Артур Кларк

Среди Мрачных гор,

или От Лавкрафта к Ликоку[1]

О рассказе «Среди Мрачных гор»

Артур Ч. Кларк когда-то был простым поклонником фантастики, как вы и я. Он тоже наслаждался книгами великих писателей, прежде чем стать одним из них. Возможный способ доставить великим удовольствие — пошутить над ними. Данный рассказ, «Среди Мрачных гор», доказывает это. Он является одной из классических подделок под Лавкрафта. Как и следовало ожидать от Кларка, рассказ хорошо написан и вызывает нужные эмоции. Надо признать, что это характерно для юмора поклонников фантастики, тогда и сейчас, опирающегося в основном на метод безумного повествования. Возьмите привычную схему, в данном случае лавкрафтовской истории, затем добавьте несколько глупых слов в ключевых эпизодах.

Но это далеко не единственное «лавкрафтовское» произведение в списке сочинений Кларка. Разве вы не заметили, как «2001: Космическая Одиссея» отражает лавкрафтовские темы? В этом романе исследователи находят часть циклопической каменной кладки в отдалённом месте (не менее чем на Луне), и это открытие, которое считается слишком потрясающим по важности, чтобы сообщать о нём человечеству, постепенно приводит к пониманию нашего происхождения в результате работы продвинутой инопланетной расы, тех, кто оставил Монолит(ы) в качестве своей визитной карточки.

Джордж Локк[2]

* * *

После недавней смерти профессора Натти[3] в психиатрической больнице Скраггема[4] я остался единственным выжившим участником злополучной экспедиции в Антарктику, которую он возглавлял всего пять лет назад. Подлинная история этой экспедиции до сих пор была неизвестна, и только сообщение о том, что предпринимается ещё одна попытка исследовать нечестивые тайны горы Морг, побудило меня написать это предупреждение, даже рискуя разрушить то здравомыслие, которым я ещё обладаю.

Именно в начале лета 1940 года наша экспедиция, спонсируемая «Почтенной компанией картофелечисток» из Особняков Мёрфи в лондонском Сити, прибыла к пустынным берегам Земли Лимбургера[5]. Мы были оснащены самолётами, радиостанциями, моторными санями и всем необходимым для работы и комфорта, и каждый из нас испытывал желание немедленно приступить к работе — даже доктор Сламп[6], профессор заразных неврозов.

Я отчётливо помню тот день, когда мы отправились в горы. Полярное солнце низко сияло над ледяными полями, а наша вереница саней отправилась вглубь материка. Вскоре мы потеряли из виду море, хотя всё ещё поддерживали радиосвязь с базой, и вскоре мы оказались в районах, в которых ещё не бывал ни один человек и, я надеюсь, никогда не побывает. Побережье и так казалось безжизненным и унылым, но снежная и ледяная пустыня, через которую мы проезжали, представляла собой кошмар из зазубренных, замёрзших шпилей и бездонных расщелин. По мере того, как мы продвигались вперёд, каждого из нас охватывало смутное недомогание. Ощущение тревоги и странного беспокойства у членов нашей экспедиции, видимо, исходило от самих скал и утёсов, погребённых под вековым покровом льда. Это было сродни чувству, которое можно испытать, войдя в заброшенное здание, где давным-давно произошёл какой-то ужас, о котором все забыли.

На четвёртый день мы увидели горы, до которых оставалось ещё много миль. Когда в конце дня мы разбили лагерь, между нами и ближайшими вершинами было всего двадцать миль, и не раз ночью нас будили внезапные толчки земли и отдалённый грохот всё ещё действующих вулканов.

Нам потребовалось два дня, чтобы преодолеть оставшиеся двадцать миль, так как эту местность занимали страшные пропасти и жутковатые скалы, напоминающие скорее искажённые области Луны, чем какую-либо часть нашего мира. Затем, однако, подземные толчки ослабли, и мы с новыми силами двинулись вперёд. Вскоре мы оказались в узкой долине, ведущей прямо к горам, до которых теперь оставалось четыре или пять миль. Я быстро шагал во главе группы, как вдруг раздался громкий треск, сопровождаемый сильным сотрясением земли, и почва прямо передо мной исчезла из виду. К своему ужасу, я обнаружил, что стою на краю страшного обрыва и смотрю вниз в пропасть глубиной в тысячи футов, наполненную паром, дымом сотни гейзеров и бурлящих лавовых бассейнов. Конечно, подумал я, безумный араб Абдул Гашиш[7] наверняка имел в виду подобное место, когда писал об адской долине Упадуп[8] в той страшной и запрещённой книге «Пентехникон»[9].

Мы не стали долго задерживаться на краю долины, так как в любой момент коварная земля могла снова уйти из-под ног. На следующий день прилетел один из наших самолётов и приземлился на снегу неподалеку. Для первого полёта была выбрана небольшая группа людей, и мы направились в сторону гор. Моими спутниками стали доктор Сламп, профессор Палси[10] и майор Мактвирп[11], который управлял самолётом.

Вскоре мы достигли пропасти и пролетели вдоль неё много миль. То тут, то там в глубине виднелись наводящие на размышления образования, частично скрытые паром; они сильно озадачили нас, но из-за коварного ветра спуститься в долину было невозможно. Я уверен, однако, что однажды я видел, как что-то двигалось в этих адских глубинах — что-то большое и чёрное, исчезнувшее раньше, чем я смог навести на него свой бинокль.

Вскоре после этого мы приземлились на огромном снежном поле у подножия самой горы Морг. Когда мы заглушили двигатели, на нас опустилась жуткая тишина. Единственным звуками там были грохот лавин, шипение гигантских гейзеров в долине и отдалённые сотрясения извергающихся вулканов.

Мы вышли из самолёта и осмотрели необитаемую местность. Горы возвышались перед нами, а в миле дальше по склонам земля по странной причине была свободна от снега. Более того, казалось, что в этих беспорядочных формах имелось нечто большее, чем просто намёк на порядок, и внезапно мы поняли, что смотрим на руины, ради исследования которых наша экспедиция проделала много тысяч миль. Через полчаса мы добрались до ближайшей постройки и увидели то, о чём некоторые из нас уже догадывались: эта архитектура не являлась делом рук какой-либо человеческой расы…

Мы остановились на мгновение у полностью разрушенного входа в какой-то тоннель, и вид отвратительной резьбы на упавшей притолоке заставил нас отшатнуться. Низкие барельефы напоминали кошмарные сюрреалистические творения Дали или Добби[12] за исключением того, что создавалось впечатление, что это не изображения из снов, а ужасная реальность.

Через несколько шагов слабый антарктический свет померк до абсолютной темноты, и мы поспешно включили фонари. Мы прошли вглубь тоннеля не менее чем на милю, когда решили, что нам лучше вернуться. Мы приняли меры предосторожности, отмечая свой путь мелом на стенах, чтобы не сомневаться, что (если нас ничто не остановит) мы сможем найти дорогу обратно на поверхность. Однако доктор Сламп был непреклонен.

— Я настаиваю, — хихикнул он, — чтобы мы продвинулись по крайней мере ещё на милю. В конце концов, у нас есть большое количество фонарей, и мы ещё не обнаружили ничего археологически важного, хотя лично я вижу, что вы крайне заинтригованы.

Лицо бедняги Мактвирпа за последние десять минут стало положительно зелёным.

— Вы не против, если я измерю ваш пульс? — спросил доктор Сламп. — О, ну, не надо быть грубым. Меня также забавляет то, как Палси и Фиркин[13] постоянно оглядываются и шарят лучами фонариков по углам этого зала. Действительно, для группы выдающихся учёных вы ведёте себя самым примитивным образом! Ваши реакции в этих необычных, но отнюдь не беспрецедентных условиях, безусловно, будут включены в приложение к моей будущей книге «Истерия и её патологические проявления». Интересно, что бы вы сделали, если бы я…

Вдруг доктор Сламп издал самый пронзительный крик, который я имел несчастье услышать со времён последнего возрождения Кинг-Конга. Его крик эхом отдавался от стены к стене, покинул зал через отверстия в полу и в течение нескольких минут блуждал по подземным переходам далеко внизу. Когда крик, наконец, вернулся с чудовищным потомством отголосков, профессор Палси уже лежал в коме на полу, а майор Мактвирп замаскировался под барельеф и затаился в углу.

— Вы безмозглый идиот! — воскликнул я, когда адское эхо во второй раз вырвалось из зала. Но доктор Сламп был слишком занят своими записями, чтобы ответить мне.

Наконец наступила тишина, и с потолка упали несколько кусков штукатурки. Двое других учёных медленно пришли в себя, и я с трудом удержал их от того, чтобы убить доктора. Наконец, профессор Палси развернулся, чтобы идти обратно на поверхность, и все остальные последовали за ним. Мы прошли несколько сотен ярдов, когда издалека до нас донёсся звук, слабый, но отчётливый. Это был звук чего-то скользящего по камням, он исходил из туннеля впереди и заморозил нас до мозга костей. С тихим стоном доктор Сламп осел на землю, как высохшая медуза.

— Что это? — прошептал Мактвирп.

— Шш-шшш! — ответил Палси, достойно подражая пляске Святого Вита[14]. — Оно может услышать вас!

— Быстро в боковой проход! — скомандовал я.

— Здесь нет таких! — доложил майор.

Волоча за собой доктора Слампа, потому что, если бы мы оставили его позади, это выдало бы наше присутствие, мы выскользнули из зала, погасив свои фонари. Расщелина, которую Мактвирп поспешно нащупал в твёрдой скале, сломав два ногтя, была довольно мала для нас четверых, но являлась нашей единственной надеждой.

Ближе и ближе приближался ужасный звук, пока, наконец, он не достиг зала. Мы присели в темноте, едва ли осмеливаясь дышать. Последовало долгое молчание; затем, после вечности ожидания, мы услышали звук тяжёлого, вялого тела, которое проползло по полу и направилось в коридор. Какое-то мгновение мы ждали, пока ужас не исчезнет из поля зрения; затем мы побежали.

Но не в ту сторону; при сложившихся обстоятельствах в этом не было ничьей вины. Наше потрясение было настолько велико, что мы полностью потеряли чувство направления, и прежде, чем поняли, что произошло, мы внезапно оказались лицом к лицу с Существом, от которого пытались убежать.

Я не могу описать его: безликое, аморфное и совершенно злое, оно лежало поперёк дороги, казалось, зловеще наблюдая за нами. На мгновение нас парализовало от страха, мы не могли пошевелить ни единым мускулом. Затем из небытия донёсся скорбный голос:

— Привет, откуда вы взялись?

— Лллллллл… — проблеял Палси.

— Не болтайте глупостей. Нет такого места.

— Он имеет в виду Лондон, — объяснил я, принимая ответственность за разговор, так как никто из моих коллег не казался способным иметь дело с этим существом. — Надеюсь, мой вопрос не покажется грубым, но что вы такое? Знаете, вы нас напугали.

— Напугал! Мне это нравится! А кто ответственен за ту мучительную какофонию, что доносилась из этого зала пять минут назад? Она чуть не вызвала у Старших Богов сердечную недостаточность и отняла у них по меньшей мере миллион лет жизни.

— Э… думаю, что доктор Сламп может это объяснить, — сказал я, указывая на психолога, всё ещё пребывающего в полукоматозном состоянии. — Он пытался спеть «Мягко будит моё сердце»[15], но мы остановили его.

— Это больше похоже на «Саботаж на сталелитейном заводе» Моссолоу[16], - с сарказмом сказало Существо, — но что бы это ни было, нам не нравится. Вам лучше пойти и объясниться с Великими Древними и их Непостижимыми Разумами, если они ещё не пришли в себя, — добавило оно вполголоса. — Следуйте за мной.

Странным, плавным движением Существо направилось по коридору, преодолевая, казалось, многие мили, пока мы не вышли в огромный зал и оказались лицом к лицу с правителями этого древнего мира. Я говорю «лицом к лицу», но на самом деле лица имелись только у нас. Ещё более невероятными и ужасными, чем Существо, с которым мы столкнулись только что, были очертания, которые предстали нашим испуганным глазам, когда мы вошли в то громадное помещение. Порождения чуждых галактик, запрещённые кошмары из миров за пределами пространства и времени, сущности, спустившиеся со звёзд, когда Земля была молода, — все они теснились в нашем поле зрения.

При виде них у меня помутился рассудок. Оцепенев от ужаса, я стал отвечать на вопросы, заданные мне каким-то огромным созданием, которое, должно быть, было лидером этого конгресса титанов.

— Как вы попали сюда? — спросили меня.

— Через руины на склоне горы, — ответил я.

— Руины! Где Слог-Уоллоп[17]?

— Здесь, — послышался жалобный голос, и в поле зрения появилось похожее на мышь существо с моржовыми усами.

— Когда вы в последний раз проверяли главный вход? — спросил Верховный Разум строгим тоном.

— Не более тридцати тысяч лет назад, в последний блинный вторник.

— Что ж, пусть об этом позаботятся немедленно. Как инспектор надворных построек и общественных удобств, вы обязаны следить за тем, чтобы помещения содержались в хорошем состоянии. Теперь, когда этот вопрос возник, я отчётливо припоминаю, что во время последнего ледникового периода выдающийся внегалактический гость серьёзно пострадал из-за обрушения потолка, когда он вошёл в наш дом. Действительно, подобные вещи не улучшат нашу репутацию гостеприимства, да и вообще не являются достойными. Не позволяйте этому случиться снова.

— Я тоже не могу сказать, что мне понравились барельефы, — рискнул заявить я.

— Тот гость жаловался на них, теперь и вы. Я прослежу, чтобы их заменили чем-нибудь более подходящим, например, несколькими кадрами из «Белоснежки».

Тут Разум бросил на Слог-Уоллопа такой свирепый взгляд, что бедное маленькое создание бросилось прочь из зала.

Разум снова повернулся ко мне.

— Такие вещи будут происходить даже в наиболее упорядоченных сообществах, — сказал он с сожалением. — А теперь, может быть, вы будете так добры рассказать нам, как вы сюда попали?

Итак, я поведал о нашей экспедиции, начиная с Лондона и заканчивая прибытием в эти пещеры, опустив подробности, которые я счёл излишними.

— Очень интересно, — сказал Разум, когда я закончил. — Мы так редко видим гостей в нынешнее время. Последним был… дайте вспомнить… о, да, тот арабский парень, Абдул Гашиш.

— Автор «Пентехникона»?

— Да. Нас это несколько раздражало — эти репортеры всегда переусердствуют. Никто не поверил ни единому его слову, и когда мы прочитали рецензию, которую он нам прислал, мы не удивились. Это была очень плохая реклама, она разрушила нашу туристическую торговлю. Надеюсь, что вы проявите лучшее чувство меры.

— Я могу заверить вас, что наш отчёт будет довольно непредвзятым и совершенно научным, — поспешно сказал я. — Но могу я полюбопытствовать, откуда вы так хорошо знаете наш язык?

— О, у нас есть много способов изучать внешний мир. Я сам путешествовал по Среднему Западу Америки несколько лет назад в цирковом шоу, и только совсем недавно я избавился от акцента, который приобрёл тогда. В наши дни радио тоже позволяет избегать встреч с людьми. Вы удивитесь, узнав, сколько у нас здесь поклонников джаза, хотя я с сожалением должен сказать, что телевизионные программы из Парижа пользуются ещё большей популярностью. Но чем меньше о них будет сказано, тем лучше.

— Вы меня удивляете, — честно сказал я. — Однако откуда у вас столько контактов с внешним миром?

— Устроить это было несложно. Мы начали писать рассказы о себе, а позже субсидировали авторов, особенно в Америке, чтобы они делали то же самое. В результате все прочитали о нас в различных журналах, таких как «Weird Tales» (в нём, кстати, мне принадлежит 50 процентов привилегированных акций), и просто не поверили ни единому слову. Так что мы были в полной безопасности.

— Невероятно! Концепция сверхразума! — воскликнул я.

— Спасибо, — сказал мой собеседник, и самодовольное выражение появилось там, где располагалось бы его лицо, если бы оно у него имелось. — Теперь, однако, мы не возражаем против того, чтобы все знали, что мы действительно существуем. Фактически мы планировали обширную рекламную кампанию, в которой ваша помощь была бы очень полезна. Но я расскажу вам об этом позже; теперь, возможно, вы хотели бы пойти и отдохнуть в наших комнатах для гостей? Я велел слугам в них прибраться — удивительно, сколько пыли может накопиться за сорок тысяч лет.

Нас проводили в просторную комнату, немного меньше той, которую мы только что покинули; там имелись диваны, удобные, хоть и странной формы.

— Как всё это невероятно! — ахнул доктор Сламп, когда мы уселись, чтобы обсудить положение.

— Славный парень, не так ли? — сказал я, имея в виду нашего хозяина.

— Я не доверяю ему! Что-то подсказывает мне, что назревает беда.

— Наш долг — охранять эти знания от всего мира!

— Что, у вас есть остальные акции этих «Weird Tales»? — саркастически спросил Палси.

— Вовсе нет, но такое откровение означало бы всеобщее безумие, и я боюсь, что силы, которыми командуют эти Старшие Боги, скоро поработят человечество. Вы действительно думаете…

Вдруг Мактвирп прервал меня.

— Что это? — спросил он, указывая на что-то возле дивана. Я нагнулся и подобрал лист бумаги, на котором был нацарапан какой-то текст. С трудом я растолковал необычные символы.

— «Пусть Слог-Уоллоп проверит канализацию, — прочитал я. — Герцог Эллингтон[18], 3:15, Вашингтон».

Достаточно безобидно… затем я перевернул листок и увидел ужасные слова, от которых у меня по спине пробежали мурашки.

— «Уничтожить человеческую расу чумой летающих медуз. (?Разослать почтой в незапечатанных конвертах?). Не годится для Неизвестного[19] — попробуйте Джиллингса»[20].

— Вы были правы, Сламп! — ахнул я. — Какой отвратительный заговор! Я полагаю, что этот Джиллингс, должно быть, какой-то бедняга, над которым экспериментировали эти дьяволы. Мы должны немедленно бежать!

— Но как? Мы не знаем дороги!

— Предоставьте это мне, — сказал я, направляясь к двери. Снаружи дежурило странное, дряблое существо, напоминающее половик на последней стадии разложения.

— Не могли бы вы проводить нас в верхние коридоры? — вежливо спросил я. — Один из моих друзей потерял ценный бумажник, и если мы сможем найти его, то отправим бумажник почтой его жене. Кстати, — добавил я лёгким, разговорным тоном, — мы будем очень признательны, если кто-нибудь приготовит нам несколько чашек чая, пока нас не будет. По два кусочка сахара на каждую чашку.

Этот последний мастерский удар развеял все подозрения, которые могли возникнуть у этого существа.

— Хорошо, — сказало оно. — Надеюсь, вам нравится китайский чай; это всё, что у нас есть: Абдул выпил остальное.

Существо улетело и вскоре вернулось.

— Теперь следуйте за мной.

О нашем обратном пути через эти ужасные пещеры я предпочитаю говорить как можно меньше. В любом случае, оно очень напоминало путешествие вниз. Наконец, спустя целую вечность, мы увидели далеко впереди выход во внешний мир. Времени оставалось мало, потому что наш проводник начал что-то подозревать.

— Вы уверен, что бумажник был у вас с собой? — спросил он, задыхаясь. — Возможно, вы оставили его дома.

— Вряд ли, — ответил Мактвирп. — Я думаю, что он выпал где-то здесь.

И мы пошли дальше, до нашей цели оставалось всего несколько сотен ярдов. Вдруг, к нашему ужасу, мы услышали звуки преследования далеко позади. Притворяться было бесполезно.

— Спасайтесь! — крикнул я.

К счастью, наш проводник был настолько захвачен врасплох, что прежде, чем он смог прийти в себя, мы убежали на значительное расстояние. В считаные секунды, казалось, мы достигли выхода и вырвались на чистый свет дня. Ободрённый мыслью о безопасности, я оглянулся назад.

Проводник остался далеко позади, оцепенев от неожиданности. Но навстречу нам на невероятной скорости мчалось нечто настолько отвратительное, что никакие мои слова не смогут описать это… Когда я повернулся, чтобы бежать, я услышал, как оно кричит задыхающимся, высоким голосом:

— Вы… уф-ф… против сгущённого молока?

Больше я ничего не слышал, потому что в этот момент разбитые барельефы входа обрушились на меня в полном и окончательном разрушении. Когда я пришёл в себя, мы уже были в воздухе, летели к безопасности и цивилизации, прочь от мрачных, кошмарных ужасов, которые так долго окружали нас и из чьих немыслимых лап мы с таким чудом вырвались.

1940

© Перевод: Алексей Черепанов, январь 2022

* * *

Пожертвования автору:

ЮMoney: 41001206384366

PayPal: isha_bhikshu@yahoo.com

Альфа-Банк: 4261 0126 3102 4651 (до 08/24)

Примечания

1

Стивен Ликок (1869–1944) — канадский экономист и писатель-сатирик. — Здесь и далее, кроме особо отмеченных, прим. переводчика.

2

Джордж Локк — составитель антологии «At the Mountains of Murkiness and Other Parodies» (1973).

3

В рассказе используется игра слов. Профессор Натти — Nutty — рехнувшийся.

4

Психиатрическая больница Скраггема — Scraggem — возможно, Scragg'em — поцарапай их.

5

Лимбургер — лимбургский сыр (Limburger).

6

Доктор Сламп — Slump — кризис, резкое падение спроса.

7

Абдул Гашиш — Abdul Hashish — намёк на Абдула Альхазреда и наркотическое вещество.

8

Упадуп — Oopadoop — возможно, это отсылка к фильму «Дипломаньяки» (Diplomaniacs) 1933 года (мюзикл, комедия), в котором присутствуют индейцы из племени упадуп.

9

«Пентехникон» — Pentechnicon, пародия на «Некрономикон». Что Кларк подразумевает под этим словом — мне не понятно, может быть, pen — ручка + technic — технический.

(Также оно похоже на английский термин для мебельного фургона: pantechnicon, возникший от названия здания в Лондоне и фирмы XIX века. Кроме того, если рассматривать Pentechnicon как «слово-портмоне» Pente + technicon, оно, как и Necronomicon, небессмысленно переводится с др.-греч.: «Книга пяти техник» (или пяти искусств). — Прим. книгодела).

10

Профессор Палси — Palsy — паралич.

11

Майор Мактвирп — McTwirp: Mc — приставка в гэльских фамилиях (Ирландия, Шотландия), означающая «сын такого-то». Twirp — раздражающий или отвратительный человек.

12

Добби — Dobbi — очевидно, вымышленный художник (в отличие от Сальвадора Дали).

13

Фиркин — Firkin — фишка, маленький бочонок.

14

Святой Вит (лат. Sanctus Vitus) — христианский святой, римский мученик периода раннего христианства. Был убит в 303 году. По неизвестным причинам в XVI веке в Германии существовало поверье, по которому можно было обрести здоровье, танцуя перед статуей святого Вита в день его именин. Для некоторых эти танцы стали настоящей манией, и впоследствии обычные пляски стали путать с хореей — нервным заболеванием, которое иначе называли «пляской Святого Вита» (Википедия).

В оригинале написано «Смерть Святого Вита», но я исправил на «пляску», что более сочетается по смыслу с происходящим.

15

«Мягко будит моё сердце» — третья ария Далилы из второго акта оперы «Самсон и Далила» Камиля Сен-Санса на либретто Фердинанда Лемера.

16

«Саботаж на сталелитейном заводе» Моссолоу — Mossolow's «Sabotage in the Steel Foundry» — отсылка к советскому композитору-футуристу Александру Мосолову и его балету «Сталь» (1927).

17

Слог-Уоллоп — Slog-Wallop — сильный удар / крепкий кулак.

18

Правильно: Дюк Эллингтон (1899–1974) — джазовый композитор и руководитель джаз-оркестра, чрезвычайно популярный в 1930-1940-х гг. Очевидно, записано время его выступления по радио. — Прим. книгодела.

19

«Unknown» — один из лучших журналов фантастики в США в середине XX века (издавался с 1939 по 1943 гг. под редакцией Джона У. Кэмпбелла-мл.). — Прим. книгодела.

20

Уолтер Джиллингс (Walter Gillings) — редактор британского журнала фантастики «Tales of Wonder», который издавался с 1937 по 1942 гг. — Прим. книгодела.

Content

Артур Кларк
Среди Мрачных гор,
или От Лавкрафта к Ликоку

Примечания