Кларк Эштон Смит

НЕВИДИМЫЙ ГОРОД

— Вынужден тебя огорчить, — напрягая силы, хрипло прошептал Лэнгли сквозь опухшие губы, сине-чёрные от жажды. — В прошлый раз, в пустыне Лобнор ты проглотил вдвое больше положенной тебе доли воды.

Он встряхнул фляжку, которую Фарнхэм только что ему вернул, и свирепо нахмурился, слушая, как зловеще тихо булькает её содержимое.

Двое оставшихся в живых участников археологической экспедиции Фарнхэма смотрели друг на друга с только что зародившейся, но быстро растущей неприязнью. Фарнхэм, руководитель этой самой экспедиции, побагровел от гнева под густым слоем пыли и солнечными ожогами, покрывавшими его лицо. Обвинение было несправедливым, ведь он всего лишь смочил свой иссохший язык водой из фляжки Лэнгли. Его собственная фляжка, которую он честно делил со своим спутником, теперь была пуста.

До этого момента двое мужчин были лучшими друзьями. Месяцы, проведённые вместе в безнадёжном поиске развалин полумифического города Кобар, предоставили им достаточно поводов для того, чтобы уважать друг друга. Причиной их ссоры стало не что иное, как нарушение психики, болезненное истощение и перенапряжение, вызванное их отчаянным положением. Лэнгли временами даже слегка бредил от долгих мытарств и странствований пешком по пустыне, где не было ни одного колодца, под солнцем, пламя которого изливалось на них, точно расплавленный свинец.

— Мы должны побыстрее добраться до реки Тарим, — сухо сказал Фарнхэм, игнорируя обвинение и подавляя желание выразить как можно язвительней своё неодобрительное мнение о Лэнгли.

— Догадываюсь, что если мы этого не сделаем, то только по твоей вине, — огрызнулся другой. — Эту экспедицию с самого начала кто-то сглазил, и я не удивлюсь, если это был ты. В любом случае это была твоя идея — искать Кобар. Я никогда не верил, что такое место существует.

Фарнхэм сердито посмотрел на своего спутника, находящегося на грани срыва, стараясь как следует оценить нервное состояние Лэнгли, а затем отвернулся, отказываясь отвечать на его выпады. Они медленно плелись вперёд, демонстративно игнорируя друг друга.

Археологическая экспедиция, состоящая из пяти американцев, работавших в Нью-Йоркском музее, вышла в путь из Хотана два месяца назад, чтобы исследовать остатки древних руин в Восточном Туркестане. Неудачи постоянно преследовали экспедицию, а главная цель исследователей — руины города Кобара, который, как говорят, был построен древними уйгурами, ускользали от них, как мираж. Они нашли развалины другого поселения, выкопали несколько греческих и византийских монет, несколько разбитых статуй Будды, но не встретили ничего особенного или важного с точки зрения музейной ценности.

В самом начале пути, едва они покинули оазис Черчен, один из членов экспедиции умер от гангрены, вызванной жестоким укусом двугорбого верблюда. Позднее, второй участник, которого схватила судорога во время купания на мелководье реки Тарим, невдалеке от поросших тростником болот Лобнор, этого странного остатка обширного внутреннего моря, утонул прежде, чем его спутники смогли добраться до него. Третий умер от какой-то загадочной лихорадки. Затем в пустыне к югу от Тарим, где Фарнхэм и Лэнгли всё ещё упорствовали в своих тщетных попытках отыскать потерянный город, монгольские проводники бросили их. Они забрали всех верблюдов и большую часть провизии, оставив двум мужчинам только их винтовки, фляги с водой, другие личные вещи, различные старинные реликвии, которые они успели собрать, и несколько банок консервов.

Это дезертирство выглядело труднообъяснимым, поскольку монголы до сих пор показывали себя достаточно надёжными проводниками. Тем не менее за день до этого они проявили странное нежелание идти дальше через бесконечные песчаные барханы и галечники.

Фарнхэм, который знал местный язык лучше, чем Лэнгли, пришёл к выводу, что проводники чего-то боятся. Похоже, что их сдерживали суеверные легенды об этой части пустыни Лобнор. Но монголы были необычно малоразговорчивы и скрытны относительно предмета своего страха, и Фарнхэм ничего не смог выяснить о его истинном характере.

Оставив всю свою поклажу, кроме запасов еды, воды и винтовок, на милость дрейфующих песков, американцы направились на север к Тарим, протекавшей на расстоянии шестидесяти или семидесяти миль от этого места. Добравшись до реки, они могли бы найти приют в одном из редких поселений рыбаков вдоль её берегов и в конечном итоге сумели бы вернуться к цивилизации.

Солнце перевалило за полдень второго дня их скитаний. Лэнгли сильно страдал, его немного шатало, когда они шли под вечно безоблачными небесами через недоброе запустение унылого пейзажа. Тяжёлый винчестер оказался для Лэнгли невыносимым бременем, и он бросил его, не обращая внимания на протестующего Фарнхэма, который всё ещё держал при себе своё оружие.

Солнце немного опустилось, но продолжало пылать тираническим жаром изнурительных лучей, в сияющем пекле неподвижного воздуха. Ветра не было, если не считать коротких и яростных порывов, которые бросали лёгкий песок в лица людей, а затем умирали так же внезапно, как и возникали. Земля отражала тепло и сияние небес в дрожащих, ослепляющих волнах рефракции.

Лэнгли и Фарнхэм поднялись на низкий, ступенчатый хребет и остановились, изнемогая от жары и потери сил, на его каменистом гребне. Перед ними была широкая, неглубокая долина, на которую они уставились, как на хрупкую, изумительную картину, которая в любой момент может исчезнуть. Путешественников озадачило ровное, похожее на искусственное углубление, представлявшее собой идеальный квадрат шириной примерно в треть мили. Углубление находилось в самом центре долины. Оно было совершенно голым и пустым, без малейших признаков руин. Его усеивали многочисленные ямы, которые напоминали план какого-то исчезнувшего города.

Мужчины моргали, пытаясь протереть глаза, когда они вглядывались вниз сквозь мерцающие волны жары. У обоих возникло кратковременное впечатление, будто там мелькнул свет, отразившийся в бесчисленных шпилях и колоннах, которые, казалось, на миг заполнили неглубокую котловину и тут же исчезли, как мираж.

Всё еще помня о своей ссоре, но воодушевлённые одной и той же невысказанной мыслью, археологи стали спускаться по длинному склону, направляясь прямо к углублению. Если на этом месте находился какой-то древний город, возможно, у них появится надежда найти колодец или источник воды.

Они приблизились к краю котловины, крайне озадаченные правильностью её очертаний. Конечно, это не могло быть работой природы. Возможно, она была выкопана только вчера, поскольку на её отвесных стенах, казалось, не было никаких следов разрушений от ветра и непогоды. Дно было удивительно гладким, если не считать множества квадратных ям, которые бежали по прямым, пересекающимся линиям, словно подвалы разрушенных или ещё не построенных домов. Растущее чувство странности и тайны беспокоило двух мужчин. Периодически их ослепляли мимолётные вспышки света, который, казалось, переполнял котловину с её призрачными башнями и колоннами.

Археологи остановились в нескольких футах от края, недоверчивые и сбитые с толку. Каждый из них начал задумываться, не повлияло ли солнце на его разум. Их ощущения напоминали зарождающийся бред. Посреди волн поистине печного жара со стороны широкой котловины на них словно повеяло какой-то ледяной прохладой. Влажная, но освежающая, подобно холоду, который может исходить от каменных стен в глубокой тени, прохлада оживила ослабевшие чувства археологов, возродив их желание разобраться с этой необъяснимой тайной.

Прохлада стала еще более заметной, когда они вышли на самый край обрыва. Здесь, вглядываясь вниз, археологи увидели, что гладкие ровные стены повсюду уходили на глубину в двадцать и более футов. На гладком дне котловины мрачно и непостижимо зияли ямы, похожие на погреба. Пол вокруг них был свободен от песка, гальки и обломков камня.

— Господи! Что ты думаешь об этом? — пробормотал Фарнхэм, обращаясь скорее к самому себе, чем к Лэнгли.

Он наклонился над краем, глядя вниз, с лихорадочными и безрезультатными предположениями. Решение этой загадки находилось за пределами его познаний — он не встречал ничего подобного за всё время своих исследований. Однако эта озадаченность отступила перед другой, более насущной проблемой — как им спуститься вниз по отвесным стенам? Жажда и надежда найти воду в одной из ям были на тот момент для них важнее, чем происхождение и природа квадратной котловины.

Внезапно, пока он стоял, наклонившись над провалом, его охватило какое-то головокружение, и земля, казалось, сместилась под его ногами. Фарнхэм пошатнулся, потерял равновесие и упал с края обрыва.

В полуобморочном состоянии он закрыл глаза, чтобы не видеть, как летит вниз с двадцатифутового обрыва, но практически в тот же миг он ударился о какую-то поверхность. Поражённый и ничего не понимающий Фарнхэм обнаружил, что лежит, распластавшись на животе, поддерживаемый в воздухе некоей твёрдой, плоской и невидимой субстанцией. Его раскинутые руки столкнулись с препятствием, холодным как лёд и гладким как мрамор. Холод проник сквозь его одежду, когда он лежал, глядя вниз, в пропасть. Винтовка вырвалась у него из руки, когда он падал, и теперь висела в воздухе рядом с ним.

Он услышал испуганный крик Лэнгли, а затем понял, что тот схватил его за лодыжки и тащит назад к обрыву. Фарнхэм почувствовал, как невидимая поверхность скользит под ним, ровная, как бетонный тротуар, и скользкая, как стекло. Затем Лэнгли помог ему встать на ноги. Оба ненадолго забыли о своих разногласиях.

— Скажи, неужели я сумасшедший? — воскликнул Лэнгли. — Я думал, что с тобой всё кончено, когда ты упал. В любом случае, на что мы наткнулись?

— Недурственно я споткнулся, — размышлял Фарнхэм, рефлекторно пытаясь собраться с мыслями. — Эта котловина покрыта чем-то твёрдым, но прозрачным, как воздух, чем-то неизвестным ни геологам, ни химикам. Бог знает, что это за покрытие, откуда оно взялось и кто его там положил. Мы обнаружили тайну куда поинтересней Кобара. Полагаю, мы должны это исследовать.

Он шагнул вперёд, очень осторожно, всё еще опасаясь упасть, и остановился, словно подвешенный в воздухе над котловиной.

— Если ты можешь это сделать, думаю, что и я смогу, — сказал Лэнгли, последовав за товарищем. С Фарнхэмом во главе оба археолога пошли через котловину, медленно и осторожно двигаясь по невидимому покрытию. Ощущение от кажущейся пустоты под ногами, словно они шли по воздуху, было неописуемо странным.

Они начали свой путь с точки, расположенной между двумя рядами тёмных ям, которые лежали на расстоянии около пятидесяти футов друг от друга. Это было похоже на какую-то улицу. После того как они немного отошли от края, Фарнхэм отклонился влево, желая заглянуть в один из этих таинственных провалов. Но прежде чем он смог оказаться над этой ямой, его остановила ровная, сплошная поверхность, похожая на стены здания.

— Полагаю, мы обнаружили город, — объявил археолог. Нащупав путь вдоль прозрачной, как воздух, стены, которая, казалось не имела ни углов, ни шероховатостей, он подошёл к открытому дверному проёму. Проём был около пяти футов в ширину, а высота его не поддавалась определению. Ощупывая пальцами стену, подобно слепому, он обнаружил, что её толщина составляет примерно шесть дюймов. Они с Лэнгли прошли внутрь, всё еще двигаясь по ровной поверхности и не встречая на пути никаких препятствий, словно в большой пустой комнате.

На мгновение, пока они шли вперёд, свет, казалось, вспыхивал над ними в огромных арках и аркадах, придавая им быстро исчезающие цвета, подобные тем, которые можно наблюдать в брызгах фонтанов. Затем свет исчез, лишь солнце светило вниз, как прежде, с пустого и чистого неба. Прохлада, исходящая от неизвестного вещества, чувствовалась сейчас ещё явственнее, чем когда-либо раньше, отчего люди едва не дрожали. Но это заметно освежило их, и муки жажды несколько утихли.

Теперь археологи могли смотреть прямо вниз, в квадратную яму под ними, в нижней части каменной котловины. Они не смогли увидеть её дно, потому что солнце клонилось к закату, и в яме стояла тень. Но люди могли видеть странный и необъяснимый объект, который, казалось, плавал неподвижно в воздухе чуть ниже устья ямы. Они ощущали неприятный ползучий холод, который был более коварным, более пронизывающим, чем невидимые ледяные стены.

— Я вижу какие-то предметы, — сказал Лэнгли.

— Полагаю, что я тоже их вижу, — отозвался Фарнхэм.

Объект представлял собой длинное, безволосое, светло-серое тело, лежащее горизонтально, словно в каком-то невидимом саркофаге или гробнице. Рост его составлял не менее девяти футов. Фигура эта отчасти походила на человека с двумя ногами и двумя руками, но голова выглядела совершенно нечеловеческой. Казалось, что у этого существа имелся двойной набор высоких, вогнутых ушей, с отверстиями, сделанными по одной линии, а вместо носа, рта и подбородка у него был длинный сужающийся хобот, который лежал, свёрнутый кольцом, на груди монстра, подобно змее. Глаза или то, что ими казалось, были покрыты кожистыми, отвратительно морщинистыми веками без ресниц.

Существо было неподвижным и видом своим походило на хорошо сохранившийся труп или мумию. Наполовину освещённое, наполовину в тени, оно висело посреди мрачной, бездонной ямы. Затем, когда глаза археологов адаптировались к мраку, они увидели под ним и другие похожие тела.

Они были не в силах озвучить сумасшедшие, зловещие мысли, которые одолевали их. Тайна была слишком жуткой, подавляющей и невозможной. Наконец Лэнгли заговорил:

— Скажи, как ты думаешь, они все мертвы?

Прежде чем Фарнхэм смог ответить, они с Лэнгли услышали тонкий, пронзительный, мелодичный звук, словно исходящий из какой-то неземной флейты, ноты которого звучали почти за пределами человеческого слуха. Люди не могли определить, откуда доносится звук, поскольку он, казалось, звучал то с одной стороны, то с другой. Ощущение его близости или отдаления также постоянно менялось. Жуткий звук тянулся непрерывно и монотонно, вызывая в них необъяснимый страх открывшегося перед ними неизвестного мира, ужас неведомых измерений. Казалось, что он исчезал в отдалённых запредельных безднах, а затем, ещё громче и яснее, чем прежде, звук флейты вновь раздавался в воздухе рядом с людьми.

Невыразимо испуганные, археологи озирались по сторонам, пытаясь отыскать источник звука, но не могли ничего обнаружить. Окружающий воздух был чист и неподвижен, и вид на скалистые склоны, которые окружали котловину, размывала лишь танцующая дымка жары.

Звуки флейты прекратились, сменившись мёртвой, сверхъестественной тишиной. Но Фарнхэма и Лэнгли не покидало ощущение, будто кто-то или что-то находится рядом с ними — присутствие чего-то невидимого, что скрывалось, припадая к земле и приближалось к ним, в то время как люди едва сдерживались, чтобы не завопить от ужаса ожидания чего-то неведомого. Казалось, что они пребывали среди нереальности бреда и миража, преследуемые каким-то неуловимым, необъявленным ужасом.

Люди напряжённо всматривались и вслушивались, но ни единый звук, ни один зрительный образ не нарушал здешнего покоя. Затем Лэнгли закричал и рухнул на невидимый пол, отброшенный какой-то холодной и вполне осязаемой силой, сопротивляться которой было столь же немыслимо, как сжимающимся кольцам анаконды. Он беспомощно лежал, неспособный двигаться, под неживой текучей массой неизвестного инкуба, который сжал конечности и тело человека, почти парализовав его ледяным холодом космического эфира. Затем что-то коснулось горла Лэнгли. Поначалу легкое и незаметное, это касание вскоре превратилось в невыносимо усиливающееся давление колющей боли, как будто его пронзила сосулька.

Чёрная слабость охватила Лэнгли, и боль, казалось, отступила, словно растянутая паутина нервов, несущих её к мозгу, погрузилась в пучину анестезии.

Фарнхэм, на мгновение оцепенев, услышал крик своего спутника и увидел, что Лэнгли упал и почти не сопротивляется. Он лежал безвольный, с закрытыми глазами и побелевшим лицом. Механически, не понимая, что произошло, Фарнхэм отметил, что одежда Лэнгли была странно сплющена и прижата какой-то невидимой массой. Затем он увидел, как из отверстия на шее Лэнгли брызжет вверх тонкий фонтанчик крови, который поднимался на несколько дюймов в воздух и рассеивался в виде какого-то красного тумана.

Причудливые, бессвязные мысли зарождались в голове Фарнхэма. Это было слишком невероятно, слишком нереально. Должно быть, его разум подвергся расстройству, он должен уступить… сдаться… Но ведь что-то напало на Лэнгли — невидимый вампир из этого невидимого города.

По счастью Фарнхэм сохранил свою винтовку. Он шагнул вперёд и встал рядом с упавшим спутником. Его свободная рука, шарящая в воздухе, встретила холодную, липкую поверхность, округлую, как сутулая спина. Кончики его пальцев онемели, едва он прикоснулся к неведомому существу. Затем из невидимого тела вытянулось какая-то конечность и резко отшвырнула Фарнхэма.

Ошеломлённо пошатнувшись, он всё же сумел сохранить равновесие и соблюдая осторожность, вновь приблизился к пострадавшему. Исчезающая в воздухе струйка крови всё ещё поднималась над шеей Лэнгли. Оценивая позицию невидимого вампира, Фарнхэм поднял винтовку и тщательно прицелился, направив дуло в невидимую тварь с расстояния меньше чем в ярд.

Оружие взревело с оглушительным эхом, звук которого угас в тихих отголосках, словно повторяясь в лабиринте невидимых стен. Кровь перестала фонтанировать над шеей Лэнгли, превратившись в обычную, стекающую по коже струйку. Не было слышно ни звука, напавшее на него существо никак себя на проявляло. Фарнхэм стоял в сомнениях, задаваясь вопросом — подействовал ли его выстрел? Возможно, он отпугнул существо, однако нельзя исключать, что оно всё ещё находилось где-то рядом и в любой момент могло наброситься на него или вернуться к своей добыче.

Он посмотрел на Лэнгли, который лежал бледный и неподвижный. Кровь из крошечного прокола на его шее уже перестала течь. Фарнхэм подошел к приятелю, собираясь привести его в чувство, но его остановило странное обстоятельство. Он увидел, что лицо Лэнгли и верхняя часть его тела затуманила серая мгла, которая, казалось, сгущалась и принимала осязаемые очертания. Она быстро темнела, приобретая плотность и форму. Фарнхэм увидел чудовищную тварь, которая лежала ничком между ним и его спутником, частью своего массивного тела всё ещё навалившись на Лэнгли. Тварь была неподвижна, и на её боку зияла дырка от пули, из которой сочилась вязкая фиолетовая жидкость, так что Фарнхэм счёл её мёртвой.

Чудовище выглядело чуждым всей земной биологии — огромное, беспозвоночное тело в форме продолговатой морской звезды, с присосками на концах распухших конечностей-щупалец. У него была круглая, бесформенная голова с изогнутым игольчатым клювом, как у какого-то гигантского насекомого. Должно быть, оно пришло с другой планеты или из какого-то чужого измерения. Оно было совершенно не похоже на мумифицированное существо, которое плавало в яме внизу. Фарнхэм предположил, что оно представляет собой низший животный тип. Очевидно, оно состояло из неизвестной формы органической материи, которая стала видимой для человеческого глаза только после смерти создания.

Голова Фарнхэма кружилась от всех этих безумных загадок. Что это за место, на которое они с Лэнгли наткнулись? Было ли оно форпостом миров, выходящих за пределы человеческого знания или наблюдения? Из какого материала были построены эти здания? Кто их построил? Откуда пришли строители и какова была их цель? Был ли город построен недавно, или это, возможно, некие руины, населённые лишь чудовищными вампирами, один из которых напал на Лэнгли, а сами строители лежат мёртвыми в своих склепах?

Содрогнувшись от отвращения при взгляде на мёртвого монстра, Фарнхэм принялся вытаскивать всё ещё находящегося без сознания товарища из-под отвратительной массы. Он избегал прикасаться к тёмному полупрозрачному телу, которое сползало с тела Лэнгли, подрагивая как застывшее желе, когда он вытаскивал своего спутника из-под тела чудовища.

Словно что-то очень банальное и далёкое, он вспомнил их абсурдную ссору с Лэнгли и своё собственное негодование — как эпизод неясного сна, рассеявшегося и исчезнувшего на фоне сверхчеловеческой тайны их нынешнего окружения. Он с тревогой наклонился над своим товарищем и увидел, что его бледное лицо вновь приобретает естественный цвет, а веки начинают трепетать. Кровь успела свернуться на крошечной ранке. Взяв фляжку Лэнгли, он вылил последние капли воды ему в рот сквозь стиснутые зубы.

Немного спустя Лэнгли смог приподняться и сесть. Фарнхэм помог ему встать на ноги, и они начали нащупывать путь из хрустального лабиринта.

Они нашли дверной проём, и Фарнхэм, всё ещё поддерживая товарища, попробовал восстановить свой путь вдоль странной улицы, с которой они начали пересекать бассейн. Они прошли несколько шагов, когда до их слуха донесся слабый, почти неслышный шорох в воздухе перед ними, а вместе с ним послышался таинственный скрежет. Шорох, казалось, распространялся и множился со всех сторон, как будто поблизости собиралась невидимая толпа, а скрежет вскоре прекратился.

Археологи продолжали идти медленно и осторожно, с ощущением близкой сверхъестественной опасности. Лэнгли успел достаточно восстановить силы, чтобы идти без посторонней помощи, а Фарнхэм держал наготове заряженную винтовку. Смутные шелестящие звуки отступили, но окружали их по-прежнему.

На полпути между рядами ям они двинулись к пустынной пропасти, держась поближе друг к другу. Сделав дюжину шагов по холодному, твёрдому покрытию, ноги их внезапно встретили пустоту, и люди с жутким грохотом свалились на несколько футов ниже, на другую такую же твёрдую поверхность.

Должно быть, это была верхняя площадка гигантской лестницы, ибо, потеряв равновесие, Фарнхэм и Лэнгли пошатнулись, упали и покатились вниз вдоль ряда одинаковых поверхностей, пока наконец не оказались на дне, в полном ошеломлении.

Лэнгли от падения вновь потерял сознание, но Фарнхэм с некоторым трудом сумел заметить несколько странных, похожих на сон феноменов. Он услышал слабый, призрачный, свистящий шорох, ощутил лёгкое и липкое прикосновение к своему лицу и почувствовал запах удушающей сладости, в которую он, казалось, погрузился, как в бездонное море. Шорох растаял в тишине бесконечного пространства, забвение погрузило Фарнхэма во тьму, и он быстро соскользнул в небытие.

Фарнхэм очнулся, когда вокруг уже стояла ночь. Первым его впечатлением было белое сияние полной луны, светившей ему в глаза. Затем он осознал, что окружность большой лунной сферы была странно искажена и расколота, словно на картине какого-то кубиста. Вокруг него и над головой находились яркие кристаллические углы, скрещения и смешения контуров полупрозрачной архитектуры, купола на куполах и стены поверх стен. Когда Фарнхэм двигал головой, ливни призрачных радуг — лунно-жёлтых, зелёных и фиолетовых — водопадами стекали с изломанного круга перед его глазами и исчезали.

Он увидел, что лежит на стекловидном полу, в толще которого мерцали пойманные искорки света. Лэнгли лежал рядом с ним, так и не придя в сознание. Несомненно, они всё ещё находились в таинственной подземной темнице с потайным люком, в который они провалились в падении с невидимой лестницы. Сквозь смешение прозрачных перегородок он мог различить далёкие расплывчатые скалы в пустыне Гоби, искажённые и преломленные таким же образом, как и луна.

Фарнхэм был удивлён. Почему город оказался виден теперь? Возможно, он был создан из вещества, которое каким-то образом становилось частично проявленным под воздействием каких-то неизвестных лучей, которые могли присутствовать только в спектре лунного света, но не в прямых лучах солнца? Такое объяснение выглядело совершенно ненаучным, но в данный момент он не мог думать ни о чём другом.

Приподнявшись на локте, Фарнхэм увидел стекловидные очертания гигантских ступенек, с которых они свалились с Лэнгли. Бледная, прозрачная фигура, похожая на призрак мумифицированного существа, которое они видели в яме, спускалась по лестнице. Она двигалась вперёд быстрыми шагами, более длинными, чем у человека, и, приблизившись к ним, наклонилась над Фарнхэмом. Фигура с любопытством помахивала своим призрачным хоботом, остановившись в паре дюймов от лица человека. Два круглых фосфоресцирующих глаза, излучающие довольно-таки ощутимые лучи, подобно фонарям, торжественно сияли в голове над основанием хобота.

Глаза, казалось, пронизывали Фарнхэма неземным взглядом. Он чувствовал, что свет, который излучают глаза этого существа, льётся непрерывным потоком в его собственные глаза, проникая в самый мозг. Свет, казалось, собирался в образы, поначалу бесформенные и непонятные, но постепенно они становились всё более ясными и последовательными. Затем, каким-то неописуемым образом, изображения связались в голове Фарнхэма с членораздельной речью, как будто существо произносило слова, которые он понимал, как человек понимает язык сновидений.

— Мы не собираемся причинять вам никакого вреда, — произнёс этот голос. — Однако вы наткнулись на наш город, и мы не можем позволить вам уйти. Мы не хотим, чтобы наше существование стало известно людям.

Мы жили здесь много веков. В то время, когда мы только основали наш город, пустыня Лобнор представляла собой изобильную, плодородную область. Мы пришли в ваш мир как беглецы с прекрасной планеты, которая когда-то была частью Солнечной системы — планеты, полностью состоящей из ультрафиолетовых субстанций, которая была разрушена в ужасном катаклизме. Зная о неизбежности катастрофы, некоторые из нас смогли построить огромный космический корабль, на котором мы прилетели на Землю. Из частей корабля и других материалов, которые мы привезли с собой, мы создали наш город, название которого, насколько это возможно передать фонетикой человеческого языка, звучит как Циис.

Предметы вашего мира всегда были ясно видны для нас; и, по сути, из-за нашего огромного диапазона восприятия, мы, вероятно, видим многое, из того что вы не в состоянии заметить. Кроме того, мы не нуждаемся в искусственном освещении ни днём, ни ночью. Ещё в давние времена нам стало ясно, что и мы сами, и наши постройки невидимы для людей. Как ни странно, после смерти в наших телах происходит разложение субстанции, которая удерживает их в пределах инфрафиолетового диапазона, и, таким образом, они оказываются в области вашего зрительного восприятия.

Голос, казалось, умолк, и Фарнхэм понял, что он был слышен только в его уме, очевидно, представляя собой своеобразную форму телепатии. Он попытался сформулировать мысленный вопрос:

— Что вы собираетесь с нами делать?

И вновь он услышал тихий, беззвучный голос:

— Мы планируем постоянно держать вас при себе. После того, как вы провалились в открытую нами дверь-ловушку, мы оглушили вас при помощи анестетика, и пока вы на протяжении многих часов были без сознания, мы вводили в ваши тела препарат, который уже начал влиять на ваше зрение, в определённой степени визуализируя ультрафиолетовые субстанции, которые вас окружают. Повторные инъекции, которые следует осуществлять без лишней спешки, сделают для вас эти субстанции столь же явными и плотными, как и вещество вашего собственного мира. Кроме того, существуют и другие процедуры, которые мы намерены с вами провести… Эти процедуры необходимы для того, чтобы адаптировать и приспособить вас во всех отношениях к вашему новому окружению.

Позади странного собеседника Фарнхэма по едва различимым ступеням спустились ещё несколько призрачных фигур. Одна из них склонилась над Лэнгли, который начал шевелиться и через несколько мгновений пришёл в себя. Фарнхэм попытался сформулировать новые вопросы и практически тут же получил ответ:

— Существо, которое напало на вашего товарища, было домашним животным. В тот момент мы были заняты в своих лабораториях и не знали о вашем присутствии, пока не услышали выстрелы из винтовки. Вспышки света, которые вы видели среди наших невидимых стен, когда вошли в город, были вызваны каким-то странным феноменом преломления. Под определёнными углами солнечный свет искажается или усиливается молекулярной структурой невидимого вещества.

В этот момент Лэнгли приподнялся и сел, с недоумением оглядываясь вокруг.

— Что это такое, чёрт побери? И где, чёрт побери, мы находимся? — поинтересовался он, уставившись на жителей города.

Фарнхэм постарался объяснить ему ситуацию, повторяя только что полученную им телепатическую информацию. К тому времени, когда он прекратил говорить, сам Лэнгли, похоже, получил какое-то мысленное подтверждения от призрачного существа, которое было собеседником Фарнхэма, потому что Лэнгли уставился на это создание со смесью просветления и удивления на лице.

И снова появился тихий, надзвуковой голос, в котором теперь явственно чувствовался повелительный командный тон.

— Пойдёмте с нами. Ваше посвящение в нашу жизнь должно начаться немедленно. Меня зовут Айсфа, если вы хотите как-то называть меня в своих мыслях. Мы сами общаемся друг с другом без использования привычной для вас речи и почти не нуждаемся в именах, так что их использование является для нас всего лишь нечастой формальностью. Наше общее имя звучит для вас так же, как имя всего нашего народа — Тиисин.

Фарнхэм и Лэнгли поднялись с беспрекословной готовностью, которую позднее едва ли могли объяснить, и последовали за Айсфой. На них словно оказалось наложено гипнотическое принуждение. Каким-то образом Фарнхэм автоматически сумел для себя отметить, что они вышли из склепа и что его винтовка исчезла. Несомненно, её предусмотрительно унесли, пока он был без сознания.

Они с Лэнгли с трудом поднимались по высоким ступеням. Люди не ощущали никакой скованности в движениях и не обнаружили на своих телах даже синяков, что было довольно странно, с учётом их недавнего падения. И в то же время они не чувствовали удивления — лишь заторможенное согласие со всеми чудесами и затруднениями их нынешнего положения.

Они оказались снаружи, на мостовой, среди изумительных очертаний возвышавшихся над ними светящихся зданий, состоявших из бесчисленных пересечений кристаллических кривых и углов. Айсфа продолжал идти без остановок, направляя их к фантастической змеевидной арке открытого дверного проёма в одном из самых высоких зданий, чьи бледные купола и шпили громоздились в нематериальном великолепии, словно причудливый забор на пути приближающейся к зениту Луны.

Четверо ультрафиолетовых существ, спутников Айсфы, замыкали процессию. Айсфа, по-видимому, был безоружен; но другие несли оружие — массивные клинки и прямые остроконечные косы из стекла или хрусталя. Множество других представителей этой невероятной расы, поглощённые своими загадочными делами, двигались туда-сюда по открытым улицам, проходя через порталы неземных зданий. Город представлял собой удивительно безмолвное место с фантастической активностью.

В конце улицы, по которой они шли, прежде чем войти в арочный вход, Фарнхэм и Лэнгли увидели скалистый склон Лобнор, который, казалось, приобрёл странную слюдянистость и невещественность под светом луны. С каким-то странным потрясением Фарнхэм понял, что инъекции, о которых сказал ему Айсфа, уже начали оказывать воздействие на его визуальное восприятие земных объектов, а вместе с тем и ультрафиолетового города.

Здание, в которое они вошли, было заполнено аппаратами, имевшими вид искажённых сфер, асимметричных дисков и кубов. Некоторые из них, казалось, ежесекундно меняли свои очертания совершенно немыслимым образом. Другие, похоже, функционировали в качестве сверхмощных линз, концентрировавших лунный свет, превращая его в ослепительное огненное сияние. Фарнхэм и Лэнгли не могли даже представить себе назначение этих устройств. Ни Айсфа, ни его спутники не дали людям ни одного телепатического ответа на все их мысленные предположения о сути этих предметов.

Когда они вошли в здание, в воздухе почувствовалась какая-то странная, назойливая и тонкая вибрация, неприятно действовавшая на людей. Её источник был для них загадкой, и Фарнхэм с Лэнгли даже не представляли себе, было ли их собственное восприятие этой вибрации исключительно ментальным или же она затрагивала одно, а может и сразу несколько физических чувств. Вибрация каким-то образом ощущалась ими как тревожная и в то же время наркотически притягательная, и люди инстинктивно пытались противостоять её влиянию.

Нижний этаж здания, казалось, представлял собой один огромный зал. Странные аппараты вокруг людей делались всё выше, поднимаясь концентрическими ярусами, пока они шли дальше. В огромном куполе над ними живые лучи загадочного света, словно пересекались и перекрещивались под всеми возможными углами, свиваясь в яркую, постоянно меняющуюся паутину, которая слепила глаза.

Процессия вышла на круглое свободное пространство в центре здания. Десять или двенадцать ультрафиолетовых людей стояли здесь вокруг тонкой колонны, высотой примерно в пять футов, на вершине которой располагался неглубокий чашеобразный предмет. В чаше находился светящийся объект овальной формы, большой, как яйцо какой-то вымершей птицы. Из этого объекта исходили многочисленные спицеобразные лучи света, вытянувшиеся по горизонтали во всех направлениях и, казалось, пронизывавшие насквозь головы и тела тех, кто стоял широким кольцом вокруг колонны. Фарнхэм и Лэнгли услышали высокое, тонкое гудение, которое исходило из светящегося яйца. Гул этот, казалось, составлял единое целое со спицами света, словно сияние сделалось слышимым.

Айсфа остановился перед людьми, и в их головах раздался голос:

— Светящийся объект носит имя Дёэ. Любая наша попытка объяснения его истинной природы и происхождения окажется выше вашего понимания. Могу лишь сказать, что он связан с тем рядом веществ, который вы классифицируете как минералы, и является одним из множества подобных объектов, существовавших в нашем прежнем мире. Он порождает могучую силу, которая тесно связана с первоосновой нашей жизни, а исходящие от него лучи служат нам вместо пищи. Если бы Дёэ оказался потерян или уничтожен, последствия были бы весьма серьезными, а срок нашей жизни, который обыкновенно составляет многие тысячи лет, заметно сократился бы из-за недостатка необходимых нам питательных и животворных лучей.

Очарованные, Фарнхэм и Лэнгли уставились на яйцеобразный объект. Гул, казалось, становился всё громче, а спицы света удлинялись и увеличивались в числе. Люди поняли, что это и был тот самый источник вибрации, которая так беспокоила и угнетала их. Эффект был коварным, тяжёлым, гипнотическим, как будто в объекте, который стремился подчинить их своей власти, был живой мозг, который стремился подавить их волю, разрушить чувства и разум, обратив их в какое-то противоестественное рабство.

Они услышали мысленное повеление Айсфы:

— Идите вперёд и присоединитесь к тем, кто принимает светящиеся эманации Дёэ. Мы уверены, что, поступая таким образом, вы со временем очиститесь от земной грубости, что сама субстанция ваших тел в конечном итоге сможет превратиться в нечто иное, не похожее на то, чем вы являетесь сейчас, и ваши чувства смогут возвыситься до такой же силы восприятия, которой владеем мы сами.

С видимой неохотой и жутким осознанием принуждения люди шагнули вперёд.

— Не нравится мне это, — шёпотом обратился Фарнхэм к Лэнгли. — Я начинаю чувствовать себя довольно странно.

Собрав всю силу воли, он остановился неподалёку от источника лучей и протянул руку, чтобы остановить Лэнгли.

Ослеплённые, они стояли, глядя на Дёэ. Холодный, беспокойный огонь с живущим в нём каким-то безымянным злом, которое никак не было связано ни с одной из форм земного зла, пульсировал в его внутренностях. Длинные, острые, слегка дрожащие лучи, подобно дротикам, пронизывали полукристаллические тела существ, неподвижно стоявших вокруг колонны.

— Поспешите! — раздалось беззвучное приказание Айсфы. — Через несколько секунд сила Дёэ, с её регулярным ритмом отливов и приливов, будет обращена внутрь себя. Испускание лучей прекратится, и вам придется ждать несколько минут, пока излучение не восстановится.

В голове Фарнхэма мелькнула дерзкая мысль. Внимательно наблюдая за Дёэ, он был впечатлён кажущейся хрупкостью этого яйца. Очевидно, этот предмет не был прикреплён к чаше, в которой он покоился, и, по всей вероятности, разбился бы как стекло, если его швырнуть или даже просто уронить на пол. Он старался подавить свою мысль, опасаясь, что её прочитает Айсфа или другие ультрафиолетовые люди. В то же время Фарнхэм стремился как можно более невинным образом сформулировать мысленный вопрос:

— Что произойдет, если Дёэ будет разрушен?

Он мгновенно ощутил гнев, смятение и ужас в сознании Айсфы. Однако вопрос его остался без ответа. Казалось, что Айсфа не хотел отвечать, скрывая от него что-то слишком опасное и страшное, чтобы это можно было раскрыть. Вместе с тем Фарнхэм почувствовал, что у Айсфы возникло подозрение, словно он уловил ту мысль, которую археолог изо всех сил старался подавить.

Он понял, что должен действовать быстро, иначе другого шанса у них могло не оказаться. Презрев колебания, он прыгнул вперёд через кольцо тел вокруг Дёэ. Лучи уже начали понемногу укорачиваться, но Фарнхэм чувствовал себя сейчас словно воин, который грудью бросается на множество вражеских копий. У него возникло странное, неописуемое ощущение, будто его пронизывало что-то одновременно горячее и холодное, но не являющееся ни теплом, ни холодом, находящееся за гранью его выносливости. Через мгновение он стоял рядом с колонной, подняв из чаши светящееся яйцо и, повернувшись лицом к ультрафиолетовым людям, демонстративно показал его им.

Предмет оказался необычайно лёгким. Казалось, он обжигал и одновременно замораживал его пальцы. Фарнхэм почувствовал странное головокружение и неописуемое замешательство, однако ему удалось взять себя в руки. Насколько он понял из объяснений Айсфы, контакт с Дёэ мог оказаться для человека более смертоносным, чем контакт с радием. Но он должен был рискнуть. Во всяком случае, это не убьёт его немедленно, и если он разыграет свою карту с достаточной смелостью и мастерством, то хотя бы поможет сбежать Лэнгли, если уж не удастся бежать ему самому.

Собравшиеся в круг ультрафиолетовые существа стояли словно ошеломлённые его дерзостью. Лучи света медленно втягивались в яйцо, но они всё ещё пронизывали насквозь тело Фарнхэма. Его пальцы, сжимавшие странный объект, казалось, постепенно становились полупрозрачными.

Он встретил фосфорический взгляд Айсфы и услышал безумные мысли, которые вливались ему в голову — не только от Айсфы, но и от всех, кого касались светящиеся лучи Дёэ. На него обрушивались страшные, нечеловеческие угрозы, отчаянные приказания вернуть Дёэ на его пьедестал. Собрав всю свою волю, он бросил им вызов.

— Освободите нас, — мысленно произнёс он, обращаясь к Айсфе. — Верните моё оружие и позвольте моему другу и мне покинуть ваш город. Мы не хотим причинить вам вред, но мы не можем позволить вам удерживать нас. Дайте нам уйти, или я разрушу Дёэ, разобью его, как яйцо, об пол.

Когда Фарнхэм сформировал свою разрушительную мысль, дрожь охватила полупризрачных существ, и он почувствовал крайний страх, вызванный его угрозами. Он был прав: Дёэ был хрупким, и его разрушение практически немедленно должно повлечь за собой какую-то ужасающую катастрофу, природу которой он не мог определить.

Шаг за шагом, часто оглядываясь, чтобы никто не смог подкрасться к нему сзади, Фарнхэм вернулся к Лэнгли. Тиисины отпрянули от него с явным ужасом. Всё это время Фарнхэм продолжал оглашать свои требования и угрозы:

— Быстро принесите винтовку… оружие, которое вы забрали у меня… и передайте её моему спутнику. Дайте нам уйти без препятствий и нападений, или я разобью Дёэ. Когда мы окажемся за пределами города, одному из вас — только одному — будет разрешено подойти к нам, и я отдам ему Дёэ.

Один из тиисинов покинул группу, чтобы вернуться менее чем через минуту с винчестером Фарнхэма. Он передал его Лэнгли, который тщательно осмотрел оружие и убедился, что оно не повреждено, а его механизм и магазин не испорчены. Затем, после того как ультрафиолетовые существа последовали за ними в явном возмущении, Фарнхэм и Лэнгли выбрались из здания и двинулись по свободной улице в ту сторону, где предположительно должна была находиться река Тарим. Лэнгли приблизительно определил это направление по своему компасу.

Они шли среди фантастически высоких кристаллических нагромождений. Жители города, привлечённые каким-то безмолвным призывом, валом валили наружу из дверных проёмов, собираясь в постоянно увеличивавшуюся толпу, следовавшую за людьми. Местные жители не выказывали никакой явной активности, но оба археолога всё больше осознавали негодование и ужас, вызванные дерзким воровством Фарнхэма, осмелившегося поднять руку на Дёэ — такая кража выглядела для ультрафиолетовых людей настоящим богохульством.

Ненависть тиисинов, словно материальное излучение, — тёмная, угрюмая, одурманивающая, ошеломляющая, — хлестала людей на каждом шагу. Казалось, что ненависть вцеплялась в их разум и ноги, как какая-то вязкая среда ночного кошмара, отчего их продвижение к склону Гоби оказалось болезненно медленным и невероятно утомительным.

Перед ними из одного здания появился монстр, похожий на морскую звезду со щупальцами, подобный тому, что ранее напал на Лэнгли. Он улёгся посреди улицы, как бы препятствуя движению людей. Подняв свой злобный клюв, он свирепо глядел на них глазами, прикрытыми плёнкой, но когда процессия приблизилась, монстр ушёл с дороги, словно получил приказ от хозяев.

Фарнхэм и Лэнгли осторожно обошли его с непроизвольной дрожью отвращения и продолжили свой путь. Сам воздух давил на них чуждой, невыразимой угрозой. Люди чувствовали ненормальную сонливость, периодически наваливавшуюся на них. Казалось, вокруг них плывёт неслышная наркотическая музыка, которая стремилась усыпить их бдительность, обольстив сонными чарами.

Пальцы Фарнхэма онемели от неизвестных излучений Дёэ, несмотря на то, что острые лучи света постепенно собрались в центре похищенного яйца, оставив снаружи лишь бесформенное туманное свечение, которое заполнило странный округлый объект. Казалось, что в нём скрывается какая-то ужасная жизнь и мощь. Рука Фарнхэма выглядела прозрачной на фоне шара, так что были ясно различимы очертания всех её костей.

Оглянувшись назад, он увидел, что Айсфа внимательно следит за ними и идёт впереди других тиисинов. Теперь он уже не мог читать мысли Айсфы, как это было раньше. Казалось, что между ним и Айсфой выросла сплошная тёмная стена. Каким-то образом у Фарнхэма появилось предчувствие беды — некоей формы опасности и предательства, которую он не мог толком уразуметь или хотя бы представить.

Они с Лэнгли подошли к концу улицы, где ультрафиолетовая мостовая соприкасалась с откосом пустынного холма. Когда они начали свое восхождение по склону, люди поняли, что их визуальное восприятие в самом деле изменилось под воздействием процедурных инъекций тиисинов. Им казалось, что полупрозрачная почва слегка светилась у них под ногами, а окрестные валуны были похожи на полукристаллические массы со смутно различимой внутренней структурой.

Айсфа следовал за ними по склону, но другие жители Цииса, как это было оговорено Фарнхэмом, остановились на границе, отделявшей их инфрафиолетовые улицы и постройки от привычного мира Земли.

После того, как люди прошли с полсотни ярдов по пологому склону, Фарнхэм остановился и подождал Айсфу, удерживая Дёэ на расстоянии вытянутой руки. Он чувствовал, что возвращать мистическое яйцо было по меньшей мере неразумно, но Фарнхэм сдержал свое обещание, поскольку люди Цииса до сих пор выполняли свою часть договора.

Айсфа взял Дёэ из рук Фарнхэма, но его мысли, какими бы они ни были, оставались тщательно скрытыми от человека. В нем чувствовалось что-то зловещее, когда инопланетянин повернулся и пошёл вниз по склону с огненным яйцом, сияющим сквозь его тело, как огромный бдительный глаз. Лучи света вновь начали исходить из центра шара.

Два человека, постоянно оглядываясь назад, возобновили своё движение. Циис мерцал под ними, как город-мираж в лунном цирке. Археологи видели, как ультрафиолетовые люди толпились в начале улицы, ожидая Айсфу.

Затем, когда он приблизился к своим товарищам, два луча холодного, извивающегося огня вырвались из основания башни, которая сверкала, как стекло, на окраине города. Цепляясь за землю, лучи волной побежали по склону, изгибаясь подобно питонам. Они быстро неслись в сторону Лэнгли и Фарнхэма и вскоре должны были настичь их.

— Они берут нас в клещи! — предупредил Фарнхэм. Он выхватил винчестер у Лэнгли, опустился на колени и тщательно прицелился, совместив мушку винтовки со светящимся яйцом Дёэ сквозь призрачную фигуру Айсфы, который уже добрался до города и собирался слиться с ожидающей толпой.

— Беги! — крикнул он Лэнгли. — Я заставлю их заплатить за предательство, а ты тем временем, возможно, сможешь убежать.

Фарнхэм нажал на спусковой крючок. В Айсфу он не попал, но свалил по крайней мере двоих тиисинов, которые стояли рядом с Дёэ. Фарнхэм вновь принялся выцеливать противника, пока лучи из башни извиваясь двигались вперёд. Бледные, холодные и смертоносные, они были уже почти у его ног. Пока Фарнхэм целился, Айсфа укрылся за первыми рядами толпы, но Дёэ всё ещё сиял сквозь их туманные тела.

На этот раз тяжёлая пуля из мощной винтовки нашла свою цель, прошив по дороге нескольких ультрафиолетовых существ, прежде чем достигла Айсфы и мистического светящегося яйца.

Фарнхэм с трудом представлял себе, что за этим последует, и всё же был уверен, что разрушение Дёэ обязательно повлечёт за собой какую-то катастрофу. Результат оказался совершенно непредвиденным и едва ли поддающимся описанию.

Прежде чем Дёэ выпал из рук своего подстреленного носителя, он, казалось, начал стремительно увеличиваться в размерах, превращаясь в круг интенсивного сияния, вращаясь и размывая фигуры ультрафиолетовых людей на переднем плане по мере своего роста. С ужасной скоростью вращающийся круг света ударил по ближайшим зданиям, которые, казалось, взлетели вверх и исчезли, как башни исчезающего миража. Разрушение не сопровождалось ни грохотом взрыва, ни каким-либо другим звуком — виден был лишь этот бесшумно вращающийся, непрестанно расширяющийся диск света, который в скором времени угрожал поглотить весь город Циис.

Зачарованный зрелищем, Фарнхэм почти забыл про змеящиеся лучи. Слишком поздно он заметил, что один из них уже дотянулся до него. Он отпрыгнул назад, но луч поймал его, обмотавшись вокруг его конечностей и тела, точно анаконда. Фарнхэм ощутил ледяной холод, ужасное сжатие, а затем, лишённый всякой возможности сопротивляться, он обнаружил, что странный силовой луч тащит его обратно вниз по склону в сторону Цииса, в то время как второй луч продолжал преследовать убегающего Лэнгли.

Между тем расширяющийся диск огня достиг башни, из которой исходили лучи. Внезапно Фарнхэм почувствовал себя свободным — оба змеевидных луча исчезли. Он стоял как вкопанный, в безмолвном трепете, и Лэнгли, спустившись с холма, чтобы помочь ему, также остановился, наблюдая за могучим кругом света, который, казалось, заполнил беззвучным вихрем разрушения всю котловину, лежавшую у них под ногами.

— Боже мой! — воскликнул Фарнхэм после краткого молчания. — Посмотри, что происходит на склоне.

Валуны и массы земли начали подниматься в воздух перед белым пылающим водоворотом. В медленной, молчаливой левитации они поплыли по направлению к людям, как будто сила сверхъестественного взрыва вышла за пределы Цииса.

Фарнхэм и Лэнгли спотыкаясь бросились бежать по склону. В этот миг их настигла некая сила, подняв их мягко, плавно и неодолимо, со странным чувством полной невесомости, и людей понесло по небу, словно листья или пёрышки на ветру. Они увидели, как покрытый валунами склон проплывает далеко под ними, а они всё летели, летели ввысь в лунном свете, над мрачной пустыней, протянувшейся на много лиг. Людей охватила слабость, неясная тошнота и безграничное головокружение. Незаметно для себя где-то во время этого невероятного полёта они впали в бессознательное состояние.

Луна висела совсем низко над горизонтом, и она светила едва ли не прямо в глаза Фарнхэму, когда тот очнулся. Поначалу он пришёл в полное замешательство, совершенно сбитый с толку видом окружающей обстановки. Он лежал на песчаном склоне, среди редкого кустарника, скудного и чахлого. Неподалёку от него лежал Лэнгли. Слегка приподнявшись, Фарнхэм увидел под склоном белые, окаймлённые тростниками воды реки, которая не могла быть не чем иным, как Тарим. Едва веря собственным ощущениям, он понял, что сила странного взрыва перенесла Лэнгли и его самого на расстояние многих миль и, судя по всему, опустила на землю невредимыми рядом с целью их пустынных скитаний!

Фарнхэм поднялся на ноги, чувствуя странную лёгкость и неустойчивость. Он сделал пробный шаг и, взлетев в воздух, приземлился через четыре или пять футов, словно потерял половину своего обычного веса. Двигаясь с большой осторожностью, Фарнхэм подошёл к Лэнгли, который уже принял сидячее положение. Фарнхэм успокоился, обнаружив, что его зрение вновь становится нормальным. Сейчас он видел лишь едва заметное сияние окружавших его предметов. Песок и валуны были приятно твёрдыми, и его собственные руки уже не выглядели полупрозрачными.

— Боже! — обратился он к Лэнгли. — Это был какой-то взрыв. Высвободившаяся при разрушении Дёэ сила, похоже, что-то сделала с тяготением всех окружающих объектов. Полагаю, что город Циис и его жители, должно быть, вернулись во внешний космос, наверняка даже земная материя вокруг инфрафиолетового города в какой-то мере должна была лишиться собственной массы. Однако я думаю, что этот эффект постепенно рассеивается, и нам с тобой не о чем беспокоиться, иначе мы бы до сих пор летели по воздуху.

Лэнгли встал и попытался сделать несколько шагов, с таким же обескураживающим результатом, как ранее это произошло с Фарнхэмом. После нескольких попыток он смог управиться со своими ногами и достиг равновесия.

— Я всё ещё чувствую себя как дирижабль, — прокомментировал он. — Полагаю, нам лучше не упоминать об этом в нашем отчёте для музея. Город, его жители, все невидимые, в самом сердце Лобнор — это было бы слишком для научной достоверности.

— Согласен, — ответил Фарнхэм. — Всё это было бы слишком невероятным даже для научно-фантастического рассказа. На самом деле, — добавил он с лёгкой ехидцей, — это даже более невероятно, чем существование руин Кобара.

(1932)

© Перевод: Алексей Черепанов, февраль 2018

Редактура: Василий Спринский

Content

Кларк Эштон Смит
НЕВИДИМЫЙ ГОРОД