Джо Филдер, Кен Левин

Bioshock Infinite. Мятеж разума

ПСИХОЛОГИЯ ИНАКОМЫСЛИЯ

Беседы с анархисткой Дэйзи Фицрой

Доктор ФРЭНСИС ПИНШО

Предисловие и послесловие доктора П. Петтифога, заведующего отделом когнитивного исправления. Дом Комстока, Центр перевоспитания.

Предисловие.

Хотя я никогда не имел счастья встретиться с доктором Пиншо лицом к лицу, я провел много времени, изучая его записи и черновики исследований. И я чувствую, что знаю этого человека лучше, чем кто-либо. Мне кажется, я имею основания предполагать, что хотя Пиншо был не совершенным человеком — таким, что мог опуститься до статуса «предатель», — его работа будет полезна для нашего города справедливости, и никакие подрывные мысли или действия не навредят Колумбии. Был бы Пиншо сейчас жив, я уверен, что мы смогли бы помочь ему. На это указывали его исследования.

Больше не буду прилагать особых усилий, чтобы представить вам этого человека или его работу, так как эти записи его личных разговоров с исследуемым субъектом — мерзкой анархисткой и лидером «Гласа народа» Дэйзи Фицрой — расскажут вам больше меня. Но если бы я мог, то попросил бы вас всего об одном одолжении, пока вы читаете эти страницы, — не следует слишком строго осуждать Пиншо. Он был смелым и честным исследователем, но не диких земель или глубин океана, а состояний ума. Он искал методы нахождения и исцеления мятежника внутри каждого из нас. И это привело его к смерти. Помните, что его недостатки — такие же, как наши, но благодаря доктору, у нас есть шанс исправиться.

Ваш в бессмертной славе,

Доктор П. Петтифог, заведующий отделом когнитивного исправления. Дом Комстока, Центр перевоспитания.

СТЕНОГРАММА ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА. Пятница, 7 мая 1909 года.

Д-Р ПИНШО: Даже старый, Линкольн, известный своим змеиным языком, не смог бы оклеветать качество и темп работы, проводимой в Доме Комстока. Со времени отделения нашего славного города от Содома-под-нами, нас больше не стесняют слабоумные конгрессмены. Решительный поступок Пророка Комстока дал нам свободу для научных исследований. Смею сказать, что он сделал это не просто так. Кто еще, кроме него способен поднять город в облака, и помочь нам в приручении разума человека? Мы далеко продвинулись за короткое время. Но пока еще не достаточно. Потому что это наш долг — поднять с колен слабого, малодушного человека. Поскольку внутри каждого из нас сидит дьявол разрушения, мы должны изгнать его, и тем самым освободиться. В любом отношении мы здесь в Колумбии можем быть намного выше скромного фермера в поле или каннибала-безбожника в джунглях. В чем-то, но не во всем. Каждому человеку от рождения присуще знание как молиться богу — даже если это дикое племя, протыкающее свои носы косточками. Но грустная правда состоит в том, что мы хорошо знаем и грех. У некоторых эта склонность ко греху более заметна чем у других. И эти потенциальные грешники должны быть изучены, исследованы, опрошены. Чтобы ни значило их прошлое, — травмы, как мог бы сказать психопатолог, или они такими родились, как утверждает евгеника. Или сам Творец наделил их такими особенностями, а пути Его неисповедимы. Затем, поняв причину болезни, подходим и к разработке методов лечения. Некоторые мои коллеги могут всю жизнь заниматься не тем, публиковать ненужные исследования, сплетничать на работе. Мне все это не интересно. У меня есть потребность своими глазами увидеть освобожденное человечество.

Так что вы можете вообразить себе, как застучало сегодня мое сердце в груди, когда я узнал, что Дэйзи Фицрой — позорный оппозиционер, лидер «Гласа Народа» — была захвачена в плен полицией в Финктоне. Изучение психики такой подлой анархистки, убившей нашу святую Леди Комсток и нарушившей покой в нашей небесной Колумбии, могло бы обеспечить прорыв в наших исследованиях. Я тут же начал собирать бумаги, чтобы получить разрешение на перевод Фицрой под мою опеку. Целый час я молился Отцу Франклину, дабы он даровал нам успех. Может он откроет нам глаза на Тайну и позволит нам увидеть то, что лежит за пределами мирской жизни.

СТЕНОГРАММА ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА. Суббота, 8 мая 1909 года

Д-Р ПИНШО: В этот день у меня не прибавилось друзей в полицейском участке, но я меньше всего сожалею об этом. Хотя Фицрой должна была быть доставлена в Дом Комстока утром в понедельник, я навестил ее в участке, куда она была помещена сегодня днем. Сцена, которую я увидел, была прискорбной. Когда я вошел в комнату допросов, казалось, что там происходил какой-то банкет или дебош. Несколько офицеров сидели за столом, уставленным мясом, фруктами, вином, и пили-ели в спокойной вальяжной манере. Сотрудники небольшого отделения шатались по комнате, громко распевая песни своими неблагозвучными голосами. Я беспокоился, что по степени их опьянения и потрепанной одежде, они не способны вести себя с женщиной как джентльмены, особенно с такой женщиной африканского происхождения как Фицрой…. Более того, пространство вокруг заключенной было ярко освещено, анархистка с кляпом во рту была привязана к креслу, тело наклонено над ванной с мутной водой, трубы над ее головой капали. Без сомнения все эти ухищрения изобрел какой-то темный восточный ум. Я так неприязненно смотрел на происходящее, что вскоре передо мной возник ответственный офицер. Детектив Гаретт казался уставшим от моего раннего визита и потребовал для Фицрой немедленного перевода в Дом Комстока, пообещав мне, что такое больше не повторится. На мой вопрос, почему Фицрой содержится в таких ужасных условиях, Гаррет перечислил имена нескольких полицейских, жестоким образом убитых «Гласом народа». Конечно, я поспорил с ним, что это худая негритянка не может быть ответственна за все эти убийства. Он рассмеялся мне в лицо и спросил, почему, по-моему, она находится с кляпом во рту? В конце концов, мой запрос был выполнен благодаря имени моего работодателя. Пророку поклоняются даже в Финктоне. Я отправился обратно с заключенной в сопровождении солдат. Хотя она слышала мой разговор с детективом, в момент отправки мое общение с Фицрой было кратким. Когда ее освободили от кляпа, она посмотрела мне в глаза. Я ожидал проклятий и плевков, но она лишь тихо поблагодарила меня. Это не ускользнуло от моего внимания, и я заметил, что анархисты тоже могут быть вежливыми.

СТЕНОГРАММА БЕСЕДЫ. Воскресенье, 9 мая 1909 года

Д-Р ПИНШО: Боюсь, мы еще не были представлены друг другу… Меня зовут доктор Пиншо. Я возглавляю отдел исследований Дома Комстока, и у меня есть к вам несколько вопросов. Чем лучше мы поймем вас, тем больше будет пользы обществу. [Звук шуршания бумаг.]

Примечание: Беседа с субъектом и перечисление ее преступлений.

Убийца… непосредственное участие в убийствах и их организация… публичные призывы и выпуск революционных листовок, забастовки, незаконные собрания, инакомыслие, подрывная работа по очернению правительства, Пророка и законов. Полагаю, что большая часть из этого содержится в вашем манифесте «Глас народа», копию которого я имею. Подстрекательство к бунту… перевозка оружия по городу… изготовление взрывчатых веществ…. И много еще чего… думаю, для сегодняшней беседы у нас достаточно материалов. Эти файлы содержат не все ваши преступления — несомненно, шокирующие. Посмотрим на даты. Все началось год назад, вы зверски убили нашу святую Леди Комсток… благослови и сохрани ее…, у которой вы служили домработницей. Остальное последовало… хм… через несколько недель. Из прислуги вы буквально за месяц превратились в преступника. Или были у вас… хм… какие-то более ранние проступки, о которых мы не знаем? Позвольте спросить вас, мисс Фицрой, когда вы впервые осознали себя анархисткой?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: [Молчание.]

Д-Р ПИНШО: Примечание: субъект отказывается говорить.

Хорошо, давайте посмотрим ваш манифест «Гласа народа». [Звук шуршания бумаг.] Хмм… Ничего, я боюсь…. Давайте прочитаем некоторые места, и может быть, вы захотите где-то прервать меня и прокомментировать. «Со дня своего рождения вы живете с ножом в спине…» Полагаю, это звучит как чересчур драматизированная точка зрения слуги. Есть что добавить?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: [Молчание.]

Д-Р ПИНШО: Примечание: субъект отказывается говорить.

Очень хорошо. [Звук перелистывания страниц.] «Он набрасывается на нас, с тех пор как сделал слишком мало…. Они склоняют головы и принимают порку. Что ж, мы больше не можем…» Это то, что сделала Леди Комсток? Святая Леди хлестала вас кнутом?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: [Молчание.]

Д-Р ПИНШО: Да, полагаю, что нет…

Примечание: Субъект отказывается говорить. [Звук перелистывания страниц.]

«Они говорят, что я склонна к насилию…. Но это ложь. Я всего лишь прошу вас оказывать сопротивление. Только дурак терпит несправедливое наказание плетью…» Итак, вы пропагандируете месть? Как насчет «подставить другую щеку»? Если пример Пророка и Леди Комсток вам не годится, что для вас является образцом всепрощения? Когда именно вы потеряли веру в Ангела Колумбии, Отцов-Основателей и Отца Комстока?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: [Молчание.]

Д-Р ПИНШО: Примечание: субъект отказывается говорить. [Звук перелистывания страниц.]

«Вы думаете, что богатый белый человек один сражался в Пекине? Нет… Вы тоже были там, по колено в крови людей, которые могли быть вашими братьями…» Может вы потеряли кого-то близкого, когда Колумбия вмешалась в Боксерское восстание? Может это является причиной вашего несогласия в этом манифесте? Должен сказать, что сочувствие врагу в этом сочинении — плохое предложение.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: [Молчание.]

Д-Р ПИНШО: Примечание: субъект отказывается говорить. [Звук перелистывания страниц.]

«Наша единственная цель — быть услышанными Людьми… Это не наша вина, что они злы так долго…» Что ж, вот вы здесь, мисс Фицрой. Мы все имеем уши. О чем говорит этот «Глас народа»? Что вас так разозлило?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: [Молчание.]

Д-Р ПИНШО: Я всего лишь стараюсь понять.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Да неужели?

Д-Р ПИНШО: Ага! Она говорит! Да, мисс Фицрой. Это мое единственное намерение, уверяю вас.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Я так понимаю, что вы пытаетесь собрать информацию…

Д-Р ПИНШО: Ну, мисс Фицрой, должен сказать, что нахожу вас весьма проницательной и на удивление последовательной.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: А я нахожу вас занудным и самовосхищенным. Уверенным в своем положении. От вашего типа людей и нечего ожидать иного.

Д-Р ПИНШО: Моего типа, мисс Фицрой? Разве вы не видите разницы между мной и теми в полицейском участке?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Между гадюкой и медноголовой змеей могут быть различия по виду, но когда наступишь на них — укусят одинаково. Полицейский? Доктор? Вы один из Основателей… для меня вы все одинаковы.

Д-Р ПИНШО: Вы должно быть шутите? Я такой же, как те животные, что плохо с вами обращались?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: По крайней мере, они не надевали на себя маски приличия.

Д-Р ПИНШО: Мадам, вы ужасно оскорбляете меня, и я не понимаю почему. Как я могу убедить вас в том, что насчет меня вы ошибаетесь?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Может, расскажете что-нибудь о себе. Расскажите о своем исследовании. Покажите, как вы потеряли столько же, сколько и я… Причину, по которой вы затеяли мой допрос.

Д-Р ПИНШО: И вы добровольно ответите на мои вопросы?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Думаю, да.

Д-Р ПИНШО: Могу сказать вам прямо, что у вас неверное представление….

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Но в данный момент я устала и хотела бы поесть и отдохнуть…

Д-Р ПИНШО: Хмм… Тогда до следующей встречи.

СТЕНОГРАММА БЕСЕДЫ. Понедельник, 10 мая 1909 года

Д-Р ПИНШО: Это устройство, кажется, записывает сейчас… Вам удобно, мисс Фицрой?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Полагаю. Никогда раньше не видела эту часть здания.

Д-Р ПИНШО: Думаю, это не идет ни в какое сравнение с домом Леди Комсток. Говорят, что это очень роскошный дом.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Я жила и в более гнусных местах.

Д-Р ПИНШО: Что ж, тогда начнем. В попытке добиться доверия, вы можете ответить на первый вопрос.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: [Кратковременное молчание.] Когда вы впервые прибыли в Колумбию? Не так-то просто получить здесь работу и место жительства.

Д-Р ПИНШО: Моя жена и я были среди первых паломников.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Да ну? Это все, что у вас есть?

Д-Р ПИНШО: Не понимаю, что вы имеете в виду.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Выша легенда типична для всех прибывших сюда.

Д-Р ПИНШО: А… понимаю… Что ж… Отец моей жены имел хорошую репутацию среди архитекторов города. Бывший военный, который быстро продвигался по карьерной лестнице в Вашингтоне. Офицер и джентльмен. Однако я считаю, что нашел свою дорогу сюда независимо от него. Я написал работу по социальной психологии и спасении общества, и отправил ее в Колумбийский комитет. Не всем, конечно, она была интересна, но я слышал, что сам Отец Комсток обратил на нее внимание. Нам дали современное жилье, дали стипендию и место в Доме Комстока. А также небольшую обслугу.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Итак, вы богатый человек?

Д-Р ПИНШО: Нет, не могу сказать, что богатый.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Только богатый в скромности? Хех…

Д-Р ПИНШО: Мы живем комфортно, но скромно.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Дайте посмотреть на ваши руки.

Д-Р ПИНШО: — Не знаю зачем — Извините!

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Да… Видите это? Мягкие как у женщины.

Д-Р ПИНШО: Это как раз то, что я ожидал услышать от человека в вашем положении. Поскольку я не родился в поле, я уверен, что вы тяжело работали всю жизнь.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Хорош издеваться, братишка.

Д-Р ПИНШО: Что ж, спрошу то же самое о вас: каким путем вы прибыли в Колумбию?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Люди Финка привезли меня сюда. Нас не встречал ни парад, ни комитет как вас, вместо этого нас привезли сюда посреди ночи. Негры, мексиканцы, китайцы, ирландцы, евреи… Некоторым сделали предложения, от которых они не могли отказаться. У некоторых были семьи, которые нужно было кормить. Некоторых напоили внизу, а проснулись они уже здесь, — и такое рассказывают.

Д-Р ПИНШО: Вы утверждаете, что на Мануфактуры Финка завозят криминальные элементы?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Кто-то должен выбрасывать мусор, полагаю. Мистер Финк не всегда требователен.

Д-Р ПИНШО: С трудом верю в это.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: О, такой тип людей всегда находит выгоду… Воротилы промышленности любят иногда срезать углы, как и все. Вот так работает наш мир, доктор. Таких как я закон всегда найдет, в чем обвинить. Следующая остановка — быть в кандалах или здесь в небесах.

Д-Р ПИНШО: Вскоре вас наняли в дом Леди Комсток служанкой.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Да, она не была такой уж плохой как все остальные из ее круга. Она выросла в тяжелые времена. Когда она разговаривала с людьми, вы знали, что она имеет в виду. Она была подлинной… не такой как змей, что делил с ней постель.

Д-Р ПИНШО: Вы уважали ее?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Все уважали. Ей было не трудно вдохновлять людей. Просто такой она была.

Д-Р ПИНШО: И все же, позднее вы убили ее?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: [Кратковременное молчание.] Скажу вам вот что, док. Вы поведаете мне обо всех людях, которых вы убили, и я сделаю то же самое.

Д-Р ПИНШО: Боюсь, мне нечего вам рассказать.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Тогда торговаться не о чем. Думайте о том, что сделано сегодня.

СТЕНОГРАММА ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА. Понедельник, 10 мая 1909 года

Д-Р ПИНШО: Мой руководитель, доктор Киттери сделал ясное заявление, что он не впечатлен моими успехами в этом проекте. И я вынужден согласиться с ним. Два дня, а у меня все еще ничего нет. Анархистка доказала, что она хитра… распознает намерения, с которыми я задаю вопросы, и избегает ответов, которые могли бы сообщить мне что-нибудь ценное. Я ожидал увидеть истекающего слюной монголоида, но обнаружил, что она достаточно сообразительна. Киттери потребовал, чтобы я отбросил свой метод доброй беседы, который он назвал «попыткой добиться правды», и посоветовал использовать френологию для сбора данных. Я согласился изменить подход к заключенной, но отказался полностью отбросить свой метод. Я сыграю по его требованию, но без опасности для работы. Нам просто нужно адаптироваться. Особенно интересным было то, что добрый доктор не сказал мне, что на нас давят власти. Никто пока не требует добыть информацию о паролях и тайниках анархистов. Казалось, что в этом отношении у нас свободные руки. В конце разговора доктор неожиданно упомянул, что Фицрой может заговорить, если пройдет новую процедуру, разработанную недавно в Доме Комстока — отделение предлобной коры от остальной части мозга. О пользе этой операции доктора пока еще спорили, но они были убеждены, что это сделает пациентов более сговорчивыми. Я убежден, что это превратит Фицрой в полную имбецилку, бесполезную для допросов, и сказал Киттери об этом. Он не настаивал, но я боюсь, что если в ближайшее время не получу положительных результатов, они снова заговорят об операции на мозге. Он не понимает, что даже если Фицрой просто притворяется и хитрит как животное, изучение ее психики и поведения принесет огромную пользу для будущего Колумбии. А что если каждый полевой или фабричный рабочий однажды проявит такую хитрость и злобу, в каком ужасном мире мы внезапно окажемся?

СТЕНОГРАММА БЕСЕДЫ. Вторник, 11 мая 1909 года

Д-Р ПИНШО:… Сегодня другой тип беседы. Он называется «языковые ассоциации». Я буду говорить по одному слову, а вы — отвечать первое, что придет в голову. Неважно странно или обычно это будет звучать.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: И почему я должна беспокоиться обо всем этом, доктор?

Д-Р ПИНШО: Возможно, вы просто смеетесь надо мной — как над человеком, который высвободил вас из той, страшной комнаты допросов в Финктоне.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: По мне так я просто перешла от одного хозяина к другому.

Д-Р ПИНШО: Мне жаль, что вы так считаете. Возможно, вам будет интересна эта игра.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Как эта ваша игра может помочь мне?

Д-Р ПИНШО: Потому, что когда мы закончим наши беседы, и я закончу свое исследование, мои коллеги намерены провести над вашим мозгом экспериментальную хирургическую операцию.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: [Молчание.]

Д-Р ПИНШО: Я не хотел говорить вам это, но мой начальник намекнул мне, что если я в кратчайшие сроки не добьюсь с вами никаких результатов, вас отправят к хирургам. Поскольку я не невропатолог, то не уверен, что эта операция будет успешной, но она разрушит все ваши революционные планы. Так что в ваших интересах сотрудничать со мной.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Ммм…хмммм.

Д-Р ПИНШО: Хорошо, начнем. Первое слово… «Вопрос». Теперь вы скажите первое слово, что придет вам в голову.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Я поняла, доктор. «Молчание».

Д-Р ПИНШО: «Порядок».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Бедлам».

Д-Р ПИНШО: «Огонь».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Очищение».

Д-Р ПИНШО: «Работодатель».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Эксплуататор».

Д-Р ПИНШО: «Пророк».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Мошенник».

Д-Р ПИНШО: «Общее».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Добро».

Д-Р ПИНШО: «Страх».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Ничего».

Д-Р ПИНШО: «Оратор».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Лжец».

Д-Р ПИНШО: «Убийца».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Справедливость».

Д-Р ПИНШО: «Фигура отца».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Пиявка».

Д-Р ПИНШО: «Уничтожение».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Прелюбодеяние».

Д-Р ПИНШО: «Вера».

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Метеоризм».

Д-Р ПИНШО: Хорошо, этого достаточно.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Что, доктор? Вас что-то беспокоит?

Д-Р ПИНШО: Ваши мысли на грани богохульства, мисс Фицрой, — настолько близко к грани, что меня это очень тревожит.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Не ваша ли религия встала на пути науки, доктор?

Д-Р ПИНШО: Нет… Вы обнаружите, что как раз наоборот. Отец Франклин дал нам Ключ. Это наука, что привносит свет во тьму. Это наука, что приближает нас к небесам. Это, как мы говорим, частичное понимание планов Создателя. Но слушать ваши непристойные речи вряд ли является частью этого плана.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Может быть, а может быть, и нет. Только в одном можно быть уверенным.

Д-Р ПИНШО: В чем же?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Вы слишком нетерпимы к ереси, доктор. Вам следует следить за этим. Кто-нибудь может использовать это против вас.

Д-Р ПИНШО: Я вижу, что вы делаете. Вам это известно.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Полагаю вам не нужно обладать даром предвидения, чтобы читать надписи на стенах.

Д-Р ПИНШО: [Непродолжительное молчание, последовавшее за складыванием бумаг.] Что ж, думаю, на сегодня наша беседа закончена. Сейчас время измерений размера и формы вашего черепа, которые я поручил своим помощникам. [Шарканье кресла.]

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Попробуйте также погадать на бараньих кишках, доктор… Для полноты исследования.

Д-Р ПИНШО: [Громкий хлопок.]

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: [Пауза, затем субъект смеется.] Вот и все. Рада была увидеть вас, доктор.

Д-Р ПИНШО: Хорошего дня, мисс Фицрой. До завтра.

СТЕНОГРАММА БЕСЕДЫ. Среда, 12 мая 1909 года

[Примечание: Беседа начинается вскоре после изучения теста и подсчета баллов.]

Д-Р ПИНШО: Это не может быть верным…

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Выглядите бледным, доктор. Пропустили обед?

Д-Р ПИНШО: Это просто результаты вашего теста… тревожные.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Как так, точные?

Д-Р ПИНШО: Хмм… Извините, что я отвлекся, пока подсчитывал… Это тест на интеллект… мой обновленный вариант работы Винета и Саймона… измененный специально для граждан Колумбии. Он оценивает память, внимание, умение говорить, и подобное, учитывая различные факторы типа возраста. Шкала такова, что меньше 20 баллов означает совсем слабоумную личность. Иными словами, имбецила. Выше 50 баллов умеренно слабоумную. До 69 умеренную, но все еще со следами имбецильности. От 70 до 80 мы обнаруживаем средний диапазон между небелыми, такими как ирландцы, эскимосы, малайцы, мавры, турки, персы, большинство монголоидов, и некоторыми, вы будете удивлены, белыми преступниками. От 80 до 90 мы имеем среднюю белую женщину, также евреев и некоторые подкатегории монголов. Баллы от 90 до 110 представляют средний диапазон для белых мужчин, и 110–130 — интеллигенция выше среднего.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Для белых мужчин?

Д-Р ПИНШО: Хмм? О, да… Конечно. Ни для кого больше. Далее, 130–145 указывает на самых одаренных, 146–160 — на гениев, и, наконец, выше 160 — на самых продвинутых гениев.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Вы находите необычный способ ходить вокруг да около, доктор.

Д-Р ПИНШО: Да, хмм… Мы в Колумбии гордимся своими достоинствами. С тех пор как наша наука доказала интеллектуальное превосходство белого человека, стало ясно, что именно белые должны вести общество вперед. Вся система основана на вере в это. Я сам набрал 146 баллов в этом тесте и всегда гордился этим фактом, хотя некоторые мои коллеги оспаривают эти результаты, как будто я подтасовал их… В конце концов, я сам же и разработал этот тест. Так что… Я проверил свои вычисления одиннадцать раз и получил один и тот же результат. Очень впечатляет, мисс Фицрой. Ваш счет 149 баллов.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Не говорите.

Д-Р ПИНШО: Это больше всего удивляет. Спасибо, что уделили мне сегодня время. Это все. [Кресло скребет пол.]

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: У вас не так много дней осталось, доктор. До того как они придут ко мне со скальпелями и эфиром.

Д-Р ПИНШО: Да, да… Вы дали мне много поводов для размышлений, мисс Фицрой. [Остановка записи.]

СТЕНОГРАММА ИЗ ЛИЧНОГО ДНЕВНИКА. Среда, 12 мая 1909 года

Д-Р ПИНШО: Я только что вернулся из офиса доктора Киттери и обнаружил, что моя оценка способностей Фицрой правильная. Он настаивал назначить ей хирургическую операцию как можно быстрей, как только бумажная волокита будет закончена и назначат специалиста. Это может случиться даже до конца этой недели. Я сказал ему, что он совершает трагическую ошибку, но он не хотел меня слушать. Он обвинил меня в создании привязанности к Фицрой, намекая на возможные физические акты похоти. Он уверял меня, что это часто случается. Может быть с ним, сказал я. Я говорил ему, что просто не могу сидеть спокойно и позволить кому-то разрезать на кусочки ее мозг, так как это может быть уникальный ум. Вскоре у Киттери закончилось терпение. Я на некоторое время подвергся административному взысканию и получил приказ свернуть свою работу до следующего дня. Сейчас я сижу один в своем кабинете, в расстройстве и печали, и размышляю над тем, что сказала Фицрой после того, как я выключил голософон. Она говорила, что я должен помочь ей сбежать из нашего учреждения, и это уменьшит или даже предотвратит угрозу кровопролития. Сейчас я являюсь истинным патриотом Колумбии, но у меня кровь застыла в жилах, когда я слушал ее слова, и я начал сомневаться в своем рассудке. Этот удар был более сильным, чем все предыдущие беседы с Фицрой. Раньше я считал, что грех присутствует в каждом, верил, что многие в Колумбии не захотят признать в себе изменника. А во мне? Теперь у меня есть неоспоримое доказательство, что все люди, в независимости от происхождения и жизненных обстоятельств являются мятежниками в своем сердце. Искать эту истину в других, а обнаружить в себе было шокирующим открытием. Ученый во мне искал способ вычеркнуть такую возможность из своего ума, но чтобы вылечить такие тайные помыслы требуются более радикальные методы. Это потребует превращения Центра Комстока из исследовательского учреждения в некий «центр перевоспитания». Лечение разума на грани пыток, пациенты, привязанные к креслам, воздействие с помощью звука и визуальных картин, чтобы заставить мыслить правильно. Следить, пока пациенты не забудут все свои мысли… а для лучшего лечения погружать их в холодные ванны, воздействовать электричеством, затем кормить с материнской заботой… с помощью хирургии мозга избавлять больных от беспокойства и сомнений… И что останется? Более вероятно, что ухмыляющийся имбецил, который будет слепо подчиняться даже легкому внушению. Это все варианты, что остались у меня? Позволить случиться трагедии, революции в небесах, или превратить себя в идиота, чтобы избежать всех страхов?

СТЕНОГРАММА БЕСЕДЫ. Четверг, 13 мая 1909 года.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: «Правда в конце концов победит ложь». Это прямо там, в начале «Гласа народа». Но вы ведь это уже знаете, не так ли, доктор?

Д-Р ПИНШО: Да.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Вы читали его всю последнюю ночь. От корки до корки. Не спали ни минуты.

Д-Р ПИНШО: Да.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Ваши глаза сейчас открыты. Вы хоть имеете представление о том, как долго вам лгали?

Д-Р ПИНШО: Имею.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Нет, не имеете. Они обманывали вас всю вашу жизнь, доктор. Все, что вы знаете? Все, что вы думали, что понимаете? Все ложь…

Д-Р ПИНШО: Все?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Вас держали за дурака, доктор. Они научили вас как себя вести наилучшим образом, сделали вас танцором… смешное кривляние вы принимали за вальс. О, как они смеялись над вами…

Д-Р ПИНШО: Я не знаю, что делать.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Вы можете тоже сбежать отсюда, доктор. Здесь вас больше ничего не держит.

Д-Р ПИНШО: Они собираются лишить вас разума. В любой день.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Я знаю, есть вещи, которые они не хотели бы видеть. Все может произойти с людьми, вставшими у них на пути. Просто ставшими частью их повествования. Пророчество. Ха… Может быть, самолюбование. Они намерены убить меня, я почти смирилась с этим. Иногда людям для подъема духа нужен мученик. Но сделать меня чем-то похожим на кочан капусты, отодвинуть в сторону и ни о чем не беспокоиться? Нет.

Д-Р ПИНШО: Нет, я не могу позволить этому случиться. Не могу.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: О, доктор… Вы увидели во мне что-то сладкое. [Смех.]

Д-Р ПИНШО: Мисс Фицрой… Дэйзи… Я… я может, никогда не буду способен испытывать симпатии к кому-либо из вашей расы, но…

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Вы влюбились в меня из-за моего ума?

Д-Р ПИНШО: Да.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Полагаю, это в своем роде трогательно.

Д-Р ПИНШО: Если есть какой-нибудь путь, я мог бы… [Начинают звонить колокола.] Это пожарная тревога?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Должно быть, это мои друзья, доктор… Если вы можете чем-то помочь, сейчас самое время. Чем больше помощи, тем меньше будет крови.

Д-Р ПИНШО: [Бряцание ключей.] Вот… Возьми. Я не могу вывести нас из этой комнаты, но эти ключи откроют любые двери, что встретятся тебе на пути. Вот все деньги, что у меня есть. Эти бумаги могут тоже помочь.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Очень впечатлена, доктор. Вы сейчас действуете, как настоящий Герой Народа…

Д-Р ПИНШО: Я только хочу, чтобы было больше…

[Распахивается дверь.]

ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО БОЕЦ ИЗ «ГЛАСА НАРОДА»: ВНИЗ! НА ПОЛ! ЛЕЖАТЬ!

Д-Р ПИНШО: Х-хорошо! Нет нужды для… Аааа!

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Отбой, ребята. Не трогайте его.

ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО БОЕЦ ИЗ «ГЛАСА НАРОДА»: Дэйзи… Пришли как только смогли.

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: И я благодарю тебя за это, товарищ. Есть причина благодарить тебя… А сейчас дай мне свой пистолет. [Краткое молчание.]

Д-Р ПИНШО: Подождите!!! Что?! Но я помог те…

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Вот почему я очарована тобой. Для меня ты туп как корыто.

Д-Р ПИНШО: Но это было… М-мы только что…

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Вы прогрессивный, не так ли, доктор? Вы всего лишь смотритель зоопарка, кто всегда приносит дополнительный банан.

Д-Р ПИНШО: Вам не нужно делать этого!

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Я и не хочу делать это. Это вопрос необходимости. [Звук одиночного выстрела.]

ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО БОЕЦ ИЗ «ГЛАСА НАРОДА»: Кто это, Дэйзи?

ДЭЙЗИ ФИЦРОЙ: Этот? О, думаю, еще одна змея. Никогда нельзя определить точно.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Как барабан в джунглях сводит с ума добычу, заставляя ее двигаться к яме с острыми кольями на дне, так и доктор Пиншо был встревожен словами недочеловека и анархистки Дэйзи Фицрой, хотя не только она виновна. Преданный своим скрытым инакомыслием, он подвергся судьбе, которая могла произойти с каждым из нас. Но не отчаивайтесь, жители Колумбии! Вы живете в раю, где прогресс избавит вас от всех болезней! Из процедур Пиншо мы вывели новые направления работы в нашем Доме Комстока. Слушая ядовитые речи Фицрой, он погружался все глубже во тьму и сомнения. Но тем важнее его исследования для будущего. Хотя у нас заняло много времени исполнение его радикальных замыслов, я горжусь тем, что его методы были с успехом воплощены. Мы многое узнали из исследований Пиншо, его идеи, его ошибки. Сейчас, когда на наших глазах назревает восстание рабов, мы не позволим нашим ушам поверить в их ложь, но начнем немедленное лечение ума всех бунтарей. Человек, что появится после исцеления, будет свободен от сомнений, и будет более счастлив. Эти процедуры из людей, преисполненных грехов, похожих на двуногих собак сделают послушных агнцев. Грустно, что Пиншо не дожил до этого дня, но его работы освободят людей от пороков. Так что отдыхай, усталый мечтатель. Спи спокойно. Ибо мы лучше сделаем за тебя твою работу.

Доктор П. Петтифог, заведующий отделом когнитивного исправления. Дом Комстока, Центр перевоспитания.

© Перевод: Черепанов Алексей, июль 2014.

Content

Джо Филдер, Кен Левин
Bioshock Infinite. Мятеж разума