Рэмси Кэмпбелл

ЯМА КРЫЛЬЕВ

Рассвет ещё не наступил, а Райр уже мчался верхом через лес. Он не любил спать на ходу, иначе доверился бы своему коню. Вместо этого Райр искал спокойствия внутри себя, научившись этому недавно. Но гнетущая атмосфера леса не отпускала его. Время здесь тонуло в зелёных глубинах. Над всадником проплывали огромные листья. Каждый из них имел форму перевёрнутого ребристого зонтика, укреплённого на массивном стволе, и каждый лист был шире, чем тело Райра от пальцев ног до пальцев рук. Но чем ближе листья находились к верхушке деревьев, тем меньше они становились; на самом верху они выглядели не шире головы Райра. Но он ничего этого не замечал. Под сплошным пологом самых низких листьев даже рассвет выглядел не более чем зелёным пятном сумрака.

Лесная дорога представляла собой туннель, образованный деревьями со срезанными листьями, которые не отрастали заново. Они шелестели, увядая, под копытами коня. Постоянный шорох отвлекал Райра, пока он пытался ощутить какие-нибудь намёки на близость моря, и ветерок, что расшевелит застоявшийся воздух.

Время от времени, особенно перед рассветом, Райр слышал хлопанье крыльев высоко над собой. Должно быть, это были планеры — листья, растущие на самом верху, которые, отделившись от ствола, уносились прочь, разбрасывая семена. Но могли ли эти листья издавать такой громкий усыпляющий звук?

Затем Райр был загнан в клетку затяжным дождём. Он слышал приближение грозы, сначала где-то высоко и далеко, но она приближалась и опускалась к лесу. Райр смог укрыться только у ствола дерева, пока оглушительный дождь лился на деревья, превращая листья в чаши фонтанов. Огромный лист над ним несколько раз вздрагивал под натиском воды; Райр боялся, что его затопит. Несмотря на то, что гроза прошла несколько часов назад, её звуки остались. Капли просачивались сквозь листву, поливая корни, похлопывая Райра по плечам, стекая по его лицу, покрывая и удушая его влагой.

Райр тряс головой, рыча, как пойманный зверь, чьей эмблемой была V-образная грива, которая расширялась от его бритой макушки до плеч. Он чувствовал себя беспомощно подавленным вечностью леса, удушающей роскошью, которая, словно победитель, торжествовала и насмехалась над ним. Райра утомляли звуки, источники которых он никогда не мог увидеть. Он жаждал встретить противника, с которым можно было бы сразиться.

Вдруг он накрыл глаза коня своими ладонями. Конь послушно остановился. Райр напряг слух, его брови нахмурились от нетерпения. Да, он слышал этот звук. Среди скрипа листьев, мягкого шлёпанья дождя по гнилой лесной подстилке, хора падающих брызг, когда высокие листья падали под тяжестью воды, раздавался далёкий неровный, ритмичный стук: кто-то рубил деревья.

Итак, Райр почти выбрался из леса. И всё же звук был не совсем ободряющим. По мере того, как Райр продвигался вперёд, он начал различать звон цепей, удары хлыста. Вместе с листьями исчезло и угнетение, но теперь от гнева у него перехватило дыхание. Там, где дорога пошла под уклон, Райр увидел их — молодых мужчин, руки которых казались такими же массивными, как стволы деревьев, что они рубили; мужчин постарше, с кожей, покрытой шрамами; несколько мускулистых женщин, все были обнажёнными за исключением полоски кожи, защищающей гениталии: должно быть, их было около сотни, они трудились небольшими группами на опушке леса. От их оков длинные цепи тянулись к городу, который Райр видел за деревьями. За городом спокойное море отражало солнечный свет, уходящий за горизонт.

Мужчины, одетые как рабы, но с хлыстами и мечами, расхаживали вокруг лесорубов или сидели на корточках в тени. Большинство из них выглядели скучающими и хлестали своих жертв, как будто те ленились. Один из надсмотрщиков стоял над упавшим рабом. На спине мужчины блестел свежий рубец, на лодыжках виднелись синяки от запутавшейся цепи. Он выглядел старым, измученным, ещё больше постаревшим от страданий.

Райр ненавидел рабство так, как только может ненавидеть его порабощенный человек. От ярости у него пересохло в горле. И всё же он не мог сражаться ни с городом, ни с его обычаями, какими бы прискорбными они ни были. Он проехал мимо трупа одного из огромных, почти безмозглых лесных ползунов, который, должно быть, слишком близко подобрался к надсмотрщикам с мечами. Куски его плоти были оторваны от костей; один глаз бессмысленно смотрел на Райра из центра свисающей головы. Рабы, должно быть, ели мясо сырым.

Стоящий надсмотрщик устал пинать свою жертву.

— Я напрасно трачу силы, — громко сказал он. — Ты уже не так полезен. Сегодня ночью ты будешь летать над деревьями.

Эффект от его слов был мгновенным и пугающим. Измученный человек в страхе вжался в грязную землю. Остальные рабы посмотрели вверх и вздрогнули; Райр услышал далёкое хлопанье крыльев. Внезапно, не в силах вынести своей неспособности вмешаться, он пустил коня галопом. Но надсмотрщик рабов заметил презрительный взгляд Райра.

— Да, проезжай, если только ты не ищешь честного труда. У нас есть место для тебя и подходящие цепи.

Его медленный голос был зловеще ласковым, как удар хлыста. Глядя на Райра, он облизал губы.

Улыбка Райра была неторопливой и невесёлой. Хотя он не мог бороться с рабством, он с удовольствием ответил бы на этот вызов. Райр посмотрел на надсмотрщика так, словно заглядывал под камень.

— Избавить мир от паразитов? Да, я бы назвал это честным трудом.

Язык мужчины высунулся, как у змеи. Его улыбка дрогнула, как и рука: нервничает или зовёт подкрепление?

— Что это за мечник, который позволяет своим словам сражаться вместо него? — резко спросил надсмотрщик.

— Ни один человек не сражается с паразитами. Он их давит, — ответил Райр.

Другие люди с мечами стали медленно подкрадываться к Райру.

— Возможно, его слова — это ножны, чтобы меч не заржавел, — сказал один из них.

Пусть думают, что сознание Райра удерживалось дуэлью из слов. Он убьёт своего противника, когда будет готов, вместе с любым другим, кто осмелится напасть на него. Райр неторопливо вытащил меч из ножен.

Заговорил третий человек, привлекая внимание Райра к группе людей, полукругом приближавшихся к нему:

— Наши браслеты будут ему впору.

Беспокойное движение коня предупредило Райра. Он оглянулся как раз вовремя, чтобы понять, почему надсмотрщики пытаются отвлечь его: по гнилым листьям осторожно полз человек, готовый наброситься на Райра и ударить его рукоятью меча.

Поняв, что его заметили, мужчина отпрыгнул назад — но недостаточно быстро. Быстрый удар Райра не смог раскроить его череп, вместо этого меч опустился ниже. Мужчина со стоном попятился, пытаясь прижать щеку обратно к своему лицу.

Остальные бросились на Райра. Однако, когда первый противник отпрянул от свистящего меча, они тоже отступили. Этот человек, казалось, опасался не только Райра, но и темнеющего неба.

— Отпустите его, — прорычал он, стараясь казаться невозмутимым. — Мы не можем тратить на него время, не сейчас.

Погонщики схватились за цепи. Это был явный сигнал, потому что цепи громко натянулись и потащили своих жертв в город, как вереницы бьющихся рыб. Райр увидел, что старик спотыкается, чтобы не отстать. Пошатывающихся рабов втащили в большой деревянный сарай, который огласился грохотом металлических цепей. Огромные двери с глухим стуком захлопнулись.

Это зрелище привело Райра в ярость. Он едва ли обрадовался агонии надсмотрщика, схватившегося за лицо, когда товарищи помогли ему войти в строение, похожее на казарму, рядом с сараем. Пожав плечами под тяжестью своего разочарования, Райр въехал в порт Гаксаной.

На улицах люди зажигали светильники. Языки пламени трепетали в вазах из толстого стекла, свисавших с шестов, вкопанных рядом с центральными водостоками. Весь маленький город был построен из дерева; тусклые узкие улочки напоминали Райру лес. Но, по крайней мере, холодный солёный ветер дул через этот город, который скрипел, как огромный корабль. Хлопанье крыльев над лесом, из которого прибыл Райр, стало громче.

Причал был почти пуст, как и улицы. Тень коня Райра сопровождала его, дрожа на бревенчатых стенах. Моряки заходили в таверны рядом с пристанью. На причале, рядом с одиноким кораблём, лежали брёвна, ожидая погрузки и обмена на другие товары, в том числе и на цепи. Райр кисло усмехнулся. С Гаксаноем всё было понятно.

Наконец, Райр нашёл дом начальника порта, выходящий окнами на пристань. Хозяин не хотел открывать дверь, а когда открыл, то оказался неразговорчивым. В итоге он неохотно признал, что завтра могут появиться корабли, на которых Райр сможет отработать своё путешествие.

— Держись поближе к пристани, — посоветовал начальник, уже закрывая дверь.

Райр так и сделал, отправившись в таверну, как только привязал своего коня к столбу неподалёку. Улицы напоминали палубы корабля мертвецов. Единственными живыми звуками являлись топот и пыхтение мальчишки, который бегал из таверны в таверну, очевидно, передавая послание. Когда Райр вошел в таверну, мальчишка выбежал из неё, испуганно глядя на незнакомца дикими глазами.

Несколько матросов сидели на скамьях и угрюмо пили пиво. Каждый смотрел на ровное пламя в стеклянной вазе перед собой. Часто то один, то другой из них поглядывал вверх, как настороженный зверь. Они, казалось, были возмущены необходимостью провести ночь в Гаксаное — или, как подозревал Райр, именно эту ночь. Он хотел бы узнать о городе что-нибудь ещё, кроме названия.

Может быть, моряки считали это место опасным? Один из них стал требовать ответа от хозяина таверны, почему дверь не заперта. Когда его товарищи пытались удержать моряка, он яростно отбивался; доски пола издавали такой звук, что казалось, здесь сражаются великаны. Дерущиеся вывалились из таверны, и Райр заметил, что матросы быстро оглушили пьяного и поспешно затащили его внутрь.

— Что там такое? — Спросил Райр одного из матросов, но мужчина свирепо посмотрел на него, словно обвиняя в драке. Когда Райр задал тот же вопрос хозяину таверны, тот нервно покачал головой:

— Ничего такого, о чём мне бы хотелось говорить.

Райр снова наполнил свою деревянную кружку и сел у окна. Пусть то, что было снаружи ночью, остаётся там, но он не собирался ослеплять себя выпивкой и застеклённым пламенем: если приближалась опасность, Райр хотел увидеть её прежде, чем она окажется слишком близко.

И всё же, казалось, смотреть было не на что. Рядом с кораблём на шестах мерцали вазы. Волны сонно плескались о причал; свет змеился в воде. Тонкий холодный ветер раскачивал огни. Тени шестов плясали, то приближаясь, то отступая. Корабль качало, он скрипел глухо и монотонно. Райр стряхнул с себя сонливость, потому что внезапно появилось нечто, за чем он мог наблюдать.

Поначалу он с трудом различал плывущие силуэты у дальнего конца пристани: стая белых крыс, пробирающихся сквозь чёрную воду? Затем огни закачались, и Райр увидел фигуры, их головы в капюшонах отражались в море. Их одежды были белёсые, как грибы. Они вышли по двое из широкой тёмной улицы у края пристани. Их медленное бледное проявление напомнило Райру червей, выползающих из щели. Казалось, процессии не будет конца; она наверняка заполнит всю пристань.

Несмотря на свои размеры, процессия была пугающе молчалива. Послышалось далёкое хлопанье крыльев. Но во время церемонии царило насилие: отчаянно, но безмолвно боролись фигуры, которые, казалось, парили в воздухе среди своих пленителей в плащах. Райр различил, что жертвы были связаны и с кляпами во ртах; их удерживали в воздухе туго натянутые верёвки. Это зрелище напомнило Райру насекомых в паутине.

Когда процессия поравнялась с окном, Райр увидел, что первой жертвой был тот испуганный раб, которого он видел в лесу. Старик выглядел слишком измученным, чтобы сопротивляться; он повис в воздухе, но глаза его были полны ужаса. Люди в плащах остановились, словно желая показать Райру эту жертву. Какой-то моряк нервно пробормотал: «Чего они хотят?»

Райр сразу понял в чём дело и вскочил на ноги, чертыхаясь. Он выхватил меч, когда дверь таверны с грохотом распахнулась. Вошли шестеро мужчин в капюшонах, быстрые и бесшумные, как хищники. Только их одежды шептались и мерцали в полумраке, как болотный свет. Один из них указал на Райра, и его спутники поступили также. Первый и самый высокий произнёс нараспев: «Он должен летать».

Его голос был низким, но казался таким же массивным, как шум дождя, что загнал Райра в клетку в лесу. Без сомнения его ритуальные слова приводили в ужас рабов, а возможно, и весь Гаксаной. Но для Райра эти шестеро выглядели всего лишь людьми, которым приходилось прятать лица в капюшонах, и один из них, тот, кто указал на Райра и чей капюшон теперь предательски откинулся назад, был надсмотрщиком над рабами, что бросил ему вызов.

Верховный жрец, — вероятно, высокий человек называл себя кем-то в этом роде, — отошёл в сторону. Трое мужчин шагнули вперёд; из-под их одежд выскользнули мечи. Надсмотрщик и ещё один человек держались позади, готовые связать свою жертву верёвками.

Один из воинов двинулся вперёд, в то время как его товарищи начали кружить вокруг своей жертвы. Они намеревались заманить Райра в ловушку в тесном лабиринте столов и скамеек, которые были надежно прикреплены к полу. Но мебель помогла Райру. Он отскочил назад на скамью; затем, когда его противник бросился на него, прыгнул на другую скамью позади нападающего. Прежде чем воин успел среагировать, удар меча Райра раскроил ему череп. Воин растянулся на столе, его голова разлетелась, как опрокинутая кружка с кровью.

Райр перепрыгивал со стола на стол, направляясь к двери. Вокруг него стучала деревянная мебель. Когда Райр добрался до выхода, священник поспешно отступил вдоль стены. Один удар клинка разорвал паутину верёвок, но из процессии выбежали четверо мужчин с мечами, горящими от нетерпения.

Может ли Райр держать жреца в заложниках? Возможно, но, когда он попытался схватить этого человека, клинок с шипением приблизился к шее Райра. Только отчаянный рывок в сторону спас его от удара, который врезался в бревно стены. Райр развернулся; его движение добавило силы взмаху меча. Второй воин рухнул на землю, склонив наполовину отрубленную голову.

Райра загнали обратно в таверну. Он дико озирался по сторонам. Моряки ушли в тень, и явно не хотели быть частью сражения; так же поступил и хозяин таверны. За чанами с вином Райр заметил грубую лестницу. Если он доберётся до верхнего окна, то сможет сбежать через переулок, если тот не охраняется.

Райр метнулся назад между столами. Его косящее лезвие расчистило пространство вокруг себя. К тому времени, когда захватчики поняли его план и бросились к лестнице, Райр был уже почти у чанов. Когда он приблизился к ним, хозяин схватил тяжёлый деревянный черпак. Прежде чем Райр обернулся, хозяин ударил его по голове.

Враги тут же набросились на Райра. Один выбил меч из его руки, другой приставил острие клинка к подбородку Райра, чтобы поднять его на ноги.

— Пойдём, — сказал он с жестокой нежностью. — Они голодны. Разве ты их не слышишь?

Райр слышал только испуганное бормотание хозяина таверны:

— Уведите его. Я поймал его для вас. Уведите его и дайте мне запереть двери.

Теперь Райр понял, почему мальчишка бегал из таверны в таверну, но было поздно. Он повернулся к хозяину, рыча, но тут же четыре острия мечей укололи его шею. Словно смертоносный ошейник они вытолкнули Райра на пристань.

Процессия и обнажённые мечи сомкнулись вокруг него. Его похитители распоясали свои одежды, которые они подвернули, чтобы те не мешали драться с Райром. Теперь эти плащи помогали заглушить продвижение процессии. Райр тоже молчал: не от благоговейного страха, а потому, что всё его существо напряглось в ожидании шанса сбежать.

Если он хотя бы шевельнёт головой, чтобы облегчить боль в затёкшей шее, острие меча прольет ему кровь. По крайней мере, они не смогли снять с него доспехи, которые просто сомкнутся вокруг него, если он не расслабится. Райр тащился вперёд, как марионетка, привязанная за шею. Огни в вазах качались, раскачивался и город. Дома проплывали мимо, отбрасывая тени, а жильцы внутри дрожали от страха. Хлопанье крыльев стало ближе и звучало нетерпеливо.

Вскоре Райр и захватчики вошли в лес. На окраине города люди в плащах прихватили вазы с огнём; свет пробивал себе путь сквозь гигантские листья и рассеивался где-то в глубине леса. Это была не та дорога, по которой прибыл Райр и которая, как он предполагал, являлась единственной. Куда вела эта дорога и с какой недоброй целью?

Множество деревьев возвышалось над Райром. Они блестели, как колонны затопленного храма, таинственные и угрожающие. Запахи тёплой роскоши и разложения угнетали его. Огромные тусклые листья шевелились, когда проливалась накопленная вода; тёмные капающие просветы между деревьями звучали как бесконечность влажных подземелий. Откуда-то доносилось кожистое трепыхание, вялое и беспокойное. Однажды Райр слышал такой шум глубоко в пещере, где воняло зверьём и кровью.

Далеко внизу в лиственном туннеле сгущался полумрак. Он дрожал бледным отсветом. Впереди кожистое беспокойство становилось всё громче и повелительнее. Острия мечей впились Райру в шею. Были ли его похитители уверены, что он не сможет убежать, или сделали его козлом отпущения своих собственных страхов?

Они подтолкнули его вперёд, на открытое место. Выбравшись из-под деревьев, Райр увидел, что бледное шевеление было вызвано только лунным светом и тенью. Луна поднялась над далёкими лесистыми горами и Райру открылась большая поляна, пустая, если не считать неустойчивых теней. Над деревьями он слышал множество сухих, нетерпеливых хлопков.

Райр почувствовал, как меч коснулся его ярёмной вены. Он напрягся: если ему суждено умереть здесь, он оставит несколько мучительных воспоминаний своим похитителям. Но давление меча ослабло, когда надсмотрщик за рабами злорадно прошептал: «Оставь его напоследок. Пусть смотрит».

Связанных жертв вынесли на поляну. Райр видел, как поспешно их сбросили на землю и как люди в плащах быстро покинули поляну, испуганно поглядывая на небо. Несмотря на размеры процессии, жертв было всего четверо. Один не сопротивлялся, потому что он был уже мёртв, Райр определил, что тот мёртв уже несколько дней. Предположительно, этот обряд служил похоронами в Гаксаное.

Внезапно над поляной раздалось яростное хлопанье крыльев. Райр не мог поднять голову, чтобы посмотреть, но он видел кошмарные тени, бродящие по земле.

— Сейчас, — прошипел надсмотрщик.

Когда мечи поднялись, чтобы коснуться его вен, Райр прыгнул. Он слегка ссутулился, согнув колени, словно его раздавило отчаяние. Теперь он вскочил во весь рост, на голову выше любого из противников, и бросился на надсмотрщика. Острия мечей оставили следы на его шее, но плечи отбросили два клинка в сторону, в то время как другие ударились о броню Райра, оставляя синяки на его торсе. Прежде чем ликующая ухмылка успела превратиться в панику, Райр ударил надсмотрщика кулаком в лицо. Человек попятился назад на поляну, размахивая мечом в воздухе, и упал. Но этот удар не смог выбить оружие из его рук. Райр бросился вперёд, чтобы отнять меч. Но лезвие взметнулось вверх. Если бы Райр не увернулся, он был бы кастрирован.

Люди в капюшонах отступили назад, испуганные хлопаньем крыльев. Сколько у Райра времени, чтобы обзавестись оружием? Послышался звук огромных сухих крыльев; поляну поглотили тени. Кружа вокруг лежащего человека, оставаясь вне досягаемости взмахов меча, пытаясь оглушить свою жертву, Райр поднял глаза и ахнул, потрясённый.

С бледного неба, хлопая крыльями, спустилась стая, вонявшая пещерами и кое-чем похуже. Их размах был больше, чем размах его рук. Они были покрыты белыми пятнами разложения; между их костлявыми пальцами вяло трепетала кожа, как утонувшие паруса. Всё это было ужасно, но между каждой парой крыльев не было видимого тела, только белёсая верёвка плоти, тонкая, как детская рука. И всё же, когда пара крыльев пролетела рядом с ним, Райр увидел рот, разинутый по всей длине тощего существа. Его губы напоминали трещину в грибке, и он был наполнен зубами.

Надсмотрщик попятился назад к деревьям, бормоча что-то в ужасе. Одна пара крыльев опустилась на связанную жертву, как небрежно брошенный саван; затем тело стало подниматься к Луне. Райра затошнило, потому что рот летающей твари вонзился в грудь человека по всей длине. Губы шевелились и сосали.

Разъярённый и встревоженный, Райр заставил своего противника отойти от деревьев. Но и Райр не мог бежать этим путём, потому что тень ощетинилась мечами. Человек извивался на земле, стонал, а затем совершил яростную атаку. Движение было слишком грубым. Меч вырвался из его руки и вонзился в землю рядом с Райром, и тот сразу схватился за рукоять. Теперь он мог защищаться, хотя оружие было менее сбалансированным, чем его собственное, и более тяжёлое. Но тут Райр услышал глухой удар другого меча, брошенного его противнику. Дозорные преградили им путь в лес. Они хотели, чтобы надсмотрщик прикончил Райра, и им бы не пришлось сражаться с ним.

Где-то позади себя и очень близко Райр услышал шум многочисленных крыльев. Они бы могли помочь Райру спугнуть врагов, если бы ему удалось пересечь поляну. Прежде чем надсмотрщик успел дотянуться до брошенного меча, клинок Райра полоснул его по бедру.

Райр уже повернулся, готовый броситься к дальней стороне поляны, когда тень накрыла землю вокруг него. Он не успел среагировать, и его швырнуло на землю. Однажды на борту корабля он был раздавлен упавшим парусом. Теперь он оказался так же беспомощен, но эта ноша ощущалась так, словно её вытащили из болота. Зловоние, как от чего-то мёртвого и выкопанного заполнило ноздри Райра. Хотя он и цеплялся за меч, его рука была прижата к земле. Он мог только рычать и бессильно извиваться, когда зубы прокусили его броню и впились в спину, рядом с позвоночником.

Райр почувствовал, как губы разрывают его доспехи, как бумагу, расширяя брешь. Он лежал в ожидании, заставляя себя терпеть сосание рта, впившегося в его плоть. Как только крылья подняли Райра, он начал рубить ближайшее. Но крылья оказались прочнее, чем его доспехи. Меч почти не оставлял на них следов.

Райра поднимали словно младенца на руках. Поляна закружилась под ним, лес превратился в залитый лунным светом водоворот, от которого кружилась голова. Он почувствовал, что висит на зубах, глубоко впившихся в его плоть. Райр рубил крылья, беспорядочно и неистово, пока не почувствовал, что меч становится тяжелее. Пожиратель высасывал его силы вместе с кровью.

Крики надсмотрщика доставили Райру мрачное удовлетворение. Он увидел, как человек взмывает ввысь, сопротивляясь жадным крыльям. Но видение исчезло; крылья Райра уже несли его над деревьями. Он метался, стараясь прижать крылья к листьям, запутать их. Но он не мог контролировать их полёт, он просто тратил свои силы.

Лес стремительно уходил вниз. От оглушительного ветра Райр не мог дышать. Его охватил озноб — из-за головокружительной высоты, или кожистых вееров крыльев, или угасания жизненных сил? Раскачивающаяся Луна успокоилась; она казалась неестественно близкой, возможно, потому что крылья заполняли небо своим цветом.

Мир под Райром состоял только из деревьев. Мимо проплывал сжавшийся лес — плотная мозаика, образованная бесчисленными концентрическими узорами листьев. Всё это выглядело нереальным; чувство перспективы уплывало куда-то далеко, во что-то, похожее на сон. Среди стаи крыльев проскользнуло несколько листьев, несущих семена.

Может быть, рот отравляет Райра, пока пьёт его кровь? Возможно, потому что, когда крылья взмыли выше, Райром овладело нечто вроде коварного бреда. Он чувствовал, что у него выросли крылья, которые повиновались его мечтам. Они преобразили его. Он больше не был обречён тащиться по земле. Он был существом воздуха, и только приближающаяся Луна, скользящие листья и остальная часть стаи являлись его спутниками.

Отблеск этой стаи разогнал галлюцинации Райра. Вокруг него зияли голодные небесные рты. Крылья жадно удерживали Райра. Они набирали высоту благодаря его крови и потому, что он становился легче. В других парах, состоящих из крыльев и людей, тоже торжествовали. Когда их жертвы становились лунно-бледными, раздутые крылья начинали пылать пятнисто-розовым огнём. Подобно останкам в паутине, жертвы теперь почти не сопротивлялись.

Внезапно Райр увидел свой шанс. Луна раскачивалась, как паучий кокон, сотрясаемый порывами крыльев; карликовый лес казался призрачным, как побелевшее небо. Хитрые волны головокружительного экстаза накатывали на него, ещё больше затуманивая зрение. Но он заметил широкий лист, скользящий к нему. Если он подплывет достаточно близко…

Райру удалось пронзить лист мечом. Дополнительная нагрузка никак не повлияла на его стремительный полёт, но это и не входило в его планы. Вместо этого он засунул лист между кончиками пальцев одного крыла, чтобы помешать им. Крыло дёрнулось; потеряв равновесие, пожиратель упал на деревья, а лист разорвался, так что меч чуть не выпал из руки Райра. Ему пришлось вцепиться в него обеими руками, чтобы оружие не упало вместе с разорванным листом.

Райр пришел в бешенство. Засунув меч за пояс, он схватился за костлявые крылья, чтобы либо сломать их, либо оторвать от себя рот этой твари. Почему он ждал так долго? Хотя его мускулы дрожали от появившейся силы, крылья отбросили его руки в сторону. В любом случае он добился бы только своего падения с высоты; но он предпочёл легкую смерть вместо страдания от голодных крыльев. Впереди Райр увидел их логово.

Это было пятно темноты среди деревьев, почти круглое и, возможно, в сотню метров шириной. Крылья кружились над его краем, словно ведьмы, танцующие безумный ритуал. Была ли это ещё одна поляна? Когда первая пара отягощенных крыльев опустила свою жертву — связанный труп — в круг, Райр увидел, что их логово являлось ямой.

Его собственные крылья несли его всё ближе, а Райр был беспомощен. Он заглянул в глубину, и тошнота вскружила ему голову. Он сжал рукоять меча. Вместо того чтобы упасть в эту яму без сознания, он покончит с собой. Даже эта крайняя безнадёжность была предпочтительнее того, что ждало внизу.

Каменистые стены ямы оказались сухими. Это место напоминало впадину черепа, высохшую впадину среди густого леса. Дна не было видно, потому что яма была завалена скелетами, неразличимо переплетёнными. Некоторые из костей выглядели чудовищно гигантскими. Поверх кучи лежал упавший труп, словно на насмешливом погребальном костре.

Райр в ужасе наблюдал, как огромная костлявая куча зашевелилась. Труп покатился вниз по склону. Неужели эта яма собирала скелеты, объединяя их в чудовищную пародию на жизнь? Мозг Райра закружился от бессмысленности происходящего. Потом он увидел, что именно выползает из-под костей.

Очень медленно появились старые крылья. Они были обесцвечены, как трупы, и выглядели так, словно давно должны были умереть. Вонь разложения тянулась до самого неба. Пыль, несомненно, от скелетов, прилипла к крыльям. Их движение напомнило Райру червей в мясе.

Они ползли на кончиках пальцев по костям к трупу и напоминали пары дряхлых рук, костлявых и перепончатых. Их губы отвисли, обнажая как целые, так и сточившиеся зубы. Крылья слепо карабкались вверх по колышущейся куче; они соскальзывали назад и снова карабкались. Один за другим они добрались до трупа и вцепились в него. Вскоре он был полностью покрыт хлопающими крыльями, которые неровно разделили свою жертву и поползли прочь со своими кусками.

Райр вытащил свой меч. Отягощенные крылья парили над краем ямы. Он понял, что они осушают свои жертвы, прежде чем бросить остатки в яму. Он видел, как надсмотрщик рабов рухнул вниз, сплюснутый и опустошённый.

Меч налился свинцом. Райр схватился за него и второй рукой на случай, если меч выпадет из его ослабевших пальцев. Затем, ругаясь на свою подлую судьбу, он повернул острие к своему животу. Он намеревался зарезать себя. Рты нависли над ним, обнажая зубы. Райр надеялся, что он достаточно ослаб, чтобы умереть быстро.

Затем — хотя, возможно, это только добавит иронии его смерти — он увидел свой шанс. Стоило ли пытаться? Неужели он не израсходует все свои силы и не сможет даже нормально умереть? Но Райр отказался умирать, пока у него ещё был шанс сражаться. Без предупреждения он бросился с мечом на ближайшую пару пустых крыльев и ударил в рот.

Он почувствовал, как меч пронзил плоть внутри губ. Да, плоть там была уязвима! Райр вонзил клинок глубже, и рукоять почти вырвалась из его рук, когда крылья судорожно захлопали. Райру удалось удержаться, хотя его агонизирующие пальцы заметно напряглись. Рукоять была его последней опорой в жизни.

Затем, пока он нечленораздельно молился, чтобы это случилось, раненые крылья переплелись с крыльями его твари. Кожа обволокла Райра, как кокон, и он задыхался от порывов гниения, падая вместе с крыльями вниз. Но как только Райр увидел, куда летит, он взревел, разъярённый насмешками своей судьбы. Он падал прямо в яму.

Его ярость ещё глубже вдавила меч в плоть зубастого рта. Он услышал и почувствовал, как зубы заскрежетали по лезвию; но Райр злобно удерживал крутящуюся рукоять. Неповрежденный рот твари корчился в собственной плоти Райра. На мгновение сражающиеся крылья расцепились. Райра понесло вверх над краем ямы.

Мимо проплыло несколько деревьев, достаточно близко, чтобы за них можно было ухватиться. Но они засохли и могли сломаться. Во всяком случае, Райр не смел выпустить меч из рук. Крылья временно оказались над густым лесом. Силы Райра были на исходе, рукоять опасно двигалась в его руках. У него не было времени выбрать подходящий момент. Оказавшись ближе к яме, чем ему хотелось бы, он изо всех сил потянул лезвие на себя, и крылья спутались. Рукоятка меча ударила Райра по пальцам, оставляя на них синяки. Он почувствовал, как его спина разорвалась, когда вонзившиеся в него зубы заскрежетали. Но крылья поймали друг друга в ловушку и теперь падали в лес.

Они пробивались сквозь листву. Куполообразный дождь затопил их. Райр был оглушён рывками крыльев и треском листьев. Стволы росли здесь совсем близко, словно отгораживаясь от засушливой ямы. Крылья пробили ещё один затопленный слой и застряли между стволами. Райр зарычал, задыхаясь от смеха, когда услышал, как ломаются пальцы твари. Но навес из листьев всё же поддавался. Подёргивающиеся крылья продолжали падать. Райр отпустил меч и, обхватив ствол, развернул своё тело со всей силой, на какую был способен. Он почувствовал, как ломаются костлявые пальцы. Но даже тогда рот отказывался отпускать его плоть. Только когда он вместе с крыльями рухнул на землю сквозь нижние листья, зубы разомкнулись, сотрясённые ударом падения.

Наполовину опустошённый и частично потерявший сознание, Райр тем не менее заставил себя подняться на ноги. Пара крыльев ковыляла в направлении невидимой ямы. Райр выдернул меч из раненой пасти и погнался за крыльями, нанося колющие и рубящие удары. Но крылья не умирали. Хотя Райр рубил по суставам пальцев и снова втыкал лезвие в пасть, крылья, всё еще качаясь, тянулись к своему логову. Ещё долго после того, как Райр истощил последние силы и сидел, прислонившись к дереву, с мечом, воткнутым в землю перед ним, чтобы не дать себе упасть вперёд, он слышал неровное хлопанье крыльев и видел, как бледные существа криво ползли прочь от него, в темноту.

Он прижался спиной к поникшему листу, прохладному, как бальзам. Спина Райра ссохлась и огрубела, как у мумии, но, похоже, он почти не терял крови. Он задремал, дожидаясь рассвета и восстановления сил. Поблизости могли находиться листья, чья целительная сила была больше. Райр слышал, как змееподобные обитатели леса пробираются меж деревьев в темноте. Конечно, один из них был бы достаточно глуп, чтобы приблизиться к мечу Райра. Когда он сможет, он пойдёт пешком — и если его странствия вновь приведут его в Гаксаной, то несколько зданий могут вспыхнуть и несколько цепей разорвутся.

1978

© Перевод: Алексей Черепанов, 22.09.2020

Content

Рэмси Кэмпбелл
ЯМА КРЫЛЬЕВ