Кларк Эштон Смит

ПРЕДВЕЧНЫЙ ГОРОД

Вспоминая прошедшее, когда неразрешимые сомнения и отрешённость касаются всего былого, я уже не уверен в цели, которая привела нас в те малопосещаемые земли. Помню, однако, что у нас был единственный существующий экземпляр книги, в которой мы нашли чёткое указание на некие обширные дочеловеческие руины, лежащие среди голых плато и острых вершин этой области. Я не помню, как к нам попала эта книга, однако мы с Себастьяном Полдером посвятили всю свою молодость и большую часть взрослой жизни поискам скрытых знаний. Эта же книга представляла собой компендиум всего того, что люди забыли или проигнорировали в своем желании отречься от необъяснимого.

Будучи влюбленными в мистику и стремясь к пониманию того, что было отвергнуто материалистической наукой, мы много размышляли над теми страницами, написанными древним алфавитом. Расположение развалин было указано вполне ясно, пусть и с точки зрения устаревшей географии; и я помню наше волнение, когда мы отметили нужную точку на глобусе. Мы были поглощены диким желанием посетить этот чуждый всему земному город и верили, что сумеем его найти. Возможно, мы хотели проверить зародившуюся у нас странную и пугающую теорию относительно природы первых обитателей Земли; а может мы стремились восстановить погребённые летописи утраченной науки… Возможно, что у нас была и какая-то другая, более тёмная цель…

Я ничего не помню о первых этапах нашего путешествия, которые, должно быть, были нелёгкими и продолжительными. Но я отчётливо помню, как мы на протяжении многих дней странствовали по безрадостным безлесным холмам, поднимавшимся подобно многоярусной насыпи навстречу высоким пирамидальным вершинам, указующим нам путь к охраняемому ими таинственному городу. Наш туповатый и молчаливый проводник был местным уроженцем, с интеллектом ненамного выше, чем у лам, которые везли наши запасы. Проводник никогда сам не посещал руины, но нас уверили в том, что он знает тайную дорогу, о которой давно забыли большинство его земляков. Редкими и скудными были местные легенды относительно этого места и его строителей. Даже после множества вопросов, заданных местным жителям, мы не смогли ничего прибавить к знаниям, полученным из древней книги. Казалось, что город не имел названия, а окружавшие его земли люди не посещали с незапамятных времён.

Вожделение и любопытство бушевали в наших душах, как тропическая лихорадка, и мы едва обращали внимание на опасности и тягости нашего путешествия. Над нами висела вечная лазурь безоблачных небес, гармонирующая с заброшенным и пустынным пейзажем. Тропа, ведущая в горы, становилась всё более крутой, и теперь над нами простиралась дикая местность, изобилующая неровными скалами, изрезанная ущельями, единственными обитателями которой были зловещие ширококрылые кондоры.

Часто мы теряли из виду некоторые приметные вершины, которые служили нам ориентирами. Но, казалось, что наш проводник знал дорогу столь хорошо, словно его вёл инстинкт, более изощрённый, чем память или разум, так что он ни разу не испытывал колебаний в выборе пути. Периодически останавливаясь, мы подошли к разбитым обломкам мощёной дороги, которая ранее пролегала через весь этот труднопроходимый район. Широкие циклопические плиты из гнейса словно разметало штормами на протяжении долгих временных периодов, превосходящих историю человечества. А в некоторых особенно глубоких пропастях мы видели изъеденные эрозией опоры громадных мостов, которые в прежние времена простирались над этими безднами. Вид этих развалин ободрил нас, ибо в той доисторической книге упоминались могучие мосты и великая дорога, ведущая в сказочный город.

Полдер и я ликовали; и всё же думаю, что мы оба дрожали от странного ужаса, когда попытались прочесть некоторые надписи, которые были глубоко вырезаны на истёртых камнях, так что их всё еще можно было разглядеть. Ни один из живущих, даже если бы он знал все языки Земли, не мог бы расшифровать эти символы; и, возможно, именно их чужеродность так напугала нас. В течение многих напряжённых лет мы усердно искали всё, что выходило за пределы смертной жизни, выделяясь необычайным возрастом, отдалённостью или странностью; мы страстно жаждали эзотерического и необычного, древних и тёмных тайн. Но такая тоска была несовместима со страхом и отторжением. Мы были осведомлены об опасностях, которые могли подстерегать нас в наших нелёгких одиночных исследованиях, намного лучше всех тех, кто предпочитал ходить проторенными тропами.

Часто мы строили различные фантастические гипотезы относительно загадочного города, построенного в горах. Но, приближаясь к конечной цели нашего путешествия, когда следы этого первозданного народа множились вокруг нас, мы впадали в длительные периоды молчания, становясь такими же неразговорчивыми, как наш бесстрастный проводник. Мысли, приходящие нам на ум, были слишком странными, чтобы высказывать их; холод древнейших эпох вошёл в наши сердца из руин и более не уходил.

Мы тащились между пустынными скалами и стерильными небесами, вдыхая воздух, который сделался разрежённым и болезненным для лёгких, словно к нему добавилась некая примесь космического эфира. В полдень, достигнув открытого перевала, мы увидели впереди и в высоте, в конце длинной и головокружительной перспективы, город, который был описан как безымянные руины в книге, предшествующей всем другим известным книгам.

Город был построен на внутреннем горном пике в области, окружённой бесснежными вершинами, чуть менее суровыми и высокими, чем он сам. С одной стороны горы под выступающими крепостными валами скала обрушивалась в пропасть глубиной в тысячу футов; с другой стороны располагались уступчатые дикие утёсы; но третья сторона, обращённая к нам, представляла собой крутой откос с расколотыми уступами и узкими расщелинами. Опытные альпинисты могли бы без особых сложностей преодолеть этот подъём. Все горные породы, из которых состоял этот пик, отличались необычными разрушениями и странной чернотой; но грандиозные мегалитические стены города, в равной степени обветшалые и рассыпающиеся, были легко различимы с расстояния в несколько лиг.

Мы с Полдером созерцали цель нашего всемирного поиска с не поддающимися описанию мыслями и эмоциями. Индеец ничего не комментировал, бесстрастно указывая на далёкую вершину, увенчанную короной руин. Мы ускорили шаг, желая завершить наше путешествие при свете дня, и, спустившись в глубокую долину, недоступную для солнечных лучей, около полудня начали восхождение по склону, ведущему к городу.

Нас вновь поразили аномальная чернота и многообразие расщепления скал. Это было похоже на восхождение посреди низвергнутых, опалённых каким-то адским огнём блоков титанической цитадели. Склон повсеместно был расколот на огромные, наклонные, угловатые громады камней, частично покрытые стеклянистой коркой, что делало подъём вверх более трудным делом, чем мы ожидали. Было совершенно очевидно, что когда-то в древности гора подверглась воздействию сильного жара, хотя в окрестностях не было никаких следов вулканических кратеров. Испытывая смешанное чувство благоговения и ужаса, крайне озадаченный, я вспомнил отрывок из того древнего писания, неоднозначно намекающий на мрачную судьбу, когда-то давным-давно постигшую местных жителей:

«Жители этого города слишком высоко воздвигли свои стены и башни в царстве облаков; и в гневе спустились облака и поразили город ужасающим пламенем; после чего он перестал быть домом для тех первобытных гигантов, которые его построили, и с тех пор одни только облака стали обитателями и хранителями этого города».

Но из этого отрывка я всё равно не мог сделать никакого определённого вывода: ибо сие измышление выглядело слишком фантастическим, чтобы воспринимать его не в качестве сомнительной легенды, а как что-то более серьёзное.

Мы оставили трёх наших лам у подножия склона, взяв с собой лишь провизию на одну ночь. Таким образом, несмотря на постоянно сменяющиеся препятствия в виде разрушенных утёсов и обрывов, мы смогли достичь значительного прогресса в своём продвижении к цели. Через некоторое время мы подошли к огромным ступеням высеченной в скале лестницы, ведущей к вершине. Однако ступени её были сработаны для ног колоссов, к тому же во многих местах они были частично разрушены и накренены, так что это ненамного облегчило наше восхождение.

Солнце по-прежнему висело позади нас над западным перевалом; и когда мы двинулись дальше, я был очень удивлён внезапно сгустившейся угольной черноте на окрестных скалах. Обернувшись, я увидел, что несколько сероватых туманных масс, которые могли быть облаками или дымом, лениво дрейфовали вокруг горных вершин, возвышавшихся над перевалом. Одна из этих масс, постепенно принимающая форму колоссальной вертикальной фигуры без конечностей, оказалась между нами и солнцем.

Себастьян и проводник также заметили это явление. Летом, посреди этих засушливых гор облака были почти неслыханным явлением, да и присутствие дыма казалось столь же малообъяснимым. Кроме того, серые массы были полностью отделены друг от друга, разительно отличаясь от любых известных облачных формаций, которые нам когда-либо доводилось видеть. Им была присуща какая-то специфическая непрозрачность и резкость контуров, создающая странное впечатление необычайной плотности и массивности. Лениво двигаясь в небесах над перевалом, они сохраняли свои первоначальные контуры и обособленность друг от друга. Казалось, они набухали и вырастали, приближаясь к нам в голубом воздухе, который до сих пор не тронул нас ни единым дуновением ветра. Плывя таким образом по небу, они сохраняли прямолинейность массивных колонн или гигантов, шествующих по широкой равнине.

Думаю, что все мы почувствовали тревогу, которая усугублялась своей неопределённостью. Каким-то образом с того момента нам начало казаться, что мы окружены неизвестными силами и отрезаны от любой возможности отступления. Смутные легенды из древней книги сразу же приобрели угрожающую реальность. Мы отважились прийти в место скрытых опасностей — и опасность нависла над нами. В движении облаков было что-то тревожное, целенаправленное и неумолимое.

Полдер заговорил с каким-то ужасом в голосе, озвучивая мысль, которая уже пришла мне в голову:

— Это стражи, охраняющие здешние земли, и они заметили нас!

Мы услышали резкий крик индейца, который стоял, запрокинув голову и указывал куда-то вверх. Взглянув в ту сторону, мы увидели, что на вершине, к которой мы поднимались, над мегалитическими руинами появилось несколько неестественных облачных фигур. Некоторые из них были наполовину скрыты стенами, словно стояли за бруствером; другие расположились на самых высоких башнях и зубчатых стенах, собираясь в зловещую, пугающую массу, подобно тучам перед грозой.

Затем с ужасающей быстротой многие из приплывших облаков одновременно разрослись во все четыре стороны, выходя из-за суровых пиков или словно внезапно проявившись в воздухе. С одинаковой скоростью, без малейших усилий, как будто услышав безмолвную команду, облака собрались в сходящиеся линии над руинами, похожими на орлиное гнездо. Мы, вьющиеся по утёсам растения, весь склон вокруг нас и долина внизу погрузились в созданные облаками сумерки, сверхъестественные и устрашающие, как во время солнечного затмения.

Воздух был все ещё безветренным, но он давил на нас, будто обременённый тяжестью крыльев тысяч какодемонов. Помню, как я осознал, что наш отряд находится перед ними как на ладони, ибо в тот момент мы остановились на широкой площадке, вырубленной в скале посреди громадной горной лестницы. Конечно, можно было укрыться среди больших каменных обломков, усеивавших склон; но мы были слишком вымотаны тяжёлым подъёмом, чтобы суметь хотя бы тронуться с места. Мы задыхались в разрежённом воздухе, теряя последние силы и дрожа от пронизывающего высокогорного холода.

Ряды облаков собрались в армию над нами и вокруг нас. Они возвысились до самого зенита, безостановочно разбухая во всю ширь небес и потемнели, как боги Тартара. Солнце исчезло, не оставив ни малейшего луча, чтобы доказать, что оно всё ещё висит в небесах, не разрушенное и не провалившееся в бездну.

Под безглазым оценивающим взором этого ужасного скопления, судившего нас и выносящего нам приговор, я чувствовал себя раздавленным и размолотым, подобно окружающим нас камням. Я понял, что мы нарушили границы региона, давно завоёванного странными стихийными существами и с тех пор запретного для людей. Мы подошли к самой их цитадели и теперь из-за своего безрассудства должны встретить свою смерть. Такие мысли, словно зловещие молнии, вспыхнули в моей голове, пока я пытался логически проанализировать причину этих соображений.

Сейчас я впервые осознал обволакивающий меня звук, если только данное слово может быть применимо к столь аномальному ощущению. Казалось, что гнёт, который на меня давил, стал теперь слышимым; как будто осязаемый гром изливался на мою голову и вокруг меня. Я чувствовал и слышал удары грома в каждом нерве, они ревели в моем мозгу, как потоки из открытых шлюзов какой-то огромной плотины в мире джиннов.

На нас обрушились облачные когорты шагающих безногих атлантов. Их стремительность была подобна урагану, сметающему горы. Воздух раздирал грохот словно от тысяч буйствующих штормов, исполненный неизмеримой стихийной злобы. Последовавшие за этим события я могу вспомнить лишь частично, но впечатление невыносимой тьмы, демонических воплей и топота, гнёт грозового натиска облаков никогда не изгладятся из моей памяти. Кроме того, я помню хриплые трубные, призывные голоса богов войны, изрекавшие угрожающие слова, которые никогда до этого не доводилось слышать человеку.

Перед этими мстительными фигурами мы не могли выстоять ни мгновения. Охваченные безумием, мы бросились вниз по укрытым в тени ступеням гигантской лестницы. Полдер и проводник оказались немного впереди и левее меня. В этих пагубных сумерках, сквозь полосы внезапного ливня я увидел их на краю глубокой пропасти, которую нам пришлось долго обходить в нашем восхождении. Я видел, как они вместе прыгнули вниз — и всё же, клянусь, что они не упали в пропасть, ибо одна из облачных фигур настигла их, кружась и склоняясь над моими спутниками, даже когда они оттолкнулись от края. Это выглядело как богохульное, немыслимое слияние форм, которые можно увидеть только в бреду. На мгновение оба человека сделались похожи на испарения, которые распухали и закручивались, поднимаясь ввысь, как и то облачное существо, которое накрыло их; и это существо выглядело туманным Янусом, с двумя уже нечеловеческими головами и телами, растворяющимися в этой неземной облачной колонне…

После этого я больше ничего не помню, кроме чувства головокружительного падения. Каким-то чудом я, должно быть, добрался до края пропасти и смог спуститься в её глубины, не будучи схваченным, как другие. Как я избежал погони этих облачных Хранителей, навсегда останется загадкой. Возможно, по какой-то непостижимой причине они позволили мне уйти.

Когда я очнулся, звёзды смотрели на меня, как холодные безразличные глаза между чёрными зубчатыми выступами скалы. Воздух стал колючим от холода горных сумерек. Мое тело болело от сотни ушибов, правое предплечье онемело, оказавшись бесполезным, когда я попробовал подняться. Тёмный туман ужаса заглушил мои мысли. Мучительно пытаясь подняться на ноги, я звал на помощь, зная, что никто не ответит. Затем, зажигая спичку за спичкой, я осмотрелся на дне пропасти и, как и предполагал, обнаружил, что нахожусь здесь один. Нигде не было никаких следов моих спутников: они бесследно исчезли — как исчезают облака.

Так или иначе, ночью, со сломанной рукой, я поднялся по крутой расщелине, сумев затем как-то пробраться вниз по ужасающему горному склону и выйти из этой безымянной земли, охраняемой призраками. Помню, что небо было ясным, а свет звёзд не был омрачён ни малейшим подобием облаков; и что где-то в долине я нашёл одну из наших лам, всё ещё нагруженную запасами провизии.

По правде говоря, Хранители меня не преследовали. Возможно, они беспокоились только о том, чтобы оградить этот таинственный предвечный город от человеческого вторжения. Я никогда не узнаю их истинную природу и сущность, мне не откроются тайны этих разрушенных стен и рассыпающейся цитадели, а судьба моих товарищей навсегда останется загадкой. Но через мои ночные сны и дневные видения с шумом и громом тысяч штормов проносятся тёмные фигуры. Моя душа вдавливается в землю под страшным бременем Их неминуемости. Они мчатся надо мной со скоростью и необъятностью мстительных богов; и я слышу в небесах Их призывные трубные голоса, выкрикивающие зловещие, потрясающие весь мир слова, которые наши уши никогда не сумеют уловить.

(1934)

© Перевод: Алексей Черепанов, январь 2018

Редактура: Василий Спринский

Content

Кларк Эштон Смит
ПРЕДВЕЧНЫЙ ГОРОД