фляги. — Ещё нанял гномов, задействовал пленных, отвлёк от важных дел магов, заставил работать жрецов и нашёл занятие орденцам… Ничего не забыл?

— Вроде нет, — осторожно заметил Гхол, принимая посудину.

— Тогда отвечаю. Потому что мой Двойник набрал слишком много мощи. И если он ещё хотя бы некоторое время проведёт в Астрале, то обретён сознание и… сожрёт меня с потрохами, — равнодушно бросил Кайфат, прикладываясь к чашке.

Впрочем глубоко внутри он подобного равнодушия не испытывал. Взаимоотношения с набирающим мощь Двойником — причём мощь необычную, связанную не с привычной магией, а уходящую корнями в дебри слабопонятных воздействий воли — давно уже стали головной болью К’ирсана. Решение, которое позволило встать на один уровень с пусть лже-, но всё-таки богами, и победить, теперь выходило ему боком.

И объяснение тут одно — магические способности не могут расти бесконечно. Рано или поздно чародей упирается в свой потолок и начинает компенсировать ограничения в чистой мощи глубиной своего понимания колдовского искусства… Во всяком случае так учила современная наука… А это совсем не тот тип преобразования, что может поставить на одну ступеньку с божеством! И то, что Кайфат-маг победил Орриса-бога, никак данное правило не отменяет. Потому как Двойник — это уловка, живой артефакт, инструмент для временного возвышения. Убери его, и всё вновь вернётся на свои места… Или окончательно рухнет в Бездну, если тот, чьё предназначение быть оружием, вдруг сам начнёт становиться богом!

— В каком это смысле сожрёт? — сдвинул брови Гхол. — Двойник же лишён даже крох самосознания. Он не более чем безмозглый механизм, воплощённые в Астрале формулы и законы. И в принципе не может обрести сознание!

— Я тоже так думал, — усмехнулся уголком рта К’ирсан. — Да, постоянно находясь в контакте с моим разумом Двойник разумеется что-то постоянно перенимал, в том числе примитивные схемы поведения, однако полноценно мыслящее существо это из него не делало.

— И что же изменилось? — удивился Верховный шаман. На мгновение задумался и тут же невесело выдал: — А!

— Вижу понял, — кивнул К’ирсан и, задумчиво покрутив в ладонях уже пустую чашку, с громким стуком вернул её на стол. — Вера десятков и сотен тысяч разумных, заботливо собранная и сфокусированная нашей системой алтарей, не только исказила вложенные в Двойника смыслы, но ещё и превратила инструмент в то, чем… или кем… он быть не должен! В «почтибога». В существо, которому до своего реального воплощения остался всего один шаг — поглотить своего создателя.

— И это такой мархуздец, поимей меня Юрга, что нормальных-то слов и подобрать не могу! — потрясённо выдохнул Гхол, демонстрируя столь искреннее удивление, что одним махом вполовину уменьшил имеющиеся у К’ирсана на его счёт подозрения. — Орриса не добили, а тут уже ещё один вот-вот вылупится…

— Ну про вот-вот это ты конечно загнул, — всё-таки не удержался от признания К’ирсан, который хоть и не возражал против некоторого преувеличения масштаба проблемы, тем не менее совсем уж скатываться во враньё не хотел. — Я пока ещё жив, относительно здоров, и ни моему Двойнику, ни новому Оррису всё ещё не по зубам. Так что не паникуй!

— Вот именно, Владыка. Пока! — вскричал Гхол, выскакивая из-за стола и начиная нарезать по шатру неровные круги. — А что если ты неверно оценил его мощь? Что если он значительно сильнее и вот-вот тебя атакует?

В воздухе так и повисло невысказанное «пока ты калека», однако вслух это гоблин всё же не произнёс. Побоялся.

— Может лучше… — взамен сказал он и сделал движение, словно сворачивает голову курице. — Чтобы наверняка!

— И обрушить всю выстроенную систему? — искренне поморщился Кайфат. — Нет уж, лучше я посажу его в пирамиду и, урезав после воплощения в реальности имеющиеся возможности, заставлю работать на благо империи.

— А заодно спасёшь себя? — уточнил Гхол, успокаиваясь.

— А заодно спасу себя, — покладисто согласился К’ирсан, неожиданно для себя испытывая облегчение от того, что смог поделиться хоть с кем-то годами тяготившей его проблемой.

— Ну и слава Владыке! — тут же осклабился гоблин, и тем самым вновь испортил настроение императора.

— Тьфу, Гхол! Ну хоть ты-то не начинай!!

— А что такого? — не понял ург. — Да все так говорят. Наоборот думал тебя, хозяин, это порадует…

— Порадует⁈ — возмутился К’ирсан. — Кого такое вообще может порадовать⁈ Куда ни плюнь, везде попадёшь в фанатика. Жрецы-чудотворцы с их паствой, бредящие битвой орденцы… Вон, знаешь что последние учудили⁈ Сразу после недавнего покушения, когда на меня какой-то умник стальных воронов натравил? Так вот, гвардейцы коллективный молебен провели! Мне же во славу моего же спасения!! Ну каково⁈

Кайфат замолчал, переводя дух. Поделившись одним он вдруг ощутил острую потребность поделиться и другим. И сейчас поймал себя на мысли, что готов и дальше выбалтывать накопившиеся секреты. Чего ему точно бы не хотелось…

— Так ведь ты же, хозяин, именно к этому и стремился. Стать символом сопротивления старым порядкам, живым богом, и в этом качестве победить своих врагов… Разве нет? — вдруг нарушил паузу Гхол.

К’ирсан на мгновение замер, потом встал и медленно подошёл к небольшому шкафу с книгами — статус императора позволял рассчитывать на некоторый комфорт даже при поездках в весьма негостеприимные места. Задумчиво пробежался пальцем по кожаным корешкам, остановился на сборнике стихов Мигуля Шесть струн и… вместо того, чтобы его достать, резко повернулся к верховному шаману.

— Когда я закладывал фундамент империи, то последнее, о чём думал, было величие. Построить дом для сына и всех тех, кто мне доверился, выковать оружие против Рошага, спасти мир, наконец… Простые и понятные цели, однако не оставляющие места ни для чего иного! — сказал он, впервые на своей памяти затрагивая данную тему с посторонними. Когда-то пытался говорить на сей счёт с сыном, но тот его не понял, и вот теперь впервые открылся очевидцу тех событий. — Понимаешь?

— То есть… — растерялся Гхол, явно не ожидавший того, куда их заведёт случайно начатый разговор.

— То есть сорок лет назад я готовился к смерти, — развёл руками К’ирсан и тихонько засмеялся. — Проклятье, я, смертный, собирался воевать с богами… с богами!!! О каком выживании вообще тут может идти речь? Да, были подготовлены пути отхода, да, предполагалось участие в бою в бестелесном виде, да, имелись заготовки мощных чар и ставший мархуз знает чем меч, но… Моим противником были не какие-то очень сильные маги, мне противостояли боги. И ты не хуже меня знаешь, какую плату пришлось заплатить за победу над ними!

Гхол, обычно старавшийся избегать темы увечий своего Рырги, невольно пробежался взглядом по протезам Владыки и тут же вздохнул. К’ирсан не сомневался, к телесным травмам гоблин не забыл добавить и нематериальные их последствия — резкое падение способностей к высшей магии, снижение арсенала заклятий и, главное, общее ухудшение душевного здоровья императора.

— Хозяин, но ведь ты выжил… — наконец выдал ург.

— Выжил, — согласился К’ирсан, — но оказался в мире, где я сам не оставил для себя места! Такой вот забавный казус…

Разговор, несомненно вызванный общим его состоянием «после трансформы», внезапно перестал быть Кайфату сколько-нибудь интересен. Поэтому он ещё раз постучал пальцем, теперь уже протеза, по корешку со стихами Мигуля, и двинул к выходу из шатра.

— Владыка, то есть все эти вещи, что так злят его высочество, тоже связаны с теми давними решениями? — вдруг спросил гоблин, который доселе старательно демонстрировал полную отстранённость от внутренней политики империи.

Чем весьма Кайфата удивил.

— Ты про нежелание идти войной на Длинноухих и общее сдерживание его воинственных порывов? — всё же уточнил он после короткой заминки.

— Да! — аж подался вперёд ург, явно сгорая от любопытства.

— Тогда нет. Это проявления уже моего нынешнего характера! — расплылся в улыбке Кайфат и со сдавленным смешком выскочил из шатра.

Что-то ему подсказывало — ещё пара минут таких откровений и у той тени его истинного Я, что пряталась под хаосом мыслей «нового К’ирсана», окончательно рухнет терпение. И она начнёт сыпать не только нехарактерными для «потерявшего былой задор императора» высказываниями, но и вообще выдаст что-нибудь эдакое, что уничтожит плоды всех многолетних усилий по введению неизвестного врага в заблуждение.

«Всё-таки надо было найти возможность помедитировать и отдохнуть от маски! — отметил Кайфат мысленно. — Не то либо и вправду сорвусь, либо опять начну нынешнюю версию себя считать настоящей!»

К сожалению данное соображение пришло к нему несколько запоздало, уже после того, как он решил отдохнуть от тренировок — потратив сутки на перелёт транспортным пузырём, а затем ещё трое на проверку практически готовой мастабы. И вот закономерный результат — вдруг начала трескаться казавшаяся нерушимой маска…

— Прошу меня простить, Владыка, но в лагерь почтовым пузырём прибыл принц! — внезапно вмешался в ход мыслей К’ирсана словно бы телепортировавшийся из ниоткуда секретарь.

— Что? Яр’мир? — вздрогнул Кайфат, возвращаясь к реальность. Потом нахмурился. — Он же должен быть с Южной армией!

— Совершенно верно, ваше величество, но… — начал было отвечать помощник, но его перебил знакомый голос уверенного в себе воина:

— Но я узнал о покушении на моего великого отца и, бросив всё, помчал в это пекло!

Из-за группы палаток императорской охраны, появились двое — сын К’ирсана с Храбром — и решительно двинули в сторону Владыки Сардуора. Судя по всему Кайфата ждал очередной тяжёлый разговор.

— Яр’мир, вот уж не ожидал тебя здесь увидеть, — протянул он, раскрывая руки для объятий.

Вообще говоря с прошлой ссоры они ещё не помирились, и с принца сталось бы поизображать обиду, но на этот раз он видимо и вправду волновался. Его высочество подошёл к К’ирсану и порывисто обнял.

— Отец!

— Сын!

На мгновение оба замерли, словно бы стараясь задержать охватившее их мимолётное ощущение единения… однако лишь на мгновение. Пара ударов сердца, и вот уже оба отступили друг от друга на шаг, и его высочество, не скрывая гнева, выдал:

— Отец, хфурга мне в постель, скажи, почему на тебя совершают покушение, а я узнаю о нём в числе последних⁈ Ты мне не доверяешь⁈

Вопрос не подразумевал прямого ответа, так что К’ирсан лишь насмешливо фыркнул. Впрочем Яр’мир всё равно его не слушал.

— Придворные — молчат! Слуги — молчат! Охрана и разведка — молчат!!! Тысяча мархузов, да если бы Храбр не проговорился, то я бы сейчас до сих пор думал, что дома всё хорошо и спокойно! — яростно зашептал принц, предварительно оглянувшись на находящихся поблизости подданных.

— Так дома всё хорошо и спокойно, — попробовал отшутиться К’ирсан, но потом заметил как мрачнеет лицо его высочества и предупреждающе поднял ладони: — Ладно, ладно! Успокойся. Да, на меня опять напал не пойми кто. Сначала заминировал твою самую нелюбимую дворцовую галерею, а затем натравил призванную стаю стальных ворон… И как видишь — всё обошлось!

— Обошлось⁈ Ходят слухи, что ты опять понадеялся на свои силы и в очередной раз не стал призывать Двойника. И если бы не прибытие бойцов столичного гарнизона, то… то всё могло бы закончиться плохо! — теперь уже едва слышно зашептал сын, гневно раздувая ноздри.

— Но ведь не закончилось? — усмехнулся уголком рта Кайфат, неожиданно ощутив при виде волнения Яр’мира прилив тепла где-то в районе сердца.

— Отец!! — прорычал принц. — Ты до сих пор не оправился от ран! Ты уже и сам должен понять, что не только душой, но и телом совсем не тот великий воин и маг, каким был раньше!! Ну тогда зачем так рисковать?!!

— Может быть потому что никакого риска не было? — искренне ответил К’ирсан, однако ни Яр’мир, ни изображающий безмолвную статую Храбр, ни даже выглянувший из шатра Гхол его правдивость кажется не оценили.

Более того, кажется его слова вообще сочли издевательством. Иначе бы почему вдруг от лица его высочества отлила кровь, и он зло прищурился.

— Одно и тоже, всё время одно и тоже! — зашипел Яр’мир, точно молодой дракон. — Высокомерие к врагам, нежелание слушать близких и… вечная… вечная гонка за миражами!! Отец, да половины вбуханных в эту никому не нужную пирамиду денег хватило бы не то что на постройку нового, нормально защищённого, дворца, но и на организацию охраны из лучших магов и бойцов всего Торна!!! Ты же строишь очередной алтарь для своих фанатиков.

— Не очередной, а последний и самый важный в сети храмов, — заметил К’ирсан, даже удивившись своему спокойствию.

Обычно к этому моменту их традиционных споров он уже начинал терять выдержку и давить на окружающих магией. А тут стоит, держится, причём сразу после того как выявил желание истинного Я вырваться на свободу… Неужели таково влияние впервые за многие годы продемонстрированной сыном искренности? Видимо да. И тем печальнее, что он сам не может дать Яр’миру ответную эмоцию — Кайфат уже достаточно «наигрался» с чувствами подданных, чтобы добивать их видом императора-примерного семьянина.

«Правитель может быть глупым, бездарным и непопулярным, но не может быть слабым!» — вот закон, по которому функционирует власть во всех мирах. И К’ирсан не собирался попадать в число тех безумцев, что сначала меняли империю на семью, а потом теряли и империю, и семью одновременно. Нет уж, лучше пусть всё идёт так, как идёт! Как бы от этого ни было печально…

— Самый важный… — повторил едва слышно сын, поджав всё ещё бледные губы. — Для кого важный? Для тех, кто молит их о защите? Для жрецов, благодаря алтарям сумевшим прикоснуться к крохам магии? Или для тебя, который даже не пользуется мощью Двойника⁈ Скажи, отец? Зачем тебе оружие, которым ты не пользуешься? Для участия в войнах, которые ты не ведешь⁈

К’ирсан мимолётом отметил, как вокруг начали виться призванные Глохом духи, глуша звуки. Верховный шаман как всегда проявил разумную осторожность там, где по его мнению хозяин проявил преступную небрежность. Жаль только, на этот раз ург вылез со своей инициативой зря. Сегодня Кайфат наоборот хотел, чтобы об их разногласиях с сыном узнали окружающие. Узнали и сделали надлежащие выводы.

— Зато ты ведёшь, твои дети будут вести, а может быть даже и прапраправнуки. И кто-нибудь точно столкнётся с врагом такой силы, справиться с которым удастся лишь обладая поддержкой бога, — мягко ответил Кайфат, после чего уже чуть более жёстко добавил: — Это на случай, если ты забыл наш последний разговор и не помнишь про недобитого Орриса…

— Я всё помню, все твои слова, отец! — перебил его уже откровенно кипящий от злости Яр’мир. — Жаль только ты забыл, что создавал не просто инструмент для уничтожения Двуликого бога, а строил империю, строил дом. Для себя, меня и всех тех, кто считает себя нашими подданными. И эту работу ты до сих пор не закончил! — Сын замолчал и пару мгновений пытался найти на лице Кайфата какие-то одному ему понятные признаки, но видимо так и не нашёл, раз болезненно поморщился и рубанул: — А! Да зачем я это всё говорю…

Полагающуюся по этикету просьбу разрешить удалиться Яр’мир проговаривал уже скороговоркой и практически на бегу. Можно было не сомневаться: какую бы цель перед собой принц этой встречей ни ставил, добиться её у него не получилось и на сей раз тоже.

— Как всегда убеждаюсь, что наши с его высочеством представления о правильном устройстве всего вокруг несколько различаются, — невесело усмехнулся Кайфат, ни к кому конкретно, в общем-то, не обращаясь.

И большинство вольных или невольных свидетелей очередного конфликта между отцом и сыном правильно оценило ситуацию, сделав вид будто их нет здесь вовсе. Один лишь Гхол, весьма болезненно переживавший подобного рода сцены, вступился за Яр’мира.

— Принца тоже можно понять, Владыка, — осторожно заметил ург, тщательно подбирая слова. — Слишком большую тень ты отбрасываешь, слишком густую. Расти в ней непросто.

— Это про то, что он в сорок с гаком лет всё ещё его высочество? — насмешливо уточнил К’ирсан, краем глаза наблюдая за тем как меняется лицо того же Храбра.

Командующий Северной армией очевидно считал, что вопрос гоблина опасно приблизился к той границе, за которой правители обычно начинают подозревать измену. И потому не знал как себя вести — то ли притвориться глухим, то ли наоборот наброситься на урга с обвинениями.

Выглядело это весьма забавно.

— Нет, хозяин, я про то, что он сын живого бога, сын Владыки. И чего бы он ни сделал, какие бы дела не совершил — любое его достижение будет меркнуть на фоне величия отца. А это очень тяжело, я бы даже сказал невыносимо! — принялся объяснять Гхол, проявив неожиданно глубокое понимание человеческой психологии.

И К’ирсан не нашёлся что ему ответить. Потому как ург был совершенно прав…

Общую неловкость ситуации исправило появление гонца от участвующих в строительстве магов Корпуса. Молодой чародей, явно страдающий от жары и регулярно случающихся в Стеклянной пустыне колебаний Силы, подбежал к императору и доложил о полной готовности всех участников грядущего действа к финальному ритуалу. Дело было только за Владыкой: прикажет начинать и пирамида будет «встроена» в уже функционирующую сеть алтарей, решит всё отложить — и маги примутся за срочную консервацию колдовских механизмов, чьи энергетические схемы не были рассчитаны на длительное существование в активном режиме.

Всё как обычно упиралось в решение К’ирсана. И хотя собравшиеся прекрасно понимали каким оно будет, тем не менее подсознательно ждали сюрпризов. Благо император-маг и раньше был на них горазд, а уж в последние годы и подавно любил шокировать подданных. Один отказ от бескомпромиссной войны с эльфами чего стоит…

И Кайфат не собирался их разочаровывать. Там, где все ждали простой отмашки на создание моста к обретающемуся в Астрале Двойнику — что в принципе не требовало прямого участия императора-мага в ритуале, — К’ирсан запланировал кое-что для всех неожиданное.

— Тогда пусть начинают, — повелительно бросил он гонцу и уже гоблину добавил: — А ты иди со мной.

После чего, не дожидаясь каких-то ответных слов, решительно зашагал в сторону ведущей на верхний ярус мастабы лестницы. Словно и не было днём ранее обсуждений со старшими магами того, насколько опасносно приближаться к пирамиде во время открытия прохода в Астрал.

— Но Владыка… — растерялся Гхол, что впрочем не помешало ему припустить за неожиданно быстро шагающим на своём протезе императором.

— Я уже больше сорока лет Владыка! Иди и молчи, — фыркнул К’ирсан, вдруг ощутив себя вернувшимся в те времена, когда он был молод, глуп и шатался по Торну в сопровождении раба-гоблина и ныне покойного Тёрна.

Сегодня, правда, место Согнара занял Храбр — причём по своей воле, Кайфат ему ничего не приказывал, — но ведь занял. И значит всё было почти как прежде.

Почти…

Пока он отчитывал зелёного коротышку, вокруг сложенной из белого мрамора пирамиды — белоснежного как эта проклятая Древними пустыня, — уже пришли в движение все четыре Стихии. По песку побежала мелкая рябь, точно от брошенного в воду камня, ещё сильнее задышали жаром стены, начал посвистывать в камнях ветер, а в воздухе, вопреки самой природе этого места, начали собираться тучи. Магия меняла мир, наполняя его жизнью, а тот в свою очередь, менял собранную здесь магию.

Чтобы заметить уже незримые, запущенные чародеями, трансформации, увы, следовало быть специалистом по Древнему чародейству. И раз кроме К’ирсана таковых здесь имелось только трое — все ученики Канда, — то и наслаждаться зрелищем могли только они. Тем как ударили из земли десятки видимых магическим взором зелёных лучей, словно бы подсветивших мастабу снизу, тем как затем вокруг гигантской постройки закрутились кольца странных пространственных искажений, и, наконец, тем как где-то вовне дрогнули уже подготовленные врата в Астрал.

— Хорошо, что здесь Канда нет. Иначе он бы своим выкормышам за такое исполнение не самой в общем-то сложной версии заклинания призыва поотрывал ручонки, — сообщил К’ирсан доверительным тоном, взбегая на первый уровень семиступенчатой мастабы.

Сзади пыхтел чуть отставший со своими ножками Гхол, и потому получилось, что обращался император-маг к почти поравнявшемуся с ним Храбру.

— Э-ээ… тебе виднее, командир! — немного растерянно ответил генерал Северной армии, который хоть и весьма далеко продвинулся в освоении магии Молнии, тем не менее чародеем так и не стал. Просто в силу ограниченности дарованных способностей. И потому не был готов к тому, что Владыка именно с ним захочет обсудить действия других колдунов. — Уверен, твоё величество сделало бы всё гораздо лучше и быстрее, — всё-таки нашёлся он, что добавить.

К’ирсан на это лишь равнодушно дёрнул плечом.

— Когда был в лучшей чем сейчас форме? Наверняка. Но только к чему об этом говорить сейчас?

Храбр, точно заправский царедворец, немедленно рассыпался в извинениях, и… моментально перестал напоминать Кайфату Тёрна. Верный друг никогда не опускался до подобной пошлости: он скорее выдал бы какую-нибудь пошлую остроту, проигнорировав на титул собеседника, чем начал бы льстить. Этот же… Тьфу!

Кайфат ускорился, благо незримые, и в то же время вполне ощутимые, астральные створки уже дрогнули и потихоньку начали приоткрываться, а значит и он уже мог заглянуть в святилище на верхнем ярусе без риска нарушить течение Силы. Поэтому он побежал, перепрыгивая через ступеньки, опасаясь только одного — что откажет протез, и вместо задуманного «сюрприза» получится клоунское падение с лестницы.

Впрочем ничего не отказало и никто не упал, так что наверху К’ирсан оказался значительно раньше своих спутников. Храбр, разумеется, мог бы его опередить, но Молниеносный тактично позволил своему императору эту необъявленную гонку выиграть, и у Кайфата появилась минута-другая, чтобы без свидетелей полюбоваться внутренним убранством храма.

А поглазеть там и вправду было на что!

К’ирсан, хоть и лично утверждал проект всех помещений мастабы, наверх до сих пор не поднимался. Так что все эти выложенные плиткой разноуровневые полы, мозаики на стенах и потолке, резные колонны, полупрозрачный купол своими глазами он видел впервые, и не мог не восхититься мастерством гномьих строителей. Даже мелькнула мысль ещё один бюджет империи пустить на строительство их усилиями нового дворца, но вовремя отбросил её как совершенно безумную. Ему и в старом неплохо живётся! Зато при виде магических плетений, покрывавших все свободные от украшений поверхности и особенно плотно собранных в районе трона из зелёного нефрита, не смог сдержать фырканья.

Чувствовалась школа магов Корпуса! Никаких тебе ложных петель, блоков-обманок и туманящих мозги рунных цепочек — всё выстроено предельно ясно и понятно, так, чтобы даже не обладающий тренированным разумом недоучка смог реализовать разработанную гораздо более опытными коллегами волшбу. Разве что комментариев не хватало, но Кайфат не сомневался — рано или поздно появятся и они. Научный подход и равнение на слабейших конечно увеличивали общее число магов, но так же ещё и постепенно убивали Искусство. Хотя с другой стороны, может оно и к лучшему? По крайней мере ремесленники уж точно не породят новых Великих с амбициями локальных богов…

Тем временем запущенный ритуалом процесс набрал-таки свою полную мощь, и в святилище, в тронный зал Владыки, хлынул поток энергии Астрала. Однако не привычно чистой и лишённой примесей, а загрязнённой — или может вскормленной? — воззваниями миллионов верующих. Читающих священные тексты, поющих гимны или просто молящихся, но всякий раз вкладывающих в слова и мысли крупицу себя. Ту самую, что служила топливом для открытой К’ирсаном силы — для воли!

Кайфат внезапно осознал себя стоящим в центре похожего на метель вихря. Как и в земных воспоминаниях пронизывающе холодного, однако секущего кожу не снегом и мелкими льдинками, но чужими намерениями, страстями и страхами. И было этого всего столько, что в помещении больше уже не было места ни для чего другого, и прежде всего для привычно управляемой магии. Император словно бы попал в некое царство, где последнее слово было не за сильнейшим из чародеев, а за кем-то иным, за его хозяином.

— Вот так сюрприз! — медленно произнёс Кайфат, медленно растягивая слова.

Причём не его «взрослая» и порядком уже опостылевшая версия, но то его Я, которое он привык считать настоящим. Которое больше не тлело едва заметной искрой, контролируя поведение маски, а вспыхнуло тассом в безоблачный день и огнём воли преобразило внутренний мир.

— Как же хорошо быть собой… — уже одними губами произнёс он и повернулся ко входу в святилище.

Там замерли Гхол с Храбром, и судя по шоку на их лицах, оба явно не были готовы к увиденному. Гоблин, правда, в первое мгновение попробовал кинуться внутрь, на помощь бывшему хозяину, но натолкнулся на границу «метели» и с отчётливо слышимым болезненным стоном отшатнулся назад. А вот Молниеносный повёл себя гораздо более осторожнее. Вместо того, чтобы лезть на рожон, он предпочёл исследовать происходящее своими способностями — выпустил небольшую шаровую молнию, моментально её потерял под напором дикой магии и на этом успокоился. Во всяком случае внешне. Что там творилось у него внутри, Кайфат даже не представлял.

— Не заходите! Вам здесь не место! — крикнул К’ирсан и, прикрыв глаза, раскинул руки в стороны.

«Метель» ему пусть и не подчинялась, однако вредить тоже не вредила: порождение заглянувшего в мир Двойника спутало Кайфата со своим создателем.

«Ну же, иди сюда, Тень! И попробуй меня сожрать вот так, лицом к лицу!!» — мысленно воззвал К’ирсан, нащупывая сознанием ту тонкую нить, что связывала его с Двойником и посредством которой тот регулярно портил ему жизнь.

«Ты же жаждешь этого, я знаю! Так давай всё решим здесь и сейчас!!» — растянул губы в злой и наверняка безумной улыбке Кайфат.

Его так и подмывало надавить волей и выдернуть своё творение в реальность из его уютного гнёздышка в Астрале, но он сдержался. Последнее, что он сейчас хотел — раненый, только-только начавший осваивать свежеоткрытую способность, — так это драться с «почти» богом. Потом — возможно, ну а пока же Кайфат желал только одного — выманить Двойника по сотворённому мосту в зал и завершить давнюю свою задумку с созданием подконтрольной императорской семье могущественной сущности. То есть сделать всё то, чего не хотел бы ни обретающий разум Двойник, ни его фанатичная паства.

«Да, малыш! Да!!» — мысленно захохотал К’ирсан, вдруг осознав, что нарастающая головная боль не имеет никакого отношение к старым травмам, а есть следствие ввинчивающейся ему в мозг весёлой ярости Двойника.

Слишком много возомнившая о себе тварь клюнула на наживку и воспользовалась-таки предоставившейся возможностью — спуститься во всём своём великолепии в мир.

Перед внутренним взором К’ирсана внезапно возник вид на мастабу с высоты птичьего полёта. Он увидел стоящих на коленях орденцев, истово шепчущих молитвы и изображающих символы веры. Ощутил потоки энергии, которыми управляли маги Корпуса. И, наконец, услышал треск реальности, содрогающейся под совокупными усилиями жрецов-чудотворцев.

Вся эта мощь поражала воображение. И тем ужаснее было, что направлена она сейчас была — прямо или косвенно — против К’ирсана.

«Хороший ход, тень… И „взрослого“ меня, к которому ты уже привык, это наверняка был напугало и ослабило, — презрительно бросил в никуда Кайфат, — но ты не учёл одного. Я — не ты, я — сделал себя сам, и я — истинный Владыка! А потому… прими мою волю!!!»

Последнюю мысль К’ирсан не просто передал по связующей с Двойником нити, а молотом вколотил её в неокрепший разум молодого лжебога. Воля, которую десятилетиями тренировал император-маг, раз за разом перестраивая само своё естество, природу тонкого тела, и которая пока ещё не могла проявляться в физическом мире, здесь и сейчас, в едином ментальном пространстве двух, столпов Силы, была как никогда к месту. Рыхлый разум Двойника, переполненный заёмными мыслями и чужими намерениями, оказался не готов к столь коварной атаке. Он затрепетал, забился раненой птицей, а потом в миг лопнул как мыльный пузырь, разлетевшись в клочья. Лжебог, только-только появившийся в святилище, мгновенно вернулся к изначальному своему состоянию — послушному инструменту в руках истинного Владыки.

Вот только К’ирсану этого было мало.

— Я есть Владыка! Победитель Орриса Двуликого, убийца богов, потрясатель народов! И нет Власти превыше моей!! — произнёс он, чеканя слова.

И подчиняясь его желанию перед ним из ничего возник теперь уже видимый обычным зрением Двойник. Всё такой же могучий внешне, но жутко уязвимый внутри. Одно слово — овеществлённая магия, не успевшая стать богом. Отпусти К’ирсан его обратно в Астрал и спустя десять, двадцать, может быть сто лет, история повторится. Творение вновь возжелает поменяться местами с создателем, быть не тенью, но тем кто её отбрасывает. И позволять этому случиться было никак нельзя!

— Так получи же печать моего истинного имени и прими воплощение в этом зале! — теперь уже прошептал К’ирсан, но этот его шёпот прозвучал громче иного крика.

«Метель» внезапно стихла, а так ничего и не успевший осознать Двойник сначала спиной вперёд влетел в трон… а затем поймал отправившийся за ним вдогон тот головоломный узор, что со времён попадания на Торн украшал руку и само тонкое тело Кайфата.

В ту же секунду пирамида содрогнулась от основания до самой вершины, зал залил ослепительный свет, а когда всё вернулось в норму, то Двойник уже исчез. В помещении вновь были только Кайфат, Гхол и Храбр, отсутствовали какие бы то ни было проявления коллективной веры и лишь горящая золотом печать истинного имени на спинке нефритового трона напоминала о случившемся.

— Сделано! — расплылся в улыбке К’ирсан, и ни вспыхнувшая боль во всех старых ранах разом, ни пробудившиеся остатки яда Орриса в тонком теле, уже не могли стереть её у него с лица.

Потому что сегодня Кайфат не просто вернул себе контроль над Двойником, нет, впервые применив свою волю — волю Владыки — против врага, он прорвался через какой-то не осознаваемый ранее барьер и кажется поднялся на ступень, о которой раньше не мог помыслить ни один из его коллег-магов. А значит и в битве с до сих пор неизвестным врагом у него стало на один козырь больше.

На этой мысли он позволил себе в очередной раз рассмеяться, прекрасно зная, что уже через пару ударов сердца наступит время для возвращения уже привычного всем К’ирсана-калеки. Кайфат снова станет в глазах окружающих ослабевшим, уставшим и чуточку погасшим.

И он, помня о свидетелях, улыбнулся теперь уже специально для Гхола с Храбром — криво и вымученно…

Глава седьмая

Загорская кампания длилась уже четыре года, и Яр’мир, который почти всё это время провёл с армией, теперь совершенно чётко понимал, что такая война ему точно не по душе. Где генеральные сражения? Где эпических масштабов прорывы линий обороны? Где орды призванных монстров, срывающих до основания крепости? Где магия, низвергающая в Бездну миллионы⁈ Где всё то, рог Орриса ему в бок, что так радует сердца настоящих мужчин и будоражит кровь женщин? Какого хфурга «современная» война превратилась череду бесчисленных мелких стычек, в которых сражаются отряды численностью до роты, а вместо великих, сотрясающих вселенную, чародеев бьются в лучшем случае маги третьего или второго рангов? Зачем отец превратил пусть кровавое, но благородное искусство войны в ужасающего масштаба гномью молотилку⁈

Нет, Яр’мир прекрасно понимал, что такой подход гораздо надёжнее кавалерийских наскоков. Рано или поздно огромные стальные клещи имперских легионов раздавят последнюю «свободную» страну юга Сардуора, и к следующей войне — а то, что она будет можно не сомневаться — в руках Владыки окажется самая подготовленная армия Торна, но… но Юрга его задери!!! Как же скучно быть командующим такого войска! Душа просит битвы «как в легендах», чтобы меч против меча, и заклятье против заклятья, а приходится давить седалищем кресло в штабе и с унылым видом контролировать исполнение разработанных имперскими стратегами планов. Уныло до тошноты!

Одно хорошо, хоть и редко, но в расчетах высоколобых всё-таки случаются накладки и приходится вводить в бой резервы. И уж тут Яр’мир себя проявлял на полную, компенсируя яркостью своих магических «выступлений» собственное же обычное безделье.

Впрочем его величество и тут бы нашёл к чему придраться. В ушах Яр’мира так и зазвучал спокойный, но от чего-то пробирающий до печёнок, голос отца, которым тот регулярно отчитывал нерадивого принца за плохо освоенное магическое наследие.

— Да, да, отец, я изучил хорошо если восемьдесят процентов кристалла памяти, — мрачно пробормотал Яр’мир лёжа на походной кровати и глядя в потолок шатра, — сущая мелочь, если тебя послушать. Но уже даже с этой мелочью мне нет соперников на поле боя! А значит нет и причин для того, чтобы рвать жилы на полигонах… Зачем спешить, торопиться, если я уже и без того на вершине, и теперь сколь угодно долго могу заниматься «перевариванием» оставшихся знаний⁈

Яр’мир замолчал, мысленно катая на языке только что сказанные слова. Потом неприязненно поморщился и выругался. Звучали они, конечно, убедительно, однако с последней частью к отцу лучше было не соваться. Не посмотрит, что маг и наследник, в миг показательную порку устроит… если сразу в сердцах не зашибёт!

— Проклятье, как же хочется быть самому себе хозяином, а не вот это вот всё дерьмо с долгом, ответственностью и обязанностями… — простонал Яр’мир, спрятав лицо в ладонях. — И ведь главное сам отец по молодости творил, что хотел. Весь мир в раскоряку поставил. От меня же требует того, чего в нём самом вообще никогда не было!!!

Принц горестно застонал, после чего резко поднялся и с огромной неохотой двинул к заваленному донесениями столу — сколько на жалуйся, а лежащие на нём обязанности всё же надо было исполнять!

Однако этим его планам было не суждено сбыться. Ростовое зеркало, стоящее аккурат между столом и кроватью, но так, чтобы отражение не было видно со входа, внезапно мелко завибрировало, и по его серебристой поверхности побежала голубая рябь. Артефакт, иногда месяцами находящийся в спячке, пробудился и теперь требовал самого пристального к себе внимания.

— Семя Кали! — пробормотал Яр’мир, зло сверкнув глазами, впрочем уже через мгновение он взял эмоции под контроль и на специально подготовленный на этот случай пуф садился уже с каменным выражением лица.

Дальше оставалось лишь щелчком пальцев погрузить внутреннее убранство шатра в полумрак, да коротким словом-ключом разрешить владельцу пары к его зеркалу выйти на связь.

— Ваше высочество, при всей своей занятости, вы сегодня удивительно оперативно отреагировали на мой вызов. Неужели на фронте опять затишье? — язвительно выдал собеседник, кажется даже раньше, чем на поверхности артефакта возникла картинка: изображение человека в глухом плаще с накинутым капюшоном, чей силуэт практически сливался со тьмой комнаты.

Голос его был подстать внешности — постоянно играл обертонами, становился то холодным, то страстным, — так что даже понять какого пола говоривший было решительно невозможно.

— И не говорите, льер Н. Скука смертная, даже размяться не с кем! — расплылся в улыбке Яр’мир, в прошлый раз заставивший своего «союзничка» прождать перед зеркалом почти полтора часа.

И не потому что был действительно чем-то занят, а лишь из желания поставить чересчур много берущего на себя визави на полагающееся ему место.

— О, понимаю! Для деятельных натур это всегда мучение, — покивал собеседник, видимо для разнообразия перейдя на женский голос.

Яр’мир, хоть и успел за три года общения привыкнуть к странностям своего гостя, тем не менее вздрогнул.

— Ну да что поделаешь… Положение обязывает терпеть! — развёл он руками, мысленно костеря себя за несдержанность. И тут же перешёл в атаку. — Вы, кстати, со мной просто так связались или по делу?

Льер Н. видимо прекрасно уловивший все нюансы реакции принца, отчётливо фыркнул и откинулся на спинку невидимого в темноте кресла.

— Ва-аше высочество, вам пора бы уже привыкнуть что я, — это он подчеркнул особо, — всегда и всё делаю со смыслом. Выработанный с годами навык, если понимаете о чём я…

— Само собой, коллега, само собой, — согласился Яр’мир, изобразив одними губами полагающуюся случаю улыбку.

Внутри же он снова разразился площадной бранью. Сын хаффа и шуши!!! Вот уже три года, три грёбаных года, как он сотрудничает с льером Н. Сначала через Астрал — собственно там они и познакомились, — потом посредством подаренного собеседником зеркала, но кроме того, что тот сильный маг, Яр’мир больше о нём не знал ничего. Пол, возраст, происхождение, даже принадлежность к человеческому виду — всё ставилось под сомнение. Сегодня льер — хотя льер ли? — говорит женским контральто, в следующий раз начнёт общение тролльим басом с характерным эльфийским акцентом, а потом начнёт активно выдавать себя за ханьца, имитирующего говор жителя Султаната Иссор. Да так убедительно, что можно только поражаться!

Нет, по сфере интересов своего собеседника Яр’мир, конечно, подозревал в нём либо нолдца, либо Светорождённого, но доказательств тому до сих пор и не нашёл.

— Так какова же причина нашей сегодняшней встречи? — продолжил принц, скрестив на груди руки.

Возникло ощущение, что льер Н ядовито улыбнулся под капюшоном.

— Жажду услышать подробности встречи с Владыкой, разумеется! Как прошёл ваш визит на грандиознейшую стройку империи?

И это было сказано с такими интонациями, что внутри уже успокоившегося было Яр’мира снова вспыхнула ярость.

— Да как обычно!!! Отец никого не желает слушать, и гробит чудовищные ресурсы непонятно зачем и непонятно на что! Храмов ему всё мало, теперь вот в центре Стеклянной пустыни ещё один отгрохал!!

— Но ведь не просто так? — вкрадчиво спросил льер Н.

— С его слов да. Мол, это было завершение строительства алтарной сети, питающей Двойника! — процедил Яр’мир, даже отвернувшись от зеркала.

— А по вашему? — поторопил его льер Н.

— А по моему он просто зациклился на защите. И вместо того, чтобы развивать страну… созданную им самим, напомню!.. продолжает готовиться к возрождению полудохлого Орриса. Ни о чём другом слышать не хочет, — прорычал принц, снова вскипая. — Мархуз, да он просто одержим этим хфурговым Двойником и огрызком Двуликого!!

— То есть вы опять поругались… — со вздохом констатировал льер Н., и этим заставил его высочество мгновенно успокоиться.

— Знаю, знаю… Вы постоянно напоминаете прекратить наши ссоры, — простонал Яр’мир, прикрыв глаза ладонью. Однако затем он сжал пальцы в кулак и резко ударил себя по колену. — Но и просто смотреть, как он гробит собственное же творение, я тоже не могу!!!

Яр’мир поудобнее устроился на пуфике и принялся перечислять.

— Судите сами! Гномы активно двигают алхимию и развивают магическую механику, эльфы пугающими темпами строят свой новый Маллореан, Нолд отказывается от идеи мирового жандарма и концентрируется на восстановлении, остальные…

— Да-да, что там остальные? — колокольчиком зазвенел смех льера Н. — Катятся в Бездну? Пытаются выжить? — Дальше он заговорил уже без прежнего веселья. — Я понимаю ваш гнев, принц, но мир стоит на распутье, и ваша империя, с её продуктовой монополией, армией фанатиков и покровительством псевдобога, на фоне остальных выглядит далеко не так уж плохо.

— Льер Н.! — не выдержал Яр’мир. — Вы на чьей вообще стороне, моей или отца? Напомню, сошлись мы с вами вроде как на почве общего понимания идей прогресса и развития! Мол, долой мракобесие и косность, да здравствует стремление к свету знаний. А теперь что? Слава консерваторам⁈ — Тут принц не сдержал немного нервный смешок. — Или быть может под вашим капюшоном вообще мой отец скрывается? Ну а что, шуточка в его духе. Раз уж со мной при личной встрече сойтись не может, то хоть так пообщается…

— Принц! — неожиданно по-мужски рявкнул льер Н., прервав словоизлияние Яр’мира. — Ну что за ерунду вы несёте, а⁈ Какой из меня К’ирсан Кайфат⁈

— Не знаю… — развёл руками, вновь успокоившийся Яр’мир. — Кто там под капюшоном мне неизвестно. Может покажете?

Однако поймать собеседника на эмоции не получилось, и попытку узнать свою личность льер Н. попросту проигнорировал.

— Что касается всего остального, то свою очередь вернусь к началу нашего общения. Я не враг ни вам, ни Владыке — да продлятся его годы! — ни тем более империи. — страстно продолжил собеседник принца. — Наоборот, я готов работать на благо Сардуора не щадя ни себя, ни других. И единственная причина нашего сотрудничества — это общее понимание того факта, что вы станете гораздо лучшим императором, чем уставший от великих свершений его величество К’ирсан! Верите?

— А куда я денусь? — усмехнулся уголком рта Яр’мир, подозревая, что именно сейчас, после столь прочувственной речи, последует внезапное предложение.

И не ошибся.

— Тогда может быть помиритесь с отцом и попробуете предложить помощь в контроле над Двойником? — предложил льер Н. таким тоном, словно речь шла не о получении доступа к могущественному оружию, а о владении каким-нибудь малозначительным артефактом.

Звучало это настолько абсурдно, что Яр’мир по началу едва не рассмеялся, но затем представил как использует собранную псевдовладыкой — или наоборот истинным Владыкой? — мощь против того же Загорья, прокладывает дорогу для имперских легионов через Стерегущий лес, ставит на место никак не желающий смириться с изменившимся миропорядком Нолд и… сдержался. Что уж говорить, идея была действительно соблазнительная.

— И как вы себе это представляете? Отец, ты устал, пора бы и мне дать миром порулить, да? — криво усмехнулся он. — А ничего, что это пойдёт вразрез с его видением развития империи?

С той стороны зеркала донеслось насмешливое фырканье.

— Согласен, если подать всё именно в таком виде, то реакция императора будет ожидаемая. А вот если сказать, что хотите «подставить плечо», разделить тяжесть молитв миллионов, то его величество может вас и услышать. Ведь не зря же Владыка так старательно дистанцируется от собственного творения, что не вспоминает о нём даже при угрозе жизни…

Яр’мир, который списывал подобное поведение отца лишь на его одержимость Оррисом, нахмурился и принялся тереть лоб. Под таким углом он на ситуацию и вправду не смотрел.

— Мархуз, если подать всё под таким соусом, то может и выгореть, — задумчиво протянул он и тут же замотал головой. — Хотя всё равно нет. Отец любит конкретику, а я даже примерно не представляю как можно организовать данное «разделение».

— О, это как раз проблема решаемая! — словно бы промурлыкал льер Н. — Если у вас есть под рукой кристалл памяти, то я готов хоть сейчас передать развёрнутую схему необходимых для нашей задумки плетений…

— Ничего себе. Лихо вы! — удивился Яр’мир, магическим щупом выдёргивая из кучи вещей на тумбочке в углу комнаты хрустальную сферу и перенося её на полку перед зеркалом.

— Просто я тоже как и ваш отец терпеть не могу впустую чесать языком. Слова всегда должны быть подкреплены делами! — сообщил льер Н. с хорошо различимым самодовольством.

Что, впрочем, не помешало ему сотворить нужное заклинание и, сформировав сотканную из золотых искр пирамиду, толкнуть её вперёд. Картинка в зеркале на мгновение пошла рябью, а когда всё успокоилось, то творение таинственного гостя уже проявилось в шатре Яр’мира и погрузилось в предоставленный им кристалл.

— Ого, — показно восхитился принц, мысленно же отметив, что меры по изолированию артефакта теперь придётся пересматривать.

Прежние его чары, защищающие шатёр от вторжения извне, явно не работали как надо.

— Кстати, я там не только схемы плетений разместил, — сообщил льер Н., явно довольный реакцией собеседника. — Заодно посмотрите подборку исследований нолдских лекарей на тему болезни магов. Вдруг чего не знаете.

— А вот за это особо благодарю! — почти искренне сказал Яр’мир. — Мы хоть с вами и обсуждали уже не раз здоровье отца и необходимость его отречения от трона, но уж чего-чего, а стать причиной ухудшения его состояния мне бы точно не хотелось! Так что изучу эти материалы со всем тщанием.

— Изучите, изучите… — поддержал его льер Н., словно это не он был тем, кто вообще рассказал Яр’миру про болезнь магов и не он давал советы по изменению ментальной атмосферы в окружении императора. — Наша задача лишь самую малость его ослабить, заставить поверить в необходимость отдыха, а как Владыка уйдёт на покой и вы получите всю полноту власти, так можно будет и о помощи в выздоровлении подумать. Верно?

Яр’мир молча кивнул, однако спустя пару ударов сердца всё-таки не удержался от реплики.

— Такой уйдёт… Я скорее поверю, что он меня в отставку отправит, чем сам об этом задумается!

— Всё может быть, — развёл руками льер Н. — Однако если не работать и просто ждать, то можно не только всю жизнь в принцах просидеть, но и империю потерять.

— Согласен, — скривился Яр’мир и, уже подняв руку, чтобы погасить зеркало, спросил: — У вас всё? А то у меня скоро совещание в штабе, и я бы не хотел опаздывать…

— Последний вопрос! — торопливо спросил льер Н., разом выйдя из образа этакого спокойного и многознающего мага. Чем немного поднял настроение несколько недовольного затронутыми темами Яр’мира. — Его величество не говорил, чем он займётся после завершения работ над алтарём? А то мы тут его столько критикуем, а он может уже внял вашим словам и собирается на чём-то гораздо более практичном сосредоточиться… Ничего не знаете?

— Мне он точно ничего не говорил, — помотал головой принц. Сделал паузу и, дождавшись когда раздосадованный собеседник цыкнет зубом, продолжил: — Но вот в Корпусе ходят слухи, что пришёл приказ готовить исследовательскую экспедицию в страну Хань. Мол, уже договорились по дипломатическим каналам о маршрутах, пообещали тамошнему правителю приличествущую случаю взятку, и теперь осталось дело за малым — подобрать людей, подготовить припасы и снарядить аж три пузыря для перевозки и охраны.

— Не понял, исследовательскую экспедицию в Хань??? — окончательно потерял выдержку льер Н. — Зачем⁈ Что там исследовать-то⁈

— Больше скажу, при заявленном бюджете… сами понимаете, весьма немаленьком… официальной целью названы не поиски магии или каких-то древних секретов. Нет, участники данного вояжа будут собирать местные сказки! И это… — Яр’мир замолчал и развёл руками.

Впрочем льер Н. продолжил за него.

— И это мархуз знает что!

На чём их беседа и завершилась.

* * *

Дворец Цветения лилии, окончание строительства которого было приурочено к сорокалетию образования Пяти королевств, князь Чаруэль считал образцом вульгарности и безвкусия. И в общем-то так думал не он один. То, что было призвано стать зримым подтверждением единства Перворождённых и людей, символом нового будущего, в глазах чистокровных эльфов выглядело лишь как нелепая попытка повторить истинные шедевры старого Маллореана, и не более того.

Увы, времена изменились. Эльфийский народ оказался на грани вымирания, спасение расы потребовало экстраординарных мер, и то, что раньше казалось немыслимым, теперь стало нормой. Люди больше не воспринимаются как разумные животные, повсеместно пропагандируется рождение полукровок, а политики из кожи вон лезут, чтобы сделать из двух разных народов нечто единое и идейно близкое к старому Маллореану.

Собственно Чаруэль, новый князь-маг практически вымершего клана Фек’яр, был как раз из таких. Глубоко в душе всё так же презирая человечество и все их творения, на поверхности он играл роль защитника людей и проповедника нового порядка. Причём занимался этим столь успешно, что сам не заметил как вскарабкался на вершину власти Пяти королевств, подвинув сородичей из менее пострадавших кланов Литаль и Ориэльта. Он, который по ту сторону океана не мог даже мечтать стать высшим магом, в новом государстве не просто получил доступ к высшей магии, но ещё и занял место в Совете.

Чудеса!

Ещё бы случившиеся перемены хоть немного снизили его стандарты красоты, чтобы князь-маг смог терпимее относиться к архитектуре и искусству второй родины, и совсем было бы хорошо. Но, увы, чувство вкуса осталось прежним, и теперь Чаруэлю приходилось страдать всякий раз, как он переступал порог своего кабинета в изукрашенном золотом и серебром каменном дворце Цветения лилии…

— Князь, доклад от Девятой ветви, — вбежал в кабинет секретарь Чаруэля, лично отобранный им среди самых талантливых полукровок. Выглядел он, конечно, не очень, слишком уж смахивал на лису, но своё дело знал. — Приставленные к сыну Врага чтецы Астрала перехватили его разговор с тайным нолдским союзником!

Чаруэль, в этот момент наслаждавшийся созерцанием картины с видами на закатный Вилуаль, вздрогнул и быстро повернулся к возбуждённому подчинённому.

— Мальчику всё-таки надоело быть на вторых ролях, и он решил показать зубки? — спросил он, подняв брови. Затем нахмурился и уточнил: — Хотя постой, это был точно Нолд? Насколько я помню в последние годы наши чтецы Астрала особыми успехами в перехвате и расшифровке их сообщений не хвастали…

Секретарь неловко переступил с ноги на ногу.

— Абсолютно уверенным в таких вопросах быть конечно нельзя, но согласно докладу связующая переговорные артефакты нить тянется именно в сторону Нолда! — сказал он осторожно.

— Что вполне может быть признаками использования магического ретранслятора, маскирующего истинное местоположение адресата, — скривился князь-маг, немного разочарованный чрезмерной эмоциональностью секретаря. — Признаков обманки нет? Как в Девятой ветви этот разговор вообще поймали?

— Случайно. Проверяли уже двести лет как не используемые нолдцами слои Астрала и вдруг наткнулись на устойчивый поток ментальных образов. Причём зашифрованных согласно схеме, всё те же двести лет как считающейся уязвимой, — доложил подчинённый, вытянувшись стрункой и скрестив руки за спиной.

Кажется он чувствовал недовольство начальства и стремился исправиться.

Князь-маг одобрительно кивнул.

— О, как! Старые методы использует значит… Интересно! Нет мыслей, что за ретроград нам попался?

Секретарь едва заметно пожал плечами, однако тут же исправился и уже с подобающей его положению учтивостью сообщил:

— Рискну предположить, что это либо Истинный маг из старой гвардии… из тех, кто не жалует всякие нововведения… либо вообще не нолдец, а потому лишённый доступа к передовым разработкам островитян. Других вариантов нет.

— Вариант, что нам эту «тайную» беседу подсунули специально, ты не рассматриваешь? — задумчиво протянул князь-маг.

— А зачем? — ответил секретарь.

И Чаруэль не мог с ним не согласиться — действительно, вовлекать самоизолировавшихся эльфов в игры принца с Нолдом было лишено всякого смысла.

— Ладно, оставим это пока. Что по сути разговора? Тебя же не сам факт общения принца не пойми с кем так возбудил? — спросил он, наконец.

Пристыженный секретарь на мгновение покраснел, став ещё больше похожим на лисицу. Чаруэль, предпочитавший гораздо более эльфийские черты у своего окружения, мысленно помянул мархуза.

— Принц и предположительный безымянный нолдец обсуждали заговор против императора. В планах у них перехват контроля над культом Владыки с одновременным созданием условий для развития у К’ирсана Кайфата болезни магов.

— Что??? Болезнь магов у Врага нашего народа? Они что, равняют его с обычным, пусть даже сто раз Истинным и десять раз Великим, магом⁈ — Чаруэль от неожиданности даже растерял обычно культивируемую им невозмутимость. Впрочем быстро взял себя в руки и с презрительным самодовольством бросил: — Ну-ну, с удовольствием на это посмотрю…

— Звучит дико, но заговорщики считают это весьма возможным, — осторожно заметил секретарь.

— Тогда пусть работают, а мы понаблюдаем! — едко рассмеялся чистокровный эльф, однажды своими глазами видевший как сражается «ныне потерявший вкус к жизни» К’ирсан Кайфат и потому в принципе отказывающийся верить в какие-то изменения его характера. — Про планы самого Врага принц с его новым другом ничего говорили?

Секретарь торопливо кивнул.

— Конечно! Ещё они обсуждали завершение строительства алтарной сети и одержимость императора противостоянием Оррису. Причём сама идея оперировать силой веры миллионов им нравится, возражения вызывает лишь цель для созданного К’ирсаном Кайфатом инструмента…

— Да уж, если мощь карманного псевдобожка Врага будет направлена на нас, это станет той ещё головной болью… — помрачнел Чаруэль, весьма ясно представляющий ход подобного противостояния.

После учинённого проклятым Двуликим геноцида эльфы не стали повторять прежних ошибок и немало сил бросили на разработку соответствующего оружия. Каких-то серьёзных прорывов пока не достигли, но то, что любая лжебожественная тварь, вздумавшая пойти по стопам Орриса, теперь дорого заплатит за свою наглость, можно было не сомневаться. Перворождённых это, правда, тоже добьёт, но тут уж ничего не попишешь — иногда хорошего исхода попросту не существует.

— Ладно, не будем о плохом. Это все новости? — спросил Чаруэль, усилием воли отгоняя чёрные мысли и планируя вернуться к созерцанию картины.

Однако секретарь смог его удивить.

— Знаете, нет, — с точно выверенной долей иронии сообщил он. — И по мнению старшего из чтецов, последняя новость едва ли не важнее всех остальных.

— Старший — это случайно не Тируаль Глаза Осени из Эль’туарен? — уточнил Чаруэль, с некоторым усилием вспомнив этого занудного до изумления любителя поговорить о старых временах. Дождался подтверждения от помощника и со вздохом потребовал:

— Что ж, он знает много всего такого, что неизвестно остальным. И отмахиваться от его мнения точно не стоит… Давай подробности!

— Если коротко, то К’ирсан Кайфат готовит экспедицию в страну Хань, — бодро отрапортовал секретарь.

— А если не коротко? — нахмурился Чаруэль, в первые мгновения не уловив мотивов Врага. Потом услышал про «охоту за сказками» и… разразился проклятиями, вспомнив корни каких именно историй тянулись в прошлое этой забытой многими земли.

— Да неужели… — протянул он наконец, старательно игнорируя недоумевающие взгляды помощника. — Никак К’ирсану Кайфату снова неймётся? Решил, что с миром не всё в порядке и захотел покопаться в кое-каких легендарных событиях Торна?

В кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем гномьего хронометра на стене. Чаруэль пытался прикинуть, что именно мог задумать Враг, а секретарь терпеливо ждал его распоряжений. Однако делал это со столь напряжённым выражением лица, что князь-маг не выдержал и спросил:

— Что?

— Прошу меня простить за любопытство, но… с миром действительно не всё в порядке?

Чаруэль многое бы мог сказать в ответ, и прежде всего про изменившийся миропорядок, однако он помнил с кем говорит. Перед ним стояло дитя новой эпохи, где эльфы уже не были пупом земли, где его отчизной вместо древнего Маллореана были Пять королевств, и где даже сам термин Враг Перворождённых уже изрядно потерял свою остроту.

Поэтому он усмехнулся и пояснил:

— А разве это важно? Главное, чтобы в том был уверен К’ирсан Кайфат. Пусть старается, ищет. Глядишь, что-то и накопает…

— Или кого-то? — вдруг проявил неожиданную прозорливость секретарь.

— Или кого-то, — согласился князь-маг. — Назначь на вечер встречу с моими советниками. И Тируаля Глаза Осени не забудь пригласить. Надо подумать как помочь нашему соседу. А то вдруг он ошибётся с направлением раскопок, да в нашу сторону зачем-то начнёт рыть? Такой сценарий нам ведь не нужен, верно?

— Разумеется, князь, — поклонился полуэльф и покинул кабинет.

Чаруэль наконец остался наедине с любимой картиной, вот только наслаждаться ею ему что-то больше не хотелось…

* * *

Стеклянную пустыню с её умопомрачительной жарой, аномальными колебаниями Силы, головоломными мороками и срывающими плоть с костей бурями сложно назвать гостеприимной землёй. Однако есть в ней места, которые особенно опасны для посетителей. Руины древних поселений, непонятно кем вырытые колодцы, застрявшие на границе реальности оазисы — перечислять можно долго.

Впрочем список хоть и велик, но не бесконечен. Мало того, разбуди раньше любого исследователя, и он тут же выдал бы его как на духу! И тем удивительнее, что понадобилось вмешательство всего одного человека, чтобы означенный перечень вдруг пополнился ещё одним пунктом.

Пирамида Владыки, в строительство которой император вложил столько сил и средств, после завершающего ритуала за считанные дни претерпела ряд магических, астральных и пространственных метаморфоз, после которых она вдруг стала наполовину реальным, а наполовину иллюзорным объектом, грозящим гибелью любому, кто забредёт на её территорию.

Во всяком случае именно такие слухи начали распространять все те, кого К’ирсан Кайфат назначил в охрану мастабы и кого он же был вынужден срочно эвакуировать в цивилизованные места после серии кровавых инцидентов. Обитель бога и сердце имперской алтарной сети, как выяснилось, не нуждалось в присмотре и… Владыка почему-то принял это утверждение как данность.

Начавшая жить своей жизнью пирамида была предоставлена сама себе.

«Коллега, неужели ты и вправду стал настолько беспечен?» — мысленно спросил льер Н., появляясь порталом на вершине песчаной дюны в полуверсте от мастабы.

Внутренне он был готов тут же схлестнуться с охраной внешнего периметра главного алтаря, и потому весьма удивился, когда этого не произошло. Даже на мгновение заподозрил ловушку — решил, что мастаба выступает в качестве приманки, а вокруг, в заранее оборудованных бункерах, сидят подготовленные к драке с магами смертники. Но походил по окрестностям, применил десяток-другой диагностических чар, и убедился в совершеннейшей безалаберности живого бога.

«Ай-яй-яй, господин К’ирсан! Неужели жизнь вас не научила, что за подобную халатность потом обязательно приходится платить?» — усмехнулся льер Н. и уже с гораздо большей уверенностью в своих силах двинул к центральной лестнице пирамиды, той, что вела к расположенному на верхнем уровне залу.

Правда, прежде чем шагнуть на первую её ступень, он снова убил на повторное исследование ещё минут пять-шесть, но и это не принесло никакого результата. Пирамида была лишена какой бы то ни было жизни, и не содержала себе никаких механических или колдовских устройств, способных нанести магу уровня льера Н. хоть какой-то урон.

Он даже устал удивляться, а потому открыто поднялся наверх и уже ни капли не скрываясь шагнул внутрь зала Владыки.

— Ну-ка, глянем, что ты тут навертел… — пробормотал льер Н., сканируя всеми своими чувствами сначала само помещение, а потом уже концентрируя всё внимание на массивном каменном троне с пылающей на его спинке колдовской печатью.

Впрочем истинное имя Владыки льера Н. практически не интересовало — мазнул по нему взглядом и всё. Гораздо большее любопытство у мага вызвали те невидимые плетения, что пронизывали всё пространство вокруг трона, частью уходя куда-то под землю, а частью протянувшись в глубины Астрала. И вот они-то его по-настоящему увлекли.

Он сам не заметил как провёл в помещении почти час, и это был не предел. Впрочем льер Н. наверняка провозился бы с плетениями в разы дольше, но допустил преступную небрежность — задел силовым щупом одну из нитей в основании трона — и… всё тотчас покатилось мархузу под хвост! Потому что в пустой доселе зал вдруг заглянул бог.

Во всяком случае именно так в первые мгновения показалось ранее свысока поглядывавшему на Двойника льеру Н. Возникший на троне словно из воздуха карманный божок К’ирсана Кайфата одним своим присутствием вдруг так надавил на мага, что тот оказался не способен ни дышать, ни двигаться. Когда же чародей всё же смог задействовать свою магию и астральными Щитами отгородиться от влияния чужой Силы, то хозяин зала добавил к проявленной энергетической мощи ещё и тяжесть молитвенных чаяний миллионов верующих.

И вот этого льер Н. уже не выдержал — неподготовленное к таким нагрузкам тело мгновенно забилось в судорогах, сознание же увязло в противостоянии с медленно сжимающимися ментальными тисками. Маг оказался на грани гибели.

Впрочем он явно был к такому готов. Уже через секунду сработали защитные артефакты, запуская процесс экстренной эвакуации, и позади льера Н. сам собой открылся пространственный переход. Оттуда выстрелил почти десяток золотых цепей, спеленал незваного гостя по рукам и ногам, а затем тем же путём втянул обратно.

На всё про всё ушло всего несколько ударов сердца, а потому неизвестно, успел высокомерный чародей ещё раз высмеять К’ирсана Кайфата за беспечность или нет. Однако ясно одно, спустя минуту после исчезновения льера Н. Двойник также вновь растворился в воздухе, и пирамида, это свежее пополнение списка самых смертоносных мест пустыни, опять опустела.

«Карманный божок» К’ирсана Кайфата принялся ждать нового гостя.

Глава восьмая

Окна офицерской квартиры, выделенной Птоломею после истории с закрытием прорыва в Чевурлаке, выходили на одну из самых оживлённых и самых красивых гамзарских улиц — на Звёздный проспект. И там было хорошо. Там ярко светил тасс, кричали что-то весёлое марширующие по проезжей части барабанщицы в легкомысленных платьицах, а на открытых верандах местных ресторанчиков и кафе подавали всем желающим холодную сангрию.

Ещё полгода назад Птоломей уже задвинул бы все дела в дальний ящик и отправился на прогулку, но сегодня — как, впрочем, и вчера, и позавчера, и на прошлой седмице — все его мысли были заняты совсем иным, а о развлечениях он если и вспоминал, то лишь мимоходом, сосредоточив все свои помыслы на гораздо более серьёзных вещах.

— Проклятье, Птоломей, эльфийский князь-маг вот так, за красивые глаза, дарит тебе зуу’ль’тек, и ты только спустя месяц решаешь об этом рассказать? — в который уже раз уточнил Гиркам, по-началу просто заглянувший в гости к другу, а теперь изо всех сил пытающийся переварить доведённую до него новость.

И пока никак не удавалось понять — обижен он или всего лишь удивлён.

Впрочем Птоломей его понимал. Он бы тоже разозлился и вёл себя не слишком-то вежливо, окажись на месте приятеля. Но и поступить иначе также не мог.

— Нечто похожее на зуу’ль’тек. Те, как ты помнишь, содержат полную структуру высших чар древней магии, а здесь… — поправил его Птоломей и, поиграв бровями, цыкнул зубом, — здесь кое-что другое.

— Да какая разница-то⁈ — возопил Гиркам. — Ты представляешь сколько эта «дощечка» стоит на чёрном рынке? Да я скорее поверю, что Длинноухий тебе свою золотую статую в натуральную величину подарит, чем такую драгоценность. Ты хоть это понимаешь?

— А куда я денусь? — усмехнулся Птоломей, наконец разобравшись с настроем приятеля и не увидев признаков серьёзной обиды. — Потому и молчал, что четыре седмицы всё пытался сам разобраться в мотивах эльфа, не ставя тебя под удар.

— И? — поторопил его Гиркам, ради такого дела даже привстав с кресла, где он до этого валялся.

— И ничего не надумал, — развёл руками Птоломей. — Никакой выгоды ему сейчас нет. Слишком мелкая я величина, чтобы мог заинтересовать Перворождённых. Даже если это ловушка и конечной целью будет моя гибель, никакого урона она ни интересам Объединённых Колоний в общем, ни Кии’л’дорегу в частности не нанесёт.

— Ладно, если это не ловушка, если всё именно так, как ты говоришь, что тогда? — прищурился Гиркам, возвращаясь обратно в кресло.

Все связанные с услышанным негативные эмоции кажется были забыты, ему действительно стало интересно.

— Тогда вообще ничего не понятно. Тогда я в принципе не вижу причин, чтобы высший маг эльфов дарил одному из низших членов Коллегии нечто такое, что потенциально может усилить либо его самого, либо тех, кому он передаст данный зуу’ль’тек, — устало вздохнул Птоломей, который и вправду уже всю голову сломал, пытаясь проникнуть в замыслы Длинноухого. — Возможно подарок — это часть какой-то гораздо более долгосрочной стратегии эльфов, но это, сам знаешь, уже выходит за рамки наших знаний и навыков.

— И ты, полностью осознавая себя как игрушку в чужих планах, всё равно решил им воспользоваться? — уточнил Гиркам, видимо сегодня взяв на себя роль главного скептика.

Однако Птоломей не возражал.

— Как ни печально это говорить, но да! — сообщил он, с унылым видом подперев кулаком щёку и уставившись на лежащую перед ним на столе деревянную «дощечку». — И оправдываем меня только одно — зуу’ль’тек в идеальном состоянии и нет никаких сложностей с тем, чтобы понять его предназначение…

— Оправдывает его! — фыркнул Гиркам, чьё терпение наконец закончилось, и он, пресыщенный пустой болтовнёй, возжелал перейти к чему-то гораздо более конкретному. — Скажи честно: у тебя всё зудит от желания залезть в секреты древних, и ты плевать хотел на осторожность!

— А сам-то⁈ — возмутился Птоломей, не очень довольный подобной проницательностью приятеля.

— Что сам? Я не такой! Я предпочитаю наслаждаться чужими секретами не вылезая из кресла, — гыгыкнул Гиркам, затем, чуть посерьёзнев, заговорщицки подмигнул и сообщил: — И знаешь, буду счастлив, если ты закончишь с разговорами и, наконец, покажешь мне то, что лишило тебя не только сна, но и последних зачатков осторожности!

Подкрепляя свои слова, приятель требовательно протянул руку, однако передавать ему эльфийский подарок Птоломей не стал. Вместо этого — всё же вняв просьбе Гиркама — он поместил «дощечку» в центр стоящего тут же блюда с песком, прошептал довольно известное, хоть и крайне редко используемое, заклинание активации и легонько дунул потоком Силы. Для создания убедительной иллюзии или хотя бы примитивного морока «с нуля» этого было недостаточно, а вот для пробуждения таящейся внутри зуу’ль’тека магии — в самый раз.

Что и подтвердили дальнейшие события.

Через десяток ударов сердца воздух над блюдом как-то резко помутнел, словно запотевшее стекло, потом столь же внезапно посветлел, чтобы затем уже явить необычайно чёткую объёмную иллюзию Сардуора. Такого каким он был не сто и не двести лет назад, а каким по легендам существовал во времена вартагов. Когда ещё не ушла под воду россыпь островов спутников, а Лес Смерти только-только начинал приобретать черты заражённой потусторонними Силами территории…

— Мастерская работа! — поцокал языком Гиркам, всегда увлекавшийся теорией артефактов и секретами вложения в них сложных чар.

— Тише ты! Просто смотри, — шикнул на него Птоломей, однако мог обойтись и без этого — приятель замолчал уже и сам.

Потому как скучная демонстрация древней карты внезапно сменилась показом гораздо более любопытных видов. Сначала зажглись две изумрудно-зелёные точки — одна в центре Смертельного Леса, вторая же где-то в окрестностях нынешнего Торка. Причём последняя тут же начала увеличиваться в размерах, пока не закрыла весь обзор и перед взглядами наблюдателей не появилась россыпь чёрных менгиров. Причём расставленных не кое-как, а подчиняющихся определённой, пусть пока и непонятной, логике.

Впрочем долго любоваться камнями не пришлось. Уже через секунду между двумя самыми крупными валунами возник мерцающий овал портала и незримый наблюдатель, глазами которого они и следили за происходящим в иллюзии, нырнул внутрь пространственного перехода. Тут же возникла мешанина цветных пятен, которая лишь через минуту — удивительно долго для обычно мгновенного переноса— сменилась изображением внутреннего двора какого-то храма. Та же каменная ограда, те же украшения и характерная застройка. Вот только вместо символики богов или духов везде присутствовали изображения либо тех кто учится, либо тех кто учит. Так что местом поклонения высшим силам данное место точно быть не могло…

— Храм знаний! Зуб даю — храм знаний!! — прошептал потрясённо Гиркам. — И я совсем не удивлюсь, если построен он не рептохами или рептохорсами, а непосредственно их хозяевами…

— Дальше смотри! — усмехнулся Птоломей, уже не раз и не два успевший посмотреть данную иллюзию и теперь воспринимающий чужие восторги со снисходительностью бывалого исследователя.

Впрочем Гиркам был прав. Покрутившись по двору и показав как там всё устроено, неизвестный наконец выбрал здание в восточной части двора — самое высокое, из серого камня, но с позолоченной сферической крышей и узкими витражными окнами по периметру — и нырнул в тёмный провал чёрного входа. Там поднялся по мраморным ступеням, миновал узкий коридор с анфиладой закрытых дверей, и оказался в залитом светом зале.

В зале, украшенном столь вычурно и вызывающе роскошно, что это пробуждало скрытую неприязнь…

Пол, стены, потолок — всюду взгляд натыкался либо на плитку из безумно редких сортов мрамора, либо на мозаичные панно из драгоценных камней, либо вовсе на покрытые колдовской резьбой золотые и платиновые пластины. Подпирающие потолок колонны были вырезаны из гигантских магических кристаллов каждая, а на создание парящих прямо в воздухе «вечных» светильников вероятно ушёл бюджет небольшого города!

— Деньги помноженные на деньги в степени денег, — всё-таки не выдержал Гиркам, и Птоломей молча кивнул.

Проклятье, да за стоимость одной единственной колонны он смог бы оплатить своё обучение как минимум до старшего мага, а там, глядишь, и на высшего замахнулся бы!

— Чего уж говорить, умели Древние пустить пыль в глаза, да… — пробормотал он завистливо.

Однако приятель неожиданно не согласился.

— Может так, а может это сделано специально. Чтобы всякие жадные до мирских богатств дураки не тянули свои ручонки к истинным ценностям! — с намёком сказал Гиркам, мгновенно заработав чувствительный толчком кулаком под рёбра.

— Не умничай! Я в отличии от тебя иллюзию эту уже который раз вижу. И на эти твои «истинные ценности» успел уже слюной изойти, — скорчил рожу Птоломей.

И в подтверждение своих слов ткнул пальцем в раскиданные по залу золотые— ну а как иначе-то⁈ — пюпитры с лежащими на них сапфировыми сферами с мужскую голову размером. Было их больше двух десятков и каждая хранила в себе явно не подборку лучших кулинарных рецептов, однако по какой-то причине таинственный наблюдатель им вообще не уделил своего внимания. Вместо этого он прошёл в центр зала, остановился перед вырезанным из огромного изумруда алтарём и прикипел взглядом к пятипалому отпечатку ладони на гладкой как крышка стола его верхней части. Слишком большому для того, чтобы он мог принадлежать гномам, и слишком грубому, чтобы заподозрить в том же самом эльфов. Конечно, были ещё другие расы, ныне полузабытые, а также всевозможные смески и мутанты, но Птоломей от чего-то был абсолютно уверен — оставившая след рука принадлежала именно человеку.

— Это что, замок? — нахмурился Гиркам, после того как изображение отпечатка вдруг разрослось, заняло всё пространство иллюзии и… погасло вместе с исчерпавшим запасы Силы заклинанием зуу’ль’тека.

— Вроде того, — кивнул Птоломей и с неожиданной эмоциональностью взъерошил себе волосы: — Бездна, Бездна, Бездна!!! Если я правильно понимаю, то это блок контроля чистоты крови. Я уже видел такие в закрытой секции библиотеки, в том разделе, где лежат атласы с зарисовками некоторых плетений вартагов. И если верить оставленным на тех бумагах комментариям, абы где хозяева Торна его не ставили!

— Всё-таки вартаги? — скептически хмыкнул Гиркам, доставая из внутреннего кармана флягу с тонизирующей настойкой и делая осторожный глоток. Просительный взгляд друга он старательно проигнорировал. — Как-то странно. Чтобы эти высокомерные, презирающие всё и вся ублюдки, да озаботились созданием чего-то полезного для никчёмных людишек… Не для своих прямых помощников — логов, рептохов и рептохорсов, — не для низших слуг в лице эльфов, гномов и всех прочих, а для черни, для человечков!

— Вот именно! — с намёком сказал Птоломей и, воспользовавшись задумчивостью друга, выхватил у него из руки фляжку. Сделал торопливый глоток и… с яростью сунул её обратно захихикавшему Гиркаму. Приятель за каким-то хфургом вместо сладковатой тонизирующей настойки наполнил её отваром ядовито-горьких трав, практически бесполезных для магов. — Причём украсили его таким образом, чтобы с их точки зрения низшей расе должно было наверняка понравиться. И поместили в обёртку из всего этого «великолепия» конфетку в виде таинственных сфер, как-то слишком уж сильно смахивающих на кристаллы памяти…

— Думаешь готовили свой уход из Торна и оставили такой вот подарочек для тех, кто останется? — спросил Гиркам, ещё раз приложившись к фляжке. — Чтобы было кому занять трон, когда старшие слуги передерутся? Как-то сомнительно…

— Истинные мотивы вартагов мы сейчас всё равно не узнаем, но то, что они были ревнивы, высокомерны и не доверяли никому из троицы высших рас, на это указывают сразу несколько источников, — развёл руками Птоломей.

— Проклятье, но люди… — поморщился Гиркам, словно забыв, что он и сам относится к данному разумному виду.

— Помнишь же: вартага может понять только другой вартаг! — усмехнулся Птоломей. — В конце концов мы не знаем ни как они выглядели, ни от кого произошли, ни даже какие цели преследовали. Они просто были, переделали весь Торн по своему разумению, а потом их не стало. И есть две вещи, которые мы знаем о них наверняка. Вартаги были чудовищно, божественно сильны, и…

— И у них было не в порядке с башкой! — перебил его Гиркам, впрочем тут же подавившись и сорвавшись на кашель.

— И их мышление сильно отличалось от нашего, — закончил мысль Птоломей, с наслаждением шарахнув ладонью по спине друга.

Натужное кхеканье тут же сменилось руганью болезненно вскрикнувшего приятеля…

На какое-то время разговор прервался. Пока Гиркам пытался отдышаться, Птоломей мысленно вновь вернулся к тому разговору с князем-магом, после которого у него и появилась столь удивительная «дощечка». Длинноухий явно подводил молодого и обиженного чародея в лице Птоломея к мысли о том, что его зажимают, ущемляют и лишают перспектив. Что само устройство современного мира «для безродных и талантливых» несправедливо. И что иного выбора кроме как взять судьбу в свои руки нет.

Разумеется всё это было правдой, и оттого слова Перворождённого затрагивали самые чувствительные струны в душе Птоломея, пробуждая желание рискнуть и воспользоваться подаренной зуу’ль’теком возможностью. Храм знаний вартагов, подготовленный для представителей человеческой расы — как мимо такого пройти вообще можно⁈ Да целые аристократические роды и кланы вырезали из-за значительно менее ценных вещей, что уж говорить про подобное сокровище…

И лишь одно мешало полностью сосредоточиться на достижении обретённой цели: Птоломей прекрасно понимал, что эльф — это последнее существо на Торне, от которого следовало ждать подобного подарка. А раз тот его всё-таки вручил, значит где-то тут был очень большой подвох!

— Знаешь, я тут уже собрался пофилософствовать на тему этого эльфийского зуу’ль’тека, а потом до меня тут вдруг дошло, что ты ведь его мне не просто так показал. Ты ведь не совета хочешь, ты уже всё давно решил и теперь, — внезапно заговоривший Гилькам пощёлкал пальцами, подбирая слова, — теперь вербуешь соратника. Верно?

Птоломей, слишком глубоко погрузившийся в свои мысли, посмотрел на приятеля затуманенным взором и лишь спустя пару мгновений смог переварить услышанное.

— Вербуешь?.. В смысле? — Сказанное Гиркамом всё-таки уложилось у него в голове, и он подобрал правильный ответ. — Разве после всего увиденного тебя надо вербовать⁈ Такая возможность ведь раз в жизни бывает!

— Так-то оно так, но… — Вместо ожидаемого всплеска возбуждения Гиркам вдруг проявил удивительную для данной ситуации сдержанность. И даже сейчас, после заданного «в лоб» вопроса, предпочёл увильнуть в сторону. — Ты вообще представляешь масштаб затеи⁈ Это тебе не кладовка соседского купца, это сокровищница знаний самих вартагов! Которая мало того, что сама находится в Лесу Смерти, так ещё и дверка в неё располагается у хфурга на рогах…

— Ну не так уж и у хфурга, не преувеличивай — в Торк и пузыри летают, и пассажирские корабли ходят, и даже сухопутные дилижансы заглядывают. Но я тебя понял. Намекаешь, что экспедиция потребует денег? — спросил Птоломей, снова включаясь в беседу.

— Не намекаю, а прямо говорю! — фыркнул Гиркам, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. — С нашими финансами лезть в подобную авантюру… Пф-фф!

Он видимо хотел добавить что-то ещё, но Птоломей его перебил.

— По финансам. Я нашёл… скажем… благотворителя. Даже двух. Так что деньги не проблема.

И этими своими словами шокировал Гиркама.

— Что⁈ — аж поперхнулся тот. — Да ладно? Это кто у нас настолько безумный, что готов вложить кучу фарлонгов в организацию посещения Леса Смерти⁈ На моей памяти даже в Закатной империи таких идиотов не было, а уж в наше время…

— Ну почему же, как раз во времена империи Заката владелец Черепа Некронда — да будет проклято его имя! — свою игрушку оттуда и вынес, — наморщил лоб, вспоминая, Птоломей.

— Во-первых, вынес он не Череп, а технологию его создания, а во-вторых… какая разница-то? Этот везунчик — исключение, подтверждающее правило. Если кто в Лес и заходит, то назад уже не возвращается! — педантично заметил Гиркам.

— Тут согласен, — кивнул Птоломей и тут же с усмешкой парировал: — Но ведь и нам не в сам Лес надо идти, верно? Пройти через портал и вернуться, это совсем не то же самое, что через земли Запрета на своих двоих топать. Тут риск значительно ниже…

— Ладно, тебя не переубедишь! — устало отмахнулся Гиркам. — Начнём сначала. Так кто те два отморозка, что готовы рискнуть всем и проплатить твой вояж в сокровищницу вартагов?

— Не просто проплатить, они участвуют на правах полноценных партнёров, — наставительно заметил Птоломей, в свою очередь успокаиваясь. — И ты их обоих знаешь!

— Обоих? — неподдельно удивился Гиркам.

— Угу, — кивнул Птоломей. — Первый — Грасс из второго отряда, ты ещё с его дружками пил помнится…

— Это который сын владельца двух единственных портов на острове Нолд? — уточнил Гиркам. — Тогда да, знаю такого. Богатенький парень и весьма амбициозный!

— Вот только в Коллегии этого амбициозного зажимают едва ли не больше, чем нищебродов вроде нас! — криво усмехнулся Птоломей, у которого данный факт хоть и вызывал некоторое удовлетворение, всё же не испытывал никакой радости из-за самой ситуации.

— Ещё бы его не зажимали… С такими средствами можно так взлететь, что обратно уже не приземлить. Всю аристократию локтями растолкает, — мрачно пошутил Гиркам. — Хорошо, принимается. А второй кто?

— Вторая, — с намёком сказал Птоломей, давно уже ждавший этого вопроса.

И Гиркам, знавший его лучше прочих, сходу нашёл ответ.

— Да, ладно… Неужели Ирэн??? Я думал у вас всё парой свиданий ограничится… — неподдельно удивился приятель, чем пролил бальзам на душу Птоломея.

— Многие так думали, а у нас вон как всё сложилось, — сообщил он не без гордости.

— С ума сойти, — продолжил фонтанировать эмоциями Гиркам. — А отец её что? Не возражает?

— Как оказалось, в сердечных делах он даёт дочери значительно больше свободы, чем это принято у аристократов, — пожал плечами Птоломей. — Когда знакомились даже ударил всего разок. Правда, руку мне в трёх местах сломал и половину рёбер, но это такие мелочи…

— Ага, мелочи, — протянул Гиркам, явно находясь в полной растерянности. — Хотя на фоне решения отправиться в Лес Смерти твои шашни с представительницей рода Шаа’б’сутэх выглядят уже не столь и безумно… — Тут он вздрогнул и, озарённый внезапной идеей, подозрительно посмотрел на Птоломея. — Погоди, погоди… Но зачем Ирэн-то эта история с храмом вартагов? Она ж аристократка, перед ней и так все двери открыты. Чем так рисковать, проще сказать отцу, чтобы он «дощечку» забрал, а тебе компенсировал…

— В её крови нет ни капли активной иномирной родословной, — прервал поток слов Птолемей. — Ей недоступна родовая магия, и то, что её вообще до сих пор считают частью Шаа’б’сутэх, это блажь отца, но никак не коллективное решение всех прочих членов. — Тут он немного помедлил и с намёком добавил: — И да, если сразу не понял, то это секрет!

Последнюю фразу Гиркам встретил укоризненным взглядом. Мол, ты что, меня за дурака держишь? Однако Птоломей о сказанном всё равно не жалел: в таких вещах следовало соблюдать осторожность.

Тем более что затронутая тема нашла у Гиркома весьма живой отклик.

— Проклятие! С таким наследием, с такими предками, и такие дерьмовый перспективы на будущее… Да у неё даже замуж выйти нормально не получится! Какой дурак из их круга согласится взять в жёны едва ли не смертную? Тут даже такому как ты рад будешь… — принялся рассуждать он, кажется не очень отдавая себе отсчёт в том, где и с кем разговаривает. Впрочем во время спохватился и исправился: — Прости, ничего личного. Просто здравая оценка ситуации!

Птоломей, которого хоть и неприятно резануло это «такому как ты», всё же обострять ситуацию не стал и потому молча кивнул. Тем не менее, некое напряжение всё-таки просочилось, и Гиркам поспешил сменить тему.

— Хорошо, забыли про твои сердечные дела. Вернёмся к подарочку князя-мага… Раз с деньгами вопрос у тебя вроде бы решён, что там по участникам? Как я понял будет всего трое?

— Почему? — продолжил хмуриться Птоломей. — Грасс говорил, что ещё человек шесть найдёт. Из тех, кто тоже недоволен своим положением и готов рискнуть. Плюс ты…

И вот тут приятель смог его удивить. Потому что вместо обсуждения состава экспедиции, вдруг посмурнел, глаза его забегали, и вообще возникло ощущение, что он чего-то очень стыдится.

— Я? — переспросил, наконец, Гиркам, потом шумно вздохнул, сменил позу — зачем-то сложил на груди руки — и лишь затем продолжил: — Птоломей, понимаешь, тут такое дело…

— Испугался что ли? — даже растерялся Птоломей, мигом догадавшись, что собирается сообщить приятель. — Сам ведь говорил, что для подобных нам нет иной альтернативы, кроме как слом правил игры, а теперь… соскакиваешь⁈

— Ну да, соскакиваю, — неожиданно покладисто ответил Гиркам и, вернув руки на стол, с каким-то даже облегчением сказал: — Пока ты разводил секретность вокруг зуу’ль’тека, я… я договаривался с «законниками».

— Ч-что? — вытаращился на друга Птоломей, который даже мысли не допускал о подобном повороте. — Ты ушёл из армии к… к «законникам»???

Птоломей вдруг понял, что у него нет слов, которыми он мог бы достойно описать вдруг возникшую ситуацию. Даже богатая коллекция нецензурщины, собранная в ходе странствий по морям-океанам, и та никак не могла ему помочь в проявлении эмоций, вынуждая молчать там, где хотелось кричать.

— Магия у них специфическая, согласен. Но ведь и ограничений по развитию нет! — зачастил Гиркам, понимая затруднения друга.

— Ещё бы они были. Их же вся Коллегия презирает, от только-только прошедших инициацию до богоподобных высших. «Палачи», «законники», «убийцы свободной магии», «рабы правительства»… Забыл как их все называют? — попробовал хоть как-то повлиять на чужой выбор Птоломей, но Гиркам явно принял своё решение не под влиянием момента, и потому встретил данную попытку в штыки.

— Плевать, как их называют! Они делают благое дело — следят за соблюдением законов и исполнением наказаний, служат порядку там, где всё давно уже сгнило на корню!!! — фактически прокричал Гиркам. — А значит и в присоединении к ним нет ничего постыдного. Слышишь⁈ Ничего!

— Оу, оу, дружище! Ты какого хфурга так разошёлся-то? — произнёс Птоломей, успокаивающе выставив перед собой ладони. — Я в Лес Смерти иду, ты в подразделение записался, где в первый год гибнет каждый третий… Каждый сходит с ума по-своему. Но это ведь не означает, что нам нужно орать друг на друга, верно?

— Верно, — кивнул Гиркам, из которого вдруг словно бы выпустили весь воздух. Выплеснутый в крике запал иссяк, а на его смену пришла очевидная апатия. Впрочем не поставить в разговоре точку он тоже не мог и потому продолжил едва слышно: — Каждый идёт к Силе по тому пути, который ему ближе. Мой ты называешь позорным, а я твой — безумным. И как ни крути, но вместе нам больше уже не быть. Жаль…

— Действительно жаль, — медленно произнёс Птоломей, который так же как и Гиркам неожиданно ясно понял, что сожалеют они сейчас не о разнице во взглядах и не о невозможности отправиться в совместную экспедицию к мархузу в зубы, а о закончившейся дружбе. Оборвавшейся резко, безвозвратно и вполне закономерно.

Дальше им предстояло искать могущество уже самостоятельно…

Гамзар Гиркам покинул в тот же день, едва ли не сразу после столь плохо закончившейся беседы — график тренировок на полигонах «законников» где-то под Равестом был весьма жёсткий, — а вот Птоломей в городе задержался ещё на седмицу. И у него было столько связанных с подготовкой к экспедиции дел, что не нашлось и минуты на переживания из-за разрыва со старым другом. Да и вообще… Проклятье, его самого, его девушку и немногочисленных единомышленников впереди ждал храм в Смертельном Лесу, а он будет забивать голову мыслями о человеке, который забыл про гордость мага и пошёл на поклон к «душителям свобод»⁈ Да не бывать такому!

И вот с таким настроем Птоломей день за днём метался по городу, утрясая с остальными участниками детали поездки, договариваясь с перевозчиками и изливая потоки лжи в уши внезапно заинтересовавшихся происходящим представителей аристократических родов. Среди последних таки нашлись те, кто обратил внимание на десяток ранее почти не общавшихся молодых магов, у которых вдруг нарисовались общее дело на самом севере освоенных земель Сардуора, и стал в данном направлении копать. Заводить разговоры с участниками экспедиции, особое внимание уделять главному вдохновителю и организатору. В итоге Птоломею пришлось спешно придумывать историю про жажду свободы от старших, про желание набраться опыта, про… мархузово семя, он уже и не помнил толком, что и кому врал. Но видимо делал это достаточно убедительно, чтобы от них отстали, и группа чародеев смогла наконец погрузиться на специально зафрахтованный для этой цели пузырь.

Увы, эксцессов здесь также избежать не удалось — в последний момент численность охотников за знаниями сократилась на одного человека. Один из их общих с Грассом друзей вдруг заболел, так что на борт летающего корабля поднялось девятеро. Птоломей, Ирэн, Грасс, Зелод, Швайн, Герул, Лулар, Плот и Диана — все как один первоярусники, у всех либо претензии к власти, либо мрачные перспективы на будущее. Да, Птоломей, Грасс, Герул и Зелод, которые не вылезали из боевых командировок, обладали несколько большим опытом, чем прочие, но зато их коллеги в силу принадлежности к дворянским родам могли похвастаться гораздо более значительным багажом знаний. Так что в принципе баланс сил в экспедиции соблюдался, а значит и конфликтов на этой почве ждать также не стоило. Но… но Птоломей из-за перевеса теоретиков над практиками всё равно занервничал. Слишком уж драгоценный приз стоял на кону!

Впрочем всё это было не более, чем его внутренние заморочки. Коллеги воспринимали экспедицию гораздо менее серьёзно. Пусть не как увеселительную прогулку, но что-то близкое к этому. Зелод весь перелёт к Торку крутил хвостом перед Дианой — симпатичной девицей, принадлежащей к давно растерявшему богатство, силу и влияние роду Р’аанс. Грасс, Швайн Лулар и Плот день и ночь играли в карты. Герул накачивался вином — собственно из-за этого порока по слухам он в своё время и провалил ритуал Пробуждения крови. Ну и, наконец, Ирэн… Нынешняя возлюбленная и вероятно будущая жена Птоломея прилагала все усилия, чтобы развеять его мрачные думы и сосредоточиться на вещах значительно более интересных. И нельзя сказать, чтобы ей это не удавалось!

В общем не получились из них безумные авантюристы. Безалаберные студенты-маги — вне всяких сомнений, но точно не любители дёргать за усы неубитого мархуза.

Ситуация не исправилась даже после того как они высадились в забытом всеми Торке и, пройдя необходимые процедуры, в компании с тут же нанятыми носильщиками отправились за город. Просто теперь весёлый воздушный перелёт превратился в не менее весёлую пешую прогулку. Пусть кто-то развлекался болтовнёй на отвлечённые темы, а кто-то до хрипоты спорил о политике Коллегии, но все сходились в одном — принципиально не говорить на тему храма знаний вартагов. И когда Птоломей попытался хоть как-то исправить ситуацию — с таким настроем соваться в Лес Смерти на его вкус было весьма рисковано, — против него тут же выступил Грасс. Заметив, что главу экспедиции они не выбирали, а значит и не Птоломею им указывать как и о чём говорить.

И возразить ему было нечего. Потому как Птоломей хоть и являлся обладателем зуу’ль’тека, однако сам пришёл на поклон к гораздо более состоятельным ровесникам, а значит и рассчитывать на верховенство не мог.

— Что-то у меня насчёт всей нашей затеи в последние дни какое-то очень плохое предчувствие, — мрачно сообщил Птоломей подруге по итогам общения с сыном торгаша и главного финансиста их рискового мероприятия. — Как бы мы все такие разные и свободные в скором времени не вляпались во что-нибудь вонючее и очень противное. Тебе так не кажется?

Однако понимания у Ирэн не нашёл.

— Все маги — эгоисты, готовые подчиняться только силе. У тебя её нет, собственно ты за ней сюда и приехал, а значит вместе мы только внешне. Каждый жаждет мощи вартагов, каждый именно себя видит их наследником, и даже угроза смерти не может отвратить нас от этих устремлений, — с апломбом дочери великого рода парировала она, и Птоломей замолчал.

Если смотреть на происходящее именно с этой точки зрения, то любые попытки сбить из собравшихся единоличников команду и вправду выглядели странно. При дележе добытого конфликты действительно неизбежны.

Вот только кто сказал, что добраться до храма будет так уж легко⁈ Однако озвучивать данную мысль он уже не стал. Время покажет кто был прав…

Нужную площадку благодаря предусмотрительно нанятому проводнику из местных, удалось найти быстро. Каменистая пустошь без единого клочка зелени — но зато с кучей раскиданных то здесь, то там менгиров разной высоты — где удивительным образом сходились сразу четыре силовых линии, нашлась на дне неглубокой балки в трёх или четырёх верстах от окраины Торка. Местные называли её Хфургова Плешь, немного побаивались и обходили стороной. Что до городских магов, то после необъяснимой гибели одного из них аккурат между парой валунов в центре пустоши ещё пару десятков лет назад, все свои активности в окрестностях данного природного магического узла они также свернули. Пустошь была в полном распоряжении молодых чародеев, и именно это — а также отсутствие усталости из-за короткой прогулки — повлияло на желание объединённых временной целью «единоличников» с ходу заняться подготовкой к ритуалу.

— Базовую схему работы со скрытым порталом все помнят? — всё-таки попробовал взять на себя руководство Птоломей, и — о чудо! — на этот раз ему никто не возразил. Становиться ответственном в не самом просто деле никто из свободолюбивых коллег определённо не желал. — Если да, то я с Ирэн займусь графической основой контура призыва, а вы материальными якорями. Согласны?

— А фокусировать потоки кто будет? — вкрадчиво поинтересовался Грасс.

— Если хочешь, то ты. Но могу и я, — ослепительно улыбнулся Птоломей, давно ждавший именного этого вопроса.

Сведение в единую формулу изливаемой участниками колдовского обряда Силы всегда считалось весьма непростым делом. Непростым и опасным, потому что требовало от мага не только большого мастерства, но и большой душевной стойкости в случае срыва творимой волшбы и возникновения жутко болезненного отката. Так что любопытство Грасса было понятно… как, впрочем, и его ответ!

— Нет уж, давай ты! Всё-таки зуу’ль’тек твой, а значит и честь открытия входа в храм тоже твоя. Наслаждайся, — вернул улыбку сын торгаша, и вопрос «кто станет ведущим» был окончательно закрыт.

На Хфурговой Плеши закипела работа.

Сложные вычисления, требуемые для создания идеально сбалансированных, сориентированных в пространстве и не конфликтующих с посторонней магией колдовских фигур, тяжело давались многим чародеям — сказывалось всеобщее увлечение гонкой за Силой в ущерб изучению «скучным» алгебре с геометрией. Нет, при наличии подготовленной лаборатории с защитными механизмами, времени на проверку и перепроверку расчётов и возможности использовать дублирующие схемы, нивелирующие возможные ошибки, нужного результата добьются даже последние дуболомы, однако вот так, в поле, работать получалось не у всех.

Насколько было известно Птоломею, среди собравшихся на Плеши коллег кроме него подобного рода талантами обладали только Ирэн, Грасс и вероятно Диана. Остальные — и особенно прирождённый боевик Зелод — имели весьма сложные взаимоотношения с ритуальной магией, и потому доверять им столь ответственное дело было опасно.

Он это понимал, Грасс это понимал, а вот прочие их коллеги по экспедиции — нет. И эта их ничем не обоснованная уверенность в себе тут же начала проявляться в отношении к чужому труду. Пока Птоломей и Ирэн закончили вычеркивать сложную фигуру из шести равносторонних треугольников и семи окружностей, объединяющую всю Плешь в единую систему, они успели наслушаться столько советов и ехидных комментариев, что в иное время и в ином месте всё давно бы уже закончилось дракой. Птоломей успел десять раз проклясть своё решение раскрыть тайну «дощечки» Грассу и десять тысяч раз согласие на участие в их тайном мероприятии фактически случайных людей, однако изменить ничего уже не мог. Фарш не прокрутить назад. Всё, что ему сейчас оставалось, это терпеть и верить, что добыча в храме знаний перекроет все пережитые унижения и грядущее возвышение станет достойной платой за нынешнюю сдержанность.

— Расслабься! И просто считай их хамство платой за нужные для ритуала ресурсы, — попробовала его поддержать Ирэн, после того как Швайн прошёлся по дешевизне используемого Птоломеем магического жезла, однако от этого было ещё горше.

Потому как лишь ещё сильнее подчёркивало бедность Птоломея и напоминало о сделанном выборе. Проклятье, как же всё-таки тот князь-маг был прав! Он может быть сколько угодно умным и талантливым, но без денег, влияния и связей даже в глазах таких вот родовитых неудачников всё равно будет достоин лишь насмешек и подколок. И до той поры, пока он не станет на голову сильнее, данное отношение ему не исправить!

— Да я пока ещё и не напрягался, Ирэн! — широко улыбнулся Птоломей и снова принялся перепроверять уже готовые элементы рисунка.

Ведь это только для остальных неудача приведёт лишь к потере времени и денег, для него она станет крушением всех надежд. А раз так, то и надеяться он сейчас может только на себя… Впрочем, как и всегда!

Подготовку к ритуалу они в итоге завершили уже к вечеру. Пять отлитых из чистого золота шестигранных стержней — те самые материальные якори, на изготовление которых и ушла большая часть выделенных на экспедицию денег, — чересчур говорливые коллеги устанавливали уже в сумерках, что вызвало с их стороны очередную порцию критики. Однако на сей раз Птоломей её даже не услышал — мыслями он был уже в храме, и будучи в шаге от цели просто не мог отвлекаться на всякую ерунду.

— Может отложим до завтра? — вдруг робко предложила Диана, до которой кажется только сейчас, когда была завершена вся подготовительная работа, неожиданно дошло на сколь опасное дело они замахнулись.

— А что изменится? Лес станет менее смертельным или быть может мы обретём невиданную мощь⁈ — хохотнул Зелод, явно не испытывающий никаких страхов и терзаний. — Зато впереди нас ждёт нечто такое, что прославит наши имена в веках!!

— Или не прославит, — ещё тише сказала Диана и, не найдя поддержки даже у своего поклонника, добавила: — Какое-то плохое у меня предчувствие…

Однако эти её слова прозвучали уже откровенно жалко. Это понимала и она сама, и все окружающие. Так что девушка пристыженно замолчала и под чужие шуточки отступила к полагающемуся ей по сценарию обряда месту. Последняя помеха на пути к наследию вартагов исчезла.

— Тогда начинаем? — оскалился Птоломей, в сердце которого страх перед Смертельным Лесом и предвкушение воплощения в жизнь мечты о Силе слились в одну единую эмоцию.

И прежде, чем кто-то ещё успел возразить, затянул речитатив заклинания. Тут же пошёл отклик от золотых стержней, засветился тёмно-синим лабиринт камней, потом срезонировал силовой узел глубоко под Плешью и… и вот уже отступить стало нельзя. Маховик ритуала набрал свой ход, так что коллегам не оставалось ничего иного, кроме как начать вливать энергию в соответствующие участки колдовской фигуры. Путь назад был отрезан.

Согласно классической теории подобного рода магия срабатывает либо очень быстро, почти сразу, либо не срабатывает вообще, и тогда драгоценные якори растворяются под напором пошедших в разнос чар. Однако томительные мгновения волшебного действа текли одно за другим, а ничего не происходило. Да, Птоломей пытался удержать созданную коллективной волей формулу, да, его коллеги сражались со ставшей неожиданно непослушной собственной Силой, но ожидаемый светящийся овал прохода в храм не появлялся. Словно его и не было никогда.

Птоломей уже даже успел представить, как будет отбиваться от обвинений в обмане и подлоге зуу’ль’тека, когда ноги внезапно ощутили толчок, на земле между валунами в центре пустоши раскрылась отсвечивающая зелёным щель и из неё с мрачным величием выдвинулись огромные резные ворота. Не показанный в видении магический портал, а вполне материальные каменные ворота, которые можно с лёгкостью обойти по кругу и даже потрогать рукой.

И никакой надежды, что всё изменится: порождённая ритуалом магическая структура, вызвавшая подобные изменения, распалась одновременно с появлением загадочных створок…

— Это шутка какая-то? — озвучил коллективное мнение Грасс, который как и остальные ждал кое-чего иного.

— Если и она, то какая-то чересчур изощрённая, — мрачно парировал Птоломей.

События явно сворачивали куда-то не туда, и можно было не сомневаться — странности с проходом в храм всего лишь начало той череды сюрпризов, что ждут их впереди. Единственным разумным выходом сейчас было бы остановиться или вовсе сдать назад, но… но не в случае Птоломея.

И он, прежде чем кто-то успел его остановить, вогнал в неприметную щель на косяке огромной двери пластину зуу’ль’тека.

— Зачем?!! — рявкнул на него Грасс.

Однако было уже поздно. С тихим щелком дощечка встала на полагающееся ей место, тут же послышался гул работающих механизмов, затем тишина и… ворота с пугающей лёгкостью распахнули свой зев перед членами экспедиции. И разумеется на той стороне был не склон поросшей травой балки, а вполне узнаваемый по навеянной «дощечкой» иллюзии двор храма.

Вартаги в очередной раз доказали, что у них была сложной для понимания всех прочих не только магия. Их видение пространственных переходов также несколько отличалось от того, что считалось нормой в последующие эпохи.

— О, как! — выдохнул Зелод, взъерошив пятернёй волосы и несколько растерянно оглянувшись на товарищей. — Я ведь правильно помню, что здесь должен быть проход на что-то вроде Астральной Тропы или Лесных Путей?

— То-то и оно, что правильно, — протянул Грасс и посмотрел на Птоломея. — Что скажешь?

— Что нечего стоять и впустую тратить время, — буркнул Птоломей, сдвинув брови. — Не знаю как вы, а я изначально гладкой и весёлой прогулки не ждал. Сюрпризы просто обязаны быть, и немного изменившийся портал далеко не худший из них. Ирэн, ты со мной?

И дождавшись девушку, первым шагнул через порог. Пойдут за ним остальные или нет его не интересовало. Свою ставку в этой игре он уже сделал, и теперь лишь оставалось дождаться того момента, когда рулетка закончит своё вращение…

То ли его коллеги думали примерно также, то ли подпали под влияние момента, но вратами в итоге воспользовались все. Маги один за другим ныряли в проход, и уже через секунду вставали рядом с Птоломеем и Ирэн. Возбуждённые, потрясённые и вне всяких сомнений предвкушающие великие открытия. Даже многоопытные Грасс и Зелод на мгновение поддались общему настрою и принялись легкомысленно глазеть по сторонам, что уж говорить про всех прочих.

О том, где они оказались, все как-то дружно забыли. А зря…

Первый звоночек грядущих неприятностей прозвенел, когда во двор храма шагнула Диана. Будучи самой осторожной из всех в проход она тоже вошла последней — видимо ждала пока коллеги «проверят воду», — но перехитрить древних строителей так и не смогла. Магия вартагов спала до самого последнего момента, и лишь когда девушка наконец воссоединилась с друзьями, лишь тогда механизмы скрытых чар начали свою работу: створки врат с чудовищным грохотом захлопнулись, и можно было не сомневаться, что никакие усилия попавших в ловушку магов не смогут заставить их вновь открыться!

Впрочем на этом поганые подарки Древних не закончились. Сразу за исчезновением пути назад изменился и сам храмовый двор. Изначально он выглядел в точности так, как должен выглядеть чудом сохранившийся реликт былых эпох. Растрескавшиеся плиты, полуосыпавшиеся стены ограды, то здесь, то там развалины построек. Центральное здание, правда, осталось неизменным, даже купол до сих пор отливал золотом, однако новым его всё равно было не назвать, а вездесущие лианы открыто намекали, что здесь давно нет хозяйского присмотра.

Тем не менее, ничего ненормального или даже пугающего взгляд нигде не выхватывал, а опасность никак не ощущалась. Однако закрытие врат запустило череду таких изменений, что разум порой отказывался их воспринимать. Плиты двора вдруг покрылись уродливыми кляксами кровавых рун, на смену ограде пришла рябь пространственных искажений, а здания сменились зарослями омерзительно кривых низкорослых берёз с выступающими на коре безумными рожами. Храм, правда, оставался прежним, однако сменилась резьба на его внешних стенах. И на смену барельефам с изображением процесса учёбы представителей разных рас, пришли картины величественных сражений, в которых существа неопределённой расовой принадлежности втаптывали в грязь рептохов, рептохорсов и логов.

Храм знаний как-то внезапно превратился в храм… войны? битв? может быть вообще вартагов⁈

— Мы в заднице! — первым подал голос Зелод, едва они отошли от первого шока и перестали пытаться пробиться через ставшими единым целым каменные врата. — Причём в настолько глубокой, что даже слов нет! Верно, Грасс?

— Погоди, не спеши… — протянул сын торговца, несколько затравленно оглядываясь по сторонам.

Он конечно пытался держаться, но Птоломей видел — Грасс потрясён едва ли не больше, чем все остальные, и несмотря на весь свой опыт, что делать дальше не знает.

В отличие от него Птоломей чувствовал себя значительно более уверенно. Возможно это было связанно с тем, что он изначально осознавал весь риск задуманного ими предприятия, а возможно слишком часто оказывался по уши в дерьме, выполняя приказы Кии’л’дорега, но пока коллеги паниковали, Птоломей занимался делом. Успокоил Ирэн, набросил на себя и на неё по Радужному Щиту, затем запустил комплекс диагностических заклинаний…

— А ты я смотрю словно и не удивлён? — сразу заметил необычность его поведения Грасс и кажется даже приободрился.

Но не по причине появившейся надежды, а просто потому, что на горизонте замаячила фигура виновника общих бед. И, судя по скрестившимся на Птоломее яростным взглядам, коллеги с радостью ухватились за данную мысль.

— А должен? — рассмеялся Птоломей, неожиданно для себя ощутив какую-то удивительную легкость. Да и как иначе, если всё самое плохое — срыв планов — уже произошло? Всё, что остаётся, это выживать, биться в кровь и идти, идти вперёд. Ну а уж в этом он всегда был хорош! — Коллеги, вы же чувствуете эти эманации, эти колебания Силы, дрожь реальности, наконец? Вы забыли, куда мы направлялись? Хфургово семя, так я напомню. Мы в грёбаном Лесу Смерти, и здесь всегда всё не так! Понимаете⁈ Всегда!

Птоломей ничего хорошего от этой своей речи не ждал, даже был готов, что она окончательного его рассорит с коллегами, и тем удивительнее для него стало, когда нарастающая враждебность остальных вдруг сменилась растерянностью и лёгкой стыдливостью. На какое-то мгновение он даже успел восхититься вдруг прорезавшимся у себя талантом к риторике, но потом ощутил в воздухе характерный аромат ментальный магии и…

— Идиоты⁈ Неужели вы не заметили, что вы под заклятьем⁈ — выкрикнула Ирэн, которая и была автором прочистившего мозги собравшимся во дворе магам контрзаклинания.

Сама она, как и Птоломей, находилась под Щитом и потому не пострадала, а вот остальные… остальные едва не стали жертвой наведённого чужой волшбой раздора.

— Проклятье!! — первым разобрался в произошедшем Грасс и вслед за Птоломеем наколдовал себе полноценный Радужный Щит. — Проклятье, проклятье, проклятье!!! — продолжил ругаться он, принявшись ощупывать окружающее пространство щупами магии. — Ищите мага!! Никакими артефактами так тонко не сработать, здесь работал живой чародей!

— Какой, к хфургу, чародей⁈ Грасс, очнись! Мы здесь первые за не знаю сколько столетий, — прогудел в ответ из-под глухого шлема Зелод, который защитным чарам всегда предпочитал надёжность рунной брони. В любой опасной ситуации вместо стандартной для молодых магов волшбы он всегда тянулся к весьма недешёвому амулету Призыва Доспеха и то, что молодой маг до сих пор был жив, лишь доказывало разумность выбранной им тактики.

— Если бы чародей, дружище. Если бы… — парировал Грасс внезапно севшим голосом.

Он явно о чём-то догадывался, однако что-то сделать или хотя бы озвучить свои мысли, не успел. Воздух перед входом в храм задрожал, и перед экспедицией охотников за знаниями вартагов возникла фигура самого крупного из когда бы то ни было виденных Птоломеем мархузов — в холке он был выше полутора саженей. Тварь сидела на свободном от пыли участке двора, по-кошачьи прикрыв передние лапы хвостом, и с плотоядным интересом наблюдала за людьми. Причём это был явно не молодой зверь, нет, судя по седине в его шерсти и нечеловеческой мудрости в глазах, перед ними был настоящий патриарх этого проклятого богами рода. Непонятно как до сих пор выживавший и очевидно изрядно проголодавшийся.

— Почему он до сих пор жив⁈ — пискнул кто-то, возможно Швайн.

— А ты подойти и спроси, — огрызнулся обычно молчаливый Герул и тут же, не сводя взгляда с этого короля мархузов, вполголоса спросил: — Напомните, у кого в роду были маги-укротители? Диана, кажется у тебя? Значит тебе и решать проблему. Мы работать с монстрами не умеем…

— Можно подумать я умею, — зло прошипела девушка, тем не менее медленно выдвигаясь из-за спины Зелода вперёд. — Я на рассказах деда училась, а практику на кошках проходила!

— Вот видишь. А перед нами как кошка и есть. Только очень большая, — усмехнулся Герул, вытягивая из-за пояса артефактные перчатки. — Работай, а мы тебя подстрахуем.

Большинство, разделяя его точку зрения, поддержало сказанное нестройным гулом. Помимо Птоломея промолчал лишь Грасс, да Зелод попытался возразить:

— Тебе же сказали: она не умеет!

Но его попытка встать на защиту подруги пропала впустую. Диана тронула его за локоть и помотала головой:

— Не надо, я попробую.

И сделала ещё несколько осторожных шагов, остановившись в каком-то десятке саженей от мархуза. Теперь была лишь она и зверь, и только магия могла решить, кто над кем одержит верх.

Во всяком случае так думала и Диана, и все прочие, искренне верящие, что в случае внезапной агрессии монстра, они смогут выдернуть девушку из его лап. Ну как же, куда этой наверняка «разваливающейся от старости» тварине до родовой магии потомственных укротителей! Однако Птоломей всё время ощущал во всём этом какой-то подвох. И пока Диана под снисходительным взглядом мархуза шептала заклинания, он крутил ситуацию то так, то эдак, всё надеясь найти ту занозу, что никак не давала ему покоя.

И ведь нашёл!

— Ошейник!!! На нём рабский ошейник!!! — яростно зашептал он, ткнув пальцев в почти утонувшую в густой шерсти кожаную полоску.

— И что? — зыркнул на него заметно обеспокоенный Зелод.

— Раб подчиняется только хозяину. И никакой внешней магией это не исправить, — продолжил Птоломей, одновременно пробуждая сокрытый в жезле Луч Холода.

Однако он, как и все прочие, кто успел отреагировать на его предупреждение, безнадёжно опоздали. Заклинание Дианы, призванное вызвать у мархуза приступ дружелюбия, ещё толком не начало работать, как сохранявший до того неподвижность монстр вдруг сжался в комок, а потом столь же стремительно распрямился, взвившись в воздух. Ему хватило одного прыжка, чтобы преодолеть разделяющее с чародейкой расстояние и двух ударов лапой, чтобы сначала вскрыть точно консервную банку её Щит, а затем играючи снести ей с плеч голову.

— Не-ееет!!! — заорал, отказываясь поверить в увиденное, Зелод. И точно тяжёлый голем прорыва рванул к мархузу.

Возникшее в его руке силовое копьё он сразу же бросил в тварь, чтобы не мешкая начать создавать новое.

Птоломей, хоть и был морально готов к чему-то подобному, тем не менее немного запоздал. И пусть его Луч Холода вонзился точнёхонько в бок ловко увернувшегося от копья мархуза — правда без видимого результата, — право первого удара досталось не ему. Все прочие ударили ещё позже.

Две Огненные стрелы, молния, Резонанс, Копья из арсеналов Воды, Земли и Воздуха — они перепробовали практически все виды стихиальных атак, но по-настоящему ранить мархуза так и не смогли. Монстр, несмотря на свой размер, прыгал, припадал к земле, перекатывался в сторону, но под удар не подставлялся. Один раз он даже сотворил что-то вроде Радужного Щита, когда Ирэн попробовала его приласкать сдвоенным Резонансом, однако злоупотреблять оборонительными чарами не стал и скоро их убрал.

— Да эта гнида развлекается!!! — заорал кажется Плот, после того как он по примеру Зелода создал силовое копьё, попробовал пойти теперь уже в рукопашную, а в ответ вместо честного удара получил в лицо унизительную струю мочи.

— Лечись, идиот!!! — не выдержал Птоломей, который решил прервать череду бессмысленных атак и теперь лихорадочно вспоминал редко им используемые чары Сети Гномов. Он когда-то читал, что это была единственная волшба помимо высшей, способная преодолеть естественную сопротивляемость мархузов к магии. И вот теперь к своей досаде из-за безрассудства коллеги был вынужден отвлекаться… — Моча ядовита!

Впрочем пострадавший маг уже заметил это и сам. Иначе бы не катался по земле, один за другим активируя защитные амулеты и не выкрикивая слова заклинания Детоксикации. Но, судя по тому, как от него шёл серо-зелёный дым, особого результата пока не добился.

— Я помогу! — крикнул Лулар, также выходя из боя.

Будь их противником кто-то иной, кто не обладал инстинктами кошки, любящей поиграть с добычей, подобная выходка вряд ли привела бы к чему-то плохому — разве что товарищам Лулара стало бы чуточку сложнее атаковать зверя. Однако им противостоял именно мархуз, и он счёл отступление мага чем-то вроде бунта, попыткой пойти поперёк его воли. И тут же жестоко наказал за подобную дерзость.

Лулар не успел сделать и пару шагов, как ему в спину прилетела молния уровня пусть не отца той же Ирэн, но как минимум инструктора любой из региональных академий Объединённых Колоний Заката. Заклинание с лёгкостью пронзило Щит, проделало в спине несчастного уродливую дыру, а на закуску ещё и испепелило сердце.

После такого уже было не восстановиться.

— Мрра-аааууу!!! — прорычал мархуз, наслаждаясь победой.

И это выглядело настолько жутко, что на мгновение битва замерла.

— Коллеги, или мы достаём всё, что у нас припрятано на особый случай, или… или мы здесь сдохнем как Диана с Луларом! — нарушил тишину Грасс, и стало ясно, что по крайней мере в его понимании шутки закончились.

Сын торгаша собирался сражаться уже не ради победы, но за саму жизнь.

— Давно пора, — прорычал Зелод, вновь создавая силовое копьё, однако теперь вливая в него не только Силу Стихий, но ещё и чуточку магии крови. То есть того, что он по идее знать был не должен и применять не мог.

Впрочем остальные поступали аналогично. Кто-то, как Ирэн, достал артефактные дротики со смердящие магией Смерти наконечниками, а кто-то как Герул обратился к не менее запретной магии Тьмы, наколдовывая нечто убийственное из её арсеналов, и один лишь Грасс выделился на общем фоне некоторой экстравагантностью — он вооружился обычной на вид глиняной чашей. И хотя умом Птоломей понимал, что это наверняка какой-нибудь безумно дорогой артефакт, как его применять понять не мог. Ну не на голову же мархузу Грасс будет его надевать и не в пасть запихивать!

Сам Птоломей никакими особыми средствами и инструментами похвастать не мог — его вооружение состояло из обычных, доступных многих вещей. Однако и переживать из-за этого он тоже не переживал. Потому как собирался выпустить на свободу именно ту «рядовую» магию, что была способна навредить даже мархузу.

— Эй, киска! Лови!! — крикнул он, едва в ладони возникло свёрнутое в клубок заклинание, и тут же швырнул в зверя светящийся жёлтым шар.

Мархуз бдительно развернулся навстречу атаке, но увидев крайне небольшой заряд вложенной в чары Силы, презрительно мяукнул. Мол, напугал. И даже не стал пытаться увернуться или отскочить. Птоломей же именно этого и добивался. И именно поэтому светящаяся золотом сеть, в которую превратился клубок за миг до удара, не только зацепила морду мархуза, но и накрыла его всего целиком. Сковав лапы, сдавив шею и даже перекрыв пасть.

Четвероногий убийца как подкошенный рухнул на землю, и события тотчас понеслись галопом.

— Бей хфургову мразину!!! — заорал Зелод, подлетая к гигантской кошке и с размаху вонзая наколдованное копьё в пушистый живот.

И на сей раз его чары не рассыпались ворохом бессильных искр, а пробили естественную защиту твари и достали до внутренностей. Патриарха всех мархузов мгновенно выгнуло дугой, да так круто, что он едва не порвал Сеть.

Следом полетели разного рода дротики, метательные ножи и иглы. Эти оказались значительно менее результативны, и ничего кроме создания на теле мархуза огромных подпалин не принесли. Правда, ударившая с небольшим запозданием чёрная молния Герула именно благодаря предыдущим атакам смогла вырвать из спины монстра огромный кусок мяса, в сравнении с задействованной мощью результат всё равно был крайне незначительным. Раба вартагов это не убило, а вот разозлить разозлило. Так что из плена Сети он начал освобождаться с утроенным напором.

Вероятно на этом бы история их экспедиции и закончилась, если бы в дело наконец не вступил со своим «смешным» артефактом Грасс. Пока все сходили с ума из-за невозможности уничтожить врага, он с чашей на вытянутых руках приблизился к месту схватки и, подождав пару секунд, попросту опрокинул её на голову мархузу.

Не произносил заклинаний, не творил ритуалов — всего лишь перевернул пустую посудину, а потом с величайшей опаской отскочил прочь. Что и решило исход боя. Стоило загадочному артефакту покинуть его руки, как он тут же исчез, тело мархуза покрылось непонятной рябью, а через секунду уже сама реальность внезапно смялась, и на месте тела могущественного зверя возникла гора вонючего, исходящего паром, фарша.

Один удар — и сразу намертво!

— А ты не мог вот так сразу? — выдохнул Птоломей, весьма впечатлённый увиденной демонстрацией.

Умом он понимал, что это не была личная мощь Грасса, что тот всего лишь заимствовал посредством артефакта могущество древних, но… но хфурга ему в под хвост, с такой магией можно и против Кии’л’дорега выйти! И даже есть шанс выжить.

— Мог бы — сделал бы, — огрызнулся Грасс со страдальческим выражением лица. Чувствовалось, что он сейчас ничуть не играл и действительно переживал из-за потери могущественной игрушки. — Если мы вернёмся ни с чем, то за утрату этой чашки отец с гарантией лишит меня наследства! Она стоит столько, сколько ни я, ни все мы вместе не заработаем даже за десять жизней!

— Жизнь — дороже любого артефакта, — возразил мрачно Зелод, оглядываясь на тело Дианы.

Потом помянул Бездну и… отвернулся. Брать на себя заботы о погибшей он явно не спешил. И хотя, учитывая полнейшую неопределённость их положения, такое поведение было вполне разумно, принять это сердцем Птоломей не мог.

«Бездушная сволочь,» — мысленно выдал он и, переглянувшись с Ирэн, направился ко всё ещё стонущему Плоту. Действие яда тот хоть и остановил, однако запустить регенерацию из-за сильной боли не смог. А значит имело смысл ему в том помочь.

— Всё-таки займитесь кто-нибудь погибшими, — бросил Птоломей через плечо, и тем удивительнее было, что к нему прислушались. Причём не абы кто, а Грасс.

Сын торговца неожиданно пересилил боль от потери артефакта и принялся телекинезом переносить тела к чудом сохранившемуся среди развалин кусту явно окультуренного друла. Причём делал это с таким уважением к павшим товарищам, что изначально враждебная по отношению к нему Ирэн одарила его совсем иным, непривычным для Птоломея, взглядом. Нет, это был ещё не интерес женщины к мужчине, но нечто близкое к симпатии. И Птоломей, вопреки всему тому, что происходило вокруг, вдруг ощутил укол ревности.

«Сволочь и сука!» — мысленно прорычал он, склоняясь над раненым Плотом, однако на лице его не дрогнул ни единый мускул, а значит и о том, что творилось у него в тот момент на душе, не знал никто.

Даже научившаяся его читать как раскрытую книгу Ирэн. Особенно Ирэн!

В храм не то знаний, не то войны, не то вообще вартаги знают чего, они отправились примерно через час — после того как поставили на ноги Плота и залечили многочисленные мелкие травмы у всех прочих. Увы, едва схлынула горячка боя, так сразу и выяснилось, что даже когда мархуз не бьёт насмерть, всё равно не обходится без последствий для здоровья. Вот они и занимались самоисцелением, благодаря всех небесных покровителей Торна за то, что в своё время озаботились прохождением курсов магической первой помощи.

Поначалу боялись, что стемнеет до их захода в храм — по ту сторону врат ведь уже были глубокие сумерки, — но видимо Лес Смерти жил по своим законам раз почему-то зеленоватый тасс продолжал здесь светить несмотря на поздний час. И выжившие члены экспедиции перестали забивать подобной ерундой голову, благо страхов и без того хватало. Достаточно представить, что где-нибудь прячется ещё один мархуз, и поджилки начинали трястись даже у самых смелых из магов.

Впрочем безымянные хозяева храма видимо решили ограничиться одним единственным стражем, потому как ни сразу после драки, ни в течение вынужденного отдыха ищущих Силу гостей никто так и не побеспокоил. И они смогли без каких-то сложностей продолжить исследование открытого зуу’ль’теком комплекса.

— Как думаете, внутреннее убранство будет таким же богатым как и в иллюзии или же там тоже всё поменялось? — спросил со смешком Швайн, после того как они миновали вход и вместо мраморных ступеней с последующей анфиладой закрытых дверей оказались в плохо освещённой кишке коридора из нештукатуренных кирпичных стен.

Но предложенную им дискуссию никто не поддержал, слишком все были напряжены. Ответил один лишь Грасс, после убийства мархуза набравший в глазах коллег немало очков, но и он лучше бы молчал.

— Хаффу в задницу богатство!! Есть там нефритовые сферы или нет — вот что меня волнует, — прорычал сын торговца, сжимая и разжимая кулаки.

В сторону Птоломея он не смотрел, но отчего-то ни у кого не возникло сомнений, что сейчас, после всех понесённых потерь, Грасс с удовольствием наложит руки на шею владельца «дощечки» и изо всех сил сожмёт пальцы.

«Какие мы нежные,» — с холодной яростью подумал Птоломей, впрочем испытывая те же самые страхи.

Вот только он в отличии от Грасса никого ни в чём не винил и если злился, то из-за личных качеств своих коллег, но никак не из-за связанных со всей этой историей вывертов судьбы.

За такими размышлениями они не заметили, как миновали коридор и вышли ко входу в тот самый зал с золотыми пюпитрами. Правда, сразу войти внутрь не получилось — проход перегородили каменные ворота с вырезанными на них сценами преклонения представителей уже знакомых им рас перед фигурами в бесформенных плащах с капюшонами, — однако справиться с ними удалось без особых проблем. Достаточно было влить Силу в рунные цепочки на месте традиционных ручек, чтобы створки пришли в движение и с величавой неторопливостью разъехались в стороны.

— Вот оно!!! — выдохнул кажется Зелод, однако биться об заклад Птоломей бы не стал. Как и остальных всё его внимание было сосредоточено на цели их экспедиции и открывшееся перед ними зрелище полностью оправдало его ожидания.

— Деньги ради денег в степени денег, — усмехнулся одними губами Птоломей, отмечая и покрытые драгоценными металлами пол со стенами, и кристаллические колонны, и расположенный в центре, вырезанный из огромного изумруда, алтарь.

Чувствуя, что сейчас не время для лишней осторожности, полностью подчиняясь непонятному наитию, Птоломей решительно переступил порог зала и едва ли не бегом направился к его центру. Откуда-то он точно знал — знакомство с тайнами храма следовало начинать именно оттуда, но никак не с привычных любому чародею магических шаров.

— Птоломей, ты чего? — крикнула ему вдогон Ирэн, уже облюбовавшая себе один из пюпитров и теперь пытающаяся добраться до него быстрее коллег.

Хотя она могла бы и не спешить: на семерых двух десятков артефактов хватало с избытком.

— Вот же сферы!

— А ты попробуй их активировать! — усмехнулся Птоломей, кося одним глазом на прикипевших к пюпитрам чародеев.

И если он правильно понимал их реакции, успеха не достиг ни один.

— Почему не работает⁈ — завопил Плот, который явно не меньше Грасса рассчитывал на компенсацию за понесённые потери.

Ему вторили голоса Герула и Швайна, а вот Грасс с Зелодом молчали. И лишь выжидательно смотрели на Птоломея, ожидая объяснений.

— Потому что сердце всего здесь! — произнёс Птоломей и с нехарактерной для себя торжественностью вложил ладонь в вырезанный на изумрудном алтаре отпечаток.

Подсознательно он ждал, что понадобиться капнуть кровью или поделиться Силой, но создатели храма оказались выше подобных мелочей. Едва рука мага легла на полагающееся ей место, как в воздухе под куполом зала сгустились тени, и потрясённые члены экспедиции увидели древнего.

Не настоящего, лишь иллюзорный образ. Однако даже его хватило для того, чтобы молодые чародеи ощутили столь неимоверное давление, что они на мгновение потеряли не только способность двигаться, но и кажется нормально думать. Иначе не объяснить, почему вдруг все они сначала представили троицу великих слуг вартагов — рептохов, рептохорсов и логов, — потом эльфов и смесков разных видов, а под конец осознали себя теми, кто достоин стоять выше их всех. Потому как не люди должны были возвыситься, не вся их раса, а именно лично они. Те, кто пришёл в храм!

И словно служа продолжением данной идеи в головах каждого из членом экспедиции начали появляться чужие мысли: «Мы, вартаги, были теми, кто победил и низвергнул в грязь три нечистых народа. Мы поработили их, лишили памяти, сделали самыми преданными из своих слуг и привели на Торн. И вот теперь мы уходим. Мир-убежище, мир-эксперимент выдавливает нас в иные реальности и вселенные, вновь превращает в скитальцев, а потому равные червям поднимают голову. Они будут бить, рвать, терзать друг друга, и так до тех пор, пока не сгинут в океанах крови. Торн же, наше детище, снова останется без защитников и владык. Смириться с этим невозможно. А значит именно вам, детям детей слабейших из наших слуг предстоит принять то, что должно, и стать теми, кем предначертано…»

Почему-то именно на этом моменте мысленное послание, доселе стальными свёрлами ввинчивавшееся в сознание Птоломея и его коллег, вдруг прервалось. Вряд ли таков был изначальный замысел создателей, тут скорее проявил себя какой-то сбой: может сказались прошедшие века и тысячелетия, а может свою лепту внесли междоусобные войны тех самых «равных червям». Однако всё это уже было не важно. Главное, что члены экспедиции так полностью и не ознакомились с ментальным посланием, а иллюзорный вартаг, столь убедительно подавлявший их своих присутствием вначале и наверняка задумывавшийся как некий аналог наставника, вместо исполнения своей роли исчез в облаке дыма уже секунд через десять после завершения колдовской трансляции.

— Всё-таки мир их выдавил, — простонал Птоломей, держась за голову. — А мы-то над стариками на последней Коллегии смеялись…

Он наверняка сказал бы что-нибудь ещё, однако сделать этого не успел. Резкий как удар кнута крик Ирэн неожиданно вернул ему ясность ума и тут же стало ясно, кто же из их семёрки пострадал от давления воли древнего больше всего.

— Птоломей, очнись!!!

Он стремительно обернулся и тут же зло зашипел сквозь зубы, когда осознал насколько изменился зал. Ведь там, где раньше располагались два десятка пюпитров, теперь оставалось всего пять — четыре ярких, окружённых ореолом света, и один погасший, с отдалённо похожей на череп растрескавшейся сферой. Однако не это было самым поганым. Три пюпитра уже обрели своих хозяев — Ирэн заняла позицию у того, где внутри шара плавало нечто вроде жезла, Зелод облюбовал сферу с молотом, Грасса же привлекла книга, — а к самому дальнему четвёртому уже бежали Швайн, Герул и Плот. Очевидно настроенные стать его безраздельными владельцами и заранее вычеркнувшие из списка конкурентов Птоломея.

— Беги!!! Как только кто-то коснётся шара рукой, то его сразу же накроет защитным куполом. И тогда всё!!! — продолжила кричать Ирэн, впрочем она могла уже не стараться.

Птоломей всё понял и сам. Понял, осознал и… принял новую реальность. И его не волновало, что бежать троице соперников оставалось считаные сажени, что ещё недавно они вместе проливали кровь, и что тот же Плот мог сейчас демонстрировать чудеса резвости в том числе и из-за его стараний. Птоломей был тем, кто получил зуу’ль’тек. Птоломей стоял у истоков всей этой экспедиции. И именно Птоломей имел на последнюю сферу, сферу с книгой, больше прав, чем любой из присутствующих в зале.

— Простите, парни, но время умирать! — выдохнул он сквозь зубы и резким рубящим движением обеих рук, точно при колке дров, выпустил на волю заготовленное на случай появления очередного мархуза заклинание Резонанса.

Самого быстрого, самого мощного и самого смертоносного из тех, что он когда-либо создавал. Что-то пытался кричать Грасс, мрачно ругался на языке тарков Зелод — Птоломей их не слышал. Для него сейчас вообще не существовало ничего другого, кроме его чар и троицы рвущихся к вожделенной цели коллег. Таких сосредоточенных, яростных и… беспечных.

В последний момент они кажется что-то всё же почуяли, даже дёрнулись в стороны, но слишком уж близка была вожделенная цель. Жадность пересилила осторожность, и недавние товарищи продолжили бег. Жаль только финиш у них случился совсем не там, где они рассчитывали. Через мгновение их догнал Резонанс, и все трое упали на землю с перемолотыми в пыль костями в каком-то шаге от пюпитра.

Больше между Птоломеем и его мечтой не стоял никто. И он, теперь уже в полной, можно сказать, гробовой тишине, зашагал к завоёванной им по праву части наследия Древних.

Его будущее окончательно изменилось.

Глава девятая

Положа руку на сердце, К’ирсан Кайфат никаких новых снов о легендарном Архимаге не ждал. Почему-то ему казалось, что та история с закрытием прорыва в Тлантосе, обидой Птоломея и коварным предложением эльфийского князя-мага останется без продолжения — как и положено случайному, навеянному то ли дикой магией, то ли вражескими кознями видению. И тем удивительного стало, когда он вновь соприкоснулся с прошлым величайшего чародея Торна. Словно кто-то задался целью познакомить его с жизнью Птоломея, и теперь последовательно воплощал задуманное в жизнь.

Нет, спору нет, знакомиться с подоплёкой великих событий К’ирсану было интересно и увлекательно, однако сразу же закономерно вставал вопрос правдивости навеянных снов. Хфург с ним, с тем кто их посылает — хоть Кайфат и не возражал бы от общения с этим неизвестным, — хотелось бы понять, где здесь ложь, где истина, а где проблема интерпретации. К’ирсан, знаете ли, привык в своих решениях опираться на собственные суждения, а не следовать в кильватере чужих заблуждений или манипуляций!

«Хотя из того, что увидел, картинка всё равно складывается прелюбопытнейшая… — мысленно протянул К’ирсан, сразу после удивительного сна проследовав на балкон и приняв из рук слуги чашку тонизирующего настоя. — То, что история вывернута чуть ли не наизнанку, понятно. Победители любят обелять себя и очернять всех прочих. Но вот подробности того, как будущие герои Войн Падения обрели могущество, это требует осмысления.»

Кайфат сделал глоток из чашки и устремил задумчивый взгляд вглубь дворцового парка.

«Куча обманок и всего пять истинных сокровищ. Три Великих артефакта и два символа знаний… Проклятье, и ведь если с Черепом Некронда, Скипетром Власти и Молотом Зелода всё достаточно прозрачно, то вот с книгами… с книгами надо разбираться,» — продолжил он, нехорошо прищурившись.

И привычно погрузился в глубокие размышления.

Из личного опыта К’ирсан был более чем хорошо осведомлён о методиках обучения старших рас и прежде всего рептохов. При всём необычном внешнем антураже в виде храма со статуей-артефактом, тренировочный процесс всё равно сводился к традиционному личному наставничеству. Да, всё приходило в некоем ментальном пространстве — что, наверняка, пожирало кучу ресурсов! — да, некоторые образовательные методики сильно смахивали на пытки, но суть-то от этого не менялась. К’ирсан — сайгал-ученик, Шипящий — злобный учитель. И никуда от этого не деться.

Именно рептох расширил и огранил то, что Кайфат получил через кровь и ритуал Рошага, а противостояние с ловушкой рептохорсов лишь довершило начатое. Нематериальное мучительство Шипящего — вот та база, которая стала основной его нынешнего могущества, семенем, из которого проросло дерево власти. И тем удивительнее, что вартаги, собирающиеся передать людям какое-то своё наследие, вместо правильного обучения предложили непонятные «книги».

Кого они с таким подходом получат? Не имеющих основ самоучек? Ну так подобные полуфабрикаты не то что троица Древних рас сожрёт, а и все те, кто пришёл значительно позже… Или «книги» не артефакты, а блоки знаний? Нечто такое, что напрямую окажется записано в разум «учеников»?

К’ирсан одним глотком допил настой и, поставив чашку на услужливо подставленный поднос, взял следующую.

Проклятье, а ведь скорее всего именно особым образом сформированные пакеты информации в сферах и хранятся. Причём предназначенные именно для людей и созданные с учётом устройства людской психики…

«Хитро!» — восхитился К’ирсан и, не удержавшись, отсалютовал чашкой неизвестному вартагу, который и придумал всю эту схему с прямой передачей знаний.

Потому как это была действительно прекрасная в своём коварстве задумка — помахать перед носом жадного до могущества мага морковкой древней магии и без особых на то усилий получить доступ к его разуму. И ведь всё будет максимально честно. Чародей действительно получит так необходимые ему знания, вот только вряд ли он догадывался, что к ним будет ещё и довесок в виде… Кстати, а чем бы нагрузил подобный блок сам К’ирсан?

Кайфат задумчиво посмотрел на замершего соляным столпом слугу, от чего тот вдруг сначала побледнел, а потом пошёл красными пятнами, и снова перевёл взгляд на деревья.

Мархузово семя, уж что-что, а напрямую корёжить мышление будущей марионетки он бы точно не стал. Кому нужен бестолковый болванчик? А вот раздуть непомерно эго, усилить жадность и преумножить ненависть к тем, кто выше, обязательно бы попытался.

«И что у нас тогда будет на выходе?» — прищурился К’ирсан, широкими мазками набрасывая в голове образы двух принявших подарки вартагов чародеев.

Как ни крути, но получалась пара редкостных ублюдков, которые мало того, что сожрут и стопчут всех стоящих на пути, но ещё и не смогут нормально сосуществовать друг с другом!

«Птоломей и Грасс, Грасс и Птоломей… А исторические хроники описывают вас немного другими, — одними губами произнёс Кайфат и неожиданно для себя усмехнулся. — Проклятье! Кажется следующее видение из вашей жизни я буду теперь не просто ждать, а ждать с нетерпением.»

Кайфат вернул чашку на поднос и направился обратно в спальню, где его уже ждали лакеи с дневным нарядом. Раньше он вполне обходился без их помощи, но в последнее время управляющий вдруг проявил инициативу и приставил к «Владыке, геройски пострадавшему в противостоянии со Злом» парочку слуг. Чрезвычайно услужливых, готовых обеспечить высокопоставленному калеке максимально возможный комфорт.

И вроде бы нет в этом ничего плохого — наоборот, каждый стремится к удобству, что уж говорить про безногого и безрукого инвалида! — но именно с таких мелочей и начинается падение в Бездну. Болезнь магов ведь не в теле, она в голове и сердце. Чародей, который рвётся к вершинам, покоряет высоты волшбы и топчет могучих соперников, он ведь остаётся таковым и в быту. Яростный, нетерпимый, своевольный, всегда находящийся настороже… И вдруг он с головой окунается в мир удобств. Вроде ерунда — всего лишь кто-то помогает одеться — но падение начинается именно с таких мелочей. И превращение сильного духом воина в зависимую от материальных благ и всеобщей поддержки развалину всегда проходит незаметно.

«Насколько понимаю это Яр’мир расстарался… — мысленно фыркнул К’ирсан, ожидая пока лакей справится с пуговицами на его сорочке. — Что ж, он нашёл хорошего советника, знающего!»

Тем не менее понимание чужих помыслов никакого желания им воспрепятствовать у Кайфата не вызвало. Не для того он столько мучается с изменением внешних слоёв своей личности, чтобы потом всё испортить одной эмоциональной вспышкой. Нет уж, лучше он пока «пострадает».

С темы чужих попыток «заразить» его болезнью магов мысль неожиданно снова перескочила на сегодняшний сон и на того, кто его наслал… Или не наслал, и ночное видение является лишь проявлением тех незримых связей, что возникли между ним и неизвестным источником проблем. Во всяком случае нечто подобное уже было между К’ирсаном и Руалом, К’ирсаном и Рошагом, К’ирсаном и… Тут Кайфат беззвучно рассмеялся. Однажды в эту компанию каким-то боком затесался некто третий, слишком расплывчатый для реально существующей личности, но в то же время чересчур самостоятельный для персонажа безумного сна. К’ирсан тогда вернулся в момент битвы с Двуликим — такое с ним раньше случалось весьма часто — и помимо привычных участников вдруг заметил присутствие кого-то постороннего. Лишённого узнаваемых черт, но зато вооружённого красками и мольбертом. И пока Кайфат вновь переживал главную драку своей жизни, воспринимаемый как часть обычной ткани сна художник увлечённо что-то творил.

Такой вот с ним получился казус… И тут не поймёшь, то ли это действительно кто-то заглядывал одним глазом в сновидения Владыки Сардуора, то ли это сам Кайфат чуточку рехнулся на фоне разговоров о своём величии!

Кстати насчёт последнего…

— Передайте в императорскую канцелярию, что все встречи на сегодня отменяются! — проронил Кайфат, оглядывая себя в зеркале со всех сторон. — У меня сегодня тренировочный день.

— Ваше императорское величество, но у вас же сегодня встреча с послом Нолда. Они три седмицы добивались этой аудиенции и… — подал голос до этого старающийся не отсвечивать секретарь.

Однако договорить ему К’ирсан не дал.

— Всё, что нужно, я уже сказал. Сегодня никаких встреч! — проронил он холодно и, отмахнувшись от пытающихся поправить несуществующие складки лакеев, покинул комнату.

Часа не пройдёт, как все и каждый во дворце будут знать об очередном сумасбродстве императора-калеки. Поползут сплетни, пересуды, вновь заговорят о его нежелании заниматься делами государства. Впрочем Кайфата это ни капли не волновало. Необычное сновидение с последующими размышлениями неожиданно помогли сформировать тот самый тонкий душевный настрой, что чрезвычайно подходящ для его колдовской практики, но в то же время не подчиняется привычным актам воли. Его именно что надо поймать, а сделав это, уже использовать для саморазвития.

Так неужели кто-то думает, что Кайфат решит растратить подобное состояние на препирательства с нолдским дипломатом? Что в период, когда занятия традиционной магией в силу увечий ему почти недоступны, а мощь духовных воздействий прирастает в год на пол волоса, он внешнее выберет в ущерб внутреннему⁈

Подобного рода мысли текли и текли рекой, однако К’ирсан уже вырвался из общего потока, внутреннее отстранился и не без усмешки оценил то, как влияют на объяснения собственных поступков изменения в характере. До принудительной трансформации он просто сказал бы, что Владыке нет дела до чужих пересудов, теперь же, в новом состоянии, зачем-то городил кучу объяснений и самооправданий.

И это было весьма странно. Вновь остро захотелось скинуть с плеч чужую шкуру, стать прежним, но как и раньше Кайфат удержался. И, ускорив шаг, направился к подвалу, где располагалась самая секретная из его лабораторий.

Столь желанное им состояние души и духа кажется весьма пагубно влияло на стабильность личности императора-калеки, а значит ему следовало как можно скорее убраться подальше от чужих глаз. Там, где он собирался сделать следующий шаг к возвращению прежнего могущества…

Вход в сокрытый ото всех тренировочный зал, где сам К’ирсан до этого был хорошо если раз десять, располагался в дальней части дворцовых катакомб. Там, куда даже не заглядывала стража и где никогда не появлялись слуги. Если верить архивным записям, то изначально они отводились под тюрьму для особо опасных преступников, но внезапное вырождение расположенной рядом земной силовой линии полностью перекроило данный замысел. С неработающей колдовской защитой подземелье оказалось пятым колесом в телеге: вроде и пользы от него никакой, но и «выбросить» тоже жалко. И потому его то использовали в качестве винных подвалов, то овощных складов, то запасного арсенала. Лишь с приходом К’ирсана эта чехарда закончилась и проход в «бесполезную» часть дворцовых подвалов перекрыли решёткой.

Миновав посты охраны, Кайфат воспользовался принадлежащим ему ключом и с активированным ночным зрением скользнул в темноту заброшенных на десятилетия коридоров. Проблем с передвижением у него не возникло: за несколько минут он проскочил центральный тоннель, затем спустился на пару ярусов вниз, до самого дна, и целеустремлённо направился к малозаметному типиковому ответвлению от основной галлереи. Туда, где находился одному ему известный вход в тайную камеру — когда-то секретное узилище для высокопоставленных врагов королей Западного Кайена, а теперь не менее секретное хранилище для одного весьма вредоносного артефакта.

Несмотря на прошедшие годы, скрытый рычаг Кайфат нашёл практически сразу. Рука словно сама собой легла в нужную нишу, потянула за скобу. Спрятанный в толще стен механизм тотчас отреагировал тихим гудением вращающихся шестерней и позвякиванием цепей, звуками переливающейся воды. И так продолжалось до тех пор, пока часть стены размером с обычную дверь не погрузилась в камень и со скрежетом не отъехала в сторону.

— Ну, задери меня проклятые, начнём! — выдохнул К’ирсан и решительно шагнул в каземат.

В отличие от прочих помещений здесь было пусть плохонькое, но освещение. Почти сорок лет назад К’ирсан собственноручно расставил по углам светильники, и большая их часть до сих пор всё ещё функционировала. Так что обстановка внутри была видна с порога даже без активированного ночного зрения.

Хотя с другой стороны, на что там смотреть? Грубые, плохо обработанные каменные стены, нависающий потолок, неровный пол — если видел хоть одну камеру, считай видел их все. Некоторым нововведением были разве что вырезанный на потолке рунный круг, да шкатулка из зелёного нефрита, находящаяся аккурат под центром колдовского узора, но и тут смотреть было особо не на что. В конце концов именно К’ирсан и создал данную конструкцию, а потому знал про неё абсолютно всё.

Однако реальность смогла его удивить.

Кайфат не успел переступить порог, как в глаза сразу же бросилось, что крышка шкатулки сдвинута, а рядом лежит мумифицированное тело какого-то несчастного — без головы и словно бы со взорванным изнутри позвоночником, но зато с находящейся внутри коробки рукой.

— Сюрприз! — безжалостно усмехнулся К’ирсан, делая ещё один шаг и всей кожей ощущая нарастающее давление хранящейся в шкатулке «вещи». — Кажется кто-то узнал о моей маленькой «сокровищнице» и решил запустить в неё лапу… Смело, очень смело. — На этих словах он вошёл внутрь колдовского узора и, поравнявшись с мертвецом, без всякого уважения ногой отшвырнул его прочь. — А ещё чрезвычайно глупо!

Мумифицированное тело покатилось по полу, сухо застучав костями. Одна из конечностей зацепила шкатулку, вот только с места та всё равно не сдвинулась, словно бы став единым целым с камнем под ногами. Влияние артефакта, спрятанного внутри коробки, было столь велико, что без осознанных и весьма серьёзных усилий даже простое его перемещение в пространстве было невозможно.

За спиной заскрипела вернувшаяся на своё место дверь, но К’ирсан этого даже не услышал. Всё его внимание было сосредоточено на том, как реагирует его тело на воздействие спрятанной в каземате Силы, так что всё неважное, внешнее, разум попросту отсекал.

— А ты изменилась, стала более концентрированной. По крайней мере раньше, чтобы ощутить давление твоей мощи требовалось значительно больше времени… — пробормотал Кайфат, не открывая глаз.

Одновременно с этим он проводил обратную трансформацию собственного духа, возвращая на полагающееся ей место свою истинную личность. Под давлением артефакта это было, конечно, тяжеловато, однако каких-то сложностей всё равно не вызывало. Или, правильнее сказать, больше не вызывало. В те времена, когда данная вещь только-только появилась у К’ирсана, любой физический контакт с ней требовал недюжинного усилия воли, что уж говорить про гораздо более тонкие взаимодействия.

— Вот только и я уже не тот, что раньше, — продолжил Кайфат и, протянув протез, достал из нефритовой коробки столь смертоносный для некоторых предмет.

Предмет, некогда бывший частью его самого!

В этой дальней камере, в тайне ото всех, К’ирсан хранил собственную руку. Ту самую, что он потерял практически сразу после возвращения в тело в день финальной битвы с Двуликим Оррисом. Тогда мерзкий лжебог смог его удивить — вопреки всем предосторожностям его духовная мощь смогла травмировать не только тонкое тело, но и ударила по плоти. Это была точно не физическая атака и даже не магия, это было нечто новое. По сути проявление воли, которая перекраивала под себя реальность и ранила сильнее самых могучих заклинаний.

И Кайфат едва устоял.

Ему понадобились годы, чтобы стабилизировать дух, и десятилетия, чтобы укрепить собственную волю, а ставшая вместилищем для крохотного кусочка чужой мощи конечность всё так же корёжила реальность и норовила отправить к праотцам всех попавших под её влияние смертных. Ни капли ослабления, наоборот, чужая сила словно бы настоялась и стала выдержанной как вино.

— Ну что, посоревнуемся? — процедил К’ирсан, с брезгливой усмешкой рассматривая превратившуюся в чёрный камень руку.

Почувствовал, как постепенно теряется контроль над протезом, и тут же навалился на осколок чужого могущества теперь уже собственной мощью. В ход пошла не магия, но воля, то неощутимое и неизмеримое, что не изучают ни в одной известной ему школе волшбы и что с такой эффективностью применил против него лжебог.

Тотчас возникло такое чувство, словно Кайфат упирается в стену. Твёрдую как камень и жгучую как огонь. Раньше, перед тем как он решил спрятать вместилище воли Орриса в бывшей тюрьме, К’ирсан бы уже сдался — просто не выдержал бы ответного давления на свой дух. Однако теперь всё было иначе, и под его напором отступали уже остатки чужой сущности. Пусть крайне медленно, почти незаметно, но отступали же! Впрочем даже не это было самым важным. Потому как чем заметнее был успех, тем сильнее становился сам Кайфат, а значит и надежда вновь вернуть себя лавры сильнейшего мага больше не была для него чем-то несбыточным…

Закончил К’ирсан тренировку, когда достиг предела выносливости тонкого тела. Едва возникло ощущение, что в сознание запустил когти мархуз, как он тут же разорвал с Рукой контакт и спешно вернул её обратно в шкатулку. Кайфат и без того перевыполнил свой план на сегодня, так что нет ничего плохого в том, чтобы вернуться к укреплению воли несколько позже, когда это вновь станет безопасно. Благо уж чего-чего, а терпения ему было не занимать!

Единственное, чего К’ирсану действительно не хотелось, так это снова натягивать на себя «кожу» потерявшего вкус к жизни Владыки, но именно здесь он пока, увы, изменить ничего не мог. С некоторыми вещами оставалось только мириться. Так что тайный каземат покидал не Владыка К’ирсан Кайфат, чья воля соперничает с волей двуликого лжебога, а потухший калека-маг, устало переставляющий ноги во тьме подземных коридоров. Однако даже в подобном состоянии какие-то отголоски недавних практик видимо всё же нашли своё отражение в ауре, раз первых же встреченных Кайфату стражей швырнуло на колени прежде, чем они осознали его присутствие. И он ничего не успел даже предпринять!

Случись такое наверху, и по дворцу неизбежно поползли бы слухи о внезапном выздоровлении императора. Но отголоски истинной воли Владыки обрушились на охранников именно здесь, внизу, где служили только фанатики из Ордена, а значит и о сохранении секретности можно было не заботиться. Среди последователей Руорка регулярно вспыхивали самые разные слухи и сплетни об их Владыке, так что ещё одной, причём далеко не самой фантастичной, никто бы не удивился.

Впрочем злоупотреблять подобными расчётами К’ирсан тоже не хотел, и, миновав ошеломлённых случившимся стражей, за первым же поворотом коридора остановился и привёл ауру в соответствие со своей новой личностью. Калека должен оставаться таковым не только телесно, но и духовно, а все его попытки вернуть былое могущество должны заканчиваться крахом, и никак иначе!

Такую линию поведения выбрал Кайфат и такое мнение должно сохраняться у до сих пор неуловимого недруга впредь.

Вспомнив про загадочного врага, К’ирсан почти сразу вернулся к удивительно достоверным снам, перескочил на взаимоотношения с Яр’миром, задумался о вероятных предателях в своём окружении и… сам не заметил, как покинул подземелья, проследовал во дворец и, наконец, поднялся в свой рабочий кабинет. Тайны тайнами, секретные тренировки секретными тренировками, а общественную жизнь императора всё равно никто не отменял. И это уже настолько въелось в его плоть и кровь, что даже находясь в сумрачном состоянии сознания Кайфат всё равно действовал именно так, как должно, а не так как ему возможно хотелось бы.

Хотя может быть тут заслуга не какой-то его особой дисциплинированности, а свойство новой личности? Мысль показалась ему интересной, однако додумать её до конца он не успел: в кабинет вопреки этикету и попыткам секретаря его задержать ворвался Гхол.

— Хозяин!!! В твой новый храм проник злоумышленник!!! — с порога прошипел гоблин, разве что не плюясь в бегущего за ним чиновника.

К’ирсан кивком отпустил расстроенного рыцаря пера и чернильницы и перевёл взгляд на зеленокожего урга.

— Откуда знаешь? Тассот сообщил?

— Тассот⁈ Этот тупоумный, трижды обгаженный Юргой, слуга Двойника⁈ — презрительно фыркнул Верховный шаман, забираясь в специально для него подготовленное миниатюрное кресло. — Да он свою башку не всегда сразу находит, чего уж говорить про следы вора.

В своём отношении к главе культа Владыки и господин, и его бывший раб были едины.

— Тогда как? Духа поставил следить? — дёрнул уголком рта К’ирсан.

Ург беспокойно заёрзал в кресле. Разрешения следить за залом Двойника он не получал.

— Да, но это… это не важно! Главное, что в храм проник неизвестный!! — продолжил шаман, глянув с опаской на императора.

Впрочем Владыка Сардуора не гневался и сохранялся всё тот же спокойный тон.

— Он сделал что-то плохое? Сломал механизм храма, нарушил стабильность Двойника или быть может поместил внутрь что-то нехорошее? — спросил Кайфат, с интересом изучая взволнованное лицо гоблина.

— Нет… ну или просто я ничего подобного не заметил!.. — немного растерянно сказал Гхол, однако тут же вернул себе прежний возмущённый тон. — Но ведь важен сам факт! Сам факт того, что кто-то осмелился…

— Гхол, вот скажи, у меня мало врагов? — перебил Верховного шамана К’ирсан, усевшись за стол и подперев щёку кулаком.

— Разумеется нет. У тебя их… — Ург задумался и принялся беззвучно шевелить губами, видимо подбирая слова. Очевидно безуспешно. — У тебя их очень много!

— Вот! — кивнул К’ирсан с удовлетворением. — Так почему же из-за подобной малости ты такой тарарам устроил?

Гхол аж растерялся.

— Но храм…

— Храм — вотчина Двойника. И уж поверь, моё астральное отражение, с таким трудом остановленное в шаге от становления личностью, вполне способно за себя постоять и без нашей с тобой поддержки. Я скорее удивлён, что твой соглядатай не нашёл труп воришки, чем самому факту его появления.

К’ирсан был уверен, что этими своими словами полностью закроет тему, однако Гхол неожиданно наоборот испытал прилив эмоций.

— Вот! Значит всё-таки что-то не так!! Значит появился кто-то такой, чья личная мощь или мастерство слуг таковы, что он способен выжить даже в столкновении с Двойником! Разве это не повод для беспокойства? — завопил зеленокожий, аж подпрыгивая на своём месте. Словно он не убелённый сединами шаман, вышедший за отмеренные для его расы жизненные пределы, а снова молодой сопливый гоблин.

И было в этой его реакции столько чувств, что не оставалось никаких сомнений — ург играл и играл специально для Кайфата. Не столько стараясь донести до него грозную весть, сколько… взволновать? расшевелить? разбудить?

Может под влиянием успехов в практике воли, а может в силу общей усталости от выбранного пути калеки-мага, К’ирсан внезапно решил сделать шаг навстречу. Попробовать приподнять бронезаслонку одиночки и посмотреть, что будет.

Впрочем начать он решил всё же издалека.

— Гхол, как ты думаешь, почему у культа Владыки столько последователей? Не тех, кто принял новую религию ради карьеры или безопасности, а искренних верующих, осознанно выкладывающих душу в каждое воззвание к Двойнику, в каждое молитвенное упражнение? — спросил К’ирсан, откинувшись на спинку стула и задумчиво уставившись в потолок.

Гоблин, ждавший немного другого, непонимающе вскинул брови.

— Э-эээ… Может быть потому что молитва на алтаре Владыки потихоньку укрепляет сат’ир даже у тех, кто далёк воинских и магических практик? — наконец выдал он. — Но причём здесь это?

— Вот! — как ни чём ни бывало продолжил Кайфат, проигнорировав недоумение зеленокожего шамана. И при этом мысленно посетовав, что он сам не может помолиться самому себе, чтобы ускорить развитие воли. — То есть созданная в том числе и при твоём участии религия уже выбивается за те рамки, в которых существуют ложные культы и жадные до денег секты, верно?

— Ну да… — пожал плечами Гхол, всё ещё не понимая куда клонит Кайфат.

— Тогда почему тебя удивляет, что враги нашего детища тоже выходят за границы привычного? — вскинул брови К’ирсан, иронично изогнув уголок рта.

Гоблин нахмурился.

— Хозяин, ты меня извини, но это всё… как там, пожри её Бездна?.. а, софистистика! — наконец блеснул он познаниями. — Нолд, бывший Объединённый Протекторат, эльфы — это всё недруги привычные, с понятными целями и известными способами их достижения, а теперь вдруг появился кто-то такой, кто начинает действовать вне известных схем… И это опасно!

— Кто спорит, конечно опасно, но такова жизнь Владыки, — улыбнулся К’ирсан. — Вот скажи, после визита этого гостя кристалл на мастабе разве не изменился?

Ург на секунду замолк, внимательно изучая лицо императора, потом медленно кивнул.

— Изменился. Теперь горит зелёным огнём, а в центре такая вертикальная прорезь возникла, что камень чем дальше, тем всё больше на огромный глаз смахивает…

— То есть наш воришка запустил цепочку действий, которая завершила привязку Двойника к храму. И теперь созданный мною божок смотрит на мир уже не посредством астрального зрения, а вполне материальным оком… — не без гордости сказал К’ирсан, ещё на этапе разработки защитной схемы главного алтаря своего культа называвший кристалл Оком Саурона. — Получается испугавший тебя злодей сработал нам на пользу, верно?

— Да, но это не отменяет того факта, что данный злодей существует, активно пытается нам вредить и мы никак этому не препятствуем! — парировал Гхол, сурово сдвинув брови.

Принять игривый тон императора он отказался.

— Хм, и кто же тебе это сказал? Ну про отсутствие препятствий. Или ты думаешь, что если чего-то не видишь, значит этого и нет? — вкрадчиво спросил Кайфат, чуть подавшись навстречу гоблину.

По мнению К’ирсана после таких слов у гоблина было два варианта действий. Либо принять реальность, в которой император действует в тайне от близких и попробовать приоткрыть завесу секретности, либо… либо пойти до конца и раскрыть причины своего беспокойства.

И к удовлетворению К’ирсана ург выбрал второе.

— А может всё дело в том, что… — начал было Гхол после секундной заминки, а потом с видом идущего на эшафот смертника бухнул: — Владыка, может быть всё дело в том, что тяжесть полученных ран мешает тебе принимать жёсткие решения⁈

Было хорошо видно, насколько тяжело далась ему последняя фраза. Однако сказав её, он словно бы скинул с плеч неподъёмный груз и теперь испытывал ни с чем не сравнимое облегчение.

Что ж, такая открытость требовала награды.

— Да говори уж прямо, боишься, что твой император подхватил болезнь магов и теперь видит реальность чуточку не так, как положено активному и жадному до жизни чародею? — сообщил К’ирсан насмешливо, одновременно позволяя проявить себя изначальной своей личности.

Всё-таки, положа руку на сердце, новый Кайфат ничего подобного бы не сказал и отрицал бы существующую проблему до последнего.

— То есть ты знаешь… — выдохнул гоблин, откидываясь на спинку кресла.

— О гуляющих по дворцу слухах? О том, на что надеются нолдцы и о чём молят древних хозяев Торна все прочие? Разумеется! — тихонько засмеялся К’ирсан, не сводя глаз с урга.

Тот ответил возмущённым сопением.

— Но почему тогда, Владыка, ты ведёшь себя так, словно… они все правы⁈ — всё-таки не выдержал он.

И вот тут Кайфат задумался. С одной стороны ему пока совершенно не хотелось объяснять, что он давно уже ощущает себя зверем, на чей след встал охотник. Хитрый, опытный охотник. Чья личность неизвестна, но в чьём существовании К’ирсан ни капли не сомневается. А с другой… с другой может быть зеленокожему кое-что как раз и имеет смысл рассказать?

— Гхол, ну что ты как маленький. Или забыл, что у всего есть причина? — сообщил Кайфат максимально нейтральным тоном.

Впрочем гоблин на это не купился, сразу же вычленив главное.

— Хозяин, то есть ты… ты подставляешься. Специально. Не знаешь, кто враг и потому просто сидишь и ждёшь удара. А как только он случается, то корректируешь планы и снова ждёшь, — прошептал зеленокожий потрясённо. Задумчиво пожевал губами, после чего продолжил: — Погоди, но что если этого таинственного врага всё-таки нет, а есть лишь действия старых недругов, которые ты принимаешь за новую угрозу⁈

— Что снова возвращает нас к подозрению в болезни магов, да? Мол, совсем император из ума выжил… — засмеялся К’ирсан, мигом уловив куда клонит гоблин. Тот попытался возразить, но договорить ему Кайфат не дал. — Так вот, по моему мнению вражина всё же существует. Не явная, прячущаяся в тени, предпочитающая действовать чужими руками. Некто более хитрый, чем эльфы времён Маллореана, и более могучий, чем Нолд периода расцвета. Кукловод, который веками шёл к своей цели, и теперь планирует использовать небезызвестного тебе императора в качестве последней ступеньки на пути к вершине…

— Как-то не верится, — в очередной раз нахмурился гоблин.

— А ты сам подумай. С чего началось разрушение прошлого мира, замечу вполне себе стабильного и сбалансированного? — подначил Кайфат.

— С Рошага и его ритуала, с пробуждения Орриса, — пожал плечами Гхол, потом поймал насмешливый взгляд К’ирсана и торопливо поправился: — С пророчеств, с Фиорских пророчеств, которые вдруг начали исполняться и последовательно ввергли мир в хаос! Они корень всего!

— Именно! С пророчеств, которые, напомню, были нацелены безымянным великим кормчим против вартагов и которые никак не смогли поколебать их власть, — кивнул К’ирсан довольно. — Созданный могучим пророком механизм Рока обломал зубья о броню хозяев Торн и канул в безвестности, пока…

— Пока кто-то не вытащил полузабытые тексты на свет и не наполнил Силой русло сотворённой ими ложной Судьбы, — моментально подхватил гоблин. — Привычный мир рухнул, все старые игроки сошли в великой битве богов и престол правителей Торна опустел… Красивая гипотеза! Но, хозяин, ты забываешь, что главную выгоду ото всего случившегося получил не какой-то таинственный кукловод, а некто К’ирсан Кайфат! — Тут Гхол не выдержал и засмеялся. — Может ты и есть тот, кто всё это устроил?

— Если бы, мой зеленокожий друг, если бы. Потому что ты упускаешь один момент. Ключевая идея пророчества — это смена не просто мирской власти, но власти божественной. Речь идёт ни много ни мало о небесном троне! И если кукловод всё-таки есть, то моя победа не финал истории, а лишь контрольная точка на финишной прямой. Точка, после которой рано или поздно к Владыке придёт истинный создатель хаоса и попросит освободить незаконно занятое место, — изложил своё видение происходящего К’ирсан, всё же умолчав и про сны, и про некоторые странные по его мнению телодвижения мировых игроков, и про вот уже сорок лет никак не желающее успокаиваться чутьё на опасность.

Впрочем хватило и того, что он уже сказал.

— Хозяин, то есть ты всё же не уверен? — спросил гоблин задумчиво, тем не менее было видно, что слова Кайфата его действительно обеспокоили.

К’ирсан развёл руками, и Гхол, нахмурившись, продолжил:

— А раз не уверен, то именно поэтому и ведёшь себя так, как ведёшь… Погоди, тогда недавно заявленная экспедиция в страну Хань, тоже не просто так, а из-за кукловода⁈

Последнюю фразу Гхол вопреки обыкновению не выкрикнул, а прошептал.

— Может ещё скажешь, почему она так важна? — вскинул брови К’ирсан, несколько удивлённый проницательности зеленокожего.

Честно говоря, он был уверен, что его последняя инициатива с организацией поездки учёных и магов на задворки Торна будет воспринята окружающими лишь как нелепая блажь жаждущего мира калеки, как вдруг гоблин соединил концы с концами и сделал неожиданно верный вывод.

— Наверное, потому что страна Хань — это едва ли не единственное место, где никак не проявляли себя силы Бездны и которое вообще не было затронуто фиорским пророчеством? — с внезапно вспыхнувшим азартом спросил гоблин, хищно раздувая ноздри.

Однако это был тот самый вопрос, на который Кайфат пока не хотел отвечать. Они оба замолчали. К’ирсан пытался оценить, насколько верным было решение довериться гоблину, Гхол же… Гхол кажется просто пытался переварить услышанное.

— Хозяин, ты столько лет оставался наедине со своими подозрениями. Почему ты вдруг решил мне открыться? Почему поверил мне? — спросил он вдруг тихо.

У К’ирсана тут же возникло желание сказать что-нибудь в духе: «потому что мы знакомы столько лет, сколько я не знаком ни с кем другим» или «потому что я помню ещё те дни, когда учился ургскому и вместо имени Гхол называл тебя то Гхорр, то Гхоул, то ещё Бездна знает как», но вместо этого засмеялся и честно сообщил:

— А кто сказал, что я тебе доверяю? Если кукловод действительно существует, если он не плод моих фантазий, то его марионеткой может оказаться кто угодно. В том числе… — Тут он воровато оглянулся и заговорщицки продолжил: — в том числе и я сам!

Глава десятая

Здание главного архива Семи башен, где хранились все накопленные Нолдом материалы по истории и внутриполитической обстановке в Поднебесной империи, внешне никак не соответствовало тому богатству, что таилось во тьме закрытых фондов. Обычное, ничем не примечательное четырёхэтажное строение с обветшавшим фасадом, потрескавшейся лепниной и кое-где заложенными кирпичами окнами. Словно внутри была собрана не квинтэссенция усилий поколений дипломатов и разведчиков, а какие-нибудь копии докладов по объёмам удоя коров деревни Хрюкино да отчёты о командировках столичного чиновника в село Объедково.

Хотя нет, в нынешнем Нолде даже столь дрянные бумажки и то обладали значительно большей ценностью — их всё-таки можно было каким-нибудь боком задействовать в интригах зажравшихся бюрократов, — а вот, к примеру, описание причин прихода к власти третьего ханьского императора прямую пользу никому не несло, и потому вопрос сохранения этого знания сегодня никого особо тоже не волновало.

— Ну хотя бы на помойку всё не выкинули, и то хлеб! — пробормотал Олег, который вот уже третий день сидел на чердаке соседнего дома и пытался изучить внутреннюю кухню работников архива.

Кто когда приходит, кто когда уходит, сколько охраны и есть ли она вообще — список тем в общем-то стандартен для любого режимного объекта. Проблема тут была в другом. Все нужные ему ответы Чимир нашёл ещё в первый день наблюдения, и то, почему он до сих оставался на своём посту, было связано с его категорическим нежеланием принять столь вопиющую беспечность ответственных за сохранение наследия Нолда служб.

Страшно сказать, но у него сложилось такое впечатление, что до архива вообще никому не было дела!

— Суки, какие же вы суки! — процедил в который уже раз Олег, задыхаясь от ненависти.

И тот факт, что сам он сюда заявился никак не с благими целями, дело совершенно не меняло.

— Проклятье! Кто бы мог подумать, что в стране уже настолько всё прогнило, — продолжил бормотать Олег, с презрением наблюдая за тем, как местный охранник, вопреки всем инструкциям, покидает здание и быстрым шагом направляется в соседнюю таверну.

Такими темпами задуманную льером Н. провокацию никто попросту не заметит! И что тогда? Поджигать здание с четырёх сторон, в надежде, что хоть кто-то на это отреагирует⁈

— Да уж, при льере Витторе такого дерьма точно не было! — подытожил Олег, неожиданно ощутив себя ругающим власть стариком.

И вот от этой мысли уже стало страшно — слишком уж напоминало симптомы болезни магов. Чимира тут же пробило в пот, и он, усилием воли отогнав пугающие идеи, сосредоточился на следующей стоящей перед ним задаче.

Пробежался взглядом по ещё вчера подготовленной ритуальной фигуре в дальнем от чердачного окна углу, поправил расположенные в узловых точках бруски заговорённого дерева, подправил пару рун — вроде всё было без особых огрехов, — после чего уселся по-иссорски в двух локтях от внешнего контура рисунка и зашептал разработанное ранее заклятие. Потекли ручьём слова, задрожали нити Силы, и вот уже влекомая Стихией Земли пыль тонкими лентами принялась стягиваться в точку между ладонями Олега…

Разумеется он бы справился и без костыля в виде магического узора, но так было проще сохранять маскировку. В конце концов как бы безалаберны не были охранники архива, а фонящий на всю улицу обряд они бы точно заметили. Ну или по крайней мере Олегу хотелось бы в это верить.

Несмотря на то, что он немного отвлёкся, на стабильности заклинания это никак не сказалось, и уже через минуту после начала волшбы в воздухе перед Чимиром зависла похожая на колибри птичка. Жизненные эссенции, вытянутые из ныне рассыпавшихся пеплом деревянных брусков, в соединении с чистой Стихией Земли породили весьма интересного голема — гораздо более подвижного, чем это можно было ожидать от каменной или земляной марионетки, и в то же время гораздо более крепкого, чем обычная деревянная кукла. Одна беда, не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы распознать в создателе «птички» чародея Земли. Дальше останется потянуть за ниточку и…

— Никаких «и» не будет! — процедил Олег, встряхнув немного уставшими кистями рук и хрустнув шеей.

Вся идея задуманного дела как раз в том и состояла, чтобы в дальнейшем созданного им голема связывали не с классическим магом, а с представителем кое-какой иной школы чародейства… Но это уже была забота льера Н.

Олег вытянул в сторону свежесотворённой твари правую ладонь и дал короткий ментальный импульс сокрытому в ещё центре сгустку чар. Не его чар, чужих! Причём настолько сложных и незнакомых, что Чимир — опытный маг и весьма сильный Подмастерье — даже примерно не понимал как они работают.

Хранящееся в его теле колдовство отреагировало вспышкой резкой боли, заставившей Олега скрипнуть зубами. Однако он был к этому вполне готов и лишь усилил нажим. Секунда, другая, и вот уже светящийся бледно-зелёным шар покинул его плоть, чтобы через мгновение скрыться в центре туловища голема.

Сверкнуло, запахло озоном. Впрочем Чимир на такие мелочи даже не обратил внимание — с восторгом в глазах он следил за тем, как непонятным образом уходит сопровождающий все его творения флёр магии Земли, а ему на смену приходит вполне узнаваемая смесь Древних чар и Стихии Воздуха. И это было столь необычное сочетание, что Олег, будь он человеком посторонним, даже не подумал бы подозревать в авторстве «птички» чародеев с Нолда. Здесь так однозначно никто не работал!

— Надо же, не обманул, — восхитился Олег, изучая лжеколибри придирчивым взором.

Смотрел и ничего подозрительного не находил. Сиськи Кали, а ведь он до последнего сомневался…

По договорённости с льером Н. та их встреча опять проходила в Астрале во всё том же загадочном склепе. Или не склепе — возможно воображение играло с Чимиром дурную шутку и подбирало под порождённые чужой магией образы близкие лишь одному ему близкие аналогии, — главное, что данное конкретное место он уже посещал, и антураж в ходе нового визита практически никак не изменился. Разве что некоторая чёткость появилась, да теней по углам стало меньше, однако в остальном всё было прежним. Пещера без окон и дверей, фонари, что-то вроде саркофага в центре и сидящая на камне аморфная человекообразная фигура.

Выводы, конечно, было делать пока рано, однако Олег подозревал, что подобная привязанность точно возникла не на пустом месте. Вот только дальше уже начинался такой простор для фантазии, что он пока предпочитал слишком уж глубоко не копать. Ну нравятся льеру Н. склепы и подземные камеры, так и Двуликий с ним. Придёт время, и правда сама вскроется! Главное, он свои обязательства выполняет, а остальное не к спеху.

Впрочем один момент, несмотря на всё его безразличие, Олег всё же отметил. В эту встречу льер Н. оставлял стойкое ощущение потрёпанности, и никакая маскировка тут не помогала. Слабость или даже ранение собеседника ощущалось не глазами или иными чувствами, а тем чутьём, что вырабатывалось у каждого зрелого мага. И вот его по непонятной причине льер Н. обмануть не мог.

— Что⁈ — с холодком в голосе спросил тогда собеседник Чимира, видимо в свою очередь уловив охватившее бывшего землянина недоумение.

Это было настолько неожиданно, что Олег аж на мгновение растерялся.

— Вы… неважно выглядите, — наконец подобрал он слова.

— Бывает, — продолжил льер. Н всё так же резко, — особенно когда приходится иметь дело с некоторыми богоподобными ублюдками…

— К’ирсан? — вскинул брови Олег, искренне надеявшийся хоть в эту встречу обойтись без упоминаний ненавистного земляка.

— Он самый, — явно болезненно поморщился льер Н., — ну да в Бездну его! По нашим общим делам есть какие-нибудь новости?

Положи руку на сердце, Олег искренне считал, что никаких общих дел у него с собеседником нет и быть не может. Во всяком случае на текущий момент. Однако вот так вот выдать это ему в лицо он не мог и потому честно принялся перебирать.

— Так… Материалы по болезни магов я вам уже передал, а обещанный рецепт получил. Вроде бы всё. Или я что-то пропустил?

Льер Н. что-то фыркнул в глубине капюшона, что-то очевидно для Чимира нелицеприятное, но вслух всё же выдал совершенно иное.

— Меня ваш сын интересует. Ему, надеюсь, стало лучше?

Олег, для которого данная тема была весьма болезненна, медленно кивнул.

— Пока рано говорить, но ухудшений точно не было, и даже появилась некоторая надежда, что деградация Дара как минимум замедлилась.

Он и сам знал, что ответ его звучит несколько сухо, но ничего поделать с собой не мог. После создания лекарства по рецепту льера Н. он одни махом оказался на грани банкротства. Требуемые ингредиенты стоили настолько дорого, что возникало ощущение будто таинственный собеседник составлял его не по принципу эффективности, а исходя из максимизации цены.

Да, возможно это подала голос паранойя Олег, но уж больно складно всё получается — сначала льер Н. его разоряет, а потом, исходя лишь из благих побуждений, как иначе, «подсаживает» на свою помощь.

— Очень хорошо. Значит смело можно рассчитывать на то, что со временем регресс обратится вспять, и Дар начнёт восстанавливаться… А там мы и новые препараты пропишем! — с хорошо заметным удовольствием сообщил льер Н., чем ещё больше усугубил подозрения Олега.

Вот только как ни крути, а даже понимая подоплёку поступков таинственного партнёра, поделать с этим Чимир всё равно ничего не мог. Льер Н. ему нужен и будет нужен ещё долго.

— Надеюсь, — растянул губы в улыбке Олег, чтобы тут же перевести разговор в гораздо более конструктивное русло: — Понимаю куда вы клоните, и потому сразу спрашиваю: что вы от меня хотите на этот раз? Надеюсь не убить нового Архимага?

Вообще он пытался пошутить, но собеседник очевидно юмора не понял. И на вполне обычный вопрос бухнул в лоб:

— Что вы, я разве похож на безумца? Всё, что мне надо, это лишь немного шумихи в Семи Башнях. Капелька безопасного криминала без массовых убийств, актов устрашения и прочих ужасов. Уверен, вы справитесь…

Уверен он. «Криминал без актов устрашения», как же. А вот Олег почему-то ни капли не сомневался, что Охранители вместе с Наказующими именно что терроризмом его действия и назовут. Причём будут правы!

Вырвавшись из плена воспоминаний, Чимир вновь сосредоточил внимание на крылатом големе. Пробежался взглядом по словно бы зализанным линиям каменного тела, поцокал языком от сложности наложенной сетки чужого плетения, восхитился уровнем маскировки ауры и… со вздохом принялся накладывать заклинание контроля.

Может быть и зря он нагнетает, может всё пройдёт именно так, как задумано, и им на руку сыграет общий бардак в Нолде… Может, может, может. Слишком много неопределённостей там, где хотелось бы гарантированного результата.

Раздражённо дёрнув щекой, Олег всё же завершил плетение и с мрачным удовлетворением позволил колдовскому мосту соединить своё сознание с управляющим контуром «колибри». Сразу же пришло чувство, что у него два разных тела, но слишком уж концентрироваться на нём Олег не стал — чревато дезориентацией и даже ментальными травмами, — а вместо этого постарался взглянуть на мир глазами голема и одновременно принялся транслировать ему давно продуманную последовательность команд. Впрочем много времени у него это не заняло, так что уже через десяток-другой ударов сердца «птичка» стрелой вылетела в окошко и устремилась к зданию архива. Скорость же её была такова, что движения просто размазывались в пространстве, а у не готового к таким вещам Олега на мгновение закружилась голова.

«Сука!» — мысленно выругался он, активируя очередное заклинание, теперь уже традиционный Разгон.

Выверенная за тысячелетия формула моментально выровняла возникший дисбаланс и дальше никаких проблем с управлением «колибри» уже не возникало.

Пока Олег разбирался с управлением, голем успел достичь заранее намеченной точки над правым крылом здания архива и теперь висел там, работая крыльями. Буквально в полусажени от него проходила верхняя граница купола магической сигнализации, и следующий шаг при правильной организации проникновения потребовал бы от Чимира соблюдения максимальной осторожности — любая ошибка могла привести к объявлению тревоги во всех ближайших к архиву силовых подразделениях.

Но то при правильном! Олег как раз относился к той категории преступников, для которых вопросы скрытности стояли последними в списке забот. Поэтому он просто заставил «птичку» сложить крылья и камнем упасть вниз, наплевав на грубое нарушение целостности магического барьера и с расчётом на попадание голема в зев находящейся на крыше вентиляционной трубы. Ну а дальше ему оставалось бы лишь пробиваться к заявленной цели, да надеяться, что охрана осуществит захват нарушителя не в каком-нибудь произвольном месте, а именно в хранилище документов Поднебесной империи.

Вроде бы ничего сложного, однако уже в миг пересечения колдовского барьера возникла первая же проблема. Там, где Олег ждал плотную пелену сигнальных чар, его встретила паутина иллюзий. Не дорогая в обслуживании охранная волшба, а именно что дешёвый морок. Обманка, создающая лишь видимость надёжной защиты. В результате чего не было ни воя сирен, которым должно было сопровождаться проникновение голема, ни каких-то иных заметных сигналов. «Птичка» играючи пересекла границу чар и, судя по всему, никем не замеченная скрылась в вентиляционной трубе.

Бездна…

Полностью отстранившись от управления «колибри», в памяти которой уже находилась ранее заложенная программа поиска нужного зала — зря что ли Олег в облике льера Клижа брал план здания в общественной библиотеке! — Чимир снова невольно унёсся мыслями к памятному разговору со своим таинственным «партнёром». Пытаясь понять, как так получилось, что из верного гражданина республики Нолд он превратился в бандита, вора и — вероятно совсем скоро — опасного террориста.

— Немного шумихи? — переспросил Олег тогда, сразу после сделанного льером Н. предложения.

— Да, самую капельку. Можно даже без особых жертв, — с готовностью пояснил таинственный собеседник. — По сути всё что нужно, это лишь изобразить проникновение вора в хранилище архивных документов по стране Хань. Причём таким образом, чтобы нынешние власти страны данный факт не смогли проигнорировать…

Слова льера Н. звучали достаточно странно для того, чтобы Олег не выдержал и в лоб спросил:

— Но… зачем?

— Чтобы все подумали, что это сделал К’ирсан Кайфат, разумеется, — неожиданно честно ответил любитель каменных склепов.

И Олег даже на мгновение растерялся.

— Не понимаю… — протянул он, жалея, что не может увидеть лица собеседника. — Даже если мы сымитируем его магию, оставим ведущие на Сардуор следы… это ведь ни на что не повлияет. Его дипломаты просто скажут, что всё ложь, провокация жаждущих власти Истинных магов, и вообще это были ренегаты из Корпуса, не имеющие никакого отношения к их расчудесному императору. Максимум, чего удастся добиться, это дипломатического скандала. Но не более того.

Чимиру тогда показалось, что взглянул на ситуацию со всех возможных сторон, однако льер Н. опять смог его удивить.

— Разве мне нужен скандал?

— А что тогда? Как уже сказал, это максимум того, что удастся выжать из ситуации… — нахмурился Олег.

— К’ирсан Кайфат собирает экспедицию в страну Хань и я хочу, чтобы у Наказующих Нолда был повод, хотя бы в качестве асимметричного ответа, как-то этому воспрепятствовать, — с какой-то детской откровенностью ответил льер Н. и с тихим смешком добавил: — Возьмёшься?

Да, формально у Олега была возможность отказаться — их отношения с таинственным магом вроде ещё не дошли до состояния начальник-подчинённый, — однако в тот момент он почему-то не сомневался, что подобных глупостей лучше не совершать. И вместо того, чтобы нырять с головой в конфликт с весьма непредсказуемыми последствиями, имело смысл сосредоточиться на получении от ситуации максимально возможной выгоды.

— Смотря какая будет цена моих услуг, — процедил тогда Олег, презирая себя за проявленную слабость.

— Координаты места, где один из ваших старших коллег хранил свои запасы на чёрный день, подойдут? — тут же спросил льер Н., не задумавшись даже на секунду.

— Неожиданное предложение, — хмыкнул Олег, действительно ждавший чего-то иного. Хотя бы банальных наличных денег или доступа к анонимному счёту в банке. — И много там… средств?

— Достаточно, чтобы продолжить лечение вашего сына, не влезая в долги, — хохотнул льер Н.

Чем косвенно подтвердил, что чудовищная дороговизна ингредиентов в полученном Олегом рецепте, никак не случайность, а часть далеко идущего плана. Способ посадить его на крючок, с которого уже никак не соскочить. И от осознания данного факта — всё-таки одно дело подозревать, и совсем другое знать точно — у Чимира тогда едва не сорвало крышу. Честно, он даже задумался о том, чтобы разорвать с льером Н. все отношения, но… но потом вспомнил об улучшении состояния сына и засунул свой гнев куда подальше.

Отвечал же Олег уже и вовсе с искренней улыбкой.

— Ну тогда по рукам?

Сохранил он её и потом. Когда обсуждали детали плана, когда продумывали варианты действий при внезапных изменениях обстановки, и даже когда льер Н. вогнал в ладонь его тонкого тела заране подготовленный сгусток чар, он всё равно продолжал улыбаться. С ненавистью к себе и… к К’ирсану Кайфату, который, как уже бывало ранее не раз, вновь стал для него олицетворением всего плохого, что когда-либо происходило в его жизни!

Чувствуя как от злости скрипят зубы, Олег снова вернулся к реальности и взглянул на мир глазами голема. А с тем как оказалось всё было более чем в порядке. Пока маг витал мыслями в эмпиреях, «птичка» успела миновать большую часть пути до нужного хранилища и теперь потихоньку протискивалась между прутьями перегородившей проход решётки. Чимир уже собрался было помочь заклинанием, «колибри» справилась и сама, внезапно и весьма к месту воспользовавшись заложенной в конструкцию пластичностью форм. После чего снова интенсивно заработала крыльями и… через считанные минуты уже принялась закладывать виражи между шкафами, набитыми пыльными рукописями.

К облегчению Олега, который уже весь истерзался из-за продемонстрированного охраной безалаберности, здесь вторженца наконец заметили. Правда, не работники архива, а единственная посетительница — девочка в ранге младшей ученицы как раз шла к выходу, прижимая к груди стопку жёлтых бумаг, когда «птичка» во время неудачного поворота скинула ей на голову сразу десяток старых свитков. Но тут уже не важно кто проявил бдительность. Главное, что студентка не подвела и с криками о ворах кинулась за помощью.

«Проклятье, ну хотя бы Незримый Молот могла бы бросить⁈» — не удержался от мысленного ворчания Олег.

Впрочем это не помешало ему перехватить управление големом и направить его к шкафу с табличкой «Поднебесная империя, Эпоха Войн». Скоро здесь обещали появиться новые действующие лица, а значит «преступным действиям неизвестных злоумышленников» следовало придать максимум достоверности.

Ведомая им «колибри» приземлилась на самую пыльную полку — Олег совсем не удивился бы, если бы на неё никто не заглядывал сотню-другую лет, — и столкнула на пол самый древний на вид фолиант. С дрянной обложкой, кое-как сшитыми листами, но всё равно создающим ощущение как от чего-то важного и ценного. Чимир и сам не мог сказать, откуда появились такие мысли, но он мало того, что пошёл у них на поводу, так ещё и когда книга грохнулась с полки, не смог сдержать любопытство и заставил-таки «птичку» заглянуть под обложку…

Как на зло, именно в этот момент столь разочаровавшая Олега служба безопасности архива вдруг очнулась от спячки и приступила к исполнению своих обязанностей. Приземлившийся рядом с растрёпанным томиком голем только-только завис над титульной страницей, как в зал ворвались сразу трое перепуганных инцидентом стражей и посредством штатных артефактов с ходу накрыли половину помещения чарами Паралича. Связь Олега с големом тут же была принудительно разорвана, и его желание полистать странную книгу благополучно отправилось мархузу под хвост.

Бездна, он даже название не прочитал! Только понял, что это отчёт какой-то экспедиции, да разглядел имя заказчика. Но вот как раз последнее-то и было самым интересным, ведь это была сама Ирэн Шаа’б’сутэх — первая хозяйка Скипетра Власти и супруга самого Птоломея! А в мире сохранилось не так уж и много вещей, помнивших прикосновения этой поистине легендарной личности.

И вот надо же такому случиться, Олег благополучно упустил столь редкую возможность соприкоснуться с древней историей Нолда.

— Илима мне в корму, вот не везёт, так не везёт! — процедил Чимир, открывая глаза и с болезненной гримасой массируя виски.

Разрыв связи с големом оказался несколько более травмирующим, чем ему думалось ранее. И Олег сейчас с радостью воспользовался бы каким-нибудь алхимическим обезболивающим, а может и поспал бы пару часов. Однако задуманная льером Н. операция ещё только начиналась. В этот самый момент, пока он приводил себя в чувство, пленённая «птичка» уже должна была переключиться в автономный режим и атаковать стражей. Не так, чтобы действительно стараясь вырваться на свободу и покинуть здание, но в тоже время и не пытаясь облегчить охранникам жизнь.

Учитывая уровень подготовки этих болванов, Олег ни капли не сомневался, что в архиве будут не только раненые, но и убитые. Впрочем им с льером Н. именно это и требовалось. Жертвы гарантировали, что никто не спрячет происшествие под сукно, что оно получит нужный им резонанс. Начнётся расследование, Охранители станут рыть землю носом, а наблюдатели от Совета примутся искать выгодных Нолду виноватых…

И вот тогда-то, именно тогда Олег снова напросится на приём к льеру Клижу и расскажет о дошедших до него слухах о поисках К’ирсаном Кайфатом «не пойми чего» в Стране Хань. Завершит, так сказать, расстановку фигур в схеме льера Н. Вряд ли это окажется большим сюрпризом — Наказующие даже сейчас свой хлеб ели не зря! — но и показать лишний раз верноподданническое рвение тоже было не лишним. Хотя бы в качестве задела на будущее.

Чимир позволил себе на мгновение представить, как чуточку заржавевший карательный механизм Нолда опять нацеливается на К’ирсана Кайфата и расплылся в мстительной улыбке. Не надолго, вряд ли дольше, чем на десяток ударов сердца. После чего стёр с лица любые следы эмоций и, поднявшись на ноги, принялся зачищать следы своего присутствия на чердаке. Уж что-что, а портить такой красивый план глупой небрежностью на его вкус было сродни преступлению.

* * *

В древний Тлуторан, что на границе Халиса и Залимара, Бримс прибыл с небольшим торговым караваном. Правда, для этого пришлось целую седмицу поработать носильщиком, однако он не жаловался. Денег, несмотря на успешно начатую в столице Халиса карьеру карманника, категорически не хватало, и потому бывший Магистр Наказующих был рад любой возможности сэкономить.

Честно говоря, он бы вообще всё это путешествие отложил на более поздний срок, но, увы, в разработанный сразу после «пробуждения» план пришлось вновь неожиданные коррективы.

Во-первых, жизнь без магии для переродившегося Истинного оказалась значительно тяжелее, чем думалось поначалу. И подвешенное состояние, в котором непонятно, то ли удастся вернуть прежний Дар, то ли нет, ситуацию лишь ухудшало.

Во-вторых же, практика показала, что Бримс имел несколько завышенные представления о своих воровских способностях и рассчитывать на обретение некоторого богатства с помощью навыков карманника точно не стоило. После нескольких успешных вылазок на базар, Бримс сначала попал в поле зрения местных бандитов, а потом заинтересовал городскую стражу. И криминальный промысел моментально оброс кучей дополнительных рисков, вроде охоты на невезучего воришку не только защитников правопорядка, но и его коллег по ремеслу.

В общем в какой-то момент жизнь в столице Халиса оказалась для Бримса невыносимой, и он решил добираться до Тлуторана как есть, с теми ресурсами, что уже удалось добыть. Причём сделал это весьма вовремя, потому как в день отъезда он нос к носу столкнулся с парочкой идущих по его следу представителей преступного мира и лишь чудом смог сбросить их с хвоста.

— Эй ты, парень в белом! А ну отошёл от моей лавки, пока я стражу не кликнул!! — нарушил ход мыслей Бримса крик толстопузого торгаша, и он с сожалением покинул отбрасываемую навесом тень.

Увы, но несмотря ни на возвращение к прежнему стилю одежды — как и раньше он теперь ходил только в белом, — ни на внешнюю аккуратность, респектабельным господином в глазах окружающих Бримс так и не стал. И даже тот факт, что он ещё ничего криминального в Тлуторане до сих пор не совершил, ситуацию не меняло.

«Кали мне в жёны, раньше я мог в сколь угодно дешёвом костюме на улицу выйти — никто слова бы не сказал, теперь же…» — с досадой подумал Бримс, медленно направляясь прочь от крикливого купца и внимательных взглядов прикормленных тем стражников.

Да уж, в прошлом его жизнь и вправду была совсем другой. Подвластная ему магия, пусть даже лишённая внешних проявлений, всё равно влияла на окружающую реальность, помогая налаживать отношения как с обладателями Дара, так и с простыми смертными. Великая Сила давала великую уверенность. Теперь же… теперь он был никем. Бродягой с горстью мелочёвки в кармане да подозрительным медальоном на шее, которому на роду написано стоять в самом низу социальной иерархии. И был только один способ исправить сложившуюся несправедливость.

— Проклятье, где же этот трахнутый Оррисом особняк⁈ Ведь хорошо же помню, что он был самым крайним на Западной улице, а теперь ни улицы, ни дома не нахожу. Один заросший травой пустырь! — пробормотал Бримс с досадой, в который уже раз пересекая данную часть городка и не находя нужного.

А ведь кучу лет назад, когда он размещал в разных частях света запасы на чёрный день — например, на случай возрождения после внезапной гибели в теле смертного болвана, — то всегда старался выбирать максимально приметные и долговечные места. Благо для схрона с сотней-другой фарлонгов, парой коробок с полезными для мага ингредиентами и одним весьма примечательным артефактом не нужно что-то масштабное и серьёзное, достаточно создать под землёй укромную нишу и обеспечить к ней доступ. Вот и здесь Бримс пошёл именно по этому пути. Нашёл приметный особняк — местную архитектурную достопримечательность, — организовал в стене подвала небольшую полость, да на этом и остановился. Минимум усилий при максимуме эффективности.

Однако практика показала, что обстоятельства порой ломают даже столь простые и понятные планы. И ведь ладно бы если его тайник просто нашли, так нет, дом целиком пропал, словно и не было его никогда!

— Отец, я сам не местный, но родичи рассказывали, что тут лет сорок-пятьдесят дом был. Не скажешь, куда он делся? — наконец не выдержал Бримс и обратился к скучающему на лавочке в тени дерева деду.

От злости он даже остодемоневшего Бу ни разу не упомянул, что уж вовсе ни в какие рамки — проклятая присказка проклятого Порченного рвалась из него по поводу и без, так что подобная сдержанность выглядела едва ли не чудом…

Вопреки ожиданиям желанием поболтать дед особо не горел, но Бримс был настойчив. Так что уже через десяток минут он узнал о случившемся лет двадцать назад нападении секты Огненного рассвета, о последовавших за этим масштабных разрушениях и о тех серьёзных изменениях в городском устройстве, что случились много позже.

— Огненный рассвет? — нахмурился Бримс, который в бытность Магистром Наказующих знал обо всех серьёзных группировках Загорного Халифата и даже краем уха не слышал ни о ком подобном.

— Ну да, была такая банда, слава о ней по всей пустыне гремела, — сообщил таки разговорившийся старик. — Не просто любители пограбить, а идейные. Про их вождя ещё говорили, что он чуть ли не кормчий…

— Погоди, дед. Уж не про Тилина-дервиша ты мне сейчас говоришь? — вдруг заинтересовался Бримс, возрождение которого как раз и попало на казнь этого самого Мастера ложной судьбы.

И это было столь громкое событие, что отпечаталось даже в его, находящейся тогда в сумрачном состоянии, памяти.

— Про него самого, малец, — обрадовался старик. — Слышал про него? Он с десятком самых верных людей вроде ещё скрывается где-то в тайных оазисах…

— Ещё бы! — усмехнулся Бримс, вдруг вспомнив, как в день отъезда проходил мимо места казни пророка и как в тот миг в его душе дёрнулась странная жилка. Словно между ним и теперь уже однозначно мёртвым кормчим имелась непонятная связь. — Его казнили несколько седмиц назад.

— Ох ты ж, Владыка его побери! Всё-таки не ушёл от правосудия, а ведь было время чуть ли не королём пустыни себя называл… — восхитился дед, явно имевший на создателя Огненного рассвета большой зуб. — Выходит есть справедливость-то на этом свете, а, малец?

Бримс, который много мог сказать и о справедливости, и о том, кто тут из них двоих малец, лишь пожал плечами и неторопливо двинул прочь. Общение с местным старожилом потеряло для него всякий смысл. Раз здесь нужные ему вещи добыть не получится, значит надо подумать над другими вариантами. Может попробовать поднакопить деньжат и перебраться в Султанат Иссор, где в гномьем банке у него была на сто лет арендована ячейка, а может своим ходом отправиться в Ралайят и проверить находящуюся там самую старую из своих «заначек». В любом случае в Тлуторане ему делать было больше нечего.

— Кстати, малец, я ж тебе про налёт тот не всё рассказал! — вдруг окликнул его старик, поглядывая на Бримса с гораздо большей благосклонностью, чем раньше.

— А разве там было что-то интересное? — бросил через плечо Бримс, всё-таки сбавив шаг.

— Ну если найденный на пепелище отцом нашего городского алхимика волшебный клад считать интересным, то да! — захихикал дед, и Бримсу вдруг стало ясно, что с уходом он очевидно поспешил.

Впрочем много времени беседа у них не заняла. Со слов старика владелец одного из сгоревших домов, разбирая завалы на пепелище, случайно обнаружил некую нишу, доверху заполненную всяческими ценностями. И оказался достаточно умён, чтобы рассказать о том всем и каждому не сразу, когда был риск нарваться на ненависть завистников, а значительно позже, едва ли не на смертном одре. Когда найденные сокровища уже не только были пущены в ход, но и позволили семье счастливчика дать сыну достойное — хотя бы с точки зрения жителей Халифата — магическое образование.

Такая вот история потерянного Бримсом клада и одновременно появления в Тлуторане собственного алхимика. С точки зрения бывшего Магистра Наказующих в рассказе старика было бы сложно найти хоть что-то хорошее, если бы не одно но. Потратив деньги и ингредиенты, новые владельцы «заначки» не смогли найти достойное применение артефакту. Возможно они вообще не поняли, что найденная в кладе штуковина является магическим инструментом, раз вместо какого-то разумного использования сделали его зримым подтверждением городской легенды о своём чудесном обогащении и едва ли не покровителем лавки.

«Не верю! Таких идиотов просто не бывает,» — вынес вердикт Бримс, наконец распрощавшись со стариком и устремившись по названному тем адресу.

Он хотел собственными глазами убедиться, что дед прав и вместилище грозного духа астрала, выполненное в виде бронзовой статуэтки спящего мархуза, некий горе-алхимик действительно счёл обычной деталью интерьера. И дело тут было вовсе не в чьей-то глупости — хотя за такие ошибки в Академии Высшей магии Нолда не то, что полноценные алхимики, а старшие ученики лишались рангов. Нет, если слухи верны и артефакт остался у этого недоучки, то у Бримса появлялся шанс реализовать задуманные ранее шаг здесь и сейчас, а никак не после очередного раунда бессмысленных поисков старых запасов.

— Бу — умный! — внезапно вылез таящийся внутри Бримса болван, и бывший Магистр Наказующих в гневе едва не сорвал с шеи костяной медальон.

Увы, избавляться от ненавистного украшения, напоминающего о не слишком удачном воскрешении, было пока нельзя. До той поры, пока тонкое тело возродившегося не сольётся с физическим, костяное украшение служило чем-то вроде страховки от внезапного разрыва ещё не окрепших связей. Этакий якорь для души. Сначала, когда Бримс ещё только готовил своё возрождение, его требовалось постоянно носить с собой — из-за чего он и отдал костяшку Айрунгу практически в последний момент, а не заранее спрятал где-нибудь в сейфе, — и вот теперь то же самое было необходимо уже для фиксации эфирных структур личности на новом месте.

— Бу — голова! — выкрикнул на ходу Бримс, чей организм видимо слишком долго воздерживался от подобных высказываний и теперь жаждал нагнать впустую потраченное время.

— Сука!!! — уже гораздо тише простонал Бримс, стараясь не смотреть на поглядывающих в его сторону прохожих.

Айрунг, гадёныш! Всё из-за него!! Нет, сам Бримс, окажись на его месте, весьма вероятно, что поступил бы точно так же — с гарантией бы избавился от чересчур авторитетного и влиятельного начальства, — но… но какой все-таки гадёныш!!!

Гнев заставил Бримса по старой привычке потянуться всеми фибрами души туда, где раньше располагалось пламя Дара. Однако он в очередной раз наткнулся на пустоту и аж заскрипел зубами от ненависти. И ведь бесило не отсутствие магии — это было как раз ожидаемо и понятно, — а тот омерзительный факт, что теперь он будет вынужден её пробуждать в одиночку, без нормальных ресурсов, по крохам собирая то, что по праву принадлежало ему.

— Ненавижу! — выдохнул Бримс и, волевым усилием обуздав фонтан эмоций, принялся восстанавливать требуемое душевное спокойствие.

Лишь сильные имеют право на истерики, кто-то в его положении может только терпеть. Терпеть и готовить дорогу к возвышению!

Лавку алхимика Бримс нашёл быстро. Всего-то и надо было срезать дорогу двумя проулками, пересечь чей-то строящийся двор, да найти нужную вывеску на открывшемся торговом проспекте — всё как сказал обиженный на сектантов дед. Правда, сразу заходить в неё Бримс не стал. Точно опытный вор, он дважды из конца в конец прошёл всю эту часть города, оценив перспективы возможного бегства, потом приобрёл в магазине пеньковую верёвку и фляжку с самым дешёвым вином, и лишь затем вернулся к алхимику.

Забирать своё, как думалось ему, и грабить честных горожан, как вероятно позже даст свою оценку пострадавший представитель магической братии…

— Чем могу помочь? — встретил его дежурным приветствием приказчик, стоило Бримсу пересечь порог лавки. — Хозяин отошёл по делам, но я могу принять заказ на варку эликсира или продать уже готовый…

— О, я к вам по иному делу, — усмехнулся Бримс, замирая в центре торгового зала и с видом бывалого путешественника изучая его убранство.

Десяток заставленных флаконами шкафов, заваленный подушками диван, столик с дымящимся кальяном, стойка приказчика и, наконец, плотная бархатная штора с изображением непонятной горы, прикрывающая проход в соседнее помещение — всё было в духе принятых в Халифате традиций, ничего нового. Даже аромат благовоний здесь был точно такой же, как и в других лавках, даже не скажешь, что во владения алхимика заглянул.

И лишь один элемент выбивался из общего ряда — стоящая на приколоченной к стене полочке статуэтка спящего мархуза. Слишком примитивная и грубо обработанная для любящих всё дорогое местных, и в то же время удивительно привлекательная в сравнении со всеми прочими предметами обстановки.

— Да ты моя радость! — расплылся в улыбке Бримс, напрочь игнорируя присутствие уже начавшего хмуриться приказчика.

Хотя и к статуэтки приближаться он тоже не спешил. Вместо этого Бримс достал верёвку и, не сводя с вместилища духа взгляда, принялся с огромной скоростью вязать цепочку сложных узлов. Древнее искусство примитивного и ныне уже сгинувшего в пучине истории народа, он изучил в своё время едва ли не от скуки, просто, чтобы занять время. И вот теперь всё сложилось так, что практики шаманов, которые так веселили его пару сотен лет назад, оказались для него едва ли не единственным способом взаимодействия с потусторонними сущностями. Такой вот выверт судьбы.

— Слышишь, парень⁈ Не знаю, чего ты там задумал, но… вали-ка ты отсюда подобру-поздорову, пока я стражу не позвал! — напомнил о себе приказчик, который уже соединил одно с другим и, распознав в госте источник грядущих неприятностей, заговорил уже без былой теплоты.

— Стражу? — насмешливо глянул через плечо Бримс, продолжая накидывать пальцами петли и продевать концы. От непривычной работы пальцы уже потихоньку начинали болеть, однако он держался. — Неужто лучшего своего клиента побить собрались⁈

Увы, рассчитывать на нормальную беседу с нынешними хозяевами статуэтки он не мог. Не та Порченный Бу фигура, пусть даже сорок тысяч раз вымытый и одетый в белый матросский костюм, чтобы с ним сильные и влиятельные люди разговаривали. И денег, чтобы выправить сложившуюся ситуацию, у него тоже нет. А раз так, то и общение с приказчиком он мог вести только в таком вот хулиганском ключе.

Главное, чтобы сам приказчик что-нибудь этакое не выкинул…

И видимо этими своими словами Бримс, даром, что сейчас не маг и не колдун, как-то себя сглазил. Потому что работник лавки, до того ограничивавшийся простой болтовнёй, вдруг воодушевился, достал из-под прилавка кожаную дубинку и с решительным видом двинул к Бримсу. Видимо сочтя стражей недостаточно пугающими и задумав собственными силами навести порядок на вверенной территории.

— Последний раз предупреждаю тебя, нищеброд! Засунь все те идеи, что крутятся в твоей дурной голове себе в задницу, отойди от полки с талисманом хозяина и двигай на улицу! — сказал он с угрозой. — Если сделаешь это достаточно быстро, то может быть даже получишь от меня пару гильтов. В качестве награды за разумность…

В подтверждение своих намерений приказчик поудобней перехватил дубинку и изобразил готовность незамедлительно пустить её в ход. Вот только Бримса таким точно было не напугать.

— Разумность⁈ Ничего себе! — восхитился он, после чего доверительным тоном добавил: — Кстати, ты хотя бы примерно представляешь, насколько Бу умный, а⁈

И прежде, чем шокированный вопросом приказчик успел переварить услышанное, рывком приблизился к полке со статуэткой, одним движением локтя смахнул её на пол и, улыбаясь во все зубы, вылил на неё вино из купленной недавно фляги.

— Бу, сука, голова!!!

— Да чтоб тебя!!! — заорал, наконец, справившийся с безумием происходящего работник лавки и пустил-таки своё оружие в ход. — Талисман!!!

На этих словах он сначала крест-накрест рубанул перед собой дубинкой, а когда ощутил себя с ней достаточно уверенно, со зверским лицом шагнул вперёд и попробовал повторить данное движение уже против Бримса. И вероятно прекрасно с этим бы справился, если бы его будущая жертва вдруг не захихикала с глупым лицом и не подправила носком ботинка положение валяющегося под ногами «Спящего мархуза». Аккурат так, чтобы приказчик наступил на него в момент удара.

У любителя дубинок не было ни единого шанса удержаться на ногах. Он даже толком понять ничего не успел, как у него вдруг подвернулась опорная стопа, всё завертелось перед глазами, после чего его рожа с размаху впечаталась в пол.

— А-а-а!!! — заорал он от боли.

— Не надо злить Бу! — разродился в ответ непривычной для себя тирадой Бримс, однако добивать противника не стал.

Вместо этого он шагнул к отлетевшей в угол статуэтке, сплюнул на неё кровью из специально ради этого прокушенной щеки и резко щёлкнул покрытой узлами верёвкой, точно хлыстом. Раздался треск, причём чересчур громкий для такого движения. Затем последовал слабый, но всё же хорошо различимый потусторонний стон, подготовленная Бримсом плетёная конструкция вдруг взорвалась облаком пеньковой пыли и… всё внезапно закончилось.

— Это чего такое было? — испуганно просипел с пола приказчик, даже не пытаясь подняться.

После полученного отпора тема изгнания Бримса и без того потеряла свою актуальность, а уж теперь и подавно.

— А вот это, дружище, тебе знать не надо! — усмехнулся Бримс, с удовольствием поправляя висящий на шее медальон. Сразу после исчезновения верёвки, играющей роль узелкового письма к заточённому в статуэтку духу, в центре костяного украшения словно бы возникла некая пульсация. И чем дальше, тем отчётливее ощущалась её связь с тонким телом бывшего Магистра Наказующих.

— Знаешь почему так? — продолжил он, ощущая как бьётся от восторга сердце.

Да, дух не мог восстановить Дар Бримса во всём его прежнем великолепии, однако такая задача перед ним и не стояла. Он как и ещё десяток раскиданных по Торну аналогичных сущностей Астрала был призван сохранять от распада те искры таланта, что Магистр когда-то отщепил от своей души и с помощью которых мог лишь надеяться разжечь в себе — и только в себе! — былой пожар магии.

Однажды Бримс — бездомный сирота, по странной превратности судьбы заглянувший в пустующий особняк со странным названием «Тень Ярдиги», — уже получал билет на дилижанс к вершинам мира. И вот теперь он снова ступал на однажды уже проторенную дорожку. Разве что раньше Дар в нём пробуждала сторонняя сила, а теперь он раздувал его в себе уже собственными стараниями.

— Может быть потому что Б-бу — голова? — нарушил ход его мыслей приказчик неприятным и чуть дрожащим голосом.

— А, да. Именно поэтому! — после секундной заминки хохотнул Бримс и, даже не удосужившись поднять потерявшую всякую ценность статуэтку, двинул к выходу из лавки.

Одного чересчур умного Бу впереди ждала ещё куча дел, и раз Бримс решил таки вопрос с возвращением колдовских способностей — ну или был к этому весьма близок — откладывать их дальше смысла уже не имело.

— Бу — умный! — добавил он грозно и почти сразу же привычно прошипел: — Айрунг, с-сука!! Как же я тебя ненавижу!!

Глава одиннадцатая

С подачи К’ирсана за подготовку и отправку в страну Хань «научной» экспедиции отвечала не просто служба внешней разведки, но лично её глава Лу Гир. И дело тут было никак не в национальной принадлежности этого крайне инициативного любителя развесёлой жизни — даже будь он не выходцем из клана Серебряной луны, а чернокожим беглецом со Змеиного архипелага, всё равно ничего бы не изменилось. Столь важное для страны и лично императора дело можно было доверить лишь тому, кто обладал опытом организации сложных операций, умел работать за пределами Сардуора и не боялся ответственности. Ну а так как подобных людей в окружении К’ирсана имелось не так чтобы много, то и особых мук выбора он не испытывал — сразу же остановился на кандидатуре Лу Гира.

И, надо сказать, с данным решением Кайфат не прогадал. Толстяк отнёсся к поручению императора со столь большим воодушевлением, что смог не только быстро наладить координацию между участвующими в подготовке службами, но ещё и существенно сократить время сборов. Шутка ли, планируется сложнейшая экспедиция в далеко не самые спокойные земли, а от момента утверждения круга ответственных за подготовку лиц и до выхода полностью снаряженного корабля проходит едва ли три седмицы! Пожалуй тут даже лично К’ирсан лучше бы не управился.

Хотя хвалить только внешнюю разведку тоже было бы неправильно. Не подкачали вообще все службы, занимавшиеся претворением воли Владыки в жизнь: министерство имперского развития с похвальной быстротой выделило финансирование, Корпус и армия подобрали подходящих специалистов, а дипломаты утрясли все формальности с правителем Поднебесной. Всё прошло настолько гладко, что даже не понадобилось привлекать фанатиков из Ордена — добровольцев хватало и без ярых последователей Владыки.

Несмотря на вялотекущую войну с Загорьем, часть сильных бойцов и магов кажется несколько «застоялась», и потому первая за последние годы дальняя экспедиция вызвала среди подданных К’ирсана немалый ажиотаж. Дошло до того, что запрос на участие отправил Храбр! И если бы не вмешался Яр’мир, попросивший отца оставить первого из Молниеносных под своим началом, наверняка бы добился своего.

Сыну Кайфат на сей раз отказывать не захотел…

— Хозяин, как думаешь, они справятся? — спросил Гхол, после того как они с К’ирсаном проводили в море специально выделенную под задачи экспедиции яхту и вернулись из порта во дворец. — Всё-таки если верить старейшинам клана Серебряной луны, страна Хань — не самое гостеприимное для чужаков место.

— Вопрос не в том справятся они или нет… Помимо сильных бойцов Лу Гир привлёк к задаче ещё пару своих лучших агентов, знающих толк в сборе информации… Вопрос в том, верна ли моя гипотеза в принципе! — задумчиво произнёс К’ирсан, замирая у окна кабинета и задумчиво глядя поверх верхушек деревьев.

— Да как же она может быть не верна, хозяин⁈ Ты ж сам всё так логично изложил, что… — удивился гоблин, звеня принесёнными с собой склянками.

Верховный шаман увлёкся экспериментами с зельями и теперь постоянно пил по графику собственноручно сваренную отраву. Кайфат относился к новой страсти урга с подозрением, но пока не вмешивался — вдруг какой толк всё же выйдет? И Гхол этим пользовался.

— Можно строить сколь угодно умные и логически выверенные теории, но если начальный посыл неверен, то и приведёт он к далёким от реальности выводам, — прервал урга Кайфат и, всё-таки выхватив магией из его рук тёмно-синюю склянку, осторожно понюхал содержимое. — Мята, базилик и зелёный друл⁈ Странное сочетание…

— Угу. Но если обработать его магией астрала, то получится прекрасное средство от морщин! — с гордостью сообщил гоблин, даже как-то приосанившись. Потом поймал заинтересованный взгляд К’ирсана, увидевшего возможность озолотиться за счёт жаждущих продления молодости дамочек, и торопливо предупредил. — На людях, увы, не работает!

Кайфат немедленно помянул хфурга и вернул пузырёк владельцу — этого следовало ожидать, полезными в хозяйстве вещами в последние годы Гхол не занимался принципиально. Впрочем… он ведь не за это его ценил, верно? Зеленокожий коротышка был прежде всего тем, кто сопровождал К’ирсана во всех невзгодах, поддерживал в любых начинаниях и подставлял плечо там, где требовалась поддержка. Пусть даже только моральная. Особенно ясно это стало видно после того, как К’ирсан побеседовал с ним по душам и рассказал о Кукловоде. Да, полностью данный шаг доверие восстановил, но то что вновь появилась некоторая лёгкость в общении, тут не было никаких сомнений.

— Тогда если нет уверенности в гипотезе, зачем вся эта затея с экспедицией? — нахмурился гоблин, заканчивая намешивать коктейль из своих зелий и теперь с не меньшим чем у Кайфата скепсисом принимаясь изучать его с помощью подчинённых духов. — Ресурсов ведь вбухали прорву!

— Это да, но зато теперь все точно убедились в серьёзности наших намерений. А значит и действовать станут соответствующим образом, — усмехнулся К’ирсан, снова поворачиваясь к окну.

Говорить о том, что война — это искусство обмана, а обман дело дорогое, он, впрочем, не стал. Как и то, что он уже получил некоторый результат. Слишком уж большой интерес вызвала экспедиция среди его ближнего и дальнего окружения, чтобы считать это простым совпадением. Но до этих вещей гоблину предстояло дойти самому…

— Хозяин, это ты про те непонятные обвинения, что озвучил посол Нолда? — сделал неожиданный вывод Гхол, — Мол, что мы напали на какой-то их хфургов архив, убили охранников и даже кажется собрались разрушить основы государства… Про них?

— Почти, — немного суховато ответил К’ирсан.

Тема дипломатического скандала ему была неприятна. И вовсе не потому, что огорчал сам факт ссоры с Нолдом — друзьями они даже во времена льера Бримса никогда не были. Нет, Кайфат раздражало именно то, что недовольство государства Истинных магов не имело под собой никаких оснований, и что он не догадался через агентуру в Нолде подкупить нужных людей, тем самым упустив возможность запустить руку в закрома чужих знаний. Снова такая возможность появится ой как не скоро: теперь островитяне наверняка будут настороже и пресекут любые опасные для себя телодвижения.

А ведь сама по себе идея-то хороша!

— Почти… — как эхо повторил Гхол, однако дальнейших объяснений не попросил и залпом выпил приготовленный коктейль.

Его моментально перекосило от видимо не слишком приятного вкуса, однако, судя по на глазах помолодевшему лицу, нужного результата гоблин всё-таки добился.

«Вот уж кому болезнь магов не грозит, так это ургу. Уже предел своей расы по возрасту преодолел, а всё равно борется!» — мысленно усмехнулся К’ирсан, наблюдая за тем, как Гхол украдкой пытается разглядеть себя в зеркале и оценить изменения. Вот уж точно с кого пример надо брать.

— Хозяин, но если речь не о Нолде, тогда о ком? Протектората больше нет, М’Ллеур носа из своих джунглей не высовывают, а Тлантос прикидывается овечкой и старается лишний раз не отсвечивать, — вернулся к разговору Гхол, вдоволь налюбовавшись своим отражением. — Кто остаётся… Светлые эльфы? Так Длинноухие ублюдки вроде бы сейчас строительством нового для себя дома заняты. Им не до внешних игрищ!

— Чтобы светорождённые и вдруг прекратили пытаться за ниточки мировой политики⁈ Да не бывать такому никогда, — рассмеялся в ответ К’ирсан, будучи искренне убеждённым в своих словах.

И дело тут было не в навеянных непонятно кем снах о Птоломее или личном опыте правителя растущей империи, и даже не в земных воспоминаниях о бесчисленных конфликтах мировых элит. Нет, всё было гораздо проще. Просто он знал то, чего не знал Гхол — что эльфы уже делают практические шаги по возвращению на поле Большой игры и никакое «строительство нового дома» им в том ни капли не мешает.

— Ну не знаю… — протянул Гхол, смешно дёрнув ушами, чем окончательно развеселил К’ирсана.

В каком забавном направлении у них разговор пошёл. Так вот посмотришь со стороны, и уже идея, что именно из-за эльфов Кайфат и затеял свою экспедицию, вовсе не кажется совсем уж глупой.

К’ирсан в последний раз фыркнул и достал из ящика стола ярко-оранжевый камень, с его кулак размером.

— Вот, — сказал он, — вчера купец из Нового Гиварта передал. Напросился на аудиенцию, кучу народу подкупил, чтобы без очереди пройти, и всё ради того, чтобы передать мне данную вещицу.

Гоблин взял камень, повертел в руках и положил на стол.

— Похоже на астральный маяк, но в нём столько всего намешано, что вот так сразу не скажу, — сообщил он после короткого раздумья. — Но причём здесь подарок купца и Длинноухие?

— Наверное потому что он представился их агентом? — ответил вопросом на вопрос К’ирсан и с удовольствием понаблюдал за тем, как меняется выражение лица гоблина. От равнодушия к заинтересованному непониманию.

— Вот так пришёл к Владыке и сказал, что является слугой его врагов⁈ — переспросил Верховный шаман, очевидно отказываясь верить собственным ушам.

— Именно! — рассмеялся в очередной раз Кайфат. — Больше скажу. Он ведь даже под подозрением не был и считался полностью благонадёжным, однако всё равно пошёл на раскрытие.

— И зачем? — нахмурился ург.

— Чтобы передать мне этот камень, разумеется, — кивнул на оранжевый кристалл К’ирсан. — Это артефакт для связи с эльфийским князем-магом, передать который иным способом у них просто не было никакой возможности.

— В смысле не было никакой возможности? — вытаращился Гхол. — А как же дипломатические каналы? Контакты по линии военных ведомств и разведки, опять же…

К’ирсан развёл руками, давая зеленокожему самому сделать нужные выводы. И тот не подкачал.

— Считают ненадёжными⁈ — воскликнул гоблин, впрочем быстро понизив голос. — Или хотят чтобы мы так подумали?

— Кто знает. Но то, что они явно опасаются организовывать прямую встречу в астрале, это совершенно точно! — пожал плечами К’ирсан. — Уж не знаю почему… Вряд ли ведь потому, что боятся безрукого и безногого инвалида, верно?

На этих словах он хитро подмигнул Гхолу, заставив того укоризненно засопеть в ответ. Во влияние увечий на способность Рырги громить врагов гоблин кажется больше не верил.

И видимо именно поэтому попробовал сменить тему.

— А с эльфийским шпионом-то теперь что? В темнице сидит? — спросил он мрачным тоном.

Однако Кайфат снова смог его удивить.

— Зачем? Отпустил его с наказом покинуть страну в течение суток и всё. В конце концов он свою работу выполнил и вредить нам не сможет…

— Но… — аж растерялся гоблин.

— Хочешь понять, откуда такой гуманизм по отношению к моим извечным недругам, да? — рассмеялся К’ирсан. — Считай это жестом доброй воли перед грядущими переговорами. Ты ведь понимаешь, что вся ситуация с купцом слишком странная, чтобы я мог со спокойной душой её проигнорировать?

И, не дожидаясь ответа, К’ирсан швырнул камень в дальний угол кабинета.

В отличие от Верховного шамана, который специализировался прежде всего на магии духов, он обладал значительно более широким колдовским кругозором и потому без проблем расшифровал вложенные в кристалл плетения. То, про что гоблин сказал «много всего намешано», в глазах Кайфата выглядело как вполне себе ясные и понятные письмена. Это блок контроля жизненной силой, это система манипуляции магией Земли, а эта часть очевидно отвечает за установку двусторонней астральной связи… Какие тут могут быть сложности?

Так что бросая камень и одновременно активируя вложенные в него плетения К’ирсан уже примерно представлял чего ему стоит ждать. И оттого совсем не удивился, когда кристалл вдруг рассыпался пылью, а из возникшего на его месте облачка зелёной пыли начали выстреливать выглядящие настоящими лесные лианы.

Гоблин эльфийскую волшбу в двух шагах от своего драгоценного, только-только омолодившегося организма, воспринял не слишком радостно. Вроде бы даже собрался призвать духов-защитников, но посмотрел на совершенно спокойного Кайфата… и передумал.

К’ирсан встретил подобное доверие одобрительным кивком.

Тем временем магия Светорождённых продолжала свою работу, и успела затянуть зеленью весь выделенный ей угол. Возникло опасение, что она попробует захватить и остальную комнату, но оно оказалось ложным. В какой-то момент распространение вширь прекратилось, и начались качественные изменения. Перекрученные стволы и ветви стали уплотняться, соединяться в разнообразные геометрические фигуры, а те, в свою очередь, образовывать нечто гораздо более сложное. И так до тех пор, пока на месте падения кристалла не возникла ростовая овальная рама, с внешней стороны которой шелестела без единого движения воздуха молодая листва, с с внутренней — клубился сизый туман.

— Эх, умеют же гады! — восхитился К’ирсан, к собственному удивлению ощутив настоящее уважение к творению Длинноухих. Вроде бы и ненависть никуда не делась, но загнанная за барьеры воли она сначала потеряла чувство остроты, а теперь и вовсе кажется перестала влиять на саму его способность рационально мыслить.

— Чем пыль в глаза пускать, лучше бы они прекратили в чужие дела лезть! — парировал Гхол, чуждый эльфийским понятиям о красоте.

Однако развить свою идею — если гоблин вообще собирался это сделать — он не успел. Сизая пелена в «зеркале» наконец посветлела, и перед Кайфатом с его верным ургом предстал заказчик данного разговора — длинноухий светловолосый и вне всяких сомнений слишком молодой для занимаемой должности эльфийский чародей.

— Пусть Тасс вечно освещает ваш путь, уважаемые. Насколько понимаю, то я имею честь видеть его величество Владыку К’ирсана Кайфата и его верного Верховного шамана Гхола? — учтиво спросил Длинноухий, обведя взглядом открывшийся ему вид на кабинет. Эльф с такой лёгкостью начал беседу, что возникло такое чувство, будто он до настоящего момента не имел других дел, кроме как сидеть и ждать вызова от враждебного соседа.

— Вы понимаете всё верно, светлейший князь. Благо стараниями ваших коллег меня сложно с кем-то спутать, — не сдержал сарказм К’ирсан, разом исключив из разговора гоблина. Впрочем тот и сам понимал отведенную ему роль свидетеля беседы, а потому устроился в кресле поудобнее и постарался лишний раз не отсвечивать.

Что до эльфа, то он моментально уловил намёк на применённую к Кайфату древнюю пытку и потому с готовностью сообщил:

— Как там у вас, людей, говорят? Кто старое помянет, тому глаз вон, да? Так вот, предлагаю нам обоим сохранить свои органы зрения в полном комплекте и попробовать начать общение с чистого листа.

Здесь Длинноухий сделал паузу, но так и не дождавшись реакции К’ирсана, продолжил:

— Если такое предложение вас устроит, то может тогда воспользуемся плодами нашего пусть хрупкого, но уже весьма длительного мира?

Кайфат холодно улыбнулся.

— Звучит неплохо. Разве что я бы назвал наше состояние не миром, а скорее «не войной».

— Это всё термины. Главное… вы же преодолели свою ненависть к нам, верно? Как и подобает великому правителю? — вернул аналогичную улыбку эльф, до сих пор ни разу даже не попытавшись продемонстрировать привычное для его расы высокомерие высших по отношению к низшим.

— А вы свою ко мне⁈ — парировал К’ирсан, к собственному удивлению наслаждаясь случившейся пикировкой. Будь это личная встреча, и он, уверен, не сдержался бы, атаковал. Сейчас же, когда разговор вёлся на расстоянии, всё воспринималось гораздо спокойнее и… интереснее.

Видимо эльф смотрел на происходящее схожим образом. По его лицу пробежала тень неудовольствия, он даже чуть дёрнулся, однако быстро справился с чувствами и продолжил уже как ни в чём ни бывало.

— Лучше перейдём к делу. И для начала я представлюсь. Зовут меня Чаруэль, я князь-маг клана Фек’яр и являюсь далеко не последним лицом в обновлённом Совете кланов, — на одном дыхании выдал Перворожденный, изобразив нечто вроде полупоклона. Не слишком-то учтивого, но всё же и не полностью небрежного.

— Да-да, — равнодушно отмахнулся К’ирсан, ещё больше укрепив барьеры воли на пути всё-таки всколыхнувшейся в глубине души ненависти, — а ещё некоторые глупцы называют вас Защитником людей и прочат в будущие главы этого самого Совета. Знаем, наслышаны. И потому хотелось бы услышать что-то гораздо более содержательное, чем пустая болтовня… Не зря же вы, в конце-то концов, своего агента мне показали. Значит была причина и причина весьма серьёзная, вот её я и хотел бы услышать.

— О, легендарная прямота сардуорского Владыки, который терпеть не может «всякие словоблудия»? — рассмеялся в ответ на его эскападу Перворождённый. Впрочем ни у него сейчас, ни у Кайфата чуть раньше, места веселью в глазах не нашлось. — Что ж, в чём-то вы правы… Тогда я уполномочен Советом кланов донести до царственного соседа, что в нашем состоянии «не войны» мы готовы несколько выйти за рамки обычного нейтралитета и оказать посильную поддержку в некоторых… скажем так… в некоторых ваших активностях.

— О, как… — протянул К’ирсан задумчиво и переглянулся с отмалчивающимся гоблином.

Тот обладал значительно меньшей выдержкой и, отодвинувшись вместе с креслом так, чтобы выпасть из поля зрения эльфа, теперь всем своим видом изображал крайнее удивление.

— Что ж, врать не буду, вы смогли-таки застать меня врасплох, — медленно проронил Кайфат, снова устремив взгляд на Длинноухого. — Вот только как быть с тем, что ниточки от организаторов недавних покушений на меня тянутся в том числе в Пять Королевств?

Повисла неловкая пауза. Однако возникло ощущение, что связана она была не с тем, что Чаруэль старательно подбирал слова в своё оправдание, а из-за некоторого ошеломления, в свою очередь обрушившегося на эльфа. Князь-маг впервые за весь разговор сильно нахмурился, так что через его лоб пролегли глубокие морщины, вокруг уголков рта появились складки, а аура и вовсе на какое-то мгновение потеряла стабильность, из-за чего по изображению в наколдованном зеркале побежали волны. Если Перворождённый в данный момент и играл, то играл весьма и весьма талантливо.

— Мы готовили на вас покушение⁈ А зачем нам такое безумие⁈ Нет, раньше, во время существования Маллореана, это, не скрою, имело смысл, но сейчас-то зачем⁈ Чтобы вместо вас пришёл принц Яр’мир? — наконец выдал Чаруэль, едва обуздав растерянность. — Фигура вашего сына, при всё уважении, конечно масштабом поменьше, но… он же воин больше, чем правитель! Он же после вашей возможной гибели первым делом войной на нас пойдёт! — Тут эльф немного приосанился и почти с прежним апломбом добавил: — Мы, бесспорно, к войне готовы, но… зачем драться, если можно жить в мире?

— Вы так уверены, что я не хочу войны? — вскинул бровь К’ирсан.

— Лично вы, ваше императорское величество, её возможно и хотите, однако за вами стоит растущее и пока ещё не крепко стоящее на ногах государство. И вот его вы бросать в горнило боёв с древней расой, у которой полно опасных секретов, вряд ли желаете, — совсем по-человечески развёл руками Чаруэль. — Чего уж там, сорок лет назад вы ведь вообще имели некоторые шансы нас добить, однако этого, несмотря на испытываемые чувства ко всем Светорождённым разом, не сделали. Так зачем заниматься чем-то подобным сейчас?

Кайфат внезапно осознал, что Перворождённые как и его собственный сын не понимают тех мотивов, которые заставили его отказаться от тотального геноцида светлых эльфов. Почему-то мысль, что в тот момент подобной возможности у него попросту не было — сначала подготовка и сама битва с Двуликим Оррисом, в ходе которой К’ирсан даже не надеялся выжить, затем собственное ослабление из-за ранения, нестабильность в стране — никому не приходила в голову. Как и о том, что если бы он погиб, то в отсутствие враждебного соседа, на скорую руку слепленная империя неизбежно бы развалилась на части.

Неужели так сложно сложить одно с другим? Раз уж все окончательно забыли, что помимо утилитарной рациональности есть ещё и мораль, границы которой стараются не переступать даже конченные ублюдки?

Увы, увы, увы…

Поэтому вместо того, чтобы тратить время на объяснения, К’ирсан хищно улыбнулся и, тяжело роняя слова, сказал:

— Что ж, убедили. И раз вы ни при чём, то о какой поддержке идёт речь?

Эльф многозначительно хмыкнул и, с аристократической небрежностью поправив выбившуюся прядь волос, сообщил:

— Не понимаю, и почему только мои, ныне покойные предшественники, считали вас недоговороспособным противником?

Тут он заметил как недовольно нахмурился К’ирсан и уже в совсем ином ключе продолжил:

— Хорошо, хорошо… Перейду ближе к делу! Совет хочет предложить вам сотрудничество по одной вполне конкретной теме, напрямую касающейся если и не всех на Торне, то нас с вами точно.

— Знаете, вы хоть меня и похвалили, однако желание вернуть комплимент что-то пока не возникает, — прервал его К’ирсан, уже и вправду начав уставать от бесконечной игры словами. — Коллега, вы постоянно ходите вокруг да около, но ничего конкретного до сих пор не предложили. Если вы со всеми своими «партнёрами» так общались, то нет ничего удивительного в том, что применительно к вам слово «сотрудничество» кое-где стало считаться дурной шуткой.

— А здесь-то что не так? — искренне удивился Чаруэль, даже на мгновение выйдя из образа где-то даже чересчур велеречивого переговорщика. — Мой народ длительной самоизоляцией никогда не злоупотреблял и всегда, во все эпохи, налаживал партнёрские отношения с соседями по Торну.

— И все, кто на это шёл, рано или поздно плохо кончали, верно? — впервые за весь разговор подал голос Гхол.

— О, не преувеличивайте, — отмахнулся от него как от назойливой мухи Чаруэль. — Далеко не все и не всегда! — После чего неожиданно широко для помешанного на манерах эльфа усмехнулся. Только тогда стало понятно, что он шутил. — Кое-кто всё-таки уцелел и даже остался в прибытке!

Гхол, поначалу собиравшийся с головой окунуться в спор, наконец догадался, что над ним издеваются и, скрипнув зубами, замолчал. Эльф же посмотрел на безмолвно наблюдающего за перепалкой Кайфата и уже совсем иным тоном вдруг сказал:

— Вы ведь уже заметили, что астрал пришёл в движение?

Да, получилось несколько неожиданно, но Кайфат быстро нашёлся с ответом.

— М-мм, во-первых, не весь и не везде! А во-вторых, если сравнить с тем, что было во время вражды с Рошагом и Оррисом… да будут их души вечно гнить в Бездне… то и вовсе покажется, будто по ту сторону границы реальности царит одна лишь тишь да гладь. В общем как-то так!

Чаруэль, видимо делавший ставку именно на этот аргумент, недовольно поморщился.

— Да-да, вы правы. Но ведь и то, что он перестал быть спокойным как раньше, утверждать тоже не будете?

— Не буду, — покачал головой К’ирсан, пытаясь скрыть внезапно вспыхнувшую заинтересованность. Ему вдруг пришло в голову, что с этой стороны он на проблему Кукловода почему-то не смотрел. — Но мало ли тому может быть причин? Родился мощный природный артефакт, одни духи гоняют других…

— Вышел из спячки кто-то давно забытый и до сего времени активно не отсвечивающий, — напористо продолжил эльф, отбросив вежливость, и с усмешкой добавил: — Такой ведь вариант тоже возможен?

К’ирсан, наконец, получивший подтверждение своим подозрениям, откинулся на спинку кресла и, сложив пальцы домиком, небрежно бросил:

— На кого-то конкретно намекаете?

Повисла пауза, в ходе которой что Кайфат, что Длинноухий, буравили друг друга взглядами, а кажется немного растерявшийся Гхол видимо пытался переварить услышанное.

— Не то чтобы намекаю… — наконец протянул Черуэль, задумчиво покрутив надетый на мизинец перстень. — Ладно, зайдём с другой стороны. Что вы можете сказать об отправной точке тех событий, которые разрушили наши мир? О том, с чего началось падение Маллореана, Протектората и Нолда?

К’ирсана так и подмывало назвать корнем всех бед длинноухих расистских ублюдков, возомнивших себя гроссмейстерами мировых интриг, но сдержался. Конфронтация в данный момент не принесла бы никакой пользы, да и, положа руку на сердце, не одни лишь эльфы были виноваты в разрушении устоявшегося ранее порядка.

Вместо этого он растянул губы в самую малость издевательской ухмылке, из-за которой шрамы на лице стали выглядеть ещё ужаснее, и сообщил:

— Для кого-то падение, а для кого-то совсем даже наоборот.

Чаруэль раздражённо поморщился и, очевидно устав всё время уступать, решил «укусить» в ответ.

— Для кого-то да. Однако я сомневаюсь, что вы, ваше императорское величество, так уж рвались в наш мир из своего. И если отмотать всё назад, вряд ли променяли бы устоявшийся быт дома на полную тягот и страданий жизнь здесь.

К’ирсан, хоть и ждал ответного выпада, всё равно ощутил вспышку злости и потратил немало сил, чтобы её погасить.

— Вы и это знаете, — максимально ровным тоном сказал он.

— Мы многое знаем, на то мы и древний народ! — не без апломба выдал Длинноухий, но тут же сдал назад и с прежней учтивостью спросил: — Так что стало отправной точкой, знаете?

Кайфат в свою очередь также решил не обострять ситуацию и потому холодно бросил:

— Фиорские пророчества. Которые спали-спали в глубинах… не знаю, мировой души, астрала, может быть Бездны… а потом вдруг пробудились, подстроились под реалии эпохи и принялись толкать мир к концу света. Я прав?

— Вне всяких сомнений! — изобразил улыбку Чаруэль. — Но это слишком грубое приближение, попробуйте копнуть глубже. Оцените ваш собственный путь и путь ваших соплеменников, взгляните на вашу роль в пророчестве, а затем отмотайте время назад и… так с чего же всё началось?

К’ирсан вздохнул и, подперев щёку кулаком, задумчиво побарабанил пальцами по столу. Интуиция в голос кричала, что эльф медленно его подводит к личности Кукловода, однако утверждать наверняка Кайфат бы не стал. А значит переводить разговор к волнующей его теме было рановато.

— Видимо с нашего появления на Торне, — сказал он наконец и, словно бы поставив точку, легонько хлопнул ладонью.

И не угадал с ответом.

— А вот и нет, — довольно рассмеялся Чаруэль, явно ожидавший от собеседника именно этих слов. — Возможно я вас разочарую, но вы не уникальны. Логи заглядывают на Гуур’о’деми не то чтобы часто, но за тысячу лет десяток случаев точно наберётся. Прорываются через межмировые барьеры, притаскивают чужаков, проводят с ними одним им понятные ритуалы, потом уходят обратно…

— И? — поторопил эльфа заинтересовавшийся К’ирсан.

— И далеко не все из иномирян гибнут от их лап, — развёл руками Длинноухий. — Повторюсь, вы не уникальны, ваше величество. Торн уже не раз встречал чужаков. Вот только, знаете, что-то я не припоминаю, чтобы ваши товарищи по несчастью становились как вы частью Фиорских пророчеств.

— О, — сказал Кайфат, качая головой. Что ж, Перворождённый действительно смог его удивить. — И в чём же причина такой избирательности наследия древних кормчих?

— А ответ прост, — засмеялся Чаруэль, — и имя ему — Лес Смерти. Даже пережив обряды драконов межреальности, иномиряне всё равно находят свою погибель в Запретных землях. И ход истории остаётся неизменным.

— То есть вы считаете, что отправная точка в разрушении миропорядка это… — начал было Кайфат, однако закончить не успел.

— Именно! Некий маг, что отправил своего доверенного помощника в Заар’х’дор и стараниями которого ваши соплеменники оказались в Нолде, — сообщил эльф, прищёлкнув пальцами. — Скажу больше. Есть подозрение, что именно они и стали бы основными фигурами в пророчестве, если бы…

— Если бы не появился я, пережив переход через Запретные земели, — медленно произнёс Кайфат, впервые взглянув на ситуацию с подобной стороны и оттого испытав некоторую растерянность.

Впрочем момент слабости продолжался недолго, и уже через пару ударов сердца он вернул себе прежний самоконтроль.

— Но погодите, — произнёс Кайфат, нахмурившись. — Если верить словам моих соплеменников, с которыми повезло обменяться мнениями на тему нашего появления на Торне, из Заар’х’дора их забрал будущий Архимаг льер Айрунг, приказ же ему отдал Магистр Наказующих льер Бримс…

— Верно, — кивнул эльф.

— Но ведь они оба мертвы, а значит и ваш поиск виноватых не имеет смысла, — дёрнул щекой Кайфат, не сводя глаз с собеседника. Беседа определённо перешла в самую интересную свою часть.

И Длинноухий в очередной уже раз его не разочаровал.

— Ну во-первых, далеко не всё, что мертво, мертво в действительности. Уж Владыке ли не знать? — тонко улыбнулся Перворождённый. — А во-вторых… Кто сказал, что за ними не было ещё кого-то третьего? Кого-то, кто принадлежит к совсем другой эпохе, и чьи следы вы с удивительной для смертного проницательностью собрались искать в Стране Хань?

В разговоре повисла очередная пауза. Кайфат ждал продолжения, а эльф… эльф кажется просто наслаждался моментом.

— Может быть тогда назовёте имя этого таинственного Кукловода? — не выдержал Кайфат, со скрытым весельем покосившись на Гхола.

Тот явно переживал момент крайней растерянности, когда то, что он считал мнительностью его разлюбезного Рырги, вдруг оказалось подтверждено не кем-то, а давними врагами. Тут волей-неволей, а потеряешь опору под ногами.

— И вы мне поверите? — вопросом на вопрос ответил Перворожденный.

К’ирсан собрался было возразить, привести какие-то доводы, но в итоге все пришедшие на ум слова так и не слетели с языка. Потому что Длинноухий был прав. С учётом всего того, что связывало Кайфата со светлыми эльфами, верить им на слово стал бы только идиот. А значит разгадку точно следовало искать самому.

Впрочем, на иное Светорождённый кажется и не рассчитывал.

— Нет, — покачал головой Кайфат, — но я вас услышал, и теперь буду идти по выбранному пути с несколько большей уверенностью… — Тут он вспомнил начало их странной беседы и с усмешкой спросил: — Надеюсь это не вся «посильная поддержка» в моих «активностях», которую вы готовы оказать? Будет ведь что-то ещё?

— Разумеется, — с вновь вернувшимся аристократическим апломбом бросил эльф, — однако тут обойдёмся без долгих разговоров. — После чего чуть подался вперёд и проникновенно сказал: — Ваше императорское величество, очень вас прошу, не забывайте приглядывать за ходом этой своей экспедиции. Есть мнение, что кое-кто весьма заинтересован в том, чтобы она закончилась неудачей!

— И этот кто-то не вы? — иронично изогнул бровь К’ирсан.

— И этот кто-то никак не мы! — с неожиданной серьезностью ответил Чаруэль.

Причём его слова прозвучали настолько убедительно, что Кайфат даже на миг не засомневался — здесь и сейчас временный «не враг» ни капли не врал…

Собственном на данной ноте их необычный сеанс связи и закончился. Уже через минуту или две они распрощались, колдовское зеркало погасло, туман развеялся, а вся волшебная зелень обратилась в прах — и К’ирсан с Гхолом вновь оказались вдвоём. О том, что ещё недавно здесь общались два злейших врага, свидетельствовал лишь истаивающий в воздухе аромат эльфийской магии, да валяющийся на полу полностью чёрный кристалл — для повторного использования его следовало снова зарядить Силой.

— Ну и как тебе? — спросил Кайфат, намекая на содержание недавней беседы.

Сам он при этом принялся магией астрала вычищать следы чужой волшбы, предварительно спрятав разряженный камень в специально для таких случаев хранящуюся в кабинете изолирующую шкатулку.

— Такое ощущение, что Длинноухий, два мешка помёта хфурга ему на обед, в своём желании «поддержать»… если это можно назвать поддержкой… был искренен! — высказал свои соображения гоблин, до того погружённый в какие-то свои размышления. — И это странно.

— Почему? Тут как раз всё понятно. Самая страшная ложь — это правда, произнесённая не в тот момент и не в том месте, — фыркнул К’ирсан, заливая угол потоками голубой энергии. — И наши северные соседи данным разговором очевидно заботятся не о нас, сардуорцах, а пытаются убрать угрозу лично для себя. Всё в духе их ублюдочной идеологии. Вопрос в другом. Что же это за недруг такой, хитровыделанный, раз Длинноухие не верят в свою способность справиться с ним самостоятельно и выставляют на передовую своего злейшего недруга?

Гоблин молчал развёл руками, и К’ирсан, закончив возиться с очисткой, со вздохом сказал:

— Вот и я о том же. Что-то они наверняка знают. Знают, но боятся, что их слова мне не понравятся и потому вынуждают искать ответ самому. И это весьма и весьма интересно!

К’ирсан вернулся к окну и некоторое время бездумно смотрел на облака. Никаких идей в голову не приходило, и он, мысленно вернулся к тем намёкам Черуэля насчёт существующих угроз только-только начавшейся экспедиции. Покрутил его слова то так, то эдак, и через мгновение осознал, что беспокоится. И это был не голос его чутья на опасность, которое выручало его уже не раз и не два, а обычное мирское беспокойство, знакомое всем и каждому. Даже непривычно как-то…

— Знаешь что, Гхол, а давай-ка спустимся в заклинательный покой и проследим за нашим корабликом. Какое-то нехорошее послевкусие у меня осталось после нашего общения со Светорождённым ублюдком. Хочу проверить кое-что, — решительно сказал К’ирсан, поворачиваясь к гоблину.

— Рырга, но ведь это могу и я сделать? Зачем тебе-то из-за такой мелочи утруждаться? — начал было ург, но поймав взгляд Кайфата осёкся и покладисто кивнул.

Какие бы отношения их не связывали, но в общении с Владыкой было время для споров, а было для безоговорочного подчинения. И сейчас зеленокожий шаман понял, что на данный момент места для первого просто не осталось.

Впрочем Кайфат отметил данный факт лишь мельком. Приняв решение, он уже быстрым шагом направлялся к выходу из кабинета, в мыслях набрасываля примерную схему будущего ритуала…

Подготовка к грядущему магическому действу много времени не заняла. По сути К’ирсану не требовалось ни переноситься туда в физическом теле, ни отправлять астральными тропами тело эфирное — всё чего он хотел, это ознакомиться с текущим состоянием вышедшего в открытое море корабля и возможно… возможно!.. наложить на него какое-нибудь полезное заклинание. И ничего более!

— Может быть просто духа из моей свиты туда отправить? Сгоняет туда-обратно и даже напрягаться не придётся, — всё-таки предложил Гхол, однако Кайфат лишь отмахнулся.

Он уже пригласил парочку дворцовых магов, и те спешно готовили заклинательный круг для обряда. Всё, чем теперь предстояло заниматься императору, это следить за воплощением своих идей в жизнь и контролировать отсутствие ошибок. Ничего сложного. Личное участие требовалось лишь на финальной стадии, а уж с этим Кайфат мог справиться в любом состоянии.

Наконец, приготовления были закончены, и помощники покинули зал. Линии колдовской фигуры налились зелёным светом, невидимые обычным зрением астральные цепи соединили план тонких энергий с физической реальностью, и Кайфат с наслаждением прикоснулся щупальцами своего сознания к царящему по ту сторону межмирового барьера хаосу. Чем старше и опытней он становился, тем больше его восхищала яркость, красота и… да, пожалуй что безумие высшей магии. Ну как при таком отношении вообще можно бояться какой-то болезни магов? Нет, это точно не для него!

На этой мысли К’ирсан запустил обратную трансформацию духа — уже и без того частично произведённую в процессе подготовки к беседе с эльфом — и, став прежним, счастливо засмеялся. Бездна и тысяча мархузов, как же хорошо-то быть настоящим!

К’ирсан покосился на Гхола, но тот вспышку восторга своего Рырги не заметил. Он уже вовсю общался с подчинёнными духами, убеждая их помочь с поисками нужного корабля и строительством невесомой нити астральной связи. И судя по тому, как мельтешили за барьером реальности бестелесные сущности, ург справлялся со своей частью ритуала более чем успешно.

— Хозяин, готово! — выдохнул гоблин, на мгновение прерывая транс и фокусируя закатившиеся было глаза на Кайфате. — У нас четверть часа максимум. По какой-то причине духи очень взволнованы и просят за свои услуги значительно больше обычного…

— Думаю нам хватит, — усмехнулся уголком рта К’ирсан, усаживаясь по-иссорски в точке фокуса ритуала и погружаясь в сат’тор.

Тут же снова потянулся сознанием за пределы тела — даже источник Силы не задействовал! — подхватил конец тянущегося в астрал эфирного канала и… позволил духам транслировать на развернувшийся перед внутренним взором экран картину борющегося с волнами корабля.

Шторм⁈ Кайфат ощутил очередной укол беспокойства, пробившегося даже сквозь надетый на него доспех бесстрастности. Откуда буря-то, если ещё пару часов назад для неё не единого признака не было⁈

Происходило явно что-то не то.

Кайфат, даже не задумываясь что и как делает, транслировал свою волю ближайшим духам и те моментально отреагировали сменой ракурса. Незримый глаз, которым К’ирсан следил за судном, поднялся выше — так, чтобы захватить как можно больше пространства — и сменил диапазон зрения. Сразу стали видны пронизывающие реальность силовые линии, мельтешение бестелесных, появилось ощущение, что при некотором усилии Кайфат сможет не только видеть «глазами», но и воспринимать увиденное иными органами чувств.

Однако К’ирсан, ранее обязательно заинтересовавшийся неожиданным ростом своих способностей, сосредоточился совсем на другом. Это были всадники на скатах, которые он разглядел в толще воды вокруг корабля и которые именно этот момент выбрали для начала своей атаки!

Не случись его разговора с эльфом, и К’ирсан точно бы решил бы, что видит перед собой воинов клана Тес’симир. С соответствующими последствиями. Однако хитрый как мархуз Чаруэль таки смог посеять в его душе семена сомнений, поэтому Кайфат всё же взял на себя труд вглядеться повнимательнее и поискать признаки вероятного обмана.

И ведь нашёл! Пусть не сразу, но нашёл.

Да, неизвестные бойцы очень сильно походили в своей тактике на действия калана Птиц Вод, однако полностью сымитировать их всё же не смогли. Они чуть иначе взаимодействовали со Стихией Воды, делали акцент на совсем иные боевые схемы и даже скатов — любимых питомцев магов единственного «морского» клана Светлых — даже скатов они использовали совсем не так, как Длинноухие. Судя по некоей заторможенности тварей, безымянные нападающие явно управляли своими подводными скакунами посредством магического принуждения, но никак не с помощью традиционных для эльфов ментальных уз. И уже одно это указывало на обман.

«Жалкие эпигоны!» — мысленно припечатал недругов К’ирсан, что, впрочем, никак не приблизило его к пониманию личностей нападавших.

Ими мог быть кто угодно: команда убийц на службе любого недружественного империи государства, группа наёмников, отрабатывающая заказ некоего частного лица или даже Перворождённые, старательно маскирующиеся под своих подражателей.

«Тьма! Тьма! Тьма!!» — продолжил ругаться Кайфат, бессильно следя за стремительно развивающимися событиями.

Его люди всё-таки заметили что-то неладное и забили тревогу. Штатные сферы Птоломея начали разворачивать корабельные Щиты, а члены экспедиции вместе с экипажем принялись занимать полагающиеся по боевому расписанию места.

И ведь они почти успели! Будь у них чуть больше времени, и по крайней мере первая атака врага точно увязла бы в обороне сардуорцев, а там, глядишь, аналогичная судьба постигла бы и все последующие. Но недруг ударил именно в тот момент, когда о полной готовности ещё не могло быть и речи.

Сначала выпрыгнувшие из-под воды всадники на гигантских скатах сходу обрушили на ещё не до конца не стабилизовавшиеся Щиты мощь атакующих артефактов — явно эльфийских, разве что более подходящих клану Рьярхиен, чем Тес’симир, — а когда под ударами десятков воздушных копий колдовские барьеры рухнули, вторая волна нападающих перепахала палубу градом огненных пульсаров. Причём совокупное могущество последнего залпа было столь велико, что не спасали даже личные обереги. И уже через считанные секунды от защитников осталась хорошо если половина. Да, маги и один из Молниеносных уцелели, но для полноценной контрабордажной борьбы этого было недостаточно. Так что когда враги из первой волны полезли на палубу, всё что оставалось выжившим сардуорцам, это лишь героически умереть.

И К’ирсан не выдержал.

«Я хочу чтобы они там все сдохли!!!» — мысленно возопил он, прекрасно понимая, что сама природа ритуала не позволяет ему вмешаться и хотя бы отомстить за своих людей. Однако и сил сдержать вспыхнувший в глубине души пожар гнева у него тоже не было. Не дай он ему выхода, и его просто бы разорвало!

Понимая, что он ва шаге от использования силы вроде бы укрощённого Двойника — а значит и в шаге от разрушения тщательно выпестованной маскировки! — К’ирсан заставил себя сконцентрироваться на призванных Гхолом духах. И не торгуясь, не обещая золотых гор и не делясь Силой, просто спроецировал на них свою волю. Ту самую, что он столь трудолюбиво развивал все последние десятилетия.

«Слышите, псы астрала⁈ Мне нужны жизни этих ублюдков!!» — сдавил он ментальными тисками находящихся рядом Бестелесных и… своенравные корыстные жители мира тонких энергий внезапно уступили его напору. Кайфат даже не заметил какого-то сопротивления, на какое-то время заменив желания и предпочтения десятков тварей своей жаждой мести. И астрал вздрогнул!

Почти сразу рухнул выстроенный ургом эфирный мост, а К’ирсан с шаманом потеряли возможность наблюдать за гибелью ещё даже толком не начавшейся экспедиции в страну Хань, но это было уже не важно. Потому духи-носители воли Владыки пришли-таки в движение, и больше не было в мире силы, что могла им помешать добраться до празднующих победу убийц.

— Знаешь, Гхол, а ведь жизнь уже больше не кажется такой уж скучной штукой, а? — прорычал К’ирсан, выходя из транса и осознавая себя распластанным на полу с залитым кровью лицом.

Тело не выдержало задействованной в обряде духовной мощи, и теперь только помощь перепуганного гоблина удерживала Кайфата от длительной потери сознания. Впрочем К’ирсан ни о чём не жалел: он отомстил, показал таинственному врагу силу и даже проверил новую грань своих способностей. И то, что для достижения данных целей пришлось потратить капельку здоровья, совсем не казалось чем-то недопустимым.

— Хозяин, в Бездну скуку! Может быть лекарей⁈ Моя магия почему-то на тебя не действует… — продолжил паниковать Гхол, безуспешно прикладывая к телу Владыки исцеляющие артефакты.

— Зато моя действует, — растянул губы в усмешке К’ирсан, медленно поднимаясь с пола.

Его шатало, но воля, та самая воля, что сломила своеволие духов, уже перевела организм в режим восстановления, и ещё секунду назад практически агонизирующее тело принялось стремительно возвращаться в норму. И это был совсем новый опыт, который Кайфату ещё только предстояло осознать.

— Объявляй сбор Совета! Будем думать что делать с нападением на наш корабль, — объявил он уже гораздо более уверенным голосом, вновь запуская обратную трансформацию своей личности и одновременно отодвигая на задворки разума любые мысли на тему полученной от неизвестного врага пощёчины.

С этим он тоже рано или поздно разберётся. Сейчас же нужно было срочно решить все связанные с нападением проблемы… и, вероятно, порадоваться, что для поездки в страну Хань он подготовил не одну экспедицию, а две — открытую и тайную. И что члены второй ещё утром сошли с борта обычного рейсового пузыря в одном из городов Поднебесной империи.

Профилактическая мера, кажущаяся избыточной в момент подготовки, вдруг оказалась единственно верным стратегическим ходом. Ходом, благодаря которому К’ирсан не только переиграл Кукловода, но ещё и значительно сузил круг подозреваемых врагов из ближнего окружения. И он пока не понял, что важнее.

Глава двенадцатая

О катастрофе, постигшей ханьскую экспедицию сардуорской империи, Олег узнал из газет. Гибель прекрасно оснащённой яхты — да ещё и с магами на борту! — произвела в новостном пространстве настоящий взрыв и на седмицу стала самым обсуждаемый событием.

Какие только версии не выдвигали писаки и разного рода «эксперты»! Одни утверждали, что это месть поверженных богов, другие ухитрились приплести воинов императора Поднебесной, сорок с лишним лет копившего обиду за спасение клана Серебряной луны, а один деятель — к слову всю жизнь специализировавшийся на ремонте холодильных артефактов и вдруг ставший гением анализа — вовсе с ходу обвинил в некомпетентности лично Владыку. Мол, сдулся гроза богов и разрушитель государств, подготовить экспедицию нормально не может. Однако даже на фоне творящейся в газетах вакханалии данное заявление звучало откровенно смешно, и потому больше мнение этого знатока Сардуора в прессе не мелькало.

Ну а потом канцелярия Архимага выступила с соболезнованиями по поводу гибели сардуорского корабля в порождённого случайными флуктуациями Силы шторме, и общественное мнение утихло. Появились темы поинтереснее, вроде массовой пьянки младших учеников Академии Общей магии или разорения монстрами очередной деревни на юго-западе Грольда.

И только Олег никак не мог успокоиться. Потому как именно он был тем, кто спровоцировал обиду Нолда на Сардуорскую империю, и кто лучше кого бы то ни было знал, чья злая воля стояла за трагической гибелью так и не состоявшейся экспедиции.

«Дерьмо мархуза! Как же хорошо-то… Ну кто, кто сказал, что месть приносит опустошение? Она сладка! Бездна, как же она сладка,» — мысленно кричал он, не в силах справиться с охватившим его восторгом.

Сколько Чимир мечтал нанести проклятому выскочке хоть какой-то урон, разрушить хоть какие-то его планы, и всё бестолку. А стоило прислушаться к советам льера Н., немного потрудиться, самую малость рискнуть, и вот уже весьма важная для К’ирсана Кайфата задумка отправляется мархузу под хвост.

Проклятье, знай он заранее, что всё так сложится, то согласился бы поучаствовать даже бесплатно…

Чересчур увлёкшийся фантазиями Олег, который в этот момент сидел в кресле-качалке на веранде арендованного им домика, наконец опомнился и, прекратив раскачиваться, раздражённо смял в кулаке газету.

— Хфурга мне на язык, пожалуй с последним я таки погорячился, — сказал он вслух, с привычной болью вслушиваясь в хрипоту собственного голоса. — За просто так на разлюбезного льера всё же пусть идиоты работают. А у меня как-никак есть тот, ради кого жить и ради кого бороться!

Он со вздохом поднялся, заклинанием подтянул к себе посох и тяжело зашагал внутрь дома. Вернувшийся после полугодичной вахты на самом северном из Глаз Тюра сын как раз должен был закончить тренировку, а значит они могли поговорить. Ну или хотя бы попытаться это сделать.

Олег миновал пару проходных комнат, разминулся с единственным слугой — содержать больше им было не по карману — и после осторожного стука вошёл в испещрённую колдовскими знаками комнату. Это была весьма слабая замена полноценной комнаты Стихий, где и пристало заниматься магам старших уровней, но сделать что-то более продвинутое Олег пока не мог. Не хватало ни подходящих материалов, ни знаний рун — он и так выжал из своего понимания гномьей чародейской письменности максимум возможного.

Вот только Туран понимать и принимать стеснённость их обстоятельств категорически не желал.

— Я кажется не говорил, что можно войти! — выкрикнул тот, стоило Олегу переступить порог комнаты.

Судя по запаху озона и металлическим шарам, парящим вокруг замершего в центре зала сына, он пытался тренировать совмещение магии Земли и Воздуха. И раз его аура больше не полыхала болью как раньше — Олег специально произнёс заклинание Видения — в деле выздоровления появились некоторые положительные сдвиги.

Чимир-старший не выдержал и усмехнулся.

— Чего улыбаешься⁈ Не видишь, я занимаюсь⁈ — рявкнул сын, и улыбка на лице Олега поблекла.

Кажется Туран опять был чем-то недоволен. Бедный мальчик, а ведь когда-то он был таким добрым, отзывчивым, весёлым. И в кого превратился после той злополучной катастрофы⁈ Впрочем и немудрено. Гений, летавший столь высоко, что не каждому по силам разглядеть его фигуру среди облаков, и вдруг оказался низвергнут к тем, кого раньше считал не более чем пылью у своих ног… Тут не то что обозлишься, тут и с ума сойти в пору!

Олег ещё раз окинул взглядом сына. Чёрные волосы, вытянутое худое лицо, глубоко запавшие ярко-голубые глаза — он полностью пошёл в деда Аливии по материнской линии. Вот только если раньше в нём нет-нет и проглядывали черты самого Олега — в чуть припухлых щеках, складке вокруг губ, — то теперь они полностью потерялись в следах пережитой боли.

Чимир-старший ещё раз вздохнул.

— Прости, прости. Я всего лишь хотел с тобой поговорить, — сообщил он максимально мягко. — Ты то на службе, то занимаешься, и у нас никак не получается пересечься…

— О чём нам с тобой беседы вести⁈ — бросил Туран, мрачно зыркнув на отца исподлобья. — Может быть о том, как ты устроил меня на службу к этому неудачнику Айрунгу и как я в итоге превратился в грёбаного калеку⁈ А⁈ Не хочешь это обсудить⁈

— Сын, ну кто же знал, что так всё будет? Тогда вхождение в круг Архимага казалось перспективным… — сказал Олег, увещевающим тоном.

Однако Чимир-младший был неумолим.

— Перспективным? Хороша перспектива: я собирался стать Мастером, а теперь могу мечтать разве что о Подмастерье, да и то, если повезёт! — сказал, точно плюнул, Туран, медленно поднимаясь на ноги.

И Олег, несмотря на резкие слова сына, всё равно украдкой улыбнулся. Туран мог говорить что угодно, но Чимир-старший хорошо видел — из движений наследника уже ушла болезненная угловатость, а выбрасываемые в гневе всплески Силы больше не оставляли после себя ощущение сочащейся из раны крови. Пусть медленно и не без сложностей, но Чимир-младший вне всяких сомнений встал на путь выздоровления.

Что бы он там ни говорил!

— Раньше мы даже на это не надеялись, а теперь видишь, впереди появился свет надежды! — сказал Олег мягко, в то же время отчаянно стискивая в кулаке посох. — Лекарства ведь помогают, верно?

— И лекарства, и прилагающиеся к рецепту упражнения — всё помогает, — огрызнулся Туран, забирая со столика в дальнем углу комнаты стакан с отваром и выпивая его мелкими глоточками. — Вот только напомнить тебе сколько стоят ингредиенты⁈ А с моей зарплатой смотрителя я разве что могу чашку в месяц себе позволить!

Олег внезапно поймал себя на том, что как заворожённый следит за стекающей по чашке капле препарата. В попытках найти способ исцелить травмы сына он не жалел себя — хватался за любую работу, принимался за самые дерьмовые поручения и, как итог, не смог восстановить повреждённую в старых сражениях жизненную силу. Ему бы заняться собой, попробовать исцелиться, но все ресурсы уходили на сына и… и вот теперь его организм отзывается дикой жаждой всякий раз, когда оказывается неподалёку от какого-нибудь очередного чудесного средства.

Внезапно до Олега дошёл смысл слов сына, и он нахмурился.

— Погоди, погоди… Туран, но разве я не передавал тебе всего две седмицы назад почти тысячу фарлонгов⁈ Это же безумные деньжищи! Как ты мог их растратить так быстро⁈

Нет, Чимир-старший и сам знал о дороговизне потребных для излечения материалов, но… мархуз его подери, тысяча фарлонгов! Не всякий Мастер может похвастаться таким состоянием, чего уж говорить о жалком Подмастерье вроде него. Если бы не данные льером Н. координаты клада, то хфурга с два он бы когда-нибудь столько заработал.

Перед глазами Олега вновь как наяву возник ничем не примечательный холм в десяти верстах южнее Муара, вросший в землю неподъёмный валун у его подножия и расположенная рядом укромная пещера, вход в которую открывается после активации вроде бы небрежно нацарапанных на камне рун… Вымя Кали, сколько же там было золотых слитков! Ему на какой-то миг тогда показалось, что найденного богатства хватит на две жизни — свою и сына. И даже когда вырученных за добычу средств оказалось несколько меньше ожидаемого, он всё равно не расстроился. Потому как тысяча фарлонгов это… это, хфург и жена его шуша, тысяча фарлонгов!

И вот теперь Чимир-младший утверждает, что для него этого слишком мало.

— Почему ты молчишь⁈ — помимо своей воли повысил голос Олег.

— А что ты хочешь услышать? — в свою очередь несколько истерично выкрикнул Туран. — Да, деньги закончились. Да, их хватило только на половину курса восстановления, и да, когда через полгода приобретённые ингредиенты закончатся, пополнить запас будет не на что! Теперь отстанешь от меня⁈

— Погоди, но… почему? — спросил Олег севшим голосом. — В чём причина? Это поставщики задрали цену, или ты потерял доступ на рынок? Если последнее, то я договорюсь…

— Я проиграл дуэль и отдал победителю четыреста пятьдесят фарлонгов, — перебил его Туран с неожиданно вспухнувшей яростью, причём чем дальше, тем яростнее он становился. — Я, который раньше смешал бы этого ублюдка с дерьмом одним движением мизинца, был вынужден унизительно просить о снисхождении и выплачивать отступные!!! Вот что случилось!!!

Впрочем вспышка эмоций продолжалась недолго. Через секунду лицо Турана исказилось от боли, и он ритмично задышал, успокаивая всколыхнувшуюся в не до конца заживших энергоканалах Силу.

— Кто это был? — замогильным голосом спросил Олег, стиснув рукоять посоха. Глаза зажглись Светом, а жажда мести вытеснила из разума все прочие мысли. — Имя!

— О, решил поиграть в Великого мага, который при желании согнёт любого в бараний рог, да? — обидно засмеялся Туран. — Что ж, получай, раз спрашиваешь. — Чимир-младший как-то даже приосанился, чтобы спустя секунду через губу бросить: — Это был маг первого ранга, льер Ликар. Сын глубокоуважаемого льера Клина Жужела, звезда столичных салонов и первый дуэлянт среди чародеев нашего поколения… Как, пойдёшь мстить, отец?

И в тот же миг из Олега словно бы выдернули некий стержень. Он мгновенно перестал полыхать гневом, сгорбился, а затем и вовсе тяжело опёрся на посох.

— Выродок Жужела… — произнёс он ненавистное имя.

— Он самый, — скривился Туран, отворачиваясь. — Уж не знаю как он узнал, что у меня появились деньги, но стоило появиться в салоне леди Зизи, как ублюдок тут же подстроил нашу с ним дуэль…

— И не было возможности отказаться? — спросил Олег, чувствуя страшное бессилие. — Я же просил до выздоровления оставаться тише воды и ниже травы. Разве нельзя было потерпеть, пока твои силы не восстановятся?

Проклятье, представься ему такая возможность, и Олег разорвал бы в клочья что льера Клижа, что его сына, но, увы, человек его статуса и положения мог о таком лишь только мечтать. Это льер Бримс в своё время мог вызвать на дуэль практически кого угодно и по какому угодно поводу, в его же случае законы и неписаные правила работали совсем иначе. На попытку разделаться с главой фракции консерваторов и его родственничком разбираться пришли бы те, с кем возможно бы не постеснялся любезничать и ныне покойный патрон Олега.

— Я тебе не какой-нибудь слабак, который сам по себе без поддержки покровителей, только и может, что покорно склонять голову на любое оскорбление! У меня гордость есть. На унижения я отвечаю кулаком и магией! — с гордостью ответил Туран, вне всяких сомнений адресуя свои слова чересчур «покладистому» отцу.

Вот только и у Олега тоже имелся предел терпения, заступать за который не стоило даже сыну.

— Ну и куда тебя твоя гордость завела? — рявкнул он, кажется впервые за многие годы серьёзно повысив на Турана голос. — Или ты думаешь, что отданные тобой деньги на улице под ногами валяются? Так сходи, подбери. Я только рад буду! — Олег сам не понял, как вспыхнувший в душе Свет толкнул его вперёд, и он молниеносно переместился к сыну. — Ты вообще понимаешь, на что мне пришлось пойти, чтобы добыть хфургово золото⁈

Последние слова он прошипел Турану в лицо и, судя по блеснувшему у того в глазах страху, Чимира-младшего проняло до печёнок. Всё-таки будь сын хоть тысячу раз гением и прими он участие хоть в десяти тысячах дуэлей, с реальной войной, тем более войной с участием богов и великих магов, это не сравнится никогда. Олег на его фоне был словно матёрый рыкач против кое-как стоящего на лапах щенка, и никакими тренировками данный разрыв было не исправить.

Чимир-старший выдохнул сквозь сжатые зубы и вместо того, чтобы врезать чересчур много на себя взявшему сыну кулаком в ухо, успокаивающе похлопал того по плечу.

— Ладно, не бери в голову. Ты дитя своей эпохи… — пробормотал он, после чего развернулся к двери и, ещё больше сгорбившись, направился к выходу. Однако на пороге он всё же замер и через плечо бросил: — Забудь про Ликара и деньги. Твоя задача — восстановление сил, а уж с остальными вопросами я как-нибудь справлюсь сам.

И Олег в тот момент ни капли не врал. Ведь у него было очередной задание от льера Н., очередное падение в Бездну предательства нового Нолда и… очередная богатая награда. Все те колебания, что у него были ранее, после разговора с сыном окончательно пропали, и теперь он как никогда жаждал достижения поставленных таинственным партнёром целей.

Да, сын мог сколько угодно обвинять его в своих бедах, ругаться и делать нормальное общение невыносимым, однако Олег знал свою вину и свой истинный долг. Куда там льер Н. надумал его отправить, в Грольд? Что ж, он поедет хоть в Грольд, хоть в Сардуор, хоть в саму Бездну, и горе тем, кто встанет у него на пути!

И Олег крикнул слуге, чтобы тот помог ему в сборах. На этот раз поездка обещала быть долгой…

* * *

Тянуть с проверкой вновь обретённой способности манипулировать Силой Бримс не стал и устроил её, едва успев покинуть новоявленного тлуторанского алхимика. Миновал несколько переулков, проскочил между парой близко стоящих зданий, нырнул в дырку в заборе и, убедившись в отсутствии посторонних, тут же зажёг на указательном пальце Тёмное пламя.

Да, справился он далеко не сразу. Да, создать удалось лишь один единственный лепесток огня Тьмы, вместо полноценного факела как в прошлом. И да, он почти сразу погас… Но какой смысл обращать внимание на подобные мелочи, если магия в конце концов отозвалась, а значит и перед ним вновь открылся путь к великой Силе⁈

Вот и Бримс так считал. Поэтому и наниматься в покидающий город караван — в очередной раз помимо своей воли похвалив безудержно умного Бу — он направился с совершенно иным настроением. Он не мыслил себя без чародейства, и потому исчезновение угрозы остаться в новой жизни простым смертным воспринял как избавление от непомерно давящего на плечи груза.

Как тут не радоваться-то?

Вот только сразу приступить к тренировкам он тоже не мог — следовало как можно скорее убраться из города, где у местной знаменитости на него имелся большой зуб — и, вопреки своему желанию, Бримс на долгую седмицу вновь вернулся к статусу бесправного и незаметного носильщика. Лишь когда нанявший его купец добрался до соседнего оазиса, где располагался крупный торговый пост, лишь тогда он смог попробовать поработать со свежеобретённым Даром. Правда, для этого пришлось снять лачугу на самой границе с пустыней и смириться с риском визита каких-нибудь бандитов, но Бримс уже настолько истосковался по магии, что забыл и о жадности, и об осторожности.

— К хфургу всё! Я хочу колдовать!! — в очередной раз озвучил своё желание Бримс, едва переступив порог вонючей, кишащей клопами хижины и с трудом заставив себя присесть на край жутко грязного табурета.

Раньше он скорее запалил бы данную халупу с четырёх углов, чем выбрал бы её в качестве ночлега, но времена изменились. И после возрождения в теле городского дурачка — да будет проклят Айрунг десять тысяч раз! — его терпимость к антисанитарии вернулась к уровню беспризорного детства.

Во всяком случае Бримс так думал до той поры, пока из заменявшего здешнюю постель вороха грязных тряпок не выскочила здоровенная крыса и не попробовала в прыжке укусить его за руку. После чего наносное благодушие некогда первого «чистоплюя» Семи Башен куда-то улетучилось, и он на одной лишь эмоции сначала заставил мерзкую тварь осыпаться ворохом праха, а затем обратил в пепел и её гнездо.

— Это было… неожиданно! — пробормотал Бримс, отходя от внезапной вспышки колдовского гнева и несколько обеспокоенной изучая состояние собственного Дара.

Вроде бы ничего опасного не случилось — наоборот, крохотная искорка магического таланта после столь интенсивного использования стала сравнима с пламенем свечи — но и совсем уж бесследно для Бримса чересчур активная волшба тоже не прошла. Тело ослабело, в мышцах появилась мерзкая дрожь, а перед глазами и вовсе замелькали мелкие мушки.

Бросаться заклинаниями направо и налево определённо было рановато.

— Бу чего-то ни хфурга больше не умный! — пробормотал Бримс с досадой, смахивая выступивший на лбу холодный пот и пытаясь понять, почему он вообще вдруг поддался чувствам.

Раньше такого не было. Раньше он всегда отличался высочайшим самоконтролем и был способен даже в определённой степени сдерживать влияние магии Тьмы на свою личность, что в принципе считалось невозможным. Как вдруг такие изменения.

Интересно, таковы последствия возрождения в новом теле или… есть иные причины?

Бримс, который так мечтал всю последнюю седмицу о том, как займётся колдовством, отодвинул недавнюю страсть в сторону и глубоко задумался. Интуиция многоопытного чародея в голос кричала, что здесь есть какой-то подвох. Но вот какой именно… этого он пока понять не мог!

Вроде бы мощь заклятий хоть и низкая, но в пределах ожидаемого — увы, все навыки надо тренировать практически с нуля. Также нет проблем с интеграцией Дара в тонкое тело. Процесс практически завершился и со дня на день можно будет, при наличии возможности, поглотить ещё один кусочек былого могущества. Ну и наконец, смерть никак не повлияла на сродство со Стихиями, а значит не придётся переучиваться, и Бримс сможет пройти по уже проторенной дорожке к Силе…

Проклятье, вроде бы всё хорошо, всё как надо, однако ощущение какой-то неправильности в глубине души не только никуда не уходит, но лишь становится ещё крепче!

Что не так-то⁈

Бримс настолько глубоко задумался, что перестал обращать внимание на окружающую обстановку. Его больше не волновали грязь, мусор и вонь, даже безопасность отошла на второй план — все мысли оказались сосредоточены на вскрывшейся проблеме. И это была вторая, совершённая за последний час, ошибка. Потому как граница с пустыней — не то место, где можно забывать об осторожности.

— Говорю тебе, тут этот богатенький ублюдок! Больше негде ему быть!! — донеслось снаружи, и Бримсу поначалу даже в голову не пришло, что речь идёт именно о нём.

Всё-таки уж кем-кем, а состоятельным человеком он себя сейчас никак не считал. Для того, кто раньше свободно обращался с сотнями драхм, несколько жалких монет в кошельке уж точно не казались чем-то значительным или достойным упоминания. Однако он забыл, что так думали далеко не все. И наличие у жалкого носильщика качественных штанов, куртки и потёртого кошеля, кое-кому вполне может показаться приметами тайного «богача».

— Уверен? — с сомнением спросил хриплый бас.

— Точно тебе говорю! — принялся увещевать его гораздо более писклявый собеседник. — Здесь обычно Даз-сопля ночует, а сегодня я его у входа в курильню видел — он вышибале деньги совал…

— И что? — продолжил сомневаться бас.

— И то, балда! Значит деньжата у него появились. И кроме как от сдачи своей халупы взять ему их неоткуда, — презрительно бросил «пискля». Но видимо понял, что перегнул с оскорблением палку, и тут же зачастил: — Короче чего тянуть? Выбивай дверь, и сам во всём убедишься!

Последнюю фразу невидимый Брамсу командир произнёс с совершенно иной интонацией. Так что он смог почти сразу опознать в нём мелкого прощелыгу, встретившего их караван на въезде в торговый порт и предлагавшего всем желающим услуги гида. Тогда он тоже говорил быстро и донельзя услужливо, однако так стрелял по сторонам вороватыми глазёнками, что был немедленно награждён оплеухой от старшего охранника и изгнан прочь.

И вот теперь оказывается, что кое-что для себя интересное мерзавец таки разглядел!

«Сука! Как же не вовремя-то,» — с досадой мелькнуло в голове у Бримса, и это была единственная эмоция, которая вспыхнула в тот момент у него в сердце.

Возвращение магии, пусть даже здесь и сейчас после убийства крысы ему почти недоступной, одарило его тем уровнем уверенности, на котором встреча с парочкой громил больше уже не казалась чем-то опасным. Поэтому не было ни страха, ни даже испуга — одно только раздражение из-за глупой помехи на пути реализации великих планов. Так что когда после чрезвычайно могучего удара вообще-то открывающаяся наружу дверь вместе с косяком рухнула внутрь лачуги, Бримс не только не впал в ступор, но молниеносно вскочил на ноги и с внезапно накатившей яростью схватился за единственное доступное ему сейчас оружие — тяжёлый и всё ещё крепкий табурет.

— Гость — на порог, счастье — в дом!! — заорал первым сунувшийся внутрь «пискля», видимо не воспринимающий назначенного жертвой «богача» как серьёзную для себя угрозу.

Может рассчитывал на эффект неожиданности, а может верил в силу своего спутника — это было уже не важно. Потому как не успев оказаться внутри хижины, «пискля» немедленно словил башкой отправленный Бримсом в полёт табурет и точно подкошенный рухнул на вонючий липкий пол.

Бросок получился что надо, бывший Магистр Наказующих даже испытал приступ мимолётной гордости, вот только потрачен он был совсем не на того, на кого следовало бы. Чтобы вырубить подобного хиляка хватило бы и удара кулака, а вот его спутник, вошедший внутрь сразу вслед за невезучим болтуном, напрашивался на аргументы посерьёзней. И объяснение тому было одно — обладателем баса оказался здоровенный орк. Мархуз его знает, как зеленошкурого дикаря занесло по эту сторону Орлиной гряды, но он был здесь и вне всяких сомнений теперь жаждал крови «умного Бу».

— Сюрприз, дерьмо шуши тебе в носопыру! — пробасил орк, мощным пинком отправляя подкатившийся ему под ноги табурет обратно в Бримса. И пока тот уворачивался, склонился над своим подельником. — Ты его завалил что ли?

— А сам как думаешь? — ответил вопросом на вопрос Бримс, с трудом уворачиваясь от атаки и с сожалением провожая взглядом вылетевший в окно предмет мебели… Что, впрочем, никак ему не помешало мазнуть вниманием по ауре валяющегося на полу гадёныша и убедиться в способности последнего при некотором везении ещё на какое-то время задержаться в реальном мире.

— Плохо, — видимо как-то не так его понял орк, потому что вдруг резко выпрямился и, сдёрнув с пояса кожаную дубинку, с мрачным видом двинул на Бримса. — Придётся тогда и тебя во имя равновесия… того…

Чего именно «того» он пояснять не стал, но этого и не требовалось. Достаточно было вспомнить выбивший дверь богатырский удар, чтобы Бримс получил примерное представление о своей дальнейшей судьбе и больше не питал на её счёт никаких радужных иллюзий.

Хотя с другой стороны, когда это вообще такое было, что бывший Магистр Наказующих и вдруг подпадал под очарование веры в чужой гуманизм и надежды на чужое же добросердечие?

Так что агрессивный порыв орка встретил не испуганный донельзя пацан, а готовый к кровавой драке воин. Опытный, жестокий и… богатый на самые подлые уловки.

— Слушай, клыкастый, ты ведь не шаман? Я правильно понимаю? — спросил Бримс, где-то между отступлением в дальний угол комнаты и извлечением из ножен на поясе дешёвого ножа.

— А то что, боишься не просто башку проломлю, а ещё и скормлю твою душонку верным духам? — осклабился орк, делая пробный взмах своей вариацией кистеня.

Кто другой, значительно менее опытный чем Бримс, мог бы понадеяться, что разговор заставит зеленошкурого отвлечься, но бывший Магистр Наказующих подобной наивностью не страдал. И ни капли не сомневался, что противник несмотря на болтовню сохраняет бдительность и в любой миг готов взорваться каскадом мощных ударов.

Вот только успеет ли он это сделать?

— Нет, скорее опасаюсь наличия какой-то нестандартной защиты от магических атак, — честно признался Бримс, одновременно с этим с оттяжкой бросая клинок.

Не ждавший от него такой прыти зеленошкурый вздрогнул, однако когда понял, что оружие летит мимо, ещё более мерзко заржал и погрозил пальцем. Мол, не пугай так, пупсик, а то у дядя орка нервы ни к хфургу, и он из-за такой дерзости может кое-кого и раньше времени прибить…

Однако орк ошибался, Бримс выбрал своей целью никак не грозного выходца с Горха. Он метился в полудохлого «писклю», и его клинок, брошенный с нужной силой и точностью, вонзился аккурат в шею раненого. Именно туда, где располагалась сонная артерия.

— Д-да!!! — не сдержал злобной радости Бримс, ощущая как стремительно утекает жизнь из мархузова недобитка.

И прежде, чем успел опомниться на миг растерявший орк, он скороговоркой выдал заклинание из арсенала некромантов. Ничего особенного, обычный сбор энергии — что в Некронде, что в Тлантосе таким владели даже необученные слабосилки — но здесь и сейчас оно дало Бримсу возможность компенсировать недостатки собственного Дара. Для второго заклинания, теперь уже атакующего, времени, правда, ему не хватило — очнувшийся орк ринулся в ближний бой, — но это было уже не столь важно. В боевой магии опыт часто оказывался важнее доступных объёмов Силы, и сейчас был как раз такой случай.

Едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться в лицо что-то грозно ревущему дикарю, Бримс одной лишь волей трансформировал собранную энергию в тонкую нить, жестом направил её навстречу врагу и… таки позволил себе фыркнуть, когда отсечённая голова орка, кувыркаясь, полетела в угол дома.

Весь бой занял буквально считанные секунды. И это был тот результат, который радовал бывшего Магистра Наказующих ничуть не меньше, чем вернувшаяся магия.

— А гонору-то было, а гонору, — процедил он и, выглянув на всякий случай наружу — вдруг у парочки невезучих грабителей остались живые подельники — занялся осмотром тел погибших.

В своей прошлой жизни он занимался подобным не раз и не два, так что никаких моральных терзаний из-за осуждаемого многими мародёрства не испытывал. В конце-то концов, кто такой Бримс, чтобы идти наперекор воле покойных, вдруг решивших столь радикальным образом организовать доставку своих кошельков в его руки? С судьбой не спорят, потому и обшаривал чужие карманы он не с мелочной радостью нищего воришки, а со светлым чувством занимающегося праведным делом святоши…

Впрочем была одна вещь, которая в какой-то миг вдруг омрачила общую радость из-за успешного возражения Дара и красивой победы в схватке. То беспокойное чувство, что до того момента лишь смущало ум Бримса смутными образами, внезапно обрело кристальную ясность. Перед внутренним взором бывшего Магистра Наказующих неожиданно возник вид на особняк «Тень Ярдиги» с высоты птичьего полёта, следом пришло и осознание некоей незримой связи, существующей между ним и когда-то приютившим нолдского беспризорника таинственным домом, зародилась ностальгия, тоска. В голове вдруг запульсировала мысль о необходимости срочного возвращения, начали прокручиваться варианты доставки бренной тушки Бримса в родные пенаты, появился ворох каких-то новых желаний и потребностей…

Сиськи Кали, да если бы у него не было опыта нескольких седмиц жизни в шкуре неодарённого смертного, бывший Магистр Наказующих в происходящем даже не заметил бы ничего странного. Счёл бы возникающие сейчас в голове мысли своими собственными, хорошенько бы их обмозговал и принял за руководство к действию.

Теперь же…

— Вот уж поистине смерть хорошо прочищает башку, — усмехнулся одними уголками рта Бримс.

Убитые грабители, возможная добыча, планы на ближайшее будущее — в общем то, что ещё минуту назад казалось таким важным, было молниеносно забыто. Возрождённый великий маг вдруг осознал существование над собой внешнего контроля, и теперь пытался как-то воткнуть данный факт в уже имеющуюся картину мира. Пока получалось не очень, но уже одно то, что Бримс смог отследить доселе спавшее в его разуме воздействие, уже было большим шагом вперёд. Теперь оставалось лишь отгородиться от продавшейся непонятно кому части себя ментальным барьером, вспомнить всё, что Бримс когда-либо знал о магии контроля, и… и да, пожалуй решить, стоить ли вообще восстанавливать Дар, если его возвращение идёт рука об руку с такой гнусью, как потеря свободы воли.

— Слушай, Бу, что-то не слышу традиционной реплики о поистине вселенских масштабах твоего ума! Неужели решил бросить в трудную минуту, хфургов сын⁈ — попытался пошутить Бримс и сам понял, что получилось как-то не очень.

Слишком уж глубока задница, в которой он, как выяснилось, сидит, чтобы столь примитивные методы самоуспокоения могли принести хоть какой-то результат. И что самое поганое, нет никакого понимания как Бримс в принципе может выбраться из неё на открытый ветрам свободы простор.

Глава тринадцатая

Вопреки обыкновению заседание малого имперского совета проходило не в Старом Гиварте, где находились все властные структуры и располагался дворец Владыки, а в Гиварте Новом в здании Торгово-промышленной ассоциации. Ранее К’ирсан как-то обходил вниманием данную структуру, отдав её на откуп Министерству имперского развития, и вот теперь помимо всего прочего решил немного взбаламутить застоявшуюся воду данного болота.

Правда, изначально он собирался лишь добавить чуточку остроты в жизнь местных чинуш, однако после того как на фоне новостей о его визите случилась пара инфарктов, произошло одно неудачное самоубийство и были совершены шесть попыток побега зарубеж, вынужденно взглянул на ситуацию несколько шире. И озаботил соответствующее ведомство организацией дополнительных проверок здешних бюрократов. Лишним точно не будет!

Впрочем совет К’ирсан собирал всё-таки не ради борьбы с коррупцией, а совсем по иной причине. И потому когда спешно выдернутые со всей империи люди и нелюди прибыли-таки в Новый Гиварт, о местных любителях запустить руку в государственную казну никто и не вспомнил.

— Отец, полностью разделяю твоё стремление заниматься равномерным развитием земель империи и прекрасно понимаю почему именно Новый Гиварт, но… отчего нас так мало? — озвучил общее недоумение Яр’мир, после того как из постоянных членов совета обнаружил в зале только императора, главу службы внутренней безопасности, министра пропаганды и Верховного шамана.

Принц хоть и пропускал иногда заседания, однако с общими правилами подобных мероприятий был знаком и любые изменения воспринимал довольно остро.

— Может быть потому что речь пойдёт прежде всего о нашей внутренней политике, а для её обсуждения можно и не отвлекать абсолютно всех членов совета? — усмехнулся К’ирсан, ожидая от сына реплики на тему, что «он вообще-то тоже не мечом друлы околачивает».

Однако тот почему-то промолчал, дав возможность высказаться остальным коллегам.

— Кхм! Осмелюсь предположить, что причина столь необычного собрания связана с недавней гибелью нашей ханьской экспедиции, — подал голос Дит лин Грон, зачем-то приглаживая ладонью и без того свои прилипшие к лысине «три волосинки». — Непонятно только почему отсутствует глава внешней разведки… всё-таки именно его ведомство отвечает за расследование подобного рода происшествий… но думаю у его императорского величества однозначно были на то серьёзные причины!

Как обычно лучший ученик Щепки при общении с государем страшно нервничал, дёргался. Словно он был не матёрый профессионал своего дела, а сопливый стажёр из забытого небом отделения внутренней стражи. Глянешь со стороны и даже в голову не придёт, что это его маска. Облик, который лин Грон однажды решил на себя примерить, да так с ним навсегда и сроднился.

Кайфат, который не просто носил подобного рода иллюзию, а ещё и временно переделал под неё самую свою суть, подобной стабильности Дита разве что не рукоплескал. Удивительный всё-таки человек служил под его началом. И даже немного жаль, что почти нет тех, кто способен оценить истинный масштаб его личности…

— Ой, любишь ты, Дит, всё запутать! — подала голос министр пропаганды.

Красавица как раз закончила обход зала, где собрался совет — если не обращать внимание на злоупотребление лепниной, парчой и золотом, то на стенах висели весьма неплохие картины, а расставленные по углам статуи были вполне достойны почётных мест в музее — и тут же с готовностью включилась в беседу.

— Ни Лу Гира, ни нашего главного дипломата здесь нет по одной единственной причине — наш Владыка решил не обострять ситуацию вокруг истории с несчастной экспедицией и не искать внешних врагов, — продолжила Калана, усевшись за круглый стол и послав своему государю обжигающе страстный взгляд.

И ведь даже уродство К’ирсана её не смущало! Он давно уже не носил опостылевшую маску, выставляя жуткие шрамы напоказ, однако Пылающая душа их словно и не видела. Наоборот, раз за разом выражала готовность в любой момент сделать Владыку жемчужиной своей коллекции мужиков.

Блудливая кошка…

— Но людей-то не обманешь! Слухи о чужом следе ведь ходят!! — нахмурился Дит, видимо решив не возражать государю напрямую, а сделать своим оппонентом Калану. — Можно сколько угодно говорить про внезапно налетевший шторм, про поднявшиеся из глубин скалы, про ошибку штурмана, наконец, но массы всё равно будут винить Поднебесную, Нолд, Тлантос и ещё Бездна знает кого!

— Предлагаешь им всем скопом объявить войну? — вставил реплику Гхол, который как и Кайфат точно знал о не природном характере случившегося.

— Я ничего не предлагаю! — сказал лин Грон, повысив голос и промокнув платком вполне натурально вспотевшую лысину. — Просто люди не верят в официальную версию и в своём непонимании способны доболтаться до… всякого.

— И что? — вскинул брови Гхол, однако в ответ добился проявления Дитом лишь ещё большей нервозности.

Все собравшиеся — и главный безопасник, и специалистка по пропаганде, и даже принц с шаманом — все ждали реакции К’ирсана. И император не стал разочаровывать подданных.

— Калана права в том смысле, что решение уже принято. И не права, указав на нежелание обострять ситуацию, — сообщил он, с трудом подавив усмешку. Причём такую, что никак не соответствовала демонстрируемому образу и более пристала ему прежнему. — Официально мы продолжим говорить о природном происхождении катастрофы, а вот по линии твоего, Калана, и твоего, Дит, ведомств начнём обвинять во всех грехах Загорье…

— Но они же не виноваты! — вмешался Яр’мир, до этого момента предпочитавший отмалчиваться.

— А разве это так уж важно? — удивился Кайфат. — Война с ними уже идёт к завершению, скоро ты возьмёшь их столицу, так почему бы и не навесить на уже проигравших парочку чужих грехов? Им всё равно, зато мы направим гнев людей в правильное русло… — К’ирсан перевёл взгляд на Калану и вопросительно изогнул бровь: — С этим, надеюсь, твои прожигатели государственной казны справятся?

Красавица тут же с поклоном вернула очередную свою ослепительную улыбку — не забыв при этом продемонстрировать глубину декольте — и заверила императора, что подчинённые ей певцы и менестрели просто изнемогают от полезного Владыке творческого томления. Однако К’ирсан её стараний не оценил —всем его вниманием вновь завладел Яр’мир.

— Ладно, своих успокоим. Но что насчёт тех, кто следит за нами из-за границы? Кто является истинным виновником трагедии? Как поступим с ними? — мрачно спросил принц, гневно раздувая ноздри.

— В будущем посмотрим, а пока никак, — развёл руками К’ирсан. — Пусть наш тайный враг думает, что мы смирились и решили простить обиду…

— Но почему⁈ — вскричал принц, кажется едва сдерживаясь, чтобы не выскочить из-за стола. — Мы же сильны как никто! К чему эта осторожность⁈

— Объяснение простое. Потому что я собираюсь с неофициальным визитом посетить Грольд, и мне совершенно не нужно, чтобы из-за нашей жажды мести во внешнем мире началась лишняя шумиха. Вот вернусь, тогда и станем разбираться, пока же… — сообщил К’ирсан небрежно.

И хотя снаружи он сохранял спокойствие, внутри расплылся в предвкушающей ухмылке — о грядущем визите не знал даже Гхол, так что реакция членов совета обещала быть бурной…

— Что⁈ Ты собрался, как понимаю, инкогнито выбраться заграницу⁈ — вытаращился на него принц. — И это после того как мы только-только потеряли целый корабль⁈

Ему, пусть и запоздало, вторили остальные.

— Ваше величество, риск слишком велик! К соседям-то не ко всем заглянуть можно, а уж на одичавший из-за монстров Грольд и подавно. Одумайтесь!

Однако К’ирсан собрал здесь всех не ради дискуссий и, проигнорировав возражения, сообщил:

— Решение уже принято и не обсуждается. Я слишком засиделся на одном месте, и либо взбодрюсь в путешествии, либо окончательно зачахну дома! Поэтому завязывайте со спорами и лучше подумайте, как подать моё отсутствие подданным. Если просто назначить принца Яр’мира временным правителем, то без волнений не обойтись. А если поместить в дворцовый зал проекцию Двойника, то не обойтись уже без проблем с его влиянием на простых смертных. Так что думайте, предлагайте варианты, а я вас послушаю… Иначе зачем бы мы здесь собрались, верно⁈

Стоит ли говорить, что спор после таких слов не только не утих, но стал ещё более жарким и ожесточённым. Разве что теперь никто из собравшихся в открытую Кайфату не возражал, а обращался к коллегам, как будто бы рассуждая на отвлеченную тему. Дит лин Грон напирал на вялотекущую войну с Загорьем и необходимость присутствия принца на фронте — как он в таких условиях ещё и императорские обязанности-то на себя возьмёт? Яр’мир рассуждал о недружелюбии внешнего мира к «раненым героям былых войн». Калана же волновалась из-за чрезмерной тяги подданных империи к мифотворчеству, которое неизбежно станет хорошей почвой для появления всяческих проходимцев.

О том, что за прошедшие годы К’ирсан Кайфат изменился и изменился далеко не в лучшую сторону, превратившись из дерзкого искателя приключений в осторожного домоседа, что он может быть попросту не готов к путешествию, не сказал ни один, однако данная идея так и витала в воздухе.

И лишь Гхол встретил новость с нескрываемой радостью. После восстановления общения с «настоящим» К’ирсаном, он на многое теперь смотрел иначе. И там, где остальные усматривали одни лишь риски, он видел проявления воли великого Рырги. Того самого, что начал свой путь с дикаря и бесправного раба, а закончил императором и живым богом. Какой смысл обсуждать новые решения Владыки, если все прошлые оказались абсолютно верными⁈

Вот он и не обсуждал, готовый выполнить любой приказ своего хозяина…

Впрочем один вопрос гоблин всё же задал.

— А кого ты с собой возьмёшь, Владыка? Ведь не один же поедешь…

И тем самым поставил остальных в тупик. Об этом как-то никто не подумал, и теперь все принялись лихорадочно перебирать возможные кандидатуры. Раз уж доводы их Владыка не слышит, так может против правильно подобранных помощников не станет возражать, верно?

Однако и здесь К’ирсан не оставил места для особых обсуждений. Потому как он уже точно знал кто же те счастливчики, что отправятся в путешествие вместе с их императором, и после столь прямолинейного вопроса мог лишь с готовностью озвучить их имена.

— Со мной поедут двое — ты, Гхол, и Храбр. Они единственные, у кого нет неотложных дел дома, а значит и их отсутствие никаких планов не нарушит, — сообщил он максимально небрежным тоном, тем не менее подмечая реакции собравшихся.

Увы, никто никаких резких телодвижений после услышанного не сделал. Даже Яр’мир, для которого Храбр Загорский давно уже стал то ли ближайшим сподвижником, то ли другом-советником, даже он данную новость никак не прокомментировал. Покосился разве что на улыбающегося во всю зубастую пасть Гхола — зеленокожий шаман своего отъезда вместе с Рыргой вне всяких сомнений давно ждал, — но и тогда предпочёл смолчать. Сын вообще от перспективы стать временным правителем империи кажется особой радости не испытал. Видимо вдруг осознал, что одно дело критиковать отца за «беззубость» и совсем другое самому подставлять плечи под неподъёмный груз ответственности за целую империю. От такого подарочка пожалуй что и рыкачом взвоешь!

Единственное, что сделал принц, так это по завершении совета — когда были утверждены основные меры по сохранению стабильности империи в период отсутствия Владыки — он задержался в зале и напрямую спросил:

— А всё-таки… Почему Грольд и почему сейчас?

Причём нормально спросил, без привычного гонора и раздражения. А потому и ответ получил тоже нормальный — честный и прямой.

— Имел секретный разговор с нашими Длинноухими соседями. И по его итогам решил проверить кое-какие свои старые идеи…

— С тобой связывались Светорождённые⁈ — сдавленно охнул Яр’мир, прекрасно осознавая фундаментальность данной новости.

— Именно, — кивнул Кайфат. — Плели кружева обещаний, намекали на угрозы со стороны всяких разных недругов и обещали продолжать сохранять наш «немир».

— И ты поверил? — вскинул брови принц, давно уже мечтающий о маленькой победоносной войне с Длинноухими.

— Нет, разумеется, — дёрнул уголком рта К’ирсан. — Но как уже сказал желание проверить кое-какие мысли всё-таки возникло. — И, предвосхищая следующий вопрос, добавил: — В Гамзаре. Пройдусь, так сказать, по местам былой славы…

— Это всё, что ты мне скажешь⁈ — прищурился Яр’мир, вновь гневно раздувая ноздри.

— Пока да, сын. Пока, да… — медленно покачал головой К’ирсан и с невесёлой усмешкой проводил взглядом кинувшегося прочь из зала взбешённого наследника.

Который вдруг выяснил, что он может быть сколько угодно временным правителем империи Сардуор, однако допуска к тайнам своего отца всё равно не получит. Разумеется это не могло не бесить. Однако и для игры в открытую время тоже не наступило.

И Кайфат, несмотря на разумность своих решений всё равно страшно расстроенный, направился из зала Совета в отведённые под рабочий кабинет императора покои. Впереди его ждала ещё одна беседа, на сей раз потребующая значительно большей откровенности, чем даже общение с сыном. Ему предстоял разговор с гоблином…

— Я смотрю, новость о поездке лично для тебя сюрпризом не стала? — спросил К’ирсан, переступив порог «кабинета» и едва успев проверить поставленную мелким ургом защиту от прослушивания. — Признавайся. Ждал чего-то подобного?

— Вроде того, о Рырга! Вроде того, — забавно дёрнул огромными ушами гоблин. Впрочем говорил он о вещах совсем не смешных. — Как с Длинноухими ты поговорил, так чего-то подобного и жду. Как понимаю нас ждёт увлекательное путешествие в место первого прорыва силы Бездны?

— Ого. Удивлён подобной прозорливости, — искренне восхитился К’ирсан. — Может тогда ещё назовёшь вторую причину, почему я так резко, не дожидаясь результатов тайной экспедиции в Страну Хань, срываюсь с нагретого места?

Однако на данный вопрос у Гхола ответа не нашлось. И он, после короткого размышления, развёл руками.

— Прости, хозяин, но ни единой мысли на ум не приходит! Если с темой про Гамзар ещё были подсказки, связанные с местом проведения совета — отсюда удобнее всего вылетать на дальнемагистральном пузыре, — то тут в голове одна пустота. Сказал бы, что хочешь подальше держаться от Двойника, но так ты с ним уже разобрался. А больше… — Тут гоблин видимо что-то такое уловил в выражении глаз Кайфата, потому что изменился в лице и потрясённо спросил: — Что⁈ Я угадал?

К’ирсан невесело кивнул.

— В самую точку попал. Двойник больше хоть и не тянет из меня Силы и не пытается сожрать, но всё равно что-то этакое в воздухе попрежнему витает. Что-то такое, что постоянно держит в напряжении. Заставляет думать, будто пока я рядом, всегда есть риск, что на моё ублюдочное творение снизойдёт огонь небесного просветления, и оно обретёт-таки разум… А этого, сам понимаешь, я бы очень и очень хотел избежать!

— Да уж! Неожиданный поворот, — протянул гоблин, почесав в затылке. Впрочем уже через пару мгновений охватившая его растерянность сменилась жаждой деятельности, и он азартно спросил: — Ладно. Хотя со вторым я помочь не могу, то как насчёт первого. Что мне нужно успеть сделать до отъезда? Он ведь, как понимаю, со дня на день будет?

— Послезавтра, — кивнул К’ирсан.

— Во-оот! — протянул Гхол. — Значит времени впритык. Так чем же меня тогда озадачит великий Рырга, раз уж именно старого гоблина, а не какого-нибудь молодого мага или воина, он берёт с собой в столь далёкое путешествие? Прикажешь организовать долговременный призыв сильнейших моих духов?

— Это само собой. Охрана нам точно не помешает, — согласился К’ирсан, которого подобная понятливость гоблина весьма и весьма порадовала. — Однако гораздо больше меня интересуют не самые сильные из твоих слог, а наоборот самый слабый и самый незаметный. Вот он-то как раз у тебя должен быть рукой постоянно!

Ург на мгновение замер, переваривая услышанное, потом пристально заглянул в глаза К’ирсану и шёпотом спросил:

— Нужен шпион?

— Именно, — подтвердил Кайфат, после чего в свою очередь понизил голос и также шепнул: — И следить он будет за Храбром. Смекаешь?

— С-смекаю, — протянул гоблин растерянно, однако тут же собрался и спросил: — Теперь время его проверки, да?

Вместо ответа К’ирсан лишь неопределённо дёрнул щекой. Чрезмерная догадливость урга уже не столько радовала, сколько настораживала. И потому говорить, что зеленокожий в общем-то продолжает оставаться под подозрением, он также не стал…

Как и озвучивать третью причину своего спешного отъезда зарубеж. Причину, напрямую завязанную на изучаемые им практики воли. Прорыв в покорении превратившейся в артефакт конечности неожиданно вызвал отклик в исходной личности К’ирсана, так что сохранение прежнего облика уставшего от жизни мага-инвалида стало даваться ему всё сложнее и сложнее. Словно бы сама сила его души начала восставать против подобного насилия, и сопротивляться этому больше не было никакой возможности. Ещё максимум седмица, другая, и Кайфат теперь уже навсегда вернётся в прежнее своё состояние. И если он не найдёт достойному тому объяснение для окружающих — вроде вспыхнувшей после путешествия жажды жизни, — всё его многолетнее лицедейство вне всяких сомнений отправится мархузу под хвост.

— Что-то я совсем заврался, — подытожил К’ирсан общение с Гхолом, едва остался в одиночестве. И тут же, для самоуспокоения, добавил: — Не запутаться бы!

Впрочем этот риск он как-нибудь переживёт. Вопрос в другом, переживёт ли поездку… Однако это ему предстояло выяснять уже на практике!

Как Гхол и предсказывал, добираться до Гамзара К’ирсану со спутниками предстояло на пузыре. Правда, не на медлительном торговце и не приметном боевом охотнике, а на маленьком почтовом курьере. Так было быстрее, незаметнее и весьма вероятно, что безопаснее. Тем более что в Новом Гиварте десятки подобных летающих корабликов только и ждали, когда кто-нибудь поднимется на борт и отправится в любой конец света. И это заметно снижало возможности вероятных врагов в плане организации всяческих диверсий.

Минус у подобного вида транспорта имелся только один — отсутствие даже видимости комфорта. Рубка управления, двигательный отсек, пара крохотных кают — трём членам экипажа и то негде с толком разместиться, что уж тут говорить про высокопоставленных пассажиров. Храбр, как узнал, что ему придётся полтора суток делить крохотный кубрик с другими людьми, так аж в лице на мгновение изменился. Так ему не хотелось возвращаться во времена молодости, когда о ставшем ныне привычном богатстве и влиянии он мог только мечтать, а в дальние поездки отправлялся лишь покупая самые дешёвые билеты — если у него такая возможность вообще появлялась.

Ну да ничего, смирился. Как впрочем и гоблин, который тоже как-то чересчур быстро выкинул из памяти своё дикарское прошлое и влился в когорту погрязших в роскоши жителей цивилизованного мира. И ведь подлец даже не постеснялся перед Рыргой сеанс нытья устроить!

Однако К’ирсана подобным было не пронять и единолично заняв одну из кают — император он в конце-то концов или не император⁈ — персональным приказом заселил подчинённых вместе с членами экипажа в другую. Чем и поставил точку в спорах. Спутникам по крайней мере не придётся терпеть униженного раболепия от впавших в священный экстаз членов экипажа или мучаться из-за необходимости постоянно сдерживать влияние взятых с собой артефактов. Что уже неплохо.

К слову о разного рода магических вещицах. К’ирсан, отказавшись от своих прежних взглядов, набрал их целую кучу. Пара защитных амулетов, пачка одноразовых атакующих талисманов, один инструмент с вложенным заклинанием Полёта — целую полку в личном арсенале опустошил, когда Старый Гиварт покидал. И хотя с точки зрения окружающих подобная предусмотрительность была ничем иным как проявлением неуверенности Владыки в собственных магических способностях, Кайфат всё же взял их с несколько иной целью. Пёстрому фону, образованному из аур колдовских игрушек, предстояло скрыть самое главное на данный момент его сокровище — Руку. Превратившуюся в артефакт конечность К’ирсан таки не рискнул оставить дома и захватил с собой.

Причём данное решение он принял довольно спонтанно. Ещё утром в день отъезда из столицы, когда собирался на последнюю свою тренировку воли, Кайфат огорчался из-за вынужденного перерыва в практике, а уже спустя пару часов, поработав с артефактом, ломал голову над сдерживанием запертой в хрупкой оболочке отсечённой конечности мощи.

И ведь, сожри его Бездна, всё же нашёл решение!

Прямо в тайном хранилище выжег лучом Силы на словно бы окаменевшей длани нужные рунные цепочки, наполнил их энергией, а потом усилил колдовское воздействие собственной волей. И там, где раньше любая посторонняя волшба скатывалась с затвердевшей кожи подобно каплям воды на стекле, новое плетение вошло в плоть артефакта, точно горячий нож в масло.

Да, пришлось попотеть, и ещё год или два назад Кайфат бы не справился. Но всё течёт, всё меняется — особенно если не уподобляться всяким ленивцам и работать над собой, — и то, что казалось невозможным тогда, стало доступно сейчас.

В итоге дикий, случайно возникший из столкновения двух противоположных Сил колдовской инструмент, завершил трансформацию и из готовой взорваться в любой момент «бомбы» превратился в пусть смертельно опасную, но всё же управляемую игрушку.

Тысяча мархузов, Рука даже внешне выглядеть стала лучше. Артефакт приобрел насыщенный тёмно-синий цвет, на месте энергоканалов возникли светящиеся золотом прожилки, а сам по себе он в общем и целом окончательно стал похож на отломанную у неведомой статуи конечность.

Правда, простым смертным с ней всё равно контактировать не стоило, но на фоне того, что было, это уже был существенный шаг вперёд. Главное не забывать контролировать краем сознания так и норовящее разорваться контролирующее плетение, да вовремя купировать давлением тонкого тела случающиеся выбросы ауры Двуликого. И тогда создаваемого взятыми из дворца колдовскими игрушками «шума» вполне хватит, чтобы ни одна живая душа не догадалась о наличии у К’ирсана столь необычной вещицы!

«Заодно и тренировка будет,» — с некоторым всё же сомнением заметил Кайфат, сначала достав Руку из специально подготовленного для неё кожаного поясного футляра, а затем убрав её обратно.

До сих пор — а после отъезда из дворца уже прошло несколько дней — Кайфат с поставленной задачей как-то справлялся. И он очень надеялся, что так будет и впредь.

Ещё бы спутники не заинтересовались содержимым странного футляра, и совсем будет хорошо…

Кстати о последних.

После вылета из Нового Гиварта, где из соображений безопасности пузырь провожал лишь накинувший личину Яр’мир, да парочка шпиков из ведомства лин Грона, прошло уже почти двадцать часов. Гоблину с Храбром этого времени как раз хватило, чтобы дважды разругаться, дважды помириться и один раз практически дойти до обсуждения деталей смертельной дуэли. Парочка верных соратников, вроде бы знающая друг друга уже не один десяток лет, в тесноте каюты вдруг оказалась не способна идти на компромиссы и с готовностью выплеснула на присутствующих в каюте членов экипажа и друг друга накопившееся раздражение.

Даже странно как-то. Раньше они такими точно не были, а тут вдруг р-раз и словно с цепи сорвались!

Увы, поиграть в корабельного психолога К’ирсану на сей раз было не суждено. И как раз к моменту, когда под внешними стойками гондолы, точно под крыльями, замелькала суша, их славный курьер внезапно подвергся нападению.

Причём каких-то предпосылок к тому не было. В небе над пузырём не сгущались тучи, не повышалась концентрация магической энергии и не просыпались дремлющие в тени агрегатов колдовские отметины. Просто в какой-то момент в глубине сознания Кайфат вдруг проснулось чутьё на опасность и прежде, чем он, ведомый красными всполохами тревоги, выскочил на верхнюю палубу, из открывшегося верстах в пяти от летающего корабля портала в их сторону хлынул поток истошно визжащих крылатых тварей.

— Тревога!!! — заорал К’ирсан, выставляя на пути атакующих гигантский Пламенеющий Щит и болезненно морщась из-за начавшихся спазмов в мелких меридианах и коллатералях. Через секунду загудел сигнал оповещения о вражеском нападении.

Увы, за прошедшие годы он, конечно, смог восстановить тело до относительно нормального состояния, однако ввязываться в серьёзные магические битвы было ещё рановато. Любое, мало-мальски энергоёмкое воздействие отзывалось болью, а вещи посерьёзней и вовсе либо стали недоступны, либо грозили значительными травмами. И пусть надежд на полное восстановление Кайфат всё ещё не терял, ждать его стоило не раньше, чем лет через сорок-пятьдесят. Причём не пустого ожидания, а кропотливого следования лечебным процедурам.

Впрочем если неизвестный враг, решивший натравить на К’ирсана эту розовую помесь крылатой обезьяны с безволосой рогатой крысой, рассчитывал, что таким образом сможет помешать его выздоровлению, то он ошибался. Маги уровня Кайфата в деле обеспечения своей безопасности никогда не полагались на что-то одно, у них всегда имелись запасные пути.

Вот и сейчас, защитив пузырь от первого удара и добившись небольшой отсрочки перед рукопашной схваткой, К’ирсан получил возможность выбрать наиболее подходящую оборонительную тактику. Такую, чтобы разгромить врага, и в то же время не навредить себе.

И пока он склонялся к тому, чтобы уступить поле битвы своим подчинённым.

— Что⁈ Кто⁈ Нападение⁈ — закричали на два голоса Гхол и Храбр, одновременно выскакивая на палубу.

Экипаж пузыря и без того находился на постах, согласно штатному расписанию, так что скандальная парочка была последней, кто увидел приближающегося врага.

— Оно самое, — невозмутимо сообщил К’ирсан, не сводя взгляда с рвущихся через отливающий зелёным барьер обезьянокрыс.

По какой-то причине они не стали облетать возникшую перед ними преграду и полезли напрямик. Обычно такой глупости противника можно было лишь поаплодировать — влитой в заклинание Силы вполне хватило бы, чтобы знатно проредить атакующую стаю, — но монстры смогли удивить. Магия на них почти не действовала. Да, обжигала кожу, да, кое-где добиралась до розового мяса и вспыхивала бездымным пламенем, однако это был совсем не тот результат, который ожидался Кайфатом в момент сотворения данной волшбы. Останавливающий эффект и тот оказался чрезвычайно слабым, едва заметным. Твари прорывались через колдовскую пелену едва ли не играючи, разрывая её точно бумагу.

— Гхол, зови своих духов. Пусть попробуют каковы гадины на вкус, — приказал Кайфат, не испытывая из-за сложившейся ситуация ни капли волнения. — Что до тебя, Храбр, то самое время вспомнить, что ты вот уже сорок с лишним лет как считаешься Молниеносным. Помнится ты хвастался, что освоил нечто вроде Цепной молнии? Вот с неё и начни!

— Командир, меня на всех не хватит! — несколько нервно сказал Храбр.

— А ты постарайся, — усмехнулся К’ирсан и уже обращаясь к экипажу крикнул: — Капитан, нельзя прибавить скорости? Или хотя бы какую-нибудь защиту включить?

Впрочем ответ он знал заранее. Это почтовый курьер, вооружения на нём нет, летим и без того на предельной скорости — вот всё, что мог ему сказать командир данной посудины, выбранной К’ирсаном из-за одной лишь быстроты полёта. Но и не попытаться он тоже не мог. Вдруг ошибается, вдруг на борту есть какая-то артефактная фиговина, способная одним махом решить их проблему?

К сожалению чуда не свершилось, и ответ заметно паникующего капитана был в духе ожиданий Владыки. И это наверняка бы огорчило «нового», чересчур осторожного и «уставшего» императора Сардуора, если бы Кайфат уже не запустил трансформацию в себя прежнего. Трансформацию, которую ему хотелось думать станет в его практике воли последней.

— Хорошо-то как! — невольно выдохнул К’ирсан, расплываясь в счастливой улыбке, когда изнемогающее в тисках воли тонкое тело прошло через череду стремительных пертурбаций и вернулось в исходное состояние.

И плевать на мучительную боль, в тот момент разлившуюся по жилам. Он стал собой — и осознание данного факта перекрывало всё то плохое, что только могла подсунуть ему жизнь!

По забавному стечению обстоятельств данный его возглас совпал с моментом, когда Храбр разродился-таки доступной ему версией Цепи молний и накрыл заклинанием передние ряды прорвавшихся через барьер тварей. Причём сделал это настолько удачно, что шесть или семь, с жуткими судорогами и параличом мышц, камнем рухнули вниз, а ещё троих рассекло на омерзительно выглядящие горящие куски. В воздухе тотчас повис вой агонизирующих тварей, а любые возможные запахи растворились в вони горелой плоти… и именно в это мгновение К’ирсан вдруг сообщает как же ему хорошо!

— Хозяин, кажется ты и вправду дома засиделся, — выдавил из себя задыхающийся от тошнотворных ароматов Гхол, одновременно проявляя в реальности десяток змееподобных призрачных миньонов.

Выложившийся на полную Храбр и теперь устало повисший на палубном ограждении поддержал его слабым мычанием. Мол, о чём речь, Владыке давно пора было выпустить пар… И даже покосился, сын хфурга, на К’ирсана столь многозначительно, что можно было не сомневаться — ждёт, когда император наконец закончит маяться глупостями и покончит с крылатыми гостями одним махом.

Кайфат старательно сделал вид, что не услышал ни одного, ни второго, предпочтя сосредоточиться на призванных слугах Верховного шамана. Те уже успели определиться с целями и теперь азартно атаковали дезориентированного молниями противника. Вот только там, где способности Храбра создавали грохот, шум и фонтаны крови, гости из Астрала действовали практически бесшумно и со значительно большей эффективностью. Они впивались в плоть обезьянокрыс призрачными пастями, заключали их в удушающие объятия, а потом залпом выпивали их, как выпивают кокосовый сок через пустотелую тростинку, и… выбирали следующую мишень.

Лишь дважды духи потерпели неудачу. Один попал под вроде бы случайный удар крылом одного из вражеских летунов, который почему-то оказался весьма смертоносен для выходца из-за грани реальности. Второй же растворился в возникшем из ниоткуда облаке крови. И Кайфат был готов поклясться, что возникло оно тоже не само собой, а будучи плодом коллективной работы сразу десятка идущих в арьегарде обезьянокрыс.

— А вот, похоже, и моя цель, — усмехнулся К’ирсан, вытаскивая стопку заготовленных талисманов. Что бы там от него не ждали, но участвовать в бою напрямую, используя собственную магию, он пока не спешил. — Кстати, никого не смущает, что твари нападают на нас так, словно ни мы, ни они летать не умеем, а бой происходит на земле?

— Это ты к тому, твоё императорское величество, что эти девять раз трахнутые хфургом сыновья хаффов не трогают наш пузырь? — спросил Храбр, кажется постепенно возвращающийся к жизни после столь масштабной траты сил. — Так может пусть оно всё так дальше и продолжается? А то я, в отличие от моего Владыки научиться летать как-то не сподобился, да и чтобы Гхол на площадь перед дворцом словно пташка с небес спускался тоже не припоминаю.

— Боюсь это зависит уже не от нас! — фыркнул К’ирсан, с кривой улыбкой наблюдая за тем, как вроде бы сосредоточенный на управлении слугами Гхол, судорожно проверяет болтающийся на поясе нефритовый знак левитирующего амулета.

Что-то подобное наверняка было и у Храбра, однако это ничуть тому не мешало ныть и жаловаться на жизнь.

«Годы идут, а эти ничуть не меняются!» — мысленно отметил К’ирсан, радуясь, что по крайней мере об этой части своего окружения, можно не беспокоиться. Уж кто-кто, а эти точно пока стареть не собираются.

Размышляя подобным образом, тем временем руками Кайфат занимался гораздо более интересным делом — один за другим активировал талисманы с заклинаниями. Дорогие одноразовые поделки магов Корпуса требовали лишь осмысленного воздействия аурой владельца, чтобы спрятанные в них плетения наполнялись Силой, а затем свободно высвобождались в направлении заданной таким образом цели.

Так что и минуты не прошло, как на обезьянокрыс обрушился град из огненных пульсаров, дождь из сотворённых древней магией игл и ураган из порождённых столкновением столь разным сил обрывков плетений. К’ирсану даже энергию добавлять не потребовалось — хватило изначально вложенной в талисманы Силы. И он не без кровожадной радости в сердце принялся наблюдать за тем, как из возникшего на месте стаи крылатых тварей буйства чар выпадают мёртвые тушки врагов.

— Ого! Как в старые добрые времена, да? — разволновался приосанившийся Храбр.

— Вроде того, — великодушно согласился К’ирсан.

Он проводил взглядом ещё несколько изорванных волшбой тел и… спохватился.

— Э-ээ, нет! Так не пойдёт. А как я узнаю, кто вас на меня натравил, если вы все сейчас сдохнете-то⁈ — возмутился Кайфат.

И выдернул одну всё ещё трепыхающуюся тварь из рукотворного ада, захлестнув её за шею удлинившейся на десяток саженей плетью Нергала. Та почти не сопротивлялась. И даже когда К’ирсан принялся подтягивать гадину к пузырю, та лишь бестолково била крыльями, пытаясь просто удержаться в воздухе.

Кайфат не без гордости отметил, что за годы мирной жизни он так и не растерял сноровку в обращении с самым любимым своим заклинанием. Хоть и был внутренне готов к совершенно противоположному результату.

Нечто подобное видимо подумали и Гхол с Храбром, раз оба наградили своего императора восхищёнными взглядами и даже изобразили уважительные поклоны… Хотя в этом конкретном случае К’ирсан вполне мог выдавать желаемое за действительное, и реакция спутников была не более чем уловка подчинённых, желающих «подлизаться» к начальнику.

Видимо Кайфат несколько переборщил с празднованием победы над пойманной обезьянокрысой, потому как именно в момент его триумфа палуба под ногами императора вдруг подпрыгнула — из-за чего вокруг тела в ту же секунду возник созданный амулетом силовой кокон — всё вокруг завертелось, и он в окружении обломков полетел к земле. Причём артефакт Полёта по какой-то причине работал с заметными перебоями, и медленное падение К’ирсана было связано лишь с тем, что он повис на плети, присоединённой к панически бьющей крыльями твари.

— Рырга!! — заорал Гхол, самостоятельно выпрыгивая из гондолы пузыря.

— Владыка!!! — поддержал его Храбр, падая следом. Правда уже не по собственному желанию, а комическим образом вывалившись в пролом.

И лишь чадящий чёрным дымом пузырь продолжил движение как раньше — экипаж боролся за живучесть летающего корабля, не имея никакой возможности позаботиться ещё и о пассажирах. Пусть даже столь высокопоставленных.

Однако К’ирсан на подобное пренебрежение к своей безопасности отнёсся абсолютно наплевательски. В Бездну взрыв, очередное покушение, падение с огромной высоты и нападение уже разгромленной стаи обезьянокрыс — в его жизни случались вещи и значительно хуже. Гораздо важнее то, что здесь и сейчас, попав в в весьма напряжённую, острую ситуацию, он вдруг ощутил какую-то невообразимую свободу. Чувство, зародившееся в его душе в момент возвращения к прежней личности, внезапно окрепло, набрало мощь и вытеснило из сердца всё остальное.

Тысяча мархузов, как же давно Кайфат не ощущал себя настолько расслабленно!!! Неужели с тех времён, когда он был обычным наёмником, шляющимся по Торну в поисках дома? Когда на его шее ещё не висели императорские обязанности, а забота о собранном из весьма разнородных кусков государстве не тянула к земля похлеще иных оков?

Ой, да… И К’ирсан, даром что от встречи с землёй его отделяли только бешеные метания пленённой крылатой обезьяны, раскинул руки в стороны и захохотал. Счастливо и привольно, как и пристало тому, кто привык ходить по жизни только теми дорогами, что проложил он сам!

Глава четырнадцатая

Магическое зеркало, которое Яр’мир использовал для общения с льером Н., обычно хранилось в его походном шатре в расположении осаждающих столицу Загорья войск, однако после назначения на должность временного правителя империи он по какому-то наитию решил его взять с собой. И вроде бы общаются они с таинственным союзничком не то чтобы часто, и опасность есть не иллюзорная, что данный артефакт обладает неизвестными Яр’миру функциями, но… вдруг! Вдруг такая надобность всё же возникнет? Что тогда? Срочно отправлять гонцов на фронт что ли?

Вот принц и взял подаренный артефакт с собой, клятвенно пообещав держать его как можно дальше от себя. Однако, как говорят в простонародье, люди предполагают, а Владыка располагает. И вот уже он сам по собственной инициативе запирается с зеркалом в одной из защищённых от наблюдения комнат дворца, чтобы поговорить с льером Н. по душам.

— Что я вижу? Да никак это срочный вызов от блюстителя трона империи Сардуор? — раздался едкий, скрипучий как несмазанные петли, голос, едва Яр’мир активировал артефакт. Причём картинка по какой-то причине не появилась — поверхность зеркала затянула непонятная серая хмарь, заставляющая даже речь таинственного собеседника звучать как-то по-особенному приглушённо.

— Льер Н., почему я вас не вижу? — ответил Яр’мир, сдвинув брови.

Помехи в работе устройства связи ему сильно не понравились.

— Потому что ваш вызов пришёл… как бы это сказать… несколько не вовремя, — издал неприятный смешок льер Н., из-за чего моментально возникло ощущение, что его текущие занятия нельзя видеть не только принцу, но и вообще приличным людям. Впрочем уже через секунд тон союзника снова изменился, и он почти уважительно сказал: — Кстати, поздравляю с назначением. Наместник или даже временный правитель звучит значительно лучше, чем наследник бессмертного императора.

Яр’мир невольно закатил глаза, но из вежливости всё же выдал вовсе не то, что собирался изначально.

— Благодарю. Хотя за что именно в общем-то не знаю, особо радоваться тут нечему. Забот новых куча, а по сути ничего не поменялось. Как был у отца мальчиком на побегушках, так и остался, — сообщил он ровным тоном. И лишь в конце вырвалось: — Не правитель, а недоимператор. Вот как надо в действительности говорить!

— О, понимаю, — Яр’мир так и видел, как собеседник усмехнулся. — Но с другой стороны, это несомненно хорошая возможность восстановить отношения с его императорским величеством и первый шаг на пути к получению контроля над Двойником. Согласны?

Яр’мир, осознав потерю над ходом беседы, досадливо поморщился. Однако на вопрос всё же ответил.

— Насчёт отношений не знаю, наверное вы правы, а вот что касается Двойника… Честно говоря, так до сих пор с отцом на эту тему и не поговорил. Что-то как-то всё не складывается. А соваться к нему вот так, без подготовки, знаете ли чревато бо-оольшими неприятностями!

Принц ждал, что отсутствие прогресса с данным поручением вызовет у льера Н. как минимум недовольство, однако тот смог его удивить. И прореагировал донельзя мягко.

— Понимаю. Тогда действительно лучше не спешить, — сочувственно поцокал языком таинственный маг. — К столь великой цели как у нас надо идти постепенно. И раз за один шаг дойти не получается, значит сделаем десять или двадцать. Ровно до тех пор, пока нужная возможность не появится, и вы не сможете без риска встроить мои плетения в механизм работы алтаря Двойника.

— О, да-аа… Неотвратимое движение к цели. Уже не раз от вас это слышал, уважаемый! — хмыкнул Яр’мир, чтобы тут же с яростным напором перехватить контроль над ходом беседы. — Вот только что-то не припоминаю, чтобы в этом плане где-то фигурировала смерть отца от наёмных убийц. Или я ошибаюсь, а, льер Н.?

Вопрос на мгновение повис в воздухе. И пока собеседник пытался его как-то переварить, Яр’мир резко добавил:

— Напоминаю, речь у нас всегда шла только об ослаблении К’ирсана Кайфата, никак не о его гибели! Снижение могущества императора из-за болезни магов с последующим отстранением от власти — это максимум того, на что я готов пойти. Никаких покушений!

Принц замолчал, давая слово собеседнику. И тот, вопреки ожиданию, брать в разговоре паузу не стал.

— Вы уже знаете о крушении пузыря с отправившимся в путь Владыкой… Что ж, похвальная осведомлённость, — проскрипел маг, то ли с одобрением, то ли с непонятным осуждением. — Вот только почему вы вините в том меня? Я вроде бы раньше никаких оснований подозревать меня в каких-то нарушениях наших договорённостей не давал…

— Не давали, — покладисто согласился Яр’мир.

— Но тогда почему…

— Считайте это интуицией. У меня уже сложилось некоторое представление о вас и ваших методах, так что я ни капли не сомневаюсь: за покушением на отца стоите именно вы!

Яр’миру очень хотелось вставить что-нибудь про недавнюю гибель ханьской экспедиции, но он сдержался. Тут никакой ясности у него не было и в прямой вине льера Н. он, честно говоря, сомневался. А без уверенности блефовать у него вряд ли получится.

— Хм… — кажется такой ответ немало озадачил союзничка. Тем не менее юлить он не стал и честно выдал: — Сильно сомневаюсь, что вы действительно в курсе моих способностей и подходов к ведению дел, однако вынужден заметить — на сей раз вы правы. Нападение на пузырь К’ирсан Кайфата действительно организовал я. И раз уж вам донесли о данном инциденте — а он, замечу, произошёл считанные часы назад — то не могу не отметить, что ваш отец совсем не пострадал.

— Спорить не буду, — дёрнул плечом Яр’мир, — отец жив и здоров. Лампа души, которую он специально оставил во дворце на случай подобного рода неожиданностей, не то что не погасла, нет, теперь она даже как-то ярче вроде бы светит…

— Вот видите! — попробовал вернуть себе инициативу льер Н., однако прервать себя Яр’мир не дал и начатую мысль закончил.

— Однако замечу, что всё это не отменяет самого факта нападения. Понимаете куда я клоню? Не важно, что его императорскому величеству удалось уцелеть. Гораздо важнее то, что данного покушения вообще не должно было быть!

И хотя напор был хорош, вот только пробить броню уверенности своего собеседника он так и не смог.

— Ва-аше высочество! — протянул льер Н., вне всяких сомнений мерзко осклабившись. — Ну вам ли не знать, что в нашем мире происходит слишком много всего такого, чего быть не должно, и что всё равно происходит? Вот и здесь так же. Покушаться на вашего отца, разумеется, неправильно и весьма огорчительно, кто спорит, да только как без подобного рода давления мы его тогда принудить к взаимодействию с Двойником-то сможем? Без этого никак. Касаемо же безопасности… мало того, что сила атаки была строго дозирована, так ещё и свободу действий нападающих ограничивали весьма суровые ограничительные чары. Жизни и здоровью Владыки в принципе ничего не грозило!

Слова льера Н. звучали до чрезвычайности убедительно, и Яр’мир, увлёкшись подбором аргументов, далеко не сразу вычленил в сказанном неожиданную для себя новость.

— Погодите, погодите… — встрепенулся он, замотав головой. — Но разве отец не вернул себе контроль над Двойником? Вроде бы алтарь в Стеклянной пустыне полностью подавил волю нашего божка, и власть императора над сердцами верующих больше никто не оспаривает! Или я где-то неправ?

С той стороны зеркала раздался сдавленный смешок. Яр’мир сказал бы, что презрительный, но последующие слова льера Н. были достаточно уважительными, чтобы отмести любые подобные подозрения.

— Вы правы и неправы одновременно, — сообщил таинственный маг наставительно. — Правы, когда говорите, что Двойник усмирён, и неправы, когда думаете, что это навсегда! — Тут его голос снова сменил тональность и зазвучал так, словно принадлежал не человеку, а какому-нибудь змееногому недобитку. — Да, сейчас всё стабильно, однако представьте что будет, когда его императорское величество начнёт регулярно пользоваться заёмной мощью, раз за разом укрепляя нерождённого божка собственной ментальный силой?

— Всё начнётся по-новой? — предположил Яр’мир.

— Именно! — обрадовался льер Н., тут же с удовольствием подхватив: — Ну а когда это произойдёт, появитесь вы с предложением разделить бремя Владыки. Если, конечно, с заклинаниями не будете затягивать… Ну как, хороший план?

— Удовлетворительный, — согласился Яр’мир так и не найдя нарушений в логике рассуждений собеседника. И это оказалось настолько неприятно, что завершал принц данный разговор в полнейшем раздрае чувств.

Понимание собственной вторичной роли в их с льером Н. тандеме, где принц даже не способен переубедить своего вроде бы изначально равного соратника, было весьма болезненным.

* * *

Использование малого портала, с помощью которого он перенёсся на северо-запад Лайма, стоило Олегу аж пяти фарлонгов. И это было настолько неожиданно, что надолго выбило его из колеи.

Нет, серьёзно. То, что времена былой славы, когда он — будучи влиятельной фигурой во фракции льера Бримса — мог пользоваться транспортной сетью Нолда так как ему заблагорассудится, давно ушли, тут никаких вопросов. Теряя власть и влияние, ты одновременно теряешь и кучу ранее привычных удобств. Однако и к столь грабительским расценкам за переход между континентами для мага уровня Подмастерья Чимир также оказался не готов.

Пять, поимей их хфург, фарлонгов! И за что⁈ За постоянно находящиеся в полуактивном состоянии врата, через которые шастают все кому не лень⁈ Да, через принадлежащий Охранителям пространственный проход едва ли не потоком шли маги-исследователи, охотники на монстров, торгаши всех мастей и смертные авантюристы. Ещё сорок лет такое казалось немыслимым, а теперь вон, в порядке вещей. На одном только потоке желающих можно заработать, на задирая цены. Но нет, местное начальство дерёт со всех проходящих столько золота, что никаким желанием сохранить работоспособность портала в условиях всеобщего тотального раздрая и скромной потребностью закинуть в свой карман горстку денег, это уже не оправдать.

Тут явно кое-кто настолько обезумел от жадности, что остановиться уже и не может.

«Да уж, в лихие годы живём!» — печально пробормотал Олег, спускаясь с портальной площадки и изучая открывающийся вид на некогда секретную базу Нолда.

В недавнем прошлом отсюда следили за соблюдением запретов на практику злой магии на всём юге Грольда, отправляли на акции звёзды Наказующих и проводили полевую практику среди разведчиков. Теперь же… теперь ничего этого не осталось. Боевиков вернули домой, программу подготовки шпионов из-за недостатка финансирования закрыли, а наблюдение за запретной волшбой, на фоне творящегося в местном Астрале безумия Сил, и вовсе прекратили за его бессмысленностью. Республика ушла, и теперь на остатках её былого величия пировали торгаши-стервятники.

Олег, едва сдерживаясь, чтобы не плюнуть в сторону прилавка местного охотника на монстров — тот с поистине детской непосредственностью расположился на остатках фундамента ныне демонтированного метателя молний — и зашагал на север. Туда, где некогда жили работники базы и где, по информации льера Н., до сих пор продолжал успешно функционировать тайный полигон Совета Мастеров.

Именно в такой формулировке. Не Нолда, а именно что Совета Мастеров. Как оказалось, поколение трусов и предателей, отсидевшихся в тылу, пока их гораздо более могучие и талантливые коллеги умирали на полях сражений недавно отгремевшей Войны Богов, насаждали свои порядки не только в структуре власти республики. Мало им было выхолащивания самого титула Архимага — за сорок лет всеобщего разложения должность сильнейшего мага стала выборной, и её теперь занимали по кругу те самые члены Совета — так они ещё и окончательно провели разделительную линию между своими сторонниками и пусть даже вероятными противниками. Одни получали неограниченный доступ ко всем знаниям государства Истинных магов, как выясняется что-то там даже новое исследовали-испытывали, а остальным… остальным предлагалось погрызть хвост у шуши!

«Хфурговы дети, какие же вы все хфурговы дети!» — не переставал мысленно проклинать новую власть Олег, медленно ковыляя по улочкам заброшенного военного городка.

Мархуз, у портала были хоть какие-то признаки жизни. Там пусть те же торгаши, да местные авантюристы мелькали. Сейчас же, чем дальше от площадки пространственных врат, тем меньше встречалось людей и тем явственней бросалась в глаза разруха. Дошло до того, что единственный встреченный им патруль из парочки смертных вояк и одного мага четвёртого ранга, вместо выяснения личности Олега, занялся вымогательством денег. Когда же видимо находящийся под воздействием дурманящих веществ чародей всё-таки разглядел ауру Чимира, то испугался никак не преследования закона. Нет, мерзавец решил, что Олег оскорбится и убьёт их на месте. Словно они не граждане Нолда, а какие-нибудь дикари со Змеиного архипелага.

— Мир окончательно сошёл с ума. Окончательно!! — прошипел Олег, вырубая всех троих ослабленными версиями Гранитных кулаков и телекинезом оттаскивая оглушённые тела в полузасыпающую сточную канаву.

Чего ему стоило не раздавить их в мясной паштет, это не описать словами! Но видимо он ещё не до конца отринул законы прежнего Нолда, раз смог сдержать гнев и ограничиться такими вот полумерами. И тот факт, что Чимир однажды уже переступал черту, сути не меняло. Даже осознавая всю глубину собственного падения, он всё равно будет сохранять хотя бы видимость верности старым порядкам… ну или хотя бы стремиться к этому!

На мгновение восхитившись собственной праведностью, Олег фыркнул и снова зашаркал по направлению к уже появившемуся в пределах видимости зданию с куполом вместо крыши. Сорок лет назад там находился местный дом развлечений, в котором маги и воины отдыхали после тяжёлой службы, однако ныне от былой роскоши уже ничего не осталось. Персонал разбежался, в здании случился пожар, и теперь только кто-то вроде льера Н. мог предположить, что внутри до сих пор сохранялась хоть какая-то активность. Слишком уж со стороны всё неприглядно выглядело.

Однако работодатель был весьма убедителен в своих словах, так что Олег вместо того, чтобы развернуться и отправиться домой, всё же решил заглянуть под своды закопчёной крыши — на всякий случай, вдруг льер Н. прав? И был он настолько твёрд в своей решимости, что прежде, чем нырнуть в воняющий гарью зев центрального входа, наложил на себя стандартный набор чар боевого мага. Сначала Разгон, потом Пылевую Кожу и Глаз Света, а на закуску, в качестве оружия, спрятал в ладони левой руки готовые к запуску Каменные сосульки — всё как и полагается ветерану войн, которые осознаёт важность высокой скорости восприятия, не брезгует защитой и не отказывается от средств преодоления иллюзий. Про отшлифованные за прошедшие годы атакующие чары и вспоминать не стоило — без чего-то похожего на Грольде не появлялись даже самый отмороженные пацифисты. Стать закуской какой-нибудь из наводнивших материк тварей желающих не было!

Вот только Олег до последнего считал свои приготовления чрезмерными и потому когда, миновав пару комнат, случайно проскочил через имитирующий обычную стену барьер, то неподдельно удивился. Он определённо ждал иного…

— Верхушки утра вам, льеры и льериссы! Я вовремя? — ёрническим тоном объявил он, едва миновав порог и тотчас оказавшись в ярко освещённом гигантском зале, где не то что не было следов копоти, но даже отсутствовал в воздухе запах гари. Что совсем уж было удивительно.

Льер Н. в который уже раз оказался прав…

— Не слышу ответа, господа и дамы? — продолжил издеваться Олег, подозрительно оглядывась.

Лучше момента, чтобы быстренько его скрутить точно не будет. И тем необычнее, что ему до сих пор никто не уделил даже крохи внимания!

Взгляд молниеносно пробежался ряду пустых стульев вдоль стены справа, изучил неровный пролом на месте входа видимо в алхимическую лабораторию, потом перескочил на сцену слева, где находились точно такие же стулья и где неведомая сила выбила дверь в кабинет какого-то чародея. И там, и там присутствовали следы точечных разрушений, однако пятна крови как и тела убитых или раненых отсутствовали.

И это при том, что на столике слева стояла ещё тёплая кружка с тонизирующим настоем, а справа дымил раскуренный иссорский кальян!

— Не понял, — протянул Олег, нехорошо сощурив глаза и наконец уделив самое пристальное внимание находящейся в центре здания огромной, полной жёлтого-прежёлтого песка и попрежнему абсолютно пустой ареной. — Что здесь происходит, поимей вас мархуз десять тысяч раз⁈

Ответа не было, впрочем он его и не ждал, спрашивая лишь ради собственного успокоения.

Олег ещё раз, теперь уже гораздо внимательнее и задействуя известные ему разведывательные чары, изучил окружающее пространство. И почти сразу обнаружил в противоположной от входа стене, у самого песка, узкий лаз. Причём он был мало того, что едва заметен, так ещё и воспользоваться им мог лишь обладатель ненормально плоского тела.

— Это ещё что за чудо чудное⁈ — дёрнул уголком рта Олег, усиливая прикрывающий его Щит и одновременно повышая бдительность.

В мире магии странное всегда опасное, а значит и о прежнем небрежном отношении к сохранению своей жизни следовало забыть.

Наконец, сочтя себя достаточно подготовленным и всё также не обнаружив никакой угрозы, Олег решился на провокацию. И прекратив осторожничать, резко ткнул концом посоха в песок, одновременно выпуская на волю Дрожь — заклинание, способное как лишить опоры некрепко стоящего на ногах воина, так и травмировать тех, кому вздумалось прятаться от мага Земли во всевозможных ямах и укрытиях.

Волшба, хорошо заметной, расходящейся вперёд в стороны дугой, мгновенно побежала по песку по направлению к пролому. И там, где она проходила, поверхность начинала рывками прыгать вверх-вниз, создавая ощущение рвущегося из подземных глубин многорукого монстра.

Хотя почему только ощущение? Чары не успели даже миновать середину арены, как вдруг раздался странный то ли треск, то ли стрекот, и в окружении клубов жёлтой пыли перед Чимиром появился гигантский скорпион с зажатым в жвалах телом человека.

— Да чтоб тебя! — пусть Олег чего-то подобного и ждал, однако чудовище всё равно успело застать его врасплох. И первую атаку он прозевал.

Прежде чем Подмастерье обрушил на противника град боевых заклинаний, ужасающее тело твари окуталось сетью чёрных молний, и с шипа на угрожающе поднятом хвосте сорвался поток Силы. И ведь ладно бы он был нацелен абы куда… Нет! Разряд разрушительной энергии ударил точно в Олега и содержал в себе столько Силы, что не подготовься маг заранее, то его Щит наверняка бы не устоял.

— Сиськи Кали!!! — зарычал Олег, призывая сначала Вуаль Земли, а затем обрушивая на врага сразу пять Каменных Сосулек.

Когда-то он с трудом мог создать одну, теперь же с лёгкостью призывал в пять раз больше… Жаль только в данном конкретном случае легче от этого не стало. Потому как тварь, проявив неожиданную прыть, отскочила вбок. Молнии метать она при этом, правда, перестала, но ведь и Олег её не просто напугать хотел!

Он нахмурился и, повелительно взмахнув посохом, вырвал из-под земли каменную глыбу с мельничный жернов размером. Следующим жестом она уже должна была отправиться в цель, как вдруг он ощутил под стопами некое шевеление и… выронив снаряд, взмыл с помощью магического импульса в воздух, одновременно ударив по своему прежнему местоположению вспышкой Света.

Получилось весьма удачно: вырвавшийся на поверхность скорпион — размером раза в два поменьше, чем первый — тотчас оказался в зоне поражения чарами и моментально лишился как срединных, так и боковых глаз. Мало того, агрессивная магия видимо зацепила у него ещё и нервную систему, потому как тварь вдруг сначала выгнуло дугой, а затем заставило свернуться клубком, от чего сразу же стали видны неприкрытые бронёй части её тела.

И тут уже Олег не сплоховал.

Едва приземлившись, он сразу же метнул очередную Каменную сосульку, и на сей раз гораздо удачнее — магический снаряд пробил тело меньшего скорпиона насквозь, разом оборвав все его мучения.

— Минус один! — прорычал он, радостно оскалившись.

Вот только насладиться триумфом у него не получилось — в ту же самую секунду Олега накрыла тень монстра, и гигантская клешня ухватила его поперёк туловища. Не помогли ни Вуаль Земли, ни Щиты — конечность чудовища прошла через них так, словно их никогда и не было. Что уж говорить про слабую человеческую плоть… Сопротивляться напору огромных хитиновых ножей она была попросту не способна.

Наверняка скорпион уже испытывал злобное торжество — если он вообще способен на такие чувства — когда амулет на груди Олега вдруг вспыхнул Силой, и тело мага превратилось в каменную статую. Но не ту, что используется для украшения зданий и парков, а в её гораздо более деятельную версию — на десяток ударов сердца магия Чимира-старшего превратила его в некое подобие горгульи… И это был тот самый фокус, что моментально изменил ход битвы!

Пока безмозглая тварь пыталась понять, что за камень скрежещет у него под клешнёй, Олег получил достаточную передышку для подготовки очередной атаки. Так что уже через несколько секунд «горгулья» окуталась языками бездымного пламени, а из её «ладоней» выстрелили Пылевые Змеи уровня Подмастерья. И на сей раз скорпион от неминуемой смерти уйти не успел. Он даже Олега из клешней не выпустил — так и сдох, когда порождённые заклинанием конструкты сначала забрались ему под хитин на головогруди, а потом превратили в кашу всё его содержимое.

Это была чистая, хотя вероятно и не очень красивая победа…

— А ведь пришлось попотеть, сожри Оррис твою душонку! — зло бросил Олег, наконец разжав телекинезом клешню и брезгливо попинав тушу твари. — Хитрые, могучие, умеющие работать сообща… Неудивительно, что они тут всех вырезали. — Тут он вспомнил, зачем вообще явился на эту забытую небом базу, и задумчиво протянул: — Хотя с другой стороны… Тому, кого здесь прятал Совет, эти зверушки должны быть на один зуб! Однако его почему-то не задействовали. Вопрос: почему?

Олег некоторое время постоял на месте, задумчиво кусая нижнюю губу и постукивая носком ботинка по растянувшейся на песке клешне. Ничего путного на ум не приходило, и он решил подойти к проблеме с другого конца.

— Эй, дружище! Ты там как, жив ещё? — спросил он, повысив голос и обращаясь к израненной жертве первого скорпиона. Той самой, что он держал в жвалах, когда выскочил из своего укрытия под песком арены. — Да хватит притворяться, я же чую, что твоя жизнь ещё не иссякла. Так что нечего меня злить, хотя бы помычи из вежливости…

— А с-смысл? — наконец отозвался раненый, которого злобное паукообразное не только лишило нижних конечностей, но и, судя по ранам, серьёзно травмировало внутренние органы.

Даже удивительно, что он до сих пор оставался жив!

— Не понял? — нахмурился Олег, медленно приближаясь к своему внезапному собеседнику.

Горячка боя ушла, и на него вновь навалилась привычная слабость. Так что по песку он сейчас не столько шёл, сколько еле-еле ковылял.

— К чему вежливость с тем, кто собирается тебя добить? — прохрипел раненый, одновременно пытаясь магией остановить себе сердце. Увы, но скрыть свои действия от Олега он не смог, так что уже через секунду не только оказался отрезан от Дара, но ещё и получил небольшую порцию живительной энергии через заклинание Малого исцеления.

— Кто сказал, что я собираюсь тебя добить… капитан? — спросил Олег, наконец разглядев знаки различия на остатках формы собеседника. Судя по всему ему повезло общаться с главой местной охраны.

— А разве нет? — закашлялся боец. — Что-то я не припоминаю, чтобы в списке допущенных на объект магов были адепты Земли в ранге Подмастерья. А значит заявился ты сюда совсем не с добрыми намерениями и свидетелей оставлять не будешь…

— Вообще-то были варианты, но… уж больно ты понимающий, капитан, — хмыкнул Олег, присаживаясь рядом на корточки. — Так что ты всё верно расписал. Но есть один нюанс…

— Умереть хорошо или плохо? — скривился раненый, снова сделав безуспешную попытку добраться до своего Дара.

— Именно! — кивнул Олег, удивляясь собственному хладнокровию.

Почему-то его ни капли не трогало, что в таком ключе он общается вообще-то со своим соотечественником и вместо жестоких намёков ему следовало бы заняться организацией помощи…

Неужели всё дело в том, что нолдцы для него теперь делятся на тех, кто служил прежней республике, и тех, кто лижет сапоги хозяевам «обновлённого» государства?

— Тогда спрашивай и побыстрее. Пока я не вспомнил о присяге и не решил, что корчиться под лучами магии Света — это та самая вещь, о которой мечтал с первого курса Академии, — усмехнулся уголком рта капитан, вызвав к себе у Олега приступ глубочайшего уважения.

Удивительного хладнокровия человек ему в собеседники достался, даже завидно…

— Хорошо. Где объект и что он вообще такое? — спросил он наконец, решительно отбросив сомнения. Его с сыном никто не жалеет, и задание льера Н. само себя не выполнит. Так что к хфургу всё!

— Вот! А ещё говорил, что добивать не собирался! И это с такими-то вопросами… — засмеялся капитан каркающим смехом, однако быстро закашлялся и успокоился. — Химеру здесь растили, проклятую Тьмой, Светом и всеми Стихиями химеру! — После небольшой паузы он продолжил уже удивительно спокойным голосом. — Взяли человека, накачали всякой алхимической дрянью, добавили крови монстров и приживили кусок плоти Орриса, а потом принялись смотреть, что получилось… Вот это и есть твой «объект»! Доволен?

Сказанное звучало настолько дико, что Олегу показалось будто он осышался.

— Погоди, погоди… плоть Орриса? — переспросил он.

— Ага. В Войну Богов кому-то повезло в качестве трофея заполучить, и с той поры высоколобые над ней квохчут, — бросил капитан, презрительно сплюнув.

— Ты я смотрю такие исследования не жалуешь? — вскинул брови Олег.

— Вроде того, — фыркнул раненый. — По мне так лучше сразу убить, чем десятилетиями глумиться ради высших интересов… Но это ты вроде уже понял, да?

— Понял, как не понять, — протянул Олег, лихорадочно укладывая в голове и своё участие в одном из экспериментов по боевому применению «объекта», и интерес к последнему со стороны льера Н., и собственные невнятные ощущения в день их «встречи». Картина получалась несколько странная. — Ладно, а сейчас она где? Химера эта?

— Ушла! — коротко бросил капитан, расплывшись в окровавленной улыбке. — Задание получила и ушла… Тварь эта, знаешь ли, достаточно самостоятельна, чтобы охотиться на врагов Нолда и без пригляда здешних вивисекторов. Не зря же они над ней сорок лет бились — вот что-то и получилось. — Собеседник сделал попытку перекатиться на бок, однако не смог и простонал сквозь сжатые зубы. — Сын хаффа и шуши, перед самым нападением скорпиона ведь ушла. Иначе бы всё совсем иначе повернулось…

И вот здесь капитан подготовил сюрприз. На последних словах он изогнул левое запястье и попробовал навести на Олега извлечённый им из потайного отделения на поясе одноразовый атакующий амулет. Да не какую-нибудь дешёвку, а нечто действительно убийственное — маркировку разглядеть пусть не получилось, но качество пошедших на изготовление материалов всё равно было видно. Впрочем чего-то подобного Чимир ждал с самого начала, поэтому успел вовремя отреагировать и выбил магическое оружие из руки раненого концом посоха.

Капитан тотчас разразился чередой проклятий.

— Как химеру планировалось контролировать? — спросил Олег, поднимаясь на ноги и склоняясь над раненым. — Говори!

— Пошёл в Бездну!!! — с натугой рявкнул капитан, и это последнее его усилие видимо окончательно порвало ту нить, на которой держалась жизнь. Потому как спустя миг по его телу пробежала дрожь, и он, теперь уже навсегда, замер.

В итоге нужный ему ответ Олег не получил. Впрочем… Тут он нашёл взглядом вход в явно служившую камерой для проживания «объекта» комнату и усмехнулся. Вряд ли у него будут сложности с поисками следов присутствия химеры, а значит и создание магического компаса — вроде того, с помощью которого он когда-то невообразимо давно преследовал беглого раба Ярослава Клыкова — также не вызовет у него затруднений.

— Значит, говоришь, задание получила, да? О-очень интересно, — пробормотал Олег задумчиво и, окинув взглядом арену, простёр перед собой руки.

Впереди у него была ещё куча дел, но сначала… сначала всё-таки следовало подчистить следы своего присутствия. Потому как мир хоть и изменился, но ненастолько, чтобы он мог безнаказанно шляться по секретным полигонам и допрашивать верных солдат республики.

Так что ему всё-таки придётся здесь ненадолго задержаться…

* * *

До Ралайята Бримс добрался на удивление быстро. Поначалу думал, что несколько месяцев придётся скитаться по пустыне, сменяя караваны и постепенно возвращая себе контроль над даром, но как выяснилось при планировании маршрута он не учёл прошедшие за время его «отсутствия» годы. Там, где раньше уныло бредущая по торговому пути вереница колдовством изменённых верблюдов была вершиной мечтаний путешественников, теперь появились дополнительные возможности. И прибыв в первый же крупный город Залимара, Бримс столкнулся с новой реальностью — с пузырной переправой, налаженной между центральным государством Загорного халифата и Ралайятом.

Отказаться от такого дара Небес измученный песками бывший Магистр Наказующих не смог и, наплевав на первоначальные задумки, приобрёл прямой билет до конечной точки своего маршрута. До места, где в банке гномов ждал своего часа ещё один сосуд с частичкой его Дара… и страны, где ныне правил сын великого и ужасного Владыки Сардуора.

И надо сказать, последнее было едва ли не самым серьёзным барьером при принятии решения о поездке в Ралайят.

Нет, разумеется внезапно открывшееся влияние Тени Ярдиги на его мысли и чувства Бримса весьма и весьма обеспокоило. И о том, что восстановление всей полноты его Силы может привести к росту данного влияния, он думал и не раз. Однако и без настоящей магии — не жалких своих нынешних ошмётков, а настоящей! — бывший Магистр Наказующих жизнь также не мыслил, и потому счёл опасность возрастания давления чужой воли вполне приемлемой платой за могущество. В конце концов от дома, где прошло отрочество и молодость, Бримса теперь отделяли сотни вёрст, и это защищало его от враждебного воздействия значительно надёжнее, чем иные барьеры и чары… Правда, ещё лучше было бы убить того затейника, что вздумал влезть в мозги Великого мага, но с этим пока предстояло повременить. Не в его положении было замахиваться на столько высокие цели!

Так что здраво оценив свои силы и прикинув перспективы Бримс выкинул из головы все страхи и вернулся к претворению в жизнь прежних своих планов… Впрочем не забыв добавить к ежедневным упражнениям тренировки по контролю целостности памяти — на всякий случай!

С Ралайятом была связана проблема несколько иного толка. Появление нового воздушного пути внезапно привело Бримса к пониманию ещё одной вещи. Он внезапно осознал, что Яр’грон — сын К’ирсана Кайфата и Мелисандры, который до сих пор оставался в его восприятии несмышлёным ребёнком с большим потенциалом в магии, — давно уже вырос. А значит и Ралайят теперь не просто место, где спрятан драгоценный для него артефакт, но ещё и владения весьма могучего чародея. Чародея, природа силы которого неизвестна, и чьих способностей вполне может хватить для создания такой разведывательной сети, через которую не сможет проискочить ни один маг-чужак.

Довод, что К’ирсан Кайфат жертвоприношениями колдунов и разного рода мучительствами вроде бы не злоупотреблял, Бримса, конечно, успокаивал, но не то, чтобы сильно. Кто знает, как эльфийка воспитывала мальчика? Вдруг в ненависти ко всем обладателям магического таланта? Да и про отца его бывший Магистр Наказующих тоже успел наслушаться всякого… Мало того, что слово «Владыка» теперь использовалось как ругательство — к нему посылали, им проклинали, его благодарили, — так ещё и народная фантазия разгулялась. По всему халифату в торговых лавках самый дорогой сорт вина назывался «Слёзы врагов Владыки», самое острое залимарское блюдо гордо именовалось «Гнев Владыки», а в Лайлате, по слухам, жестоких убийц давили «пятой Владыки».

Такое на пустом месте не возникнет. И если сынок перенял крутой нрав отца, объектам его интереса точно не поздоровится!

«Ну да мархуза бояться — в Лес не ходить,» — решил в конце концов Бримс и всё-таки отправился в Ралайят. И честно сохранял боевой настрой, пока на границе владений сына императора Сардуора и внука великого фалета Балтусаима, он нос к носу не столкнулся с таможенником, вокруг шеи которого обвивалась призрачная змея духа-спутника. Хватило одного взгляда злых глаз Бестелесного — которого Бримс по идее вообще не должен был видеть на своём нынешнем уровне без специального артефакта, — чтобы сердце ухнуло в пятки, в памяти одним махом всплыли все прошлые страхи, и бывший Магистр Наказующих остро пожалел о своём безрассудстве.

Как он мог забыть о той странной аномалии, когда в Ралайят непосредственно перед началом Войны Богов вдруг начали стекаться десятки могучих обитателей Астрала, ну как⁈ Неужели подсознательно считал, что то было временное явление и сразу после падения Орриса всё вернулось в норму? Или просто не мог осознать природу данного явления, не соединил вместе проживание Яр’грона и удивительную покладистость Бестелесных? Что ж, перед ним было свидетельство подобной связи — обитатель Астрала, явно подстраховывающий даже не знающего о нём человека.

И как теперь с этим быть? Как избавиться от пронизывающего взора духа, кажется заглядывающего в самые глубины разума⁈

Мархуз его знает, до чего бы додумался охваченный волнением Бримс, если бы внутри него не пробудился доселе спящий исходный хозяин тела и не выдал своё излюбленное:

— Бу — голова!

Было это резко, внезапно и, судя по выражению глаз что таможенника, что его незримого спутника, весьма свежо. Бримс моментально перешёл из категории подозрительных типов с замаскированным даром в категорию безобидных дурачков, чьи мозги «поплыли» под влиянием неинициированной способности к магии. И хотя возникла опасность, что сумасшедшего просто завернут обратно, лишив права находиться на землях Ралайята, в тот миг бывший Магистр Наказующих был готов с этим смириться — слишком уж напугала его активность Бестелесных!

Однако гнать его в шею никто не стал. Ещё раз проверив документы и убедившись, что Бримс знает куда направляется — он назвал адрес своего «спящего» агента, некогда оставленного в столице Ралайята под личиной владельца небольшого фехтовального зала — отправили на все четыре стороны. Словно не видели ничего плохо в том, чтобы впустить в страну очередного блаженного.

— Или они тут все хфурговы гуманисты или… или у самого умного Бу проблемы! — пробормотал Бримс, покидая таможню и провожая взглядом вереницу духов летящих в небе куда-то по своим астральным делам.

Мелькнула даже мысль отступить и попробовать вернуться обратно в Залимар или хотя бы в Сураль, но…

— В Бездну страхи! Если не заломали с порога, значит и потом не тронут, — решительно бросил Бримс, и твёрдо зашагал по направлению к ждущему клиента извозчику.

Раз уж он вспомнил про агента, то с него и стоило начинать визит в Ралайят. В конце концов ячейка в гномьем банке ждала Бримса сорок лет и подождёт ещё столько же, зато попытаться понять, что здесь творится и каков расклад сил в мире, имело смысл уже сейчас.

Да, именно сейчас!

Глава пятнадцатая

Что бы там ни задумывал организатор нападения на летающий корабль, но до Гамзара Владыка со спутниками всё-таки добрался. Пусть не без сложностей, но мир вообще устроен так, что далеко не всё в нём идёт согласно нашим планам. Главное, что К’ирсан, Гхол и Храбр после вынужденного десантирования из пузыря дружно приземлились — причём благодаря магии, артефактам и вынужденной помощи от обезьянокрысы без каких-то травм, — на вершине невысокого холма, от которого до города были жалкие пять вёрст. А уж это-то расстояние они вполне были способны пройти и собственными ногами.

Правда, отправились в Гамзар они всё-таки не сразу после посадки. Какое-то время пришлось уделить пленённой твари…

— Командир, да чего ты с ней возишься-то? Видно же, что безмозглая тварюка. На то, чтобы в компании сородичей атаковать воздушные корабли умишка ещё хватает, а на что-то более сложное — шиш! — высказал своё мнение Храбр, после того как он добрался до «прихолмившегося» чуть раньше Кайфата и обнаружил своего императора колдующим над парализованным монстром. — Добить его надо и дальше в город двигать… Раз уж твоё величество так туда тянет.

Последнюю фразу верный Молниеносный добавил значительно тише, чем прочие свои слова. И тотчас стало ясно, сколь сильно он недоволен всем этим мархузовым путешествием.

Однако К’ирсан к мнению старого товарища отнёсся с прежним пренебрежением и продолжил заниматься тем, чем занимался — исследовать заклинательными щупами глубины животного разума своего пленника. Благо можно было не беспокоиться не только о превращении пациента в живой овощ, но и о «личной» встрече с вселившимся в тварь каким-нибудь могущественным паразитом вроде Кукловода — слишком уж примитивное для такого события существо.

На что Кайфат надеялся, так это на выяснение истинных причин нападения обезьянокрыс на пузырь. Образ заклинателя, следы управляющих чар, какие-то элементы колдовских внушений — его устроил бы любой результат. Вот только как он ни старался, ничего кроме естественного желания монстра поохотиться на «вкусно выглядевшую» добычу пока не находил. Словно не было никакого портала, а стая тварей сама выбрала целью пролетающий мимо воздушный корабль.

— Как ни печально, Рырга, но не могу не поддержать этого солдафона, — неожиданно поддержал Молниеносного подошедший последним гоблин.

Верховный шаман, даром что имел все нужные артефакты, в результате падения вломился в колючие заросли и теперь выглядел так, словно выдержал продолжительную схватку со стаей особо сильно царапающихся шуш. Что не добавляло ему веселья.

— К тому же эта крылатая мерзость уже подыхает, так что ничего кроме лишних хлопот возня с ней не принесёт, — продолжил зеленошкурый ург, затягивая ранки пусть примитивными, но весьма действенными заговорами.

И вот с этим К’ирсан не мог не согласиться. Где-то он со своими неуёмными стараниями перегнул палку, и организм обезьянокрысы начал стремительно переходить в неживое состояние. Сначала отказал ряд внутренних органов, а затем пришёл черёд и превратившегося «в кашу» мозга.

— Тысяча мархузов! — выругался он раздражённо, досадуя на неудачу.

С надеждой обшарил взглядом небо — а ну как ещё какая гадина надумает подлететь поближе? — однако сильно прореженная стая уже скрылась за облаками и теперь один лишь их пузырь продолжал мозолить глаза. Получивший серьёзные повреждения корабль явно потерял управление и, сменив курс, теперь с достойным лучшего применения напором двигался вглубь материка.

Шансы выяснить, кто стоял за нападением, если и были, теперь окончательно устремились к нулю…

— Да чтоб вас всех! — ещё раз выругался К’ирсан, сделал пару энергичных выдохов и, уже гораздо спокойнее, сказал: — Ладно, в Бездну их! Что по дороге в Гамзар? Успели на местности осмотреться?

Гоблин и Храбр, которым и адресовались вопросы, переглянулись.

— Извини, командир, я как-то больше о приземлении думал, до последнего боялся, что шмякнусь со всей силы. Не до любования красотами было… — наконец, виноватым голосом выдал Молниеносный.

— Я смотрел, но никакой дороги не видел! — подхватил эстафету Гхол. — Как впрочем и нормального города…

— Да? — вскинул брови К’ирсан, который к своему стыду слишком уж отдался накатившему ощущению свободы, чтобы отвлекаться ещё и на «мелочи» вроде рекогносцировки на местности.

— Слишком много зелени и слишком мало камня, — развёл руками Гхол. — Я хоть и не могу похвастаться особо частыми полётами на пузырях, но пару-тройку раз над нашими городами пролетал. И как должен выглядеть один из крупнейших городов Джуги примерно представляю.

— Ну так и не все ведь становились центрами прорывов Бездны, верно? — дёрнул уголком рта Кайфат, тем не менее беседу свернул и двинул в сторону приметного каменного выступа. Туда, где обзору не мешали деревья и откуда должна была открыться панорама нужного ему Гамзара…

Что ж он не ошибся и уже через пять минут действительно смог увидеть город. Вот только вместо ожидаемой и такой знакомой по полурабской-полубандитской жизни жемчужины Джуги К’ирсан увидел гигантские, затянутые зеленью развалины, лишь кое-где сохранившие признаки жизни в виде тянущихся вверх тоненьких струек дыма. Гамзара, в котором Дарг сколотил свой капитал, а Кайфат впервые вкусил прелести грабежа, больше не существовало.

— Не понял… Сколько лет после того прорыва прошло? Вроде больше сорока, так? И его до сих пор не восстановили??? — воскликнул Храбр, присвистнув. — Вот это торгаши дали.

— Думаю тут не в них дело. Просто слишком много на них со всей этой войной богов навалилось, что на Гамзар не осталось ни времени, ни сил, — встал на защиту джугских властей К’ирсан, однако его невежливо перебил сдавленный вопль гоблина.

— Смотрите, смотрите!!!

К’ирсан быстро проследил за тем, куда тыкал пальцем Гхол и помянул мархуза. В той части города, где как помнил Кайфат располагался один из кварталов богачей, внезапно завязался магический бой. Засверкали вспышки заклятий, пошли вибрации потревоженной Силы… Уровень мощи сражающихся, правда, не превышал старших учеников по классификации Нолда, но недостаток могущества компенсировался массовостью. С обеих сторон было задействовано никак не меньше десятки чародеев, и энергию они не жалели.

— Во дают, хаффовы дети! — восхитился Храбр. — Их бы под моё начало да на фронт. Сколько пользы бы принесли!

— Если уж на то пошло, то они и здесь могли бы заняться чем-то гораздо более нужным, чем уничтожение конкурентов, — возразил К’ирсан, мысленно повесив на сражающихся ярлык бандитов. Затем поймал среди каких-то особенно крупных развалин смутное движение, вгляделся и с удовлетворением припечатал: — Например, почистить город от расплодившихся тварей!

— Каких ещё… — начал было Храбр и тут же выдохнул: — Ох ты ж мать его Кали!!! Какая знакомая гнусь-то!

Гоблин поддержал его согласным мычанием.

И их можно было понять, ведь на поле боя из тени выбрался монстр, который до известных всему Торну событий в человеческих землях не появлялся. Невидимый для сражающихся на сцену вышел — или точнее выплыл — гигантский, обрамлённый щупальцами и светящийся от злой магии глаз.

— Надо будет как-нибудь сюда молодёжь из Корпуса завезти. Пускай посмотрят на чудищ, с которыми они только по рисункам в учебниках знакомы, — усмехнулся К’ирсан, в общем-то уже примерно представляющий себе дальнейшее развитие событий в развернувшейся перед ними драме.

Впрочем, он был в своём мнении не одинок — оба его спутника были матёрыми бойцами, прекрасно умеющими оценивать чужой потенциал. Так что когда Глаз сначала широкой полосой света, выпущенной из центра «туловища», прошёлся по позициям враждующих магов, а потом принялся добивать выживших щупальцами, особого удивления ни один из них не выказал.

— Что ж, хотя бы теперь ясно, почему город до сих пор не восстановили, — подытожил увиденное, впрочем особо не впечатлённый К’ирсан.

— Угу, — промычал Храбр, вдруг резко помрачнев, и уточнил: — Но на наши планы это не повлияет ровным счётом никак, я правильно понимаю?

— А были какие-то сомнения? — вопросом на вопрос ответил чуточку развеселившийся Кайфат.

И с неожиданным для себя удовольствием принялся наслаждаться сдавленной руганью явно не рвущегося в бой Молниеносного. Старый вояка ни капли не боялся драки с понятными ему противниками вроде людей, эльфов или хотя бы тех же гномов, но вот к перспективе столкновения с порождёнными Тьмой, Бездной или вообще мархуз знает чем тварями относился крайне отрицательно… В отличие от гоблина, который предпочёл в данном обмене мнениями не участвовать и молча стоял в сторонке.

Впрочем, даже вздумай Гхол возражать, на решение Кайфата он бы всё равно повлиять не смог. И дело тут было даже не в важности поставленных целей, нет. Просто К’ирсан наконец избавившийся от оков маскировки и переживавший невиданный душевный подъём, впервые за сорок лет отбросил так тяготившую его настоящего чрезмерную осторожность и рвался навстречу приключениям. Монстры, демоны… Проклятье, да какая разница-то? Пусть хоть новые лжебоги встанут у него на пути, он готов ко всему и с радостью нырнёт в горнило схватки. Потому как… потому как он снова, разорви его тысяча хфургов и сожри десять тысяч хаффов, свободен и волен действовать хотя бы в стиле своей наёмничьей молодости!

И Кайфат, жестом приказав следовать за ним, направился в сторону наиболее подходящего для спуска склона. Переглянувшиеся друг с другом спутники, уныло двинули следом.

Тем не менее, ни один, ни второй долго молчать не смогли, и уже через несколько минут первым подал голос Гхол.

— А меня вот волнует нападение на наш пузырь, — словно бы в пустоту сказал гоблин. — Какие-то непонятные твари приходят через портал, нападают на нас, а потом сваливают в никуда… Как-то слишком странно для обычного нападения обычных хищников. — Тут он видимо вспомнил, где находится, и добавил: — Нет, скидку на «дурное место, где живут всякие монстры», сделать, конечно, можно, но… странно!

— Да чего тут думать? Нолдцы это! Сначала нашу экспедицию в страну Хань потопили, а потом решили уже самого Владыку к праотцам отправить, — подал голос Храбр. — Их Наказующие всегда со всякими хитровыделанными чарами «дружили».

— В чём-то ты прав, но… Светлые тоже могли в своих запасниках покопаться и найти что-нибудь этакое! — заметил Гхол, неопределённо пошевелив в воздухе пальцами.

— Ну или Светлые, — вынужденно согласился Молниеносный.

— Да и ушедшие в самоизоляцию М’Ллеур тоже могли за мнимые и настоящие обиды поквитаться, — продолжил рассуждать Гхол.

— Могли, — скрипнул зубами Храбр, уже догадываясь куда клонит ушастый ург.

— Как и тлантосские некроманты…

— Оттопыренная задница Альме, Гхол!! Я тебя уже понял, можешь не продолжать!!! — наконец взорвался Храбр, и тут же получил в ответ мерзкое хихиканье Верховного шамана.

Когда-то давно гоблин вот точно так же доводил покойного ныне Тёрна, а теперь вот переориентировался на его коллегу. И это было настолько знакомо, что К’ирсана накрыло ощущение возвращения в свою молодость. Когда жизнь была проста и понятна, где-то вдалеке маячила кажущаяся несбыточной мечта о собственном доме-государстве, а на шее не висело ярмо отвественности за миллионы подданных.

— Дерьмо тарка, ведь были же времена! — одними губами сказал он и, встряхнувшись, уже громко выдал спорщикам: — Люди, эльфы, гномы… какая разница? Гораздо важнее, что враг не стал дожидаться удобного случая уже непосредственно в Гамзаре, когда мы были бы не готовы к атаке, а проявил себя заранее. Чем очевидно неплохо нам подыграл.

— Так-то оно так, но… может у этого неизвестного врага просто связаны руки и нет возможности для действий в городе? — заметил Храбр, с усилием переключив внимание со ставшего неприятным гоблина на Кайфата.

Однако получить желаемую передышку в споре не смог. Потому как Гхол тут же влез со своим мнением.

— Или эти… как сказал Владыка… люди, эльфы, гномы своим нападением собирались достичь несколько иные, пока нам непонятные цели, верно? — сказал он, хитро подмигнув.

И этого Храбр уже не выдержал, разразившись в адрес «вечно ставящего своё мнение поперёк его» гоблина отборной площадной бранью. Словно и не было тех десятилетий дворцовых расшаркиваний, что вроде бы давно уже должны были подменить бандитское нутро грасс Яро.

Хотя К’ирсан не сомневался: знай Храбр о том, что Гхол сразу после их приземления приставил к «солдафону» наблюдателя в лице слабейшего из своих астральных слуг, одними словами бы дело не ограничилось. Чего уж там, с Храбра сталось бы и руки распустить для вразумления чересчур много взявшего на себя урга!

— Как же всё-таки хорошо, что есть в нашей жизни вещи, которые постоянны и не меняются несмотря ни что, да? — тихонько рассмеялся К’ирсан, прибавляя шагу.

И эта его торопливость стала той вещью, которая лучше всего прочего смогла охладить гнев скандалистов. Что Храбр, что увлёкшийся словесными покусываниями гоблин, едва увидели как увеличивается расстояние между ними и императором, так тут же прекратили сыпать оскорблениями и кинулись вдогон. Оставлять своего командира и господина без присмотра в столь неспокойном месте ни один из них однозначно не желал.

Гамзар с момента последнего своего посещения Кайфатом и вправду превратился в мархуз знает что — вблизи это стало окончательно ясно. И дело тут было даже не в затянувшей дома и улицы зелени. Мало ли, вдруг главный архитектор воспылал внезапной любовью к лесам и силами нанятых эльфов принялся превращать унылые городские пейзажи в филиалы Маллореана? Нет, причина крылась в другом. Гамзар полностью потерял свою душу, и из активно развивающегося центра торговли превратился в медленно угасающее поселение, где не столько живут, сколько выживают.

В том, что в городе ещё сохранились жители, Кайфат убедился лично, когда собственными глазами увидел стихийный рынок между развалинами парочки трёхэтажных домов. Десяток оборванцев, расстелив на земле покрывала, активно торговал всякой бытовой мелочевкой, а вокруг ходило примерно столько же покупателей, с интересом изучающих представленный ассортимент.

И то, что где-то в половине версты отсюда некие маги активно рубились как друг с другом, так и с монстрами, никого ни капли не волновало!

— Разорви вас Древние, откуда здесь люди-то? — нарушил молчание гоблин, не сводя взгляда с чумазой оборванки увлечённо торгующейся с чуть лучше одетым бродягой из-за цен на свои, вполне понятные, услуги.

— Люди, о мой зеленоухий брат, это такие твари, что выживут везде. Уверен, если хорошо поискать, то даже в Бездне можно найти их поселения, и там точно также найдётся место для скромных трудяг, наглых бандитов и торгующих своим телом проституток, — усмехнулся Храбр.

— Не знаю, как там насчёт Бездны, но здесь им точно делать нечего, — отмахнулся гоблин, вертя головой. — Города ведь по сути-то больше не существует!

И зеленошкурый ург был прав. Если на холме ещё казалось, что Гамзар разрушен лишь частично, что хотя бы в отдельных местах, под покрывалом молодых джунглей сохранилось былое великолепие, то сейчас, вблизи, эти надежды рухнули окончательно. То, что не разгромили монстры, доломали выжившие жители. Даже сейчас, спустя столько лет, вместо расчистки местности и восстановления зданий, горожане занимались мародёрством и разрушением всего того, что представляло по их мнению хоть какую-то ценность. Так на выходе с рынка они стали свидетелями того, как троица очередных оборванцев крушила мозаичную стену одного из домов — возможно пытаясь добыть пошедшие на оформление цветные камешки, но скорее всего нацелившись на поиск одним им известных тайников.

— А ведь я помню этот дом! — прищурился К’ирсан, с трудом распознав в руинах одно из первых ограбленных им дворянских поместий.

Тогда он, в компании с бандитами Дарга, добыл здесь немало звонких фарлонгов. Однако проверять стены как-то вот не сподобился!

— Откуда, командир? — удивился Храбр.

И Кайфат моментально пожалел, что позволил себе так оговориться. Лишний раз портить светлый образ Владыки историями своих криминальных — пусть и вынужденных! — похождений ему всё-таки не хотелось. Поэтому на вопрос грасс Яро он лишь небрежно дёрнул плечом и принялся показывать, что его чрезвычайно интересует происходящее уже у соседних развалин. Храбр сделал вид, что поверил.

Согласно воспоминаниям К’ирсана, ближайших спуск в городские катакомбы должен был находиться примерно в двух сотнях саженях от их нынешнего положения. Вот только понять, в каком именно направлении следовало искать, он сообразить никак не мог. Слишком уж всё здесь изменилось. Даже сунулся было спросить к попавшейся на пути парочке оборванцев, но те, стоило сделать шаг в их сторону, с такой прытью рванули прочь, что данная идея моментально перешла в разряд трудно реализуемых.

— Может просто поймаем их, а потом допросим? — предложил азартно Храбр.

— Ещё скажи выпытаем всё, что надо, — с досадой помотал головой К’ирсан. — Не хочу осложнять этим бедолагам жизнь, она и без того у них безрадостная.

Чувствовалось, Молниеносному такой ответ не понравился, однако и переубедить своего императора он не стал даже пытаться… В отличие от гоблина, которому кажется страшно разонравился Гамзар, и он нет-нет, а и начинал что-то злобно бурчать себе под нос.

И вот теперь ург не выдержал.

— Хозяин… а может ну его в Бездну это человеколюбие? Как-никак твоё время явно дороже душевного спокойствия каких-то бродяг! Только скажи слово, и мы на блюде принесём тебе всю нужную информацию, — сообщил маленький ург с удивительной для себя прошлого безжалостностью. — Верно Храбр?

Боевой генерал мрачно фыркнул, однако вопреки ожиданиям перевёл разговор несколько в неожиданную плоскость.

— Верно-то оно верно, только ведь и командир своё мнение уже высказал. Ты об этом не думал, а, Гхол? Или так привык ходить в любимчиках императора, что голова кругом пошла?

Честно говоря, этим своим обвинением Храбр удивил даже Кайфата. Вроде бы раньше тот не был замечен в дворцовых интригах, связанных с борьбой за место подле государя — вояка прочно обосновался в свите принца и других не подсиживал. Как вдруг такой поворот, причём именно после возвращения К’ирсаном прежней свободы действий. Интересно, к чему бы это?

Владыка на мгновение задумался и пропустил момент, когда к задохнувшемуся было от полученного обвинения гоблину вернулся дар речи.

— Любимчика??? Голова кругом пошла??? — аж зашипел ург, в ярости стискивая в руке своё копьё-пальму. Одно лишнее слово, и в бой бросится. — Да ты кем себя возомнил, обличитель хфургов⁈ Дуэли хочешь⁈

Однако Храбр был само спокойствие.

— Я просто сказал. Откуда столько ярости? — бросил он с аристократической небрежностью. — Тем более что, — старый солдат замолк, хрустнул шеей и… со злой усмешкой внезапно добавил, — подраться мне и без тебя есть с кем. Ты ведь их уже тоже заметил, оттого и со своим предложением вылез, да?

На этих словах аура Храбра вспухла облаком разрядов, он вытянул руку по направлению к скоплению теней меж обломками какого-то склада и без лишних слов шарахнул туда молнией. Полыхнуло, грохнуло, и наружу вывалилось скрюченное тело человека с луком в руках. Вне всяких сомнений паршивец засел там с очевидно недобрыми намерениями.

Своим мгновенным убийством Храбр вероятно планировал предупредить дальнейшее нарастание конфликта, однако гибель этого неудачника от чего-то ни капли не напугала его товарищей. И вместо того, чтобы отказаться от нападения, они дружно полезли в атаку. Никак не меньше троих стрелков из развалин дома справа — да не просто стрелков, а явно имеющих представление о примитивной магии! — обрушили на Кайфата со спутниками град зачарованных стрел, а столько же чистых магов из остатков канализационной канавы слева принялись метать огненные пульсары.

— И на что только надеются? — по-волчьи ухмыльнулся гоблин, впрочем не забыв одарить Храбра мрачным взглядом. После чего взмахнул копьём точно посохом и накрыл всех троих сотканным из энергии астрала куполом. Пробить его магией было не по силам не то, что чересчур агрессивным младшим ученикам, но и даже вполне себе зрелым чародеям. Что до стрел, то их гоблин оставил на уже проявившихся духов из своей свиты. — И главное, откуда здесь вообще столько колдунов⁈ — продолжил ург, задумчиво изучая зависший прямо перед своей грудью возникший из ниоткуда небольшой дротик.

— Чуть не зевнул, да? — хохотнул Храбр, создавая в ладони шаровую молнию и очевидно намереваясь её бросить в кого-то из чересчур дерзких противников.

Что он, что Гхол про своего Владыку кажется забыли, взяв на себя роль главных бойцов.

А зря…

К’ирсан, наконец, закончил изучать колдовским зрением переплетение аур и нитей Силы, возникших вокруг их троицы, и, презрительно фыркнув, выстрелил из пальца иглой зелёного льда в центр практически не заметной ряби у зарослей друла в десяти саженях от места схватки. Снаряд стремительно преодолел разделяющее их расстояние и, достигнув цели, словно бы растворился в воздухе. На миг показалось, что заклинание не оказало никакого воздействия, но уже спустя пару секунд маскировка спала, и перед удивлёнными сардуорцами появилась рассечённая надвое туша огромного слизня. А вслед за ним исчезли и те нити Силы, что тянулись от монстра к каждому из напавших на К’ирсана со спутниками разбойников.

Бой моментально стих. Все недруги упали замертво и их троицу попросту стало некому атаковать.

— Вот так! Минимум энергии, максимум точности и никакого урона организму, — усмехнулся Кайфат, не удержавшись от того, чтобы не подуть на кончик пальца, из которого и выпустил иглу. Добавлять, что без весьма возросшей в последние седмицы воли он ни за что бы не смог сжать снаряд до столь убийственной плотности, он впрочем не стал. — Что до вас, господа-скандалисты, то могу сказать только одно… Позор! Это новичкам из Корпуса простительно не увидеть, что люди находятся в симбиотической связи с неизвестным кукловодом, маги с вашим опытом таких ошибок делать не должны!

Кайфат говорил спокойно, ровно, без каких-то эмоций, однако его спутники всё уловили правильно. И похоже были готовы от стыда провалиться сквозь землю. Будь на их месте кто-то другой, что Храбр, что Гхол первыми бы потребовали наказания для нерадивых подчинённых, неудовлетворительное исполнявших обязанности охраны, однако тут в дерьмо тарка вляпались уже они сами. И это обескураживало.

— Я не полноценный маг, — буркнул Храбр, но видимо понимая, насколько жалко звучит это оправдание, замолк и отвернулся.

Весь его задор, с которым он увлечённо ругался с гоблином, куда-то улетучился… Как улетучилась и ярость Гхола, который всегда считал себя матёрым бойцом, защитником Рырги, а на деле не справился даже с нападением никчёмного слизняка. Нет, понятно, что этих недомагов они с Храбром бы в конце-концов додавили и серьёзной опасности жизнь Владыки точно бы не подвергли, но всё равно случившееся больно ударило по самолюбию.

И ург смог сделать правильные выводы.

— Рырга, прости. Мы действительно обделались! — сообщил он, просительно заглядывая в глаза К’ирсану. Точно так же, как в молодости, когда ещё будучи рабом пытался избежать наказания за какую-нибудь очередную провинность.

Выглядело это достаточно забавно, так что Кайфат не выдержал и улыбнулся. А уж когда вслед за ургом в извинениях начал рассыпаться и Храбр, то и вовсе не стал усердствовать с воспитательными мерами — ограничился наложением заклинания, которое в течение десяти ударов сердца терзало нервы спутников приступами нескончаемой боли. Что, конечно, сильно выделялось на фоне его гуманизма последних десятилетий, однако заметно уступало «фокусам» из прошлого. В бытность свою наёмником он таких бывало и в карцер на седмицу сажал!

Оба соратника понимали этот нюанс лучше кого бы то ни было, поэтому восприняли короткую пытку едва ли не с радостью. После же того, как вдоволь налюбовавшись уже начавшей разлагаться тушей слизняка и телами впавших в кому бандитов, К’ирсан двинул дальше, то и разговоры они начали совсем другие, заметно отличающиеся от недавних скандалов.

— Храбр, а ты помнишь, как его величество сокрушался, что ничего не меняется? — в очередной раз первым нарушил тишину гоблин.

— Ну! — сдвинул брови Храбр, обшаривая взглядом каждую ложбинку и каждую кочку у них пути. Служебным рвением пытаясь доказать свою полезность императору.

— Что ну⁈ Ошибся немного наш Владыка, не заметил в своём величии самого важного! — начал было серьёзным тоном ург, но увидел как вытаращился на него Храбра, снова мелко захихикал. Шутка определённо удалась. — И знаешь что это? — продолжил он, успокоившись. — Он сам! Глядя на нас, на наши препирательства, Рырга не заметил, как изменился сам!

Кайфат, которого проявленная после недавнего наказания смелость гоблина несколько удивила, незаметно для спутников закатил глаза. Только лизоблюдства ему не хватало! Однако Храбра услышанное явно вдохновило, потому как он вдруг оживился и с готовностью подхватил начатую зеленошкурым тему.

— Конечно изменился! — объявил Молниеносный. — Повеселел. Плечи расправил. По сторонам теперь смотрит иначе, с каким-то даже блеском в глазах… Так что может и не зря сюда приехали, а? И даже если причина таких трансформаций это недавнее покушение, пусть таких покушений будет в сто раз больше! Верно?

— Э-ээ, — не выдержал К’ирсан. — Вы сейчас мархуз знает до чего договоритесь! Мне, пожалуйста, дальше без покушений! Да и без особых приключений тоже…

— Но ведь весело же? — вкрадчиво спросил Храбр, сбивая из нарукавного арбалета прыгнувшую на них из нагромождения веток змею. — Лучше, чем бумажки перекладывать?

К’ирсан коротко засмеялся и вынужденно признал:

— Да, действительно лучше. Почти как встарь.

После чего покосился сначала на шлёпающего рядом Гхола, затем на демонстративно повысившего бдительность Храбра и небрежно ткнул пальцем протеза в пахнущий сыростью провал в трёх шагах от дороги.

— Кстати, мы практически пришли, и скоро вы развеселитесь ещё больше…

— Почему? — нахмурился Гхол.

— Потому что старые гамзарские катакомбы считались неспокойным местом всегда, даже в те времена, когда я не был ни магом, ни полноценным воином. Теперь, чую, там и вовсе цирк с мархузами! — развёл руками К’ирсан, чувствуя как внутри всё сжимается в предвкушении опасности.

Хфурга ему под ребро, он и вправду засиделся во дворце. Вроде бы раньше только и мечтал, что о спокойствии, а как его получил, сам не понял когда затосковал…

Увы, спутники его восторгов не разделяли. И теперь смотрели в сторону указанного Кайфатом прохода в подземелье с одинаковой подозрительностью и неохотой.

— Командир, я твоих приказов не оспариваю, но… всё-таки, зачем нам туда лезть? Селезёнкой чую, что ничего хорошего там нас не ждёт. Судя же по тому, что убитая тобой извращённая мерзость со свитой из недомагов всё-таки обреталась наверху, а не внизу, то и местные жители там тоже будут весьма зубастые. Причём такие, про которых наши умники из Корпуса, не знают ни сном, ни духом, — на одном дыхании выдал Храбр, кажется мысленно уже приготовившись к очередному наказанию болью. Раз уж Кайфат оказался на них столь щедр…

Однако К’ирсан оскорбительным данный вопрос не посчитал и честно ответил:

— Да уж, надо потом будет поставить Канду на вид эту недоработку. Постоянно жалуется, что его монстрологам не хватает материалов для исследований, а столь очевидный источник материалов избегает.

Тут Кайфат вспомнил собственно о вопросе Храбра и, задумчиво изучив ладонь протеза, неопределённо дёрнул плечом.

— Что касается твоего зачем… Да хочу собственными глазами посмотреть на то, с чего начиналось шествие Орриса по Торну! Такое вот желание имею. Этот прорыв Бездны как-то прошёл мимо моего внимания в своё время, а сейчас без этого полную картину тех событий уже не составишь…

На ум К’ирсану пришёл тот памятный спуск на нижний уровень подземелий, где человеческие катакомбы перешли в природные карстовые пещеры и где он со своими подельниками натолкнулся на некое подобие храма зла.

Проклятье, столько лет прошло, а у него до сих пор перед глазами стояли мумифицированная кисть руки рептоха, сорок два мрачных барельефа на грубых каменных колоннах и… немыслимая жуткая тварь, пожирающая его спутников и пытавшаяся пожрать его самого.

И как он тогда только выжил…

Хотя К’ирсан знал как. Его спасли дикая любовь к жизни и стальная воля, закалённая обрядом Рошага и заботливо вскормленная опасностями кошмарного Леса Смерти. Без них он бы точно сгинул во тьме пещер, и история раба, ставшего Владыкой, так и не воплотилась бы в реальности.

— Ладно, чего зря стоять-то? Идём! — бросил он наконец и, встряхнувшись, решительно зашагал по направлению к провалу.

Именно поэтому он и не увидел, как тоскливо переглянулись друг с другом его спутники, и как Храбр легонько толкнул гоблина кулаком в плечо. Зато прекрасно услышал состоявшийся у них разговор.

— Рад, что командир перестал киснуть. Разогнал хандру, — сообщил грасс Яро ургу тихо и доверительным тоном. — Теперь бы ещё чересчур уж в большие неприятности не влез и совсем хорошо будет.

— Ты не веришь в силу Владыки? — наверное впервые за весь день по-настоящему серьёзно шёпотом спросил Гхол. И мысленно К’ирсан даже увидел, как зеленошкурый шаман изгибает вопросительно бровь.

— Почему же? Верю, — словно бы возмутился Храбр. — Но ещё я знаю, что раньше у командира были большие сложности с Двойником. И пусть нам объявлено, что угрозы больше нет, что карманного бомжка поставили в стойло, я всё равно чую подвох. Не надо его величеству пользоваться силой лжебога, точно не надо! А раз так, то нам надо очень постараться, чтобы он не попадал в ситуации, где без этой заёмной мощи уже никак… Понимаешь о чём я?

Гоблин что-то ответил, однако его слов К’ирсан не разобрал. Именно в этот момент откуда-то из глубин подземелья раздался то ли рык, то ли стон, и полностью перекрыл все другие звуки.

Изнанка Гамзара приветствовала редких ныне гостей!

* * *

Из локального и — что уж скрывать! — экспериментального прокола пространства четверо нолдцев вывалились крайне неудачно. Проход открылся хоть и в окрестностях Гамзара как предполагалось изначально, однако с небольшой погрешностью по высоте. Так что вместо того, чтобы сразу же оказаться на земле, доблестным агентам островной Республике сначала пришлось «насладиться» парой секунд свободного падения. Слишком много, чтобы соприкосновение с твёрдой поверхностью оказалось совсем безболезненным, и слишком мало, чтобы ошеломлённые переходом маги успели затормозить падение заклинанием.

В воздухе хором на три голоса зазвучали стоны пострадавших чародеев, лишь чудом избежавших серьёзных травм. И лишь четвёртый их спутник воздержался от жалоб на стерву судьбу. Вопреки всему, он не только без каких-то последствий перенёс воздействие пространственных искажений, но ещё и на землю упал правильно. Не бухнулся как мешок с песком, а приземлился на ноги, погасив инерцию кувырком.

И это при том, что одет ушлый малый был в тяжёлый доспех, явно удваивающий его собственный весь!

— А-аа, самка хфурга! Чтоб я ещё раз дал согласие на подобного рода эксперименты, — протянул один из магов, поднимаясь на ноги и потирая поясницу. — Если Совет хочет, чтобы мы прыгали через половину континента в неподготовленную для того зону, пусть готовит отдельные врата, а не даёт ключ к стандартному порталу!

— Серьёзно? Ты действительно ждёшь, что они раскошелятся на мархузову кучу фарлонгов, только чтобы оградить тебя от ушиба задницы? — коротко хохотнул второй.

— Раньше бы именно так и сделали, — огрызнулся первый.

Но тут же осёкся, когда на него шикнул третий — уже успевший вернуться в вертикальное положение и теперь подозрительно обозревающий окрестности.

— Да молчу я, молчу… — продолжил первый уже без прежнего раздражения и совершенно иным тоном спросил: — Чего там? Никак нашёл следы магии Владыки?

— Пока нет, — покачал головой третий. — Если бы в приказе не было прямо указано, что именно здесь пузырь К’ирсана Кайфата подвергся нападению, то счёл бы всё это дурной шуткой…

— Что, обычный для Гамзара фона? — понимающе кивнул второй.

— Для нынешнего Гамазра, — поправил его третий. — И ни я, ни поисковая сфера не видят никаких аномалий…

Маги замолчали, обдумывая результаты своего экспресс-анализа, и лишь их закованный в зачарованную сталь спутник не проявил к данному занятию никакого участия. Он словно бы обратился в статую, которая лишь живой аурой отличалась от какого-нибудь голема.

— Нет, но ведь откуда-то информация появилась. Кто-то её добыл! — возмутился первый, однако его прервал оной своей репликой третий.

— На севере есть временный наблюдательный пост Ищущих. Все вопросы к ним, — сказал он недовольно.

Однако первый уже сел на своего конька.

— Пост ищущих, надо же! Да раньше тут три разведчика от Наказующих дежурили, я в архиве читал. А теперь мы из-за одного непроверенного слуха не только сами сюда тащимся, так ещё и Объект с собой берём…

— Ещё раз, у нас приказ! — рявкнул видимо старший в их группе третий, и лишь тогда спорщик замолчал.

На мгновение в воздухе возникла тишина, прерываемая лишь странным хрустом. Маги дружно оглянулись на его источник и с раздражением увидели, что пока они болтали, латник отстегнул нижнюю часть шлема и принялся жевать полагающийся ему вместо нормального питания сухой корм.

— Клянусь срамными удами Орриса, может не стоило нашим умникам ему ту непонятную плоть с поля Битвы Богов прививать, а? Мы её хоть Телом Двуликого и называем, но хфург его знает, что это вообще такое. Всё-таки куча свидетелей есть, что она сконденсировалась из воздуха уже после окончания сражения, и там, где ногой не ступал ни один из богов… — с сомнением сказал второй, примерно представляющий из какой мерзости алхимики и готовили данные «вкусняшки».

Добром такое есть нормальный человек не станет, только если ему не только мозги наизнанку вывернули, но и в целом организму некие новые качества придали.

— Ты тут не умничай! — разозлился тоже явно впечатлённый аппетитами латника третий. — Ты дело занимайся и мысленный контроль над управляющим артефактом сохраняй. Не дай духи-защитники наш Объект освободится — сразу все сдохнем…

— Нас, вообще-то, трое… — огрызнулся второй.

— Да, потому что один больше не справляется, — припечатал первый и требовательно поднял к небу палец. — Так, тихо! Питомец-то наш, кажется учуял чего-то. Как бы не попробовал сорваться…

На последних словах все три чародея оголили запястья с нацепленными на них артефактными браслетами и принялись напряжённо буравить взглядами латника.

Вот только последнего устроенная нолдцами суета ни капли не интересовала. Прервав перекус, он вдруг развернулся куда-то на юго-запад бывшего Гамзара и принялся шумно втягивать носом воздух.

Охотничий скорт Нолда готовился встать на след.

Глава шестнадцатая

Домой доблестные исследователи наследия Древних, покорители Леса Смерти и победители патриарха всех мархузов возвращались максимально тихо и незаметно. Так, чтобы не привлечь внимания не только особых служб при Совете Объединённых Колоний Заката, но и членов семей их погибших товарищей. Причём хфург его знает, чего они опасались больше — жадности высшей аристократии или же мести родственников тех четверых, кто навсегда остался в храме вартагов. В конце концов и у тех, и у тех было что предъявить чересчур удачливым молодым магам. Всей лишь разницы, что интерес первых касался одной лишь добычи, а интерес вторых прежде всего был связан с уплатой долга крови «за пропавших без вести» соклановцев… и то, что в последнем случае вся вина целиком и полностью лежала на одном лишь Птоломее, роли никак не меняло!

Одна беда, старания эти мало к чему привели…

— А я ведь говорил, что зря мы сюда приехали! Говорил ведь? — воскликнул Зелод, в который уже раз совершенно по-варварски прикладываясь к бутылке вина и грозя почему-то Грассу пальцем. — Но нет, меня слушать никто не захотел. Все возомнили себя гениями стратегии и мастерами интриг. А что в итоге? Будем расхлёбывать последствия вашей, не побоюсь этого слова, лихости!

Маг, получивший в таинственном храме артефакт в виде молота, замолчал и снова присосался к бутылке, словно и не наслаждался три последних дня в Гамзаре благами цивилизации, а бродил в нужде по сухим орочьим степям.

— Что ты говорил⁈ — огрызнулся Грасс, явно тяготившийся обществом как Зелода, так и Птоломея с Ирэн. — Что надо забиться в какую-нибудь нору и там освоить добытое, да? А что делать потом, ты думал⁈ Когда вернёмся назад и у нас спросят, почему отсутствовали на службе, где наши коллеги и за каким вообще мархузом так скрытничаем. Что ты на это собирался говорить?

— Что-нибудь, да сказал бы!! — рявкнул Зелод, откидывая пустую бутылку прочь. — Тем более что был бы не как сейчас, с голым задом, а обладая таким козырем, как освоенный дар вартагов!

Последнее он сказал с каким-то придыханием, будто никак не мог поверить в то, что стал владельцем творения легендарных хозяев Торна. И машинально погладил рукоять лежащего у него на коленях Молота.

— Не ссорьтесь! — подала голос Ирэн, которая до этого момента молча стояла у любимого окна Птоломея и задумчиво глядела поверх крыш домов. — Мы всё уже не раз обсуждали на Сардуоре, и теперь нет никакого смысла снова начинать крутить эту старую шарманку. Решение принято, а значит надо думать как справляться с его последствиями…

— Ох ты ж какая миротворица! — фыркнул Зелод, издевательски скривив губы. — Что, почуяла угрозу для своего женишка, да? Хочешь его вину на всех растянуть⁈ Ну так не выйдет! Я на себя кровь наших товарищей брать не буду… Он Швайна, Герула и Плота грохнул — вот пусть он перед их сородичами ответ и держит!

Несмотря на звучащую в словах агрессию, на застывшего у входа в комнату Птоломея спорщик тем не менее старательно не смотрел. Почему-то после храма что Грасс, что Зелод — оба пересмотрели своё прежнее к нему отношение и сменили былое пренебрежение на опасливую осторожность. Это можно было бы списать на ту безжалостность, с которой были убиты соперники Птоломея в борьбе за наследие вартагов, если бы не одно но. Когда решался вопрос как им быть дальше, ни один из магов не высказался за то, чтобы «бьющий в спины предатель» был исключён из их скромного союза единомышленников, и даже по возвращению в Гамзар коллеги предпочитали проводить встречи не где-нибудь на нейтральной территории, а в квартире Птоломея. И это на фоне сохраняющейся неприязни!

— А разве я когда-то попытался увильнуть от ответственности? — сухо спросил Птоломей, наконец решив раз и навсегда прояснить сей болезненный вопрос и одновременно остановить от острых слов уже вспыхнувшую Ирэн. — Я забрал то, что принадлежало мне, и убил крыс, которые попробовали наложить лапы на моё имущество. И не более того. — Он издал тихий, но весьма многозначительный смешок, и с удовольствием отметив, как дёрнулось на это веко у Зелода, продолжил: — Конечно, кричать о своём «подвиге» я не собираюсь. Но если подопрёт, готов магией и железом доказать свою правоту!

Птоломей хотел добавить ещё что-нибудь в духе того, что вообще говоря на его месте мог быть кто угодно, хотя бы тот же Зелод. И если бы он был чуть более расторопен, то за убийство коллег пришлось бы оправдываться не ему, а уже нынешнему обладателю Молота, но не успел. Сотканная из света книга, которую Птоломей с боем добыл в храме и которая теперь пряталась в глубинах его разума, вдруг раскрылась, прошелестела страницами и выдала порцию неких знаний. Знаний, которые магу в ближайшие часы предстояло осмыслить и сделать частью своей собственной памяти.

Разумеется в такой момент и речи быть не могло о продолжении спора. Так что Птоломей осёкся и, прижав указательный палец к виску, замолчал… Впрочем это не помешало ему перехватить как понимающий взгляд Грасса, получившего похожую книгу, так и несколько испуганный взгляд Зелода. Который видимо тоже потерял желание скандалить, раз совсем иным тоном выдал:

— Рука!!

Птоломей непонимающе посмотрел на свои вцепившиеся в косяк пальцы, оценил полыхающую зелёным ауру и то, как плывёт по воздействием изливающейся вовне Силы дерево, и с ругательством принялся возвращать контроль над взбрыкнувшим Даром.

Проклятая Книга! Словно мало было того, что хранилище знаний уже перевернуло взгляды Птоломея на магию, так артефакт озаботился ещё и модификацией таланта Птоломея к управлению тонкими энергиями. И во всяком случае пока неудобства подобного вмешательства перевешивали возможную пользу.

Тем не менее боль постепенно уходила, и он вполне осмысленно проводил взглядом полосу грязно-серой энергии, исторгнутую его телом.

— Ладно, вернёмся к тому, с чего начали. Как поступим с приказом явиться в Комиссию по изучению опасных феноменов магии… даже не знал, что есть такая!.. чтобы «доложить об итогах экспедиции в Лес Смерти и сдать все добытые артефакты»? — Грасс холодным тоном вернул разговор в прежнее русло, попутно уничтожая коротким импульсом астральной энергии подплывший к нему лоскут «плохой» Силы.

— Подотрёмся! — воинственно рявкнул Зелод, будто и не вёл до этого несколько пораженческих разговоров. В подтверждение своих слов он яростно ударил себя кулаком по колену.

— Там подписи трёх членов Совета… — со вздохом сказала Ирэн, небрежно отмахнувшись полученным в храме жезлом от чрезмерной эмоциональности Зельда.

С некоторых пор она почти не выпускала артефакт из рук и даже в постели клала под подушку. Уж Птоломей это знал как никто другой.

— И что⁈ — прорычал Зелод, однако Птоломей, преодолев последствия приступа, решительно его прервал и обратился к подруге.

— Ирэн, ты мою позицию знаешь. Я не для того всю эту кашу заварил, чтобы повернуть назад в шаге от цели. Трофей из храма — мой шанс разорвать замкнутый круг «низкого» происхождения. И я его не отдам не то, что трём старикашкам из Совета, но и вообще всей аристократии Колоний. — Он устало вздохнул, мысленно вспомнив обо всех бессонных ночах, которые он провёл, думая как сохранить у себя добытое. — Не знаю как остальные, но предлагаю тянуть время. До той поры пока не освоимся с новыми силами и… не найдём тех, кто нас поддержит в противостоянии со «старым» дворянством.

— А такие будут? — скептически хмыкнул Зелод, поднимая Молот на уровень глаз и изучая внешне ничем не примечательную деревянную рукоять. Потом вдруг прервался и вкрадчиво спросил: — Ирэн, твой отец за нас не вступится? Как-никак его дочь под ударом, а уж про зятя и говорить нечего…

— Глава рода Шаа’б’сутэх стоял у истоков нашей экспедиции и любые намёки на его желание отступить — оскорбительны! — перебила его Ирэн, чеканя слова.

Однако Зелода разговорами было не пронять.

— И что, ради нас четверых он даст по жадным лапам аж троим аристократам? Если их, конечно, трое и за хфурговой Комиссией не стоят другие, — вкрадчиво спросил он, нехорошо кривя губы.

Птоломей хотел одёрнуть чересчур много на себя взявшего коллегу, но… промолчал. Он тоже хотел знать ответ на этот вопрос. Готов ли великий маг поддержать всех выходцев из Леса или же в итоге разменяет Молот и две «Книги» на возможность оставить дочери Скипетр?

Возможно тут мог бы вмешаться богатенький Грасс, вот только молчал и он.

— Отец… отец будет бороться! — уже без прежней горячности ответила Ирэн, несколько севшим голосом. Слишком велик куш, чтобы пусть могучий, но даже не равный Кии’л’дорегу чародей, смог стать для них той горой, что прикроет от любой бури.

В комнате сгустилось напряжение. Молодые маги хмуро переглядывались друг с другом, не зная, что делать дальше. Разве что Грасс вёл себя чуть более уверенно, и совсем скоро это стало ясно не одному лишь Птоломею.

Взгляды троих чародеев скрестились на вдруг увлекшемся вином Грассе — как и Зелод тот сидел в кресле в обнимку с открытой бутылкой, — и тот не выдержал.

— При любом исходе торговый дом моего отца примет нас с распростёртыми объятиями и сделает всё, чтобы защитить от гнева Совета, — с апломбом сообщил он, явно наслаждаясь моментом. То, что коллеги не смогли сами найти решение и обратились к нему, сыну торговца, ему льстило.

— Ого, сильное заявление. А если конфликт… как бы это сказать… перейдёт в острую фазу? — осторожно уточнил Птоломей, остро глянув на Грасса.

Тот ответил мрачной улыбкой.

— Отец поддержит нас, даже если мы собственноручно убьём всех троих членов этой самой Комиссии! У меня есть на то его слово!

Птоломей, не ожидавший подобной твёрдости, удивлённо вскинул брови. Он, честно говоря, искренне считал родителя Грасса обычным, пусть и зверски богатым купцом, который хоть и ненавидел аристократов Совета за создаваемые теми препоны на его пути к власти, но всё же заходить слишком уж далеко не собирался. И вдруг такой сюрприз.

— Ого. В честь чего такая решительность? — опередила его вопрос Ирэн. — Неужели совсем допекли?

— Не знаю, — повёл плечом Грасс, после чего достал из-за пазухи вскрытый конверт и бросил на столик перед собой: — Планы стоящих за Комиссией Домов отнять построенный им в Нолде порт и перехватить контроль над половиной его предприятий это как считается — допекли или нет?

— Думаю да, — хихикнула Ирэн, кокетливо прикрыв губы ладошкой и заставив Птоломея ощутить укол ревности.

Впрочем какой-то ответной реакции со стороны Грасса не последовало, и он потихоньку успокоился. В том числе и потому, что сейчас был точно не время для выяснения отношений.

Тем не менее, кое о чём он не спросить не мог.

— И всё-таки… Вот так возьмёт и поддержит? Без условий? — прищурился Птоломей.

И тут же получил ещё одну улыбочку Грасса.

— Ну почему же… Условия есть всегда. Отец хочет от тебя и от Зелода клятвы служения сроком на сто лет, а от Ирэн, уважая могущество её отца, договор младшего союзника. Такой ответ тебя устроит?

Птоломей, перед которым замаячила перспектива стать карманным магом неприятного ему Грасса, ощутил укол злобы. Предлагать такое человеку с его свободолюбием и жаждой власти⁈ Он серьёзно? Однако рациональность нашёптывала, что ситуация обязывает и на иных условиях никто другой его не прикроет. Даже отец Ирэн… Внутри нарастал сильнейший конфликт, и потому когда со стороны наследия вартагов вдруг пришёл укол знания о возможности трансформации колдовских клятв в гораздо более удобные — и безопасные! — формы, Птоломей испытал настоящее облегчение.

Его губы сами собой расплылись в многозначительной усмешке.

— Торг возможен? — спросил он, одновременно мысленно вникая в полученную информацию. И пусть времени на серьёзное изучение вопроса пока не хватало, увиденное уже весьма обнадёживало… Да, с таким козырем на руках на магическую клятву пожалуй что можно и согласиться!

— В определённых рамках, — кивнул Грасс, прищурившись. Мархуз его знает какие знания получил сын торгаша, но спокойная уверенность Птоломея ему явно казалась подозрительной.

— Ну и отлично, — ответил Птоломей, энергично потирая руки и успокаивающе кивая сдвинувшей брови Ирэн.

Девушке однозначно не понравилась перспектива служения избранника кому-то вне её рода, но… обо всём ведь можно договориться, верно?

Птоломей на мгновение потерял контроль над разговором, и этим тут же воспользовался вышедший из глубоких раздумий владелец Молота. Который сначала как и Птоломей вспыхнул гневом, а теперь вдруг успокоился и тоже начал улыбаться.

— Ну раз торг возможен, тогда о чём тогда спорить? Просто авансом заносим отца Грасса в список наших сторонников! Правильно? А дальше живём как жили, тянем время, копим силы, а если за нас пробуют взяться всерьёз — зовём на помощь «группу поддержки»? Верно?

— Какой шустрый, — одними губами сказала Ирэн, и Птоломей незаметно ей кивнул.

Зелод то ли притворялся, то ли действительно не видел тех подводных течений, что возникли вокруг их четвёрки на политическом небосводе Объединённых Колоний. И сводя всё к противостоянию защитников чересчур сильно упрощал сложившуюся ситуацию. Чрезмерная активность отца Ирэн в вопросе её продвижения по пути могущества, очевидно нарастающая торговая война между отцом Грасса и его конкурентами — так просто от этого не отмахнёшься. А уж если вспомнить про то, что в игре уже давно находятся Светлые эльфы, то картина и вовсе становилась весьма безрадостной…

К слову о Перворождённых. Птоломей незаметно от остальных потрогал спрятанное в кармане письмо от князя-мага, подарившего ему зуу’ль’тек и теперь вдруг вздумавшего поздравить сорвавшего куш молодого чародея с успехом. И хотя вроде бы в письме всё было чинно и благородно, вежливые слова да красивые обороты, однако Птоломей не сомневался — длинноухий увидел, что его инвестиция сыграла, и теперь жаждет получить дивиденды. Ну а чтобы пилюля не была чересчур горькой, можно не сомневаться, эльф подсластит её обещанием присоединения к когорте защитников четырёх «молодых героев».

«Тысяча мархузов, может всё-таки послать князя-мага с его предложением о личной встрече подальше, а? Ну не скажет он ничего хорошего, не скажет!» — мысленно простонал Птоломей, обводя взглядом вновь погрузившихся в обсуждение какой-то ерунды коллег и потому не обративших внимание на чересчур задумавшегося владельца второй Книги.

Однако маг и сам знал, что всё это пустое и что на рандеву с длинноухим он обязательно пойдёт. Потому как приняв в подарок деревянную пластину, ввязавшись в охоту за наследием вартагов и убив недавних товарищей, он переступил ту грань, за которой заканчивалась жизнь рядового чародея и начиналась гонка за властью. А из этого соревнования ещё никто и никогда по доброй воле не выходил.

Птоломей ещё раз погладил через ткань камзола письмо, решая, сообщать ли о нём остальным или нет, после чего решительно убрал руку и потянулся за своим, до сих пор полным, бокалом вина. В Бездну всё! Шаа’б’сутэх, торговцы, даже Зелод — в том, что за ним теперь тоже кто-то стоит, Птоломей не сомневался ни на миг — у всех свои тайны и свои интересы. Так чем он хуже? Длинноухие — его козырь и как им воспользоваться решать ему.

И он бездумно поднял бокал в честь озвученного Зелодом какого-то глупого тоста…

Несмотря на старания владельца Молота в пьянку их встреча так и не превратилась. Некоторое время ещё посидели, пообщались на подчёркнуто отвлечённые темы, а потом потихоньку начали расходиться. Грасса вроде как ждал в порту отцов корабль, призванный отвезти его на Нолд — этот скучный и раньше мало кому нужный клочок суши на стыки Суудского и Эльфийского океанов, теперь вдруг ставший объектом противостояния влиятельных политических сил Объединённых Колоний.

Зелод планировал договориться с идущим куда-то на юг, чуть ли не к самой Орлиной гряде, караваном — по паре оговорок там его ждали некие наёмники с весьма интересными предложениями.

Что до Птоломея с Ирэн, то им предстояло посещение пузырной переправы. Влиятельный аристократ из рода Шаа’б’сутэх жаждал пообщаться с дочерью, и она не могла отказать отцу в такой малости. Так что в ближайших планах подруги было расставание с Птоломеем не менее чем на месяц, и ему ничего не оставалось другого, кроме как проводить её с уже собранными вещами до летучего корабля, да помахать вслед.

Сам же Птоломей… сам он собирался отправить в секретариат при отряде Кии’л’дорега прошение о продлении отпуска и отбыть в какую-нибудь глушь. Туда, где он сможет какое-то время потратить на освоение полученных знаний, совершенствование навыков и размышление о дальнейших своих взаимоотношениях с Длинноухими. Понятно, что долго так скрываться не получится, но Птоломей обрадовался бы и паре седмиц. Благо дальше уже и так будет понятно, какая складывается обстановка и насколько далеко им четверым придётся зайти в противостоянии с высокопоставленными недругами…

В общем план был хорош, и если бы у их визави не было своих собственных планов, его бы наверняка получилось воплотить в жизнь. Во всяком случае Птоломей искренне на то надеялся. И тем неприятнее стало, когда зеркало их общих иллюзий вдребезги разбилось о камень чужой решительности.

Без проблем удалось уйти только Ирэн. Поругавшись напоследок с Птоломеем из-за его «глупого решения пойти в услужение торгашу», она взошла на борт пузыря и точно по расписанию отбыла в Бурнал. Что с одной стороны Птоломея заметно огорчило — девушка ему действительно нравилась и разлад с ней камнем ложился на сердце, — а с другой вызвало облегчение — в её присутствии толком ни заниматься магией, ни просчитывать варианты собственного будущего он попросту не мог.

Так что возвращался он в некотором разладе чувств, и потому едва не пропустил всплеск знакомой ауры в двух кварталах от дома. По непонятной причине в глубине самого сырого, мрачного и заросшего вьюном сквера Гамзара оказался явно чем-то разгневанный Зелод и вместо того, чтобы не доводить дело до конфликта — о чём они условились считанные часы назад! — вне всяких сомнений готовился к драке.

— Ничего себе ты собрался лишний раз не отсвечивать! — повторил Птоломей один из глупых тостов Зелода и, на пару секунд задумавшись, бросился в сквер.

Размером тот был в половину центральной площади и пересечь его из конца в конец можно было минут за пять. Если поспешить, то были не нулевые шансы на то, что Птоломей успеет вовремя и таки удержит коллегу от опрометчивых и чересчур привлекающих к их четвёрке чужое внимание поступков.

И он, наложив на себя уже изменённое под влиянием Книги заклинание Разгона, начал забег по заросшим аллеям. Зелёные послеобразы, остающиеся теперь после каждого его шага, Птоломей за всей этой суетой не замечал…

— Итак, давай повторим условия нашей ставки, о «будущий великий маг» Зелод! — услышал Птоломей издевательский голос и прежде, чем смог отреагировать, вылетел на единственную свободную от зелени площадку в центре сквера. Что, впрочем, не помешало договорившему продолжить начатое и озвучить свои требования: — Так вот, выиграешь ты — я приношу тебе публичные извинения за нанесённое в том баре оскорбление и отдаю полный набор усиливающих доспехи артефактов. Выигрываю я — и ты расстаёшься со своим уродским молотом. Всё верно⁈

К этому моменту Птоломей уже успел разглядеть и злого как мархуз Зелода, замершего в центре поляны, и стоящего напротив него смутно знакомого хлыща в костюме от лучшего портного Колоний, и демонстративно скучающего «законника», очевидно призванного проследить за ходом грядущей дуэли.

Разглядеть и попытаться всё остановить прежде, чем случится нечто непоправимое.

— Стойте, поимей вас тысяча шуш! Погодите!! — заорал он, предупреждающе подняв руку.

Однако этот его крик не возымел никого действия. Разве что «законник» с нехорошим прищуром на лице заступил ему дорогу, да хлыщ удостоил презрительного взгляда. Главный адресат слов Птолемея — Зелод — не повёл даже ухом. И вместо того, чтобы сдать назад, со злым смехом подтвердил всё сказанное оппонентом.

— Да, сын хаффа и шуши!! Тысячу раз да!!!

И, словно боясь, что его остановят, бросил в сторону противника «разминочный» пульсар.

Дуэль началась. Остановить её, при всём его желании Птоломей больше не мог, так что ему больше ничего не оставалось, кроме как отступить в тень кустов и с бессильным раздражением следить за ходом драки. В том, что всё закончится плохо вне зависимости от результата, он даже не сомневался.

Словно в подтверждение этих его мыслей, хлыщ отбил колдовской снаряд раскрытой ладонью — ауру он уплотнил за миг до удара, показав потрясающее мастерство владения тонким телом — и обидно засмеялся, когда тот лопнул с громким хлопком. Зелод по какой-то причине пожалел на него энергии.

Однако на достигнутом останавливаться безымянный боец не стал и прежде, чем в него полетело следующее заклинание, сначала окутался свечением колдовского доспеха, а затем вырастил из ладоней обеих рук Огненный и Ледяной Мечи.

Зелоду, который всегда любил рукопашные схватки, достался противник со схожим стилем боя. Одна беда, хлыщ озаботился наличием артефактной защиты, а вот обладатель Молота свои любимые латы оставил дома. За что теперь приходилось расплачиваться.

Нет, Зелод, разумеется, пытался сопротивляться и на пути надвигающегося врага сходу выставил один за другим едва ли не десяток Щитов Воды — удивительным образом вбухав в них в разы больше Силы, чем это возможно для чародея-первоярусника, — однако мощность не всегда компенсирует отсутствие мастерства. И хлыщ прорубился через созданные перед ним барьеры с оскорбительной даже на вкус Птоломея лёгкостью. Не важно, огненный ли то был Меч или ледяной — чтобы сокрушить Щит ему хватало одного единственного удара. Затем шаг, и адская мельница принималась за следующий слой оборонительных рубежей Зелода.

Никто и оглянуться не успел, как хлыщ добрался до коллеги Птоломея, и с бешеной скоростью принялся полосовать его тело. На миг даже показалось, что на этом для Зелода всё и закончилось — уж больно силён был напор, — но прошла секунда, другая, а молодой маг продолжал стоять. Да, с большим трудом, да, штаны и левый рукав его камзола покрывал иней, а на правом боку уже красовались три подпалины, но он держался. Отказался от собственной магии, явно уступавшей недругу, положился на Молот и не прогадал. Артефакт в его руках порхал словно пёрышко, и Мечи никак не могли прорваться через описываемые им сложнейшие траектории. Косвенный урон от задействованных хлыщом Стихий это, конечно, не отменяло, но сам факт столь успешной обороны не мог не удивлять.

Оружие из храма вартагов, которое смогло поставить чародея-первоярусника и обычного практика на одну ступеньку с гораздо более высокоранговым магом и профессиональным дуэлянтом, вне всяких сомнений стоило того, чтобы за него побороться…

Птоломей, чересчур увлёкшись схваткой, как-то упустил ситуацию с призванным следить за честностью дуэли «законником». Считал его полностью нейтральным и оказавшимся в роли наблюдателя едва ли не случайно. Однако бросив на него случайный взгляд Птоломей вместо скучающего интереса к сражающимся или, на худой конец, манипуляций с записывающими происходящее артефактами увидел готовящегося к нападению бойца. Можно было, конечно, предположить, что своим вмешательством он пытается предотвратить смертоубийство, но Птоломей был не настолько наивен. «Законник» очевидно такой же враг, что и безымянный дуэлянт. И поединок один на один в любой миг может стать дракой одного против двух.

Птоломей мысленно помянул мархуза и ощутил, как закипает в предчувствии сражения кровь. Положа руку на сердце, на Зелода ему было плевать. Обладатель Молота никогда ему особо не нравился — ни раньше, до экспедиции в храм вартагов, ни после неё. Наглый, хамоватый, бесстыжий, чуждый такого понятия как дружба — в общем настоящий маг, воспитанный в лучших традициях аристократии Объединённых Колоний Заката. Сдохни такой под Мечами хлыща раньше, и Птоломей бы не почесался, но… хфург подери! На текущий момент Зелод часть четвёрки выходцев из Леса Смерти, обладатель наследия Древних и важный союзник, без которого противостоять аппетитам старых родов станет ещё сложнее. Хуже того, если те, кто стоит за хлыщом, сожрут Зелода, то они от подозрений в существовании неких сокровищ вартагов — просто исходя из поведения юных «героев» и того факта, что создатель Черепа Некронда тоже вышел из Смертельного Леса — перейдут к твёрдой уверенности. И начнут полноценную охоту.

А это уже точно поставит крест на всех планах Птолемея сотоварищи потянуть время и собрать союзников-защитников.

— Нет уж, братцы хфурги, слабину сейчас давать нельзя, — одними губами сказал Птоломей, досадливо морщась.

Как бы ему ни хотелось отойти в сторону, Зелода надо было спасать. Даже ценой убийства «законника»!

Ещё раз мысленно выругавшись, Птоломей принялся торопливо собирать в левой, дальней от представителя властей руке, свою новую и пока плохо понятную Силу. Ту самую, что считанные часы назад заставила плыть и дрожать дверной косяк в его квартирке… и которая, если верить переваренным крохам знаний Книги, должна поднять мощь его чар как минимум на одну ступень.

Уж где-где, а в этой драке Птоломей ограничиваться полумерами точно не станет!

Тем временем дуэль всё продолжалась…

К сожалению, продемонстрированная Зелодом стойкость имела свои пределы. И в какой-то момент его тело, пусть даже укреплённое кучей чар, перестало даже не поспевать, а соответствовать Молоту. Сдвоенный удар наколдованных Мечей в очередной раз обрушился на выставленный в защите артефакт, однако вместо того, чтобы отступить как раньше на полшага назад, Зелод выпустил рукоять Молота из рук — так что оружие ласточкой улетело в кусты, — а сам точно подрубленный дуб рухнул на землю.

— Ну вот, а сколько разговоров-то было, сколько обещаний… Неужели так сложно принять простую истину: золото всегда будет золотом, мусор — мусором. Сколько артефактов на последнего ни навешивай! — презрительно засмеялся хлыщ, развеивая атакующие заклинания и кажется даже сплёвывая в сторону лежащего Зелода.

Впрочем доспех он оставил, и Птоломей его в этом понимал. Что бы там ублюдок ни говорил, но бой дался ему очень непросто — достаточно послушать дыхание и посмотреть на ауру. Поэтому бдительность следовало сохранять до последнего…

Однако как выяснилось хвалил он хлыща зря. Причина осторожности победителя крылась не в его опасениях из-за хитрой контратаки Зелода, а в обычной жадности. Вместо того, чтобы следовать правилам и зафиксировать результат дуэли, бретёр полез к Молоту. Очень уж ему захотелось узнать, что это за игрушка такая, что почти сравняла первокурсника с ним, с профессиональным бойцом! Доспех же видимо был призван защитить от возможных сюрпризов, которыми иногда защищали своё оружие старшие маги.

Вот только не учёл хлыщ одного — ранга артефакта. И когда протянул руку к рукояти, вместо обжигающего касания схлопотал полноценный удар молнией. Причём такой мощи, что он не только снёс его защиту, но и самого дуэлянта отбросил почти на четыре сажени в сторону.

Всё произошло настолько быстро, что никто даже толком понять ничего не успел. Кроме Зелода. Который вдруг ожил, приподнялся на локте и требовательно протянул ладонь к артефакту. Тот моментально отозвался тихим жужжанием, взмыл в воздух и через долю секунды оказался в руке своего единственного хозяина.

Ну а дальше… дальше всё было до обидного просто. Зелод, так и не вставая на ноги, с натугой рубанул пространство перед собой оружием вартагов. Уже на середине движения раздался громкий треск, а в самом его конце с оголовья артефакта сорвалась световая копия Молота, которая с неотвратимостью тяжёлого штурмового голема устремилась во врага. И пережить такое всё ещё ошеломлённый ударом хлыщ уже не смог. Один удар сердца, влажный хруст, и вот уже о том, что мгновение назад здесь лежал профессиональный бретёр, напоминают лишь воняющая кровью яма, да непонятные ошмётки, раскиданные по смятой траве.

— И кто же… здесь… мусор⁈ — прохрипел Зелод, обессилено падая на землю.

Возможно обладатель Молота сказал что-то ещё, но Птоломей этого уже не услышал. Потому как в этот момент он бил заботливо подготовленным заклятием по выпущенной в Зелода волшбе «законника». И хотя сделано это было на одних лишь рефлексах, результат всё рано оказался выше всяких похвал — чары столкнулись и к вящему удовлетворению Птоломея уничтожили друг друга.

— Хфурга тебе в глотку!! — донеслось со стороны «законника», и Птоломей злорадно оскалился.

Мархуз его знает, что за дрянь закачал представитель властей в свою магию, но он явно не рассчитывал на её разрушение противником. И это было приятно!

— Предлагаю на этом остановиться и разойтись! — крикнул Птоломей, скрытно формируя в левой ладони следующее заклинание с «довеском»

Идеальным ответом на своё предложение он видел отказ «палача» от продолжения конфронтации и отступление, но был готов и к переходу простого обмена мнениями в полноценную драку. Так что когда «законник» молча развернулся в его сторону и принялся активно насыщать ауру энергией, собирая связки из малоизвестных заклятий, ничему не удивился.

— Что ж, драться, значит драться! — дёрнул уголком рта Птоломей, в свою очередь разворачивая перед собой цепочки из колдовских рун и мысленно прикидывая свою дальнейшую стратегию.

И вот ведь какое дело, ни капли страха он при этом не испытывал! Вроде бы и противник выше рангом — никак не ниже третьего, — и относится к грозным «убийцам свободной магии», а ничего кроме спокойной уверенности Птоломей в своей душе не ощущал. Словно Книга вывела его за пределы устоявшихся границ и рамок, позволяя на равных сражаться с теми противниками, которые ранее находились для него совсем в иной весовой категории.

Однако проверить самообман это или нет, Птоломей не смог. На дуэльной площадке внезапно появилось новое действующее лицо, которое полностью изменило имеющийся баланс сил: из кустов, задыхающийся от бега, но увешанный Щитами, вывалился ещё один член четвёрки — Грасс.

— О, Птоломей, и ты тут⁈ Может хотя бы от тебя узнаю, какого хфурга здесь делает Зелод, да ещё в столь раздраконенном состоянии, что его магия на соседней улице ощущается, а⁈ — спросил он тоном, который скорее подходил упомянутому Зелоду, чем обычно сдержанному Грассу.

И лишь хищный взгляд, которым он просканировал открывшуюся перед ним картину, говорил, что всё это не более чем прикрытие. Способ ввести противника в заблуждение, ослабить его бдительность…

Вот только с «законником» данный фокус не сработал. И вместо того, чтобы хотя бы попытаться надавить на «гостя» авторитетом представителя власти, он развернулся и кинулся в бега.

Бой, к которому уже морально приготовился Птоломей, так и не начался.

— Думаю ты уже понял, что нас решили пощупать за вымя, — сказал он, проводив «палача» взглядом. — Зелода разделали под орех, и если бы не дурная мощь Молота, то артефакт уже был бы в руках наших… завистников.

— О, как. Быстро они активизировались… А представитель службы надзора тут при каких делах? — спросил Грасс, задумчиво изучая останки хлыща.

— Сам-то как думаешь? — хмыкнул Птоломей, развеивая подготовленные чары и склоняясь над всё так же находящимся без сознания Зелодом.

— То есть кое-кому наши трофеи показались настолько вкусными, что они решили потянуть за все ниточки разом… — скривился обладатель второй Книги. — Плохая новость.

— Если бы они потянули за все ниточки разом, то для нас бы уже всё закончилось, — презрительно фыркнул Птоломей, накладывая на пострадавшего коллегу самое сильное из известных ему заклинаний исцеления. Жаль только безуспешно — уровень чар был весьма невысок. — Это так, инициатива на местах, связанная с недооценкой наших новых способностей. Дальше будет хуже.

— Согласен, — кивнул Грасс, присоединяясь к Птоломею в попытке вернуть товарища к жизни. И так как арсенал доступных ему лечебных средств отличался значительно большим разнообразием, то и изображать доктора у него получалось гораздо достовернее. Во всяком случае после пары его заклинаний Зелод сразу открыл глаза и застонал.

— Тогда твоё предложение? — раздражённо спросил Птоломей, досадуя на свою неудачу.

— Я его уже озвучивал: надо ехать к моему отцу. Без него нас проглотят не жуя, — пожал плечами Грасс, стряхивая с ладоней остатки чар и помогая что-то мычащему Зелоду подняться на ноги.

— А контракты? — хмуро спросил Птоломей, тем не менее признавая правоту коллеги.

— Договоримся! — улыбнулся одними губами Грасс.

И Птоломей прекрасно понимал причину его радости. После нападения на Зелода переговорная позиция четвёрки стала значительно слабее, а значит и рассчитывать на прежние, относительно мягкие условия сотрудничества, больше не стоило. Во всяком случае с точки зрения Грасса.

Вот только был бы он столь же весел, если бы знал о существовании метода обмана магических договоров из Книги своего оппонента? Что-то Птоломей сильно в этом сомневался…

Увы, полностью исцелить Зелода у них так и не получилось. Как бы Грасс ни старался, но даже с «заштопанной» аурой и частично восстановившимся от ран телом обладатель Молота всё равно напоминал снулую рыбу, плохо понимал где находится, и едва передвигал ноги. Так что весь путь от сквера до порта, где стоял корабль семейства Грасса и на который он по какой-то причине не сел к моменту начала дуэли, они тащили Зелода на своих плечах. Благо тот не сопротивлялся и даже, вняв доводам, повесил артефакт на пояс.

На улицах к тому времени уже окончательно стемнело, исчезли праздно шатающиеся прохожие, а вместе с ними разъехались и городские извозчики. Поэтому вместо того, чтобы домчать до въезда в порт с ветерком, как задумывалось изначально, они тащились едва ли не час. Прекрасно осознавая опасность подобной задержки и не имея никакой возможности хоть как-то исправить ситуацию.

Тем не менее до морских ворот города — оставалось только улицу пересечь! — они всё же добрались без проблем. И на какой-то миг даже появилась надежда, что всё обойдётся, что бежавший «законник» не приведёт подмогу, и они без осложнений сядут на нужный корабль… Но именно тогда судьба вновь решила повернуться к ним самой неприглядной своей частью, и дорогу троице магов заступили пятеро. Все в гражданском, без формы, но не нужно было обладать семью пядями во лбу, чтобы узнать в них звезду боевиков из местного отделения надзора.

— Бездна! — одними губами сказал Грасс, и Птоломей поддержал его мрачным кивком.

Можно было даже не надеяться, что это какая-то ошибка — среди этих пятерых находился тот самый недавний беглец и с высокомерной полуулыбкой пялился на Молот.

— Маги Грасс, Птоломей и Зелод. Согласно распоряжению Совета вы задержаны и должны проследовать с нами в расположение городской комендатуры, — объявил один из пятёрки, небрежно махнув перед ними жетоном «законника». Было понятно, что к сказанному он относится как к пустой формальности, и ожидает подчинения просто из одного лишь факта своей принадлежности к «палачам».

— Это что же за распоряжение такое, что вы его исполняете в нарушение всех имеющихся служебных регламентов? Без мундиров, без оформленного по всем правилам ордера? — зло рассмеялся подкованный в законах Грасс.

— Всё узнаете на месте, — повёл плечом самый разговорчивый из «палачей» и с тонкой издёвкой добавил: — Вы же честные законопослушные граждане, чего вам бояться?

Среди пятёрки раздались сдержанные смешки.

— Нам? Нечего! — парировал Грасс, сделав знак Птоломею и медленно опустив обессиленного Зелода на мостовую. — Но я не понимаю, чего боитесь вы, раз ведёте себя столь… неподобающе.

— Кто? Мы? — развёл руками говоривший, словно бы ища поддержки у товарищей. Которые тем временем уже разошлись в стороны и обхватили троицу выходцев из Леса Смерти полукольцом.

— Ну не мы же! — не выдержал Птоломей, наполняя ауру Силой и с ненавистью обводя взглядом будущих противников.

Бой обещал быть жарким. Но с другой стороны, разве мог идущий путями могущества рассчитывать на что-то иное?

И он с не меньшим, чем «законник», апломбом продолжил:

— Предлагаю проваливать по хорошему. Потому что ни я, ни мои коллеги больше слушать бред всяких проходимцев без формы и нормальных документов не собираемся…

— То есть это… бунт? — заметно похолодевшим голосом уточнил «законник», напрочь игнорируя обвинение в мошенничестве.

Вероятно он предполагал, что беседа ещё какое-то время продолжится, но терпение Птоломея уже лопнуло.

— Нет, это искоренение зла и коррупции, ублюдки!!! — прорычал Птоломей, и выдал расходящуюся веером волну зелёного огня с довеском из своей новой Силы.

Рядом что-то прокричал Грасс, добавив своё, вроде бы изначально лечебное, но теперь вывернутое наизнанку и скреплённое чем-то непонятным заклинание. Описаний подобной волшбы Птоломей не встречал ни в одном архиве, так что можно было не сомневаться — это тоже дар Книги. Только если его собственное наследие вартагов было связано с некими, пока малопонятными воздействиями, то трофей Грасса вероятно специализировался на искусстве исцеления.

После столкновения атакующей волшбы со щитами «законников» всё пространство между сражающимися затопило ярким светом. Кажется с той стороны кто-то закричал, но утверждать это наверняка Птоломей бы не стал. Тем более что почти в тот же миг в него прилетели сразу две молнии, и уже ему пришлось прятаться за барьером…

Начался обмен ударами, который проходил на скорости, ранее казавшейся Птоломею чем-то фантастическим. Он то крутился, точно вьюн, уклоняясь от всевозможных Стрел и Кулаков, то наоборот замирал на одном месте, играя с наклоном огненного Щита и заставляя молнии с водными бичами бессильно соскальзывать на камни… чтобы через мгновение разродиться серией Резонансов, усиленных странными искажениями, и пойти на следующий круг.

Фактически Птоломей впал в некое подобие воинского транса, когда тело действует как бы само, подчиняясь вдруг проснувшимся инстинктам, в ушах нет иных звуков, кроме шелеста страниц доставшейся ему Книги, а разум… разум впитывает незнакомые навыки быстрее, чем получается осознать их суть и предназначение.

И ведь таков был не он один! Рядом аналогичным образом действовал Грасс, разве что сын торговца огненным чарам предпочитал магию льда, а в качестве «довеска» вместо странного рода искажений использовал вывернутое, если не сказать извращённое, Лечение. С точки зрения зрелищности это, конечно, уступало волшбе Птоломея, но с другой стороны, они ведь сюда не театральное представление пришли устраивать, верно?

В общем в ситуации двое против пятерых, пара молодых чародеев неведомым для «законников» образом оказалась значительно сильнее и давила так, что сработавшаяся звезда попросту не успевала применять привычные тактики. Ни разного рода перестроения, ни взаимно усиливающие чары, ни сложные атакующие комбинации — ничего из этого «палачи» применить не смогли. Сражение «по-науке» в их исполнении превратилось в бессвязную драку, где каждый сам за себя и нет никакого чувства локтя товарища. Казалось бы, нажми на таких чуть сильнее, и они сразу дрогнут… однако вот именно этого чуть паре выходцев из Леса Смерти и не хватало. Ранги магам давались не просто так, и они уже начали испытывать дефицит необходимой для боя мощи.

Как ни печально, но победа начала потихоньку от них ускользать.

— Откройте мне ауры, я добавлю энергии, — вдруг пробилось сквозь хаос мыслей Птоломея колдовское послание Зелода.

И это было настолько внезапно, что Птоломей сбился с шага и едва не попал под Каменный Кулак какого-то особенно везучего «законника».

— Сыны хаффа и шуши!!! — прорычал Птоломей, выпадая из транса и свирепо оглядываясь на так не вовремя ожившего Зелода.

Потом перехватил злой осмысленный взгляд Грасса и… только тогда осознал, что же именно такое предложил ему раненый коллега.

Открыть ауру для чужака⁈ Он рехнулся⁈

Однако потом Грасса едва не располосовала надвое каменная струна — чародей вовремя подпрыгнул, — а самого Птолемея укусил в плечо пробивший защитный барьер жгут из магии Воды, и предложение Зелода внезапно перестало казаться таким уж и безумным.

Какая разница, из-за чего они сдохнут: из-за собственных ошибок, которые рано или поздно не получится исправить, или из-за самоуправства третьего члена их четвёрки? А так у них хотя бы будет надежда на победу!

Поэтому Птоломей ещё раз переглянулся с Грассом — в данном вопросе у обоих сложилось какое-то удивительное взаимопонимание — и, наконец, не без внутреннего сопротивления открылся чужой Силе, позволяя пиявкам чужих каналов присосаться к своим внешним энергетическим оболочкам. Глубинное неприятие происходящего тут же заставило сжаться где-то внутри, моментально возникло желание разорвать контакт и вернуть прежнюю обособленность ауры, но шли секунды, и ничего плохого не происходило. Зато с каждым мигом всё сильнее и сильнее нарастал поток безжизненной, лишённой эмоционального окраса энергии, так что уже на пятом ударе сердца после открытия ауры чужому могуществу Птоломей уже захлёбывался от дармовой энергии.

Закачанной в него Силы вдруг стало настолько много, что даже пожелай он сдержаться и отказаться от атаки, то сделать этого попросту бы не смог. Так что ещё через пару мгновений перед ним возникло увитое нитями Воздуха огненное полотнище, вобрало в себя прорву энергии и… накрыло точно одеялом пространство на десяток саженей в стороны и столько же вглубь.

Жахнуло так, что Птоломея, Грасса и Зелода отбросило шагов на пятьдесят вниз по улице. Благо сын торговца сосредоточился на защите и его Сфера спасла всех троих не только от взбесившихся Стихий, но и вообще от серьёзных травм — собственная заклинательная броня Птоломея тут, увы, спасовала.

Однако так повезло далеко не всем. Практически все попавшие в зону действия атакующего заклинания здания, в большинстве своём лишённые магического прикрытия, оказались охвачены огнём. Про парочку газетных киосков и говорить не стоило — их волшба Птоломея вовсе размолотила в каменную пыль. И лишь противник, собственно и являвшийся целью удара, как-то смог уцелеть. Пусть с оговорками — после того как пламя спало, стали видны трое убегающих «законников», волокущих под руки пару своих товарищей, — но ведь уцелеть! По крайней мере Птоломей был искренне убеждён, что от ублюдков и пыли не останется!! Как вдруг такое разочарование…

— Чего замер⁈ — хлопнул его по плечу Грасс, где-то заработавший рассечение кожи на лбу и теперь пытающийся стянуть края раны заклинанием. — Радуйся победе!

— Ага, только вкус у этой твоей победы какой-то прогорклый… — скривился Птоломей.

— Уж какая есть! — захохотал Грасс, очевидно находящийся в состоянии эйфории. — И не беда, что уроды те сбежали. Придёт время, и мы будем отправлять таких в Бездну десятками по щелчку пальцев. Сейчас же надо довольствоваться тем, что есть. Понимаешь?

— Угу, — нехотя кивнул Птоломей, внезапно осознав, что ни он, ни Грасс до сих пор даже не задумались о судьбе тех несчастных, кому не повезло оказаться в попавших под последний удар домах и кто вполне возможно уже погиб в колдовском пламени… И даже сейчас он, главный виновник случившейся в этой части города катастрофы, переживал не столько из-за случайных жертв, сколько из-за трансформации своего мировосприятия.

Неужели такова цена могущества?

— Сиськи Кали! Опять залип в фантазиях… Ну что ты будешь делать? — рявкнул едва ли не в ухо Грасс, поднимая снова потерявшего сознание Зелода. — Птоломей, ау, нам бежать надо! Пока «палачи» не очухались и не перекрыли выход из порта. Им же даже видимость законности соблюдать больше не надо — нарушение закона о неприменении разрушительной магии в черте города налицо…

— Не ори! — огрызнулся Птоломей, отворачиваясь от особо ярко горящего зданий и подхватывая Зелода с другой стороны. — Бежать, так бежать!

И они снова рванули вглубь порта. Молча, решительно и с твёрдым пониманием, что с каждым шагом они всё глубже и глубже погружаются в проблемы, которые раньше даже не могли себе вообразить. Потому как порочная система власти, выстроенная родовой знатью в Объединённых Колониях Заката, не просто нацелилась на сокровища четырёх молодых магов, она отказалась принять само их желание превысить отмеренные судьбой пределы. И теперь даже примерно нельзя было понять, чем всё закончится и куда заведут открывшиеся перед четвёркой пути.

«А ведь всё началось с подарка эльфа! — молча оскалился Птоломей, вдруг вспомнив про лежащее в кармане письмо. — В чём подвох, в чём подвох… Да вот в этом вот всём! В магии, крови, начатой на ровном месте войне! И ещё в том, что сколько бы я ни крутился, а избежать встречи с долбанным Длинноухим просто не смогу!»

И после осознания этой простой истины, каждый сделанный им шаг начал отдаваться в голове Птоломея одним коротким словом. Дерьмо, дерьмо, дерьмо!!!

Глава семнадцать

В кальянной «Дар халифа», в которой Бримс назначил встречу с агентом, было светло, просторно и приятно пахло смесью драконьего апельсина с эльфийским бадьяном. Причём в своей прошлой жизни, до возрождения, он подобного рода ароматы не то, чтобы не любил, но не уважал, а вот сейчас воспринимал едва ли не с восторгом.

И это огорчало. Бримсу приятнее было думать, что его дух сильнее зова плоти, чем в очередной раз — мнение Бу о своих интеллектуальных способностях по прежнему прорывалось наружу — убеждаться в обратном. Надежда, что с этим он когда-нибудь всё же разберётся, конечно оставалась, но время… на всё катастрофически не хватало времени!

Бримс налил себе из замысловатого кувшинчика тёплого отвара сушёных друлов и сделал осторожный глоток. По нёбу разлилась приятная кислинка, и он кивнул — хорошо! Всяко лучше всего той жижи, что наливали носильщикам торговцы в караванах…

Мысли сами собой перескочили на то, зачем он вообще оказался в столице Ралайята, с кем назначил встречу. И Бримс нахмурился. Он терпеть не мог, когда в расчётах приходилось опираться на добрую волю других людей, и вот теперь оказался в положении, когда его дальнейшие планы напрямую зависели от верности его старого «сотрудника».

Сорок лет всё-таки прошло. За столько лет порой государства успевают возникнуть и снова распасться, что уж говорить про человеческую память. И это хорошо ещё, что оставленный в Ралайяте «спящий» агент был пусть слабеньким, но Мастером меча. Те жили долго. Гораздо хуже, если бы им оказался простой смертный, который передал бы сотрудничество с бывшим Магистром Наказующих по наследству. Тут вообще была бы полная неопределённость.

— Мастер эл’Гунн, хозяин фехтовального зала «Лезвие и остриё»… — практически беззвучно сказал Бримс, делая глоток. — В прошлый раз я выкупил тебя из долговой ямы, и взял клятву больше не играть в «воробья» на деньги. Но сохранил ли ты верность слову после моей смерти, вот в чём вопрос…

Мысль была откровенно неприятная, и Бримс отвернулся к окну. Благо оно выходило на набережную и там было чем полюбоваться.

Бездна, как же всё-таки изменился город! Начиная с названия — теперь его повсеместно именовали Мелисандриной — и заканчивая общим благоустройством. Двух- и трёхэтажные дома из тёмно-красного кирпича, мощёные зелёной плиткой улицы, чугунные магические фонари — проклятье, да даже Семь Башен его молодости выглядели хуже, чем столица некогда заштатного княжества в загаженном мухами Халифате!

Нет, Ралайят, конечно, и раньше не бедствовал — фалет Балтусаим давал хорошие советы здешнему монарху — но в роскоши он точно не утопал. Теперь же… теперь всё совсем по-другому. Чего уж там, поменялось даже отношение к правителю государства. Если прежде хотя бы сохранялась видимость власти халифа, то сейчас о нём почти не вспоминали. Ралайят стал безоговорочной вотчиной совсем другого человека. Яр’грон, сын Владыки — вот кому подчинялись местные чиновники, кого боготворили бедные и к кому обращались в спорах богатые.

И главное всех всё устраивает!

Хотя тут Бримс прекрасно понимал аборигенов. Если верить видам за окном и паре купленных утром газет, деньги текли в Ралайят рекой. Их было столько, что хватало всем — и магам с аристократами, и торговцам, и даже простым смертным. Потому как Ралайят ныне продавал самый дорогой товар на Торне — безопасность. Самые богатые люди двух континентов съезжались сюда только ради того, чтобы найти для себя и своих богатств тихую гавань в океанах мирового хаоса. И данная тенденция не могла не сказаться на благосостоянии всего государства в целом.

Об этом писали местные газеты — оба купленных Бримсом таблоида пестрели объявлениями о предоставлении банковских услуг, хранилищ и продаже поместий, — кричали рекламные проспекты и обсуждали посетители той же кальянной.

«Ралайят — место, где можно переждать смуту!» — вот тот лозунг, под которым развивалась страна. И Бримс, уже немного разобравшийся в обстановке на Торне, находил его весьма уместным.

Потому что в мире и вправду творилось мархуз знает что!

Казалось бы, воплотилось в реальности Фиорское пророчество, закончилась Война богов и прекратилось многовековое противостояние великих народов — живи, да радуйся. Расти, развивайся, процветай… наслаждайся свободой от диктата сильных, наконец!

Вот только мир, лишённый иерархии и устоявшейся структуры власти, на деле далеко не так безопасен, как думали разного рода мечтатели. За независимость от «хозяйского» пригляда слабые заплатили потерей стабильности и покоя. И чем дальше, тем плата становилась всё выше и выше.

Вроде бы сорок лет уже прошло после распада старого миропорядка, а вокруг всё так же только кровь, война и дикая магия. И нет никого, кто мог бы взять на себя ответственность за возвращение былой незыблемости порядка.

Причём дело тут не в спонтанных выбросах Силы на Грольде и не в разбушевавшихся монстрах, нет. Просто все те, кому была по плечу борьба с оставшимся после Войны богов злом, слишко уж увлеклись собой — или вовсе сошли с мировой сцены, — забыв про старые амбиции.

И властвовать стало просто некому.

Близкий сердцу Брамса Нолд, столетиями нёсший на плечах бремя мирового гегемона, одряхлел, погряз в коррупции и экономических проблемах.

Хитроумные М’Ллеур, и раньше предпочитавшие избегать чужих политических игр, после чудовищных потерь в войне с Тлантосом заперлись в своих лесах и больше носа не казали в земли людей. Как и их извечный соперник, который хоть формально и победил, однако со смертью Фердинанда и потерей Черепа Некронда словно бы потерял желание жить и теперь вяло шевелился в своих границах…

Не всё хорошо было и со Светлыми. Они, конечно, смогли выкрутиться после разрушения Маллореана и даже занялись активным государственным строительством на территории Пяти Королевств, но о былом честолюбии пока вроде бы не вспоминали — не до того. Как-никак снизу их подпирал Владыка — главный враг длинноухих и основной выгодополучатель падения прошлого миропорядка. А с ним лучше было не зевать!

Однако и новоявленная империя на роль гегемона тоже пока не претендовала. Вела вялотекущую войну с Загорьем и даже не пыталась лезть на другие континенты… Нет, если когда-нибудь Светорождённые и их Враг всё-таки договорятся, то Торн вздрогнет, но пока это не произошло, а значит и рассматривать данную ситуацию всерьёз тоже не стоило.

Впрочем перечисленные страны, со всеми их бедами, проблемами и сложностями, не шли ни в какое сравнение с государствами Грольда. Потому как именно этот материк был отравлен ядом Войны богов и именно его обитатели жестоко страдали от террора бесконечными монстров. Не нашлось никого, кто смог бы остаться в стороне.

Гарташ — пал, Зелод развалился на два враждебных друг к другу государства, Джуга скатилась в тотальную нищету. За последнюю Бримсу было особенно обидно: столько сил было вложено Нолдом в очистку Гамзара, столько ресурсов передано, а торгаши всё равно ухитрились всё загнать мархузу под хвост и из экономического гиганта превратились в полудохлого карлика. Мерзавцы, поимей их хфург кривым удом!

Кто там ещё остался? Вольные Баронства? Эти как-то выживали, но не более того. Как и почти задушенный Поднебесной Иссор. Чуть лучше смотрелась страна Хань, но у них пару лет как умер император и началась очередная гражданская война. Так что про гегемонию они не вспоминали… Немного подозрительно, правда, смотрелось затишье у гномов, но Бримс как никто другой знал сколь много проблем накопилось у коротышек дома, чтобы всерьёз говорить о них как о мировом жандарме.

Что тогда получается? Куда деваться в столь нездоровой обстановке человеку с деньгами, где найти спокойное пристанище, позволяющие не только пережить эпоху катастроф, но и сохранить накопления?

И вот здесь на первый план внезапно вышел Ралайят с его идеей страны-убежища. Место, сохраняющее высочайший уровень безопасности там, где все прочие вынуждены балансировать на грани выживания, и в котором никто не смотрит на твою расу, происхождение и принадлежность к той или иной стороне в Войне богов…

Бримс втянул носом витающие в воздухе ароматы и снова посмотрел в окно. Словно по заказу в небе над морем возникло незримое для обычного зрения астральное завихрение и в реальность проскользнула группа духов — Хранитель Леса, Страж Могил и десяток тварей рангом помельче. Обычно враждебные друг к другу сущности, здесь почему-то вели себя мирно и спокойно. Никто никого не жрал, не осыпал атакующими чарами и не давил голой мощью. Бестелесные гости походили на добрых соседей, вдруг встретившихся на общей делянке и решивших обсудить свежие деревенские сплетни. Мало того, они и после короткого взаимодействия не разбежались в стороны, а всё так же вместе двинули дальше — словно для них это было в порядке вещей и сотрудничество давно стало нормой.

Бримс хоть и не был настоящим чтецом Астрала, но в царящих среди его жителей порядках разбирался получше многих. Столь нарочитое дружелюбие — аномалия. И возможно лишь в одном случае, когда есть кто-то, кто стоит выше этих тварей и ради служения которому они готовы подавить свои глубинные инстинкты.

Стоит ли говорить, что в Ралайяте на данную роль мог претендовать только один человек?

«Да уж, господин Яр’грон, с такими подчинёнными безопасность и вправду превращается в товар!» — усмехнулся Бримс, провожая взглядом городской патруль с вьющимися над головами стражей духами.

Служивые вероятно и знать не знали о наличии незримых помощников, но от этого поддержка последних очевидно не становилась менее эффективной.

Бримс попробовал прикинуть сколько звёзд Безликих потребуется, чтобы проникнуть в Мелисандрину и навести здесь шороху, и через мгновение отказался от этой мысли. Получалось, что без полноценного вторжения, любая миссия Наказующих станет дорогой в один конец. Даже если им и удастся выполнить свою задачу, живым отсюда они уже не выберутся.

Наблюдение было несколько неприятным, вызывающим неприятные мурашки по коже. Потому как Бримс и был тем самым условным Наказующим, который влез в самое сердце владений этого новоявленного повелителя духов и который весьма рассчитывал уйти целым и невредимым даже при самом неблагоприятном исходе задуманной им операции.

— Да уж, проблема… — пробормотал Бримс, делая очередной глоток. Потому ненадолго задумался и нехорошо усмехнулся: — Как же ты при таком могуществе только мать-то потерял, а, Яр’грон?

История Мелисандры — бывшей любовницы Владыки — также была той вещью, о которой Бримс узнал только после прибытия в Ралайят. Казалось бы, умница, красавица, наследница мастера-артефактора и мать будущего великого мага Астрала — какие тут могут быть проблемы? Живи, да радуйся, наслаждайся преимуществами долгой жизни в маленькой тихой стране, где тебе доступны любые блага. Но нет, этого дамочке показалось мало, и она решила поиграть в великого политика… Во всяком случае именно такое мнение сложилось о её активности той поры у Бримса… Под прикрытием тогда ещё только собирающего мощь сына, она сначала сконцентрировала у себя всю власть внутри Ралайята — что ещё было понятно, — а потом полезла к соседям — что с учётом особенностей Дара Яр’грона было уже глупо. И за глупость эту эльфийка благополучно и поплатилась.

Добившись от Зиккура и Сураля серьёзных торговых уступок, возомнившая себя великой правительницей красавица отправилась «договариваться» в Союз Городов. Видимо решила воспользоваться их ослабленным из-за «восстания» монстров состоянием. Да вот только мир по ту сторону Орлиной гряды был далеко не столь безопасен как благословлённый духами Ралайят. И халине Мелисандра крайне неудачно для себя и своих спутников попала под самый масштабный из всех зарегистрированных после Войны богов выброс Силы.

Буйство Стихий, сбежавшиеся со всех окрестных земель монстры, твари Бездны, искажения пространства и разъедающие Астрал проклятья — там было всё. Если верить местным газетам того времени — Бримс не поленился и заглянул в публичную библиотеку, — то вместе с матерью Великого Яр’грона тогда с лица Торна также исчез ещё и город с пятидесяти тысячным населением, однако на фоне гибели матери повелителя бестелесных хранителей Ралайята данное событие прошло по сути незамеченным. В память о халине Мелисандре был и трёхлетний траур, и переименование столицы, и даже внесение её дня рождения в календарь государственных праздников, а вот о десятках тысяч убитых простых смертных никто даже и не вспоминал.

На ум Бримсу сразу же пришло памятное нашествие чудищ на Гамзар. Тогда катастрофа всколыхнула многих, и Джуга хотя бы на словах получила поддержку по крайней мере всех членов Протектората. Теперь же…

— При мне такого бардака точно не было, — одними губами озвучил Бримс вдруг пришедшую на ум мысль. Покатал её на языке, распробовал и тотчас разразился беззвучными проклятиями. Возникший словно бы из ниоткуда образ, при всей своей невинности, запускал цепочку размышлений, которые заканчивались одним — надо вернуться и взять власть в свои руки. Починить сломавшийся мир, снова сделать его правильным.

Воздействие было настолько тонким, что если бы Бримс, напуганный вскрывшимся влиянием дома из детства на формирование личности, не был постоянно настороже, то он бы его точно не заметил. Однако у бывшего Магистра Наказующих уже выработалась привычка отслеживать любые нарушения привычного хода мыслей, и потому попытка постороннего влияния оказалась перехвачена «на взлёте».

Вот только кто сказал, что так будет и впредь⁈

— Что-то Бу это всё совсем не нравится! — мрачно протянул Бримс, смахивая со лба внезапно выступивший на коже пот.

Проклятье, он столько всегда рассуждал о важности для мага ясности ума, столько лекций в своё время для студентов специальных курсов прочитал, а в итоге сам оказался на крючке у некоей внешней силы. Причём с того самого дня, когда он сделал первые шаги на пути к обретению Силы!

Бримс до сих пор помнил, как случайно забрёл на территорию поместья, как вдруг решил сделать его своим домом, как увлёкся чтением раскиданных по всем углам книг по магии, как во время одной из ночёвок ощутил пробуждение Дара и как тут же решил для себя стать сильнейшим чародеем Нолда… Демоны Бездны, почему он никогда не задумывался насколько необычна его история? Почему его глаза открылись только после перерождения, а до того у него и мыслей не было о том, что его едва ли не за руку провели через полноценную систему колдовского воспитания?

Бримс вспомнил, как долгие годы гордился отсутствием учителей, самостоятельным приходом в магию… и стыдливо прикрыл ладонью глаза. Самоучка, хфургов! Да если бы не этот маскирующийся под обычный дом артефакт — на сей счёт бывший Магистр Наказующих был абсолютно уверен, — то он не то что бы не стал Мастером магии, а не вышел бы из подросткового возраста. Сдох бы под какой-нибудь подворотней, и вся недолга.

Впрочем мимолётный укол благодарности неизвестному благодетелю быстро сменился очередной вспышкой злости из-за вмешательства в собственную судьбу. Наверное примерно так же ощущали себя жертвы кормчих. Вот только в случае Бримса привлекать пророков даже не понадобилось — хватило серии точечных ментальных воздействий, чтобы маленький бродяжка в итоге стал тем кем он стал. И из свободного человека превратился в орудие строителя Тени, в того, чьей обязанностью было служение Нолду.

Интересно, а он такой один или его предшественники на посту Магистра Наказующих тоже были «выпускниками школы Тени Ярдиги»? Если подумать, то подобная преемственность вполне укладывается в логику создателя данного «обучающего» артефакта. И так же объясняет почему спустя сорок лет после гибели Бримса в Нолде так и не появилось чародея, с одной стороны верного идеалам островной республики, а с другой обладающего сопоставимой мощью…

Просто прежний воспитанник умер не до конца, и в древнем механизме, ответственном за поиск кандидата в защитники государства Истинных, возник сбой!

«А без занесённой над головой палки чересчур амбициозные маги на общее благо работать не будут. Переругаются вдрызг!» — подвёл мысленную черту под своими рассуждениями Бримс и с досадой отодвинул опустевший кувшин.

Сам того не желая, своими собственными стараниями он подвёл себя к осознанию и принятию некоей вины за происходящее дома. И это тут же вошло в резонанс не только с воспитанием, а вообще со всей его прошлой жизнью, в которой все помыслы Бримса были направлены на одно лишь достижение блага Нолда. Его моментально затрясло, снова где-то глубоко внутри всколыхнулось желание вернуться… и Бримс торопливо зашептал проясняющий ум наговор.

Нет уж! На остров он пока ни ногой! Не его вина, что Айрунг не захотел или не смог обеспечить его нормальное возрождение. И уж точно не он виноват в том, что после гибели последнего Архимага всё окончательно покатилось под откос — с этим прекрасно справилась обновившаяся элита Нолда. А раз так, то и переживать ему тоже не из-за чего. Одну свою жизнь островной республике Бримс уже отдал, пора бы подумать и о себе…

Может подействовали уговоры, а может своё слово сказала магия, но через какое-то время приступ вины всё-таки прошёл, и Бримс вновь смог мыслить с прежней ясностью. Ну а следом вспомнилось и то, зачем он вообще оказался в этой кальянной.

Бримс встрепенулся, завертел головой и… сразу же увидел того, с кем у него была назначена встреча. Пусть заметно постаревшего, где-то потерявшего прежнюю густую шевелюру, но попрежнему вполне узнаваемого Мастера меча.

— Мастер эл’Гунн! — крикнул он, поднимая руку. Дождался, когда тот найдёт его взглядом, и с намёком показал на свободный стул за своим столиком. — Давайте сюда.

Всё, отвлечения шли по боку. Бримс снова был в работе и ничто наносное больше не могло сбить его с правильного настроя!

Тем временем, агент бывшего Магистра Наказующих — поначалу заметно оживившийся — наконец разглядел, кто его зовёт и нехорошо прищурился. Было понятно, что он ждал совсем другого, причём гораздо более зрелого, человека, и молодой парень с совершенно незнакомыми чертами лица ни капли не располагал его к общению.

У Бримса даже возникло ощущение, что Мастер меча сейчас развернётся и уйдёт — хотя бы просто из разумной осторожности, — но потом видимо любопытство всё же возобладало, ион воспользовался приглашением и сел за стол.

— Парень, ты кто такой? — сходу спросил эл’Гунн, демонстративно кладя перед собой меч в потёртых ножнах. Явно намекая, что в случае неправильных ответов собеседнику не поздоровится.

Однако Бримса подобная показуха ничуть не впечатлила. И вместо того, чтобы постараться как можно быстрее утолить любопытство агента, окинул его заинтересованным взглядом. Причём особое внимание уделил ауре — если верить оставшимся на ней следам, то Мастер меча прожил весьма бурную жизнь и как минимум несколько раз сталкивался с очень злыми на него астральными тварями. Во всяком случае иного объяснения, почему у владельца в общем-то рядовой фехтовальной школы появились уродливые рубцы на тонком теле, у Бримса не было.

— Я спрашиваю: ты кто такой и откуда знаешь, что со мной можно связаться посредством этого почтового ящика⁈ — уже с заметным раздражением продолжил давить эл’Гунн. И без того многочисленные морщины на его лице стали ещё глубже, а изначально бесцветные глаза вдруг приобрели опасную глубину.

— А сам ты как думаешь, дружище? — усмехнулся Бримс, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди. — Какие-то версии у тебя ведь должны быть?

— Дружище? Хм, так меня называл только один человек, собственно каналом связи которого ты и воспользовался, сопляк. Но он уже лет сорок, не меньше, как помер. И вряд ли решит вернуться из-за Грани только ради того, чтобы пообщаться со старым «другом», — презрительно бросил эл’Гунн, в свою очередь тоже откинувшись на спинку стула и сложив кисти рук в замок на весьма заметном пузе. Тренировками после обретения вожделенного звания Мастер меча определённо пренебрегал. — Потому я и интересуюсь. Кто ты такой, и не нужно ли мне сейчас вот встать, взять тебя за шкирку и оттащить в городскую стражу…

— В качестве кого, позвольте поинтересоваться? — вскинул брови Бримс.

— Мерзавца, который докучает почтенным гражданам, разумеется! — фыркнул эл’Гунн, вот только глаза его не смеялись. И чем дальше, тем с большим напряжением он начинал смотреть на Бримса.

— О! — восхитился бывший Магистр Наказующих. — И ни слова про Нолд, да?

— Про какой Нолд? — изобразил непонимание эл’Гунн, но было видно — намёк собеседник понял, однако по какой-то причине решил тему не развивать.

Ждёт, когда это сделает Бримс? Что ж, он к этому вполне готов.

— Хорошо, Гунн, твоя позиция понятна и где-то даже разумна. Значит карты на стол, — одними губами усмехнулся Бримс, при этом мысленно взывая ко всем высшим силам этого мира, чтобы шевельнувшийся внутри Порченный не выдал сейчас своё традиционное: «Бу — голова!». Уж что-что, а подобная выходка в данный момент была совсем не к месту. — Тот человек, которого ты с таким удовольствием похоронил, всё-таки вернулся. И, вот ведь сюрприз, начал новую жизнь с восстановления контактов со старыми «друзьями». — Тут бывший Магистр Наказующих не выдержал и развёл руками: — Представляешь какое совпадение?

Бримс замолчал и выжидательно уставился на эл’Гунна. Если тот решит сделать вид, что считает всё услышанное чушью, то запланированный сценарий разговора придётся резко ломать и обычное общение очень быстро перейдёт в формат открытого конфликта. А этого ему бы точно не хотелось бы. Во всяком случае не сейчас и не с имеющимися у него крохами Дара.

Однако сидящий перед ним Мастер меча видимо ещё не утратил интереса к беседе, потому как вместо проявления какой бы то ни было агрессии, подался вперёд и, поставив локти на стол, с хитрым прищуром сказал:

— Уж не хочешь ли ты, пацан, сказать, что льер Бримс теперь выглядит… так⁉

Это его «так» прозвучало настолько оскорбительно, что бывший Магистр Наказующих не удержался и послал Айрунгу ещё партию мысленных проклятий. Мархузово семя, сколько ему ещё аукаться будет возрождение в теле этого халифатского дурачка⁈ Насколько всё было бы проще, если бы один возжелавший власти владелец великого артефакта просто выполнил свои обещания. Не больше и не меньше!

— А так ли уж важно как я сейчас выгляжу, если Сила до сих пор со мной? — Бримс сосредоточился, зажёг в ладони тёмное пламя, но, поиграв им пару мгновений, тут же его погасил, — и если я всё ещё помню как звучали те клятвы, что мне приносил один тогда ещё Мечник сразу после своего освобождения из долговой ямы?

Бримс не сводил глаз с эл’Гунна и потому прекрасно видел насколько агента впечатлила демонстрация магии Тьмы. Боец кажется до последнего момента верил, что с ним связался кто-то посторонний, кто-то, лишь случайно узнавший о существовании в Ралайяте человека «покойного» Магистра Наказующих и просто решивший воспользоваться попавшей в его руки информацией.

— Ну… если с этой точки зрения смотреть, то совсем не важно! — наконец выдавил из себя эл’Гунн и, немного помедлив, с мрачной усмешкой спросил: — Тогда, наверное, надо поздравить вас с возвращением в наш бренный мир, да, Магистр?

— Наверное… — согласился Бримс, — однако тебя ведь не этот вопрос интересует, верно?

Мастер эл’Гунн замешкался, но затем облизал губы и всё же медленно, очень медленно кивнул.

Бримс коротко рассмеялся.

— Что, тяжело разговаривать с восставшими из мёртвых Великими магами, да? — Однако, судя по набежавшей тени на лице собеседника, шутка не удалась, и потому дальше он уже совершенно серьёзно сказал: — Ладно… Я пришёл за своим ключом.

— Ключ? — ещё больше нахмурился эл’Гунн, словно бы пытаясь вспомнить о чём речь.

— Верно, ключ. Такая номерная металлическая загогулина, которую выдают в банке гномов владельцам персональных ячеек и которую я оставил тебе на сохранение много лет тому назад, — сказал Бримс, ощутив внезапную вспышку раздражения. — Он ведь у тебя?

Илима в корму этому эл’Гунну! Если он хотя бы заикнётся о том, что не понимает о чём речь, то Бримс не посмотрит на свою временную слабость и сделает всё, чтобы засунуть меч на столе прямо в его старую задницу! Потому как ему действительное очень нужен этот ключ… Да, для доступа банковское хранилище не нужны документы, можно обойтись одним лишь паролем, но дальше-то, дальше ячейку надо как-то открыть! И тут без ключа уже не справиться…

— Э-ээ, да, конечно он у меня, — ответил после заминки эл’Гунн, почему-то забегав при этом глазами. — Лежит дома, вместе со всеми ценностями. Просто… просто за давностью лет я о нём совершенно забыл. И потому не взял с собой на встречу.

Что-то определённо было не так. Вне всякий сомнений агент врал, однако Бримс пока не мог понять в чём именно. Вся та уверенность, с которой эл’Гунн начал их встречу, вдруг куда-то улетучилась, и ей на смену пришли непонятные колебания, смущение и где-то даже… стыд. И тут то ли эл’Гунна беспокоило отсутствие оставленной на сохранение ценности, то ли с ключом было связано нечто такое, чего владелец фехтовального зала откровенно стеснялся.

Ну не проник же он в хранилище и не вскрыл ячейку, в конце-то концов⁈

Бримс задумчиво потёр подбородок, после чего, повинуясь инстинктам опытного Наказующего, просканировал окружающее пространство на предмет магических возмущений. И вроде бы поначалу ничего особенного не обнаружил — общий энергетический фон сохранялся неизменным, — но затем перешёл на колдовское зрение и едва сдержался, чтобы не выругаться. Потому как не только снаружи, но даже внутри кальянной было полно мелких и средних духов. И никаких разумных объяснений, кроме влияния чужой воли, тут быть не могло!

— Мархузов выкидыш! Ты притащил за собой хвост!! — прорычал Бримс, поднимаясь из-за стола и мысленно прикидывая маршруты отступления. У него их было подготовлено несколько, и теперь следовало лишь определиться с тем, какой именно лучше всего подходил в нынешней ситуации…

— Магистр, успокойтесь. Ничего плохого не происходит!! — внезапно сказал эл’Гунн, как и Бримс поднявшись из-за стола. Разве что сделал он это как-то совсем уж неуверенно, и где-то даже с опаской. Только что меч в руки не взял. — Он просто хочет поговорить…

— Он⁈ — моментально вычленил главное Бримс. — Он⁈ Проклятье, так меня предал что ли⁈

Бывший Магистр Наказующих конечно учитывал вероятность подобного исхода дела, но всё же считал его маловероятным. Слишком уж незначительная роль была у его спящего агента и слишком много лет прошло, чтобы приходилось опасаться его перевербовки.

И вдруг такой поворот!

— Поверьте, хозяину Мелисандрины не принято отказывать… — тихо сказал эл’Гунн, даже не подумав оскорбиться на обвинение. Наоборот, он стыдливо сгорбилась и как-то даже покраснел.

Впрочем Бримса душевное состояние не интересовало. Гораздо больше его сейчас волновало то, что все и без того немногочисленные посетители кальянной вдруг покинули свои места и вместе с персоналом заспешили к выходу. Что как бы прямо указывало на их принадлежность к вполне определённым государственным структурам Ралайята.

— Дерьмо тарка! Чисто меня сделали, — процедил сквозь зубы Бримс, вдруг осознав, что большую часть его путей отхода можно будет отправлять в утиль. Люди, которые столь серьёзно подошли к проверке всего лишь старого канала связи с забытым Нолдом шпионом, наверняка столь же дотошно проработали и варианты его возможного бегства.

— Да, они это умеют… — поддержал его эл’Гунн и, схватив меч в ножнах, точно так же как и остальные ринулся к выходу. Оставаться наедине с бывшим работодателем он явно не желал.

И не зря!

Бримс, уже осознавая масштабы той мархузовой задницы в которой оказался, тем не менее позволить предателю уйти безнаказанным не мог. Лодочкой сложив перед лицом ладони, он прошептал в них скороговоркой проклятье, а затем осторожно подул, словно бы сгоняя скопившуюся пыль. И сделал это настолько ловко, что ни вьющиеся вокруг Бестелесные, ни убегающий Мастер меча сделать ничего просто не успели. Магия играючи нагнала уже достигшего дверей эл’Гунна, точно вода в песок, вошла ему между лопаток и… заставила взорваться те скрытые плетения, что Бримс когда-то для подстраховки подселил ему в сердце.

На пол предатель упал уже бездыханным.

— Вонючему хфург хфургова смерть! — процедил Бримс и, для успокоения шумно выдохнув, решительно повернулся к ведущему в хозяйственные помещения проходу.

Туда, где словно бы из воздуха соткалась фигура мага, одного появления которого хватило, чтобы все присутствующие в кальянной духи замерли в совершенном благоговении.

— А вот это всё-таки было лишнее… — объявил новоприбывший, однако сказал это таким тоном, что стало понятно — предателей он не любил никак не меньше бывшего Магистра Наказующих.

— Надеюсь вы вспомните об этом своём совете, когда будете казнить уже своих собственных изменников? — усмехнулся Бримс, изучая гостя внимательным взглядом.

Надо сказать, тот выглядел весьма примечательно. Высокий, белокожий, с чуть заострёнными кончиками ушей, характерными для потомков эльфов. Вместо привычного камзола, брюк и сапог облачён в нечто вроде зелёной тоги и плетёные сандалии. Оружия нет ни в руках, ни на поясе, однако на левом запястье болтается защитный артефакт в виде золотого наборного браслета, а на шее висит внешне скромный медальон с вибрациями готового к применению боевого заклинания.

В плане магии новоприбывший вообще выглядел необычно. И дело тут было никак не в малом количестве колдовских инструментов. Просто Бримсу ранее не приходилось видеть чародеев, в которых столь слабо проявлялась мощь Стихий, и где столь явно сверкала сила Астрала. Когда-то бывший Магистр Наказующих примерно так себе представлял рептохорсов. Которые наверняка обладали значительно большими знаниями о мире по ту сторону реальности, но вряд ли так уж сильно выделялись в плане личного Дара…

Впрочем даже не это было самым главным в облике гостя. На вкус Бримса самым интересным здесь было всё-таки лицо. Потому как перед ним стоял единственный человек на всём Торне, во внешности которого проглядывала одновременно и инаковость Перворождённых, и человеческая приземлённость их злейшего врага — Владыки К’ирсана Кайфата. То есть тот, кого простые смертные называли некоронованным правителем Ралайята, а люди гораздо более осведомлённые знали под именем Яр’грона, сына Владыки Сардуора.

— Наверняка нет, — внезапно рассмеялся хозяин Мелисандрины, кажется поначалу не понимавший, как реагировать на реплику бывшего Магистра Наказующих. — Вероломство весьма выгодно, когда оно направлено не на тебя, и весьма порочно во всех остальных случаях.

На этих словах он неторопливо прошёл через весь зал к столику Бримса и с подчёркнутой небрежностью положил перед ним предмет, который тот уже даже и не надеялся когда-нибудь увидеть. Яр’грон словно какую-то безделицу выложил на стол тот самый небольшой бронзовый додекаэдр, который бывший Магистр Наказующих некогда сделал хранилищем для ещё одной частички своего Дара и ради которой он собственно и затеял всю эту встречу эл’Гунном.

— Хм, неожиданно, — протянул Бримс, изучив дар диагностическим заклинанием и обнаружив к своему удивлению спрятанную внутри знакомую энергетическую структуру. И ни единого следа нарушения цельности плетений!

— Ну с чего-то ведь надо начинать знакомство? — вежливо улыбнулся Яр’грон. — Так почему же не с чего-то приятного?

— Тоже верно, — вздохнул Бримс и наконец оторвал взгляд от додекаэдра. — Насколько понимаю передо мной фалет Яр’грон, прославленный сын самого Владыки Сардуора?

Собеседник учтиво, как на светском приёме, поклонился. Тот факт, что Бримс буквально только что собственноручно казнил его сторонника, правитель Ралайята явно отбросил как незначительный.

Интересно, а упоминание родственных отношений с К’ирсаном Кайфатом он почему проигнорировал — тоже не счёл важным или с грозным отцом предпочитает держать дистанцию?

— Откуда он у вас, эл’Гунн принёс или духи подсказали? — спросил Бримс, снова возвращаясь к теме хранилища и начиная поглаживать его подушечками пальцев. Впрочем брать вещицу в руки он пока не спешил.

— Вы не поверите, но все постарались! — фыркнул Яр’грон устраиваясь за столом поудобнее и предлагая то же самое сделать Бримсу. — Сначала бестелесные слуги принялись нашёптывать, что как-то странно ими ощущается проекция банка гномов в астрале. Потом уже мои люди, начавшие присматривать за хранилищем, вдруг доложили, что в банк заявился некто эл’Гунн… его фехтовальный зал, к слову, на тот момент разорился… и попытался под видом наследника получить доступ к некоей безымянной ячейке. Ну и наконец, уже после разговора с присягнувшим мне Мастером меча и появившимся смутным пониманием того, что же мог спрятать такого у гномов легендарный Магистр Наказующих, мои люди таки добыли искомое… Как видите, легко нам не было!

— Ну так ведь и занимались вы этим не ради благотворительности. А ради выгоды можно и постараться, — развёл руками Бримс, возвращаясь за стол.

— Вы так уверены в том, что этот изначально безвозмездный подарок принесёт мне какую-то выгоду? — изогнул бровь Яр’грон, после чего Бримс, не без содрогания увидел, как ткань мира разошлась и в реальность заглянула безглазая морда Хранителя Могил.

Незримого защитника правителя Ралайята что-то явно заинтересовало, и он спешил посмотреть на подопечного своими глазами.

— Зачем-то же ведь вам понадобился разговор с бывшим Магистром Наказующих, верно? Приложили столько усилий для организации встречи, простили убийство этого предателя… — сказал Бримс, сделав вид, что его ни капли не взволновало внимание Бестелесного монстра. В прошлом он бы без особых сложностей скрутил подобную тварь в бараний рог, теперь же приходилось держать каменное лицо и изображать совершеннейшее равнодушие к происходящему. — И да, кстати, вы до сих пор не объяснили причины вашей уверенности в том, что я именно тот, за кого себя выдаю. По крайней мере будь я на вашем месте, то спешить с принятием точки зрения эл’Ганна точно бы не стал…

Яр’грон покосился на Стража Могил, дождался, когда тот исчезнет, и лишь затем снова повернулся к Бримсу.

— Столько вопросов… Что ж, начну с конца, — сообщил он расслабленным тоном. — С того, почему я уверен, что передо мной не какой-то авантюрист, а именно что легендарный Магистр Наказующих… Так вот, ответ прост — духи. Среди мои астральных помощников и союзников полно тех, кто ещё помнит отблески вашей Силы, вибрации тонкого тела… И никакими перерождениями и сменой физических тел их не обмануть.

— Ну разумеется. Бестелесные проныры, — скривился Бримс, — мне следовало догадаться… А что насчёт остального?

— Да тут тоже каких-то особых тайн нет, — пожал плечами Яр’грон. — После присяги ныне покойного эл’Гунна и обретения столь милого вашей душе сокровища, про вас, честно говоря, забыли. И наверняка так бы продолжалось и впредь, если бы сначала сторожевые духи на границе не почуяли знакомую ауру, а потом эл’Гунн не получил скрытое приглашение на встречу. Вот только тогда всё и завертелось…

— М-мм, а подробнее? — нахмурился Бримс, действительно не понимая интереса Яр’грона к своей персоне. Как маг он угрозы пока не представляет, власти нет, а знания столь специфические, что вряд ли могут быть полезны повелителю Астрала из Ралайята. Разве что К’ирсану Кайфату продать или старым врагам, но тогда к чему такое дружелюбие? Скрутить его, и вся недолга…

— Подробнее… всего лишь хочу прояснить общую ситуацию с вашим возвращением к жизни, — сообщил Яр’грон подчёркнуто нейтральным тоном. — Чего хотите, кем себя видите в будущем, после возвращения Силы, и… не планируете ли вернуться к прежней личности главного защитника Нолда.

— Думаю, именно последнего вы бы и хотели больше всего избежать? — понимающе кивнул Бримс. По крайней мере такой мотив встречи был ему понятен.

Однако Яр’грон смог его удивить.

— Почему же? Наоборот. Мне нужен не слабый, а именно что сильный Нолд! И если вы сможете решить задачу его хотя бы частичного восстановления, я буду только рад, — с удовольствием сообщил правитель Ралайята, явно наслаждаясь появившимся на лице собеседника удивлением. — Удивлены?

— Есть такое дело, — дёрнул уголком рта Бримс, который и вправду оказался несколько не готов к тому направлению, к которому повернула их внезапная беседа. Хотя с другой стороны… после того как Яр’грон вернул ему вожделенную частичку Дара, Бримс был готов простить и гораздо более раздражающие вещи. — Знаете ли как-то непривычно слышать про необходимость возвращения моей страны в ряды великих держав от того, кому положено всячески сопротивляться подобным вещам по самому факту рождения.

— Что ж, согласен. Не Ралайяту грезить о власти над миром, — сын Владыки засмеялся, и от этого его смеха по рядам собравшихся в кальянной духов побежала рябь возбуждения. Вот уж действительно повелитель Астрала! — Но ведь и оставлять всё как есть тоже нельзя. Война богов оставила на лике Торна столько шрамов, что некогда благословенный Грольд превратился в сущий ад! Гибнут люди, обращаются в руины города, разваливаются некогда великие страны. А нынешним правителям мира до этого нет никакого дела…

Чем дальше, тем Яр’грон говорил всё более и более страстно. Чувствовалось, что озвученная им тема не формальный повод для общения, а нечто такое, что действительно для него важно, что цепляет за сердце и от чего он правда не может просто отмахнуться.

«Это на тебя так смерть Мелисандры повлияла что ли, парень? — мысленно присвистнул Бримс. — Если да, то это многое объясняет.»

Впрочем вслух он сказал совершенно другое.

— Это что, такой камень в огород вашего отца?

Правитель Ралайята недовольно поморщился.

— Отец, Светлые эльфы, ханьцы… какая разница о ком идёт речь? Они все замкнулись на себе и плевать хотят на остальной мир. А я хочу это изменить!

— Посредством возвращения Нолда в Большую игру? — уточнил Бримс.

— Посредством возвращения Нолда в Большую игру, — повторил Яр’грон. — Может быть хоть тогда остальные начнут шевелиться и вспомнят о своём долге перед цивилизованными народами Торна!

— Да уж, амбициозно, — протянул Бримс, действительно впечатлённый устремлениями Яр’грона.

Вопрос в другом, можно ли этому любимцу духов вообще доверять… Потому как несмотря на все известные ему свершения правителя Ралайята, сейчас Бримс видел перед собой не столько талантливого управленца, сколько большого идеалиста, да ещё с ого-го каким прибабахом.

А он к таким относился всегда с бо-ольшим подозрением.

— Кстати… — вдруг спросил Яр’грон, подпустив в голос новые, непривычные интонации. Словно бы он вдруг вспомнил о хорошей шутке и теперь собирался озвучить её Бримсу. — Вы ведь знаете о том поводке, что связывает вас с Нордом?

Слова сына Владыки оказались для бывшего Магистра Наказующих столь неожиданны, что он на мгновение остолбенел. Демоны Бездны, чтобы разглядеть в себе данный изъян ему понадобилось пройти через смерть, а этот любимец духов вот так вот бросил один взгляд и увидел⁈

Да как так-то⁈

— Это настолько заметно? — спросил он, облизав в раз пересохшие губы.

— Мне — да, — ответил Яр’грон, дёрнув плечом. — Но я рад, что такой не один, и вы тоже в курсе своей «несвободы». Значит не придётся тратить время на объяснения…

Кажется правитель Ралайята говорил что-то ещё, вероятно столь же высокопарное, однако Бримс его не слышал. Потому что Тьма его Дара внезапно всколыхнулась, прилила к глазам, и он увидел истинный облик того, кто носил в физическом мире имя Яр’грон. Увидел, и только поэтому смог определиться со своим дальнейшим поведением.

Ведь перед ним стоял не смертный, не маг и даже не рептохорс. Нет, перед ним находился могучий дух, лишь по странному выверту судьбы воплотившийся в теле обычного человека.

А в общении с такими существами лучше было лишний раз не хитрить.

— Ваш отец знает о моем появлении? — в лоб спросил Бримс, отказываясь от своего прежнего намерения избегать в общении какой бы то ни было прямоты и откровенности.

— Что? — сбился с мысли Яр’грон, однако быстро перестроился и столь же прямо ответил: — Пока нет, но он обязательно узнает!

Бримс мысленно выругался, после чего осторожно уточнил:

— Могу спросить, зачем?

Уж чего-чего, а каких бы то ни было проявлений интереса к своей персоне со стороны Владыки Сардуора он на текущий момент с радостью бы избежал.

— Не боитесь, что по теме усиления Нолда он будет иметь своё собственное мнение, и оно будет весьма сильно отличаться от вашего?

Однако убедить Яр’грона у него не получилось. Сын Владыки засмеялся своим будоражащим Бестелесных смехом и с непонятным удовольствием сообщил:

— Боюсь, что будет отличаться? Ха, да любое мнение отца в принципе отличается от всего того, что считается нормой на Торне. Он иначе смотрит буквально на всё — на природу власти, на отношения с миром, на управление своей империей. Он так привык и иначе не может… Вот только знаете, что во всём этом действительно важно? Имея подобное отношение к жизни, отец всё равно позволяет нам с братом самим отвечать за выбор того пути, по которому идём мы сами и ведём за собой наших людей. Такой вот особенный подход к воспитанию!

У Бримса так и вертелось на языке острое замечание, касающееся «свободно идущих по жизни» детей живого бога, но он смог сдержаться. И вместо этого с максимально искренней улыбкой спросил:

— Тогда тем более не понимаю. Если всё так хорошо, то в чём смысл этого доклада о б одном внезапно воскресшем Магистре? Не оставить ли всё как есть?

Подсознательно Бримс ждал, что поиск ответа для сидящего перед ним Повелителя астрала всё же вызовет некоторые трудности, и тем удивительнее стало, когда тот, не задумываясь, фыркнул:

— Смысл в том, что ни вы, ни я, ни кто-либо ещё на Торне оборвать ваш поводок не сможет. Вырвать прославленного льера Бримса из тисков предопределённости способен только К’ирсан Кайфат, а значит и избежать разговора о вас тоже вряд ли получится…

— Вы уверены? — нахмурился Бримс, честно говоря рассчитывавший после восстановления прежнего уровня могущества разобраться со своим «изъяном» собственными силами.

Яр’грон пожал плечами.

— Так говорят духи. И пусть их логика порой бывает чужда существам из плоти, всё же иногда смысл их слов оказывается довольно прозрачен и не имеет двойного толкования. Сейчас тот самый случай.

Несмотря на то, что Яр’грон говорил в общем-то обычные вещи, выглядел он при этом явно далеко не так, как этого принято ожидать от обычного смертного. Застывшее, точно восковая маска лицо, обжигающие холодная аура, и кажущиеся бездонными глаза, в глубине которых плескалось море Астрала.

Вымя Кали! Говоришь, духи непонятны? Парень, да ты себя-то давно в зеркале видел⁈

— Ладно, убедили… — протянул Бримс, отворачиваясь. Разговор неожиданно начал его тяготить и у него возникло резкое желание как можно скорее покинуть проклятую кальянную. — Тогда если это всё, что вы от меня хотели, я наверное могу считать себя свободным?

В разговоре возникла крохотная заминка, в ходе которой Яр’грон кажется пытался обуздать взбрыкнувший Дар. И лишь когда его аура вернулась в норму, а внешность перестала быть столь пугающей, лишь тогда любимец духов сообщил:

— Примите от меня проводника, который отведёт вас к отцу, и можете идти хоть на все четыре стороны разом! Я задерживать не буду.

— Интересные у вас представления о свободе… — хмыкнул Бримс, в общем-то уже готовый к чему-то подобному.

— Какие есть, — развёл руками правитель Ралайята и подтолкнул всё ещё лежащий на столе додекаэдр к бывшему Магистру Наказующих. — Это тоже на забудьте, а то потом будете говорить, что всё зря и поездка в мои владения была пустой. — И всё то время, пока Бримс ловил укатившийся почти к самому краю стола додекаэдр и прятал его в карман, Яр’грон продолжал сверлить собеседника тяжёлым изучающим взглядом. — Но главное — отец и ваш поводок!! Ясно?

И вроде бы ничего особенного в сказанном не было, однако последнюю фразу сын Владыки произнёс столь конфликтным тоном, что Бримс не выдержал.

— А если вдруг передумаю, что тогда случится? — помимо своей воли и почему-то с интонациями Бу спросил он.

— Да ничего особенного. Просто мои духи превратят ваш поводок в нерушимую цепь, и тогда свободное служение Нолду однозначно превратиться в некую форму рабства! — как ни в чём ни бывало зафыркал Яр’грон, словно бы радуясь своей провокации. — Но решение принимать данную реальность или нет уже полностью зависит от вас.

— Ух! Всё как я люблю, — попробовал пошутить Бримс, но получилось как-то блекло. Наверное потому, что бывший Магистр Наказующих слишком хорошо помнил как перед ним когда-то точно так же сидели люди, просили, а он, играя словами, принуждал их нужном именно для него выбору. И тоже часто называл это своей версией свободы.

Но вот колесо истории повернулось, и в схожей ситуации уже он сам оказался по ту сторону баррикад, а молодой ублюдок занялся принуждением его к плохому выбору. И, хфург его знает как оно будет дальше, но пока новое амплуа Бримсу от чего-то совсем не нравилось.

— Вот тебе Бу и голова! — одними губами сказал он, и кажется впервые после возрождения не испытал по поводу всплеска активности прежнего хозяина тела никаких негативных эмоций.

Сходил, называется, в гости к агенту, поимей вас всех хфург…

Глава восемнадцать

Вопреки всем тем ожиданиям, что появились у К’ирсана с его спутниками после приветственного таинственного рыка, донёсшегося из подземных глубин, ничего и никого действительно опасного после спуска они так и не встретили. Да, на Гхола дважды нападали здоровенные крысы, а Храбр из-за собственной неуклюжести едва не запутался в клубке непонятно откуда взявшихся в катакомбах кровожадных лиан, однако в сравнении с уже сложившейся в голове картиной истошно ревущего исполина это всё казалось сущей ерундой.

Даже Храбр и тот после часа блужданий по подземным коридорам в какой-то момент не выдержал:

— Командир, Гхол… Не знаю как вы, но я чего-то уже устал бояться. Мы до этого крикливого ублюдка когда-нибудь доберёмся или нет? Ходим, ходим по вонючим лазам, а им конца и края нет. И главное, ни души вокруг!

— Так охота подраться? — моментально отозвался ург, идущий впереди их небольшой группы. Сразу за ним шагал Кайфат, а грасс Яро был замыкающим. — Ну так мы минуту назад крысиное гнездо миновали. Можешь вернуться к ним и повоевать…

— Хорош, а⁈ — заворчал Храбр. — Я же серьёзно! Судя по тому рыку, где-то здесь должен обретаться настоящий мастодонт. И мне бы очень хотелось, чтобы мы прикончили его до того, как он выпрыгнет на нас из темноты и, — тут, судя по ругани, грасс Яро наступил куда-то не туда, — и заставит обгадиться в священном ужасе!

— Тише, Храбр, тише! Всё-таки ты идёшь в компании какого-никакого, а почти бога, — не удержался от шутки К’ирсан, но видимо юмор подчинённые как часто бывало не оценили, и дружеская пикировка прекратилась.

Впрочем, несмотря на высказанную критику, в чём-то Кайфат Храбра понимал. И он тоже нет-нет, а и начинал прощупывать темноту расположенных впереди казематов магически усиленными чувствами. Уж больно ситуация напоминала земной миф о минотавре, в котором герои вот так же вот бродили-бродили по лабиринту проходов, а потом р-раз, и встречали быкоголового монстра…

О том, что с гамзарскими подземельями происходит непонятная ерунда, К’ирсан понял несколько позже. После того как они, по ощущениям, нарезали уже десяток кругов вокруг старого центра и спустились ещё на один ярус. В прошлом они уже давно бы вышли к старым галереям, ведущим к храму Древних, — ну или как минимум добрались до той группы пещер, где Кайфат не раз отдыхал со своими головорезами — однако они всё шли и шли, а знакомые места если и появлялись, то не там и не в той очерёдности как раньше. Подземелья явно изменились и изменились не только в части внутреннего убранства, но и в плане размеров. Приросли дополнительными уровнями, увеличили количество залов, приумножили сеть проходов.

Теперь это были совсем другие катакомбы, и прежние знания К’ирсана уже были почти бесполезны.

— Рырга, мне кажется или здесь действительно всё пронизано странной магией? — в какой-то момент подал голос гоблин, который как и его хозяин тоже заметил неладное.

— Почему же странной? Обычная пространственная волшба. Правда, без привычных мне плетений, но зато с опорой на вполне чётко локализуемые материальные якоря, — отозвался Кайфат, как раз пытающийся разобраться с тем, о чём рассказало ему внутреннее чутьё.

Увы, магия пространства до сих пор оставалась наиболее плохо им изученной — в физической реальности Торна для её практики просто не было места, а астрал для тяжеловесных заклятий третьей грани Дара К’ирсана был слишком тонок. Вот и получалось, что сейчас он хоть и видел следы данного типа волшбы, но сходу разобраться с ним не мог.

— Это что же получается, нас кто-то в пространственную ловушку загнал? — моментально всполошился Храбр. И судя по тому как он вцепился в рукоять меча, вояка и вправду занервничал.

— Вряд ли, — покачал головой К’ирсан. — Скорее кто-то разогрел старый источник Силы, наложил ограничения и позволил магии работать самостоятельно. И в итоге мы видим то, что видим!

— Но зачем⁈ — вскинул брови Храбр. — Какой в этом смысл? — Тут он позволил себе усмехнуться и заметил: — Это я ещё молчу о том, что не представляю кто на такой фокус в нынешнем мире вообще способен…

Возможно таким образом он хотел показать своё отношение к самой мысли о существовании сопоставимой с Владыкой фигуры, но ни Гхол, ни тем более К’ирсан его не поддержали. Ург моментально разразился чередой оскорбительного фырканья, что до императора, то он решил всё-таки высказаться.

— Смысл в том, чтобы оградить этот самый источник от любопытных. Что касается того, кто на это способен… — сообщил Кайфат, прикрыв глаза и вслушиваясь в неожиданно возникшую в полузабытой Руке вибрацию Силы. Всё указывало на то, что артефакт реагировал на изменение окружающей среды и тянулся куда-то вниз и западнее их нынешнего положения. — Мир сложнее, чем кажется на первый взгляд. И сколь бы ты ни был знающ, силён и умел, всегда найдётся тот, кто более сведущ, могуч и обладает лучшими навыками.

— Хорошо. И кто это может быть в нашем случае? — ответил Храбр, явно не желая уступать.

— А вот это нам как раз и предстоит узнать, — пожал плечами К’ирсан, а Гхол добавил: — Не лети впереди пузыря, Молниеносный! Дай хозяину время разобраться…

И Храбр — о чудо! — не стал дальше спорить и замолчал. То ли вспомнив об озвученном ранее желании поддержать Владыку в его попытке «развеяться», то ли предпочитая дождаться своего часа и сказать: «А я говорил!», когда они в конце концов ничего так и не найдут.

Тем временем, К’ирсан окончательно определился с направлением движения и потянул своих спутников в сторону узкого лаза, которым начиналась ранее незамеченная ими сеть переходов. И его интуиция, и реакция Руки — всё говорило том, что именно этот путь верный, и Кайфат не видел причин, чтобы с этим не соглашаться.

О том, что выбор был сделан правильно, стало понятно уже спустя час. Когда они нос к носу столкнулись с похожим на уродливую помесь крота с осьминогом тварью. Монстр куда-то неторопливо следовал по делам и появление двуногих на своём пути воспринял как оскорбление. И, вероятно попробовал бы их сходу подмять своей тушей — размером он был с двух К’ирсанов, — если бы идущий первым Храбр не среагировал быстрее. Грасс Яро сходу влепил молнию в скопление щупалец на голове монстра, а когда тот издал такой знакомый рёв, вонзил в центр обожжённого пятна ещё и клинок. Правда, для мгновенного убийства уродливой версии крота этого почему-то не хватило — подземная гадина лишь в ярости затрясла башкой, едва не сбив Храбра с ног, — но рядом с Молниеносным тут же встал Гхол и к атаке грасс Яро добавилась астральная волшба гоблина. По застрявшему в черепе мечу, точно по проводнику, внутрь тела монстра скользнул кто-то из бестелесных слуг урга, мгновенно нашёл ядро его звериной сущности и… с затихающим воем крот рухнул на землю, истекая кровью сразу из всех отверстий.

— Вот ведь сука какая, а⁈ — воскликнул возмущённо Храбр, с трудом освобождая свой меч и тут же начиная придирчиво изучать его остриё. — Всё как боялся: выскочил из темноты и своё бу сделал!

— И ты? — подначил Молниеносного гоблин, мерзко осклабившись.

— А я не сплоховал! — вспыхнул гневом Храбр, моментально ухватил природу намёков гоблина.

Скоротечный и весьма адреналиновый бой грозил перерасти в очередной скандал между спутниками К’ирсана…

— Небо, как же вы меня уже задрали, а! — процедил он сквозь зубы. И, брезгливо обойдя окровавленный труп по стеночке, двинул дальше. Если и было в их путешествии что-то такое, что его действительно раздражало, так это мархузово соперничество грасс Яро с гоблином. Ну честное слово, словно в те времена вернулся, когда он с покойным Тёрном и только-только освобождённым из рабства зеленошкурым коротышкой мотался в поисках трудоустройства по Вольным баронствам. Тогда их ругань его тоже изрядно доставала.

На эмоциях его так и тянуло рвануть вглубь катакомб, благо чем дальше, тем активнее реагировала Рука, но уже через пару поворотов от места схватки с кротом, К’ирсан оказался в совершенно неожиданном для себя месте. На одной из старых стоянок своей банды времён накопления Даргом первоначального капитала. Той самой, которая вроде бы должна была находиться значительно ближе к поверхности, однако оказалась не только гораздо глубже, но ещё и в окружении множества незнакомых пещер.

Как и раньше место идеально подходило для отдыха — у него был единственный вход, имелся приток свежего воздуха, а внутри располагались группа камней-лежанок и зона очага. Так что К’ирсан решил особо не мудрить и именно его использовать для ночёвки отряда. Тем более что наверху уже должна была наступить ночь, а в блужданиях по подземелью без сна и отдыха он не видел ни цели, ни смысла. Вот только чего Кайфат не знал, так этого того, чем это всё для них закончится…

Нет, те шесть или восемь часов, что они провели на созданных природой лежанках, никаких проблем им не принесли. Все прекрасно выспались, и ни дежурным, ни всей группе в целом не понадобилось ни отражать нападение врагов, ни справляться с какими-либо иными катаклизмами. Сложность крылась в другом. Все трое увидели здесь необычайно яркие сны, которые язык не поворачивался назвать ни светлыми, ни добрыми.

Гхолу привиделось, что он оказался в эпицентре прорыва Силь Бездны и Тьмы, которые сорок с лишним лет назад практически стёрли с лица земли большую часть Гамзара. Он видел, как поднимались из пещер Злые Глаза, как иссушали людей Туманы глубин… и как позже заливали огнём переходы пришедшие Джуге на подмогу нолдские маги.

Со слов Храбра получалось, что он застал период, когда только-только закончилась Война богов и у подземелий началась «стадия роста». Он бестелесной сущностью висел в темноте и наблюдал, как вытягивались галлереи, как менялись местами катакомбы, и как выдавливались из глубин совершенно новые залы и переходы.

Единственное, чего не видел Молниеносный, так это того, кто всё это безобразие запустил. Человека — или не человека — который так видоизменил источник Силы внизу, что тот стал не изливать впустую энергию вовне, а принялся питать процессы созидания. И вроде бы логика происходящего требовала, чтобы именно Кайфат стал свидетелем данного зрелища, однако с ним всё пошло не по плану. И вместо событий вокруг подземелий он увидел привычную зарисовку из жизни Птоломея.

Впрочем, К’ирсан не жаловался. С гамзарскими катакомбами он рано или поздно разберётся сам, а вот наблюдать за изменениями в судьбе величайшего мага Торна было действительно интересно. Тем более та история, что приходила к нему в видениях, значительно отличалась от своей официальной версии. Сколько книг Кайфат ни читал, но и выход из Запретных земель был другим, и сама жизнь великих магов описывалась иначе, и их взаимоотношения подавались несколько в ином свете. Так из Леса они не убегали телепортом, а прорывались напрямую, на заре жизни были не обычными молодыми карьеристами из сна, а благородными защитниками страдающих под пятой Колоний народов. И даже друг с другом объединились не под влиянием нужды, а искренне и по велению сердца!

Хфургово семя, да даже любовь первой хозяйки Скипетра Стихий и Великого Птоломея в исторических хрониках была раздута до таких масштабов, что не осталось места ни для амбиций самой девушки, ни для интересов стоящего за ней отца!

И это только то, что бросилось К’ирсану в глаза. Сколько всего могло остаться за кадром даже страшно представить. Тысяча мархузов, да хотя бы те же мысли Птоломея про начавшуюся войну. Исходя из показанных Кайфату «картинок», для подобного вывода не было никаких оснований, и то, что будущий великий маг его всё же сделал, имело только одно объяснение — он знал о происходящем в мире нечто такое, что очевидно выходило за рамки истории со злыми эльфийскими манипуляторами и жадными до чужой силы аристократами, но не было показано К’ирсану.

И это сразу же порождало кучу новых вопросов, например, а правильно ли видел Птоломея тот, кто рассказывал о нём Кайфату…

Однако слишком глубоко погружаться в данную тему здесь и сейчас К’ирсан не мог. И потому поставив в памяти соответствующую галочку, он сосредоточился на более насущных вещах — на поисках храма Древних и на сопровождающих данный процесс странностях.

— Ну и какой-такой волшбой нас тут накрыло, что от неё в голове столько дури появилось? — возмутился Храбр, закончив после Гхола пересказ своего сна и убедившись, что Кайфат своими видениями делиться не планирует. — Из меня, конечно, ещё тот колдун, но воздействия энергиями Стихий я что-то не заметил.

— Древней магии тут тоже нет, — пожал плечами К’ирсан, всё ещё находясь под впечатлением от истории Птоломея. — Кроме астрала, но он тут какой-то…

— Неправильный он! — буркнул гоблин, потирая лоб. — Слишком тонкий, чтобы быть порождением смертного чародея или бестелесного духа, и в то же время слишком целенаправленный, чтобы считать его случайной флуктуацией потустороннего мира.

— Тогда что это? — нахмурился грасс Яро.

Зеленокожий коротышка развёл руками, и поэтому давать хоть какое-то объяснение происходящему пришлось К’ирсану.

— Как вариант, астральный след тех событий, которые по некоему стечению обстоятельств остались на ткани реальности и которые теперь обречены транслироваться в умы всех тех, кто рискнёт здесь заснуть…

— Извини, командир, но объяснение так себе! — даже не дослушав, вздохнул Храбр.

— Другого нет! — усмехнулся К’ирсан, внезапно заметив сходство в поведении грасс Яро с тем, как вёл себя в его сне Зелод. Тот тоже постоянно демонстрировал свою активность по поводу и без, всех критиковал, всем возмущался, но внятных и разумных предложений от чего-то не делал. Удивительно схожий типаж. — Но если тебе от этого будет легче, то просто считай случившееся каким-нибудь сложным мороком. Те же переходы между ярусами подземелья и соединяющие пещеры галереи, ты же считаешь чем-то нормальным, и это ведь никак жить не мешает, правильно?

— Погоди, командир. А тут что не так? — вытаращился Храбр, заработав презрительное фырканье Гхола.

Однако он был настолько заинтересован в ответе Кайфата, что не удостоил гоблина и взгляда.

— Да всё! — усмехнулся К’ирсан. — Пространство настолько перемешалось, что где настоящая земля, где её видимость, а где сжатая до невозможного Сила уже даже я вот так сразу не разберусь. Здешние катакомбы настолько насыщены магией, что в качестве сравнения на ум приходит только Лес Смерти. Там тоже много всего «не так»: время бежит иначе, пространство так и норовит потерять стабильность, и даже сам Тасс светит совершенно диким для нас образом. Разве что только монстров не хватает, но думаю это дело поправимое…

— Смертельный Лес⁈ — аж осип от неожиданности Храбр. — Это который в Запретных землях что ли⁈ — Он в возмущении воздел над головой руки, попытался взглядом найти у решившего отмолчаться Гхола поддержку, а потом вновь повернулся к Кайфату. — И мы вот так просто здесь гуляем⁈

— А у тебя есть какие-то другие предложения? — вскинул брови К’ирсан, которому вдруг показалось, что реакция Храбра была сейчас самую малость наигранной. Словно он хоть и боялся указанного Леса, но лишь потому, что так было принято, а не в силу своего внутреннего ощущения.

— Разумеется! — продолжил грасс Яро. — Взять ноги в руки и ка-ак дунуть отсюда наверх, пока во что-то серьёзное не вляпались!

— Вот это обязательно, — прервал поток возмущений К’ирсан, назидательно подняв палец, и с одному ему понятной усмешкой добавил, — но потом!

Вероятно эти их препирательства продолжилось бы и дальше, если бы одно за другим не произошли два события. Сначала на них напала стая уродливых крыс — из-за размера и внешнего вида их так и хотелось сравнить с опоссумами, если кончено столь агрессивные и зубастые опоссумы где-то вообще бывают! — а после того, как они от подземных разносчиков заразы всё-таки отбились, коридор внезапно вывел их троицу к той самой пещере, где ранее располагался храм Древних. И все прочие разговоры стали лишними!

Причём в том, что они наконец добрались до цели, первым разобрался не кто-нибудь, а ни разу здесь не бывавший гоблин. К’ирсан всё ещё продолжал счищать с клинка крысиную кровь — как, впрочем, и Храбр! — когда неровность необработанного камня под ногами вдруг сменилась гладкостью мраморной плитки, стены стали выше, потолок светлее. И этого оказалось достаточно для того, чтобы Гхол, сложив одно с другим, моментально выдал:

— Рырга, кажется впереди снова рукотворный участок!

— Ещё один? — простонал грасс Яро, намекая на длинный рукав старой канализации, по которому они шли за пару часов до стоянки. — И сколько их ещё впереди будет…

— А вот и нет, — прервал его К’ирсан, с радостью подмечая характерные признаки древнего то ли храма, то ли святилища.

На стенах уже появились отдельные барельефы с изображением четверорукого канчора, по периметру некоторых плиток под ногами начали встречаться характерные для лжебогов рунные узоры, а тьму коридора — чем дальше, тем сильнее — разгоняли висящие под потолком осколки магических кристаллов. Всё как и в прошлый его визит, разве что сам ход был несколько иным, словно бы обновлённым, да воздух отличался необычной сухостью, но на фоне всех случившихся с катакомбами трансформаций подобные мелочи уже не казались чем-то серьёзным. Тем более что стены к этому моменту уже раздались в стороны, и Кайфат со спутниками оказался в том самом зале с колоннами, где томящийся под гнётом древних чар луръяпхет некогда сожрал нескольких его подчинённых.

— Кажется дошли, — сообщил К’ирсан, настороженно прощупывая окружающую реальность имеющимися у него чувствами. — Точно дошли!

— Если так, то, командир, скажу честно, молодость твоя прошла в весьма поганых местах. И посещать их из ностальгии ли, либо из желания развеять скуку, последнее дело! — немедленно выдал на одном дыхании Храбр, словно до этого только и ждал что возможности высказать своё недовольство.

— Думаешь? — спросил К’ирсан иронично, одновременно с тем приближаясь к ближайшей колонне и задумчиво изучая её поверхность.

Там, где раньше находилось сорок барельефов с картинами из жизни Древних, теперь не было ничего кроме растрескавшегося камня и глубоких, словно от топора, сколов. Так что снова увидеть все те ужасы, которые некогда так впечатлили К’ирсана, теперь было невозможно. У Кайфата мелькнула идея проверить остальные колонны, которые как он помнил располагались в глубине зала, но и тут его ждала неудача — ни один из каменных столбов больше не уцелел, и на их месте теперь располагались лишь горы мелкого щебня.

— Эк тут всё покрошили, — присвистнул Храбр, безостановочно вертя по сторонам головой. — Неужто нолдцы постарались когда в первый раз здесь всё вычищали?

— Кто ж тебе сейчас скажет? — пожал плечами К’ирсан, задумчиво потирая подбородок.

Увиденное ему совсем не нравилось. Причём не столько потому, что это нарушало имевшиеся у него на данное место планы, сколько полнейшим непониманием причин данного вандализма. Ну, серьёзно, зачем надо было так решительно уничтожать все колонны, чтобы потом оставить одну, но с изуродованными барельефами? Не проще ли было бы разрушить сразу всё?

— Рырга, что-то я совсем не ощущаю ни страха, ни ужаса, ни каких-либо иных воздействий, про которые ты раньше рассказывал. Хотя всё остальное совпадает… Колонна — есть, река — где-то шумит, туман вон по углам клубится, а вон в той выемке даже какие-то мумифицированные останки валяются, — сообщил Гхол, до этого почти десяток минут к чему-то подозрительно принюхивавшийся. — Да и астрал здесь какой-то чересчур идеальный, словно бы кем-то прибранный…

— Думаешь, постановка? — Кайфат бросил на гоблина одобрительный взгляд и тут же принялся обшаривать окружающее пространство не только обычными магическими средствами, но и задействовав весь арсенал возможностей адепта древних сил. Пусть в его состоянии это и было несколько утомительно, однако и переложить данную работу на кого-то другого он тоже не мог.

— Ну, командир, чего там? — спросил Храбр после короткой паузы, очевидно догадавшись о характере занятий своего императора.

— Всё то же самое. Много камня, чуть-чуть остаточного фона от стихиальных заклинаний и ни единого следа энергии Бездны. Картинка настолько убедительна, что уже одно это делает её донельзя подозрительной! — озвучил свои выводы К’ирсан, не без удовлетворения отметив, что посещение храма уже стоит всех связанных с поездкой трудностей. Хотя бы потому, что он уже увидел совсем не то, чего ожидал.

Вот только грасс Яро его слова совсем не убедили. И вояка с присущей его профессии прямотой выдал:

— И что? Так можно любые развалины подозрительными назвать, но мы ведь этого не делаем? Вот и здесь, думаю, твоё императорское величество просто пытается натянуть хфурга на скипетр…

— Да? А если я сделаю вот так? — оскалился в полузабытой уже многими усмешке К’ирсан, от которой его лицо стало выглядеть ещё уродливей, а в глазах зажглось уже потухшее было зелёное пламя, и одной своей волей надавил на пространство зала.

Ни на что особо не надеясь, но подчиняясь какому-то глубинному инстинкту. Тому самому, что заставил тренировать воздействие силы своего духа сначала на глубинные основы личности, а потом и на окружающую реальность.

Гхол, слишком много переживающий из-за состояния ран своего хозяина, попытался было вмешаться — даже голос повысил, выкрикивая какие-то предостережения, — но разумеется не успел. Воля Владыки уже начала корёжить саму ткань мира, и данный процесс вызвал у Кайфата столь удивительный восторг, что он сам не заметил как увлёкся, сломил кажущееся необоримым сопротивление и… таки разрушил натянутую на реальную картину храма иллюзию.

Ткань морока разорвалась точно гнилая мешковина, даже с похожим треском. Сползла с настоящих развалин трухлявыми лоскутами, обернулась истаивающим в воздухе языками дыма, резанула болью обманутые органы чувств. Когда же все трое — надо сказать произошло это за считанные секунды! — адаптировались к изменениям, то ждала их уже совсем другая реальность.

— Поимей меня мархуз, прошлый интерьер зала как-то посимпатичней выглядел! — первым высказал свою позицию Храбр, создавая над левой ладонью небольшую шаровую молнию и одновременно несколько панически оглядываясь по сторонам.

Впрочем К’ирсан не мог его винить. Даже он, при всём своём опыте и скрытом от спутников понимании происходящего, ощутил мороз по коже. Просто потому, что сложно оставаться невозмутимым, когда сначала ты вроде бы находишься в центре безобидных развалин, а уже через секунду нос к носу оказываешься перед гигантской каменной плитой, в точности повторяющей огромный лик Тёмной ипостаси Орриса. Но не той печальной маски, словно бы похищенной из реквизита комедианта, а её воплощённой в живой плоти копии. Со вздувшимися сосудами, гипертрофированными мышцами и идеально прорисованными фасциями.

От одного вида этого уродства желудок сжимался в комок и начинал восхождение вверх по пищеводу, а разум наполнялся сожалениями из-за недавно съеденного полевого рациона. И лишь магические органы чувств позволяли сохранить хоть какой-то рассудок — с точки зрения тонких энергий странным образом появившаяся часть тела павшего лжебога оставалась абсолютной нейтральной и никак не пыталась воздействовать на окружающих. Этакая вещь в себе, всё предназначение которой заключается лишь в одном — просто существовать.

— Как такое может быть? — подал голос Гхол, отреагировавший на появление Лика призывом духов-защитников и теперь напоминающий из-за этого клубок призрачных змееподобных монстров с парой торчащих из него зелёных ножек.

Кайфат обязательно прокомментировал бы новую внешность Верховного шамана, если бы не был в этот момент увлечён изучением появившегося монумента. При всей своей чародейской невзрачности, Лик вызывал у К’ирсана необычайное чувство знакомства. Будто с чем-то подобным он уже встречался. Вот только с чем⁈

Наверное он бы ещё долго пытался подобрать ускользающие ассоциации, если бы не зацепился случайно за висящую на бедре сумку со слабо вибрирующей Рукой. И понимание молнией не пронзило его разум.

Ну конечно, дерьмо тарка вам в чашку! Части тел богов, которых не должно быть в реальности, но которые по непонятной причине всё равно возникли в физическом мире… Сначала история с собственной конечностью Кайфата, чьё появление хоть и стало для него сюрпризом — слишком он хорошо помнил, как после возвращения с битвы с Двуликим, отсечённая плоть осыпалась пеплом, — но всё же могло объясняться некими случайными флуктуации Силы, которые возникли после столкновения двух божественных воль.

И вот теперь ещё один привет с войны сорокалетней давности.

— Погодите-ка, а где давление духа⁈ — вслух спросил К’ирсан, на мгновение забывшись где и с кем находится.

Рука в отличие от данного уродства с первых мгновений отличалась удивительной токсичностью, воздействуя не только на простых смертных, кому не повезло оказаться рядом, но даже и на самого К’ирсана. Не зря же он стал её использовать в качестве своего тренажёра! Воплотившийся же в реальности Лик Тёмного Орриса хоть сейчас можно было везти домой и выставлять в музее современного искусства — открылся такой недавно в Старом Гиварте, и Кайфат не сжёг его до сих пор только потому, что не желал прослыть сатрапом, мракобесом и погрязшим в темноте бескультурья стариком. И вот там данный экспонат даже не оказался бы на первых ролях, тот же Гхол после лицезрения некоторых тамошних образцов отсиживался в астрале целую седмицу — лечился общением с бестелесными ужасами.

— Какое-такое давление? — моментально сделал стойку Храбр, и даже Гхол убрал часть духов-защитников обратно за грань миров.

— То самое, что должно быть у оставленных богами артефактов! — отрезал К’ирсан, вдруг потеряв желание разговаривать.

К собственному удивлению Кайфат внезапно понял, что зрелище каменного Лика будит в нём эмоции, которые он не испытывал уже лет сорок. Ярость, злость, нетерпимость. Чувства, вроде бы уже полностью выцветшие на фоне его многолетних манипуляций с собственным характером, здесь и сейчас вспыхнули с былой яркостью. Куда делись былые спокойствие и равнодушие, даже после освобождения остававшиеся доминирующими в его личности? Их место прочно занял испепеляющий всё и вся гнев Владыки древнего Сардуора, который встретил давнего врага. Не идущие извне чувства рукотворного бога, а именно то, что до поры до времени тихо тлело в глубинах сердца самого императора, и теперь вдруг выплеснулось наружу.

— Ненавижу!!! — выдохнул К’ирсан, с каким-то даже наслаждением отдаваясь прокатывающемуся через него потоку неистового гнева. — Как же я тебя ненавижу!!! — снова прорычал он, и кажется выпустил наружу ту часть своего я, которая за ненадобностью в обычной жизни государя давно уже была задвинута на задворки разума.

Мир моментально окрасился в зелёные тона, тьма зала отступила, а слабоощутимые ранее линии Силы вдруг оказались словно бы на расстоянии вытянутой руки. К’ирсан не мог сейчас видеть себя со стороны, но от чего-то он не сомневался, что глаза его вновь полыхают изумрудным светом, а аура — ранее скрывающая готовые к бою чары, ныне же щеголяющая россыпью пятен не до конца восстановившихся разрывов — снова доспехами прикрывает хрупкое тело.

Однако это были явно не единственные изменения, иначе бы Храбр с исказившимся от страха лицом не начал отступать ко входу в зал, а Гхол — вдруг лишившись улизнувших за грань защитников — не упал на колени и не начал что-то кричать в религиозном экстазе фанатика.

— Не надо!!! — донеслось до К’ирсана словно сквозь вату.

И тут уже было никак не понять, кто кричит — Гхол или Храбр. Тем более что Кайфат всё равно не собирался никого из них слушать. Потому как он — Владыка, и нет никого на всём Торне, кто может воспротивиться Его воле!

С этой мыслью К’ирсан приблизился к Лику, положил куда-то в район уродливой верхней губы раскрытую правую ладонь и… просто надавил. Телом, магией, силой своего Я — он до конца даже не понял чем именно. Перед ним находилось препятствие, которое следовало немедленно сокрушить. И К’ирсан сделал всё, чтобы это его желание немедленно воплотилось в реальности.

Кажется сам мир мигнул, пробежала рябь по потокам Силы, где-то в верхних слоях астрала прокатились отзвуки затихающего грома. После чего каменный Лик, которому не было места в этом мире, вдруг вздулся жутковатым пузырём — по его серой оболочке немедленно поплыла тень кричащей физиономии Орриса — чтобы через считанные мгновения беззвучно взорваться облаком невесомой пыли.

Сотворённый остатками чужой воли артефакт наконец прекратил своё бессмысленное существование.

— Это было на удивление легко… — протянул К’ирсан, задумчиво рассматривая ничуть не пострадавшую конечность и одновременно возвращая контроль над высвобожденной мощью. — Слишком легко!

Столько сложностей было сначала с сокрытием Руки, потом с её обузданием, столько тренировок, а в итоге в противостоянии с аналогичного происхождения артефактом Кайфат даже напрячься по-настоящему не успел. Да, старые раны, конечно, он растревожил, и испускаемые тонким телом вибрации отозвались в его физическом воплощении полопавшимися сосудами, спазмами и уже проступившими кое-где кровоподтёками, но в сравнении с тем, как сорок лет назад обычная попытка вызвать бич Нергала лишала его сознания, это было ничто.

— Ничего себе легко! — возопил откуда-то сзади Храбр, видимо теперь решив скрыть своё «стратегическое наступление в тыл» фонтаном эмоций. — Владыка, да ты в свои лучшие годы такой жути не нагонял, как сегодня! Ладно по мозгам шарахнуло — это я ещё как-то понимаю, — но ведь нутро всё выворачивать начало!

— Не преувеличивай, — отмахнулся К’ирсан, тем не менее прислушиваясь к своему внутреннему состоянию и отстранённо отмечая, что былая серая меланхолия «нового» императора теперь уже окончательно смыта выплывшими из небытия чувствами.

Пусть всё ещё раненый и до сих пор не восстановившийся, но это был уже он, тот самый К’ирсан Кайфат — воин, маг, император и просто Владыка — который не боялся воевать со всем миром разом и не страшился противостоять даже воскресшим богам.

— Вот Яр’мир бы сейчас порадовался… — усмехнулся он одними губами, впрочем тут же спохватился и мысленно воздал хвалу Двойнику за то, что никто из спутников не заметил данного момента слабости. Терять лицо из-за такой малости, особенно на фоне радости из-за своего «освобождения», совсем не хотелось.

— Рырга, грасс Яро прав. Твой гнев был настолько силён, что… что я на мгновение забыл кто такой и где нахожусь. И это было весьма… освежающе! — внезапно просипел Гхол, стариковской походкой приблизившись к Кайфату, и с каким-то непонятным внутренним трепетом спросил: — Ты снова смог соединиться с Двойником и безопасно использовать его мощь?

Отголоски воздействия волей своего Владыки гоблин перенёс гораздо хуже Храбра. То ли он находился слишком близко, то ли сама природа его личности была слишком уязвима перед властью Рырги, но ург осунулся, растерял прежний задор и кажется даже немного постарел внешне. И при всём при этом продолжил радоваться обретению Кайфатом прежнего могущества.

Ну и как на такую искренность можно реагировать былой сдержанностью и подозрительностью?

Однако прямо на вопрос К’ирсан отвечать всё равно не стал — лишь многозначительно усмехнулся, да похлопал верного слугу по плечу. И этого уже хватило, чтобы зеленошкурый шаман расплылся в зубастой улыбке.

— Командир, прости, что вмешиваюсь, но… посмотри на тени. До того, как ты разрушил камень, я что-то подобных выкрутасов с ними я не замечал. Это никакими новыми проблемами не грозит? Может надо собрать манатки, да и свалить по своим следам по-добру по-здорову, а? — вдруг подал голос Храбр, и с первых слов стало ясно, что он испытывает нешуточное напряжение.

К’ирсан тут же оглянулся, посмотрел в указанном направлении и… сдвинул брови. Грасс Яро был прав, и с тенями действительно происходило что-то не то. Потому как их во-первых, не должно было быть там, где он их видел — светящиеся кристаллы под потолком давали достаточно яркий свет, который в принципе не мог породить столь густые участки темноты. Во-вторых, отбрасывать тени должны были они трое, но никак не отсутствующие здесь четверорукие канчора и туманный Луръяпхет.

И, наконец, в-третьих, мельтешение серо-чёрных пятен никак не должно было сопровождаться слабыми движениями неперсонифицированной воли. Той самой воли, которая отсутствовала у воплощённого в камне Лика, и которая вдруг появилась здесь.

— Свалить? — переспросил К’ирсан хмуро. — Может и стоит… Да вот только цели мы своей ещё не достигли, а значит и отступать тоже не имеем права. Особенно если потом придётся обсуждать визит в Гамзар кое с кем хитровыделанным, нас сюда направившим…

— Что? Мы сюда пришли не из-за твоего, командир, желания тряхнуть стариной? Нас сюда кто-то «направил»⁈ — вытаращился на Владыку Храбр, кажется уже забывший о своём страхе перед порождениями чужой духовной силы и теперь жаждущий лишь одного — добраться до истины.

— «Направил» это слишком громкое слово. Твоему императору всего лишь намекнули, что есть места, которые ускользают от его высочайшего внимания и куда имеет смысл лично заглянуть даже правителю большого государства. Как-то так, — развёл руками К’ирсан, который внезапно уловил дуновение Силы и теперь пытался разобраться, откуда оно в этом хфурговом зале вообще появилось.

Храбр же его лишь отвлекал.

— Но… — не понял намёков грасс Яро, и вместо Кайфата на него тотчас зашипел кажется окончательно пришедший в себя Гхол:

— Эльфы нам сказали сюда прийти, эльфы! Длинноухие из Пяти королевств. Организовали сеанс связи с Рыргой и поделились некоторыми секретами…

— У нас были контакты с Перворождёнными⁈ — аж поперхнулся Храбр.

— Сам до сих пор в ужасе! — хихикнул Гхол и далее наверняка обязательно прошёлся бы по отсутствию подобной осведомлённости у своего собеседника, но К’ирсан в мархуз уже знает какой раз за это путешествие на него грозно шикнул, и гоблин был вынужден замолчать. Да что ург, даже Храбр перестал болтать и теперь лишь потерянно крутил головой — как же, исконный Враг светорождённых и вдруг ведёт с ними переговоры. С ума сойти!

Кайфат тем временем разобрался с переплетением энергетических линий, потянул за одну из них и через мгновение радостно засмеялся, когда в скоплении темноты рядом с одной из дальних стен зала открылась арка прохода в соседний каземат. Причём, судя по алым отблескам, там происходило нечто такое, что было более чем достойно внимания спустившихся под землю сардуордцев.

— Не понял… Чем оттуда так смердит? Не Бездна, не Тьма, не магия Стихий, — шумно втянул носом Гхол, которой до сих пор во взаимодействии с чарами предпочитал опираться не на тонкое, сверхчувственное восприятие своего духовного тела, а задействуя посредников в виде обычных органов чувств.

— Здра-авствуйте! Что значит нет магии Стихий⁈ Да я силу Молнии от сюда чую! — перебил гоблина Храбр, изобразив на лице презрение.

— А больше ты ничего и не можешь! — неожиданно зло огрызнулся ург и уже Кайфату сообщил: — Молния есть, но какая-то неправильная. Сильно «разбавленная» астралом и…

— И теми эфирными вибрациями, что оставляют рунные заклинания на основе Истинного алфавита, — нетерпеливо продолжил К’ирсан. — Чего замерли? Вперёд, секреты сами себя не раскроют!

Тем не менее, несмотря на желание как можно скорее оказаться в соседнем зале, об осторожности Кайфат тоже не забывал. И прежде, чем переступить порог соседней пещеры, откуда так заманчиво тянуло структурированной магией, не только проверил пространство перед собой всеми доступными способами, но и сознательно задействовал тот удивительный орган, что отвечал в его организме за чутьё на опасность.

С какого конца не возьмись, но всюду получалось одно — угроза есть, однако для него вполне посильная. А с этим уже можно было работать!

В итоге в скрытую пещеру они вошли по-очереди. Сначала Храбр — как самый с его слов бесполезный член группы, — затем Гхол и уже под конец К’ирсан. Сам Кайфат считал подобное отношение излишним, но спутникам так было спокойнее, и настаивать на ином порядке следования он не стал. Благо оказавшись уже внутри и увидев гигантскую колдовскую фигуру, покрывающую участок пола почти в пятьдесят квадратных саженей, все лишние мысли из его головы моментально улетучились.

Структур подобной сложности он не только не создавал сам, но и в принципе не видел. Неизвестные маги — или маг? — мало того, что ухитрились создать рабочую схему из сотен опорных, внешне различных фигур, вплели в неё ещё большее количество рунных чар и соединили вместе чародейство порой враждебных школ, так ещё и в качестве источника энергии использовали расположенную здесь трещину в саму Бездну.

Вот только непонятно ради чего понадобилось столько усилий-то? Что делает это поистине грандиозное колдовство? Только ли меняет структуру гамзарских подземелий или всё же занимается чем-то ещё?

Нет, определённые догадки у К’ирсана уже были, но хотелось бы знать наверняка! И он, наверное впервые за последние годы с искренним интересом погрузился в изучение чужого плетения: сканируя вниманием общую структуру, выхватывая знакомые элементы и просчитывая выявленные связи…

— Командир, глянь! А тут вот какие-то трубки ещё через всю стену тянутся, висюльки хрустальные, шипы… — крикнул от дальней стены Храбр, после того как обошёл чародейский рисунок по периметру и крохотной шаровой молнией подсветил скрытый тенями участок подземного зала.

Кайфат с трудом оторвался от предмета своих исследований, затуманенным взором посмотрел в нужную сторону… и, вглядевшись, вполголоса выругался.

— Храбр, да не отвлекай ты меня на всякую ерунду! Ты что, впервые видишь следы, которые остаются на камнях после длительного воздействия магией пространства? — крикнул он, не скрывая раздражения. — Неужели в лаборатории Корпуса, которая изучением портальной магии занимается, никогда не был? Так там не только стены и потолок, там земля на десять саженей вглубь в таких структурах…

Внезапно собственные слова натолкнули К’ирсан на новую мысль, он торопливо обшарил рисунок в поисках нужного фрагмента и, спустя минуту, довольно осклабился. Нашёл! Здесь всё-таки есть блок, транслирующий прошедшую преобразования силу за грань физического пространства, а значит… значит… Тут К’ирсан внезапно осознал, что выделенный фрагмент графических чар сильно отличается от остального гигантского плетения. Словно он был не создан одновременно со остальной волшбой, а был написан поверх другого, затёртого кем-то очень талантливым, заклинания.

И таких мест по всей площадке — при правильном взгляде! — было немало.

— Так вот оно что. Кукловод ничего не создавал с нуля, он изменил чужое!!! — аж присвистнул Кайфат. — Ну конечно…

— Что такое? — всполошился Храбр, очевидно плохо расслышав слова своего императора.

— Ничего особенного. Просто мы с вами видим едва ли не единственный в мире сплав древней, по-настоящему древней, и гораздо более современной нам магии. И это удивительно… — с чувством сказал К’ирсан, искренне восхищаясь чужим мастерством. При всей своей самоуверенности, он в свою способность сделать что-то столь же аккуратное как-то не верил.

— В каком смысле сплав по-настоящему древней магии? — подал голос Гхол, до этого что-то пристально рассматривавший в переплетении силовых линий, куда тянулся один из «хвостов» обнаруженной ими тремя большой фигуры.

— В самом прямом, — сказал К’ирсан, поморщившись из-за внезапно возникшей в шрамах на лице дёргающей боли. — Когда-то давно, здесь была тюрьма для всяких разных ужасов. Мархуз знает сколько тысячелетий назад построенная! А чтобы заключённые не разобрали узилище по камушкам, здесь разместили мощную печать. Которая высасывала из «бедолаг» энергию и, постепенно ослабляя врага, питала скрытые механизмы функционирования нашего мира…

— Не понял, что за механизмы? — спросил Храбр, который снова вернулся ко входу и теперь с подозрением изучающий сам колдовской узор.

— Дурень, вот и не понял, — вполголоса буркнул Гхол, но, спохватившись, деловито сообщил: — Наш Торн не такой как все. Это тебе любой астроном скажет. Слишком мягкий климат, слишком хорошая погода, слишком…

— Слишком крепкие барьеры от холода на севере и слишком тёплые океанские течения на юге! — закончил за гоблина К’ирсан. Потом вспомнил один из снов про Птоломея и продолжил: — Наш мир — это песочница для вартагов, их лаборатория. И мы сейчас видим самую верхушку той системы, которая отвечала за её нормальное функционирование.

— Так, стоп, стоп… То есть, твоё императорское величество, ты хочешь сказать, что все те древние кошмары, включая Орриса с его бабами, все они были частью чего-то большего? Чего-то такого, что делало наш мир… лучше⁈ И теперь всё сломалось?

— Ну не то, чтобы сломалось. Но и идеально работающим его уже точно не назовёшь, — хмыкнул К’ирсан. И хотя его спутники наверняка думали, что он говорит про разруху на Грольде, сам Кайфат смотрел на ситуацию значительно шире. Увязывая в одно целое и постоянные засухи, и ставшие значительно холоднее зимы — кое-где снег стал выпадать! — и даже чуточку исказившиеся силовые потоки. Торн менялся и менялся в не самую приятную сторону.

— И всё из-за хфургова Двуликого⁈ — не столько спросил, сколько сообщил Храбр, однако ему неожиданно возразил ург.

— А вот тут, мой дорогой Молниеносный, ты ошибаешься! Начал всё совсем не Оррис, и даже не его последователи…

— Ты что-то нашёл? — вскинул брови К’ирсан.

— Разумеется! Посмотрите вон туда… — гоблин показал пальцем себе за спину, туда, где он что-то долго изучал, и Кайфат увидел торчащую из пола рукоять боевого топора. Глубоко засевшую в камне, и, если он хоть что-то вообще понимал в магии, служащую чем-то вроде фокусирующего элемента для всей системы видоизменённых древних чар.

К’ирсан подошёл ближе, всмотрелся. Топорище, видимая часть обуха — всё было выполнено настолько идеально, что не могло быть изделием рук смертных. Тут поработало какое-то очень сложное заклинание. Сначала воплотившее данное оружие в реальности, а потом уже отправленное своим творцом точно в цель.

— Погоди, оно бесплотное, что ли? — вдруг нахмурился К’ирсан, только сейчас вдруг осознав, что сквозь рукоять просвечивает участок пола.

— Именно, Владыка! Именно! — разве что не всплеснул руками Гхол. — Кто-то создал в астрале оружие, соединил его с полуматериальной заклинательной основой и зафиксировал в реальности. Так что в руках своего создателя оно рубило всё и вся, а в руках чужаков вновь возвращало себе прежнюю бестелесность.

Как всегда гоблина страшно радовало любое, связанное с миром духов, открытие. И он был готов разве что хороводы не водить вокруг находки. А вот К’ирсан его радости не разделял. Потому как ни ранее, ни сейчас не имел ни малейшего понятия, как подобный фокус в принципе можно провернуть.

— Скажу больше, топорик этот замечательный, сюда тоже не простыми путями попал. Духи хоть и путаются в образах, но все говорят одно — из астрала он прилетел, из астрала! — продолжил восхищаться Гхол, кажется увидевший новое для себя направление исследований мира бестелесных и теперь предвкушающий новые открытия.

— Ага… — протянул К’ирсан, закусив губу. — То есть сначала кто-то модифицировал древнюю печать, сделал свои «вставки», а потом в нужный момент отправил через тонкий мир свой топор и перезапустил механизм в нужном для себя режиме, так что ли?

— Получается так, — кивнул гоблин.

И Кайфату, и зеленокожему шаману в общем-то всё было понятно, а вот у практика Молниеносного возникли вопросы.

— Погодите, погодите… Так как эта печать ваша изменилась-то? Что этот ваш злодей такого сделал, что всё вверх дном перевернулось? Погоду испортил, тюрьму для Орриса сломал? — воскликнул Храбр возмущённо.

— О, нет! Во-первых, тут был заключён никак не Двуликий. Во-вторых же, наш неизвестный, как ты сказал злодей, поступил гораздо тоньше. Он заставил печать прогонять часть Силы через новые фильтры, а полученную энергию направлять в те сферы, про которые никто ранее и не помышлял, — не без уважения к чужим знаниям и мастерству сообщил К’ирсан.

— Рырга, я думал речь идёт о высших слоях астрала, а ты говоришь… — удивился гоблин.

— Нет, не астрал! — покачал головой К’ирсан. — Если разобраться, то формы и направленность заклинательных структур такова, что затрагиваются не привычные нам пространства, а нечто гораздо более тонкое. Нечто такое, что может существовать лишь на уровне вибраций нашего разума. Ментальной энергии.

— Столько усилий, чтобы воздействовать на чьё-то ментальное пространство⁈ — скептически изогнул бровь Гхол.

— Если речь идёт о ментальном пространстве целого мира, то почему нет? — усмехнулся К’ирсан, который теперь уже окончательно получил подтверждение своей теории о существовании таинственного Кукловода. Гоблину же оставалось сделать последний шаг.

И он прекрасно с этим справился.

— Ага. А ментал мира — это то место, где кормчие воплощают свои пророчества. Не астрал, как я думал раньше, однако никак не мог найти никаких хвостов, а сфера разума, — протянул Гхол, так же складывая в голове некую мозаику.

— Заметь, не обязательно разум мира Торн — есть он или нет, мы не знаем. Очень даже может быть, что речь идёт о некоей совокупности разумов всех его обитателей. От этого в любом случае ничего не меняется, — с удовольствием объяснил К’ирсан, впрочем ург особо в этом и не нуждался.

— Конечно, потому что есть истинное пророчество и есть источник его Силы… — как заведённый принялся кивать зеленошкурый коротышка.

Потом он встретился взглядом с Кайфатом, и расплылся в понимающей усмешке. Нужная картина мира всё-таки у него получилась… И лишь выпавший из обсуждения Храбр ещё больше нахмурил брови. Наконец, видимо окончательно потеряв терпение и решив хоть как-то поучаствовать в разговоре, вояка с недовольным видом сказал:

— Ф-фух, ну вы и накрутили. Ментальные пространства какие-то, мозги Торна…

— Не мозги, а некая версия надразума! — попытался вмешаться Гхол, но грасс Яро предупреждающе поднял руку, и гоблин замолчал.

— Не важно! Я тут пару раз на собрание магов Корпуса ходил, так парни Канда там такие гипотезы накручивают, что эта ещё не такой уж и сумасшедшей кажется… — продолжил Храбр, шмыгнув носом. — Меня другое волнует. Суть-то здесь в чём⁈ Пророчество, источник его… Всё давно закончилось, на дворе другая эпоха. Разве нет?

Со стороны казалось, что Молниеносный обращается именно к ургу, однако было понятно — основной адресат здесь именно К’ирсан. Так что Гхолу ничего не оставалось, кроме как развести руками и повернуться к своему Рырге.

Кайфат же артачиться не стал.

— Хороший вопрос. И ответ здесь простой — я не знаю. Закончилась эпоха, не закончилась… Пока ясно только одно, оставлять всё как есть нельзя и надо копать дальше, — сообщил он, с намёком кивнув на иллюзорный топор. — Потому как это сейчас данное плетение работает вхолостую. Что будет дальше, если вдруг появится ещё одно глобальное пророчество, не только мы с Гхолом не имеем ни малейшего понятия, но думаю и сам его создатель.

— И что дальше? — ещё больше нахмурился Храбр.

— Искать новые следы, разумеется, — фыркнул К’ирсан. — На Торне ведь полно источников Силы, подобных этому. Козьи горы, могильники Ловчих — мало ли мест, где таятся от чужих глаз всякие мерзости?

— Командир, то есть наша следующая остановка — Козьи горы? — продолжил гнуть свою линию Храбр.

— Так и хочется сказать да, но… — Кайфат пожал плечами.

— Но что? — вскинулся задумавшийся Гхол.

— Но меня смущает то, как выглядят нынешние гамзарские катакомбы. Удача, что мы вообще добрались до сердца этих изменений, в других местах всё может быть ещё хуже, — сообщил Кайфат, действительно ощущающий себя на некоем перепутье. Где с одной стороны есть необходимость в изучении разного аномалий, а с другой присутствует ненулевая вероятность погрязнуть в экспедициях без конца и начала. Чего в условиях пустующего трона и гадящего из-за кулис Кукловода ему бы совершенно не хотелось.

— Тогда может сразу двинем в Фиор? Раз уж пророчество у нас Фиорское? — вдруг предложил Гхол, кажется всё-таки ухвативший за хвост некую идею, которая всяко казалась предпочтительней прямого перебора всех подозрительным мест Торна.

— Потому что именно оттуда всё началось и началось гораздо раньше, чем случился нашествие тварей в Гамзаре и прорыв тьмы в Козьих горах? Согласен, хорошая мысль! — одобрил К’ирсан, быстро соотнеся предложение зеленошкурого коротышки со сделанными ранее «безумными» гипотезами, а потом оценив будущие перспективы. — К тому же там вроде и источники силы после Войны богов какие-то открывались… Что ж, значит туда и отправимся!

Появившаяся ясность подняла и без того неплохое настроение, так что Кайфат с предвкушением повернулся к Храбру. Мол, как этот вояка, явно не испытывающий восторгов по поводу их приключений, отреагирует? И, надо сказать, генерал его не разочаровал. Потому как лицо его сморщилось, точно после неспелого друла, и он, глотая ругательства, выдал:

— Командир… да… я ж думал… мы домой отправимся!.. Как так-то⁈

Это было настолько карикатурно, что К’ирсан в дальнейшем обязательно бы прошёлся по излишней эмоциональности спутника. Однако расстройство Храбра было столь велико, что он, забыв где находится, сделал один шаг в сторону, наступил на расположенный на краю колдовского рисунка силовой узел и… невольно вмешался в работу и без того неправильно функционирующей волшбы.

В пещере тут же зазвучал быстро нарастающий гул.

— Какого… В сторону! — рявкнул К’ирсан, отпрыгивая к стене и магией выдёргивая вслед за собой Гхола с Храбром.

Обоих спутников крепко впечатало в стену, однако они не жаловались. Внешне безобидный звук как-то очень быстро сменился агрессивным треском магических разрядов, воздухе же над колдовским узором и вовсе замелькали алые молнии. Задержись тот же грасс Яро на своём месте хотя бы на одну лишнюю секунду, и от него вряд ли осталось бы хоть что-нибудь, кроме горсти пепла.

— Я не специально! — тут же начал оправдываться Храбр, но его голос потонул в волне новых звуков, с которыми принялось изгибаться само пространство вокруг ритуальной площадки.

Это было настолько серьёзно, что Кайфат был вынужден воззвать ко всей доступной ему магии Логов, чтобы начавшиеся изменения не затронули хотя бы тот участок пола, где находилась их троица, и чтобы их смертные тела не превратились в кучу кровавого фарша.

— Владыка, может… — прокричал было Храбр, но потом резко спохватился и замолк, виновато отвернувшись.

Можно было не сомневаться, генерал собирался попросить К’ирсана обратиться за помощью к Двойнику и передумал лишь из опасения, что лекарство окажется хуже болезни.

«Кажется кто-то не верит в мою способность справляться с подобного рода угрозами,» — мысленно хмыкнул Кайфат, хоть и с трудом, но всё же сопротивляясь напору пространственных искажений. Причём на сей раз он ощущал совершенно чётко — успешно бороться ему помогала далеко шагнувшая за грань человеческих возможностей мощь его духа, а никак не знания о магии.

Тем временем, сминающие ткань реальности воздействия начали приобретать некую форму. Направление трансформаций сначала сместилось с внешних границ узора на его центр, затем через десяток-другой секунд гигантское плетение свернулось в некий кокон, а уже тот с шорохом уплыл куда-то под землю, вместо рисунка оставив после себя растрескавшийся камень пола и… десятки непонятного происхождения теней.

— И ведь главное — всё продолжает работать как прежде, — восхитился К’ирсан, подозрительно вглядываясь в новые лохмотья Тьмы, которые в слабом свете флуоресцирующего мха не только тихо пульсировали там, где их не могло быть в принципе, но ещё и с нарастающей скоростью теперь собирались в некий единый — и главное объёмный! — организм.

— А это ещё что за восьминогий семихфург⁈ — нервно прохрипел Храбр, то ли переживая из-за случившихся только что пространственных пертурбаций, то ли чувствуя вину за нештатную активацию колдовской печати.

— Не знаю и знать не хочу, но то, что ты не должен его трогать, это очевидно! — мстительно заметил Гхол, неловко вертя в руках своё копьецо.

Шаман, кажется почти не пострадавший от встречи со стеной, никак не мог понять природу появившейся перед ними сущности и потому не спешил ни натравливать на неё бестелесных слуг, ни задействовать имеющиеся у него артефакты.

— Даже молнией? — зачем-то уточнил грасс Яро, осторожно сдвигаясь поближе к К’ирсану.

— Вообще ничем! А то мы тоже с этой дрянью куда-нибудь провалимся… — попробовал пошутить гоблин, но с задачей не справился.

Желающих повеселиться как-то не находилось. Особенно после того как тени собрались в кучу и перед троицей возник явно агрессивный сгусток Тьмы, жадно выстреливающий во все стороны похожими на человеческие руки «языками».

— Так, это не гость с астрала, не порождение стихиальной волшбы и уж точно не творение Древней магии. Но тогда что это? — принялся рассуждать вслух Кайфат, один за другим меняя способы исследования непонятного объекта.

— Тьма, очевидно же! — буркнул Храбр, создавая вокруг ладоней «перчатки» из разрядов, но в бой всё же не бросаясь.

— А вот я бы не был столь уверен, — покачал головой К’ирсан, наконец ухватил вниманием нечто знакомое.

Правда, раскрутить клубок загадок не успел — сгусток мрака начал действовать раньше. Тот внезапно посветлел, стал серым, затем словно бы вывернулся наизнанку, а в заключении… в заключении взял и ударил волной той силы, что К’ирсан привык называть волей или духовной мощью, и с которой благодаря Руки он был весьма неплохо знаком.

На мгновение показалось, что они попали под огромный пресс, каким пользуются при чеканке монет или при штамповке доспехов. Разве что давил он не на физическое тело, а на тонкое — в остальном же с ним было всё то же самое. Чужая мощь корёжила ауру, растягивала и норовила порвать энергетические каналы, пыталась добраться до самых корней Дара. И было в ней столько узнаваемых моментов, что Кайфату не потребовалось много времени, чтобы распознать в чужой атаке отголоски той божественной воли, с помощью которой влиял на мир Тёмный Оррис. То ли в силу своей двойственной природы, то ли ещё по какой причине, но воплотившийся в камне Лик и его нематериальное воздействие на реальность оказались отделены друг от друга. И разрушив уродливую плиту — а затем убрав руками Храбра могучую печать, — Кайфат теперь столкнулся с её духовным отражением.

Словно в подтверждение данной мысли, серый сгусток сменил форму на размытую копию Тёмного Лика и добавил напора. Сразу стало тяжелее. Так что если поначалу К’ирсан сопротивлялся без особых проблем — и ухитрялся при этом оттягивать на себя большую часть урона, облегчая положение спутников, — то теперь стало плохо и ему. Адски заныли старые раны, из носа закапала кровь, а во вроде бы отсутствующих конечностях появились жгучие, пусть и фантомные, боли.

— Тварь, а вот это уже неприятно! — процедил сквозь зубы К’ирсан, игнорируя хрипы и стоны вжимающихся в стену соратников. В душе уже привычно вспыхнуло пламя гнева, так что здесь и сейчас его волновало только одно — как смеют эти лишённые даже крох разума остатки уже один раз сдохшего выродка поднимать голову перед ним, перед Владыкой⁈ Вслед за яростью сразу же пришло желание расправиться с ублюдком самым жестоким образом. Так что уже через считанные удары сердца воля Кайфата лоб в лоб встречала напор вновь воплотившейся в реальности мощи Тёмного Орриса. Пусть весьма ограниченной, но ведь и речь шла не о каком-нибудь жалком маге, а о лжебоге!

Увы, сразу победить не получилось — сказывалось не столько общее ослабленное состояние К’ирсана, сколько его нежелание чересчур сильно напрягать не до конца восстановившийся организм. Поэтому недолго «пободавшись» с тенью, Кайфат с хищным оскалом на лице достал из поясной сумки Руку и добавил ещё мощь к своей. Причём получилось это настолько естественно, что могло показаться будто он делал так уже не раз и не два. Словно последние годы император Сардуора только и делал, что учился воевать с помощью загадочного артефакта.

И это сразу же привело к нужному результату. Стоило Кайфату выставить Руку перед собой и использовать её в качестве точки фокуса для своей воли, как на каждом пальце появилось по языку зелёного пламени, а сила его контратаки выросла едва ли не в полтора раза. Стоит ли удивляться, что в противостоянии быстро наметился перелом, и уже К’ирсан начал вдавливать тень Орриса в камень пола. Ну а когда — опять же по наитию или подчинясь инстинктам опытного мага — К’ирсан заставил Руку сжаться в кулак, то противнику и вовсе пришёл мгновенный конец. Серая хмарь Тёмного Орриса попросту исчезла в изумрудной вспышке, не оставив после себя и следа.

Можно было праздновать победу. И весьма вероятно они бы так и поступили… Во всяком случае Храбр уже расплылся в улыбке, а верховный шаман приготовился пуститься в пляс… Если бы откуда-то со стороны соседнего зала, некогда бывшего храмом Древних, не раздался многоголосый вой идущих по следу неведомых хищных тварей и не стало ясно — приключения сардуорцев в подземельях Гамзара ещё никак не окончены.

— Да Кали вашу маму пополам!!! — простонал Храбр, закатывая глаза.

— Точно, — кивнули одновременно К’ирсан с Гхолом, а гоблин немного испуганно добавил: — Бежим!!!

И они, мархуз их побери, побежали. Очень быстро побежали к очередному, темнеющему в дальнем конце пещеры, проходу…

Глава девятнадцать

На то, чтобы изготовить магический компас у Олега ушло минут двадцать, вряд ли больше. Всего-то и надо было, что собрать в камере, где содержалась химера, несколько волосков, с помощью парочки специфических заклинаний сформировать астральный отпечаток да вложить полученную конструкцию в посох. Плёвое дело для опытного Подмастерья. Другой вопрос, что Олегу далеко не всегда сейчас давались тонкие манипуляции с Силой, но тут уж всё зависело от удачи. И на сей раз ему повезло.

— Теперь главное не попасться на глаза лизоблюдам Жужела. А то быстро найдутся желающие поделиться историей о том, как находящийся в опале маг пользуется чарами из закрытого списка… — пробормотал Олег, взмахом посоха создавая перед собой пылевую иллюзию карты Грольда и проецируя на неё позицию такого нужного льеру Н. Объекта. Оценил местоположение горящего красным указателя и выругался. Тварь за каким-то мархузом понесло не просто к шуше в зад, а в зад полыхающий жарким пламенем — в страдающий под гнётом монстров Гамзар. Но что самое плохое, по тому же адресу теперь предстояло отправиться и самому Олегу. — Сюрприз, поимей его Оррис!

Он ещё раз проверил, активирован ли болтающийся у него на шее амулет с иллюзорным обликом, презрительно фыркнул и наконец захромал прочь от купола. Миссия по обнаружению и перехвату управления над Объектом продолжалась, и только высшие силы ведали, куда эти поиски могли его завести.

— Хотя чего тут думать-то? По крайней мере начнутся они с портала. Нашли дурака через половину континента шагать. Ноги-то не казённые… — продолжил бурчать Олег, делая по всё так же пустынным улицам большой крюк и выходя к портальной площадке совсем не с той стороны, где располагалась лаборатория.

Впрочем он мог и не стараться. Что местную обслугу, что малочисленную охрану интересовало только одно — платёжеспособность заявившегося в их сферу ответственности клиента и ничего более. Так что содрав с Олега уже шесть фарлонгов и не озаботившись даже видимостью проверки документов, они изменили конфигурацию портальных врат, дождались их активации и затем без каких-то вопросов позволили Чимиру спокойно покинуть территорию некогда секретной военной базы. Словно так оно и должно быть.

Получилась неплохая иллюстрации в ненаписанную книгу о саморазрушении одной великой страны…

Надо сказать, злость на уничтожающих великий Нолд ублюдков давно уже стала постоянной спутницей Олега. Слишком уж много всего плохого и ранее невозможного происходило на его глазах, чтобы сохранять хотя бы видимость спокойствия. Отказ от контроля над вассалами, растрата веками накопленных ресурсов, уничтожение потенциальный конкурентов уже внутри страны — перечислять можно долго. Коррупция портальной обслуги на этом фоне даже не казалась чем-то из ряда вон выходящим.

Тем не менее, покидая базу, Олег всё равно испытывал крайнее раздражение и мысленно желал всем здешним ублюдкам, чтобы разорившие лабораторию твари добрались и до них. А то непорядок — там лишь кровь, песок да трупы, а здесь всё так же тишь и гладь. Прям хоть сам берись за посох и начинай творить справедливость, помогая монстрам очищать земли Лайма от погрязших в пороках людишек.

Вот только если в общении с портальщиками мысли Чимира о массовой резне были чем-то абстрактным, то после перехода через врата они опасно близко приблизились к своему воплощению в реальности. Потому как вдруг выяснилось, что взбесившие его уроды не просто погрязли в коррупции, но ещё и растеряли былые навыки. И отправили Олега не в Союз городов, где он планировал привлечь к поискам химеры нескольких «друзей» из Братства Отрекшихся — за сорок лет он завёл немало новых знакомств, в том числе и таких, которые раньше счёл бы для себя унизительными, — а несколько западнее, в Орлиные горы. Причём не куда-нибудь во владения людей, а в самое что ни на есть сердце своих старых недругов — гномов.

— Хфурговы выродки, неужто вы это специально сделали⁈ — прорычал Олег, обходя растрескавшуюся портальную плиту по кругу и в очередной раз убеждаясь, что это действительно старые гномьи врата. Об этом говорили и полустёртые надписи гномьими рунами на створе телепорта, и характерная отделка помещения, где располагалась площадка, и даже «вкус» разлитой в воздухе Силы Земли. Если верить отметкам на покрытой пылью управляющей тумбе данным конкретным переходом вообще уже лет двадцать не пользовались, однако его всё равно направили сюда. — Молитесь, твари, чтобы это был сбой сети из-за нарушений в работе портала Союза, а не ваш злой умысел. Потому что если правда последнее, то по возвращении я вас наизнанку выверну…

Увы, как бы он ни злился, но проблему с его переносом в Орлиную гряду это никак не решало. Назад было не вернуться — активность артефакта уже шла на убыль, и Олег при всём старании был не способен вернуть его в рабочее состояние. Что называется, не на то учился! А значит, на первый план неизбежно выходило грядущее взаимодействие с подгорными хозяевами… С хозяевами, про отношения с которыми он не мог сказать ни одного доброго слова.

— Вот угораздило, так угораздило… — процедил сквозь зубы Олег, обновляя на себе защитные чары и одновременно чутко прислушиваясь к звукам за пределами портального зала.

Пока вроде бы никакой активности не наблюдалось, но это вообще ничего не значило. Пространственные врата могли быть сколь угодно старыми и заброшенными, однако без контроля они всё равно не останутся. В конце концов гномы это не заживо гниющий Нолд, они в грех раздолбайства впадать не будут! И раз так, то совсем скоро Чимир встретиться со старыми знакомыми и… а вот что будет дальше, он не имел ни малейшего представления. Вроде бы с имеющимися взаимными претензиями они разобрались ещё при льере Бримсе. Вот только кто сказал, что злопамятные коротышки не решат вдруг отыграть всё назад? Нолд ослаб, их же сила на подъёме. Самое время для возврата старых долгов!

Несмотря на весьма тревожные мысли, паниковать или впадать в ступор Олег не стал. Убедившись, что за дверью всё спокойно, он чарами вскрыл замок и, беззвучно сдвинув каменную створку в сторону, выскользнул в коридор. Даже ни разу не споткнулся в процессе, а в его случае это уже немалое достижение! После чего, ещё раз вглядевшись полумрак коридора, осторожно зашагал дальше. Тоннель шёл под уклон, а значит, рано или поздно он должен оказаться где-нибудь у подножия гряды. Там, глядишь, и наружу выберется!

— Интересно, а почему я не помню никаких слухов про этот портал, когда сам с гномами «дружил»? Неужели рылом для таких секретов не вышел? Или может всё дело в том, что площадка старше, чем показалось вначале, и про неё все забыли? А что, это было бы неплохо… — усмехнулся Олег, по старчески проговаривая свои мысли.

На стене справа, плохо обработанной и плохо же освещённой тускло горящими гномьими лампами, глаз неожиданно выхватил какой-то рисунок, и Чимир вынужденно сбавил шаг. Не поленился, зажёг в ладони светящийся пульсар и, после пары минут разбора гномьих рун, с удовольствием помянул предков современных бородачей добрым словом. Чья-то светлая душа изобразила на камне схематичный план горы с маршрутом до ближайшего выхода наружу, и если верить неизвестному доброхоту Олегу предстояло пройти в пещерах никак не больше десятка вёрст — кридские врата располагались совсем рядом с его порталом.

— Неужто на сей раз повезло и смогу уйти тихо? — восхитился Олег, вспоминая как бежал из Орлиной гряды в те времена, когда гномы вдруг решили отказаться от сотрудничества и возжелали его голову. По сравнению с тем, что было тогда, сейчас его ждала едва ли не развлекательная прогулка перед сном!

Олег даже успел мысленно попросить прощения у закинувших его в эту дыру портальщиков и пообещал убить их в будущем «почти не больно»… как внезапно стало ясно: он сильно поспешил. И одновременно с появлением некоторого понимания дальнейшего пути, Чимир приобрёл довесок в лице разгневанных незваным визитом хозяев.

— Гость, проверка документов! Немедленно предъявите пропуск Совета, разрешающий вам находиться на территории народа гномов, или приготовьтесь принять всю полноту ответственности за нарушение законов подгорного царства! — внезапно нарушил тишину коридора скрежещущий голос, и дорогу Олегу заступила уродливая фигура механического воина гномов.

И вроде бы высотой она была ему хорошо если по плечо, и смотрелась нелепо — к латаному-перелатаному стальному подобию паука зачем-то приделали верхнюю часть рыцарского доспеха, всучили в руки пару мечей, а в забрало шлема встроили светящийся сиреневым фонарь — но от чего-то при виде самодвижущейся куклы по спине Олега побежали ледяные мурашки, а внутренности словно бы скрутил в один узел незримый кулак. Внешне неказистый страж коротышек внушал чувство смертельной угрозы, игнорировать которое было попросту невозможно.

— Ур-роды, что ж вам вечно неймётся⁈ Всё придумываете всякое хфургово дерьмо и придумываете, никак не угомонитесь! — простонал Олег, половче перехватывая посох.

Мархуз, как же ему не хотелось сейчас драться! Кто бы только знал…

— Уважаемый, страж. Я давний друг твоих создателей, так что какие документы? Было время, я не то что жил в этих самых горах, я проливал за них кровь!! Понимаешь, тупая ты железяка? — выдал, наконец, он на одном дыхании в общем-то ни на что ни надеясь.

И тем удивительнее, что долбанный механизм ему всё-таки ответил.

— Гость запрашивает процедуру индентификации? — проскрежетал он из-под шлема, одновременно начиная вибрировать своей паучьей половиной. — Просьба будет удовлетворена. Начинается сканирование…

Из шлема ударил сноп света, который широким лучом дважды прошёлся по Чимиру сверху-донизу, пока в какой-то момент не раздался очередной лязг, и фонарь не погас. На считанные мгновения голем обратился в неподвижную статую, что-то там внутри себя беззвучно обрабатывая и сравнивая. Однако, видимо быстро нашёл нужные данные, потому как уже совсем скоро выдал:

— Личность гостя индентифицирована — Олег Чимир, маг Нолда. Всё верно?

— Разумеется! — расплылся в улыбке Чимир, вновь начиная надеяться, что всё обойдётся. — Я же говорил, что друг…

Однако договорить ему голем не дал.

— По распоряжению старейшины Сухарта Истинный маг Олег Чимир на веки вечные внесён в списки врагов подгорного народа и подлежит немедленному задержанию, — объявил он неожиданно чётко и ясно, а затем, после секундной задержки и очередного громкого лязга, вновь проскрежетал: — Льер Олег, советую отказаться от сопротивления и добровольно…

Он бормотал что-то там ещё про гарантии жизни и здоровья, но Чимир его уже не слушал. Привычная злость всколыхнула душу, смыла первую оторопь, разогнала по углам сознания нежелание драться и одним махом переключила его в боевой режим. Больное тело, истерзанная самоедством психика, вставшие непреодолимой стеной на пути развития обиды — всё отправилось мархузу под хвост. Больше не было кое-как шаркающего калеки. Перед големом стоял маг-практик, и горе этой железяке, если она вздумает ввязаться в драку!

Вот только механического уродца делали не идиоты, и какую-никакую тактику вложить в него смогли. Поэтому в ответ на очевидные приготовления Чимира к сражению, голем прекратил цитировать гномьи законы и неожиданно отчётливо произнёс:

— Плохой гость хуже орка, так ведь, Олег?

И пока нолдский маг пытался понять, не случилась ли у него галлюцинация, раз он слышит голос вроде бы уже давно умершего Сухарта, страж гномов в ту же секунду воспользовался случившейся заминкой. Олег опомниться не успел, как в лампу фонаря хлынула Сила уровня старшего ученика и сиреневый луч артефактного заклинания резанул его по глазам. Не будь он чуть более предусмотрительным и не озаботься заранее защитой, то со зрением можно было бы уже распрощаться. Так же… тело Олега скрылось под Доспехом Земли одновременно с активизацией фонаря, а защитная пластина накрыла лицо за миг до удара луча. Так что подлое нападение закончилось для голема лишь пустой тратой энергии.

Вот только создатели боевого механизма явно не считали себя самыми умными на Торне и ограничиваться одной атакой не стали. Попытка лишить Олега зрения была лишь началом сложной комбинации, в которой сразу после использования фонаря голем резко ускорялся и сначала пытался сбить с ног скоординированным ударом шести паучьих лап, а потом, после приземления, начинал пластовать врага уже мечами.

И, надо сказать, такая тактика могла бы иметь надежду на успех с магом любой другой Стихии, кроме Земли. Стандартные Щиты этих чародеев обычно редко фиксировались в пространстве, из-за чего всегда существовала опасность после действительно тяжёлых физических ударов оказаться на полу вместе с энергетическим барьером. И лишь адепты «самой мирной Стихии» были лишены подобного изъяна — просто в силу природы своей магии.

Так что Олег, вопреки ожиданиям создателей голема, после наскока взбесившейся железяки не упал и даже не отшатнулся — его Доспех словно врос в пол! — наоборот, он воспользовался случаем, чтобы выпустить скрытое в посохе заклинание и приласкать противника Каменным Молотом.

Обычно медлительное заклинание в руках опытного Подмастерья выстрелило точно молния. За один удар сердца в воздухе соткалось до карикатурности огромное оружие и тут же рухнуло на чуточку дезориентированного после столкновения с Олегом голема. Железяка опомниться не успела, как верхнюю её часть, того самого рыцаря, сплющило в блин, а башку с фонарём кажется и вовсе вколотило в центр паучьего низа.

Впрочем, с последним Чимир несколько поспешил и слишком рано начал праздновать победу. За ворохом искр и полетевшими во все стороны обломками он не заметил, как напружинились механические лапы и как вроде бы уже добитый паук принялся стремительно трансформироваться в некий аналог пушки. Когда же до него дошло, что означает открывшееся жерло, то уже стало слишком поздно — сдетонировала секретная алхимическая смесь и Олег поймал грудью приличных размеров чугунное ядро.

И тут уже даже Доспех не выдержал. Чары лопнули точно воздушный шарик, а Чимир с невнятным криком и ушибом грудной клетки — большую часть удара защита всё же поглотила — отлетел на три-пять саженей назад.

— Ржавая самка хфурга! Больно же!! — заорал Олег, приложившись о пол всеми костями так, что они лишь чудом не переломались.

Тем не менее злился он не из-за этого. Полученная травма пробудила висящий у Чимира на шее исцеляющий амулет, и тот тут же принялся тратить весьма ограниченный запас Сил на приведение организма владельца в относительную норму. Бывший землянин даже с пола подняться не успел, как у него уже перестали саднить мелкие царапины, а сломанные рёбра одно за другим принялись возвращаться на полагающиеся им природой места. Этому бы только радоваться, да вот беда — амулет имел ограниченное число применений и стоил едва ли не как нынешний дом Олега. И с текущими доходами на вторую такую игрушку накопить было ой как непросто!

— Хфурговы гномы, трахнутые Оррисом големы и ублюдочный льер Н. со всеми его уродским заданиями!!! — ещё раз отвёл душу Олег, теперь уже поднявшись на ноги, зло пнул обломки теперь уже окончательно сдохшего голема и мрачно заковылял дальше по коридору.

Победа ничего кроме трат и лишних хлопот ему не принесла. Чем громить идиотского механического воина, Олег предпочёл бы тихо и мирно проскользнуть мимо постов и выбраться наружу. Пусть без любимой сердцу молодых славы победителя всего и вся, но зато и без лишних хлопот.

— Тысяча мархузов! Он ведь наверняка сигнал тревоги отправил и теперь все окрестные гарнизоны на ушах стоят… — едва ли не простонал Чимир, сделав несколько шагов.

Отсутствие воющей сирены и мигающих фонарей притупляло бдительность, так что некоторая его заторможенность была простительна. Однако собственная ограниченность Олега всё равно взбесила, поэтому с места он стартанул с непривычной для себя прытью. Даже саженей двадцать продержался, не хромал, не терял дыхание, но потом всё равно пришлось переходить на специальные чары и двигаться дальше уже с опорой на использование Силы. Что, очевидно, было весьма оскорбительно и радости не добавляло…

Впрочем мчать по кишке тоннеля просто так, бездумно переставляя ноги, ему всё равно было скучно, и Олег очень скоро мысленно перескочил со своих телесных слабостей на общую слабость Нолда. Особенно в свете последней схватки. Подумать только, он дрался не просто с самодвижущимся боевым големом, создание и использование которых всегда считалось вотчиной Истинных, а с устаревшим боевым големом! То есть с моделью, которая после своего создания уже успела проржаветь и покрыться пылью, в то время как погрязшие во внутренней вражде островитяне продолжали считать именно себя единственными обладателями технологии их производства. Сейчас Олег даже ни капли бы не удивился, если бы гораздо более современные модели боевых машин гномов были гораздо смертоноснее не только паукорыцаря, но и нолдских творений.

Проклятье, да они в это ведро с гвоздями даже свою легендарную пушку ухитрились встроить! Что дальше-то будет⁈ Гигантские орудия, прямо из Орлиной гряды добивающие до Нолда? Жгущие порты морские дредноуты? Летающие крепости, которым весь флот пузырей Истинных будет на один зуб⁈ До чего ещё дойдёт сумрачный гений коротышек, вернувших свой легендарный город, замирившихся с родичами на Сардуоре и теперь озаботившихся восстановлением прежнего могущества?

— Кали мне в тёщи, если численность коротышек увеличится хотя бы раз в пять, то можно будет смело задумываться о смене мира проживания. Людям против них не выстоять! — замотал головой Олег, здраво оценивая современные мировые реалии. И радуясь только одному — тошно станет не только Нолду и членам развалившегося Объединённого протектората, но и ненавистному К’ирсану Кайфату. И никакие заигрывания с бородачами, которые сегодня с готовностью участвуют в строительстве его империи, ублюдку не помогут!

Впрочем насчёт последнего сто процентной уверенности всё же не было, и это злило ещё больше. Потому как Империя Сардуор крепла и развивалась, успешно переваривая приобретения прошлых лет и выковывая в вялотекущей войне с Загорьем основу нового единого народа. Подгорные хозяева, как он уже сам убедился, тоже развивались, догоняя и перегоняя людей в тех сферах, где они были изначально сильны. Вероятно даже значительно более высокими темпами. И только Нолд, словно муха в янтаре, застыл в прошлом.

Старые, никак не адаптированные к изменившемуся миру заклинания, десятилетия или даже столетия назад разработанные схемы артефактов и абсолютный застой во всех тех сферах, где не задействована магия — вот как выглядит сегодняшний Нолд. Чего уж там, сам Олег давно уже замер в развитии, и тот же его Молот, которым он так ловко приложил голема, практически ничем не отличается от его же Молота сорокалетней давности. А в мире, где идёт конкуренция даже не между странами — между разумными видами, — так нельзя!

Вот только что ещё обиднее, сколько бы Олег ни злился на подобную несправедливость, сколько ни ругался, заниматься исправлением подобного дисбаланса, хотя бы даже на своём уровне, он точно не будет… И от этого становилось лишь ещё горше!

Вероятно Чимир ещё долго бы так мчал по коридорам, подгоняемый смесью из гнева и стыда — вероятно до момента, пока не вылетел бы на подготовленную коротышками засаду! — если бы его усиленный чарами слух сначала не уловил впереди непонятный тихий скрежет, а потом, спустя несколько минут, он не заметил появления в доселе прямом тоннеле подозрительных изгибов. Причём, будь он обычным магом, последнее от его внимания наверняка бы ускользнуло и лишь чутьё адепта Земли помноженное на внутренний компас помогли заметить возникшую аномалию.

Олег резко остановился и тут же прощупал окружающее пространство чарами из арсеналов Ищущих… Из старых арсеналов, мархуз его задери!.. Так что спустя мгновение перед его внутренним взором возникло некое подобие карты.

Он торопливо вгляделся в переплетение линий и… разразился проклятиями! Да, гномы действительно меняли структуру перехода. Саженях в сорока позади Олега дорогу уже перекрывала опустившаяся плита, отрезая ему отступление, а тоннель впереди как живой менял направление на строго противоположное тому, что требовалось изначально. Если бы всё оставалось как прежде, то уже через пять минут Чимир оказался бы у ворот на поверхность, однако теперь всё изменилось и продолжение движения неизбежно закончилось бы встречей с разгневанными подгорными хозяевами.

— Вот ведь мархузовы выкидыши, как извернулись-то! — почти искренне восхитился Олег.

После чего отступил от постепенно забирающей влево стены тоннеля на пару шагов, сформировал вокруг себя вращающуюся сферу из магии Земли и… ринулся вперёд. Туда, где его чутьё чародея рисовало картинку из соединённых в цепочку пещер и добраться до которых ему мешала лишь стена из камня в полторы сажени толщиной. Правда, кажется там тоже было не всё спокойно и кто-то кому-то увлечённо выпускал кишки, но это было уже дело десятое. Здесь и сейчас от Олега требовалось лишь одно — испортить планы противника, проломиться через каменную преграду и вырваться на волю. Остальное уже не важно.

— На месте разберусь! — то ли подумал, то ли сказал Чимир, и наконец занялся тем, что у него получалось лучше всего.

Крушить! Крушить без глупых рефлексий и идиотских сожалений.

* * *

Как бы Бримсу того ни хотелось, но покинуть Мелисандрину сразу после беседы с Яр’гроном у него не вышло. И дело тут было не в каких-то препонах со стороны властителя Ралайята — тот как раз сделал всё от него зависящие, чтобы облегчить бывшему Магистру Наказующих сборы, включая снабжение необходимыми для путешествия припасами. Нет, неожиданным образом сложность возникла с поглощением той частицы Дара, что хранилась в додекаэдере. И всех имеющих у Бримса знаний не хватало, чтобы понять в чём закавыка.

К самому процессу он подошёл со всей доступной серьёзностью. И опасаясь конфликта с усвоенным ранее даже не стал поглощать долгие годы существовавшую отдельно от него искру духа напрямую. Всё сделать по уму: арендовал подходящий для его целей двор, с помощью Яр’грона добыл необходимые ингредиенты, озаботился рассчётом точек сопряжения сил, подобрал правильную колдовскую фигуру и даже учёл положение небесных фигур, чего со времён обучения в Академии не делал!

И что в итоге? Вместо того, чтобы мягко слиться с его Даром, содержимое додекаэдра вошло с его тонким телом в резонанс, перемешало связи со Стихиями и так раздуло пламя сродства с Тьмой, что Бримс теперь мог со смелой душой отправляться прямиком в Тлантос — там бы его приняли с распростёртыми объятиями. И хотя надежда на исправление ситуации всё равно оставалась, приятным своё состояние бывший Магистр Наказующих не назвал бы даже при всём желании.

Однако этим последствия ритуала не ограничились. Резко усилившийся Дар начал поглощать разлитую вокруг Силу, и это за считанные часы подняло уровень развития Бримса аж до второго ранга. Что, конечно, сложно назвать чем-то плохим — такой подъём экономил годы усилий и в принципе даже позволял отказаться от дальнейшего сбора хранилищ с крупицами Дара, — но ведь у всего есть цена! И быстрое усиление привело к тому, что Бримс почти на три дня превратился в дряхлую развалину, не выдержавшую давления слишком большого для неподготовленного тела объёма энергии.

Честно говоря, Бримс и умереть от такого мог, если бы не пригляд бестелесных слуг Яр’грона. Стоило гостю их хозяина захрипеть и с пеной изо рта упасть на землю, как мелкие соглядатаи тут же доложили «начальству» и бывший Магистр через считанные минуты уже получал всё необходимое в его случае лечение. Эликсиры, заклинания, поддерживающие жизнь амулеты — ему предоставили всё, что только могло прийти на ум местным целителям.

И Бримс выстоял, не просто вернувшись к жизни, но ещё и скакнув через несколько ступеней в своих способностях…

Проклятье, но как же погано он из-за этого всего себя чувствовал!

— Аура человека опять чернеет. Человеку нужно принять лекарство? — вмешался во внутренний монолог Бримса противный голос, и он содрогнулся от отвращения.

Ещё и эта тварь!!!

— Нужно лекарство? Нужно? — продолжил надрываться говоривший, и перед едущим в салоне почтового дилижанса бывшим Магистром Наказующих возник видимый ему одному наблюдатель от хозяина Мелисандрины…

И слава предкам, что одному ему! Потому как выглядел дух донельзя омерзительно. Чтобы его вообразить, достаточно представить покрытый слизью колючий конский каштан, прорезать глаза, слюнявый рот, раздуть всё тело до размеров головы Бу, и тогда получившееся создание будет максимально близко к реальности. Главное не забыть, потом добавить для большей достоверности издаваемые уродцем звуки рыгания пополам с шумом как от стравливания давления в кишечнике, но тут уж захочешь, а об этой «малости» не забудешь!

Тысяча мархузов, Бримс голову давал на отсечение, что Яр’грон выбрал этого Бестелесного ему в спутники специально, просто из присущей потомкам его отца вредности. Небось, сидит сейчас в своём дворце и ржёт, гад этакий…

— Человек, ты не умер, человек⁈ — в голосе духа появились панические нотки, и он, кажется, собрался взбодрить бывшего Магистра Наказующих астральным плевком.

— Я в порядке!! — тихо процедил сквозь зубы Бримс, стараясь не привлекать к себе внимания остальных пассажиров. Но видимо получилось так себе, раз от него потихоньку начали отодвигаться окружающие, а кое-кто и вовсе украдкой осенил его священным для верующих во Владыку знаком.

Маму вашу Кали раз этак, и тут К’ирсан Кайфат!! Мало того, он ещё и должен теперь сам искать с ним встречу.

«Отец единственный, кто может оборвать поводок, — мысленно передразнил Бримс Яр’грона. — Может и так, но если бы я не мог со временем справиться своими силами, тебе бы не пришлось сыпать угрозами, правильно⁈»

Манипулятор, хфургов. Да когда я весь Торн на дыбы ставил, тебя ещё в проекте не было! Ни тебя, ни твоего богоподобного папаши!!

Увы, чтобы высказать подобного рода вещи в лицо Яр’грону или того хуже — К’ирсану Кайфату, Бримсу для начала следовало немного окрепнуть… Самую малость, до уровня сильнейшего из Мастеров… а уже потом болтать что ни попадя!

— Марху-уз… — протянул он раздражённо. Рядом тут же встрепенулся затихнувший было Каштанчик — гадёныш называл себя именно так — и Бримс ещё более злобно прошипел: — Это не тебе!!!

После этого его начали осенять священными знаками уже вообще все пассажиры дилижанса…

Несмотря на общее своё недовольство происходящим, поездка от Ралайята до западного прохода под Орлиной грядой прошла на удивление гладко. Выделенных сыном Владыки Сардуора средств на «дорожные расходы» оказалось более чем достаточно, чтобы Бримсу не потребовалось воровать, заниматься наёмничеством или вообще хоть как-то отвлекаться от достижения основной своей цели — встречи с К’ирсаном Кайфатом. Особо не заморачиваясь с ценой, он ночевал на хороших постоялых дворах, с уже полузабытой лёгкостью менял караваны и даже пару раз нанимал себе охранников. Почти как в старые добрые времена, когда он был не возродившимся в теле дурачка просто Бримсом, а всеми уважаемым Истинным магом, взявшим на себя труд посмотреть мир.

И ни одной плохой встречи, ни одного конфликта, ни одного нападения! Вот уж действительно магия денег…

Тем не менее, насчёт ближайшего будущего Бримс всё же не обольщался и чем ближе была Орлиная гряда, тем крепче становилось у него предчувствие грядущих неприятностей. И дело тут было даже не в каком-то мистическом чувстве опасности, порой просыпающемуся у сильных магов или воинов, нет, просто Бримс был уверен — сам того не ведая он влез в паутину какого-то, пока ему непонятного заговора, в котором с появлением Яр’грона для него всё только лишь начиналось. Там, где вдруг появился сын императора Сардуора, следовало ждать не только его отца, но и вообще всю тёплую компанию мировых игроков… Компанию, к владениям самого упёртого члена которой он сейчас, к слову, и приближался!

— Приехали, уважаемый фалет! — объявил извозчик, домчавший Бримса от ближайшего к горам города почти к самому входу в тоннель. — Карета дальше не едет.

— Не понял… — удивился бывший Магистр Наказующих, уже настроившийся было на длительную поездку и рассчитывавший перебраться на ту сторону гряды без дополнительных пересадок. — Мы же до врат договаривались!

— Ну так вот они. Получите и распишитесь, — хмыкнул кучер, — или вы думали, что за пятнадцать келатов я вас в Союз городов повезу? Если да, то просчитались. За такую цену даже в те времена, когда можно было свободно через земли коротышек ездить, и то желающих вы бы не нашли. Клянусь бородой моего деда! Сегодня же и вовсе…

— А что сегодня изменилось? Караваны же ходят, — нахмурился Бримс и кивнул на уже почти скрывшуюся в зеве тоннеля вереницу вьючных лошадей. — Почему мне нельзя?

— Это вы, фалет, у гномов спросите. Я человек маленький. Договорились до тоннеля довезти — я довёз. Разбираться, почему грузы можно по старому ходу тащить, а людям следует использовать новый транспорт, мне по должности не положено, — сообщил кучер и, дождавшись, когда Бримс покинет бричку, с лихим свистом погнал её обратно в город. Что до недавнего пассажира, то его он уже вне всяких сомнений выкинул из головы.

— Да уж, видимо всё-таки стоило представляться не простым путешественником, а магом. Может хотя бы уважения тогда было больше… — усмехнулся уголком рта Бримс, впрочем уже начав забывать о хамоватом извозчике. Большую часть внимания теперь занимало пристроенное рядом с хорошо знакомыми проходом в мир гномов административное здание, плакат с описанием цен за пользование «новой транспортной системой» — коротышки именно так и написали на плакате! — и нечто вроде шахтёрской вагонетки на рельсах, стоящей прямо под надписью «Место для посадки».

— Гляди-ка, не обманул мерзавец. И вправду бородачи чего-то новое придумали… только зачем⁈ Чем старый способ был плох⁈ — продолжил хмуриться Бримс и видимо тем самым накликал беду, потому как после короткого визита в административное здание моментально узнал ответ на свой вопрос. И был он, надо сказать, весь болезненным даже для его кошелька. — Что⁈ Три фарлонга за проезд под горой⁈ Да они рехнулись⁈

Увы, гномы были вполне в здравом уме. И воплотив в жизнь идею индивидуальных перевозок, одновременно с этим обеспечили также восполнение затрат на её реализацию «в металле» и поддержку функционирования. Причём весьма прямолинейным способом — запретив проход по тоннелю обычным способом и задрав плату за проезд на вагонетке.

Такой себе технический прогресс поневоле.

— Мархузово семя, если бы не кошелёк Яр’грона, то хфурга с два я бы пошёл на поводу у бородатых ублюдков. Лучше по морю отправиться, чем так… — процедил сквозь зубы Бримс, тем не менее всё же покупая билет и после этого забираясь в металлический короб на колёсах с прячущейся внутри небольшой, но весьма удобной лавочкой. Сел, сунул выданный неулыбчивым гномом-кассиром металлический жетон в соответствующую прорезь на панели перед собой и… тут же ощутил под ногами резкий толчок, после которого его удивительный транспорт бодро покатился по рельсам.

Что ж, цена ценой, но по крайней мере в плане скорости хаффова вагонетка ехала однозначно быстрее, чем даже самая шустрая из доступных кошельку Бримса карет.

Будучи в своём прошлом Великим магом, возродившийся Магистр видел немало удивительных технических диковин. Он участвовал в первом и единственном испытании скоростного пузыря, набравшего такую скорость, что он развалился в воздухе. Погружался под воду в самом глубоком месте Тёмного океана внутри металлической цистерны с иллюминаторами из горного хрусталя… и потом боролся за её живучесть, когда стенки перестали выдерживать давление воды. Ещё он экспериментировал с разными моделями боевых големов, наблюдал за испытаниями новых движителей для кораблей и лично разбирался с последствиями неудачной попытки открыть портал за пределы Торна…

Казалось Бримса уже мало чем можно было удивить, но вот такое вот простое новшество как самодвижущаяся тележка на металлических рельсах тронула его за живое. Потому как он на своём опыте вдруг убедился, что прогресс не означает опасность. И плоды усилий инженеров могут не только нести угрозу, а пусть в мелочах, но улучшать качество жизни. Или. как в данном случае, делать более комфортным обычное путешествие.

И плевать какие в действительности цели преследовали гномы, создавая эту подгорную дорогу!

— Хотя лавочку можно было бы и на кресло заменить, — не удержался Бримс от критики, за что немедленно поплатился. Рядом моментально возник Каштанчик и начал допытываться о причине недовольства своего подопечного. Так что следующие полчаса возрождённый Магистр потратил на препирательства с Бестелесным, пару раз даже сорвавшись на выкрикивание традиционного: «Бу — голова!».

Впрочем всерьёз на духа Бримс всё же не злился. Спор, несмотря на всю его бессмысленность, заметно скрасил время, и серая убогость тоннеля, по которому катила вагонетка, не успела вызвать приступ скуки.

Ну а потом чудной гномий транспорт вдруг стал замедляться и, нырнув в очередной проход, остановился перед крохотной посадочной платформой, где её уже ждал одетый по людской моде — в застёгнутом на все пуговице бордовом камзоле, чёрных брюках и неуместных в горах туфлях — бородатый коротышка.

— Ха! — заорал гном, увидев, что транспорт уже занят, — попутчик!!

И прежде, чем Бримс успел среагировать, прыгнул в вагонетку, одним движением сдвинул человека в сторону и пристроился рядом.

— В тесноте, да не в обиде, да? — продолжил он, радостно улыбаясь.

— Вообще-то предполагалось, что я буду ехать один, — холодно бросил Бримс, остро жалея, что со своей нынешней внешностью пока не может обратить наглецов в в бегство одним взглядом.

— Ой да ладно! — с поистине обескураживающим хамством отмахнулся гном и тут же добавил: — Всё равно поздно что-то менять — уже едем. Не выпрыгивать же на рельсы, правильно?

Будь они не во владениях подгорного народа, а где-нибудь на поверхности, Бримс не поленился бы и выкинул бы мерзавца из вагонетки, но на чужой земле приходилось учитывать чужие законы. И он сдержался. Гном же видимо счёл подобное поведение проявлением некоего благорасположения к своей персоне и с увлечением принялся чесать языком. Просто так, из любви к звучанию собственного голоса.

— Из Зиккура к нам? Или откуда дальше? Хотя какая разница, всё равно я ни там, ни там не был. Мне что ралайятец, что зиккурец всё одно — человек, — сообщил он с хамоватой непосредственностью. И даже из вежливости не став дожидаться ответа, немедленно продолжил: — А куда? В Союз городов, дальше в Джугу или так, просто покататься?.. Стоп! Ничего не говорите! Знаю, вы в Пирант! Там сейчас праздник варки эля, туда половина наших купцов собирается, да и кое-кто из ваших вроде бы планировал… Что? Не в Пирант?

Так и не представившийся гном говорил за двоих, затмив говорливостью даже Каштанчика. И вероятно именно поэтому с появлением коротышки Бестелесный больше не попадался Бримсу на глаза.

— Дорога, кстати, наша нравится? — внезапно сменил тему разговора бородач, одновременно доставая из-за пазухи замызганную на вид металлическую коробку размером с небольшую записную книжку с кучей миниатюрных циферблатов и стеклянных окошек на месте обложки. Он повертел её в руках и с карикатурным гневом заорал: — А-ааа! Не работает, зараза!

— Поначалу показалась весьма удобной, — всё так же холодно ответил Бримс, наблюдая с тем как подгорный житель сначала энергично потряс коробку в руках, а потом с загадочным видом приложил к уху, к чему-то чутко прислушиваясь.

— Во! Удобная! — обрадовался гном, повернувшись к Магистру со всё так же прижатой к уху вещицей. — Даже вы, человек, заметили. А уж мы, гномы, и подавно знаем — начинается век комфорта и удобства!

— Что-то мне подсказывает, среди жителей Грольда вы вряд ли найдёте понимание… — не выдержал Бримс.

— Это да, — энергично закивал гном, внезапно пристроив коробочку у себя на коленях и кажется даже перестав ей уделять особое внимание. — Что Длинноухие, что вы с зеленошкурыми — все словно забыли как правильно жить и покатились в Бездну. Только мы, Подгорные воители, не забывая о прошлом и твёрдо стоя в настоящем, смело смотрим в будущее. В конце концов будущее будет за нами!

Свою пафосную речь гном произнёс с необычайной искренностью, из-за чего было понятно — это не наиграно, он действительно в это верит и собирается отдать все силы для воплощения в жизнь.

Кажется бывшему Магистру Наказующих не повезло оказаться в одной вагонетке с самым настоящим фанатиком…

— Не хочу спорить, но то, что ваш народ начал меняться, в этом нет никаких сомнений, — сказал Бримс дипломатично, впервые затосковав по безобидной болтовне Каштанчика.

— Вот это вы правильно сказали. Про изменения, — обрадовался бородач, назидательно подняв палец. — Гномы не просто меняются, гномы вышли из многовекового застоя и теперь живут полной жизнью!

Тут коротышка вдруг заёрзал, чуть не уронил свой прибор на пол — чудом поймал его за мгновение до соприкосновения с поверхностью — и, наконец, вернув игрушку за пазуху, вдруг доверительным тоном заметил:

— Кстати, вы ведь уже догадались, что я не просто так рядом с вами сел?

Бримс едва удержался, чтобы горделиво не выдать реплику по шибко умного Бу, а потому ответ получился несколько сдавленным:

— Да уж поверьте…

И на это моментально отреагировал коротышка, кажется обладающий гениальным талантом бесить людей:

— Живот болит? Бывает… Так о чём это я? А! Про не случайных попутчиков… Проверяющий я! Слежу, значит, чтобы в наши земли не проникали всякие… злоумышляющие!

— И как, успешно? — покосился на гнома Бримс, тем не менее мысленно уже набросав контур весьма специфического, но весьма полезного в его случае заклятья.

— Обижаете! — расплылся в улыбке бородач. — Например вот узнал, что вы маг! Да не какой-нибудь слабосилок-ученик, а кое-кто рангом повыше…

— Ваша коробочка подсказала? — предположил Бримс.

— Она самая, — с видимым удовольствием кивнул коротышка. — Незаменимая вещь! Всех как есть на чистую воду выводит.

— А что, датчики на входе уже не помогают? — решил показать свою осведомлённость бывший Магистр Наказующих.

Однако гнома этим он явно не удивил.

— Они грубые, только примерный результат показывают. А вот если, как вы сказали с «коробочкой» рядом с целью посидеть, ауру ей дать пощупать, мельчайшие эманации Силы вкусить, то и видно становится значительно больше… — сообщил гном горделиво и тут же, словно бы спохватившись, воскликнул: — Мы, кстати, приехали!

После чего едва дождавшись пока стремительно начавшая замедляться вагонетка вырулит к значительно более широкой платформе и окончательно остановится, выскочил наружу и открыто заторопился прочь.

— Уважаемый, а к чему вы речь-то про мой магический Дар завели? Злоумышленником почти назвали… Что, колдунам вход в Подгорное царство теперь закрыт? — окликнул бородача Бримс, ещё больше скручивая рунную цепочку и находясь в одном шаге от наполнения её Силой.

— Колдунам нет, — бросил через плечо гном, — а вот старым монстрам, возродившимся в молодом теле — да!

И этими своими словами настолько шокировал Бримса, что тот на пару ударов сердца запоздал с активацией чар. Так что когда на щелчок пальцев вдруг резко посерьёзневшего бородача на вагонетку с четырёх сторон упали металлические перегородки, он ещё только-только начинал манипуляции с энергией. И лишь когда сверху выдвинулись многочисленные сопла, из которых хлынули потоки алхимической дряни, призванной растворить запертого в ловушке мага, лишь тогда волшба бывшего Магистра Наказующих начала действовать, и он провалился в резко загустевшую у него под ногами тень. Туда, на ту грань мира, где могли — пусть и крайне недолго! — существовать только повелители Тьмы…

Увы, отсутствие практики нельзя компенсировать знакомством с теорией. Бримс мог быть сколь угодно великим знатоком тайн магии, но не наработав в новом теле привычки работать с Силой пространства теней, глупо было рассчитывать на моментальный успех. В итоге стоило краскам реальности поблекнуть и смениться на унылое чёрно-белое двуцветие, как организм бывшего Магистра Наказующих немедленно начал сигнализировать о стремительном ухудшении своего состояния. И дело тут было не только в давлении окружающей Тьмы — хотя чувствовать, как из тебя пытаются вытянуть саму жизнь ещё то удовольствие, — но ещё и в свойственных подобным пространствам искажениям. Вот так сразу к ним не адаптироваться, а потому не успев сделать там, за гранью, один шаг, Бримс тут же в панике рванул обратно.

— Бу — голова!!! — заорал он, как пробка из бутылки выскакивая в обычную реальность. И, осознав потерю контроля, продолжил: — Чтоб тебя, Айрунг!.. Сука!.. Ненавижу!..

Согласно теории перемещения в пространстве теней подчинялись весьма сложным правилам, несоблюдение которых могло привести к весьма печальным последствиям для неосторожных практиков. Однако то ли сработали старые рефлексы, то ли Бримсу действительно повезло, но шаг там, за гранью, оказался сравним с парой-тройкой шагов здесь, в нормальном мире. Потому и появился он не где-нибудь у мархуза под хвостом, а на расстоянии вытянутой руки от мерзкого гнома.

Чем тут же и воспользовался, от души наподдав тому ногой под зад.

— А-аа!!! — вторя ему заорал коротышка, и без того уже выбитый из колеи внезапными криками возрождённого великого мага.

— О-оо!!! — решил внести свою лепту в общую суматоху тотчас появившийся в воздухе Каштанчик.

— А ты ещё кто?!! — завыл гном, разворачиваясь к Бестелесному.

— Каштанчик!!! — продолжил вопить соглядатай Яр’грона, попутно издавая громоподобные рыгающие и пфукающие звуки.

И это всё выглядело настолько отвратительно, что несмотря на всю серьёзность ситуации, Бримс вдруг осознал, что испытывает из-за происходящего самый настоящий стыд. Он — великий маг и обманувший саму смерть Магистр, — а оказался в столь позорной компании!!!

— Хватит!!! — рявкнул он, невольно вложив в голос Силу. И пусть это хоть тысячу раз была Тьма, в головах всех присутствующих она всё равно взорвалась подобно нестабильному огненному пульсару.

Бестелесный со сдавленным воплем тут же рванул в астрал, гном же… гном упал на пол и, вытаращившись на Бримса, трусливо засучил ногами.

— Вот это уже лучше, — удовлетворённо сказал Бримс, бросив взгляд по сторонам и к собственному удивлению до сих пор не увидев выдвигающихся на позиции подгорных бойцов.

Неужто гномы так рассчитывали на свою ловушку, что не предусмотрели подстраховку? Или всё столь быстро развивается, что они просто ещё не успели добраться до места схватки? Что ж, Бримса устроят оба варианта.

— Бородатый, тебе не кажется, что мы не договорили? — спросил он, присаживаясь рядом коротышкой на корточки и накладывая на него слабенькие чары Откровенности. В обычном состоянии подгорный житель наверняка бы сбросил чары одной лишь силой воли, но сейчас, будучи полностью дезориентированным, вряд ли стоило опасаться с его стороны серьёзного сопротивления.

— Спрашивайте, — пробормотал гном, слепо вращая глазами.

— Я не понял, что ты там говорил про старых монстров. Не растолкуешь? — спросил Бримс, довольно кивнув при виде столь явных признаков внутреннего раздрая. — Кто такие и почему вы их так ненавидите?

— Не такие… такой! — замотал головой коротышка, кажется толком не осознавая где находится и что происходит.

— А подробнее? — прищурился Бримс.

— Мы нашли в архиве документ… Ещё эльфийский, эпохи конца войны Падения!.. И там описан способ обнаружения какого-то неуловимого их противника, способного при некоторых условиях вернуться после смерти. Вот наши и решили подстраховаться, — принялся рассказывать бородатый карлик, глотая слова и целые окончания, — видоизменили все сканеры…

— Очень интересно, — вскинул брови Бримс, в котором моментально проснулся маг-исследователь. — Это по каким же таким признакам ваши приборы возрождённых отслеживают? Аура? Отголоски Дара? Что-то ещё? — Впрочем интерес угас столь же быстро, как и возник. И он перешёл к гораздо более важной теме: — Хотя к мархузу всё… Что за противник? Имя у него есть?

Однако вопрос уже явно запоздал. К гному вернулся рассудок, и он, стряхнув заклинание, со злобным оскалом выдал:

— Конечно есть… Старый монстр! Монстр, которому место в прошлом!!!

Последнее он практически выкрикнул, после чего его правая рука нырнула за отворот сюртука — из-за чего Бримс мгновенно ощутил смертельную угрозу! — и… и ничего не произошло. Потому что из астрала вновь вернулся Каштанчик и, не забыв шумно испортить воздух, с независимым видом откусил коротышке голову.

— Никогда не думал, что это скажу, но ты удивительно вовремя… — пробормотал Бримс, весьма обрадованный тем, что ему не придётся спешно уходить в мир теней. После чего склонился на телом бородача, кончиками пальца сдвинул мешающую обзору одежду и тут же присвистнул, обнаружив известный ещё в его время одноразовый амулет Бешеного пламени. Пожалуй, опоздай Каштанчик на секунду или же откажись Бримс от идеи спрятаться среди отблесков Тьмы, и от его нового тела не осталось бы и костей.

— Всегда ненавидел фанатиков, — зло бросил он, поднимаясь и в пару движений создавая простенький компас.

Раз у гномов настолько всё серьёзно с их отношением к непонятному возрождённому, то задерживаться в их владениях было как минимум небезопасно. Поэтому увидев, что до выхода на поверхность всего полсотни саженей, и сориентировавшись с направлением он тотчас двинул к нужному проходу. Подчищать за собой следы или давать соответствующие указания Каштанчику — вдруг поможет? — Бримс и не подумал. Он как никогда остро ощущал, что время убегает, точно песок между пальцев, а значит следовало спешить.

Вот только как возрождённый великий маг ни старался, но далеко убежать он всё равно не успел. И после секундной пробежки по коридору, едва ли ни нос к носу столкнулся с мчащими навстречу паукообразными големами. За время его отсутствия на Торна гномы-таки научились компенсировать свою малую численность преимуществами развитой промышленности и теперь явно заменяли живых воинов механическими тварями везде, где только можно.

— Хитрецы хфурговы… На моём нынешнем уровне из тёмных чар против вас кроме Мечей больше ничего и нету! Обидно… — прошипел Бримс, раздражаясь собственной невезучести и в то же время выращивая из ладоней два чёрных как ночь клинка. Взмахнул ими для пробы, а потом слитным движением развалил подобравшегося слишком близком паука на две неровные части. И довольно засмеялся. — Ага, мархузовы выкидыши! Бу-то, голова!!!

Он уже приготовился с безудержной яростью нырнуть в грядущую свалку, как стена позади механических воинов внезапно взорвалась тысячей осколков — заодно изрядно проредив шеренгу пауков! — и из образовавшегося прохода вышел пусть изрядно постаревший, но вполне узнаваемый Олег. И было это настолько неожиданно, что подходящей случаю реплики не нашлось даже у до хфурга умного Бу.

Сюрприз, поимей его мархуз!

Глава двадцатая

Птоломей никогда не любил Нолд. Да и кому он вообще мог понравиться? Унылый, ничем не примечательный остров, лишённый как блеска остатков империи Заката, так и аляповатой роскоши потихоньку выбирающихся из варварства государств Грольда. Даже природа была здесь какая-та серая и убогая. Ни дремучих лесов, ни заливных лугов, ни даже смертоносных пустынь — всё средненькое, невзрачное и унылое. Периферия цивилизованного мира, что тут скажешь!

И вот именно здесь, в этой дыре, Гийом Диран, почтенный магнат из Джуги и по совместительству отец Грасса, задумал создать фундамент своей будущей всемирной торговой империи. Словно уже имеющихся богатств ему недостаточно! Да, разумеется Птоломей понимал, что чем больше денег, тем больше желающих их отнять, и после достижения некоторого уровня благосостояния неизбежно вовлечение в борьбу за власть, но… но мархуз побери, Гийом ведь задумал ни много, ни мало, а сломать уже сложившийся миропорядок! Уж это-то Птоломей понимал совершенно чётко. И такую дерзость никакими словами о конфликте с аристократами и никакими «обычными для богача» амбициями не объяснить.

Неужели и вправду всем так поперёк горла стоит власть старых имперских родов, что козни против них строят не только эльфы, но и представители людской элиты? И та война, предвестники которой он замечал последние годы, действительно неизбежна?

Увы, если кто и мог дать ответ на этот вопрос, то только Гийом — человек, под покровительство которого их троица сбежала сразу после драки в порту Гамзара и ради аудиенции с которым он собственно и прибыл в строящийся Муар. В город, который со слов Грасса в будущем обещал стать одной из архитектурной жемчужиной Нолда.

— … А ещё вон там на холме видишь башню? Её в изначальном плане застройки не было, по замыслу архитектора там задумывалась обзорная площадка, но отец велел заменить пустую достопримечательность на что-то полезное. И после обсуждений маги из его окружения предложили вариант с астрономической обсерваторией, — продолжал рассказывать Грасс, взявший на себя роль гида и вот уже битые три часа таскавший Птоломея по гигантской строительной площадке, в которую превратился некогда никому не нужный торговый городок.

То, что изрядно подуставший коллега периодически выпадает из реальности, пропуская его истории мимо ушей, выходец из Леса Смерти кажется не замечал.

— Слушай, я уже после нашего визита в школу морских магов понял, что господин Диран человек разносторонний и не сосредотачивается на одном лишь развитии своих предприятий, — наконец не выдержал Птоломей. — И это прекрасно. Но всё же, когда ты прекратишь водить меня кругами и представишь отцу? Как-никак я именно ради этого оторвался от своих тренировок и покинул Семь Башен…

— Скажешь тоже, тренировки… Можно подумать ты не рад был отвлечься, — фыркнул было Грасс, но заметив мелькнувшее на лице коллеги недовольство, вовремя одумался и вернул разговор в нужное Птоломею русло. — Ладно, ладно, я понял. Не злись и не уничтожай меня взглядом. Мы уже на месте.

И махнул рукой в сторону уютного на вид двухэтажного особняка, построенного в характерном для Джуги стиле, где стены из тёмно-красного кирпича сочетались с белыми колоннами и белыми же каменными наличниками вокруг окон. Судя по виду, дому было как минимум лет двадцать, не совсем новодел, а значит и к площадке под будущий город амбициозный магнат Диран начал присматриваться задолго до нынешних событий…

Надо сказать, внешний вид здания Птоломея едва не обманул. Общая скромность отделки на какой-то миг заставила его поверить в скромность и владельца особняка, но одного взгляда на убранство прихожей хватило, чтобы всё вернулось на свои места. Господин Гийом как и положено лишённому поколений аристократических предков богачу обожал роскошь. И там, где тот же Кии’л’дорег — далеко не самый скромный человек среди старого дворянства — наверняка выбрал бы вариант с практичной отделкой стен штукатуркой и, вероятно, мраморными полами, Диран ударился во все тяжкие. Так что в обычной прихожей нефритовая плитка у него чередовалась с покрытыми золотом барельефами, а шкафы из эльфийского дуба меркли на фоне диванов из кожи морских змей.

Нет, определённо, господин Гийом точно нашёл бы общий язык со строителями храма знаний вартагов! Может быть даже пару уроков им дал…

Однако надолго в прихожей они не задержались. Там их уже ждал секретарь магната и, чопорно поприветствовав, сразу повёл на второй этаж — в кабинет хозяина. Поэтому ни домашнюю картинную галлерею, ни библиотеку, ни обеденный зал Птоломею посмотреть — а заодно и ужаснуться очередному извержению вулкана роскоши — не получилось. Наступало время серьёзных разговоров.

— Насколько понимаю, господин Птоломей? — воскликнул жизнерадостный и почти совсем не похожий на Грасса толстяк, стоило им троим переступить порог кабинета. Впрочем секретарь почти сразу ушёл и поманил за собой коллегу Птоломея по визиту в Лес Смерти, так что ничего удивительного в таком обращении не было. Сколько бы этот толстяк ни пытался показать свою занятость и незначительность беседы с коллегой сына, про Птоломея он очевидно собрал всю мыслимую и немыслимую информацию, и уж как тот выглядел знал наверняка.

— Вне всяких сомнений! — растянул губы в улыбке Птоломей и, принимая предложенные правила игры, уточнил: — А вы — уважаемый Гийом Диран?

— В точку, — с чувством сказал магнат и тут же предложил гостю занять место за столом прямо напротив себя. Как бы говоря, что несмотря ни на что, он всё равно не станет пользоваться уязвимым положением гостя и готов воспринимать его как равного. — Прошу!

Вот только Птоломея подобными жестами было не обмануть. И то, что его не посадили в позе просителя на стул у входа, не отменяло желания джугского торгаша подмять бесхозного выходца из Леса Смерти под себя.

Пока он сначала отодвигал стул из великолепного ралайятского дуба — и при этом стараясь не поцарапать не менее дорогой паркет из ханьской красной осины, а потом садился за покрытый бордовым сукном стол — Птоломей в очередной раз прокрутил в голове свою примерную стратегию ведения грядущих переговоров, успокоил всколыхнувшиеся эмоции и даже мысленно высмеял висящий за спиной хозяина кабинета портрет величественного имперского аристократа, чертами лица схожего с неким Гийомом Дираном. Если он верно оценил характер магната, то у него были не маленькие шансы сыграть на его честолюбии и занять несколько более высокую позицию, чем виделось ему в самом начале.

— Итак, что можете сказать о Нолде? С точки зрения, так сказать, гостя, — с каким-то чрезмерным дружелюбием улыбнулся толстяк, поправляя явно нелюбимый им шёлковый шейный платок. Чувствовалось, что чёрный камзол, белоснежную сорочку, элегантные даже с его внешними данными брюки господину Гийому подбирал кто-то весьма сведущий в моде, однако привить вышедшему из торгового сословия магнату нужные манеры так и не смог.

Птоломей нахмурился и мысленно прокрутил в памяти свою недавнюю экскурсию.

— Остров… меняется! — наконец выдал он и осторожно продолжил: — Вы и ваш энтузиазм стали для этой забытой всеми провинциальный дыры чем-то вроде эликсира молодости. И теперь то, что вызывало лишь пренебрежение, в скором времени обещает стать чем-то гораздо более… значимым.

— Вот именно, значимым!! Вы подобрали очень верное слово, молодой человек, — мгновенно отреагировал господин Гийом, очевидно довольный высказанной Птоломеем позицией. — Страна, которая столетиями находилась в разрухе, вот-вот преобразится в нечто новое, величественное! Всего-то и надо было, организовать парочку строительных консорциумов, влить немного… ладно, много!.. денег, и всё здесь задышало жизнью!

Хозяин кабинета откинулся на спинку стула и мечтательно уставился куда-то поверх головы гостя.

— Это же уникальное место! Да, с полезными ископаемыми и землёй не повезло, но зато как удачно всё сложилось с окрестными морями. Именно здесь проходит большая часть мировых торговых путей, именно здесь удобнее всего располагать базы для поддержки торговых флотов, и именно здесь имеет смысл строить склады для хранения перебрасываемых с материка на материк товаров, — принялся перечислять он, словно даже забыв ради чего пригласил к себе Птоломея. Впрочем господин Гийом быстро взял себя в руки и снова перевёл взгляд на молодого мага. — И вот такое чудесное место при полном попустительстве нынешних властителей мира оказывается совершенно заброшено. Представляете?

— А развивать его своими силами они вам не дают? — заметил Птоломей.

— Ну как не дают… — усмехнулся толстяк. — Когда объём вложений был невелик, то наши гордые маги презрительно морщили носы и делали вид, что им возня торгашей ни капли не интересна. И лишь когда масштабы работ выросли, когда стали понятны наши грядущие перспективы, вот тогда всё и началось.

— Аристократам не нужны деньги? — удивился Птоломей, намекая на возможность подкупа самых недовольных среди правителей Объединённых Колоний.

— Деньги нужны всем, — поморщился магнат. — Наши родовитые чародеи в принципе не хотят никаких изменений. Власть — у них, богатства — у них, и, самое главное, могущество магии тоже у них… Впрочем о последнем вы, молодой человек, знаете даже лучше меня, верно?

Птоломей, который всю жизнь страдал из-за невозможности получить доступ к поистине глубоким знаниям о путях Силы, страшащийся, что так и застрянет в рядах слабосилков, невольно кивнул.

— Во-от! И в таких условиях, зачем тогда им что-то менять? — подался вперёд господин Гийом, не сводя с коллеги сына пристального взгляда.

— Наверное, чтобы двигаться дальше? — пожал плечами Птоломей, действительно думавший подобным образом.

— Ой, какой же вы всё-таки ещё молодой, — фыркнул Диран, откидываясь обратно. — Развитие — это всегда не только риски, но и возможности для роста конкурентов. Причём гораздо более злых и жадных до чужих привилегий… вроде меня! — Толстяк коротко хохотнул. — И зачем им, спрашивается, такое? Если можно оставаться на прежних позициях, давить тех, кто внизу, и наслаждаться жизнью?

Вопрос вероятно подразумевался как риторический, но Птоломей всё же ответил.

— Может быть, чтобы не упасть в пропасть как те, кто был до них?

— Да! Именно! — моментально обрадовался господин Гийом. — Вы это понимаете. Я это понимаю. Кое-кто из нынешних владык понимает. Но большинство… О, большинство даже слышать ничего не хочет. Ведь это же так отвратительно — спуститься с небес и встать на одну ступеньку с теми, кого они считают рабами рабов. — Тут выдержка магнату несколько изменила, и он словно выплюнул: — Грёбаные ублюдки!!!

— Погодите, но ведь пока речь идёт только о развитии одного конкретного острова… В чём проблема? Что с того, что вы и ваши партнёры станете чуточку богаче? — нахмурился Птоломей, действительно не понимая мотивов старших магов.

— Ну во-первых, не чуточку… — не без самодовольства заметил господин Гийом, — а во-вторых, надо понимать, что взрывной рост доходов от контроля над путями только начало. Это ещё и появление свободный денег для найма молодых амбициозных магов, ныне прозябающих по всяким академиям да полевым лагерям на малозначительных должностях. Это неизбежное развитие морского и военного дела. Это появление условий для развития магии как науки и… многое, многое другое. Уверен, родовитые даже не понимают всей глубины связанных с Нолдом замыслов, однако то, что угрозу своему единовластию они всё же чуют, тут нет никаких сомнений!

Птоломей согласно качнул головой, впрочем мысленно он сосредоточился только на одном. На теме молодых и амбициозных магов. Потому что к стыду своему он только сейчас понял, сколь много чародеев низких — даже для него низких! — рангов без капли древней крови встречалось ему в Нолде с той поры, как они бежали сюда из Гамзара… Тысяча мархузов, да их тут сотни!! Все заняты, все при деле. Дай им время, деньги, соответствующие знания, и под рукой ушлого торгаша будет целая армия колдунов, способная конкурировать если не со всеми Колониями разом, то хотя бы с некоторыми из них наверняка.

Что ж, теперь было понятно, зачем Гийому нужен Птоломей. Да, имея в кармане Грасса, его потребность в ещё одном выходце из Леса Смерти вряд ли можно было назвать такой уж высокой, но с другой стороны, два фарлонга всегда лучше, чем один. И иметь у себя ещё одного обладателя Наследия вартагов это совсем не то же самое, что не иметь.

Вот только… так ли уж слепы аристократы, как утверждает магнат? И не является ли относительно спокойное существование Гийома Дирана плодами усилий некоей фракции недовольных дворян, жаждущих кардинального изменения сложившегося положения вещей?

— Чуять мало, надо ещё действовать, а с этим у ваших оппонентов пока не очень. Если, конечно, не считать административные препоны реальным противодействием… — решил-таки закинуть удочку Птоломей. — Или… есть причины, почему вам позволили столь далеко зайти?

Повисла короткая пауза, в ходе которой маг ждал реакции на свои слова, а отец Грасса кажется пытался сначала понять, на что намекает собеседник, а затем, в свете открывшейся осведомлённости последнего, пытался переосмыслить своё к нему отношение.

— Кажется вы понимаете несколько больше того, что можно ожидать от неопытного юноши, долгие годы прозябавшего под пятой Кии’л’дорега, — вынес он, наконец, свой вердикт, и сразу куда-то делись как чрезмерное радушие, так и наигранные улыбочки. Теперь перед Птоломеем сидел тот Гийом Диран, каким он являлся в действительности — жёсткий делец, прожжённый интриган и безжалостный властолюбец.

— Что не знаю, то домыслю, — пожал плечами Птоломей. — Сами понимаете, кто-то простой, обычный, Наследие вартагов не получит и живым из Леса Смерти не выйдет.

— Ну да, ну да… Грасс рассказывал, насколько у вас там всё сложно вышло, — протянул толстяк, поставив на стол локти и изучая молодого мага поверх сложенных в замок пальцев. — Хорошо. И что же вы тогда… домыслили?

Намёк на убийство коллег Птоломею нельзя сказать, чтобы сильно понравился, но назвался груздём — полезай в кузов. И он, нацепив маску полной невозмутимости, принялся рассуждать.

— Например то, что в развитие Нолда вложились не только вы, но ещё и множество тех, кто предпочёл остаться в тени. А так как я не слышал, чтобы в газетах печатали о создании каких-то масштабных консорциумов или возникновении соответствующих акционерных обществ… с длинными и скучными названиями, за которыми скрываются всякие интересные секреты… так вот, раз ничего такого нет и не было, а масштаб строительства слишком велик даже для десятка магнатов вроде вас, значит деньги вкладываются тайно. И участников надо искать не только среди верхушки Джуги, но и среди торговый элиты соседних стран, включая Колонии и… — Тут Птоломей вспомнил про то, как его словно горящий брандер на корабль врага, подвели к необходимости посещения храма знаний, и добавил с кривой усмешкой, — да, и пожалуй что Перворождённых! Как вам такое, уважаемый?

— Блестяще, блестяще… — господин Гийом изобразил вялые аплодисменты и в который уже раз откинулся на спинку кресла. — Признаюсь, с догадкой насчёт эльфов вы меня удивили. Грасс оказался менее прозорлив и ограничился лишь родовитыми «элитариями» из Колоний. Может ещё, что скажете интересное тогда?

— Да тут уже и говорить больше не о чем, — растянул губы в усмешке Птоломей, выдержал секундную паузу, после чего чуть подался вперёд и вкрадчиво сказал: — Разве что… добавить про войну. К которой вы на самом деле готовитесь и которая стоит за всеми теми изменениями, что мне так увлечённо демонстрировал сегодня ваш сын. Никакой мирной гонки за лидерство не будет, впереди у нас война, и не началась она до сих пор лишь потому, что вы для неё ещё не созрели. Я прав?

Опасные слова повисли в воздухе. Птоломей молчал, потому что всё необходимое уже сказал и теперь ждал реакции, господин Гийом же молчал, явно мысленно что-то прикидывая. И выходец из Леса Смерти надеялся, что это как минимум улучшение тех условий контракта, которые ему должны были предложить по итогам беседы.

— Х-ха, а вы не боитесь острых тем, юноша! — наконец, сказал Диран, видимо прийдя к какому-то решению. — Несмотря на то, что все всё понимают, даже в нашем кругу единомышленников бросаться столь сильными терминами не принято.

— Революционеры боятся сделать последний шаг? — усмехнулся уголком рта Птоломей.

— Революционеры всё ещё надеются, что мы успеем стать достаточно могучими для того, чтобы связываться с нами не рискнули даже самые отмороженные боевые маги Колоний, — вернул ухмылку господин Гийом. — Вроде бы уже столько всего сделали, так далеко подошли к точке невозврата, а всё равно питаем какие-то надежды на мирный исход. Представляете?

— И даже… — Птоломей помедлил и вдруг спросил, — глава рода Шаа’б’сутэх? Он вроде не из пугливых, раз постоянно самому Дыханию Бездны вызов на тренировочных дуэлях бросает. В его осторожность я как-то вообще не верю!

— Ну это вы зря. Вопреки сложившемуся мнению отец вашей подруги отличается редкостным здравомыслием, но… — живо возразил господин Гийом и тут же вопросительно изогнул бровь. — Но, уважаемый, не могу не спросить… откуда про Шаа’б’сутэха-то вы слышали? Ирэн в дела родителя не лезет, я точно знаю, так что сказать вам она ничего не могла…

— А вот это уже чистой воды выстрел в небо! — довольно рассмеялся Птоломей, радуясь удачной догадке. — Сложил знакомство Ирэн с Грассом, вспомнил их оговорки о некоторых семейных встречах и… попал в цель!

— Да уж, попали… — фыркнул толстяк, явно удовлетворённый ответом. — Ладно, что-то наш разговор ушёл куда-то совсем уж далеко в сторону. Предлагаю вернуться к нашим мархузам и обсудить дальнейшее сотрудничество… Благо вы продемонстрировали, что прекрасно понимаете сложившуюся ситуацию и тем не менее всё равно пришли ко мне. Как понимаю, к сделке вы готовы?

Господин Гийом поймал взгляд Птоломея и выжидательно усмехнулся. И хотя в этой его улыбке не было ни капли угрозы, можно было не сомневаться — после всего здесь сказанного пути назад у выходца из Леса Смерти уже не было.

Впрочем Птоломей понимал это ещё в тот момент, когда ещё только принимал решение о встрече с Дираном.

— Вы насчёт той клятвы о столетней службе вам и вашему роду? — спросил Наследник вартагов, вдруг вспомнив, что в пользу особых отношений магната с родом Ирэн говорит ещё и его желание заключить с девушкой обычный, немагический, договор младшего союзника. И перечисляя свои доводы, он как-то об этом совершенно забыл.

— О ней самой, — кивнул грасс Гийом, с удовольствием причмокнув губами.

И Птоломей его понимал: получить верность потенциально великого мага с уникальными для Торна знаниями дорогого стоит. Ну да только и он тоже не лыком шит.

— Каких-то послаблений не будет? Всё как говорил Грасс? — уточнил Птоломей, ощущая, как внутренности сжимаются в тугую пружину. Ведь именно сейчас всё должно было решится — сможет он провернуть задуманную ранее хитрость или нет, обманет ушлого торгаша или нет.

— Никаких! — покачал головой Диран, сохраняя прежнюю ухмылочку. — Не спорю, ваша ценность в моих глазах серьёзно выросла и теперь я верю, что со временем вы сможете развить заложенный храмом вартагов потенциал в нечто великое, но… — Магнат небрежно развёл руками. — Сами понимаете, ваша переговорная позиция слишком слаба. На вас положили глаз родовитые ублюдки, вас разыскивают их особые службы и, весьма вероятно, скоро повесят ярлык врага и преступника. Рассчитывать в таких условиях на равноправное партнёрство… скажем так… весьма недальновидно.

— А то, что я обладаю уникальными знаниями? — на всякий случай уточнил Птоломей.

— Знаете, у нас… я имею ввиду недовольных сложившимся миропорядком… так вот, у нас нет недостатка в сильных магах. Про кого-то вы уже знаете, кого-то наверняка подозреваете, а о ком-то даже не слышали. И речь тут даже не о аристократах. Среди обычных колдунов полно тех, кто пусть не добрался до ранга великих, но уже представляет собой весьма серьёзную силу. Так что обладатель уникальных знаний, потенциально способный набрать большую мощь, здесь и сейчас не так уж и ценен. Это работа на будущее, и именно с этой точки зрения вам имеет смысл смотреть на свой контракт. — Гийом Диран замолчал, но, видимо решив, что сказал недостаточно, продолжил: — Честно говоря, имея на своей стороне Грасса, сотрудничество с Зелодом и Ирэн… чьё могущество растёт тем быстрее, чем они осваиваются с артефактами… так вот сотрудничество с ними гораздо важнее, чем с вами. Понимаю, это звучит обидно, однако такова реальность. И вам остаётся её лишь принять.

— Что ж, чего-то подобного я и ожидал, — кивнул Птоломей с почти искренним сожалением, — но с другой стороны. И вы должны понимать, что магические контракты — это очень неприятная вещь, при недобросовестности организаторов ритуала чреватая весьма далеко идущими последствиями…

— Верно, — деловито согласился господин Гийом, услышавший в голосе собеседника готовность к переговорам, — но без этого верности мага вроде вас не добиться…

— Да-да, — перебил его Птоломей, — с этим никто не спорит! Но и вы, раз это понимаете, ведь не будете возражать, если для своего спокойствия я приму участие в подготовке к обряду?

Всё, самое важно было сказано. И теперь от того, каков ответ даст ему Гийом, зависели дальнейшие действия Птоломея — останется ли он со строителями нового Нолда или же сделает всё, чтобы избежать заключения магического договора. На случай отрицательного ответа мысленно он уже даже начал подбирать другие, гораздо более убедительные аргументы, но Диран смог его удивить. Потому как вместо ожидаемых споров, открыто засмеялся и спросил:

— Всего-то? Проконтролировать работу моих магов? Да легко!

И это было настолько неожиданно, что Птоломей едва всё не испортил почти вырвавшимся у него из груди вздохом облегчения.

Неужели получилось⁈

Долго тянуть с заключением контракта не стали — чувствовалось, что господин Гийом ни капли не сомневался в результате и заранее всё подготовил. Поэтому едва их разговор подошёл к логическому завершению, как магнат поднялся из-за стола и лично проводил Птоломея в танцевальный зал. Видимо единственное место в доме, где было достаточно места для организации подобного рода церемоний. По пути к ним присоединился о чём-то глубоко задумавшийся Грасс, затем пара «домашних» магов и, уже у самого входа в подготовленное помещение, Птоломей к собственному удивлению увидел человека, которого он ожидал здесь в увидеть в последнюю очередь: в небольшой нише, примостившись на краю и без того небольшой лавочки, что-то увлечённо чиркал в блокноте Гиркам. И судя по тому, что он был в чёрной форме «законников», своей карьерной цели он всё же добился.

— Ты-то тут что делаешь, дружище⁈ — невольно вырвалось у Птоломея. — Ты же сейчас из тренировочного лагеря должен не вылезать, к выполнению боевых задач готовиться…

— Уважаемый Гиркам будет представлять в нашей с вами сделке сторону Закона и проследит, чтобы ни один из участников не жульничал, — откуда-то из-за спины сообщил господин Гийом, затем поравнялся с Птоломеем и с довольной ухмылкой заглянул ему в лицо: — Надеюсь, участие друга развеет последние остатки вашего беспокойства и сделает проведение нашего обряда несколько… хм, несколько более гладким…

— Вот как? — дёрнул уголком рта Птоломей. — Ну тогда пусть ваши маги приступают к подготовке, а я пока с другом парой слов перекинусь. Не возражаете?

— Конечно, конечно! — немедленно согласился господин Гийом и, отступив, проследовал вслед за остальными в зал. Птоломей остался с, наконец, оторвавшимся от блокнота приятелем наедине.

— А ты что скажешь? — спросил он, мысленно обратившись к их последней беседе, ставшей развилкой в их дружбе.

— Да ничего. Господин Гийом всё верно обрисовал. Я — гарант честности вашей с ним сделки и… — начал было Гиркам, однако Птоломей решительно его прервал.

— К мархузу, что тут говорят другие! Я просто хочу знать… что… ты… здесь… делаешь? — прошипел он, выделяя каждое слово. — Почему ты с отцом Грасса, а не в лагере? Почему вместо охоты за нарушителями Запретов, вдруг оказываешься в Нолде, ещё и в роли мелкого чиновника? Что случилось с твоими высокими идеалами служению Закону?

— В заднице мархуза идеалы! — вдруг окрысился до этого спокойный Гиркам. — Мне… мне отказали в обучении и поставили перед выбором — идти в младшие оперативники без какой-то надежды на карьерный рост, но с огромными перспективами на получение путёвки в Бездну, или же стать канцелярской крысой, так же без каких-то жизненных перспектив, но зато и без риска…

— И как они это объяснили? Тебе ведь сначала обещали совсем другое… — нахмурился Птоломей.

— Ха, обещали… — зло оскалился Гиркам. — Когда они что-то там обещали, закон об ограничении прав магов в первом поколении не приняли!

— Уже такой есть? Ни разу не слышал… — удивился Птоломей.

— Ну ещё бы! Его ведь приняли пока ты по Лесу Смерти шатался, — фыркнул, успокаиваясь, Гиркам. Затем он спрятал блокнот в накладной карман форменного кителя и продолжил: — Так что радуйся. Ты был прав, а я, со своей наивностью и верой в возможность честного профессионального роста, нет.

— Погоди, погоди… Законопатили тебя в чиновники, отрезали последний путь к развитию — это всё понятно. Здесь-то ты как оказался? — нахмурился Птоломей, пытаясь оценить изменения во вроде бы уже сложившейся картине мира. — Коллегия признала статус Нолда как государственного образования и учредила здесь филиал «законников»?

— А, вот ты о чём, — невесело усмехнулся Гиркам. — Тут всё вообще просто. Дело в том, что я… я продался твоему работодателю с потрохами и теперь за маленькую мзду помогаю ему обделывать всякие тайные делишки. Представляешь? Я и… вдруг тот, кого всегда презирал — мелкий продажный чинуша!

— Хочешь сказать, что ты с этим смирился? — не выдержал Птоломей, иронично изогнув бровь.

И очевидно попал своим вопросом в яблочко.

— Ага, сейчас! — осклабился Гиркам. — Родовитые ублюдки выиграли битву, но война… война ещё впереди! — И хотя приятель сказал последнюю фразу максимально нейтральным тоном, она всё равно прозвучала настолько двусмысленно, что можно было не сомневаться — в Нолде несостоявшийся «палач» оказался совсем не из-за своей «продажности».

— Вот и я так думаю, — одобрительно кивнул Птоломей и сделал Гиркаму приглашающий жест в сторону танцевального зала.

Встреча-встречей, но оба собрались здесь по делу, и чем раньше они с ним разберутся, тем лучше!

Внутри их уже ждали. И прежде, чем Птоломей успел опомниться, его уже подвели сначала к нарисованному кругу с вписанным в него равносторонним треугольником — месту проведения ритуала, — а затем сунули в руки бумагу с формулой клятвы, написанной на языке рун. Знакомиться с вытребованными нюансами обряда, так сказать. Хотя с точки зрения традиционной магии смотреть тут было не на что — колдовство считалось крайне простым и любые внесённые в него изменения неизбежно бросились бы в глаза.

Собственно это ему с усмешечкой и сообщил один из присутствующих здесь магов господина Гийома, пока его коллега напоминал Гиркаму о его обязанностям. Видимо посчитал требование Птоломея не просто излишним, а проявлением едва ли не трусости…

Впрочем Птоломею на мнение всяких идиотов было плевать. Сохраняя полнейшую невозмутимость, он сначала внимательнейшим образом прочитал предложенную бумагу, затем с умным видом походил вокруг колдовской фигуры, и, наконец, изобразив удовлетворение, принялся задавать следящему за ним чародею достойные начинающего вопросы. Кто где встанет, как распределятся узлы Силы, и насколько сложно ляжет плетение на ауры участников… Выглядело это настолько жалко, что бдительность окружающих невольно притупилась, и уже никто не обратил внимание где именно Птоломей встал.

А ведь это было самое важное! Потому как занял он позицию аккурат впритык к линии внешнего контура рисунка, и пока говорил, активизировал покрывающие его ноги под штанами рунные цепочки — сутки рисовал! И те, словно змеи, принялись сползать с его кожи через стопы на пол, а уже оттуда нырять в ничем не защищённые силовые линии магической печати. То есть делать всё то, чего должны были не допустить собравшиеся в зале чародеи, и что Птоломей смог провернуть лишь потому, что подобный навык предоставила притаившаяся в глубинах его сознания Книга.

На всё про всё хватило минуты. Так что когда приступивший к своим обязанностям Гиркам, откашлявшись, предложил начинать, Птоломей уже контролировал ключевые части ритуала.

Ну а дальше было делом техники. Периодически бросая мрачные взгляды в сторону о чём-то шепчущихся Гийома с сыном, Птоломей где нужно вливал Силу, где нужно произносил требуемые слова клятвы, а где-то и вовсе открывал защитные оболочки своей ауры для создаваемых ограничений. И лишь в одном месте он позволил себе вмешаться — когда зашла речь о магической фиксации будущей его столетней верности Дирану, Птоломей запустил развернувшееся внутри энергетических линий заклинание и несколько иначе расставил приоритеты. Так что наказание за нарушение договора стало значительно мягче, едва ли не безобидным, а суть обещанного служения сместилась с «магната Гийома Дирана, владетеля Нолда» на просто Нолд.

И ведь никто ничего не заметил! Правда, Гиркам потом что-то бормотал про не слишком удачный формат заключения магических контрактов, который очевидно требует изменений, но Птоломей вникать в это не стал. Слишком уж велика была его эйфория из-за успеха с предложенным Книгой методом подмены сути договоров и… слишком важно было эту самую эйфорию скрыть от глаз кажется что-то всё же заподозрившего ушлого торгаша!

Вопреки самым мрачным ожиданиям Птоломея, жизнь его после завершения церемонии почти не изменилась. Он всё так же большую часть времени был предоставлен самому себе, тратя время на тренировки и освоение новых знаний, и лишь изредка отвлекался на мелкие поручения, вроде поимки мага-растратчика, проигравшего в кости зарплату своих подчинённых, или помощь в зачаровании спешно возводимых в порту башен тяжёлый метателей. Господин Гийом словно бы не знал куда его пристроить, однако Птоломей был уверен — впечатление ложное и магнат, заполучив в свои руки хранителя знаний вартагов, к нему пока только присматривался. Во всяком случае того же Гиркама или даже Грасса он к делу приставил быстро — приказал заниматься организацией жандармской службы, — а значит дело скоро найдётся и для него. Хоть ту же подготовку учебных материалов для курсов боевых магов возьми или вовсе составление компендиума полученных знаний вартагов — всё важно, всё Птоломей потянет.

Ну а пока он был относительно свободен и даже мог себе позволить посещение местных пусть скудных, но всё же развлекательных заведений. Вроде кабаре или только-только заработавшей рыбной ресторации… И где он смог таки организовать внешне случайную встречу со своим старым знакомым князем-магом, который — вот ведь совпадение! — вдруг обнаружился среди «сторонников скорейшего развития Нолда».

— И каково оно, быть Наследником вартагов и одновременно находиться в услужении у жалкого торгаша? — едва ли не первое, что спросил Длинноухий, стоило им обоим усесться за столик и укрыть его под куполом заклинания защиты от подслушивания.

— Первое — до сих пор поражаюсь, что до второго… пока особых проблем не заметил! — небрежно отмахнулся Птоломей, который с последнего их разговора успел обрести некоторую почву под ногами.

— Не знаю, не знаю… — покачал головой Перворождённый. — Будь я на вашем месте, я бы, наверняка, говорил то же самое, но… точно не смог бы при этом сохранить столь невозмутимый вид. Нет, не смог бы!

— Думаете вру? — удивился Птоломей.

— Скажем так, преувеличиваете, — фыркнул эльф, поправляя выбившуюся из сложной причёски прядь. И тут же, словно бы невзначай, спросил: — Кстати, почему ко мне не пошли защиту просить? Не доверяете?

— При чём здесь доверие? — вопросом на вопрос ответил Птоломей. — Вы действительно думаете, что я горю желанием дать всем своим недоброжелателям такое оружие против себя, как обвинение в предательстве человеческой расы? Так как, согласитесь, маг-человек, заполучивший в руки Наследие вартагов и укрывшийся в лесах Маллореана, выглядит значительно уязвимее и мерзопакостнее, чем просто преступник и чересчур много на себя взявший юнец!

Он ждал, что приведённый им довод заставит Перворождённого как минимум вспыхнуть от гнева, однако тот сохранил ледяное спокойствие и не повёл на резкие слова о предателе расы даже ухом. Будто и не было у Длинноухих с людьми тысячелетнего взаимного мира и добрососедства.

Что ж, этим князь-маг Птоломея тоже не удивил…

— То есть вы выбрали службу торгашу? — словно бы уточнил эльф. — Продавшись на сто лет?

— Вроде того, — в очередной раз кивнул Птоломей и добавил: — Ничего, справлюсь…

— Справитесь? — переспросил Перворождённый, как бы попробовав слово вкус. — И ведь не врёте при этом ни капли… — Он помолчал, что-то просчитывая, после чего резко подавился вперёд и с жаром уточнил: — Неужели выкрутились⁈

— Вроде того, — помрачнел Птоломей, дёрнув щекой. Догадливость эльфа ему не понравилась.

— Что ж, тогда хорошо, — удовлетворённо откинулся на спинку стула Длинноухий, — а то, знаете ли, никогда не любил обложенных колдовскими ограничениями разумных. С ними, — он пошевелил губами, — с ними неприятно работать…

— Ну вы-то наработали, да, — тут же вырвалось у Птоломея, и он, понимая, что пути назад нет, сразу же уточнил: — Может скажете, зачем вам понадобилось отправлять человеческих магов в тот храм, а? Вы ведь знали, что там, наверняка знали! И чем закончится тоже догадывались… Так зачем тогда? Неужели, чтобы замутить воду и заставить родовитых нарушать все правила в охоте за нашими трофеями?

Подсознательно Птоломей ждал, что Длинноухий от ответа опять ускользнёт. Выдаст какую-нибудь банальность или, наоборот, мутную философскую сентенцию, и тем удивительнее стало, когда эльф решил сыграть в открытую.

— Господин Птоломей, это же очевидно! И я уверен, что вы давно дошли до этого сами… — искренне засмеялся Перворожденный. — Вы четверо, это не просто способ замутить воду, это полноценный элемент подготовки к свержению власти старой аристократии Закатной империи. Не много и не мало! Если можно так сказать, то часть великого замысла.

— Ничего себе, — хмыкнул Птоломей, — не просто замысел, а великий! Вот только мне раньше казалось, что среди вашего народа полно тех, кто вполне доволен тем местом, что они занимают в структуре власти Колоний. И вдруг вы говорите такое… Несоответствие!

— Все, не все… Надо говорить за себя! — сообщил эльф, чуть нахмурившись. — И с этой точки зрения, с позиции «просто эльфа», нынешнее положение в мире не ограничивается состоянием здесь и сейчас. Для меня история Объединённых Колоний тянется далеко в прошлое, туда, где ещё существовала Закатная империя и где попирались свободы не только простых смертных, но и представителей долгоживущих народов…

— То есть личная обида? — удивился Птоломей.

— Верно, личная обида, — кивнул князь-маг. — Мой дед погиб во время столкновения с отрядом, где командовали предки нынешних патриархов аристократических родов. И я не хочу этого забывать и прощать!.. Или вы считаете как-то иначе?

Последняя фраза прозвучала не просто как вопрос, а скорее как намёк на некие скрытые обстоятельства. И Птоломей вдруг понял, что в ответ на эту провокацию из глубин его разума полезли все те вещи из его детства, которые он столь долго пытался спрятать ото всех. Даже от самого себя!

— Не понимаю, о чём вы, — буркнул он, массируя вдруг заломившие виски, — но если вы вдруг о всепрощении, то я этим точно не грешу…

— Вот и славно, — тонко улыбнулся Перворождённый, — всепрощение точно никого ещё до добра не доводило. Что до тех, кто хочет очистить мир от последних остатков старой империи, раз уж она некогда так удачно сгинула, то их весьма и весьма много. И забывать про это не надо!

— Так вот почему вы здесь и вместе с господином Гийомом готовитесь к войне с Колониями? Из мести? — уточнил Птоломей, уже намного устав от их пикировки. — И даже ничего про свободу не скажете?

— Зачем? Вы сделаете это сами, — снова засмеялся Длинноухий. — Людям, знаете ли, свойственно оправдывать самые тёмные свои поступки наисветлейшими объяснениями…

— Тогда последний вопрос, — перебил Длинноухого Птоломей, — и он же самый для меня важный. — На этих словах маг поймал взгляд эльфа и, чуть надавив, спросил: — Почему вы сидите здесь, со мной, а не среди гораздо более влиятельных мстителей? В чём причина столь пристального внимания к тому, кто способен лишь самую малость взбаламутить политические воды Колоний?

Он думал, что Светорождённый возьмёт здесь паузу, будет подбирать слова, однако тот отреагировал донельзя быстро, словно давно только и делал, что ждал данного вопроса.

— А причина в том, мой не опытный друг, что это вы сейчас мало на что способны. Совсем скоро всё может поменяться и тогда… повторюсь, именно тогда, вы станете противовесом влиянию господина Гийома. — Тут эльф не удержался и уколол-таки Птоломея, видимо критикуя за неразумное использование своего дара, добавив: — Тем более что обретение его сыном власти вартагов планом нашей освободительной войны никак не предусматривалось! Понимаете?

И тут Птоломей впервые за всё время их беседы не нашёлся, что сказать. Простое желание обрести могущество уже завело его в такие дебри, что он теперь искренне боялся в них заблудиться. А то ли ещё будет…

Впрочем, то, что будет всё далеко не так хорошо, как очевидно надеялись некоторые из соратников господина Гийома — и во что не верил ни Птоломей, ни эльф, ни сам Диран — стало ясно уже через седмицу после встречи с князем-магом. И проявилось это сначала в официальном запросе от грольдских Колоний в филиал «законников» на Нолде о выдаче «злостных преступников и убийц, повинных в преступлениях против гуманности, совершённых ими в Гамзаре и иных землях», а затем, когда прикормленные «палачи» устроили бумажную волокиту, и в прибытии полноценной звезды чародеев.

Причём Птоломей, чересчур увлёкшийся отработкой парочки выданных Книгой связок заклятий, узнал обо всём едва ли не последним на острове. Пропустив и скандал с обвинениями в укрывательстве, и прибытие команды охотников. И лишь когда наймиты самых жадных до чужих знаний родовитых членов Коллегии сунулись к только-только восстановившемуся после ранений Зелоду, лишь тогда он познакомился со свежими новостями.

Правда, на тот момент тех, кто оставался в неведении, в Муаре уже не было. Хотя бы потому что не заметить, как кто-то швыряется в городе пульсарами размером с половину быка попросту невозможно.

Потом, когда всё закончилось, Птоломей попробовал восстановить ход событий. И со слов Грасса получалось, что охотники за головами действовали по двум направлениям. Несколько их помощников с верительными грамотами от кого-то из высоких чиновников Коллегии внаглую отправились к Гийому Дирану — и до сих пор не понятно, хотели они его арестовать или ликвидировать, — и одновременно сами боевые маги атаковали гуляющего по набережной Зелода — причём здесь действовали уже скрытно и сразу стараясь первым ударом отправить их коллегу к праотцам.

Не получилось ни там, ни там. Вот только если охрана господина Гийома сработала чётко и аккуратно, ещё на подступах к дому почтенного магната уничтожив экипаж «палачей» узко направленными потоками Стихии Огня, то в ситуации с Зелодом всё получилось… сложно.

Нападение на повелителя Молота произошло на самом застроенном участке набережной. Там, где располагались самые популярные прибрежные рестораны, и где даже в утренние часы было немало посетителей. Трое нападавших затерялись среди любителей вкусно покушать, а ещё двое спрятались под водой, благо глубина начиналась недалеко от береговой кромки. И когда Зелод в сопровождении какой-то невезучей красотки приблизился к месту засады, дружно нанесли удар.

Чтобы не допустить ошибок, «законники» работали сразу по нескольким направлениям. Маги Воды собрали подчинённых им элементалей, соединили их в нечто вроде двуглавой змеи и в нужный момент выпустили последнюю на волю… Говорят, Зелод со спутницей даже ахнуть не успели, как оказались погребены под кольцами состоящей из морской воды гадины… Что до трёх оставшихся, то тут никакой совместной волшбы не было, каждый действовал сам. Но зато как! Один накрыл Зелода мощнейшим заклинанием Паралича, управляя им напрямую и постоянно подпитывая Силой. Второй принялся осыпать скованного змеем Зелода шаровыми молниями. И, наконец, третий вооружился сотворёнными из света серпами и по тассовой дорожке кинулся в ближний бой — добивать.

Птоломей, здраво оценивая силы, ни капли не сомневался, что он сам в подобной ситуации точно бы не выжил. Не тот у него сейчас уровень владения чарами и не та глубина знаний, чтобы противодействовать подобного рода угрозам… Мархуз, да у него даже ни одного защитного артефакта нет! Ему одной связки из элементалей и молний хватило бы, чтобы сдохнуть! А вот Зелод, мерзавец этакий, выкрутился, на деле доказав, что чем дольше он владеет Молотом, тем глубже его понимает и тем к большим силам получает доступ.

Стихиальную тварь коллега Птоломея убил первой, попросту разорвав её в клочья колоссальным выбросом энергии. Тем самым повелитель Молота, правда, добил и свою спутницу — если, конечно, она ещё была жива после комбинированной атаки «палачей», — но Наследникам вартагов видимо в принципе свойственны цинизм и безжалостность. Так что пожертвовав девушкой и освободившись от оков, следующим Зелод нанёс удар уже по любителю дальнобойных магических разрядов. В три взмаха артефактом отправил в его сторону несколько гигантских пульсаров — тех самых, с половину быка размером! — и тут же сосредоточился на схватке с уже появившимся рядом бойцом ближнего боя. Причём этому он тоже уделил не так много времени — сразу жахнул Молотом со всей силы так, что противника не спасли ни защита, ни личное мастерство. Вражеский маг попросту лопнул, точно бурдюк с кровью, а Зелод уже перенёс внимание на водников и принялся долбить по ним сгустками Силы, глуша будто рыбу. Увлечённо, азартно и совершенно безжалостно.

Что до Паралича, то его… его Зелод даже не заметил, и то, что создатель заклинания погиб от прямого попадания самого первого пульсара, следовало отнести в раздел случайностей, а никак не удивительной точности магического заряда. В конце концов помимо «законника» там погибло тогда немало и других, уже ни в чём не повинных жертв…

В общем задумка аристократов с молниеносным разрешением ситуации как вокруг чересчур амбициозного Гийома Дирана, так и вокруг виновных в обладании Наследия вартагов молодых магов — а то, что удайся покушение на Зелода, следующими в очереди были бы Грасс с Птоломеем можно было не сомневаться! — закончилась полным пшиком. Чересчур много взявший на себя с точки зрения аристократии магнат показал зубы, и теперь его противникам предстояло срочно решить — повышать ли в игре ставки или сделать вид, что ничего не было, и продолжить выжидать.

Хотя с другой стороны, разве подобного рода неопределённость терзала одних лишь сторонников Объединённых Колоний?

— Слушай, а как союзники твоего отца на покушение прореагировали? А то складывается ощущение, что все делают вид будто ничего и не было, — в лоб спросил Птоломей Грасса, когда через седмицу после гибели отряда «палачей» на Нолде не произошло ровным счётом никаких изменений.

— Все выжидают! — пожал плечами Грасс, которого Птоломей оторвал от тренировки — все обладатели Наследия в той или иной степени демонстрировали одержимость практикой волшбы.

— В смысле? Одного из их партнёров по борьбе едва ли не убивают, а они отсиживаются в стороне? — удивился Птоломей.

— А ты чего ждал? Публичных призывов к симметричному ответу? Открытых восстаний по всему Торну? — фыркнул коллега.

— Почему бы и нет? — нахмурился Птоломей.

— Эх, всё-таки ты не политик… — окончательно развеселился сын господина Гийома. Потом поймал недовольный взгляд Птоломея и пояснил: — Неужели непонятно, что тут нельзя рубить сплеча и выставлять себя этаким мятежником, разрушителем мироустройства? Как мы тогда привлечём на свою сторону сомневающихся?

— Которых, как понимаю, не мало! — продолжил мысль Птоломей, потихоньку начиная осознавать несколько своё несколько примитивное понимание текущего мироустройства. Господин Гийом, очевидно, хвалил его за прозорливость с некоторым авансом.

— О, не просто не мало, таких половина Торна. И все они сейчас выжидают: ну кто же, кто даст слабину первым, — ответил Грасс с чувством. — И вот когда мы обменяемся первыми ударами, когда все увидят нашу силу и наши слабости, вот тогда-то и начнётся самое интересное — окончательный выбор сторон конфликта. И далеко не факт, что наши нынешние союзники не переметнутся в соседний лагерь, а «нейтралы» не захотят встать плечом к плечу с Нолдом.

— То есть всё зависит от того, как пройдёт следующее обострение отношений с Колониями? — вскинул брови Птоломей.

— Да… — словно бы извиняясь развёл руками Грасс и немедленно захохотал, когда его коллега помянул хфурговых выродков.

Впрочем Птоломей не обиделся. Несмотря на общую неприязнь к сыну господина Гийома сейчас они оба были в одной лодке, а значит и для подобного рода эмоций пока не было места. Ну а что будет потом… что ж, он ведь тоже в каком-то роде союзник Дирана, и тоже может захотеть «переметнуться», правильно? В конце концов Нолду можно служить на любой стороне противостояния и в любой точке Торна…

Впрочем, последнее было не более чем умозрительными рассуждениями. Здесь и сейчас возможности уйти от участия в противостоянии Птоломей не видел, а значит и цели желающих перевернуть мироустройства Торна с ног на голову были его целями.

Тем временем, жизнь шла своим чередом. И пока родовая аристократия Объединённых Колоний определялась с реакцией на уничтожение «законников», Гийом Диран с примкнувшими к нему обладателями Наследства начал — или скорее продолжил! — готовиться к войне. Разве что магнат сконцентрировался на формировании запасов, контроле над строительством береговых укреплений да развитии, теперь уже неприкрытом, армии, то молодые маги ещё глубже погрузились в тренировки. Да, обоим владельцам Книг периодически приходилось отвлекаться для передачи какого-нибудь интересного заклинания их менее знающим коллегам, но происходило это не то, чтобы часто, и потому своим товарищам по Смертельному Лесу в интенсивности занятий они не слишком-то и уступали. Жаль только высоты брали разные…

Увы, но оружие — пусть даже такое мощное и многогранное, как Великие артефакт — освоить всегда проще, чем достигнуть мастерства в колдовском искусстве. Тем более, если у тебя обнаруживается некая духовная близость с осваиваемым инструментом. И хотя шансы подобного совпадения не особо велики, волею судеб один из хозяев артефактов всё же им обладал. Счастливчиком оказался Зелод, и этот его неожиданный талант полностью раскрылся в процессе тренировок.

Честно говоря, Птоломей на какое-то время упустил остальных получателей Наследия вартагов из виду, всё свободное время проводя вместе с приехавшей к нему Ирэн. Отец девушки кажется тоже окончательно определился со своей позицией и открыто поддержал господина Гийома, не просто позволив дочери прибыть во владения чересчур много себе позволяющего магната, но и ещё и дав своё разрешение на её свадьбу с «преступником» Птоломеем. Так что стоит ли объяснять, почему им было несколько не до приятелей?

Впрочем слухи об успехах Зелода в скором времени добрались и до них, и Птоломей, не сдержав любопытство, отправился на выделенный хозяину Молота полигон — собственными глазами посмотреть на все те чудеса, что тот творил с даром вартагов. Благо площадка для отработки особо мощной волшбы располагалась недалеко от Муара, и чтобы добраться туда, достаточно было потрястись полтора часа в арендованной двуколке.

Вот только удивляться Птоломею вместе с увязавшейся за ним Ирэн пришлось почти сразу, ещё задолго до того, как они увидели своего товарища по недавним приключениям.

— Уважаемый Зелод часто бывает не сдержан в ударах, поэтому в целях безопасности не рекомендуется приближаться к южной части тренировочного поля ближе, чем на пятьдесят саженей, — предупредил местный охранник, едва убедившись в праве влюблённой парочки находиться на подотчётном ему объекте.

— Спасибо, мы будем осторожны, — кивнул Птоломей, направляясь вглубь площадки и одновременно спрашивая уголком рта у подруги: — Сколько, ты говорила, рабочая дальность твоей Молнии? Тридцать восемь саженей?

Ирэн, до настоящего момента считавшая свою близость со Скипетром едва ли не идеальной, напряжённо кивнула. В отличие от Птоломея она в гениальность немного туповатого в обычной жизни Зелода не верила совершенно, и теперь вдруг получила такой щелчок по носу.

— Ясно, — пробормотал Птоломей и, свернув в тень чудом сохранившейся среди опалённых воронок рощицы, сотворил простейшее Око — новые чары так и рвались из него наружу, поэтому он был всегда рад, когда удавалось найти повод для их применения.

— Почему-то не вижу Зелода! — тут же сообщила подруга, перехватив у него управление заклинанием и спешно изучив с его помощью открывшееся перед ними пространство. — Он вообще здесь?

— Был бы где-то ещё, то охранник нам бы сообщил, — нахмурился Птоломей, вслушиваясь с помощью недавно открывшегося у него чутья в вибрации Силы. Что-то было явно не так. — Стихия Земли какая-то чересчур беспокойная, как перед…

— Землетрясением! — прокричала Ирэн, резким взмахом Скипетра поднимая их обоих в воздух и параллельно заключая в огненную сферу.

И едва успела. Секундой позже твердь у них под ногами пошла волнами, деревья зашатались, про центр поля и говорить не стоило — там вообще всё перемешалось, словно в гигантской мясорубке. Впрочем всё это было не более чем отголосками основного колдовского действа, его предвестниками. Главный удар выглядел совершенно иначе.

Сначала гигантским золотым пузырём вздулся центр полигона, затем он померк, а вместо него в небо ударил столб жёлто-красного света, и, наконец, в завершение откуда-то из-под земли невозможным для обычного человека прыжком вылетел Зелод с Молотом наперевес и тяжело бухнулся саженях в десяти от эпицентра взрыва.

— Да!! Да!!! — издал он какой-то животный рёв, потрясая артефактом. — И Земля, и Огонь, и Свет — мне подчиняется всё!!! — Затем коллега на мгновение прервался, видимо переводя дыхание, после чего уже чуть тише, но весьма многообещающе прорычал: — А покорится ещё больше. В точности так, как покорился Лес Смерти!!! — последние повелитель Великого артефакта снова заорал и принялся швыряться во все стороны шаровыми молниями. Будто и слышать не слышал о такой вещи, как усталость или истощение сил.

— Фанфарон! — фыркнула Ирэн хоть и презрительно, но всё же с некоторыми ревнивыми нотками. Она на всё то, что демонстрировал сейчас Зелод, была пока не способна.

А вот Птоломей неожиданно задумался. Потому как вычленил в воплях коллеги некую, совершенно непонятную для него, странность.

— Слушай, а что это он там про покорение Леса Смерти говорил? Он же просто забрал Молот в храме, ему даже драться не пришлось! — спросил он, пока девушка опускала их обратно на землю и трансформировала сферу в гораздо более экономичный щит.

— Да не обращай внимание. Болван одурел от дармовой мощи и несёт всё, что только на ум взбредёт, — отмахнулась Ирэн.

Однако Птоломей отнёсся к случившемуся гораздо серьёзнее.

— Не скажи, не скажи… — протянул он едва слышно и сделал мысленную отметку как следует во всём разобраться. Потому как слишком уж странно звучали подобного рода оговорки. Чтобы находящийся в здравом уме и ясной памяти маг, и вдруг нёс такую околесицу? Да такое не может быть просто потому что не может быть!

Но тогда в чём причина… В свойстве характера? Но Зелод пусть и не блещет умом, однако уж самому-то себе врать тоже вряд ли будет.

Или во влиянии Молота, который в руках Зелода уже перерос уровень обычного, хоть и могущественного, инструмента и кажется превратился в некое дополнение к природному Дару… Ну да, риск, конечно, есть, но тут скорее стоит ожидать всплеска высокомерия, а никак не погружения во мрак самообмана.

Что тогда остаётся? Ментальная магия, извращающая мировосприятие неопытного мага? Выглядит вполне правдоподобно, особенно если представить, что воздействие идёт не напрямую, а косвенно, через раздувание и без того немаленького эго. Почему бы не предположить, что неизвестный злодей своими манипуляциями также затронул ещё и память, а уже та, в свою очередь, крайне удачно легла на распустившиеся цветы надменности…

Проклятье, но ведь другое-то подобное воздействие, заклинание Паралича, на Зелода никак не подействовало! Как такое быть-то может⁈

В общем проблема требовала пристального внимания, и Птоломей был весьма рад, что уже через считанные дни после визита на полигон у него появилась возможность заняться ею всерьёз.

Всё случилось в загородном поместье господина Гийома, куда собралась их четвёрка по случаю подписания какого-то очередного союзного документа — магнат за каким-то мархузом решил сделать обладателей Наследия символом единства всех борцов с тиранией аристократии Колоний и теперь требовал их присутствия на всех таких мероприятиях. Потом был банкет, плавно переросший в пьянку, и в итоге гости на ночь расползлись по гостевым домикам.

Более идеальной возможности, чем в тот момент — когда и Зелод был недалеко от Птоломея, и мозги у него были затуманены хмелем — придумать сложно. Так что едва Ирэн уснула, как обладатель Книги проследовал в соседнюю комнату, прямо на крышке стола намалевал колдовскую фигуру, расставил в правильно порядке свечи и… благополучно отрубился, едва закончив наполнение Силой подготовленную цепочку рун. Благо ничего самому ему придумывать не понадобилось, весь ритуал уже был разложен по полочкам в доставшейся ему версии Наследия, а кое-что и вовсе взял на себя астральный слепок компендиума магических знаний.

Вот только погрузился Птоломей не в мир своих привычных сновидений о величии и славе, а в чужой. Где тоже было полно фантазий, но каких-то настолько однобоких, что Птоломею хватило несколько мгновений, чтобы узнать в них наведённую подделку.

Тьма, а ведь онн был прав, и Зелоду действительно каждую ночь с достойным лучшего применения упорством промывали и без того куцые мозги!

Подтверждая данную мысль, перед замершим незримой тенью сознанием Птоломея развернулась уже в десятый раз за один этот сон повторяющаяся картинка, на которой великий Зелод — даже внешне в два раза более высокий, чем это положено для нормального человека — с боем прорывается через Лес, за ним бегут слабые и внешне никчёмные безликие спутники, а он рычит, крушит зло и всех спасает.

«И кто же тогда это у нас тут такой ушлый-то? Что за хфургов выродок?» — мелькнула у Птоломея невольная мысль, и тем самым грубо вторгалась в и без того находящуюся в напряжении ткань сна. Увлечённый топтанием каких-то ничтожных уродцев Зелод моментально отвлёкся, поднял голову и… рванувший прочь из чужого разума Птоломей лишь чудом разминулся с устремившимся в его сторону Молотом.

Впрочем нет худа без добра. Вмешательство Великого артефакта нарушило также и работу чужих ментальных чар, так что уже покидая мир снов Птоломей успел выдернуть нить некоего плетения. Вроде бы внешне совершенно безобидного — похожего на лекарское Расслабление, — но вне всякого сомнения являющегося ключом к творящемуся в разуме Зелода бардаку.

— А что, неплохо поспал, — усмехнулся Птоломей, отчаянно зевая, однако всё равно заставляя себя вглядываться в парящее над ладонью заклинание.

Если верить часам, то ритуал его длился не больше десяти минут, а сколько всего интересного открылось! Да стоит ему сейчас подойти к Зелоду и показать находку, и тогда не только их приятельским отношениям с Грассом придёт конец — а на то, что автор чар именно сын господина Гийома указывал характерный для второго обладателя Книги магический «почерк» — а ещё и вся мировая история по другому пути пойдёт. Потому как ни за что и никогда вспыльчивый Зелод не останется на стороне тех, кто пытался поковыряться в его мозгах! Во всяком случае Птоломей на его месте точно бы из кожи вон вылез, но союз разорвал…

И отсюда вопрос: а стоит ли тогда поднимать шум, если любые волнения среди союзников не выгодны лично Птоломею и некая управляемость Зелода ему уж точно никак не мешает? Более того, если копнуть ещё глубже, то разве он не может с этим ключом претендовать на роль второго кукловода, дёргающего за ниточки марионетки с Молотом — ну или будущей марионетки, это не так важно! — а?

Птоломей подумал-подумал и вдруг понял, что вот так сразу ответ он дать не сможет. Поэтому не без стыда спрятал плетение в глубинах своей ауры и постарался загнать воспоминание о случившемся под пласты старой памяти — светить подобного рода вещами рядом с балующимся ментальными чарами коллегой явно не стоило.

— А всё-таки Грасс хорош, как быстро освоился с Наследием… Я-то про него всё лекарь, да лекарь, он же вон в какие запретные темы ухитрился влезть. Мерзавец! — почти ласково усмехнулся Птоломей и медленно поднялся из-за стола, намереваясь вернуться под тёплый бок к Ирэн.

Вот только выполнить задуманное он уже не успел. В небе за окном вдруг одна за другой бухнули сигнальные чары, среди туч повисли освещающие бухту гигантские «свечи», а на улицах тревожно завыли сирены. То к чему они все готовились и что давно ждали, случилось. В порт пришёл враг.

И Птоломей, как был в пижаме, ринулся на улицу. Уже в коридоре его догнала всполошившаяся и весьма соблазнительно выглядящая в пеньюаре Ирэн, они вместе вывалились на площадку перед домом и… с высоты холма, на котором располагалось поместье, увидели встающую на рейд военную эскадру под флагами Объединённых Колоний.

— Всё-таки война началась, да? — радостно заорал с крыльца соседнего дома до сих пор не протрезвевший Зелод, и Птоломей с трудом сдержал ухмылку.

Смотреть на этого с самого начала неприятного ему любителя хорошей жизни и при этом презрительно не улыбаться было выше его сил. Могучий войн, раздери его мархуз! А из башки нити управляющих чар торчат!!!

— Пока ещё не война, пока ещё только небольшая к ней прелюдия, — раздался рядом голос теперь уже Грасса. Уверенного в себе, спокойного и даже разговаривающего с Зелодом так, словно тот до сих пор оставался в его глазах достойным собеседником.

Увлёкшись философствованиями, Птоломей далеко не сразу заметил, что в руке сына господина Гийома мерцает некая полупрозрачная конструкция, отдалённо напоминающая боевой топор. А заметив, не смог не поинтересоваться.

— К мархузу прелюдии! Что за штуковину раздобыл, не хочешь похвастаться?

Вопрос Грассу явно понравился, потому как давал ему возможность без лишних затей открыто похвастаться своими достижениями. И он сполна воспользовался предоставленным шансом, с некоей ленцой выдав:

— Это? Это моё новое заклинание. До конца пока не отработал, но когда оно будет готово, надеюсь его сделать вместилищем для толики Силы Молота нашего могучего друга. Зелод, ты ведь возражать не будешь?

— Если хорошенько попросишь! — самодовольно бухнул самый могучий из известных Птоломею обладателей Великих артефактов.

— О, будь уверен! Я буду просить так, как никто другой! — вроде бы искренне рассмеялся Грасс, но Птоломею в его голосе нет-нет, а и слышались нотки злого торжества. И от того становилось как-то не по себе на душе, а по коже бежали ледяные мурашки.

Птоломей, который до сего момента был искренне уверен в стабильности своего нынешнего положения, моментально ощутил страшную уязвимость… что и определило дальнейшую судьбу Зелода. В Бездну мораль, в Бездну совесть! Каким бы талантом в магии он себя не считал и сколь бы сильно не фыркал в разговорах с Ирэн при упоминании успехов Грасса, в освоении Книги тот явно вырвался вперёд. Если же добавить сюда ресурсы его папочки, отсутствие внешних обязательств, а также контроль над Молотом, то счёт и вовсе получался явно не в пользу Птоломея.

И смириться с таким было уже нельзя!

Птоломей украдкой выругался, потом бросил извиняющийся взгляд на Зелода и… и мысленно вычеркнул его из списков равноправных партнёров.

Бездна, будущее обещало быть не только кровавым, но и очень, очень грязным…

Эпилогус

Из гамзарских подземелий К’ирсан Кайфат вместе со спутниками выбирался больше суток. Появившиеся после гибели теневого Орриса комки плоти, отдалённо напоминавшие нечто вроде миниатюрных кальмаров с крыльями, преследовали их большую часть пути, так что простым возвращение на поверхность назвать было нельзя. Дважды беглецам приходилось останавливаться и принимать бой, и дважды Храбр с Гхолом показывали чудеса боевой выучки, полосуя тварей клинками, испепеляя молниями и обжигая астральной магией, а К’ирсан бил по скоплениям этой мерзости весьма болезненным для его Дара Танцем зелёного льда.

Был момент, когда ужаснувшись напору порождений Бездны не то что Храбр, а даже Гхол начал намекать на необходимость использования мощи Двойника, однако Кайфат остался глух к их просьбам и… оказался прав. Несмотря на трудности и общее ослабление магии императора, они не просто выстояли, перебив сонмы тварей, ещё и почти без потерь выбрались на поверхность. Ну не считать же таковыми вырванный из ноги Храбра кусок мышц или заработанный Гхолом перелом рёбер, верно? Вот и К’ирсан так думал. Тем не менее даже он, оказавшись снаружи — а вылезли они из пещеры верстах в двух от Гамзара — не стал заикаться о продолжении движения и не возражал против привала. У любой стойкости есть предел, и его спутники его явно перешагнули.

Так что вместо короткого отдыха у наспех собранного костра, они разбили полноценный лагерь и провели в нём ещё сутки. Лечились магией, спали, ели и снова спали… С закономерным для К’ирсана итогом. Мархуз знает какими сновидениями наслаждались его товарищи, сам Кайфат в очередной раз ухнул сознанием в навеянными непонятной силой сны о жизни великого Птоломея. И это было тот самый случай, когда скрывающийся от своих обязанностей император с удовольствием уклонился бы ещё и от этой сомнительной чести.

«Бездна, это всё, конечно, интересно, однако нельзя ли хотя бы изредка давать мне перерыв? — мысленно возопил он, едва успев очнуться ото сна и осознать, что он это снова он, а не столкнувшийся с политической изнанкой древнего Торна Птоломей. — Проклятье, я ведь просто хотел отдохнуть…»

Увы, от его желания или нежелания здесь ничего не зависело. Появление видений прошлого подчинялось каким своим закономерностям, повлиять на которые не мог даже Владыка.

— Что-то не так, командир? — проявил удивительную проницательность Храбр, и К’ирсану, чтобы скрыть свои непростые отношения миром ночных мороков, пришлось спешно придумывать какие-то невнятные объяснения. Что тоже не добавило ему хорошего настроения.

Впрочем долго ему мучиться со враньём не потребовалось, и внимание Храбра быстро перетянул на себя ург.

— Всё не так! — накинулся на Молниеносного гоблин, стоило тому оставить Кайфата в покое. — Отстань от хозяина. Не видишь, тяжело ему? Сам из-за царапины своей обнылся, а ведь у Рырги раны сто крат хуже! Они самим Оррисом нанесены и за сорок лет до конца так и не зажили…

— Царапины⁈ — зашипел в ответ Храбр, моментально переключившись на давнего соперника. — Да у меня в бедре дыра с кулак размером!!! И это после лечения командира.

— Ничего, переживёшь! — презрительно фыркнул Гхол, и их разговор тут же перерос в привычную уже свару.

И это моментально напомнило К’ирсану содержание только-только «просмотренного» сна. Там тоже все никак ужиться друг с другом не могли. Только если здесь собачились друг с другом двое разумных, то там… там противостояние поднималось на значительно более высокий уровень. Страны, народы, отдельные личности и крупные фракции — все грызлись со всеми, впереди же — четверо выходцев из Леса Смерти. Эти вообще точно пауки в банке себя вели: собрались в одном месте и давай гадить! Да, пауки были пока мелковаты — подарочки вартагов ещё не успели их развратить окончательно — но то ли ещё будет. Не удивительно, что изначально обычный делёж власти закончился мировой войной, тотальной резнёй и массовым применением магии Запрета. С такими-то будущими лидерами «свободных народов»!

Впрочем было в ночном видении всё же кое-что действительно любопытное, выбивающееся за рамки уже давно опробованной К’ирсаном на своей шкуре «истории о борьбе за власть». Нечто такое, что во времена активного сбора знаний о маги Кайфат счёл бы истинным подарком небес. Речь идёт о созданном Грассом заклинании Топора, которое не просто было показано императору в качестве картинки, а представляло собой полноценное плетение. Плетение, которое он вполне мог попробовать восстановить по памяти даже в своём нынешнем ослабленном состоянии.

— Хозяин, что-то случилось? — первым откликнулся Гхол, стоило Кайфату свести перед собой ладони и начать собирать Силу.

— Ничего особенного. Просто решил поэкспериментировать, — дёрнул щекой К’ирсан, сконцентрировав внимание на скользящих между пальцами энергетических линиях.

Он до последнего боялся, что изрядно заржавевшие навыки его подведут, но стоило закончить с формированием несущего плетение каркаса, как кружева магии словно сами собой потекли из-под его рук, а сила астрала принялась заполнять специально оставленные для неё лакуны. Разумеется, до настоящего мастерства ещё было далеко, но и творением начинающего создаваемые им чары тоже не выглядели. Вот только если Кайфат знал, что так вновь проявляет себя заметно подросшая власть над магией, то остальные… да, у остальных к нему возникли некоторые вопросы.

— Командир, я что-то ничего подобного раньше у тебя не видел, — заметил Храбр, стоило плетению вспыхнуть зелёным огнём, чтобы затем превратиться в зелёный же призрачный топор. Почти точную копию того топора, который они видели в гамзарском подземелье.

— А у меня этого и не было, — не без иронии заметил К’ирсан, сжимая топорище в руке и делая пару энергичных взмахов. Потом шагнул к растущему неподалёку ясеню, хорошенько рубанул и, дождавшись, когда тонкий ствол завалится на землю, изучил срез.

— Тогда откуда? — нахмурился Молниеносный.

— Как обычно: подсмотрел и повторил, — рассмеялся Кайфат и уже гоблину приказал: — Брось в меня пульсаром из амулета.

Тот, до этого задумчиво наблюдавший за экспериментами хозяина со стороны, с готовностью кивнул и активировал браслет на запястье. В К’ирсана устремился крохотный сгусток энергии… чтобы уже через мгновение распасться на две части под лезвием наколдованного оружия. В воздухе раздался хлопок от впустую выброшенной в окружающее пространство неструктурированной Силы.

— И как? — спросил ург с любопытством. Впрочем стоящий неподалёку Храбр хоть и молчал, но судя по горящим глазам также жаждал услышать ответ на озвученный Гхолом вопрос.

— Ерунда! — скривился К’ирсан, развеивая Топор. — Пустышка! Затрат на создание много, а эффективность хуже даже примитивной плети Нергала.

— Но зачем-то его ведь создали? — подал голос Храбр, которому кажется стало обидно то ли за Топор, то ли за неизвестного ему изобретателя заклинания.

— Да мархуз его знает зачем… Может в качестве оружия для каких-нибудь слабых Бестелесных, а может для того, чтобы было чем портить чужие колдовские фигуры. Далеко не у всех ведь в арсеналах чар есть магия на все случаи жизни, вот кто-то в меру своих способностей инструмент и создал…

Говорить, что Топор, как и было во сне, действительно идеально подходит на роль временного вместилища грубой Силы великих артефактов, К’ирсан не стал. Как и о том, что в ряде случаев сам пользовался подобными примитивными «игрушками», когда того требовали обстоятельства и возникала потребность. Это были вещи, рассказывать о которых остальным точно пока не следовало. Возможно с точки зрения соратников подобная скрытность выглядит не слишком красиво, но… ему ли сожалеть о маленьких тайнах при тех океанах лжи, что он нагородил за последние сорок лет, верно?

Кстати о лжи.

Начав философствовать, К’ирсан неожиданно поймал себя на мысли, что воспринимает показанную ему историю как грандиозную инсценировку. Не в глобальном смысле, нет. В деталях и частностях. У Кайфата всё дальше и дальше крепло ощущение, что подобно памяти Зелода, которую тому подменил «добрый друг», в его снах некий доброжелатель так же подсветил одни события, затенил другие, и в итоге всё настолько вывернули наизнанку, что реальная картина событий превратилась в нагромождение вранья и чужих фантазий.

Или… или Кайфат ошибается и всё дело в его охоте на таинственного кукловода, из-за которой он настолько погряз в интригах, что уже в принципе не способен доверять чему-либо? Да уж, вот ведь тоже вопрос из вопросов!

За размышлениями К’ирсан не заметил, как снова выпал из реальности, и потому до него не сразу дошло, что перед ним стоит Храбр и с неловким видом заглядывает в лицо.

— Чего⁈ — рыкнул он.

— О, командир! Ты не пугай так. Я уж решил ты перенапрягся и того, сомлел, — расплылся в улыбке Храбр, однако была она настолько не искренней, что Кайфат не выдержал:

— Без словоблудий! В действительности хотел чего⁈

Да, получилось резковато, но… но какого мархуза⁈ Император они или не император! В конце концов может себе позволить толику сумасбродства.

— А… Да ничего особенного, — тут же замахал руками, явно передумавший общаться Храбр. — Я так, просто…

Однако его тут же сдал злорадно посмеивающийся Гхол.

— Домой он хочет! Домой! Об этом и попросить собирался.

— Да, хочу домой! И не вижу в этом ничего преступного, — моментально окрысился Молниеносный. После чего повернулся к К’ирсану и немного заискивающим тоном сказал: — Владыка, ну сам посуди, мы же уже всех своих изначальных целей достигли! — Он принялся загибать пальцы. — Ты взбодрился? Взбодрился, и ещё как! Это даже наш зелёный сморчок подтвердит! Двойник тебе больше не вредит? Не вредит, значит и держаться от него на расстоянии тоже не надо… Так может ну его, этот Фиор? А то я уже так по обществу дамочек соскучился, что скоро ург мне симпатичным покажется!

— Что-о⁈ — моментально вызверился до этого казавшийся спокойным гоблин.

— Понял! Согласен, глупо пошутил, — тотчас сдал назад Храбр, протестующе выставив перед собой ладони, но Гхола было уже не остановить. И на Молниеносного обрушился град ругательств тронутого за живого зеленошкурого.

Снова начался скандал, к которым К’ирсан уже настолько привык, что в его глазах их словно бы и не существовало. Зато ещё одно подтверждение того факта, что верный генерал со временем всё больше и больше напоминал Зелода из сна — не в деталях, а общим каким-то лихим настроем — вызвало неподдельный интерес. Тем более что походил Храбр не на того самовлюблённого болвана, который появился после воздействия ментального заклинания Грасса, а на исходного, ещё проявлявшего проблески разума. Того, каким он был перед визитом в храм знаний. Словно давний соратник вдруг получил непонятную стимуляцию, и теперь активно имитировал тысячелетия назад жившего владельца Великого артефакта.

И вот тут было над чем подумать, например, не развилась ли у К’ирсана паранойя и нет ли здесь обычного совпадения, связанного с его всё более глубоким знакомством с героями ночных мороков. Ругань же и споры… фи, да сколько их ещё было и сколько будет⁈

— Храбр, Гхол! Хватит! — вернулся-таки к реальности Кайфат и, добившись тишины, продолжил: — Понимаю твою тягу к возвращению на Сардуор, но дальше мы всё же двинем в Фиор. Раз уж я вырвался на Грольд, то обязан довести начатое до конца.

Реакция спутников на его слова была ожидаемой. Верховный шаман сдержанно кивнул и отправился собирать вещи, что до Молниеносного, то он проявил себя во всей красе. Сначала сделал вид будто шокирован услышанным, затем изобразил на лице муку-мученическую и лишь в заключении попробовал выдать осмысленное возражение:

— Командир, ну как так-то⁈ Где мы и где Фиор⁈ При всём уважении, твоё величество, ты карту помнишь? Туда ж идти мархуз знает сколько… Замечу, не по мирным землям нашей империи, а по здешнему кошмару, где либо в грязи завязнешь, либо монстрам на обед попадёшь!

— Храбр, а я разве когда-то говорил, что будет легко? — усмехнулся Кайфат. — Я вроде со времён противостояния с Мишико всем вам только и делаю, что трудности обещаю. Думал мои старые соратники к этому уже привыкли!

— Так-то оно так, но… — поморщился Храбр, однако закончить мысль не успел. К’ирсан взмахом руки заставил его замолчать, вслушался в непонятный шорох в кустах за спиной и, влекомый чувством опасности, стремительно развернулся с уже разворачивающимся в руке зелёным Щитом.

— Осторожно! — послышался чуть запоздавший крик гоблина, однако предупреждение уже не имело смысла.

Из кустов выпрыгнул гигантский волк и грудью врезался в колдовской барьер К’ирсана. Успеха он впрочем не добился — Кайфат даже на шаг не отступил, — поэтому зверь немедленно сдал назад и гневно зарычал. Неудача его очевидно никак не обескуражила, а судя по вышедшей вслед за ним паре сородичей, вслед за первым наскоком совсем скоро следовало ждать следующего.

— Какие милые зверушки… — протянул К’ирсан, растянув губы в холодной усмешке. В отличие от начавшего сыпать ругательствами Храбра и как обычно тихо паникующего Гхола, он не испытал ни капли волнения. Сердце билось ровно и спокойно, и лишь где-то там, на краю сознания, медленно зарождалось предвкушение грядущей схватки.

Хфурга вам за воротник, как же он истосковался за последние годы по таким вещам!

— Зверушки⁈ — выдал Храбр, закончив с ругательствами. Волнение волнением, но в одной руке у генерала уже был крепко зажат меч, а в другой зарождалась весьма злая для врагов молния. — Это же змеиные волки!!! Корпус в своём прошлогоднем вестнике публиковал отчёт об их исследовании…

— И чего написали наши высоколобые? — всё так же внешне спокойно спросил Кайфат, тем не менее не сводя с монстров внимательного взгляда. Попутно отмечая и то, что шерсть у данных волков росла клоками, пробиваясь через стыки костяных пластин, и что несмотря на сравнимые со взрослым быком размеры, они никак не выглядели заморенными голодом, и что аура у вожака была вполне сопоставима с аурой мага третьего ранга.

Даже странно, что при таких внешних данных, монстры почему-то взяли паузу и вместо немедленного нападения теперь чего выжидают.

— В нашей ситуации ничего хорошего. Мол, гады эти настоящая мечта монстрологов. И умные они, и быстрые, и крепкие. Плюс магией владеют на неплохом уровне. А уж плодятся как… — выдал на одном дыхании Храбр с нотками паники в голосе, и Кайфат не смог отказать себе в удовольствии хорошенько его уколоть.

— Тебя послушать, так не три волка перед нами, а три мархуза! — рассмеялся он, чем нагнал на спутников ещё большего страха. Потому как теперь уже не только Храбр, но и притихший было Гхол дружно выдали:

— Да не приведи Владыка!

Получилось это у них настолько забавно, что К’ирсан уже собрался было выдать какую-нибудь остроту, но, увы, не успел. По странному совпадению именно этот выкрик соратников оказался той соломинкой, что нарушила сложившееся равновесие, и не успели эти слова отзвучать, как все три зверя дружно рванули в атаку.

При всё при том, что Кайфату ни раз и не два приходилось драться с гораздо более могучими противниками, всё сказанное Храбром о змеиных волках оказалось правдой. Они действительно были достойны своей дурной славы, и пусть до легендарных мархузов не дотягивали, вполне могли побороться за место в десятке самых грозных тварей Торна. Потому как это были прирождённые убийцы.

К’ирсан со спутниками и опомниться не успели, как на них обрушился град из Кровавых Молний, Кровавых же Кулаков и относящихся к тому же типу Силы Шипов. Будто это были не живые монстры, природа которых традиционно близка четырём Стихиям, а некие дальние родичи вампиров, что жизнь, что могущество которых завязано на манипуляции с текущей в жилах разумных субстанцией.

Мало того, мощь этих заклинаний так же заметно выбивалась из общего ряда. И брошенная Храбром молния внезапно оказалась слабее аналогичной волшбы меньшего из волков — из-за чего генерал был вынужден отбивать чары клинком, — а духи-защитники Гхола почти уступили Кулакам среднего. Удар пережил лишь Щит К’ирсана, который хоть и принял на себя большую часть вражеской волшбы, тем не менее стабильность не утратил и даже почти не посветлел.

Впрочем, вовсе не магия была сильнейшим оружием монстров. И пока люди концентрировались на отражении колдовских атак, твари использовали данную возможность для подготовки перехода в ближний бой. Так что через считанные мгновения мельтешение энергетических плетений сменилось хаосом рукопашной схватки. Что Храбр, что Гхол, отбросили в сторону свои колдовские навыки и заметались по поляне, уклоняясь от звериных зубов и когтей, одновременно пытаясь зацепить врага уже собственным оружием. И лишь Кайфат, сохранивший неподвижность и оставшийся стоять напротив волчьего вожака, выглядел единственном островком спокойствия в этом море хаоса.

— Командир, отходи!!! В спину ударят!!! — заорал Храбр, после того как четвероногий противник оттеснил его к зарослям кустов и там, среди колючих веток, хорошенько зажал.

Однако К’ирсан на это никак не прореагировал и вместо того, чтобы последовать совету товарища и отступить, сам шагнул навстречу атакующему зверю. Снова принял на Щит всесокрушающий удар волчьей туши — от чего тот наконец не выдержал и рассыпался зелёными искрами, — а потом с холодной улыбочкой пустил в ход бич Нергала. Хлестнул раз, два… Хотя броня вожака хорошо держала удар, от боли всё же не защищала. Так что каждое соприкосновение тела зверя с собранной в жгут Силой сопровождалось истошным визгом и воем… После чего Кайфат сменил тактику и, подцепив бичом лапу, резким рывком повалил змеиного волка на бок. На миг открылось нежное брюхо, и… туда тотчас прилетел удар Копьём Силы, выстрелившим из кулака К’ирсана.

— Аоу-ууу!!! — завыл волк, откатываясь назад и прижимая пострадавший живот к земле.

Кожа монстра опять чудесным образом выдержала, и вместо кровавой раны Копьё наградило волка лишь ушибом. Что, впрочем, ему тоже не сильно понравилось. Иначе не объяснить, почему он вдруг замер, содрогнулся всем телом и… вместо ожидаемой атаки уже продемонстрированными ранее чарами Крови принялся готовить нечто новенькое, гораздо более могучее. Полностью задействовал ауру, довёл до пика активность своей жизненной силы, привлёк доступную ему энергию Стихий — зверь действовал не то, чтобы очень быстро, поэтому К’ирсана так и подмывало помешать ему хотя бы броском элементарного пульсара, но вмешалось природное любопытство. Ничего подобного он раньше не видел и не смог удержаться от того, чтобы дать монстру шанс закончить начатую волшбу.

И змеиный волк не подкачал. Уже через пару секунд его пасть вдруг раскрылась, а в самом его центре начала расти быстро вращающаяся сфера из воняющей кровью и Тьмой магии. Однако вместо того, чтобы выстрелить ею в К’ирсана, вожак ещё раз содрогнулся, резко захлопнул капкан челюстей, затем сделал глотательное движение и… снова открыв рот выплюнул лучом жгуче-чёрного цвета.

— Владыка!!! — кажется крикнул кто-то из спутников К’ирсана, однако он даже бровью на это не повёл.

Более того, в высокомерии своём Кайфат не стал даже уворачиваться или как-то защищаться. Он просто выставил перед собой ладонь и противопоставил Лучу вражеской магии одну лишь свою волю. Не заклинание, не плетение, только силу духа против силы волшбы. Пошёл на то, чего никогда и ни при каких условиях не должны делать обычные чародеи. И… обратил могучее звериное заклинание в безобидное облако Силы.

Это было настолько удивительно, что все замерли. Люди, звери — на какой-то миг все оторопели, и в опустившейся на разгромленный лагерь тишине К’ирсан отчётливо произнёс:

— Я — император, я — бог, я — Владыка! Покорись, животное, или умри!

Кайфат понятия не имел как выглядит со стороны, но в тот миг он действительно ощущал себя на вершине мира, Тем, кто стоит над законами и правилами, и транслировал это своё чувство вовне. Вот только если раньше нечто подобное чаще всего оказывалось лишь обычной фантазией, опасным заблуждением, то после десятилетий игр с собственным духом и тренировок с Рукой обычная вера в себя стала чем-то значительно большим, обрела сущность и… как цунами обрушилась на несчастного монстра.

Лапы ошеломлённого зверя подломились, он заелозил по траве, заскулил, а потом и вовсе, на глазах потрясённых наблюдателей, покорно подставил приблизившемуся К’ирсану горло под удар. Вожак признал право человека приказывать, и теперь показывал это своё понимание так, как умел.

Схватка окончательно остановилась, потому как ни люди, ни волки больше не понимали как им действовать дальше. И лишь К’ирсан вёл себя так, словно ничего особенного не произошло. Он наклонился к скулящему чудовищу, похлопал его по голове, а потом повернулся к своим спутникам и с пока ещё ледяной улыбкой сообщил:

— Храбр, помнится ты жаловался, что до Фиора далеко добираться? Что ж, кажется я решил проблему. У нас будет что-то вроде лошадок…

* * *

Штурм Ярограда протекал без сюрпризов, что и немудрено — после стольких лет подготовки и не могло быть иначе. Сначала прямо в день отбытия императора на Грольд, маги Корпуса сломали артефактную защиту стен, и загорцев не спасла даже активная помощь их «тайных» нолдских союзников.

Затем военные инженеры вместе с прикомандированными наёмными специалистами из Порубежья проделали две гигантские бреши в каменных бастионах, а отряды Молниеносных зачистили проходы от защитников. И, наконец, на третьей стадии штурма в бой пошли отряды латников в тяжёлой броне, которые окончательно сокрушили считавшуюся непробиваемой оборону столицы Загорья.

Город фактически пал, и то, что имперской армии ещё предстояла долгая и кровавая зачистка последних очагов сопротивления, дело никак не меняло. Война, которую Сардуор вёл по заветам Владыки почти десятилетие, наконец подходила к своему завершению.

— А всего-то надо было хорошенько надавить, и плод сам упал в руки! — пробормотал Яр’мир, воспользовавшийся отсутствием отца и на правах временного правителя усиливший напор на врага. — Можно было столько и не возиться…

Впрочем тут он немного лукавил, и доводы отца о том, что при создании из разобщённых покорённых народов наличие близко расположенного врага жизненно необходимо, понимал. Сердцем принимать не хотел, но умом… умом понимал! Хотя бы потому что уже своими глазами видел, как из подданных целой кучи королевств и республики за несколько десятилетий выросли имперцы. Не кайенцы, харнцы и всякие другие, а сардуорцы! Те, для кого страна под дланью Владыки стала много важней всего того, что было раньше.

Однако правота отца раздражала, и потому Яр’мир раз за разом находил всё новые и новые доводы в пользу того, что К’ирсан Кайфат слишком осторожничал, слишком перестраховывался и слишком часто старался ползти там, где уже можно было бежать вперёд.

Что возьмёшь с человека, который из яростного воина и могучего мага, противостоящего всему Торну разом, превратился чиновника-домоседа! Как только на своё внезапное путешествие-то решился…

— Ваше высочество, полковые маги говорят, что без вас ворота Дворца Правосудия придётся ломать не меньше седмицы. Нужна ваша помощь, — нарушил ход мыслей Яр’мира просочившийся сквозь кольцо телохранителей адьютант, и его высочество понятливо кивнул.

Ломать не строить, ломать он любит!

И с решительным видом зашагал по направлению к возвышающемуся над ближайшими двухэтажными зданиями величественному строению. Белый мрамор стен, колонны, золотой купол — всё как любят в Загорье. В мирное время местные чиновники вершили здесь суд над людьми дворянского звания, теперь же дом закона превратился в неприступную крепость. Крепость, которую офицеры из его личного полка безуспешно пытались взять уже второй день.

— Чародеи говорят, там кошмар. Каждый камень заговорён на крепость, всюду натыканы амулеты, а ворота и вовсе превращены в один огромный защитный оберег, — принялся докладывать помощник, подстраиваясь под широкий размашистый шаг принца.

— Ну так выбили бы его голой мощью, и вся не долга! В чём проблема? — удивился Яр’мир. — Или они разучились в Малый Круг вставать?

— Так слишком мало их осталось. Ночью на лагерь астральные твари напали, и хотя никто не погиб, почти половина наших колдунов теперь лежит с истощением — слишком сильно выложились, — напомнил адьютант, и тем самым заставил Яр’мира с досадой поморщиться.

— Ах да, та стая ночных жрунов…

Сам он налёт не застал, находился в это время на другом конце истекающего кровью города, и поэтому о случившемся действительно забыл.

— Ладно, разберёмся, — процедил он сквозь зубы и принялся на ходу разминать кисти рук.

Впереди ждала тяжёлая работа…

Площадь перед дворцом они проскочили без особых сложностей. Ни заговорённые стрелы, ни многочисленные пульсары, ни даже парочка Плевков вулкана, которые обрушили на них защитники, для сына К’ирсана Кайфата не представляли никакой угрозы. Всё либо вязло в Щитах охраны, либо развеивалось на части под точечными выбросами Силы самого Яр’мира. Так что у ранее золотых, а теперь покрытых копотью, растрескавшихся ворот они оказались за считанные минуты. В качестве жеста бессилия — с точки зрения принца — загорцы, правда, попробовали насадить всю группу на каменные пики, внезапно выскочившие из-под земли, однако и тут их ждала неудача. Ранение получил только один из телохранителей, после чего Яр’мир топнул ногой, выпуская Силу, и все примитивные колдовские ловушки, что таились под поверхностью, моментально прекратили существование.

— Ну как дети, честное слово! — презрительно бросил Яр’мир, после чего немного осмотрелся, прощупал ворота колдовскими чувствами, и объявил: — Что ж, смотрите и учитесь, господа. Вот как некогда действовал мой отец и как впредь всегда планирую действовать я!

Да, получилось чересчур пафосно и где-то даже по-детски, но… верховный он правитель или нет? Кто может запретить ему немного похулиганить⁈

Яр’мир выставил в сторону входа во дворец раскрытую ладонь, вызвал уже давно ждущее своего часа в ауре плетение Длани Владыки — сам разработал, даже с Кандом почти не советовался! — и с удовольствием принялся наблюдать за тем, как поверх створок легла огромная иллюзорная ладонь и с неотвратимостью пресса гномов принялась вдавливать оберег защитников внутрь дворца. И никакие чары загорцам тут уже не помогли — уже через пару минут затрещало, загрохотало, и в стене на месте ворот возник гигантский проём, своими контурами повторяющий сотворённую им иллюзию.

— Это даже как-то слишком легко, вы не находите? — спросил он, продолжая рисоваться.

Впрочем его окружение уже привыкло, и сказанное никакой иной реакции кроме взрыва славословий не вызвало. Яр’мир на это лишь благосклонно кивнул, метнул внутрь дворца, где появились какие-то тени, сразу десяток «снежков» и отошёл в сторону. Сюда уже ломились штурмовики, жаждущие проявить удаль на глазах принца, так что он свою задачу выполнил.

«Вот так, отец, ты мне вот всё про не умеешь, да не умеешь твердишь. Но видимо кое-что всё же умею, верно?» — мысленно усмехнулся Яр’мир, тем не менее ни капли не сомневаясь, что будь здесь К’ирсан Кайфат, то ничего кроме критики он бы не услышал. Причём, что самое обидное, местами вполне себе справедливой…

Внутри дворца что-то особенно сильно грохнуло, из окон верхнего этажа полетели стёкла, и Яр’мир вынужденно отступил к искусственному прудику чуть в стороне от стен. Благо его крайне удачно прикрывала скульптурная композиция из трёх статуй, так что можно было не бояться как прилёта коварной артефактной стрелы, так и шального пульсара. У охраны, правда, было несколько иное мнение, и они принялись настоятельно просить вообще покинуть площадь, однако на этот раз прислушиваться к рекомендациям своих телохранителей Яр’мир не стал. Внезапно пришло знакомое тянущее чувство, какое бывает когда кто-то пытается связаться через астрал, и ему резко стало не до перестраховщиков из ближнего окружения.

— Так, быстро прикройте меня Щитами! Вашему принцу нужна минутка уединения, — немедленно приказал он, присаживаясь на каменный бортик пруда и одновременно заворачиваясь в сферу тишины. О чём и главное с кем будет разговаривать временный правитель империи не следовало знать ни единой живой душе!

Вымуштрованные маги охраны лишних вопросов не задавали, и уже через минуту над головой Яр’мира сомкнулись непрозрачные стены колдовских барьеров. Переговорную можно было считать готовой, и принц с чистым сердцем принялся шептать в кулак заклинание-отклик. Дождался, когда в ладони появится чувство как от чего-то холодного и скользкого, и тут же выпустил сформировавшееся плетение астральной магии в пруд. В отсутствие артефактов вроде оставшегося в шатре зеркала, хороший маг всегда мог обойтись подручными средствами. Например, чистой водой.

По поверхности прудика побежала рябь как от падения камня — хотя ничего материального он совсем не бросал! — а как всё успокоилось, вместо своего изображения Яр’мир уже увидел картинку погружённой в кромешную тьму комнаты.

— Ваше высочество, вы не спешили с ответом, — раздался недовольный голос, и принц едва сдержался, чтобы не выдать в ответ что-нибудь раздражённое.

Впрочем он себя всё-таки пересилил и ответил почти без спокойно:

— У меня тут вообще-то война идёт…

— Ах да, война, — фыркнул собеседник, разом выказав несколько пренебрежительное отношение к происходящему в Загорье, чем вновь вызвал у Яр’мира очередную вспышку недовольства. Затем добавил в голос хрипоты и с плохо скрытой насмешкой сказал: — Что, почти император не смог удержаться от активизации боевых действий? Решил в отсутствие отца одним махом всё закончить?

Яр’мир, хоть ему и было за сорок, вдруг осознал, что у него начинают алеть уши.

— Вроде того, — буркнул он, ощущая себя нашкодившим мальчишкой и оттого стыдясь ещё больше.

— Наверно и править самолично понравилось? — продолжили его подначивать с той стороны водной глади.

— Разумеется, — огрызнулся Яр’мир, всё же взяв себя в руки и обуздав эмоции. — Можно подумать, кто-то скажет иное. Быть лидером всегда лучше, чем быть подчинённым!

Последнее прозвучало достаточно провокационно, чтобы принц ощутил себя отмщённым. Жаль только собеседнику до его мелких уловок не было никакого дела…

— Ну тогда если его высочество хочет, чтобы его лидерство сохранялось и впредь, то ему следует отправиться в Стеклянную пустыню и разместить в сфере над храмом Владыки небольшой подарочек, — раздался всё так же хрипой голос, и Яр’мир невольно нахмурился.

— Но… — начал было он, но собеседник его резко прервал.

— Что за но? Уважаемый принц забыл, о чём мы договаривались? — надавили из темноты.

— Нет, — со вздохом сказал Яр’мир, — не забыл. Просто думал, что… что этого удастся избежать.

— Избежать? После того как кое-кто разместил в алтаре плетения для перехвата контроля над Двойником? — рассмеялся собеседник.

И Яр’мир снова со вздохом кивнул. Действительно, какие уж тут могут сантименты. Пути назад не было.

— Ладно, что за «подарочек» я должен оставить в храме? — спросил он устало, одновременно прокручивая в голове прежние их договорённости. Вариантов было много, и далеко не все из них ему нравились.

— Меч, — раздалось равнодушное. После чего темнота вдруг пришла в движение, стала стягиваться в центр созданного Яр’миром, пока, наконец, не достигла выделяющейся даже на фоне тьмы черноты и приняла форму незнакомого принцу клинка. Чуть изогнутого, с небольшой гардой и рукоятью в полторы его ладони — вроде бы ничего особенного, таких полно по всему Торну, однако оценивать подобное оружие по внешним признакам означало расписываться в собственном невежестве. Потому как данный меч, даже в виде иллюзии, обладал душой. И испускаемое ею давление было столь велико, что Яр’мир от неожиданности едва не разорвал нить астральной связи.

— Это что за жуть-то такая⁈ — спросил принц в раз пересохшим ртом, однако ответа не дождался и, недовольно поджав губы, с тихим ругательством погрузил руку в воду. — С ума сойти, ловлю Ярдигу в луже как какой-нибудь глупый скорт, — попробовал пошутить он, однако ладонь внезапно наткнулась на словно бы вырезанную из куска льда рукоять, и ему тотчас стало не до болтовни.

Кожу обожгло жутким, продирающим до костей, холодом. Заныли не то что зубы, болью отозвалась кажется каждая клеточка его тела, однако Яр’мир всё равно упрямо сжал пальцы, а как ухватил невозможный в материальном мире клинок покрепче, то сразу же потянул его из воды.

На какой-то миг ему показалось, что он достаёт не колдовской меч, а пытается своротить целую гору — настолько неподъёмной ощущалась «бесплотная» иллюзия. Дошло до того, что у него даже мелькнула мысль сдаться, но потом всё же успокоился, собрал всёю мощь своего Дара в кулак и… и сам не заметил, как сотканный из самых тёмных теней этого мира клинок оказался по эту сторону водной глади.

— Да!!! — выдохнул Яр’мир сквозь сжатые зубы, потом окинул добытый меч пристальным взглядом и повторил: — Да! Да!!

Радость от этой небольшой победы настолько застила ему глаза, что он забыл где находится и с кем разговаривает. И тем неприятнее стало, когда из темноты водного зеркала раздался неприятный смешок, и исходный владелец клинка с иронией спросил:

— Ваше высочество, вы так радуетесь, что у меня возникло ощущение, будто вы забыли где именно вам придётся хранить данный меч… Или я ошибаюсь?

— О, разумеется ошибаетесь, — с восхитившей его самого небрежностью бросил Яр’мир. После чего представил как будет втягивать в ауру вот эту вот могущественную, тяжёлую как гора, ледышку и… и выругался. Правда теперь уже мысленно и никак не торжествующе.

* * *

Спуск в гамзарские подземелья команде сопровождения Объекта дался нелегко. Химера, будь она неладна, ломилась вглубь катакомб с такой целеустремлённостью, словно её тянуло туда верёвками. Не мешали даже неподъёмные доспехи — тварь шагала как заведённая, не зная ни усталости, ни боли… Будто не живое создание, а боевой голем какой-то!

Несколько раз маги пытались как-то повлиять на впавший в раж Объект и хотя бы на время его притормозить, но все попытки кончились крахом. Напав на след долбанного Владыки творение сумрачного нолдского гения словно обезумело и практически перестало реагировать на контролирующие чары. Так что троице чародеев ничего не оставалось, кроме как забыть о человеческих слабостях и, залившись зельями, следовать за мерзкой тварью. Благо хотя бы драться им приходилось не то, чтобы часто — с появляющимися на их пути врагами Объект справлялся в основном самостоятельно.

К слову о последних… В проклятых богами катакомбах обнаружилось на удивление много недружелюбно настроенных к гостям существ. Сначала в одной из галерей на них обрушилась туча злобных крыс, затем, ярусом ниже, откуда-то налетела тьма жаждущих крови летучих мышей — никто уже даже и не спрашивал как эта живность вообще здесь сущиествовала! — а под конец в одной из пещер вторженцев в подземье и вовсе попробовали сожрать какие-то непонятные обрывки тумана, невосприимчивые к физическим атакам.

Маги уже было решили, что тут-то химере и конец — даже облегчение какое-то испытали, — но та снова удивила. Бестелесная мерзость, уязвимая только к заклинаниям на основе Огня и молнии по непонятной причине крайне болезненно реагировала на ауру Объекта. Стоило этой машине для убийств осознать, что её оружие не наносит врагу никакого вреда, как клинки тут же засветились каким-то мертвенным светом… и почти неуязвимый противник начал дохнуть едва ли не от одного касания. Стоило клокам тумана попасть под удар зачарованных мечей, как их сотканная из дыма плоть моментально начинала распадаться на исходящие вонючим паром клоки и агрессивное порождение Бездны за считанные секунды растворялось в воздухе.

Почему так получалось, что за силу использовал Объект и какова вообще природа противников — у магов сопровождения не было на сей счёт ни малейшего понимания.

Впрочем, это была не единственная их проблема.

— Время отклика управляющего контура снова увеличилось! — доложил отвечающий за чары контроля боец, не сводя глаз с увязшего в драке подопечного.

— Но пока чары ещё действуют? — уточнил старший.

— Вроде бы действуют, но…

— Но как-то через мархузову задницу, ага, — зло перебил подчинённого его командир. — Ублюдок делает всё, что ему в голову взбредёт, и единственная радость, что пока не пытается разобраться с нами!

— Думаете… думаете проснулся разум? — осторожно спросил третий маг, чем ещё больше разозлил начальство.

— Какой, к хфургу, разум⁈ Ты вообще документы читал перед отправлением⁈ Там ничего кроме инстинктов, да боевых алгоритмов быть не может! — яростно прошипел было командир, но быстро взял себя в руки и продолжил уже спокойнее. — Нет, тут что-то другое.

— Другое, — как эхо буркнул второй. — Мархузово семя, ненавижу учёных!

— Угу, — протянул старший, затем оглянулся на химеру и тут же выругался: — Проклятье, туманы закончились! Сейчас снова вперёд рванёт!!

К общему сожалению всех сопровождающих, он оказался прав. Объект действительно уже расправился с последним своим противником и, пряча клинки в ножны, теперь выбирал в какой из двух расположенных в пещере проходов двигаться дальше. Хотя много времени это у него тоже не заняло. Повертел башкой в глухом шлеме, то ли прислушиваясь, то ли принюхиваясь в одному ему понятным вещам, после весь как-то встряхнулся и скрылся в ближайшем проходе.

Маги со стонами и руганью кинулись за ним… чтобы уже через минуту выскочить в похожем на древний храм подземном зале, лишь чудом разминувшись с замершим столбом Объектом.

— Где это мы? — не выдержал третий, мрачно оглядываясь.

— Кто б тебе ещё сказал… — пробормотал командир, машинально отмечая валяющиеся повсюду обломки колонн, стёсанные со стен остатки барельефов, чересчур тёмные тени по углам и… остатки огромной колдовской фигуры в дальней части пещеры, некогда отделённой от входа ныне разбитой в щебень стеной.

— Магией воняет, — сообщил второй, отличавшийся среди троих наибольшей чувствительностью. — Древней магией.

— Думаешь К’ирсан Кайфат развлекался? — уточнил третий.

— Да кто ещё-то? На Объект гляньте! — вмешался командир, кивнув на подопечного.

Тот выглядел так, словно достиг поставленной цели, и никаких попыток рвануть дальше больше не предпринимал. Так и стоял столбом, точно металлическая статуя.

— Не знал бы, что в лаборатории это его обычное состояние, решил бы, что сдох, — сказал, как плюнул второй.

Коллеги синхронно кивнули. До недавнего всплеска активности химера и вправду не отличалась особой самостоятельностью…

— Ладно, давайте глянем, чем тут наш Владыка занимался. Иначе дома с нас потом три шкуры спустят! — сказал с неохотой командир, который как и его подчинённый ни о чём кроме отдыха и думать не хотел. — В круг!

Всем троим ритуал был известен более чем хорошо. Поэтому не задавая лишних вопросов, они споро расчистили участок пола от камней и пыли, нарисовали круг с вписанным внутрь равносторонним треугольником и встали в его вершинах. Командир немедленно затянул речитатив заклинания Недавней Истории, коллеги его поддержали… и вот уже через считанные минуты от их аур во все стороны полетели светлячки зондирующей магии. Был некоторый риск, что противник предусмотрел подобное развитие событий и поставил ловушку — тогда все трое словили бы болезненный откат, — однако старший чародей счёл его незначительным.

И не прогадал. Волшба ещё не вошла даже в полную силу, как воздух в отдалении замерцал и среди бликов света появилась иллюзия К’ирсана Кайфата с двумя спутниками.

Маги переглянулись и дружно расплылись в улыбках.

— Значит правильно идём, коллеги, а? — прохрипел пересохшими горлом командир, едва закончив заклинание.

До сих пор их всех мучило опасение, что они залезли к троллю в задницу по ошибке, только из-за того, что в гнилых мозгах Объекта какой-то шарик закатился за непонятный ролик, и вот теперь всё встало на свои места. Они были именно там, где и должны были быть!

Жаль только за своей радостью командир не увидел главного, того, как при виде Владыки вспыхнули мрачным огнём мёртвые глаза химеры и как в её тело вернулась жизнь… ну а потом что-либо замечать стало уже слишком поздно!

Первым из троицы сопровождающих умер именно старший маг. Объект даже не подарил ему смерть от клинка — возникнув за его спиной точно призрак, он одним ударом пробил ему спину в районе грудины и рывком вырвал сердце. Тело чародея ещё даже не начало падать, как химера уже атаковала следующего своего надзирателя. И на сей раз не повезло третьему, слабейшему члену команды. С ним вышедшая из-под контроля машина для убийств поступила так же, как поступала совсем недавно с хищным туманом — атаковала аурой. Да так удачно, что уже через мгновение тонкое тело мага распалось клочьями быстро истаивающего дыма. Он погиб и при том не получил ни единой физической травмы!

— Тварь!! — заорал единственный выживший нолдец, который наконец осознал происходящее и понял, что их убивает вновь ставший чересчур самостоятельным подопечный.

Затем он вцепился в болтающийся на груди управляющий амулет, влил в него Силу… и лишь тогда заметил, что творение островных учёных совершенно мертво и никак не реагирует на его действия. Словно бы одномоментно растеряв всю вложенную в него магию.

— Тварь!!! — теперь уже мысленно возопил чародей, и это было последнее, что он подумал в своей жизни. Потому что мир перед глазами вдруг завертелся, и маг, борясь с угасающим сознанием, увидел собственное падающее тело — на сей раз Объект пустил в ход клинок и попросту смахнул ему голову с плеч.

Молниеносная схватка закончилась полной победой химеры. Закованная в сталь фигура впервые за десятилетия осталась предоставлена самой себе… и теперь ничто не мешало этому человекоподобному боевому голему воплотить в жизнь все те вещи, которые нашёптывали его пустому разуму некие таинственные злые голоса.

Краснодар — с. Бунырёво — Кисловодск — Воронеж — Тамбов — Сочи — Иваново — Тула — Липецк, июнь 2024 — июнь 2025

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Великие Спящие. Эпилог – 1 (Безымянный раб – 9)

Content

Великие Спящие. Эпилог — 1 (Безымянный раб — 9)

Вместо предисловия

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцать

Глава восемнадцать

Глава девятнадцать

Глава двадцатая

Эпилогус

Nota bene