Кларк Эштон Смит

ПРОСТРАНСТВО СЛУЧАЙНОСТИ

Глава I

Пятно в стратосфере

— Проверь-ка ещё раз свою пукалку, — предупредил Маркли своего товарища по аудиофону, обращаясь к нему со своего места за пультом управления ракетопланом. — На такой скорости мы будем в пределах досягаемости их пушек через несколько минут. Эти японцы — хорошие стрелки, так что они наверняка устроят нам горячий приём.

Оперативник секретной службы Клемент Моррис, участвовавший в этой скоростной и опасной погоне вместе со своим приятелем по колледжу, пилотом Эндрю Маркли, осмотрел патронную ленту нового, невероятно скорострельного пулемёта, за которым он сидел вместо штатного борт-стрелка. Затем он вернулся к наблюдению за ярким металлическим пятнышком — объектом их преследования, летящим в разрежённой, тёмной и безжизненной стратосфере, в двенадцати милях над Невадой, неясные очертания которой исчезали у восточного горизонта.

Они уверенно настигали японский самолет, подобравший неподалёку от Огдена убегающего шпиона Ишо Сакамото. Моррис в течение нескольких месяцев выслеживал этого сверхъестественно умного шпиона по распоряжению правительства. Считалось, что Сакамото скупил карты многих американских укреплений, а также информацию о планируемых перемещениях войск в войне против Китайско-Японской Федерации, начавшейся годом ранее, в 1975 году.

Вражеский ракетный самолет, неожиданно опустившийся на землю с каких-то изотермических высот, спас Сакамото в тот самый момент, когда Моррис был готов схватить шпиона. Моррис немедленно обратился за помощью к своему старому другу Маркли из воздушного корпуса, который базировался в Огдене.

Ракетоплан Маркли считался одним из самых быстрых во всём корпусе. Самолёт с герметизированным салоном, в котором находились два человека с надетыми на случай аварии кислородными баллонами, шлемами и парашютами, летел с таким ужасающим ускорением, что людей вдавливало в кресла, а их тела, казалось, сжимали смирительные рубашки из свинца. Моррис, однако, был достаточно привычен к таким полётам, лишь немногим менее, чем сам Маркли. К тому же это был не первый случай, когда они вместе охотились за каким-то врагом нации или за промышленным шпионом.

Они мчались между тёмно-синими небесами и тусклой землёй с её пятнами гор и пустынь. Рёв ракетных двигателей был странно тихим в этом разрежённом воздухе. Впереди них свет катящегося к западу неистового солнца сверкал на крыльях и фюзеляже японского самолёта, словно на каком-то огромном серебряном жуке. Они находились на расстоянии многих миль от обычных стратосферных маршрутов, так что никакие другие самолёты не пересекали безветренную пропасть, через которую мчались преследуемый и преследователь, направляясь к Сьеррам и далёкому Тихому океану.

Самолёты летели менее чем в миле друг от друга. Со стороны японца не отмечалось никаких признаков явной враждебности, хотя он был оборудован тяжёлым пулемётом, примерно таким же, как и у американцев. В его экипаже помимо самого шпиона Сакамото и пилота имелся профессиональный бортстрелок.

Моррис начал тщательно прицеливаться. Это будет честный бой; и он весь трепетал в предвкушении грядущей схватки. Шпиону ни в коем случае нельзя было позволить добраться до Сан-Франциско, где враг захватил хорошо обустроенную базу. Если удача в бою отвернётся от них, то Моррис или Маркли в крайнем случае вызовут по радиосвязи другие самолеты с одной из американских баз в Калифорнии, чтобы перехватить Сакамото.

Вдали, сквозь невероятно чистый воздух, на необычайно расширившемся горизонте Моррис мог видеть расплывчатые силуэты Калифорнийских гор. Затем, в то время как их самолёты мчались дальше, ему показалось, что в воздухе, чуть дальше японского самолёта, внезапно образовалось неясное, туманное пятно, наподобие тех, что появляются в глазах, ослеплённых солнцем. Пятно озадачило Морриса, оно выглядело как неясная размытость в атмосфере и не имело ни формы, ни оттенка, ни чётких очертаний. И тем не менее, казалось, что оно быстро расширяется и необъяснимым образом размывает весь лежащий под ними земной пейзаж, с этой высоты похожий на карту.

Маркли тоже заметил это пятно.

— Забавно, — прорычал он по громкой связи. — Ни туман, ни какие-то подобные облачные формы не могут существовать на такой высоте. Должно быть, это какой-то странный вид атмосферного явления — возможно, мираж отдалённого облака, проявившийся в изотермическом слое. Не могу ничего различить.

Моррис не ответил. Изумление сдержало несущественное замечание, которое уже почти сорвалось с его губ, так как в этот момент японский ракетоплан, казалось, влетел в таинственное пятно и моментально пропал из вида, словно скрылся в облаке или тумане. Крылья и фюзеляж его кротко, трепетно блеснули, как будто он начал падать или резко изменил свой курс, а затем самолёт исчез за бесцветной, бесформенной завесой.

— Ничего себе шуточка, — озадаченным голосом прокомментировал это исчезновение Маркли. — Но они не обманут нас, спрятавшись в каком-то проклятом мираже или как там это называется. Мы поймаем их на другой стороне.

Двигаясь прямо по горизонтали, со скоростью шестьсот миль в час, самолёт американцев приблизился к странной туманной области, которая теперь закрывала громадный участок неба и окружающего мира. Это было похоже на своеобразное слепое пятно, разраставшееся в верхних слоях атмосферы; но оно не создавало впечатления чего-то материального или осязаемого, как не походило и на естественную туманную мглу.

Моррис, и Маркли, по мере приближения к этому пятну, чувствовали, что они напряжённо пытаются рассмотреть что-то ускользающее от их взора, нечто такое, что находится за пределами возможностей человеческого зрения. Казалось, они пытаются нащупать какой-то непостижимый образ — неземную тень, которая постоянно скрывалась от их глаз — нечто, что не было ни тёмным, ни светлым, ни окрашенным в какой-либо известный оттенок.

Ещё миг — и пятно в каком-то ужасающем рывке поглотило всё окружающее небо. Затем, когда самолёт ворвался в пятно, на людей навалилась внезапная слепота, так что они больше не могли видеть ни иллюминаторов, ни даже внутренностей ракетоплана. Невыразимая серость окутала их ватной атмосферой. Казалось, она преграждала путь любым визуальным образам.

Люди ничего не слышали, стих даже рёв ракетных двигателей. Маркли попытался что-то произнести, но удивлённое восклицание застряло в его горле, так и невысказанное, как будто упёршись в барьер ненарушимой тишины. Казалось, что они вошли в какую-то незнакомую среду, не являющуюся ни воздухом, ни эфиром, представлявшую собой совершенную пустоту и отрицание всякой материальности, отказывающуюся переносить любые световые и звуковые колебания.

К тому же, совершенно утратив чувство движения, люди не могли понять, летят они или падают, или же неподвижно висят в этом странном вакууме. Казалось, ничто не могло добраться до них или коснуться их; исчез сам смысл времени; и даже мысли ползли вяло, в тупом замешательстве и сонном недоумении, посреди всеобъемлющей пустоты. Это было похоже на начальные эффекты при анестезии, когда вневременное, бестелесное, невесомое сознание парит в пропасти, граничащей с забвением.

И тут, совершенно внезапно, словно подняли занавес, охватившая их слепота исчезла. В странном, мерцающем, коричневато-красном свете люди увидели внутреннюю часть фюзеляжа и узрели друг на друге защитные шлемы и воздушные костюмы из искусственной кожи. По наклону пола им стало понятно, что самолёт довольно плавно уходит в пике. Ракетные двигатели полностью прекратили работу, хотя Маркли не касался рычага управления. Он никак не мог запустить их снова, да и вся остальная бортовая техника тоже отказывалась ему подчиняться. В иллюминаторах Маркли и Моррис увидели разноцветный хаос диковинных и непонятных форм, сквозь которые самолёт медленно, с невероятной лёгкостью опускался вниз, точно плывущий в воздухе лист или пёрышко.

Глава II

Долина Миражей

— Я не знаю, что произошло и где мы находимся, — сказал Маркли. — Но я полагаю, что мы можем спокойно оставаться на своих местах. Нет никакой нужды покидать самолёт — мы не могли бы опуститься безопасней даже на парашютах. Но куда, чёрт возьми, мы попали?

— Не могу сказать, — отозвался его спутник, столь же ошеломлённый и растерянный. — В любом случае, это точно не штат Невада.

Их спуск в неизвестную, таинственную местность, казалось, растянулся на долгие минуты. Пару раз самолёт на мгновение неподвижно зависал в воздухе, а затем рывком возобновлял своё планирование. В постоянно растущем недоумении глядя в иллюминаторы, они постепенно начали различать отдельные формы и объекты в причудливом хаосе открывавшихся перед ними ландшафтов. Беспорядочные холмы, пестрящие серыми, зелёными, охристыми и фиолетово-чёрными оттенками, возвышались вокруг них в рыжем свете, и лётчики поняли, что они опускаются на дно какой-то долины. Почва под ними кое-где была обнажена, а в других местах её покрывали объекты, которые более всего напоминали растительные заросли. Эти растения или растительные существа по мере снижения летевшего над ними самолёта демонстрировали удивительное разнообразие форм, размеров и оттенков, начиная от безлистных стеблей без единой ветви до больших древовидных форм, со стволами, раскидывавшими на вершине веера плотных листьев, напоминая собой какой-то невозможный гибрид араукарии и банана. Даже на первый взгляд вся эта флора производила впечатление необузданного разнообразия и беспредельной гротескности.

Самолёт медленно скользил над открытым ровным участком, едва не задевая верхушки самых высоких растений. Он приземлился с лёгким сотрясением, немногим более заметным, чем если бы он остановился обычным способом, выполнив аккуратное торможение.

Маркли и Моррис всматривались в окружающий пейзаж, который всё больше поражал их, как только они начали присматриваться к его бесчисленным причудливым деталям. На какое-то время они позабыли про японский реактивный самолет, за которым следовали, даже не пытаясь строить предположения о его судьбе или местонахождении.

— Иисус Христос! — воскликнул Маркли. — Мать-природа несомненно была изобретательна, когда проектировала это место. Только посмотрите на растения — здесь нет даже двух одинаковых. А почва — это же сущий кошмар для геолога!

Маркли внимательно рассматривал землю вокруг самолёта. Она представляла собой примечательную мозаику из бесчисленных элементов — конгломерат окрашенных в разные цвета почв, руд и минеральных форм, которые не разделялись на отдельные слои, а были хаотично перемешаны.

Почва была в основном голой, разделённой на неровные курганы и пригорки; но кое-где посреди ядовито окрашенных пятен глины или мергеля росли своеобразные остролистые травы, которые отличались друг от друга так же, как и большие растения. Можно было предположить, что каждый такой росток принадлежит к отдельному роду.

Неподалёку виднелась группа древовидных форм, являвших чудовищные вариации крон, в которых едва ли можно было отличить стволы от ветвей. Казалось, что типологические законы были здесь отменены, словно каждое отдельное растение представляло собой совершенно самостоятельный вид.

Поток какой-то жидкости, отдалённо походящей на воду, странно изменяющей цвет от павлиньей синевы до мутной умбры, бежал мимо замершего самолёта и петлял по долине, направляясь к бесплодному склону на другом её конце. Ещё один поток, сливаясь с первым, пробивал себе путь сквозь череду порогов и невысоких каскадов, стекая с холма, вершина которого неотчётливо расплывалась в красновато-бурых небесах.

— Что ж, — заметил нахмурившийся Маркли, созерцая окружающий пейзаж, с недоумённым и слегка смущённым видом, — вопрос того, как мы сюда попали, в своей замысловатости может сравниться лишь с вопросом того, как нам убраться отсюда. Признаюсь честно, это находится за пределами моего понимания. Всё происходящее выглядит совершенно неправильным и невозможным. Так или иначе, мы попали в чужой мир и теперь нам приходится подчиняться неизвестным физическим законам. И этот сумасшедший пейзаж — не единственная неожиданность. Наше нитроновое топливо не воспламеняется — какая-то здешняя чертовщина препятствует его сгоранию.

— Ты уверен, что трубопроводы в порядке? — спросил Моррис. — Может, у нас заканчивается топливо?

— Ха! — с невыразимой презрительностью воскликнул Маркли. — Как будто я не знаю этот самолёт. С реактивными двигателями ничего не случилось. И я перед стартом по горлышко залил баки нитроном. При необходимости мы могли бы преследовать Сакамото до Великой Китайской стены и вернуться назад без дозаправки. Говорю тебе, мы имеем дело с чем-то таким, о чём не говорилось ни в одном из учебников. Да просто посмотри на эту богомерзкую дыру. Это похоже на кучу перемешанных галлюцинаций из сотни белых горячек.

— В своё время я баловался гашишем и пейотом, — сказал Моррис, — но должен признать, что никогда не видел ничего подобного. Однако мы можем многое пропустить, оставаясь в самолёте. Что скажешь насчёт небольшой прогулки? Сакамото и его друзья могут быть где-то по соседству; и, если это так, я бы хотел получить сведения о них.

Очень осторожно двое мужчин отцепили свои ремни от кресел и встали. Несмотря на тяжёлую одежду, они ощущали необычную физическую лёгкость, что подтверждало меньшую силу здешнего тяготения и легко объясняло неторопливый спуск самолёта. Им казалось, что они чуть ли не плавают в воздухе внутри корпуса ракетоплана, обнаружив при этом немалые затруднения в расчёте и управлении своими перемещениями в пространстве.

У лётчиков было с собой несколько бутербродов и термос с кофе. Сейчас это был весь запас их провизии, так что они решили пока оставить её в самолёте. Оба были вооружены автоматическими пятнадцатизарядными пистолетами нового типа с невероятно мощными патронами, которые обеспечивали почти винтовочную дальнобойность. Готовые к бою пистолеты заняли место в своих кобурах, являвшихся неотъемлемой частью их костюмов из искусственной кожи. Затем лётчики повторно проверили свои кислородные баллоны и шлемы, после чего с помощью пружинного аппарата открыли герметичную дверь корпуса и вышли наружу.

Воздух долины, насколько они могли судить, был неподвижен, не чувствовалось ни малейшего ветерка. Снаружи было довольно тепло, так что они отключили систему обогрева в своих костюмах, которая согревала их при нулевой температуре в стратосфере. Сверху на них смотрело висящее почти прямо над головой, тяжелое, кривобокое солнце, изливающее свой свет подобно видимому потоку красновато-коричневой жидкости. Несколько облаков, отличавшихся совершенно неземными формами, неспешно плыли рядом с солнцем, а вдалеке, в невысоких небесах над туманными холмами и скалами, мчались другие облака, словно несомые безумной бурей.

Пытаясь определить направление для спуска в долину, Моррис и Маркли заметили в небесах размытое воздушное пятно — почти такое же, в которое они влетели над Невадой. Маркли, не скрывая своего замешательства, заметил, что это пятно, возможно, образовалось в результате встречи или пересечения двух различных видов пространства, так что скорее всего это был проход между их собственным миром и каким-то чужим измерением, в которое они были низвергнуты. В красноватом воздухе это пятно выглядело розовой размытостью воздуха, отдалённо походя на зародыш мути, которая иногда появляется в чистом вине.

С точки зрения Маркли, это объяснение их нынешнего затруднительного положения было совершенно диким и фантастическим. Но он просто не мог себе представить какого-то более рационального объяснения ситуации.

— В каком направлении пойдём? — спросил он, когда они с Моррисом внимательно осмотрели все открывающиеся перед ними стороны долины. На дальнем её краю, который до сих пор был скрыт от их взоров, когда они летели в самолёте, разноцветный поток вытекал из сужающейся теснины безумно наклонённых раскрашенных скал и вершин, похожих на окаменевшие радуги. По обе стороны долины виднелись длинные, неровные склоны и бесплодные утёсы, нависающие над укрытыми туманом зарослями фантастического леса. Один из таких участков растительности лежал в какой-то сотне метров справа от них, дугой приближаясь к ракетоплану.

— Я предлагаю пройтись в сторону ближайшего леса, — сказал Моррис, указывая на гротескную массу разнообразных растений. — Меня не покидает мысль о том, что мы должны как можно скорее найти укрытие. Может быть, я и ошибаюсь, но что-то подсказывает мне, что Сакамото и его соотечественники находятся где-то поблизости.

— Даже если они здесь, то отыскать их будет нелегко, — отозвался Маркли. — Не исключено, что мы их окончательно потеряли — возможно, они безопасно прошли через то атмосферное слепое пятно или попали в другую, отдалённую часть этого богомерзкого мира.

— Ну, во всяком случае, я не собираюсь рисковать больше, чем следует. Меня не радует мысль о японской пуле с мягким наконечником в моей спине.

— Если ракетное топливо в этом мире не зажигается, то нет уверенности и в том, что патроны тоже окажутся работоспособны, — заметил Маркли. — Но в любом случае не помешает взглянуть на этот лес.

Лётчики направились к лесу, стараясь по мере сил справляться с абсурдной лёгкостью, которая превращала их движения в двадцатифутовые прыжки. Однако сделав буквально несколько шагов, они обнаружили, что их вес быстро растёт, как будто они вошли в зону более сильной гравитации. Они сделали один или два шага, которые были почти нормальны, а затем вновь взмыли вверх в нелепых скачках, длиной в дюжину ярдов. Прыжки эти прекратились столь же внезапно, как и начались, словно люди оказались в другом поясе с повышенной силой тяжести.

Деревья, которые казались такими близкими, отступали в странной, сбивающей с толку манере. Наконец после долгих минут продвижения самыми разными способами люди увидели нависшее прямо над ними дерево, так что они могли теперь исследовать его во всех подробностях. Высоко в небесах, выше всех остальных растений, возвышались два невероятно вытянутых ствола, которые можно было увидеть разве что в бреду, вызванном гашишем. Вокруг них простиралось невообразимое смешение более мелких форм, ни одна из которых не походила на другую. Все они наклонялась, ползали, съёживались или сосредотачивались в чудовищных сплетениях. Огромные луноподобные листья сочетались на одном и том же растении с другими, похожими на листья папоротника или острые ланцетовидные листья травы. На одном и том же дереве тыквенные плоды росли вместе с другими, в виде крошечных слив и огромных дынь. Повсюду виднелись цветы, по сравнению с которыми самые богато изукрашенные земные орхидеи казались простыми и примитивными, как маргаритки или ромашки.

Всё здесь было неоднородным и причудливым, что свидетельствовало о совершенно бессистемном развитии. Казалось, что весь этот хаотичный космос, в котором оказались земляне, сформировался из атомов и электронов, у которых не было чётких моделей поведения и чьим единственным управляющим законом была случайность. Похоже, что здесь ничто не повторялось; даже сами камни и минералы были аномальными. Морис и Марли не могли даже представить, с какими ещё нарушениями законов природы им доведётся столкнуться. В мире, столь подверженном изменениям, всё было совершенно непредсказуемым, и даже действие простейших естественных законов могло оказаться совершенно неустойчивым и ненадёжным. В них постепенно нарастал ужас перед этим необузданным миром.

Моррис и Маркли до сих пор не встретили ничего похожего на животных. Однако теперь, когда они приблизились к лесу, создание, похожее на ягнёнка и змею с паучьими ногами, быстро сбежало вниз по несообразно высокому стволу, как будто спустилось с небес. С любопытством, свойственным ночным кошмарам, люди подошли к дереву, пытаясь определить, какой конец этого любопытного существа был головой, а какой — хвостом.

Но стоило им лишь немного сменить своё местоположение, как лес совершенно поразительным образом пропал, подобно миражу. Теперь они видели его причудливые вершины на расстоянии примерно в несколько сотен ярдов сбоку от себя. Обернувшись, они обнаружили, что вся долина за время их короткого путешествия сместилась и перестроила себя до неузнаваемости. Некоторое время они не могли определить местонахождение своего реактивного самолета, но, наконец, в совершенно противоположной стороне и к тому же намного дальше, чем они предполагали, лётчики различили блеск его крыльев и корпуса.

Вместо леса перед ними теперь было открытое пространство, на котором таинственным образом вновь появился разноцветный ручей. За ручьём возникли участки разбросанной растительности, упирающиеся в опалесцирующие скалы.

Маркли и Моррис почувствовали неописуемое замешательство, страшное и растущее сомнение, в том числе и сомнение в верности собственных чувств. Лабиринт невозможных и иллюзорных образов, среди которых они бродили, бросал вызов их здравому смыслу. Возможно, впервые в своей жизни они познали ощущение полной потерянности в безграничном мире неопределённости. Их обычное легкомыслие и жизнерадостность начали испаряться, уступая место скрытому, неосознанному ужасу.

— Покойный профессор Эйнштейн несомненно заинтересовался бы этим, — заметил Моррис. — Даже световые лучи движутся здесь совершенно случайным образом, а зрительные образы перемещаются кругами и зигзагами. Ничто не находится там, где должно находиться. Мы попали в лабиринт миражей.

— Нам повезёт, если мы когда-нибудь найдём обратный путь к самолёту, — почти похоронным тоном произнёс Маркли после долгого молчания. — Хочешь продолжать искать наших японских приятелей?

Моррис ответил не сразу. Его глаза уловили серебристый блеск на одном из отдалённых участков растительности за ручьём. Он молча указал своему товарищу на этот блеск. Три тёмных движущихся пятнышка, имевших явные очертания человеческих фигур, появились рядом с блестящей точкой, пока лётчики наблюдали за ней.

— Вот они, — воскликнул Моррис. — Похоже, что они тоже выбрались на прогулку или только что вернулись с неё. Попробуем взять у них интервью?

— Ты, капитан, старый разведчик. Если ты в игре, то и я. Веди, Макдуф.

На время позабыв о невероятном иллюзорном преломлении странного пейзажа, Моррис и Маркли двинулись к ручью. Он оказался всего в нескольких шагах от них и, казалось, был достаточно узким для того, чтобы его перешагнуть, если бы поблизости действовала слабая гравитация. Но в произошедшем буквально мгновение спустя новом удивительном сдвиге пространства ручей отдалился от людей, вновь появившись совсем в другой стороне и на значительном расстоянии от них. Вместе с этим сдвигом блеск японского ракетоплана и находящиеся рядом с ним пятнышки человеческих тел исчезли из поля зрения.

— Думаю, мы ещё долго будем играть в догонялки с другими миражами, — воскликнул Маркли, в голосе которого смешались ироническое недовольство, глубокое недоумение и возмущение. — И даже если наши пистолеты смогут стрелять в этом сумасшедшем мире, вряд ли мы сумеем хоть в кого-то попасть, или кто-то сможет поразить нас самих.

Кошмарная путаница, неопределённость, которая затрагивала всё вокруг, включая их собственную идентичность, вернулась и углубилась в умах людей, когда они, совершенно сбитые с толку и ошеломлённые, продвигались вперёд, пытаясь подобраться к вражескому самолёту. Зоны изменяющегося тяготения делали их продвижение неустойчивым и неопределённым, а ландшафт таял и смещался вокруг них, как картины в калейдоскопе. Словно потерявшиеся призраки, они, казалось, преследовали призрачного врага через путаницу и беспорядок какой-то невероятной области космического помешательства.

Скопление густой растительности с аномально высокими стволами и монструозной листвой, словно из ниоткуда выпрыгнуло на пути людей. Обогнув скопление листвы, которое казалось относительно стабильным, они внезапно оказались в поле зрения одетых в лётные костюмы и шлемы японцев, которые стояли прямо напротив них, по-видимому, на другой стороне водного потока.

Американцы не могли понять, находятся ли они в поле зрения Сакамото и его спутников. Японцы смотрели в сторону Морриса и Маркли, которые не стали ждать убедительных доказательств того, что противник их заметил. Они быстро схватили свои автоматические пистолеты и прицелились. Каждый выбрал целью одну из двух ближайших фигур.

К их удивлению, после всех тех озадачивающих и беспорядочных явлений, с которыми им довелось столкнуться, за нажатием спусковых крючков последовала пара резких выстрелов. Японцы, однако, похоже, даже не понимали, что в них стреляют, и их кажущаяся близость, и относительное положение, несомненно, были иллюзорными.

Маркли и Моррис, признавая такую вероятность, не стали стрелять повторно, а бросились вперёд, пытаясь приблизиться к обманчивым фигурам. Японцы исчезли; вся долина словно свернулась полукругом и перестроилась, и два американца оказались у подножия бесплодного холма, замеченного ими вдалеке во время первого обзора местности, со склона которого стекал второй поток, сливающийся внизу с извилистым ручьём.

Однако с этой новой, не слишком удобной точки наблюдения им был виден только один поток, который, стекая по дну долины к преграждающему путь склону, в дальнейшем своём течении уверенно взбирался в гору, в серии взмывающих к небесам стремительных порогов и каскадов!

Глава III

Обитатели Случайности

Слишком изумленные, не в силах даже выругаться, американцы молча смотрели на это уникальное преобразование того, что они привыкли считать естественным законом. На значительном расстоянии по обе стороны от потока склон был вогнутым и гладко источенным, словно после оползня или в процессе медленного истирания. Изредка, пока люди стояли, наблюдая за потоком, из рыхлой почвы вырывались камешки, куски конгломератной почвы или несколько частиц песка и быстро катились вверх, исчезая позади зазубренного гребня оползня вместе с каскадами воды.

Влекомый безрассудным любопытством и пытливым интересом, Моррис шагнул к началу склона, который находился примерно в десяти футах от него. Это было похоже на шаг в пропасть. Казалось, что земля под ним наклонилась, а склон повалился, словно опрокинулся весь окружающий мир. Моррис скатился вниз под острым углом, а небо оказалось у него под ногами. Не в силах остановить своё странное падение, он свалился в бегущую воду, и его с грубой головокружительной силой понесло вниз по порогам, через каскады. Задыхаясь в полуошеломлении, он чувствовал, что взлетает над всем миром, что его несёт по направлению к бездонной пропасти, в которой висело падшее солнце.

Маркли при виде странного происшествия с его товарищем рванулся к оползню с каким-то смутным инстинктивным желанием вытащить Морриса из перевёрнутого потока. Один шаг — и он тоже оказался захвачен силой обратного тяготения. Оскальзываясь, катясь и ударяясь, точно в крутом жёлобе, не в силах за что-то зацепиться, Маркли скользнул по вывернутому наизнанку склону, следуя за ливнем обломков, но не упав при этом в воду.

Они с Моррисом, пронесясь по краю жёлоба, словно устремлялись к красновато-коричневому небу, которое теперь находилось под ними. Каждый из них испытал ещё одно озадачивающее потрясение. Моррис обнаружил, что он барахтается в каком-то бассейне на вершине холма, где лениво пенился последний каскад, тогда как Маркли, ошеломлённый, но с целыми костями, лежал, растянувшись, на куче щебня, который обычно собирается на дне откоса.

Моррис выскочил из заводи, глубина которой едва достигала пояса, и помог Маркли подняться на ноги. Сила тяжести была здесь почти нормальной с точки зрения землян, а все объекты, которые утащило к небу вдоль области с недостаточно сильным притяжением, довольно быстро остановились, достигнув вершины. Стремительный и бурный текущий вверх водопад изгибался над краем спокойной заводи.

Земляне, счастливо избежавшие травм, продолжили изучать свои лётные костюмы и шлемы в поисках возможных повреждений. Неисследованная местная атмосфера могла оказаться вредной для людей, и в таком случае любое нарушение целостности искусственной кожи воздушного костюма было чревато серьёзными проблемами. К счастью, костюмы не получили повреждений, и трубки, по которым подавался кислород из плоских резервуаров за плечами, находились в отличном состоянии.

Вершина, на которую люди поднялись таким необычным способом, в действительности представляла собой часть неровного плато, которое, казалось, окружало всю долину. Плато было разделено длинными буграми из пёстрой почвы и камня, которые постепенно вырастали в мрачные возвышенности и невысокие горы, лежащие на расстоянии нескольких миль — по крайней мере, так казалось людям.

С того места, где они сейчас находились, долина под ними выглядела словно огромная раковина. Они видели теперь всё русло извилистого ручья, области причудливой растительности и какой-то блестящий металлический объект, который, как они решили, был их собственным реактивным самолетом. Японский самолёт не был виден, возможно, он был скрыт за одним из лесных участков. Разумеется, памятуя обо всех оптических искажениях и перемещениях, с которыми они так часто сталкивались в своих странствиях, Моррис и Маркли не могли быть уверены в истинности расстояний, перспектив и взаимосвязи различных элементов в этом диковинном пейзаже.

Отвернувшись от долины, они принялись рассматривать само плато. Ручей, текущий здесь вполне привычно и спокойно, уходил в овраг и исчезал в нём. Весь пейзаж был невыносимо тоскливым и отталкивающим, с теми же хаотическими минеральными образованиями, что и долина. Но здесь не было даже аномальной растительной жизни, которая могла бы хоть немного смягчить здешнее смертное запустение.

Косое, однобокое солнце, очень быстро снижающееся или же оказавшееся подверженным здешним всеобъемлющим оптическим искажениям, уже висело на полпути от зенита к горизонту с бесформенными горами. Все тучи растаяли, но далеко над долиной люди всё ещё могли различить таинственное воздушное размытое пятно.

— Полагаю, нам лучше вернуться к самолёту, — сказал Маркли. — Если, конечно, мы сможем найти дорогу к нему.

После обозрения открывшейся перед ними картины безжизненного плато он пытался подавить ужас, подобный тому, что ощущает потерявшийся ребёнок, пытающийся идти наугад по непроходимой местности.

— Если мы пойдём по краю долины, мы должны найти место, где гравитация не затащит нас туда, куда не надо.

Удвоив осторожность с учётом возможной дезориентации, люди тронулись в путь по краю впадины. На некотором расстоянии земля была завалена каменными обломками и даже рыхлыми валунами, которые катились вверх, чтобы остановиться на самой вершине. Подойдя к концу этой осыпи, они догадались, что вышли за пределы пояса обратного тяготения.

Следуя по краю к месту, где склон становился почти пологим, они внезапно вступили в зону высокого тяготения, намного более сильного, чем все те, что встречались им раньше. Уже при первом шаге их вес, казалось, утроился; сокрушительное бремя опустилось на них, и люди могли поднимать ноги лишь с огромным усилием.

Сопротивляясь сверхъестественному притяжению странной земли, находясь буквально на грани паники, они услышали неописуемый грохот и шуршание позади и в немалом испуге с трудом повернули головы, чтобы понять причину этого шума.

Толпа невообразимо чудовищных существ, словно возникших из пустого воздуха, собралась за их спинами на краю унылого плато. Там были десятки, если не сотни сущностей, сложение и формы которых, будь то простые звери или же какие-то подобия людей, были не менее разнообразными и причудливыми, чем странная флора на дне долины.

Очевидно, здесь не было никакой общей нормы или типа развития, как у земных видов. Некоторые из существ отличались гигантским ростом в двенадцать или тринадцать футов, другие были приземистыми пигмеями. Их конечности, туловища и органы чувств выглядели не менее разнообразно. Одно из созданий было похоже на громадную рыбу-луну, стоящую на ходулях. Другое было безногим, катящимся шаром, окаймлённым по окружности цепкими жгутами, с помощью которых это существо передвигалось, цепляясь за выступы камней. Ещё одно создание было похоже на бескрылую птицу с большим соколиным клювом, сужающимся змеевидным телом и ногами ящерицы, плавно скользящими по земле. Некоторые из существ обладали двойными или тройными телами; иные обладали головами гидр или чрезмерным количеством конечностей, глаз, ртов, ушей и других анатомических деталей.

Воистину, эти создания были порождением случайности, хаотичными творениями необузданной биологической силы. Орда сказочных, фантастических кошмарных невероятностей бросилась вперёд на Морриса и Маркли, издавая бессмысленные вавилонские звуки, состоящие из гогота, шипения, кудахтанья, завываний, рёва и рычания. Земляне не могли решить: враждебны ли эти существа или всего лишь любопытны, будучи ошеломлены запредельным страхом, превышающим ужасы самых злобных кошмаров.

Свинцовая тяжесть гравитации, делающей медленными и утомительными даже самые малые движения, лишь усиливала ощущение кошмарности всего происходящего. Лётчики с трудом вытащили свои пистолеты и, кое-как направив их в сторону несущейся на них толпы, нажали на спусковые крючки. Выстрелы были слабыми и приглушёнными; пули летели с видимой медлительностью и не причинив никакого вреда, отскакивали от монстров, точно брошенные камешки.

Толпа биологических ужасов, словно обезумевшее стадо, настигла Морриса и Маркли. Борясь с гравитацией и сопротивляясь напору окруживших их отвратительных тел и членов, люди оказались захвачены неудержимой бурлящей массой и теперь неслись куда-то вперёд, не в силах вырваться из чудовищной толпы. Пистолеты оказались вырваны у них из рук. Люди видели отвратительные лица и безликих существ, которые мелькали вокруг них, как поток проклятых душ в каком-то нижнем кругу ада. Иногда в просветах между телами они видели беспорядочный ландшафт аморфных пород, с заводями, с потоками мелкого песка, и внезапную, случайную растительность, подобную сумасшедшим миражам, через которые их несла безумная толпа.

Происхождение монстров, их цель, направление движения и дальнейшие намерения в отношении землян были совершенно загадочными, как тайны горячечного бреда. Сопротивляться было бесполезно, так что Моррис и Маркли подчинились стремительному движению толпы, в надежде, что в конце концов им представится какая-нибудь возможность сбежать.

Казалось, что они двигались много часов. Гравитация всё ещё менялась, но чаще оставалась постоянной на достаточно больших участках. Солнце вместо того, чтобы опускаться дальше, снова поднялось в зенит. Иногда случались краткие промежутки темноты, как будто какие-то странные атмосферные флуктуации преграждали путь льющемуся с небес мертвенному свету. Поднимались и тут же прекращались дикие порывы ветра. Скалы и целые возвышенности, казалось, рассыпались с невообразимой скоростью, превращаясь в бесполезный мусор. Но чудовищная орда продолжала мчаться через всю эту хаотическую обстановку вперёд, не отпуская своих пленников.

По-видимому, земляне оказались на пути у целого племени этих аномальных существ, которые скорее всего мигрировали из одной зоны своего беспорядочного мира в другую. По крайней мере, такое объяснение вполне подходило в качестве рабочей гипотезы.

Маркли и Моррис заметили, что земля наклоняется вниз. Глядя поверх голов монстров, они увидели, что орда занесла их в плоскую пологую долину. Грубые горы, возможно, те же самые, что они видели с края котловины, казалось, нависали над ними, находясь теперь совсем рядом.

Низменная долина вывела их в неглубокую впадину, похожую на кратер. Здесь орда внезапно прервала своё порывистое продвижение и начала потихоньку располагаться в довольно любопытном порядке. Маркли и Моррис, получив наконец возможность двигаться самостоятельно, увидели, что существа расположились кольцом вокруг склонов круглой впадины, оставляя её дно совершенно свободным.

Глава IV

Яма Растворения

В центре пустующего пространства происходило что-то необычное. Из камней и грунта поднимался фонтан тонкой, бесцветной пыли, достигая трёхфутовой высоты. Он медленно рос, расширялся и поднимался выше, сохраняя форму круглой колонны. Его грибообразная вершина превратилась в туманное облако, расползающееся над головами собравшейся толпы и уплывающее к небесам. Казалось, что фонтан формировался в результате процесса какого-то молекулярного распада.

Маркли и Моррис были очарованы этим зрелищем. Перед ними продолжалось тихое круговое осыпание грунта, колонна раздувалась до титанических размеров, возвышаясь над кратером. Похоже, что монстры тоже были очарованы, в возбуждении столпившись плотным кольцом вокруг ямы.

Затем, по мере роста атомарной колонны, орда начала постепенно двигаться вперёд. Кольцо существ сужалось до тех пор, пока его внутренние ряды не оказались в самом фонтане, подчиняясь мощному натиску существ, находящихся позади них. Когда обречённые существа входили в колонну фонтана, было видно, как истаивают их конечности и тела, подобно рассеивающимся спорам лопнувшего гриба-дождевика, отчего столбчатое облако растворения раздувалось ещё больше, продолжая подниматься ввысь.

— Они все собираются покончить жизнь самоубийством и прихватить нас с собой? — страшным шёпотом поинтересовался Маркли.

Плотно стиснутые передними рядами существ, люди медленно приближались к фонтану. Теперь перед ними оставалось всего лишь два ряда монстров. Когда Маркли задал этот вопрос, тела самых первых уже начали растворяться в колонне.

Земляне отчаянно боролись с массой тел, которые напирали на них сзади. Но живая стена, близкая и неумолимая, словно позабывшая обо всём, кроме истового желания самосожжения, дюйм за дюймом толкала людей вниз.

Грибовидная колонна над их головами полностью закрыла солнце. Небо приняло цвет мареново-коричневых сумерек. Затем, с внезапностью какого-то атмосферного иллюзиона, сумерки затмились совершеннейшей киммерийской тьмой. Безумный вой стихий разорвал воздух, слепой ураган, дующий вертикально вниз, заполнил кратер, и стрелы молний рванулись вверх с грунта, окутав синим и фиолетовым огнём ужасную орду биологических аномалий.

Внезапно давление позади землян ослабло. Казалось, что монстров охватила паника и теперь они разбегались в темноте, пронзаемой огненными стрелами. Пробираясь наверх, земляне натыкались на полуобугленные тела тех, кто был убит молнией. Оглядываясь назад, в прерывистых вспышках зарниц они увидели, что колонна атомного рассеяния по-прежнему изливается со дна кратера, чтобы слиться с неожиданной, пришедшей невесть откуда бешеной бурей.

Чудом избежав ударов молний, Моррис и Маркли оказались в плоской долине, через которую они попали к кратеру. Большинство монстров исчезло, растаяв, как тени кошмара; лишь немногих их них ещё можно было различить в свете последних вспышек среди голой почвы и безжизненных камней.

Молнии прекратили бить, оставив Морриса и Маркли в темноте. Неодолимый ветер, словно поток стремительной воды, понёс их через стигийскую ночь, и они потеряли друг друга в этом хаосе. Ветер бесконечно швырял их вперёд, сбивая с ног или отрывая от земли, отдавая человеческие тела на милость необузданных, никому не подвластных стихий. В конечном итоге друзей разнесло в стороны, точно опавшие листья.

Буйство стихий прекратилось столь же внезапно, как и началось, сменившись всеобъемлющей тишиной. Тьма растворилась в небесах. Моррис, ошеломлённый и задыхающийся, оказался один среди песка и голых скал. Он не мог отыскать ничего знакомого в этом новом пейзаже. Горы пропали из виду, и он не видел никаких признаков молекулярного фонтана. Его словно перенесли в другую область этого фантастического царства случайности.

Моррис громко позвал товарища, но ответом ему было лишь сардоническое эхо. Тогда он двинулся наугад, пытаясь отыскать Маркли. Один или два раза среди смещающихся иллюзорных образов, через которые он брёл, Моррис думал, что видит горы, которые вырисовывались за кратером растворения.

Солнце, меняя своё видимое положение прыжками и скачками, теперь висело низко над горизонтом, а его лучи были неописуемо тёмными и жуткими. Моррис, упрямо бредущий среди иллюзорных холмов и впадин тоскливого пейзажа, без всякого предупреждения внезапно оказался в плоской долине, которая выглядела смутно знакомой. Перед ним, словно по волшебству, вновь выросли потерянные горы. Продолжая двигаться вперёд, он оказался во впадине с кратером.

Множество обугленных тел монстров, убитых электрическим штормом, были разбросаны по склонам. Но сам фонтан больше не работал. Лишь на дне впадины виднелся отверстый зев круглой воронкообразной ямы диаметром в двадцать футов.

Моррис почувствовал, как его захлёстывает отчаяние. Для него, затерянного в этом ужасном трансмерном преддверии ада, разлучённого со своим товарищем, чью судьбу он не мог себе даже представить, дальнейшая перспектива здешнего существования представлялась исключительно мрачной и безнадёжной. Всё его тело болело от накопившейся усталости; невыносимая жажда разъедала рот и горло. Несмотря на то что кислород всё ещё свободно поступал из резервуара, Моррис не мог сказать, сколько его ещё осталось. Самое большее через несколько часов его испытания могут закончиться смертью от удушья. На краткий миг, подавленный всеми этими ужасами, он присел на склоне кратера в ржаво-коричневом мраке.

Глава V

Повелители Случайности

Как ни странно, окружающие сумерки не становились темнее, словно солнце, двигаясь в обратном направлении по небесной дуге, медленно возвращалось на небеса. Но совершенно отчаявшийся Моррис едва ли был способен воспринять это новое явление.

Тупо уставившись на землю, вновь освещённую лучами вернувшегося вспять солнца, он увидел несколько появившихся рядом с ним гротескных, необычных теней, которые падали на склон откуда-то сзади. Он испуганно вскочил, очнувшись от своей летаргии. Дюжина или более местных чудовищных обитателей вернулись к кратеру. Некоторые из них грызли обугленные тела своих покойных товарищей; но трое монстров, словно пренебрегая такой пищей, приближались к Моррису.

Едва он успел повернуться, как они напали на него. Один из монстров, безголовая тварь с длинными, похожими на канаты руками и сморщенным ротовидным отверстием в центре своего тыквообразного тела, попытался стащить Морриса вниз со склона, вцепившись в него своими ужасно вытянутыми членами. Другой, походивший на геральдического грифона без крыльев и перьев, принялся клевать воздушный костюм Морриса своим огромным роговым клювом. Третий, больше всего похожий на ужасную жабу-переростка, прыгал по земле вокруг человека, хватая его своим беззубым ртом за лодыжки.

Моррис боролся с ними, испытывая невообразимую тошноту. Снова и снова он отбрасывал жабоподобное существо, которое возвращалось к нему с отвратительным упрямством. Моррис не мог ослабить хватку тягучих членов безголового ужаса, которые обернулись вокруг него пластичными кольцами. Но больше всего он боялся, что грифон сумеет разорвать искусственную кожу его одежды своим острым клювом. Моррис бил кулаками огромное птичье тело, отгоняя тварь, но грифон, словно обезумев от ярости или голода, вновь и вновь нападал на него. Моррис испытывал страшную боль в ногах и по всему телу от ударов жестокого клюва.

Позади нападавших Моррис невольно увидел ужасный пир, который устроили себе другие монстры. Это было похоже на кормление гарпий в каком-то из кругов ада, так что Моррис легко мог догадаться, какая судьба вскоре может постигнуть и его самого. Он заметил, что несколько едоков, бросив свою пищу недоеденной, повернулись в его сторону, словно собираясь присоединиться к трём нападавшим.

В то время, пока Моррис сражался с атакующими тварями, до его слуха донёсся ритмичный хлопающий звук, раздававшийся откуда-то сверху. Звук приблизился и прервался. Кружась в битве, Моррис увидел, что к окружившим его монстрам добавилась ещё пара гигантских существ, которые стояли поодаль, словно наблюдая за ужасной оргией с отстранённым интересом.

Несмотря на то, что он был полностью поглощён своей борьбой, Моррис заметил странную вещь. Новоприбывшие были первой из всех жизненных форм, встречавшихся им с Маркли в этом странном мире, которые обладали общим типом физического развития. Оба существа стояли вертикально, и их облик по своим очертаниям был смутно схож с человеческим, за исключением огромных ребристых кожистых крыльев, которые виднелись за их спинами, наполовину сложенные, как у древних птеродактилей. Их окраска была тёмной, битумно-коричневой, граничащей с эбеновой чернотой на крыльях и слегка осветляясь на головах и лицах. Ростом в одиннадцать или двенадцать футов, они отличались массивным телосложением и покатыми, по-орлиному лысыми головами, намекающими на солидные умственные способности. Не было заметно никаких следов ушей, а два круглых, светящихся золотисто-жёлтых глаза располагались довольно далеко друг от друга на их лицах, над ртом и ноздрями, подобными тем, что можно встретить на изображениях сфинксов. При виде их в голове Морриса промелькнула мысль о сатанинских ангелах. Однако они не выглядели злобными, а скорее абсолютно уравновешенными, отчуждёнными и бесстрастными.

Именно так воспринял их Моррис, не имея в тот момент возможности более детально разобраться в своих новых впечатлениях. Жестокое сражение с тремя монстрами не прерывалось ни на мгновение. Однако в этот момент одно из гигантских крылатых существ огромными шагами приблизилось к землянину и нападающим на него монстрам, словно наблюдая за неравной битвой. Моррис почувствовал внимательный взгляд непостижимых громадных жёлтых глаз, которые словно пронизывали его насквозь, легко читая самые сокровенные тайны его разума.

Существо приблизилось, подняв огромную руку в неторопливом, но властном жесте. Как будто испугавшись или признавая высшую власть, отвратительные нападавшие отказались от своих усилий стащить Морриса вниз и торопливо сбежали, чтобы успокоить свой голод нетронутой падалью, которая лежала рядом с ямой на дне кратера.

Страшная слабость охватила землянина — реакция на все невыносимые ужасы и усталость, которые ему довелось испытать за этот день. Посреди крутящейся тьмы, в которую скользнуло его сознание, он увидел сияние двух золотистых месмерических глаз и почувствовал жёсткую хватку гигантских рук, которые, казалось, поддерживали и поднимали его тело.

Их прикосновение пронзило Морриса словно электрический ток. Чудесным образом его слабость рассеялась, и теперь он чувствовал себя удивительно бодрым. Казалось, что сила вливалась в него из этих могучих рук — магнетическая, жизнерадостная, сверхчеловеческая сила. Ужас оставил его потрясённые нервы. Моррис больше не был растерян и сбит с толку — теперь его переполняла поистине мистическая уверенность.

Опыт, который он только что пережил, был, пожалуй, самым странным из всего, что случилось с ним в пространстве случайности. Кроме того, эти переживания было труднее всего запомнить или хотя бы описать.

Под захватывающим прикосновением крылатого существа, чьи руки крепко держали его за плечи, Моррис, казалось, почти вышел за пределы собственного сознания. Мысли, которые не были его собственными, возникали и проявлялись в его разуме с ясностью реальных видений или объективных впечатлений. Каким-то невыразимым образом он на мгновение разделил свои мысли и воспоминания с существом, которое спасло его от монстров. Он так и не узнал, был ли это акт сознательной телепатии, но как бы то ни было, перед ним в этот миг казалось, открылись совершенно чуждые перспективы, увиденные им с помощью доселе совершенно незнакомых ему органов чувств.

Он узнал, что два крылатых существа были представителями довольно немногочисленной расы. Они правили этим диковинным миром, являясь самосотворёнными повелителями его неисчислимых сил и неорганизованных элементов. Их эволюция была чрезвычайно сложной и болезненной. По собственной воле они возвысились из состояния, будучи лишь немногим более развитыми, чем другие несчастные монстры. Они развивали у себя способности, которые позволили им обходить отсутствие законов здешнего окружения, предсказывать её случайности и навязывать свой закон и порядок постоянно меняющемуся хаосу. Они даже научились контролировать окружающую природную среду.

Кошмарная впадина, в которой стоял Моррис, в какой-то момент исчезла. К нему пришло ощущение потрясающего полёта над странными горизонтами. Казалось, величественные крылья несли его над пустошами хаотически нагромождённых и разбросанных камней, а рядом с ним летело существо, которое как он знал, было одним из Повелителей Случайности. Среди меняющихся миражей запустения, через искажающие зоны воздуха, над растянувшимися на неизмеримые мили областями, похожими на сплюснутую сторону какой-то деформированной планеты, Моррис безошибочно летел к месту своего назначения.

За пределами хаоса, на ступенчатых возвышенностях колоссальных гор, он увидел высокие, многоярусные цитадели Повелителей. Словно опустившись к зубчатым вершинам этих гор, Моррис узнал белые стены величественной упорядоченной архитектуры, которая бросала вызов хаотической бесформенности лежащего внизу мира, распространяя присущую им гармоническую строгость на окрестные пустоши разрушенных скал. Моррис увидел террасы, покрытые геометрическими рядами деревьев и цветов, в которых здешняя беспорядочная флора оказалась покорена силой какого-то чудесного садоводческого мастерства, приняв устойчивые свойства вполне определённых типов и видов растительности.

Смутно, на пределах своих умственных способностей, он сумел кое-что узнать о самих Повелителях. Их силы представляли собой динамическую волю, оккультный магнетизм и чувственное развитие, так что сами Повелители не были полностью зависимы от простой материальной науки или техники любого рода. В былые времена они были более многочисленными и управляли большей областью этого нестабильного, непредсказуемо коварного мира. Казалось, что пик их эволюции уже миновал, и, хотя они всё ещё обладали немалой мощью, им всё больше угрожали осаждающие их силы космической анархии.

Таковы были существа, о которых Моррис узнал в тот краткий миг общения со своим спасителем. Возвращаясь в собственное сознание, он чувствовал, что телепатический обмен был взаимным — существо узнало собственную историю Морриса, оценив его затруднительное положение безнадёжного отчуждения в странном мире, и каким-то непостижимым образом было настроено оказать ему помощь.

Он не ощущал ничего удивительного в более чем необычных событиях, которые последовали за этим. Как бы то ни было, Моррис как будто разделял способность своего защитника читать будущее; всё, что происходило дальше, было знакомо ему, как дважды рассказанная история. В этой странной, но уже заранее известной драме крылатое создание осторожно, но крепко подняло его на своих могучих руках, точно на ложе, и, расправив эбеновые крылья, быстро направилось к уродливому солнцу. За Повелителем следовал его спутник; и когда они уверенно полетели над меняющимися зонами тяготения, над муторным беспорядком блуждающих миражей, Моррис понял, что они разыскивают Маркли.

Каким-то неясным образом Моррис, казалось, отчасти разделял с Повелителями их способность к ясновидению, благодаря которому они могли отличать реальное от иллюзорного посреди беспорядочных преломлений и отражений в здешней атмосфере. Он также обрёл способность видеть предметы, расположенные на далеком расстоянии, что позволяло ему теперь обследовать отдалённые или скрытые части пустыни.

Могучие кожистые крылья уверенно били по воздуху, неуклонно приближая конечную цель. Среди калейдоскопов опустошения появился грубый край долины, в которой Моррис и Маркли оставили свой реактивный самолёт.

Крылья били всё быстрее, хлопая всё громче, как будто Повелители считали необходимым как можно быстрее добраться до намеченной цели. Странное беспокойство овладело Моррисом, словно они могли опоздать.

Теперь Повелители парили над долиной, постепенно опускаясь к земле. За истёкшее время это место каким-то образом изменилось, однако Моррис не мог определить в точности характер произошедших перемен. Затем он понял, что некоторые из окружающих её обрывов и склонов осыпались и всё ещё продолжали разрушаться, образуя целое движущееся море бесцветного песка. Местами колонны атомарной пыли образовывали некие подобия гейзеров, а отдельные районы лесных зарослей осыпались бесформенными кучами пыли, подобно разлагающимся грибам. Эти внезапные, беспорядочные, ограниченные вспышки разложения материи были обычными явлениями мира случайности, и Моррис в очередной вспышке мистического откровения понял, что даже тот участок формы и порядка, который Повелители сумели вырвать из хаоса, не был полностью защищён от подобных всеуничтожающих атак.

Затаив дыхание от страха, Моррис встревоженно осматривал местность, куда неторопливо опускалось несущее его на своих крыльях могучее существо. Маркли был где-то в этом районе, куда он забрёл в слепом, запутанном поиске своего потерянного товарища, и сейчас ему угрожала двойная опасность.

Словно с помощью острых, всепроницающих глаз Повелителя, Моррис увидел на дне долины реактивный самолёт. Он понял, что это был японский летательный аппарат. Самолёт выглядел покинутым, и пока Моррис наблюдал за ним, машина оказалась охвачена движущимся потоком песка из рушащихся скал.

В середине долины он заметил сверкание другого самолёта — того, который принадлежал Маркли. Четыре крошечные фигуры метались рядом с ним туда-сюда, как в бешеном бою. Похоже, что они не слышали приближающегося к ним быстрого потока атомарного распада. Пески катились гребнистыми волнами. Деревья вздулись и взлетели ввысь чудовищными древесными призраками, растворившись в пылевых облаках. Колонны освобождённых молекул вырастали из дна долины, формируясь в зловещие плавающие купола, которые закрывали солнце.

Это была картина стихийного ужаса и молчаливого смятения. Над ней, вздымаясь и опускаясь, хлопали крылья Повелителей, пока наконец они не зависли над сплетением борющихся фигур.

Трое мужчин в шлемах и воздушных костюмах атаковали четвёртого, одетого в почти такой же лётный костюм. Однако местное слабое тяготение делало битву не столь уж неравной, как это могло показаться на первый взгляд. Помимо прочего, в условиях слабой гравитации требовалось меньше сил, чтобы уклоняться от ударов противника.

Большую часть времени Маркли старался ускользать от японцев большими двадцатифутовыми прыжками; но он явно был сильно утомлён, и трое противников вскоре загнали его в угол. Несколько автоматических пистолетов, отброшенных, словно в них не осталось патронов, или же просто оказавшихся бесполезными в здешних условиях, лежали на земле, но один из японцев вытащил уродливый изогнутый нож и теперь примеривался напасть с ним на Маркли.

В этой отчаянной борьбе никто из четырёх не заметил прибытия Повелителей. Маркли был первым, кто увидел их. Словно в ошеломлении, он остановился, не закончив сделанный шаг, уставившись на Морриса и крылатых существ.

Двое японцев обернулись и тоже увидели парящие фигуры. Они стояли, словно окаменев от изумления или ужаса. Но третий, собиравшийся нанести удар своим отвратительным ножом, не видел их — он уже летел по воздуху в длинном прыжке, целясь в Маркли.

Второй Повелитель, висящий в воздухе рядом с тем, который нёс Морриса, поднял правую руку и указал на летящего японца. На мгновение его пальцы, казалось, сжали и швырнули большое копьё из живого огня. Копьё метнулось и поблекло — и японец бесформенной кучей дымящейся золы осыпался к ногам Маркли.

Двое других, прикрывая руками вытаращенные глаза, словно ослеплённые ужасным копьём света, бросились навстречу надвигающейся буре атомарного распада. Перед ними, на дне долины, внезапно поднялся сильно раздувшийся столп пыли, пожиравший конгломератную почву. Казалось, столп упал на японцев — и они исчезли.

Моррис, наблюдая за всем этим в бессловесном благоговении, почувствовал, что державшие его руки разжались, а сам он уже стоит на земле. Рядом с ним возвышались два Повелителя с распростёртыми крыльями. Казалось, чей-то громогласный голос настоятельно подсказывал ему, что следует делать дальше, не упуская ни единого мгновения.

— Бежим скорее — мы можем запустить самолёт! — крикнул он Маркли. — Ну же, быстрее!

Уставившийся на Повелителей Маркли словно очнулся от какого-то транса.

— Хорошо, раз ты так уверен — и если топливо воспламенится, — согласился он. — Но прежде чем мы улетим, я хотел бы поблагодарить твоего крылатого друга за то, что он поджарил Сакамото. Не знаю, как это было сделано, но он определённо получил по заслугам. Этот япошка располосовал бы меня через секунду, как потрошёную рыбу.

Воющий ветер внезапно ворвался в долину, разгоняя вокруг громадные волны пыли, раздувая и разнося её во все стороны, вздымая колонны атомарного праха, соединяющиеся над их головами в гибельный свод. Буря распада быстро устремилась в сторону самолёта.

Следуя за Моррисом, Маркли, запрыгнул в открытый люк. Пока Моррис задраивал тяжёлую крышку, его спутник прыгнул к панели управления. Словно благодаря какому-то нежданному чуду, исчезновению неведомых препятствующих сил или перемене свойств местной атмосферы, в ответ на нажатие пускового рычага раздался громкий рёв реактивных двигателей. Самолёт поднимался ввысь, разгоняясь всё быстрее, пока не взлетел над бурлящей долиной.

Бросив взгляд в один из иллюминаторов, Моррис заметил двух летящих колоссов, которые висели в стороне в небесах, словно наблюдая за взлётом самолёта. Безмятежные, бесстрастные, на расправленных крыльях, они выплывали за пределы атомарной бури, которая уже начала ослабевать.

Моррис отвернулся со странным трепетом, смешанным с благоговейной признательностью. Под умелым управлением Маркли самолёт направлялся прямо к бесформенному атмосферному пятну, которое всё ещё заслоняло от них немалую часть красновато-коричневого неба.

Моррис снова оглянулся. Далекие и крошечные, летящие в высоте между уродливым солнцем и раскинувшимся под ними хаотическим расколотым миром, таинственные существа, которых он знал как Повелителей Случайности, несомые широкими крыльями, уверенно направлялись к своему отдалённому городу. Это был его последний взгляд на них, и дарованное ему мистическое знание теперь понемногу угасало в его разуме.

Телепатическое видение цитаделей, которые навязывали своё суровое архитектурное упорядочение окружавшей их безумной местности, сверхъестественная, тяжело завоёванная власть Повелителей, постоянно сражавшихся с необузданными элементами и предательскими, непокорными силами космического пандемониума — всё это постепенно сделалось немного нереальным, как страна грёз, которую покидает сновидец.

Слепое воздушное пятно уже окутало самолёт. Цепкая, всепроникающая серость наполнила его глухой ватной атмосферой. Взгляд, звук, даже чувства и мысли терялись в ней, словно в каких-то чудовищных глубинах забвения.

Из размытого пятна, словно из бесформенного, бледного смертного сна между двумя жизнями, самолёт и его экипаж выплывали в тёмную лазурь земной стратосферы. Зрение, сознание, чувства, память внезапным потоком возвратились к Моррису и Маркли. Под собой они вновь увидели пёстрый рельеф знакомых долин Невады, окружённых белыми горами с зубчатыми вершинами.

(1932)

© Перевод: Алексей Черепанов, март 2018

Редактура: Василий Спринский

Content

Кларк Эштон Смит
ПРОСТРАНСТВО СЛУЧАЙНОСТИ

Глава I Пятно в стратосфере

Глава II Долина Миражей

Глава III Обитатели Случайности

Глава IV Яма Растворения

Глава V Повелители Случайности