Рэмси Кэмпбелл

Пропитание Хоука

— Если мы когда-нибудь доберёмся до сокровища, — сказал Райр, горько усмехаясь, — то вполне заслуженно.

Глоуд открыл рот, но не выдавил из себя ничего, кроме струйки крови. Он пытался приподняться, упираясь в ствол дерева, к которому его прислонил Райр; кулаки Глоуда вдавились в землю, его руки дрожали, как ветви, толстые вены вздулись.

— Пригнись, — скомандовал Райр, когда стая стрел пронзила листья над его головой.

— Я доставлю тебя туда, даже если мне придётся насадить этих лучников на их собственные стрелы, — сказал он, прищурившись и глядя сквозь деревья на ворота города Хоук.

«А до этого может дойти», — подумал он, подползая поближе. Жар пульсировал в лесу, как кровь, медленная и вязкая. Райр вспомнил, как они решили отправиться в Хоук.

Как и большинство наёмников, что помогли выиграть войну против пиратов в Море Кричащих Островов, они пропивали своё жалованье и сетовали на его скудость; и тут разговор зашёл о сокровище Хоука. Кто-то зарыл его под городом; давно потерянная карта с указанием местоположения сокровища недавно была найдена прикреплённой к ноге перелётной птицы; жители Хоука (рассказывал один человек, пытаясь перекричать смеющихся наёмников) готовы отдать сокровища тому, кто найдёт их; но пока ещё ни один доброволец не вернулся.

За этим последовало молчание, быстро прерванное новыми насмешками. Райр и Глоуд подшучивали над остальными, но позже они согласились, что эти слухи о Хоуке больше походили на правду, чем большинство прочих легенд о сокровищах. И они знали, что если останутся здесь, то им придётся принести клятву верности местным лордам или сражаться с теми из их товарищей, что уже сделали это. Что же касается исчезнувших искателей — они, должно быть, потерпели неудачу и постыдились возвращаться с пустыми руками. Райр и Глоуд разбили свои кружки с вином на улице под гостиницей, забрызгав сапоги ругающегося матроса, и направились к пристани. На следующий день они покинули континент Дробонд и отправились на Таббе.

Райр находился уже на опушке леса, в двухстах ярдах от ворот Хоука. Деревья вокруг него выглядели тощими; лес, должно быть, когда-то вырубили для расширения города. Вглядевшись в выжженную траву, Райр увидел, что главные ворота были залатаны досками, и между ними имелись щели. Городская стена состояла из естественно растущих деревьев, промежутки между которыми строители заткнули брёвнами. Губы Райра слегка растянулись. Этого будет достаточно.

Однажды на Таббе они купили лошадей в порту Зизир. Торговец печально улыбнулся, услышав, куда они направляются, но довольно охотно объяснил им маршрут. Они уже шесть дней ехали через лес, покрывающий половину континента, и находились на расстоянии менее одного дня пути от Хоука, когда на длинной дороге разбойники упали на них с деревьев, как спелые плоды. Райр и Глоуд проскочили между ними, перерубив врагов ещё до того, как те приземлились. Разбойники, должно быть, привыкли к более медленной и кроткой добыче. Но у некоторых имелись не только ножи, но и духовые трубки; одна стрела пробила последнюю фляжку с водой, а другая, найдя щель в доспехах Глоуда, глубоко засела в его кишках. С тех пор он скакал согнувшись пополам, и его молчание звучало в ушах Райра как крик.

Глоуд всё ещё сидел у дерева, скрючившись и сжимая в побелевшем кулаке горсть земли.

— Я могу сломать ворота, — заявил Райр, делая из сухой травы и обрезанной ветви подобие факела. Затем он отвязал коня Глоуда и подвёл его к раненому товарищу.

— Попрощайся с ним, — сказал Райр. — Он поможет спасти тебе жизнь.

На опушке леса Райр зажёг факел с помощью кремня из мешочка на поясе, а затем вытолкнул коня Глоуда на открытое пространство. Тотчас же засвистели стрелы. Райр успел разглядеть, куда летят некоторые из них — слишком высоко для атаки, скорее это было предупреждение. Конечно, подумал он, стрела, пронзившая шею животного, выпущена неопытным лучником.

Сам Райр помчался вперёд, пригнувшись к широкой голове своего коня. Воздух обжигал ему глаза; факел превратился в ревущее пламя у его плеча. Бёдрами Райр сжимал бока скакуна, выжимая всё больше скорости, неумолимо приближаясь к городским воротам. Когда лучники повернулись к нему, он почувствовал, что трава под копытами мешает ему, как вода. Райр достиг цели, и тетивам луков не удалось спеть свою песню. Он вонзил факел в ворота.

Эта часть его плана являлась самой ненадёжной. Конь Райра встал на дыбы, когда огонь вспыхнул перед ним, яростно расширяясь. Во время войны с пиратами он смог приручить своего коня, чтобы тот не боялся огня, но сейчас это был другой конь. «Хаккту!» — выругался Райр с выражением дерзкого богохульства и мольбы, и закрыл глаза животного руками, а уши — своими предплечьями.

Конь тревожно затих. Над своей головой Райр услышал чей-то хрип и безошибочный звук тяжёлого камня, балансирующего на деревянной поверхности. Затем, когда волна жара вырвалась из горящих ворот, конь Райра, спотыкаясь, отпрянул на несколько метров назад.

Райр услышал, как упали первые камни. Он не сразу понял, что они грохнулись за воротами. Защитники не хотели убивать его, только не пускать. Почему? Райр ухмыльнулся и, рыча, пожал плечами.

Ворота, охваченные пламенем, прогнулись. Защитники карабкались вниз по горящим ветвям. Один из них кричал, приказывая другим принести топоры и воду из колодца, засыпать огонь землёй; теперь он по-обезьяньи карабкался по стволу.

Он увидел Райра, идущего на него сквозь огненный проём, все шесть с половиной футов его роста, отражённый огонь струился по гриве хищника, которая расширялась в виде буквы V от его бритой макушки до плеч, огонь струился по его длинному, мрачно ухмыляющемуся лицу и по его напряжённым мускулам, готовым к быстрому прыжку. Человек изогнулся; его ноги нашли ветку, с которой он снова взлетел вверх. Райр отрубил ветку у него под ногами и, поймав падающего защитника ворот, оглушил его рукоятью меча.

— Если кто-нибудь из вас двинется, — закричал Райр, — я снесу ему голову!

Люди выглядели жалко, даже заложник: грязный, с тусклым лицом, оборванный. Их шаркающее приближение было неупорядоченным и неуверенным. Позади Райра другое дерево с треском охватывал огонь. Лица людей мерцали, как угольки, когда они смотрели на него, их взгляды с тревогой устремились на огонь; они забрасывали его землёй с лопат, выливали воду из узких сосудов.

— Мой друг ранен! — крикнул Райр сквозь шипение огня. — Подготовьте для него вашего лучшего целителя. Я сейчас принесу его. Этот человек остается со мной, пока мой друг не исцелится. Если у меня возникнет хоть один повод для подозрений, мы посмотрим, сможет ли этот человек ходить, держась за распоротый живот, чтобы не споткнуться о свои кишки.

Растущая толпа копошилась, словно поднялась из-под камня, сейчас здесь собралось около пятидесяти человек.

— Мы поможем, — громко сказал кто-то в толпе; затем, как бы черпая силы из своего укрытия, громче:

— Обещаем. Не трогай нашего брата.

— Он останется со мной, пока мой друг не поправится, — ответил Райр.

Люди с беспокойством оглядывались на кого-то, стоящего на узкой сухой, земляной улице между низкими квадратными домами; их предводитель, подумал Райр, но потом увидел, что это вовсе не человек. Это был обрубок дерева, посаженный на улице, он имел форму толстой безгубой морды; вместо ушей висели вялые ветви. Чёрное дерево выглядело мокрым и было испещрено белыми вытянутыми пятнами, в которых отражался огонь от пожара. Без сомнения это была скульптура местного бога.

— Пожалуйста, не забирай нашего брата, — бормотал кто-то; другие голоса присоединились к нему, — пожалуйста.

Райр никогда не видел такой обособленности, даже на Море Кричащих Островов.

— Я буду защищать его от всего, что снаружи, — прокричал он, подъезжая поближе к пылающему проёму, — если сдержите своё слово, он будет в безопасности. Но если мне покажется, что вы не держите слово, я оставлю его в лесу.

(Их побледневшие лица показали Райру, что он нашёл нужные слова для контроля над этими людьми).

Глоуд лежал рядом с деревом. Его губы были такими бледными, что Райр не мог отличить щель между ними от струйки крови. Глоуд не двинулся с места, когда Райр, нахмурившись, приподнял его голову. Он рассчитывал, что Глоуд останется в сознании и сможет удерживать заложника на коне Райра. Он задумался, гладя шею животного. Жар густо просачивался сквозь ветви.

Пока Райр размышлял, его заложник начал двигаться. Мужчина оттолкнулся от грудной клетки коня, чтобы приподняться. Когда он увидел, где находится, то начал размахивать конечностями и бессвязно кричать. Он лежал поперёк спины коня, вопя и дико извиваясь, а затем упал на землю.

— Молчи и слушай! — Райру пришлось воткнуть острие меча мужчине в шею, прежде чем тот перестал метаться. — Мы возвращаемся в Хоук. Ты поедешь на этом коне и повезёшь моего раненого друга. Если ты будешь плохо его удерживать или попробуешь ехать быстрее, чем я иду пешком, я тебя порежу на куски и оставлю за стеной.

Райр однажды видел, как воины Гурджа подожгли одного из коней и послали его кричащего во вражеские лагеря, чтобы причинить вред и деморализацию: он видел выпученные от страха глаза животного. Райр надеялся никогда больше не увидеть такого ужаса, но ужас оказался здесь, в глазах заложника. Руки мужчины схватили Глоуда, и всё его тело затряслось, словно покрытое льдом; он с мольбой смотрел на приближающуюся далёкую стену, на брешь, где люди рубили обугленную часть стены. Инертное тело Глоуда дрожало вместе с ним.

Райр чувствовал себя натянутой вожжой, удерживающей мужчину от безрассудной паники. Его меч был наготове; острие предупреждающе сверкало рядом с заложником. Райр удерживал свой разум от размышлений об источнике ужаса этого человека. «Хаккту, — думал он, — если я собираюсь узнать причину, то узнаю, не спрашивая его». Позади себя он чувствовал жаркий, яркий лес и равнину, застывшую в безмолвии.

Целитель ждал Райра на улице. Он очистил небольшой участок земли от мусора и разложил доски. Это был старый, почти лысый человек, тощий, как будто он расплавился, проиграв долгую битву; на его висках торчали седые волосы.

— Положи его туда, — безразлично сказал он Райру.

— Разве у вас нет дома исцеления? — спросил тот.

— Снаружи лучше.

Горожане в изнеможении карабкались вниз по опалённым стволам. Райр подтолкнул своего тяжело дышащего заложника, чтобы тот спустил Глоуда с коня.

— Помогите ему, кто-нибудь. А теперь опускай, медленно. А ты придержи моего коня.

Когда заложник спешился, остальные всё ещё держали бесчувственное тело Глоуда.

— Передайте его вашему целителю, — сказал Райр, пытаясь держать себя в руках. «Хаккту, — подумал он, однажды они забудут, как испражняться, пока кто-нибудь им не подскажет».

— Что с ним случилось? — спросил целитель.

— Дротик в живот. Бандиты напали на нас на расстоянии половины дня пути отсюда.

Пыль клубилась вокруг беспокойной толпы и ползла к Глоуду.

— Не двигайся, — крикнул лекарь. Райр почувствовал, как в нём зарождается доверие. То, что он принял за безразличие в целителе, было не апатией, отягощавшей лица наблюдателей, а измученной усталостью. В глазах этого человека всё ещё слабо светилась настороженность.

Кто-то начал бормотать в ухо Райру, словно во сне: ширококостный мужчина с лицом, похожим на квадратную каменную глыбу, которая когда-то казалась высеченной, но теперь покрылась бородой, подобно мху.

— Вот мы и подумали, что ты один их них, — говорил бородатый. — Разбойники. Им нужно наше сокровище. Но ты не можешь добраться до него из города. Мы бы хотели, чтобы они его забрали. Нам оно приносит только неприятности. Мы счастливы и без него. Мы стараемся не подпускать бандитов, чтобы они искали сокровище снаружи и увезли его.

— Что это за сокровище? — спросил Райр.

— Драгоценности, — произнёс другой голос. — Пещера, полная драгоценностей.

— А как до него добраться?

— Там есть туннели, — сказал человек с каменным лицом. Найти сокровище совсем не трудно. Мы можем сказать тебе, где именно искать.

— Вы так озабочены тем, чтобы сохранить своих людей. Вы убедили меня, здесь есть то, что стоит защищать.

Райр отвернулся, отпуская их всех. Целитель раздвинул жёсткие, но гибкие створки доспехов Глоуда, приподнял рубашку и ощупал живот.

Толпа рассеивалась; люди побрели в низкие дома. Райру не нравилось, что окна были забиты старыми досками. Коленопреклонённый заложник осторожно пошевелился под его мечом. Райр подтолкнул его к дому.

— Выбей доски вон из того окна, — приказал он.

Дерево с грохотом рассыпалось, и Райр мрачно рассмеялся. Сцена внутри казалась такой типичной для Хоука: человек, лежащий на нарах в пустой комнате, пьёт из сосуда с длинным горлышком, робко моргая при этом вторжении. Кроме кровати, пыли и въевшейся грязи в комнате с низким потолком не было ничего, кроме копии похожего на дерево бога с улицы. Около двух футов высотой, он стоял в углу, словно прорастая сквозь половицы, его глаза были закрыты, как у спящего. Райр инстинктивно чувствовал, что в заколоченных комнатах других домов не происходит ничего более зловещего.

Женщина принесла целителю кувшин. Голова Глоуда, покачиваясь, повернулась к нему.

— Дай мне попить, — прошептал он, высунув язык, сухой, как хвост песчаного крота. Лекарь печально пожал плечами и встал.

Райр приподнял голову Глоуда, и тот сделал один глоток, затем сплюнул воду, смешанную с кровью, очевидно из желудка, после чего упал на спину, потеряв сознание.

На мгновение Райр испугался, что целитель подсунул раненому яд. Он понюхал горлышко кувшина: резкий винный запах. Целитель и остатки толпы наблюдали за ним. Райр приложил кувшин к своим губам, делая вид, что пьёт, и наблюдая за реакцией людей, но тут заложник выбил кувшин из его рук. Он пополз за ним на четвереньках, схватил и начал жадно глотать, его горло двигалось, как рука альпиниста на выскальзывающей верёвке. Когда Райр отобрал кувшин у заложника, он уже понял, что это обычное вино, не отравленное. Его собственное горло пересохло и тоже требовало воды, но он указал мечом на Глоуда.

— Дротик застрял глубоко, — сказал целитель. — Он у него в животе, слишком глубоко, чтобы вытащить. Всё, что он может сделать — отдохнуть прежде, чем он умрёт с голоду.

Райр почувствовал, как в нём нарастают гнев и разочарование. Он знал по опыту сражений, что, если стрела попала в цель, человека уже не спасти. Райр взял кувшин и начал пить. Густая жидкость растеклась по его телу. Тепло пронзило его до кончиков пальцев.

Целитель отвернулся; он выглядел разочарованным, словно его предали. «Пусть жаждет», — свирепо подумал Райр. Его рот был полон медового привкуса; свет искрился на медленных каплях мутной янтарной жидкости, вытекающей из кувшина. Приземистые дома и окружающие деревья, пыль и танцующий пепел, казалось, стали ближе и чётче, как если бы свет затвердел.

— Нам нужна комната, — крикнул Райр, останавливая расходящихся людей.

— У нас есть одна, — сказала девушка. Как и все остальные, она была одета в бесформенные лохмотья, почти побуревшие от времени и солнца; девушка была худая и сутулая, как будто из-за сильного ветра. Только следы молодости на её лице, напоминавшем изголодавшееся сердце, убедили Райра, что ей меньше двадцати лет. Она стояла рядом с человеком с каменным лицом, без сомнения, её отцом. Когда она посмотрела на Райра, он заметил тусклый блеск вожделения.

Их дом располагался на расстоянии двенадцати строений вверх по улице, точнее, по протоптанной дорожке. Каждый дом был окружён вдвое большим участком земли, высохшей до потрескавшейся корки, в которой торчали пучки травы и сорняков. Если не считать небольшой процессии, за которой Райр вёл своего коня, жаркие плоские, слепые улицы были пустынны.

Когда они подошли к дому, Райр отпустил заложника. Если ему нужно было защитить комнату, он мог сделать это без помех со стороны этого несчастного. Он прошёлся по дому, проклиная расшатанные доски, выбивая ставни из окон, чтобы впустить свет. Все комнаты выглядели одинаково: нары, спящий бог в углу, кувшин с вином, голые стены. Первая комната, в которую вела покосившаяся уличная дверь, выглядела совершенно пустой.

Райр выбрал четвёртую комнату, в которую можно было попасть только пройдя через все остальные. Она могла стать в своём роде ловушкой, но, по крайней мере, здесь имелась только одна дверь, которую можно было оборонять. Райр подозвал носильщиков, чтобы те уложили Глоуда, и жестом велел им выйти. Он накинул плащ Глоуда и свой собственный поверх бесчувственного друга и потребовал, чтобы ему принесли кровать. Райр привязал своего коня за окном и установил доски так, чтобы любая попытка проникнуть в дом через окно произвела бы шум.

Девушка, которую звали Йоси, а её отца — Валд, заглянула внутрь, пока Райр ел пищу из своей походной сумки. Когда она заглянула в комнату во второй раз, он протянул ей кусок сыра. Райр не видел в доме ни еды, ни тарелок. Но она покачала головой и вернулась в соседнюю комнату. «Ей не нужно думать, что она придёт ко мне ночью», — подумал Райр, беспокойно глядя на Глоуда. Позже, в сумерках, он услышал, как девушка посасывает вино из кувшина.

Темнота окутывала дома. Сухая земля дышала густым жаром. Райр сидел на кровати, прислонившись спиной к двери, и смотрел на статую бога в углу.

Из всего, что он видел в Хоуке, ему больше всего не нравилось это лицо. Оно выглядело так, словно росло из ствола: жирное и сонное. Под глазами оно имело опухоль, похожую на мочевой пузырь. Безвольно свисающие ветви выглядели непристойно, как будто бравировали своим бессилием. Этот бог символизировал сам городок Хоук. Райр не верил, что кто-то ночью может напасть на него. Он потягивал вино из кувшина, размышляя над противоречиями этого места. Перед ним безгубое лицо сонно погрузилось в объятия ночи.

Уже наступил полдень, когда Райр проснулся и обнаружил, что Глоуд умер. Выцветшие глаза его товарища смотрели на яркий солнечный свет. Его лицо было вялым, как тающий жир. На его щеках и под головой виднелись следы последнего кровавого кашля.

Не было никаких признаков дальнейшего насилия, никакого преступника, которому Райр мог бы отомстить; он мог только тупо злиться. Пот скапливался в листьях его доспехов; они казались тесными и липкими, он чувствовал себя замкнутым в себе, его эмоции были приглушены. Он напрягся, чтобы оплакать Глоуда. Но когда Райр взглянул на обмякшее лицо товарища, его печаль, казалось, притупилась.

Он схватил кувшин с вином. Наёмник Глоуд заслужил соответствующий траур. Райр хрипло рассмеялся, глядя на высохшую улицу. Иногда неосторожный прохожий смеялся над слезами наёмника и умирал за это; такие смерти были данью скорби. Райр надеялся, что кто-нибудь из Хоука осмелится посмеяться над умершим. Он продолжал пить вино из кувшина, который кто-то снова наполнил.

Райр всё ещё пытался впитать в себя горе, когда в соседней комнате послышались шаги. Появились Валд и ещё трое мужчин, настороженно вглядываясь; рядом с ними стояла Йоси. Валд втолкнул девушку в комнату. От близости Райра у неё перехватило дыхание, глаза расширились от благоговейного страха перед ним.

— Они пришли похоронить твоего друга, — объяснила она слишком громко и нервно.

В такую жару похороны должны быть быстрыми. Райр резко махнул рукой в сторону мужчин. Они подняли Глоуда, как тяжёлую доску, и поспешно вынесли его наружу; меч лежал у него на груди. Райр вышел за ними, глотая спиртное, чтобы ускорить траур. Йоси вернулась в дом.

Райр двинулся за носильщиками. Хаккту, им не терпелось покончить с похоронами! Пыль взмывала в воздух под их торопливыми ногами и оседала на людях, сидящих на корточках вдоль дороги. Все они были безучастны к происходящему, занимаясь своим делом — изготовлением стрел. Райр заметил, что это единственное занятие местных жителей. Торговец из Зизира сказал ему однажды, что Хоук славился мастерством своих резчиков.

Никто из них не взглянул на похоронную процессию. Райр почувствовал тупую ярость от их безразличия, тем более что оно, казалось, заразило его самого: он смотрел на Глоуда, на меч, вздрагивающий на груди друга, и ничего не чувствовал.

Город заражал его. Всюду он видел уныние и апатию: на выжженных улицах, в дряхлых домах, в резчиках, похожих на полые, дёргающиеся манекены, задрапированные мешковиной. Даже колодец, из которого черпали воду для тушения пожара, использовался как общая клоака. Однако когда-то, как сказал ему торговец, Хоук был станцией на торговом пути между побережьем и внутренними районами, пока его жители не стали угрюмыми и враждебными.

Должно быть, именно этот винный напиток вызывал у них апатию. Райр не видел здесь никакой другой еды или питья. Он предположил, что вино делалось из деревьев, похоже, здесь не имелось никакой другой, здоровой растительности. Неудивительно, что люди стали вялыми, если спиртное являлось их единственной пищей. После того, как Глоуда похоронят, Райр не будет больше пить. Ему понадобится вся его сообразительность, чтобы найти сокровище.

Носильщики, спотыкаясь, быстро шли вперёд. Они пронесли Глоуда почти полмили и уже находились в центре Хоука. Впереди Райр увидел группу маленьких фигурок, рассеянных среди точильщиков, они были одеты в рваные узловатые лохмотья, оставшиеся от одежды большего размера. Райру пришлось внимательно вглядеться, чтобы понять, что это дети.

Они были единственными детьми, которых он видел здесь — едва ли три дюжины. Апатия, подобно одинаковым маскам, застыла на их лицах, которые выглядели уже осунувшимися и старыми. Они сидели или лежали в пыли; один ребёнок тупо смотрел в окно. Когда их мутные глаза двигались, они всегда обращались к сосуду с вином, стоявшему рядом. Они пили механически. Рядом с матерью с тусклыми глазами Райр увидел младенца, сосущего вино из кувшина, как будто это была грудь.

Райра охватила ярость, он задрожал. Позади ребёнка в окне он увидел пень и его сонное довольное лицо, дряблые ветви качались. Возможно, вся выпивка была религиозной данью их самодовольному богу. Райру захотелось ворваться в дом и срубить эту голову безо рта…

Он сдержал себя. Какими бы жалкими они ни были, боги — это нечто такое, с чьей местью невозможно бороться. Но Райр разбил свой собственный кувшин о землю.

Кое-кто из детей наблюдал за быстро исчезающим пятном; кое-кто из взрослых бросил на него взгляд, похожий на лёгкое грустное пожатие плечами. Носильщики равнодушно тащились впереди. Райр сердито ускорил шаг.

Над крышами он увидел сияющий купол, который, подражая его походке, приближался. Здесь, в центре, постройки выглядели ещё более обветшалыми. Среди них Райр увидел голые участки земли там, где раньше стояли дома. В каждом таком участке виднелась глубокая впадина; может быть, в ней находился обрубок бога? Носильщики остановились на более широком участке земли. Райр поспешил туда.

Это была старая рыночная площадь. Остатки стойл и тросов торчали из земли, как кости на кладбище. В центре площади, окружённой сухой почвой, выделялся участок тёмной влажной земли площадью не более двадцати квадратных ярдов. Из этой земли выступал столб, короной которого являлся тот блестящий купол. Столб извивался в жарком мареве. Райр уставился на него, тяжело дыша.

Столб был вдвое выше его и вдвое шире его груди. Куполообразная макушка оказалась бледным пузырём. Он раздулся так, что корка из грязи, покрывавшая его, потрескалась. На ближайшей к Райре стороне пузыря, сделанной из того же самого покрытого пятнами вещества, виднелось дряблое, довольное лицо, увеличенное в несколько раз. Его левая щека была раздута из-за большого фиброзного нароста, что придавало ему пухлый вид. У Райра возникло чувство, словно по его телу ползают отвратительные личинки.

Рядом с лицом не было ни ветвей, ни места для них. На разной высоте самого столба выступали четыре лица, одинаковые, за исключением пятен и различий в размерах. Лицо на северной стороне, первое, что заметил Райр, выглядело так, словно на него посягнуло более крупное фиброзное, восточное лицо, которое, казалось, въедалось ему в щеку.

Райр страстно желал, чтобы вся эта гноящаяся тварь находилась не здесь, на солнце, а была бы погребена под тоннами земли. У него вдруг мелькнула мысль, что вещество этой твари не прекращает свой рост. Райр сжал рукоять меча, чтобы почувствовать холодный металл среди мягких липких объятий жара.

Валд и остальные копали могилу. Тело Глоуда лежало в пыли. Его рыхлое лицо было обращено вверх. Жители Хоука собирались похоронить его под этим столбом с опухолями. Райр ощутил ярость — где бы они не закопали Глоуда, вездесущие пни повсюду будут следить за ним. Но лучше ему лежать в этой богатой почве, чем где-то в выжженной земле. Райр стоял над телом своего друга, обнажая меч в знак уважения, пока Валд и другие работали.

Они торопливо и изнурительно копали землю у подножия столба. Райр успел удивиться размерам могильника, который казался поразительно маленьким, прежде чем копатели обнаружили плоский камень. Верхняя часть его была похожа на лишённую плоти руку. Вглядевшись, Райр увидел, что это действительно оказалась рука, сгнившая у запястья и прилипшая к камню. Один человек соскреб руку лопатой и бросил обратно в яму. Затем они положили лопаты на землю и, подняв тело Глоуда, приготовились бросить его в яму.

— Только не так! — взревел Райр. Его меч дрожал между людьми на уровне их шей. — Сделайте для него гроб!

Они тупо уставились на Райра.

— Ящик, в котором он мог бы лежать! — закричал Райр, оттесняя их от ямы. — Сделайте для него ящик, — сказал он с холодной яростью, — и принесите сюда.

Райр ждал, вглядываясь в извращённые лица на столбе. Тепло исходило от влажной земли, порхая вокруг них; край фиброзного лица, казалось, надулся и подобно личинке пополз по щеке соседа. Когда люди собирались бросить Глоуда в яму, Райру показалось, что он мельком увидел, как глаза обращённого к северу лица открылись, моргнули и закрылись, прежде чем он посмотрел на них. Должно быть, ему привиделось это из-за жары.

Райр окинул взглядом рыночную площадь. На той стороне, которую ему ещё предстояло исследовать, стоял дом, сложенный из брёвен. Некоторые из досок на окне выглядели хрупкими. Проломив их, Райр разглядел замысловатые черпаки, струнные инструменты, миниатюрные фигурки. Одна фигурка застряла между досок: мечник, готовый к лёгкой, но уверенной защите. Его крошечное, идеально вырезанное лицо, размером с самый маленький ноготь Райра, выглядело суровым, но мирным. Райр вытащил фигурку и почувствовал угрызение совести: одна нога меченосца переломилась.

Похоронная команда вернулась, неся грубый ящик, из которого торчали гнутые и ржавые гвозди. Они положили Глоуда в ящик и прибили доску вместо крышки. Затем они бросили ящик в яму.

Ярость Райра быстро иссякла. Он видел, как они должны относиться к смерти. Он жестом велел могильщикам отойти и, сделав мечом надрез на своей ладони, поднял над ящиком кулак, с которого капала кровь. Он взял горсть земли из могилы и насыпал её на рану, чтобы кровавая грязь падала на гроб. Когда люди засыпали могилу, Райр поставил фигурку воина на курган и наблюдал за ним, пока они уходили.

И всё же он не оплакивал Глоуда. Его разум, казалось, потерял воспоминания о своём товарище. Когда Райру удалось восстановить некоторые из их совместных подвигов, они показались ему плоскими и неубедительными — Глоуд спас его от удара ножом в тёмном храме; Райр попытался взобраться на плечи Глоуда, чтобы ухватиться за верёвки, которые опускали их в яму со змеями… Теперь от выпитого он чувствовал себя легко, беззаботно, непринуждённо. Он будет оплакивать Глоуда, когда освободится от Хоука, когда убедится, что их путешествие не было напрасным. Он должен найти сокровище.

Солнце опускалось к горизонту. Тень от столба лежала поперёк блестящего пятна, как тень усеянного язвами дерева. Она указывала на дальнюю сторону Хоука. Сокровище должно находиться там, где Райр ещё не искал.

Он исследовал местность, стараясь обогнать ночь. Земля здесь была серая и потрескавшаяся, словно кожа дряхлого трупа. Некоторые окна были закрыты, и Райр стучал в них. Он осматривал комнату за комнатой, упавшие доски, дыру, похожую на нору, в углу каждого этажа. В комнатах стало темнеть; сумерки поглощали их, как туман, с которым сливались тёмные норы. Сумерки были тяжелыми от тишины, тишины полуночи в мёртвом и безветренном лесу.

Головы окружающих неподвижных деревьев смотрели на Райра поверх ближайшей стены. Опустошение безмолвно ожидало его позади, куда бы он ни повернулся. В голове у него стучало: «это не здесь, не в этих домах, здесь ничего нет, возвращайся».

И это было всё, что осталось от Хоука: почти сто человек, изолированных на этом бесплодном острове посреди огромного леса. И тут Райр понял кое-что ещё. Исчезнувшее население, должно быть, похоронено на площади, все они были свалены в одну яму и сгнили под довольным столбом. Райр стряхнул с себя дрожь при мысли о земле, в которой упокоился Глоуд, и поспешил обратно в центр города. У него имелись слова, чтобы напугать сурового Валда и выяснить, где находится сокровище.

Лица на столбе в сумерках казались плюшевыми. Райр сплюнул в пыль. «Трупная свеча бога», — проклинал он столб. Райр взглянул на могилу Глоуда, и его ноги сами зашагали по мягкой земле, а рука сжалась на рукоятке меча. Курган исчез.

Фигурка мечника всё ещё лежала на земле. Когда Райр схватил её, то услышал слабый приглушённый скрип. Он исходил из могилы. Может быть, Глоуд выбрался из ящика и пробился сквозь землю, чтобы наказать Райра за его небрежность? Заглушив свой ужас гневом, Райр начал руками раскапывать могилу.

Она была неглубокой, но продвижение вглубь казалось Райру медленным, как ползущие сумерки. Когда земля просочилась сквозь его пальцы, он вспомнил о руке, брошенной в яму. Наконец, он добрался до ящика. Крышка треснула, почва расширила трещину и просыпалась внутрь. Проклиная импровизированный гроб, Райр поднял куски крышки.

Сначала, в сумерках, он не мог различить, что находилось в ящике. Смесь земли и чего-то белого и переплетающегося. Там были большие, блестящие, бледные поверхности и более бледные формы, свернувшиеся вокруг них. Такого же цвета толстые усики затягивали что-то крупное через отверстие в дне ящика, это действие сопровождалось натужным скрипом и грохотом земли. Хотя этот предмет терял форму, словно таял, у него было лицо Глоуда.

Райр закричал от ярости и обрушил свой меч на шевелящуюся массу. Щупальца ослабили хватку и ушли в землю, словно бледные черви. Когда Райр закончил рубить, в яме не осталось ничего узнаваемого. Плача, пылая от стыда, он стал засыпать могилу землёй.

Лица из опухолей маячили над его головой. Райр бросился к столбу, размахивая мечом. Лица безмятежно ждали. Внезапно охваченный паникой и тошнотой, Райр повернул к воротам.

Его конь ждал у дома Валда, жуя свой корм. Райр сдержал панику; он должен был забрать свою сумку с едой, которая лежала под нарами. На тусклой пустынной улице, что тревожно пульсировала от стука его сердца, Райр почувствовал необходимость вести себя скрытно. Откуда-то доносилось медленное приглушённое журчание. Он нетерпеливо покачал головой и направился к входной двери.

Валд распростёрся на кровати, его пальцы безвольно свисали на пол. Райр думал, что хозяин мёртв, пока его ногти слабо не заскрежетали по доскам. Мягко ступая, Райр почти пересёк комнату, прежде чем увидел Йоси. Она стояла спиной к нему, уставившись в тот угол, где находилось дерево-идол. От громких шагов Райра она обернулась.

Ветви, свисавшие с головы идола, выглядели распухшими, бледными, почти прозрачными. Они мерцали в полумраке. К одной ветке был подвешен винный кувшин; теперь Йоси оттащила его в сторону. Райр заметил, что кувшин заполнился до краёв. На кончике ветки повисла капля.

Йоси схватила кувшин раньше, чем Райр мог его разбить, и понесла напиток Валду. Райр был не столько потрясён своим открытием, сколько тем, что его собственное пересохшее горло жаждало спиртного.

— Значит, ты добываешь это пойло! — закричал он, преодолевая тошноту.

— А что ещё я могу для него сделать? — со злобой ответила Йоси. — Где нам взять другую еду?

Когда до Райра дошёл смысл её слов, его рука сжала рукоять меча.

— Что это за город? — хрипло спросил он.

Вино вылилось изо рта Валда. Йоси поставила кувшин рядом с отцом, затем просто взяла Райра за руку и повела его во внутреннюю комнату. Её пальцы нащупали влажную землю на его ладони.

— Ты видел, что он делает с твоим другом, — сказала она.

Лицо идола свисало сгустком тусклости, непроницаемые веки распухли.

— Он нас не слышит, — сказала она успокаивающе. — В любом случае, он мёртв. Он умер, когда умерла моя мать. Вот что происходит, когда ты умираешь. Это была её комната. Кажется, она умерла несколько дней назад. Я не очень хорошо помню время.

Райр сел на кровать, подальше от лица. Он встряхнулся: это было не то, что он хотел знать.

— Та тварь в могильнике, — прорычал он.

— Никто не знает, что это такое, — ответила Йоси. Ты же видишь, что во всех домах они одинаковы. Они вырастают из него.

Райр почувствовал, как вокруг него смыкается полумрак, как будто это был тяжёлый выдох всех тех лиц.

— Зачем тебе пить эту гадость? — крикнул он и тупо ответил себе: — Потому что тебе нужно всё больше и больше.

— Я не пью, — возмутилась Йоси.

Это объясняло её довольно живое поведение.

— Да. Но когда-то, должно быть, кто-то мог убить это существо, — нетерпеливо сказал Райр. — Когда оно только начал расти.

— Мы никогда не сможем убить его. Он не позволил бы нам.

Райр почувствовал, как слова девушки придали лицу силу. Оторвав щепку от дерева под окном, он поджег её кремнем и сунул в угол, всматриваясь в идола. Но лицо висело на стволе, вялое и опухшее.

Райр собрался было затушить огонь, как вдруг глаза на лице открылись. Веки тяжело поднялись с едва слышным влажным скрипом. Расширяющиеся полумесяцы тускло-белого цвета показались Райру точь-в-точь цвета болотного гриба, который он когда-то видел на трупе в болоте. Теперь глаза были открыты — распухшие шары густой белизны, в которых Райр не видел никакой жизни. Казалось, они следят за пламенем. Райр схватил ещё одну щепку, зажёг ей и вонзил в опухшее лицо.

Древесина, если таковая имелась, начала потрескивать. Потоки огня извивалась по ней и исчезали. Глаза идола были неподвижны, но веки дрожали. Затем дерево загорелось; пятно пламени выросло и вспыхнуло на лице. Глаза лопнули. Через минуту идол превратился в огненного карлика, он извивался и корчился, пока не превратился в пепел.

Райр спихнул остатки в дыру в полу, хрипло рассмеявшись. Горячий пепел пополз по краям ямы, и Райр увидел, как обугленный пень уходит вглубь, и его засыпает земля.

— Что теперь может сделать его оставшаяся часть? — спросил он.

Йоси неподвижно сидела на кровати Глоуда.

— Он ничего не делает. Он действует только в том случае, если на него нападают в могильнике. Этот все равно умирал. Если бы ему было кого кормить, он бы снова вырос.

Райр ухмыльнулся в темноту. Теперь он был хозяином положения. Он мог уничтожить существо, когда захочет, и он это сделает.

— Должно быть, это пойло заставило ваших людей забыть, где они спрятали сокровища, — сказал он. — Ты знаешь, где оно?

— Здесь его нет, — ответила Йоси. — И никогда не было.

— Есть. Ты просто забыла, если вообще знала.

— Не забыла! — воскликнула Йоси. — Я это помню! Они придумали легенду о сокровище, чтобы люди приходили извне. Чтобы убить пожирателя.

— Тогда почему ваши люди пытались удержать нас снаружи? — удивился Райр.

— Потому что ты не можешь убить его на территории города. Ты должен спуститься под землю. И когда искатели сокровища приходили сюда, они пили это вино, даже если наши люди пытались остановить их. Тот, кто начинает пить, уже не может уйти отсюда. Вот почему мы не пускаем сюда посторонних. Но все наши мужчины уже забыли истинную причину. Они думают, что здесь действительно есть сокровище.

Все, что Райр видел, подтверждало её слова. Он был слишком подавлен атмосферой Хоука, чтобы злиться.

— Если вам удалось не пустить несколько человек, — сказал он отрывисто, — почему они не убили то существо?

— Может быть, им не удалось уйти достаточно далеко. А может, они просто испугались. Требуется пройти весь путь под кладбищем. Где-то имелась карта, на которой было написано, что сокровище находится там.

— Почему вы не можете убить его отсюда?

— Кто-то пытался, давным-давно, — Йоси понизила голос; темнота в комнате сгустилась. — Он съел его жену. Тот человек поджёг идола в своём доме. Пока он спал, дерево выросло вновь специально для него. Тогда он попытался поджечь столб на могильнике, но существо вылезло из-под земли и съело его живьём.

— Откуда ты всё это знаешь? — спросил Райр.

— Мне рассказал целитель Тром. Он, как и я, старается много не пить. Он помогает детям родиться и даёт им имена, и он пытается научить людей, как делать разные вещи. Человек, которого ты взял в заложники, был одним из тех, кого учил Тром. Он помог мне вспомнить всё, что он мне рассказывал, чтобы я могла передать тебе. Он сказал, что ты не убьешь меня.

Райр молчал. Жара, тьма и Хоук сгустились вокруг него, как грязь. Йоси подошла к Райру и села рядом с ним.

— Мне жаль, что для тебя нет сокровищ, — сказала она. — Мне никогда не нравились истории, которые не были правдой. Когда я была маленькой, Валд часто говорил мне, что я смогу выйти за стену, чтобы я перестала плакать.

Она взяла Райра за руку и прижалась к его боку.

— Ваш целитель ожидает, что я убью эту тварь для вас? — спросил Райр, не особо поверив в намерения целителя.

— Ты мог бы сделать это для нас, — сказала она, сжимая его руку. — Ради своего друга.

Внезапно Райр схватил её за плечи и отшвырнул к стене.

— Ты позвала людей, чтобы они похоронили моего друга в том месте! — крикнул он.

— Я этого не делала, — возразила Йоси. — Его голос звучит в наших головах, когда он хочет есть.

Она начала всхлипывать, как измученный ребенок — измученный, возможно, из-за попытки поговорить с Райром. Он раздражённо схватил её и грубо притянул к себе, пока она не перестала дрожать. Внезапно Йоси оседлала его, её бедра судорожно сжались.

— Возьми меня, — жалобно сказала она. — Никто другой не может.

Тело Райра кричало «да», но он колебался. Неужели это и есть истинная причина, по которой Тром прислал Йоси к нему? Райр не возражал даже против такой ничтожной взятки, и его не беспокоило ощущение, что она всё ещё ребенок. Но в каком-то смысле его оскорбляло её рвение; он мог быть кем угодно, только не евнухом.

— Пожалуйста, — сказала она. — Мне всегда было интересно. Я знала, что это делает некоторых девушек счастливыми, пока они не перестали чувствовать это. Тром сказал, что наш напиток лишает человека чувств. Поэтому я не пила много, только столько, сколько нужно. Но все юноши употребляли его, поэтому они не могли меня заполучить, они потеряли мужскую силу. Тром попытался, когда я попросила его, но он был слишком стар.

Даже подложив под свои колени одежду Йоси, Райр ощущал, насколько жёсткий пол в этом доме. Но как только она сомкнулась вокруг него, он не почувствовал ничего, кроме их единения. Йоси была нетерпелива, как пересохшее горло; его сердце, казалось, вбивало всю кровь в гениталии. Всё быстро закончилось. Оба вскрикнули.

Они пролежали вместе до рассвета.

— Ты не была девственницей, — сонно произнес Райр, а затем, почувствовав её пустоту, добавил: — Не запечатано.

— Я сама это сделала, — гордо сказала она.

Когда они приблизились к воротам, Тром официально пожелал Райру «дня его триумфа». У ворот Йоси сказала:

— Удачи. Как тебя зовут?

Райр не хотел оставлять своё имя там, где оно могло оказаться во власти Хоука.

— Тебе не нужно знать моё имя. Тебе нужен подвиг, — сказал он и, сунув руку в сумку, протянул ей вырезанного мечника. — Считай, что это был я.

Ожидая, пока Тром откроет отремонтированные ворота, Райр почувствовал, как внутри него со скоростью огня растёт раковая опухоль паники. Причина была в воздействии напитка, и это приводило его в бешенство. И всё же это был лишь привкус паники, правившей Хоуком. Выезжая, Райр отвёл взгляд от Йоси. Он не выдаст ей своего страха. С неё и так было достаточно.

Райр быстро начал потеть под солнечными лучами. Лес принял его с медленным, удушливым шипением деревьев. Листва колыхалась, как подводные щупальца, заманивая его внутрь. Закрыв глаза, Райр почувствовал, как более холодный, влажный воздух окутал его, словно липкий саван. У него перехватило дыхание. Он дышал тяжелее, чтобы отвлечь себя. К тому времени, когда конь привёл его к ручью, Райр фактически превратился в жаждущий рот.

Успокаивающий напиток казался далёким, просто понятием, отделённым от отупляющей, неизменной паники. Но сама эта паника помогала Райру, пробуждая его ярость. Он должен действовать. Ранее он боялся туннелей под пожирателем; теперь это казалось менее пугающим. Он покинул Хоук и мог делать всё, что угодно.

Даже вид входа в туннель не испугал его. Один раз он даже прошёл мимо, не заметив вход под переплетением листвы. Но большая земляная насыпь и груда досок показывали местоположение туннеля. Он уходил под крутым углом на несколько футов вниз, а затем выравнивался в темноте. Начало пути облегчали несколько деревянных ступеней, вбитых в почву.

Райр набил свою сумку хворостом и сухой травой, затем снял с коня две ржавые лопаты. Закинув сумку за спину, Райр посмотрел сквозь деревья на Хоук. Тром оставил одну не заделанную щель в воротах. Райр пристально вгляделся в неё, затем спустился под землю.

В Хоуке он изготовил свечи. Сейчас он зажёг одну из них своим кремнем и посмотрел вперёд. Свеча слабо горела, шипя. По крайней мере, пламя было ровным. Свет проник в туннель — дрожащую дыру тьмы, втягивающую в себя стены и потолок, который был грубо, но достаточно надёжно укреплён толстыми брусьями. Они удерживали также и стены. Туннель был слишком низким для Райра, чтобы стоять в полный рост.

Он выбрался обратно из туннеля, чтобы собрать брусья и доски. Пение птиц разносилось по лесу, как свет по воде. Райр удивлялся тому, что его уже не беспокоит то, что он покинул город.

Он спустился вниз с охапкой древесины, кисло ухмыляясь. Кто бы ни открыл вход в туннель, он, должно быть, решил, что перехитрил хранителей сокровищ. Райр поклялся себе, что он тоже будет среди тех, кто оказался умнее пожирателя Хоука.

Он поставил горящую свечу на землю возле входа, затем взял в руки охапку досок. Эта ноша почти не обременяла его, но это было только первое путешествие. Он раздумывал, не снять ли ему доспехи. Но они были лёгкими, хотя мало существует мечей, что могли разрезать его гибкие листья, которые от ударов по ним становились всё тверже. Это могло бы спасти Райра от того, о чём он отказывался думать. С кучей досок на руках Райр подхватил свечу и, нагнувшись, вернулся в туннель.

Свеча теперь горела ровнее, хотя и слабо. Ему приходилось идти медленно, чтобы она не погасла. Ноша Райра, которая была почти такой же широкой, как туннель, мешала ему разглядеть то, что находится впереди; он мог видеть только окружающие его стены и потолок — они двигались в ногу с ним, дрожа, как будто на них давила земля сверху. По крайней мере, подпорки туннеля сделаны их хорошего дерева, успокоил Райр себя; ни опоры вокруг него, ни доски, которые он нёс, не сгнили.

Тусклый туннель слегка качнулся. Его однообразие убаюкивало Райра, приглушая ощущение времени и того, как далеко он зашёл. Он напрягся, чтобы оглянуться. Его тень метнулась вперёд из слепящей темноты. Ему показалось, что он видит крошечную светящуюся точку — вход в туннель. А затем она исчезла.

Райр заставлял себя идти вперёд, пытаясь измерить расстояние до Хоука по количеству шагов. Он должен был доверять суждениям тех, кто прорыл туннель. Если предположить, что они следовали первоначальной карте, то ход туннеля должен был привести к точке прямо под пожирателем, если только эта тварь с тех пор не ушла глубже.

Мышцы его спины охватили судороги. В тусклом коричневатом свете глаза Райра словно покрылись грязью. Его слух был приглушён, он задыхался. Даже ноги у него подкашивались, потому что приходилось осторожно ступать по неровному полу.

Он боялся, что существо знает о его приближении. Он чувствовал его огромную массу где-то над собой, и казалось невозможным, чтобы оно не могло почуять приближение человека. Райр так отчаянно пытался себя успокоить, что едва не дотронулся кончиком свечи до усика, прежде чем заметил его.

Это была свёрнутая бледная нить, свисающая через щель между опорами потолка. Когда пламя приблизилось, щупальце резко выпрямилось и прижалось к доскам Райра, судорожно ощупывая их. Райр отпрянул назад, едва не уронив свечу и свой груз. За пределами слабого круга света он услышал приглушенный скрип, ритмы которого совпадали с подёргиваниями усика. Райр положил свою охапку досок на пол и, опустившись на колени, опёрся на неё, желая, чтобы спазмы щупальца утихли.

Наконец, они успокоились, и треск исчез, но только когда свеча прогорела наполовину. Далее Райр шёл более осторожно, его напряжённый взгляд устремлялся вперёд, навстречу тусклой, вялой волне света. Тьма сгущалась за спиной Райра. Когда что-то более объёмное замаячило впереди, он приготовился. Это оказался белый корень, загораживающий центр туннеля.

Он протиснулся между опорами, проделав в них дыру. Пол внизу был присыпан землей, но жирный корень заткнул образовавшуюся брешь. Его поверхность сверкала белизной.

Райр вновь поставил свечу на пол. Затем он осторожно просунул доски по одной между корнем и стеной, после чего кое-как протиснулся сам, прихватив свечу. Корень мог бы почувствовать Райра, если бы тот прикоснулся к нему. В любом случае, Райр не мог вынести даже мысли об этом.

Темнота впереди всё приближалась, сгущаясь, выпячиваясь между подпорками, отказываясь уступить дорогу приближающемуся свету. Райр добрался до конца туннеля, в двухстах ярдах от корня. Впереди виднелась неровная земляная стена, несколько сглаженная временем.

Райр выронил доски из ноющих рук. Через некоторое время он достал из сумки свечу, зажег её от первой и воткнул в пол. Вернувшись к выходу из туннеля, Райр оглянулся.

Затем он решил немного отдохнуть. Свет падал на колышущуюся листву над его головой. Стоило ли ему оставлять свечу в туннеле? Разве под землёй достаточно воздуха для огня? Райр знал, что уговаривает себя больше не спускаться в туннель.

Он задумался о своём плане: карабкаться туда и обратно, углублять туннель и укреплять его… Не преувеличивает ли трудность своей работы? Возможно, Райра сбивал с толку страх, но он чувствовал, что почти достиг своей цели. Он потерял счёт своим шагам возле свисающего корня.

Райр вспомнил резную фигурку, которую он подарил Йоси. Но его слова не требовали от него быть похожим на того мечника. Он подумал о Йоси и Троме, пойманных в ловушку за городской стеной. Вспомнил о детях и о Глоуде. Если Райр преуспеет, у него будет история, в которой он сможет сохранить имя своего друга и дать ему силу. Глоуд, должно быть, перед своей смертью чувствовал, как вокруг него смыкается пустота, когда слова Райра ускользали от него, превращаясь в ничто. Райр взял свою сумку, лопаты и вошёл в туннель.

Он надеялся, что оставленная им свеча будет выглядеть обнадёживающе. Но она мерцала вдалеке, как болотный газ, подчёркивая безграничную тьму. Райр установил две свечи на противоположных сторонах туннеля. Темнота сгущалась позади него, просачиваясь в мозг, напоминая ему о обманчивой неподвижности белого усика, о том, как пухлый корень, казалось, двигался и набухал с тех пор, как Райр впервые прошёл мимо него. Райр начал копать.

Одна свеча догорела до самого пола, потом ещё одна. Райр наполнял свою сумку землёй, которую высыпал в темноте за пламенем: снова и снова. Его дыхание было грубее, чем почва; грязный пот заливал его лицо; боль сжимала мышцы, напрягая их. Он копал до полуночи, и тут раздался приглушённый скрип.

Он доносился со всех сторон и усиливался в своём гневе. Райру казалось, что темнота давит на него, как будто хлипкий туннель погружается в глубину, где давление может прорвать стены, затопив его тоннами земли, впуская коварный источник скрипа.

Должно быть, именно это до смерти напугало его предшественников. В юности Райр несколько дней страдал от отсутствия света в трюме корабля; если пожиратель таким образом защищался от вторжения, значит он уже почти побеждён. Райр продолжил копать.

Скрип затих, тишина сгустилась и стала ближе. Не было слышно ни звука, кроме шуршания земли впереди. Жёсткая земляная крыша, которая безропотно держалась, пока Райр копал мягкую землю внизу, начала трескаться.

Райр быстро подтянул к себе доски. Упёршись плечами в потолок, он укрепил проём. К нему потянулась тень, поблёскивая землей. Он поспешил назад и принёс свечи.

Затем Райр вырыл и укрепил ещё один отрезок туннеля. После этого его охватила паника. Он вдруг почувствовал уверенность, что следующий удар лопаты коснется пожирателя. Существо ждёт этого момента, чтобы схватить Райра. Или же оно могло играть с жертвой, заполняя туннель голодными щупальцами, пока полностью не преградит ему путь.

Может быть, тварь внедряет страхи в разум Райра, а может быть, темнота думает за него. Райр яростно вонзил лопату в землю, но не смог удержаться и закрыл глаза. Глоуд, Йоси и все остальные покинули его разум, оставив его наедине с тишиной.

Ещё одно движение лопаты. Ещё куча земли заброшена в сумку. Затем лопата погрузилась во что-то мягкое. Райр упал вперёд, затем откинулся назад, выдёргивая лопату. Но сползание земли уже началось. Конец туннеля рушился. Райр развернулся, чтобы убежать на случай, если подпорки подломятся, или прежде, чем что-то появится, когда понял, что стена рушится в сторону от него. Он прорыл себе путь в какую-то пустоту.

Когда звук рассыпающейся земли прекратился, Райр зажёг новую свечу и поднёс её к отверстию. Внутри влажной земли он увидел полость около семи футов в диаметре. Её стены поднимались к бледному потолку, к покрытому пятнами грязи объекту, вздувшемуся десятками почти прозрачных вен. Райр оказался под пожирателем.

Ужасное очарование парализовало его. Поверхность существа вздулась, как огромный живот с прожилками. Янтарная жидкость текла по некоторым венам, другие были пустыми и дряблыми. Райр заставил себя отойти назад, к своей сумке. Вытряхнув из неё землю, он набил сумку хворостом и сухой травой.

Он заставил себя оставить свечу у входа в полость. Если Райр возьмёт её, то тварь почувствует угрозу и начнёт защищаться. Райр пролез в полость, чувствуя отвращение от влажной земли. Это всего лишь обычная хорошая земля, сказал он себе, в отличие от сухой земли наверху, которую осушило это голодное существо. Но Райр не мог забыть, что могильник находится прямо над ним. Сквозь белёсый потолок текло усыпляющее вино.

Райр сложил доски в центре, с тревогой думая, зачем здесь вообще эта полость. Но это не имело значения. Ещё один последний рывок, чтобы подготовить костёр, а затем он всё подожжёт. Наконец-то все усилия, которые привели его сюда, будут оправданы; Глоуд будет жить в легенде. Райр направлялся к свече, думая о словах, которые сохранят силу этого поступка, когда туннель неожиданно обрушился.

Раздался яростный треск и тяжёлое падение земли. Схватив свечу, Райр увидел, что стены туннеля в двадцати ярдах от него исчезли. Среди обломков корчились толстые белёсые трубки. Он пнул рухнувшую стену, и трубки сомкнулись вокруг неё, сжимая землю. Райр понял, что они раздавят его, даже если ему удастся преодолеть барьер.

Теперь, когда сражение стало открытым, тьма потеряла часть своей силы. Райр чувствовал её, твёрдую со всех сторон, но он ещё не утратил способности думать. Существо блокировало туннель, мог ли Райр отвлечь его? Он жадно ухмыльнулся. Он знал, чего боится эта тварь.

Райр соскользнул в полость, держа в руках свечу. Он собирался бросить её в кучу досок, но нет, пламя может и не вспыхнуть. Лучше рискнуть и пройти весь путь до конца. Райр почувствовал движение в туннеле. Внезапно тусклый вход превратился в чёрную дыру. Поток воздуха ударил Райру в лицо, и свеча, которую он держал в руке, погасла.

Удушающая темнота хлынула в его лёгкие. Над собой Райр услышал громкий скрип, уже не приглушённый. Он порылся в сумке и нашёл кремень. Он пытался высечь искру, а скрипение всё приближалось. Наконец, свеча вспыхнула.

Когда Райр поднял голову, то понял зачем здесь эта полость. В какой-то момент пожиратель, возможно, не довольствуясь тем, чтобы питаться через свои усики, поднялся всем телом к могильнику. Теперь он опускался, наконец-то поймав Райра в ловушку. Несколько щупалец ползли вниз от края сужающейся впадины. Холодный влажный живот коснулся лба Райра.

Он безмолвно взревел и, присев возле груды досок, воткнул в них свечу.

Пламя пробежало по куче. Через минуту оно превратилось в гору огня. Пламя устремилось к белому брюху, которое шипело и потрескивало, чернея. То, что произошло потом, каким бы ужасным оно ни было, наполнило Райра мрачным торжеством. Существо поднималось на своих корнях, которые его поспешность обнажила по всей полости, как будто это был огромный раздутый паук, карабкающийся по своей паутине. Но его отступление подействовало на огонь, как кузнечные мехи, и пламя последовало за существом, поднимаясь всё выше и ревя.

Огонь вырвался из середины живота, выхватывая корчащееся, белёсое топливо. Вены трещали и шипели. Целая часть этого существа упала на край впадины, оторванная огненной дугой, которая обуглила его корни. Комья земли падали сверху, пока Райр обдумывал, не добить ли ему мечом этого монстра.

Существо поднялось выше входа в туннель. Падающая земля закрыла проход, но всё еще оставалась небольшая щель, и стена земли выглядела рыхлой. Райр полз по шатающемуся полу. Над ним вытянулся центр живота, пытаясь спастись от агонии; огонь следовал за существом, пожирая каждую его часть.

Райр бросился к выходу из туннеля, но вдруг над его головой оказалось пламя. Ещё одна часть существа оторвалась от общей массы и рухнула вниз. Райр не успел отскочить, и всё это упало на него, чуть не похоронив заживо. В его рот набилась земля. На Райра легла сокрушительная тяжесть. Он напряг все силы и высвободился. Райру казалось, что вся его спина превратилась в сплошную рану, но боль стихла, как только он сбросил с себя лишний вес. Это оказались доски, потушенные землёй. Приподнявшись на четвереньки, Райр огляделся.

Он находился на дне впадины глубиной около пятнадцати футов, открытой небу. Её стены обвалились, а внутри лежали груды упавшей земли и куски тлеющего дерева. Пепел осыпал всё вокруг; Райр отряхнулся. Там, где большая часть земли обрушилась, Райр увидел главный столб. Он тоже обуглился, но ещё держал свою форму. Пустые глазницы дымились, лица осыпались на ветру.

Райр стал карабкаться вверх. Его тело пульсировало синяками, волосы обгорели, но упавшее дерево и доспехи защитили его от огня. Он добрался до края впадины. Жители Хоука будто зомби слонялись поблизости, останавливаясь, постоянно вздрагивая, словно пребывали в кошмарном сне. Райр нащупал опору, чтобы подтянуться. Внезапно Йоси и Тром подняли его.

Левая нога девушки была обмотана рубахой с узором из мечей, которую носил Глоуд. Ярость Райра быстро угасла: Глоуд отдал бы ей рубаху, ведь им, должно быть, нужна ткань.

— Что случилось с твоей ногой? — спросил Райр.

— Кто-то ударил её, — объяснил Тром.

— Я разбила все сосуды для вина, — перебила его Йоси, и Райр сразу понял, что она не хочет мстить. — Чтобы мы не могли хранить его. Теперь нам придётся выйти наружу.

Она видела в его светящихся глазах, что Райр жаждет мести.

— Ты не должен никого убивать, — сказала Йоси. — Нас слишком мало.

Тром поспешил за мазью. Райр доковылял до окна и, выбив ставни, принялся рубить их на щепки.

— Идите сюда, — крикнул он бродившим рядом людям. — Все вы! Сюда!

Райр протянул людям подожжённые щепки. Толпа стояла и смотрела; они не видели ничего, кроме пламени.

— Где бы вы ни нашли голову этой твари, — крикнул Райр, — сожгите её. Если хоть одна часть останется в живых, клянусь Хаккту, я скормлю вас по кусочкам этой твари. Когда я уйду, у Трома будет меч, чтобы править вами. Быстро! — крикнул он, когда люди, спотыкаясь, побрели прочь.

Тром с беспокойством смотрел на Райра.

— Разве у тебя нет меча моего друга? — спросил Райр. — Тогда используй его так же мудро, как и он.

Тром суетился вокруг него, смазывая и перевязывая раны.

— Довольно, довольно. Я буду жить, если ты не залечишь меня до смерти.

— Веди детей к воротам, — обратился Райр к Йоси.

Он не чувствовал никаких угрызений совести, когда проходил мимо стены. Сила пожирателя иссякла. У входа в туннель он отвязал коня и наполнил свою опалённую сумку фруктами. Некоторые плоды с твёрдой скорлупой были размером с его голову; половинки скорлупы можно было использовать для переноски воды.

Йоси стояла с детьми у самых ворот. Взрослые остановились рядом, беспокойные и угрожающие; Тром сдерживал их мечом. Райр сложил фрукты в нескольких футах от ворот. Он откусил самый большой и сочный фрукт. Затем он протянул его Йоси.

Она нерешительно шагнула вперёд. Когда она подошла к стене, страх застыл на её лице, как маска. Райр видел, как она борется сама с собой. Её лоб сморщился. С него струился пот. Затем она прошла вперёд, закрыв глаза, и миновала границу ворот. Йоси схватила руку Райра и открыла глаза.

Страх всё ещё сжимал ее лицо, как коготь, но она сумела улыбнуться. Йоси откусила кусочек от плода. Изо рта у неё потёк сок, из глаз — слёзы. Она протянула фрукты детям.

Те топтались на месте, отводя глаза. Вдруг младшая выбежала и схватила фрукт. К ней подбежала сестра и потащила её обратно. Старшая девочка резко остановилась, когда поняла, где находится. Но Йоси запихнула кусочек фрукта в её открытый рот.

Райр показал Йоси, как пользоваться половинками раковин, и указал на ручей. Со временем они отважатся туда отправиться. Тром заставил себя выйти, тяжело дыша, и махнул мечом в знак прощания. Все дети уже оказались за городской стеной; родители робко спешили им на помощь, подозрительно поглядывая на груду фруктов, хватая их и обнюхивая, словно грызуны, боящиеся ловушки. Райр взглянул на Йоси, но она уже собирала детей, которые истерически хохотали, обнаружив своё умение говорить. Райр поехал прочь.

Сразу за лесом он остановился на возвышении. Благодаря горячему воздуху, он мог издалека детально рассмотреть город. Группа людей энергично ломала столб на могильнике, в то время как возле ворот пылал пень-стражник. Несколько стариков упрямо сидели у могильника, обхватив головы руками и отказываясь двигаться. Йоси вела детей в город, указывая, куда уехал Райр, она показывала детям маленький предмет. Это была фигурка мечника. Райр повернулся и поскакал дальше через лес, направляясь к морю.

1977

© Перевод: Алексей Черепанов, ноябрь 2020

Content

Рэмси Кэмпбелл
Пропитание Хоука