Рэмси Кэмпбелл

МЕНЯЮЩИЙ ИМЕНА

Порт в Лайпе не понравился Райру с первых же минут. Причал был переполнен женщинами, которые жадными глазами и со знанием дела рассматривали мужчин, сходящих по трапу с корабля. Это были не шлюхи, а обычные городские женщины. Люди из Лайпа не любили наёмников даже больше, чем жители других городов. Не обращая внимания на женщин, Райр пробился через толпу и отошёл от причала. С него хватило целого года сражений. Раны на его теле долго не заживали.

По той же причине он разыскал этот малоизвестный трактир. Здесь сидело несколько выпивох, и, похоже, никто из них не собирался затевать драку. Это были старики, вероятно, завсегдатаи трактира; они сидели поодиночке или парами, на большом расстоянии друг от друга в этой деревянной комнате-коробке. Кубки с пламенем висели в кронштейнах на стенах, отбрасывая свет на столы, словно призрачная сеть. Мужчины перешёптывались, несмотря на то, что находились одни. Казалось, они были прикованы к скамьям тяжким грузом всей своей жизни.

Хозяин трактира оказался приземистым, ширококостным мужчиной, который, должно быть, был силён в бою; где-то он потерял правую руку. Его глаза были подчёркнуты страданием, растрёпанные волосы выглядели тонкими, как трава на продуваемой ветрами дюне, и седыми. По меркам Лайпа он был гостеприимен; он даже подавал Райру эль в чистой кружке, в то время как другие трактирщики едва ли потрудились скрыть свою враждебность под неохотной меркантильной терпимостью. Но его слова звучали неприветливо. Он указал, что город теряет торговлю с соседним портом Амуан и что молодые люди Лайпа, недовольные, уезжают; хозяин спросил Райра, куда тот направляется и не хочет ли он снять комнату.

— Предупреждаю тебя, будь осторожен, пока ты здесь, — посоветовал он, поднося Райру полную кружку. — Мечникам, похоже, не везёт в Лайпе. Этим летом нашли двоих в переулках, мёртвых и изувеченных. Мечники, заметь, не слабаки. Говорят, что ночью здесь опасно быть мечником.

Когда трактирщик посмотрел на Райра, что-то опечалило его; возможно, он увидел в посетителе самого себя.

Райр уставился на стол. Разговоры этого человека утомляли и угнетали его, как и всё вокруг. Он не стал спрашивать, кто мог убить мечников; скорее всего, это была ложь. На столе темнели пятна старого эля, словно призраки островов. Ему захотелось снова отправиться в путешествие.

Возможно, он уедет сегодня вечером и откажется от отдыха, хотя его руки и ноги болели из-за того, что ему пришлось спать на палубе корабля. Поблизости располагались конюшни, и Райр мог бы уговорить торговца снизить цену на коня; как и весь город, этот человек предпочёл бы поскорей избавиться от чужеземца. Завтра он может оказаться в Амуане. Райр больше не мог выносить эти сгорбленные старческие фигуры, бормочущие над своим элем, одинокие шаги трактирщика, создающие глухое эхо под стропилами, и свою собственную удручающую летаргию в этой ночной духоте.

Словно в ответ на его размышления, дверь трактира с грохотом распахнулась.

Это вторжение лишь разозлило Райра, но не избавило его от апатии. Решив не обращать внимания на незваного гостя, он уставился на расплывчатые облака пены, клубящиеся в его эле. Но выжидательная тишина в комнате и настороженная неподвижность хозяина заставили Райра, наконец, поднять глаза.

В дверях стоял неопрятный молодой человек. Его грязные волосы дико торчали над перекошенным лицом. Он сделал шаг и топнул ногой по полу. На мече в его руке блестела свежая кровь.

Райр уставился на остатки своего эля. Хотя этот человек своим видом только позорил воинов, он явно рвался в бой. Его драчливость утомила Райра, который не собирался отвечать. Его собственный меч был спрятан за столом от незваного гостя, а значит, и вызова на бой он не делал.

Он всё ещё смотрел, позволяя своим эмоциям плыть легко, подобно облакам в эле, когда вошедший выкрикнул: «Я — Райр!»

Губы и челюсти Райра мгновенно сжались. Неужели он оскорбил Сферы Хаккту, неужели они накинули на него сеть судьбы? Он никогда не чувствовал себя настолько неготовым к вызову на бой за своё имя. В юности, как и большинство мужчин, он бродил в поисках других людей, которым судьба и родители дали имя Райр, чтобы бросить им вызов и сразиться за это имя. Но теперь он и его имя стали единым целым, защищённым общими подвигами; Райру больше не нужно было сражаться. Но, несмотря на внутреннее возмущение, он продолжал всматриваться в кружку.

Однако молодой человек не унимался.

— Я — Райр, герой, чьим другом был Глоуд, — крикнул он. — Я — Райр, убивший паразита Хоака, который зарезал пирата Гагью в море Кричащих Островов…

Он сказал ещё что-то, но Райр уже с рычанием вскочил; его скамья с грохотом опрокинулась. Имя молодого человека являлось не уловкой судьбы; он украл имя Райра и его деяния! Дух Райра начал ослабевать, как будто слова этого самозванца истощали его.

— Райр — это я! — взревел он.

Когда он выхватил меч из ножен, молодой человек с криком бросился на него через всю комнату. Всё в нем нервировало Райра: не столько его бессловесный вызов на бой, сколько тощая фигура и хромота, которая при каждом шаге отклоняла его тело в сторону. Был ли он сумасшедшим, а не мечником? У Райра не было времени на рассуждения, потому что окровавленный меч рассекал воздух, направляясь к его лицу.

Райр ловко отступил в сторону. Самозванец промчался мимо, не причинив вреда. Райр мог бы сбить его с ног, но бессмысленность схватки начала пугать его. Он успел заметить выпученные глаза самозванца, их фанатичный блеск. Почему жители Лайпа не могли сдержать своего безумца, заткнуть ему рот кляпом, чтобы тот не воровал имена, вместо того, чтобы сидеть, сгорбившись за своими столами, таращась и бормоча? Райру хотелось убить их всех.

Его замешательство чуть не обрекло его на гибель. Сумасшедший успел остановиться и развернулся на здоровой ноге. Острие его меча со свистом и злобой устремилось к животу Райра. Райр отступил назад. Потеряв равновесие, самозванец упал на стол, но его край ударил Райра по бёдрам.

Первым пришёл в себя молодой человек. Он оттолкнулся от стола, который снова ударил Райра, и бросился вперёд, целясь остриём меча и всем своим весом в горло Райра. Он был слишком опасен — и потому, что вёл себя непредсказуемо, и потому, что считал себя неуязвимым. Когда Райр отступил в сторону и парировал удар меча, привычный инстинкт воина направил его собственное лезвие к горлу противника, перерезав его.

Наступила тишина, нарушаемая только пыхтением Райра и бульканьем на полу. В конце концов, когда сумасшедший затих, старики вынесли тело. Они смотрели на Райра с бессильной ненавистью; их глаза сверкали проклятием, глядя на него с порога.

— Хаккту! — выругался он в сторону трактирщика. — Они обвиняют меня в бешенстве этого парня? Это город сумасшедших?

— Они не всегда были такими, — довольно двусмысленно ответил трактирщик.

Он сыпал опилки на пятна крови; со времени драки он выглядел мрачным и смирившимся.

— Этот город разлагается, — сказал он. — Женщины презирают наших молодых людей и берут себе в постель чужаков с пристани. Юноши, которым был бы безразличен взгляд женщины, теперь хвастают, когда на них обращают внимание, и отправляются в путешествие, чтобы проявить себя. Город покидают всё более молодые, и всё меньше их возвращается. И это наименьшая из угроз для них. Мой собственный сын…

Бормотание трактирщика стало тихим от горечи или печали.

Райр отмахнулся от этого самоанализа.

— Где этот самозванец нашёл мое имя? — потребовал он ответа.

— Лит, меняющий имена, дал ему его.

Презрение Райра уже граничило с яростью. Конечно, город разлагался: гниение было бы лучшим словом. Он слышал о меняющих имена, которые с помощью гипноза или наркотиков отнимают у человека имя и всю его жизнь, а затем переименовывают его. Эта практика вызывала у Райра отвращение: как можно настолько не любить себя, чтобы отказаться от своего имени, несмотря на все свои поступки? Это была крайняя слабость. Но это вряд ли объясняло то, что произошло сегодня вечером.

— Менялы продают имена собственного изобретения. У этого человека было моё имя. Он украл мое имя! — воскликнул Райр.

— Именно это и делает Лит, — печально признал трактирщик. — Он продаёт имена героев.

Райр дорожил своим именем больше всего; это было всё, чем он являлся, всем, что он сделал. Теперь кто-то продавал его, исподтишка ослабляя его. Возможно, именно поэтому он чувствовал себя уставшим. Однажды он может проснуться опустошённым, опустошённым от деяний, неспособным вспомнить, кто он такой.

— Где этот Лит? — спросил Райр заплетающимся языком. — Завтра его имя будет свободно, если кто-нибудь захочет его получить.

— Он работает на площадях.

Когда Райр направился к двери, трактирщик поднял свою единственную руку, чтобы задержать его.

— Ты не найдешь его после наступления темноты. И помни, что переулки ночью опасны для мечников.

Трактирщик казался искренне встревоженным; возможно, его рассказ был честным предупреждением.

— Кто их убил? — спросил Райр, останавливаясь. — Воры?

— Наши воры мстительны. Но они не сумасшедшие.

В глазах трактирщика проявился ужас. Райру стало интересно, какие увечья получили воины. Затем выражение лица трактирщика изменилось; на нём, казалось, промелькнула надежда.

— А те подвиги, о которых говорил тот парень, действительно были твоими?

Райр выпрямился, его пальцы легли на рукоять меча.

— Я Райр, — просто ответил он.

— У меня есть свободная комната. Для меня будет честью, если ты останешься на ночь.

Внезапно трактирщик стал казаться менее покорившимся судьбе.

— Завтра я покажу тебе Лита, — сказал он.

* * *

Чем ближе Райр приближался к Литу, тем меньше он понимал этого человека. Был полдень; вершины трёхэтажных муравейников пылали, словно расплавленный камень. Из-за ветра в узких переулках беспрестанно кружилась пыль. Земля под ногами, которой редко касались солнечные лучи, была неприятно тёплой; полуденный зной отягощал её тепло. Внутри муравейников штукатурка на стенах потрескалась, как пересохшая грязь. Это была самая бедная часть города; что ценного нашёл здесь Лит?

Но именно сюда трактирщик Тейз направил Райра. Часть пути Тейз прошёл вместе с ним. Когда трактирщик запнулся, пыхтя, Райр предложил, что дальше он пойдёт один: в бою Тейз будет медлителен, и в любом случае ему не хватало руки с мечом. Благодарность Тейза позволила проявиться его подавленному страху. Он указал в сторону переулков, по которым теперь шагал Райр.

Люди останавливались, чтобы посмотреть на гриву хищника, которая спускалась к плечам с его бритой головы, на его медную кожу, на его жилистое тело шесть с половиной футов высотой. Жители района выглядели бледными и тощими; у многих имелись язвы на коже, некоторые были калеками. Возможно, им нужен был Лит, но что они могли дать ему взамен?

Они молча смотрели на меч Райра и тусклые пластины его доспехов. Даже дети притихли, их глаза были широко раскрыты, но почти пусты. Райр чувствовал ненависть людей к себе, тупую и бесформенную, как жара. Но, по крайней мере, их молчание позволило ему услышать то, что он искал.

Впереди и слева гул голосов: толпа. Райр повернул за несколько углов, всё более и более осторожно, прежде чем увидел площадь, первую, которая попалась ему в этом убогом лабиринте. Площадь была полна людей и резкого солнечного света, всё слилось почти в одноцветную массу: выцветшие под бледным солнцем одежды, белая пыль, прилипшая к лицам, и плоские неприметные здания.

Во всяком случае, человек, что мог быть самим Литом, выглядел ещё менее впечатляющим. Он стоял в дальнем конце площади, по бокам от него располагались два высоких, но довольно истощённых мечника. Толпа притихла, глядя на Лита. Его лицо было маленьким, мягким, потрёпанным — лицо бесчестного раболепного клерка, тревожно смиренного, но хитрого, в одежде цвета пыли. Он имел раздувшийся живот на тощем теле. Когда он шагнул вперёд, его ноги странно дрогнули, словно ослабли суставы; он двигался скорее как подводное существо, чем как человек. Райр сплюнул.

— Пойдём, — сказал Лит тонким, почти жалобным голосом и поманил к себе мужчину из толпы.

Между Райром и площадью пересекались два переулка. Он должен был подкрасться как можно ближе к Литу, оставаясь незамеченным, и атаковать сзади. По дороге он прислушивался к голосу, чтобы убедиться, что это действительно Лит; его отвращение к обычному колдуну, меняющему имена, не стоило того, чтобы убивать всех подряд. Но он видел широко раскрытые гипнотические глаза этого человека, полные искусственной веры и скрытого презрения к своей жертве. Он был опасен. Райр петлял по переулкам, сквозь пыль и резкие, горячие тени. Ропот близлежащего моря насмехался над его жаждой.

Вскоре он добрался до дальних переулков и крадучись направился к своей жертве. Если бы кто-то из толпы зевак оглянулся, то заметил бы Райра, но все были поглощены церемонией. Позади меняющего имена, спрятавшись в углу, стояли двое мужчин в капюшонах и следили за Литом, но и они не оборачивались. Какие люди могут носить капюшоны при солнечном свете? Только воры. Райр нырнул в общий дверной проем муравейника позади них и прислушался.

Сквозняк донёс до него их шёпот.

— Он умный человек, этот Лит, — сказал первый. — Он сколотил состояние, а теперь делает вид, что заботится о бедных, не думая о наживе. Но он перехитрил самого себя.

— Только богатый человек может позволить себе быть таким милосердным, — согласился второй. — И только богатый человек скрывает ото всех дом, в котором живёт. Но на этот раз он приведёт нас туда.

Райр покачал головой: Лит не будет вести за собой, и жить ему осталось недолго.

Меняющий обхватил лицо своей жертвы бледными руками перед возбуждённой толпой. Глаза жертвы были пусты, как лёд. Лит поднял мужчину во весь рост, как бы растягивая его истощённое тело до героического роста.

— Ты Лагарро, герой Амуана, — сказал он. Тоненький голос Лита разнёсся над площадью и людьми, затаившими дыхание: смиренный, благоговейный, боготворящий свою жертву.

Пока Райр наблюдал за пустыми глазами мужчины на худом прыщавом лице, за обвисшим от абсолютного доверия ртом, его охватила ярость. Он прятался, как те воры, позволяя украсть чьё-то имя. Взревев от ярости, он выхватил меч и бросился вниз по переулку.

Лит испуганно обернулся. Страх, казалось, сжал его лицо; глаза грызуна заблестели над усохшим ртом. Он метнулся в сторону, подальше от Райра. И снова его движения казались не человеческими, а крабовидными.

Спешка Райра вывела воров из укрытия. Один помчался в соседний переулок, параллельно убегающему Литу. Другой замешкался на пути Райра, слишком взволнованный, чтобы решить, в какую сторону двинуться.

Райр оттолкнул его в сторону. На площади тот мужчина, которого теперь звали Лагарро, преградил путь одному из телохранителей Лита. Глаза мужчины ещё не прояснились; его рука судорожно нащупывала меч, который, как ему казалось, он имел при себе.

— Я Ла… — начал было он, но телохранитель мгновенно зарубил его. Мужчины, бывшие с Литом, выбежали с площади.

Толпа сбилась с толку, растерянная и рассерженная. Люди с растущим разочарованием смотрели на распростёртое на земле тело. Райр пробился сквозь толпу, размахивая мечом, в поисках Лита. Он побежал по лабиринту, между узкими окнами. Но слишком многое мешало ему; от него ускользнули все, осталась только пыль. Наконец, Райру пришлось вернуться на площадь, где люди мрачно наблюдали, как труп истекает кровью, и она впитывается в землю.

* * *

— Ты никогда его не найдёшь, — прокомментировал этот эпизод трактирщик. Когда Райр запротестовал, Тейз спросил мягко: «Как он выглядел?»

Хотя Райр живо помнил сцену на площади, он вдруг обнаружил, что лицо Лита сейчас ему кажется похожим на дюжину других, на две дюжины, на каждое лицо. В его памяти Лит выглядел не столько присутствием, сколько отсутствием. Глаза Райра выпучились от разочарования.

— Да, он может это делать, — сказал Тейз. — Он может прятаться в своём логове или бродить по улицам весь день: никто не узнает. Но у тебя есть одна надежда, — поспешно добавил трактирщик, почувствовав ярость Райра. — Кем бы Лит ни был, его телохранители — обычные люди. Он скрывает их большую часть времени, но они не могут удовлетворить друг друга. Я слышал… это только слухи, заметь, и сказал мне их человек, слишком напуганный, чтобы рассказывать об этом кому-нибудь ещё, что их видели в борделе. У нас он только один.

Это было приземистое здание с несколькими окнами, рядом с широкими улицами торгового района. Три дня Райр наблюдал за ним из пустого дома на дальнем берегу канала. Многие из угрюмых мужчин, посещавших бордель, были либо очень молоды, либо медлительны и стары. Когда, наконец, погасли огни, Райр вернулся в трактир и проспал до полудня. Каждый день его скамейка в пустом доме снова бледнела от пыли.

На второй день Тейз поведал ему о слухах, что Лагарро-мечник прибыл из Амуана в поисках своего имени и был найден мёртвым и ужасно изуродованным. Эта новость таилась за спиной Райра в ночных переулках, бесформенно ползала по пустому дому, шурша пылью. Но всякий раз, когда ему становилось не по себе, он вспоминал вялое доверчивое лицо жертвы Лита. Был ли он сам слегка ослаблен, когда из него выщелачивали его имя? Ярость разочарования прогнала прочь все его страхи.

Это случилось на третью ночь. Бордель был смутно виден. Вокруг Райра сквозняки просеивали пыль в пустых комнатах. По воде полутёмного канала проплыл утробный плод. Тропинки вдоль обоих берегов были пустынны. Райр задремал, опустив голову; разочарование и бессонница жгли ему глаза.

Крики разбудили его окончательно. Он слышал их ранее в переулках: крики пьяной ярости, протеста, страха. Но сейчас всё было по-другому, и это звучало пугающе. Хотя это был мужской голос, от ужаса он превышал по высоте любой женский крик, разрывая ночную тишину.

К тому времени, как Райр выбежал из дома, шум прекратился. Вдалеке по каналу, на противоположном берегу, он увидел конечности, корчащиеся в слабом отчаянии под тёмной сутулой массой. Райр побежал к мосту рядом с местом схватки, вытаскивая меч из ножен. Широкий канал с его грузом отбросов и оборванной плоти вяло сопровождал его, причмокивая губами из воды и камня.

Райр уже почти добрался до моста, когда заметил какое-то движение в воде. Что-то похожее на вздувшийся горб быстро плыло к нему, гребя извилистыми конечностями. Он отпрянул, но тут же понял, что видел отражение того, что убежало от своей жертвы: горб, вздувшийся между четырьмя дрожащими конечностями, когда они убегали прочь. Конечно, оно не выглядело именно так, вода в канале, должно быть, исказил его образ. Во всяком случае, оно исчезло в тёмных переулках.

Райр заставил себя перейти мост. Мужчина на берегу был раздавлен и разорван; большая часть его плоти отсутствовала. От его лица осталось достаточно, чтобы Райр узнал вора, преградившего ему путь к Литу.

Пока Райр с тошнотой и страхом смотрел вдоль канала, прислушиваясь к движению в переулках, на мосту, ближайшем к борделю, появился человек. Это был один из телохранителей Лита, тот, что убил на площади заколдованного бедняка. Он добрался до борделя и вошёл внутрь.

При виде этого человека ярость Райра поднялась до небес. Он тоже зашагал к борделю. Его ярость охватила и здание: оно, должно быть, было полно трусов, ни один из которых не осмелился выйти, чтобы увидеть, что означали те крики. Райр сунул клинок в ножны из листьев и постучал в дверь.

За небольшим решётчатым окошком открылась деревянная дверца, и на него уставился глаз. Затем дверь искусно распахнула здоровенная мускулистая женщина с почти отсутствующим лбом между карликовыми глазами и колючими волосами.

— Странник, значит? — прорычала она, усмехаясь собственной проницательности. — Мы продадим вам здесь вещи, которых вы никогда не видели в своих путешествиях.

Позади неё проход, тускло освещённый несколькими разноцветными фонарями, вёл между двумя рядами тесных кабинок; сквозь их тонкие стены Райр слышал звуки ритмичного труда. Здесь пахло пылью и потом. Телохранитель Лита находился на середине коридора, поглядывая на угрюмых или жеманных женщин, которые стояли в дверях молчаливых кабинок. Он обернулся, чтобы посмотреть, кто вошёл следом, и нахмурился. Мужчина напряг глаза, чтобы рассмотреть незнакомца.

— Побереги свой товар, — свирепо сказал Райр. — Вот он — то, что мне нужно сегодня вечером.

В глазах телохранителя мелькнуло узнавание, затем сразу же страх. Увидев это, женщина бросилась на Райра, вцепившись толстыми пальцами в его руку с мечом. Рукоять сильно ударила её под подбородок. Когда женщина упала, Райр бросился по коридору к телохранителю.

— Я — Тагана, — воскликнул тот. Но имя убитого наёмника ничуть ему не помогло. Он едва успел вытащить меч, когда Райр выбил его из руки телохранителя. Райр потащил его за горло в закуток у дверей, вне досягаемости любого вмешательства из кабинок.

— Я — Тагана, — мрачно повторил мужчина, отводя шею от острия меча Райра.

— Тагана мёртв. Он умер от оспы и других болезней. Несколько недель он не мог пошевелить конечностями, потому что они распухли вдвое. После первой недели…

Райр говорил медленно, смакуя и растягивая свои слова. Всё это было правдой, об этом говорили и его глаза. Лицо мужчины дико, испуганно дёрнулось; казалось, оно почти превратилось в эмбрион. Наконец, что-то, казалось, освободило его.

— Я Хогг, — захныкал он. — Лит забрал меня из моего города Маллат. Он сказал, что сделает из меня героя.

— Значит, он был лжецом.

Райр провел острием меча по ярёмной вене телохранителя, чтобы изгнать его страх перед Литом.

— Зачем он меняет имена людей? — требовательно спросил он. — Что он от этого выигрывает?

— Этого мы не знаем. Он ничего нам не говорит.

Глаза мужчины лихорадочно блеснули, словно в надежде, что другой телохранитель каким-то чудом вмешается.

— Он менял имена богатых людей, — пробормотал он почти неслышно. — Но с тех пор, как мы приехали в Лайп, он изменит любого. Мы думаем, что его сила использует его.

Возможно, извращённость была в крови у жителей Лайпа.

— Откуда он взялся? — спросил Райр.

Мужчина вздрогнул, насколько хватило его смелости перед остриём меча.

— Из Агомобе, — пробормотал он.

— Каннибал! — воскликнул Райр, хотя это, казалось, ничего не объясняло.

— Нет. Но его предки были. — Голос мужчины попытался спрятаться в горле. — Он знает имя их Бога, которое нельзя произносить, — прошептал он.

Райр озадаченно покачал головой. Должен ли он что-то вспомнить о каннибализме? Мужчина отпрянул ещё дальше от клинка. Райр мрачно уставился на него.

— Ты помог лжецу обвести людей вокруг пальца.

— Мы должны были, — взмолился мужчина. — Он сказал, что наши имена исчезнут, если мы оставим его.

Лишённый своего украденного имени, Хогг едва ли стоил того, чтобы его убивать. Кроме того, он может быть полезен.

— Где он прячется? — спросил Райр, а затем вспомнил о более великой тайне: — И как он выглядит?

— Он никогда не выглядит таким же.

В глубине глаз телохранителя промелькнуло странное выражение: застигнутое врасплох, недоверчивое, встревоженное. Вопрос Райра, казалось, заставил его кое о чём задуматься.

— Он никогда не выглядит таким же, — повторил мужчина, словно стараясь не обращать внимания на слова…

— После чего? — нетерпеливо спросил Райр.

Телохранитель разинул рот: шире, шире, словно уступая место чему-то. Но ничего не вышло наружу, кроме сухого кашля. Его руки дёрнулись вверх. Райр предостерегающе поднял меч, но руки мужчины вцепились в его собственное горло, словно собираясь проделать вход для воздуха. Когда он упал, из его горла не вырвалось ни единого слова, да и не вырвется никогда.

Гипноз Лита убил его, но не страх, сказал себе Райр. Тем не менее, он чувствовал себя неловко, глядя на широко раскрытый от удушья рот. Он оставил тело рядом с бесчувственной храпящей женщиной и поспешил прочь, когда бормотание нарушило напряжённую тишину кабинок. Перевёрнутые здания смутно таяли в глубине канала, отражения неопределённо смещались. Райр был рад оставить позади тёмные густые брызги воды.

— В этом есть нечто большее, чем сила человеческих глаз, — сказал Тейз. — Это более чёрная магия, чем любая известная мне.

Он печально посмотрел на Райра и, наконец, сказал:

— Ты должен уехать, пока Лит не поймал тебя в ловушку.

— И оставить ему своё имя, чтобы он играл с ним?

Райр оглядел трактир, который был пуст, если не считать оборванца, склонившегося над своей кружкой.

— Кто же тогда избавит вас от Лита? Может, ваши люди? — по-звериному крикнул он оборванцу.

Человек поднял глаза и поспешно улыбнулся, чтобы успокоить Райра.

— О нет, только не они, — продолжил Райр. — Литу нужен герой. Так гласит истина. Я — человек, которому можно доверять.

Райр начал объяснять Тейзу, что он собирается делать; оборванец торопливо кивал всякий раз, когда Райр смотрел на него. Когда Райр закончил говорить, он вышел, чтобы привести свои слова в исполнение.

Он дал понять бедным районам Лайпа, что ищет Лита, чтобы убить его. Он поговорил с некоторыми из жителей, которых помнил с той площади, где был убит несчастный. Даже они были угрюмы, неразговорчивы, бесполезны. По крайней мере, они вряд ли предупредят Лита.

Если Лит придёт искать Райра, каким бы неузнаваемым ни был этот человек, он вряд ли нападёт без своего телохранителя. Это выдаст его, и Райр решил, что на этот раз Литу не удастся сбежать.

Тейз не хотел, чтобы Райр ждал новостей в его трактире. Возможно, он посоветовал Райру уехать из города, потому что боялся. Райр устроил своё дежурство в более бедном заведении. Скамьи и столы здесь были грубо сколочены из щепок, их деревянные ножки нетвёрдо шатались. Райр сидел у окна, через которое проникал луч солнца, и в нём кружилась пыль.

В течение всего дня в таверну забредали мужчины. Все они удостоили Райра только острым взглядом. Они хандрили в одиночестве, или играли в «вызов и бросок», или совершали тайные сделки в самых тёмных углах. Луч света уменьшился, пыль исчезла. Ночь, словно ставни, закрыла окно.

Таверна переполнилась людьми, жарой и пылью. Одни мужчины возились со словами песни, другие пытались ударить друг друга. Пыль роилась вокруг дешёвых фонарей, свисавших со стропил. Райру, несмотря на бурную деятельность, это место казалось безжизненным и дурманящим. Он отхлебнул из своей кружки, которую не наполнял весь день; хозяин впился в него взглядом. Райр чувствовал себя на пределе, нетерпеливый, но бессильный действовать.

В комнату торопливо вошёл худой мужчина. Он выглядел ужасно голодным. Он быстро огляделся: в поисках еды? Заметив Райра, он поспешил к нему. Его свободный халат зашуршал, подол поднял пыль.

— Тебя хочет видеть трактирщик Тейз, — прошептал он, задыхаясь. — У него есть новости.

Глаза незнакомца расширились от надежды и восхищения. Райр настороженно посмотрел на него. Неужели это тот самый оборванец, который был у Тейза? Он не был уверен. Может быть, это сам Лит? На среднем пальце левой руки тот носил тяжёлое кольцо. Конечно, Лит не надел бы ничего столь узнаваемого.

— Отведи меня к нему, — приказал Райр, неуверенный в кратчайшем пути через переулки.

Когда они вышли, он заметил фигуру в капюшоне, метнувшуюся в подворотню напротив: вероятно, вор. Его проводник отшатнулся и жестом велел Райру подождать. Его осторожность, казалось, подтверждала его надёжность. Фигура в капюшоне исчезла по своим ночным делам.

Во всяком случае, осторожность этого человека казалась чрезмерной. Ведя Райра за собой, он крался вдоль стен домов, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что Райр следует за ним. Без сомнения, это был самый безопасный способ передвижения по ночным улицам, но это раздражало Райра.

Переулки казались больше похожими на лабиринт, чем когда-либо, их оживляли слабые звуки: дрожание ставен, непрекращающееся беспокойство воды в каналах — не шуршание паучьих ног, не стук горба о стены. Фонари висели на зданиях слишком высоко, чтобы их можно было повредить, но внизу был полумрак; свет из домов просачивался сквозь ставни.

Стены маячили близко и создавали дополнительную темноту, уступая место только другим стенам, из-за чего переулки становились ещё более узкими. Иногда на перекрестках Райр видел далёкий отблеск канала, а однажды ему показалось, что он заметил промелькнувшую фигуру. Переулки уходили всё глубже в темноту. Ставни висели косо, обнажая пустые комнаты. Стояла мёртвая тишина, если не считать приглушённых звуков, которые казались плоскими и сморщенными, их издавали Райр и его проводник.

Постепенно Райр заподозрил, что его обманывают. Конечно, рядом с трактиром Тейза находилось не так уж много заброшенных зданий. Словно желая, чтобы Райр двигался быстрее, чем могли поспевать его мысли, проводник ускорил шаг. Человек почти бежал, скользя как краб вдоль стены, нетерпеливо оглядываясь на Райра.

Лит тогда тоже двигался по-крабьи. И клянусь Хаккту, разве у того человека в трактире Тейза было кольцо на пальце? Райр рванулся вперед и, схватив своего проводника за руку, разогнул его палец. В слабом свете фонаря он смог разглядеть буквы, выгравированные на кольце, которое тот скрывал: ЛИТ.

Райр не ожидал ничего столь определённого и вздрогнул от удивления, что позволило Литу вырваться на свободу. Он скрылся в темноте. Но стены ловили издаваемые им звуки; они не создавали эха, среди которого можно было бы затеряться. Райр последовал за звуками, на ходу обнажая меч.

Он почти догнал Лита, когда тот нырнул во двор. Если он и думал, что тени скрыли его, то не учёл острого зрения Райра. Тот последовал за Литом и бросился на него. Конюшни окружали двор, но их двери были завалены обломками; другого выхода, кроме как за спиной Райра, не имелось. Соседние разрушенные стены позволяли свету просачиваться во двор от фонарей над каналом. В сиянии показалось лицо Лита, ещё больше исхудавшее от очевидного страха.

— Райр! — закричал он.

— Ты отдашь мне моё имя, не так ли? — спросил Райр. — Оно никогда не было твоим.

Лит злобно ухмылялся и не отвечал.

В переулке послышалось множество шагов. Во двор вошёл человек с мечом наготове.

— Я — Райр, — гордо заявил он. Второй человек тут же последовал за ним и занял своё место слева. — Я — Райр, — пригрозил он.

Это были не бедняки из Лайпа и не новобранцы: об этом свидетельствовали их осанка и манера держать мечи. Лит, должно быть, заманил их под свою власть на пристани, когда те высадились. Их было шестеро.

Они уставились на Райра и сомкнулись, заставляя его отступить во двор. Каким-то образом сила Лита мешала им ссориться из-за одинакового имени: у них имелся общий враг. Убеждённость и целеустремлённость сверкали в их глазах так же сурово, как и их клинки. Райр никогда не сможет победить их всех.

Стена конюшни остановила его отступление. Мужчины двинулись вперёд. Какой бы удар он ни парировал, остальные сразу же убьют его. Они были экспертами: все они были Райрами.

Мысль, которая казалась безумной, крутилась в его голове. И всё же это был его единственный шанс. Убеждения Райра сдерживали его: он не мог этого сделать, это было более постыдно, чем согласиться на изменение имени. Мужчины приблизились. «Это моё собственное имя», — кричал он сам себе, и он может использовать его по своему усмотрению. И это было нечто большее, чем его имя, иначе шестеро уже осушили бы его. В горле у Райра пересохло, сдавленные слова отдавали желчью.

— Райр, — сказал он, наконец, заплетающимся языком.

Никто из мужчин не дрогнул, но каждый подумал, что Райр обращается именно к нему. Его ярость заглушила все сомнения.

— Райр — калека, — прорычал он. — Райр хромает, потому что у него распухли яйца. Райр мочится на свои ноги, прежде чем сразиться.

Всё это и остальная часть его речи заставили его почувствовать себя ужасно неловко. Хуже того, это, казалось, не возымело никакого эффекта на мужчин, хотя его дискомфорт вытеснил любые следы лжи из его глаз.

— Райр боится нанести первый удар, потому что всегда промахивается, — прорычал он. — Вся его сага — ложь.

Один человек выступил вперёд, чтобы защитить имя Райра. Несмотря на беспокойство, инстинкты Райра взяли верх; они были глухи к его словам. Он отбил выпад меча и вонзил свой клинок глубоко в живот противника.

Эти секунды были потрачены впустую; гнев задержал его. Теперь преимущество оказалось у остальных. Но один из них хромал, другой дрожал, остальные запинались, сбитые с толку одинаковыми именами. Взмах клинка Райра перерезал горло троим из них. Пятый человек быстро захромал назад, но прежде чем он успел убежать, Райр сбил его с ног. Шестой попытался сопротивляться; его рука с оружием нервно дрожала. Райр почувствовал, как его меч пронзил сердце врага. Когда он выдернул клинок, то почувствовал себя так, словно ударил по бочке с кровью.

Он повернулся к Литу. Тот присел на обломки у входа в конюшню и наблюдал. Он съежился, отчаянно озираясь по сторонам. Его губы скривились и приоткрылись. Собирался ли он назвать себя Райром? Мечник ждал, мрачно улыбаясь. Затем он увидел, что Лит может убедить своих жертв, что у них новые личности, но не может сделать это для себя.

Тем не менее губы колдуна шевелились. Язык неловко высунулся. В его глазах таились чувства, которые, как мог видеть Райр, не были фальшивыми: сжимающий сердце ужас, смешанный со страхом восторга, неконтролируемое принуждение. Рот Лита раскрылся и издал звук, похожий на удушье, на глотание пищи голодным. И всё же Райр понял, что тот произносит какое-то имя. Он вспомнил, что Лит знает имя бога людоедов.

Колдун провалился в свой халат. Скрытый одеянием, он извивался, словно в агонии. Неужели он призвал к себе смерть? Райр с подозрением наблюдал за тем, как Лит корчится, затем перелез через обломки, держа меч наготове. Что-то появилось из халата, как будто он был коконом. Райр упал назад, задыхаясь, когда некий монстр тяжело выскользнул наружу.

Он был вдвое ниже Райра: комковатая выпуклость из плоти, почти безликая, свисавшая, как живот, между четырьмя паучьими лапами. Её цвет и текстура были подобны внутренностям, и она блестела. Когда монстр пробирался вниз по грохочущим обломкам, Райр увидел огромную пасть, зияющую в его нижней части и жадно пускающую слюни меж многочисленных острых зубов. Он вспомнил тёмную фигуру, которую мельком увидел, сидя на корточках возле убитого вора.

Когда монстр бросился на Райра, тот опустил меч на его горб. Ощущение было такое, будто он ударился о необычайно толстую кожу, но плоть оказалась ещё более упругой; острие меча отскочило от кожи, не оставив даже царапины. Только прыжок назад спас Райра, потому что монстр бросился на него, словно человек был безоружен. Болтающийся рот работал, пуская слюни.

Райр резанул монстра по ногам. Тот быстро увернулся, как краб, и преградил Райру путь к переулку. Он двигался взад и вперёд на своих искусно соединённых ногах быстро и беспокойно; носился над трупами, которые мешали ему, как уродливый ребёнок, ползающий по воображаемой горе. Всякий раз, когда Райр бросался на монстра, целясь в ноги, тот уворачивался или наклонялся вперёд, чтобы горб принял удар. После чего он тут же набрасывался на Райра, не давая времени на манёвры, заставляя того вернуться на площадку.

Рука Райра с мечом распухла от боли. Монстр знал, что человек устал. Когда Райр споткнулся, монстр подошёл ближе; ближний край горба отклонился вверх, рот поднялся, раздвигая губы, как толстые кишки. Райр попытался перерезать ему рот, но тот закрылся. Монстр отпрянул назад. Райр метнул в него мечи убитых противников, чтобы сломать ноги или хотя бы вывести из равновесия, но монстр легко увернулся.

В переулке, шатаясь, появился какой-то прохожий. Он казался пьяным. Он не будет активным помощником, но он может отвлечь монстра, если не убежит немедленно.

— Помогите! — крикнул Райр. — Во имя Хаккту!

Даже его крик угрожал ему, отнимая много дыхания. Когда Райр втянул в себя воздух, монстр с грохотом рванулся вперёд; одна из его ног выскочила, едва не сбив Райра с ног. Если он упадёт ещё раз, рот схватит его.

Во двор, покачиваясь, вошла фигура молодого мечника, который был очень пьян. Райр взглянул на незнакомца, и тут же конечность монстра схватила его за лодыжку, заставив потерять равновесие. Он спас себя, опираясь на меч, но монстр воспользовался шансом встать на дыбы, укусив Райра за ногу. Только отчаянный удар мечом заставил зубы промахнуться, и монстр отступил всего на несколько шагов.

Молодой человек, казалось, почти ничего не видел. Возможно, он задержался, чтобы напиться бесстрашия, возможно, он заблудился среди домов. Конечно, он должен был принять участие в засаде Лита, потому что громко объявил: «Я — Райр».

Монстр бросился на него. Мечник смутно всмотрелся в него, потом отпрянул назад, борясь с рвотой. Когда он повернулся, чтобы бежать, зверь прыгнул ему на спину и крепко обхватил его ногами. Крича, человек бегал по двору, как обезглавленная птица, а рот пожирал его.

Райр пополз в сторону переулка. Молодому человеку уже ничем нельзя было помочь; то, что от него осталось, упало на колени. Внезапно Райр заметил кольцо, на котором было написано имя Лит. Ужасно неуместное, оно тускло светилось позади первого бугристого сустава конечности. Должно быть, только так Лит мог вернуть себе своё имя и своё тело. Импульсивно Райр отрубил этот сустав. Кольцо покатилось в тень.

Как будто это был магический призыв, двор внезапно наполнился людьми. Но фигуры в капюшонах просто прокрались из переулка, быстро и целеустремлённо. Монстр упал на спину и стал корчиться от боли; отрубленная конечность повторяла его движения. Фигуры в капюшонах вонзили в его пасть заострённые шесты и вынесли пронзённый ужас за пределы двора. Когда один из мужчин коротко отсалютовал Райру, он мельком увидел лицо вора, который следовал за Литом с площади. Через минуту двор опустел, и снова воцарилась тишина.

Райр слабо прислонился к воротам во двор, позволяя сквозняку уносить запах крови. Воры использовали его как приманку. Возможно, этот ужас использовал Лита в том же качестве, чтобы добывать себе еду: Лит находил жертв, приводил в пасть монстра героев, ищущих свои имена. Райр, наконец, вспомнил, что о каннибалах говорили, будто они пожирают силу своих жертв, когда едят их плоть.

Неужели Лит всегда был таким одержимым? Или имя бога было единственным, что давало ему силу, имя, которое становилось в нём сильнее, чем его собственное? Далеко в глубине переулка Райр увидел тёмную выпуклость, высоко поднятую на шестах и судорожно извивающуюся. Он предпочитал забыть её и поскорее. Ему нужен был трактир Тейза и много эля. Но когда он поспешил к огням, ему стало не по себе. Его имя было в безопасности и несло прежнюю силу, так как все, кто его слышал или поносил, умерли, если только имя Райр не подслушали воры.

1977

© Перевод: Алексей Черепанов, октябрь 2019

Content

Рэмси Кэмпбелл
МЕНЯЮЩИЙ ИМЕНА