Отверженный 追放者 Часть V

Глава 1

Пролог

Эта ночь была холоднее предыдущих. Осень вступала в права.

Сегодня было ветрено и сыро, противно.

Всегда так, — жара, жара, а потом бац, и стоишь под зонтом, кутаясь в пальто, а брызги все равно заставляют щуриться.

Эта ночь была особенной, полицейский чувствовал это нутром. Она была не такой как все.

Ода Китамура вышел из машины и поднял голову, глядя на блестящую башню небоскреба «Синдзюку Плаза».

Одно из высочайших зданий в Токио, он ярко мерцал в дождливой ночи, — монументальный образ успеха и развития Японии. Снаружи здание выглядело как обычно, кроме того, что верхние этажи охватило пламя. Теперь башня напоминала догорающий факел. Огонь уже почти потушили, и пожарная служба заверила полицию о том, что очаг локализован.

Детектив вспомнил, как пару недель назад он водил маленького Комацу в кинотеатр на третьем этаже центра. От этого становилось ещё страшнее. Ода постарался абстрагироваться и проявить профессиональную выдержку.

— Мы получили разрешение, — кивнул детективу его напарник, Мацуда-сан. — Угрозы нет, можно заходить.

Полицейские прошли через оцепление, столкнулись с отрядом быстрого реагирования на входе, выпустили их на улицу. Это был отряд «токусюкюсюбутай» или SAT, штурмовая команда, оперативники захвата. Облаченные в черные костюмы и бронежилеты, они молча выходили из холла через крутящиеся двери. Один из оперативников грубо толкнул Оду плечом, быстрым шагом отдалился от остальной группы, после чего снял тяжелый шлем, сорвал непроницаемую балаклаву, и с кряхтением исторг содержимое желудка прямо на белые ступени центра.

— Если уж этим парням схреновило… — мрачно пробормотал Мацуда-сан. — Куда же мы лезем…

Ода лишь тяжело вздохнул и шагнул в коридор «револьверной двери».

Ноги были ватными, не хотели подниматься, единственный шаг в холл дался с трудом. Ода окинул взглядом зал, и воздух застрял где-то в районе живота, не желая выходить.

— Что же это… — прошептал он, не в силах оторвать глаз. — Боги…

— Твою мать… — охнул Мацуда за спиной.

Они встали как вкопанные, не в силах пошевелиться, глядя на ужасающее зрелище.

Первое, что бросалось в глаза, это круглый фонтан в центре зала, который побагровел от крови и теперь переливался алыми водопадами, будто кто-то обронил в бассейн ведерко с малиновым вареньем.

Прямо над ним, на поручнях второго этажа, висел человек. Он застрял в ограждении в нелепой позе, ноги его болтались над бассейном, голова покоилась на перилах. Живот его был вспорот, и внутренности свисали над фонтаном, растянувшись уродливой гирляндой.

Кафельный пол холла покрывали лужи крови и устилали застывшие тела. Картину дополняли яркие мазки, брызгами оставленные на стенах. Характерный почерк катаны, — отметил Ода.

— Пять, шесть, семь, девять… Ксо… — сбился со счета Мацуда. — Сколько же их…

— Слишком много, — тихо ответил Китамура, медленно обходя трупы.

Вокруг суетились криминалисты, несколько команд разом. То и дело вспыхивали вспышки фотокамер, переклички и запросы на дополнительное аналитическое оборудование.

Среди мертвецов Ода подмечал не только работников центра, но и посетителей, а также множество молодых людей в строгих костюмах, будто здесь проводилась какая-то бизнес-встреча.

— Эй, парни, смотрите, что нашел! — прокричал один из криминалистов, одетый в желтый комбинезон. Он сидел на парапете фонтана, что-то вылавливая сачком из воды.

С натугой он подтянул сачок и осторожно выудил из фонтана отрезанную голову, придерживая её перчаткой.

— Охренеть! — отреагировал его напарник. — Ты посмотри на срез. Эй, кто-нибудь находил обезглавленного?'

— Пока не было! — отозвались с другого конца холла.

— Значит, она летела со второго этажа, прикинь!

Ода не мог больше этого слышать, втянув голову в плечи, он медленно поднимался по отключенному эскалатору на второй этаж. На ступенях тоже был труп, судя по одежде охранник торгового центра. Он лежал на спине, голова свисала со ступени, он будто наблюдал за проходящими вниз головой немигающим взглядом.

— Черт, мне чего-то… — захрипел Мацуда-сан.

— Эй, давай без этого, потом проблюешься.

— Угу.

Ода присел над погибшим, разглядывая отверстие в шее.

— Его застрелили, — произнес он. — В упор, в горло, чтобы помучался.

— Мне казалось…

— Да, на входе я тоже подумал, что это резня. Везде брызги и порезы на телах… Но это след от пули, выпущенной из пистолета.

— Что же здесь творилось, мать его⁈

На втором этаже трупов было не меньше. Вот мертвец покоился в разбитой витрине. А этот застрял в перилах. Следующего несчастного показательно казнили, отрубив нижнюю челюсть. А этого вскрыли, как консервную банку. Ода механически отмечал факты убийств, стараясь не думать о подробностях. Он просто делал свою работу, остальное стоит приберечь для психотерапевта, хоть он навряд ли тут поможет.

Десятки и десятки мертвецов. Изуродованных, замерших в немом крике, сползающих, изогнутых, скрученных, как после крупной битвы из книжек по истории. Это не просто месть или захват. Не криминальная разборка.

Ода просто не знал, что это. Не мог понять.

Он никогда не видел ничего подобного.

У перехода в другую часть центра стоял Ютака Ойхара, глава отдела по борьбе с организованной преступностью полиции Токио. Непосредственный начальник Оды и Мацуды-сана. Он помахал рукой, подзывая детективов к себе.

— Ойхара-сан, какого черта мы тут делаем⁈ — Не выдержал Мацуда, лишь они приблизились. — Где ребята из следственного управления, разведки, да хоть императорской гвардии⁈ Да тут войска нужно созывать!

— Все на месте, — сухо отреагировал шеф. — Сначала вы должны увидеть кое-что.

Он развернулся и быстрой походкой направился к запасному выходу. Детективы переглянулись и последовали за ним.

— Это не наше дело, налицо терроризм, — осторожно заметил Ода. — Массовое убийство.

— Вы ведь знаете, что это за здание, верно? — поинтересовался шеф не оборачиваясь. — И кому оно принадлежит?

— Конечно, — обреченно признал Ода.

— Можешь сказать, не держи в себе.

— Горит офис Като-кай, — исторг Ода через зубы. — Вы хотите сказать, что все это — война якудза? Абсурд. Ни одна семья не пошла бы на это.

— Нет, я не это хочу сказать, — прервал его Ойхара. — Вы все увидите сами.

— Тут гражданские, шеф, — сказал Мацуда-сан. — Много. Война в клане их не касается.

Шеф прошел через двери с надписью «Только для персонала», провел их коридорами к кабинету, у которого дежурили несколько парней в синем. Внутри, за десятками мониторов сидела команда аналитиков, просматривая видеозаписи с камер по всему центру. Шеф кивнул одному из них, и тот молча вывел изображение на экран.

— Все, что нам известно, — хмуро произнес Ойхара-сан, — на этом кадре. Напавший был один.

— Что, извините? — переспросил Ода.

— Этот человек в одиночку атаковал «Синдзюку Плаза», и все что вы видели, — дело его рук. Часть людей он вырезал, остальных перестрелял, как в тире.

Ода с непониманием смотрел на экран. На застывшем изображении был мужчина в черном классическом костюме с катаной наперевес. Лицо его закрывала маска. Боевая маска самурая, мэнгу. Она изображала красного от крови Они`, оскалившего злобный рот.

Лицо демона смотрело с экрана. Оно кричало в слепой и больной ярости. Безумной, всепоглощающей ненависти ко всему живому.

На видео был не человек, но дикое существо, подобных которому Ода ещё никогда не встречал.

Монстр.

* * *

Глава 1.

Насилие — это река. Или водоворот. Или водопад.

Какая, к черту, разница. Смысл один, — за кровь приходится расплачиваться кровью, этот грязный, желчный поток не остановить, и никакая дамба из морали и гуманизма его не сдержит.

Око за око, зуб за зуб, пока весь мир не предстанет в образе слепца, что жрет через соломинку. Все, что ты можешь сделать, попав в это бурное болото, — научиться плавать.

А я отличный пловец, таким меня природа сотворила. Ну, или ошибка природы, кому как нравится.

Да, это я создал новый приток, поднял волну, на которой самому сложно балансировать, я это осознаю. Однако акула никогда не останавливается, её скелет не позволяет ей обернуться и посмотреть на деяния клыков своих, — шея слишком толстая. Вот и я… Смотрю только вперед злобными и пустыми глазами.

Пусть поток бурлит, я лишь нырну поглубже.

Фургон тряхнуло на повороте, Муза настороженно толкнула меня в плечо, призывая проснуться. Цель была близка, я знал это, потому что она знала.

Я лениво разлепил веки и поднял голову. На коленях покоилась катана, движения сковывал пиджак, стягивал горло надоевший галстук. Вот он я — мальчик в строгом костюме, волк в овечьей шкуре.

— … Жаловались на запах в квартире. Санитарная служба обнаружила тело молодой девушки, 17-ти лет, запертое в ванной комнате. По предварительным данным, девушка покончила с собой. Согласно расследованию полиции, — жертва пользовалась печально известным сайтом хикикомори, который сейчас, к слову, заблокирован по решению властей. Предположительная дата смерти совпадает с датой публикации на этом сайте письма всем нам известного Тору Ямасита. Таким образом, волна самоубийств, что поднялась два месяца назад благодаря этому манифесту, продолжает выносить на берег тела невинных, а мы все думаем…

(Очередная волна, которую я поднял, позволив себе нырнуть).

— Эй, Канто!

— Чего?

— Выключи магнитофон, — попросил я. — Отвлекает.

— Ладно, Ониё-кун, — хмыкнул водитель и приглушил звук. — Ишь, чувствительный какой…

— Ты там поговори ещё! — прикрикнул я позевывая.

Напротив сидел Дате, насупленный и угрюмый, играл желваками, уставившись в одну точку.

— Выше нос, — произнес я, разминая шею. — Чего рожу сморщил?

— Думаю…

— В нашей работе это вредно, аники.

— Нас слишком мало. Сам посмотри.

Я посмотрел.

Принц важно натирал вакидзаси ветошью, будто хрен маслом полировал. Галстук он тоже ненавидел, было видно по раскрасневшемуся лицу. Акира повесил голову и сидел, опершись на свою катану. Дайчи нервно курил левой рукой, правая не зажила до конца и на кисть ему нацепили перчатку-протез с шипами.

Ещё двое парней, постарше нас, из личной гвардии Ягами-сана. Имен я не запомнил, да и зачем. Ах и Канто, наш водитель в квадратных очках и тонкой бородкой. Этому только золотого зуба не хватало, чтобы выглядеть как рэкетир с рынка Нисики.

Вот и вся банда.

Сатори остался дома, — он еле ходил, куда ему участвовать в операции. Асуры тоже не хватало.

— Ты же сказал, что нас прикроют, — спросил я.

— Да, второй отряд зайдет с крыши. Люди моего отца.

— Значит, все офигенно, — откинулся я. — Накроем ублюдков всех разом.

— А если они нас ждут? — волновался Ягами. — Я бы вот готовился, после пропажи нескольких членов семьи.

— Мы и так штаны просиживали два месяца, — махнул я рукой. — Тут любой параноик бы с ума сошел. Они нас не ждут, братик. Понимают, что зуб точим, но думают, что мы будем решать конфликт официально, через председателя. Дайго же говорил.

Семья Такари. Подлизы Каина, предатели клана. Уроды, что напали на Мико у неё в квартире.

Мы и правда прождали все лето. Саруко Такари, оябун, оказался скользким гадом. Нам не было смысла нападать на офис, не заполучив босса в свои руки, а тот как сквозь землю провалился. Каин, должно быть, предупредил прихвостня о том, что Ягами придут за ним. И только пару дней назад смогли схватить одного из капитанов, который и рассказал под пытками, что Такари-сан уезжал в Китай. Вернулся пять дней назад, сейчас редко появляется на людях, однако будет участвовать в сделке по вопросу недвижимости в Окамо, на границе с Кабуки. Очень важная сделка, которую он пропустить не мог, застройщик и владелец земли должны посетить офис семьи для согласования передачи активов.

Это был наш шанс.

Ударная группа Ягами-кай высадится на крыше, — их туда поднимет крановщик со стройплощадки через дорогу. Восемь бойцов в шестиметровой бытовке, болтаются на высоте пятого этажа прямо сейчас, пока мы в минивэне с эмблемой прачечной заезжаем на подземную парковку.

— Мы готовы, все будет нормально, — успокоил я Дате.

— А ты?

— Что я⁈

— Ты готов?

— К чему вопрос, аники? — прищурился я.

— Сможешь ли ты держать себя в руках, Рио? — чуть ли не по слогам спросил Дате, заглядывая в глаза.

— Все в порядке, — отмахнулся я.

— Не похоже.

У меня перед глазами промелькнул образ. Зажатый комочек в красной простыне, изувеченное тельце Мико-чан, что пряталось от ужасов ночи под одеялом.

Демон внутри довольно пошевелился.

— Я не злопамятный, — сказал я безразлично и отвернулся.

— Отдай меч, — неожиданно заявил он.

(Не отдавай, не отдавай, не отдавай…)

— На-ни?!! — протянул я возмущенно.

— У нас приказ, — без лишних жертв. А я тебя знаю, если сорвешься, — будет кровавая баня, — строго объяснил Ягами. — Не будем рисковать, тем более, когда у тебя личный мотив.

— Ни хрена, — мотнул я головой. Я не пойду на разборку с голым задом.

— Я тебя прикрою. Отец вообще был против твоего участия, — это я настоял. Поручился за тебя. Сдай меч, Икари, это не просьба.

— Синдзимаэ, — скривился я и бросил ему катану в чехле.

Он ловко поймал оружие и поставил рядом с собой, в ответ протягивая мне кастет.

— Ещё биту возьми, и хватит. Только не увлекайся. А теперь гони танто.

— Нет.

— Отдай, Икари! Это приказ!

— В жопу пошел и приказ свой туда же запихни!

— Отдай сказал!

— Попробуй отбери! Я нож выпущу из рук, только когда себе в живот всажу!

— Симмата!

Он зло хлопнул по коленям.

— Если достанешь его…

— Не достану. Наверное.

Дате сдался, зло поиграл желваками и отвернулся. Я недовольно продел пальцы в кастет.

Как муж с женой, честное слово.

Фургон тряхнуло ещё раз, — лежачий полицейский перед въездом на парковку. Скрип тормозов, — шлагбаум.

— Все приготовились! — объявил Ягами, доставая из-под сиденья бейсбольную биту. — Работаем по плану. И помните — Такари нам нужен живым!

Минивэн проехал шлагбаум и резко затормозил, чуть не опрокинув нас с мест.

— На выход! — Дате выбил дверь и вылетел наружу. Парни бросились за ним.

Я подождал, пока они выбегут, и похлопал по карманам. Не торопясь достал сигарету и зажал фильтр губами. Где же зажигалка? Ах вот в нагрудном кармане. И зачем я её туда засунул⁈

За стенкой фургона послышались крики, глухая отдача ударов, звук разбитого стекла.

Зажигалка, похоже, сдохла. Все чиркала и никак не желала загораться. Нужно немного терпения.

— Открывай! Давай, быстрее! — орал Ягами на кого-то. — Ксо! Держите его!

Наконец-то! Появился слабый огонек, я сильно затянулся и со звуком выпустил дым.

— Ну, хватит паясничать, — сказала невидимая Муза. — Погнали уже. Руки чешутся.

— Могу порекомендовать детский крем, хорошо помогает, — ответил я, поднимаясь с кресла.

С сигаретой в зубах и битой на плече я выбрался из фургона и вразвалочку пошел по парковке, оценивая ситуацию.

Ягами с парнями вырубили охранника, открыли шлагбаум и мутузили его товарища, что пытался убежать. Через пропускной пункт пронесся ещё один минивэн, серый с тонированными окнами. Он пролетел через парковку и остановился у лифта. Из машины тут же высыпали человек шесть в костюмах. Это наше подкрепление. Ягами уже бежал к ним со всех ног.

— Лифт один, мы заходим первыми! — Дал он команду. — Вы по лестнице. И не задерживайтесь, а то нас там раскатают. Габутай, быстрее, внутрь!

Первая группа забила лифт, дожидаясь только меня. Я шагнул в кабину последним.

— Какой этаж, босс? — спросил я.

— Третий, — отозвался Дате.

— Ты чего так долго⁈ — зашипел Принц.

— Спокойно, Кэтцу — улыбнулся я, нажимая кнопку. — Тут как на посадке в аэропорту. Последним зайдешь, первым выйдешь.

— А то ты хоть раз сидел в самолете.

Я не успел ответить, как двери лифта разъехались и перед нами и открылось убранство офиса Такари-кай. У всех бывает это чувство, когда зашел не в ту дверь. Что же, в этот момент, ощущение было острым, как туалетная бумага при геморрое.

Мы оказались в большом офисном помещении, по краям которого были аккуратно расставлены одинаковые столы с оргтехникой и офисные кресла, на которых никто не сидел. Окна были закрыты темно-зелеными жалюзи, на стенах блестели значки клана и иероглиф семьи. Мебели вообще было очень мало, кроме, конечно, черных кожаных диванов. Их, мне кажется, в любом офисе якудза хоть отбавляй. На них и рассиживались все присутствующие члены семьи.

Лифт мерзко пропищал, и вся орава Такари разом обернулась в нашу сторону. Они тоже все были в костюмах, ну конечно, важная встреча, семья должна показать дисциплину.

Я медленно шагнул на мягкий серый ковролин, пряча биту за бедром и второй рукой поправляя галстук. В мыслях запустился невидимый таймер. Подкрепление сейчас бежит со всех ног по лестнице, но что нам делать, пока они поднимаются?

Сколько тут их? Человек тридцать? Столы на шестерых, по два дивана с каждой стороны, пять столов, не все полные… Чуть меньше, но все равно много.

— Добрый вечер, — мягким голосом сказал я и с абсолютно непринужденным видом пошел вдоль стены, делая вид, что рассматриваю ремонт на потолке. Ягами и парни нерешительно вылезли из лифта и столпились у дверей, пряча оружие.

— Ой! — окликнул меня лысый громила, что сидел за ближайшим ко мне столиком. — Ты кто такой вообще⁈

— Независимая комиссия, — расслабленно ответил я, приближаясь. — Прибыли по просьбе клана, проконтролировать сделку.

— Что за бред⁈ — возмутился здоровяк и с грохотом поставил стакан на столик, расплескивая виски. — Что за комиссия, ты откуда такой взял…

Я не стал дожидаться, пока он договорит и тем более оторвет зад от дивана, и с размаху врезал по его лысому затылку бейсбольной битой. По офису прокатился глухой звук отбиваемого мяча.

Всем весом бандит рухнул на столик, с грохотов заваливая пепельницу и бутылки, и на миг, пока не прошло ошеломление, в офисе воцарилась гробовая тишина.

— Комиссия Ягами-кай, ублюдки!!! — выкрикнул Дате и бросился на противоположный стол.

И все мгновенно завертелось.

Глава 2

Парни, что восседали вокруг поверженного громилы, тут же повскакивали со своих мест, намереваясь меня порвать. За остальными я уже не следил, было не до того.

Бита в красивом полете врезалась в челюсть молодого гангстера, выбивая ему зубы и отправляя в мгновенный нокаут. Я оттолкнул пинком спинку дивана, преграждая путь троице бандитов, и битой с разворота свалил ещё одного, что хотел накинуться сзади.

Он оказался тощим выскочкой и просто отлетел на товарища, даже не успев пискнуть.

Муза дернула меня за пиджак, поддавшись ей, я пропустил мимо лица розочку от бутылки вискаря. И как я этого чувака не заметил⁈

Короткий перехват под локоть, привычно захватываю оружие, выворачиваю кисть и направляю розочку обратно, в живот нападавшему. Толстое пузо приятно хрустит, когда стекло мягко впивается в плоть, белоснежная рубашка мгновенно багровеет, в лицо летят капли слюны от дикого крика боли. Я неохотно отпускаю горлышко бутылки, бросаю недобитка, перехватываю рукоять биты и широко отмахиваюсь от насаждающей толпы.

Окей, а сколько времени прошло? Пара секунд?

Если так пойдет, то чего-то я поспешил.

(Ну, мог же ещё построить глазки, поболтать чуток, сделать невинное личико, как обычно, но нееет. Нужно было с размаху тому увальню по башке врезать, бабах! И что? Гордишься собой?)

Ты, как всегда, не вовремя внутренний голос.

(Черт побери, сколько можно подниматься по гребанной лестнице?)

А вот это хороший вопрос. Где, мать его, наше подкрепление?

В это мгновение, когда три озлобленных гангстера пытались достать меня, а я пятился к стене, сосредоточенно орудуя битой, мне отчего-то представилась картинка: наша подмога величественно спешит нас спасать, но дверь на этаж неожиданно оказывается заперта. Они переглядываются, пожимают плечами и топают обратно на парковку, ждать лифт.

Мне этот образ показался дико забавным, и я вдруг расхохотался, глядя прямо в разъяренные рожи троицы Такари.

— Он чертов псих… — удивленно протянул один из них. — Больной ублюдок.

От смеха я ослабил хватку, и бита опустилась, будто пропуская их ко мне. Двое кинулись одновременно, но я был готов. Пока оружие внизу, бью одному под колено, короткий рывок рукоятью в голову второму, и теперь поочередно, пока не опомнились: по ребрам, в пах, и тебе в пах, чего встал ублюдок, по горлу…

Словно мельница я мудохал этих бедолаг, пока они не оказались на полу, а их дружок не бросился наутек.

— Я не псих, — сплюнул я ему вслед. — Я Они`!!! Слышите меня, ничтожества?!! Это я, — Кровавый Они` Кабуки-тё, мелкие вы сучата!!!

Вокруг стоял гвалт, билась посуда и ломалась мебель, в глазах рябило от черных пиджаков и блеска танто. Я прыгнул на диван, выглядывая своих. А, вот и подкрепление! В дальнем конце зала шло побоище, наши влетели в помещение и зашли с тыла, пока все внимание Такари обратили на нас. Теперь они вполне успешно прорубались через толпу, оттесняя врага и зажимая в клещи.

Видел я массовые драки, это всегда прекрасно липкое зрелище. Но ничто не сравниться с разборкой якудза. Это просто изумительное действо для эстетов.

Красиво одетые гангстеры, вооруженные всем подряд, от бутылок и до тесаков, нещадно месили друг друга что было сил в ускоренной съемке, которой и Китано бы позавидовал. Со стороны и не поймешь, — то ли менеджеры по продажам не поделили клиента, то ли корпоратив каратистов пошел не по плану. В любом случае, глаз радовался этому эпическому представлению.

Среди пиджаков я с трудом выделил Дате, наблюдая, как он отмахивается битой от молодого якудза, перепрыгивает через стол и с остервенением начинает забивать какого-то толстяка, с которым не мог совладать Дайчи. Пора объединяться.

Я спрыгнул с дивана и быстрым шагом пошел через зал, будто игнорируя все вокруг. Фокус никуда не делся, помогая мне на пути. Вот двое вылетели прямо передо мной, сцепившись в борьбе, я на мгновение сбавил шаг, осторожно переступил через катающихся по полу бойцов и продолжил шагать.

А вот отступая и спотыкаясь, на меня падает высокий бандит с разбитым лицом. Хм, это наш или чужой? Хрен же его разберет, рожа вся в крови, так с ходу не понять. На всякий случай я прописал ему правый боковой, прямо в скулу, однако, позабыв, что на руке у меня кастет. Голова бедолаги откинулась назад от удара, и он начал медленно оседать на пол. Я поймал его за грудки, отогнул лацкан пиджака, — Такари. Фух, в этот раз пронесло. Ну и валяйся тогда, если повезет, не затопчут, у меня другие дела есть.

Вон, Принц в передрягу попал, — какой-то урод душил его кабелем от клавиатуры. Кэтцу уже посинел, мало ему было галстука, так тут ещё и удавку на шею накинули. Я не мог позволить ему умереть от клавиатуры, поэтому с разбегу врубил его обидчику битой по черепу. Тот, как ни странно, не упал, лишь пошатнулся и ослабил хватку, глупо тряся головой, видимо, пытаясь восстановить зрение. Принц воспользовался шансом, вырвался из смертельной ловушки и накинулся на оглушенного врага, избивая его голыми руками. Я легонько хлопнул его по плечу, будто подбадривая, и пошел дальше. Я уже видел Ягами.

— Аники, помоги! — вскрикнул он как ни в чем не бывало, пытаясь удержать в захвате парня, что был ненамного старше нас.

Я подлетел к дерущимся, врезал противнику в живот, схватил за волосы, и подсечкой поставил на колени. Дате тут же среагировал и всадил кастетом парню по лицу. Кровь из носа брызнула фонтаном, черными каплями оседая на белоснежной рубашке Ягами.

— Ксо!!! — завопил он. — Рубашка! Моя любимая рубашка!!!

— Стой, это которую я тебе подарил? — решил уточнить я.

— Хай, на день рождения.

— Вот сволочь! Она мне встала в десять тысяч йен!!! — Я не выдержал и с замахом обрушил биту на затылок полуживого бандита. Тот хрюкнул и упал в лужу крови, пуская в ней пузыри. — И вообще, кто одевает любимую рубашку на разборку⁈

— Это моя счастливая рубашка! — все сокрушался Ягами, рассматривая потеки на ткани.

— Не кипятись, аники, я тебе говорил, что знаю отличный способ вывести любое пятно с…

На меня навалился какой-то амбал, пытаясь подмять под себя, но я выскользнул, толстяк упал, а Дате стал отхаживать его битой, не давая подняться.

— Черт… — протянул я, прикуривая сигарету, — ты ему, по-моему, глаз выбил.

— Да и хрен с ним, — тяжело дыша ответил Дате, вытирая кровь с лица. — Эй, ты, что творишь мать твою!

Кричал он на Дайчи. Один из наших прижал врага к стене, а Дайчи усердно помогал, нанося удар за ударом шипастой перчаткой в голову противнику. Стена была вся в крови, но упертый якудза все не сдавался.

— Это мой будущий офис, хоть представляешь, сколько выйдет стены перекрашивать!!! — продолжать гневиться Ягами младший.

Похоже, он немного увлекся. Я схватил братишку за воротник и хорошенько тряхнул.

— Дате, ты видел Такари-сана?

— Нет, — в глазах появлялось прозрение. — Ксо, Икари, он, должно быть, на четвертом! Нужно пробиваться выше, пока он не ушел.

Черт! Я бросил сигарету и потащил его за собой. Общая потасовка быстро сгорала, разбивалась на точечные мелкие схватки. Эффект неожиданности и отвлекающий маневр, которым мы и оказались, сработали как по нотам. Ягами быстро подавили сопротивление, оставалось надеяться, что второй группе повезло не меньше.

Справа метнулась тень, я было отпрянул, но зря, — это Акира. Губа у него была разбита, один глаз слезился в преддверии хорошего такого синяка. В кулаке он сжимал кастет, а другой рукой катану в ножнах (сая). Как всегда молчаливый, он просто пошел за нами.

Я выбил плечом дверь и понесся по лестнице с галстуком на плече. Дате, Никияма и ещё пара якудза бежали следом.

Захват должен был пройти гладко. Мы взяли на себя основную часть группировки Такари, даже больше чем ожидали, у оябуна не могло остаться много людей. Вторая команда более опытна и лучше подготовлена. Я надеялся, что они закончили дело без нас. Но ведь всегда лучше перестраховаться…

Стеклянные двери распахнулись, и я вбежал в разрушенный кабинет для переговоров. На длинном столе битая посуда и перевернутые закуски, все кресла в комнате опрокинуты, на стене красные брызги, у выхода сидит якудза с катаной в животе.

— Это наш, — бросил на ходу Дате.

Ясно, значит, захват все-таки пошел не по плану. Я выбежал в узкий коридор, пошел по нему, заглядывая в открытые двери по сторонам. Тела гангстеров, следы драки, разгром, все одно и то же, оябуна нигде не видно.

В конце коридора выход в большую приемную, я услышал крики и звуки борьбы и ускорился. Секунды мне хватило, чтобы оценить обстановку.

Под светом ярких белых ламп и на фоне неоновой вывески, толпа якудза остервенело рвала друг друга прямо в центре помещения. Пока Такари удерживали наших, в кабину лифта втискивался низкого роста японец с двумя охранниками.

Я немного сбавил шаг, пропуская Дате с остальными вперед.

— Прикрой! — крикнул я, перед тем как ринуться к лифту.

Дате сломя голову бросился в толпу, пытаясь расчистить мне путь. Сбил с ног долговязого бандита, открывая мне окошко. Акира возник из ниоткуда, со звоном обнажая меч. Воздух ударил в лицо, я стрелой пронесся через свору, толкаясь локтями и рискуя получить нож под ребра. Биту я бросил по пути, понимая, что толку от неё не будет.

— Давай! — крикнула Муза и я прыгнул в закрывающиеся двери лифта, вытянувшись струной.

Пушечным ядром я ворвался в кабину и впечатал оябуна в зеркальную стенку. Бух! Даже стекло треснуло.

В отражении я увидел, как к горлу приближается нож. Пригнулся, наугад бросил локоть за спину, получил под дых коленом, чуть не упал…

Формула: два головореза Такари, оябун, и я, все заперты в узком пространстве лифта, что идет вниз, обратно на парковку. В открытом поле шансов было бы маловато, но в кабинке, в толчее, где этим мамонтам тяжело развернуться, вариантов победы было больше.

Такари-сан накинулся на меня сзади, я боднул его затылком, одновременно прописывая двойку охраннику, рассекая нос кастетом. Слева прилетел мощный хук, меня отбросило в угол, я вжался в него и в последний момент перехватил танто у груди. Этот якудза был покруче остальных, высокий, поджарый, с острым взглядом… Я дернул его руку на себя, притягивая поближе, и закрываясь тем самым от оябуна и второго охранника. Попытался взять его кисть на излом, но он выкрутился, полоснув меня по ладони. Сука! Я вцепился в кисть снова, удерживая длинного между собой и его дружками. Боднул врага в лицо, почувствовал, как слабеет хватка, завладел его пальцами и с хрустом вывернул их из суставов. Нож моментально оказался в моей власти и через миг уже торчал из шеи бандита, прилетев снизу вверх.

Он даже звука не издал, просто удивленно зажал рану руками и наклонился вбок к зеркалу. Я оставил его ощупывать рукоять ножа в своем горле, оттолкнул в сторону и набросился на оябуна и его соратника. Босс сильно не сопротивлялся, только матерился без остановки и мешался, а вот второй якудза принялся мутузить моё тельце что было сил. Я закрылся руками и коротко отвечал, прижимаясь к нему, чтобы не дать размахнуться. Пошел обмен ударами. Я пропустил пару в лицо, из носа потекла горячая юшка, но я этого почти не заметил. Этот был молод, но неплохо обучен, и несмотря на гламурную серьгу в ухе, умел держать удар. А тут ещё и чертов оябун пытается свои 5 ейн вставить, сует руки мне в лицо, мешается и продолжает обкладывать первосортным матом.

Локтем зарядил боссу, снизу попал в челюсть якудзе кастетом. По боксерски уклонился торсом вправо-влево, пропуская тяжелый кулак над ухом, ещё контратака. В грудь и в кадык, он поплыл, поднял руки закрываясь. Я принялся добивать, прорывая кастетом его защиту. Бил через его кулаки, кроша руки, пока он не раскрылся от боли. На выдохе, из последних сил я вбивал удар за ударом в его рожу, ломая хрящи и кроша зубы.

Двери лифта неожиданно для меня открылись, и оябун воспользовался этим, протаранив меня всем своим весом. Я вылетел на парковку и распластался на холодном асфальте, стараясь отдышаться. Босс, будто локомотив, пронесся мимо, громко стуча каблуками блестящих туфель. Сволочь, стой, паскуда!

Выдохнув, я вскочил и погнался за ним. Недобитый охранник выбирался из лифта, чтобы ковылять за спиной. Погоня превращалась в фарс.

Оябун не оборачивался, мчался меж рядов автомобилей, нащупывая при этом брелок в кармане. Несмотря на габариты, бежал он быстро, даже удивительно для борова его размеров. Я не отставал, хоть и сбил дыхание напрочь.

Через несколько машин, в правом ряду, мигнула черная «Камри», снимая сигналку, именно к ней и направлялся Такари-сан, надеясь скрыться от меня.

Сзади донесся глухой звук падающего тела, охранник сдался и упал. Мне же проще. Рядом что-то просвистело, и я, не успев ничего сообразить, инстинктивно ушел в сторону. Оябун мерзко завизжал и рухнул на землю, проехав ещё метр по инерции, оставляя красный след за собой. Я замедлился, пытаясь понять, что произошло. Из бедра босса, чуть пониже толстой задницы, торчало оперение стрелы.

Я упер руки в колени и расслабленно повесил голову.

— Не ожидал меня увидеть? — услышал я голос Асуры, что выходила из своего укрытия за автомобилями.

— Думал, не успеешь, — ответил я хрипло и обернулся.

Она тоже надела костюм, надо же. Впервые видел её в пиджаке и брюках. Галстука, видимо, не нашлось, но ничего, ей простительно. Мико медленно хромала в нашу сторону, опираясь на длинный лук, как на костыль, и придерживая живот при ходьбе. На глазу у неё была черная повязка. Жаль было видеть её такой… Неполноценной.

Ей, вообще-то, запретили вставать с постели, после трех операций, что пришлось перенести. Но разве Асуру удержишь. И как видно, даже с одним глазом, стрелять она не разучилась.

Охранник упал не сам, ему она попала в спину, под лопатку. Парень кашлял кровью, и стрела, торчащая из тела, раскачивалась вслед за ним. Он слабо застонал, когда она проходила мимо. Асура остановилась, подняла лук и вытащила из колчана на поясе следующую стрелу, положила на тетиву и медленно стала её натягивать.

— Дате просил без лишних смертей, — произнес я.

Мико прищурилась и выстрелила почти в упор. Стрела вошла парню в череп, пробив височную кость, он коротко вздрогнул и затих, из мертвых глаз покатились красные слезы.

— Ага, он мне тоже говорил, — безэмоционально ответила Асура, разглядывая застывшее лицо якудзы.

— Кадзуя! Кадзуя, неееет! — завыл оябун. — Ублюдки, мерзкие твари, вы за это ответите, мрази!!!

— В этот раз… отвечать придется тебе, Такари-сан, — сказал я, доставая танто. — Ты ведь слышал обо мне?

Такари с кряхтением сел на ту часть задницы, что была цела, зажимая ногу двумя руками и вглядываясь в мое лицо. Сейчас он не выглядел главой криминальной семьи. Просто лысеющий японец средних лет, с лишним весом и глупой бородкой под губой. Весь его ореол власти куда-то исчез, а появился маленький и хрупкий Саруко-сан, который с болью в глазах смотрел на погибшего друга и со страхом на меня.

Да, моё лицо ему было знакомо. Не знаю, откуда, но он меня знал.

— Это ты… — прошептал он с ненавистью в голосе. — Икари Рио. Сумасшедший Демон Кабуки-Тё.

— Вот и познакомились, — улыбнулся я. — Я тебя уже долго ищу.

— Ты… ты просто солдат, вы не смеете меня трогать, тикусёмо!

— Раз ты знаешь, кто он, то должен понимать, что происходит, так? — Спросила его Мико, вытаскивая стрелу из головы мёртвого охранника.

— Ягами-кай, — обреченно выдохнул оябун.

— Хай, вот и мы, — я рывком поставил Такари на здоровую ногу и позволил опереться на плечо. — А теперь, господин, идем обратно в офис. Там тебя ожидает важный гость.

— Что⁈ — удивился Саруко. — Он тоже здесь?

— Конечно! Ты же не думал, что Дайго-сан пропустит такую заварушку⁈ — улыбнулся я ему в лицо, и подталкивая в спину, чтобы шагал. — Ты в одном прав, — мы тебя замочить не можем, не подписав при этом себе приговор. Но вот Ягами-сан… Так что, давай, двигай толстой задницей! Начинается самое интересное.

Глава 3

От него несло потом, духами и запахом лосьона после бритья, смешавшись воедино, они создали общий аромат, определяющий человека. Пока я волок Такари на себе, чуть не задохнулся, а в комнате для переговоров, где бывшего босса и посадили, от стойкого аромата и вовсе было не скрыться.

Там ему оказали первую помощь, удалили стрелу из ноги, наложили швы и перебинтовали рану.

Ему предложили место в кожаном кресле за столом, связывать не стали, не было необходимости, — бежать Саруко-сан не планировал. В комнате остались трое, — Асура, Дате и я. Остальные разгребали последствия драки, а также конвоировали пленных в офисы Ягами-кай.

Саруко не проронил ни слова с тех пор, как его посадили в то кресло. Просто пялился на свои колени и на стол, и ещё много курил, добавляя к вони сигаретный дым.

Наконец, дверь переговорной открылась и в комнату вошел Ягами-сан. Следом за ним дверной проем занял широкоплечий охранник, который закрыл собой проход и не двинулся с места до конца разговора.

— Жарко тут у вас, вентиляция что ли не работает⁈ — с ходу заявил оябун, снимая пиджак и бросая его на спинку кресла. После повернулся к Такари и кивнул. — Саруко…

— Дайго, — кивнул тот в ответ. — Давно не виделись.

— Года два, верно? В последний раз на собрании клана.

— Хай, в головном офисе.

— Точно, точно…

Дайго расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, жестом приказал нам встать изо стола и сел сам, оказавшись напротив пленного.

— Что ты творишь, Дайго-сан? — прищурился Такари и прикурил очередную сигарету. — Рейдерский захват дружественной семьи⁈ Тебя лишат твоего места в совете. А может, и головы.

— За мое место можешь не переживать, у тебя-то своего кресла нет, — ответил Ягами-сан нахмурившись. — Да и своей головы, по всей видимости, тоже, учитывая, что стал пешкой семьи Като.

— Это ложь! Домыслы! Если у тебя были ко мне вопросы, ты мог просто позвонить, старый ты ублюдок! А если были бы доказательства, то мы бы стояли на ковре совета, а не здесь!

Дайго лишь наклонил голову вбок, не прерывая гневную тираду пленника.

— Твои псы убили Кадзуя!!! — закричал Саруко в лицо Ягами-сана. — Он был мне как сын! Ты же знал его с ранних лет! А твоя сучка пустила ему стрелу в лицо! Стрелу, мать твою!

— Эта сучка? — Ягами-сан кивнул в сторону Мико. — А ты знаешь, кто она, а?

Такари промолчал, злобно сверля взглядом Асуру.

— Она наша сестра, член клана, — продолжил Ягами-сан. — А несколько месяцев назад, Эзуро Кагава, представитель твоей семьи, по приказу Каина, и с твоего молчаливого одобрения, пришел к ней в дом с подельниками и желанием унизить и убить её. Его застали на месте, когда он стягивал брюки, чтобы опорочить её. К тому моменту она была без сознания от побоев.

— Кагава… — прошептал Саруко. — Значит… это все ты…

— Хай, Кагава, — вторил ему оябун. — Он напал на члена своего клана и сделал это намеренно, по приказу твоего нового хозяина.

— Он жив? — не поднимая глаз, поинтересовался пленный.

— А ты как думаешь?

— До меня доходили слухи… Что Кагава, — Такари нервно сглотнул, — попал в руки к Маленькому Они`. И о том, что Демон с ним делал… Я должен знать.

Ягами-сан посмотрел в мою сторону и еле заметно кивнул.

— Это все правда, — произнес я тихо. — Все, что вы слышали, все правда.

— Он умер, с честью? Как якудза?

Я отрицательно покачал головой.

— Однако, ещё до его бесславной кончины, — сказал Ягами-сан, — Кагава передал нам информацию. Раскрыл схемы заработка твоей семьи и как ты променял одного сюзерена на другого. Помимо этого, у нас есть показания Дэйчи Акитары, твоего лейтенанта. И да, он до сих пор жив, и готов предстать перед советом. Он поведал нам о том, как семья Такари помогала Като-кай в отмывании денег клана, пособничала в торговле органов, а также выполняла иные, мелкие, поручения. Например, вы занимались вербовкой наемников, которые впоследствии атаковали Габутай. И ведь это лишь крохи, боюсь представить, что ты нам расскажешь.

Пока боссы мерялись у кого катана длиннее, я изнывал от внутренней чесотки. Моя одежда и руки были в крови, брюки стерлись и запылились, разум требовал от меня избавиться от грязи. А что, если кровь на мне заражена паразитами или вирусами? И прямо сейчас они прогрызают путь через поры моей кожи, чтобы влиться в кровеносную систему и начать там неистово размножаться⁈ Тело зудело, мозг бил тревогу, ОКР бунтовал, как экоактивист рядом с картиной Ван Гога. Я жутко хотел умыться, но даже пошевелиться было нельзя.

Такари потушил сигарету в пепельнице и откинулся в кресле, глядя куда-то выше наших голов.

— Так или иначе, Ягами-сан, — произнес он, — ты знаешь правила. Нельзя убивать или пытать членов клана без согласия на то совета. То, что ты сделал, тебе окупится, за кровь придется отвечать. Какой у тебя план? Представить доказательства нарушения кодекса Каином и смешать Като-кай с грязью? На совете будет его слово против моего. А учитывая его влияние и дружбу с членами совета, не факт, что суд выиграешь ты. Но даже если так… Если твои доказательства будут неопровержимы, а Аракато-сан во всем сознается, то… Что дальше? Ягами-кай и Като-кай две сильнейшие группировки в Токио, подумай о последствиях своих действий, — кровь затопит улицы, полиция вновь отобьется от рук, клану придется уйти в тень, как было двадцать лет назад. Ты готов к очередной войне?

— И что ты предлагаешь мне делать, Такари-сан? — с усмешкой спросил Дайго.

— Договориться, — развел руками толстяк. — Это единственный выход. Позвони Кайне, надави на него, назначь встречу. Ты ведь знаешь, — он ответит. Ты всегда мог найти компромисс, умел обойтись без лишней крови. Он тоже не склонен ворошить прошлое, особенно если дело касается заработка. Ты ведь знаешь, что он специально не трогает сферы бизнеса, которые принадлежат тебе, чтобы не составлять конкуренцию, а это что-то да значит. Решите свой конфликт, и ничего из того, что я перечислил, не случится.

— И ты выйдешь сухим из воды, да?

— Не думай, что я не понимаю, с кем связался. В лучшем случае, ты отпустишь меня с бесконечным долгом перед Кайне. В худшем, — вы сделаете из меня мальчика для битья. Но так у меня есть шанс сохранить голову на плечах, а кишки в животе. Совет не будет столь благосклонен.

— Хитрый, старый Саруко-сан, — протянул Дайго. — Все пытаешься выпутаться, как морской окунь из сетей. Не в этот раз, слишком глубоко ты проглотил крючок. Ты расскажешь нам все, что знаешь о делах Каина, а после будешь сидеть на коленях в офисе клана. И семья Като потонет вместе с тобой. Однако моё время дорого, а мы ещё успеем наговориться вдоволь. — Оябун хлопнул ладонью по столу и обратился к охраннику. — Пригляди за ним, Габутай за мной.

Мы вышли из переговорной и спустились по лестнице на нижний этаж. Тут кипела работа, — парни выкидывали испорченную мебель, молодые рекруты ползали на четвереньках, смывая следы крови, клинеры с каменными лицами собирали в пакеты мусор. Дайго поставил на ножки упавший диван и уселся на него, при этом закинув ноги на треснутый столик.

— Итак, потери есть?

— Один человек, ото-сан, — поклонился Дате. — Нескольким нашим требуется медицинская помощь, порезы, переломы, ушибы.

— А с их стороны?

— Четверо. И ещё двое в тяжелом состоянии.

— Даже обезьяна падает с дерева. Удовлетворительно, — вынес вердикт Ягами-сан, — мы полагали, жертв будет больше.

— Мы нагрянули внезапно, они не успели среагировать. Быстро сдались.

— Хорошо. Как я и обещал, теперь это твой офис, поэтому проконтролируй уборку, посмотри, свинарник какой. — Пренебрежительно сморщился оябун. — Территория Такари тоже твоя, включая все заведения, торговлю и игровые. Я направлю тебе моего советника, он поможет разобраться в делах.

— Одзи-сан вернулся? — обрадовался Дате.

— Хай, я не мог больше держать его в Йокогаме, учитывая происходящее… Если будет тяжело справляться со всем сразу, делай как я — скинь на него всю бухгалтерию и мелкие проблемы, решай сам только важные вопросы.

— Хай, ото-сан, аригато, — низко поклонился Дате.

— Теперь к насущному вопросу. Офис ты получил, территорию захватил. Пока мы обрабатываем Такари-сана, я подам прошение о собрании совета. Но в одном он прав, на суде будет наше слово против слова Каина.

— Я никогда не поверю, чтобы Каин не подготовился, — сказал я. — Он планировщик, — хитрый, изворотливый.

— И дотошный, — кивнул Ягами-сан. — Они` прав, такого врага нельзя недооценивать. Есть поговорка: «Лягушка в колодце моря не видала». Нам нужно учесть все, и быть готовыми ко всему. Поэтому я направлю в твою семью пополнение, рекрутов и нескольких опытных бойцов, для защиты. В остальном, — ничего не изменилось. Нам нужно больше информации о схемах семьи Като, и нарушениях со стороны их лидера. Мы должны ослабить его настолько, насколько это возможно, не давая при этом сосредоточиться на защите в суде. Пусть думает, что мы ведем скрытую войну против его операций, пытаемся подорвать бизнес.

— Каин узнает, что его вассал был захвачен, — хмыкнула Асура. — Если уже не узнал.

— Но он не знает, жив ли Такари-сан, — поднял палец вверх оябун. — У вас есть дело, думайте о нем, долговой бизнес Каина и есть ваша следующая цель. И конечно же, укрепите свои позиции на новой территории. Нас не должны выбить в случае нападения.

— А остальное? — поинтересовался Дате.

— На мне. Помимо этого, у меня назначены встречи с председателями, которые, как я уверен, не продались Каину. Посмотрим, что можно сделать. У нас пара месяцев, не больше. К этому моменту мы должны быть готовы растоптать ублюдка. Будьте осторожны, понапрасну не рискуйте, и Дате, прислушивайся к Синобу, он будет держать меня в курсе ваших дел. А сейчас мне пора транспортировать господина Такари в его новое жилище…

Дайго устало вздохнул и тяжело поднялся с дивана, отряхивая брюки.

— И как приберетесь, дайте знать, заеду на новоселье, — заявил он напоследок. — Гамбарэ!

Он пошел по залу, не поднимая глаз и что-то печатая в телефоне. Складывалось впечатление, что он каждый день бывает в захваченных офисах и этот вид ему уже надоел.

Мы втроем одновременно упали на диван, вытянув уставшие ноги.

Я прикурил себе, потом Дате, а следом и Мико-чан. Откинувшись на изголовье, мы задумчиво изучали потолок в клубах сигаретного дыма.

— Наконец, — пробормотал Ягами, — все кончено. Офис наш.

— Угу, — задумчиво вторил я. — А кто-нибудь знает, здесь есть душ?

— Опять ты за свое. Чистюля.

— На плане вроде был, — отозвалась Асура. — На четвертом этаже, справа от лифта.

— Тогда я первый, — выдохнул я.

— Мочалку захватил? — хохотнул Дате.

— Я без мочалки на разборку не хожу, — заявил я серьезно и заставил себя встать.

Придется спуститься на парковку, там в минивэне мы оставили сумки с вещами.

* * *

— Эй, да, я тебе говорю! Вон там пропустил. Да не там, а там! — показывал я палочками для еды место на полу с бордовым подтеком простофиле в черном костюме.

Уборка все никак не заканчивалась. Казалось бы, — дрались минут десять, а убирается теперь бригада целый день.

Я успел принять душ, одеться в спортивный костюм, порыться на кухне у семьи Такари, украсть чей-то сэндвич, съесть его, а теперь шел обратно в переговорную в тапочках на босу ногу, и с горячим раменом в руках.

Я выудил лапшу из пластикового стаканчика, и продолжил наезжать на рекрута, но уже с набитым ртом.

— Да, вон там! Ну чего ты… Так сходи за новой тряпкой, хрена ты расселся!

Довольный собой, я продолжил путь.

Наши собрались за длинным столом, планируя дальнейшие действия. Я тихо зашел, стараясь не прерывать командную тираду Ягами и встал в углу, поглощая рамен. Ну хоть в порядок себя привели, отмылись, пока я на кухне промышлял.

Дате выдавал поручения, определял точки контроля, делил территорию на мелкие участки. Дайчи отвечал за подпольное казино на 7-ой Темё, и за магазины возле парка. Принц получил улицу на юге Синдзюку, у храма. Там располагалось множество торговых ларьков и ресторанчиков быстрой еды. Он также должен был помогать Дате с откатом с легких наркотиков, поток которых шел через район. Акире досталось пересечение улиц в Сюзю, угол развлечений на севере, в многоэтажке которого размещался банный и массажный салон. Конечно, угол никак не мог соперничать с кварталом красных фонарей в центре Синдзюку, но рядом с проституточной ещё был бар, магазин интим товаров, и старенькое кабаре. Все для непослушного мальчишки, которому некуда податься поздней ночью. На Сэру возлагалась обязанность по контролю финансов и бумажная работа, пока не встанет на ноги. А Асура обязана была контролировать остальных, ведь тоже была не совсем мобильной.

— И как я буду помогать, если на стационаре? — спросила она обреченно.

— Тебе нет больше смысла сидеть у оябуна за пазухой, как и мотаться по два раза в клинику, — отвечал Дате. — Здесь есть место, где можно обустроить твою комнату. А врач будет приходить каждый день на осмотр. Теперь здесь наш дом, тут ты будешь под защитой.

— Если так, то я только рада.

— А ты… — перевел на меня взгляд Ягами-младший.

— Нет, нет, нет! — поднял я руки. — Я в это не лезу, у меня самого дел по горло.

— Но у нас не хватает рук!

— Вот именно, кто, по-твоему, будет заниматься Каином, а? — аргументировал я.

— Но, аники, у меня по одному человеку на десяток точек, а ещё нужно обустроить оборону офиса! И пока не приедет одзи-сан…

— У тебя есть подкрепление оябуна, людей хватит. А с защитой я помогу, — дам инструкции, что нужно делать, — вновь парировал я. — Каина нельзя отпускать, не сейчас, ты же слышал, что сказал Ягами-сан. Да и кто лучше справиться с этой работой, если не я? Ты ведь не планировал поручить её кому-то другому?

— Ксо… — нахмурился Дате. — Умеешь ты гнуть свою линию.

— У тебя Асура, в конце концов! — Добавил я и отправил пустой стаканчик из-под лапши в урну. — Она тебя подстрахует, наведет порядок. А я пока займусь делом, как мы изначально и планировали. Да, и кстати, кто, на хрен, такой этот одзи-сан?

— А, это… — махнул рукой Ягами. — Это только я его так называю. Синобу Сакай, — главный советник семьи Ягами. Я знаю его с детства, очень умный и исполнительный человек.

— Ну вот, ты справишься! Не о чем переживать. Только отдай мою катану.

Ягами закатил глаза. Да, ему все это не нравилось, но он знал, что я был прав. Давно пора заняться «Окане-хай», сетью офисов, что занимались долговым мошенничеством для Каина. Слишком я откладывал это дело. Так что я получил назад свою катану вместе с осуждающим взглядом.

Далее продолжительное время обсуждались детали будущей деятельности. Кто и как часто выезжает на точки, сколько нужно человек на охрану того или иного заведения, каким образом будет вестись бухгалтерия и распределение дохода. Скучное это дело, — руководить группировкой якудза.

После заседания я сопроводил Асуру в её новые апартаменты. Раньше здесь была гостевая, наверное. Небольшая комната с раскладным диваном, столиком и окном во двор. Без излишеств, но все можно изменить.

— Скажу Дате, чтобы привезли кровать, — сказал я, выглядывая на улицу и оперев катану на подоконник. — Зато кондиционер есть и курить можно, уже лучше больничной палаты.

— И то правда, — отозвалась она, заваливаясь на диван. — Не нужно его просить, у него и так голова кругом. Я справлюсь.

— Врач сказал…

— Пошел он. Я сказала, я справлюсь, — жестко ответила она.

— Ты как? Вообще.

— Хреново, — честно заявила она. — В животе будто гранату взорвали, ноги не держат, руки трясутся, как у пьянчуги из Голден Гай. Неудивительно, — в больнице я ходила только до туалета и обратно, а тут такая нагрузка.

— Я…

— Не нужно, Рио. Не сейчас. Я тебе уже говорила, я не из тех, кто будет плакаться тебе в рубашку. Ничего не изменилось.

— Хай, — кивнул я, оперся спиной о стену и закурил. — Ну как?

— Что?

— Полегчало?

— Немного, — призналась она. — Это было приятно — всадить стрелу ему в башку.

— Я не думал, что пробьет, — признался я.

— Это же не поделки из Габутай, не сравнивай. Эти карбоновые, с наконечниками из клинковой нержавейки, лезвийная заточка. Такой стрелой при полном натяжении и кабана в голову убить можно. Если бы я немного перестаралась, Такари бы остался без ноги.

— А глаз?

— Мешает, — отвернулась она. — Поэтому и ношу повязку, так проще стрелять, ничего не расплывается.

(Она ведь не для этого повязку носит, ты знаешь. Не хочет, чтобы её такой видели.)

— У тебя сегодня должен быть прием физиотерапевта.

— Утром придет, Ягами сказал, что договорится. Я сегодня норму выходила, хватит с меня. Нужно отдохнуть. И хватит этих вопросов, ладно? От них я чувствую себя ещё хреновей. Любую боль можно перетерпеть, но эти «понимающие» взгляды…

Она зарычала в гневе и запустила подушку от дивана в угол комнаты. Потом глубоко вздохнула и через силу подтянула тело, чтобы улечься на оставшуюся подушку.

Я выкинул бычок в окно и оставил ручку на проветривание.

— С тобой посидеть?

— Не, иди. Я все равно сейчас отрублюсь, голова уже кружится.

Я наклонился к ней и поцеловал. Её губы оставались холодными, беспристрастными, но поцелуй казался более живым.

— Отдыхай, завтра опять терапевт будет тебя пытать.

— Его занятия все херня, ты бы знал, какое испытание теперь ноги брить, — хмыкнула она.

— Чуть не забыл…

Я достал из кармана штанов маленькую коробочку и протянул ей. Она повертела её у глаза рассматривая.

— Ксо! Диор… И где ты это достал?

— Принц на прошлой неделе пропускал ребят с контрабандой на нашу территорию. Денег у них не было, так что вот, отсыпали, что смогли.

— Надеюсь, что не подделка.

— Богами клялись, что нет.

— Класс, теперь буду пахнуть как дорогая сучка, — улыбнулась она потягиваясь. — Давай уже проваливай, а не то услышишь мой храп, а этого позора я точно не переживу.

Я усмехнулся в ответ, захватил меч и прошел к выходу. Когда закрывал дверь, она окликнула меня ещё раз.

— Икари…

— Да?

— Не смей загонять Каина без меня. Я хочу это видеть.

— Обязательно, — пообещал я и закрыл дверь.

Вышел в зал, прошел мимо столиков, где заканчивали уборку клинеры. Пробежал глазами и нашел Акиру. Тот сидел в кресле у окна, глядя куда-то вдаль.

— Эй, Накамура! — окликнул я его. — Идем со мной, кое-что покажу. И катану захвати.

Он молча повиновался, как обычно. Я провел Чуи по лестнице наверх, на крышу, где и высадился наш десант сегодня. Подошел к краю, дожидаясь, пока парень меня нагонит.

Красное солнце наполовину спряталось за чередой домов, скрывая раскаленную морду в вечернем сумраке. Город зажигал огни, его шум стал тише, глаза блестели стеклами, поток людей на пешеходных переходах и тротуарах успокаивал своей привычностью. Напротив здания зажег красные огни огороженный храм, его изогнутая крыша возвышалась над нами, отбрасывая алый отсвет на здание.

— Видел? — спросил я. — Красиво. Спокойно.

Акира кивнул.

— Хорошее место для тренировки, — продолжил я.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Чего глаза вытаращил? Мы же договорились, — через день. Нельзя пропускать.

— Рио… Мы же пару часов назад захватили это здание…

— И что? Ты устал?

Он пожал плечами.

— Ну и хорошо, не ной.

— Ты и правда псих, — вздохнул он, занимая стойку.

— Уж я-то знаю, — ответил я, рывком освобождая сталь из ножен. — Давай, самурай хренов, показывай свою магию!

Империя свиней, часть 1

Лето заставило меня жалеть о том, что сезон дождей прошел. Все-таки ежедневные ливни приносили хоть немного прохлады, да и вечером можно было дышать. Но с июля Токио становится просто невыносим. Столбики термометров лезут вверх к отметке 30 °C, и почти не опускаются ночью. Изо дня в день синева небес не радует ни единым облачком, и город неудержимо начинает плавиться. А в августе даже самые стойкие туристы начинают покидать мегаполис, предпочитая валяться на пляже.

Август — пора фестивалей и праздников, в остальном народ пытается скрыться с раскаленных улиц поглубже в свои прохладные пещерки-офисы.

А я, даже находясь в теле японца, солнце так и не полюбил.

Напялив непроницаемые очки на нос, я сидел в тени деревьев на лавочке у полицейского участка, потягивая ледяной лимонад через трубочку. Сегодня я не совсем на работе, поэтому форму можно отменить, и я выбрал белое поло и шорты с кедами.

И чего я забыл под боком у полиции? Обычно я обхожу такие места за милю. Ответ прост, — я жду информатора. Ягами-сан поделился своими контактами в полиции, — офицер-сан должен был мне помочь с расследованием операций Каина. Да, такой я теперь важный.

В самом деле, многое изменилось за последнее время. Во-первых, мы выбрались из грязи. Оябун снизил нам процент комиссии, а также дал больше возможностей для заработка, но основным потоком йен оставалась сделка с Эмурой, бывшим секретарем Мастера Ицу. После переворота, что я устроил, Эмура Сора выгодно сменил позицию на босса разношерстной группировки наркоторговцев, и остался мне должен. Сделка, заключенная с новым Мастером, буквально нас озолотила, — Сора вел дела осторожно, но весьма продуктивно, расширяясь вслед за нами. Эти деньги не нужно было отдавать семье, взятка тем и хороша, что с неё не платишь налог. Да, кто-то скажет, что это сделка с дьяволом, — ведь мы пропускали на свои улицы такую дрянь, которую и в кино не покажут. Я отвечу, что они не понимают что несут, — сделки с дьяволом выглядят иначе.

И вот, — купюры в конвертах потекли в наши карманы. Появились золотые цепи, кольца и браслеты, рубашки за десятки тысяч, духи, барберы, дорогой алкоголь, ресторанная еда, и прочее, прочее, прочее. Мы обмазывались атрибутами успешного гангстера и вели себя соответствующе.

Мне пришлось перестроиться, — спать на полу и есть кошачий корм мне привычней, чем сорить деньгами. Но я прекрасно знал, как себя нужно вести, чтобы не выделяться. Ничего нового.

Добавим немного больше наглости для образа зарвавшегося засранца.

Незначительно изменим походку и жесты, сделав их более расслабленными.

Надменный взгляд из-под очков закрепит впечатление.

Новый Икари готов. Почти неотличим от оригинала, и одновременно его уже не узнать.

Чем больше завистливых голосов будет обсуждать меня за спиной, тем лучше я справился, скрывая себя настоящего.

Лучше так, ведь моя команда не представляет даже, что я намерен сделать. Для них непостижима сама мысль, что кто-то в одиночку может бросить вызов настоящей криминальной империи. Наверное, подобные ограничения накладываются в детстве: «один в поле не воин»; «дружба — это главное»; «одной рукой и в ладоши не хлопнуть», «одинокий бамбук легко сломается, а роща никогда». Чушь, которой нас кормят до несварения. Обезьяний коллективизм, романтизация стадного инстинкта, клонирование зависимых болванчиков.

Любой может перевернуть мир. Или хотя бы поджечь его краешек. Все, что нужно, — цель, упорство, и мало-мальски хороший план. Ну, ещё нужно быть освобожденным от оков морали, но это уже мелочи.

Каждая структура имеет брешь, каждый человек — слабую точку. Чем выше стены крепости, тем шире в них трещины. Знаю, — эти фразочки больше подходят цитатнику в «Ай-чате», но ведь так оно и есть.

Из размышлений меня вырвала тонкая рука, что легла на плечо и обвила шею. Кто-то накинулся на спину и крепко обнял.

— А кто тут маленький и злобный диверсант, а? — прошептала на ухо Муза.

— А ты чего вылезла? — спросил я, потягивая лимонад.

— О, как мило, и я тоже соскучилась.

Муза почти не появлялась с нашего последнего убийства. Иногда я слышал её голос, но сама она предпочитала оставаться в тени. Я её понимал, — она ведь не домашнее животное, пока творец спит, спит и его вдохновение.

— Хм, я серьезно, ты бы не появилась просто так, — шепнул я. — Слишком хорошо я знаю твою натуру.

— И поэтому так меня любишь, да?

— Именно. Так что, тебя возбудила вчерашняя заварушка? Я отправил тебе пару подарочков.

— Их жалкие души были костлявы, как морской окунь. Так, червячка заморить. Я здесь потому что ты вышел на охоту. И чую я, что на своем пути будет длинный след из распластанных мертвых тел.

— Не в этот раз, — мотнул я головой, — я буду осторожен. Никаких пустышек, никаких лишних жертв.

— Ага, — засмеялась она, — ты всегда так говоришь. А потом с катушек слетаешь.

Она ловко перепрыгнула через лавочку, оказавшись передо мной. В одной длинной рубашке на голое тело, с зачесанными волосами и в голубых очках в форме сердечек. Солнце блестело на её белой коже, красная полоса на предплечье казалась огненной.

— Ты похудела что ли?

— Конечно, мать твою, с такой-то диетой! То откармливаешь меня, то заставляешь воздерживаться как монаха. Сил не осталось, иммунитет ни к черту, вот, смотри!

Муза зажала пальцем ноздрю и высморкалась кровью на тротуарную плитку.

— Видел⁈ Ах, и да, ты же копа ждешь?

— Угу.

— Вон он, как раз паркуется, — показала она пальцем.

Я перевел взгляд на Тойоту, что занимала место на служебной стоянке. Из неё выбрался японец лет тридцати, в синей рубашке с коротким рукавом. Он закрыл машину и внимательно изучал двор полицейского участка. Я поднял руку, так чтобы он увидел. Да вот я, смотри! Заприметил. Еле заметно кивнул, топает в мою сторону. Я дождался, когда он приблизится, и выбросил стаканчик в урну.

— Икари Рио? — подозрительно спросил коп.

Я поднял голову, вглядываясь ему в лицо. Широкие скулы, небрежная щетина на щеках, шрам на губе, зачесанные набок волосы.

— Ага. Мияки Томинага-сан?

— Хай. Ксо, в якудза что, теперь принимают со школы⁈ — удивился он.

— Даже раньше, — пожал я плечами. — Но не удивляйтесь моему возрасту, лучше подумайте о преимуществах. Если бы на моем месте сидел здоровенный бандит с эмблемой клана…

— Да, это было бы подозрительно, — быстро согласился он. — Ладно, идем в машину, там хоть кондиционер есть, печет просто невозможно.

— А сидеть вдвоем в авто прямо у участка не подозрительно?

— Твоя тетушка попросила провести с тобой беседу о твоем поведении в школе.

— Знал я, что та драка мне ещё аукнется, — кивнул я, снимая очки и показывая свежий фингал под глазом. — Идем, одзи-сан.

Я сел на пассажирское сиденье и выдвинул козырек на лобовом, чтобы прикрыться от солнца. Полицейский запустил мотор, и блаженный холод вырвался из дефлекторов. Я опустил стекло буквально на пару миллиметров и закурил, пуская в щелку дым.

Коп скривился, но ничего не сказал, понимал, что без толку.

— Итак, Мияки-сан, удалось добыть запрошенную информацию?

— Конечно, я ни разу не подводил Ягами-сана. — Он протянул мне серую папку с документами. — Тут материалы нескольких дел, списки жертв, задержания, в общем все, что у нас есть по «Окане-хай». Правда, даже напрягаться особо не пришлось, тут все на поверхности.

— А если не смотреть документы? — поднял я бровь.

— Тут придется опираться на неофициальную информацию, — растянул губы в улыбке коп.

— Чем больше источников, тем лучше.

— Ладно, — он нервно почесал подбородок. — Начнем с вопроса, — что ты знаешь об этой компании?

— Ростовщики, долговое мошенничество. Ставят простаков на счетчик, а когда приходит время платить, якудза работают коллекторами. Это не банк, с ними не поспоришь, и переживать придется не за свою кредитную историю, а за шкуру.

— Все верно. Основа бизнеса именно такая. Грязный способ заработка, который ушел с рынка ещё в 90-х.

— Почему?

— Слишком много рисков. Гибель гражданских, полицейское внимание, необходимость вести официальную бухгалтерию и платить налоги, выручка минимальна. Зачастую у должника просто нечего взять. Конечно, якудза выкрутились, они вынуждали заемщиков страховать жизнь и после доводили их до самоубийства, получая выплаты от страховой. Но столь жесткий метод быстро привлек внимание прессы и полиции, и после показательных арестов, им пришлось прикрыть лавочку.

— Но Каин её открыл заново.

— Да, и не просто открыл, перестроил, — Мияки тяжело вздохнул и положил руки на руль. — Его ростовщики выдают деньги тем отбросам, которым больше некуда пойти. Всем подряд, — зависимым, нищим, даже наркошам из Санья. Специально набирают тех, кто отдать долг не сможет.

— Но, в этом случае, он просто стреляет деньгами в воздух, — задумался я. — Как он возмещает убытки?

— А вот этого никто точно не знает, — шепнул коп, потом тоже достал пачку и закурил. — Этот омут пахнет так, что лучше в него не лезть.

— И так по горло в дерьме, Мияки-сан, — хмыкнул я. — Давайте представим, что мы сплетники.

— Фирма работает полулегально, — начал говорить он. — Есть реальные клиенты, задолженности, взносы, вычеты процентов, крупная шапка, что показывает плательщиков.

— А как же те, кто не заплатил?

— Они пропадают, — выдохнул он сигаретный дым. — Не все, конечно, но многие.

— В процентном соотношении?

— Посчитать невозможно, но больше половины. Сотни в месяц.

Пропадают? И какая в этом логика? Каину нет смысла давать деньги бомжам, чтобы потом их вырезать пачками… Ему что, повод нужен, для массовых казней? Бред, я опять думаю неправильно, отождествляю его действия со своими. Нужно понять, как мыслит он.

— Полиция не могла не заинтересоваться, — заметил я.

— В том и дело, что могла, — собеседник посмотрел на меня искоса. — Ещё как. Каждый год в Японии без следа исчезает порядка 90 тысяч человек, и это официально.

— Я это уже слышал.

— На Токио приходится примерно треть. Это 30 тысяч в год, больше двух тысяч человек в месяц. При таких масштабах легко спрятать сотню бродяг.

И потерянных детей. И ещё запертых хикикомори. Да много кого…

— Этих не будут искать, просто поверь мне, — продолжал коп. — Нет ресурсов, времени, желания. Управление закрывает глаза и предпочитает побыстрее пролистнуть рапорт, чем очередной раз пялиться в скучные цифры. Наркоманы, бездомные, опустившиеся алкоголики, игроманы, бывшие заключенные, бедняки, проститутки…

А вот моему сердцу близко. Мох со дна. Я кормился ими много лет, прежде чем набрался сил и опыта для настоящей охоты. Непаханое поле пустышек, только доставай косу, не ошибешься.

— Не продолжай, я понял. Кому они нужны, — прервал я полицейского. — Но все же, статистика ведется. У этих людей есть семьи и близкие, расследование должно быть.

— Да, и закрывается через полгода. Нет свидетелей или улик, они просто исчезают без следа. Ксо, да о чем тут говорить, как будто тебе или мне есть до них дело. Вопрос-то в другом.

— Хай, зачем они Каину?

— Угу, вопрос на миллион… — Томинага лениво потянулся в кресле, разминая шею. — На хрен ему нужен этот сброд. И тут можно лишь догадываться, опираясь на тех, кто не пропал.

— На выживших, — протянул я задумчиво. — Они ведь не все отдали долг, не так ли?

— Хех, наоборот. Те заемщики, что не пропали, расплатились до йены. По крайней мере, по бумагам.

— Намекаешь, что они не нашли деньги, но долги списали? Это значит, что они расплатились с фирмой иным способом. Услугами.

— Ты не так глуп, как кажешься.

— Поумнее большинства твоих коллег, — не сдержался я.

— И это грустная правда, — усмехнулся он. — Многие должники впоследствии были замешаны в криминале. Даже те, кто ранее не нарушал закон. Вот тебе пример, — господин Микото, честный малый. Работал в цеху по производству генераторов с 16-ти лет. Кроме школы, образования никакого. Семья, честная работа, и большая любовь к сёги. Как следствие, — такой же большой долг и дикое желание отыграться. Берет заём в «Окане-хай» на крупную сумму. Проигрывает деньги. Через три недели после своего займа, его задерживает полиция у бара в Кото, с рюкзаком, набитым черным налом. Кроме денег в карманах, пакетики с наркотой. Или госпожа Сиба, — мать двоих детей, работала кассиром в магазине, влезла в кредиты и обратилась в «Окане». Начала регулярно пропадать из дома, на работу так и не вышла. Через время вернулась к семье. Знаешь, где её нашли? На порносайте, во вкладке «зрелые». Долг она выплатила, понимаешь?

— Он не просто использует их, — зачарованно произнес я. — Они — материал, ресурсы.

— Наверное. Я в этом разбираться не хочу. Да и все это только домыслы.

— И что, не было ни единого обращения по поводу вымогательства и принуждения, связанных с «Окане»?

Полицейский докурил и выбросил бычок в окно, потом повернулся ко мне с подозрительным видом.

— Это как спросить, — не писал ли кто-то жалоб на якудза. Черт, парень, конечно, обращений до хрена.

— И ни одно дело не пустили в ход?

— Ты спрашиваешь меня, не пытался ли кто-то из наших копать под Каина? Как ты себе это представляешь, яцу? Ты что, псих⁈ Проще сразу прыгнуть с Радужного моста головой вниз. Если бы какой-нибудь свидетель пришел ко мне, заявляя, что Кайне Аракато преступник, я бы задушил придурка прямо в участке. Мне такие проблемы не нужны, шкура дороже. Это же Каин, смекаешь? Он неприкасаем.

Я покивал. Начинаю смекать.

— Поэтому забирай чертовы бумажки и проваливай из моей машины, — серьезно заявил Томинага. — То, что нужно, я сделал. Не проси большего.

— Удачи тебе, одзи-сан, — ответил я, открывая дверь машины. — Увидимся.

— Надеюсь, что нет, — услышал я в спину.

Да и ладно, все, что было нужно, я узнал. Большего мне коп рассказать не мог, главное, — что он приоткрыл мне завесу. Картина, которая была для меня туманна, прояснялась, я вдруг стал понимать своего врага немного больше.

Я отошел подальше от участка, зашел в случайную кофейню, где было прохладно, как зомби, заказал кофе и занял столик. Достал телефон и начал скроллить галерею моих фотографий.

Пьяный Ягами, теперь селфи с пьяным Ягами, такой же Принц. Торт со дня рождения, Никияма разрубает торт мечом, опять пьяный Дате, да сколько можно… Вот, в старых фото, — снимок доски, которую мы рисовали втроем в старом офисе, когда разбирали бизнес Каина.

Наркотики. Торговля органами. Долговое мошенничество. Нелегальная миграция. Убийства и вымогательства. Снаф порно и подпольный тотализатор.

Разбитое зеркало, осколки которого, как мне раньше казалось, не могли сложиться в четкую линию. Но взглянув под другим углом, я увидел четкую схему, простейшую! И как я раньше не мог этого разглядеть…

Бизнес Каина лежал предо мной как на ладони, мысли метались в голове, но делать выводы было ещё рано, сначала я должен был удостовериться. Если я прав, то Каину конец. На подобное совет закрыть глаза не сможет.

— А ты завелся, а, малыш? — прошептала Муза, заглядывая в мой телефон через плечо.

Ещё как. Мне не хватало лишь плана, а теперь он начал вырисовываться.

— Так может, найдем тебе кого-нибудь? Ну, ты знаешь, мозги прочистить, пока Асура не может.

Нет, это лишнее. Я гораздо лучше контролирую свои порывы, учусь.

— Брось, милый. Мы могли позабавиться и иначе. Ну… можно много чего сделать с голым женским телом, понимаешь к чему я?

Опять она за свое.

Мне требуется концентрация, чтобы выработать план, а полуобнаженная Муза тем временем рисует в моем воображении привлекательные окровавленные тела.

Кофе было безликим на вкус, будто мутной воды из лужи хлебнул. (И зачем они это пьют?)

Стоп. Нет, нет, нет, не нужно превращаться, не сейчас!

Я сглотнул вязкую слюну и потер виски костяшками пальцев. Надавил так сильно, что в глазах потемнело. Сделал несколько глубоких вдохов. Заставил сердце биться так сильно, чтобы заглушить голоса в голове.

Псих.

Псих.

Псих!

— С вами все в порядке? — мягкая рука коснулась моего плеча.

Официантка, убирающая до этого столики на улице, вошла в кафетерий и увидела меня, скорчившегося за столиком. Крашеная блондинка, голубые линзы, сережка в носу. Работа на жаре имеет свои недостатки, — крупная капля пота скатилась у неё по шее вниз к груди, исчезла под полупрозрачной блузкой, между двух бугорков. Там, куда я обычно направляю нож.

— Все хорошо, аригато, — мило улыбнулся я. — Просто спазм.

Она ответила очаровательной улыбкой и упорхнула. Я стукнул себя по лбу. Ещё раз хлебнул кофе. Вполне неплохой раф, нотки миндаля осели на языке.

Я бросил синюю папку на стол. За работу, пора проверить теорию.

Основательная подборка, — таблицы с расчетами долгов, неплательщики за период, и наконец, вот — список заемщиков в прошлом месяце. Не знаю, как полицейский достал информацию, но это было то, что нужно.

Тут все, — адреса, телефоны, 12-значный идентификационный номер гражданина, задолженность, процент… Отлично. Мне даже не придется никого привлекать. Ну, почти.

Я щелкнул пальцами, подзывая Музу, что все это время крутилась вокруг официантки.

— Я тебе не собака, понял? — зашипела она агрессивно, появившись за столиком.

— Нет, не собака… — поднял я на неё глаза. — Но нюх у тебя есть. А ещё я собак не люблю.

— А меня? — сразу сменила она гнев на милость.

— Очень, — улыбнулся я, и протянул ей файл.

Империя свиней, часть 2

— Слушай, мальчик, у нас сейчас нет времени обрабатывать новые заявки, — сказал мужчина, сидящий за столом передо мной. — Ты же видишь, что происходит!

Его звали Симура. Сонни Симура, — так он представился. И этот длинновязый хрен мне очень не нравился. На вид ему дашь лет 40, вел он себя нагло и выглядел неприятно. У него были осветленные волосы, что торчали в разные стороны, будто пружинки, угловатое худое лицо, широкий рот и золотые зубы, которые он постоянно щерил. А ещё мне не нравился взгляд из-под очков, — злобный, жадный, бегающий влево-вправо, как у фарфоровой кошки. Передо мной сидел ублюдок, каких поискать, но мне придется лебезить перед ним, потому что это было частью плана.

Я сидел в офисе «Окаме-хай», компании, что занималась займами, — большими и малыми. На листовке не было адреса, пришлось звонить, а девушка оператор уже направила меня сюда, на север Кабуки Тё. Офис располагался в старом, обшарпанном здании, на втором этаже, между парикмахерской и баром, и, похоже, переезжал. На стеклянной двери не было вывески, а внутри творилась неразбериха, — грузчики таскали мебель и столы, менеджеры бегали по помещению с кипами бумаг, жужжали профессиональные шредеры, перемалывая документы.

У Симуры на столе тоже стоял измельчитель, справа от ноутбука, и стопка макулатуры, которую ему не терпелось в аппарат засунуть.

— Видишь, расширяемся! — важно поднял палец вверх Сонни. — Поэтому меняем офис на более респектабельный, дела в гору идут. Так что, не до тебя сейчас.

Ага, расширяются они, как же. Скорее бегут, и, учитывая, как слаженно работают парни в рубашках, уже не в первый раз. Вон как шустро от улик избавляются, молодцы какие.

«Окаме» приходится часто переезжать и открывать новые точки с разными названиями, чтобы избежать прихода полиции и налоговой службы. Подобные фирмы однодневки таким и славятся, — сегодня они респектабельный салон, почти банк, а на завтра остаются пустые стены и рогалик дерьма на полу.

Но я промолчал и сделал щенячьи глаза. Пожалуйста, дядя, не выгоняй меня!

Я подготовился, — мои новые шмотки бы его не впечатлили. Поэтому я скинул одежду в багажник авто, нацепил на себя старую выцветшую футболку и рваные джинсы, купленные в секонд-хенде, голову прикрыл привычной кепкой, козырек которой я прожег сигаретой для убедительности. Также я снял очки, чтобы засветить синяк под глазом. Вот он я, — человек в тяжелом положении и без гроша в кармане. От надменного якудза не осталось ни следа, в этом бедолаге его не разглядеть.

Теперь важно не забывать трясти коленкой, якобы я нервничаю. Это добавит образу реализма.

Сонни не был в настроении меня принимать, и я бы с удовольствием развернулся и хлопнул дверью, но мне был нужен именно этот урод. Куда я не звонил, везде всплывало его имя. Предыдущий сотрудник отбрил меня, а когда я начал настаивать, направил к Сонни. Фокус тоже указывал на него. Долговязый был важной шишкой, — региональным управляющим.

— Но Симура-сан, — промямлил я. — Мне, правда, нужны деньги. У вас в объявлении…

— В объявлении, в объявлении! — перебил он меня. — Ты что, тупой, паренек⁈ Не видишь, мы пе-ре-ез-жа-ем! Иди отсюда, да побыстрей! Найдешь нас по новому адресу, там тебя один из менеджеров и примет. Свободен!

Он вальяжно закинул ногу на стол, демонстрируя мне засохшую жевательную резинку на подошве. Упрямый сукин сын, пора было переходить к крайним мерам.

Я рухнул на колени и принялся биться лбом об грязный пол.

— Симура-сан!!! — возопил я. — Пожалуйста, выслушайте! Мне очень нужны деньги, срочно! Умоляю вас, Симура-сан!!!

Он убрал ногу и с удивлением перегнулся через край стола, наблюдая за моими выкрутасами.

— Хе, видимо, и правда нужны, раз ты так корячишься, — показал он золотые зубы. — Мальчик, у нас сейчас нет времени.

— Умоляю, Симура-сан… — я сделал вид, что содрогаюсь в рыданиях.

— Боги… — закатил он глаза и потер лицо ладонями. — Садись, как там тебя…

— Акира, — ответил я, забираясь на стул.

— Акира, — повторил он, — откуда вы только беретесь, недобитки. Сколько тебе нужно, Акира?

— Во…се… Девятьсот тысяч йен! — выпалил я.

Он посмотрел на меня с возрастающим интересом. Мое поведение ему нравилось, я как наживка на крючке, так упорно бью хвостом, что он просто не может не раскрыть пасть.

— Это большие деньги, яцу. Зачем они тебе?

— Мне не на что жить, — повесил я голову.

— Эй, давай подробнее, понял? Я должен знать, если ты задолжал якудза или что-то вроде того.

— Нет, нет, господин! Я задолжал, да, но банку… Скоро они отправят коллекторов, и меня выселят из квартиры, а жить мне негде. В холодильнике пусто, дома даже конфорки нет. Я лишь хотел закрыть хвосты, начать жить с чистого листа. Вдобавок моей девушке очень нужны деньги на лечение матери. Если я не помогу, то кто⁈

— Ой-ой, думаешь, я в это поверю? Небось назанимал денег у ростовщиков, да прокатал все в патико, верно? Нет, дружок, так дела не ведут. Я таких проныр, как ты, насмотрелся уже, поперек горла вы у меня стоите.

Он провел ребром ладони по кадыку, показывая, как подобные мне ему надоели.

— Я все верну, клянусь, господин!

— Все так говорят, — цыкнул он, прикуривая сигарету с шоколадным фильтром.

— Я работаю, получаю немного, но готов отдавать все деньги в счет кредита. Просто, если я не отдам всю сумму…

— Будет очень плохо, я уже это понял. Иначе ты бы не валялся на ламинате.

— Господин, я клянусь…

Он повернулся в кресле, прикрикнул на проходящего мимо сотрудника, потом показал пальцем грузчику, какое кресло нести, выпустил дым в монитор своего ноутбука, и только после всего этого, обратился ко мне.

— Я не могу тебе помочь, Акира. Ты сам сказал, зарабатываешь мало, денег тебе нужно много. Какой в этом смысл, давать тебе кредит? Никаких гарантий, что ты его вернешь. Мы с такими клиентами не работаем.

— Но я буду работать в две смены! Найду ещё варианты, если потребуется! — заверещал я. — Мне очень нужен этот кредит, господин! Без образования трудоустроиться сложно, но я что-то придумаю!

— Не нужно было школу бросать, бака! — поучительно заявил он.

— Господин, я… живу с девушкой. Только её и знаю. Отец погиб, мать спилась, у меня больше никого не осталось.

— И что с того?

— Она… принимала таблетки.

— Наркотики что ли?

— Угу… я тоже баловался, но уже бросил, я не вру! А вот она никак завязать не может. Мы задолжали за них плохим людям, а ведь нужно ещё…

— С этим я точно связываться не буду.

— Симура-сан, — всхлипнул я, — она сказала, что пойдет на все, чтобы вырваться этой дыры. Сказала, что будет сниматься в откровенных фильмах. Я не могу делить её с другими мужчинами, поймите… Я…

— Любишь паршивку, э? — заулыбался он. — А твоя девка молодец, не то что ты. Она точно бы долг отработала, а за тебя я не уверен.

— Я отработаю, если нужно! Конечно, без вопросов, я на все готов!

Все, он мой. Лучше кандидата на развод ему не выискать. Он ещё пару секунд смотрел на меня оценивающе, а потом резко изменился, — тон стал мягким, улыбка слащавой, а глаза безжалостней. Он ломал комедию, проверяя, насколько сильно мне нужен займ, и теперь он привычно отыгрывал доброго дядюшку с бездонным карманом.

— Ладно, яцу, ты растопил мое сердце, — прижал он руку к груди. — Паспорт при себе имеется? Дам я тебе деньги!

— Конечно! — Я принялся хлопать по карманам, а потом изобразил смущение. — Симура-сан, я, похоже, оставил его дома…

— Ну что ты за дурашка такой… — покачал он головой. — Сегодня сможешь принести?

— Конечно, я туда и обратно!

— Хорошо, вот — заполняй анкету, я внесу тебя в базу данных. Придешь с паспортом, подпишем парочку договоров и деньги твои.

— Парочку? — спросил я, заполняя бумагу.

— Ну конечно, кохай! — Все улыбался он. — Договор займа и страхование жизни.

— А страхование зачем? — сделал я круглые глаза.

— А мало ли что с тобой случится, правда? Фирма должна прикрыть тылы, поэтому мы страхуем тебя за свой счет, не волнуйся.

— А, тогда ладно… — покивал я, отдавая лист.

Он покрутил его, но почти не читал, положил на стол рядом с ноутбуком, слева от себя, а не в стопку рядом со шредером.

Стеклянная дверь за моей спиной приоткрылась, я ощутил ветерок между лопатками. Мимо прошел полицейский в форме, встал над столом Сонни, уперевшись руками в бока. Ростовщик привычно прикрыл ноутбук от лишних глаз.

— Не успели с переездом, Симура-сан?

— Нет, все в порядке, — ростовщик кивнул копу, как старому приятелю и поднял руку, призывая подождать.

Полицейский показал на часы, Сонни его проигнорировал, продолжая обрабатывать свою добычу.

— Мне нужно предварительно проверить тебя по базам данных, есть ли у тебя приводы и прочее, — обратился он ко мне. — Назови полное имя и последние четыре цифры гражданского номера.

— Акира Накамура, — сказал я, не моргнув и глазом. — 5695.

Сонни смерил взглядом копа, тот неодобрительно фыркнул и отвернулся. Симура открыл ноутбук и принялся стучать по клавиатуре. Он сделал это слишком быстро, — открыл, щелчок тачпадом, ещё один, и вот вводит имя. Мне показалось, или он настолько наглая сволочь, что даже пароль не поставил?

Муза, что стояла за спиной у Сонни, улыбнулась и показала большой палец. Я прав, — пароля нет.

— М-да, все понятно…– пробурчал ростовщик, разглядывая что-то в мониторе. — Жизнь тебя потрепала, яцу. И ещё одно, Акира… Нужен будет поручитель, надеюсь, не придется объяснять зачем. Человек, который, в случае чего, будет выплачивать долг за тебя. Думаю, не будет с этим проблем? Твоя девчонка же может подписаться?

— Да, это не проблема, но что со мной может случиться, — развел я руками и улыбнулся.

— Именно, мой мальчик, это просто формальность, — радостно хлопнул он в ладоши. — Так что приводи и её. Я буду тут до восьми вечера, завтра офис закрыт!

— Я обязательно приду.

— Хорошо буду ждать, не опоздай. А сейчас, извини, как видишь, у меня разговор, — на прощание ощерился он еще разок, а после переключился на копа. — В чем дело, Ода-сан? Ты рано.

— Отойдем, Сонни, — буркнул полицейский.

— Как скажешь, сенпай, — вздохнул Симура.

Я поклонился и замер, дожидаясь, пока Сонни покинет насиженное место и двинет за своим дружком в синем. Лишь он отвернулся, я направился к выходу, моя походка менялась, чем ближе я был к двери. Спина прекратила выгибаться, плечи расправились, а шаг становился более твердым.

Пока все идет как надо.

При выходе из здания, я закурил, оглядывая улицу. Камеры, камеры… Сколько же их тут понавешали, будто паутину из глаз сплели. И в здании тоже парочку заметил, да и в офисе они есть. В кабинетах наблюдение расставили для контроля нерадивых сотрудников, а не для защиты, в этом я уверен. Мало кто в здравом уме решит ограбить бизнес якудза. Но все равно их слишком много, как и рисков. Восемь часов — время раннее, улица хорошо освещена и многолюдна, в здании тоже полно народа, свет на каждом этаже. Пожарный выход ведет во двор, и это единственная лазейка, которую можно использовать.

Проще всего провернуть задуманное прямо в офисе «Окаме», благо, что они переезжают и работников к этому времени быть не должно. Но скрыться от нежелательного внимания и камер никак не получится, а мне светиться было нельзя ни в коем случае. Пока нет.

Я стянул с головы кепку, бросил ее в мусорное ведро и нацепил очки. Зашел за угол во дворик, где оставил машину.

Это был серый седан, «Королла», которую выделила нам Ягами-кай. Я мог свободно передвигаться по Синдзюку на ней, ведь номера знал каждый полицейский в районе. Да и тонировка была очень кстати, светить лицом лишний раз я не любил. Выезжать за пределы района было слишком рискованно, и даже поддельные права не гарантировали того, что меня не заметут. Более того, я не забывал, что на меня, как никак, охотились.

Я залез на заднее сиденье и достал пакет с одеждой. Вновь переодеваться, третий раз за день. Возвращаемся к стилю якудза, на следующую ступень без этой маски не забраться.

После перевоплощения, я скачал приложения для такси, зарегистрировался и вызвал машину. Во-первых, — мотаться мне придется много, во-вторых, — за пределами района, и в-третьих, — я желал кое-что проверить.

Терпеливо дождался машины, сел позади водителя и назвал номер улицы.

Это был первый адрес по списку из тех, что отобрала Муза.

Времени до вечера оставалось мало.

* * *

Я выбрал первую троицу по местоположению, — просто они жили недалеко друг от друга, у реки Канда, в районе Бункё. Там, за ширмой новостроек и бизнес-центров, ютились старые многоэтажки, спрятанные от лишних глаз и солнца под мостом и дорожной развязкой. Бедный квартал, улицы которого упирались в мусорную кучу, что заполонила реку.

Первой была женщина сорока двух лет. Она открыла дверь квартиры, уставившись на меня мутным взглядом. На лице были следы побоев и размазанная косметика, она куталась в видавшее лучшие времена кимоно и будто зябла на 40-ка градусной жаре. Я просто сказал, что ошибся и вызвал следующее такси.

Второй, некий Симпэй, двадцати восьми лет. Дома его не оказалось, телефон выключен, почтовый ящик забит макулатурой под завязку.

Третий, Нисикубо, тридцать восемь лет. Дома его не было, но он взял трубку. Я нашел его у магазина на соседней улице, в обносках и с пакетом железных банок. Тощий и черный от загара, он дыхнул на меня мощным перегаром, и я пошел восвояси.

Это все не то. Уж надеюсь, что следующий не подведет. Такое впечатление, что Муза увлеклась, и вместо моих запросов, нашла мне пустышек для казни.

Прошлую машину я не отпускал, наученный горьким опытом, вернулся в салон такси и назвал следующий адрес. Ехать нужно было далеко, через полгорода, в жилой район Кото. Там меня ждали несколько кандидатов, Сакамото был следующим. Многообещающее резюме, — наркоторговля, зависимость, три года за хранение. Приятный парень.

Терпеть не могу читать в машине, глаза устают, и начинает болеть голова. Я отвлекся от изучения бумаг и откинулся на подголовник, раздумывая над планом. Моя затея уже не казалась столь удачной как прежде, каждый из кандидатов оказывался хуже предыдущего.

Я попросил у водителя разрешение покурить, и он услужливо приоткрыл окно. Либо таксист оказался сговорчивым, либо он заметил эмблему клана на лацкане пиджака. Я закурил, но сидеть все равно было неудобно, и головная боль только усилилась.

Я будто на иголках, все ерзаю по сиденью, да грызу фильтр сигареты… В чем дело?

Нет, это не я. И голова не болит, это просто Фокус отчего-то царапается внутри. Я вопросительно посмотрел на Музу, что сидела рядом и пялилась в окно. Она меня и не заметила, значит, не в курсе. Что происходит⁈

Я замер, внимательно разглядывая салон машины. Обычное такси, чистое, с ароматизатором на приборной панели. Бутылка газировки в подстаканнике водителя. Да и сам водитель вроде в порядке, хотя… Это что, капля пота стекает по его затылку?

Кондиционер работал на максимуме, мне даже в пиджаке жарко не было, а этот вообще в майке сидит. Я начал следить за его движениями.

Тоже решил закурить, рассудив, что раз можно клиенту, то и ему дозволено. Вот он открывает ногтем пачку, пытается достать сигаретку, но роняет её на коврик под сиденье. Не обращает на это внимания, достает следующую, чиркает зажигалкой, снова и снова, потом все же прикуривает, нервно выдыхает дым с сиплым звуком.

Эта короткая сценка лишь укрепила моё подозрение, — он волновался и сильно.

(Вот он простор для нашей паранойи! Ты ведь всегда всех подозреваешь, не так ли?)

Казалось бы, мелочь, но Фокус не ошибается.

— Нервничаешь? — поинтересовался я, нагло ухмыляясь.

— Ч-чего⁈

Я с удовольствием наблюдал в зеркало заднего вида, как забегали его глазенки, будто пытаясь вырваться из черепа и махнуть куда подальше из машины.

Холодное лезвие танто коснулось его шеи.

— И правильно делаешь, — прошептал мой вкрадчивый голос.

Империя свиней, часть 3

Таксист быстро задышал, словно сейчас взорвется, как набитая хлопушка. Лицо покраснело, сигарета в пальцах танцевала лучше сисястой бразильянки на карнавале.

Я наклонил голову и придвинулся к нему, дыша в затылок.

— Я… не понимаю, господин… Что происходит⁈

Лезвие слегка надавило на мягкую кожу, оставляя тонкий след. Водитель дернулся, машина вильнула, но ему удалось удержать её в полосе.

— Я ведь за рулем! — взвизгнул он.

— Впереди пробка перед светофором, — спокойно ответил я. — Если соврешь ещё раз, я перережу тебе яремную вену, нож как раз на ней лежит. Небольшое усилие и она даст течь, будто шланг под давлением. Все лобовое будет в крови, поверь мне. Обычно брызжет, как спелый апельсин.

— Я понял, понял… — мелко затрясся он.

Я дождался, пока машина встанет в пробку, прежде чем продолжить допрос.

— Как тебя зовут?

— Рёма, господин. Катаки Рёма.

— Ты работаешь на якудзу, Катаки?

— Нет, не совсем… — захрипел он, когда ощутил давление ножа. — Я не… не работаю на них.

— Говори, что происходит.

— Я просто сказал, куда вы направляетесь. Написал сообщение, когда получил следующий адрес, вот и все.

— Кому?

— Без понятия. Мне скинули номер.

— Откуда ты меня знаешь?

— Я и не знаю, господин, — чуть ли не плакал он. — Я просто видел ваше фото…

Ситуация запутанная, и если продолжу давить, он получит сердечный приступ, а я ни хрена. Он мне и так все расскажет, только нужно потерпеть.

— Ладно, — ласково произнес я. — Пробка длинная, времени у нас полно. Я не трону тебя, если расскажешь все в подробностях. Так что выдохни, покури, и внятно объясни, что здесь, мать твою, происходит. Ты вообще водитель такси, или прикидываешься?

— Хай, хай, — затянулся он сигаретой, не обращая внимания на пепел на коленях. — Я здесь работаю уже семь лет. Меня все водители в Кабуки знают, мы только по району работаем.

— И при чем тут я?

— Ни при чем, господин. Просто… Просто я в карты проигрался, по-крупному.

— В кой-кой?

— В покер, — грустно признался он. — Играл в долг, в подпольном казино. Люди, которым я задолжал, сказали, что если не отдам в течении суток, отрежут мне пальцы на руках. А я не смогу водить машину без пальцев!

— И?

— И они сказали, что я могу взять отсрочку, если сейчас на руках денег нет. Занять у фирмы, а потом отдавать частями, пока не расплачусь. Дали номер, направили туда.

— Дай догадаюсь, фирма называлась «Окаме-хай».

— Да, именно так.

Я подавил смех, нет, ну надо же…

— Я много дурного слышал о них, — признался водитель, — но куда мне было деться⁈ Вот я и решил, что с ними я хотя бы смогу получить отсрочку, а там буду разбираться, ну хоть цел останусь.

— Но все повернулось не в лучшую сторону.

— Вы правы, господин, все стало только хуже. Лишь я получил деньги у «Окаме-хай», оказалось, что теперь я должен якудза! А когда пришла пора платить, а денег не оказалось, они посадили меня на такой процент, что я до конца жизни не отдам! И сразу предупредили, что если не буду платить, одними пальцами не отделаюсь. Мне же семью кормить надо, господин!

— Мне плевать, переходи к той части, где фигурирует наша поездка.

— На прошлой неделе мне пришло сообщение с неизвестного номера, в стиле: «Это групповая рассылка, не отвечайте на это письмо». В сообщении была ваша фотография и имя — Икари Рио. А также указания, — тому, кто заметит этого человека, необходимо написать по номеру телефона. Если информация окажется верной, ваш долг будет автоматически полностью погашен за счет средств компании.

Я покачал головой, очередной раз удивляясь наглости и предприимчивости якудза. Это ведь было гениально. Человека раздели в игорном клубе, но вместо того, чтобы просто поставить на счетчик, они направляют его в «Окаме», где тот добровольно подписывает договор на рабство. Деньги курсируют из одного кармана Каина в другой, он не теряет ни единой йены, но получает должника, которого можно доить. А если таких олухов много, то массу можно использовать, сделав из них спящих агентов. Не нужно платить, и контролировать таких работников тоже не нужно. А за обещанную свободу они задницу порвут. Просто бесподобно.

— И ты хочешь сказать, что я случайно сел в твоё такси? Чушь полная, — нахмурился я.

— Нет, не случайно, — выдохнул он. — Я же сказал, все водители друг друга знают. У нас группа общая, куда мы скидываем важную информацию, рабочий чат. Я скинул туда ваше фото и попросил остальных, — если кто увидит, пожалуйста, дайте знать. И вот получил сообщение от одного из парней, что Икари Рио вызвал такси, представляете, как удивился⁈ Я сразу же написал по номеру, как в инструкции. Но в ответ мне перезвонили и сообщили, что если я хочу списать долг, нужно узнать, куда Икари, то есть вы, направляетесь. В приложении есть маршрут следования, я двинулся по адресу, а вы, тем временем закончили поездку, и вызвали следующую машину. Тогда я и перехватил заказ. Инструкция на телефоне приказала везти вас по маршруту и информировать об изменениях.

Теперь все ясно. Рёма сдал моё местоположение, но на точке не оказалось никого, кто бы мог меня завалить. Нынешний маршрут длинный, поэтому я мог не сомневаться, там меня уже будут ждать. Придется менять место назначения.

Я мог привычно прыгнуть в пламя и разбираться на лету, но я решил быть умнее и осторожнее в этот раз, поэтому лезть в петлю не стал.

— Меняем маршрут, — заявил я. — Даже не думай сообщить об этом дружкам или поставить отметку в приложении.

— Понял, господин.

Новый план. Черт, почему у меня всегда так, — ничего не идет как задумано?

Такси свернуло на перекрестке и устремилось в жилой район, где меня ждал новый кандидат.

Если этот не подойдет, то придется все отменить, я не успею найти подельника и перехватить Сонни до восьми вечера. А может водитель подойдет? Не, он просто тряпка, не справится, не зря ему только слежку и доверили.

Минут через пятнадцать мы остановились в узком переулке, запертым между многоэтажками. Вновь густонаселенный квартал с дешевым жильем.

— Тормози здесь, — приказал я.

Машина плавно остановилась, таксист вжался в кресло.

— Ты… — открыл он рот и сразу же заткнулся.

— Смотри, переулок пуст. Давай подчистим за собой? Никто ещё долго не поймет, что он сдох, — предложила Муза.

Убить Рёму? Если сверну шею, он и правда будет выглядеть спящим.

(Эй, а разве ты не заказывал такси на своё имя? Тебе не кажется, что ты первый подозреваемый?)

Внутренний голос прав. О чем я думал… Это провокация, я только наслежу больше прежнего.

— Я не трону тебя, — сказал я. — Я же обещал.

— Спасибо, молодой господин, — прошептал водитель.

Я спрятал танто в потайной карман и похлопал Рёму по плечу.

— Твой телефон я оставлю себе. Чтобы ты не вызвал подкрепление. А тебе советую гнать отсюда куда подальше и забыть, что меня встретил.

— Так и будет, клянусь!

Я вышел из машины и проследил, как она скрывается за поворотом. Он так испугался, что помчит до центра без остановок.

Дверь подъезда была чем-то обожжена и лишена замка, поэтому я беспрепятственно вошел в здание и поднялся по стертым ступеням на четвертый этаж. Встал у квартиры под номером 25, надавил ладонью на грязный звонок.

Это была квартира Кэйто Асано, сорока шести лет. Телефон в анкете отсутствовал. Служил в армии, уволен в должности со:тё (Взводный). Затем загремел на семь лет в тюрьму за нападение. После отсидки перебивался случайными заработками, и судя по количеству приводов за дебоширство и пьянство, — стал алкашом.

И вот он стоял передо мной, с заспанной и недовольной рожей. Крупного телосложения, с многодневной щетиной, в грязной майке без рукавов и в растянутых шортах. Мутный взгляд пробежал по моему лицу, спустился ниже и остановился на эмблеме клана. Он поднял голову, смотря мне в глаза.

— Пришел за мной, а, ублюдок? — дыхнул он перегаром. — Чертовы якудза!

С рыком он ринулся на меня, размахивая кулачищами. Я отскочил, перехватил его руку и, пользуясь инерцией, одним рывком повалил здоровяка на пол. Уперся коленом ему между лопаток и взял руку на излом, выворачивая кисть. Он зарычал от боли, брызгая слюной и осыпая проклятиями.

— Ненавижу вас, уродов! Тикусё… Ати ни икэё!

— Заткнись, — посоветовал я, выворачивая руку сильнее.

— Нет у меня ни хрена, съел⁈ Делай что хочешь, мразь… — зашипел он.

— Я пришел не за твоими деньгами.

— А на хрена тогда?

Я резко отпустил его руку и поднялся на ноги, отступив на пару шагов. Он сел, затравленно озираясь.

— Может, поговорим в квартире? — спросил я. — Я с предложением, и оно тебе понравится.

— А если нет? — ощерился он.

— Тогда я уйду, у меня нет времени с тобой препираться.

— Ксо… — он почесал голову и размял больную руку. — А ты интересный персонаж, яцу. Дай лапу, помоги встать.

Я рывком поднял его на ноги, и он показал на дверь.

— Ну, проходи, можешь не разуваться.

Ещё бы, полы тут не мыли пару лет, как минимум. Мы прошли на кухню, где хозяин уронил себя на табурет и положил руки на грязный стол у окна. Больше мебели в комнате не было, поэтому я встал у раковины и закурил, стараясь ни к чему не прикасаться. Не из соображений безопасности, а из брезгливости.

— Рассказывай, яцу, чего ты приперся, — просипел Кейто, потирая виски. — И сигарету дай.

Я бросил ему пачку и зажигалку, он прикурил и посмотрел на меня выжидающе, словно принимал по записи.

— Ты задолжал якудза.

— А ты разве не из них? Я же сказал, денег нет…

— Я из другой семьи, мне ты ничего не должен. Ты занимал в «Окане-хай»?

— Угу…

— И зачем?

— Бухой был. В стельку. Я тогда выпил больше, чем ты весишь, мальчик. Бармен в той засраной идзакая отказался мне наливать, и послал к этим ростовщикам. В тот момент мне это показалось отличной идеей. Я даже не помню, как подписывал бумаги. Только как меня рвало у них под дверью. Хоть где-то я этим уродам нагадил. Хе.

— К тебе уже приходили?

— Хай, две недели назад, два парня, постарше тебя. Я тогда тоже пьян был. Намяли мне бока слегка и сказали, что скоро вернутся. Коно-яро. Угрожали…

— Чем?

— Слушай, яцу, я знаю, с кем связался. Надо же быть таким дураком, чтобы сунуться в змеиное логово… «Окане-хай» ведь принадлежит Като-кай, верно? Про эту семейку я ещё в тюрьме наслушался. Эти всегда получают своё сторицей. Если не смог отдать долг, — ты конченый человек, дальше падать некуда. Либо они пустят тебя на органы, либо заставят выполнять для них грязную работенку. Мои органы им уже не пригодятся, — истрепался я. Работать на них я тоже не буду, да и кто доверится такому ничтожеству, как я? Поэтому они пригрозили отправить меня на Фестиваль.

— Фестиваль? — заинтересовался я.

Я уже слышал об этом. Таинственный остров Каина.

— Да. Не знаю, что там делают с людьми, но оттуда не возвращаются. Так что… — он развел руками, — не знаю, чем тебе может помочь ходячий труп.

— Мне как раз такой и нужен, — признался я. — Я представляю конкурирующую группировку. И нам весьма мешает «Окане-хай». Так скажем, я работаю над закрытием этой сети.

— А я тут при чем? — устало поболтал он кудрявой головой.

— Я хочу предложить тебе работенку. Сколько ты должен?

— Полмиллиона, — осклабился он. — Представляешь, как круто я погулял?

— Сегодня закрывается один из офисов «Окане», они переезжают. В восемь часов вечера там останется только региональный менеджер. Он будет ждать клиента, который не придет. При нем будет сумка или пакет с наличкой, там 800 тысяч, может, больше. Он один и не ждет нападения.

— И ты хочешь, чтобы я забрал деньги? — прищурился он.

— Деньги можешь оставить себе, отдать долг, или пропить, мне без разницы. Мне нужен ноутбук и телефон менеджера. И ещё его палец.

— Палец? — удивился Асано.

— Для того чтобы разблокировать телефон, — пожал я плечами.

— А я откуда знаю, какой он палец прикладывает…

— Большой подойдет, — вздохнул я. — С правой руки.

— А, понял, — закивал он, сильно затягиваясь. — А чего сам не пойдешь?

— Зачем? Я не люблю марать руки, — ответил я спокойно. — Если найму профи, то оставлю след. Рано или поздно правда всплывет. А на такого как ты, никто не подумает.

Он задумчиво жевал губу, пытаясь понять, где подвох.

— А откуда мне знать, что ты меня не кинешь?

— Ниоткуда. А я ничего тебе не должен доказывать. Если бы я работал на Като-кай, то уже вез тебя в багажнике куда-нибудь на побережье.

— Логично, — почесал он бороду. — Но ведь ты можешь кинуть меня иначе. Например, когда я туда вломлюсь, меня встретит сигнализация и куча злых гангстеров.

— А тебе не насрать? Терять-то все равно нечего, — сказал я и бросил окурок в грязную раковину. — Так, хоть какой-то шанс есть. И, к слову, я не вру. Там будут камеры, много, возьмешь маску, чтобы не попасться.

— А отходить как?

— Пожарная лестница на крышу, оттуда во двор, там я оставил машину.

— Ты все продумал, хе?

Я промолчал.

— Слушай, а этого менеджера… — протянул он. — Мне его как, грохнуть надо? Если грохнуть, то 800 маловато.

— Только то, что у него в сумке, ни йеной больше. И меня не волнует, что с ним произойдет. Ноутбук, смартфон, палец.

— Ясно, — вздохнул он очередной раз. — Ладно, чего там, я согласен.

— Точно? — немного удивился я.

— Ну да. Ты сам сказал, — чего мне терять? Только похмелюсь немного…

Он встал с табурета, пнул холодильник, чтобы дверь открылась, покопался внутри и с победным кряхтением добыл початую бутылку саке, на донышке которой болталось пойло. Залпом осушил содержимое, довольно крякнул и встряхнулся.

— Ну что, яцу? Поехали, что ли?

Я мрачно кивнул, позитиву моему не было предела.

Супер. Мой компаньон — грязный скуф-алкаш. Коллаборация века.

Вместе мы наведем порядок в этом городе!

— Захвати что-нибудь с собой, — посоветовал я, пока он переодевался.

— Что захватить?

— Нож к примеру. Ты как собрался палец добудешь, отгрызешь?

— А, ну да, ну да.

Асано прошел мимо, щеголяя голым пузом, открыл шкафчик под раковиной и достал заляпанный кухонный нож. Не потрудившись его отмыть, он засунул оружие за спину, за резинку от спортивных штанов.

— Так это… ты где машину оставил? — спросил он, переодевая майку на потертый лонгслив.

— Я на такси.

— Так чего ждешь, вызывай машину, час остался!

— Нет, — слегка улыбнулся я. — Давай лучше ты.

* * *

Несмотря на вечерний трафик, мы приехали вовремя. По пути остановились на оживленной улице, где я купил Кейто карнавальную маску анимешного героя, и игрушечный бинокль для себя. Хоть немного, но он приближал, а я обязан был удостовериться, что все пройдет согласно задуманного. Ещё пришлось зайти в магазин и купить саке по требованию здоровяка.

Когда приехали, я оставил подельника следить за выходом из здания, а сам поднялся на крышу дома напротив, где уселся в позе лотоса, прямо под большим светящимся билбордом. Свет сменяющихся реклам надежно прятал мою фигуру. Телефон лежал рядом на громкой связи, я был в контакте с напарником.

По поводу звонка я не волновался, — если телефон Асано будут проверять, ничего не найдут, мой номер корпоративный, отследить его невозможно.

Без пяти восемь. Сонни ещё в офисе. Задерживается.

Я следил за ним через бинокль, при переезде кто-то сорвал жалюзи с нескольких окон, предоставив мне отличный обзор.

Насколько мне было видно, менеджер один, по крайней мере, он ни с кем не контактировал и занимался сугубо своими делами. Вот он смотрит на наручные часы, неудовлетворительно трясет головой, рука тянется к ноутбуку на столе…

— Пошел, пора, — скомандовал я.

Кейто не ответил, просто прервал звонок. Вот он побежал ко входу, пригибаясь, будто в шпионских боевиках. Повезло нам, что на улице не много народа, и его клоунаду не заметят.

Сонни уже отключил ноут и засунул его в сумку, собирал какие-то документы со стола и проверял карманы. Ага, вот и пакет с деньгами, сует его в карман брюк. Вроде не торопится, это хорошо. Драку на лестнице я не увижу, окон там нет.

Собрался. Достал ключи. Двинулся к выходу.

Кейто уже должен был подняться. И где мой супер-скуф?

Сонни подошел к двери, потянулся к выключателю, чтобы погасить на этаже свет. Дверь резко распахнулась и ударила Сонни. От неожиданности он бросил сумку и попятился от двери, зажимая лицо. Асано в глупой маске ворвался в офис и сразу же накинулся на жертву, свалил его с ног и принялся бить ножом снова и снова.

Пять ударов, шесть, семь…

Черт.

Я убрал бинокль, чтобы проморгаться. М-да, такого я не ожидал. Толстяк умеет удивлять. Мог ведь просто пригрозить… Ладно, продолжим…

Он закончил потрошить бедолагу Сонни, и теперь лихорадочно обыскивал труп. Я не видел всю картину, однако было похоже на это. Поднялся, в окровавленных руках телефон, отлично. Засунул его в карман, главное не вырони, болван! Вот и деньги, их он спрятал куда-то под лонгслив.

Так, теперь палец. Асано хотел вытереть пот со лба, но наткнулся на маску. Постоял немного, готовясь сделать что нужно, резко наклонился, работая ножом. Режет, режет, режет… Да сколько можно⁈ Там чуть на фалангу надави, он и сам отвалится, можно даже отверткой это сделать! Наконец-то. Сует палец в другой карман.

Покрытый кровью, он начинает беспорядочно искать что-нибудь, чем можно оттереть руки. Моется в кулере ледяной водой, выглядит нелепо. Ну он хоть не совсем мозги пропил, понимает, что в таком виде появляться на улице нельзя. Бежит к выходу.

Эй! А ноутбук, забулдыга ты оборванная? Куда пошел⁈

Уже открыв дверь, он вспомнил. Бегом вернулся, схватил сумку, вылетел из офиса.

Я закурил, продолжая наблюдение за улицей.

Вышел, уже без маски. Скинул её и нож в мусорный бак, быстрым шагом двинулся через проезжую часть в мою сторону. Часто оглядывается, морда красная, глаза дикие.

Дилетант.

Я отложил бинокль и выпустил дым в темное небо. Что же, он справился.

Иногда сам удивляюсь, как у меня получается провернуть подобное.

Он поднялся по лестнице с жуткой одышкой, и, с трудом волоча ноги, подошел ко мне.

— Вот… — все, что мог он сказать, протягивая сумку.

Я поднялся на ноги, принял ноутбук и требовательно протянул ладонь. В неё лег липкий от крови телефон, а следом и палец. Я завернул подарки в платок и убрал в нагрудный карман. Дал Кейто отдышаться.

— Теперь проверим… не соврал ли ты… — пробурчал он, разворачивая пакет.

Пробежался пальцем по купюрам, при этом его губы беззвучно шевелились, проводя сложную арифметику.

— Ксо, мальчик, тут и правда до хрена, — хрюкнул он довольно. — 800 точно есть.

— Я же говорил, — улыбнулся я, протягивая бутылку саке. — Держи, приведи себя в форму.

Он схватил бутыль дрожащей рукой и сделал несколько жадных глотков.

— Фуух, вроде полегчало, — прорычал он. — Боги, давно я так не бегал.

— Но оно того стоило.

— Конечно!

Он грузно уселся на парапет, держа бутылку и вытирая рукавом испарину с лица.

— Зачем ты его убил? — спросил я.

— Так вышло. Перенервничал, — признался он. — Симатта, даже не знаю, чем думал. Это ведь не будет проблемой?

— Нет, нисколько, просто стало интересно. Давай, отдышись и валим.

— Да, конечно, буквально минутку…

— Тебе ведь не нужно говорить, что ты меня никогда не видел, не так ли? — вкрадчиво уточнил я.

— Ни в коем случае, — замотал он головой. — Я тебя не сдам, клянусь! Проклятье, парень, ты меня спас буквально! Я благодарен…

Он встал и повернулся лицом к городу, прижимая пакет к груди.

— Я… — запнулся он на секунду, — черт, да я даже подумал, может бросить пить? У меня теперь деньги есть, могу приодеться, дочку навестить. Она меня видеть не хочет, но может быть, все теперь…

Я прервал его, полоснув по горлу лезвием танто. Схватил за волосы одной рукой, задрав его голову, позволяя крови быстрее покинуть тело. Он захрипел и забулькал, выронил бутылку и зажал ладонями распоротую глотку. Бесполезно, он был обречен.

Несколько конвульсивных содроганий и тело начало обмякать, тогда я столкнул его с крыши вниз, на улицу. Муза проводила падающее тело взглядом кровавых глаз. Кейто шмякнулся прямо на тротуар, приперев головой бордюр.

— А я ведь тебе говорила… — промурчала она довольно. — Но ведь мог и меня предупредить.

— Я думал, ты знаешь, — промолвил я, поднимая ноутбук.

— У тебя в голове черт знает что происходит, за всем не уследить. Но я понимаю, — оставлять его в живых было бы слишком рискованно. Вдобавок, — он подходит под Правило.

— Правило тут ни при чем, — бросил я через плечо. — Он сыграл свою роль.

Бегом я добрался до машины, сел за руль, на пассажирском вальяжно расположилась Муза.

— Ты знаешь, солнышко, у меня тут появилась идея, — сказала она, ковыряя ногтем в зубах.

— У меня тоже, — согласился я. — Поможешь с исполнением?

— Угу… Только нужны будут люди.

— Это мы устроим.

Я вырулил со двора, проехал мимо собирающейся рядом с телом толпы, и достал телефон. Набрал Мико.

Для исполнения следующей части плана, потребуется помощь кавалерии.

Я ведь только начал.

Империя свиней, часть 4

— И ты это провернул за один день⁈ Немыслимо! — удивлялся Сэра, копаясь в ноутбуке Сонни.

На экране бегали бесконечные строки таблиц, в которых, на первый взгляд, понять что-то было невозможно.

Я собрал всю команду в нашем новом офисе, в той же переговорной, где допрашивали Такари. Сатори сразу же занялся ноутбуком, Акира сидел в кресле в углу комнаты, Принц взобрался прямо на стол, Ягами и его новый консильери Синобу-сан расположились во главе, а Асура изучала украденный телефон. Я же пил кофе, курил одну за одной, и пытался донести до них свою идею.

— Тут до хрена всего, — хмурился Неудачник. — И даже больше. Кодировка должников. Например, вот: Кэсу Танара — ОТ. Орэти Касухара — ПР. Что это все значит?

— У меня тоже… — задумчиво сказала Мико. — У него в телефоне тонна информации. Даже есть ты, — Икари.

— В смысле? — вытянул шею Принц.

— Ты сказал, что таксисту пришла инструкция выследить тебя, так? — спросила она у меня.

— Угу.

— Тут есть иная форма: «Икари Рио. Устранить или задержать любым способом. Скиньте местоположение тела цели, и весь ваш долг будет списан». Так что, повезло, что этот Сонни тебя не узнал.

— Ну, на фото я чистенький и рожа не разбита, — развел я руками. — Спорю, у него таких объявлений десятки в день.

— Боги, — поразился Принц. — Какой же должен быть долг, чтобы получить подобное письмо⁈ Это же заказуха!

— Большим, — кивнул я. — Но важнее исполнитель. Как видно, они не кидают такое предложение всем подряд, а выбирают посредника. Курьеры и таксисты получают приказ о шпионаже, а вот людям с криминальным прошлым и большим долгом предлагают рассчитаться иначе.

— Таким образом, у Каина может быть армия шестерок под каблуком, — вставил Дате. — И причем гражданских, обычных людей. Их не вычислить в толпе, не узнать… Ксо, именно так он и выяснил, где мы живем в Кабуки. Я про нашу первую квартиру, аники.

— И напомню тебе, что нападавшие не были якудза, — кивнул я.

— И что нам теперь, каждого прохожего бояться⁈ — негодовал Принц.

— Лучше, — улыбнулся я. — Мы можем использовать ресурсы врага против него самого.

Тут пошевелился Сакай-сан, что до этого хранил молчание. Это был гангстер старой закалки, как Дайго. Носил строгую одежду, голова его уже поседела, взгляд привык быть острым, а улыбка, похоже, никогда не посещала это смурное и худое лицо.

— Объясни, будь добр, — произнес он тихо.

— Это лишь первый шаг, — изрек я. — Я ничего не добился, устранив локальную пешку. И уверен, что ничего обличающего Каина, мы в этих таблицах не найдем.

— С этим я согласен, — кивнул старик. — Даже если закроется один офис «Окаме-хай», Кайне этого даже не заметит. А менеджера всегда можно заменить.

— Поэтому нам нужен тот, кто дергает за ниточки. Не региональный представитель, а руководитель всей организации.

— Ты хочешь убрать Фуэ (Гребень)… — прошептала Асура.

— Лейтенант Каина, — вспомнил Дате. — Если мы уберем его, нанесем серьезный удар операциям Като-кай.

(А если не убивать, а помучить?)

— А если возьмем живым, получим куда больше, — обвел я всех глазами. — Все схемы Каина, расчетные счета, подпольные операции…

— Так, стоп! — хлопнул по столу Сакай-сан. — Вы сейчас собираетесь прыгнуть выше головы. И это рискованное мероприятие. Единственное, что ты сделал правильно, — не подставил Ягами-кай под удар. Однако можно было устранить исполнителя более скрытно, ты не находишь?

— Он бы не сел в машину, — объяснил я. — А времени с ним церемониться, у меня не было.

— Без разницы, захват лейтенанта вне ваших полномочий, и Дайго её не одобрит.

— Поэтому не нужно ему ничего говорить, — заявил я. — Он вновь отправит нас в тыл, и момент будет упущен. Нужно действовать сейчас, пока они не выяснили, что это было не случайное нападение!

— Тихо мальчик! Не тебе принимать подобные решения! — вскочил со своего места Сакай.

— И не тебе старикан, — огрызнулся я. — Твое дело кресло просиживать, так занимайся!

— Ещё раз назовешь меня стариком…

— И что ты сделаешь?

Я моментально оказался рядом и встал с ним лицом к лицу, глядя в глаза. Все замерли, ожидая развязки. Он боролся, но неумолимо сдавал. Ещё пара секунд напряжения и он отвернулся, отвел взгляд.

— Теперь я понял, о каком демоне все вокруг трезвонят, — злобно заявил он.

Со своего места медленно встал Ягами, хмуря брови.

— Одзи, — сказал он сухо. — Мой аники прав, он что-то нащупал, и нужно есть рис, пока он теплый. Если мы привлечем к делу моего отца, это займет время. Пока мы введем его в курс дела, пока убедим… А ты знаешь, каким упрямым он может быть.

— Получше вас всех.

— Если Икари решил действовать, то его не остановит запрет оябуна, я-то знаю. А я никогда его не брошу, как и остальные из Габутай. Так что, мы сделаем это в любом случае, с тобой или без тебя. Вопрос лишь в том, захочешь ли ты остаться.

Старик упал обратно в кресло и взглянул на Дате.

— А ты быстро вырос, яцу. Быстрее, чем я успел заметить.

— Так что? — продолжал давить Дате.

— Хорошо, Ягами-сан, я повинуюсь, — фыркнул Сакай. — Давай хотя бы выслушаем план этого безумца.

Я допил кофе и посмотрел на гущу в чашке, пытаясь уловить в ней тайный смысл. Нет, опять мимо, в этот раз черная жижа напоминала распотрошенного кролика, которого распяли, а кляксы стекали будто его внутренности. К чему бы это?

— Икари? Тебя ждем, — сказал Принц, который никак не мог усидеть на месте.

— Ладно, — тряхнул я головой. — Сэра, что-то новое удалось выяснить?

— Я же сказал, — информации много. Скажи, куда копать, а там посмотрим.

— Начнем с головного офиса. Сможем узнать его нынешнее местоположение?

— Не знаю… Вероятно.

— А ещё нам потребуется список должников, которым было выслано уведомление, к примеру, заказ на мою голову. Нужны контакты людей, которым поручено меня устранить.

— Это, думаю, мы можем найти, — сказала Асура. — Не всех конечно, у нас же база только одного офиса. Возьмем номера, на который отправлял сообщения Сонни, отыщем их в базах данных…

— И поймем код! — догадался Сэра. — Ну, конечно! А по коду можно сделать фильтр!

— Так, чего мы ждем, давай диктуй!

* * *

За полчаса Сэра и Мико распотрошили базу «Окаме-хай», как бывалая эскортница кошелек клиента.

Все оказалось довольно просто, — к каждому клиенту был назначен код, и этот код являлся определением участника. Например, заказ на мою голову улетел всем клиентам с аббревиатурой «КТ». Преимущественно это были люди не брезгливые, готовые преступить закон, а ещё у них были огромные долги перед якудза.

Выяснить нынешний адрес головного офиса тоже не составило труда. В районе Минато на узких улочках спряталось недостроенное офисное здание. Постройка нигде в юридических документах не фигурировала, не имела арендаторов, а строительной фирмы, которая ей занималась, вовсе не существовало. Однако именно туда отправлялась почта, собранные наличные, да и сам Сонни, как показали карты на его смартфоне, регулярно посещал данный адрес. В онлайн-картах, на «панораме улиц», можно было увидеть вполне себе законченное здание с черными окнами, камерами, и огромными воротами во двор. У меня сомнений не было, — это оно. А даже если не так, то в этом здании располагалась бухгалтерия всей сети, и банк, куда стекались вырученные средства. Важнее места не придумаешь.

Адреса работающих отделений тоже секретом не были. Сонни все же был региональным представителем и часто разъезжал по точкам, проверял как идут дела.

Когда я получил, что хотел, то поделился планом с остальными.

— Нам не хватит людей и машин, — задумчиво сказал Дате.

— Хватит, я рассчитал, — парировал я. — Ресурсы есть.

— Но…

Я отвел его в сторону, чтобы не слышал старик. Хорошо хоть, что тот был занят спором с Мико.

— Позвоним Эмуре, — прошептал я на ухо аники.

Никто в клане не знал, что мы ведем дела с наркоторговцами. Это было грубое нарушение устава, но деньги перекрывали риск.

— Сорэ? — удивился Дате. — Думаешь, этот хрен поможет?

— Ещё как, он нам по гроб жизни должен. От него потребуется два минивэна и легковушка с поддельными номерами. У завода видел какой автопарк? Поделится. И, кстати, где наш старый микроавтобус, который тогда перевернулся?

— У Сорэ и остался, — пожал плечами Ягами. — Не знаю даже, на ходу ли он.

— Уточни у него, и если на ходу, заберем для дела.

Мы вернулись за стол, где продолжался мозговой штурм. Согласно идее, действовать и правда требовалось быстро, поэтому дискуссия была жаркой, как задница пляжной волейболистки.

— Слишком много «если»! — говорил Принц. — «Если» найдем нужное количество исполнителей, «если» Фуэ клюнет на наживку, «если» эти исполнители согласятся…

— Все получится, — прервал я его. — Не будем сопли жевать, и дело выгорит. Но есть ещё один нюанс.

— И какой? — закатил глаза Кэтцу.

— Для убеждения исполнителей нам потребуется помощь Синобу-сана.

— Моя⁈ — поднял глаза старик. — А я то вам зачем?

— Он… самый презентабельный из нас, — заявил я, заменив в предложении слово «старый».

— Что скажешь, Одзи-сан? — обратился к нему Ягами. — Ты с нами?

Сакай взглянул на часы на стене, что показывали половину двенадцатого ночи.

— Провернуть все за ночь, пока угли ещё теплые… — пробормотал он. — Рисковый план, сумасшедший. Но он может сработать. Да и будить Дайго себе дороже. Но, когда на нас падет его гнев…

— Мы все возьмём на себя, — кивнул ему Дате. — Не волнуйся, дядя.

— Решено, начинаем, — бросил я, наливая остатки кофе в картонный стаканчик. — Звоните новичкам, пусть выезжают.

Офис загудел, зашевелился, начался рок-концерт из звуков клавиатуры и телефонных гудков. Я упер руки в бока, с удовольствием наблюдая за процессом.

— Икари, эй, Икари! — позвал меня аники. — Совсем забыл тебе передать, прислали вместе с твоими вещами, да так и остались у меня в комнате…

Он передал мне два запечатанных конверта.

— Почта? — удивился я. — Кто вообще в наше время ей пользуется⁈

— Ну, не знаю, тот, кому очень нужно связаться с человеком без телефона и электронки? — усмехнулся он. — До тебя нелегко добраться.

Хмуря лоб, я взял конверты, разглядывая адреса. Должно быть, рекламные листовки прислали.

Отчасти Ягами прав, — я поменял номер на корпоративный, электронной почтой не пользовался и даже закрыл свой профиль в Ай-чате. Мой телефон был только у членов Ягами-кай и у Мамы-сан, и то она почти не звонила.

— Первое письмо от Мисы-чан, — произнес я заторможенно. — Не знаешь, что ей могло понадобиться?

Асами решила мне написать? Письмо? К черту, мне совсем не хотелось возвращаться в прошлое и жалеть о том, что я сделал неправильный выбор.

— Без понятия, мы созванивались месяца два назад, но она ничего о тебе не спрашивала, — пожал Ягами плечами. — Может, соскучилась?

— Потом посмотрю, — нахмурился я и убрал письмо в карман пиджака. — Сейчас не до того.

Я вскрыл второй конверт из желтой бумаги и нашел на его дне небольшую карточку. Достал, повертел перед глазами.

Это была пожелтевшая от времени открытка. Краска на ней потрескалась, буквы расплылись, складывалось впечатление, что мне попался какой-то раритет. На лицевой стороне был запечатлен песчаный пляж, на который накатывали волны, в ракурсе также оказалась большая пальма, ветви которой нависли над водой.

«Передаю привет с Вакасимы!» — гласила большая надпись наверху.

— Это что такое? — заинтересовался Дате.

— Реклама, — отмахнулся я, — видимо, туристическое агентство.

— Ага, — кивнул он. — Ну, потом расскажешь, что там Миса-чан пишет.

— Обязательно, — улыбнулся я, пряча от него открытку.

Что-то в этой карточке было не так. Я вышел из кабинета, встал у стены и перевернул открытку обратной стороной. Там при помощи скрепки был прикреплен газетный лист. Вырезка с фотографией Торы Ямасито и заголовком статьи: «Гимн самоубийц! Хикикомори продолжают убивать себя, а в сети гуляет теория о том, что виноват Аоки… »

Самой статьи не было, лишь кричащий заголовок в стиле туалетной прессы. Однако на газетном листке кто-то маркером вывел два иероглифа: «Я знаю».

Я смял конверт и забросил в мусорное ведро неподалеку. Вот только этого мне сейчас не хватало.

Я ведь ушел. Никого не было, я проверил камеры, загримировался и ушел. Меня ничего не связывает с Ямасито, да и зашел к нему спонтанно.

Как кто-то мог узнать?

* * *

Встреча в такси дала мне пищу для размышлений и подтолкнула к осуществлению запутанного замысла. На остальное подговорила Муза. Именно она закидала меня деталями, будто режиссировала постановку в театре. Ну, у неё всегда была слабость к пышным выступлениям, она же творческая натура.

Если Каин может натравить на меня гражданских, тем самым не подставляясь, почему я не могу? Один раз это сработало, я подмел за собой, и никто не докажет, что Ягами-кай решили атаковать бизнес Като. Это была тестовая закупка, эксперимент. Более того, я выбрал случайного кандидата, который мог отказаться или запороть дело, но сейчас…

Мы выбрали тридцать шесть кандидатов с кодом «ТК». Эти люди — потенциальные убийцы, бандитская шушера, уличные головорезы. С телефона Сонни были разосланы сообщения: «Возможность списать долг. Через два часа жди по адресу. Работа. Если готов, — отправь пустое сообщение».

Двадцать пять кандидатов ответили пустым смс.

Пока мы ждали их фидбэка, Сорэ отправил нам подарки, — новый минивэн, потертую легковушку, а также наш старенький автобус, который, как оказалось, его парни восстановили, но лишь частично.

Сбор кандидатов был назначен в трех точках, недалеко у метро. Мотаться за ними по всему городу было бы нелогично. Собрано три команды, по трое в каждой. Водитель, которого предоставил Сорэ, и двое наших, преимущественно из новеньких парней, которых нам выделил Ягами-сан. Эти ребята были старше нас и выглядели помассивней. Все в черных масках.

Чтобы отфильтровать претендентов, была придумана простая схема. Перед тем как сесть в машину, должникам пришлось сдать телефоны одному из наших. После чего он проверял, имеется ли в памяти то самое сообщение с моей фотографией. Если заказ на Икари в смарте отсутствует, то кандидат отправлялся восвояси, в обратном случае, приглашался в минивэн. Кандидаты не должны были знать, что ищет у них в телефоне молчаливый якудза.

Из двадцати пяти человек были отобраны двенадцать. Кто-то просто не пришел, некоторые ничего не знали ни о каком смс.

Избранным кандидатам плотно завязали глаза, а двое наших следили за каждым из них во время поездки. Повязки снять разрешили, только когда вся дюжина оказалась на четвертом этаже нашего офиса. В коридоре, что вел в переговорную. Место было выбрано не просто так, — окон в коридоре не было, обозначения семьи Такари сорвали со стены, наши иероглифы еще не повесили, — понять местоположение невозможно.

Их построили в шеренгу, заставили ждать. В это время меня показательно провели мимо, руки связаны за спиной, волосы растрепаны, пол лица залито красной краской. Мы прошли в полном молчании, кандидаты тоже не издали ни звука, но я буквально ощущал их взгляды на своей спине. Вел меня Ягами и Принц, конечно же, скрывшие лица за балаклавами.

Дальше по плану 15 минут ожидания, и должников провели в переговорную, где вдоль стен выстроились все наши парни, в костюмах и масках. Я тоже спрятался среди них, наблюдая за представлением сквозь разрезы на ткани. Во главе стола стоял Синобу Сакай, ему маску разрешили не надевать.

После того как сброд рассадили, Сакай начал пудрить им мозги.

— Вам всем было дано одно поручение, — важно говорил он с хрипотцой в голосе. — Устранить Икари Рио. Как вы уже поняли, — задание вы провалили. А это значит, что ваш долг никуда не делся, и продолжает расти каждый день. Сегодня у вас есть последний шанс, чтобы его списать. Больше предложений не поступит. Это понятно?

Один из оборванцев поднял руку.

— Можно узнать, почему все в масках?

— Если мои люди их снимут, вы не покинете эту комнату живыми, — сказал старик так, что я сам поверил.

Теперь зашевелился второй.

— Чего тебе? — надменно спросил Синобу-сан.

— Могу я узнать, где мы находимся?

— В офисе Като-кай, а где же ещё? — ухмыльнулся Сакай. — Или тебе все на пальцах нужно показывать?

— Сумимасен, — поклонился пройдоха.

— Если больше тупых вопросов нет, продолжим, — вздыхает старик. — Вам, мелким ублюдкам, протягивают счастливый билет, осталось только протянуть руку и схватить его.

— Я сделаю все что нужно, — раздался голос из зала. — Только скажите кого убрать.

— Ещё бы, — продолжал мерзко улыбаться Сакай. — Теперь слушайте задачу. Вы все брали займ в «Окане-хай» и не смогли выплатить долг, поэтому оказались здесь. Возможно, вы знаете, что «Окане» имеет множество офисов, которые регулярно меняют локацию по вопросам безопасности. Итак, сейчас двенадцать офисов перевезли основную аппаратуру и документы, но их помещения официально еще функционируют. Их нужно сжечь.

В зале поднялся смущенный гвал.

— Но зачем? — не выдержал кто-то.

Сакай правдоподобно закатил глаза.

— Страхование, конечно же! Помещения застрахованы, как и аппаратура, мебель, документы, накопления… Сжигая мосты, мы заработаем неплохие деньги. Достаточные, чтобы считать ваши долги погашенными.

Я даже и не думал, что старик так впишется в роль. Отыгрывал он безупречно. Мне даже показалось, что он буквально наслаждается представлением. Сакай был идеальным выбором, — он пропал с радаров на несколько лет, да и выглядел старикан натурально. Я был уверен, что никто из должников не сможет нормально его описать. Просто важный якудза в годах. Никаких особых примет, отличий или выделяющихся черт.

— А почему столько офисов разом переезжает?

— По внутренним причинам. У нас конфликт с другой семьей, о чем скоро будут трезвонить на каждом углу. Массовое нападение конкурентов — достаточный фактор давления на страховую компанию.

— Нужно только устроить поджог и все?

— Вам будут выданы по пять бутылок с зажигательной смесью. Этого должно хватить. Удостоверьтесь, что офисы горят, и можете попрощаться с долгами.

— А если в здании окажется кто-то ещё?

— В это время никого не будет. Если рядом находится ночное заведение, посетители успеют эвакуироваться. В случае если в офисе «Окаме» окажутся работники… — Сакай обвел зал дьявольским взглядом. — Что же, так скажем, жизни сотрудников нашей организации также застрахованы. Чем больше несчастных случаев, тем больше выплата. Это ясно?

Гробовое молчание послужило ответом. Им ясно.

— Кто-то желает отказаться? — спросил Сакай, уже зная ответ.

Никто не пошевелился.

— Тогда приступим, — кивнул он. — Я выдам по одному адресу каждому. У вас есть два часа на исполнение.

Империя свиней, часть 5

У меня в руке лежала красная маска Они`. Демон буравил меня пустыми глазницами и злобно смеялся.

— И где ты их достал? — спросил я у Принца, что сидел рядом со мной в машине.

— Не поверишь, у нас за углом нового офиса сувенирная лавка. Продавщица даже не удивилась, когда я забрал все.

— Будем как клоуны, — пробурчал я.

— Да ладно тебе, братец-Они`, — отреагировал Ягами, что сидел за рулем. — Подумай над символизмом. Каин носит маску, и мы тоже. Это как бы послание. Письмо с намеком.

— Я думал, что мы, наоборот, должны держать голову в окопе.

— Так и есть, обвинить нас он не сможет. Но раз план твой, так давай побудем бандой демонов, чувак!

Я нацепил маску на колено и заглянул через плечо водителя, наблюдая за дорогой… Пустая улочка, узкая, с трудом минивэн пройдет. И как они в этом районе мусор вывозят, интересно? А если пожар? Ах да, японцы для таких случаев держат «Ланд-Крузеры», переоборудованные в спецтехнику. А я-то думал, с жиру бесятся.

Богатенький район, — туи и бонсай вдоль дороги, чистые и уютные дворики, крайне плотная застройка. Частные домовладения чередовались с коммерческими зданиями, понять, что это — отель или чей-то особняк, можно было только вывеске на заборчике.

В подобном районе мы с Мисой прятались в машине, от снега и от преследования. Будто и не я это был тогда.

— Не начинай, ага? — сморщилась Муза.

Она заняла место на переднем сиденье рядом с Ягами, и важно закинула ноги на приборную панель. Хорошо, что он её не видел, а не то вышел бы из себя.

На часах половина четвертого. Мы втроем (вчетвером) в корпоративной тачке без номеров, недалеко от головного офиса «Окаме-хай». Нашли местечко между домов, припарковались рядом с велосипедами, подальше от фонарей и камер. Ночью тоже жарко, мы приоткрыли окна, курим, бычки прячем в бутылку, чтобы не оставлять лишних следов.

— Десять, — объявил Дате, демонстрируя смартфон.

На экране светилась фотография горящего здания. Огонь вырывался через разбитые окна, столбы дыма окутали крышу. Фото было дерьмового качества, но степень разрушений оценить было не сложно.

Я кивнул. Наши диверсанты продолжали работу, списывая свои займы. Эх, они так старались, что мне даже немного совестно от того, что долги останутся при них. Платить этим оборванцам я изначально не планировал.

А если подумать о том, что Каин найдет их, а это очевидно, то ребятам совсем не позавидуешь.

(Если смотреть с этой точки зрения, то ты их подставил).

Какая разница, не я же их убил, так?

(Ага).

Единственное, о чем жалею, это, что не увидел представление своими глазами. Но дело есть дело…

Я размял шею и ещё раз проверил время. Ни хрена стрелка не двигалась.

— А может Флейта и не появится, — задумался Кэтцу. — С чего ты взял, что лейтенант Каина лично припрется среди ночи в офис.

— Появится, — уверенно объявила Муза.

— У них десять офисов прямо сейчас горят по всему Токио, — сказал я.

— И что?

— Когда придет время отвечать, Каин спросит, — а что ты сделал для защиты бизнеса? И Флейте придется держать ответ. В главном здании будет то, что стоит забрать. Деньги, информация, не важно. Они придут за этим.

— Но зачем ехать самому? Я бы кого-нибудь отправил.

— А я бы поехал сам, — ответил я. — Форс-мажор, это ситуация, когда руководитель обязан проявить себя. Тем более что это нечто важное, а важные вещи лучше не доверять в чужие руки. Ну а если ошибаюсь, и Флейта не появится, то нарисуется тот, кто нас к нему приведет.

— Посмотрим, — недоверчиво ответил Кэтцу, закидывая в рот орешек. — Будешь?

Я отрицательно покачал головой. Муза проследила за орешком с завистью в глазах.

— Кстати, может, после дела поедем поедим? — предложил Дате. — Жрать хочется.

— Куда? — заинтересовался Принц.

— Новую бургерную видел? На 12-ой, недалеко от офиса.

— Бургеры! — обрадовалась Муза.

— Круглосуточная?

— Выдача должна работать.

— Икари, ты как?

Я пожал плечами.

— Дате, как думаешь, твой ото-сан нас не казнит после дела? Мне пальцы мои дороги, — спросил Кэтцу.

— Смотря, как справимся. Я его знаю не лучше тебя.

— Едут, — скучающе заявила Муза.

— Пригнулись! — скомандовал я и нырнул вниз, прячась за сиденьем.

Парни мгновенно повиновались, пряча головы вниз. Мы сидели в полной тишине, прислушиваясь и переглядываясь. Не таилась только Муза.

— Показалось? — посмотрел на меня Ягами.

— Нет, — ответил я, натягивая перчатки. — Сиди тихо.

Секунд через пять мы услышали звук мотора. Машина быстро приближалась, дворик озарился сиянием светодиодных фар. Мы дождались, пока авто проедет мимо, и вылезли из укрытия.

— Одна машина, это все⁈ — недоумевал Кэтцу.

— Незачем кортеж для таких дел собирать, — промолвил я. — В это время пока всех соберешь и головной офис сжечь могут. Все делать надо быстро. Это Флейта, я уверен.

— Собрались, — скомандовал Дате. — Работаем по плану.

Принц выбрался из машины, нацепил маску демона и осторожно выглянул из-за угла. Вернулся.

— Машина прямо напротив офиса, — прошептал он. — Из неё вышла группа, забежала внутрь.

— Сколько их?

Принц заскрежетал зубами и принялся пересчитывать пальцы.

— Два, три, четыре… Четверо, — выдохнул он с облегчением.

— Следи, — приказал я.

Он вернулся на точку, продолжая вести наблюдение. Минут пять мы просто ждали, потом он встрепенулся и показал, что машина разворачивается.

— Акира, на изготовку, — произнес я в телефон. Буквально почувствовал, как Накамура покивал на другой стороне.

Кэтцу прыгнул на сиденье и закрыл за собой дверь, Дате завел мотор, но габариты не включал. Мимо нас неторопливо проехал черный премиальный седан, похоже, что «Лексус». Лишь корпус машины исчез за углом здания, Дате тут же двинулся с места, медленно выруливая с парковки. Можно было уже не прятаться, на узкой улице им деться было некуда.

Мы двинулись за седаном на расстоянии. Похоже, противник заметил нас, машина зарычала и ускорилась, намереваясь оторваться.

— Пора, — посоветовала Муза.

— Давай, — произнес я в телефон.

Седан разгонялся, проносясь по улочке.

— Не успеет! — заволновался Принц.

— Смотри, — усмехнулся я.

Лишь машина поравнялась с первым поворотом, как в неё с ревом врезался наш старенький минивэн, буквально снося седан с дороги. От удара «Лексус» сошел с полосы и с хрустом налетел на бетонное ограждение, столкнувшись со столбиком лоб в лоб. Ягами нажал на газ, приближаясь к цели, резко затормозил у минивэна.

Акира должен был перекрыть Флейте дорогу, но получилось даже лучше.

Я натянул маску, выскочил из авто, подбежал к Акире, что тащил за собой катану, упорно шагая в сторону «Лексуса». Лоб его был разбит, кровь заливала глаза, и шел он почти вслепую.

— Как ты умудрился? — спросил я.

— Подушек же нет, — шмыгнул носом он.

— Лицо закрой! — Бросил я на ходу.

Ягами уже был на месте, дернул переднюю пассажирскую дверь седана, в салон тут же полетела светошумовая граната моего производства.

Ну а чем я должен был заниматься те два месяца? Конечно же, я готовился. Светлячки вообще элементарно производятся, поэтому я скрафтил их с запасом, разных видов. Одни для легкого хлопка, — с серебрянкой и марганцовкой, с фитильком и в пластиковых банках из-под чая. И другие, в банках железных, с нитратом калия, алюминием и магнием, помощнее. Именно такая сейчас упала на колени ошеломленного пассажира авто.

Мы синхронно пригнулись, хлопок был такой, что в «Лексусе» треснули стекла, а боковое зеркало разлетелось к чертям. Эффект был достигнут. Принц выволакивал наружу окровавленного охранника с пассажирского места, Ягами занялся водителем, я же при помощи танто вскрыл заднюю дверь. Она резко распахнулась, отталкивая меня в сторону, и на бетон вывалился рослый мужчина в костюме. Он с ревом кинулся на меня, но был остановлен точным ударом катаны Акиры. Меч прошел под плечом, рассекая ребро и подмышечную впадину. Ударом ноги я свалил мужчину на землю и ринулся в салон.

Лишь заглянув внутрь, я понял, что нашел того, кого нужно.

Женщина, лет 35, утонченная, в разбитых очках, в дорогом костюме с эмблемой клана. Она закрывалась от меня пухлой сумкой, набитой документами, будто Библией.

— Выходи, — приказал я.

— Удзаттэ! — прокричала она в ответ.

Раненый охранник зашевелился, попытался встать, доставая из кармана пиджака пистолет. О, да у вас даже огнестрел есть!

Я выбил оружие из его руки, поднял за волосы, ставя на колени, и перерезал горло, так, чтобы она видела поток, вырывающийся из его тела.

— Выходи, — повторил я более угрожающе, отпуская хрипящего бедолагу корчиться на бетоне.

В этот раз она повиновалась, вылезла из машины, затравленно озираясь и с ужасом наблюдая, как мои парни добивали её охрану. Я взял её под локоть и повел к «Тойоте».

— Уходим! — крикнул Ягами, занимая место за рулем. Остальные не мешкали, последовали его примеру.

Я затолкал Флейту на заднее сиденье, сам сел рядом. Принц прижал её с другой стороны, Акира сел вперед к Дате. «Тойота» медленно сдала назад, удаляясь от места аварии.

— А быстрее нельзя? — спросил я стальным голосом.

— Я еще не так хорошо вожу, — признался Дате. — Я предупреждал.

Наконец он дотянул до дворика, развернулся и рванул по улице, разгоняясь все быстрее и быстрее. Когда квартал минул за очередным поворотом, я выдохнул.

— Ну что, приятно познакомиться, — не удержался я и похлопал Флейту по плечу.

— Ты… Ублюдок мелкий… Ты хоть знаешь, кто я, мать твою⁈ — с гневом в голосе ответила она.

— Я-то знаю… А ты? — спросил я, снимая маску и не скрывая улыбку.

Судя по её глазам, она знала. Ох, ещё как знала.

* * *

Взгляд Дайго Ягами говорил сам за себя. Даже не возьмусь его описать. Нет, не яростный изгиб бровей и не выпученные красные глаза, что вылезают из орбит. Скорее спокойный, немного уставший взор из-под нависших век. Именно так, хладнокровно, без эмоций, он смотрел на Дате сейчас.

Он сидел на диване в своем кабинете, в головном офисе семьи. Мы, вытянувшись, стояли перед ним, как воспитанные якудза. Часы на стене показывали восемь утра. Сразу после операции мы связались с Синобу, он дал распоряжение ехать в дом семьи, где нас уже ждал невыспавшийся и злой оябун.

— Я дал вам задачу шпионить, мусуко… — сказал он тихо, — и это было день назад. А сейчас мне пришлось вставать в шесть утра и ехать сюда… Вы за сутки сожгли почти дюжину офисов «Окане», и взяли в заложники лейтенанта Каина. Что мне с вами делать, а?

Дате попытался что-то ответить, но Дайго показал жестом, что это не диалог, и продолжил.

— Вас бы на цепь посадить, хотя сомневаюсь, что она вас удержит… У меня два вопроса. Первый, — вы понимаете, что почти перевели статус холодной войны в статус ядерной? И второй, — как вы бакаяро, умудрились это провернуть⁈

Мы с Дате переглянулись, но ничего не ответили.

Босс перевел взгляд на меня.

— Твоя заслуга, верно? Плюнуть в рожу Каину, да так смачно… Нужно быть либо большим наглецом, либо сумасшедшим. В твоем случае — и то и другое.

Спасибо, конечно, не стоило, чего вы Ягами-сан… (Я тоже засмущался).

— Больше никаких действий без моего одобрения, это понятно, — угрюмо спросил он.

Мы послушно кивнули.

— Никаких вообще. Захотите сигарет купить в лотке и то меня спрашивать придется, — продолжал давить оябун.

— Но как же наш план? — развел руками Дате. — Каину ведь разрешения не нужно.

— Именно, что не нужно. Он ответит, и жестко. Пусть никто не может доказать нашей причастности, он знает, кто стоит за нападением. И он отреагирует. Зная Аракато Кайне, могу вам со всей серьезностью заявить, — мы в большой опасности.

— И что, будем сидеть и ждать, как обычно? — скривился я.

— Нет, у нас на руках больше козырей, чем у него. Я попрошу совет устроить срочный сбор. Вердикт этого собрания не имеет полной силы, так как некоторые участники не смогут посетить штаб. Однако, представленные доказательства вынудят председателя действовать, — снять полномочия с Кайне и взять его под арест до суда. Лишив его статуса и свободы, мы хотя бы сможем дышать свободно.

— И сколько это займет? — спросил Дате.

— Два-три дня, быстрее я не смогу, — отозвался оябун.

— А хватит ли доказательств? — усомнился я.

— Не знаю, — признался Дайго-сан. — Мы в сложной ситуации. Да что там, мы в заднице. Да, у нас есть Такари-сан, и он готов дать показания, но этого мало. А запоёт ли Флейта, большой вопрос.

— За три дня любого можно разговорить.

— Ха… Да, это так. Только вот она заявила, что у неё проблемы с сердцем, и потребовала лекарства. Мощные препараты, хочу тебе сказать. Мы проверили, все правда. У неё инвалидность с детства.

— Ксо, — вырвалось у меня. — То есть…

— Пытать её нельзя, — сердце может отказать. Да и если бы было можно, кто поверит истерзанной донельзя женщине? Нас за такое первыми распнут, а не Каина! — оябун устало потер глаза. — Остается надеяться на документы и файлы, что вам удалось достать, а также на благоразумие совета. Но я точно знаю, что трое высших представителей клана получают откат от Каина, и прощаться с деньгами не спешат. Насчет остальных не уверен. Нужно было работать осторожнее, не соваться в пекло с головой…

— Где Флейта сейчас?

— Внизу, — мотнул головой оябун, — мы заперли её в подвале. Разговаривать она отказалась. Сам я ещё не спускался, не уверен, что стоит.

— Позвольте мне, — попросил я.

— Икари, тебе же прямо сказали, пытать нельзя…

— Я не собираюсь выбивать из неё информацию, просто попытаюсь поговорить.

Он посмотрел на меня подозрительно. М-да, ну и репутацию я себе создал, — палач, убийца и пыточный мастер. Даже к заложнику пустить страшно.

— Только оружие сдашь. Канаки на дежурстве, он проконтролирует. И если с неё хоть волос упадет, я тебя лично Каину отвезу, понял?

— Конечно, оябун, — поклонился я. — Можно я займусь этим прямо сейчас?

— Иди, — махнул он рукой. — Через минуту все равно вернешься ни с чем. Хотя, зная тебя…

Я поклонился ещё раз и вышел из кабинета, оставив Дате самому разбираться с отцом. Да, аники придется несладко, но он привыкший.

Спустился по витой лестнице, поздоровался с парнями, что только заходили в холл.

— Охаё, Рио-чан, чего здесь забыл?

— Охаё, Икари!

— Охаё, Икари, ты чего-то бледный, все хорошо?

Я приветливо кивал, помахал рукой и нырнул в проход за лестницей. Там меня застал телефонный звонок. Я потер лицо, прогоняя утреннюю усталость, достал смартфон. Номер незнакомый, но слишком уж на нём много нулей.

Либо это секретная служба, либо… Я ответил звонок и поднес телефон к уху.

Ну, послушаем.

— Охаё, Ониё-чан, — услышал я голос, который начал ненавидеть.

Вечно спокойный, с насмешливыми нотками, властный и всезнающий, приглушенный маской, резко сменяющий тон на угрожающее придыхание.

— Кайне… Давно не созванивались.

— Повод появился. Это ведь ты, да? Ты это сделал?

— Не понимаю, о чем ты. И чего-то ты припозднился со звонком.

— Хай, все проспал. Я, знаешь ли, ночной житель, не люблю утро, тем более ранее. Ладно, ответь мне, — она жива?

— Кто?

— Ой, да хватит юлить. Ты что думаешь, я разговор записываю или что? Я думал, мы играем совсем в другую игру.

— Возможно.

— Возможно, что?

— Возможно, она жива.

— Она рядом?

— А если и так?

— Дай мне с ней поговорить.

— И с чего мне это делать⁈ — усмехнулся я.

— Все просто. Я помогу тебе.

— Окасу дзо, — послал я его.

— Ого, какие страшные слова ты выучил. Слушай, Икари-чан, мне не нужна сломанная Флейта, понимаешь?

— Не совсем.

— Я знаю, что вы задумали. Будете терзать девочку, пока не расколется. И вас не остановит её состояние здоровья. Я понимаю, война есть война, но она ведь не просто якудза. Как я сказал, мне не нужна истерзанная и сломленная оболочка, и смерть её для меня не выгодна. Я ведь оябун, не забыл? Я забочусь о своих людях.

— И почему ты не позвонил Дайго напрямую?

— Потому что формально войны нет, а мы с Дайго добрые друзья, как и раньше. Да, и давай начистоту, если бы он запретил тебе приближаться к ней, ты бы послушал? Ты бы нашел способ поквитаться со мной через неё.

— И чего ты хочешь?

— Сказать ей, чтобы не противилась.

— Не понял…

— Я дам ей разрешение выдать всю информацию, которой она располагает. Вам не придется её пытать или травить химией.

— Ты меня за дурака держишь? Если это все, что ты хотел сказать, то пошел ты…

— Постой, эй, Икари…

— Да, я здесь.

— Слушай, я же предупредил тебя тогда, о том, что отправил парней за твоей девчонкой. Мой звонок позволил тебе её спасти. Так что оплати услугой за услугу, яцу. Ты мне должен.

— У тебя очень странное представление о долге, Каин. Больное.

— Икари, никаких подвохов, никаких сюрпризов. Я делаю это не из каверзного умысла. Я хочу защитить моего лейтенанта, и готов пожертвовать остальным, настолько она мне важна. Чем ты рискуешь? Включи громкую связь, я дам ей команду, и если тебе не понравится тон разговора, ты всегда можешь его прервать. Или ты настолько меня боишься, что думаешь, что я взорву ей голову при помощи голоса? Мы не в манге, мальчик.

— Перезвони через пять минут.

Я сбросил звонок, пробежал по ступеням к железной двери в подвал. На входе стоял Такаши, его я знал. Он меня тоже, поэтому сразу требовательно протянул ладонь. Я положил в неё танто и получил разрешение войти.

— Если услышу хоть писк…– предупредил он.

— Я просто поговорить, — закатил я глаза.

— Удачи, — искренне пожелал он.

— Вы же выяснили личность? Как её зовут? — спросил я, перед тем как открыть дверь.

— Рина Удзуки, работает на Като-кай уже десять лет. Семьи нет, имущества нет, даже банковского счета нет. Нам нечем давить.

Я прошел мимо металлических стеллажей, заваленных барахлом. Запасы на случай блокады, старые вещи, инструменты, книги, все подряд… Я завернул за старый шкаф и вышел на пустой пятачок, освещенный тусклой лампочкой под потолком. Флейта сидела на стуле, с руками, связанными за спиной.

Заметив движение, она подняла голову, откинула с глаз челку и уставилась на меня злым взглядом.

— Икари Рио… — произнесла она холодно. — Я все думала, когда ты появишься.

Я взял в углу табурет, протащил по бетону и поставил напротив, уселся на него и закурил, пуская ей дым в лицо.

— В этот раз ты проиграл, — усмехнулась она. — Тебе ничего из меня не выбить. Я раньше откинусь, чем пророню хоть слово. Ты здесь бессилен, мальчик.

— У меня такое чувство, что через минуту ты передумаешь, — ответил я, доставая из кармана звонящий телефон. — А чутье меня редко подводит.

— Ты спятил?

Я смахнул пальцем иконку звонка, включил громкую связь и продемонстрировал ей экран.

— Говори, — произнес я.

— Рина-чан, это я, — прозвучал из динамиков голос Каина.

— Като-сан? — изменилась в лице женщина. — Что происходит⁈

— Слушай меня. Ты должна рассказать им все, что знаешь.

— Это что за трюк? — разозлилась Удзуки. — Нейросеть? Подделка голоса? Синдзимаэ!

— Посмотри на номер, с которого я звоню, Рина. Только ты его знаешь.

Флейта была в смятении, я бы понял, если бы меня пытались обвести вокруг пальца.

— Като-сан, я не понимаю… — затрясла она головой.

— Они убьют тебя, если будешь молчать. Я этого допустить не могу, — произнес Каин. — Это все, что я могу сказать. Информация, которую ты раскроешь, не так важна, как потеря лейтенанта. Скажи, что поняла.

— Я… поняла.

— Хорошо. Это все, Икари-чан. Мы в расчете.

— Ещё нет, — сдерживая злость, ответил я.

— Скоро увидимся, — услышал я голос настоящего Каина, металлическую симфонию жестокости. — И я расплачусь с тобой полностью.

— Жду не дождусь.

— Зря, — сказал он и прервал звонок.

Я отложил телефон и закинул ногу на ногу, глядя на Флейту с хитрым прищуром.

— Я же сказал, что чутье у меня хорошее, — усмехнулся я, глядя на ее растерянное выражение лица. — Поговорим?

Империя свиней, часть 6

Белая кожа, мелкие поры на щеках, хорошо скрытые поплывшей косметикой. Шрам на виске, который она прятала за челкой. Покусанные губы. Вздернутый острый подбородок.

Умные глаза. Надменные, испуганные, злые, расчетливые, затравленные, пульсирующие холодом.

Они манили меня, уговаривали достать нож.

Да, я с радостью убил бы Рину Удзуки, если бы мне представился шанс. Мой типаж, ничего не поделаешь, у всех есть слабости.

Я встал со стула, зашел ей за спину и развязал руки. Вернулся на место.

— Куришь? — спросил я.

Она кивнула.

— У тебя же сердце слабое.

Она смерила меня уничижительным взглядом.

Я протянул ей сигарету и прикурил. Она глубоко затянулась и вроде успокоилась.

— Что ты хочешь узнать? — спросила она сквозь зубы. — Подробности операций, счета, валютный поток…

— Не, — невинно пожал я плечами. — Мне это не интересно.

— Чего? — удивилась она.

— Детали расскажешь парням сверху. Они то знают, о чем спрашивают, да и поймут, о чем ты будешь говорить. Расскажи лучше о себе.

— Обо мне?

— Ну да, как ты познакомилась с Каином.

— Я… Хм, ладно. Мне было 24 года. Я работала бухгалтером в компании по продаже IT-услуг. И… я всегда разбиралась в цифрах лучше других.

— Без сомнения.

— И, пользуясь положением, а также тем, что остальные бухгалтера были полными идиотами, я понемногу вытягивала деньги из фирмы на счета в Гонконгском банке.

— Особая экономическая зона, оффшорная территория. Круто, — кивнул я. — Оттуда тебя бы не выкурили, и деньги бы никогда не нашли. Единственные минусы, — конвертация в гонконгский доллар, и банковская комиссия.

Она наклонила голову, с интересом изучая меня.

— Не могу понять, кто передо мной сидит. Не может этот мальчик с ангельским лицом знать о свободном рынке и о выводе средств за рубеж. Ты же школу не закончил.

— Осторожней. Ведь этот мальчик никак не мог перерезать твоему охраннику горло.

— Я знала его 5 лет. У него осталась семья, двое сыновей.

— О, если бы я знал… — я сделал сочувствующее лицо.

— Издеваешься… — покачала она головой. — Я не встречала подобных тебе.

— Думаю, хоть одного, но встречала. Кстати, о нём…

— Да, — кивнула она. — Вы и правда чем-то похожи.

— Это мне не льстит, а скорее наоборот. Продолжим? Касательно твоей работы бухгалтером…

— Я понемногу выводила деньги, копила на пенсию, так сказать.

— Угу.

— Только не знала, что часть средств, которую мы прогоняли через себя, фирма выводила схожим образом, только теперь на счета якудза. Прогоняли через Китай и возвращали в местные банки. Когда я раскусила схему, было уже поздно. Оказалось, что я воровала не у фирмы, а у якудза. Меня схватили по дороге в аэропорт. Надели мешок на голову, засунули в багажник…

— А, так тебя уже похищали, вот черт, я-то думал, что буду первым, — расстроился я. — И что дальше?

Она задумчиво смотрела на дымящуюся сигарету, вспоминая что-то.

— Меня отвезли к нему. К Кайне-сану. Тогда он был ещё лейтенантом, работал на семью Итаки-сё. И вместо того, чтобы меня обезглавить, он предложил мне работу. Он сказал, что давно искал человека, который бы помог ему реализовать его план. Посвятил в подробности, объяснил, что мы будем партнерами, и что вступление в якудза — лишь формальность.

— И ты согласилась.

— А что мне оставалось? Не думаю, что в случае отказа он бы меня отпустил. Тем более, я была молодой девчонкой, всегда хотела большего, а законы… они меня не интересовали. А тот человек, он предлагал мне нечто большее, чем работу в криминальной организации. Он не был бандитом, а скорее инноватором. Бизнесменом. Вот так я и стала на него работать, о чем не жалею.

— Ты с ним спала? — поинтересовался я.

— Пару раз, — безразлично повела она плечом. — Просто секс.

— Но он считает это нечто большим, раз позвонил мне с просьбой не пытать тебя.

— Ха, ты не знаешь Кайне, — ухмыльнулась она. — Для него нет личных предпочтений, живого интереса, пристрастий. Он менеджер. Это его глубинная суть. И относится он ко всем, не как к людям, а как к… человеко-часам. Знаешь, это корпоративная мера оценки трудозатрат. Максимально обезличенный показатель жизней и их пользы для компании. У него также, — я не женщина для него, а ценный работник. Даже если он что-то испытывает к кому-либо, он этого никогда не покажет.

— Почему я не удивлен, — вздохнул я. — Хорошо, с этим разобрались. Помоги мне понять, что такое «Окане-хай» на самом деле. Зачем Каину бизнес по выдаче микрокредитов.

— А то ты не догадался. Ты же такой умненький, — сморщила она нос. — Сам скажи.

Я закурил и откинул голову назад, глядя как на потолке собираются крупные капли конденсата. Наверное, на улице сейчас жуткая жара.

— Это завод, — произнес я. — Производственный цех.

— Ксо, а ты и правда удивляешь, — рассмеялась она. — Все видят детали, но мало кто понимает суть. Твоя интерпретация грубовата, но смысл ты понял. Я бы сказала, что «Окане-хай» это производитель сырья.

— Где сырье — это люди, — сказал я, выдыхая дым.

— Че-ло-ве-ко-ча-сы, — улыбнулась она, произнося по слогам. — Кайне-сан всегда говорил, — производитель товара зарабатывает больше реализатора. Больше перекупщика или представителя, больше всех в цепочке. А люди, это бесконечный ресурс. Они не закончатся, на них всегда есть спрос, и ими, так или иначе, торгуют все вокруг, начиная от государства, заканчивая работодателем.

— В чем была цель? Создать сеть из должников, для выполнения грязной работы?

— Нет, нет, ты узко мыслишь. Мы начинали как маленькая кредитная организация, с одним офисом на окраине. Очень быстро, даже невероятно, мы начали обзаводиться связями. Они все не могли отдать долг, но были полезны. Пропойца журналист расплатился компроматом на местного политика. Эскортница согласилась толкать нашу дурь клиентам. Игроман свел нас со своим братом из таможенной службы. Мы вкладывали последние деньги, для того чтобы залить фундамент будущей башни.

— Пока я вижу, как вы платите за услуги, которые другие семьи могли купить более простым и проверенным способом.

— Объясню, — когда Кайнё-сан стал оябуном, он, как и многие в этом промысле, начал развивать наркобизнес. Лабораторий у нас не было, мы могли только закупать продукт сомнительного качества в Санья, чтобы реализовать его по повышенной цене здесь, в центральных районах. На таком роде деятельности много не заработаешь, все риски на продавце, а профит маленький. Другие семьи имели клубы, салоны, точки сбыта, а у нас не было ничего. Но они тратили ресурсы, а мы нет. У нас были курьеры, которых не жалко потерять, бегунки, реализаторы, продавцы, помощники, сортировщики, упаковщики… И любого в цепочке можно было легко заменить, а большинство даже не знало, что, черт побери, они делают. И тебе не нужен свой клуб, если есть люди, которые работают в чужом. Не нужны салоны, если есть задолжавшие проститутки. Так, буквально за год, мы стали одним из крупнейших сбытчиков в Японии.

— Постой, не поверю, что все шло так гладко. Все ещё есть полиция, которая контролирует наркотрафик, конкуренты, проблемы с поставщиками.

— Все это было. Но мы — якудза. Ты знаешь, как мы решаем проблемы. Поставщика поменяли, потом запустили свое производство. В полиции появились влиятельные друзья. А конкуренты… исчезли сами собой, мне так легче выразиться.

— Но люди, которые работали на вас. Неужели все они были наняты по одной схеме?

— Нет конечно, помогали члены Като-кай, мы нанимали, заключали союзы с другими семьями, даже с другим кланом. Но самую грязную работу выполняли должники. И да, их было много.

— Тогда я не могу поверить в другое, — не могли они просто согласиться на списание долгов. Многие ведь отказывались, так?

Она выкинула окурок и жестом попросила другую сигарету. Прикурила и немного скорчилась перед тем, как ответить. Ей вопрос не нравился, и она думала, как обойти острые углы в своем повествовании.

— Эмм… Да, отказников было до хрена, — кивнула она. — Даже слишком много. Некоторых не пугало имя клана, или Кайне. Некоторые шли к копам, к другим семьям, отказывались платить. Като-сан взялся за решение этой проблемы. Жестко.

— Он их убивал? Вот так просто? — поразился я.

— Ему нужно было создать репутацию. Донести до остальных посыл, — если должен Като-кай, то лучше сделай то, что они хотят, иначе пропадешь навсегда. Так и появился Каин, имя нарицательное, страшное. Но с этим подходом появились новые проблемы. Мы пытались возместить убытки от «пропавших» должников, но суммы были огромными. Страхование жизни даже половину наших затрат не покрывало. Полиция завела на Като-кай сотни дел, и пришлось сдать им членов семьи, чтобы успокоить. Даже приближенный к Кайне лейтенант Дайон (Четвертый), попал за решетку на 25 лет, только чтобы прикрыть оябуна.

— Так он и сейчас там?

— Конечно, куда он денется. Ведет операции из тюрьмы.

— Ясно, продолжай.

— И вдобавок стало много трупов. Всех не спрячешь. То ребёнок на свалке голову найдет, то собака тазобедренную кость в зубах притащит. Тела нужно было утилизировать без следов. Так Каин вошел в бизнес по торговле органами. Это значительно уменьшило нашу дебиторскую задолженность.

— Если человек не мог заплатить и отказывался на вас работать, вы пускали его на мясо, так?

Она опять скривилась, но ответила честно.

— Если грубо, то да, так. У Кайне друзья за морем. Китайцы всегда рады скупать наш продукт.

— Где извлекали?

— Сначала в Санье, где копов поменьше. Останки хоронили на территории закрытого химического завода, насколько я знаю. Но место кончалось, а таскать контейнеры с органами через все Токио в порт, та ещё головная боль. Поэтому запустили грузовое судно. Так все стало проще. Должника доставляли на борт живым, там же оперировали, дальше судно шло напрямую к получателю с теплым товаром.

— А то, что оставалось? Куда он прячет трупы?

— Остров, — ответила она не моргнув.

— Что там?

— Это зона Даджаре, я даже знать не хочу, что там происходит.

— Ты не в курсе, — прищурился я.

— Никогда там не была, и надеюсь, что не буду.

— Что это вообще такое, аббревиатура или…

— Нет, это реальный остров, Вакасима…

— Постой, мне не послышалось? — искренне удивился я. — Ты сказала: «Вакасима»?

— Ну да, — пожала она плечами и сразу же съязвила. — Что, у тебя там дедушка живет?

— Продолжай, — нахмурился я. — Расскажи об этом острове.

— А что тут рассказывать, — огромный, заброшенный, закрытый ото всех. Официально там хоронят радиоактивные отходы, в том числе из Фукусимы. Кайне выйграл тендер, когда стал одним из акционеров Масай-дойме. Громадная территория для больших захоронений. И… там проходит Фестиваль.

— Что ты о нём знаешь?

— Некое пышное мероприятие для важных персон. Игры с крупными ставками, девочки, наркотики, развлечения… Я без понятия, что там происходит, если честно. Но денег Кайне на это мероприятие не жалеет, — дорогой алкоголь, фейерверки, все это пышное дерьмо.

— А сам Каин? Он тоже посещает Фестиваль?

— Конечно, — слабо улыбнулась она. — Там же клиенты, поставщики, посредники… Он же менеджер, для него это как презентация на выставке.

— А даты проведения.

— Насколько помню, он уже идет, — блеснула она глазами. — Так что, если ты хотел попасть на вечеринку, извини, билеты распроданы.

— К этому мы вернемся… Расскажи об остальных.

— Ну, ты и так знаешь. Цуме (Ноготь) курирует наркотрафик и отвечает за торговлю органами. Он педант, бывший военный врач. Он и придумал организовать операционную прямо на судне. Куси (гребень) почти не появляется в Японии. Живет в Китае, оттуда же поставляет рабочих на остров. За его бизнесом я не слежу и финансовых схем не знаю. Дайон, ну, этот в тюрьме, там рекрутирует заключенных и отвечает за ударные команды семьи. А Даджаре… этот новенький.

— Весь бизнес Каина связан, будто нити одной веревки, — задумался я. — Ты поставляешь сырье. Дальше сырье используется в услугах, преимущественно в наркотрафике. Если продукт оказывается бракованным и из него ничего не выжать, его пускают на переработку, то есть органы. Для защиты интересов семьи существует ударная группа, это тоже понятно. На те работы, которые нельзя нанять должников, доставляется дополнительная рабочая сила из-за рубежа, предположим. Но Даджаре… Этот не вписывается.

— Это идея Кайне, — развела она руками, — как и всегда. Для него человеческий организм лишь продукт.

— Это я уже понял.

— Товар, который можно продать различными способами. Мы с тобой обсудили возможные варианты, — рабочие руки, органы, даже подопытные в тестировании новой дури. Но некоторые тела можно продать иначе.

— Ты говоришь о проституции?

— Продажа обколотых героином девочек тоже, да, но это не все. Кайне менеджер, я уже говорила. Он смотрит за рынком, и если видит потенциал, использует. Последние три десятка лет один товар вытесняет остальные. Индустрия развлечений. Кино, манга, аниме, игры, ток-шоу, — цифровой контент. Якудза давно запустили щупальца в порно, в прямом и переносном смысле. Но Кайне сделал это иначе. Снаф. Жесткое, запрещенное видео, без цензуры. Изнасилования, убийства, пытки, расчлененки. Оябун привык зарабатывать на всем. Продукт отправили на органы? Хорошо, снимем это и выложим в даркнет, поставим ценник в пару тысяч, может, кто купит. Девушка отказалась на нас работать и не платит? Снимем с ней сюжет с массовым изнасилованием и обезглавливанием.

— Бред собачий, — вырвалось у меня. — И это работает? Приносит доход⁈

— Ты хоть представляешь, сколько гребанных извращенцев в сети? — округлила она глаза. — Миллионы! Контент не просто продается, он закупается массово. Цифровые продажи уже достигли выручки, сравнимой с торговлей органами, и скоро приблизятся к наркоте! Впору открывать киностудию.

— Вдобавок эти люди все равно обречены, — проговорил я.

— Хай, ты понимаешь. Смерть имеет немалую цену. Почему бы не заработать немногим больше.

— И какая разница покупателю почки, если её владелицу перед извлечением насиловали сутки напролет, — произнес я тихо. — Это…

— Что?

— Ничего.

Я не думал, что мне даже может прийти такая мысль в голову.

Я ведь не осуждаю, не умею.

Однако… То, что она рассказала…

Поверить не могу, что думаю об этом.

То, что они делали…

Бесчеловечно.

Да, бесчеловечно, как бы это слово мне не было противоестественно.

Каин создал империю свиней, перерабатывающую людей в субпродукт, фабрикат, где даже останки использовались как вторсырье. Безотходное производство из крови, слез, и внутренностей. Его бизнес был отвратительной смесью из выделений, стекающих по костной воронке в жадную пасть темной стороны общества. Такой кошмар даже Гигеру не снился.

Они как игрушки для него. Или зверьки в загоне. Скот, который можно запрячь или пустить на мясо. Подоить или оседлать.

Поток тел все течет и течет. Изувеченные, изуродованные, покрытые грязью и семенем, обколотые и разрезанные, мокрые от пота и крови.

Я тщательно искал пустышек и освобождал их от бремени тела. Он превращал сотни целых в пустых.

Я смотрел на Рину стеклянным взглядом. Она отвернулась, и старалась не встречаться со мной глазами.

— Детские органы стоят в разы дороже, — произнес я.

Она не ответила, просто кивнула.

На моей щеке было что-то теплое. Наверное, глаз заслезился, ведь я забыл, как моргать.

— Я знаю, что ты думаешь, — сказала она тихо. — Можешь ничего не говорить, я знаю, кто я.

— Нет.

— Что?

— Ты не знаешь, о чем я думаю. И ты не знаешь, кто ты.

— Хочешь мне высказать, какое я чудовище⁈ — дернулась она. — Так давай, изливай, будто я такого не наслушалась… Расскажи, как меня презираешь!

Я повесил голову, пряча лицо длинными волосами. Мой голос был спокойным и ровным, бесчувственным, будто я читал лекцию по физике.

— Ты не чудовище. Есть люди, слишком слабые для жизни. Они не знают сами, зачем живут, и как следствие — меняются внутри. Их души заперты в гнилой оболочке. Они — пустышки. Но ты… Ты извратила свою душу до такой степени, что она буквально рвется из твоего горла, будто предсмертный крик. Ты мечтаешь о смерти, хоть и не признаешь этого. Ты самая большая пустышка из всех, которых я встречал. А я убиваю пустышек. Ты слабая, никчемная, прогнившая насквозь, зависимая тварь с эмоциональной аддикцией. И я убью тебя.

— Ты не можешь, — оскалилась она. — Я нужна тебе и твоему оябуну.

Я медленно поднялся и пошел к выходу.

Перед тем как завернуть за стеллаж, я остановился и начал говорить, не повернувшись.

— Два года они не могли понять, что со мной. Их препараты только ухудшали мои галлюцинации, химия возбуждала жажду, шоковая терапия оказалась абсолютно бесполезной, впервые в их практике. Они пытали мой мозг всеми инструментами, что даровала им современная медицина. И ничего не могли сделать. После очередного сеанса электротерапии я слег мертвым грузом. Просто лежал на койке, уставившись в потолок, пуская слюну, — они победили. Я пролежал так месяц, не пошевелившись. А когда очередной раз ко мне зашел санитар, привыкший к моему состоянию, я воспользовался случаем. Я перегрыз ему горло, а его дубинку запихал в рот его товарищу, да так, что она из затылка вылезла. Они все сдохли, все, до кого я смог дотянуться…

Я прошел к выходу, но знал, что она слушает.

— Я умею ждать, — сказал я, перед тем как закрыть за собой дверь.

Глава 10

На улице ярко светило солнце, голова раскалывалась, будто китайская ваза, в которую решил погадить пьяный коллекционер.

После моего диалога с Флейтой, я вернулся в кабинет оябуна и вкратце объяснил, что она язык за зубами держать не станет. Рассказал и про звонок Каина, чем крайне удивил оябуна.

Мы расселись полукругом на креслах, думая, что делать дальше.

— Это мне совсем не нравится, — задумался он. — Кайне бы так не поступил без причины. Зачем ему подставляться ради этой девки⁈

— У него всегда есть план, — согласился Дате, устало снимая галстук. — Как мы можем быть уверены, что она не даст заведомо ложную информацию?

— Я уверен, она не лжет, — произнес я, — все рассказанное логично, и такое не придумать. Та грязь, на которой сколотил состояние Каин… это слишком похоже на правду. Тем более, — она готова открыть счета и показать внутренние денежные потоки. Назвать адреса, имена, все, что нам потребуется.

— Если так, то Кайне пришел конец, — нахмурился оябун. — И он это понимает. В ближайшие дни нужно ожидать нападения. Я срочно соберу всех бойцов для защиты дома и подключу людей в полиции. Пусть он армию на нас бросит, мы выстоим, защищаться всегда легче.

— А что нам делать?– спросил аники.

— Ваша группа переедет сюда до тех пор, пока все не успокоится.

— То есть до заседания, — сказал я. — А не лучше ли нам остаться в своем офисе, Ягами-сан?

— Исключено. Вы — одни из приоритетных целей врага. Взяв в заложники вас, Кайне предложит обмен на своего лейтенанта.

— Но ведь… — попытался что-то сказать Дате.

— Никаких но. Сейчас же звони членам своей семьи и прикажи прибыть сюда. Без разговоров.

— А поместимся? — задумался я.

— Уж не сомневайся. И, кстати, Икари, тебе бы прилечь.

— Чего? — оторопел я.

— На тебе лица нет, смотреть больно. Ты когда последний раз спал?

(И правда, когда?)

— Я… вроде прошлой ночью. (Или позапрошлой…) Спасибо, оябун, но я чувствую себя нормально. (Не уверен.)

— Поднимись в гостевую комнату, выбери любую на третьем этаже. В каждой есть душ. Я попрошу Кимико принести тебе что-нибудь поесть. Твои вещи тоже доставят в комнату.

— Я,правда, в поря…

— Да, мать вашу, детки! Сколько можно спорить с оябуном! Вас чему в Габутай учили⁈ Если я говорю тебе спать, ты спишь, говорю сходить облегчиться, ты мучаешь унитаз, ты понял, яцу⁈

— Хай, оябун.

— Тогда встал и пошел отсюда. И ещё…

— Да?

— Ты хорошо поработал Икари. Я горжусь тобой.

— Спасибо, оябун.

Ну вот, я опять пример выдающегося якудза. Что бы я ни делал, остальным кажется, что я буквально живу заветами борёкудан. Иногда до абсурда доходит. Кажется, что если я сниму штаны и начну расхаживать с голым задом, остальные будут говорить что-то вроде: «О, он почитает историю и предков, ведь известный самурай Хрена-сдва-сан именно так и шел в битву, дабы устрашить своих недругов видом своего копья, какой молодец этот Икари, истинный якудза».

А по поводу отдыха Дайго был прав, просто я не ощущал усталости, как со мной случается. Я понял это, когда поднимался по лестнице, отгоняя мошек от лица, а потом понял, что их не существует.

Выбрал комнату, зашторил окна и снял рубашку, бросив её на кровать. Включил кондиционер, развалился в кресле с сигаретой, пуская дым в полумрак. Такое я существо, — чувствую себя хорошо только в темноте и прохладе.

— Вакасима… — прошептали мои губы.

— Думаешь об этом, да? — сразу же отреагировала Муза, вылезая из шкафа и озираясь.

Конечно, думаю. Кто-то отправил мне открытку с этого острова, приглашение. Этот кто-то знал мою истинную натуру и прямо об этом говорил. Почему не обнародовал компромат, если у него на руках информация? Это шантаж?

Нужно быть полным идиотом, чтобы шантажировать серийного убийцу.

А теперь вот это, — остров Каина и Вакасима оказывается одно место.

Каин отправил ту открытку?

Нет, что-то тут не вяжется. Зачем ему это? Если бы у него на руках было черное досье, он бы им воспользовался. К чему все эти махинации с конвертом и открыткой… Бред какой-то.

Устал, не могу трезво мыслить. Нужно освежить голову, — казалось, я вечность не был в душе.

Из зеркала в ванной на меня смотрел изможденный мальчик со спутанными волосами. Под глазами черные синяки, обескровленные сухие губы, кожа белая, как у Музы.

Горячая вода в душе почему-то пахла мандарином. Странно. И почему-то этот запах вызвал тошноту, но тошнить было нечем.

Без сил я завалился на кровать, холодная белая ладонь мягко погладила меня по волосам.

Голова кружилась, потолок медленно вращался то в одну сторону, то в другую.

— Что это… со мной…

— Режим, малыш. Ты же знаешь, как это важно, — прошептала Муза. — Ты не спал почти двое суток. А когда последний раз ел?

Я не ответил, не помню.

— Ты же знаешь, перегрузки нам запрещены, тем более в период таких адреналиновых горок. Твоя защита истончается, и мир безумия проникает через тонкую пленку, что окутывает разум. Пролезает сквозь сетчатку чужих глаз. Забирается в уши. Оседает на языке.

— Опять.

— Да, крошка. Опять. Нервничать нам противопоказано.

— В подвале… у меня потекла слеза.

— Ты теряешь контроль над эмоциями.

— Когда же он сдохнет, — выдохнул я.

— Кто? — не поняла Муза.

— Икари…

Я развернулся лицом к стене и уткнулся в подушку, свернувшись калачиком. Муза легла рядом, мягко меня обнимая, словно одеяло.

* * *

Я услышал, как открывается дверь. Как бы я не был истощен, спал я всегда чутко. Ещё досматривая сон, в котором я вполне успешно душил Икари Рио, я сжал рукоять танто под простынью.

— Это я, — тихо сказала Асура.

Уж она была в курсе о моих проблемах со сном, и знала, что я услышал её.

Я принюхался.

— Диор, — сказал я не поворачиваясь.

— Ну… не выливать же его.

Прихрамывая, она приблизилась к кровати и села на краешек.

— Сколько времени?

— Ты проспал часа три, сейчас уже вечер. Может, ещё отдохнешь? Я могу полежать с тобой.

— Я в порядке, — сказал я поднимаясь. — Нужно в ванну.

— Икари, — окликнула она меня, когда я уже открыл дверь в туалет. — Ты стал каким-то… порывистым. Будто торопишься куда-то, не можешь найти себе места. Загоняешь себя. Не способен остановиться.

— Остановлюсь, когда все это закончится.

Я заперся в ванной и схватился за голову.

Что-то и правда не так.

Что…то…

Молния. Птица без крыльев.

Звон красного трамвая.

Алая луна.

Слюна, стекающая с клыков.

… не так.

Мои мысли пУтались, оБразы возникали из ниоткуда, Фокус рисовал чЕрные комиксы, будто сажеЙ на воде.

Я Умыл лицо горячей водой и отБросил мокрыЕ волосы назад, протирая краЙ стекла ладонью. В отражении на меня смотрели красные пульсирующие глаза.

Я отпрянУл от неожиданности, остолБЕнело вглядываясь в чужоЙ образ.

Там, на другой стороне зеркала, на меня испуганно смотрела Муза, будто видела первый раз. Я дотронулся до лица, наблюдая, как Муза ощупывает свою щёку.

— Это что за херня? — спросил я как можно спокойней.

— Я не знаю, — ответила она. — Похоже, что трещина в твоем разуме слишком большая, и мне удалось проскользнуть внутрь. Я не специально, если что!

Я оперся на раковину, разговаривая с ней через зеркало.

— Муза, что за дерьмо⁈ Все же было в порядке! Это твои проделки?

— Если бы! Малыш, послушай остальных, ты как заводной, знаешь, что это значит? — возмутилась она. — Творческая активность в преддверии катарсиса, вот что. У человека обычного это признак начинающейся депрессии, но у тебя…

— Серые Дни?

— Серые Дни, — кивнуло отражение. — Или хуже. Прошлый раз легко прошло, значит, в следующий спятим по полной.

(Ура! Ура! Наконец, я выйду на сцену!)

— Заткнись внутренний голос!

— Да, захлопни варежку!

— Муза, какие симптомы?

— Ты не спишь, почти не ешь, потерял тягу к убийствам, но одновременно не считаешься с жертвами. А ещё ты заряжен, как динамитная шашка. Следом пойдет постоянное раздражение, а дальше серость и тлен.

Серость, которую можно окрасить только красным.

— Сколько у меня времени?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Сколько тебя не анализируй, ты и поврежденный мозг Икари… В общем, без понятия, но недолго. Если будешь держаться, — дня два, три. И ты знаешь единственный выход, как это можно отсрочить.

— Исполнить Правило, — сказал я, повесив голову.

— Жертва должна быть достойной. И то, это лишь даст тебе дополнительное время. Я тоже изменюсь, опять начну тебя уговаривать убить Асуру, или ещё кого. А ещё…

— Аоки.

— Этот точно заглянет на огонек.

Да, я определенно не в порядке. Говорю сам с собой в зеркале, представляя, что там не я, а ещё ругаюсь на собственные мысли, причем с двух сторон.

Я сделал несколько глубоких вдохов, сильно зажмурился и потряс головой. Когда открыл глаза, в отражении все было почти нормально. Там стоял Икари, за спиной которого корчила рожи Муза. Для меня это, можно сказать, порядок.

Серые Дни, а я вновь под замком. Прошлый раз я наломал столько дров, что загремел в Габутай. Три дня в этой комнате я просто не высижу.

— Я знаю, что надо делать, — сказал я себе, не скрывая обреченного тона.

Двойник смотрел на меня угрюмо и недовольно, но согласился.

Я вышел из ванной, вытирая лицо полотенцем, Мико, казалось, не заметила моей задержки.

— Кимико приходила, — сказала она, — принесла тебе поесть. Поешь, ладно?

— Ладно, — не спорил я.

Сел рядом с журнальным столиком, на котором стоял поднос, поднял крышку, оценивая ломтики тамаго сандо (сэндвичи с яйцом). Откусил кусок. Раньше мне нравилась эта закуска, а сейчас вкус не кажется таким уж приятным. И запах яиц. Черт, как их вообще можно есть…

С трудом проглотив кусок, я обратился к Асуре, что также сидела на моей койке.

— Со мной поживешь?

— Это приглашение? — улыбнулась она.

— Эмм, наверное.

— На всех комнат не хватит, поэтому, если ты не против…

— Нет, конечно. Как ты меня нашла?

— Дате сказал. Он встретил наших на входе, распределил по местам. У нас с тобой ещё премиум условия, — Принц, Сэра и Акира вон одну комнатку делить будут.

— Им не привыкать, — отрешенно ответил я.

— Что же, похоже, мы опять в тылу. И опять взаперти, — вздохнула она.

Я молча жевал сэндвич и смотрел в окно. Кондиционер работал на минимальной температуре, в комнате было зябко, но я буквально ощущал жар за окном.

— Икари?

— Что?

— Мне не нравится твой взгляд. И задумчивость тоже.

— Все нормально.

— Не ври мне. Ты обещал не врать. Что у тебя на уме?

— Ничего, — пробурчал я.

— Икари! Мать твою, если ты думаешь, что я с больной マンコ (киской) тебе зад не надеру, то ты ошибаешься!

— Я не могу остаться, — выдал я и засунул остатки сэндвича в рот, мечтая не подавиться.

Слегка скривившись, она поднялась с кровати, прошлась к окну, потом обратно, села на широкий подлокотник и свесилась надо мной, заставив почувствовать себя крошечным, будто член Геракла у знаменитой статуи.

— Ты охренел совсем? — спросила она, глядя мне прямо в лицо. — Куда это ты собрался, в тот момент, когда у нас полный локдаун?

Я прожевал пищу, прикурил и посмотрел на неё в ответ.

— Остров, — обронил я.

— Тот самый? — прищурилась она. — На котором устраивают Фестиваль?

Я кивнул.

— И что ты там забыл? Насколько я поняла, у нас все карты на руках. Нужно лишь подождать. С чего тебе нарушать приказ и рисковать всем⁈

— Ты забыла с кем мы играем, Мико? — произнес я спокойно. — Правда думаешь, Каин будет сидеть и ждать, пока мы его обличим перед советом? Ты не настолько наивна.

— Я знаю, что он хитер, но…

— Он сам отдал приказ Флейте, Мико-чан! Он вынудил её сдать всю их базу. Это тебе не кажется подозрительным?

Асура запустила длинные пальцы в красные волосы, потом откинула голову назад, борясь с мыслями.

— И что, как ты думаешь, это значит? Что Каин может предпринять в этой ситуации?

— Я не знаю, — признался я. — Ублюдок всегда готовит запасной план. И он бы не стал просто так сливать важную информацию. Ему нужно лишь снять маску, чтобы раствориться в толпе и исчезнуть ото всех. Но он не отступит. Опасность не миновала, а только наросла, я это чувствую.

— Икари, я тебе уже сотни раз говорила, ты тот ещё параноик.

— И сколько раз моя паранойя спасала нам жизнь, Мико? Не я один сплю с ножом под подушкой.

— И почему этот чертов остров, а? Ну что тебе там делать⁈

— Предположим, что Флейта пустышка.

— Не поняла, — нахмурилась Мико.

— Её рассказы очень увлекательны, но я не верю, что она даст реально важную информацию. А даже если даст, Каин успеет подмести за собой.

— Но её показания…

— Могут быть изменены на встрече с советом. Когда она будет под защитой, может отказаться от всего сказанного, и заявить, что её вынудили соврать. Какими дураками тогда окажется Ягами-кай?

— Не все так просто. Схемы, счета, доказательная база, от этого так просто не избавиться.

— От всего можно избавиться, а если что-то останется, не факт, что это будет достаточным доказательством причастности Кайне. Мы раскрыли его сеть, Мико, но то, что происходит на острове, нам до сих пор неизвестно. Одна скрытая карта, которая только и ждет, пока её перевернут.

— Да тебе даже подплыть к нему не дадут! Ты спятил совсем⁈

— Именно сейчас на Вакасиме проходит Фестиваль. Флейта сказала, что в эти дни там идет прием гостей, вечеринки, куча народу. Я смогу смешаться с толпой. И уверен, она способна организовать мне трансфер. Такой возможности может больше не представиться, ты подумай.

— Нет, — покачала она головой. — Ты хоть представляешь, сколько там его людей? Оябун держит нас здесь по соображениям безопасности, а ты хочешь засунуть голову в нору со змеями. Я не понимаю зачем.

— Затем! — Я зло отодвинул пустую тарелку и встал с кресла. — Что я уже начал. Оябун слишком долго раскачивает эту лодку и все ждет, когда она сама перевернется, но этого не будет. Нам дали задачу ослабить врага, и я этим и занимаюсь. За сутки нам удалось подорвать его систему заработка, и лишить лейтенанта. Каин пошатнулся, нужно бить, пока не пришел в себя!

Хотел затянуться, но сигарета истлела, разочарованно я затушил окурок в тарелке.

— Сядь, — стальным голосом приказала Асура.

Я лишь хмыкнул.

— Сядь, мать твою, а не то я тебе на лицо сяду!

Тут уже не поспоришь, пришлось повиноваться.

Я рухнул обратно в кресло и посмотрел на неё вопросительным взглядом. Её этим было не пробить.

— Ну что ты от меня хочешь, Асура? — вздохнул я. — Ты же знаешь, что я все равно пойду. Я знаю, что Каин там, на закрытом клочке суши, окруженном водой. Это единственный раз, когда у нас есть возможность до него дотянуться. Если с ним на острове что-то случится, никто ничего не узнает и не докажет. Он просто исчезнет, и никто, кроме нас, не будет знать, что случилось. Это реальный шанс, Мико-чан. Я должен проверить.

— Ты хочешь напасть на него⁈ — посмотрела она на меня, как на дурака.

— Ксо, конечно же нет! Идея о том, что я самостоятельно смогу его устранить, просто нелепа. Я ведь не стал сжигать офисы «Окане» сам, сразу позвонил тебе. И сейчас я просто устрою разведку, составлю план, и сразу же вернусь, обещаю!

— Соблюдая осторожность, — надавила она.

— Конечно! — поднял я руки. — Безусловно. Как призрак, я разнюхаю и позвоню тебе.

— Слишком все это натянуто… — отвернулась она.

— Ксо, да тут все на поверхности! — убеждал я. — Он на чертовом острове, никуда ему оттуда не деться. Если будет возможность для атаки, я сообщу. Лезть на рожон не собираюсь.

— Кого угодно, но не тебя, Рио! Ты его кровный враг, тикусё! — почти плакала она.

— Никто не справится лучше моего, ты знаешь, — отрезал я.

— Ты будто повернут на его убийстве.

— Так и есть, — признался я. — Скажи, ты меня прикроешь?

— Утром я пойду к оябуну и все расскажу, — сказала она прямо. — Дольше тянуть не смогу. Скажу, что ты слинял, пока я спала.

— Сойдет, — махнул я рукой. — Мне хватит времени.

Она крепко схватила меня за руку, оставляя следы от ногтей на запястье.

— Обещай, что не попытаешься убить его сам, — потребовала она. — Обещай мне, если я хоть что-то для тебя значу.

— Ты знаешь, кто ты для меня, — ответил я, стараясь выглядеть искренним. А потом соврал. — Конечно, я обещаю.

— Черт, Рио, ну почему ты такой.

— Другого ты бы не выбрала, — ответил я, разбирая сумку с вещами, которую принесли пока я спал. — Ты сама сказала, тогда на крыше, — если мы не убьем его, это будет наше последнее лето.

— Уже сентябрь, — заметила она между делом. — Лето почти прошло.

— А я так и не увидел тебя в купальнике, — улыбнулся я переодеваясь.

— Зато без него насмотрелся, — ответила она, вернув слабую улыбку. — Боюсь, я не буду уже той, прежней, Асурой.

— Это не проблема, — я снял футболку и повернулся я к ней. — Не для меня.

Она усмехнулась, разглядывая меня, как тигр кролика.

— Икари, я бы сейчас тебя трахнула, если бы могла.

— Успеешь, — не смутился я.

— Да, если ты выживешь. Если Каин надкусит хоть кусочек этого пирога, я ему яйца оторву.

— Я ему передам, если встречу, — рассмеялся я.

Я оделся и собрал рюкзак в путешествие. Осмотрел себя в зеркало, — черная кепка на глазах, белая футболка, шорты и легкие беговые кроссовки. Классика убийцы.

Асура обняла меня сзади, все никак не отпускала. Я мягко вырвался из захвата и нарвался на поцелуй. Её губы были теплыми и живыми, как прежде.

— Я люблю тебя, — неожиданно сказала она, пожирая меня глазами.

Сердце забилось в ушах, щеки загорелись, в горле застрял комок. Она смотрит прямо в глаза, в упор. Если совру, поймет, — она слишком умна. А ведь ответить нужно.

— Я… — понадобилось сделать вдох, прежде чем продолжить. — Мне кажется, что я тоже.

Секунду её зрачки бегали по моему лицу.

— Не врешь, — хитро улыбнулась она. — Хоть себя и убедил в обратном.

Я не знал, что ответить, поэтому неловко улыбнулся, после чего получил поцелуй в щеку и шлепок по ягодице.

— Проваливай, пока я не передумала, — сказала она в своем насмешливом стиле, хоть я и знал, что она прячет за ним тревогу.

Я выскользнул за дверь и поспешил вниз. Народу в офисе и правда прибавилось, якудза стояли на лестнице, сновали по коридорам, переносили матрасы и мебель из комнат. На меня никто не обращал внимания, а я делал вид, что сильно занят, чтобы того самого внимания избежать.

На перилах лестницы сидела Муза и хохотала надо мной.

— Я люблю тебя, и я тебя люблю, чмок, чмок! — тыкала она в меня пальцем.

Я прошел мимо, проигнорировав насмешки.

— И куда ты намылился, а любовничек? — преследовала она меня.

Нужно кое кого навестить, перед тем, как линять.

— Давай, сосредоточься, подкаблучник ты мелкий. Выкинь мерзавку из головы, нам пора за работу.

Да. За работу.

Найти человека, который отправил открытку. И ещё одним глазком заглянуть за портьеру театра Кайне.

Я спустился в подвал, прошел охрану и ступил на мокрый бетон.

Флейта сидела на том же месте, устало опустив голову на грудь. Рядом с ней стояла пустая тарелка и открытая бутылка воды. Услышав шаги, она подняла голову.

— Икари Рио, ты вернулся. Чего тебе ещё? Сиськи показать? — надменно отреагировала она.

— Не думаю, что это меня впечатлит. (А я бы посмотрел!) — ответил я, садясь напротив. — Тебе принесли лекарства?

— Жить буду, — отозвалась она. — Чего пришел?

— Фестиваль.

— Я же сказала, тимпункампун (ни хрена об этом не знаю).

— Но ты знаешь, как на него попасть. Ведь ты отправляла должников на остров, зная, что они не вернутся.

— Хочешь также? — хмыкнула она.

— Нет. Мне кажется, что лейтенант может организовать пропуск в обход этих формальностей.

— Приглашение. Но тебя все равно раскроют. Это билет в один конец, — ухмыльнулась она. — Уверен, что хочешь его получить?

— Я рискну.

— В моей папке, — кивнула она, — возьми бланк с синей окантовкой. Поставь печать, она там же. Я распишусь, заполнишь сам. Бумагу предъявишь на острове, это документ, удостоверяющий твой статус гостя. Но если Кайне предупредил охрану, то тебе несдобровать.

— Вот и проверим. Как на остров попасть?

— Все просто. Тебе нужно купить билет, буквально. Тебе в Йокогаму, в район Нисикитё, адрес я напишу. Там найдешь паромный терминал, и купишь билет до Вакасимы. Он ходит раз в сутки, ровно в семь утра.

— И все?

— При предъявлении билета они спросят, точно ли ты намерен посетить этот остров. Скажешь, что тебя направили на работу от «Окане-хай», обслуживать Фестиваль, этого должно хватить. Если нет, то предъявишь приглашение.

— Это не похоже на конспирацию.

— А чего нам бояться? — пожала она плечами. — Копов? Спецслужб? Конкурентов? Я тебя умоляю, Рио. Севший на этот паром, не вернется с рассказом об увиденном. А остальным туда не попасть, — запрет правительства о захоронении особо опасных отходов.

Я кивнул и поднялся с места.

— Прощай, Икари Рио, — крикнула она мне в спину. — Больше мы не увидимся!

— Ты как Каин, допускаешь одну и ту же ошибку, — ответил я. — Знаешь какую?

Она не ответила.

— Не веришь в поражение. Продолжаешь недооценивать меня. Ты поймешь, но позже, когда я распорю тебе живот, — закончил я мысль и вышел за дверь.

Ну что, нужно поторапливаться, до Йокогамы путь неблизкий, а такси нынче дорого мне обходится.

Глава 11

Ускользнуть мне удалось без всяких проблем. Ушел ночью, когда столпотворения в холле исчезли. В час ночи через главные двери как раз выносили старую мебель, освобождая пространство для дополнительных спальных мест. Я сделал вид, что помогаю тащить шкаф, а сам, прикрывшись им, юркнул на улицу, шмыгнул за грузовую машину и был таков.

До Йокогамы добирался рейсовым автобусом. Паспорт там не требовался, ходили они часто, а запас времени у меня был. В автобус я залез в три часа ночи, и через сорок минут вышел на конечной остановке.

Удачно познакомившись в автобусе с вежливой дамой, я попросил её вызвать мне такси, под предлогом севшего телефона.

Купил билет, позавтракал и выпил кофе в круглосуточной закусочной у переправы. Там же почитал в интернете про Вакасиму. Местечко оказалось занятным.

Ранее на острове было рыбацкое поселение, максимальное количество жителей — 780 человек. Деревня промышляла рыбной ловлей, принимала туристов и угощала знаменитыми местными кальмарами. В 80-х годах, в период экономического рывка, на острове было решено развернуть добычу угля. У шахт в центре острова построили район из многоэтажек, нагнали рабочих, в том числе из Кореи, и принялись за добычу. Да так успешно принялись, что в нулевых та самая добыча пришла в упадок, и делать на Вакасиме стало нечего. До такой степени нечего, что практически все жители шахтерского городка покинули его буквально за год. Осталась только деревушка, которая тоже медленно вымирала. Земля, до этого принадлежащая горнодобывающей компании, была выкуплена корпорацией Масай-дойме. И вот, спустя почти двадцать лет после закрытия шахт, правительство подписало контракт с новым владельцем и выдало разрешение на строительство полигона для захоронения опасных отходов. Жителей деревни переселили, а тем, кто захотел остаться, предложили работу на полигоне.

Фактически, остров стал частью корпоративного производства. Посетить его было можно, но на полигон без пропуска не попасть.

В половину седьмого я поднимался на борт небольшого парома. Мрачного вида мужчина в черной водолазке молча принял билет и кивнул, призывая проходить. Никаких дополнительных проверок, подозрительных взглядом, паролей шепотом, ничего… Он даже не смотрел на меня, когда надламывал билетик.

Я прошел на корму, занял место на открытой площадке под навесом, бросил рюкзак на соседнее кресло и приготовился к путешествию. Сначала повелся на вездесущие знаки «Не курить!», но заметив одного из членов экипажа, что смолил прямо на палубе, закурил и сам. В конце концов, что они мне сделают, высадят?

Ровно в семь паром отчалил. Больше никто на борт не поднялся, я оказался единственным пассажиром. Море было спокойным, команда меня упорно игнорировала, поэтому я развалился поудобнее, натянул кепку на глаза и провалился в дрему, мягко укачиваемый волнами.

Проснулся через два часа, когда мы приближались к острову. Вышел на нос судна, наблюдая яркий, зеленый кусочек земли в бескрайнем океане. Зеленое пятно, утопающее в лазури.

Вода здесь была слишком карикатурной, будто попал в роман про флибустьеров, автор которого долго и занудно описывает шепот прибоя и белые гребешки волн. Нет, она правда была охренеть какой синей. Тот самый душнила сказал бы, что оттенки моря переливались от глубокого сапфирового до нежного аквамарина, а я просто заметил, что такую голубую воду видел лишь в бассейне.

И чем мы ближе к острову, тем сильнее становилась синева, буквально сливаясь с горизонтом. Солнце играло на воде, превращая бухту в блестящий ковер.

Остров и правда был большим. Береговая линия, изрезанная скальными выступами и утопающими в зелени холмами, плавно переходила в бухту, где ютилась рыбацкая деревенька. Я также заметил белые лодочки у восточного берега, яхты дорогих гостей, прибывших на Фестиваль. Мой же ржавый паром швартовался к старому причалу почти заброшенного поселения на юге.

Со скрипом опустился трап, и я шагнул на потрескавшийся бетон пирса. Встречающих не было, набережная пугала пустотой, и только старик с тележкой ждал, пока команда выгрузит баулы с припасами. Он проводил меня подозрительным взглядом из-под седых бровей.

Я прошел по пирсу, остановился на секунду, глядя на поселок. Волнообразные крыши домов поднимались по склону, взбираясь на зеленый холм. Туда же вела единственная асфальтированная дорога.

Похоже, мне туда.

Я сразу же решил позвонить Мико-чан, узнать, как Дайго отреагировал на мой побег, и не отлучен ли я от семьи. Сети не было. Вообще ни полоски.

* * *

Как же здесь жарко.

Я старался держаться теневой стороны дороги, и все равно изнемогал.

Деревня может и пустовала, но люди здесь жили. На улице было стерильно чисто, даже мусорки пустовали. Дорожные знаки давно заржавели, а столбы электропередач растрескались от жары и времени, но фонари были окрашены, а подстанции продолжали жужжать, вырабатывая энергию.

Я немного пропетлял по улочкам, заглянул во дворики, изучил натертый до блеска канализационный люк и новенький отражатель на перекрестке. За все время мне встретился только один местный, — мужчина сидел у строительного вагончика и чинил потрепанный велосипед. На меня он не обратил никакого внимания, и я тихо прошел мимо.

Нашел магазин, который был давно закрыт. Рекламные листовки пожелтели, уголки бумаги поникли, сползая по стеклу по следам засохшего клея. Посидел в тени, прямо на бордюре, покурил, раздумывая о том, что делать дальше. Мне здесь не нравилось, несмотря на видимое запустение, это место было под плотным колпаком. Слишком много камер, буквально на каждом углу. Первую я заметил ещё на пирсе, и чем выше поднимался, тем они попадались чаще, будто гирлянды развешанные вдоль главной улицы. А ещё над головой прожужжал одинокий дрон, неспешно уплыв по воздуху в сторону холмов, и я сомневаюсь, что это местные рыбаки балуются по утру. Уверен, что тот, кто следит за островом, знал о моем прибытии с момента, как моя нога коснулась берега.

Нужно было валить отсюда. Это место напоминало законспирированный форт или тюрьму, и если и планировать нападение, то точно не с юга. Более того, я сразу же засветился, как желторотик, и это злило до чертиков.

Я вернулся на главную улицу и продолжил восхождение, пока не наткнулся на вывеску кафетерия. Она выглядела новой, потрепанный кондиционер на стене медленно вращал лопасти, а изнутри доносились голоса. Неужели?

Я открыл дверь и вошел внутрь, будто завсегдатай.

Разговор, что шел среди посетителей, мгновенно оборвался, меня встретила тишина и дюжина глаз, что уставились на меня в удивлении. Маленькое темное помещение, плотно зашторенные окна, барная стойка, за которой, вот тебе на, сидел полицейский.

Как ни в чем не бывало я подошел к стойке и уселся рядом с ним. Остальные сделали вид, что заняты завтраком. В самом углу я заметил старика, которого видел на пирсе, он сразу же отвел взгляд, уткнувшись в тарелку. Единственный, кто не пытался скрыть интерес, был коротко стриженный мужчина в обтягивающей футболке, и взгляд его не выражал доброжелательности, а совсем наоборот.

Похоже, приезжих тут не жалуют.

Я повернулся в сторону официантки, что застыла на месте, будто боясь пошевелиться.

— Охайё, — тихо поздоровался я с ней. — У вас есть тосты?

— Тосты? — закашлялась она. — Нет, тостов нет. Есть блинчики с рисом.

— Давайте блинчики.

Девушка, как зачарованная, развернулась и поплыла к плите. Краем глаза я заметил, как злобный мужик, который все не мог оторваться от моего лицезрения, медленно убрал руку под стол, но официантка остановила его, хлопнув по плечу.

Что же, здесь намного интереснее, чем могло показаться. Если они так реагируют на простого туриста…

— Добро пожаловать, — повернулся ко мне коп. — Откуда приехал?

— Токио.

— Я — Исикава Ёсио, заместитель главы полиции.

— Очень приятно, Исикава-сан. Меня зовут Рио.

— Рио-чан, как тебя сюда занесло? В последнее время у нас мало приезжих. Очень мало.

Передо мной появилась тарелка с блинчиками. Прежде чем ответить, я засунул один в рот и принялся жевать. Окружающее напряжение положительно сказывалось на аппетите, блин показался мне невероятно вкусным.

— Просто путешествую, — отозвался я. — Разве сейчас не разгар пляжного сезона? Отдыхающих должно быть полно.

— Ты пойми, мальчик, — наклонил голову коп и улыбнулся. — У нас гости редко бывают. Остров маленький, денег на развлечения нет, вот туризм и заглох. Сюда обычно бегут с больших городов, — должники и преступники. Ты, случаем, не от полиции скрываешься?

Перед глазами пробежали новостные заголовки о массовых самоубийствах хикикомори. Ответ напрашивался сам собой.

— Да, меня разыскивают за массовое убийство. А как вы догадались⁈ — улыбнулся я в ответ.

— Умник нашелся, — ухмыльнулся коп и пригрозил мне пальцем. — Смотри мне, убийца, не балуй! Нет, правда, Рио-чан, как ты здесь оказался? Я должен проверить, не заставляй меня требовать документы.

А это уже угроза. Проверку я провалил, однозначно. Нужно выпутываться.

(Или воткни ему нож в горло, толкни в того хмурого, возьми бутылку и разбей о голову официантке, осколок брось в того парня за столиком, когда хмурый…)

Так стоп! Не нужно начинать столь яркий день с не менее красочной резни, ладно?

— Или стоит? — оспорила Муза, что незаметно подъедала блинчики.

Нужно успокоиться. Это жара на меня так влияет.

— Никаких проблем, омаварисан, — наклонил я голову. Снял кепку и пригладил влажные волосы. — Я приехал на фестиваль.

Официантка уронила тарелку с рисом. Звон разбитой посуды в кафетерии прозвучал как колокол. Хмурый дернулся, я внутренне напрягся, готовый в любой момент устроить перестрелку в этом славном салуне.

— Фестиваль? — хрипло переспросил полицейский. — Какой фестиваль?

— Нэтцу Мацури. Бесконечное лето. Вы разве о нем не слышали? — подначивал я копа. — Вот у меня даже приглашение есть.

На стойку лег бланк с печатью, что я получил от Флейты. Коп сначала отупело пялился на бумажку, потом вдруг дебильно заулыбался.

— Вот оно что! Конечно, конечно, и как я сразу не сообразил! Это наш ежегодный фестиваль, все верно. Мы всегда ждем гостей, но нам редко с этим везет.

Разве не ты минуту назад говорил, что у вас туристов нет⁈ Мне это местечко нравилось все больше.

— Обожаю фестивали, — хмыкнул я.

— Уверен, этот тебе запомнится, — сказал коп так, будто пытался меня напугать.

Парень, ты бы знал с кем играешь. Тебя от мучительной смерти отделяет буквально двадцать сантиметров и доля секунды. Ничто и никто не сможет этому воспрепятствовать, если я захочу тебя прикончить. А я уже хочу.

Я улыбнулся ему в лицо ещё раз и попросил официантку налить пива и мне.

Взял запотевший стакан, медленно, провоцируя остальных, осушил его и довольно выдохнул.

— Скажите, а что у вас со связью? Телефон не ловит сигнал, — беспечно спросил я у официантки.

— А, тут такое дело… — замешкалась она.

— Антенну чинят, — пришел ей на выручку коп. — Уже как две недели. Ни интернета, ни связи, даже дораму вечером не посмотреть. Такая уж тут жизнь, яцу. Так что, показать тебе дорогу, гость?

— Конечно, — отреагировал я. — А не то я здесь и останусь, слишком тут хорошо.

— Не преувеличивай, — нервно засмеялся он, — идем, парень, покажу.

Он выскочил за дверь, а я последовал за ним. Я намеренно «забыл» оплатить заказ, но никто даже бровью не повел, когда я выходил на улицу.

— В общем, идешь по главной улице до упора, потом направо, — объяснял мне он. — Фестиваль проходит у старого храма воды, единственного на острове. Знаков там нет, уж извини, держись железного забора по левой стороне. Выйдешь на грунтовую дорогу через лес. Не пугайся, смело иди сквозь чащу, дорога холмистая, минут через двадцать выйдешь к воротам храма, следуй за ними. Сейчас там службы не ведут, но все украшено, большинство народу там, празднуют.

— Спасибо, омаварисан, — поклонился я. — Ну, я тогда пойду.

— Эй, парень, — окликнул он меня. — Хотел спросить…

— Да?

— Тебе точно туда нужно? Наш Фестиваль, он, как бы сказать… Для своих, вот.

— Хай, я знаю, — ответил я доброжелательно. — Я же по приглашению.

— Ага, ага, — покивал он, пряча взгляд. — Ну, увидимся там.

Я ещё раз поклонился, закинул рюкзак на плечо и пошел по дороге на горку. Пройдя метров двадцать, обернулся. Он так и стоял у входа в кафетерий, под палящим солнцем, и смотрел мне вслед.

* * *

Растительность здесь и правда бурная, как промежность у актрисы из 80-х. Тяжелая зелень опускалась на тропинку, окутывала её со всех сторон плотным коридором. Зато здесь было прохладнее и темнее, солнце не могло пробить буйные кроны высоких деревьев.

Этот лес сильно отличался от того, в котором мы тренировались в Габутай. Там он преимущественно был хвойным: ель, сосна, пихта, лиственница. А здесь я будто в тропики попал, широколиственный, огромный, мрачный, влажный. Кедр, кипарис, папоротники, какие-то гигантские туи, названия которых я не знал, и даже пальмы. Чего там, стволы деревьев здесь оплетали яркие лианы, прямо как в джунглях.

Очередная здоровенная лужа…

Я прошел по корневищу, спрыгнул в грязь, поднимая брызги, и выбежал на прогалинку. Похоже на поворот, о котором говорил полицейский. Однако за ним я не увидел никакого храма. Нет, ни хрена, — я наткнулся на тот самый покинутый город, о котором читал в статье.

Я видел крыши многоэтажек, что выглядывали из-за высоченной бетонной стены с колючей проволокой. Дорога вела к пропускному пункту, массивным железным воротам и проходной, у которой дежурила охрана. Три человека в черном камуфляже, один из них курил от скуки, второй сидел на офисном стуле, изучая телефон, третий что-то рассказывал остальным.

Воооот чеееерт…

Получается, что я выскочил прямо перед ними, как прыщ на заднице. И что мне теперь делать? Прикинуться грибником⁈

Я было попятился, но курящий заметил меня и громко свистнул, остальные подскочили, как от удара кнутом. Вариантов нет, придется блефовать до конца.

Они помахали мне руками, подзывая, я подчинился.

— Э, пацан, ты чего здесь делаешь? — спросил басом один из охранников. — Турист?

— Вроде того, — смущенно улыбался я, натягивая кепку поглубже на лицо.

— Это закрытая территория. Без разрешения здесь находится запрещено.

— Извините, я случайно, — заблеял я.

— Пошел отсюда, пока тебе кости не переломали, — опасно дернулся второй.

Я сделал вид, что испугался, поднял руки и попятился обратно в чащу. Тут у одного из мордоворотов зашипела рация на поясе. Он остановил меня жестом, прижал прибор к уху и отвернулся.

— Да… ага… понял… есть… Эй, пацан, а ты, случайно, не на Фестиваль? — неожиданно спросил он.

— Да, именно туда, — закивал я.

— А пропуск есть?

Я протянул мятую листовку. Охранник развернул её, быстро пробежал глазами и изучил штамп, подняв бумагу к солнцу.

— Чего сразу не сказал, — пробурчал он. — У нас же порядок. В первую очередь необходимо обозначить, что ты гость Фестиваля.

— Сумимасен, — поклонился я. — Просто растерялся.

— Растерялся, говоришь… Ладно, все в порядке, можешь проходить, — смилостивился он. — Бывает, работа нервная, не обессудь.

Он вытужил из себя улыбку и отдал мне листок.

Чем-то его оскал мне не понравился. Либо он от природы улыбаться не умел, либо его дедом был тираннозавр.

Я забрал свой «пропуск» и пошел к проходной под присмотром парней в черном. Глаз привычно отмечал детали: армейский камуфляж, дубинки на поясе, ножи, квадратные рожи, и, что самое неприятное, — стволы у каждого, USP 9-ти миллиметровые. Такие использует японский спецназ.

Как Каину удалось вооружить охрану новенькими пистолетами? Ответ напрашивался сам собой, — это оружие никак было не провезти на территорию Японии, но вот на остров в приграничьи другое дело.

Я прошел через рамку металлодетектора, что сразу противно пропищал. Охрана не обратила на это никакого внимания, я продолжил шагать вперед. Слева углубление в воротах и ступени, по всей видимости, помещение охраны.

Впереди открытая дверь и дополнительная решетка, как в тюремной камере, за ней я видел асфальтированную дорогу и заваленный шлагбаум. Я остановился на секунду и тут же получил толчок в спину, доказывая худшую из моих идей. Я не гость.

Они вели меня под конвоем. А открытая дверь — западня.

Я чувствовал это кожей, на базовом уровне. Как бродячий пес, которого заманивают в клетку куском мяса, а он упирается всеми лапами, лишь бы не попасть внутрь. Он чувствует ловушку инстинктивно, и никакая прикормка его не переубедит.

А мне даже чертового мяса на порожек не положили, иду как скот на убой.

Я встал как вкопанный и осторожно сделал шаг назад, быстро прикидывая варианты побега. В бок уперлось что-то холодное и твердое.

— Знаешь, что это? — прохрипел голос над ухом.

— Угу, — отреагировал я и уточнил, на всякий случай. — С предохранителя снял?

— Снял, — довольно ответил охранник.

Ну теперь точно все.

Мать его! Надо же было так глупо попасться!

— Топай, — угрожающе приказал он.

Я прошел через проходную, получил ещё один толчок в спину. Шагнул наружу и услышал, как позади захлопнулась решетка. Какой знакомый звук.

Я поправил рюкзак на плече и обернулся, злобно изучая ворота и дверь своей новой тюрьмы.

— Держи, яцу, — осклабился охранник и бросил мне через прутья рацию. — Хозяин просил передать. Добро пожаловать в наш райский уголок.

Я поймал рацию одной рукой, сгорая от гнева на себя и на них.

— А теперь иди, развлекайся! — крикнул один из них, и вся троица расхохоталась. — Торопись, а то все шоу пропустишь!

Бесконечное лето, часть 1

Мать его, вот это я попал.

Здоровенная стена отгораживала город от лесного массива, наверху колючка, вышки по периметру, камеры, прожектора… Это чертов Алькатрас, а не курорт, и я добровольно вошел в тюремный двор.

Казалось, чего мне не хватало, — сидел бы сейчас у Асуры под сиськой, в прохладе, попивал холодный чай, и пялился бы в тв. Но вот он я, будто адреналиновый наркоман, залез в самую жопу и сокрушаюсь от понимания, что из нее не вылезти.

Стоит задаться вопросом, — зря ли я сюда приперся?

Торчать под воротами было глупо, поэтому я пошел прочь по дороге, оценивая обстановку, в которой оказался.

Прошел заваленный шлагбаум, побрел по дороге в сторону брошенных строений, будто выходец из убежища на радиоактивных пустошах.

Ничего тут хорошего меня не ждало. Желтая трава пробивалась через трещины в асфальте, припаркованная у остановки машина давно сгнила и была разграблена, и, кроме шелеста бамбуковых листьев на обочине, на уши давила тишина.

А это что? Интересно… Я приблизился к перекрестку, в центре которого заметил лежащего человека. Я присел над телом, беспристрастно его изучая. Ему проломили голову, могу предположить, что монтировкой или молотком, вон дырень какая. Перед этим избили, он дрался, вся одежда в засохшей крови. Рубашка потрепана, в грязи, зубы прогнившие, лицо истощенное… Вот так просто валяется на дороге, и никому до этого нет дела, даже камере на столбе. Хм.

Я снял рюкзак, достал из него запасную футболку, порвал на лоскуты и повязал один как бандану на лицо. Не хочу, чтобы на видеозаписях засветилась моя милая мордашка, на всякий случай, учитывая какое дерьмо здесь творится.

— А мне здесь нравится, — заявила Муза, танцующая, как стриптизерша на столбе. — Тихо. Трупы. Заброшки. М-мм…

— Наслаждайся, — буркнул я и встал с колена.

Чем ближе я был к домам, тем больше понимал, что Муза нашла в этом месте. Я подмечал следы на каждом шагу. Огрызок бутылки в крови. Брызги на выцветшем рекламном щите. Расколотая бейсбольная бита, брошенная кем-то впопыхах. Ботинок без подошвы, рваная куртка в паре шагов от него. Сгоревшая машина.

Вдали заметил дымный след. Что-то горит? Стоило проверить.

Двигаясь по заросшей дорожке, я преодолел парковку, а затем и дворик, подходя к крайней, угловой, пятиэтажке. Странно, но большинство окон у здания были целыми, на некоторых балконах висело истлевшее белье, забытое прежними хозяевами.

Продрался через кусты, выходя к подъездам. В тени многоэтажки компания парней и правда разожгла костер, соорудив из железной бочки самодельный гриль. На край они положили сетку, а сверху котелок с варевом, что кипел на открытом огне. Четыре фигуры сидели вокруг котелка, что-то обсуждая. Услышав шум, они разом обернулись в мою сторону. Одного взгляда на их рожи хватило, чтобы понять, как действовать.

Первым мне навстречу поднялся крупный мужчина с пивным животом, на нем были грязные шорты и рваная майка-алкоголичка.

— Смотри, Кабуки… — прохрипел он, обращаясь к тощему дружку в балахоне. — Новенький. Чистенький какой. И ещё с подарками…

— Ага, ага, — закивал тот, облизывая сухие губы, и подталкивая остальных. — Ребята, у нас гость, вставайте, вставайте!

Тощий вскочил с пластиковой коробки, на которой до этого восседал, схватил толстую арматуру и бросился ко мне с явно недобрыми намерениями.

Я перешел на бег, быстро сближаясь, движения были расслабленными, размеренными, легкими.

— Мочи его!!! — завопил лидер, размахивая пожарным топориком.

Тощий уже был на расстоянии удара, я мог перерезать ему горло быстрым выпадом, но вместо этого бросился на летящую руку с арматурой, легко взял её в захват и вывернул локтем вверх. Все, этот мой.

Я развернул его спиной к себе, потянул за кисть и нажал на плечо, заставляя суставы хрустеть, а кисть разжаться, выпуская оружие. Потом обвил предплечьем горло и поставил его лицом к дружкам. Они остановились, не понимая что происходит.

— Яцу, отпусти его! Хуже будет! — заорал один из них, потрепанный паренек с синяками под глазами.

Свободной рукой я достал танто и щелчком выпустил лезвие.

— Что ты творишь⁈ Чего он хочет, а⁈ — занервничал главарь.

Под маской я улыбался, и немного жаль, что они не видели, иначе уже бежали бы со всех ног. Перехватив нож обратным хватом, я начал наносить короткие удары жертве в грудь и живот, крепко удерживая стальной хваткой, не позволяя вырваться.

— Что за херня?!!!

— Симмата!

— Он псих какой-то?!!!

Тощий извивался и кричал от боли, пока танто бил его ещё и ещё, ещё и ещё, пока под ноги не потекли горячие ручьи, а лица его товарищей не вытянулись, будто резиновые маски. Финальным взмахом я пырнул его в сердце, грубо прервав последний крик, а потом схватил за волосы и легким нажатием заставил труп поклониться ошеломленным зрителям. Разжал пальцы, позволяя телу рухнуть лицом на площадку, но не дожидался его падения, и выстрелил вперед, закрепить результат.

Они не умели драться. Даже базовых навыков защиты не было. Неуклюжие увальни с опытом пьяных потасовок. Да ещё и оробевшие от страха.

Парень в балахоне так испугался, что закрылся руками, поэтому я на ходу вспорол ему живот, ногой оттолкнул главаря, не позволяя ударить топором, и переключился на четвертого бродяжку. Он был самым молодым в компании, и держал перед собой ржавую трубу. Я легко выбил её из дрожащих рук, перехватил за край и с размаха ударил ей ему в голову, отправив задохлика в нокаут.

Балахон корчился в пыли, зажимая рану на животе и харкая кровью, раскрутив трубу, я закончил его страдания точным ударом в висок, под крики ошарашенного главаря. Труба застряла острым концом у балахона в черепе, и я бросил её, направившись к толстячку.

— Нет, нет, нет, нет, нет, — все повторял он, отступая и глядя на меня сумасшедшими глазами.

Я спокойно шел к нему, не проронив ни слова, и когда оказался слишком близко, струна лопнула. От безвыходности он кинулся на меня, занося топор. Я опередил его выпадом, пронзив руку в предплечье. Игнорируя его вой, (как же он орет, мог быть оперным певцом…) левой рукой я забрал его оружие, взял замах побольше и рубанул топором по шее. Он попытался пригнуться, и лезвие вошло в темечко, рядом с ухом.

(И… он все ещё орет. Может, заткнешь его наконец, я не могу это слышать!)

Зараза, топор такой тупой, что только изуродовал этого дегенерата, хотя должен был скальп с него срезать.

— Погоди, погоди, — кряхтел я, вытаскивая лезвие у него из головы, пока он стоял на коленях и истерично нащупывал разрубленное лицо.

С хрустом я вернул топорик на исходную позицию и со второго раза завершил дело, рубанув в этот раз по шее.

Крик резко прервался, и толстяк повис на древке, как резиновая кукла. Я позволил мертвецу завалиться на землю, вытащил из его руки свой нож и направился к выжившему.

Крепко заснул. Он может мне ещё пригодиться. Я снял ботинок с ноги Балахона, вытащил из обуви шнурки и связал выжившему руки и ноги за спиной.

Так, и что они тут готовили? По запаху все не так плохо, — похоже на консервы из говядины, вон даже лапша плавает.

— Фу, а я надеялась, что они людоеды, — разочарованно протянула Муза.

— Похоже, что все не так плохо, как мы представляли, — ответил я.

Я потыкал палкой в бульон, проверяя консистенцию, потом разорвал пакет, что стоял рядом с местом главаря. Бутилированная вода, сигареты, банка пива, пару упаковок с раменом… Да это и правда райский уголок.

Они, похоже, здесь жили. Вон баулы какие-то с тряпьем, дырявое одеяло, ржавый чайник…

Водой из бутылки я смыл кровь с топора, нашел кусок кирпича поровнее и уселся на треснувший пластиковый стул, после чего принялся за заточку. Заострить такое оружие можно и голой задницей, если постараться, тут даже навыки не требуются, а у меня они были.

Пленный закашлялся, проснулся. Затравленно принялся озираться, увидел трупы дружков, разбросанные вокруг костра, завопил в ужасе. Заметил меня, заткнулся и вытаращился как на инопланетянина.

Я провел по лезвию камнем ещё пару раз, потом отложил оружие, достал сигареты и прикурил.

— Итак… — спокойно выдохнул я сигаретный дым. — Кто ты такой?

— Комико Нанда, — ответил он будто заговоренный.

— Расскажи мне, Комико-чан, что здесь, нахрен, творится?

— Я… я….

Он открыл рот, но тут зашипела рация в рюкзаке. Я жестом приказал Комико заткнуться, достал передатчик и щелкнул боковой кнопкой.

— Икари, мальчик мой… — услышал я знакомый голос за ворохом помех. — Как я рад тебя видеть у себя дома.

— А чего сам меня не встретил, Каин?

— О, сумимасен, яцу, был занят, у нас тут, знаешь ли, званый прием.

— Я как раз намереваюсь узнать подробности вашей тусовки.

— А, так я сам тебе расскажу, без проблем. Не надо пытать того бедолагу. Он все равно ни хрена не знает. Убей его, и я все расскажу.

Итак, этот ублюдок меня видит. А, вот и камера, на четвертом этаже, на балконе. Не заметил её, пока резал этих идиотов.

— Ты знаешь, что здесь происходит? — дал я парню последний шанс.

Он лишь открывал рот, но не мог выдавить ни звука.

— Не врешь? — спросил я у рации.

— Я тебе хоть раз соврал, Икари?

Я пожал плечами. И то правда.

Сообразив к чему все идет, паренек на земле начал скулить.

Я перехватил топорик поудобней, поднялся со стула и пошел к нему. Муза возникла прямо перед носом, преграждая путь.

— Малыш, а как же Прави…

Я одним сильным взмахом перебил парню затылок. Гораздо лучше, но нужно ещё подточить.

— Ладно, — сказала она безучастно, стирая капли крови с лица. — Будем сходить с ума по полной. Мы же на отдыхе, да?

Оставив горемыку пускать пузыри в луже крови, я вернулся на свой стул и поднес рацию к лицу.

— Доволен? — спросил я.

— Более чем.

— Тогда рассказывай, извращенец чертов. Куда ты меня затащил?

— Хой, это не я сейчас забил человека, будто свинью на скотобойне! И я тебя никуда не тащил, ты сам приперся, бака! Ксо, я предполагал, что ты выкинешь какую-нибудь глупость, но чтобы самому прийти ко мне в логово? Ты самый большой псих из всех психов, которых я когда-либо видел.

— Ты мне прошлый раз что-то такое говорил.

— Ну так сейчас ты ещё больше псих, чем тогда.

— Хочешь сказать, это не ты отправил мне открытку с приглашением?

— Открытку? Икари, мальчик мой, это немного не в моем стиле. Я, конечно, романтик, но не до такой степени.

— Говори, мать твою, где я⁈

— Не нужно нервничать, у тебя будет на это время, — засмеялся он. — Полагаю, Рина не рассказала тебе подробностей о «Бесконечном лете»?

— Не особо.

— Так я и думал. Эх, а ей нравилось здесь раньше, знаешь все эти оргии, наркота, прочие веселья.

— Ближе к делу.

— Хай, как скажешь. Фестиваль — это ряд увеселительных мероприятий для особо состоятельных гостей. Бордель, наркопритон, пляжи, бассейны, и ещё… спорт. Ты оказался в нашем полигоне на выживание. Сюда привозят отморозков со всей Японии, а иногда и не только. Должников, штрафников, неугодных нам людей, шушеру, что мешается под ногами. Как ты понимаешь, территория под надзором. На вышках вооруженная охрана, на воротах тоже.

— Казематы якудза.

— Почти. Задача заключенных — убивать друг друга. Есть план, — минимум двадцать человек за сутки. Убийство должно быть зафиксировано на камеру, иначе не засчитывается.

— А если никто никого убивать не будет?

— Мы не будем их кормить, — ответил он с усмешкой. — Поэтому отсидеться не получится. Если план выполнен, мы скидываем со стены контейнеры с провизией, водой, бухлом и даже наркотой.

— И зачем это все? — устало вздохнул я.

— Как зачем⁈ Ставки, конечно же. Тотализатор в реальном времени. Гости часто посещают мероприятие, чтобы увидеть все своими глазами. Они делают взносы на скачках, — кто откинется первым, кто продержится дольше, кто убьет больше всех. Азарт просто огромный, как и деньги.

— Но выигрываешь только ты.

— Ну… да, если говорить начистоту. Нет, некоторые из участников выжили. Работают на острове, некоторые уже года так три. Один даже в охрану пробился. Однако путь назад им заказан, они останутся здесь навсегда.

— А видео? Вы заливаете убийства в сеть?

— Ни в коем случае, это эксклюзивный концерт! На острове нет интернета, только сетевая трансляция. Записи уничтожаются после окончания фестиваля. Так что можешь не волноваться о том, что кто-то из твоих дружков увидит, как тебе разматывают кишки, это останется между нами.

Я сделал пару затяжек и запустил окурок в котелок, после чего натянул маску на нос.

— Хочешь сказать, что никто не сбегал? — поинтересовался я.

— О, ещё как сбегали. Идеальной тюрьмы не существует. Но это часть процесса, мои ребята всегда находят беглецов, это же остров, Икари! Куда они денутся… И мне интересно, как ты попытаешься выскользнуть в этот раз. Я немного устал прижимать тебя к стенке.

— Опять ты за свое. В любом случае, я не собираюсь в этом участвовать, — заявил я, подбирая рюкзак. — Я пришел за тобой, остальные меня не интересуют, и играть по твоим правилам я не буду.

— Ещё как будешь, — мрачно заявил Каин. — И жаль, что не увидимся на заседании совета.

— Ты знаешь о заседании?

— Утром получил уведомление. Назначили через три дня. Как думаешь, обойдутся без главного свидетеля?

— Если успеешь отсюда сбежать, найду тебя там, — пригрозил я и бросил рацию в костер.

Захватил топорик, поправил лямку рюкзака и пошел вдоль здания. Нужно было придумать, как отсюда выбраться. За спиной остались тела убитых, ветер и шелест травы.

* * *

Я осторожно пробирался через здание. Темные коридоры были пусты, но я все равно соблюдал осторожность, мало ли что этот ублюдок задумал на этот раз.

Дома были заброшены давным давно, но большинство дверей квартир оставались закрытыми, не было ни гор мусора, ни вездесущих граффити. Однако эти здания отдавали холодом и пустотой. Я будто крался внутри огромного скелета, пробирался по его костям, что ранее дышали и двигались. Каждый шаг отдавал глухим эхом, ветер гулял по коридорам и лестничным клеткам, играя стеклами и хлопая дверями.

В таком месте легко спятить.

(Мошки в глазах появились?)

— Что думаешь? — спросил я тихо, поднимаясь по лестнице.

— Думаю, что Асура бы тебя убила, узнай, где ты сейчас, — ответила Муза.

— Я серьезно.

— Нам нужно сбежать, найти лодку, добраться до Токио, и все это за три дня. В самом деле не так уж сложно, учитывая наш опыт побегов. Нервничать ни к чему. Лучше передохни, перекуси что-нибудь.

— Да сколько можно жрать…

— Ты — растущий организм, нужны калории. Стой, это слышишь?

Я услышал задолго до Музы. Просто думал, что это форточка хлопает или ещё что. Слишком уж он был монотонный. Стук. Стук. Стук. Будто надоедливая капля из крана.

Стук. Пауза. Стук. Пауза. Ну вот, опять. Пауза.

— По-моему, с этого этажа, — показала Муза пальцем. — Проверим?

— Когда ты меня куда-нибудь зовешь, это заканчивается убийством, — ответил я.

— Ты и без меня прекрасно справляешься, — фыркнула она. — Пошли, посмотрим.

Я вздохнул и завернул в коридор. Найти источник шума было несложно, нужно лишь немного пройти по этажу. Он был в конце коридора, стоял у окна и бился головой о стену. Тощая, изможденная фигура в одних штанах, с гематомами по всему телу.

Краска давно потрескалась и облезла, он её обновил. Кровь стекала по старой штукатурке, по плинтусу и паркету. Сколько, интересно, он так стоит? Лица не было видно, его залило красной жидкостью, что струилась из разбитого бугристого лба.

— Знаешь, почему не получается? — спросил я его. — Стену перепутал.

Без понятия откуда взялась такая тупая шутка, но Муза хихикнула.

Человек дернулся, будто его хлыстом ударили, повернулся в мою сторону и зарычал, пуская слюни до пола.

— Мы такое уже видели, — обратился я к Музе.

— Ага, в Габутай, — кивнула она. — Передоз.

— Да-да-да-дай… — протараторил зомби, отстукивая зубами.

— Мочи его, — предложила Муза.

Второй раз просить было не нужно, я разбежался навстречу нарику и в прыжке впечатал подошвой кроссовка в его впалую грудь. Воздух разом вылетел из его легких, он отлетел к окну и пробил его затылком, застряв в осколках.

— Ещё и этих сюда завезли, — задумалась Муза, помогая выкинуть торчка из окна на улицу.

— Каин привык зарабатывать на всем, — ответил я, толкая тому в живот.

— Прямо японский Пи Дидди, — ухмыльнулась она.

Наконец, зомби сдался и вывалился из окна, короткий вой резко прервался гулким шлепком об землю.

— А я тебе говорила, — подняла палец Муза. — Я ведь чувствовала, что будет резня.

— И сколько раз ты мне будешь это повторять?

— Ещё не раз, — заговорщически подмигнула она.

Переговариваясь, мы поднялись на крышу, откуда я хотел осмотреться и разработать план побега. С высоты всегда лучше видно.

Десяток высоток, многие поглощены зеленым плющом до крыш. Заваленные антенны, рухнувшая водонапорная башня. Растительность прорывалась через падшего урбанического титана, дворы зарастали кустарником и бамбуком, корни деревьев прорвали площадки и дороги. Окраина города не закрыта стеной, но прерывается глубоким оврагом, в который стекал ручей. Если его оставили без ограды, то точно контролируют внизу, на спуске.

На западе несколько источников огня, небольшая группа людей выходила из здания напротив. Ещё двое на крыше через три дома, меня пока не заметили. Узников много, сложно сказать насколько. Большинство точно прячется в квартирах или подвалах, а что тут происходит ночью даже представить сложно.

Три входа, если не считать овраг. В этот провели меня, бежать через него — рисковое предприятие. Я не знаю количество охраны на воротах, чаща по пути в город сложно проходимая, а в самом городе слишком много камер. Второй выход, с двумя вышками по бокам, похоже, преграждал путь на бывшую набережную городка. Ныне там была бухта с возможностью швартовки лодок, и если я туда попаду, то бежать будет некуда. Значит, остаются третьи ворота, северные — уходящие вглубь леса, в ложбину между поросшими холмами. Вышка от пропускного пункта далеко, сам вход захватили заросли, подобравшись вплотную к порогу. Я бы укрепил эту точку людьми, и, предполагаю, что создатель тюрьмы так и сделал.

— Но, чем их больше, тем их меньше, — кровожадно улыбнулась Муза, — так?

— Количество жертв меня не интересует, — кивнул я. — Пойдем через северные ворота. Подготовимся и дождемся темноты.

По городку пронесся противный звук сирены, я скривился от её рева, — один из громкоговорителей был где-то совсем рядом.

Вой резко прервался, а после заиграла музыка, гавайские мотивы. Из старых репродукторов они звучали просто ужасно, хрипло и протяжно. Наконец, этот звуковой хаос затих и прозвучал незнакомый молодой голос.

— Объявление… Объявление… Объявление… Кхм… Коничива, это Даджаре. У меня важная информация, которую вы захотите услышать. Слушайте сюда, ублюдки, сегодня у вас день рождения. Утром в ваш город ступил новенький, подросток, самый молодой из вас всех. У него длинные волосы, спортивная фигура, и ирэдзуми кровавого они` на спине. Носит кепку, белую футболку, джинсовые шорты. Хозяин хочет, чтобы вы его достали. Тот, кто прикончит мелкого бакаяро, получит свободу и миллион йен. Это официальное предложение, никаких уловок. Каин всегда держит слово, вам ли не знать. Итак, тот счастливчик, что убьет новенького с татуировкой на спине, будет освобожден и щедро награжден. Это ваш шанс, смертники, пользуйтесь.

Трансляция завершилась и город вновь поглотила тишина. Даже птиц слышно не было.

Я посмотрел на Музу, всем своим видом показывая, что не нуждаюсь в комментариях, но она не удержалась.

— А я говорила, — прошептала она с искринкой безумия в глазах.

Бесконечное лето, часть 2

Пару часов назад я думал, что крупно попал.

Забыл, что всегда может быть хуже.

Всегда, на хрен, может стать хуже!

И если я хотел максимально тихо уйти, то теперь мой план накрылся. Теперь я — бегущий человек, ведь каждый ублюдок и каждая сволочь, которую загнали сюда против их воли, жаждут моей крови. Им терять нечего, они все равно обречены на смерть на этом дрянном острове. Так что они попрут на меня, как чертовы камикадзе, и будут драться до последнего.

Это немного усложняет дело. (Мягко говоря).

Каин все же необычный человек. Каким-то невероятным способом он заставил меня понервничать. Эта игра меня достала до невозможности, — я продолжаю его бесить, упорно выживая, а он удивляет меня изобретательностью в придумывании ловушек. И так снова и снова, — я выпутываюсь, он меня ловит, я снова выпутываюсь…

Моя пятиэтажка пока была безопасна. Замок из песка.

Но она была моя. И терять времени я не мог. Нормально подготовиться к побегу мне не дадут, это понятно, но что-то сделать успею.

Итак. В первую очередь, мне нужно отключить камеры у выхода.

Второй пункт, — создать диверсию для того, чтобы выманить охранника.

Третий, — попасть внутрь и отвлечь внимание остальных.

Но даже если я нейтрализую блокпост, прорвусь на волю и попытаюсь скрыться в лесу, за мной отправят армию головорезов Каина в погоню…

Я в ловушке по обе стороны стены.

Поэтому добавим пункт четвертый, — найти способ сбить преследователей со следа.

Я острова не знаю, а они да. Посему потребуется хороший отвлекающий маневр.

Начнем по порядку.

Пока было время, я бросился собирать ресурсы, проверяя квартиры, двери которых были целы. Вскрывать замки я не разучился, быстро пробегался по комнатам, и если ничего не находил, переходил в другие апартаменты.

В первую очередь стоило переодеться. Моя белая футболка и кепка теперь выглядели словно мишень. Благо, что проблем с одеждой здесь не наблюдалось. Майку я нацепил свою из рюкзака, нашел в пыльном шкафу рабочие брюки по размеру и черную рубашку с принтом. Кепку тоже пришлось выкинуть, волосы собрать в хвост, а лицо закрыть респираторной маской, благо я копался в барахле шахтеров, и этого хлама тут было достаточно.

Это была золотая жила, — хозяева бросали все добро при переезде, и, если бы у меня было больше времени, да ещё и нормальный верстак, я тут атомную бомбу собрать бы смог. Но ни того ни другого не было, отчего я хватал самые обычные материалы, для создания простейшего инструмента.

В одном из чуланов я даже нашел набор инструментов, — пилу, молоток, фомку, дрель, отвертку… Конечно, про электроинструмент можно было забыть, ведь энергии в дома не подавалось, но мне и остального хватило с головой. В ванной я отпилил кусок пластиковой трубы, воды-то в квартирах тоже не имелось. Проковырял в трубке несколько отверстий с помощью шила, и на два самореза прикрутил к основанию обычную прищепку, что стянул с бельевой веревки на балконе. С другой стороны трубки я проделал похожую операцию, но вместо прищепки вкрутил два металлических крючка.

Рогатка была почти готова. Пластиковая труба достаточно прочная, не прогнется под натяжением, её удобно держать и целиться. Прищепка играла роль курка, чтобы её не сорвало, я дополнительно укрепил её кусочком фанерки, что спилил с уголка обеденного стола. Осталось прицепить тяги, для этой роли отлично подошла медицинская резиновая трубка, что была обнаружена в аптечке в туалете. Она тяжело тянулась, была плотной и достойно сохранилась. Чем короче натяг, тем сильнее выстрел, но быстрее износ резины.

Кожеток я сделал из старого ремня, и усилил тетиву за счет двух обрезков эластичного троса, что используется для крепления багажа в машине или фиксации велосипеда. Теперь резинку можно было натянуть ещё сильнее, и выстрел усиливался многократно. Отлично, вот только снарядов у меня не было. Оказалось, что найти металлический шарик в обычной квартире, да хоть и от подшипника, не так просто. Однако мне попалась железная детская машина, в которой ребенок мог сидеть и рулить, и вскрыв её, я достал три шарика из-под руля, и по одному из-под держателей для колес.

Пришло время для теста, чтобы понять мощность, а также дальность и дугу полета «пули». После нескольких тестовых залпов я приноровился, и принялся поражать цели. Стеклянную бутылку шарик разнес вдребезги, пивную банку пробил насквозь, а при выстреле в стену, снаряд плотно застрял в штукатурке, да так глубоко, что вытащить без отвертки я его не смог. Не пневматика, конечно, но близко. Разбить пару камер можно.

На то, чтобы собрать первый инструмент у меня ушло минут сорок. Вылазку лучше запланировать на вечер, поэтому у меня было ещё куча времени, чтобы собрать что-нибудь помощнее. Например, газовую гранату, или самопал. Уверен, что если покопаться, то в закромах бывших хозяев можно нарыть целый арсенал. У меня была пара идей, как отвлечь охрану, и я было приступил к осуществлению плана, но был грубо прерван.

— Ты уверен, что он тут? — донесся до меня неприятный голос откуда-то снизу.

— Хай, хай! — запыхавшись ответил второй. — Видел, как он мелькал на балконе. Пока я за вами сбегал, он мог уйти!

— Трупы у костра — его рук дело, как думаешь?

— Не знаю, командир.

— Проверьте каждый этаж, бакаяро! Быстрее!

Я раздраженно выдохнул, сжал кулаки от злости. Быстро собрал инструменты и рогатку в рюкзак, и рванулся по коридору к лестнице. Бесшумно приблизился, выглянул через перила, наблюдая, как разномастная толпа, будто муравьи бегут по ступеням вверх. Отпрянул, кинулся назад, нырнул в квартиру, оттуда на балкон.

Четвёртый этаж. Высоковато для прыжка. Да и уходить некуда, пустая дорога, на которой я буду как на ладони, а дальше стена. Если бежать, то к постройкам, что я заметил на западе, там шанс укрыться выше. Нужно спуститься ниже, пройти через здание на другую сторону и прыгать оттуда.

Черт, ну как же не вовремя, еще и солнце не зашло. Сейчас побегу, соберу на хвосте всех «жителей» тюрьмы. Одна радость, — наблюдая, как я убегаю от сотни злобных смертников, Каин сам со смеху сдохнет.

Вцепившись в перила, я перекинул тело через балкон и повис на руках. Нащупал ногами ограждение нижнего балкона, перехватился и закинул себя внутрь. Легко и просто, я на третьем. Теперь добраться до западной части здания.

Я засунул танто в карман брюк, сам вооружился шилом и молотком. Орудовать ножом в случае стычки будет не с руки, лезвие любит вязнуть в теле, забирая драгоценные секунды, а вот молоток застревает редко, да и то преимущественно в черепе.

Пригнувшись, двинулся на выход, осторожно отворил дверь и лицом к лицу столкнулся с удивленным парнем, что неуверенно зажимал в руке доску с гвоздями. За его плечом сновали его дружки, обыскивая квартиры.

— Чего надо? — с ходу наехал я, стараясь сделать голос погрубее.

— Че⁈ — протянул он.

— Чего надо, спрашиваю? Это моя квартира, понял? Проваливай! — насупился я.

— Ты… ты объявление слышал? — Взял он себя в руки. — Мы ищем пацана с татуировкой на спине.

— Не видел таких! — рявкнул я и попытался закрыть дверь у него перед носом, но он успел придержать её.

— Ты мелкий на вид, — пробубнил он. — Задери футболку, посмотрю.

— Жопу тебе показать? Синдзимаэ!

— Я тебя порешу, если не покажешь спину, мелкий ты ублюдок, — угрожающе зарычал парень.

Некоторые из его компаньонов собрались полукругом вокруг двери, испытывающе изучая меня.

— Знаешь шутку? — неожиданно спросил его я. — Про шило в тюрьме?

Он только удивленно открыл рот, как я коротко воткнул ему в глаз шило, отпустил древко и отпихнул воющего неудачника в стену, расталкивая остальных. Выскочил в коридор, сжимая зубы от досады. Их было человек шесть только в проходе, остальные тем временем выбегали из квартир.

— Он здееееесь!!! — протяжно заорал один из оборванцев.

Дерьмо.

Первой мыслью было вернуться на балкон и перебраться ещё ниже, или к чертям выпрыгнуть, понадеявшись на удачу. Однако я понимал, что раньше подставлю спину под удар или меня собьют, пока буду спускаться. Поэтому я больше не думал, — бросился вперед, как шаровая молния, размахивая молотком направо и налево.

Наотмашь ударил ближайшего ко мне охотника в голову, оттолкнулся от стены, уворачиваясь от гаечного ключа, с размаха выбил зубы второму, прорвался вперед. Развернулся, закрылся руками от ножа, боли почти не почувствовал, ответил взмахом снизу вверх, загоняя носок молотка под квадратный подбородок ублюдка, что меня порезал. Клин пробил ему челюсть, откидывая голову назад, словно воздушный шар. Я уперся ему плечом в грудь и толкнул на остальных, позволяя чужому телу принять град ударов.

Слишком много. Коридор достаточно широкий, чтобы меня обойти, а теснота — единственное преимущество, которым я мог бы воспользоваться против толпы. Навалившись всем телом, толкаю вперед вонючую тушу по коридору, ещё один рывок…

Открытая дверь квартиры, быстрее, туда! Залетаю в коридор, откуда как раз выходит подтянутый босяк. Он шмыгает носом и кривится при моем появлении, думая, как бы меня удобнее вскрыть. Молоток обрушивается ему на ключицу, заставив скривиться куда сильнее, следующий удар в живот, вынуждает его согнуться и открывает мне затылок. Финальный удар! Бритый череп трещит под тяжестью бойка, он падает лицом в пол. Фокус превращает мой мозг в пчелиные соты, бесконечно демонстрируя образы опасности. Да понял я, что задержался! Конечно, они за спиной, мать твою!

Бросаю своё тело вбок на стену, уклоняясь от рубящего удара топором сзади. С разворота бью локтем, попадаю в нос подонка спортивном костюме. Вращением запускаю молоток ему в коленную чашечку, потом в пах, следом в грудь и голову, будто автоматной очередью. Рука устает забивать столько гвоздей, инструмент был подобран неверно, теперь я это понимаю. Спортсмен, которого я нещадно избивал, оседает в объятия своих дружков, я бросаю в толпу молоток и достаю из-за пояса топорик. Муза воет от восторга, лишь завидев лезвие.

С криком набрасываюсь на них, нанося широкие мазки по мольберту. Куда попадаю сам не успеваю определить, кровь летит широкими дугами, стены мгновенно покрываются брызгами и пятнами, краплет на потолок, на лицо и руки. В ответ меня достают то битой, то ножом, но в пылу драки, я этого и не замечаю. Древко становится скользким, неподъемным, дыхание прерывистым, как у астматика. Топор застрял в животе извивающегося обрыгана. Отпрыгиваю назад, заваливаю шкаф с обувью в проход, вижу в разбитом зеркале свое отражение. Бешеные горящие глаза, полоска крови на носу, свежая ссадина на скуле, а это что… На бегу вытаскиваю из плеча заточку, которую кто-то засадил. Вот теперь начало болеть, сука.

Шкаф не стал преградой. Толпа с ревом врывается в квартиру, дыша в спину. Как же напоминает мою прошлую жизнь. Фокус подсказывает мне выход, я следую инстинкту, соображая в процессе. Прыжком вылетаю с балкона наружу, переношу тело на соседний выступ, а оттуда, оттолкнувшись от перил, наверх на четвертый. Верно, Фокус прав. Все, кто успел туда добраться, кинулись обратно на крики товарищей. Верх свободен, нужно бежать.

Проношусь по квартире, выбиваю дверь здоровым плечом, замок со звоном разлетается на кусочки. Словно ветер, несусь по коридору. Рюкзак болтается за спиной, задыхаюсь от перегрузки, и пока глотаю воздух, становится только хуже. На лестнице встречаюсь с пареньком, что опасливо смотрит вниз. Решил в тылу отсидеться, чертенок?

Увидев меня, он что-то кричит приятелям, подписывая себе приговор. Он больше не успевает ничего сделать, на ходу я достаю танто и всаживаю лезвие ему в живот, лбом бью ему в нос и скидываю в пролет. Люблю смотреть, как они падают, но тормозить нельзя, и я несусь дальше без оглядки. Выход все ближе. Я его уже вижу. Четвертый этаж. Фокус говорит, что все в порядке, значит, прыгаем.

В голове флэшбеки.

Да, все как тогда, но прыгать пришлось с третьего. Фокуса не было, и я боялся, что сломаю что-нибудь или расшибусь.

Снег, темное заброшенное здание и горилла Шидо, что дышит мне в затылок. Будто сейчас услышу тихий девичий писк — «Ика-чан». Надо же, не думал, что буду скучать по тем круглым щенячьим глазкам.

В проеме появляется сгорбившаяся фигура с тесаком наперевес, вот и мой выход подоспел. Я врезаюсь в него с разбегу, мы пробиваем окно на улицу и падаем вместе с осколками и куском рамы.

Урод орет мне прямо в ухо, я наблюдаю, как стремительно приближаются разросшиеся зеленые ветви деревьев внизу.

Бабах! С хрустом мы проваливаемся через паутину ветвей, мой батут заткнулся резко, будто кто-то перерезал ему голосовые связки. И сейчас будет!!!

Бум!

В глазах потемнело. Трясу головой, но ничего не чувствую. А нет, вот проясняется.

Приземлились более чем удачно, — на постройку под домом, металлическая крыша выдержала, хоть и прогнулась под нашим весом. Хорошо, что квартиры у них здесь низкие, и хорошо, что этот «гараж» подвернулся.

— Ну и рожа у тебя, — шепчут мои губы, пока я пялюсь в упор на застывшее в крике лицо человека, на котором лежал. Рожа у него и правда была не очень. Вот черт, я случайно ему ещё и нож в грудь всадил, видимо, в падении. Ну, он все равно был мертв, лишь я выбросил его в окно, так что…

Я с трудом поднялся, оглядывая себя. Ничего не сломано, даже не отбито. Что же, не так уж и плохо. Падение приостановили пушистые кроны, а основной удар принял мой нерадивый товарищ, да и пролетели мы на этаж меньше. Удача маньяка, попробуй после такого не поверить.

Я скатился по покатой крыше, приземлился на бетон во внутреннем дворе. Из постройки выбежали двое испуганных мужчин, в руках они держали разобранные детали велосипеда, значит, и правда гараж. Увидев покрытого кровью бешеного парня с ножом наперевес, они решили не рисковать и пустились наутек. Я было выдохнул, но тут в глаза бросилась шляпа, что нес на спине один из убегавших. Это был большой конусообразный головной убор, как у самураев на картинках.

— Стоять, бакаяро! — заорал я и рванул за ними.

Быстро догнал жертву, благо тот страдал от лишнего веса, рывком развернул его лицом к себе, но он не удержался и плюхнулся на задницу с испуганным криком.

— Да мне только шляпа нужна! — заорал я, силой стягивая лямки у него через голову.

— Это не шляпа… это… гаса… — пробормотал он не сопротивляясь.

— Да похер, аригато.

Я тут же водрузил гасу на голову, она была огромной и низкой, что идеально подходило для того, чтобы скрыть лицо. Стоило немного наклонить голову и все, видно только подбородок, а изнутри можно было разглядеть все, через щели в бамбуке. Да и мой новый наряд успел себя скомпрометировать, пора было менять образ.

Из здания раздались крики, услышав их, толстяк пробуксовал задом, отталкиваясь ногами, бодро вскочил и дал деру. Мне ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Ничего не кончилось. Они предпочтут сдохнуть от моего ножа, чем упустить свой последний шанс, будут гнать меня днем и ночью.

— Милый, их там до хрена, — заявила Муза, что была моими глазами на затылке.

— Да знаю…

— И они уже вылезают из окон.

— Ага…

— Давай, ускоряйся!

Да, сейчас. Сейчас…

Фух…

Я свернул за угол, пробежал по аллейке и остановился как вкопанный. Так, я здесь уже был, — передо мной лежали четыре свежих трупа вокруг догоревшего костра.

Умелый беглец всегда знает, когда нужно остановиться. Если лететь сломя голову без остановки, рано или поздно эту голову можно потерять. Побег — это не гонка, ни в коем случае. Это — игра. А в играх важно быть наглым и уметь рисковать.

Я схватил дырявое одеяло, что лежало рядом с костром, отбежал к бордюру и завалился в кусты. Устроился в теньке, накрыв себя, а лицо спрятал шляпой. Если меня увидят, то подумают, что это один из убитых, которого сразу не заметили. Да и кто будет считать мертвецов в этом проклятом месте?

Больше всего я переживал за камеру на здании. Если Каин следил за мной, (а этот ублюдок точно следил. Следил и дергал свою пипирку), то мог в громкоговорители навести на меня охотников. Но я надеялся, что он до такого не опустится. Да и лица моего с камер не видно.

— Так что? — Муза залезла под одеяло и прижалась, немного остужая жар моего тела.

— Что? — прошептал я.

— Шутка про шило в тюрьме? Ты мне её расскажешь?

А я думал, у меня с юмором проблемы.

Пока я раздумывал, как ей растолковать смысл шутки, справа послышался топот. Я слегка развернул голову, чтобы видеть дворик через прорези. Охотники. Прибыли, наконец. Трое пронеслись мимо не останавливаясь. Вот ещё двое. Ещё парочка. Эти слишком устали, запыхались бедолаги.

— Может, он и не сюда побежал? — прогундосил один, вытирая пот со лба. — Куда он, нахрен, делся?

— Шустрый, как демон, — басом ответил второй.

— Макуро видел, как ещё двое уходили через парк, туда, — заявил гундосый. — Может он один из них?

— Ксо… Целей теперь несколько. И что делать?

— Делаем, как капитан сказал. Да и не хочу я с этим психом встретиться один на один, если честно. Ты видел? Он пятерых наших порешил. А ещё этих вот.

Один из громил пнул труп и выругался.

Тихо переговариваясь, они потопали прочь. Я дождался, пока они скроются в зарослях, выбрался из-под одеяла и пошел в противоположную сторону.

Лучше сделаю крюк, чем попадаться на глаза очередной раз.

Нет, ничего не кончилось, но я духом не падал.

Как там говорил Роршах в знаменитом комиксе? «Не меня заперли с вами, — это вас заперли мной». А Роршаха мне каждый психиатр показывал, значит, чувак что-то да смыслит.

Бесконечное лето, часть 3

Кошки-мышки продолжались.

Я держался поодаль от людей, что встречались на пути, и пока мне везло.

Насколько я понял, в тюрьме было несколько типов обитателей. Выживальщики копались в мусоре, или разбирали найденный хлам. Обычно ходили по двое, быстро хапали что могли унести, и скрывались в неизвестном направлении. При встрече не нападали, не угрожали, а наоборот, пытались ретироваться, чтобы избежать стычки.

Одиночки либо сразу бежали, либо наоборот показывали неоправданную агрессию, демонстрируя оружие. От этих вообще было непонятно чего ждать. Могу предположить, что данные субъекты были настолько отбитыми ублюдками, что им не нашлось места в иных группах. Будучи изгнанниками, они были легкой мишенью для остальных, и это могло быть своеобразным наказанием в местной среде.

И банды. Большие, как те, что устроили на меня охоту, и малые, как те парни у костра, которых я перебил. Они сбивались в стаи, делили территорию, добывали ресурсы и убивали вместе, как и присуще коллективным существам. С бандами лучше не связываться, для них одиночка — это цель, а их зона контроля тщательно охранялась.

Трупы тоже попадались часто. Похоже, Каин не собирался заниматься их уборкой. Встречались даже следы массовых драк, с большим количеством жертв.

Внутри стен образовался микромир, который жил по своим правилам, а я, как всегда, лишь следовал за потоком.

Солнце неторопливо ползло к закату, намереваясь завалиться за зеленый холм на горизонте, а я осторожно поднимался по старой каменной лестнице к частному сектору.

Несколько десятков старых домиков в традиционном стиле расположились на склоне горы, откуда стекал каменистый ручей. Было бы красиво, если бы не вездесущая разруха. Мусор под ногами, разломанные заборчики, заросший тростником сад камней, выбитые двери и окна…

У крайнего домика сидели двое мужчин. Заметив меня, они тут же отступили в хижину, предварительно повесив на заборчик красную тряпку. Хм, значит занято, будем знать.

Я выбрал окружной путь, двигаясь вдоль домов по окраине поселка, заглядывая внутрь лачуг, когда была такая возможность. Эта выглядела пустой, ни одежды во дворе, ни красных тряпок. Я поднялся по скрипучим ступеням и воровато вошел в хижину. Прошел по комнатам, бумажные стены которых давно порвали или порезали. Пусто, нужно подготовиться перед следующим забегом.

Я не питал иллюзий по поводу моего положения. Охотники придут и сюда, и если не банда капитана, то другие. Вкуснее пирожка в городке не было, они нагрянут на запах.

Перевернув разбитый комод, я вытащил из него тряпье и начал в нем копаться. Свои брюки оставил, а изорванную рубашку выкинул. Из футболки нарезал бинтов и перевязал плечо и предплечья. Нашел серую майку в пятнах и плотное хаори с широким рукавом. Вещи были на меня большими, но зато не стесняли движений, буду считать, что это оверсайз. Главное, что я сменил образ, и по одежде меня теперь не опознать. Шляпу тоже оставил, избавившись от намордника, в котором все равно сложно было дышать.

Обыск дома больше ничего не дал, все полезное из него вынесли до моего прибытия. Поэтому я сел в углу и закурил, позволяя себе немного перевести дух. Итак, что мы имеем, — побег затянется, это уже точно, ведь помимо охраны, мне приходится противостоять большинству заключенных на острове. И если я убью сотню, сто первый все равно рискнет всадить заточку мне в спину. Их глупая охота мешает, сильно.

Единственной надеждой оставалась ночь, — под её прикрытием я рассчитывал достичь блокпоста, разбить камеры и дальше… А что дальше? Через ворота не перебраться, сам пропускной пункт не пересечь и не захватить. Плюс сигнализация, плюс подкрепление, плюс орда ревущих зомби за спиной… Формула получалась совсем уж запутанной. Резко заболела голова, в глазах поплыли разноцветные пузыри.

(Стоп. Не усложняй. Будем разбираться поэтапно, по одной проблеме за раз.)

В этот раз он прав, не стоит сейчас забивать болевшую голову дополнительными сложностями.

Чертовы цикады монотонно стрекотали, ветерок пробегал по пыльным комнатам, и я сам не заметил, как смежил веки. Неудивительно, нормальный сон у меня стал редкостью, приходилось перебиваться быстрым отдыхом «в поле».

— Эй, глазки-то открой, нас ищут! — прошептала мне Муза и я моментально проснулся.

Взглянул на часы. Проспал минут пятнадцать. Быстро же они.

Хриплый голос на улице раздавал команды.

— Вы двое туда! Ситори, Сагокору, возьмите людей, проверьте те дома! Он точно засел здесь!

Пора. Я подошел к окошку, наблюдая за охотниками. В соседнем доме уже началась суматоха, его жители отказались добровольно покидать жилище и дали отпор банде, — ломались тонкие стены, раздавались крики и звуки ударов. Остальные охотники поспешили своим на выручку, чем я и воспользовался. Надвинул шляпу на глаза и выскочил из хижины через проем окна. Сразу же натолкнулся на долговязого урода, что крался мимо дома. Мы буквально столкнулись лицом к морде. Что-то мне сегодня не везет на случайные встречи. На лице у него была красная сыпь и шрам на верхней губе, из-за чего казалось, что он постоянно пытается плюнуть.

В этот раз я не стал заговаривать зубы, а без промедления всадил нож ему в сердце, быстро, тихо, профессионально. Его возглас оборвался, смешавшись с шумом драки и другими криками. Я мгновенно подхватил тело, вытер руки о его рубашку, и усадил под оконным проемом, после чего пошел дальше не оборачиваясь. Перемахнул через каменный заборчик, не торопясь пересек дорогу, и притаился в узком проходе между двумя зданиями, в тени прохудившейся крыши.

Большинство жителей района не собирались вступать в драку с бандой, самостоятельно выходили наружу, спешили покинуть опасную зону. Охотники не могли контролировать всех, поэтому я дождался, пока мимо пройдет группа беглецов и примкнул к ним. Смешался с толпой, слушая обрывки разговоров.

— Что происходит⁈

— Сиядзиро и его люди…

— Опять, Ксо…

— Где Микото?

— Уходим, быстрее, быстрее!

— Сколько их, ты видел?

Никто ничего не понимал, люди просто спасались, и на меня никто не обращал внимания. А я и не выделялся, следуя быстрым шагом вместе с остальными. Нас было около двадцати, и затеряться в таком скоплении было проще простого. Они оборачивались, спотыкались и то и дело переходили на бег, расталкивая друг друга, спеша убраться как можно дальше от атакованного района. Солнце скрылось за холмом, электричества в секторе не было, и сумрак стал моим подспорьем.

Я понимал, что прикрываться толпой долго не получится, но надеялся хотя бы покинуть поселок. Зря.

— Бери этих!!! — послышался крик откуда-то с пригорка.

Я не хрена не видел из-за низкого роста, весь обзор закрывали спины и головы беглецов вокруг. Поднялся шум, кто-то орал и галдел, свистел и подначивал остальных. Как это обычно бывает, началась толкотня и паника. Я прикрылся широким мужиком в кожаной куртке, прячась за его спиной и отступая вместе с остальными. Повсюду дома, нас зажимают и гонят во дворик как стадо. Сообразив, что окажусь в клетке, я с рыком попытался прорваться против течения, но наткнулся на непроходимую стену из тел. Куда там, — не продраться, хоть по головам лезь.

Меня теснили в загон, громила в кожанке прижал меня плечом так, что дышать стало больно. Мое прикрытие оказалось ловушкой, поток нес меня, смешав со сворой безвольных остолопов в единое блеющее месиво.

Зажатый телами плотно, как в тайском массаже, я мог лишь материться и проклинать окружающих, и даже до танто за поясом достать был не в силах. Вдруг по округе прокатился пронзительный звук, напоминающий сирену, а небо окрасилось взрывом фейерверка, который запустили недалеко от нас.

Толпа встала как вкопанная. Потом кто-то заорал что-то нечленораздельное, и моё стадо с воем бросилось вперед, к ракете, напрочь игнорируя оцепление.

Что за дичь здесь происходит⁈

Теперь меня тащило обратно, беглецы наседали на охотников, прорывались, будто дикие звери и неслись что есть мочи. Я бежал с остальными, — а что мне оставалось?

Кто-то впереди зажег фальшфейер, огонек в небесах погас, и народ несся буквально наугад, потеряв остатки здравого смысла. По гранитным плитам, через бурелом, перепрыгивая поваленные деревья, по телам упавших, в темноте, освещаемой лишь красным огнем впереди. Вокруг пустота, тяжелое дыхание, всепоглощающий топот, вонь немытых тел и силуэты.

Зато мне удалось сбежать и дождаться темноты. Ночью скрываться будет куда проще.

Будто поток сперматозоидов мы вылились на полянку, уткнувшись в заградительную стену. Место было освещено прожекторами с башни наверху, а у подножья одиноко стояли три пластиковых короба с крышками на защелках.

Так вот куда все неслись, — время обеда. Каин решал вопрос ребром, сбрасывал припасы и давал сигнал, а тот, кто не успел разжиться, оставался с носом и пустым желудком. Вот они настоящие голодные игры, — когда глотки режут за банку лапши быстрого приготовления.

Я уже знал, к чему все идет, и вырвался из потока, позволяя остальным накинуться на добычу. Тяжело дыша, отошел на край полянки, где обнаружил в темноте высокий валун. Забрался на него, свесил ноги, и, не успев отдышаться, закурил. Такое зрелище лучше смотреть с высоты.

Конечно же, они дрались. Голодные собаки всегда грызутся за кость. Они бились остервенело, подлесок наполнился криками боли, ревом, рыком и скулежом. Часть стала стеной, не подпуская никого к сокровищу, другие клином пробивали оборону противника, но были и те, кто просто хотел урвать хоть что-то и слинять, их били и первые и вторые. Да вообще хрен было разобрать кто и с кем дерется, из аллеи то и дело выбегали новые участники и присоединялись к общему побоищу. Охотники забыли обо мне и рубили выживших, выжившие нещадно мочили своих же.

Арена пополнялась телами павших, раненые отползали сами, помочь им было некому.

Я приподнял шляпу, болтал ногами и курил, не отрываясь глядя на феерию грязной резни. В моих глазах мелькали лезвия и дубинки, души вырывались из тел, трава покрывалась красной моросью.

Каин ублюдок. Но он гениальный ублюдок, этого не отнять.

* * *

Резня почти закончилась, а у меня как раз истлела третья сигарета. Небольшая группа из десяти бойцов ещё боролась между собой, как я спрыгнул с валуна и направился к ним. Муза шла передо мной, глотая воздух, пропитанный кровью и внимая протяжному хору из рыданий и стонов раненых. А хор был просто громогласным. Я словно в улей попал, где вместо жужжания, плач и завывания, гул их голосов окружал меня, как стереозвучание в кинотеатре.

— Крошка, смотри, не нужно тебе? — спросила Муза, показывая на что-то блестящее в траве.

Я наклонился и поднял ржавый вакидзаси. Старенький, но крепкий. В этих краях найти подобное оружие редкость.

Одним движением я смахнул с него кровь, и двинулся к дерущимся, переступая через тела. Пока подошел, их осталось семеро. Еле живых, шатающихся зомби, которые забыли, зачем дрались.

— Конничива! — радостно пропел я, проходя мимо них к ящику.

Ближайший ко мне боец, зажимающий окровавленный бок, зарычал и двинулся наперерез. Здоровенный какой, наверное, много времени в зале проводил.

— Ты охренел, бакаяро⁈

Я сжал меч двумя руками, и быстрым выпадом рубанул быка по горлу. Он даже руки не успел поднять, а просто рухнул на землю, заливая её кровью. На меня бросился его дружок, габаритами поменьше. Вооружен он был кривым ножом, на клинке которого прилипли окровавленные волосы. Этого я тоже сложил одним ударом, присел и выстрелил вакидзаси вдоль его тела. Меч вспорол живот, и бедолага упал на колени, собирая дрожащими пальцами вываливающиеся кишки. Я толкнул его ногой, прошелся по дергающейся туше, как ни в чем не бывало, и вытер рукавом хаори лезвие. Остальные попятились.

Они были измотаны, потрепаны, и каждый имел хоть одну серьезную травму. Вперед выступил подтянутый японец без футболки. Его рука висела плетью на плече, здоровая ладонь сжимала мясницкий тесак. Он указал на один из сундуков оружием и кивнул.

— Этот забирай, остальные наши.

— Возьму, что захочу, — ответил я скучающим тоном. — Вы подберете объедки.

Он скривился, но отступил, пропуская меня. И правильно, яцу, не стоит путаться у меня под ногами. Я тут, видишь ли, увлекся, — совсем за счетчиком тел не слежу.

Ладненько, посмотрим из-за чего такая суматоха.

Замки щелкнули, и крышка легко открылась, обнажая содержимое контейнера. Так, ну что? Сухие пайки, пиво, саке, фонарики, батарейки, спички, аптечки первой помощи, (даже антибиотики есть, какая забота), таблетки без подписи, фальшфейеры, кристаллы мефедрона и ампулы с красной жидкостью неизвестного происхождения. Интересно, что это?

Я сунул в рюкзак аптечку, фальшфейер, и пачку батареек. Распихал по карманам сигареты, вооружился фонарем, и поколебавшись, прихватил ещё и коробочку с красными ампулами. Потом раскрыл пачку лапши, набил ей рот и запил пивом, под яростными взглядами злобной толпы.

— Аригато! — помахал я им и побрел прочь от места кормежки, позволяя толпе наброситься на запасы.

Пора было уматывать отсюда скорее, не ровен час ещё набегут.

Я шел через заросший парк в темноте, стараясь не включать свет без надобности, ориентировался только на силуэт многоэтажки вдалеке. Нужно выбраться к зданию, понять, где я оказался, и двигаться в сторону западных ворот, а остальное придумаю на ходу.

Слева раздался громкий хруст ветвей, я тут же бросился на землю, ожидая, пока толпа пройдет мимо. Да сколько же их тут заперто⁈

Поднялся, пошел дальше. Темнота кромешная, как бы куда не нарваться…

Приблизившись к зданию, наткнулся на овраг. Пришлось включить фонарик, посмотреть, как спуститься. Луч света скользнул по обшарпанной стене дома и выцепил огромные иероглифы, коряво начертанные красной краской.

Стоп.

Я вернул луч обратно, изучая надпись. Какого хрена?

На углу кто-то тщательно вывел одно слово, да так, чтобы видно было за милю.

«АОКИ».

Я пожевал губу в нерешительности. Это ведь какой-то ориентир, верно? Символ, который оставили для меня? Неужели зверь сам решил выманить ловца…

Это же ты оставил знак, — человек с открыткой. Больше некому.

Как же интересно, аж бабочки в животе спариваться начали.

Рядом с надписью была стрелка, указывающая направление. Черт с ним, я просто обязан был пойти за этой морковкой.

Я перебрался через овраг, значительно измазавшись в грязи, и побрел по направлению, которое указывала стрелка. Пока мне везло, и преследователей видно не было.

Вот! На следующем доме ещё иероглифы! Та же надпись и стрелка. Иду дальше… Свернул за угол, по куче мусора, мимо поваленной телефонной будки, по заброшенной парковке. Впереди очередное здание, поменьше. Стрелка указывала на дверь в подвал, что спрятался за перевернутым остовом машины.

Мои шаги эхом разнеслись по узкому проходу, пока я ступал по обвалившимся ступеням. Ещё дверь, ржавая, со сбитым замком. Я со скрипом отворил её и вошел внутрь. В длинном помещении слабо горели свечи, из глубины на меня уставились блестящие глаза нескольких человек. Одна фигура резко подскочила и начала приближаться, парень чуть выше меня, в оранжевом комбинезоне, с битой в руке. Я покрепче сжал меч, готовясь перерубить ублюдка надвое.

— Стой! — прозвучал голос из темноты. — Киоши, не подходи к нему!

Отчего голос кажется мне таким знакомым.

— Чего это? — спросил парень, что хотел на меня напасть.

— Он тебя убьет, — мрачно заявил голос, — он безжалостен.

Из мрака выступил человек, поднимая руки. Он был одет в шорты и грязную гавайскую рубашку. Волосы были растрепаны и падали на лоб, изможденное лицо покрывала недельная щетина. Он посмотрел на меня так, что внутри что-то сжалось.

— Знакомый запах, — принюхалась Муза. — Пахнет легашом.

— Икари, — произнес незнакомец, — вот мы и встретились.

— Судя по твоему состоянию, — мрачно ответил я, — лучше бы ты не выходил из комы, Терада-сан.

Бесконечное лето, часть 4

Терада-сенсей, надо же…

Когда я последний раз его видел, он хотел застрелить меня в подвале заброшки, без суда и следствия. Ну, тут что сказать, я его немного довел, я это умею, но осадочек, конечно, остался.

А потом Миса-чан застрелила его в спину.

(Были времена, эх.)

Сейчас он сидел напротив, поджав ноги под себя и протягивая мне потертую миску с чаем, что грели на костре прямо в подвале. Остальные выжившие из его группы держались поодаль, прятались в тенях, будто надеясь, что я их не замечу. От знакомого мне детектива, в мужчине передо мной почти ничего не осталось. Ни хитрого проницательного взгляда, ни вечной усмешки, ни жетона с плащом. Я смотрел на изнуренного, помятого, побитого жизнью человека. И не скажешь, что он был совсем другим ещё полгода назад.

— Я знал, что ты не сможешь пройти мимо, — произнес он тихо.

— Что? — встрепенулся я, отвлекаясь от воспоминаний.

— «Аоки», — объяснил он. — Я знал, что ты не сможешь игнорировать знаки.

— Какой вы проницательный, детектив, — скривился я. — Может объяснишь, что здесь происходит, и почему ты не на больничной койке, а здесь?

— Возьми чай, это долгая история.

Я принял горячую чашу и пригубил немного, скривился ещё сильнее.

— Дерьмо, — сплюнул я в угол подвала.

— Лучшего здесь нет. Помнится мне, ты раньше кофе из «Земной Бабочки» литрами пил и не морщился.

— Мы здесь не для того, чтобы трепаться о былых деньках, так, детектив?

— Именно так, — нахмурился он. — Сигаретой не угостишь?

Я протянул ему пачку, но с огнем не помог, сам справится. Он не обиделся, прикурил и с удовольствием выпустил дым в потолок.

— Ну так что? — нетерпеливо подначивал я. — Какого хрена ты здесь делаешь?

Грустная улыбка проскользнула по его лицу.

— Скажем так, я заключил сделку с дьяволом. Опять.

— Каин? — догадался я. — Ты объединился с Каином, чтобы меня достать⁈

Он кивнул, опустив глаза.

— Не умею я выбирать партнеров, как видишь, — развел он руками.

— Это точно.

— Когда я очнулся в больнице, мир перевернулся. Аоки мертв, я был под следствием, а ты уже отправился в Габутай, на передержку. Но больше всего меня удивило, знаешь что?

Я показушно изобразил интерес.

— То, что Асами Миса, по какой-то невероятной случайности, была жива. Это у меня в голове не укладывалось. Я знал, что ты хочешь её убить, и до сих пор не могу понять, отчего ты этого не сделал.

— Ты же не думаешь, что я буду откровенничать перед детективом полиции, да?

— О, я больше не детектив. Ты лишил меня всего. Мои показания по делу Ичибана не приняли, так как я был одной из фигур под подозрением, меня даже обвиняли в пособничестве. Обвинения сняли, но и значка я лишился. А ещё я знал, что ты где-то там. Новый Аоки, последователь его учения. Спятивший мальчик, который решил, что спрятавшись под личиной убийцы, сможет себя защитить. И я подключил все знакомства и связи, чтобы следить за тобой, держать руку на пульсе. Я не мог позволить тебе безнаказанно уйти и продолжать убивать невинных. А потом мне позвонили среди ночи и сказали, что Габутая больше нет. И я знал, кто за этим стоит.

— Как ты вышел на Каина?

— Мне не пришлось сильно напрягаться, чтобы узнать обстоятельства поджога. Тут и там говорили, что это Като-кай организовал нападение, хоть доказательств и не было. А кто не знает Каина, верно? Такой эксцентричный ход вполне в его духе. Я изучал материалы дела, а когда увидел результаты вскрытия Кенджи Сакурай, все стало на свои места. Ты убил младшего брата Кайне Аракато. Подписал себе смертный приговор. Только я уже знал, с кем имею дело, и понимал, что и в этот раз ты попытаешься ускользнуть. Я не мог этого допустить, просто не мог! Да, ты ушел от меня, стал недосягаем, всех обвел вокруг пальца, но я еще мог тебя остановить. Пусть и чужими руками.

— Лучше бы жили своей жизнью, детектив, — заявил я спокойно. — Вам выпал второй шанс, а вы его угробили в погоне за местью.

— Не за местью, за тобой, — поднял он палец. — Я не хотел до конца жизни жалеть о том, что ничего не сделал, и содрогаться при просмотре вечерних новостей, считать жертвы, что легли и на мои плечи. Все потому что я не смог тебя остановить…

Он замолчал и как-то поник. Слабый, хрупкий человечек, что мечтал одолеть монстра.

— Вернемся к Каину, — подбодрил его я.

— Хай, — тряхнул он головой. — Я попросил друзей из отдела по борьбе с преступностью вывести меня на него. Мне нужен был всего один звонок. И когда выпала эта возможность, я все рассказал. И привел доказательства. Твоё первое и последующие убийства, что сравнимы с убийством Кенджи. Угол нанесения удара, метод, точность, все совпало. Я решил, — если не могу тебя упечь за решетку, то избавлюсь другими методами. Но… я прогадал. Теперь я это вижу. Не думал, что это скажу, но Каин даже хуже тебя.

— Хреновый комплимент, Акира-сан, — прищурился я. — Как же ваш замечательный тандем распался, позвольте узнать?

— Он тянул. Не знаю почему. Время шло, а ты все ещё был на улицах, вступил в якудза, разъезжал по городу, получил свободу. И вот-вот должно было произойти страшное, я знал это. Ты обязан был начать убивать, снова. А Каин бездействовал…

— О, поверьте, Терада-сан, он не сидел сложа руки, — засмеялся я. — Он столько раз пытался меня прикончить, что мой друг Принц и не сосчитает.

— Недостаточно старался, — проскрежетал зубами детектив. — С его возможностями, учитывая, сколько людей он каждый день отправляет на тот свет… Не понимаю, почему ты ещё дышишь.

— Все-таки месть, — наклонил голову я, — не думал, что вызываю у вас такую ненависть.

Терада выдохнул, сделал глубокую затяжку и продолжил более спокойно.

— Не ненависть, нет. Злость на себя, что вовремя тебя не остановил. Я не мог просто сидеть и ждать, пока все само собой разрешится. Организовал за тобой слежку, чтобы исключить жертвы. Опять ребята с работы помогли. Посылали патрули, туда, куда ты направлялся.

Точно. Теперь я понял.

Я вспомнил, как после убийства затворника пришлось менять внешность и проходить полицейское оцепление. У патрульного тогда была моя ориентировка, хотя Ягами-сан подтвердил, что после Габутай я перед законом чист. Вот кто на самом деле плел паутину и мешал, — старина Терада. Эх, если бы я знал…

— Но ты… — детектив сжал кулак так, что костяшки побелели. — Несмотря ни на что, ты все равно сделал это. Запустил целую волну самоубийств. Даже Аоки не смог бы такое сделать, он был скрытым одиночкой, что выбирал слабых жертв. У него никогда не было этой театральности, до того как появился ты. Мой страшный кошмар стал реальностью, я вновь не смог уберечь их от тебя.

— Если вы ждете официальное заявление, — то это не я. Невиновен, меня там и в помине не было, — сказал я серьезно, глотая зеленый чай.

— Так я тебе и поверил, — нахмурился он. — В любом случае мои люди тебя упустили. Не знаю как, да ты и не расскажешь, так что это неважно. Тогда я вновь позвонил Кайне, требовал от него действий, рассказал о том, что гибнут люди… Он был не рад, что я подключил полицию к охоте. Мы повздорили. Я обвинил его в бездействии и сказал, что справлюсь сам, если он продолжит тянуть. Потом что-то произошло, я имею в виду у вас с Каином. Офис над идзакая вы покинули, залегли на дно. Мне оставалось только ждать, когда ты вновь покажешься. И вот, неделю назад, мне вдруг позвонил сам Като-сан, назначил встречу. Он сказал, что ты у него, заперт на острове. Что я должен увидеть своими глазами твой конец. И прислал мне бланк приглашение на Фестиваль. Дальше рассказывать?

— Нет, я все понял. Он избавился от тебя, как от пары изношенных туфель. Ты стал помехой, а конкуренты ему были не нужны. Поэтому он просто стер тебя, будто и не было. Отправил гнить в собственной тюрьме. Ты попал в яму, которую мне и рыл.

— Все так, — кивнул он. — Только вот, отсидев в яме неделю, вдруг ко мне на голову свалился ты.

— И ты решил встретиться, попить чаю? — хмыкнул я, прикуривая сигарету. — Я не в том настроении, чтобы ходить по кругу. Чего тебе надо?

— Выбраться отсюда, — заявил он стальным голосом. — Я не хочу здесь подохнуть, Икари-кун. И для этого мне нужен ты.

— Хочешь ещё одну сделку с дьяволом? — разочарованно покачал я головой.

— Я же сказал, — не умею выбирать партнеров, — развел он руками.

— А мне это зачем? Выбраться я и сам смогу, — хмыкнул я, прикуривая сигарету.

— Самонадеянное заявление, — щелкнул он языком. — Может быть… Но ты не знаешь ни устройства пропускного пункта, ни расположения сигнализации, ни даже количество охраны.

— А ты знаешь… — недоверчиво протянул я.

— Один из наших, — показал детектив за спину, — бывший охранник. Подворовывал дурь из поставок, вот и загремел. Так что — да, я знаю схему каждого пропускного пункта.

— Тогда вопрос, — на хрена я тебе нужен?

— А ты не догадался? — хитро улыбнулся он. — Даже с командой и планом мне не попасть за ворота. Толку мне от всех знаний, если клетка не откроется? Ну же, ответ напрашивается сам собой.

Я нервно подул на пальцы и затянулся сигаретой. Кажется, я понял.

— Ты хочешь выдать им мой труп, — произнес я ответ.

— Хай. Охрана не выходит за ворота, только в крайнем случае. А, учитывая, как Каин желает твоей смерти, случай вполне особый.

— Слишком банально. Они не купятся.

— Отчего же⁈ Камера на здании зафиксировала, как ты вошел в этот подвал, и зафиксирует, как выносят твое тело. Вполне достоверно. Пусть план кажется заурядным, но проверить они обязаны, так?

— Если в Трое прокатило, не значит, что у нас прокатит, — задумался я. — Предположим, что они выйдут поглазеть, удостовериться. Что дальше?

— Нужно как-то попасть в операторную. Это комната внутри стены, за воротами. В смену работает восемь человек, — двое на карауле, остальные внутри, — следят за камерами. Каждые четыре часа пересменка. Если уберем караульных и прорвемся за ворота, охрана в бункере поднимет тревогу. Мы и сто метров не уйдем.

— Эта комната защищена?

— Дверь с кодовым замком.

— Хм… Позови того парня, есть вопросы.

Терада махнул рукой и от костра отделился лысый крупный мужчина, подсел к нам, сложив ноги.

— Оноэ Кинугаса, — представился он басом.

— Та дверь… — протянул я. — Кто знает код доступа кроме охраны?

Охранник пожал плечами.

— Код меняется? Сменщики же должны его как-то узнавать? — устало вздохнул я.

— Код меняется раз в сутки, — прохрипел Оноэ. — Его передают по рации караульным и на базу.

— А в случае поломки оборудования? Специалист может знать код?

— А, ну да. Его же отправляет командование. Но в этом нет нужды, если требуется обновление или проверка какая, то рабочего сопроводит один из караульных и откроет ему дверь.

— Как часто караульные посещают комнату?

— Бывает. Ну, отлить там, или чаю заварить… Это не запрещено, главное не долго.

— Камеры часто выходят из строя?

— Это да, бывает. То заключенные собьют, то китайское дерьмо само отключится.

— И ещё вопрос, — в случае поломки камеры, как быстро прибудет механик?

— Эмм… сложно сказать. Обычно сразу, в течении часа. У них с этим строго.

— А если камера отключилась ночью?

— Пару часов. До утра ждать не будут, всегда есть дежурный.

— Западные ворота, что за ними?

— Чаща и выход к пляжу. В полукилометре от ворот блокпост, это на случай незваных гостей или побега.

— Подкрепление, — кивнул я и обратился к Тераде. — Шанс есть. Отправь одного из своих сбить камеры на западных воротах.

— Сейчас? — удивился он.

— Угу, уходим ночью, завтра может быть поздно. Да и времени у меня нет.

— Нет, слишком поспешно!

— Либо так, либо идите к черту, а я пошел, — заявил я и притянул к себе рюкзак.

— Ярэ-ярэ! Подумай, как мы выманим охрану, если камеры будут отключены⁈

Я достал из сумки фальшфейер и показал ему.

— Забросим через решетку, должны клюнуть.

— Я начинаю обо всем этом жалеть, — сдвинул брови детектив. — Будь по-твоему. Дзюбэй! Подойди, дело есть.

К нам присоединился парень в оранжевом комбинезоне, что встречал меня на входе в подвал с битой наперевес.

Оноэ рассказал Дзюбею о том, где расположены камеры на западном проходе, я выдал парню рогатку и снаряды, объяснил, как пользоваться. Заставил снять яркую одежду, чтобы не выделялся. Самому мне лучше было остаться здесь, слишком велик риск попасться в глазок видеонаблюдения или, что хуже, нарваться на охотников. Думаю, что мой индеец справится, там особые навыки не нужны. Когда лазутчик ушел, мы с бывшим детективом вернулись к выстраиванию плана побега.

— Скажи, Терада-сан, знаешь, что это такое? — спросил я, показывая капсулы с красной жидкостью.

— Конечно, — кивнул он. — «Каинокэтцу». Кровь Каина, так это называют. Дурь, которую они вывели в своей лаборатории.

— Это от неё люди в зомби превращаются?

— При передозе начинают плавиться мозги, агрессия остается. Расследовал как-то убийство, — наркоман с катушек слетел, поэтому знаю о чем говорю. Эта штука — чистый яд: амфетамин, морфин, оксикодон, черт знает какие ещё опиоиды, адреналин…

Хм, спиды и так неплохо воздействуют на а нейротрансмиттерные механизмы мозга. А если в нужной концентрации добавить окси, опиаты, и заправить чем-нибудь бодрящим… М-да, можно мгновенно почувствовать себя берсерком на пути в Вальхаллу. Минус только, что чем больше у препарата клиентов, тем их меньше, но это можно сказать про весь наркобизнес.

— Эффект? — решил уточнить я. — При малой дозировке?

— Как при мефедроне, но сильнее. Моторное возбуждение, чувство легкости, подъем сил, исчезает усталость, мощный обезболивающий эффект. Парни из участка рассказывали, что молодежь из криминальных районов часто колет его перед делом. Будь то драка или ограбление, — страх пропадает, остается только чистый адреналин.

— Нужно вколоть его твоим людям, — не задумываясь заявил я.

— Исключено! — возмутился он. — Нет, ни в коем случае! Я хочу вывести их отсюда, а не угробить!

— И делаешь обратное, — убеждал я. — Подумай, Терада-сан, в карауле восемь человек. Предположим, мы уберем двоих и проникнем на ту сторону ворот. В операторной ещё шестеро. И, если что-то пойдет не так, их нужно будет устранить как можно быстрее. Сколько твоих людей в подвале? Пятеро?

— Шесть, включая меня, — хмуро поправил он.

— Включая Дзюбэя?

— Хай.

— Смогут они справиться с подготовленными наемниками Каина? Какие шансы у них прорваться? А когда прорвутся, как далеко уйдут? Бежать нужно будет так, как никогда прежде никто из них не бегал. Посмотри на свою группу, детектив, — вы истощены и обессилены, еле на ногах держитесь, кого ты собрался отправлять в бой?

Заметив, что Акира-сан повесил голову и не пытается спорить, я стал говорить спокойнее.

— Возьмем половину дозы, рисковать не будем. Ставить уколы я умею, можешь мне поверить. От дури они не умрут, гарантирую.

— Знаешь, Икари, — тихо ответил Терада, не поднимая головы, — в тебе не осталось ничего от того мальчика, которого я прикрывал перед директором школы. Ты даже говоришь совсем иначе. Неужели ты так хорошо скрывался? Или твой образ жизни так тебя изменил?

— Мне больше нет нужды прятаться, — ответил я, раскладывая ампулы на грязном полу. — Так что, мы в деле?

Терада не ответил, нервно перебирая пальцами пуговицу на рубашке.

— Хорошо, — решил за него я. — Тогда за дело.

— Стой, а как мы проникнем за ворота? — встрепенулся он.

Я приподнял пальцами лежащий рядом оранжевый комбинезон и показал ему.

— Они не купятся, — замотал он головой. — Ты спятил?

— Давным давно, но это к делу не относится. Терада-сан, как часто ты обращаешь внимание на одежду сантехника, что пришел починить раковину? Удивишься ли ты, что он сегодня в синем комбинезоне, а не в зеленом, как обычно? Тут главное не то, как я буду выглядеть, а то, как я себя буду вести. А ты ведь только что заметил, иногда меня можно спутать с другим человеком. И иногда лучше не знать, каким я могу быть.

Бесконечное лето, часть 5

Мы дождались пока вернется лазутчик с рогаткой, уверились, что задача по уничтожению камер выполнена, и приступили ко второй стадии.

От инъекции счастья Терада-сан отказался, хоть у меня ещё осталась доза. Я тоже предпочел сохранить трезвый ум, к тому же мне строго настрого запрещены любые препараты, даже самые слабые.

Я, как мог, почистил комбинезон и смотал его в рулон. Он мне ещё пригодится. Ещё бы, — спецодежда без аббревиатур и обозначений, буквально подарок небес, в такой хоть в белый дом, хоть на митинг. Отлично смотрится как с чемоданчиком инструментов, так и со шваброй. (Зачем в якудза пошел? Лучше бы комбинезоны рекламировал.)

Экипировку тащил один из парней Терады, остальные несли меня. Идти далековато, и правдоподобно тащить тело на плечах для них было не по силам. Поэтому соорудили подобие носилок, на которых я удобно расположился и прикинулся трупом.

Искать что-то похожее на кровь времени не было, поэтому я просто воспользовался тем же шприцом, которым вводил «Кровь Каина» своим подопытным. С его помощью я взял достаточно венозной крови, чтобы измазать себе лицо и одежду.

Была идея заменить человека на носилках, на Лжеикари, но я отказался. Слишком большая вероятность, что охранник заметит подмену до того, как удастся его обезвредить.

Примерно через час группа выдвинулась к западным вратам. Разведчики прощупывали путь, отвлекали внимание. Следом пошли мы, всего вчетвером. Оноэ и Дзюбэй тащили меня, а Терада замыкал группу. Камеры должны были зафиксировать, как тело выносят из подвала и тащат по улицам.

Я пялился на звездное небо через прорези шляпы, покачиваясь на ходу, будто на волнах.

— Малыш, я тут подумала, — заявила Муза, что брела рядом, — а что мешает копу воткнуть тебе нож в спину, лишь мы покинем тюрьму?

— Терада-сан! — окликнул я детектива тихо. — Скажи, а что тебе мешает воткнуть мне нож в спину, лишь мы покинем тюрьму?

— Ничего, — ответил он, не глядя на меня.

— Ничего, — передал я его слова Музе.

— Понятно, — пожала она плечами.

— Мы в одной связке, Икари, — вдруг сказал Терада. — А я знаю, что ты умеешь играть в команде, ведь раньше у нас получалось. Если мы будем думать о том, как предать друг друга, никогда отсюда не выберемся. Пока мы на острове, мы союзники, договорились?

— Ага, конечно, — ответил я.

— Он ведь тебя ненавидит, — нашептывала Муза. — Всем своим праведным сердечком. И никогда тебя не отпустит. Ты забрал его цель жизни и занял пустое место. Теперь ты — все что у него есть. Он не должен покинуть остров.

Я знаю.

Но сейчас он мне нужен, — его люди не будут исполнять мои приказы. Но это пока мы не пройдем кордон.

Акира Терада, старый ты хитрый лис. Думаешь, я не знаю, что у тебя на уме?

— Знаю, о чем ты думаешь, — неожиданно произнес детектив, слегка наклонив голову в мою сторону. — О том, чтобы напасть первым.

— И в мыслях не было, — издевался я.

— Тогда подумай о том, как будешь выбираться с острова. Я сюда приплыл на своей лодке, оставил её в заводи к северу отсюда на пустынном пляже.

— Я думал, тебя доставил сюда Каин.

— Нет, я отказался. Арендовал катер и добрался сам. Как знал, что здесь дело нечисто. Если едешь на встречу с якудза, убедись, что написал завещание, — так говорят.

— С чего ты взял, что его не отогнали?

— С того, что я его хорошо спрятал. А сам прошел по берегу до города, а когда спросили, сказал, что приплыл на пароме. Проверять никто не стал.

— И ключи от катера у тебя.

— Они на том берегу. Тоже спрятаны.

— А ты параноик, Терада-сан.

— Познакомившись с тобой, я рад, что шизофреником не стал. Я это к тому, что катер — хороший способ побега. На данный момент единственный. И я тебе нужен живым, чтобы его завести. Давай хотя бы этой ночью не будем пытаться друг друга убить? Ни один из нас не хочет оставаться на этом проклятом острове.

— Я только за, — ответил я, сдерживая смех.

Мы все равно друг другу не поверим, к чему тогда разговоры? Люди придумали слово лицемерие, а сами не разобрались что это значит. Буквально через час он сам на меня набросится.

— Хочу также заметить, что план у вас дерьмовый, — безразлично заявила Муза, накручивая локон на палец.

Как всегда.

— Если все пойдет через задницу, беги.

Как обычно.

— Но сначала прикончи копа.

Обязательно.

— Вижу ворота, — предупредил Дзюбэй, что тащил носилки первым.

— Работаем по плану, — скомандовал Терада, зажигая фальшфейер.

Я прикинулся мертвым даже лучше прежнего. Прямо вжился в роль.

— Малыш, я даже сама поверила! — наигранно изобразила испуг Муза.

Смейся, смейся…

Свет сигнального огня, заставив зажмуриться. Они ведь не видят моё лицо, так?

— Не стреляйте! — закричал Терада во весь голос. — Не стреляйте! Мы принесли его! Икари Рио! Мы убили его, вот он!

Как и ожидалось, никакой встречающей делегации не появилось. Свет фонаря на воротах осветил нашу группу. Предупредительных тоже не было, что не могло не радовать. Эти ублюдки точно кинулись бы врассыпную, бросив меня и дальше изображать мертвеца.

— Икари! Икари Рио! — продолжал голосить Акира-сан.

Он крикнул это заклинание раз сорок, как чертов попугай, пока его не прервал другой голос, незнакомый.

— Отошли нахрен!!! — заорал неизвестный со стороны ворот.

— Нам сказали, что выпустят! — отреагировал Терада. — Если мы убьем его, нас выпустят!!!

— Отошли от тела, я сказал! Иначе порешу всех!

Носилки опустили на землю, лежать стало не так удобно. Я сжал во вспотевшей ладони рукоять ножа под одеждой. Неужели клюнули? Так просто?

— Ты, останься! — скомандовал голос. — Остальные пять шагов назад. Дернитесь, стреляю!

— Не нужно! Мы все поняли! — отвечал Терада.

— Давай, переверни его, покажи татуировку! — последовал новый приказ.

Меня толкнули двумя руками, как манекен, пришлось правдоподобно завалиться набок. Задрали футболку на пояснице.

— Повыше!

Футболку подняли ещё.

— Ну что там, Юдай? — послышался новый голос.

— Ксо, похоже, это он!

— Чего?

— Иди сюда, бака, это он, говорю, это и правда Они`!

— Что, правда⁈

Послышался приближающийся топот.

— Ярэ-ярэ, и правда Они`, — заторможенно произнес второй. — Думаешь, он сдох?

— А ты, проверь, Ямада. Давай.

— А чего это я⁈

— Что, пацана испугался? Проверяй!

— Ксо, ладно… Ты это, пистолет не убирай.

— Не трусь.

Сильная рука взяла меня за плечо и вернула на спину. Грубо сорвала с лица шляпу.

— Похоже, что сдох. В крови весь, вроде не дышит.

— Пульс проверь.

Пальцы коснулись шеи, попытались нащупать вену. Ну все, меня этот цирк заколебал. Я стремительно подался вперед, вонзая танто в шею охраннику. Горячая кровь брызнула в лицо, заливая глаза. Черт, как будто мне мало было! (Да! Как в буккаке! Эм… это ещё одно японское слово, которое я переводить не буду).

У меня была секунда, может две, пока второй охранник среагирует. Я спешно оттолкнул первого, что хрипящей тушей завалился на спину, перелез через тело, и бросился к его компаньону. Слишком долго!

Терада держал дозорного за горло, второй рукой пытаясь не дать тому закричать. Бугай направлял пистолет в мою сторону, а Дзюбэй вцепился в его руку, не давая выстрелить. Оноэ справа бежал к ним со всех ног, но не успевал из-за габаритов.

Должно быть, красная дурь начала действовать. Бросились в бой, не задумываясь.

Хватит. Мне хватит.

Муза схватила меня за шкирку и легким движением забросила в толпу, с рыком я влетел в охранника, нанося ему удар локтем в челюсть. Следующий рубящий по кадыку, чтобы заткнулся, руку в захват подмышку, на излом! Я выгнулся всем телом, заваливая охранника и Тераду на землю. Ствол выпал из пальцев бычка, оружием сразу же завладел Оноэ, пока я ломал локтевой сустав, лежа спиной на жертве.

Послышался отвратительные хруст, за ним сипящий приглушенный вой. Черт, он не должен был так орать после прямого попадания в горло. И это его ещё Терада предплечьем держит… Видимо, очень больно.

Я перекатился на землю, вскочил и приставил нож к горлу охранника.

— Заткнись нахер, или выпотрошу, — зашипел я угрожающе. — Терада, вылезай из под него, живо!

Мое окровавленное лицо и бешеный взгляд сделали дело, — караульный замолчал, скуля сквозь плотно захлопнутую пасть. По подбородку его текли слюни, что вырывались через сжатые от боли зубы. Я схватил его за грудки и посадил, помогая детективу выбраться.

— Пистолет! — приказал я ему, кивая в сторону лежащего трупа.

Терада бросился к первому охраннику, пошарил в траве, поднял оружие, лицо у него было белое как луна, руки тряслись как от озноба.

— Как тебя зовут? — обратился я к охраннику, держа нож поближе к его горлу. — Ну⁈

— Юми… Такеда Юми… — через кашель ответил он.

— Он врет, — хмыкнула Муза.

Я полоснул ему по лицу, оставляя длинный рубец на щеке.

— Теперь ты на шаг ближе к клоунской карьере, — зашептал я. — Соврешь ещё раз, отрежу нос.

— Сакиро Юдай, — простонал он.

— Опять врет! — заявила Муза.

Я занес нож.

— Это правда! — мычал охранник, стараясь вырваться.

— Ну, может, и не врет, — мило улыбнулась Муза. — Мне откуда знать⁈

— Так на хрена тогда подначиваешь⁈ — не выдержал я.

— А с каких пор ты меня слушаешь⁈ — заорала она в ответ.

— Икари, возьми себя в руки! — завопил детектив, направляя на меня пистолет.

— Убери ствол, Терада! — зарычал я.

— Как мне это все нравится! — пела Муза.

Я выдохнул, стараясь успокоиться. Если так мы начинаем свой побег, то он просто обречен на провал. Терада-сан, демонстративно поднял дуло, показывая, что больше мне не угрожает. Я повернулся к пленнику.

— Повтори имя, — потребовал я тоном, не терпящим возражений.

— Юдай, — кривя губы, ответил он, — Сакиро.

— Угу. Сакиро, сколько вас в карауле?

— Восемь человек.

— На дежурстве?

— Было… двое.

— Где пропуск?

— Какой пропуск? — сделал он вид, что не понимает.

— От операторной, мать твою, бакаяро!!!

— В нагрудном кармане, — глазами показал он.

Я достал пластиковую карточку, заляпав её красными отпечатками от пальцев. Перехватил нож и быстрым движением вонзил его в грудь жертвы, прямо меж ребер. Пальцы обожгло горячим, пульсирующим потоком. Сакиро Юдай кашлянул кровью и завалился навзничь с непонимающим выражением лица.

— План был не такой! — возмутился Дзюбэй.

— Ты заткнись вообще!

— Он прав, псих ты гребанный! — вступился Терада. — Охранник должен был провести в караулку!

— Хватит орать, у меня голова болит уже! — скривился я. — Никуда бы он не провел, рука сломана! Нужно пропуск приложить одной, а второй дверь открыть, понимаете⁈

— Тикусё… И что теперь делать? — паниковал Оноэ.

— Переодевайся в его форму, по росту подходишь. И отдайте мне комбинезон. И воду! Терада, ты в порядке? Что с тобой⁈

Детектив был похож на зомби, и не сводил с меня глаз.

— Я впервые увидел… — прохрипел он сглатывая. — Как ты убиваешь, Икари… Теперь я увидел…

— Сейчас не до этого! Помогай!

Тела оттащили с дороги на обочину, куда не доставал свет фонаря. Нет, ну что за простофили⁈ Каин набирает пушечное мясо, но даже оно второго сорта. Если вся охрана здесь такая, то у нас и правда был шанс удрать.

Я наскоро отмылся, переоделся в комбинезон и тут же засунул в зубы сигарету.

— Не рано ли курить? — прищурился Терада.

— Лучше пусть от меня табаком воняет, чем потом и смертью, — буркнул я.

Набросил рюкзак на плечо и двинулся к воротам как ни в чем не бывало. Оноэ в костюме охранника пошел за мной, натянув армейскую кепку посильнее на лицо.

— Может, возьмешь ствол? На всякий случай? — спросил он, протягивая пистолет.

— Мне нельзя, — отрезал я.

— Почему?

— Заткнись и топай.

Охранники не заперли решетку, мы беспрепятственно прошли за ограждение, где Оноэ повел меня по лестнице наверх, в проход между воротами.

— Это тут, — прошептал он. — Готов?

Я кивнул, зализывая волосы ладонью. Он приложил пропуск и дернул дверную ручку.

— Аригато, Сакиро-сан! — громко заявил я и шагнул в комнату, позволяя Оноэ спрятаться за дверью, чтобы его не заметили. — Привет, парни, как дела?

В бетонной коробке за столами сидели скучающие охранники. Кто-то читал книгу, кто-то пялился в монитор, трое играли в сеги. Меня они проигнорировали, лишь один повернулся в мою сторону и зевнул.

— Камеры, яцу. Опять чертовы камеры.

— Ага, я слышал, — жизнерадостно объявил я. — Сейчас мигом исправим!

— Так иди исправляй, какого хрена встал?

— Новые уже повесил, только с периметра. Нужно программное обеспечение обновить, — объяснил я, спокойно шагая между столов. Можно?

Я нагло подвинул охранника за пультом, пробежал по клавиатуре пальцами, сворачивая вкладки, и отыскал на рабочем столе приложение с камерами.

— Новая поставка, китайское дерьмо, но новое китайское дерьмо, — болтал я. — И приложение нужно новое.

Охранник за пультом закатил глаза и отвернулся, показывая, что ему все равно.

Я потыкал мышкой для вида, и поклацал по клавишам, поцокал языком и несколько раз покачал головой. Дублирующий экран на стене продолжал показывать, что сигнала нет.

— Ну что там, долго? — спросил один из караульных.

— Сейчас… Должно работать, но тормозит. Придется сервер перезагрузить, это быстро.

Насвистывая песенку, я прошел во вторую комнатку, где располагалось оборудование. Так, где там рубильник? Вот он. Как отключить сигнализацию Оноэ не знал, но знал где находится щиток, питающий караулку. Фух, надеюсь, Терада меня не кинул, и они готовы. Ведь если остальные рванули в лес, бросив меня, то я в заднице.

Выдохнув, я дернул рубильник, вырубая электричество, и бросился обратно в кромешной темноте.

— Что за херня?

— Ты что там нажал?

— Эй, не видно ничего!

Я двигался на память, быстро лавируя мимо столов и людей, столкнулся с кем-то, увернулся, уперся в стену, на ощупь нашел дверь. Без питания, замок должен был открыться. Проверим.

Дверь поддалась, а за ней блестели глаза всей бригады Терады, вооруженных чем попало.

— Ваш выход, — крикнул я и прижался спиной к бетону, пропуская остальных.

С криками они ворвались в комнату, по пути чуть не размазав меня по стенке. Почти сразу послышались выстрелы, что в узком помещении били по ушам, как волосатая рука по голой ляжке.

— Ой-ой! Пора валить, — сообщила Муза и перещеголяла по лестнице вниз, с видом, будто просто мимо проходила.

Я последовал её примеру, бегом спустился по ступеням и развернулся в сторону выхода, как за локоть меня схватила чья-то рука. Обернувшись, я увидел недовольное лицо Терады, свободной рукой он крепко сжимал рукоять пистолета.

— А ты куда собрался, а? — нахмурил он брови.

— Я свое дело сделал, — рявкнул я, вырывая руку. — Помогать этим обдолбанным себе дороже, зарубят и не заметят!

— План был не такой!

— А какой, мать твою? Я отключил сигналку, но все попусту, — звуки выстрелов услышат за километр! Нужно идти, скорее! Или ты драться собрался⁈

Я бросился в сторону выхода, через металлодетектор и выскочил асфальтированную дорогу, что блестела от росы. После коротких смятений, Терада побежал за мной.

— Но как же остальные? — крикнул он мне в спину.

— Как закончат, дадут деру, дорога здесь одна! — ответил я на бегу. — Они отправят патруль на проверку, и нам лучше быть подальше к моменту, как они прибудут!

Бежать по дороге было глупо, но Фокус подсказывал мне, что все в порядке, поэтому я пользовался преимуществом пока мог, несся во весь опор. По бокам чернели силуэты утесов, мы были в ущелье, где единственным выходом была трасса, по которой мы двигались. Карабкаться в темноте на гору — плохая идея. Если кто туда сунется, мигом себя раскроет или сломает шею.

Детектив что-то ещё кричал мне вслед, но слов я не разбирал, и отвечать не собирался.

Поворот. Я резко затормозил, выглядывая из-за дерева на дорогу впереди. Цепь фонарей вдали висела в воздухе, — очередная застава.

— Блокпост⁈ — доносился голос Терады сзади.

— Эти точно включат сирену, — пробормотал я.

— Чего⁈

— Ничего! Закрой рот! — махнул я ему рукой.

Быстрее, быстрее… Я скинул рюкзак и начал снимать с себя комбинезон.

— Ты что делаешь? — спросил Терада, тяжело дыша, приближаясь ко мне.

— Слишком яркая одежда, — объяснил я механически.

Вывернул комбинезон изнанкой вверх, эта часть была серо-зеленой, неприметной, как и нужно. Натянул костюм обратно, пару секунд возился с молнией, все готово! Вперед, пока обколотые дружки Терады не догнали, они будут только мешать…

Я нырнул в кусты, продолжая двигаться вперед через чащу.

— Ты куда? — догнал меня детектив.

Как ты меня достал! Я развернулся и схватил его за рубашку, заставляя пригнуться.

— Слушай меня… Хочешь выжить, иди за мной, не шуми, не разговаривай, ничего не делай, понял⁈ — зашипел я. — Или катись по дороге, вместе с дружками, но не мешай!

По его лбу скатилась капля пота, блестела, отражая луну, как и его испуганные глаза. Наконец, он овладел собой и кивнул с мрачной решимостью.

— Больше никаких задержек, и так время потеряли, — предупредил я и побежал по мокрой траве.

Ну все, ублюдки, я вырвался. Я почти на свободе. Здесь, в липком от влаги мраке, среди теней и шорохов, я на своей территории.

Посмотрим, кто на кого будет охотиться.

Бесконечное лето, часть 6

Изо рта вырывался пар, под ногами шелестела листва и хрустел тростник. Я быстро двигался вдоль блокпоста, прячась от света в лесной тени. Все же, это была не военная база и даже не настоящая тюрьма, поэтому застава служила защитным барьером от непрошенных гостей, а не оградой для заключенных. Поэтому обойти её оказалось несложно, они даже не протянули колючку по периметру.

Мы держались на достаточном расстоянии, чтобы не попасть в поле зрения и не привлечь внимание охраны шумом. Застава была небольшой, — одно строение с антенной на крыше, несколько машин, шлагбаум и будка охраны. Да и людей на ней не должно быть много, — главной опасностью оставалась вышка с громкоговорителями, что точно завоет на всю округу.

Застава осталась справа от нас, и лишь мы прошли мимо, как я направился обратно к дороге. Терада пытался меня остановить, но я жестами приказал ему не отвлекать меня и молча идти следом.

Мы пробрались через плотные заросли бамбука к овражку, и спрятались в рытвине на краю. Укрылись за горой веток, что, по всей видимости, образовалась при расчистке дорожного полотна. Отсюда хорошо просматривался как сам блокпост, так и подъезд к нему. Мы оказались с другой стороны заставы, на свободной территории, но бежать дальше я не спешил.

С этой стороны за дорогой следил всего один патрульный, что скучающе бродил по обочине, обилие свежих окурков на асфальте отображало уровень его тоски.

— Почему мы не бежим? — зашептал мне Терада.

— Рано, — ответил я.

— Что ты задумал?

— Главное, не мешай.

Вдали послышались звуки, похожие на выстрелы. Они разносились со стороны тюрьмы. Чуть позже стали слышны короткие выкрики.

Часовой встрепенулся, развернулся в сторону блокпоста, кому-то помахал. Потом достал рацию и что-то долго слушал, бросил в неё пару слов и вернул прибор обратно на ремень. Встал лицом к дороге, и спиной к нам, внимательно высматривая нарушителей. Как и было задумано.

Я тихо выбрался из оврага и двинулся к охраннику.

Сейчас вся застава на ушах, часть людей отправится к тюрьме, остальные глаз с трассы не сведут. А значит, никто не заметит, как я уберу одинокого часового.

Танто привычно щелкнул, я набросился на парня сзади, нанося колющие удары в горло и грудь. Я не спецагент, убить одним движением не всегда получается. Да и крови мне нужно было много. Он умер тихо, почти не сопротивлялся, нож легко пронзил его плоть, будто тело состояло из свежего теста. Лишь он упал, я перевернул тело на бок, чтобы кровь стекала на асфальт из ран на шее. Потоптался в лужице и прошел в окровавленных кроссовках по дороге, прочь от заставы, при этом тщательно печатая шаг. Хорошо, — следы должны быть заметны в свете фонаря, и на белой разметке, тем более что я оставил их рядом с телом. Отдалившись на нужное расстояние, я перешел через дорогу, сломал там несколько веток, вытер руки о листву, оставляя больше следов, а также тщательно пошаркал подошвами по траве, очищая обувь. Этого должно хватить. Если у них, конечно, нет собак.

(Ненавижу собак!)

Крики быстро приближались, беглецы вот-вот начнут прорыв поста. Торопясь, я вернулся к Тераде и начал обустраивать позицию.

Я закопался в высокой траве, прикрывшись ветками. Детектив подполз поближе, постаравшись замаскироваться подобно мне. Его яркая рубашка, как ни странно, идеально сливалась с окружающей зеленью, а голову он закрыл широкими листьями какого-то папоротника. Сойдет.

— Теперь ты объяснишь мне, какого черта происходит? — зашипел он.

— Ксо, Терада-сан… Все просто. Твои люди перебили охрану в караулке, пусть и с потерями. Их больше, они вооружены, плюс эффект неожиданности. После этого запустили фальшфейеры на воротах тюрьмы, чтобы привлечь побольше народа с территории тюрьмы. Даже если под действием дури и адреналина, они плюнули на все и бросились врассыпную, выстрелы слышно на большом расстоянии, я уже говорил. Заключенные их точно слышали и увидят открытую решетку, а значит, беглецов станет больше. Не забудем про подкрепление, совсем скоро…

Меня перебил вой сирены, что лился из сигнального столба на территории заставы.

— Тревогу включат здесь, — закончил я предложение. — И сейчас начнется самое интересное. Беглецы будут прорываться через кордон, обходить его, и попытаются скрыться в лесу. За ними откроют настоящую охоту, с прочесыванием местности. Уйти в таких условиях практически невозможно.

— Они побегут… Люди Каина будут их отлавливать… — В глазах Терады появилась искра понимания. — А мы останемся здесь… Позволим им пройти мимо…

— Хай, — кивнул я. — Именно так, детектив. Останемся у них за спиной, где никто не будет искать. И тогда я смогу охотиться на них, а не наоборот. Мы окажемся в тылу. Они же будут слишком заняты, оставят спину открытой.

— Ксо… Ксо!!! Но ведь… Ты подставил их, бакаяро! Моих людей! Ты использовал их как приманку! У них же не будет ни шанса сбежать!

Я неопределенно покачал головой.

— У них и так его не было, Терада-сан. Они смертники, и сдохли бы за стенами, а не в лесу. Так у них хоть есть иллюзия побега. Может, кто и спасется…

— Ублюдок, зря я тебе поверил! — свирепел детектив.

— Не нужно играть роль святоши, Терада, — скривился я. — А как ты планировал вывезти такую толпу с острова? Или у тебя там огромная яхта спрятана, а? Ведь ты же думал об этом, так? Кто выживет, тот и уплывет, — вот твое решение проблемы. С самого начала знал, что большинство до рассвета не дотянет. Так что проглоти мораль, даже если невкусно, и сосредоточься на выживании.

Он отвел взгляд, когда я сказал о катере. Попал в точку.

— Я думал, что мы побежим с остальными. Поведем их, — попытался оправдаться он. — Они даже не знают, куда идти.

— Это худшая идея из возможных. Накроют всех разом, — отрезал я. — В случае побега они отправят «отряд смерти», их задача догнать и ликвидировать. Действовать эти ублюдки будут быстро. Для них бегущая толпа, как стая уток на пруду.

Сзади из лесу послышался шум. Кто-то бежал через чащу, ломая ветки по пути. Двое или трое, метрах в трехстах от нас. Решили обойти заставу, молодцы, хоть часть разума сохранили.

— Зачем ты убил охранника? — показал Терада на труп на дороге.

— А ты как думаешь?

— Проходя мимо, поисковый отряд решит, что беглые убили охранника и рванули в чащу. Рядом с телом искать не будут. Никому не придет в голову, что кто-то предпочел остаться рядом с трупом.

— Почему?

— Потому что мне бы точно не пришло, — признался он. — Это не логично.

Я кивнул. Именно, — тактика узника проста: знай себе беги быстро и беги далеко. А остановиться на передышку можно, лишь когда запутал следы. Но я бы не сбежал с двух тюрем в прошлой жизни, если бы пользовался этим правилом.

Выстрелы прозвучали совсем рядом. Послышался гулкий топот. По дороге бежали пятеро заключенных, один из них остановился рядом с телом, подобрал пистолет и поспешил догнать остальных. Фонарей на изгороди заставы хватало, чтобы хорошо разглядеть их фигуры.

Через пару минут шум повторился, бежала новая партия заключенных.

— Твои? — спросил я, когда они исчезли в ночи.

— Нет, этих я не знаю.

— Значит, план работает. Скоро прибудут люди Каина.

— Ты беспощаден, — заявил Терада. — Размениваешь людей словно карточки в кой-кой. Этот охранник на дороге мог жить, но ты прикончил его, лишь бы обеспечить прикрытие. Даже рука не дрогнула.

Я молчал. Опять старый коп зажег свою мигалку. Сейчас расплачусь и сдамся в руки правосудия. Про него фильм нужно снять, — «монах-полицейский — на страже добра».

— Лежа на больничной койке, у меня было много времени подумать, — продолжал он. — И я снова и снова возвращался к убийствам, которые ты совершил. И каждый раз думал, — может быть, я все-таки ошибся? Как этот мальчик, который защищал одноклассницу от школьных задир, мог так поступить⁈ Я не мог представить тебя, орудующего ножом, будто мясник. А теперь вижу это, но все равно не могу поверить своим глазам.

— Хорошо я тебе голову задурил… — усмехнулся я. — Или ты просто хреновый детектив, об этом не думал?

— Я заметил изменения, когда Аоки начал оставлять «подарки», — игнорировал меня Терада. — Тогда Икари, которого я знал, стал преображаться. Стал нервным, резким, начал проявлять агрессию и предлагать рискованные планы. Вел себя совсем иначе, — более уверенно, надменно, грубо. Но я слишком поздно разглядел в тебе зверя. Сейчас от Рио Икари в тебе ничего не осталось, зверь сожрал его, поглотил полностью. Взгляд, походка, привычки… Даже твоя мимика стала другой.

— Можешь поверить, этот сопляк ещё здесь, — поморщил я нос. — Иногда выглядывает откуда-то изнутри. От этого паразита не так просто избавиться.

— Поэтому я ещё с тобой разговариваю, — посмотрел он на меня. — Несмотря на то, что ты совершил. Как я сказал, у меня было время подумать. Моя ненависть к тебе утихла, ты просто больной подросток, чей разум сломался под давлением страшных событий.

— Тихо!

Мы пригнули головы, выглядывая через траву, как по асфальту с бряцаньем протопали армейские ботинки. Семь пар, восемь. Остановились у трупа, обменялись короткими фразами и продолжили преследование. Вроде все? Нет, ни хрена. Ещё идут. Что-то новенькое.

Двое вели под конвоем задержанного. Его лицо и одежда были в крови, он еле плелся, шагая как сомнамбула. Они приостановились у тела, разглядывая дело моих рук.

— Это Дзюбей! — прошептал Терада, узнав своего соратника в пленнике.

Недалеко же он ушел.

В воротах заставы появилась ещё одна фигура. Он окликнул охрану, вынудив остановиться, и быстро к ним приблизился. Этот был высоченный, нависал над остальными будто гора. Его торс окутывала какая-то накидка, но даже она не могла скрыть ширину его плеч. Мрачным и угловатым ореолом он возвышался над троицей, буквально подавляя их. У него была маска, что закрывала половину лица, как респиратор. Я изо всех сил напряг слух, стараясь разобрать о чем они говорят. Похоже, великану нужно было что-то от пленника, по крайней мере, разговаривал он только с ним.

— Ты видел его? — донес ветерок глухой, грубый голос. — Видел Икари Рио?

Дзюбэй утвердительно закивал.

— Он был в вашей группе? — допрашивал его великан.

— Он этот побег и организовал, — отвечал пленник, стараясь не упасть без сил.

— Ему удалось уйти? Когда ты последний раз его видел?

— Не знаю, — пожал плечами Дзюбей. — Когда мы вышли через ворота, его и след простыл. Он точно далеко отсюда.

Громила кивнул и надавил пленному на плечо, заставив с криком боли упасть на колени. Затем снял через плечо огромную катану, что прятал на спине. Лишь единожды я видел японский меч такого размера, — в Габутай. Он называется нодати, или «полевой меч», и нас не обучали орудовать им. Слишком длинный, около 150 см, громоздкий и тяжелый для битвы в реальных условиях. Но гигант держал его за длинную рукоять легко, будто игрушку. Один мощный взмах окончил жизнь Дзюбея, а его голова отлетела метра на три в сторону, исчезнув в высокой траве. Тело грузно опустилось на землю, ещё дергаясь в конвульсиях.

— Боги… — зажал рукой рот Терада.

Да уж. Этот здоровый ублюдок даже не старался, — насколько могу судить, и угол для удара выбрал неверный, а вон как феерично получилось. Сколько же в нем дури⁈

Исполин взмахнул мечом, окропляя землю кровью, и вернул оружие за плечо, словно рюкзак. Потом кивнул остолбеневшей охране, и проследовал мимо нас железным шагом, словно чертов Вейдер. Я даже дыхание затаил, когда он проходил рядом, ну его…

Его шаги стихли в лесу, а охрана поспешила ретироваться, проследовав по дороге.

— Это что такое сейчас было⁈ — спросил Терада, чуть не срываясь на истерику.

— Это, детектив, то, что бывает, когда переходишь дорогу «Хвосту Дракона», — многозначительно заявил я. — И нам лучше держаться подальше от этого чудища.

— Никогда ничего подобного не видел… Чем его так откормили, как думаешь⁈

— Да он, наверное, жрет как целая армия. Ну да ладно, — потянулся я. — Я, пожалуй, вздремну пока.

— Чего?!!! — изумился он. — Как ты можешь спать в таких условиях⁈

— Как младенец, — зевнул я. — Слушай, Терада-сан, я перебиваюсь сном по паре часов в сутки. Последнее время не было времени на отдых, слишком многих нужно было отправить на тот свет. Жизнь якудза, все дела. Сейчас нам ничего не остается, кроме как ждать. А силы ещё потребуются. И не буди, ладно? Сам проснусь, когда нужно будет.

Перевернувшись на бочок, я закрыл глаза и мгновенно провалился в глубокий сон без сновидений. Будь я сейчас в доме Ягами, рядом с Асурой, на мягкой кровати… Глаз бы до утра не сомкнул. А тут, на мокрой, холодной земле, под завалом из колючих веток, рядом с двумя трупами, спал как убитый.

Через сон слышал, как проходили патрули, и ворочался Терада. До меня доносились обрывки их разговоров, но Муза не будила меня, да и Фокус молчал, поэтому я предпочел не просыпаться.

Лишь открыл глаза, как уставился на лицо мертвого охранника, что пялился на меня в ответ остекленевшим взглядом. С добрым утром! (Ты и правда болен, знаешь?)

— Сколько я проспал? — поинтересовался я у своего компаньона.

— 40 минут, — бросил он, взглянув на часы. — Тут ещё наемники проходили.

— Знаю, — ответил я, разминая шею. — Пора выдвигаться, нам ещё на лодку успеть надо. Вставай, детектив, хватит разлеживаться, а не то почки застудишь.

— Больные почки сейчас меня заботят меньше всего, — закряхтел Терада, снимая с себя маскировку.

* * *

Лес жил своей жизнью и пел ночную песнь. Крики птицы, сухой шелест ветра, хруст ветвей, хлюпанье грязи, звуки журчания, и вездесущий треск цикад, что будто преследовал меня. Лунный свет пробивался столбиками через плотные кроны, будто лазерные лучи на танцполе, остальное пространство блестело космической темнотой.

Но я прекрасно ориентировался в этом мраке. Фокус вел меня как невидимый эхолот, или навигатор, позволяя обходить стволы и переступать через препятствия, не сбавляя ход. Двигались быстро, Терада с трудом поспевал, ему приходилось держаться за меня, чтобы не упасть.

Детектив сказал, что нужно двигаться на северо-запад, к побережью. Туда я и шел, подгоняемый надеждой на спасение.

Несколько раз на пути нам попадались патрули, но обойти их было просто. Свет фонаря видно издалека, вдобавок их выдавал шум шагов и разговоры. Пока нам везло, — наемники искали не там, их направление не пересекалось с нашим.

Очередной отряд засел на пригорке, нам пришлось обходить их по руслу ручья, пользуясь прикрытием из колеи, размытой водой. Тут идти сложнее, берег оказался каменным, и подвернуть ногу в темноте было раз плюнуть. Держась за торчащие из грунта корни, мы продвигались вперед, прислушиваясь к голосам выше.

Миновав засаду, вышли на ровную местность, лес начал редеть, стволы деревьев стали толще, зато мелких растений поубавилось, как в сосновом биоме. Идти стало много проще, но и опасней, — территория хорошо просматривалась и так легко обходить преследователей больше не получалось.

Вскоре Фокус вынудил меня пригнуться, и я приник к земле, увлекая за собой Тераду.

— Что там? — зашептал он.

— Двое, — ответила Муза, сдувая кленовый лист с волос. — Сто метров. Не обойти. Давай замочим? Иначе заметят.

— Сиди здесь, я свистну, — приказал я детективу.

Я крался к цели, замирая время от времени и выглядывая в темноту, прячась за стволами деревьев. Не шуми, не шуми, никуда не денутся…

Вот они, — шествуют по тропинке, как по площади в день города. Я бесшумно устремился к ним, слившись с шорохом ветра. Ещё шаг, ещё и ещё, и вот я у них за спиной. Идут друг за другом, вообще не задумываясь, что в лесу орудует опытный маньяк.

— Не ной, ты Сабуро… — говорил впереди идущий. — Ещё пара дней, фестиваль закончится и все успокоится… Вспомни прошлый год, такая же кутерьма была. Ну хоть командировочные платят…

— Мочи их! — заныла Муза.

Когда моя Муза выходит на свободу, начинает безраздельно заниматься своим творчеством, не задумываясь о конечном результате. Иногда, когда творец увлекается, может переусердствовать, изменив саму идею творения, извратить его и трансформировать золотую идею в дешевое позерство. Как итог, из картины вылезает клякса, а вылитый текст расплывается отвратной графоманией. У всех Муз так, наверное.

Творческие создания, окрыленные, что тут скажешь.

Я не двинулся с места, позволив этим двоим скрыться за деревьями. Они шли в другую сторону, а если бы я их убил, то их точно хватились бы. Трупы привели бы преследователей к нам.

— Вдвоем они бы здесь не расхаживали. Отделились от группы, — поделился я мыслями со своей озлобленной спутницей.

— Угу. Или разведчики. Их товарищи рядом, и лучше бы нам с ними не столкнуться.

Я тихо свистнул, подав сигнал Тераде. Ну же, старик, нам совсем немного осталось, давай, шевели булками!

Мы почти выбрались.

Муза скривилась, показывая, что не разделяет моего оптимизма. Она считала, что остров нас не отпустит.

— Это место — огромная могила, — сказала она. — Смерть витает в воздухе. Так просто не отделаемся.

Фантомные боли, часть 1

На часах четыре утра. Мы шли всю ночь. Дорога хоть и стала проще, но мы были измотаны, даже мой Фокус стал сбоить. Муза тоже выглядела так, будто всю ночь нещадно бухала. Прячась в глубоких тенях, я упорно брел по пряной листве к свободе.

Побег всегда такой, — изнуряющий. Вопрос воли и борьбы разума с телом. Организм упрашивает тебя остановиться, сесть и передохнуть, на минутку, хоть выкурить сигарету. Ничего не случится за это сладкое мгновение, тебя уже никто не догонит, вытянуть ноги будет полезно… Ни хрена. Никаких остановок, шаг за шагом, вперед, мать его, вперед. Слабость непозволительна, если такой неженка, надо было оставаться на шконке.

Свобода дорого стоит. Особенно для меня и подобных. Для нас это единственная неоспоримая ценность. Так что я тащил Тераду-сана чуть ли не силой, не позволяя ни на секунду перевести дух.

Иногда проверял рацию, согласно переговорам, к утру почти все беглые были мертвы. В плен никого брать не собирались. Нас, конечно же, ещё искали, но далеко на западе, прочесывали холмы и пригород. Никому не пришло в голову, что мы прошмыгнули к бухте прямо у них под носом.

— Ещё немного, детектив, — убеждал я. — Остальных уже переловили, а кто ещё не сдался, скоро попадет в клещи. Нам как можно быстрее нужно покинуть периметр поиска.

— Иду я, — пыхтел он. — Ксо, я так в жизни не ходил…

— Скоро начнет светать, и если не достигнем пляжа до рассвета…

— Понял, понял! Вот уж не думал, что ты будешь спасать мне жизнь… Боги любят пошутить.

— Как по мне, так шутки у них ни хрена не смешные.

— Соглашусь с этим.

— Хоть в чем-то мы сошлись.

Он шел позади и некоторое время молчал. Потом все же решился.

— Икари…

— Чего?

— Я хочу сделать тебе предложение.

— Предложение, детектив? — усмехнулся я. — Я весь внимание.

— Если мы выберемся… Лишь сядем в катер, как снова станем врагами, так?

— Ты и не переставал быть моим врагом, Терада-сан, — рассмеялся я.

— Я серьезно. Я хочу дать тебе шанс выжить. По прибытии в Токио, — сдайся полиции. Я засвидетельствую твою психическую нестабильность, буду упрашивать суд смягчить приговор и отправить тебя на лечение. Знаю, что сейчас ты начнешь насмехаться надо мной, но я разговариваю не с тобой, демон. Я говорю с Рио Икари, с человеком, который не дал демону убить Асами Мису. Ты сам сказал, что ты не избавился от мальчика внутри, а значит, есть надежда.

— Ты безжалостный человек, Акира Терада, — меланхолически ответил я. — Лишь я выбираюсь из одной тюрьмы, как ты желаешь засунуть меня в другую. Даже если бы Икари мог с тобой поговорить, он бы отказался от твоего предложения, ведь ты буквально отправляешь его на смерть. Суда я не дождусь, будто не понятно. Люди Каина уберут меня быстрее, чем ты успеешь отпраздновать поимку.

— Мы сможем тебя защитить. Я подключу…

— Ты себя защитить не можешь, — махнул я рукой. — Но раз ты был столь великодушен, что решил договориться о перемирии, я тоже сделаю тебе предложение.

— Я слушаю, — мрачно ответил он.

— Через два дня состоится собрание совета клана Одэ, во главе с председателем. Они будут судить Кайне Аракато за его преступления против клана и кодекса борёкудан. У Ягами достаточно доказательств для суда. Каин — мертвец, без вариантов. От клана не сбежать, и не укрыться, с ним бесполезно сражаться. Дни его сочтены.

— И что с того?

— Я должен быть там, обязан дать показания и рассказать, что происходит на этом острове. Вся Вакасима — огромное кладбище смердящих секретов. Это не клочок земли, но печать и свидетельство преступлений Каина.

— Хочешь развеять его пепел?

— На западе говорят, — забить гвоздь в крышку гроба.

— Что потом?

— Мне плевать на кодекс и якудза. И бесконечная череда убийств должна прекратиться. От любой вечеринки рано или поздно устаешь. Я исчезну, Терада-сан. Больше ты обо мне не услышишь. Покину Японию, как ранее планировал, и тебе не придется тратить остаток жизни на бессмысленную погоню за призраком. Может, начнешь пить напропалую, а может, высыпаться. Учитывая обстоятельства, совсем неплохо.

— У тебя есть план?

— Хай, за Желтым морем есть пограничный клочок земли. «Треугольник печали» между Китаем, Россией и Кореей. Там я затеряюсь среди других беженцев, исчезну как ночной туман.

— И я буду сожалеть каждый день о том, что тебя не остановил. Ведь ты продолжишь убивать, — такие как ты не останавливаются. «Запойные» маньяки лишь сходят с ума, убивая больше и больше, будто хотят, чтобы их остановили. Ты словно заряженная бомба, — отпущу тебя, и взрыв неминуем. А вина остается моей. Я не смогу так жить. Зная, что ты где-то там.

— С каких пор ты в профайлеры записался? Значит, не согласен?

— Нет.

— Тогда я буду следить за тобой, а ты за мной. До Токио один из нас не доберется, — пожал я плечами.

— Должен быть выход, Рио-чан. Обдумай моё предложение.

— А ты моё.

Он тяжело вздохнул и пошел вперед, начинало светать, и теперь он был моим проводником. Лес резко прервался, и мы вышли на нависающий над зеленой долиной утес. Справа за холмом чернел залив.

— Нам туда, — показал Терада. — Мы вышли западней. Буквально час и мы на месте, идти станет проще, впереди длинный спуск.

Я кивнул и пошел за ним, осторожно ступая по пологому откосу.

— Ну, раз у нас разговор по душам, то у меня есть вопрос, — произнес я, перешагивая через валуны.

— Слушаю.

— Ты сказал, что следил за мной, после Габутай.

— Хай. Держал руку на пульсе.

— И как?

— Что?

— Как ты за мной следил? Если бы ты таскался за мной по всему Сюндзюку, я бы заметил.

— Хм, а может, ты себя переоценил?

— Не юли, Акира-сан. Я могу распознать слежку, не сомневайся. И я был осторожен, всегда. Могу предположить, что часть моих перемещений ты мог вычислить с помощью городских камер, не попасться невозможно. Но для этого нужно знать, где и когда я был. Хвоста не было, это точно.

— Надо же, Икари, получается, что мне все-таки удалось тебя перехитрить, — довольно улыбнулся он. — Но раз так, то я предпочту промолчать, раскрывать все карты будет преждевременно.

— Значит, не ответишь? — прищурился я.

— А знаешь, давай обменяемся? Ты ответишь на вопрос, который меня терзает, а я, так уж и быть, расскажу, как я направил патруль к дому предполагаемой жертвы. Кстати, как ты прошел тот патруль?

— Задавай свой вопрос, — сжал я зубы.

— Почему ты не убил Мису-чан? Можешь мне честно ответить?

— Тебе не понять, — ответил я мрачно.

— Ты расчувствовался? Ну же, Икари, я спать не мог, думая об этом. Все указывало, что она должна была стать последней жертвой в серии убийств, так всегда происходит. Убив её, ты обязан был остановиться, залечь на дно, возможно, исчезнуть. Но ты не тронул её, и вот мы здесь. Так что случилось?

— Она… — я раздраженно выдохнул, — перестала подходить под критерий. Кое-что изменилось, и я потерял интерес.

— Хм, так себе ответ, Икари. Не можешь признать, что пожалел девочку? Вы ведь так спелись под конец, прямо одна команда. Ты, Миса, Ягами… Его ты тоже бережешь.

— Пошел ты, Терада-сан. Удзаттэ! — послал я его.

— Так я и думал, — хмыкнул он.

Некоторое время мы шли молча, склон и не думал заканчиваться. Я отчетливо слышал шепот моря.

— Ты видел её? — вырвалось из меня.

— Что?

— Видел Мису, после того как вышел из больницы?

— Видел, — кивнул он. — Я хотел побеседовать, но она отказалась. На неё зла я не держу, знаю, что ты запудрил ей мозги. Несмотря на то, что ты её бросил, она держит рот на замке. Отшатнулась от меня, будто от злого духа.

Я отвел взгляд, поправляя рюкзак.

— И да, у неё все в порядке, — мягко сказал Терада. — Ты не спросишь, но знаю, что тебе нужно об этом знать.

Рассвет забрезжил на горизонте, окрашивая картину в серый цвет. Ещё один рывок по заросшей тропинке и мои ноги коснулись мягкого песка. Мы вышли на пустынный пляж, который, судя по выброшенному морем мусору, был давно покинут. Кромку воды покрывали забытые со времен войны острые надолбы. Морские ограждения были повсюду, лежали друг на друге и выглядывали из песка ржавыми крюками на верхушках.

— За тем утесом та самая бухта, — показал Терада. — Ты же не бросишься на меня, лишь увидишь катер?

— Договор есть договор, — покачал я головой. — У нас будет время решить наш конфликт, когда отплывем подальше.

— Надеюсь, до этого не дойдет. Доводов хватит.

Детектив похлопал себя по бедру, где висел пистолет, что он заполучил у погибшего охранника.

— Лишь он достанет ключи от лодки, вали его. Не жди, не тяни, как обычно! — приказала Муза.

Знаю я, не нуди. Повторять историю не в моих интересах.

Мы прошли по побережью, обогнули утес, перебравшись по колено в воде, и оказались на похожем пляже. Я остановился, оглядывая берег, пытаясь понять, куда Терада спрятал лодку.

Детектив ускорил шаг, двигаясь к пальмам поодаль от воды, под самой высокой из них были навалены в кучу огромные листья.

— Что за черт, — ругнулся он, когда приблизился к месту.

Терада принялся беспокойно откидывать прикрытие в сторону, я же не тронулся с места, предпочитая наблюдать за его паникой из-за плеча. И так понятно, что лодки под кучей не было. Слишком уж горка мала.

— Она должна быть здесь, я же сюда её оттащил!!! Ксо, ксо! — истерил Терада, разбрасывая в ярости листву.

— Валим, малыш, — приказала Муза. — Лодки нет, и у меня хреновое предчувствие.

— Этого не может…

Выстрел прервал стенания Терады, он схватился за бок и упал навзничь, отползая на спине подальше от схрона. Я нырнул за холмик из песка, перекатился по нему и замер прислушиваясь. Секунд пять ничего не мог различить, кроме звуков, что издавал Терада — стоны боли и шум от его попыток отползти.

Затем я отчетливо услышал звук шагов. Быстрый, уверенный, тяжелый. Я тихо переместился влево, чтобы обойти приближающегося человека. Вытащил танто и перехватил его за лезвие, готовясь метнуть во врага.

— Это он! — закричал детектив. — Тот урод, что убил Дзюбэя! Этот огромный выродок!

— Заткнись, Терада, — прозвучал холодный голос. — Икари, хватит прятаться.

Оружие, которое совершенно не подходит для броска, но что мне остается? Побегу по пляжу, и меня пристрелят, даже укрыться негде. Он рядом, торопится до меня добраться, надеюсь, не ожидает, что я нападу первым. Я скинул с плеча рюкзак и приготовился к броску. Одним рывком выскочил из-за холма и метнул нож, ориентируясь только на звук шагов. Понимал же, что затея тупая, но все равно рискнул.

Он поймал танто в полете. Левой рукой перехватил лезвие, поранив ладонь, но будто не ощутив боли.

Нет, я понимаю, не самый лучший мой бросок, в прыжке, наугад… но все же… Какого хрена⁈

Он продемонстрировал мне нож и брезгливо бросил его под ноги. Вблизи ублюдок казался ещё больше. Просто угловатый массив, что сгорбившись стоял на пляже, навевая жуть. Забытый пустынный исполин.

В правой руке он держал пистолет, моментально навел его на меня, но стрелять не спешил.

— Ты ведь не вооружен, да? — кивнул он мне.

Я поднял руки, показывая, что у меня при себе только вакидзаси. Он издал звук, похожий на смешок, и неожиданно для меня выбросил пистолет в кусты.

Детектив лежал на красном от крови песке, зажимая рану и кривясь от боли. Двигаться он больше не мог, силы его оставили, но старался держать голову прямо, чтобы видеть происходящее. Лежал он полубоком, в странной позе, как модель на обложке журнала.

— Так я и думал. Закончим все по старинке, — заявил гигант.

Я замер, изучая врага. На нем был армейский комплект, маска-респиратор и накидка с капюшоном. Выше меня на голову, а может, и больше. Шире раза в два. Развитая мускулатура, отличная реакция, да и скорость высока. Перекаченная горилла мутант с огроменным мечом за спиной, просто отлично. Куда ещё страннее⁈

— А с катером что? — решил уточнить я, так на всякий случай. — Куда делся?

— Наивно было полагать, что мы не знаем о том, кто прибывает на остров, — хмыкнула маска. — Катер забрали сразу же после того, как Терада попал в тюрьму. Ты шел за пустыми обещаниями.

Незнакомец снял катану с плеча и перехватил длинную рукоять двумя руками, направляя конец меча в мою сторону. Вызывает на дуэль. Хоть бы катану в ответ дал, а то нечестно получается, — мой вакидзаси, что столовый прибор по сравнению с его тушей.

— Сдохни, ублюдок!!! — вдруг выкрикнул Терада, вытащил из-под себя руку с пистолетом, что прятал все это время и выстрелил громилу.

Бах, бах, бах! Рука детектива тряслась в разные стороны, здоровяк коротко вскрикнул и бросился в сторону, уходя с линии прицела. Хоть одна пуля, но его зацепила, остальные лишь поднимали облачка песка рядом с ним. В один длинный прыжок громила оказался рядом с ним, выбил ногой оружие из ослабевшей ладони и приложил тяжелым ботинком в голову. Я не стоял столбом, бросился к ним, налетел на противника, стараясь пронзить в грудь. Он успел развернуться и блокировать мой выпад, мощным тычком отбросив меня назад.

Детектив не подавал признаков жизни, его оружие застряло в песке, лицо разбито, глаза закатились, рот приоткрыт, будто пытается что-то сказать напоследок. Этого напарника я потерял.

Ну, он хотя бы попытался сравнять мне шансы. Из плеча громилы текла струйка крови, сползая по руке. Пуля детектива все же настигла цель. Несмотря на это, враг свободно держал оружие, словно ему огнестрельное ранение и не мешало вовсе.

— Теперь, когда мы одни, можем продолжить, — прошелестел намордник. — Я слишком долго ждал.

Он расправил плечи, сбрасывая накидку и демонстрируя мышечный корсет во всей красе. Дельты с мою голову, вот же черт. А широчайшие такие мясные, что можно перепутать с рибаем… Кого Каин мне подкинул, — чемпиона по бодибилдингу⁈ Он же раза в два больше любого знакомого мне японца! Даже Шидо был не таким здоровым, как этот мутант. Лысая голова была покрыта свежими шрамами, брови сведены к переносице, зрачки расширены как от передоза.

— Ярэ-ярэ… — протянул я удивленно. — Что же ты жрал, чтобы нарастить такую массу⁈

— Лучше не спрашивай, — шипел респиратор на его лице. — Тебе такое не переварить.

Он без предупреждения бросился на меня, держа меч двумя руками и нанося рубящие удары сверху. Над техникой он не думал, просто яростно рубил, вкладывая всю силу и злобу в движение клинка. Не сказать, что это не работало.

Под мощным натиском мне пришлось пятиться, отступать и отпрыгивать, чтобы не быть располосованным надвое. Блокировать я не мог, с тем же успехом можно бороться с поездом, поэтому оставалось лишь отводить его меч от себя скользящими движениями и уклоняться.

Я провел сотни боев с японским оружием. Успел натренироваться. И сейчас единственный раз жалел, что приходится сражаться на мечах.

Наконец, я увидел просвет, он рубанул сверху с левой стороны, слишком большой замах, дерьмовая траектория. Я среагировал, отклонил корпус и отвел его меч от себя, лишь увеличив тем самым его скорость, лезвие нодати врезалось в песок, оставляя на нем глубокую борозду. Вот и возможность для контратаки, его шея открыта для точного выпада.

Он успел раньше меня, протаранил плечом, оттолкнул и одновременно добил локтем в челюсть. Я успел отклонитьcя, удар пришелся вскользь, но и от этого у меня из глаз звезды посыпались. Я чуть не потерял равновесие, вновь отскочил, пригнулся и принялся трясти головой, стараясь избавиться от оглушения.

— Я ожидал большего, — заявил он. — Когда мы виделись последний раз, я был на твоем месте. Не мог пошевелиться, лежал в оцепенении, без возможности бежать или сражаться.

Я откинул волосы со лба, и прищурившись посмотрел на него. Да, несмотря на его внешний вид, форму и маску… что-то знакомое проскальзывало в движениях. Возможно ли, что я уже сражался с этим переростком прежде?

— Да, я где-то тебя видел… В зоопарке? Или нет, точно, ты тот порно-актер, который ориентацию поменял, да?

— Не узнаешь меня… — опустил он голову. — А я вот не мог про тебя не думать.

Он вновь кинулся ко мне, рыча и нанося широкие удары, что должны были меня сломить.

Круговой по ногам, от которого я чудом отпрыгнул.

— Ты перебил мне гортань… — звучал респиратор.

Тычок в грудь рукоятью, от которого весь воздух со свистом вылетел из легких.

— Сломал кисть…

Меч прошел над головой, срезая несколько волос.

— Выбил зубы…

Снова локоть, метит мне в ухо, и вынуждает пригнуться ещё ниже.

— Изуродовал лицо и ослепил!

А вот это серьезней, он бьет своим тесаком так, будто и правда хочет меня убить, даже не успев договорить. Я двумя руками ставлю блок, вакидзаси с трудом выдерживает удар и я падаю на спину. Он стал надо мной, словно статуя атланта, поигрывая оружием и качая головой.

— Ты сломал мне голень и повредил позвоночник, — продолжил он тем же мертвым голосом. Разбил меня на тысячи кусков, которые пришлось собирать два месяца. Я сделаю с тобой тоже. Разрублю на мелкие части, разбросаю по пляжу, и буду смотреть, как мясо пожирают крабы.

Проклятье.

Ещё один призрак прошлого.

Фантомные боли, часть 2

Да что это за остров такой! Я как-то бродячую собаку пнул, она тоже здесь, мечтает меня покусать? Из каждого угла скелеты валятся!

Или Каин их коллекционирует, как настольные фигурки по аниме? (Что, тебя тоже обидел Икари Рио? Он забрал твои карманные деньги в школе⁈ О, бедняжка, вот тебе зазубренный топор и дурь, которая расплавит тебе мозги, скоро ты сможешь расплатиться с ним!)

— Ах, так ты все-таки выжил… — произнес я, поднимаясь на ноги и отступая. — Как тебя там…

— Эцуро, — раздался шелест.

— Точно! Эцуро… Каин не стал тебя казнить в Габутай, так? Решил собрать из тебя Франкенштейна. Логично, ведь ты дружил с его драгоценным братцем.

— Като-сан спас меня, когда ты и Ягами бросили подыхать в том госпитале. Он сделал все, чтобы я смог снова встать на ноги. И теперь он дал мне возможность отомстить.

(Ага! Я же говорил!)

— Ты, может, и раскабанел, но ума не прибавилось, — размял я шею. — Он отправил тебя на верную смерть. Дуэль? Прошлый раз я тебя ещё пощадил. Сейчас рядом нет мастера Шибу, чтобы вытащить тебя за уши из озера.

— Рио, это не мне нужна помощь, сейчас ты поймешь, — произнес он и вновь кинулся в атаку.

Я помню тебя Эцуро. Сильный, быстрый, тренированный мечник, что раньше опирался на технику и вес, проигрывая во всем остальном. Я легко сломал его прошлый раз, потому что играл не по правилам. И сейчас не собираюсь.

Его ярость зашкаливала, заливала его глаза. Удары стали слишком размашистыми и потеряли скорость. Поймав момент, я, неожиданно для него, перешел в нападение. Сделал вид, что отступаю, а сам ринулся на меч, бросив на ходу свой вакидзаси. Ловко уклонился и завладел его рукой, взяв в захват кисть и локоть, попытался вывернуть конечность за спину, на излом.

Вот дерьмо.

Просто жесть.

Не…воз…мож…но!

Рука просто не поддавалась, будто была из бетона. Как я не давил, под углом, который уж точно должен был вывести сустав из гнезда, ни хрена не получалось!

Он заревел и попытался высвободиться, мечом достать не мог, закрутился на месте, боднул меня лбом и попал в переносицу. Горячая сукровица побежала по губам. Ладно, а если так… Сломаю ему локоть к чертям, беру на излом, давлю изо всех сил и… ничего. Его рука монолитна, кости как железные, я словно арматуру гнул.

Он вырвался, всадил мне коленом в живот и высвободил руку. Пришлось опять отступить, поднимая по пути вакидзаси.

Как же так? Стоит ещё попробовать?

Так, стоп.

Вытирая кровь из носу, я прикидывал варианты.

Эти танцы могут продолжаться ещё долго. Он не напрягался, даже дыхание не сбилось, словно не дерется, а ванну принимает. Эта сволочь не думает уставать, а я вот наоборот.

В сложном бою, даже у профессионала зачастую случается тильт. Другого названия этому явлению я не знаю.

Когда бывалый боец сталкивается с противником, который превосходит его по силам, происходит этот сдвиг в мозгу. Боец просто не знает, что ему предпринять, теряется и дерется так, как привык. Начинает совершать одну и ту же провальную попытку снова и снова, пока не проиграет бой. Чемпион все пытается сложить противника фирменным хуком, будто не замечая, что эта стратегия не работает. Обладатель пояса без конца падает в ноги, каждый раз проваливая захват. Борец никак не может взять шею оппонента в тиски, превращая бой в однообразное катание по рингу. Бесконечный клинч, ловушка разума.

И я чуть не попал в эту колею, завяз колесами в грязи и решил давить на газ, пока не выеду. Но таким образом я лишь закопаюсь глубже.

Для меня не важна сама суть победы, стиль или мастерство. Я попробовал излюбленную технику и понял, — она не эффективна. Хватит, пора проанализировать врага и менять тактику. И я буду менять её до тех пор, пока не подберу нужный способ убить урода. И если придется, хоть чечетку станцую, лишь бы помогло.

Он накачан стероидами, наркотой, стимуляторами, гормонами, тестостероном и хрен знает чем ещё. Заполнен под завязку. Его суставы укрепили, возможно протезирование, их не сломать и не скрутить. Жилы жесткие, будто каучук, мышцы надуты и не горят от напряжения. Он вообще не обращает внимания на кровопотерю, и боли не ощущает. Но это тот же Эцуро, которого я размазал об лед как щенка.

Он нападал беспрерывно, тяжело выдыхал при каждом ударе, и нескончаемо рубил, как заведенный.

Клинок плясал у меня перед глазами, вращался, словно лопасти блестящего вентилятора, а я крутился и изгибался, избегая его, как только можно. Одна часть моего сознания была сконцентрирована на защите и отступлении, я все время двигался, отступая ближе к воде. Другая же полностью поглощена изучением и анализом противника, поиском его слабостей, на которые я мог бы надавить.

— Он глаз щурит, — подсказала мне взъерошенная Муза, что топталась рядом без дела.

Да, постоянно, будто прицеливается. Точно, я его тогда выдавил, если мне память не изменяет. Могу предположить, что зрение так и не восстановилось до конца. И правая нога мелко дрожит, когда он переносит с неё вес при ударе, — дает знать травма голеностопа. Да и маску носит не просто так, — ведь трахею я перебил, повредил связки и носоглотку. Не знаю, как работает респиратор, но, скорее всего, он помогает Эцуро дышать и разговаривать. Все его фразы — шипящий слог, за которым и голоса не слышно.

А ещё он наплевательски стал относиться к ведению боя. Прошлый раз я его на том и подловил, — он напирал на технику, а я удивил его куском деревянного меча. А нынешний Эцуро не контролирует меч, он берет силой и тяжестью орудия. Как он бедолаге Дзюбею голову оторвал? Просто рубанул, будто лопатой по корневищу. Так даже бамбук не рубят.

Силы ему не занимать, и на неё он и рассчитывает. Вдобавок сомневаюсь, что обилие дури в крови помогает сосредоточиться на мастерстве владения мечом.

Тактика у него была, — он выдавливал меня к пляжу, к «зубам дракона», где я бы не мог так ловко маневрировать и бесконечно избегать его атак. Если же я сменю направление, упрусь спиной в море, где тоже не развернуться.

Пришла пора начать столкновение.

Ох, я знаю, что будет больно, но иначе никак. С этим ржавым куском железа вместо нормального меча, иначе не получится. Посмотрим, как Эцуро выучил мой урок, и заодно проверим его защиту.

Я сделал вид, что замедлился, — заторможено отступал, осторожно приминая стопой мягкий песок. Намеренно подставил ногу, ты только бей. Он и ударил, — вращая катану резанул по земле, намереваясь подсечь меня. Я увернулся, ударил в ответ поверху. Он закрылся широким плечом и контратаковал тычком в живот. Выпад я отразил и попытался достать его рукоятью в лицо, не вышло, он резко ушел вправо.

— Вот, — выдохнул он, — это уже похоже на настоящий бой.

— Ещё нет, — отреагировал я, вращая вакидзаси.

Теперь серия, — я максимально ускорился, молниеносно нанося удары со всех сторон, крутя вакидзаси в ладони, будто трость. Финт-восьмерка в кисть, длинная связка с попеременной атакой правой ноги и руки, уход с линии атаки, выпад в голову, уступающая защита, скользящий блок, контратака в прыжке в грудь.

Я пролетел мимо, оставляя за собой кровавый след, развернулся в полете и приземлился на ноги в нескольких метрах от противника. Часть моих ударов достигла цели, — порез на руке, борозда на бедре, длинная красная полоса на груди. Как оказалось, Эцуро не особо защищался. Мои удары не нанесли ему серьезного вреда, только испачкали одежду кровью, порезы он упорно игнорировал, и лишь тряхнул головой, призывая меня снова напасть.

Его катана вновь обрушилась сверху, пришлось вспоминать кендзюцу, высокая защита двумя руками, очередной скользящий блок и ответ финтом. Он отклонил корпус, ставя защиту, однако я и так знал, что мой клинок слишком короткий, чтобы его достать. Воспользовавшись моментом, я бросился вниз, в открывшийся мне карман и скользя у Эцуро под ногами, вложил вес тела в удар под правое колено. Мелкая дрожь в рукояти дала понять, что я достиг цели. Лучшее чувство на свете, — будто вибрация удочки, на которую попался огромный окунь.

Конечно, уйти невредимым мне не удалось. Я понимал, что меня ждет, и успел прижать к телу левую руку, смягчая удар. Колено врезалось мне в грудь, выбивая воздух, рука не сильно смогла помочь, меня будто поезд толкнул. Удар был настолько мощным, что меня подкинуло в воздух и отнесло к бетонным тетраэдрам, на один из которых я больно напоролся спиной. Даже крика своего не слышал, думая лишь о том, не сломал ли он мне грудную клетку. Сидя у надолба, я пытался вдохнуть, но и этого он мне не дал.

Чертов нодати, со свистом рассекая воздух, уже опускался на мою ключицу. Я бросился вправо, лезвие лишь краем зацепило плечо и рассекло бетон на том месте, где я находился мгновение назад. Падая, я зацепил горсть песка в ладонь и отпружинил от земли, бросив его в лицо Эцуро. Целился в правый глаз, что как раз выглядел нормально. Он зашипел от неожиданности и отклонился, а я воспользовался моментом и в прыжке рубанул по лицу, прямо по респиратору. Пролетел мимо, и тут же отступил, глотая обжигающий воздух и кашляя.

Больше отходить было некуда, я и так стоял в воде, увязая в мокром песке.

Я же дышу? Дышу? Вроде да. Получается.

И Эцуро тоже. Кривая рытвина образовалась на маске от моего удара, разорвав её на две части и зацепив губу. Он сорвал намордник, открывая изуродованное лицо. Шрамы от швов, что покрывали его лысую голову, шли дальше, по щекам и обрубку, что остался от носа, по толстым губам и мятому подбородку. Вслед за респиратором из ноздрей потянулись трубки, которые Эцуро тоже вырвал, задышав ртом. Глаз был красным от раздражения, но смотрел прямо на меня с предельной ненавистью.

— Ну ты и урод, — тяжело дыша, заявил я. — Отвратительная морда, вот честно. Красавцем ты не был, но это…

Он ощерил металлические зубы в зверином оскале и что-то прошипел в ответ. Мне это было не интересно, я наблюдал за его неестественной позой, — на больную ногу он больше не опирался и, разворачиваясь, хромал.

Покрытый порезами с ног до головы, весь в крови, он напоминал раненое животное или чудовище из фильмов ужасов.

Я подточил его со всех сторон, оставалось срубить.

Он оказался быстрее, чем я ожидал, — бросился вперед стремительно и низко, не давая шанса поднырнуть под удар. Контратаковать я тоже не успел, только ушел с линии удара, глядя на проносящуюся рядом тушу. На секунду мы оказались спиной друг к другу, одновременно развернулись и скрестили мечи. Зря я это. Под давлением его катаны мой старый клинок со звоном треснул, разлетевшись на осколки и оставил меня с обломком в руке. Ощутив преимущество, он зарычал и попытался рубануть по горлу. Я сократил дистанцию, нырнув под меч, и вонзил в кисть обломок вакидзаси по рукоять. Видимо, попал в связку, Эцуро разжал пальцы, роняя нодати, однако успев вцепиться мне в глотку левой рукой, сжимая стальную хватку и не давая вздохнуть.

Он поднял меня одной рукой, продолжая стискивать пальцы, я даже услышал треск и мог лишь надеяться, что это не щитовидный хрящ и не адамово яблоко.

Он же мне сейчас шею сломает, как цыпленку, а я болтаюсь в воздухе и ножками сучу. Вот мой шанс, — он тянет ко мне вторую руку, чтобы завершить начатое. Резко я вырвал вакидзаси из его кисти, перебросил из ладони в ладонь и рубанул обломком ему под руку, что держала меня. Попал вполне удачно, — чуть выше локтя, рассекая трехглавую мышцу. Он с хрипом бросил меня в воду и принялся топтать тяжелыми ботинками. Вакидзаси я потерял, вращался и крутился в мутной пене, понимая, что он может просто вкопать меня в песок одним точным пинком. На мгновение, в блеске брызг, передо мной мелькнула черная рукоять нодати, что поднималась со дна от ударов. Повернувшись вокруг себя, я перехватил меч и с разворота рубанул Эцуро по ногам, сам не понимая, туда ли бью.

Он грузно опустился на колени, издав нечеловеческий звук из бурлящей глотки. Борясь с волной, я тоже нащупал дно и сел напротив него на колено, прижимая меч к бедру. Мы встретились взглядами, будто на дуэли. В его безумных глазах не осталось ничего человеческого, в них я видел лишь черную пустоту поражения.

Как там Накамура учил, — палец на навершие, ладонь на рукоять, расслабить кисть перед рывком… Я выстрелил с места, вскочив на ноги и одновременно разрубая Эцуро живот. Его глаза закатились, рот открылся, а подбородок мелко задрожал, — похоже, это ублюдок почувствовал. Он упал на руки, скорчившись так, чтобы не дать внутренностям вывалиться в море. Черт, это он поспешил. Морская вода в открытой ране жгла его изнутри. Слышал, что во второй мировой японцы так пытали пленных, вот же совпадение.

Я встал над ним, занося меч. Я без понятия, как это существо убить, но, думаю, без головы он навряд ли будет продолжать сражаться. Нодати тяжело опустилась, но Эцуро все ещё цеплялся за жизнь, и вновь закрылся плечом. Лезвие застряло глубоко в мышцах, завязло в плоти, будто я бил в густую глину. Кровь потоком залило его лицо, оставив видимым только черный глаз, что продолжал пялиться на меня, словно око Мордора.

— Как ты меня задолбал! — закричал я ему в лицо. — Сдохни уже!

Всем весом я навалился на меч, вынуждая Эцуро уйти под воду с головой. Его жажда жить была невероятна, я не мог справиться и удержать его.

— Дай я помогу! — закричала Муза. — Позволь мне быть с тобой!

Я лишь успел кивнуть, как она прошла через мое тело и слилась с ним. Вдвоем мы навалились на Эцуро, не давая ему поднять голову.

Он забился в конвульсиях, попытался встать, но ноги были слишком травмированы, а руки его больше не держали. Он барахтался под нами с Музой, вода вокруг окрасилась красным, а над пеной появлялись алые пузыри. Сжав зубы от напряжения, я топил ублюдка, буквально ощущая, как его нездоровая жизнь покидает не менее больное тело.

Толчки становились слабее и слабее, рукой Музы я обвил его массивную шею, держа пальцы на вене и ощущая биение сердца.

Бум… Бум… Бум…

Все?

Бум…

Вот теперь точно.

— Все! — подтвердила Муза.

В таких вещах она не ошибается.

Без сил я упал назад и оттолкнул ногой безвольное тело, позволив волнам играться с ним.

— Все-таки я тебя утопил, — глотая воздух, произнес я. — От судьбы не уйдешь.

Муза сидела рядом, умываясь кровавой водой и радостно смеясь, будто я рассказал лучшую шутку из всех. Только она мой юмор понимает.

— Давай ему башку отрежем, на всякий случай? — уже более серьезно спросила она. — А то, мало ли, Каин его опять оживит.

Я махнул на неё рукой и со стоном поднялся на ноги. Не так я себе представлял пляжный отдых.

Грудь болела при каждом вздохе, горло онемело, ещё ощущая стальную хватку, а также я прихрамывал на левую ногу, но остановиться на передышку я не мог. Я добрел до рюкзака, достал оттуда сухую пачку сигарет, прикурил с третьего раза, и, выпустив дым, пошел к Тераде.

По пути подобрал брошенный танто, куда я без своего дружочка. Меч остался в теле Эцуро, а вакидзаси я сломал, придется дальше прорываться с ножом.

Детектив лежал в той же позе, в какой я его оставил. Я присел рядом, осматривая рану.

— Что скажешь? — спросил я.

— Огнестрельное в живот, сам знаешь. С таким долго умирают.

— Да, часов десять протянуть может.

Тоскливо я осмотрел пляж. Солнце появилось на небосклоне как-то незаметно, я с непониманием взирал на него и думал, откуда оно там взялось. Ни облачка, лишь тихие волны накатывают на золотой берег, да ветерок играет листвой. И никаких вариантов для спасения детектива.

— Ты его не вытащишь, — прочитала мои мысли Муза. — А идти сам он не сможет. Ты знаешь, что нужно сделать.

Катера нет, план провалился. И Терада мне больше не нужен. Все так.

Я отложил рюкзак в сторону, размышляя о том, что в нем аптечка. Достал танто и выпустил лезвие. Рука отчего-то никак не желала слушаться. Фокус молчал, это не он удерживал нож от удара, это был я.

— Если оставишь его здесь, он попадет в руки Каина. Снова, — сказала Муза, заглядывая мне в глаза. — И нам повезет, если Каин убьет полицейского. Но этот ублюдок непредсказуем. Если детектив выживет, то угроза никуда не исчезнет. Он единственный, кто знает, что ты — Аоки. Вспомни исключение №2. Мы должны избавиться от свидетеля.

— Я знаю.

— Он представляет для нас опасность!

— Знаю, мать твою.

— Возможностей для его спасения нет, — услышал я голос Ичибана в голове. — Как и выбора, аники.

Я кивнул, поднося нож к груди Терады.

Это должно было произойти.

Должно.

На мгновение меня посетило дежа вю. Вот я вхожу в «Феникс», рядом замкнутый Ягами и сияющая Миса-чан. Акира-сан стоит у стойки, о чем-то говорит с девушкой баристой.

Он поворачивается к нам и хитро улыбается, как только он умеет. Тогда я не знал, что улыбка не притворна, что он не Аоки, а просто глупый коп, что искренне хотел помочь юным журналистам в расследовании.

— А, ребята, я вас заждался уже! — продолжает улыбаться он, глядя на нас с искорками в глазах.

Нож резким движением вошел ему между ребрами, поражая сердце.

Тихая смерть, без боли и мучений.

Я шмыгнул разбитым носом и встал, вытирая лезвие.

— Ты был хреновым детективом, — задумчиво сказал я, стоя над телом. — Но ещё ты был хорошим человеком.

Прощай, Терада-сенпай.

Цикады споют тебе погребальную песню.

Фантомные боли, часть 3

Рация молчала. Я безрезультатно прислушивался к радиопомехам, вздохнул и засунул её обратно в рюкзак.

Последний раз охрана выходила на связь два часа назад, с тех пор тишина, и это заставляло меня нервничать. В последнем сообщении было объявлено о завершении операции захвата. Все беглецы, кроме меня и Терады, были обнаружены и ликвидированы. Поиск организовали северней, предполагая, что мы могли спрятаться в местных пещерах. О южной бухте в сообщении не было ни слова.

Я не питал иллюзий. Скоро Эцуро хватятся, и пойдут за ним, проверить. Возможно, мне повезет, и тело урода отнесет течением подальше по побережью, что даст мне несколько больше времени. Но в любом случае они придут за мной.

Все утро я шел по побережью, потом углубился в лес, решив разведать восточную сторону. Когда я подплывал к острову на пароме, заметил лодки на том берегу, возможно, удастся выкрасть одну. Других идей в голову не приходило.

К обеду я набрел на мелкий ручей, где смог отмыть с лица морскую соль и вволю напиться. Там же проглотил горсть обезболивающих и перебинтовал старый порез и новый. Сам скоро в Эцуро превращусь, на теле уже живого места нет.

Укрывшись в тени большого клена, я дал себе минуту на перекур. Утро выдалось поганым, а продолжение было ещё хуже, — я изнывал от жары, мокрая одежда липла к телу, кожа зудела, желудок крутило судорогой от голода.

Передохнув у ручья и выкурив пару сигарет, заставил себя продолжить путь. Настроение было паршивым, — смесь злости, раздражения и усталости.

Сколько я смогу ещё идти? Сколько протяну без сна?

(Сколько нужно, вот сколько).

Этому острову не сломить меня, и, если потребуется, я перережу каждого обитателя на этом проклятом клочке земли, но все равно сбегу.

В лесу наткнулся на тело охранника. Ему пробили голову и оставили лежать в высокой траве. Находка заставила меня напрячься, — часть беглецов проходили здесь, а значит, моя идея о том, что я удаляюсь от места поисков, была неверной. Пусть сбежавших перебили, поисковый отряд может прочесывать местность. Как бы с ними не столкнуться… Труп совсем свежий, оружия при себе не было. Зато была армейская куртка и ботинки, что я позаимствовал. Пусть одежда и больше размера на два, мой порванный комбинезон больше не мог осуществлять прикрытия.

К обеду я достиг высокого утеса и решил забраться на вершину, чтобы сориентироваться. Ещё полчаса потратил на подъем. То, что я увидел с пригорка, мне не понравилось.

— План изначально был дерьмо, — сказала Муза, и её слова унес порыв ветра.

— Да, теперь вижу, — ответил я, наблюдая за бухтой.

Морскую синеву пересекали белые полоски от катеров, что патрулировали залив. Я заметил два судна, но, скорее всего, их было значительно больше. Даже если бы мы с Терадой нашли лодку, мы бы не сбежали, ведь морскую границу тоже контролировал Каин.

— Может быть, ночью появится возможность проскользнуть? — прикидывала Муза. — Не будут же они постоянно туда-сюда курсировать…

— Найдем способ, — заявил я спускаясь.

Угнать лодку и попытаться прорваться в темноте… Этот план был ещё хуже предыдущего. Нужно было окно, в которое я мог бы нырнуть. А времени до собрания клана Одэ остается все меньше…

Раздраженно вздохнув, я продолжил путь. Голова раскалывалась от боли.

* * *

Мы с ней прошли ещё километра полтора, держась подальше от открытых пространств. Регулярный подъем и спуск, подъем и спуск. Из кущи в джунгли, оттуда в чащу, а дебри не кончаются.

У Музы тоже болела голова, а ещё постоянно текла носом кровь. Я старался не думать об этих знаках, предпочитая списать их на усталость. Это не они. Нет, неправда.

— Эй, солнышко, посмотри…– позвала меня Муза.

Хм? Волоча ноги, я пробрался через заросли к ней. Спутница пряталась в траве, на склоне, что-то внимательно разглядывая на земле.

Я присел рядом с ней, изучая отпечаток подошвы на земле.

— Женский след, и что? — пожал я плечами. — Мало ли когда его оставили и кто.

— Отпечаток свежий, — покачала она головой. — Ты видел среди охраны женщин?

— Нет, как и среди заключенных. Хочешь сказать, что рядом гражданские?

Она принюхалась и вдруг встрепенулась. Зрачки в красных радужках расширились, как у кошки, алые волосы мелко затрепетали.

— Ты должен идти по следу! — зашептала она. — Обязан это увидеть!

— Нет, Муза, не сейчас, — попытался я её образумить.

— Поверь, это того стоит, — заявила она и бросилась со склона, исчезнув в зеленом полотне бурной листвы.

Ну и куда ты… Черт.

Я проскользил по грязи вниз, схватился за ствол дерева, чтобы обогнуть глубокую яму, выбрался на еле заметную тропинку. Застыл, прислушиваясь. Нет.

Проклятье. Муза, что ты творишь⁈

Из глубины леса, куда и уходила узкая дорожка, раздавался чарующий знакомый голос. Она пела.

А это всегда означало лишь одно.

Мы же договорились, дура! Никакой охоты, пока не закончим!

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, по спине пробежала дрожь.

Жадная сучка…

Ладно. Я проверю. Всего лишь гляну одним глазком, кого она там нашла. В конце концов, тропинка такая узкая, что большой отряд по ней пройти не мог. Словно намеренно скрыта в лесу, будто только для своих. Секреты я люблю, они дают возможности.

Я осторожно пошел на зов, прислушиваясь к Фокусу.

Тропка петляла и уходила куда-то вниз, обратно к морю. Чаща быстро редела, ноги сами несли меня по зигзагообразному спуску. Цикады подпевали Музе, будто жуткий хор, слюна на вкус была маленькой и сине-зеленой одновременно. Земля пахла тенью, а солнечный свет больше не обжигал, но будто намочил мою кожу. Алое небо проглядывало сквозь кроны, их листва смеялась надо мной.

Вот почему психопатам нельзя принимать серьезные препараты. Нам и так весело, без них.

Муза сидела на большом камне, подставив лицо морскому бризу, ветер развевал её тонкие одежды, бледные губы пели песню смерти. Увидев меня, она томно улыбнулась и показала пальцем в сторону пляжа.

Я прошел мимо, её голос устремился к воде, и следовал ему. Этот пляж был иным. Каменные глыбы покрывали все пространство до воды, белые валуны мешались с серой скалой, создавая пустынный пейзаж. На границе леса, где тропинка заканчивалась, я заметил одинокую фигуру в армейской куртке. Прямо как у меня.

Обратившись к Фокусу, я распрямил спину и быстро зашагал к человеку, совсем не скрываясь. Выглядел я, конечно, потрепанным, однако пока он поймет, что происходит, все закончится. Он заметил меня издали, я помахал ему рукой и натянул кепку поглубже, чтобы скрыть лицо. Человек нервно оглянулся на пляж, потом побежал ко мне, на лице было возмущение и злость. Я подготовил танто в кармане и дождался, пока он приблизится.

— Это запретная зона, бака! Какого хрена тебе… — Удивление скользнуло по его физиономии, а следом появились подозрительные нотки. — Стой, с тобой все в поря…

Без лишних слов я всадил нож ему в грудь, зажимая рот ладонью. Он успел вскрикнуть, но голос заглушил шум ветра.

Я опустил его на землю и столкнул в овраг, позволяя телу свободно скатиться в кусты. А теперь проверим, что там Каин скрывает даже от своих.

Вот он, витает в воздухе.

Запах.

Вкуснее дорогих вин, дороже красных ковров.

Запах крови в чьих-то венах.

Стараясь идти как можно тише, я продвигался по каменистому плато к морю, услышал голоса за скалистым утесом. Пригнулся и осторожно подобрался к краю, выглянул.

Ветер коснулся моего лица, будто поцелуй Музы.

Забравшись на большой валун, спиной ко мне, стоял человек. Его затылок был выбрит, а волосы на голове окрашены в пепельный блонд. Перед ним стоял штатив с камерой, и он был полностью поглощен съемкой, давая указания актеру.

У воды, на мелкой гальке, лежала девушка со связанными за спиной руками. Лицо её было разбито, по спине стекали красные ручейки от множества порезов, жгуты тоже окрасились алым, как и повязка во рту. На ней лежал полностью голый мужчина, он был толстым, с обвисшими боками, висячими сиськами, и мерзким сальным брюхом. Лицо его закрывала уже знакомая мне маска свиньи. Он делал характерные движения бедрами и хрюкал, и каждый раз, когда подавался вперед, полностью закрывал огромным животом бедра девушки. Его волосатая спина блестела от пота, пальцы-сардельки жадно сжимали бедра жертвы до синяков. Девушка уже почти не стонала, билась лбом о гравий и издавала слабый и монотонный скулеж каждый раз, когда свин подавался вперед.

Рядом с ними сидел обнаженный лысый мужчина, седина на груди выдавала его возраст. В отличии от свина он был неестественно тощ, кожа висела на торчащих ребрах, дряблый живот впал, а на руках и ногах синели набухшие вены. Его физиономию закрывала маска зайца, и в этот момент он вкалывал себе в причинный орган какую-то субстанцию через шприц. Видимо, стимулятор эрекции.

Справа от него лежал труп ещё одной девушки, тело было изуродовано и замерло в неестественной позе. Голова её была размозжена камнем, а между лопаток торчал старый ржавый топор.

В оцепенении я не мог ни отвести взгляд от этого действа, ни закрыть глаза. Лишь смотрел, будто бесконечно, как боров наваливается на девушку снова и снова, снова и снова, будто в кошмарном сне.

Все вокруг задрожало, мелко завибрировало, как будто весь мир был готов взорваться на мелкие кусочки. Голова закружилась от этой ряби, море перед глазами поплыло и окрасилось в розовый цвет. В горле застрял сдавленный рык, ногти ломались, царапая гладкий камень.

Я убью их. Убью. Убью. Убью их нахер!!!

Я медленно пошел к ним, сжимая в руке нож, не контролируя себя и не моргая. Зубы стучали как от озноба, голова мелко сотрясалась, как от судороги.

Нет, это не паническая атака и не какой-то приступ. Это ярость. Вся накопившаяся злоба, на которую способен мозг Икари Рио. И это чувство я никогда бы не смог побороть.

У меня такое было раньше. Когда я увидел истерзанную Асуру.

Комочек боли, спрятавшийся под тонкой простыней, закрывающий тонкими пальцами разбитое лицо. Разорванная майка, синие полосы от удара плетью, окровавленное белье, печать позора и слабости на душе.

Я никогда не смогу этого забыть. Кем бы я не был.

Один этот образ полностью стер меня и превратил в иного монстра. Они` вновь проснулся.

Из моих широко открытых глаз катились слезы, но я не моргал. Не мог себе позволить зажмуриться.

Фокус бросал мне детали, — каждую мелочь, что впилась иглами в разум, обжигая его. Блеск бисеринок пота, изогнутый угол пышных губ, сине-красный отпечаток на коже, бордовые пятна на белом камне, слабый стон боли из сдавленного горла.

— А теперь в задницу её, свин! Давай, хватит отлынивать! Сделай суке больно! — командовал режиссер. — Заяц, ты готов? Там дырка свободна!

Я поднял булыжник с земли и с размаху ударил блондина по темечку. Он услышал шаги слишком поздно, с глухим стуком камень врезался ему в череп, и режиссер свалился со своего постамента в нишу между камнями.

Старик в маске зайца увидел меня и вскочил на ноги, свин тоже медленно поворачивал голову. Время замерзло, позволяя течь по нему как мне вздумается. Я прыгнул с вершины к ним, легко перескакивая по глыбам, будто не касаясь их. За секунду пролетел три метра до цели и молнией проскользил мимо, перерезая жиртресту горло. Кровавые брызги из широкой шеи окропили обнаженную спину девушки.

Свин ещё не упал, а я с ходу врезал во впалую грудь зайца ногой. Влетел, как спецназ в окно, да так, что ребра затрещали.

Он упал на спину, застряв в валунах и прижимая руки к солнечному сплетению, его отвратительный рот кусал край маски, издавая свистящий хрип.

Секунду я дико дрожал всем телом, потом с криком прыгнул двумя ногами на эту чертову маску, сминая её и мешая пластик с лицом. С бешеным рыком я втаптывал его рожу в гальку, остервенело и неистово сминая подошвами ботинка хрящи и мясо. Хрясь, хрясь, хрясь, хрясь. Камушки подпрыгивали в воздух от каждого удара, обувь покрыла липкая и густая масса, а я все месил его голову, словно глину.

Когда остановился, передо мной была отвратительная куча фарша в кровавой луже.

И тогда я вернулся к толстому. Он лежал на девчонке, придавив её своей тушей, и кашлял кровью. Прокрутив танто, я вонзил его ему в спину, и потянул к себе, будто гарпуном. Стащил с неё и перевернул, сел коленом ему на шею.

В прорезях свинячьей морды были глаза, наполненные ужасом, он тянул руки к ране на шее, но я не давал. Я протяжно и громко закричал ему в лицо, изливая все свирепое безумие, что рвалось наружу. А потом начал резать.

Резать я умею.

Кровь летела в разные стороны, текла широкими полосами по его круглым бокам, нож поднимался и опускался бесчисленное количество раз, и все это время его визг ласкал мой слух. Не знаю, как он умудрился визжать с перерезанным горлом, но у него неплохо получалось.

Я потрошил его, словно кита, руками вырывал кишки из жирного пуза, кромсал и рубил грудную клетку, пилил хрящи и сухожилия, отбрасывая куски мяса в стороны.

«Нанес более сотни ударов ножом» — написали бы в газетах. Да, именно так это и выглядит на самом деле.

— Хрю-хрю… — рычал я, безостановочно орудуя танто.

Он сдох не от ран, которые я ему нанес, а от болевого шока. Белки его глаз утонули в алом омуте лопнувших капилляров, судорога перекосила рот, да так, что он откусил собственный язык. Я стоял над ним, наблюдая за трудом рук своих, на распахнутую грудную полость, на растерзанное пузо, на месиво из жира и органов.

Я весь был покрыт его кровью, с головы до ног. Его запах въедается в кожу, и от осознания этого, меня замутило. Справившись с позывом, я с омерзением плюнул на его труп и спустился по гальке к воде. Зашел в теплое море, успокаивая скачущее сердце и бунтующий разум. Некоторое время просто стоял, позволяя волнам очистить меня от грязи, потом погрузился с головой, умывая лицо и волосы. Вынырнул и пошел к изнасилованной девушке.

Она перевернулась на бок, руки тянулась вперед, будто она пыталась уползти, но не хватило сил. Дышала с трудом, тихо-тихо.

Я помог ей сесть, оперевшись спиной на горку валунов, срезал путы и вытащил кляп. Сама она сидеть не могла, скорее заняла полулежачую позицию. Я стащил с себя мокрую куртку и прикрыл красное от трения об камни тело.

Проверил зрачки, — расширены, словно затмения. На свет не реагируют, но двигаются, веки опущены, будто она только проснулась. Синие следы от уколов на сгибе локтя и ногах, а также валяющиеся вокруг шприцы не оставляли сомнений в том, что её накачали под завязку.

Красивая. Спутанные волосы ниспадали на щеку, пухлые губы мелко подрагивали в скрытой истерике, как и длинные ресницы.

Я было хотел подняться и посмотреть, нет ли рядом чего, чем можно было бы её привести в чувство, как её пальцы легли на мою руку. Я взглянул в её пьяные глаза и увидел там вселенную. Даже две.

Две черных дыры, заполненных болью.

Океаны мучений, водопады слез и ужаса, поток горечи и безумной печали.

Её разбили на тысячи кусков, изуродовали изнутри, как я изувечил её обидчиков. Совершенное нельзя было исправить или исцелить.

Я видел её тонкую, словно вуаль, душу, что дико и надрывно кричала через взгляд из-под опущенных ресниц. Запутавшуюся в колючей проволоке птицу, что рвалась на свободу, разрезая себя на части.

Она была прекрасной песней, пропущенной через гнусавый граммофон. Лучом света, что бился в темном чулане. Волной, что разбилась о скалы, оставив за собой лишь гладкую слизь.

В ней ничего не осталось, кроме страданий.

— Убей… — прочитал я по губам. — Убей…

Она была пустышкой и понимала это. И, как многие из них, желала моего прихода. Ждала того, кто избавит от мук и освободит её.

— Я же говорила, — услышал я откуда-то сверху.

Муза смотрела куда-то за горизонт, и на лице у неё не было ни тени улыбки.

Она всегда права. Ну почему она всегда права⁈

— Она видела тебя во снах, как некоторые, — говорила Муза. — Не знала, на что уповать, но все же грела надежду глубоко внутри.

— Я пришел, — прошептал я и погладил девушку по щеке. — Я здесь. Все закончилось.

Танто послушно щелкнул, дрожащий зрачок остановился, смотря сквозь меня. Теплая кровь побежала по пальцам, пачкая красивую женскую грудь. Муза затянула свою мелодию, закрыв глаза и подняв лицо к небу.

Я осторожно подвинулся, чтобы не преграждать вид для мертвой девушки, теперь её застывший взгляд был направлен на красивый закат над тихим морем.

Тонкая полоса на кисти стала финальным штрихом на картине.

Тяжело вздохнув, я понуро побрел обратно. Нужно было проверить, как там режиссер. Стоны и ругань, что доносились из-за груды камней, подсказали мне, что работа ещё не закончена.

Ничего, я больше не чувствовал себя уставшим. Я подошел к телу второй жертвы и осторожно вытащил топор из её спины. Это ещё может пригодиться.

Я вскарабкался на утес, где валялась камера, и склонился над рытвиной, куда рухнул блондин. Он лежал среди скальных осколков, зажимал окровавленную голову и матерился. Похоже, подвернул ногу в падении, сам встать не мог.

На вид ему было лет двадцать пять, не больше. Наглое худое лицо мгновенно перекосила злоба, лишь он меня заметил.

— Какого хрена, ублюдок, ты представляешь кто я⁈ — заорал он на меня.

Я усмехнулся, свесился с утеса, зацепил его за яркую куртку и подтянул к себе. Протащил его по камням, вытаскивая из ямы, и бросил на землю рядом с камерой. Присел на корточки, заглядывая в глаза.

— Боги… Мать его… — затрепетал он, вглядываясь мне в лицо. — Ты это он! Ты… Рио Икари, хренов демон Кабуки! Ксо, я думал, ты постарше будешь. И правда, пацан ещё.

— Хай, — кивнул я. — А ты кто такой?

Он растерянно огляделся, заметил тела своих «актеров» и мгновенно побелел.

— Постой, — улыбнулся я. — Я уже слышал твой голос. Ты обещал награду за мою голову через громкоговорители в тюрьме. Ты ведь Даджаре, не так ли?

— Я… я… Слушай, Икари, тебе не нужно меня убивать, ладно? Мы можем договориться.

— Договориться? — сделал я вид, что заинтересован.

— Да, я ведь лейтенант Като-кай, ты же в курсе. Я куда важнее остальных уродов на этом острове, — тараторил он.

— Чем ты здесь занимался? — поинтересовался я. — Кино снимал?

— Трэш контент, да. На заказ, — нервно закивал он. — Сейчас Фестиваль, гости требуют погорячее.

— А сами не участвуют?

— Так вон он, — сглотнул он, показывая на безголового старика. — Ну, то, что осталось. Любитель поучаствовать. Многие просто смотрят. Остальным хватает свежих видео.

— А человек в маске свиньи?

— Этот из группы «оку».

— Банда психов-извращенцев?

— Хай, — сглотнул он. — Мы их держим при себе, для подобных дел.

— Твой проект? — спросил я, прикуривая сигарету.

— Нет, что ты, нет…

— Не нужно мне врать, Даджаре. Банда садистов для грязной работы, — твоя идея, не так ли?

— Чувак, это просто контент, — кусал он губы. — Нормальный человек смотрится неестественно, а этим даже сценарий писать не нужно, они такую херню творят, что и не придумать.

— Угу… Я видел, — покивал я, не сводя с него глаз.

— Эй, Икари, ты чего на меня так вылупился⁈ — часто дышал он. — Давай, немного пораскинь мозгами и успокойся, ладно? Тебе ведь не уйти с острова, ты это знаешь.

— И?

— А я могу это организовать. Выведу тебя отсюда, даю слово. Я же лейтенант, помнишь⁈

Я поднялся с колен, нависнув над ним с топором в руке.

— Банда «оку» пришла к моей девушке домой, — мрачно заявил я. — Они избили и покалечили её. Они сломали её…

— Чувак, я тут ни при чем…

— Ты даже не представляешь, какой она была до этого, — прервал я его. — Невероятно сильной, благородной, смелой… Прекрасной фурией с острым взглядом. Её взгляд потух, а сила исчезла. Она была моей, а ты забрал её…

— Да никого я не забирал!!! — завизжал он. — Послушай меня, дебил!!!

— Я пообещал ей, — монотонно продолжал я, — что отомщу за каждую её травму. За всю боль и унижение, через которые ей пришлось пройти.

— Икари, мать твою, остановись!!!

— Я хочу, чтобы ты знал, Даджаре… — выдохнул я сигаретный дым. — Ты не умрешь красиво. Я изуродую тебя так, как никто не смог бы. Это будет просто ужасно.

Он попытался сопротивляться, но его усилия были так беспомощны, что я их почти не заметил. Схватил его за белокурую челку и задрал голову назад, а потом ударил топором строго по линии рта, разрубая скулы и выбивая зубы. Его язык вывалился из разорванной пасти, глаза бешено вращались в орбитах, кровь бурлила в горле, словно кипящий чайник. Я ударил ещё раз, в то же место. Потом ещё и еще, пока верхняя часть его лица не отделилась от челюсти и не повисла у меня в руке.

Я осторожно отложил голову и взял топор двумя руками.

Вот странно, — раньше расчленять людей было для меня суровым трудом, рутиной, которую я ненавидел. А вот забросил это дело, и как-то заскучал.

Пора этим тварям понять, с кем они связались.

Хватит уже прятать синие глаза под карими радужками.

Игра в якудза закончилась, теперь все серьезно. То, что я сейчас сотворю, будет моим посланием тем, кто ещё меня не боится.

А тот, кто увидит моё произведение, ещё долго не сможет нормально спать.

Я взмахнул топором посильнее и начал рубить.

Ветер разносил эхом мой безумный смех по пустынному пляжу.

Фантомные боли, часть 4

Вот в чем дело, — когда расчленяешь труп нормально, при помощи пилы, крови до хрена. Её так много, что потом приходится ещё долго отмывать помещение и себя. Но это мелочи, работа идет почти «чисто».

А вот топор… Это не мой выбор, однозначно. Да, быстрее, особенно когда знаешь, куда бить и как, но настолько грязно, насколько можно представить.

Каждый видел, как работает мясник, — у него всего-то один фартук, да и то, чтобы руки вытирать. Однако перед тем как туша попадет на его стол, кровь с неё сливают. А у меня такой привилегии не было.

Мясо летело в разные стороны, брызги все время попадали на лицо, чистый срез совершить просто невозможно. И в итоге я будто искупался в Даджаре, осколок кости застрял в моих волосах, и даже в ухе обнаружился кусочек.

(Но оно ведь того стоило).

Ох, ещё как.

Я разложил части его тела будто пазл. С детства любил головоломки. (Голова Ломка, ха!)

Начал в лесу. На тропинке оставил ступню, а через десяток метров вторую. (Топ-топ).

Сложнее всего было растянуть кишки и закинуть их на ветви деревьев на краю пляжа, словно праздничные гирлянды. Жаль фонарик был лишь один, иначе запихнул бы внутрь побольше лампочек, чтобы и ночью было видно.

Потом разложил руки-указатели, спасибо Аоки, это была его идея. Мертвые пальцы указывали направление, где произошло убийство.

Торс рубить не стал, оставил его сидеть, придавленным со всех сторон скалами.

Отрубленная голова покоилась на вершине валуна и смотрела в лес. Глаза я специально открыл, даже глазные яблоки поправил, чтобы не закатывались. Нижней челюсти не было, ну и ладно, не помню куда я её забросил.

Из остатков тела, прямо под головой я сложил кривое сердечко, — вот мое любовное послание, Каин, надеюсь, что ты оценишь.

ОКР меня ненавидел. Даже когда я смыл с себя всю кровь, он заставил меня дуть на пальцы ещё час, пока я шел по камням подальше от места съемки.

Камеру, кстати, я разбил и выбросил в море. Мало ли что она успела записать.

Злоба утихла. Она, как побитый рестлер хлопнула по руке напарника, и на ринг выскочила усталость, подтягивая трусы и бравируя мускулатурой. Она мне так и говорила, — ну теперь ты мой, сейчас я тебя размажу.

После нервного срыва мысли путались. Муза исчезла, как всегда уползла в свою нору, переваривать свежие души, и мне пришлось разговаривать сам с собой, а иногда и с внутренним голосом. Все-таки он у меня очень странный.

Найдя более ровный участок, я снова вернулся в чащу и шел пока не начало темнеть. Нужно было отдохнуть, хоть здесь же под кустом. Завалиться в траву, накрыться ветками и поспать хоть часа три-четыре. Иначе упаду без сил, да так меня и найдут.

Я присматривал место для ночлега, когда вышел на проторенную дорогу. Широкая грунтовка, размытая дождями и со следами протектора шин. Не заросшая, значит, машины двигаются по ней регулярно.

Первой мыслью было отступить, ведь попадаться на глаза людям Каина не было в моих планах, но Фокус молчал, показывая, что опасности нет.

Почему бы не проверить? Никогда не знаешь, что найдешь.

Я проследовал по проселку вниз, понимая, что вновь возвращаюсь к морю. (Прав был какой-то философ, — «все дороги ведут к воде». Или я сам это придумал?)

Добрался в сумерках, в вечерней полумгле замаячил яркий свет подвесного фонаря на столбе. Хм, сюда на отшиб вели электричество. Зачем?

Я вышел к хижине, окруженной соснами. Старая лачуга, вся в заплатках и с прохудившейся крышей, дыры перекрыты тростником, а косой заборчик давно завалился во двор.

Под навесом у дома горел костер, подле него на табуретке сидел пожилой человек в потрепанном кимоно. Он курил и одновременно готовил рыбу на огне, время от времени переворачивая её на решетке самодельными щипцами из бамбука.

Заметив меня, он встрепенулся от неожиданности, и даже испугался. Я поднял руки, показывая, что не угроза, и медленно приблизился.

— Ты… — прохрипел старик, тыкая в меня пальцем. — Ты как здесь оказался⁈

Я не ответил, лишь покачал головой.

— Боги… Боги… — часто задышал он. — Ты же не нападешь?

— Нет, я просто хочу присесть.

Он вскочил со своего места, придвинул мне стул и сорвал с крючка рваный халат.

— Садись, вот, мальчик, накинь это на плечи. Боги, ты белый весь, как гора Фудзи. Что с тобой произошло?

Я присел на стул, вглядываясь в лицо собеседника. Его желтая кожа напоминала пергамент, задубела и огрубела от солнца и ветров. Живые глаза прятались за кустистыми бровями, густая борода была не данью моде, но нежеланием бриться. Половины зубов не было, пальцы стерты, ладони в старых мозолях. Он смотрел с интересом, но без враждебности. Местный житель?

Возможно, он принял меня за одного из охранников лагеря? На мне ведь до сих пор была униформа.

— Там… — показал я в сторону леса. — Побег.

— Побег? — расширил он глаза. — Чей побег?

— Заключенных.

— Заключенных⁈ — все также недоумевал он.

— Иоши! Закрой рот! — раздался женский голос из дома.

На крыльце появилась худощавая женщина лет пятидесяти, в садовом комбинезоне и с лопаткой в руках. Высохшее лицо покрывали морщины, потрескавшиеся губы и засаленные волосы рассказывали о тяжелых бесконечных буднях.

— Не допрашивай мальчика, ты с ума сошел, бака? — продолжила голосить она. — Узнаем то, что не полагается, и эти сволочи опять сюда заявятся! Отдохни, дитя, переведи дух, не нужно ничего говорить.

— Посмотри на него, Сэчико-сама! Он же с трудом держится на ногах! Мы должны знать, что нам ничего не угрожает! — спорил старик.

— Боги, да что за напасть, — проворчала старуха и присела рядом, на самодельную лавочку, после чего обратилась ко мне. — Ладно, мальчик, скажи, произошло что-то страшное? Только без подробностей!

— Я из поискового отряда, — ответил я. — Мы должны были найти опасного человека, что незаконно проник на остров. Мы попали в ловушку, я сбежал. Он ранил меня, вот.

Я оттянул ворот футболки, показывая свежую рану.

— А это должно было случиться! — стукнул кулаком по столику старик. — Кто-то пришел бы за этими бакаяро. Чертовы якудза.

— Они тут все подмяли, весь остров, — закивала женщина. — Ты же не якудза, мальчик?

— Нет, я на не один из них, — покачал я головой. — Меня наняли в охрану, вот и все.

— Не врешь?

— Посмотри на него, женщина! Он же ещё мальчишка! В чем ты его обвиняешь⁈

— Да… Да, ты прав Иоши-сан. Как тебя зовут, мальчик?

— Акира, — поклонился я. — Накамура.

— Пройдем внутрь, Акира-чан, рыба уже готова. Поешь и отдохни, хоть это мы можем сделать.

Неплохое начало. Есть хотелось невероятно.

Сэчико-сама отодвинула раздвижную дверь, пропуская меня в дом. Внутреннее убранство было таким же скудным, как и внешний вид лачуги. Но здесь был свет, сухо и убрано. Мы сели на колени вокруг низкого столика котацу, хозяйка поставила на него блюдо с двумя запеченными рыбинами, васаби и маринованный дайкон. Перед трапезой она налила в пиалы зеленый чай.

— Риса нет, — сокрушенно покачала она головой. — Извини, Акира-чан.

— Ничего, — ответил я, набрасываясь на еду. — Аригато!

Рыба оказалась пережаренной, и не сдобренной специями, но я настолько проголодался, что только палочки мелькали.

— Что это за рыба? — спросил я с набитым ртом.

— Желтохвост, — улыбнулся старик. — Утром поймал.

— Вы рыбаки?

— Хай. Мы поселились здесь ещё когда шахта работала. А потом не захотели уезжать.

— А как вы здесь выживаете?

— Нынешние хозяева острова нас не трогают, а мы не заходим на их территорию. Нам хватает своей земли. — Заявила старуха. — Иоши ловит рыбу, а я выращиваю морковь, дайкон и картофель. Мы торгуем с вашим лагерем выше по дороге, отвозим им рыбу на мотоцикле, они взамен делятся продуктами. Раз в месяц Иоши плавает к ближайшему острову, Каздисиме, за покупками, в основном за рисом и пряностями. Живем на пособия, даже остается, а большего нам не нужно.

— Но как же…

— Что? Связь, телевизор, радио? — захохотала она. — Мы так привыкли, нам хватает звука волн и треска цикад. Жить в большом городе мне бы не хотелось, да и не смогла бы я.

— Слышишь этот гул? — Муза неожиданно появилась у меня за спиной и навалилась сзади, обвив руками. — Генератор?

Нет, генератор шумит иначе, даже бензиновый. Это что-то другое, будто компрессор кондиционера. Звук идет откуда-то снаружи дома, но я не вижу ничего, к чему бы можно было подключить установку.

— Странно? — прищурилась она.

Интересно, — подумал я, наблюдая за хозяевами.

— Вы никак не контактируете с людьми на острове? — спросил я, похрустывая дайконом.

— Иногда плаваем к поселку на побережье, куда прибывают паромы, — сказал Иоши. — Жителей там осталось мало, но нас они знают и всегда готовы принять. Приятно иногда послушать новости с большой земли и выпить саке в баре.

— Я заходил туда, — кивнул я. — И правда, приятное местечко.

— И люди там приятные! — улыбалась Сэчико-сама.

Что-то не нравится мне её улыбка. Хитрая и широкая, как у лисы из сказки. Так старается, что я вижу её зубы мудрости.

— А мотоцикла-то нет, — заявила Муза.

Что?

— Они сказали, что рыбу возят на мотоцикле. Но его нет у дороги и у дома тоже. Зачем загонять транспорт за дом в такой глуши? Навес у них один, под которым ты сидел, так где байк?

— Очень вкусная рыба, — улыбнулся я в ответ, отламывая кусок белого мяса и кладя его в рот.

— Такой свежей на большой земле не застать, — хихикнул старик.

— Воды здесь благодатны, — кивала хозяйка. — Как свернули добычу, рыбаков стало совсем мало, не то что раньше.

— От них воняет смертью, — заявила Муза. — Я чую трупный запах.

Это паранойя. Ты привыкнешь.

— Ну да, и кровь у него на рукаве тоже?

Мой взгляд зацепился за край ткани на одежде старика, окропленной чем-то красным. Мелкие брызги, столь знакомые. Небольшие размазанные отметины были и на кисти, на сгибе. Как раз на том месте, на котором он закончил мыть руки.

— Останься на ночь, Акира-чан, — добродушно предложила Сэчико-сама. — Ты столь вымотан, что на тебе лица нет, одни глаза горят. Отдохни, а утром пойдешь к своим, в лагерь. У нас здесь не гостиница, но место тебе найдем, поспишь под крышей, а не на земле. А я налью нам ещё чай.

Она потянулась к чайнику под столиком.

— Аригато, Сэчико-сама, — низко поклонился я, засовывая руку под футболку. — Я и правда не найду сил сейчас, чтобы продолжать путь. Я с удовольствием приму ваше предложение.

С этими словами я выхватил танто и почти не глядя вонзил его женщине в горло. Лезвие вошло рядом с кадыком, да так чисто и ровно, что даже кровь не брызнула. Бил резко, вывернув руку ладонью вверх, поэтому рукоять выскользнула из пальцев. Старуха дернулась, глядя на меня испуганными непонимающими глазами, дрожащими руками нащупала нож у себя в шее, захрипела и попыталась отползти.

Старик, оцепенев от ужаса, наблюдал за этой картиной, открыв рот.

Я поймал пляшущую рукоятку ножа и вырвал его из глотки. Вот теперь кровь брызнула фонтаном, на стол, на пол и даже на стенку попала. Я оттолкнул старуху, она завалилась на спину, корчась в агонии и суча ногами.

Я невозмутимо заглянул под стол, чтобы удостовериться. Да, вот он. Рядом с чайником, в понтоне лежал спрятанный длинный нож, к которому старуха и тянулась.

— Ну? — спросил я у старика, подхватывая палочками ещё один кусочек рыбы и забросив его в рот. — И чем вы тут на самом деле занимаетесь?

Он неистово закричал и бросился к выходу, я перехватил его уже у двери, вцепился в кимоно и бросил на пол. Сел сверху, придавив коленом и приставив окровавленное лезвие к горлу.

— Не дергайся, Иоши-сан, — спокойным голосом приказал я. — Я пока не планирую тебя убивать.

Он лишь кричал и завывал, как животное в ловушке.

Я вырвал пояс из петель его одежды, связал им руки ему за спиной. Следом нашел на циновке полотенце, раскроил его и связал лоскутами ноги. Остальное забил ему в рот, чтобы не орал. Прошел мимо Сэчико-самы, что перестала дергаться, застыв в нелепой позе и с выражением боли на лице.

Взял со стола пиалу и залпом проглотил остатки чая.

— Вкусно, — облизнулась Муза.

Пора было узнать, что на самом деле тут творится. Я прошелся по комнате, заглянул в чулан. На удивление чистый, даже слишком. Я встал над еле заметным люком в полу, поискал крючок на ощупь.

Под люком была лестница в подвальное помещение. Оттуда в лицо ударил холодный воздух.

Интересно…

Там горел свет. Я соскользнул вниз, развернулся, оглядывая самодельный бункер. Бетонный короб, с железными стеллажами, что были забиты под завязку черными мешками. В другой стороны помещения была рампа, что вела к ещё одному люку на улицу. По всей видимости, чтобы заносить и выносить мешки.

Я выдохнул облачко пара, шагая между стеллажами. Холодно. Очень даже. Вот мы и нашли причину гула, это не кондиционер, а целая холодильная установка.

— 2 градуса, — подсказала Муза с ухмылкой.

— Температура морга, — кивнул я, вскрывая ближайший черный мешок.

Как и думал, — труп. Мужчина средних лет, свеженький, охлажденный, в идеальном состоянии.

Осталось понять, зачем нашим рыбакам хранить у себя в подвале кучу мертвых тел.

Я вернулся наверх, усадил старика, прижав его к стене, и вытащил кляп. Он больше не кричал, только кривился, как от зубной боли и прятал глаза.

— Итак, — хлопнул я в ладоши. — Ты будешь говорить, или тебя запытать? Если выберешь второе, поверь, не пожалеешь.

— Я все скажу, — сплюнул он. — Не надо.

— Знаешь кто я? — спросил я, прикуривая сигарету и с наслаждением выпуская дым.

— Нет, — произнес он, не поднимая взгляд. — Нам сказали есть беглец, за которого назначена награда. Враг Хозяина, кровавый демон в теле ребенка. Это все, что нам сказали.

— На меня совсем не похоже, — помахал я пальцем. — Но ваш Хозяин меня и правда не очень жалует. Рассказывай, на хрена вам трупы в подвале?

— Это товар на продажу. Каждые два дня мы принимаем новую партию, нагоняем температуру в морозилке. Обычно ночью к причалу, что недалеко от дома, прибывают лодки. Открывают подвал, вывозят тела на каталках, забирают с собой.

— Куда?

— На судно, куда ещё. Называется «Шифудо» — «Дар моря».

— Расскажи о нем.

— Я мало что знаю, — занервничал он.

— А я отрежу тебе нос, — затянул я.

— Ладно, ладно…

— Не хитри, понял? Я сегодня столько людей замочил, что не сосчитать. Тебя даже не запомню. Выкладывай, откуда судно и куда идет.

— Это рыболовный корабль. Идет из Токио сюда, потом на границу, а так по кругу. В Токио забирает свежий товар…

— Что значит свежий? — не понял я.

— Эм… Есть товар первой свежести, — это живые. И второй свежести, — те, что в подвале.

— Спасибо что объяснил, продолжай.

— Забирают живых. Их препарируют прямо на судне, пока оно плывет к нам. Органы сортируются, замораживаются. Свежие стоят дороже, ещё теплые. Потом идут к нам, скидывают пустые тела для захоронения, забирают наш товар. Эти органы не так ценны. На границе их ждет другое судно, китайское, так говорят. Там перегружают товар прямо на воде, и все по кругу. Во время фестиваля продажа не останавливается.

Хм. Умно, ничего не скажешь. Принимают людей на борт, режут их, оставляют на острове тела с предыдущей партии, берут новую, сдают органы и обратно. Безостановочное производство.

— Я слышал об этом судне, — призадумался я, — как слышал и о человеке, который курирует этот проект, — Ногте. Один из подручных твоего Хозяина.

— Да, но я видел Ногтя лишь мельком, иногда он появляется на палубе.

— Он на корабле? — удивился я. — Все время?

— Нет, только во время Фестиваля, слишком много работы.

— Вы всегда следите за передачей груза? — поинтересовался я, делая затяжку за затяжкой.

— Чаще всего. Но не всегда, — признался он. — Они сами все делают, мы им нужны только для того, чтобы присматривать за телами и контролировать температуру.

— И судно прибудет ночью.

— Хай, должно быть после полуночи.

— Ясненько, — улыбнулся я и начал расшнуровывать ботинок. — Значит, нужно торопиться.

— Что ты задумал? — занервничал он.

— Убираться за тобой не хочу, — объяснил я.

Я зашел ему за спину и натянул плотный шнурок, накинул на шею, несмотря на то, как он вращал головой и вырывался. Натянул как поводья, и уперся коленом ему в спину, чтобы сдержать натяжение.

Он барахтался долго, я даже не ожидал, — по виду он был готов коньки отбросить от одного взгляда, а как до дела дошло оказался тем ещё живчиком. Но… они все сдаются, рано или поздно.

Я посмотрел в гаснущие глаза старика, удостоверился, что он мертв, и снял удавку, позволив ему рухнуть лицом вниз.

— Что думаешь? — Поинтересовалась Муза, что стояла у двери, выглядывая на улицу.

— Думаю, что якудза не читали «Графа Монте-Кристо», — ответил я, поднимаясь с колен. — Давай за работу, нужно спрятать трупы. Мы, наконец, валим с этого острова.

Фантомные боли, часть 5

Оттирая кровь за старухой, я ругал себя за недальновидность. Надо было и каргу тоже придушить, меньше было бы мороки. А теперь, три давай, размазывай разводы по всему полу…

Тела я оттащил за дом, скрыл их за изгородью около выгребной ямы. Там был неприметный овражек, куда я их и спихнул. В ночной мгле их там точно не обнаружат. Поскользнулся на мокрой земле и чуть было не отправился вслед за ними. На следующий заход стоит прихватить фонарик.

Туда же покатился труп неизвестного мне мужчины. Я выбрал его потому, что он весил меньше остальных, и тащить было попроще. Вытащил из мешка для трупов и отволок к хозяевам дома, чтобы им там не скучно лежать было.

Свет фонаря выдернул из мглы холмики, что уходили далеко за границы участка, вплоть до лесополосы. Кладбище. Сколько же здесь секретов Каина закопано…

Я вернулся в дом и навел в нем порядок, после чего проверил пристань. К воде уходила широкая тропинка с бороздами от колес, тут тела спускали на каталках. Поросший берег обрывался стареньким причалом, у которого была привязана одинокая деревянная лодка с изношенным мотором. Ключи были в замке зажигания. Пытаться сбежать на этом плавсредстве, было глупой затеей, — на такой посудине далеко не уплывешь, и я не забывал, что акваторию острова патрулируют люди Каина. Попытайся я, сразу бы попал к ним в сети.

Поэтому я отогнал посудину недалеко вдоль побережья и завел на мелководье, где и бросил, вернувшись обратно по берегу.

На этом нехитрые приготовления были окончены. Я обмотался хозяйским халатом, спустился в подвал и залез в мешок, улегшись среди рядов мертвых тел. Мешок изнутри вонял смертью, поэтому я сделал маленькие прорези в полиэтилене, чтобы было легче дышать.

Оставалось только мерзнуть и ждать. Я лежал в полной тишине, под непроницаемым одеялом, кутаясь в халат, и никак не мог согреться. Несмотря на все это, дискомфорта я не испытывал, даже расслабился. Поворочавшись на жестком настиле, я все-таки нашел позу поудобнее, пару раз от души зевнул и заснул сном младенца. Трупы рядом меня не беспокоили, они ведь не храпят. (Отвратительно, ты превращаешься в Музу.)

Проснулся от лязга засовов на люке, что вел на поверхность. Растянулся в пакете и замер, прижимая к груди нож, на всякий случай.

— В доме их тоже нет? — послышался неприятный голос.

— Нет, аники, никого, — отвечал ему сиплый.

— Ксо, и куда они запропастились, мать их…

— Иоши, наверное, сорвался опять. Старый хрен не знает, когда остановиться. И эта ведьма Сэчико с ним. Видел же, что лодки нет. Рванули в городок, за новой порцией сакэ.

— Знаешь, нам же лучше. Никто не будет отвлекать пустой болтовней.

— Ага, и сигареты стрелять.

— Точно! Как он достал! Ну, получаешь же ты от семьи деньги, чего прибедняешься⁈

— Да пошел он. Давай, бери с той стороны.

— А чего я всегда с головы⁈ Не, так не пойдет. Я сегодня за ноги, а ты за плечи, понял? Хватит с меня!

— Ну ты и нытик, аники.

— Потаскай с моё, салага, я уже три года эти мешки ношу, видеть их не могу.

— Да не бубни ты, берись давай. Быстрее управимся, быстрее в кают-компанию вернемся, у нас там ещё бутылка недопитая.

— Ладно, давай, на три.

— Три!

— Перекладывай, ага… Осторожней, это же товар, мать твою. Вот так, на тележку. Так, ты толкай, а я держу, чтобы не свалился. Поехали…

— А эти где, дебилы? — кряхтел сиплый. — Чего застряли…

— Думают, что мы тут сами справимся, хе…

— Ничего, сейчас их подгоним. Нечего отлынивать.

— Не так я себе представлял службу в якудза.

— Ты уже говорил. Раз сто.

Голоса удалялись, как и скрип тележки. Мне оставалось лишь ждать. Вскоре в подвал спустились сменщики тех двоих, и, также переругиваясь, отгрузили следующего мертвеца. Примерно через минут двадцать очередь дошла и до меня.

— Эх, легкий какой.

— Все бы такими были.

— Нарик, наверное. Они всегда полегче.

— Конечно, не жрут же ничего кроме дури.

Меня погрузили на металлическую тележку и потащили к причалу. На кочках неприятно трясло, но пожаловаться на обслуживание я не мог, такой уж сервис. Вскоре до меня донесся плеск воды, а через некоторое время мое тело погрузили на лодку, в ряд с остальными. Хорошо хоть друг на друга не бросали, было бы совсем неприятно оказаться под горой трупов.

Лишь я привык к монотонному покачиванию, как мотор заворчал и мы тронулись. В темноте непроницаемого мешка я улыбался, — вот я и сбежал.

* * *

Мешки вытащили на палубу, потом меня долго везли на каталке куда-то вглубь судна. Могу предположить, что в трюм. Следом в местный морг, что сразу стало понятно по низкой температуре в помещении. Ну и на стеллаж, где я должен был дожидаться операции по извлечению органов.

— Ну вроде все, — заявил уже знакомый голос, когда притащили очередное тело. — Справились. На палубе больше никого?

— Нет, все здесь.

— Так, сколько у нас… Одиннадцать, двенадцать.

— Угу, записал.

— Ну, пошли тогда, после работы нужно горло промочить.

— Говоришь, как моряк, мать твою.

— Так мы с тобой и так, считай, моряки!

Дверь с лязгом захлопнулась, и я вновь погрузился в тишину. Лежал ещё примерно минут двадцать, ждал, пока судно не тронулось и не начало движение. Все, пора рвать когти, в любой момент сюда могут заявиться за телами.

На ощупь выбрался из мешка, огляделся в полумраке. Большой у них морг. Тел так на пятьдесят. Работают на износ. Свернул мешок в рулон и засунул под чье-то тело, потом прокрался к двери и выглянул через маленькое окошко.

— Какой план? — спросила Муза, выглядывая из-за плеча.

— Лодки, на которых забирали тела, должно быть большие, — ответил я. — По шесть трупов, плюс два носильщика. С мощными моторами.

— Да, на волнах подкидывало будь здоров, — согласилась она. — А на таком катере…

— И до Токио доплыть можно. Лишь мы выберемся за границы акватории.

— Значит, нужно поторапливаться. Судно же идет к границе, помнишь?

Выбраться, выкрасть катер, доплыть до Токио. Раз плюнуть.

Наверное.

Я выскользнул в коридор, окрашенный в мерзкий зеленый цвет. Прошел по нему до лестницы, осторожно поднялся наверх.

— Малыш, ты понимаешь, что мы поменяли одну тюрьму на другую?

— С чего бы?

— С того, что теперь мы на корабле, а вокруг только якудза и вода.

— Нет, ты ошибаешься. Это просто вторая часть ленты. Первая — маньяк орудует на солнечном острове. Вторая, — маньяк на корабле.

— Тогда давай со второй частью не затягивать, первая и так была длинной.

— Стараюсь.

Я приоткрыл дверь одной из кают, удостоверился, что она пуста, и шмыгнул внутрь. В шкафу была чистая и сухая одежда. Опять переодеваться. Я это делаю чаще агента 47. Но нельзя же расхаживать в рваной и заляпанной кровью форме охранника по судну.

Они не знают, что я здесь, даже если столкнусь с кем, будет шанс пройти мимо. Вещи были большими, да и черт с ним. Я подвернул рукава кофты, срезал края у джинсовых брюк и даже нашел кепку, что скрыла бы мое лицо. Спрятал старую одежду под койку и вернулся в коридор. Сверху донеслись голоса и звуки шагов. Кто-то спускался на нижнюю палубу.

Я бросился обратно, спрятался за углом. Может, пройдут мимо? Шаги лишь приближались.

Дерьмо, нужно было оставаться в той каюте, спрятаться! Но что, если хозяева вернулись бы? Хренов лабиринт.

На глаза попалась дверь каюты напротив с надписью «Операционная». Голоса быстро приближались, и нужно было решаться.

Фокус был не против. А, чем черт не шутит. Я рванулся к двери, рывком отворил её и влетел внутрь, захлопнув её за собой.

Что я ожидал, то и получил. В темной комнате, заполненной медицинским оборудованием и шкафами, стоял один большой стол с мощной лампой над ним. В ореоле света, спиной ко мне, над столом склонился высокий человек в белом халате. Он усердно работал скальпелем и почти не отреагировал на мое появление, лишь нервно повернул голову, отвлекшись на скрежет петель.

— Какого хрена⁈ — произнес он через медицинскую маску. — Я же сказал, не отвлекать меня.

Властный и угрожающий тон. Теперь понятно, как реагировать.

— Простите, господин, — поклонился я. — Я пришел сказать, что новая партия прибыла и распределена.

— Сколько? — без интереса спросил он.

— Двенадцать, — моментально ответил я, осторожно озираясь по сторонам.

— Ксо. А мы ещё свежих не обработали.

Еще одна дверь. В другую операционную? Я медленно придвинулся к ней, заглядывая в окно. Да, такая же комната, но пустая. Видимо, ночной смены на корабле нет, работать остался лишь один, и то, по всей видимости, по причине аврала.

— Свободен, исчезни, не нужно товар своим дыханием портить, — заворчал хирург.

У меня были несколько другие планы. В два прыжка я оказался у него за спиной и приставил танто к горлу.

— Не двигайся, — прошептал я своим настоящим голосом. — У твоей шеи лезвие моего ножа, и я не премину им воспользоваться.

Он замер, подняв окровавленные руки, в одной из них он сжимал грязный скальпель.

— Брось, — приказал я, и он повиновался.

— Ты кто такой? — спросил он спокойно, будто ему каждый день глотку резали. — Ты ведь не из команды?

— Ты не поверишь, если я скажу.

— Можно мне сесть? Я не буду делать ничего, о чем бы мог пожалеть.

Ногой я подкатил круглый стул и нажал врачу на плечо, приказывая садиться. Он осторожно опустился на стул и медленно развернулся, глядя на меня через линзы очков.

— Я видел твое лицо, — произнес он, стягивая маску. — Ты ведь Икари, цель номер один.

Ему было лет сорок, гладко выбрит, лицо длинное, худое. Глаза острые, как лезвия бритвы, следят за каждым моим движением. Голос низкий, сухой и бесстрастный.

— Да, я с недавнего времени знаменит, — усмехнулся я, удерживая нож у его груди.

— Проклятье, могу сказать, что я был бы рад видеть любого вместо тебя. Ты же должен быть на острове, разве нет? А… постой, я понял. Ты сбежал оттуда на мой корабль. — Он вздохнул и развел руками. — Ну, Икари, очень неприятно познакомиться. Я — Цуме.

— Тот самый Цуме? А мне сегодня везет, — покачал я головой. — Знаешь, ещё днем я встречался с Даджаре.

— И как прошла встреча? — приподнял он бровь.

— Он меня разозлил, — признался я. — И я его расчленил.

— Хм… Тогда в моих интересах тебя не злить, — как ни в чем не бывало отреагировал он. — Ты меня поймал, вот он я. Что теперь?

— Можешь ответить, почему лейтенанты Каина занимаются грязной работой? — нахмурился я. — Какого хрена ты тут делаешь⁈

— У меня четверо хирургов, — объяснил он. — По двое на стол, работали по восемнадцать часов в смену. Я дал им отдохнуть, тем более некоторые операции могу провести только я. И это один из таких проектов, при которых приходится лично замарать руки.

— Что за проекты такие? — спросил я, уже жалея об этом.

— Особые заказы. Очень дорогой продукт, — кивнул он в сторону стола.

Я осторожно заглянул ему за плечо, рассматривая человека, которого оперировали. На моем лице не дернулось ни мускула, я даже не моргнул. Но горький комок застрял в горле, а пальцы инстинктивно сжали рукоять танто крепче.

Это была девочка. Лет семи-восьми. Длинные волосы свешивались с металлического покрытия, к лицу прилипла кислородная маска. Цуме вскрывал ей грудную клетку, провел несколько линий от ключицы к брюшной полости, рисуя знаменитый Y на теле. Её лицо было спокойным и умиротворенным, тонкие пальцы с разукрашенными ногтями расслабленно покоились на блестящей столешнице.

— Ты режешь её наживую, — произнес я, переводя взгляд на Цуме.

— Да, — кивнул он. — Знаю, как это выглядит. Убийство не всегда хорошее решение, — это грязно, влечет проблемы, потерю крови, шок и даже преждевременную остановку сердца. Химия тоже не выход, — продукт должен быть чистым. Вдобавок так товар сохраняется лучше. Она просто заснула и уже не проснется. Как мне кажется, это более гуманный способ.

— Понятно, — протянул я. — Ну, конечно.

— Я знаю, о чем ты думаешь, не давай волю чувствам, Икари-кун, — вздохнул он. — Я не такой, как Даджаре, даже не близко. Я врач, раньше я людей спасал. И если бы был другой способ, я бы им воспользовался.

— Понимаю, — покивал я. — Я тоже… своего рода врач.

— Я могу дать тебе выход, зеленый коридор в обмен на мою жизнь, как тебе предложение? Ты же пощадил Рину, значит, найти компромисс можно.

— Есть сигарета?

Он понимающе покивал, достал пачку из нагрудного кармана и протянул мне. Не опуская нож, я выудил одну, вставил в зубы фильтр и наклонился к нему. Он прикурил мне, и я отклонился обратно, выпуская дым уголком губ.

— Говори, — приказал я.

— За дверью вторая операционная, — показал он, — а там ещё одна дверь, без замка. Это запасный выход для экстренной эвакуации персонала. В таком бизнесе нужно быть начеку.

— И куда ведет этот выход?

— На среднюю палубу, по закрытому коридору к спасательным шлюпкам.

— К тем самым, которые привозят трупы?

— Не только трупы. Они вместительны и всегда заправлены под завязку. И тебе не придется пробиваться к ним через палубу, где всегда полно людей. Тебя никто не увидит, пока не спустишься на воду, а после того, никто не будет преследовать. Миссия «Шифудо» слишком важна, он не сменит курс.

— Так просто?

— Икари, а что нам делать, если корабль решит проверить пограничная служба или морской патруль? Это маловероятно, но риск есть. Я лейтенант Като-кай, хочу этого или нет, и слишком важен, чтобы попасться в руки властей. Ну так что, мы договорились? В этом случае прошу оставить меня здесь, если хочешь, можешь связать. Но, пожалуйста, делай это быстрее.

— Куда-то торопишься? — прищурился я.

— У меня продукт пропадает, — наклонил он голову. — Её сердце ещё качает кровь, и оно на пределе.

Я снова взглянул на маленькое тельце на столе. Будто персонаж из детской сказки переступил через страницу и случайно попал в совсем другой жанр. Алиса в стране ужасов. Случайно я заметил аккуратно сложенную стопку одежды под столом. Рядом с розовым рукавом кофточки на бок завалился серый потрепанный плюшевый заяц. Длинные уши закрывали его мордочку, не давая увидеть бусины глаза, будто он прятался от кошмара, в котором оказался.

— Это её? — поинтересовался я.

— Хай, их приводят с улиц. Мы обеззараживаем, переодеваем, вещи оставляем с телами на острове. Так, что Икари-кун? — Спросил он требовательно. — Мне нужно закончить работу.

— Мне тоже, — тихо произнес я и резко навалился на него, зажимая рот ладонью и пронзая грудь ножом.

Он даже вскрикнуть не успел, так был уверен, что я оставлю его в живых.

Справа, ещё справа, в легкое, чтобы этот выродок почувствовал вкус своей крови, что хлынет по гортани в рот. Мы упали на гладкий пол, я вырвал танто из плоти, направил его обратным хватом и с рыком вонзил нож уроду в глазницу, заглядывая в единственный оставшийся глаз. Лезвие пробило линзу очков и вошло глубоко в череп, моментально закончив схватку.

— Я бы хотел и тебя расчленить, больной ты кусок дерьма, — прошептал я ему на ухо.

А ещё люди говорят, что я псих. Только посмотреть на этих моральных уродов, как я буквально белым и пушистым кажусь.

Я выдрал танто из его головы, и поднялся, тяжело дыша. Так. Выход. Пора бежать.

Я ринулся к двери в операционную, но наткнулся на Музу, что встала в проходе. Она молча смотрела на меня своими красными глазищами, будто на что-то намекая.

— Что⁈ — не выдержал я, с трудом сдерживая злость.

Она перевела взгляд на операционный стол. Я замер на секунду, пытаясь осознать её намек.

— Нет, — замотал я головой. — Есть Правило.

— Ты о нем не вспоминал на острове, — пожала она плечами.

— Нет, я не буду этого делать, — помрачнел я. — Даже, мать твою, не думай.

— Бросишь её так? Подыхать от потери крови? — хмыкнула она.

Я развернулся в нерешительности, глядя на девочку на столе. Если я не убью её… брошу её⁈ Что мне делать?

Нет, это извращенная логика Музы, не моя. С каких пор я прислушиваюсь к её сумасшедшим идеям⁈ Если бы послушал её тогда, Асуры бы не было в живых. Пошло оно все, нужно уходить.

Вдруг меня бросило в пот. Доселе невидимая мной фигура отделилась от стены и приблизилась к столу. Склонилась над девочкой, мягко проводя ладонью по её голове. Что за черт? Дыхание сбилось, я смотрел на человека у стола, не понимая что происходит.

Он поднял голову, глядя на меня и выходя на свет.

Черт возьми. Теперь и ты.

Акира Терада смотрел на меня с мрачной решимостью.

Он выглядел так, будто он никогда не покидал службу. Зачесанные назад волосы, аккуратная бородка и белая рубашка с накрахмаленным воротником.

Ему не нужно было ничего говорить, все и так понятно. Он не просил и не требовал. Его изогнутая линия бровей будто говорила за него, — ты должен. Ты убил меня, так отвечай за это. Сделай это за меня.

Так будет правильно, — говорил он без слов.

Так будет правильно.

— Куда ты смотришь? — спросила Муза раздраженно.

Я проигнорировал её, отбросил бычок, и твердым шагом направился к столу. Я собирался сделать немыслимую глупость, и времени на размышления у меня не было.

Я встал у стола и неожиданно понял, что так работать не смогу. Он был слишком высоким, настроенным под рост хирурга, а ублюдок Цуме был долговязой скотиной. В этом случае, он мне и поможет…

Я протащил труп Цуме по полу, оставляя кровавый след. Перевернул его на живот под столом и наступил ему на спину, будто на ступень. Так… где это… скальпель обычный и брюшистый, зажимы, пинцет, крючки, зонд, иглодержатель, где, мать его, хренов шовный материал⁈

Ну же, ну же! А, вот он, я схватил моток, вооружился иглой и выдохнул.

Что тут у нас… Цуме нужно было сердце, он сам так сказал. Ублюдок успел сделать два диагональных разреза и повел линию вниз к животу, на чем я его и прервал. Он не успел отделить грудину от ребер для доступа к внутренним органам, а значит, шанс у меня есть. Я на всякий случай проверил, не повреждены ли хрящи, что соединяют ребра с костью. Прощупал пальцами, простучал и проверил глубину разреза.

(Руки! Руки помыть забыл!)

Вот черт, а ведь и правда… На моих ладонях осталась кровь Цуме, а я пытался оперировать девочку. Но на приготовления просто нет времени, нужно работать, пока никто не зашел!

Я обработал раны антисептическим раствором, вооружился иглой и склонился над телом.

— Ты что, совсем спятил? — зашипела Муза. — Ты её спасти пытаешься?

— Это ты в конец свихнулась, если решила, что я убью ребенка, — рявкнул я в ответ.

— Идиот, выметайся отсюда, пока шанс есть! Я же помочь пытаюсь!

— Вот и хорошо, — отреагировал я спокойно, — мне как раз нужен ассистент. Вдвоем быстрее справимся.

— Любезно хочу напомнить, что я здесь в физическом плане не присутствую, ты один!

— Заткнись и передай зажим.

Она фыркнула, но послушалась. Порез был кривым, пришлось ровнять, чтобы пласты кожи максимально плотно прилегали друг к другу.

— Тканевые щипцы, — потребовал я.

— Вот.

— Я сказал тканевые, дура!

— Пошел на хер! Я откуда знаю, как они выглядят!

— Выглядят так, будто ими только анальную пробку доставать!

— Так бы и сказал сразу!

Ещё стежок, ещё один… Дьявол, вот картина будет, если кто зайдет. Я балансирую на спине убитого мной Цуме, ругаюсь сам с собой и пытаюсь наложить швы так, чтобы невзначай не прикончить девчонку. Тут даже спорить бесполезно, легче признать, что ты сумасшедший, чем попытаться объяснить происходящее.

Шов получался кривой, Муза меня бесила, но дело шло, игла бодро сновала по коже, оставляя след.

— Ножницы! — Вскрикнул я, сдувая пот с лица.

Муза положила мне в ладонь инструмент, одним движением я перерезал нить и выпрямил уставшую спину. Все, готово.

Медленно снял с девочки кислородную маску, держа руку у неё на пульсе. Дышит самостоятельно. Фух, большего мне и не надо. Я наложил бинты поплотнее, снял с вешалки больничный халат и завернул девчонку в него, взял тельце на руки и поспешил к выходу.

Операционная номер два, коридор на верхнюю палубу, дверь к внешней платформе. В лицо ударил свежий морской ветер. Вот они, катера-труповозки.

Спустить катер на воду и отцепить не составило труда. Нас сильно тряхнуло, когда суденышко упало в воду, но я этого почти не заметил, выдавливая рычаг управления вперед и выкручивая штурвал.

Катер с ревом рванул в непроглядную тьму, прочь от корабля. Не знаю, заметили ли наш побег, даже если кто-то и кричал, я бы не услышал, слишком сильно шумели волны. Брызги летели в лицо, легкие наполнял прохладой морской воздух. Я усадил девочку на сиденье, закрепил тело ремнями, чтобы не упала, и вернулся к штурвалу, предварительно прикурив сигарету.

— Какого черта там произошло? — спросил я у Музы, что сидела на носу и мочила ноги в пене.

— Малыш, слушай, я… Сорвалась немного, заигралась, — скуксилась она. — Я ведь зависима от твоих настроений, такое бывает.

— Ты раньше никогда не убеждала нарушить Правило, — нахмурился я. — За исключением Серых Дней.

Она отклонила голову назад, глядя на звезды, её белое тело блестело от брызг в свете холодной луны. Мимолетно она улыбнулась, блеснув клыками.

— Милый, а ты не понял? Ха, ты так сильно боялся их приближения, что не заметил туман в ярком солнце, да⁈ Ты просто подумай, скольких ты убил за последние дни! Какие решения принимал! Как сорвался на Даджаре! Серые Дни уже наступили, любимый. Они здесь!!!

Они здесь.

Глава 23

Моих ноздрей коснулся знакомый запах. Диор.

Её рука пробежала по моему бедру и опустилась ниже, туда где я был не защищен. Мягко погладила пальцами по нужным точкам, схватилась за придатки, сжала их и потянула, играя словно кошка с дразнилкой.

— Хм, ты не спишь, — услышал я её шепот.

— Как ты поняла?

— Ты бы видел свою довольную морду, — улыбнулась Мико и поцеловала меня в шею.

Как же необычно обнаружить себя на мягкой кровати, под шелковой простыней и с Асурой рядом. Будто все это сон. Должно быть, я ещё на острове, прячусь под каким-нибудь камнем от людей Каина, смежил веки и борюсь со стояком.

Нет, я здесь. В доме Ягами, побитый, измотанный, страдающий от резкой боли в желудке и постоянной жажды, но живой.

— Похоже, ночной ласки было недостаточно? — промурчала она. — Расслабить тебя разок? Сегодня важный день, ты должен быть в форме.

Я не сопротивлялся, позволив ей опуститься ниже, покрывая поцелуями мою грудь и живот. Почему бы не начать утро правильно?

После короткого, но очень слюнявого действа, я был свободен пойти в ванную, предварительно получив шлепок по ягодице. Ну в кого я превращаюсь…

Я вернулся поздней ночью, в половину третьего. Мне повезло сохранить мой телефон при себе, — хоть экран и был треснут, но сенсор работал. Поэтому, лишь появилась сеть, я тут же позвонил Асуре, разбудил её и сообщил, что я жив и плыву домой. Меня перехватили в бухте, катер с людьми Ягами сопроводил до причала недалеко от города. Оттуда доставили прямо в головной офис. Раненую девочку сразу же увезли, чтобы оказать необходимую помощь, а я очутился в кабинете у заспанного Дайго, где он и остальные собрались, чтобы узнать где я пропадал.

Странно, но я даже не получил выволочку от оябуна. Видимо, он меня пожалел, увидев, в каком я состоянии. Я и правда с трудом держался на ногах, да и в кресле сидел шатаясь. Но сил, чтобы рассказать о том, что происходит на острове, мне хватило. История получилась увлекательная. Я в красках повествовал о том, как попал в колонию Каина, где он вынуждает людей убивать друг друга на камеру. Прибился к группе выживших и участвовал в организации побега. Не забыл упомянуть о дури, что те люди себе кололи, и о том, что среди них был Терада-сан.

Дате очень удивился, услышав это имя. И тогда я рассказал о том, что после выхода из больницы, детектив продолжал расследовать дело Ичибана, ведь не смог поверить, что не он, а кто-то другой остановил Аоки. В своей слепой вере Терада был убежден, что Аоки улизнул, и пытался найти нас с Дате, для выяснения обстоятельств. Но, судьба детективу не благоволила, и он столкнулся с Каином, которому, в свою очередь, не понравилось, что в его личную вендетту лезет бывший коп, поэтому он отправил бедолагу прозябать на острове. Потом я рассказал, как мы с Терадой скрывались в лесах, о том как Эцуро прикончил детектива, а я в тяжелом бою утопил ублюдка. Как брел по пляжу и увидел обезумевшую от наркотика толпу, что рвали на части Даджаре. Как обнаружил местный морг и смог выбраться на судно, где и встретился с Цуме. И о том, чем это все закончилось.

В общем, я обставил все так, что я никого намеренно не убивал, помогал Тераде совершить побег, а ещё спас маленькую девочку из лап хирурга извращенца. Черт, я сам почти поверил, что я герой и случайная жертва обстоятельств.

Мой рассказ их впечатлил. Я видел, что Сэра и Принц с трудом представляли как это было, и даже сначала не поверили мне. Как Дайго хмурил лоб так, что появилась складка. Дате сидел весь белый и почти не моргал, пока я рассказывал. Асура тщательно пыталась скрыть волнение. Дайчи курил одну за другой. Акира же… этот просто молчал.

Оябун приказал мне готовить показания для совета, а также заявил, что подробности я изложу ему позже, если будет время перед заседанием. А также, что всем нужно быть в форме, ведь заседание уже сегодня, и перенести его не получится.

Мне и правда нужен был отдых, поэтому я даже отказался от медосмотра, и побрел сразу в свой люкс.

И вот, я здесь. Не успел в себя прийти, как нужно ехать в главный офис крупнейшей криминальной организации страны. Чувства торжества не было, лишь усталость.

Раздевшись, я стоял у зеркала и изучал свое побитое тело. Помимо порезов и ссадин, беспокоила огромная гематома на груди, расплывшаяся синей кляксой. Её оставил мне Эцуро, и вдох полной грудью до сих пор отдавал резью. Благодаря ему я прихрамывал и только через боль мог двигать плечом, но все равно считал, что легко отделался. Не могу поверить, что этот парень в зеркале смог завалить того охреневшего киборга. Просто в голове не укладывается.

Стоя в душе, под тугими струями горячей воды, я пялился на кафель на стене и ждал.

— Я знаю, ты здесь, выходи, — сказал я тихо.

Шторка душа приподнялась и ко мне присоединилась обнаженная Муза.

— Вызывал, господин? — паясничала она.

— Ты нырнула с катера и больше не показывалась. Как раз в середине разговора.

— Ну, я захотела побыть русалкой. Или сиреной. Еще не определилась. Направь на меня струю, хоть морскую соль смыть.

— Я бы хотел его закончить. Что ты там несла про Серые Дни?

— Ой, ну не начинай, — закатила она глаза. — Что знаю я, знаешь и ты, ведь так? Чего тогда придуриваться. Ты ведь и так все понял!

— Не совсем, — признался я, поливая себя гелем для душа.

— И на меня полей, — потребовала она. — Фу, гадость какая, а на вкус вполне ничего. Ладно, что тебе не понятно⁈ Что Серые Дни уже наступили? Это же очевидно, солнышко. Ты психуешь по мелочам, видишь всякое, убиваешь без разбору. Давай так, — с тех пор, как ты сорвался с цепи и атаковал офис конкурентов, не прошло ни дня, чтобы ты кого-нибудь не замочил!

— Это… не так, — произнес я в замешательстве.

— Правда? Тогда слушай, — двоих ты зарезал при штурме, так просто ради развлечения. Скинул алкаша с крыши. Убил охранника той мерзкой бабы, причем мог же не убивать, но нет — просто перерезал горло, как свинье. Устроил массовый погром в городе, а после того слинял на остров. Дальше продолжать? Ты ведь казнишь всех подряд, направо и налево, даже не задумываясь о последствиях, Правиле, или хотя бы прикрытии. Пусть дождливая дымка и не застилает тебе глаза, ты давно в объятьях Серых Дней. И я тоже.

Я уперся лбом в стену, позволяя струям воды поливать спину.

Даже придумывать оправдания не буду, — она резала по живому. Я убедил себя, что убийства были необходимы, но это не так, — многих я мог пощадить, но жадно забирал их жизни, упиваясь процессом. А что я натворил на острове…

«Старый я» никогда не влез бы в драку без угрозы для собственной шкуры. Не помешал бы изнасилованию, не убивал бы владельцев хижины с трупами, не стал добивать Акиру Тераду. «Бывший я» был безжалостен, да. Но ещё он был хладнокровен и никогда не поддавался эмоциям. Эмоции хранились в закрытом сейфе до наступления Серых Дней.

— Я спятил, опять, — вырвалось из меня. — Какие будут последствия?

— Ты снова задаешь этот вопрос. Да не знаю я! — возмутилась Муза. — Может, мы сорвемся и перережем всех знакомых. А может, мы сможем направить энергию в другое русло, как прошлый раз, когда они наступили. Ведь тогда все неплохо прошло, если не учитывать скольких мелких гангстеров ты тогда порешил.

— Зная что происходит, я смогу себя сдерживать, — тяжело вздохнул я.

Муза хохотнула и покрутила у виска пальцем.

— Ага, конечно! Что бы ты себе не думал в своей миленькой японской головке, ничего не изменится. След трупов будет тянуться бесконечной змейкой. Ты как этот «Хвост Дракона», только хуже. — Она состроила грустное выражение лица. — Проклятые мы с тобой существа, малыш, и нет волшебницы, что нас бы расколдовала.

Я выключил воду и сдернул полотенце с сушителя. Говори, что хочется, воля может победить любой срыв.

Нацепив на себя маску старины Икари, я обмотался полотенцем вокруг бедер и вышел к Асуре с глупой улыбкой на лице. Мико мило общалась с Цуми-чан, местной целительницей, что всегда появлялась в откровенном кимоно и напоминала гейшу.

— У нас будет тройничок? — развел я руками.

— Да, — кивнула Мико с серьезным выражением, — я, ты и мой палец в твоей заднице. Так устроит?

— Ксо, не этого я ожидал, — помотал я головой.

— Садись на кровать, — приказала Цуми, открывая чемоданчик с лекарственными мазями.

— Может, хоть штаны одеть?

— Я тебя столько раз зашивала, что знаю тебя не хуже Асуры. Садись, сказала.

Гейша привычно втерла мне пахучий экстракт, наложила компрессы и перебинтовала свежие раны. Под конец я проглотил горсть разноцветных пилюль и запил это отвратительным на вкус отваром, после чего дверь приоткрылась и в комнату заглянул Дате.

— Ты закончил, аники? — спросил он. — Собираться пора.

— Сейчас, — кривился я от отвара. — Дайте хоть отдышаться.

— Это поможет тебе продержаться на ногах, — похлопала меня по плечу Цуми-чан, тряся при этом декольте перед глазами, после чего обратилась к Мико. — Так, теперь займемся тобой.

— Рио, проваливай, тебе не стоит на это смотреть, — сказала Асура тоном, не терпящим препирательств.

— Мне одеться нужно!

— Бери штаны и проваливай! Тебя твой аники ждет.

— Иду, аники, иду…

Я нацепил спортивные брюки и выскользнул за дверь, во избежание неприятностей.

— Я подобрал тебе костюм, как всегда, — заявил Дате, шагая по коридору в сторону гардеробную.

— Аригато, аники.

— Давай поторопимся, времени мало.

Мы вошли в комнату, в которой прошлый раз я был, после битвы на заброшенном заводе. Точно так же меня лечила гейша, а Дате помогал одеться перед встречей с оябуном. Такое ощущение, что бегаю по кругу.

Только Ягами какой-то смурной, даже хуже обычного.

— Дате, ты зол на меня? — спросил я, влезая в узкие брюки.

— Нет, не зол, Икари, — мотнул головой он. — Я не могу понять, почему ты сбежал на тот чёртов остров.

— Мне казалось, что это необходимо. Да и удалось ослабить Каина, он потерял доверенных лейтенантов, это же хорошо.

— Угу… Рио, я глава нашей семьи, а ты даже не посчитал нужным меня предупредить. Да хрен с ним, с моим рангом, мы же с тобой братья! Как ты мог слиться и не предупредить меня! Какого черта…

— Аники, я… Пойми, если бы я тебе сказал, ты бы пошел за мной. Я знаю это, и никакие доводы бы тебя не остановили. Ты же знаешь, тебе никак нельзя попасть в лапы к Каину.

— Хватит меня защищать, мать твою! Я сам решаю, рисковать мне жизнью, или нет, Рио! Раньше мы с тобой справлялись со всем вместе. Трупы на ночном пляже прятали, из Габутай бежали, дрались с Шидо… Столько дерьма вместе хлебнули, а теперь ты будто решил оставить меня на полку, чтобы нечаянно не разбить.

Он встал с лавочки и накинул рубашку, глядя на меня сверху вниз. В глазах сквозила обида.

(Так, нужно что-то отвечать. Давай, исправляй ситуацию. Наплети что-нибудь, ты же научился.)

— Сумимасен, Дате, — произнес я. — Я…

— Ну, что⁈

— После того, что произошло с Мико… Её раны, будто наложились на меня, и это оказалось неожиданно больно.

— А причем здесь я, аники?

— Я просто не хочу ощутить это чувство снова.

— Чего⁈

Я поднялся на ноги и встал с ним лицом к лицу, положив руку на плечо.

— Аники, — сказал я, — ты прав. Я слишком опекал тебя, но пересек грань. Ты мой брат, и важен для меня. Пожалуйста, извини.

Он отвел глаза, но не пошевелился.

— И я не буду нарушать твои приказы, если ты будешь ко мне прислушиваться, — закончил я.

— Ты забываешь о том, что мы тоже переживаем за тебя, Рио, — вздохнул он. — С этого момента ни на шаг от меня не отходи.

— Без проблем.

Я выбрал рубашку и накинул её на плечи, красуясь перед зеркалом.

— Рио?

— Чего?

— Как умер Терада-сан? — тихо спросил Ягами, застегивая пуговицы.

— Они с Эцуро выстрелили друг в друга. Терада упал в песок и больше не поднялся.

— До сих пор не могу поверить, что Эцуро смог пережить Габутай. А чего он хотел от нас Терада-сенсей? Зачем он нас искал?

— Он вбил себе в голову, что Аоки удалось улизнуть. Ещё и эти новости о хикикомори… Он полагал, что что-то упустил, и хотел вынудить полицию заново открыть расследование. Даже к Мисе приходил, но она отказалась говорить с ним.

— Неудивительно. А ты что думаешь?

— О его теории? Тебе ли не знать, что Ичибан мертв.

— Хай, но эти новости… Возможно, есть подражатель?

— Просто приманка в виде звонкого имени на заголовке. Медиа зацепились за громкий слоган и обсасывают его ради количества просмотров. Если бы я не видел его бездыханное тело, то сам бы повелся.

— Верно. Должно быть, просто утка. Ты готов?

— Чертов галстук, ты же знаешь.

— Ага, давай помогу.

Он привычно повязал мне удавку, поправил воротник и протянул солнцезащитные очки. Слишком хорошо меня знал.

Я нацепил очки на переносицу, — хватит с меня света, я и так уже гажу чистым витамином д.

— Где Оябун? — поинтересовался я, выходя из гардеробной.

— Уехал рано утром, на разведку. Ему ведь нужно подготовить почву. Забрал с собой Рину и личную гвардию.

— Нам тоже нужно перестраховаться.

— Я знал, что ты так скажешь. Идем в подвал, я приказал остальным собраться там.

* * *

В полутемном помещении были все, кроме Асуры. Ну, хотя бы очки мне здесь были не нужны. На том месте, где ранее восседала Рина Удзуки, сейчас стоял старый стол, у которого и расселись парни. На столешнице были разложены все мои поделки, которые я готовил последние два месяца. Ягами перевез их из старого офиса и разложил здесь. Знал, что пригодятся.

— Итак, сегодня тот самый день, — вздохнул Дате, уперев руки в бока и оглядывая прилизанную банду. — Сегодня Каину выдвинут обвинения в совете. И мы с вами знаем, что он так просто не сдастся.

— Этот ублюдок точно не отступит, — кивнул Кэтцу. — Зная его, он точно что-то выкинет. Попытается бежать, когда поймет, что игра окончена.

— Мы избавились от троих его лейтенантов, — сказал я, — ослабили, и нарыли такую грязь, от которой даже меня мутит. Ему больше нечем крыть. Он прижат к стенке, а значит, ещё более опасен, чем раньше.

— Куда уж опасней, — пробубнил Сэра.

— У тебя, кстати, животик не болит? — прищурился Принц, глядя на Неудачника.

— Удзаттэ, — отмахнулся Сатори.

— Думаю, все согласны с тем, что Каин что-то выкинет. Если, конечно, он вообще появится, а не слинял куда-нибудь на Карибы, — сказал Дате. — И мы должны быть готовы.

— А людей оябуна не хватит для прикрытия? — почесал затылок Дайчи. — Там ведь весь клан соберется, вариантов сбежать нет.

— Мне насрать, сколько там якудза, — заявил я, хлопнув ладонью по столу. — Если представится такая возможность, я сам всажу в него нож.

— В этом и проблема, — качнул головой Ягами. — Дом клана Одэ, это неприступная крепость. Я и правда не могу представить, как Каин может выпутаться. А ещё оружие нам пронести не дадут.

— Чего⁈ — возмутился я.

— Да, именно так. Я бывал там однажды, хорошо помню металлодетектор на входе. Обыскивать сотни бандитов никакой охраны не хватит, поэтому придется проходить через рамки. Даже танто пронести не получится.

— Проверяют всех? — задал вопрос Дайчи.

— Без исключений. Члены клана должны прибыть на собрание с голыми руками, иначе их не пропустят.

— Выберем то, что можно пронести, — тихо сказал Акира. — И это.

Он положил на столешницу длинную трость с головой дракона на изголовье.

— Это что за костыль? — спросил Принц.

— Мико-чан с трудом передвигается на своих двоих. И вполне сильно хромает, — объяснил Накамура.

— Если ты думаешь, что Асура войдет в дом клана, где собралась верхушка мира якудза, опираясь при этом на костыль, то ты сильно ошибаешься, — заявил я.

Акира подхватил трость и вытащил из неё короткий прямой меч.

— Я думал, что катаны бывают только загнутые, — хмыкнул я.

— Это ниндзято, — объяснил он. — Я заказал его у наших друзей из Санья. Как оказалось, они много чего нелегального куют.

— Металлодетектор не пропустит, — сконфузился Сэра.

— Меч не достать, если не знать как, прямо как наши танто, — Акира вставил лезвие в трость и потряс, демонстрируя. Нужно нажать на язык дракона.

— Дай посмотреть, — я перехватил у него трость и покрутил в руках. — Она обшита металлом, и набойка тоже стальная. Возможно, удастся пронести, — охрана обычно пропускает людей с ограниченными возможностями. Попробуем, чем черт не шутит. Будет хоть какое-то оружие.

— Для достоверности провезем Мико-чан до дверей в инвалидном кресле.

— А вот на это она точно не пойдет.

— Ей придется, — огласил Дате стальным голосом. — Либо гордыня, либо месть. Уверен, что она сделает выбор, который всех устроит. Икари, умеешь таким обращаться?

— Не пробовал, но думаю, что ничего сложного.

— Тогда давайте разбирать остальное. Что скажешь, аники?

— Ну, когда я готовил инструменты для нашей защиты, я не думал, что их придется проносить через детектор, — развел я руками. — Поэтому наш арсенал будет крайне ограничен. Есть два самопала с пластиковым стволом, их можно зарядить стеклом и пронести в рукаве. Дайчи хорошо с ними знаком, да, дружок?

Парень насупился, но ничего не сказал.

— Ещё есть дымовые бомбочки из картонных труб с порошком внутри. Предлагаю пересыпать в них запал из тех гранат, что в железных банках. Хотя бы бахнет громко. Ещё перелить бутылки с зажигательной смесью в малую тару.

— Но, как же ими пользоваться? — не понял Сэра.

— Там не просто бензин, я смешал его с пенопластом и ацетоном. Эта смесь хорошо липнет и отменно горит, но может растворить пластик, поэтому будьте осторожны, долго носить в кармане не рекомендую. Если что-то пойдет не по плану, выливайте или бросайте, и поджигайте к чертям дорожку. Дате, мы все будем присутствовать на суде?

— По очереди, — покачал он головой. — Толпиться в кабинете председателя никому не позволят.

— Тогда коктейль нужно держать тем, кто будет на выходе, чтобы отрезать Каина и предотвратить его побег.

— Не оставим ему шанса! — потряс кулаком Принц.

— Хай, — кивнул я. — Один из самопалов оставьте Асуре, она стреляет лучше нас. Он маленький, залезет в сумочку.

— Я все-таки надеюсь, что Каин сдастся, — протянул Дайчи. — И это все закончится.

— А я, что он просто не придет на суд, — поддержал его Сэра.

— Это наиболее вероятно, — согласился Дате. — Я бы уже бежал из страны на его месте. Что скажешь, Рио? У тебя же есть это твоё чутьё.

— Чутьё? — переспросил я.

— Ну да, как тогда в Габутай, когда ты заявил, что нужно готовиться, — воскликнул Принц. — Если бы ты тогда не начал паниковать, всех бы нас в том бараке положили.

— Что говорит твой внутренний голос? — усмехнулся Ягами.

(Тыртыртрата-та, тыр тыр тырырыты, бам, бам).

— Он сейчас молчит, — развел я руками. — Извините, яцу, в этот раз моё чутье не работает.

— Тогда, будем надеяться, что все пройдет гладко, — утвердил Ягами, глядя на часы. — А теперь за работу, пересыпаем и переливаем. Готовимся к худшему. Через пятнадцать минут общий сбор во дворе, выезжаем.

Я вздохнул и вернул очки на переносицу.

Неужели это конец? Других вариантов я не видел. Каин и правда зажат в угол, и шансов для его победы в суде нет. Не после того, что я видел на острове.

И я даже надеюсь, что он что-нибудь этакое выкинет, ведь тогда я смогу добраться до него и завершить все своими руками.

Пора Каину умереть.

Презумпция Каина, часть 1

Минивэн занял свое место на огромной парковке у ворот. Их тут было не счесть, таких минивэнов. Все одинаковые, тонированные, вылизанные, одной марки. Показатель статуса и силы Клана. Были и другие, дорогие автомобили элиты. Однако они тоже следовали единому стилю, — только черный цвет, тонировка, серый номерной знак.

Сначала мы выгрузили инвалидное кресло, посадили в него Асуру, и, окружив её, будто конвой, направились к массивным кованым воротам. На руках у нас были белые повязки с иероглифами, что контрастировали с черной тканью пиджака. Повязками отмечали участников собрания, — тех, кто непосредственно будет содействовать в процессе.

Мы прибыли к часу дня, вся верхушка клана уже должна была собраться за общим столом. Меня волновал лишь один вопрос, — появился ли Каин на собственном суде? Ему ведь обозначили причину собрания, и он не мог не сложить один к одному. Если он не прибудет, — он труп. Хотя, если и появится тоже.

Я бы вот точно не стал бы светиться, а лучше рванул прочь из страны.

Я не смог сдержаться и подул на пальцы. Теперь почесал ладонь. Опять подул. Да тьфу ты, опять чешется.

— Ты чего там ерзаешь? — обратила на меня внимание Асура.

— Да так, ничего.

— Переживаешь что ли? Вот не думала, что увижу, как наш Они` нервничает.

— А ты как? — перевел я тему.

Она взглядом показала на окружающих и скривила рот, намекая, что ей некомфортно говорить при остальных. Я немного притормозил кресло и наклонился к ней, чтобы слышать.

— Хреново, вот как, — сказала она шепотом. — Я будто в страшном сне, Рио.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Всю жизнь я боялась, что окажусь на собрании якудза, а они будут смотреть на меня, как на очередную блудную девку из задворок. Что будут ухмыляться и отворачиваться, пялиться с презрением и издевкой. И вот мой самый страшный кошмар передо мной. Меня везут на чертовом кресле-каталке в офис клана, и все будут таращиться на неудачницу, которую обесчестил Каин.

— Но ведь это не так.

— Какая разница? Представь, что они говорят за спиной, и какие слухи распускают? Я боялась этого момента и поэтому убедила тебя убить Кенджи, отомстила за унижение. И все равно оказалась здесь.

Мы прошли через калитку справа от ворот, оказавшись в огромном дворе, что по бокам был окружен японским садом. Уложенная плиткой площадка вела к ступеням дома, и помимо лавочек и фонарей, украшений на территории не было. Ни фонтанчиков, ни палисадника с цветами, ничего. Как ни странно, несмотря на внешнюю пустоту, двор не казался серым и неприметным. Идеальная чистота, гармония плиты и зелени оказывали такое же чувство, что любой офис борёкудан. Только у якудза богатство подчеркивалось пустыми стенами и минимализмом.

По бокам стояли члены клана, кучковались небольшими толпами, курили, обсуждали что-то, и все как один вытаращились на нас.

— Глядя на них, я не вижу их лиц, — сказала Асура тихо. — Лишь лицо смеющегося Кенджи. Он все-таки победил.

Люди в костюмах замолкали, когда мы проходили мимо, оборачивались и начинали переговариваться только когда мы отдалялись на достаточное расстояние. «Габутай» — шептали их губы. «Габутай» — повторяли они, словно мантру. Кто-то произносил его с почтением, а кто-то, наоборот, брезгливо сплевывал слово на землю. Некоторые глаза следили за нами с неподдельным интересом, а некоторые смотрели угрюмо, через тонкие щелки сморщенных век. «Габутай» стало словом дня в мире якудза. Хотели они или нет, мы ворвались в их простой и понятный мир, и пошатнули столпы баланса.

Мы пришли уничтожить фундаментальную фигуру всего бандитского сообщества и изменить расстановку сил. Одни ждали с нетерпением, другие боялись перемен.

Я положил ладонь ей на плечо и слегка надавил.

— Мико, — прошептал я, — ты уже якудза. Тебе больше не нужно терзаться мыслями о том, как на тебя смотрят другие семьи. Плевать на них. Ничто не сотрет ирэдзуми с твоей спины, никто не заберет честь и достоинство. Пусть они чешут языками сколько угодно, Ягами-кай, сильнейшая группировка в Токио, стоит за тебя стеной. Не забывай, большинство собравшихся здесь и не мечтают о том, что есть у тебя сейчас. Огромный офис, прибыльная территория, имя последней из Габутай. И остался всего шаг, чтобы получить новое — убийца Каина. Та, на ком он споткнулся и пал.

— Поэтому я здесь, в этой чертовой коляске, — ответила она, глядя вперед и не моргая. — Я не отмою свой позор его кровью, но смогу насладиться зрелищем. Все, что у меня осталось, это месть.

Глупая девчонка, ты не понимаешь, о чем говоришь… Лучше бы послушала того, кто уже умирал.

— Нет, у тебя есть гораздо больше. Со временем ты поймешь, — произнес я вместо спора.

А вот и дом Одэ. Такой же массивный и простой, как и его двор. Брутальное здание с плоской крышей в стиле модерн, будто собранное из больших бетонных блоков. Второй этаж сверкал панорамными окнами, третий же оформлен в виде одного длинного балкона с квадратными широкими колоннами.

Я ожидал увидеть нечто иное, — дань традициям, черепицу на крыше, разукрашенный вход, статуи драконов и самураев, вот это все. А получил здание бизнес-центра, что просто кичилось своими прямыми углами и официальностью.

Мы закатили коляску по пандусу и прошли через открытые двери в главный зал. Все тот же строгий стиль, — плитка на полу, темные ковры без узоров, лестница из черного мрамора, серые стены без орнамента, на которых висели портреты неизвестных мне людей.

В холле было столпотворение, нас пропустили без очереди, как участников суда. У металлодетектора Мико подала мне руку.

— Дальше я сама, — сказала она, чтобы все слышали.

С трудом встала на ноги и прошла через рамки, держась за мою руку. Охрана и ухом не повела, когда Акира протянул через пищащий детектор трость. Хитрость сработала.

Остальные прошли без проблем, мы заранее подготовились и не брали ничего, что вынудили бы охрану нас обыскать.

— Главный зал наверху, — вел нас Ягами, время от времени поглядывая в телефон. — Нас пока не приглашали.

— Какие новости от оябуна? — спросил я, проталкиваясь к нему.

— Ото-сан пишет, что выступил перед советом. Рина Удзуки дала свои показания. Мы следующие.

— А Каин?

— Он не явился, — тряхнул головой Ягами.

— Значит, все решено, он сбежал⁈ — с придыханием прошептал Принц, что шел рядом.

— Ещё нет. Приговор не выносили, да и время ещё есть, председатель и совет пока выслушивают одну сторону — нашу. Если его некому будет представлять, то да, Каина признают виновным во всех нарушениях без дальнейших разбирательств.

— Это сэкономило бы нам кучу времени, — сказал Дайчи, вид которого выдавал его нежелание находиться здесь.

Мы поднялись по ступеням на второй этаж и заняли места у дверей в кабинет председателя. Здесь тоже народу было немало, от квадратных бандитских рож рябило в глазах, однако подготовленные для нас стулья пустовали. Никто не посмел их занять. Некоторые из наших расселись, Мико тоже, а вот мне сидеть не хотелось вовсе. Я встал у блестящей тубы-пепельницы и закурил. Дате присоединился ко мне, с благодарностью кивнул, когда я поднес огонь к его сигарете.

— Что нас там ждет, босс? — выпуская дым, поинтересовался я.

— Куча важных стариков в татуировках, — ответил он с усмешкой. — Что попытаются нас задавить авторитетом. Допрашивать будут по одному. Я пойду первым, потом Мико, а следом ты.

— Почему в таком порядке?

— Я лейтенант, моя задача кратко изложить факты. О нападении на училище, о том, как Кайне попытался убить Асуру, про семью Такари и Рину Удзуки. Мико наш таран, она пережила два нападения, и к ней совет прислушается. А тебе нужно рассказать о том, что видел на острове в подробностях, чтобы вынудить совет отправить туда проверяющую комиссию.

— Они будут допрашивать, ведь так?

— Угу.

— Ксо, Дате, не смей рассказать о тех парнях, что мы завалили в нашей первой квартире, — произнес я тихо, чтобы только он слышал.

— Я не такой дебил, Рио… Знаю о чем стоит умолчать. Например, про то, как умер брат Кайне, — прошипел он мне на ухо.

— А остальные?

— За них не переживай. Их донос касается резни в Габутай, и не больше. Все пройдет гладко, аники, вот увидишь. Даже купленные члены совета не смогут защитить Като-кай под давлением фактов.

Наш разговор был прерван возгласами откуда-то снизу. Покусывая фильтр сигареты, я ощутил как холодок пробежал у меня по спине, Фокус мгновенно среагировал, подбрасывая мне варианты. Я увидел десятки картин разом, — каждое оружие, что заприметил у охраны, открытое окно на третьем этаже, спину толстяка в плотном пиджаке на лестнице, пожарный выход, пульт сигнализации, шнурок жалюзи, складку на ковре… Приступ головной боли заставил меня зажмуриться, свет стал белым и резал глаза. И к чему паника, а Фокус? Мне бежать или сражаться?

Ещё щурясь, я повернулся лицом к лестнице, чтобы увидеть причину приступа. По блестящим ступеням спокойно и уверенно поднимался Каин.

О, он умел себя показать. В отличии от однородной черной толпы, на нем был светло-серый льняной пиджак, такие же брюки и алая рубашка с черным галстуком. Он держал руки в карманах и покачивал головой при ходьбе, словно в его ушах играла песня с запоминающимся мотивом. Лицо закрывала неизменная белоснежная маска, что прилипла к его коже, будто второе лицо.

На фоне остальных он выглядел ярким белым пятном, словно бунтарь Элвис среди якудза.

В полной тишине, он легкой походкой пересек зал ожидания и прошел к дверям кабинета, задержался перед ними, и вдруг маска повернулась в нашу сторону.

— Они`-чан, — услышал я приглушенный монотонный голос. — Вот ты где!

Я видел, как лицо Асуры побелело, а её пальцы сжались на рукояти меча. Как Сэра вжался в спинку стула, а Дайчи судорожно поправил галстук здоровой рукой. Как Принц подался вперед и набычился, словно сейчас кинется в драку, а Акира засунул руку в карман, где прятал самострел. Дате же проявил выдержку и спокойно затянулся сигаретой, глядя на Каина без тени страха. Я последовал его примеру, выдохнул дым носом и кивнул врагу.

Каин приблизился, не вынимая руки из карманов, и встал напротив, оглядывая меня и Дате.

— А вы подросли, мальчики, — огласил он ровным голосом, — вон какие важные. Я ведь вас не видел с Габутай, не так ли? И вот, опять мне приходится переться хрен знает куда против своей воли, и снова вы двое встречаете меня на входе.

— Это такой флешмоб, Като-сан, — вздернул нос Дате.

— Вот как, Дате-кун? — послышался смешок. — Я люблю флешмобы, можешь спросить у Икари. Кстати, Рио-чан, я рад, что ты выбрался с острова.

— Не ожидал? — сквозь зубы процедил я.

— Не ожидал, — покачал он головой. — Ты доставил мне массу проблем, Рио. Но я рад, что ты здесь. А ты? Не ожидал нашей встречи?

— Ещё бы. Думал, ты сбежишь и забьешься в какую-нибудь нору.

— Не нашел норы моего размера, — спокойно заявил он. — Меня лишь разочаровывает, что ты решил закончить нашу игру так бесчестно. Помнится, ты обещал, что лично убьешь меня. А сам… струсил.

Он поднял руки, показывая свое неодобрение.

— А нам плевать на ваше разочарование, Като-сан, — вновь вступился Ягами.

— Справедливо, — протянула маска, — но глупо. Нельзя недооценивать дракона, да, братец?

— Верно, — храбро кивнул Дате.

Каин обвел взглядом нашу банду и вздохнул.

— Знаменитый «Габутай». Выжившие, но сломанные. Дайго стоило спрятать вас подальше и не позориться, на вас смотреть больно, — тем же бесстрастным голосом произнес он.

Глаза Асуры блеснули, она встрепенулась, хватаясь за трость. Акира удержал её за локоть и рывком заставил сесть. Я тут же оказался между Мико и Каином, удерживая обоих на безопасном расстоянии. За Асуру я не беспокоился, только за то, что она может сделать, поддавшись на его издевки.

— Като-сан, — сказал я, глядя прямо в маску, — не пора ли вам посетить собрание? Спорю, ждут только вас.

— И правда, — хмыкнул он. — Пойду послушаю стариков, а вы, малышня, пока здесь потопчитесь. Вас позовут.

Невозмутимо он направился к двери, открыл её без стука и по-хозяйски шагнул внутрь.

— Вот ублюдок, — прошипел Принц, у которого руки чесались. — Вы видели, какой напыщенный? А сам просто пустое место, я бы его маску ему в задницу засунул!

— Не кипятись, Кэтцу, — похлопал его по плечу Дате. — Кайне чувствует свою слабость и может лишь огрызаться. Он постарается превратить суд в фарс, не нужно реагировать.

Мне бы твое спокойствие, аники. Позволив Ягами дискутировать с противником, я изучал человека под маской. И не увидел признаков страха или тревоги. Он будто зашел в магазин за сигаретами, — расслаблен и умиротворен. Либо он уверен, что выйдет сухим из воды, либо виртуозно умеет скрывать чувства. Не нравится мне это.

(Тебе вообще мало что нравится).

Я стряхнул мурашки с кожи и закурил следующую сигарету, задумчиво глядя на дверь кабинета. Оставалось только ждать.

* * *

— Ягами Дате.

Первого вызвали Ягами, как он и говорил. Я поправил ему воротник рубашки и стряхнул пыль с плеча пиджака, после чего он размял шею, будто готовясь к бою, и быстрым шагом ступил на территорию врага.

Дверь захлопнулась.

Парни нервничали, ожидание убивало их. Асура сидела не двигаясь, прижимая к себе трость и не сводя глаз с двери. Я уселся рядом с ней, закинув ногу на ногу, и играл в телефон. Раньше никогда этой фигней не занимался, оказывается кубики складывать так интересно! Идиотская игра, но как затягивает…

Вот синий, и тут синий. Бум! Они взрываются красочным каскадом. Круто.

Если Каин думал вывести меня из себя прямо перед допросом, то зря. Наоборот, его поведение напомнило мне себя прежнего. Холодная гармония коснулась меня, я словно сидел в очереди к терапевту за справкой. Скучно, вот и все.

Окружающие якудза, что проходили мимо, бросали на нас косые взгляды, которые меня совершенно не волновали. Больше волновали кубики. О, три красных разом!

— Асура Мико.

Я помог ей подняться и провел к кабинету. Дальше она пошла сама, выпрямив спину, и с мрачной уверенностью, как Жанна Д’арк на заклание.

Игра оказалась тупой. Кубики больше не складывались, и регулярно всплывала реклама, — вот, купи кристаллов, чтобы добавить ходы. Черта с два я буду тратить свои кровавые деньги на цифровые кубики. Мне пришлось кучу народу перебить, чтобы их заработать.

Зло выругавшись, я засунул телефон в карман и закурил следующую, пялясь в потолок. Он оказался скучнейшим потолком в мире. Даже и рассмотреть нечего.

Потом я начал развлекаться, встречая взглядом каждого якудза на этаже. Я пялился им в глаза не моргая, как какой-то псих, пока очередная жертва не выдерживала и не отводила взгляд. Это показалось мне весёлым, и я бы так и отлавливал следующих претендентов в гляделки, если бы меня не вызвали.

— Икари Рио!

Я затушил сигарету в пепельнице, стряхнул пепел с колен и встал со стула.

Показывайте ваших боссов, сейчас я разворошу этот старый улей.

Неторопливо я прошел в кабинет, разглаживая складки на пиджаке.

Я почему-то думал, что центре должен быть огромный стол. Не знаю, с чего это взял, может, в каком фильме видел. Но нет, центр помещения пустовал. Это был длинный зал с креслами по бокам, лицом друг к другу. В конце комнаты стояло кресло председателя, оно отличалось от остальных цветом и размером. Больше мебели не было.

У больших окон и вдоль противоположной стены несли дежурство якудза с оружием. У каждого красная повязка на рукаве, и катана на поясе. Они стояли не шелохнувшись, будто статуи.

Я пробежался взглядом по незнакомым лицам. Те, кто сидел подальше от председателя, имели меньший вес в организации, а ближайшие к трону наоборот, важнейшее место в иерархии. За спинкой главного кресла, вытянувшись по струнке, стоял молодой японец с планшетом в руках, видимо, секретарь.

Справа от председателя развалился в кресле Каин, а слева, прямо напротив человека в маске, сидел Дайго. В углу, за спинкой кресла Ягами-сана, я нашел Дате и Асуру. Он стоял, прислонившись спиной к стене, а ей позволили сесть, хоть она и была не рада такому вниманию. Напротив них, укрывшись за креслом Каина, у окна стояла Рина Удзуки, виновато преклонив голову. Увидев меня, она удивленно вытаращилась, — была уверена, что я сгинул на острове.

— Подойди, мальчик, — проскрипел председатель и подозвал меня жестом.

Я медленно пошел по центру, между сидящих по бокам боссов. Вот о чем упоминал Ягами, — почти все они были старше меня раза в три. Даже самый молодой из этого собрания ветеранов мог похвастаться сединой на висках. Всего их было человек двадцать, — полные, худые, важные и не очень, крепкие старики со злыми глазами и каменными лицами.

Я подошел к председателю и поклонился. Это был лысый и тощий, будто высушенный, японец с длинной шеей. На носу у него были квадратные темные очки, сухие и тонкие губы всегда опущены вниз, будто ему что-то не нравилось. На щеке белел длинный, изогнутый шрам, мочки одного уха не было, его взгляд из-под очков был безразличным, холодным, и уставшим.

— Ты знаешь, кто я такой, мальчик? — сипло спросил он.

— Хай, вы — восьмой председатель правления клана Одэ, Кобаяси Нагаока-сан, — поклонился я ещё ниже.

— А ты, — Икари Рио, из семьи Ягами-кай, — коротко кивнул он и обратился к секретарю. — Абэ, огласи ход процесса.

— Мы собрались здесь, дабы выслушать обвинения Ягами-кай по отношению к Като-кай, и лидера обвиняемых — Аракато Кайне, — протараторил парень, не глядя на меня. — Совет выслушал двоих членов твоей семьи, они обвиняют Като-сана в организации нападения на исправительную школу Габутай, а также о попытке убийства нашей сестры по клану. Также выступила Удзуми-сама, наша сестра и второй лейтенант Като-кай. Она рассказала, как Ягами-кай незаконно похитили её и удерживали в своем офисе на протяжении последних четырех дней. Но ещё она поведала о том, что Като-сан незаконно вербует гражданских лиц, а также имеет отношение к убийству жителей для получения денежной выгоды посредством компании «Окане-хай».

Я буквально чувствовал взгляд Каина на себе, он пялился на меня в упор со своего кресла, а я не мог ответить, оставалось разглядывать ворсинки на ковре и терпеть. Наверное, Флейта за его спиной тоже страшно таращит глаза, да и черт с ними.

— Спасибо, Абэ, — пошевелил сухими губами старик. — Икари-кун, мы выслушали двоих членов твоей семьи, пришла твоя очередь. О чем ты хочешь нам поведать?

— О нарушении кодекса борёкудан, — поднял я глаза. — Я хочу рассказать о том, что видел на острове Вакасима, где Като-кай удерживают людей, и заставляют их убивать друг друга. И о сотнях пропавших людей, чьи тела можно найти в массовом захоронении там же. Изнасилования, убийства, торговля органами, ставки на смерть, — вот что я видел, и о чем хочу дать показания.

— Сегодняшние обвинения удивили всех нас, — поднял бровь председатель. — Сложно поверить, что Като-сан причастен к столь многим преступлениям. Ты можешь доказать свои слова?

— Вакасима большой остров, но в нем слишком много секретов. Вам лишь стоит посетить это место, чтобы убедиться в моих словах.

— Хорошо, начни сначала, — кивнул он. — Как ты оказался на острове, и подробно изложи, что там видел.

Ну, рассказ у меня уже готов, я его отрепетировал ночью на Дайго и остальных. Если на них сработало и тут прокатит. Осталось лишь его пересказать.

Я открыл рот, чтобы вылить потоки дерьма на ублюдка и его тусовку, но неожиданно меня грубо прервал возглас слева.

— Хватит! — вдруг заявил Каин и рывком поднялся с кресла. — Я не буду больше это слушать!

— Като-сан, тебе придется сесть, — прищурился Кобаяси. — Обвинения слишком серьезные, чтобы мы могли их игнорировать.

— У меня есть слово, — выпятил грудь Каин. — И я намерен им воспользоваться.

— Правила есть правила, и тебе придется их соблюдать, — скривил рот председатель. — Ты сможешь выступить с обращением после того, как мы заслушаем свидетелей.

— Если я буду по часу выслушивать каждого мелкого кобуна из Ягами-кай, то умру от скуки. — развел руками Каин. — Кобаяси-сенсей, я хочу сэкономить нам всем кучу времени. Поверь, моё обращение никого не задержит и закончит этот процесс.

— Этому не бывать, — хмыкнул председатель, — если ты, конечно, не хочешь сознаться.

Каин опустил плечи и хлопнул себя по бедрам, будто отряхивая руки от невидимой грязи.

— Именно этого я и хочу, — заявил он, глядя на меня. — Сознаться.

Презумпция Каина, часть 2

Председатель с интересом подался вперед, словно змея, что готовится броситься на жертву. Не мигая он смотрел на невозмутимого Кайне, перебирая пальцами буддийские четки.

— Ты признаешь обвинения? — спросил он.

— Хай, признаю, — кивнула маска. — И как я сказал, смотреть на этот фарс больше не способен. Я требую слова.

— Оно твое, — произнес Кобаяси, откидываясь на спинку. — Говори.

— Аригато, — со злостью в голосе ответил Каин и повернулся к остальным.

Я мельком посмотрел на Дайго, его лицо было напряжено, складка на лбу стала похожа на женский орган, губы сжаты в полоску, на скулах играют желваки. Для него этот перформанс тоже стал неожиданностью.

— Вы… — Каин обвел пальцем всех присутствующих, — будто издеваетесь надо мной. Вы дали мне правила и указания, загнали в грязный угол на окраине и оставили там гнить. И я сделал так, как вы требовали. Никогда не лез на чужую территорию, не создавал конкуренцию, не пересекал линию. Никогда! Даже когда моя семья требовала расширения, я старался быть предельно вежлив и осторожен. Когда я начинал путь в клане, у меня не было ничего, — все лакомые куски уже растащили, и мне осталось обгладывать кости. И я сделал то, что вы у меня просили. Я не тронул ваши сферы интересов, но заработал больше любого из вас! Я озолотил этот клан и был верен ему, а в ответ не получил ни черта!

— Мы сделали тебя членом правления, — вздернул подбородок один из якудза. — Не зарывайся, Кайне.

— Вы сделали меня⁈ Правда, Гойда-сан⁈ Тебе сколько уже, шестьдесят? А ты как сидел у двери, так и сидишь. Как может человек, занимающий предпоследнее место в совете говорить мне о том, что он что-то для меня сделал, а⁈

— Члены совета клана не будут цапаться в моем доме, словно голодные псы, — ощерился председатель. Гойда-сан прав. Кайне, — ты самый молодой оябун за всю историю клана, входишь в состав правления и занимаешь ближайшее место к креслу председателя. Мы оценили твой вклад в общее дело, однако как бы высок этот вклад не был, никто из нас не имеет права нарушать общий закон.

— Позвольте сказать! — перебил его Каин с гневом. Под маской пылала обида и негодование.

— Говори, — с недовольством разрешил Кобаяси.

Я стоял у кресла главы как истукан, не понимая что происходит и куда мне деться. Каин, однако, меня игнорировал, сосредоточившись на якудза.

— Как я сказал… — он прочистил горло, прежде чем продолжить. — Как сказал, я никогда не мешал вам вести свои дела, и не отказывал в просьбах. Мне остались лишь возможности, на которые не захотели обратить внимание и марать руки. И я воспользовался ими, создав прибыльную сеть, что принесла нам всем плоды. Каждый из сидящих в этом зале людей получил свою выгоду от моего бизнеса. Все, что я просил, это считать меня равным и проявлять ко мне соответствующее уважение.

Он вздохнул и шагнул вперед, показывая на меня пальцем.

— Когда моего брата убили, я был терпелив и вежлив, — заявил он. — Я лично прибыл в Габутай, чтобы вернуть его тело и узнать кто виновен в его смерти. Что я получил? Грубый отказ и издевательство. Меня поставили перед фактом, что мое место в совете не имеет никакой силы в Габутай, и что ответ они держать не будут. Мне сказали, что сердце моего брата пронзил не нож, но случайность! И виновных в преступлении нет… Как бы поступили вы? Как должен поступить в этой ситуации настоящий якудза, подумайте. И как поступил я? Соблюдая уважение и традиции, вот как. Я предупредил главу училища, что вынужден буду ответить на оскорбление. И что у них есть время на то, чтобы изменить решение, а в ином случае я посчитаю произошедшее сговором, где виновны все — и учителя и ученики, и заключенные и надзиратели. Если они все покрывают убийцу, то должны ответить по всей строгости.

— Ты чуть не убил моего сына, — прорычал Дайго, схватившись за ручки кресла.

— Да⁈ Дате, верно, не рассказал тебе Дайго-сан, что я предупредил его о грядущем. Что я сказал ему убираться из Габутай пока не поздно, из уважения к семье Ягами! — выкрикнула маска. — И я позвонил через сутки управляющему, чтобы уточнить, не изменили ли они решения. Я сделал все, что в моих силах, чтобы не допустить резни, но они вынудили меня! Я обязан был отомстить!

— И ты отомстил, Кайне… — тихо произнес председатель.

— Хай, — задрал голову человек в маске. — Я устроил то побоище. И лишь после него узнал, что убийца моего брата выжил и что его приняли в Ягами-кай. Икари Рио убил Кенджи. Икари Рио объявил мне войну. Перекрыл мой источник в Санья, убедил Ягами-кай похитить Удзуми, захватил офис дружественной семьи Такари, прикончил моего третьего и четвертого лейтенантов. Список его преступлений не поместился бы в блокнот вашего секретаря, председатель.

Я ощутил легкое дуновение на щеке. Муза? Нет, это Фокус. Ему некомфортно рядом с человеком в маске. Он вновь бунтует, заставляет лоб покрыться испариной, а руки предательски дрожать. Это не страх, это непонимание. Я чувствовал себя в опасности, но не мог подобрать выход.

Я посмотрел на Ягами и еле заметно кивнул. Он встретил мой взгляд, его рука медленно поползла вниз, в карман брюк.

— Но я здесь не для того, чтобы кого-то обвинять, — продолжал выступление Каин. — Я не столь коварен и хитер, чтобы воспользоваться собранием совета для завершения личной вражды. Больше всего меня унижает тот факт, что меня заставляют сидеть здесь и выслушивать лживые обвинения, видеть, как мое имя втаптывают в грязь, осуждают мои решения и подвергают сомнениям мою верность! И все это вместо того, чтобы предложить мне встать лицом к лицу и сразиться, как это подобает настоящим якудза. Это трусливый и подлый акт, порочащий мою семью и вынуждающий меня реагировать, снова. Будучи якудза, я не могу позорить себя ни секундой больше. Этот суд окончен.

— Ты зарвался, Кайне, — медленно покачал головой председатель. — Если это все, что ты хотел сказать…

— Нет! Не все… Вы судите меня за блага, которыми пользовались. Вы долгие годы закрывали глаза на то, из какой земли растет рис, которым вы кормитесь. А теперь вы пытаетесь отделаться от меня, прикрываясь традициями и уставом. Вот что я скажу, — наш бизнес меняется, подход столетних стариков к заработку не приносит пользы, и я это уже доказал. Чтобы выжить, клану требуется изменения. И сегодня я понял, что никто в этой комнате, помимо меня, не способен сделать первый шаг. Я помогу тем, кто сомневается…

Каин повернулся лицом к председателю и устало махнул рукой.

— Гамбаре, — произнес он тихо.

В это мгновение секретарь, что стоял за спинкой кресла Кобаяси, сорвался с места и вонзил нож председателю в грудь. Все произошло так быстро, что я лишь успел заметить блеск лезвия, а после расплывающееся на кимоно кровавое пятно.

Чертов Каин. Ну ведь я знал, что он что-то выкинет! Вот и началось, мать его!

Время остановилось, я завис в густой пленке окружающего, глядя на общую картину и пытаясь осознать действительность. Удар сердца продолжительным гулом раздался в ушах и замер эхом.

Анализ. Мне нужен анализ для того, чтобы Фокус составил маршрут.

Приказ Каина распространялся не только на секретаря. О нет, дело было куда хуже. Охранники синхронно отделились от стены и набросились на сидящих в креслах якудза, рубя их катанами. Брызги крови красочно разлетались по залу, зависнув в воздухе. Один из них занес меч над Дайго, который только вставал с кресла с диким выражением лица.

Над головой Ягами-сана в мою сторону летел ниндзято, — Мико среагировала быстрее меня, и подкинула оружие мне на подмогу. Дате размахнулся, бросая шарики с газовым запалом.

Каина я не видел, он был слева, а повернуть голову значило потерять драгоценные секунды, которых у меня не было.

Придется рисковать.

Бросок.

Адреналин разом врезался в мозг, будто астероид в динозавра. Крики и звуки битвы тяжелыми гирями ударили по ушам. Я сорвался с места по направлению к Дайго, в прыжке поймал за длинную рукоять ниндзято и в полете рубанул по спине охранника, что атаковал оябуна. Это был стремительный рывок, словно я отрабатывал эти движения сотню раз, но я все равно опоздал.

Охранник упал, а рядом на колено присел Дайго, зажимая рукой разрезанное катаной лицо. За спиной с хлопком разорвались бомбочки, окутывая нас стеной дыма. Фокус торопил меня, не давая терять ни мгновения.

Вот я уже рядом с оябуном, ныряю под его руку и тащу к бегущему навстречу Ягами. В голове лишь одна мысль, — Каин сзади, Каин сзади, он сейчас просто проткнет меня в спину…

Ягами-младший подхватил отца, а я, наконец, получил возможность обернуться.

Окутанный клубами серой завесы, Каин стоял на том же месте, откуда и отдал приказ. Недвижимо, будто статуя с белой маской вместо лица. Он и не собирался участвовать в бойне, просто спокойно наблюдал, засунув руки в карманы. Я ему был не нужен.

Мико вцепилась острыми ногтями мне в руку и потащила к выходу, держась у стены, но я не мог оторваться.

Цепочка разлетающейся крови окропила его серый костюм, но он даже не дернулся, будто и не заметив этого. Лишь неторопливо вставил в прорезь маски сигарету и прикурил. Ни единого признака беспокойства или напряжения. Не выдержка, — безразличие.

— Рио! — отвлекла меня Мико.

За креслом председателя, кашляя от дыма и выставив вперед руки, на ощупь прокладывала себе путь Рина. Она не понимала, что происходит. Даже она не предвидела замысел своего босса.

Она ведь близко, я могу… Я вырвал руку из хватки Асуры и бросился к Рине, опираясь лишь на Фокус. Пролетел сквозь густой туман, схватил её сзади за волосы и грубо дернул. Она вскрикнула от боли и неожиданности, но быстро заткнулась, когда окровавленный меч коснулся её щеки.

— Идешь со мной, — приказал я ей на ухо.

Она попыталась дернуться, но я слегка полоснул по лицу острием, чтобы показать, что не шучу. Вот так, успокойся, мразь, слушайся меня. Бегом протащил её обратно, догнал Асуру и повел группу вперед, стараясь не отделяться от стены.

Впереди побоище. Одни охранники рубили других, лилась кровь оябунов, в сутолоке и мареве не разобрать кто из них на нашей стороне. Мико перехватила Рину, удерживала её пальцами за горло, и вывернув руку за спину.

— Рио, иди!

Да мать вашу, сколько можно! Сдохните к чертям, сукины дети!

Я выдохнул и устремился вперед, очищая путь. Никто не ожидал моего появления, я вынырнул из дыма, словно чертов ниндзя. Да они особо и не заметили моего появления, слишком были заняты убийством друг друга. Это как раз был случай, когда третий не лишний.

Ниндзято гораздо легче моей катаны, и лезвие прямое, что для меня гораздо привычней. Я мог работать им в свободной манере, не задумываясь о правильности угла или стойках. Закрутив оружие в кисти, будто булаву, я ворвался в толпу, разнося их как мясные кегли.

— Ю-хууууу!!! — Орала в восторге Муза, прыгая на обагренном кресле какого-то мертвого оябуна. — Это лучше Серые Дни, которые у меня были!!!

Любовь наполнила мое японское сердечко. Какая же она отбитая стерва.

Кровавая мельница. Я так быстро вращал меч, что вокруг лезвия образовывались алые линии из летящей в воронке крови. Препятствующие нам охранники валились, будто перепили саке, я быстро продвигался вперед, орудуя мечом.

Нет, дальше без вариантов. Дверь заперта, а около неё шеренга из черных пиджаков и блестящих катан. Тут прорваться без вариантов, только если не…

— Пригнись! — закричала Мико, и я прижался к стенке, стараясь не дышать.

Она подняла картонную трубку на вытянутой руке на уровне глаза и навела её на дверь. Фитиль догорал, впору было зажмуриться.

БУМ.

Мелкая дробь из стекла и металла прошила людей, оставляя щербатые выбоины на стене, толпа поредела, тела валились на ковер один за другим. Я бросился к ней, проверяя, все ли в порядке.

— Пальцы не оторвало, — успокоила она меня, отбрасывая дымящуюся трубу в сторону.

Дайго шел сам, хоть и не отрывая руки от лица. Дате успел поднять брошенную кем-то катану и кивнул мне, показывая на дверь. Я вновь вцепился в Рину, что как раз решила слинять под шумок.

— Это единственный выход. Нужно пробиваться. Там наши! — Крикнул Ягами.

Собравшись кругом, мы приблизились к двери, у которой корчились испещренные дробью охранники. Один из них с трудом поднялся на ноги, но его свалил Дате одним точным ударом.

За спиной добивали то, что осталось от клана Одэ. Крики почти затихли.

— Заперто! Мать его! — паниковал Ягами младший.

Конечно, заперто, гангстер ты доморощенный. Нужно выбивать. Лишь я отошел на шаг, чтобы пнуть посильнее, как дверь с хрустом открылась в нашу сторону, чуть не саданув меня по лицу. В проеме стоял окровавленный Принц с катаной наперевес. Дымовая завеса за его спиной клубами ворвалась в кабинет председателя.

— Я так и знал, мать его, я так и знал! — заорал он мне в лицо.

— Уходим, Кэтцу! Быстрее, оябун ранен! — прикрикнул на него Дате. — Где наши?

— Все здесь! Тут такое происходит…

— Потом, на выход! — скомандовал я, толкая перед собой Флейту.

Зал ожиданий устилали тела якудза. Там же лежал использованный самострел, на стене характерные дыры от дроби и трупы в разных позах. Тут тоже была драка, и, похоже, что в этот раз людям Каина не повезло. На лестнице, прислонившись к перилам, стоял Дайчи и зажимал рану на боку. С его шипастого протеза на кулаке капала бордовая жидкость, видимо, кастет пригодился. Сэра сидел на ступеньках ниже, выглядывая в окна на улицу, его пиджак был распорот на спине, а в ладони он крепко сжимал чей-то нож. Ещё ниже на балкончике занял оборону Акира, он раздобыл чью-то катану, и судя по красным полосам на рубашке, успел ей воспользоваться. На первом этаже шел бой, якудза носились по большой зале, ломалась мебель, стеклянные двери на улицу кто-то разбил, кафель блестел от свежей крови.

Когда началась заварушка, парням удалось отбиться. Они были готовы, в отличии от остальных. Потом Принц отправился нас спасать, а парни прикрывать тылы.

— Вниз, вниз! — торопил Дате. — На улицу!

— Не получится! — отозвался Сэра. — Они перекрыли ворота.

— Что за черт? Как? — подбежал я к нему и заглянул в окна.

— Автобус, — мрачно заявил он.

И правда, хренов автобус преградил выезд со двора, протаранив стену. Двери у него были открыты, но людей внутри не было.

— Он был полон людей Каина, подкрепление, — дополнил Дайчи, спускаясь по ступеням.

Флейта мерзко расхохоталась, истерично так, по ведьмински. Асура прервала её веселье мощной пощечиной.

— Вы все здесь сдохните, — кривясь сообщила Рина, стирая кровь с разбитой губы. — Он все подготовил.

Просто великолепно. Каину мало было отрезать путь, так он ещё и всю свою дрянную семейку сюда привез. Автобус, мать его, длинный, особо большой вместимости, человек восемьдесят легко разместятся. Через окна была видна аллея, по которой мы пришли к зданию. Плитку покрывали тела лежащих людей в костюмах. Припаркованная у входа машина председателя была разбита и дымилась.

— Идем вниз, — неожиданно заявил Дайго. — Я знаю потайной выход.

— Потайной? — удивился Принц.

— Это штаб-квартира клана якудза, Кэтцу! — не выдержала Мико. — Конечно, тут есть тайный ход!

— Нам нужно в правое крыло здания, — произнес оябун, — и до конца по коридору. Этот выход знает только состав совета.

Хм, а в совете все мертвы. Остался только Ягами-сан. Эксклюзив получается. Не думаю, что Каин мог предположить, что хоть кто-то из лидеров выживет, дабы воспользоваться секретным проходом. Вполне может выгореть. Да и вариантов других я не видел.

Как можно быстрее, учитывая потрепанность команды, мы спускались по витой лестнице к балкончику, который занял Накамура.

Ну вот, я опять в ловушке. Из одного капкана в другой, все быстрее и быстрее. Будто я мультяшный персонаж в большой шляпе, что бежит по торчащим из воды носам крокодилов, а они все щелкают зубами за спиной. Остановлюсь на мгновение, и мультфильм превратится в трэш.

Все как тогда, — куча наемных убийц, сильный запах крови, горы трупов и мы с Ягами. Снова спасаем своих.

Похоже, что выжившим из Габутай придется повторить подвиг, или кануть в небытие.

Черт, он просто повторил прошлый трюк, как по инструкции. Это же сиквел, — бюджет побольше, размах тоже, а сюжет идентичный первой части.

Каин себе не изменяет.

Презумпция Каина, часть 3

Акира нервно дожидался нас на балконе.

— Ты вперед, — бросил я молчуну, таща за собой упирающуюся Флейту.

Он кивнул и побежал по лестнице вниз, Принц же замыкал колонну, прикрывая тыл. Мы бежали от неминуемого, не зная, что ждет нас внизу, будто мыши в лабиринте.

Что-то громко хлопнуло наверху, я оглянулся и увидел как люди в черных костюмах заполонили комнату для ожиданий. Преследовать нас они не спешили, просто замерли на площадке, наблюдая за нами и ожидая чего-то.

Неторопливо и вальяжно, к краю приблизился Каин, встав там, будто на постаменте. Засохшие бордовые пятна на его маске означали, что чистка совета окончена.

Он положил руки на поручень и наклонился, глядя на нас сверху вниз.

— Хой, а куда это вы собрались? — крикнул он. — Суд ещё не закончен, и от него не сбежать.

Мы застыли в напряжении на лестнице, задрав головы. По мраморным ступеням медленно текли красные струйки, скатываясь с верхнего этажа.

Принц напрягся и подался вперед.

— Это он! — зарычал он.

— Спокойно Кэтцу! — осадил его Дате.

— Опять бежишь, Они`-чан? — прокричал Каин. — Я вызвал тебе автобус до школы. Не упустишь.

Я развернулся, держа Рину перед собой, чтобы он видел.

— Забыл кое-кого⁈ — прокричал я в ответ, прижимая меч к её горлу. — Только дернись, я ей голову отрежу!

Каин резко поднял руку, просто чтобы меня спровоцировать.

— Видишь, я дернулся, — произнес он. — Ты не убьешь Рину, она твой единственный козырь. Как насчет сделки? Я могу обменять её на твою девку. Вы все подохните, но Мико-чан будет жива. Как тебе такое предложение?

— Лучше сними маску, чтобы я плюнула в твою рожу! — выкрикнула Асура. — Спорю, ты настолько крут, что поймаешь плевок ртом.

— Острая на язык, как и Рио-чан, — покачал он головой. — Думал, что ты поняла все с первого раза…

— Хватит, Кайне! — выступил вперед Дайго, все также не убирая ладонь с лица. — Позволь нам уйти, и Рина останется жива. Ты уже победил. Ягами-кай будет воевать с тобой даже без меня, ты это знаешь, они не прогнутся.

— Поздно, Ягами-сан, не я это начал, — ответила маска. — Я же сказал, я пытался, пытался всего этого избежать. Теперь назад дороги нет, как и клана Одэ. Но я готов договориться. Мне нужен только один из вас.

Жестом он приказал своим людям стоять, а сам медленно направился к нам. Остановился на ступенях и поднял руки, показывая, что безоружен.

— Лишь он приблизится, я все закончу, — зашептал Принц, вытирая пот со лба.

— Не будь дебилом, стой на месте, они же нас на части порвут! — зашипел на него Сэра.

Я вопросительно посмотрел на Акиру, тот кивнул, показывая за спиной пластиковую баночку от чая. Светлячок. Хоть что-то осталось.

Каин решительно, но неторопливо приближался. Помедлил перед тем, как шагнуть на ступень. Сделал шаг, держа руку на гладких поручнях.

— Рио, — обратился он, — ты и правда «мендокусай-кун» (Хлопотный и надоедливый). Словно муха, которую никак не убить, до того она юркая и быстрая. И самое неприятное, когда муха снова и снова пытается сесть тебе на нос, раздражая все сильнее.

Шаг на следующую ступень.

— Я ведь не из тех, кто разменивается по мелочам, ты успел заметить, — продолжал он. — Ксо, я — «Хвост Дракона», каждый раз, когда ты меня встречаешь, за спиной видны горы трупов. Я стер Габутай, чтобы раздавить тебя, думал, что перестарался. Но нет, ты выжил.

Ещё шаг.

— Я отправил в твой дом убийц, и они бесследно исчезли. Я зарыл тебя в землю на два метра вглубь, а ты выбрался из грязи, словно дождевой червь. Я запер тебя на острове, и натравил всех заключенных на тебя одного. Но ты сбежал и оттуда, и как⁈ Ярэ-ярэ, в мешке для трупов!

Ещё ступень.

— И вот, я вижу тебя в комнате для заседаний, совсем рядом, осталось только прихлопнуть. И ты снова умудрился ускользнуть, вырваться из кабинета. Твоей живучести может позавидовать любой. Рио-кун, ты даже не представляешь, как ты достал. Ты просто у меня в кишках сидишь, яцу. Дайго-сан, как я и сказал, у меня есть предложение…

Принц сорвался с места, словно пес с цепи. Он вытянулся молнией, выбрасывая вперед катану, удар был отменным, лезвие направлено строго в грудь Каина. Вслед за ним летел крик Дате, что пытался его остановить.

Все произошло так быстро, что никто дернуться не успел.

Человек в маске среагировал мгновенно, будто ждал атаки. Каин буквально исчез с траектории удара, скользнув в сторону, сократил расстояние и поймал Кэтцу в захват. Принц буквально сам влетел ему под локоть, рука сомкнулась, связывая его шею.

Толчок с подножкой, и Каин развернул парня лицом к нам, удерживая в удушающем и позволив ему висеть на локте, катана со звоном упала на мрамор. Лицо Принца побагровело, глаза лезли из орбит, он открывал рот в немом крике, стараясь вздохнуть.

Этого же… не должно было случиться. Не могло.

Каин, он же… менеджер, не убийца. Он же чертов позер в сером костюмчике, что даже руки из карманов не достает. Его сила в безжалостном разуме, не в мышцах.

Он опасный противник, но не боец. Его походка, его движения, расслабленный и надменный вид…

И как тогда…

Каин помедлил буквально секунду и резким движением сломал Кэтцу шею голыми руками. И перекинул тело через перила, легко, будто парень был картонным. Тело Принца пролетело мимо нас и с глухим хлопком рухнуло на плиты первого этажа.

Я наблюдал за его падением, ощущая, что теряю контроль.

— Каииииин!!! — вырвался крик из моего горла.

Маска повернулась в мою сторону.

— Рио, нет!!! — услышал я голос Дате, но было поздно. Он будто был далеко, где-то не здесь.

С мрачной уверенностью я перерезал Рине Удзуми глотку, строго под челюстью. Острое лезвие разорвало платизму, лимфоузлы и добралось до трахеи.

— Я же обещал… — прошептал я ей в ухо, пока она содрогалась в конвульсиях.

Сильным рывком я потянул её голову на себя и вырвал меч из горла, позволяя крови ярким фонтаном покрывать лестницу, вырываясь из её тела, как из шланга.

Каин не дернулся, просто смотрел не мигая. Я встретился с ним взглядом буквально на мгновение, заметив в нем тоже безумие, что ощущал сам.

Я прорвался через его мембрану спокойствия, пролез насквозь и добрался до сердца. Он ненавидел меня, люто, абсолютно и всецело. Всем своим естеством.

Он быстро задышал и рванулся вперед, мне навстречу. Его люди с криками бросились на лестницу. Атаку прервала яркая вспышка и громкий хлопок, что заставил посыпаться штукатурку со стен. Я инстинктивно закрылся рукой, защищая глаза.

Акира. Он бросил светлячок. Ни хрена нам это не поможет, у нас на руках раненый оябун и хромающая девчонка, никуда мы не денемся.

Следом раздался звук битого стекла, и лицо обдало жаром. Я закрылся телом Рины, толкнул её вперед, и, еще ослепленный, попытался спускаться на ощупь, держась за перила. Рядом кто-то упал. Едко запахло химозной гарью, мой продукт. Это Дайчи не растерялся и кинул бутылку, отрезая Каину путь.

Ну, Рина теперь ещё и в уголек превратится.

Как бы теперь самому не сгореть.

— Это я, держись! — услышал я голос Дате.

Его рука схватила меня за кисть, а другая обвила спину, чтобы я мог опереться.

— Моя очередь вытаскивать тебя из огня, — сказал он, пока мы бежали по ступеням.

— Мико?

— Я тут! — послышалось откуда-то спереди.

— Её ведет Сэра, а Акира помогает отцу.

Зрение начало проясняться, я усиленно тер глаза свободной рукой, пока эффект вспышки не начал размываться и уходить на второй план.

Дайчи уже стоял внизу, неторопливо переминаясь с ноги на ногу, остальные недалеко от него отстали. Я обернулся, наблюдая за тем как огонь пожирает стену и плавит витражные поручни, пылающая полоса строго разделила лестницу на две части, не позволяя преследователям пройти. В черном дыму я заметил белеющую маску, — Каин стоял на границе пожара, не шелохнувшись, и смотрел, как очередной раз ускользает его враг.

— Вправо, я сказал вправо, бакаяро! — рычал Дайго, показывая путь.

Мы нырнули в коридор и побежали по длинному ковру, переступая через трупы. В кабинетах по бокам ещё велись бои, через открытые двери доносились звуки борьбы и крики боли.

— Быстрее! — торопил оябун. — Пока путь свободен.

Почти не оборачиваясь, мы домчались до конца коридора, где Дайго завел нас в одну из комнат. Это была маленький кабинет с витражным окном, письменным столом и большим глобусом на полу.

— Забаррикадируйте выход! — приказал он.

Сэра и Накамура перетащили диванчик от стены и завалили им проход, приперев хлипкую дверь. Ягами-сан нажал на скрытую кнопку под столешницей, и в стене появилась фальшпанель. Дате отодвинул её, открывая узкий бетонный проход с фонарями на стене. Идти пришлось друг за другом, по шахтерски, в этих каменных кишках мы слышали только свое дыхание.

Еще одна потайная дверь, и мы толпой высыпали на зеленую лужайку с заднего фасада здания.

— Где мы⁈ — протирая красные глаза, спросил Ягами.

— Внутренний сад, — ответил Дайго, бросая ему телефон. — Звони Аки, если он жив, то пусть подгонит машину к заднему входу.

— А…

— Он знает куда.

— Хай!

— Идем, нельзя останавливаться.

Мы двинулись по газону, в обход большого фонтана. Вдалеке, меж прямых туй, бежал толстенький якудза в окровавленной рубашке. За ним с улюлюканьем и смехом неслись трое вооруженных парней. Хорошо, что бежал он не к нам, а его преследователи слишком были заняты погоней, чтобы заметить помятую группу, прячущуюся за зеленой изгородью.

— Аки… Да, это Дате. Нет… Нет, оябун жив, да! Быстрее, подгони машину к заднему входу. Эмм… да, большую. Почти.

Дайго присел на колено и осторожно выглянул из кустов.

— Значит так, яцу. Нам нужно пробежать через сад до забора, чуть левее, за плющом есть старые воротца, они не должны быть закрыты. За ними боковой заезд, туда Аки и направляется.

Я последовал его примеру и тут же присел обратно. Классный план, босс, просто замечательный, и что важно, — совсем не пахнет самоубийством.

Метров сто, сто пятьдесят пустого пространства, буквально поле с редкими деревьями на пути. А ещё несколько дюжин якудза, что ожесточенно убивали собратьев под ярким солнцем. Будто пираты, что высадились на берег и вырезают деревушку беззащитных крестьян, — полный хаос, вой и смех, красная роса на салатовом ковре. Разбросанные по поляне очаги насилия.

— Нас заметят, — заявил я.

— Знаю, но другого пути нет. Обойти не получится, а если будем сидеть здесь, нас накроют.

— С нами те, кто бежать не сможет, — возразил Дате. — Асура, Сэра. Дайчи тоже ранен.

— И это я тоже знаю, — мрачно кивнул оябун. — Разбейтесь на пары и не останавливайтесь, даже если кто-то отстал.

— Я их не брошу, — заявил парень, — нужен другой план.

— Другого не будет, — ответил я. — Оябун прав, должен выжить хоть кто-то. Отставший послужит приманкой.

— А если это ты? — разозлился Ягами-младший. — Или Асура?

— Я понесу её. Возможно, удастся прорваться не привлекая внимания, они заняты другими.

— Я как в зомби фильм попал, — схватился Сэра за голову.

— Сейчас не до жанров, Сатори! — рявкнул я. — Акира, возьми его на себя, Дайчи, поможешь ему.

— Вперед! — закричал оябун и бросился через заросли.

Я подхватил Мико, передал её меч, и припустил следом. Так… предположим, что там стометровка. С грузом на руках… в моем состоянии… Черт, лучше об этом не думать. В Габутай постоянно с утяжелением бегали, и сейчас смогу.

Но грудь и так болит после драки с Эцуро, а тут такой марфон…

(Бросай её, если станет жарко).

Хрен тебе, внутренний голос. Я знаю, что ты прав, но не могу. Руки не разожмутся, даже если захочу.

Драйв и возбуждение держали меня на ногах, я несся с Асурой на руках, дыша в спину оябуну. Она что-то говорила мне с серьезным таким лицом, будто это что-то очень важное. Зная её, это было нечто: «Икари, даже не думай споткнуться». Или: «Рио, если мы не выживем, ты должен знать…» Но я не слышал её из-за бешеного сердцебиения в ушах и звука собственного хриплого дыхания.

Справа высокий якудза вытащил меч из мертвого тела и проводил нас злобным взглядом. Слева дрались стенка на стенку, одна из групп безнадежно проигрывала. Чуть дальше резня, — бандит с раздробленной ногой с трудом шел, а двое убийц неспешно брели за ним, смакуя момент.

Вдох и выдох, вдох и выдох. Черт, ну никогда это не работало, с чего бы сейчас помогло… Пот бежит по лицу, заливает глаза, а ещё эти волосы… Сейчас самое время дать себе обещание постричься и бросить курить.

Я хоть половину пробежал⁈

Ни хрена я не постригусь, да и курить не брошу. Сейчас только и мечтаю о сигарете.

Не думай об этом, просто беги. Икры начинают гореть, легкие давно уже полыхают от нагрузки, я не ощущаю воздуха, когда вдыхаю его, будто кислород просто закончился.

Проклятье, как тяжело. Руки сейчас отвалятся, локти сводит, хорошо хоть Асура держится крепко, не болтается. Хренов Диор бьет в нос, продохнуть не дает.

Были бы хоть кроссовки, а то в туфлях бежать жуть как неудобно.

Так, ещё пара десятков жалоб и я сам захочу сдохнуть от собственной убогости.

Беги, мать твою, беги! Ты же хорошо умеешь это делать, всю жизнь бежишь, и вторую тоже этому посвятил.

Я без понятия, что происходит за спиной. Может, наши держатся, а может, их всех уже покосили, и сейчас добивают. Останавливаться нельзя, Дайго прав. Пусть хоть кто-то выживет, чем все здесь останемся.

Вот они, долбанные ворота, трясутся перед глазами.

Дайго, спотыкаясь от усталости, выбил ржавую дверцу плечом и обернулся, протягивая руку помощи. Я передал ему Асуру, забрал у неё ниндзято и обернулся.

Первым меня нагнал Акира, что тащил за шиворот побелевшего Сэру. А вот Дайчи и Дате отстали.

Дате, хренов герой. Он решил замкнуть строй, держался позади, чтобы никого не потерять. Сейчас он умывался кровью, пятясь к нам и отбиваясь от троих нападавших. Дайчи с жалким выражением лица семенил по полянке, держась за живот.

— Акира! — крикнул я и бросился обратно.

Молчун быстро среагировал, опередил меня и полетел на помощь к Ягами. Сил бежать у меня уже не было, я шел быстрым шагом и прикуривал на ходу сигарету.

Мимо пробежал Дайчи, встретив меня обезумевшим от страха взглядом. Я нервно затянулся, зажав фильтр зубами, и прибавил шаг. Акира достиг места схватки и присоединился, сразу же свалив одного из парней точным ударом по животу. Вдвоем с Ягами они размахивали катанами, отбиваясь от оставшихся бандитов.

Быстрый выпад высокого якудзы и Накамура упал, отталкиваясь ногами от земли и держа катану над собой. Я побежал. Дате отступал, но не успевал отбивать атаки с двух сторон, пиджак на его руке был разрезан, нога тоже кровила.

На бегу я точным щелчком отправил бычок в лицо ближайшего якудза, он инстинктивно поднял руку для защиты, и я пронзил его клинком в бок, вырвал у врага из рук катану и сошелся со вторым в клинче. Дате сразу же среагировал, мощным ударом перерубив гангстеру бедро. Бандит припал на ногу, я отпихнул его ударом колена в грудь, а Ягами закончил дело, двумя руками смачно вонзив меч противнику в грудь.

— Ещё бегут! — выкрикнул Акира, пытаясь подняться на ноги.

Да, ещё пятеро или шестеро. И это только начало. Вон какая толпа движется от здания. Сейчас увидят нас и тоже присоединиться пожелают.

— Хватай его! — хрипло бросил Дате, помогая Накамуре встать. — Вдвоем потащим.

Акира оперся на наши плечи, и мы рванули к воротам, а навстречу уже бежал Аки с двумя помощниками. Он достал пистолет из-за пояса и почти не глядя открыл огонь по приближающейся толпе пиджаков. Те бросились врассыпную, но движение не остановили, неумолимо приближаясь к нашим защитникам.

Акира стоически молчал, из глубокого пореза на груди на лакированные туфли то и дело капала кровь. Он держался за нас и как мог старался не задерживать, хоть и было видно, что силы его почти оставили.

Выстрелы за спиной затихли, обойма Аки опустела.

Дате оставил Накамуру на мне, вырвался вперед, придержал ворота, позволяя нам пройти на парковку. Из минивэна, что буквально перегородил заезд, махала Мико, призывая поскорее сматываться. Я затолкал Акиру, забрался сам и подал руку Ягами. Он схватился, встал на подножку и заглянул внутрь. Нашел отца глазами.

— Ото-сан, а как же Аки? — спросил он.

Дайго, что сидел у окна и старался отдышаться, лишь отрицательно покачал головой.

— Но…

— Его задача защищать оябуна, — прерываясь, прохрипел Ягами-сан. — Садись!

— Нет, я…

Я силой затащил его в салон и ногой врезал по двери, закрывая её.

— Гони! — крикнул Сэра и минивэн сорвался с места.

Дате зло ударил в потолок кулаком, отбросил катану и уселся на место за водителем. Несколько минут все молчали, стараясь просто отдышаться. Акира стискивал зубы от боли, Асура закинула голову на сиденье и смотрела в потолок, Сэра тревожно ощупывал старую рану, Дайчи повесил голову и закрыл лицо руками, Дайго смотрел в окно напротив него, так и не решаясь убрать окровавленный платок. Я достал следующую сигарету и предложил Дате.

Он молча взял её, прикурил и помог прикурить мне.

Я выдохнул дым, глядя на остальных сквозь густые клубы. Руки дрожали от перенапряжения, унять их не получалось.

Мы вырвались, опять.

Спаслись.

Но надолго ли? С этого момента весь Токио стал для нас горящим Габутаем.

А вся Япония проклятым островом, где каждый пытается нас убить.

Нет угла, за которым можно скрыться, и камня, под который можно заползти.

Каин не убил нас, но это было уже не важно.

Он победил.

Глава 27

Минивэн несся по магистрали, а мы все также молчали, пытаясь отойти от шока.

Сатори раскачивался из стороны в сторону, будто пьяный, и тер глаза, забывая при этом моргать.

— Боги… Кэтцу… Боги… Кэтцу… — бормотал он. — Я же знал его ещё до Габутай. Он был мне как брат. А теперь он мертв. Остался лежать там… Его лицо…

— Замолчи, Сэра, — толкнула его в плечо Асура. — Не нужно, не сейчас.

— Какого хрена там произошло⁈ — Встрепенулся Дайчи. — Мы просто сидели и ждали, пока нас вызовут, а потом все разом начали друг друга убивать! Принц выстрелил из самопала, Акира нас прикрыл, началась резня… Что случилось⁈

— Захват власти, — произнес оябун. — Все члены совета либо мертвы, либо примкнули к Каину. Теперь Кайне Аракато — девятый председатель клана Одэ.

— Ксо… Мы все трупы! — чуть ли не плакал Сэра. — Вы же понимаете, что мы уже сдохли⁈

— Заткнись, я тебе сказала! — Асура влепила Неудачнику фирменную оплеуху.

— Он долго это планировал, — сказал Дате тихо. — Ещё с Габутай. Поэтому разрешил Рине выдать всю информацию, знал, что суда не будет.

— И поэтому не напал на нас, когда мы похитили его лейтенанта, — ответил Дайго. — Было незачем.

Кривясь, он убрал платок от лица и повернулся ко мне.

— Рио, посмотри, что там…

— Хм, ну… как бы вам сказать… — произнес я, рассматривая рану. — Не уверен, что глаз можно спасти, кровь запеклась, нужно промывать, оперировать… Без врача не обойтись.

— К черту, никаких больниц, — отрезал оябун с кривой ухмылкой. — Буду как Мико-чан.

Дате достал из-под сиденья аптечку и помог отцу наложить повязку. Я обрабатывал перекисью рану Акиры, что почти сполз на пол.

— Что делать будем? — спросил я у босса, готовя бинты.

— Хой, Канто! — отреагировал оябун, обращаясь к водителю.

— Да, Ягами-сан⁈

— Гони в Канагаву, подальше от центра. Дате, позвони Сакаю, скажи, чтобы срочно эвакуировал наш офис. Расходимся по конспиративным квартирам. Как только Кайне закончит в клане, он отправит армию к нам домой. Теперь его никто не сдерживает, и никто не придет нам на помощь. Пусть едет к нам и Кимико с собой возьмет, нам нужна медицинская помощь.

— Ягами-сан, но как? — спросила Асура тихо. — Как Каин это сделал⁈

— Я не знаю, Мико-чан, — покачал головой босс. — Мы недооценили его влияние. Ясно, что он подкупил часть совета, но ведь вся внутренняя охрана председателя… Дате прав, он готовил этот переворот долго, а мы лишь стали его катализатором. Удобным способом собрать всех политических противников в одном месте. Ведь враги Каина первыми прибыли на суд, а большинство соратников не явились.

— Но ведь он председатель! — взмахнул рукой Дайчи. — Как вышло, что его охрана предала своего оябуна? Ладно один, но все⁈

— Якудза не самураи, мальчик, — вздохнул Ягами-сан. — Мы просто бандиты в красивых костюмах, не больше. Все эти правила, кодекс борекудан, все это пыль в глаза. Мир якудза, это мир предателей. Мало кто из оябунов может похвастаться верностью, как та, которую вы сегодня увидели от Аки. Он погиб, защищая нас, выполнив свой долг. Такое, в самом деле, редко встретишь.

— Значит, все кончено? — решил уточнить я, прикуривая сигарету для Акиры.

— Ещё нет, — вздохнул Дайго. — Другие кланы не примут нового председателя, он должен быть избран, забрать кресло силой — это нарушение традиций. Да и поддержку всех токийских семей Каин не получит, — кто-то захочет отделиться от клана, а кто-то открыто выразит протест. Ему придется реагировать, подавить бунт в зародыше. И здесь все будет зависеть от того, насколько сильная поддержка у него будет. Без Ягами-кай и Того-кай, слово Каина не имеет веса. Если мы объединим силы с остальными верными семьями, то сможем дать врагу отпор. Но и этого может оказаться мало. Пока что нам придется бежать, поджав хвост, и осторожно планировать следующий ход.

— Мы уже дважды пережили его нападение, переживем и это, — заявил Дате.

— Нет, сын. Нам удалось спасти, потому что целью Каина был председатель и его ближайшее окружение. Да, нам повезло улизнуть, что, конечно, идет вразрез с его планом, но это лишь мелкая оплошность. Теперь мы главная его цель, и в этот раз он не упустит возможность.

— Ягами-сан, скажите, как он убил Принца? — не выдержал я.

— Что за вопрос⁈ — удивился он.

— Кэтцу не был слабаком, вот я к чему. Он прошел тренировки в Габутай, да и до этого был хулиганом с улиц. Он мог за себя постоять, был крепким парнем, но Каин просто сломал его как детскую игрушку.

— А ты что, думал, что можно стать оябуном с чистыми ручками? — усмехнулся Дайго. — Каин и раньше был хорош, ещё когда был лейтенантом… Отдавался тренировкам полностью, целыми днями проводил на татами. Всегда вел бригаду в авангарде, первым и бросался в драку. А получив власть, стал просто одержим своим здоровьем. Я слышал, что он нанимал лучших тренеров по всей стране и за её пределами, будто готовился к олимпиаде. И то, что я сегодня увидел, лишь подтверждает слухи. Нам повезло, что у Дайчи осталась та бутылка с горючей смесью. Лучше ответь, зачем ты убил Рину, чем ты думал, Икари⁈ Что, руки зачесались⁈

Я не ответил, отвернулся и уставился в окно.

— Ото-сан, мы бросаем наш дом? — без робости спросил Дате.

— Хай, отступаем.

— Но там же наши вещи, сбережения… Как мы можем позволить Каину забрать все это? Он же спалит здание. И наши точки. Мы их просто так отдадим?

— Нет, не спалит. Кайне всегда обращался с вещами лучше, чем с людьми. И бизнес он не тронет. Нет никакой нужды ломать то, что хорошо работает и приносит прибыль. Он очень рациональный человек.

— Отец, сколько можно прятаться и убегать⁈ Ты сам говорил, что мы самая сильная и воинственная семья в Токио. Разве мы не можем…

— Можем, — перебил сына оябун. — И сделаем, не сомневайся. Но на войну не идут с голыми руками и без плана. У нашего врага он есть, а у нас нет. Мы соберем вассалов, всех наших друзей из других семей и тех, кому посчастливилось сегодня выжить. И мы дадим ему бой, но на наших условиях.

— Значит, мы не бежим?

Ягами-сан хрипло рассмеялся.

— Думаешь, я бы бросил наше дело сейчас, когда появилась возможность занять кресло председателя? Да я горы сверну ради этого места. Между мной и вершиной Фудзи лишь человек в маске.

Дайго очередной раз показал характер. Полчаса назад чуть не сдох от случайной катаны, а теперь грезит властью. Вот он — настоящий, прожженный якудза.

Мне его размышления нравились, они играли на руку.

Я достал вибрирующий телефон из кармана и свайпнул по разбитому экрану. Показал всем, что звонок важный и включил громкую связь.

— Охаё, Они`-чан, — прозвучал голос из трубки. — Среди тел я тебя не нашел, значит, снова ускользнул.

В этот раз насмешки в голосе не было.

— Тебе позвонить некому, Каин? — спросил я. — Иди празднуй, пока есть возможность.

— Знаешь поговорку, — якудза смеется только в лицо смерти…

— Или когда убивает врага, — закончил я за него.

— Праздник не радует, если враг ещё жив. Дайго-сан знает о чем я говорю.

— Ответь мне, почему у запасного входа не оказалось западни? — прищурился я. — Логично же оставить там людей на случай, если кто-то решит воспользоваться этим маршрутом.

— Рио, мальчик мой, моей целью не было убивать всех якудза в здании, лишь последователей и приспешников предыдущего председателя. Я ведь собираюсь править империей, а не разрушить её. Поэтому ты и выжил, — не был моей целью.

— Вот так просто меня отпустил, да? — хмыкнул я.

— Так скажем, я не был бы против прикончить тебя прямо там. Но твой побег не особо меня разочаровал, ведь я уверен, что совсем скоро мы вновь увидимся. Думаю, что скорее, чем ты думаешь. Я всегда получаю что хочу, и остался только ты.

— Как мило, ещё что-нибудь?

— Хай, помнишь считалку, о которой я тебе рассказывал? Про детей и демона. Сегодня круг замкнулся, демон забрал двоих. Хоровод продолжается, интересно кто будет следующим…

— Опять ты за свое, — закатил я глаза.

— Таковы правила, Рио, — прошептал он. — Кагомэ, Кагомэ.

Я отложил телефон на сиденье и поморщился от боли в плече. Интересно, пока болит там, не болит в других местах.

— О чем это он? — спросил Ягами.

Я не ответил.

* * *

Наше новое убежище было на окраине Канагавы. Съезд на 611 шоссе, что уходило за город, подальше от Токио. Огромный коричневый дом, в хай-тек стиле. Во дворе несколько строительных вагончиков, фермерский пикап, заборчик из пластиковой сетки. За домом только яркий лес, покрывавший холмы, окна выходят на развязку автомагистрали. Регулярный шум проносящихся машин резонировал с шепотом деревьев и стрекотанием цикад.

Здесь давно никого не бывало. Пыль толстым слоем лежала на мебели, вода пахла ржавчиной, интернет отключен, а лампочка в ванной мигает, как новогодняя елка. Тяжелые шторы плотно закрывали окна, и открывать их нам запретили. Зато комнаты были большими, и кровати оказались удобнее, чем в предыдущих конспиративных квартирах. А ещё на кухне обнаружился запас лапши, а бар был до отвала забит дорогим алкоголем. Видимо, оябун даже в плохие времена предпочитал прятаться с комфортом.

Я лежал на кровати, засунув уставшие ноги под одеяло, и боролся с телевизором, пытаясь поймать спутниковый сигнал. Я делал это машинально, лишь отвлечься от происходящего вокруг, перезагрузить мозг чем-то привычным. Асура сидела на краю, в махровом белом халате, вытирая волосы после душа. Я взял с прикроватного столика рокс и протянул ей, молча она приняла стакан и сделал пару глотков, даже не поморщившись.

— Скажи мне, что у тебя есть план, Рио… — произнесла она тихо, сидя ко мне спиной.

Её халат был приспущен, капля воды сбежала с мокрого алого локона и поползла по красной татуировке между лопаток.

— У меня есть план, Асура, — подтвердил я.

— Ты врешь?

— Нет, мне незачем.

— По-моему, это конец. Больше некуда бежать, мы и так на обочине.

— Всегда есть куда бежать, Мико. Но не в этот раз. Ничего не изменилось, — есть мы, и есть Каин.

— Раньше был ещё Кэтцу. И Кои. И они думали также.

— А ещё была Рина, Цуме, и Даджаре, — зло ответил я и резко сел. — И где они теперь? Я смог до него дотянуться, Мико! Укусить в самое сердце. Теперь он не успокоится, спать не сможет, думая только о том, как меня достать.

— И что в этом хорошего? — воскликнула она. — Ты засунул голову в пасть к дракону и радуешься!

— Я засуну голову так глубоко, что челка из-под хвоста появится! Он меня полгода пережевать не может, так и подавится.

— Ты безумен… — опустила голову она. — Одержим. И помимо своей мании не видишь ничего вокруг.

Я вздохнул и встал с кровати. Подошел к ней, заглядывая в лицо.

Она была без повязки, и привычно закрыла левую сторону лица волосами, но я медленно коснулся её щеки пальцами и убрал локоны в сторону.

Она подняла на меня взгляд. Поврежденный глаз был немного краснее, а ещё будто всегда щурился, но все было не так страшно, как я представлял.

— Подумай о плюсах, — улыбнулся я, — зато все, кто видел тебя в кресле-каталке, теперь мертвы. Каин сделал нам одолжение.

Она не смогла сдержать усмешку и покачала головой, как бы говоря: «Ты неисправим».

Все же она красива.

Несмотря на травму, шрам на лице, отсутствие косметики, — все равно дерзко красива.

Я присел рядом и взял её ладонь в свою.

— Рио, — сказала она серьезно, — за все это время я поняла одну вещь. В жизни не бывает так, как в фильмах. В нашей жизни часто ты просто умираешь, и не успеваешь сказать самого важного, а вместо этого просто лежишь в луже крови с тупым выражением лица. Не успеваешь попрощаться, понимаешь?

— Асура, ну зачем⁈ — закатил я глаза. — Не начинай…

— Заткнись, нахрен, Рио, или я тебе рожу сверну, — заявила она так, что спорить не захотелось.

— Я не хочу лежать со свернутой шеей и жалеть о том, что ничего тебе не сказала, ясно?

— Ясно.

— Слушай, я… Ты знаешь, я не особо романтичная натура. Моя мать, она ведь была проституткой, ты знаешь…

— Она просто работала в банном салоне, — смягчил я.

— Угу, в банном салоне. Я ненавидела её. Нет, когда была маленькой, я этого не понимала, она же моя мама. Но после, когда начала взрослеть… Её клиенты были отвратительны, её повадки, поступки, привычки… А ещё мой статус, — шлюхина дочь. Как говорила Норика-сан: «Ты будешь хорошей банщицей, Мико-чан». «Какое милое личико, сможешь зарабатывать больше всех в салоне!» Потомственная шлюшка, хуже не придумаешь. Можешь представить, как меня дразнили на улице. И этот страх вечного позора до сих пор со мной. Поэтому мне было важно, как смотрят на меня те якудза. Клеймо, что мне осталось от матери, оно даже хуже тех ран, что оставили те ублюдки. Я смотрела на мужчин, которые приходили к матери, и думала, — у меня будет совсем другой. Мой парень будет самым крутым, самым безбашенным и знаменитым якудза из всех. И он меня не бросит, как поступил с нами отец. И я этого добилась. Глядя на тебя, я горжусь собой. Опаснейший из всех якудза, мрачный и жесткий, гроза преступного мира, невероятный красавчик, и только мой. Ты мой, Рио. Что бы не случилось, ты только мой. Я хочу знать, что ты меня не бросишь. Все остальное мне не важно, я лучше пойду на казнь вместе с тобой, чем останусь одна. Я не лишусь своей главной медали.

Я взял у неё стакан и осушил. Вискарь мягко обволок горло и обжег изнутри грудь. Выдохнув пары, я прикурил, задумываясь над ответом.

Я в этом теле почти год. Столько эмоций, столько нового опыта, ощущений, впечатлений… Я смогу собрать это воедино и сформировать в слова. Мне больше не нужен Икари Рио для того, чтобы притворяться. Да и притворяться больше не нужно.

Я просто больной человек, который получил возможность быть здоровым. И испугался этого.

— Асура, знаешь, я не был особо общительным раньше, — начал я.

— В это я могу поверить, — улыбнулась она.

— Я не о школе. У меня никого не было, никогда. Я привык к одиночеству, ведь не испытывал необходимости в том, чтобы объединиться с кем-то. Я мог месяцами не проронить ни слова, разговаривая только с внутренним голосом. И я думал… Я был уверен, что нет никого, ни единой пропащей души, что могла бы меня понять. Даже частично. Я полагал, что если позволю себе раскрыться хоть немного, то моя суть сразу же полезет наружу, отталкивая всех, кто рядом. И я притворялся, постоянно. Даже в Габутай я играл роль другого человека. Со временем я понял, что я не притворяюсь рядом с тобой. Иногда мне кажется, что я могу рассказать тебе самые ужасные свои мысли, и ты не оттолкнешь меня. Мы с тобой не одна душа. Мы разные, но понимаем друг друга. Мы калеки, что нашли что-то общее, за что стоит держаться. Будто мы… два обгрызанных пазла, что почему-то сошлись в одну деталь.

— Две разрозненных кусочка, — засмеялась она. — Мне нравится.

— Я не брошу тебя, — признался я. — Уж точно не по причине твоих травм. Тем вечером, когда на тебя напали, я должен был уехать.

— Что? — удивилась она.

— Хай. Я хотел все бросить, земля горела под ногами. Я вылез из той ямы, в которой меня хотели похоронить, и понял, что больше не хочу этим заниматься. Что я закапываю сам себя, в ничтожной и мелкой войне, которая даже не моя. Я хотел оставить все за спиной. У меня была сумка с деньгами, пропуск за Желтое море, и новый паспорт. Каин бы меня никогда не нашел. Но он позвонил мне и сказал, что отправил своих людей к тебе. Он сделал это, чтобы причинить мне боль. И у него это получилось. Я остался не из мести, Мико. Я вернулся к тебе. Ты мое сломанное крыло, тащишь меня назад, но мне плевать. Я забыл о небе.

— Ксо, Рио, ты ублюдок… — произнесла она, пряча слезу на щеке. — Кто бы знал, что ты такой романтик.

— Так я этот монолог в фильме слышал, — улыбнулся я.

— Пошел ты! — врезала она меня подушкой.

Я упал на спину, глядя в потолок. Она легла рядом.

— Ну что, теперь будем в любви признаваться? — спросила она с насмешкой.

— Я думаю, к этому мы никогда не придем, — ответил я честно. — Слишком мы изувечены.

Она перевернулась набок и прижалась ко мне.

— Хай, согласна. Как два сломанных пазла.

Мир якудза, часть 1

В половину шестого утра приехал представительский седан и два минивэна, набитых людьми Ягами-кай. С тех пор они сидели в машинах, в дом не заходили. Что-то намечалось, но что, никто из нас не понимал.

Все утро мы провели на общей кухне, строя планы и совещаясь. Ягами ходил из стороны в сторону, как запертый в клетке волк. Акира курил, ел хлопья, потом опять курил, потом опять ел хлопья. Сэра не выспался и пил третью чашку кофе, все время зевая. Асура сидела в кресле в гостиной, и постоянно выглядывала в окно, отодвигая шторку. Кэтцу сначала ходил следом за Ягами, пока не надоело, а потом присел на диван, постоянно теребя ремень на кастете. Дайго не было, он сидел в своих покоях все утро. Хоть кому-то удалось выспаться.

Я же тихо сидел за столом и ждал, стараясь не тревожить больную руку, которую я поместил в самодельный плечевой бандаж.

Наконец, к половине первого, лестница заскрипела от тяжелых шагов оябуна. Мы разом повернулись, провожая его фигуру взглядом.

Ягами-сан выглядел потрепанным. Лицо осунулось, на глазу повязка, на щеках свежая щетина, и даже галстук, казалось, был завязан криво. (Он его хотя бы одел, в отличии от остальных). Похоже, Кимико не удалось поднять его боевой дух.

Босс пригладил волосы ладонью и сел за барную стойку, кивая в сторону стеклянного чайника.

— Кто нальет оябуну кофе?

Дайчи, несмотря на свежее ранение, пулей метнулся к кофейнику и подал боссу кружку.

Дайго отпил горячего напитка, вставил в губы сигарету, дождался, пока Дате ему прикурит, и лишь после этого заговорил.

— Сегодня мы покидаем Токио, — произнес он задумчиво, выдыхая облако дыма.

— Что? — встрепенулся Ягами. — Что это значит, ото-сан⁈

— Находиться здесь слишком опасно, — ответил босс. — Сводки с полей неутешительные. Кайне разослал весточку всем семьям, — теперь он за главного, и тех, кто не согласен с новым руководством, ждет смерть. Наглец объявил, что совет готовил заговор против него, с целью присвоить все заработанные активы, и он в ответ совершил переворот. Каин пригласил всех участных склонить голову, а взамен пообещал, что дело якудза будет процветать. Также он уменьшил ежемесячный налог, а всех погибших членов совета заменил преемниками.

— Преемниками? Он создал совет из своих людей? — решил уточнить Дате.

— В том и дело, что нет. Места заняли члены той же семьи, из которой был предыдущий оябун. Официальные наместники, советники, вторые лица. Если бы погиб я, следующим оябуном стал бы твой дядя, — Синобу Сакай.

— Но дядя бы не согласился!

— Он, конечно, нет. Но не другие. С некоторыми Каин успел договориться заблаговременно, а кто-то просто не видит другого выхода. Эти люди должны занять место оябуна на случай его смерти, и что им теперь отказываться? Переворот уже произошел, если хочешь сохранить семью на плаву, лучше начать играть по новым правилам.

— И что нам теперь делать? — спросил Сэра.

— Готовить новый переворот, и быстро, пока Каин не укрепил позиции. Но для этого нам нужно выжить. В город возвращаться нельзя, каждый из нас теперь на прицеле, поэтому будем уходить по воде, через залив.

— Куда? — осведомился Дате.

— До нашего убежища в Тибу. Там сегодня вечером состоится встреча семей, которым мы можем доверять. Туда же прибудут люди из Осаки.

— Осака? — поразился Ягами младший. — Ото-сан! Ты говоришь о клане Кёдо⁈

— Хай.

— Они же головорезы и грязные деревенщины, ты сам говорил!

— Но их много. Кобе, Осака, Киото, — триада городов под начальством одного председателя. И они не особо привередливы в вопросе работы. А у нас есть средства оплатить их услуги. Люди из Кёдо, что бешеные псы, но могут оказаться весьма полезны в войне. Я хочу, чтобы вы все понимали, — нас ждут очень тяжелые времена. Темные времена. Прошлая война унесла сотни жизней, правительство было вынужденно объявить комендантский час, горели офисы, страдали гражданские, и каждый день кто-то умирал.

— Ничем не отличается от того, что сейчас происходит, — хмыкнула Асура.

— Не говори о том, чего не знаешь, девочка, — нахмурился оябун. — Можешь вспомнить хоть одно имя тех времен, что возносили на улицах? То-то же. В войне якудза нет героев, лишь выжившие. Поверь одному из них.

Мико промолчала, поглядывая на меня. Она будто что-то хотела мне донести, но не могла сказать вслух.

Оябун в два глотка допил кофе, со стуком поставил чашку на стол и сильно затянулся сигаретой, прежде чем затушить её в пепельнице.

— Собираемся! — рявкнул он. — Через пять минут всем быть у машин. С этого момента от вас требуется максимальная дисциплина и подчинение. Никакого больше своевольничества, тебе понятно, Икари-чан?

Я поднял руки, показывая что-то вроде: «А я чего, а я ничего!»

Босс вышел на улицу, а после вернулся с комплектов чистых костюмов на вешалках и в целлофане.

— Вот, — сказал он, бросая одежду на обеденный стол. — Приведите себя в порядок. Вы уже не в той лиге, чтобы в спортивных костюмах расхаживать. Ягами-кай всегда выглядят подобающе.

Это он удачно придумал. Порванные костюмы, что пропахли гарью, мы выбросили, а одежда, что была в доме, оказалась на пару размеров больше. Да и смотреть на Асуру в мешковатой олимпийке было непривычно.

Больше брать было нечего, ведь оружие осталось в головном офисе Ягами-кай. Поэтому мы переоделись, и по одному вышли из дома, выстраиваясь на пороге. Пусть и в костюмах, но побитые, щурясь от солнечного света после полумрака темного помещения.

Дайго договорил с водителем седана и вернулся к нам.

— Поедем на трех машинах, разными маршрутами, — объявил он. — Чтобы не держать суши в одной коробке. Вдобавок это привлечет меньше внимания. Сатори, Никияма и Асура-чан, — вы наиболее уязвимы, поедете в первом минивэне. Он пойдет безопасным маршрутом, в объезд по 414 шоссе. Более того, по пути подберете полевого врача, которая сможет о вас позаботиться в пути. Ягами, Накамура, — вы поедете вторым маршрутом, он короче, по платной дороге.

— А я? — пожал я плечами.

— Ты, Икари, — цель номер один. Поедешь со мной. Вдобавок прослежу, чтобы ты опять никуда не сбежал, — усмехнулся Ягами-сан. — Мы разделимся, но встретимся на точке, вопросов нет?

— Ягами-сан, можно поменяться? — спросила Асура.

— Зачем? — удивился он.

— Доктор мне ничем не поможет. А если первая группа попадет в засаду, некому будет их защитить. Сэра не оправился от раны в живот, а Дайчи получил новую. Они не бойцы, как и я.

— Она права, ото-сан. Парням в охране может потребоваться помощь, — поддержал её Ягами. — Я могу с ней поменяться.

— Как угодно, — махнул рукой оябун. — Тогда Акира и Мико поедут вторым автобусом. Икари, идем.

Я проследовал за ним к премиальному седану, оябун занял место за водителем, я рядом. Водителем опять выступил Канто, а пустое место спереди занял молчаливый якудза, имени которого я не помнил.

Мы пропустили вперед микроавтобусы и последовали за ними. Выехали на автостраду с грунтовки и заняли крайнюю правую полосу. Дальше машины разделились, — первый минивэн ушел на развязку, а второй остался в среднем ряду, быстро отрываясь.

— Что с рукой? — кивнул оябун, указывая на мой бандаж.

— Это? Ещё с острова осталась, — объяснил я, — рана опять начала кровить. Руку лучше не разгибать, быстрее затянется.

— Будешь? — протянул мне оябун бутылку воды.

— Нет, аригато, — мотнул я головой.

Он приложился к горлышку и, напившись вдоволь, довольно выдохнул.

— Половину ночи провел с бутылкой саке, — признался он. — Теперь будто дракон внутри живет, все выжгло.

— Понимаю, — кивнул я. — После произошедшего рука сама тянется к бутылке.

— И к сигарете, — заявил он, доставая пачку.

Я вежливо прикурил ему и дождался разрешения покурить самому.

Оябун задумчиво смотрел в окно, пуская дым в щелку окна, прежде чем продолжить разговор.

— Ты сегодня какой-то спокойный, Икари.

— Правда?

— Хай. Больше не дергаешься, не нервничаешь, взгляд сосредоточенный.

— Думаю, это потому, что наш план провалился. Все было зря. Чем больше я дергался, тем глубже меня засасывала трясина.

— Я говорил, что ты зря нарушил мой приказ.

— Теперь я это понимаю, сумимасэн.

Он довольно кивнул и вытянул ноги, важно стряхивая сигаретный пепел в подстаканник.

— Я понимаю, зачем ты сделал то, что сделал, — заявил он.

— О чем вы? — спросил я, затягиваясь.

— Почему ты сорвался на тот остров. И почему убил Цуме. И Рину. Я бы тоже спятил, если бы с моей женщиной совершили подобное. Честь не позволяет нам хранить хладнокровие. Она требует мести, не дает спать по ночам. Но чести придется немного подождать, война не терпит ошибок и горячих голов. Если хочешь выжить и сохранить Мико-чан, слушай меня.

— Хай, оябун. Я больше не нарушу приказа, — преклонил я голову.

Как будто у меня был выбор в нынешней ситуации.

— Хорошо, мне важно было это знать. — Вздохнул он. — Боги, я больше всего на свете боялся новой гражданской войны, и вот, на склоне лет, мне вновь придется пройти через это.

— Было настолько плохо?

— Хуже некуда, Икари-чан. Я потерял жену, своих младших братьев, семью, на которую работал. А мой названый брат попытался убить меня, вонзив нож в живот, вот сюда.

Дайго показал место под ребром, куда вошел предательский нож.

— Я думал, что не жилец, — добавил он. — Все потерял, и даже больше. Лежал на полу нашего дома, плевался кровью, сыпал оскорблениями в лицо этого бакаяро. А он стоял надо мной и плакал. Представляешь, мы были с ним так близки, что он рыдал, когда убивал меня. Жалкий ублюдок.

Я как-то сам не заметил, как мы свернули с трассы на малозаметную дорогу. Когда посмотрел в окно, за ним уже мелькали деревья. Машина спускалась по серпантину через лес.

— Как вы выжили? — поинтересовался я.

— Меня спас Ичибан, — ответил он отчужденно. — Он был из другой семьи, но все равно рискнул жизнью, чтобы меня вытащить. Он же и убил моего аники.

— Почему он это сделал? Спас вас?

— Наши семьи были союзниками в войне. Ичибан, возможно, был хреновым человеком, но он отлично служил семье и клану. Всегда исполнял, что было сказано. Тогда он натворил много дурных вещей. За это его сослали на север, в изгнание. Но я не забыл своего долга перед ним и выкупил его ссылку, пригласил поменять семью. Если бы я тогда знал, что в нем поселился демон… Когда я смотрю на врагов, мой взор как никогда чист, я будто вижу их помыслы, начертанные на бумаге. Но когда обращаюсь к друзьям, не способен углядеть даже прямой угрозы.

— У вас доброе сердце, Ягами-сан, — сказал я. — Поэтому вы не ждете подвоха от близких вам людей.

— И эта напасть передалась моему сыну, — нахмурился он.

О, вот это в точку! Ты бы знал, старик, как твой парень бывает невнимателен…

— У него характер матери, все пытается спасти весь мир, — размышлял Ягами-сан. — Хорошо, что он встретил тебя, Икари. Ему не хватало брата, что помог бы выбрать путь. Пусть вас исключили из школы, но он смог научиться гораздо большему в Габутай, рядом с его новой семьей.

— Мне тоже повезло, — улыбнулся я. — Не знаю, что бы сейчас со мной было, если бы не Дате.

— Ты многое сделал для нашей семьи, — серьезно сказал он. — И я это ценю, иначе приказал бы тебя изгнать. Не подведи его, как мой аники подвел меня.

— Никогда, — заявил я твердо.

— Хорошо… Икари, мы никогда не касались этой темы, но теперь, после выступления Кайне… Я бы хотел знать, — это ты убил его младшего брата? Говори правду, мальчик, скрывать уже нет смысла.

Я цокнул языком и потряс головой, выражая неопределенность.

— Тут дело сложное, Ягами-сан. Фактически, Кенджи сам себя убил. Между тем я ведь и не дотронулся до ножа, который он вонзил себе в сердце.

— Объясни, — сдвинул брови оябун.

— У нас была дуэль, и он её проиграл, но смириться не смог. Достал нож и бросился на меня. Я лишь оттолкнул его руку, но закончилось все трагедией.

— Поэтому Габутай не выдал тебя Кайне?

— Они не могли доказать моей вины в убийстве, — кивнул я. — За дракой наблюдали многие ученики, они видели как все произошло.

— Хочешь сказать, это нелепая случайность⁈ Столько смертей оттого, что Кенджи не мог в руках нож удержать⁈

— Я ничего не хочу сказать, Ягами-сан, — потупил я глаза.

— Ксо, мне самому тяжело в такое поверить, не удивлен, что Кайне так отреагировал. Скажи мне, а почему вы дрались?

— Он был засранцем, — признался я. — И он избил Асуру на прошлом турнире.

— Симатта! Ты издеваешься надо мной⁈ — захохотал он. — Все из-за девчонки? Опять! Ксо, эта девочка просто хитрая паучиха, настоящая черная вдова! Вы с ней, как порох и спичка. Нельзя вам было знакомиться…

Он выдавил ещё пару смешков и откинулся на спинку дивана, глядя за окно и размышляя о том, что я рассказал.

Тем временем мы миновали лес, и мы выехали на разбитую бетонку. Теперь тряслись по дороге, что шла вдоль морской глади, приближаясь к строению вдалеке.

Прибой накатывал на каменистый берег, горизонт был чист, если не считать белые пятнышки чаек на горизонте.

— Вот это место, я же сказал, что нам недалеко, — показал Дайго.

Я передвинулся, заглядывая через плечо переднего пассажира.

Старый деревянный амбар, краска уже давно слезла, в крыше видны дыры. Он закрывал лодочную пристань, в которую мог, в теории, поместиться крупный катер. Причал пустовал, однако у постройки стояли два черных внедорожника, покрытые пылью.

За строением на холм уходила вторая дорога, грунтовая, наверное, приехали оттуда.

— Это наше сопровождение, — успокоил меня Дайго.

Седан мягко остановился рядом с кроссоверами, оябун размял шею и вышел из машины, я последовал его примеру.

Морской воздух меня так достал ещё на острове, что я не ощутил облегчения, даже от прохлады, что он нес. Запах водорослей и соли, опять.

— Идем, — махнул рукой Дайго, шагая по мостику к амбару.

Мост прогнил, доски были влажными и гнилыми. Каждый раз, когда его нога опускалась, раздавался мерзкий чавкающий звук воды, хлюпанье от прогибающегося под весом дерева. Охрана следовала за нами, также хлюпая. Какая-то причмокивающая команда.

— Канто, а ну, подойди! — подозвал Дайго охранника.

Он пропустил меня, дожидаясь Дайго. Я прошел пару метров мостика, завернул за стенку из ржавого металлопрофиля и оказался в амбаре.

В темноте постройки ютились несколько блестящих синих бочек, у которых стояли незнакомые мне якудза. Рядом на боку лежала сгнившая лодка. Оперевшись на её бок, со скучающим видом стоял человек в сером костюме, что курил сигарету через прорезь в маске.

— Охаё, Рио-чан, — произнес Каин беззаботно. — Выспался?

Я медленно повернул голову, глядя, как оябун достает из-за пояса пистолет и наводит его на меня. Целился он прямо в голову.

— Ты предал меня, Ягами-сан? — поинтересовался я монотонно.

— Я говорил тебе, Рио, но ты не слушал, как всегда. Мир якудза, — это мир предателей, — сдавленно ответил он. — Иди вперед и не думай дернуться.

Я сделал несколько шагов, пропуская остальных.

— Оружие? — нервно спросил Канто, приставив нож к моему горлу.

Кайне продемонстрировал короткий револьвер 38-го калибра и положил его на корму лодки.

— Мы честные бандиты, — послышался смешок из маски.

— И почему я тебе не верю, Кайне? — прищурился Дайго.

— О, ты разбиваешь мне сердце, Ягами-сан. Не думал же ты, что я притащу сюда весь арсенал, через все Токио? Мы же вроде на сделку приехали, а не на перестрелку…

— Верно, — хрипло отреагировал Дайго и толкнул меня в спину. — Забирай.

Каин хлопнул ладонью по лодке, отделился от неё и быстро приблизился, наставив пистолет мне в лицо.

— Разве ты не хочешь закончить это честно, один на один? — спросил я невозмутимо.

— Боюсь, для этого уже поздно, мальчик мой, — последовал ответ. — Теперь в этом нет смысла.

— Тогда могу я хотя бы узнать, почём меня продали? — стиснул зубы я.

— Я слишком долго этого ждал, — произнес Каин, покачав головой, и взвел курок. — Сайонара, Они`-чан.

Его палец дрогнул на курке, черное дуло вот-вот должно было взорваться перед моими глазами.

Мир якудза, часть 2

Говорят, что жизнь перед глазами пролетает, — ни хрена подобного. Барабан прокрутился, палец замер на курке, а я все думал, что умереть от пукалки 38-го калибра это тот ещё позор. Лучше бы меня лопатой насмерть забили, чем подохнуть от выстрела из женского пистолетика. Ну это же издевательство, а не револьвер! У меня даже затылок не разлетится, как должно…

— Кайне, стой! — поднял руку Ягами-сан. — Он заслуживает знать. Все же, он мой человек.

— Это не имеет смысла, — послышался равнодушный ответ из маски.

— Для меня имеет, — нахмурился Дайго.

— Я же сказал, я долго ждал.

— Подождешь ещё немного. Я и так доставил его без оружия, как форель на блюде.

Каин нехотя опустил револьвер. На мое плечо легла рука Канто, лезвие ножа коснулась подбородка.

— Только дернись, — прошептал он мне на ухо.

— Хм, надо же, даже не моргнул… — уважительно протянул Каин, глядя на меня. — Тебя не продали, мальчик. От тебя избавились, как от больной собаки.

Во рту пересохло. Да, пока он держал ствол у моего лба, я старался сохранить самообладание, но теперь нервишки давали о себе знать.

— Могу я выкурить сигарету? — хрипло спросил я. — Напоследок.

— Вот наглец, — засмеялся Каин. — Яцу, тебе палец в рот не клади! Руки держи так, чтобы я их видел, вот…

Он протянул мне сигарету и чиркнул зажигалкой. Я прикурил и выпустил дым ему в лицо.

— Я совершил ошибку, Икари, — промолвил Ягами, медленно обходя нас по пирсу. — Я принял в семью ещё одного демона. Теперь я это вижу.

— Твоя семья будто проклята, Дайго-сан, — добавил Каин. — Это же надо, заменил одного сумасшедшего психа на другого.

— Я знаю, о том, что ты сделал, — заявил мне Ягами-сан, глядя прямо в глаза. — Кайне показал мне.

Да ты говори конкретнее, старая бандитская рожа! Я столько всего сделал, что не перечесть.

— Ты никогда не был нашим другом, Икари, — продолжал оябун. — Ты прикрылся моим сыном, чтобы выжить. И все беды, что произошли, возникли из-за тебя.

— Я не понимаю, — чуть ли не по слогам промолвил я.

— Ты же помнишь нашего общего друга детектива, хай? — Спросил Каин. — Пока мы работали вместе, он собрал всю информацию о тебе. Большая папка, должен сказать. Твоё убийственное резюме. Я же говорил тебе, что мы с Ягами-саном старые друзья. Он всегда был человеком рациональным, поэтому я позвонил ему вчера вечером и кое-что рассказал.

— Например?

— Например, — что в Габутай ты убил одного из учеников, а Кенджи увидел это случайно. И поэтому ты убил и моего брата.

Это он откуда мог узнать⁈ Нет, это же никак не вяжется. Да, в Габутай был тот парень, Юкито Годза, которому я сломал шею. Но Терада никак не мог об этом разнюхать, я ведь не оставил следов. Габутай сгорел вместе со всеми, кто знал о произошедшем…

— Удивлен? — хмыкнул Каин. — Терада оставил мне не все досье, но и этого хватит, чтобы вспотеть при прочтении. Я понимал, что ты будешь охотиться на Тераду, поэтому спрятал его подальше от тебя, — на свой остров. Поэтому ты и отправился туда, несмотря ни на что. Мы нашли тело детектива, ты убил его своим любимым способом — ножом в сердце. Фотографию я отправил Дайго-сану. Как и фотографии того, что ты сделал с Даджаре, больной ты ублюдок.

Ягами-сан смерил меня презрительным взглядом, в котором читалось осуждение.

— Мы так не поступаем, Икари, — произнес он сквозь зубы. — Никакая ненависть к врагу не вынудит якудза сделать такое. Мы не самураи, но мы и не звери. Он был одним из борёкудан, а ты раскидал части его тела по пляжу. Он ведь наш брат по клану, его смерть должна была быть благородной.

— Интересная у вас мораль, — хмыкнул я. — Насиловать сестру клана можно, а расчленять брата нельзя. Хуже судей, чем вы двое, и представить сложно.

— Каждый из нас ошибался, — развел руками Каин. — Но ты, дружок, ошибался несчетное количество раз. Я убиваю, потому что мне это выгодно. Ты — оттого что получаешь от этого удовольствие. Не нужно нас сравнивать. Я знаю, что ты конченый психопат.

— Это все ложь, — пожал я плечами. — У тебя нет никаких доказательств. Немного же тебе нужно, Ягами-сан, чтобы стать чертовой крысой!

— О, не спеши его упрекать, яцу, — заявил Каин. — Он долго упирался. Не верил мне, находил причины, чтобы не слушать и не смотреть материалы, которые я высылал. Дайго-сан не привык копаться в грязном белье, он человек старой закалки. Но когда он узнал, что ты заключил сделку с наркодилерами в Санья у него за спиной… Такие открытия не бывают приятными.

— Я лишь просил соблюдать правила семьи, Икари. Но и здесь ты не справился, — зло вздохнул Дайго. — Я считал тебя образцовым якудза, но ошибался. Ты не якудза, — ты подобен Ичибану. Бездушный зверь в теле человека. Убийства и разрушения — твой стиль жизни, и ты несешь их за собой, куда бы ни шел, и кем бы не прикидывался.

Я плюнул ему под ноги, показывая, что обо всем этом думаю. Подбородок укололо острие ножа, что держал Канто.

— Зря ты так, — покачал головой Каин. — Он защищал тебя до последнего, ведь ты названый брат Дате, как никак. Но я предложил честную сделку. Он обменял тебя на жизни своей семьи, это ли не достойная причина для предательства? Войны не должно быть, уж точно не из-за такого тикусё, как ты. Дайго-сан возвращает свое место в совете и расширяет территорию, включая Сибуя. Таким образом, Ягами-кай становится крупнейшей группировкой в клане, и богатейшей тоже. Он хорош в сферах развлечений, и принесёт значительный доход новому председателю. Хорошая сделка, — твоя смерть, а взамен сотни жизней.

— У меня всего один вопрос, оябун, — произнес я, повесив голову. — Ответь мне честно, если бы Каин не поливал меня грязью, ты бы все равно согласился?

Дайго нервно сглотнул и закурил, глядя на плещущуюся воду под ногами.

— Я бы не согласился на встречу, не поверил бы, — признал он. — Но в конечном счете… От такого предложение откажется лишь полный дурак. Ваша вражда не должна отразиться на остальных.

— Тогда к чему эти обвинения, меня бы все равно привели на казнь. Что дальше? — сделал я финальную затяжку.

Каин скучающе кивнул в сторону бочек у заваленной лодки.

— Это топливные отходы, что вечером отправят на Вакасиму. Твое тело засунут в одну из них, потом захоронят в карьере. От тебя ничего не останется, никаких следов. А мы организуем новый порядок в Токио, вот и вся история.

— Дате ничего не узнает, не волнуйся, — заверил меня Дайго. — Как и Мико-чан. Засада, перестрелка, случайная пуля. Для них ты уйдешь героем. Правда лишь разобьет им сердце.

О, какой ты милосердный, Дайго-сан. Спасибо тебе большое, что убиваешь меня, но скрываешь от остальных почему именно. Я так тебе благодарен, что даже слов нет.

— Думаю, что на этом можно заканчивать, — сказал Каин, поднимая пистолет. — Ну ты и надоел мне, Икари Рио… Кагомэ.

В нагрудном кармане завибрировал телефон. Ну наконец, как раз вовремя.

— Подожди ещё секунду, — попросил я. — Я хотел бы сказать тебе кое-что.

— Ну чего… — нетерпеливо вытянулся он, играя револьвером в ладони.

Я стоял на мокром помосте, съежившись, словно было холодно. Ветер трепал мой костюм, играл в волосах. За спиной волны накатывали на острую линию берега. Солнце боролось с тенями, пробиваясь через щели в крыше.

Со стороны я казался таким мелким и никчемным, что самому противно. Лицо побито, рука зафиксирована, костюм весь в соленых брызгах, голова на груди, будто я склонился перед высокими и уверенными в себе якудза. Вот они какие, важные, сильные, надменные, будто сошедшие экранов черно-белой киноленты.

Но мой голос. Тон моего голоса. Он заставил их вздрогнуть, лишь я открыл рот. Вынудил повернуться и вжать голову в плечи, как циркового тигра, что слышит команду дрессировщика. Я мог больше не играть роль Икари, мог говорить как есть.

— Ты ставил капкан, я выбирался. — Изрек я сухо, обращаясь к Каину. — И так из разу в раз, постоянно. Мне это надоело. Вчера ты сказал, что наша встреча состоится быстрее, чем я думаю, а ты ведь никогда не врешь. Я продумал варианты, их было четыре. Если честно, предательство Ягами-сана не было в приоритете, но я его рассматривал. И ты прав, — он не мог не согласиться на столь заманчивое предложение. Даже без компромата, он бы сдал меня, чтобы избежать войны. Когда он заявил, что нам придется разделиться, стало понятно, что он принял решение. Тогда я просто подождал, пока меня привезут к тебе. — Я медленно поднял руку и разжал пальцы, отпуская окурок, и добавил. — Хоровод вокруг демона может крутиться и в обратную сторону.

Говорят, что летящую стрелу невозможно услышать, пока она не пронесется рядом. Мне показалось, что я услышал. Каким-то внутренним ухом, через Фокус, я знал, что она выпущена и летит, лишь я взмахнул ладонью при броске окурка.

Теперь все зависит от моей скорости.

Пружина, что я так долго сжимал внутри, разжалась. Все действия нужно совершить одновременно.

Ребро ладони вверх, защищая горло от ножа Канто, вместе с этим резкий рывок вправо, уводя голову с линии выстрела. В движении я освобождаю руку из перевязи. Из рукава пиджака в ладонь послушно скользит спрятанная рукоять танто.

Каин вскинул револьвер и выстрелил, но не успел. Щеку обожгло, будто от удара огненной плетью. Канто же увернуться не успел, его голова коротко дернулась, и он начал заваливаться на спину, выпустив из ослабевших пальцев оружие.

Краем глаза я замечаю горящий след в воздухе. Это подожженная стрела с зарядом на наконечнике, она проносится мимо, в сторону бочек с отходами. Никто не успел ни среагировать, ни понять, откуда она взялась, слишком быстрым был её полет.

Каин выпускает следующую пулю, но я уже за спиной Канто, держу его от падения и использую тело как щит. Бум! Бум! Канто трясется, как алкоголик с похмелья. Пули рвут его на части.

Не знаю, что происходит за широкой спиной Канто, да мне и все равно, ведь в любое мгновение будет…

БУУУУУУУМ!!!

Меня немедленно оглушило и бросило на помост, прижимая телом охранника. Жуткий треск в ушах сменился звоном, в глазах потемнело и появились яркие огоньки, что бегали перед носом, как заводные.

На мгновение темнота рассеялась, и я увидел безжизненный берег серого песка. У воды мертвого моря стоял Ангел. Он оглянулся и покачал головой, как бы говоря, что мне не стоит продолжать. Я продемонстрировал ему средний палец и нырнул обратно в черный омут.

Судорожно вдохнул горячий воздух, обжигая грудь. Закашлялся, позволяя легким делать свою работу. Скинул с себя горящее тело Канто, в его лбу застрял пылающий осколок бочки, что разорвал лицо надвое.

Мертвец свалился набок, открывая мне картину разрушений.

Стрела была с самодельной взрывчаткой из старых запасов, но такой эффект создать не могла. Взлетели бочки с отработанным топливом. Взрыв разворотил часть постройки, полностью выбил стену и кусок крыши. Горящие обломки разбросало на десятки метров от эпицентра, поражая все вокруг. Стоявшие ближе к очагу якудза, погибли мгновенно, их разметало по ангару в разные стороны. Тех, кто стоял подальше, подожгло и отбросило. На удивление, некоторые из них даже пытались прийти в себя, медленно поднимаясь. Справа, через дыру в стене, внутрь ворвался Акира с неизменной катаной в руках. Будто вихрь он понесся по горящим доскам, сражая якудза одного за другим, пока они не оправились.

Дальше всех от бочек находились мы четверо. Дайго лежал на краю помоста, его рука свисала вниз к воде, он не двигался. Каин натужно вставал на ноги, тряся маской и срывая с себя тлеющий пиджак. Его шею зацепило мелкими осколками, рубашка от воротника до плеча была пропитана кровью.

В конечном счете я её тебе пустил, сучара.

— Вставай, хрена ты разлегся! — заорала Муза мне в лицо.

Я суетливо пошарил руками, отыскал танто, схватил его и поднялся на ноги, стараясь сохранить равновесие и не свалиться. Кровь заливала и мое лицо, пуля Каина рассекла челюсть и чиркнула по уху. Не страшно, но заливало так, будто меня скальпировали. Доски под ногами гуляли и опасно трещали, вся конструкция могла обрушиться в любой момент. Качался помост, шатало меня, вода под нами тоже раскачивалась.

Мы смотрели друг на друга не отрываясь. Все остальное отошло на второй план.

Он надрывно вскинул револьвер, я бросился вперед, припадая на колено.

Каина оглушило не меньше моего, он с трудом стоял на ногах, и целиться в движущуюся мишень ему было ой как непросто. А я хорошо помнил, как двигаться, когда в тебя целятся из пистолета. Движение простое, похоже на спортивные выпады, но с резким толчком и пригибаясь.

Он выстрелил.

Потом ещё.

— Вправо! — кричала Муза.

И ещё.

— Влево!

Петляя, как чертов заяц, я летел к нему на крыльях ярости. Три метра. Два.

— Прыгай!

Теперь ты мой!

С криком я врезался в него, танто привычно устремился к цели…

И остановился, будто наткнулся на невидимую стену.

Он сжал мою кисть железной хваткой, остановив лезвие у своей груди. Бросил револьвер и жестко вывернул мое запястье на излом, пытаясь обезоружить. В эту игру можно играть вдвоем, ублюдок.

Я коротко ударил локтем в маску, вывернул руку, освобождаясь, пнул коленом в твердый торс. Он и правда подготовлен. Жилистый, крепкий, как железо, резкий и быстрый, а ещё невероятно техничный. Вмиг моё предплечье оказалось в захвате, а на затылок обрушился его локоть. Сразу после этого, колено в челюсть заставило мои зубы щелкнуть. Рука в замке, не вырваться. Танто уходит в свободный полет, левая ладонь перехватывает его за рукоять и единым движением направляет лезвие ему в ногу, оставляя красную полосу на серых брюках.

— Сука! — слышу я приглушенный голос.

Мне прилетает по почкам, удар мощный, отработанный, как по мешку. Он ставит подсечку, подбрасывает меня бедром, бросая на землю.

(Это же Ханэ Госи, помнишь?)

Помню… Он знает дзюдо, мать его.

Я цепляюсь Каину в плечо, чтобы не упасть в одиночку. Мы с треском валимся на помост, как на татами. Он блокирует нож и бьет в лицо, я убираю голову, кулак пробивает доску насквозь, как на тренировках. Свободной рукой он перехватывает танто и направляет лезвие мне в шею. Я борюсь, но это бесполезно, как толкать поезд.

Думаю о том, как выпутаться, когда он вдруг выгибается дугой от боли. Воспользовавшись возможностью, я отпускаю нож и бью пальцами в открытое горло, раз, два! Он падает в сторону, из его спины торчит знакомая карбоновая стрела.

Асура стоит на мостике, опуская лук. Её глаза горят, словно тысяча звезд, блеск просто ослепляющий.

Звук выстрела прямо над головой заставляет зажмуриться. Я пинаю Каина в грудь и перекатываюсь, глядя исподлобья на стрелявшего.

Дайго.

Пришел в себя и палит по Акире с очумелым взглядом. Сидит на колене, сажа течет по его вспотевшему лицу, рот перекошен, бородка обуглилась, оружие безумно танцует в руке. Накамура этого не ожидал, он как раз добил последнего доходягу, и бросился наутек, уворачиваясь от беспорядочной стрельбы.

Черт, черт, черт!

Подхватывая танто, я бросаюсь к оябуну, пока он сосредоточен на бегущем Акире. Он стреляет яростно, один залп за другим, затвор только успевает выплевывать гильзы. Скользя на досках, я набрасываюсь на него и всаживаю нож в ключицу. Не зря его прозвали «Каменным зверем», силы старику не занимать. С диким рыком он отпихивает меня и пятится от опасности, отталкиваясь ногами. Я поднимаюсь на ноги, демонстрируя ему окровавленный танто. Вот он я, ублюдок, попробуй возьми.

В панике он наводит на меня пистолет, количество выстрелов я посчитать не успел и не знаю, опустела ли его обойма, или меня все же ждет сегодня дырка в груди. Но это оказывается неважно, Акира молнией пролетает мимо, нанося рубящий удар катаной по руке оябуна.

Рев боли сотрясает спертый воздух. Кисть Дайго повисла на перебитом суставе, он падает на блестящий настил, катаясь по нему в припадке, зажимая обрубок. Пистолет остается лежать в багровой лужице, кровь летит во все стороны, от хриплого крика закладывает уши.

Сквозь этот шум до меня доносится другой голос. Вибрирующий ненавистью.

— Икаааариииии!!!

Резко оборачиваюсь, сжимая танто и тяжело дыша.

Сердце замирает.

Нет. Только не это.

Нет.

Пожалуйста.

Зловещая фигура в маске стояла на пирсе, в колене появилась ещё одна стрела, рубашка покрыта кровью.

Несмотря на рану в спине, он нашел в себе силы встать и добрался до неё. Не знаю как, но он это сделал.

Лук лежал на мостике, Каин держал Мико за горло, вдавливая пальцы в гортань. Дышать она не могла, но пыталась дотянуться до его маски, царапая её из последних сил. Не отрывая от меня взгляда, Каин продемонстрировал револьвер, что он держал в свободной руке.

Демонстративно он поднял оружие и выстрелил Асуре в голову.

Мир остановился. Замер. Упал на дно.

Словно сон, в котором она была моей. И этот сон растворился, его стерло как туман, порывом холодного морского ветра.

Мечта, что осыпалась острыми осколками, кромсая изнутри.

Мико падала, брызги крови сливались с парящими алыми волосами, как лепестки розы у ниспадающего бутона. Капли окропили маску Каина, но он даже не моргнул, глядя только на меня.

Я услышал, как жалобно кричит Муза. Её голос был где-то далеко, будто он не в моей голове.

Её крик превратился в мой.

Мир якудза, часть 3

В глазах Асуры я не был монстром. А в моих глазах она была тенью надежды.

Но это все миф. Ложь, что я придумал сам себе.

В её глазах был целый космос. Океан. Теперь он обагрился красным.

Дикое нечто вырвалось из горла, я припал к земле, словно обезумевший зверь, готовясь к броску.

Каин не шелохнулся. Высокое изваяние, невозмутимый символ рока, безжизненный, как и его маска.

Я ринулся на него, забыв обо всем остальном.

Он флегматически поднял револьвер и нажал на курок. Щелчок известил его, что барабан пуст. Мико забрала последнюю пулю.

Человек в Маске отбросил оружие и пожал плечами, одновременно вырывая стрелу из ноги. Приготовился и бросился навстречу.

В полете я упал на него, наплевав на осторожность.

Меня смяло, словно я прыгнул на лобовое едущего грузовика. Выбило землю из-под ног, подкинуло в воздух, но я все же вонзил танто ему в плечо, оставив за собой глубокую борозду.

Прокрутившись, я рухнул на доски, но сразу же вскочил, игнорируя боль.

Каин неторопливо шел по обломкам, даже не смотря в мою сторону. Наклонился, поднял чью-то катану и очистил её о рукав рубашки.

— Стой! — вцепилась в спину Муза. — Не поддавайся эмоциям, спланируй!

Хватит планировать! Я порежу его на куски…

В грудь уперлось что-то твердое. Это Акира, тыкал в меня моей же катаной в чехле.

— Я сам! — проревел я. — Отойди.

— Сэмпай, — произнес он тихо. — Пожалуйста, возьми себя в руки. Ты мне нужен.

Меня будто окатило ледяной водой.

Мгновенно эмоции рассеялись, как разводы краски в растворителе. Парень смотрел на меня с выражением тревоги и упрямой решимости.

— Он прав, малыш, приди в себя! — вторила Муза. — Каин лучше нас, сильнее. В одиночку мы не справимся.

Я тяжело выдохнул и убрал танто за пояс.

Кивнул Акире и принял катану, сбросил чехол, обнажая серебристую сталь. Выдохнул и поднял голову, занимая позу. Акира последовал моему примеру, подняв оружие на уровень груди.

Каин наклонил голову, рисуя лезвием по воздуху.

— Что ж, малышня, давайте посмотрим, на что вы способны, — произнесла маска. — Только поторопитесь, мой конвой точно заметил дым и спешит на помощь.

Он непринужденно посмотрел на наручные часы.

— Я бы сказал, у вас… пара минут, не больше. Справитесь?

— Тогда не вижу смысла тратить время, — ответил я, стирая постоянно текущую кровь с лица.

Акира кивнул, подтверждая мои слова, и мы двинулись к противнику, обходя его с двух сторон. Я ещё не был свидетелем того, как Каин орудует катаной, но судя по его уверенной стойке, бой нам предстоял нелегкий. В рукопашном бою он продемонстрировал исключительный уровень подготовки, и, сдается мне, здесь он тоже не сдаст позиций.

Но он изранен. Две стрелы вонзились в его тело, взрывом посекло шею и спину, и это не считая кулачной потасовки со мной. Он не выглядит усталым и не показывает боль, но я то знаю, что ему хреново до чертиков.

Внимательно следя за каждым движением противника, мы взяли его в клещи. Акира зашел за спину, а я встал слева, где ему было сложнее защищаться. Мне хватило лишь взгляда в сторону напарника, чтобы дать ему команду. Накамура был молчалив и все понимал без слов.

Мы бросились одновременно, нанося удары с разных углов. Я метил по ногам, а Акира рубил сверху вниз по хребту. Каин стремительно начал движение, лишь взметнулись наши клинки. Перехватив длинную рукоять одной рукой, он во вращении отбил выпад Накамуры, убирая при этом голень с траектории моего меча. Катаны со звоном сомкнулись, но движение Каина только началось. Продолжая вращаться на одной ноге, он с размаху выбросил катану сверху на меня, будто палач, что рубил голову на плахе. Я с трудом извернулся, уйдя вправо, и нарвался на удар локтем в ухо.

Потерял равновесие и отступил, тряся головой и пытаясь прийти в себя, что дало Каину драгоценные секунды, чтобы сломить Акиру. Он набросился на него с остервенелым безумием, нанося удары быстрее, чем я мог заметить. Но он не на того нарвался.

Парень напряженно отступал, отбивая каждую атаку, словно играл в настольный теннис. Он держал руки близко к корпусу и только успевал реагировать на прилетающие атаки. Колющий в голову! В живот! Рубящий справа! Меняет вектор! Ещё ката! Метит в ногу, уходи с линии, Накамура!

Я выпрыгнул вперед, вытянув тело в одну линию, как учили в Габутай. Каин успел среагировать, но с задержкой, — слишком увлекся защитой Накамуры. Лезвие слегка зацепило его шею, оставив неглубокий надрез. Он резко отпрыгнул, готовясь к рывку, но я не предоставил ему возможности. Теперь был его черед защищаться.

Держа свое оружие двумя руками, я вложил всю силу в каждый из выпадов. С нижней стойки мой меч летит вверх апперкотом, ударяется о его лезвие и резко меняет траекторию уколом в лицо. Он отводит голову назад, позволяя мне изменить стойку и провести комбинацию: диагональный удар, от которого он уводит корпус, двойной укол в тело и короткие взмахи у головы. Ему приходилось работать ногами, отходить и выстреливать мечом навстречу моему клинку.

Акира присоединился к моему свистящему вихрю, его катана сверкнула рядом, отплясывая танец смерти. Каин вращался, успевая отражать и уворачиваться, будто машина. Его движения были отработанными, уверенными и жесткими, раздутые от напряжения дельты натягивали тонкую ткань рубашки, налитые кровью ноги парили над землей, регулярно меняя положение. Несмотря на высокую скорость боя, он не издал ни звука, даже когда заставлял тело работать в максимальном темпе.

Отскочил на метр и замер, тяжело дыша.

Мы тоже остановились, позволяя оружию висеть на уставших руках.

— Проклятье, пацаны, заставили вы меня попотеть! — произнес он, отодвигая край маски и вытирая испарину со лба.

— Это временно, скоро ты отдохнешь… — ответил я, глотая воздух. — Навсегда…

— Как твоя подружка? — усмехнулся он, одновременно бросаясь вперед.

Фокус дал мне знать, что он нападет. За секунду до начала его атаки, я буквально увидел, как он проносится мимо, использовав прием Иайдо. Рывок с места, средоточие силы, мгновенный, как вспышка света. Удар по горизонтальной траектории, чтобы поразить нас обоих единым движением.

Его фигура останавливается также резко, но уже на нашими спинами. Он покрыт кровью, а двое проигравших падают замертво, не успев понять, что произошло.

Поэтому я начал уводить корпус ещё до того, как он совершил бросок, сконцентрировал всю энергию кором, напрягая каждую мышцу тела.

Ответить катаной я не успею: поднять, развернуться, взмахнуть… Нет, слишком долго. За Акиру я не волновался, он-то знал точно эту стойку, не зря же все детство посвятил Иайдо.

Молния ударила, Каин устремился к нам, будто его несли незримые крылья. Но его меч встретил лишь пустоту, лезвие пронеслось в сантиметрах от моего живота. Зато он нарвался на мой левый локоть, прямо в челюсть через маску. Меня даже развернуло, так мощно он попал под удар.

Он вложил весь вес в единый удар, и, промахнувшись, оступился. Доска под его ногой треснула, и стопа застряла в образовавшейся полости. Акира сразу же рубанул его сбоку, рассекая спину от лопатки до поясницы. Я добавил рубящий по ноге, разрезая заднюю поверхность бедра.

Каин коротко вскрикнул и вырвался из ловушки, отмахиваясь мечом. Ему больше было не до смеха, мы одновременно атаковали его с новыми силами.

Мы махали катанами, будто они были бутафорскими и ничего не весили, от блеска стали и стремительных черчений лезвия рябило в глазах. Воздух между нами был рассечен сотни раз, звон от столкновений мечей дробью разносился по горящему ангару.

Он продолжал бороться, яростно отбивал удары, не так уверенно, как прежде, но все ещё удерживая нас на дистанции, а бой под контролем.

А вот мы не могли работать в таком темпе долго. Это борьба на выносливость, а у Каина её, похоже, хватит до приезда подкрепления. Мои плечи горели, как от махов гантелей, воздуха не хватало, бедра дрожали от количества рывков и перегрузки.

Я так и не смог адаптироваться под катану Сатеши-сана. Она была слишком тяжелой и подходила больше рослому и массивному воину, что предпочитает побеждать грубой силой. Мой же стиль боя опирался на быстрый темп, реактивные выпады и проворство. Как следствие, — я выдыхался с каждым надрывным взмахом.

И я понимал, что Каин воспользуется моей слабостью, стоит мне на миг зазеваться.

До меня донесся рев моторов. Подкрепление. Каин никогда не врет.

И он знает, что ему нужно простоять ещё немного. Совсем чуть-чуть, и он победит.

Нет, хрен тебе, белая маска.

Я искренне не понимаю, как он ещё стоит на ногах, и как умудряется дышать через свою маску с таким уровнем нагрузки. Однако, кем бы он не был, и как бы не был тренирован, он сейчас сдохнет. Я не дам ему ускользнуть, не в этот раз.

Я позволил Акире закончить тройку и намеренно провел рубящий сверху вниз. Стандартная ката из верхней стойки, меч над головой, правая стопа сзади, вертикальный взмах в голову. Я знал, что он отобьет, несмотря на то, что я вложил в удар вес всего тела.

И знал, что контратакует, воспользовавшись окном.

Он хищная рыба, даже проглотив крючок, он продолжает жрать приманку, пока не перегрызет леску. Я знаю, кого ловлю. Понимаю его природу.

Ему стоило лишь отступить, дождаться своих людей, но он ударил. Его меч прошел вскользь по катане Сатеши и полетел вниз, к моей груди.

Попался. Теперь грызи леску, тварь, она стальная.

Я отклонил корпус, однако его меч рассек мой бок и прошил подкладку, пронзая пиджак насквозь. Лишь его рука оказалась рядом, как я взял её в захват, зажав в замок между бицепсом и локтем и отпуская свою катану. Так его конечность не сломать, не вывернуть и даже кистью не завладеть. Но можно заблокировать его меч. Акира откликнулся немедленно, ударом снизу вверх, под плечо. Лезвие мягко впилось подмышку, разрубая мышцы. Каин выгнулся от боли и схватил меня свободной рукой, я боднул его в открытый подбородок, одновременно вытаскивая танто из ремня и вонзая его ему в грудь коротким толчком.

Позиция максимально неудобная, левая рука удерживает его предплечье, бить пришлось правой снизу вверх, на близкой дистанции. Но я на то и убийца, чтобы не упустить момент.

Танто с хрустом вошел между ребер под сердце. Хрип вырвался из горла Каина, он весь напрягся, будто превратившись в камень.

— Я предупреждал…– прошептал я ему на ухо. — Сдохни, мразь!!!

Резким движением я вывернулся из его захвата, вырывая нож из плоти, освобождая красный поток, что устремился вслед за ножом. Последним движением Каин схватился за грудь и рухнул на доски, трясясь в конвульсиях и разбрызгивая кровь.

— В луже из крови и сожалений, — добавил я, глядя на него сверху вниз.

Он больше не выглядел так грозно. Заляпанный кровью, измазанный грязью и сажей, изогнувшийся под неестественным углом, у моих ног лежал опустевший труп, лишенный всякого достоинства и энергии.

Но этого было мало.

Нет, так просто я его не отпущу.

Я ненавижу ублюдка, он заслужил наказание куда хуже, чем смерть от удара в сердце.

Дыша ртом, я наклонился над ним, занося нож. Я закончу это так, как я хочу.

— Икари, нет! — схватил меня за плечо Акира. — Все кончено, нужно уходить!

— Я освежую его! — заревел я, размазывая окровавленной рукой слезы по лицу. — Он заслужил это!

— Нет, семпай! Они уже здесь, уходим!

Он схватил меня сзади на удушающий и потащил прочь от тела, несмотря на все попытки вырваться. В проем, через который Накамура попал в амбар, забежал рослый якудза в костюме, и заметив нас, сразу же издал громкий свист.

— Сюда, быстрее!!! — заорал он во все горло, махая руками, словно мельница.

Я бы вас всех здесь положил. Всех бы расчленил и сложил кусочки рядом с вашим боссом. Чертовы мрази…

— Семпай!

Я приложил всю волю, чтобы сдержать порыв. Ярость была столь сладка, что становилась моим наркотиком.

Акира отпустил меня, и, бросив финальный взгляд на тело Каина, я с досадой побежал за напарником.

Дайго сидел на коленях в конце мостика. Он удерживал отрубленную руку у груди и смотрел за происходящим широко открытыми глазами. На его лице не было ничего, лишь отупение и шок. Акира бросился к нему, силой заставил подняться и, взвалив на себя здоровую руку оябуна, потащил того к выходу. Я же подхватил тело Асуры и последовал за ними.

— Что ты делаешь⁈ — кряхтя от усилий, спросил Акира на ходу. — Помоги, я сам не справлюсь!

— Я обещал ей, что не брошу! — выкрикнул я зло. — Даже не проси!

— Ааа, кусо!!!

Сзади послышались выстрелы. Палили беспорядочно, даже непонятно, целились ли вообще, или надеялись на удачу.

Мы пробежали по мостику и мимо припаркованных машин, Акира вел меня куда-то в сторону от дороги, вдоль побережья.

— Там машина, — хрипел он. — Пришлось… оставить… чтобы… не заметили.

Я бежал, прижимая Асуру к себе.

В носу был порох после взрыва в Габутае.

Я тащил её тогда через густой серый дым, спасая от палачей.

Сам не знал зачем, но тащил. Подставляясь под пули, на ощупь, спотыкаясь…

Как недавно нес её на руках, сбегая от головорезов в доме клана.

Срывая легкие, на заплетающихся ногах.

Я нес её тогда, вынесу и сейчас.

Я пообещал, — я никогда тебя не брошу.

Какой бы сволочью я не был бы, руки не разожмутся. Что-то внутри не позволит мне сдаться.

— Они нас не преследуют! — с трудом произнес Акира, продолжая волочь за собой оябуна.

Я остановился, глядя с возвышенности на горящий сарай. И правда, бегущих по следу не наблюдалось, более того, машины срывались с места и разъезжались, поднимая тучи пыли.

— Забрали своего оябуна и свалили, — выпалил я.

— Не будем рисковать, идем, осталось немного.

Мы прошли по кромке воды еще метром двести, прежде чем Акира сдался, отпустил свою ношу и уселся на большой валун. Дайго грузно упал на камни, не произнеся при этом ни звука. Я опустился рядом, стараясь просто дышать. В этой ситуации это лучшее, на что я мог рассчитывать. Осторожно положил Мико рядом, нащупал в кармане пачку. Дрожащая рука с трудом донесла огонь зажигалки к краю сигареты. Я глубоко затянулся, глядя на морской горизонт.

Несколько минут мы молчали, слушая лишь плеск воды и свист ветра в камнях.

Я бы просидел так вечность, если бы мог.

Наконец, Дайго пошевелился и, опираясь на здоровую руку, сел. Сорвал с лица повязку и бросил её в сторону. Его лицо было белым, на лбу и скулах проступили голубые капилляры. Обескровленные губы приоткрылись, но произнести что-то ему было сложно.

— Дайте сигарету, — исторг он через силу.

Акира молча вставил ему фильтр в губы и поднес зажигалку. Ягами выпустил дым носом, и поднял тяжелый взгляд, глядя на нас исподлобья.

— Как вы это провернули? — низким голосом спросил он.

— Я же сказал, что догадался, — ответил я, не глядя на него.

— Но… откуда оружие?

— Сэра — самый неприметный из команды, нигде засветиться не успел. Поэтому ночью мы отправили его в дом Ягами-кай. Добирался на попутках. Там он собрал две сумки и приволок обратно, часам к трем ночи. Мы разобрали что могли и распределили роли, — объяснил я, не забывая курить. — Дайчи помогал подготовить арсенал.

— Вы не спали всю ночь…

— Нет, готовились. Мы для всех взяли оружие, даже для Дате, ведь не знали, как дело повернется. Три плана на случай нападения, перехвата и предательства. И ещё один, который раскрыли не всем. Если нас разделят, Акира и Асура должны найти меня по локатору в телефоне, который я включил заранее. Поэтому Асура попросилась в машину к Акире, знала, что придется меня вызволять. Этот план был на случай, если предателем окажешься ты оябун.

— А остальные?

— Сэра не боец, еле ходит. Дайчи получил ранение в живот. Дате лучше на такое дело не брать, — не знаю, как бы он отреагировал на решение отца.

— Ты расскажешь ему? — спросил он, повесив голову.

— Нет, ты был прав. Ему лучше не знать правду, она разобьет сердце, — произнес я, поднимаясь на ноги. — Как ты сказал, — засада Каина. Тебя зарубили в суматохе. Ты погиб героем.

— Аригато, — промолвил он тихо.

Акира тяжело вздохнул и встал с валуна, положил пальцы на рукоять катаны.

— Дайго Ягами… за предательство члена своей семьи есть лишь одно наказание, — объявил я.

— Так гласит кодекс борёкудан, — ухмыльнулся Дайго.

— Так гласит кодекс борёкудан, — повторил я. — Всех изменников ждет позорная смерть.

Я бросил окурок в волны и кивнул Акире.

— Гамбаре…

Катана со свистом рассекла воздух, обрушившись Дайго на затылок. Меч перебил позвоночник, но не отделил голову от тела, позволив ей свободно болтаться на куске мяса. Акира знал, что значит «позорная смерть». Тем более тащить его голову отдельно от тела было бы неудобно.

Труп повалился на камни, ручейки крови побежали по желобкам и ямкам в сторону моря.

— Я подгоню машину, — сказал Накамура тихо.

Я устало махнул рукой.

После того как мы погрузили тело оябуна в багажник, я устроился на заднем сиденье, положив голову Мико себе на колени.

— Куда теперь? — обреченно спросил Акира, заводя мотор.

— Домой, — ответил я. — Мы отвезем её домой.

Машина тронулась, выезжая с неприметной просеки на грунтовку.

Я зарылся носом в её волосы, вдыхая запах крови и Диора.

Ненавижу Диор. Ненавижу Каина. Ненавижу себя.

Сердце Дракона, часть 1

Темнота. Темнота и ничего больше.

Ни волн мертвого моря, ни пустынных городов, ни погибшего солнца над головой.

Я сидел в позе для медитаций уже третий час, — болела поясница, онемели ноги, но все было тщетно. Я не мог попасть в «Зеркало внутренней гавани».

Эмоции мешали мне сосредоточиться, они бурлили, как горный поток, и, если раньше мне было сложно в них разобраться, то сейчас я совсем ничего не понимал.

Я будто проглотил кактус, он провалился в пищевод, обжигая меня изнутри, и продолжает колоть мой желудок своими острыми иглами. Мне хреново, но я не могу объяснить почему. Прошла неделя со смерти Асуры, а легче не становилось. И я не понимал, что с этим делать.

Вчера были похороны. Отпевание. Кремация. Захоронение.

Их погребли недалеко друг от друга, — Дайго и Мико-чан. Народу собралось много, даже слишком, — в храм стояла очередь из тех, кто хотел проститься и выказать почести. Семья Ягами выкупила места на Токийском кладбище, по 5 миллионов йен за участок. Могильный камень Дайго, конечно, был гораздо выше, однако место Мико мне нравилось больше.

Хуже всего было нам троим, — мне, Дате и Акире.

Накамура терзал себя за убийство оябуна, и на церемонии стоял бледный и чуть не плакал. Чертов самурай, все ему вопросы чести жить не дают. Несмотря на любовь к молчанию, ему было тяжело хранить этот секрет.

Дате не проронил ни слезинки. Его лицо хранило каменное спокойствие, а голос был ровным и сухим, когда он выступал с прощальной речью.

Я же старался держаться в тени. На прощание ничего не сказал ни о Дайго, ни о Мико-чан. Они оба знали, что я о них думаю. Я успел попрощаться до их смерти.

И вот все закончилось. Я остался один.

Желания истончились и пропали. Я больше ничего не хотел.

Муза уползла в свою нору, бросила меня, как обычно.

Я даже не знал, закончились ли Серые Дни, и почти об этом не думал. Мне было на все плевать.

Я сидел в своей комнате, в бывшем офисе Такари, и старался очистить разум от мыслей. Но вокруг была лишь темнота. Темнота, и ничего больше.

В дверь осторожно постучали, я вздохнул и приоткрыл глаза. Ни хрена не получится, как и все дни до этого.

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянул Дайчи.

— Икари… Собрание началось, тебя ждут.

Я кивнул и поднялся с колен. Ну конечно, — собрание, как я мог забыть. Дайчи скрылся, а я накинул пиджак, задумчиво посмотрел на галстук и бросил его на кровать. Обойдусь.

Пока я здесь, я — Рио Икари. Продолжаю оставаться им. Но надолго ли?

Я хотел свалить из страны, лишь разберусь с Кайне. Теперь его нет, но что-то все равно держит меня в Токио. Сначала я решил дождаться похорон, — исчезать не попрощавшись было бы слишком подозрительно. Теперь просто нужно выбрать день и позвонить Сорэ, чтобы он помог сделать мне новый паспорт.

Я мог сделать это вчера, но не сделал. И сегодня тоже.

Похоже, мне просто нужна передышка, для нового забега я готов не был.

Я вышел в длинный зал, спустился по лестнице в переговорную, где когда-то мы держали Такари-сана, а после разыгрывали спектакль для должников «Окане-хай».

Дате наотрез отказался переезжать в дом семьи. Возможно, потому что ему было больно, или он не хотел выглядеть богатеньким наследником, точно не знаю. Однако он сказал, что пока не выбран новый оябун, в кабинет отца он не зайдет. Поэтому мы остались здесь, — в месте, которое по праву считалось домом «Выживших из Габутай». Только самих выживших почти не осталось.

У входа дежурил Акира. В последние дни он не отходил от Ягами, следуя за ним тихой тенью.

Я вошел в переговорную и закрыл за собой дверь. Во главе стола сидел Сакай, рядом с ним Дате, еще один крупный якудза с другой стороны. Вака-гасира (старший лейтенант) Рю-сан. Он пришел на смену Аки, который ранее занимал эту должность.

Дате выглядел уставшим. Дух дракона пропал, вновь передо мной вновь был несчастный мальчик, которому слишком многое пришлось пережить.

Синобу привстал с места, встречая меня, и показал на пустое кресло рядом с Дате.

— Прошу поприветствовать второго младшего лейтенанта Ягами-кай, Икари Рио, — объявил он торжественно.

— Что? — встал я как вкопанный.

— Ягами-сан выдвинул твою кандидатуру на повышение, — кивнул Сакай. — Мы поддержали единогласно. Прошу занять свое законное место за столом.

Дате прикурил сигарету и взглядом показал, что так и есть.

Лейтенант пожал мне руку, я поклонился перед руководителями и сел в кресло, поправляя пиджак.

— Итак, этот вопрос закрыли, — пожевал губами Сакай. — Теперь к следующему назначению. Напомню, что у нас на данный момент нет оябуна. Семья не может существовать без главаря. Каковы будут предложения?

— У меня лишь одно, — произнес Рю. — Семьей Ягами может управлять лишь Ягами, и иначе быть не должно.

— Полагаю, что младший лейтенант разделяет это мнение? — спросил Сакай, глядя на меня.

Я утвердительно кивнул.

— Однако Дате-сан слишком молод, чтобы занять кресло оябуна и представлять нас в совете клана, — покачал старик головой.

— Сколько лет было Каину, когда он возглавил Като-кай? — поинтересовался я.

— 24 года, насколько помню, — ответил он. — И он стал самым молодым оябуном за всю историю борёкудан. Боюсь, этот рекорд мы не побьем. Не нужно забывать о том, что Дате-сан еще не достиг совершеннолетия.

— Тогда как нам быть? Переименовываться в Сакай-кай?

— Не обязательно, — вздохнул советник. — Другого выхода я не вижу, поэтому я предлагаю стать сёгуном.

— Сёгуном? — переспросил Дате.

— Хай, Дате-кун. Задача Сёгуна удерживать власть во имя будущего императора. Так и я, выступлю главой семьи, пока подрастает наш принц.

— Не называй меня так, — произнес Ягами. — Сразу вспоминаю Кэтцу.

— Как скажешь. Смысл в том, что я, как опытный советник твоего отца, смогу удержать семью от раскола и укрепить её позиции в новых реалиях. И пока ты будешь взрослеть, я буду учить, а ты учиться. Так мы подготовим себе оябуна, с которым будут считаться другие группировки. Есть ли возражения по моему предложению?

Сделав паузу и выслушав тишину, Сакай хлопнул ладонью по столу.

— Решено. Временной главой Ягами-кай выступлю я. До момента, когда Дате-кун будет готов занять свою должность.

Мы втроем почтительно преклонили головы перед новым боссом. Похоже, что Ягами был в надежных руках.

— Теперь перейдем к вопросам, которые не требуют отлагательств, — заявил новый босс. — Со смертью Кайне Аракато, часть его территории отходит к нам. А это значит, что нам нужно распределить места, решить, кто будет отвечать за регионы, назначить орган управления. Людей и так не хватает, а тут ещё это. Придется приглашать членов семьи Като-кай в свои ряды, другого выхода я не вижу.

— Никогда, — коротко бросил Дате. — Никто из Като-кай не станет нашим братом.

— Но…

— Я сказал нет, — строго заявил он.

В переговорной стало слишком тихо. Ягами показал, кто на самом деле у руля, ощерив на мгновение чешую из-под кожи.

— Хорошо, — протянул Сакай. — Похоже, придется справляться самим. Но это будет непросто.

— Справимся, — заявил Рю. — Бывало и хуже.

— Помимо этого, нам нужно решить, кто займет места убитых в доме клана управляющих. А также кто заменит Канто и Аки. Вдобавок согласовать нашу внешнюю политику по вопросу избрания нового председателя. Скоро выборы, и у нашей семьи четверть голосов от общего количества. У меня есть несколько кандидатур, за кого мы бы могли проголосовать, но требуется ваше мнение. И это ещё не все… Остается вопрос с Като-кай.

— Като-кай? — поднял я бровь. — Их лидер мертв, разве они не распались?

— Ну, мы же не распались, — развел руками Сакай. — Да, мы захапали часть их территорий, на какие хватило сил. После того, что натворил их оябун, новый совет, конечно же, расформирует их. Но люди-то остались. Они соберутся снова, под новым названием и с новым лидером. А сейчас на эту кандидатуру претендует лишь один человек.

— Кто же? — спросил Дате, задумчиво вращая сигарету в пепельнице.

— Последний из лейтенантов Каина, — Дайон. Он пользуется уважением группировки и собрал под своим началом верных ему людей. Такой преемник для нас не сулит ничего хорошего.

— Будет мстить? — спросил Дате.

— Ещё как будет, — подтвердил Синобу. — Более того, в Като-кай он отвечал за боевую составляющую семьи. Карательные операции, захват бизнеса, защита территорий. У этого человека осталась вся сила банды. Боевые группы, готовые выступить по его приказу. Сейчас он затих, но надолго ли?

— Он же в тюрьме, — вспомнил я. — Вы уверены, что он претендует на трон? Как он будет управлять семьей, находясь за решеткой?

— Есть ещё один лейтенант, — Куси (Гребень). Но он вел дела за морем, и после смерти оябуна просто исчез с радаров, предпочел залечь на дно в Китае. Поэтому остался лишь Дайон, а учитывая его репутацию, не сомневаюсь, что он подомнет власть под себя. И нам с ним мир не заключить. И да, он в тюрьме, но это не мешало ему организовать нападение на дом клана по приказу Каина и устроить охоту на Габутайцев. И, будто этого мало, Вакасима остается под контролем Като-кай, и там они могут собирать силы для ответного удара.

— Ксо, как так вышло⁈ — ударил кулаком по столу старший лейтенант.

— Напомню, что совет был распущен Каином, причем в грубой форме, — съязвил Сакай. — Некому было оглашать приговор и устраивать чистки. И ситуация никак не поменялась, — у клана пока нет единого управляющего органа, мы сами по себе, пока не выберут нового председателя.

— В этом случае нужно действовать на опережение, — поднял я глаза. — Дайон должен умереть.

— Но он в тюрьме, ты сам сказал, — парировал сегун. — Нам до него не дотянуться.

— Где он сидит? — спросил Рю.

— В Фузи, — ответил Сакай.

— «Дыра», — задумался Рю. — Мои парни там отбывают срок.

— Сколько?

— Трое. И есть несколько знакомых охранников.

— Этого мало. У Дайона там целая бригада и императорские условия пребывания. Им к нему не подобраться.

— Он остался без поддержки оябуна, — заявил я. — Та сила, что давила на тюремных надзирателей и начальство, истощилась. Нужно занять это место, и обернуть ситуацию в обратную сторону. Кого будет бояться начальник тюрьмы, — своего же заключенного или нас? Попробуем зайти с этой стороны и организовать перевод Дайона в другую тюрьму. Или хотя бы отправить его в изолятор, пока не соберется новый совет. Доказать причастность лейтенанта к преступлениям Каина не будет проблемой. При помощи совета избавимся от него.

— Я подергаю за ниточки, Икари, — кивнул Рю. — Посмотрим, что можно сделать.

— Хорошо, тогда перейдем к следующему вопросу. — Не давал нам расслабиться Сакай. — Итак, новые территории…

Его речь грубо прервал удар в дверь, после которого она распахнулась. Внутрь ввалился Акира, и шестеро полицейских в форме.

— Какого черта! — встал с места Сакай, уперев руки в бока. — Вы совсем охренели, аои (синие)⁈

Копы грубо отпихнули Накамуру и встали в два ряда, пропуская капитана. Это был низкого роста японец с тонкими седыми усиками. Он прошел по кабинету, снимая головной убор и поправляя волосы.

— Конничива, Сакай-сан, — кивнул он старику.

— Тэкия… — протянул Синобу враждебно.

— Прошу прощения за столь неожиданный визит, — произнес капитан, — но мы по срочному делу.

— Мог бы предупредить, — прищурился Сакай.

— Не мог, — покачал головой капитан. — Это приказ внутренней службы.

— Что вам нужно?

— Мы пришли, чтобы задержать человека из вашей семьи. Он обвиняется в нескольких убийствах. Икари Рио, просьба пройти с нами.

Ну вот.

Когда он только начал говорить, я уже знал, за кем пришли.

Это всегда происходит, сколько бы я не бегал. Рано или поздно попадаются все.

Я так долго их ждал, даже обрадовался, что этот момент наконец настал. Неожиданно я ощутил невообразимую усталость и апатию. Это ведь оно, да? Мне некуда бежать, я приперт к стенке. Меня взяли.

Кабинет стал маленьким, будто мышиная нора. Удивительно, как здесь воздуха хватает на всех. А нет, на меня точно не хватило, ладони вспотели и зевнуть хочется. Начинается паническая атака.

— В чем его обвиняют? — вскочил с места Дате.

— Я же сказал, в убийствах, — отвечал коп.

— Кого конкретно⁈

— Я не обязан отвечать!

— Тэкия-сан, — мягко произнес Сакай, показывая на моего аники, — это Дате, наследник Ягами-кай.

Полицейский смущенно покачал головой и потупил глаза.

— Я не хотел нарушать ваш траур, Ягами-сан.

— Объясните, в чем конкретно обвиняется мой лейтенант, — непреклонно потребовал Дате.

— Кхм… Мы не знали, что он… А, впрочем, неважно. Он обвиняется в заговоре с целью убийства Сонни Симуры. В убийстве Кэйто Асано. В убийстве Акиры Терады.

— Этого не может быть, — если бы начали расследования против члена нашей семьи, я бы знал. Дайго всегда следил за этим очень внимательно, — выступил Симура.

— М-да, только вот…

Капитан раздул щеки от неловкости, потом огляделся и принял решение.

— Всем выйти! — скомандовал он своим людям.

Дождался пока полицейские покинут кабинет, закрыл дверь и повернулся к нам.

— Так что? — Нахмурился Синобу. — Объяснишь, наконец, что тут происходит?

Капитан кивнул и начал говорить. Говорил тихо, украдкой, словно ему было стыдно. Казалось, что он зажат между молотом и наковальней, и не знает с какой стороны его треснут.

— Четыре дня назад в кабинет начальнику полиции принесли письмо. В нем материалы по трем убийствам, готовые для обнародования. По первому делу мы получили видео из офиса «Окане», документы, что были подписаны от лица Акиры Накамуры, а также запись с улицы тем же вечером. И ещё имя таксиста, что вез Икари Рио к Асано, — Катаки Рёма. Таксиста допросили, и он все подтвердил. К материалам было прикреплено заявление с описанием того, как Икари Рио организовал убийство Сонни и избавился от исполнителя. Во втором файле были материалы дела, касающиеся расследования Акиры Терады и его письмо, в котором детектив напрямую обвиняет Икари Рио, на случай, если сам погибнет при странных обстоятельствах. К файлам приложили похожее заявление, с обличающими материалами.

— Какими? — спросил я равнодушно.

— Билет на паром на имя того же Накамуры. Точное местоположение тела на острове Вакасима. Фотографии с причала, о прибытии подозреваемого на тот самый остров. Много всего. И мы нашли тело детектива, а также сняли отпечатки с его тела и обнаружили капли крови, что не принадлежит Тераде. Полагаю, что после того, как возьмем образцы крови у Икари, они совпадут.

— От чьего имени заявления? — спросил Сакай, нахмурившись.

Коп помялся, словно ему ремень стал мал. Достал платок и промокнул вспотевший лоб.

— От Кайне Аракато, — выдал он.

— Он бы так не поступил, это же позор! — с яростью выкрикнул Сакай. — Ни один якудза не сделал бы подобного!

— Но он мертв, — улыбнулся я грустно. — А это его страховка, на случай если я все же одержу верх. Мертвецу наплевать на авторитет, и на наследие тоже. Каин решил подгадить мне напоследок, — месть из могилы.

Я медленно поднялся с кресла, размышляя, ничего ли я не забыл. Сигареты нужно взять точно…

— Куда его отправят? — не сдавался Ягами.

— Он будет ждать суда в «Фузи», насколько я знаю, — ответил коп.

Я рассмеялся, закинув голову. Имею право, — якудза смеется в лицо смерти.

— Ярэ-ярэ! Это же просто казнь, мать вашу! — закричал Рю. — Там же Дайон! Он его лично прикончит!

— Икари несовершеннолетний, его нельзя в тюрьму строгого режима! — возмутился Сакай.

Коп прижал ладони друг к другу, показывая, что его руки связаны.

— Что мы можем сделать⁈ — не успокаивался Ягами.

— Орден выписан. Приказ отдан сверху. Вы ничего не можете сделать, — будто извиняясь, заявил коп. — Если, конечно… мы не обменяемся по старинке.

— Что это значит? — не понял я, глядя на задумчивые лица Дате и Синобу.

— В судебной системе Японии есть одно превалирующее над остальными правило, — произнес Сакай хмуро. — Якудза и полиция давно заключили соглашение, использующее его.

— Что за правило⁈ — допытывался я.

— Признание имеет приоритет перед доказательной базой, — объяснил сёгун. — Оябуны не садятся в тюрьму, мальчик. За них сидят лейтенанты. За лейтенантов отдуваются менее значимые члены семьи. Так, руководство остается в безопасности от преследования властей. Это подпольный закон, негласный и старый. Но обмен должен быть стоящим.

— И поэтому вы заберете меня! — неожиданно прозвучал громкий голос в кабинете. — Я сознаюсь в убийствах…

Акира отделился от стены и протянул руки капитану.

— А ты кто, нахрен, такой? — удивился коп.

— Акира Накамура, — спокойно заявил парень. — У вас в документах написано. Это я подписал бумаги и купил билет на паром.

— Ксо, — выдавил из себя полицейский.

— Акира, ты спятил? — вырвалось у меня. — Какого черта ты делаешь?

Он посмотрел на меня своим фирменным серьезным взглядом. Он был уверен в том, что все делает правильно.

— Мы с тобой свершили историю, сенпай, ни один якудза не смел бы мечтать о большем, — сказал он тихо. — Но ты лейтенант, а я просто солдат. И ты нужен здесь, нужен Дате. А я лишь хочу ответить за преступления. Так нужно.

— Он прав, — неожиданно сказал Дате, повесив голову. — Ты лейтенант, и если член семьи готов нести за тебя это бремя, никто не может препятствовать этой жертве. Это показатель преданности в мире якудза.

— Акира, ты уверен в своем решении? — спросил Сакай.

— Хай, — кивнул он. — Я не отступлюсь. Это я убил тех людей и сознаюсь в содеянном.

Капитан осмотрел каждого из нас, как бы ожидая подтверждения сделки. Сакай еле заметно кивнул.

— Как скажете, — цикнул капитан, защелкивая наручники на кистях парня. — Я бы оспорил равноценность обмена, но у меня и правда в бумагах его имя.

— Сенпай, — обратился ко мне Акира. — Не терзай себя, так нужно. Присмотри за ними, пока меня не будет.

— Раз решение принято, не буду задерживаться, — пробурчал под нос капитан, натягивая фуражку. — Идем, парень.

Капитан положил руку ему на плечо и мягко повел к выходу. Лишь дверь за ними закрылась, как я упал в кресло, прикуривая сигарету дрожащими пальцами. Я ведь уже продумывал побег, мать его! Какого черта произошло?

Почему он это сделал? Чем я заслужил эту жертву?

И почему мне ещё хуже, чем было?

— Мы отправили его на смерть, — произнес я отрешенно.

— Мои люди присмотрят за ним, — заявил Рю. — Я проконтролирую лично.

— Это закон, Икари, привыкай, — тихо ответил Сакай. — Нам повезло, что наш брат проявил исключительную верность и прикрыл тебя. Мы не оставим парня без поддержки, его будут защищать лучше юристы, которых можно достать. Он должен попасть в колонию для несовершеннолетних, и тот произвол, что мы сейчас видим, мы используем, чтобы вытащить его.

— Если он выживет в «Фузи», — покачал я головой.

— У него должно быть оружие для защиты, — заявил Ягами, глядя на Рю. — Поклянись, что организуешь. Дайон придет за ним, и Акира должен быть готов.

— Я сделаю, что смогу, — ответил лейтенант.

Переговорная стала совсем маленькой, я больше не мог в ней находиться. И уж тем более не мог сидеть с ними и обсуждать дела семьи, будто ничего не произошло. Я расстегнул ворот рубашки и глубоко вздохнул.

— Мне нужно подышать, — махнул я рукой.

Ягами понимающе кивнул.

Я вылетел из кабинета пулей. Пока шел по коридору к балкону, думал о том, что Каин очередной раз поставил ловушку, а я вновь из неё сбежал. Наверное, его дух сейчас кусает локти в безмолвной злобе.

И надеюсь, что это последняя его попытка.

Черт, даже сдохнув, он не дает мне расслабиться, какая же приставучая мразь.

Я вышел на балкон и прикурил следующую сигарету, глядя на то, как внизу собирается пробка перед перекрестком. К вечеру всегда так, часам к четырем машин становится больше, а к шести они растягиваются вдоль всей дороги.

Кто-то звонил. Уже долго, я просто задумался и не заметил.

Сэра. И чего ему нужно?

— Хай, — ответил я на звонок.

— Икари, не могу дозвониться до Дате, он рядом?

— Нет, у него совещание. Что-то передать?

— Послушай, тут очень важное дело. Вам лучше сейчас же приехать ко мне в старый дом Ягами-кай.

— Что ты там забыл, Сатори⁈

— Я хотел забрать кое-какие вещи. Потом зашел в кабинет оябуна и кое-что обнаружил, сказать не могу. Вам лучше лично увидеть. Это важно, Икари, говорю тебе. Это касается Ягами-сана.

— В этом случае, может, не стоит Дате туда ехать? — осторожно спросил я заговорщическим тоном.

Он был в курсе предательства Дайго, и, хоть никогда не спрашивал, догадался, что с оябуном произошло. Он сделал небольшую паузу, словно обдумывал ответ.

— Нет, Икари, он должен приехать, — заявил Сэра. — И как можно быстрее. Это и правда важно.

— Хорошо, скоро будем, — бросил я в трубку.

Ну что ещё могло произойти? Какие такие секреты Дайго хранил, что Сатори так всполошился, хм?

Похоже, скоро я это узнаю.

Сердце Дракона, часть 2

Ягами вышел из машины и встал у входа, глядя на верхние этажи. Я затормозил на ступенях, дожидаясь его.

— Я не хотел сюда возвращаться, аники…– промолвил он, словно извиняясь. — Слишком больно. Это был его дом, не мой.

— Не только его, — покачал я головой. — Наш тоже. Весной мы стояли с тобой вдвоем на этих ступенях, и думали, как нам развивать наш новый бизнес. Ты был разочарован тем, что нас отправили на задворки. Минуло чуть больше трех месяцев, и мы снова здесь.

— Всего три месяца, а будто целая жизнь.

— Теперь он наш. И ты знал, что придется в него вернуться. Похоже, время пришло.

Он закурил и задумчиво выпустил в небо дым.

— Пожалуй…

Замок на входе сломан. Мы вошли в общий зал. Дайго оказался прав, — Каин не разграбил особняк и стал ничего рушить. Следы присутствия незваных гостей были, но незначительные, — грязные следы на ковре, перевернутая ваза, разбитая лампочка… Они проводили обыск, не мародерствовать пришли.

Ягами включил свет, и мы поднялись по лестнице на второй этаж, в кабинет оябуна. Да, при первой встрече Дайго чуть палец мне не оттяпал, старый хрен. Я тогда просто не знал, как реагировать на окружающий бандитский пафос, и смотрел лишь на то, как действует Дате.

Вот и он, дверь приоткрыта, внутри горит свет, Сэра уже заждался.

— Хой, Сатори, к чему такая секретность? — воскликнул Дате, ступая внутрь. — Сэра… это что такое⁈

Я вошел следом и встал рядом с ним, осматривая кабинет. Что-то не так.

Сэра сидел за столом оябуна, это было большой наглостью в среде якудза. Непростительным неуважением. Но не это заставило меня напрячься.

Сатори держал в руке пистолет, что был направлен на нас.

Лицо парня было сосредоточенным, злым, и ни намека на то, что это шутка. Его глаза блеснули, лишь увидев меня, а лицо исказила злоба.

— Что происходит, Сатори? — осторожно спросил я, переглядываюсь с Дате.

— Вам нужно сесть, и послушать, что я скажу, — заявил Сэра хрипло. — Вам обоим это не понравится.

— Ты ведь шутишь, да? — не поверил Дате.

— Нет, Ягами, я не шучу. Я устал притворяться, больше не могу. Сядьте, прошу вас.

Мы приблизились к столу, где нас ожидали знакомые кресла для посетителей, в которых мы сидели не раз.

— Ягами, мне нужно, чтобы ты связал Икари руки, а ноги привязал к ножкам кресла, — заявил Сэра, показывая на упаковку пластиковых хомутов на столе.

— Какого черта? — не выдержал Дате.

— Я выстрелю, мать твою, мне терять нечего! — неожиданно взорвался Сэра, направляя на Ягами ствол.

Рука дрожит, кисть напряжена, будто он держит кувалду. Проступили вены на лбу, а глаза покраснели. Он, мать его, выстрелит.

— Дате, — поднял я руку, — делай, как он велит.

Ягами посмотрел на Сэру с ещё большим удивлением, потом перевел взгляд на меня, затянулся сигаретой и согласно кивнул.

— Хорошо, будь по-твоему.

Я занял место у стола, Ягами, под тщательным надзором, связал мне запястья и ноги. После чего сел рядом, закинув ногу на ногу и глядя на Сэру с мрачным выражением лица.

— Хорошо, — выдохнул Сатори. — Мне нужно вам кое-что рассказать, парни, и рассказ этот будет не быстрым.

— Мог бы обойтись без пистолета, мы и так бы выслушали, — скривился Ягами.

— Не в этот раз, босс, — хмыкнул Сэра.

Продолжая держать пистолет в руке, он расстегнул верхние пуговицы рубашки и сорвал с себя галстук. После чего прикурил одной рукой и нервно затянулся сигаретой, будто не курил уже лет сто.

— Откуда пистолет? — поинтересовался я.

— Этот? — помахал он оружием. — Случайно подвернулся. Нашел его в столе Дайго. В шкафчике была вторая стенка, тайник. А там ствол. И я знаю, о чем ты думаешь, Рио. Да, — я проверил, и да, — он заряжен. И про предохранитель я не забыл.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

— Что там с рассказом? — резко спросил Дате.

Сатори выпустил дым носом и потряс головой, словно отмахиваясь от назойливых мыслей.

— В общем, вам кое-что нужно знать. Я не тот, за кого вы меня принимали. И мне надоело врать.

— Ну, мы здесь, слушаем, — не сводил взгляда с него Дате. — Говори.

— Вы знаете, что я прибился к банде Кэтцу, а потом вместе с ним загремел в Габутай, буквально через месяц.

— Да, поэтому тебя и прозвали Неудачником, — вспомнил я.

— Только это не удача виновата в том, что нас замели. Это был я.

— Ты сдал копам банду Кэтцу? — не понял Дате.

— Нет, — покачал он головой. — Это была специальная операция отдела по борьбе с преступностью. Задержание, как и отправка в Габутай были спланированы.

— Объяснись, — потребовал аники.

— Я — студент полицейской академии, поступил в 17 лет, — заявил он мрачно.

Убедившись, что привлек внимание, он продолжил.

— На первом курсе меня завербовали в особое подразделение полиции. Они искали возможность внедрить крота в заведения, подобные Габутай. Полиция не знает ничего о том, что происходит за стенами этих тюрем, в каких условиях содержатся подростки и какие меры воспитания там применяют. Нужны были доказательства того, что эти заведения занимаются не перевоспитанием, а наоборот, взращивают головорезов. Все попытки внедрить полицейского в охрану провалились. Поэтому копы решили зайти с другой стороны, — подсадить подростка под прикрытием. Проект был засекречен, я прошел все тесты и успешно внедрился в банду Принца. Все для того, чтобы его группировку накрыли, а нас направили в Габутай.

— Подожди секунду, — не выдержал Ягами, потирая переносицу. — Ты хочешь сказать…

— Я коп, Дате. Я полицейский под прикрытием, хоть академию и не закончил, — произнес Сэра. — Я не один из вас, и никогда не был.

Ну дела.

И как на это реагировать?

Я предполагал, что среди нас стукач, но так близко?

— Твою мать… — Ягами сел прямо и закрыл лицо руками. — Это же просто невозможно…

— Это так, — отрезал Сэра.

— Тебя хоть Сатори зовут? — спросил я.

— Хай, имя настоящее. Они стерли все упоминания о моих связях с полицией. Решили, что так будет безопасней.

Мой телефон издал мелодичную трель, но мы втроем его проигнорировали.

— Охренеть, — потряс я головой. — Просто охренеть.

— Ты начинаешь понимать, да, Икари? Но подожди, это только начало истории. Я успешно выполнил задание, — внедрился. Я должен был пробыть там пару месяцев, максимум полгода. Потом меня обещали вытащить.

— Что тебе пообещали за эту операцию? — развел руками Дате.

— Вы ведь моего возраста, а рассуждаете так, будто всю жизнь только и убивали за деньги, — скривился Сатори. — Диплом, награду, и место в отделе. Но копы делают это не за награды. Тебе не понять, Ягами, мы из разных миров.

— Мы уже поняли, Сэра. Ты лучше нас, — усмехнулся я.

— Невелика почесть, любой лучше тебя, Рио. Но вы не слушаете.

— Сумимасен, мы слушаем, — успокоил его Дате.

— Все шло гладко. Я старался не выделяться, играл по правилам, и никому не было дела до курсанта, который притворялся неудачливым бродяжкой. Принц меня прикрывал, было не так и плохо. Но потом в наш барак привели вас двоих. И все покатилось к херам!

(О, это точно… Я уже вижу, куда он клонит…)

— Знаешь, Икари, я возненавидел тебя буквально сразу, — оскалился Сэра. — У меня всегда было хорошее чутье, и с того момента, как я тебя увидел, сразу понял, — этот парень принесет неприятности. Но кто знал… Сначала Годза. Я ведь был там, когда ты сломал ему шею, помнишь? Я видел, как вы с Акирой просто сбросили труп с уступа. И я видел, что ты колебался, не сбросить ли Акиру следом. Так что я знаю, с чего начались все неприятности. И да, это я сдал тебя тогда директору, а не Кенджи. Я знаю, что это ты виноват в том, что произошло в Габутай. Во всем этом виноват только ты!

Я откинулся на изголовье и кивнул Ягами.

— Аники, поможешь?

Дате прикурил и вставил в зубы горящую сигарету.

— Это ведь только начало, да? — спросил я, выпуская дым уголком губ.

— О, ты прав, Икари, — нахмурился Сэра. — Ведь когда Габутай стерли с лица земли, все стало только хуже. Что толку от моей работы, если само учреждение уничтожили? Нечего было расследовать, некому предъявлять обвинения! Но я то остался. И более того, мне предложили вступить в семью! Куратор сразу понял, что мое прикрытие обернулось ловлей на крупную рыбу. Я ведь мог стать членом Ягами-кай, сильнейшей группировки в Токио… Мне приказали продолжать, узнать больше. Встречи с куратором были раз в неделю. Все показания записывали, анализировали, а я все ждал, когда все это закончится. А потом… меня свели с человеком по имени Акира Терада. Он копал под тебя, и мне приказали помогать ему с расследованием. Он рассказал мне о том, что на самом деле ты, Икари, — чертов серийный убийца. Как ты спятил в школе и принялся вырезать своих обидчиков, а после прикрылся дружбой с Дате Ягами, чтобы спасти свою шкуру. И ещё, что ты помешан на Аоки и желаешь занять его место, повторяя чужой стиль убийств.

— Терада — спятивший старик. Его уволили, потому что он не был способен рационально мыслить, — заявил я.

— Да, конечно! — скривился Сэра. — И он ошибался, да? И ты никак не виноват в серии самоубийств, о которой трубят на всех каналах!

Дате бросил на меня встревоженный взгляд. Я молчал, глядя только на Сэру. Дым подымался от горящей сигареты, пепел упал на колени, но я не отреагировал.

— Все встало на свои места, — устало продолжал Сэра. — Я мог не только помочь прикрыть Ягами-кай, но ещё и устранить опасного психопата. И каждый раз я вынужденно наблюдал за бессмысленной жестокостью этой твари. А все остальные старательно закрывали на это глаза. «Это нормально, что он вскрыл парня от уха до уха». «Конечно, все в порядке, это же Икари, он столько для нас сделал!». Ты, Икари, становился все более кровожадным, злым, безжалостным, но никто не обращал на это внимания. Ты нарушал все законы, в том числе законы якудза. Заключил сделку с Мастером Ицу, предав оябуна. А потом избавился и от Ицу, захватив его бизнес. Покалечил Дайчи, потому что ревновал Асуру. И то, что с ней произошло, тоже по твоей вине. В конце концов, это я пытался их остановить, а не ты! Но тебе все прощали. Даже она.

— Не смей больше о ней говорить, — произнес я по слогам.

— Или что⁈ — выкрикнул он.

— Или тебе придется сожрать свой язык. И ты знаешь, что это не метафора, — стиснул я зубы.

— Не в этот раз, тикусё. Сегодня твой беспредел закончится.

— Вы так и будете рычать друг на друга? — поднял голос Дате. — Икари, заткнись, дай ему сказать!

Неудачник вспомнил про сигарету в пальцах, глубоко затянулся и бросил её в пепельницу. Немного успокоившись, продолжил.

— Я следил за ним, — сказал он, обращаясь к Ягами, — докладывал о всех перемещениях Тераде. Лишь он покидал офис в идзакая, как я писал детективу. Терада знал его постоянный маршрут, отследил по камерам. Он полагал, что в одной из точек живет потенциальная жертва. Тем вечером я опоздал. Ты пригласил нас на ужин, а когда я приехал, оказалось, что Икари в офисе нет, он куда-то ушел. Я сразу же написал Тераде, и он отправил патрули по точкам. Но было уже поздно. Той ночью умер Тора Ямасито, запустивший волну самоубийств.

Вот и ответ, который Терада отказался мне дать. У него был свой человек в нашей группе, который неотрывно докладывал о моих перемещениях. Детектив следил за мной не выходя из дома, как я за своими жертвами. Никакого хвоста никогда не было. Он вычислил места, в которых я появляюсь чаще всего, и направлял патрули туда, надеясь остановить меня, не дать вновь занести нож… И все равно проиграл.

— Чушь, — заявил я. — Это и есть твои доказательства? Что я не был на общем ужине?

— Ты так и не понял, Икари, — мне не нужно ничего доказывать. А ты можешь больше не притворяться, из этой комнаты ты не выйдешь.

— Что произошло потом? — поднял я глаза и выплюнул окурок на ковер.

— Что? — не понял Сэра.

— Ты работал под прикрытием, нарыл столько грязи, что хватило бы посадить всех нас. Почему мы здесь, а не за решеткой? И почему ты здесь, а не пожимаешь лавры от коллег по участку?

— Каин случился, — мрачно обозначил Сатори. — Произошло то, чего я никак не ожидал. Терада так увлекся, что слил информацию Каину. О том, что у него есть осведомитель в группе Габутай, как и подробности об убийстве Кенджи. Но Каин посчитал, что никто не смеет мешать его охоте на тебя. Он выяснил личность моего куратора и избавился от него.

— Зачем?

— Затем, что тебя бы посадили раньше, чем он успел бы до тебя добраться. А бороться за тебя с полицией не входило в его планы. Так, мой куратор неожиданно попал в автокатастрофу. Я слишком поздно узнал, что это был не несчастный случай. Вы хоть представляете, что это означает?

Дате не ответил, он сидел с каменным лицом, глядя на Сэру не мигая.

— Ты застрял в шкуре якудза, — усмехнулся я.

— Хай. Единственным, кто знал, что я работаю под прикрытием, был куратор. Мое досье было уничтожено в целях конспирации. О честной жизни и службе в полиции можно было забыть, я стал якудза, хоть и ненавидел эту роль всей душой. Я уже не хотел никакой службы, и о погонах не мечтал. Я просто хотел вырваться из этого кошмара, где приходилось оборачиваться от любого шороха и наблюдать бесконечные убийства. У меня остался только Терада. Он пообещал задействовать все свои связи, чтобы меня вытащить. Но потом он пропал, и я остался один. Я ждал его, хоть слово, хоть намек, что он жив. Но потом ты, Икари, вернулся с острова. И сидя в этом самом кабинете, я слышу от тебя, что Акира Терада мертв. Ты дотянулся до него, оставив меня гнить среди якудза.

Вот и второй пазл сложился. Каин узнал, что я убил Годза от этого мелкого хреногрыза. Скорее всего, и о Кенджи узнал от него же.

Боги, Сэра, мы же с тобой на соседних кроватях спали, жрали из одной миски, через столько прошли… Мне бы у тебя поучиться, бездушный ты кусок дерьма.

— Что же ты сразу не сбежал? — спросил я.

— Куда? Я ведь стал якудза, и некому было меня вытащить. У меня ничего не осталось! — развел он руками. — Я все потерял! Если бы я попытался все бросить, меня нашел бы Каин, или ты, или Ягами-сан, или ещё кто… Безопасней всего было продолжать играть свою роль. И надеяться, что Каин убьет тебя, закончив это безумие. Но и тут меня ждало разочарование. Ты вновь выжил. Тогда я сам поверил свое невезение. Вариантов у меня больше не оставалось.

— Почему ты решил раскрыть себя сейчас? — спросил я, задумчиво наклонив голову.

— Акира Накамура сел за тебя. Этот верный пес всегда тебя прикрывал, рвал глотки по твоему приказу. Мне Дайчи позвонил и рассказал. У тебя не осталось никого, кто бы мог тебя прикрыть.

— Зачем я здесь? — вдруг спросил Ягами сухим голосом.

— А тебе что, неинтересно послушать? — разозлился Сэра.

— Очень. Но вся твоя ненависть направлена на Икари. Если ты хотел расправиться с ним, зачем пригласил меня?

— О, сейчас мы к этому придем, — ехидно улыбнулся Сэра. — Дело в том, Дате, есть ещё кое-что, о чем я должен тебе рассказать. В ночь перед смертью Каина, ты помнишь, как меня отправили за оружием для группы?

— Конечно.

— И тебя посвятили в план. Сказали, что есть три варианта развития событий. А получилось наоборот. И тебя одного не известили, что был ещё один сценарий, на случай, если Ягами-сан нас разделит.

— Что это значит? — напрягся Дате.

— Это значит, что наш Икари знал, что Ягами-сан сдаст его Каину. Ведь оябун был весьма рациональным и мудрым человеком.

— Нет, это бред, — покачал головой парень. — Ото-сан никогда бы не предал одного из своих.

— Но он это сделал. Привез Икари на ту лодочную станцию, где их уже ждал Каин. И Акира с Асурой бросились спасать своего героя, как обычно. Я знаю это, потому что меня посвятили в план. Даже Дайчи знал. А ты — нет.

— Это правда? — спросил Ягами у меня, играя желваками. — Ответь, Икари, это правда⁈

Отпираться не было больше смысла. Я утверждающе кивнул, покусывая губу от досады.

— Что Каин пообещал за твою жизнь? — вальяжно развалившись, поинтересовался Сэра.

— Перемирие, — произнес я безучастно. — Моя жизнь взамен ваших.

— Хорошая сделка. Но наш Икари не из тех, кто готов пожертвовать собой. Если бы он согласился, Асура была бы жива. Как и Ягами-сан…

— Но тогда… что там произошло? — тяжело задышал Ягами, глядя на меня блестящими глазами.

О, не смотри на меня так, братишка. Ты и сам понимаешь, что там произошло. Не нужно ждать от меня чуда, отведи чертов взгляд.

— Икари убил Каина. А потом казнил твоего отца, — с удовольствием огласил Сэра. — И решил, что тебе об этом знать не стоит.

Лицо Дате мелко задрожало, пальцы впились в подлокотники, но это была лишь секундная слабость. Усилием воли он взял себя в руки, закурил следующую сигарету и лишь после этого обратился ко мне.

— Скажи мне… — прозвучал его бесцветный голос. — Ты убил моего отца?

— Да, — произнес я, глядя в пол, — это был я.

Ягами покивал, что-то обдумывая, потом развернулся к Сэре.

— Чего ты хочешь, Сатори? Почему рассказываешь мне это все?

— Я хочу сделку, Ягами, — отозвался Сэра. — Я желаю выйти из семьи, и я мечтаю о правосудии. Большего мне не нужно.

— Я слушаю.

— Я отдам тебе пистолет. И ты застрелишь этого ублюдка, что испортил наши жизни. Он чертов убийца, обманщик и манипулятор. Он заслужил смерть, и я не успокоюсь, пока он не сдохнет. Я дам тебе возможность отомстить за отца, а ты меня отпустишь. Я уйду из семьи, а ты не будешь меня преследовать. Избавлюсь от татуировки, сотру воспоминания и смогу начать жизнь заново. Обычную жизнь, не в полиции. Все преступления, что мы совершили, нигде не всплывут, помимо ночных кошмаров. Просто забудь обо мне.

Ягами резко вскочил с кресла и обратился ко мне, нависая сверху.

— Ты что скажешь⁈

Я поднял голову и ответил, глядя прямо ему в глаза.

— Мне нечего тебе сказать.

— Тогда решено, — с трудом сдерживая ярость, объявил он. — Дай мне ствол.

Сэра счастливо выдохнул и встал с кресла, протягивая пистолет.

— Закончи это, Дате.

Ягами принял оружие и взвел курок, разглядывая его у себя в руке.

— Кои… — прошептал он. — Принц… Асура…

Он резко вскинул пистолет, навел его на Сэру и выстрелил ему в грудь. Грохот выстрела ударил по ушам, заставив меня вжать голову в плечи. Сатори коротко вскрикнул и упал обратно в кресло, зажимая кровоточащую рану.

Сэра попытался что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Он мог лишь хрипеть, протягивая руку к Дате, будто просил чего-то.

Ягами, уже спокойней, прицелился ему в голову и выстрелил повторно.

Подголовник кресла оябуна окрасился красными брызгами.

На лице Сэры застыло выражение боли и обиды. Открытый в крике рот, глаза, что уставились на Дате взглядом полным непонимания, и дыра во лбу, откуда к носу текла темная струйка крови.

— Чертова крыса, — тихо произнес Дате, опуская пистолет. — Мы ведь тебе доверяли…

Я сидел и думал, даст ли мой бывший друг мне выкурить финальную сигарету, или нет. То, как безжалостно он расправился с Сэрой, наталкивало на дурные мысли.

— Сейчас, аники, я тебе развяжу, — неожиданно заявил Дате.

Я не смог ничего ответить, лишь протянул руки, позволив ему перерезать стяжку. Он достал танто и осторожно распилил пластиковые хомуты.

— Идем, — сказал он, убирая нож. — Нечего нам здесь делать.

Я не спешил вставать с кресла.

— Почему? — спросил я, потирая запястья.

Он остановился у выхода и обернулся, непонимающе глядя на меня.

— Что?

— Почему ты… Я не понимаю.

Он потряс головой, будто я спросил какую-то глупость.

— Ну ты и дебил, Икари. Ты мой названый брат, вот почему, — ответил он. — Я за тебя сдохнуть готов.

В ту минуту я пожалел, что не понимал этого раньше.

Как всегда слишком поздно.

Сердце Дракона, часть 3

Часы монотонно отбивали секунды. Кабинет оябуна тонул в полумраке и сигаретном дыме, что скопился под потолком. Мертвые глаза Сэры уставились на циферблат, словно ожидая чего-то.

Опять звонил телефон. Я продолжал игнорировать, не до него сейчас.

— Идем, аники, я не могу здесь больше находиться, — сказал Ягами, дрожа всем телом.

— Постой, — выдохнул я, стараясь успокоить сердечный ритм. — Нужно забрать пистолет.

— На хрена? Я к нему не притронусь больше, — скривился Дате.

— Ты только что вышиб мозги копу под прикрытием, — объяснил я. — Это орудие убийства, и на нем твои отпечатки. От пистолета придется избавиться.

— Ладно!

Он заскрипел зубами, вернулся к пистолету, поднял его и засунул за спину.

— Доволен? Идем уже… — потянул он меня за локоть.

— Ладно, ладно… Нужно позвонить Сакаю, чтобы прислал людей прибраться.

— Хай, разберемся.

Мы вышли из кабинета, и Ягами вдохнул полной грудью, будто все это время он находился глубоко под водой и только сейчас вынырнул.

— Запах крови до сих пор в носу. И пороха, — признался он, свесившись через перила. — Он же был нашим братом. Ксо… Поверить не могу…

— Все нормально? — спросил я участливо, положив руку ему на плечо.

— Не, — тряхнул он головой. — Если честно тошнит. Сейчас сблюю…

Он подавил приступ и жестом попросил сигарету.

— Тебе бы воды выпить.

— Тогда точно сблюю, — покачал он головой, чиркая зажигалкой.

Я тоже прикурил и оперся на поручни, поглядывая вниз.

— Нам нужно поговорить. О том, что рассказал Сэра, — произнес я, не сводя взгляда с Дате.

Он обреченно покивал, выпуская дым.

— Ты о моем отце? Хай, хотелось бы провести черту. Почему ты не рассказал мне, Икари? Боялся, что я сорву операцию? Помешаю? Или… а… вот оно что…

— Что? — растерялся я.

— У тебя по лицу все понятно. Защитить меня хотел, да? Как всегда… Ксо, аники, ты же обещал.

Он разочарованно запрокинул голову и пригладил непослушные волосы.

— Я хотел, чтобы Дайго оставался для тебя героем, примером для подражания, — постарался оправдаться я. — Он сам просил меня. Сказал, что правда разобьет тебе сердце.

— Мое сердце…– усмехнулся он. — Вы все носитесь вокруг меня, словно я хрустальный. Он никогда не был для меня героем. И примером для подражания тоже не был. Я всегда равнялся только на тебя.

— Не неси чушь, — отмахнулся я. — Я уж точно не образец безупречного якудза, ты знаешь мои косяки лучше остальных.

— Но это не ты предал оябуна, а он тебя, — возразил Дате. — Он поступил трусливо и расчетливо, как и всегда. Его поступок… и как я сам не догадался, это вполне в стиле ото-сана. Как и любой оябун, он распоряжался верностью своих людей расточительно. Вспомни хотя бы, как он бросил Аки. Верность для него лишь слово и требование, сам он не был готов ей поделиться. Это законы якудза, — они поджигают землю себе под ногами.

— Я не хотел, чтобы ты узнал, — сказал я понуро. — И уж тем более не так. Но я был не прав. Опять.

Я поклонился, как было принято. А он просто похлопал меня по плечу.

— У Дайго проиграл в тот момент, когда решил нас предать, И, кстати, я бы не подвел тебя. Жаль, что ты не проверил.

— Еще кое-что… — протянул я, поднимая голову. — О том, что рассказал Сэра. Про Тераду и те убийства…

— Слушай, аники, — перебил он меня. — Ты так и не понял, да? Думаю, ты прав, — Терада и правда не смог смириться с мыслью, что Аоки поймал не он. Он ведь гонялся за ним полжизни, а тут он, вдруг, оказался в дураках. Я думаю, что он вбил себе в голову, что его охота не закончилась. Нашел себе новую цель и старался убедить в этом любого, кто был готов слушать. Но дело тут не в этом. Правда в том, что мне плевать, что о тебе говорят. Я тебя знаю.

— А что, если нет? — спросил я серьезно. — Ты думал, что знаешь Сэру.

— Это другое, — хмыкнул он. — Сэра не вытаскивал меня из горящего здания кофейни. Ты сделал для меня больше, чем я мог просить.

— Нет, Ягами, я…

— Прошу, сделай мне одолжение и выслушай! — настоял он. — Я скажу это один раз, чтобы ты, наконец, понял. И больше мы не будем это обсуждать, ведь так якудза не поступают.

— Ладно, — сдался я.

— Мне плевать, еще раз тебе говорю. Ты никогда не пытался причинить мне вред, а лишь защищал и прикрывал меня, даже когда был несогласен. Ты пошел за мной вызволять Мико и Тао, когда на Габутай напали. Мы вдвоем против армии наемных головорезов, но ты меня не бросил! Жизнью рисковал, чтобы защитить меня и Асуру в том лесу. Ты не бросил меня, когда Ичибан вспорол мне живот. И ты вытащил Мису, несмотря ни на что. Разве психопат способен на подобное? Когда Каин устроил резню в офисе клана, ты помнишь, что сделал? Ты бросился на помощь к нам. Не кинулся на Каина, не попытался бежать, ты пришел на выручку. Кем бы ты не был, каким бы не был, никогда ты не пытался навредить мне.

— Я думал, что у тебя будут вопросы… — протянул я. — Так, обычно, бывает.

— Не в этот раз, — устало ответил он. — У каждого из нас есть темные стороны, пусть твои останутся с тобой.

Я грустно усмехнулся сам себе, покусывая фильтр сигареты.

Я вдруг понял, что зря его недооценивал. Думал, что Ягами наивный дурень, и не видит дальше своего носа. И только сейчас понял, что он всегда знал о том, что я из себя представляю, но предпочитал этого не замечать. Ему просто было все равно.

Он видел другого Икари, и верил ему. А тот, кто выступал против, автоматически становился общим врагом. Будь то брат по клану, или даже собственный отец.

Он предпочел об этом не думать, не копаться в грязном белье и не ворошить прошлое. Как глупо. По-мальчишески. Искренне.

Возможно, он понял кто я, а, может, и нет.

Я этого не узнаю, а он не расскажет.

— Ты не раздумывал ни секунды, прежде чем выстрелить в него, — сказал я.

— Конечно, — кивнул он. — А о чем тут думать. Ты бы поступил так же.

Да. Наверное. Я теперь ни в чем не уверен. Я совсем запутался.

— И хватит об этом, — он хлопнул меня по спине. — Едем домой, я устал, нужно выпить саке.

Я покивал и пошел за ним, считая ступени. В голове никак не укладывалась новая картина мира.

Телефон опять зазвонил. Да кто там такой настойчивый⁈

Какой-то номер звонил дважды, и ещё три раза пытался достучаться Дайчи. А ему чего нужно? Может, он секретный агент разведки, который тоже решил меня грохнуть? Слишком много предательств в последнее время. Мир якудза, о котором говорил Дайго, оказался отвратительным местом.

— Хай, — поднес я телефон к уху.

— Икари! Где ты⁈ — услышал я его испуганный голос через грохот.

— Никияма, что происходит⁈ Почему так шумно?

Ягами остановился на лестнице, глядя на меня с тревогой.

— На нас напали, Рио! Они разгромили офис, убили всех! Я сейчас на парковке, бегу через черный ход!

— Что⁈ Кто напал?

— … .

— Кто напал, Дайчи⁈

— Я не знаю! Их много, очень много!

— Какого хрена… Мы сейчас приедем! Сакай жив?

— Я не знаю, Рио! Боги… Они убьют меня!

— Спрячься, Дайчи! Мы скоро будем!

Я не успел договорить, как связь прервалась. Ягами молча буравил меня глазами, ожидая подробностей.

— Кто-то напал на офис, подробностей не знаю, — выдохнул я. — Идем, нужно спешить.

— Да что за день сегодня такой, — пробурчал Дате, перепрыгивая через две ступени.

Телефон вновь разразился громкой трелью.

Наверное, Дайчи перезванивает.

— Хай! Дайчи, мы уже едем! — прокричал я на бегу в трубку.

Сначала динамик потрескивал помехами, и я уже успел подумать, что связь снова прервалась. Но после раздался голос.

— Боюсь уже поздно…

Этот голос…

Я встал как вкопанный, размышляя, не галлюцинацию ли я поймал. Меня мгновенно бросило в холодный пот и защемило в груди.

Это просто невозможно.

* * *

За неделю до этого…

Кодзи Огивара положил телефон и посмотрел на себя в зеркало. В ответ на него обреченно уставился молодой мужчина с длинными волосами. Огивара не мог не заметить, что мужчина в отражении чудовищно побледнел, его руки дрожали, а в глазах был страх.

Во всем был виноват телефонный звонок.

Кодзи знал, что он рано или поздно раздастся. Но к такому нельзя приготовиться.

— Это должно было произойти, — прошептал он себе. — Держись, Кодзи.

Он сделал несколько глубоких вдохов, после чего умылся холодной водой. Вроде полегчало.

Они не должны заметить, что что-то не так.

Смыл воду в унитазе и вышел из ванной комнаты, натянув привычную улыбку на лицо.

Минами мыла посуду после ужина. Осторожно смывала остатки еды в раковину и укладывала тарелки в посудомойку.

— Милый, ты не забыл, что обещал сегодня поехать с нами в торговый центр? — спросила она.

— Ми-чан, конечно, не забыл! — воскликнул Кодзи. — Но мне сейчас позвонили с работы, опять Мацумото-сан не сможет приехать на собрание. Придется отдуваться мне.

— Что, серьезно⁈ В шесть вечера⁈ — насупилась она. — Вот же… А как надолго ты уедешь?

— Пару часов, — улыбнулся он. — Туда и обратно. Где Такаси?

— Он наверху, пошел разбирать новый конструктор.

Кодзи подавил в себе желание подняться к сыну. Это могло вызвать подозрения, в обычный вечер он бы так не поступил.

— Поцелуй его за меня, — сказал он.

— Ага! — ответила Минами, не отвлекаясь от своего занятия. — Ты не задерживайся!

— Постараюсь! — крикнул он ей из коридора.

Накинул пиджак и обулся. Дотронулся пальцами до фотографий на стене.

Это была хорошая жизнь.

— Ключи от машины забыл! — крикнула Минами из кухни.

— За мной заедут!

— А, ладно! Наверное, дело и правда важное…

Хватит топтаться на пороге. Иди уже!

Кодзи открыл дверь и вышел на улицу, встал под козырьком, ожидая машину. Вроде ничего не забыл. Телефон, ключи от дома, кошелек… Все должно быть как обычно.

Сердце стучало как бешеное. Кодзи пожалел, что не курит, очень хотелось, чтобы сейчас под рукой оказалась пачка сигарет.

Он смотрел на свой новый дом. На сад и лужайку, у которых был припаркован блестящий семейный кроссовер. Все это того стоило. Его семья, дом, машина, статус, должность… Конечно, это того стоило.

Кодзи жил в новом престижном районе, пять лет назад они с Минами выбрали здесь дом. Работал в Масай-дойме, заместителем операционного директора по связям. Если честно, то Кодзи и сам не знал, чем должен заниматься сотрудник с такой должностью, и какие обязанности операционного директора по связям. Но Кодзи очень нравилось важное название поста, на котором он находился. Когда он озвучивал должность, у людей всегда менялся взгляд. Проскальзывало уважение.

У Кодзи был свой кабинет, на восьмом этаже здания. Угловой, с двумя окнами! В каком он был восторге, когда получил его.

И работа была не бей лежачего. Кодзи приезжал когда хотел и никогда не задерживался. Иногда приходилось сидеть на скучных совещаниях, подменяя операционного директора Мацумото-сана, и ещё смотреть почту и подписывать бумажки. В основном это были отказы или приглашения. Приглашения и отказы. Он даже не разбирался, их подсовывала ему секретарша.

Все было отлично.

До того, как сегодня не прозвучал тот самый звонок.

Кодзи так надеялся, что он никогда не прозвучит. Но это случилось, и теперь… Теперь Кодзи просто должен быть сильным.

Черный внедорожник остановился у заборчика и посигналил.

Кодзи тяжело выдохнул и пошел к нему. Окно опустилось, и пассажир с переднего сиденья махнул рукой.

— Огивара-сан, прошу, садитесь назад.

Это был лысый мужчина с неприятным лицом и в солнцезащитных очках. Кодзи послушно открыл заднюю дверь и забрался в салон. Там его ждал знакомый, — Рёко-сан.

Рёко выглядел как и его дружки, — типичный якудза. Аккуратная бородка, шрам на брови, тяжелый взгляд и длинные волосы, что зачесаны назад. Рёко часто помогал Кодзи в прошлом.

— Кодзи-чан! — улыбнулся Рёко. — Садись, садись, времени нет!

Машина сорвалась с места и полетела по переулку, быстро разгоняясь. Так по родной улочке Огивара ещё не гонял.

— Рёко, скажи мне, все плохо? — робко спросил Кодзи.

— Да, — мгновенно стал серьезным якудза. — Все плохо, Огивара-сан. На Хозяина напали, он сильно травмирован, в коме. Его подключили к аппарату искусственного кровообращения.

— Что… Что они заберут? — выдавил из себя Козди, глядя на Рёму со страхом в глазах.

— У него повреждено сердце, Огивара-сан, — трагически признался бандит. — Извини.

Боги… Сердце… Была бы почка, ещё был бы шанс. Но теперь…

— Вот оно что… — протянул мужчина, глядя пустым взглядом в окно. — Что скажут моей семье?

— Автокатастрофа. Водитель фургона не справился с управлением.

— А выплаты?

— Как договаривались, страховка жизни все покроет. Мы поможем, твоя семья ни в чем не будет нуждаться. Хозяин всегда держит слово.

— Хай.

Кодзи опустил голову, рассматривая носки своих блестящих туфель. Какой от них теперь прок? Только купил, еще и разносить не успел.

— Хой, Огивара-сан! — толкнул его в плечо гангстер. — Ты чего нос повесил?

— Ничего…

— Я хочу напомнить тебе, где ты был, когда тебя нашел Хозяин. В Санья, обдолбанным в хлам, в дырявом свитере и в вонючих портках.

— Я помню.

— Ты был никем, Огивара-сан. Малолетним наркоманом без образования, без возможностей, без цели. Он дал тебе все это и даже больше. Все, о чем ты мечтал. Тебя засунули в рехаб, отмыли, одели и дали работу. Ты получил семью, новый дом, хорошую должность, зарплату… И разве мы бросили тебя?

— Нет.

— Нет, не бросили. Когда тот хлыщ начал приставать к твоей жене, кто разобрался с ним?

— Ты.

— Хай. А когда на твоей улице появились вандалы, что били фонари, кто их проучил?

— Ты.

— Именно! Хозяин кормил тебя, защищал и помогал. Но за все нужно платить. Я бы поменялся с тобой, если бы мог!

— Это была хорошая жизнь, — повторил Кодзи, будто мантру. — Я выполню обещание.

— Вот и хорошо, — успокоился якудза. — Договор есть договор.

— Ты скажешь ему, что это был я? Он ведь узнает, чье сердце теперь бьется в его груди, да? — спросил Кодзи жалобно.

— Конечно, брат, — кивнул Рёко, положив руку на плечо донору. — Для него это очень много значит.

* * *

Наконец, он понял, что все это время ему не нравилось.

Боль. Больно дышать.

Это чувство постоянно вторгалось в его теплую тьму и мешало витать в небытие.

Он с трудом приоткрыл глаза, несмотря на то, что свет был нестерпимо ярким.

Белый потолок. Он вспомнил его. Конечно, ведь он уже просыпался. Два или три раза. И каждый раз отключался снова.

Нет, не в этот раз.

Он собрал всю волю, что была внутри, чтобы сохранить себя в сознании. Вот так. Понемногу.

Он поднял тяжелую руку, разглядывая свои пальцы. Где я? Как сюда попал?

Нащупал кислородную маску на лице и стащил её на подбородок.

Воздух показался невообразимо холодным. Он осколками поранил гортань, проник дальше, и наполнил грудь дикой острой болью. Он будто вдохнул жидкий фреон, а не кислород, так больно дышать ещё никогда не было.

Кашель вырвался из груди. Стало легче.

Минуту он лежал, привыкая дышать заново.

Операционная палата, он сразу её узнал. Он дома. Он выжил.

Нащупал толстый слой бинтов на груди. Операция прошла успешно.

Теперь следующее испытание. Он попытался подняться, получилось лишь с третьего раза. Руки дрожали, все тело ныло и не желало повиноваться, но он умудрился сесть на кровати, держась за специальный поручень.

Подкатил к себе кресло, оперся на него, как на костыль, и встал на ноги. Перед глазами все закружилось, ноги предательски ослабли, но он вновь пересилил себя и сделал первый шаг.

Так всегда и бывает. Сам не знаешь, на что способен, пока не шагнешь вперед.

Ещё один. И ещё.

Он дошел до панорамного окна, глядя вниз на ночной Токио. Город светился и подмигивал ему, словно старому другу.

— Като-сан! — услышал он испуганный возглас за спиной. — Вам нельзя вставать! Как вы вообще…

Медик подбежал к нему справа, взял за локоть, стараясь вернуть в постель.

— Убери руки, Ояма, — хрипло ответил он, не узнав сначала свой голос.

Доктор испуганно отпрыгнул.

— Вы должны лежать в кровати ещё неделю минимум, Като-сан, — взмолился он. — У вас была пересадка сердца, и это помимо остальных травм!

— Кто был донором? — спокойно спросил Кайне.

— Эмм, Огивара Кодзи…

Каин удовлетворительно кивнул. Здоровое тело. Крепкое сердце.

— Дай мне сигарету, — потребовал он.

— Като-сан, прошу, вам строго запрещено…

Кайне требовательно протянул руку.

Медик сдался и вложил в неё пачку, что выудил из больничного халата. Засунув спинку кресла под руку, Кайне прикурил и с удовольствием выпустил горький дым в стекло.

Кривая улыбка исказила его лицо.

Наверное, ты ждешь, что я сдох, Рио-чан?

Как бы не так.

Все только начинается.

Сердце Дракона, часть 4

— Боюсь, уже поздно, Рио-чан, — прохрипел динамик.

Я застыл, прижимая к уху телефон. Этот голос.

Приглушенный, надменный, насмешливый.

Голос был слабым, и я его едва слышал, но это был он.

— Не ожидал? — с едкой издевкой спросил он, а после засмеялся. — Кагоме, Рио-чан. Кагоме.

Ягами понял, что что-то случилось. Наверняка определил по моей удивленной роже.

— Ты же должен был сдохнуть, — зарычал я. — Ты должен был сдохнуть!

— О да, должен был. Но не ты один умеешь выживать.

— Как? Я всадил нож тебе в сердце.

— Думал, что мое тело уже сожгли и развеяли, ха, яцу? Драконы не горят.

— Хватит нести херню! Как⁈

— У меня от тебя секретов нет. Знаешь, я ведь не думаю, что бессмертен. Любой может нарваться на нож или словить пулю, — в нашем деле это производственный риск. Но ведь всегда можно подготовиться. Подстелить бамбук, чтобы падать было мягче. В фургоне, что забрал меня с того ангара, был АИК. Громоздкая аппаратура, но полезная. Этот фургон у нас дежурный, стольких моих ребят с того света вернул, что не перечесть. Вот и мне пригодился. А достать новое сердце для меня не проблема, это ведь буквально моя работа.

Аппарат для кровообращения. В машине? Безумие, но вполне в духе Каина. Он с собой на разборки реанимацию возит. Эта штука и легкие вентилирует и заменяет работу сердечной мышцы, в теории он вполне мог бы…

Черт, да это уже фантастика какая-то! Никто ещё не звонил мне после того, как получил нож под ребро.

Дате стоял рядом, прислушиваясь к телефону. Он качал мне головой, показывая, что не может поверить в то, что слышит.

— Нужно было тебе голову отрезать, — заявил я. — Её бы не пришили.

— А чего не отрезал? — хмыкнул он.

— Времени не было. Но не волнуйся, в следующий раз буду знать, как действовать. Живут ли драконы без головы?

— Боюсь, что мы этого проверить не сможем. Ты исчерпал свои шансы.

— И что это, мать твою, значит?

— Я позвонил тебе, чтобы станцевать на могиле. Ты наивно полагал, что Като-кай распался. Что мои люди в бегах, клан обратился против меня, а территории перешли в тонкие пальцы Ягами-куна. Хм. И это было бы правдой, будь я мертв. Но ведь я здесь. Я собрал их всех на Вакасиме, где копил припасы и оружие на случай войны. Армия, что готова смести Ягами-кай в одно мгновение. Без них клан развалится сам. А тебя больше некому прикрывать.

— Тут ты ошибаешься.

— Нет, я знаю о чем говорю. У твоей семьи нет оябуна, люди разобщены и не ждут нападения. «Выжившие из Габутай» больше не такие и выжившие. Даже тот паренек с мечом сегодня сдохнет в тюрьме. Этой ночью ваши офисы сгорят, а все члены Ягами-кай захлебнутся в крови. Тебе больше не за кем прятаться. Ты был интересным противником, но этот хоровод пора закончить.

— Ты так ничему не научился, бакаяро. Что бы ты не предпринял, я ведь выживу. Опять!

— Да мне на это плевать, если честно. Мы на разных этажах. Даже если ты переживешь эту ночь, ты никогда меня не увидишь, ведь без поддержки ты никто. Что, ты попытаешься напасть на меня в моем пентхаусе? Ксо, смеяться до сих пор больно.

— И ты позвонил мне, чтобы возвестить о возвращении? Тупой ход. Лучше бы ты сбежал куда подальше и надеялся, что я не узнаю о том, что ты ещё дышишь. Ты разве не понял, Каин? Я достану тебя, где бы ты ни прятался. Найду и закончу начатое. Мои жертвы не выживают, понял⁈ Я всегда их достаю, всегда!

— Нет, мальчик мой. Я позвонил не за этим. Дело в том, что наша игра и правда меня утомила. Но ещё больше мне надоели сами правила. Каждый раз ты что-то взрываешь, поджигаешь, достаешь новый туз из рукава, словно чертов фокусник. Ксо, спорю, у тебя и сейчас какая-нибудь самодельная бомба в кармане, так, на всякий случай. С шулером можно играть только его же способом.

Дате вновь покачал головой. Да, мне тоже не нравилось, к чему он ведет. Аники потащил меня за рукав вниз, упорно, как ребенок тянет за собой игрушечную машину. В глазах у него была растущая тревога, что передавалась мне.

— Аники, бежим, — прошептал он.

Я вдруг понял, что Каин все это время меня забалтывал. И рассказ о его спасении и раскрытие планов лишь отвлекающий маневр, чтобы затормозить нас, удержать там, где мы должны быть.

Я рванулся за Дате, продолжая слушать монолог надменного ублюдка на той стороне телефонной трубки.

— Похоже, ты понял. В этот раз я подготовился. Когда мои люди искали вас в доме семьи Ягами, я поручил оставить в нем несколько подарков. На случай если Ягами-сан решит вернуться. Но вернулся ты. Догадываешься, что будет дальше?

— Пошел ты, Каин! — прокричал я, вылетая на лестницу из коридора.

— Гамбаре! — выкрикнул он кому-то.

С треском окно над лестницей разлетелось, и внутрь торпедой ворвалась горящая бутылка. Она разорвалась вдребезги, осыпая лестницу пылающими осколками.

— Они наверняка внизу, ждут нас во дворе! — прокричал Ягами.

— Уйдем через подвал, там есть небольшое окно! — ответил я, перескакивая через ступени.

Они продолжали закидывать здание коктейлями. То и дело слышался звук стекла и характерный гул расползающегося огня.

Ещё один небольшой пролет и мы в холле, оттуда направо и в коридор…

Бабах!!!

Понять что произошло было невозможно, слишком резким оказался толчок.

Лестница под ногами с треском подпрыгнула, подкидывая нас, как батут. Взрывная волна выбила остатки окон и тряхнула весь особняк.

Меня накрыло и оглушило, лишив на секунду контроля над телом. Все поплыло, в падении я увидел, как мимо нас пролетает громоздкая люстра, что сорвалась с потолка. С первого этажа, будто из жерла вулкана, выстрелил поток дыма и пыли, он окутал нас с головой, словно серое одеяло. Я рухнул спиной на ступени, сверху накрыл огненный дождь. Рука загорелась, подол пиджака тоже вспыхнул.

Дате зацепило меньше, он лишь ударился о стену, но сразу же вскочил, сорвал свой пиджак и стал с размаху лупить им по мне, сбивая огонь.

Почти, ещё немного… Черт, как же жжется, мать его!!!

С жутким треском ступени под нами поползли вниз, лестница разваливалась на глазах. Ягами попытался устоять, но не смог, — земля ушла из-под ног, и он провалился вслед за падающими обломками.

Черт, стой, стой, стой! Я рванулся за ним и в последний момент успел схватить за запястье. Мой локоть продолжал пылать, но я крепко держал аники, и изо всех сил пытался его вытащить.

Он болтался между этажами, стараясь не смотреть вниз и цепляясь за мой рукав.

— Тяни! Икари! Тяни!

— Да тяну я, мать твою!

Пол подо мной начал танцевать, скользя и упираясь ногами в ненадежную опору, я втащил Ягами на лестницу. Рука горела, и я сразу же принялся её тушить, Дате, будто заводной, вскочил и помог мне подняться.

Ох. Зря я встал. Состояние было куда хуже, чем от саке. Меня кренило, как подбитую бригантину, голова кружилась, все вокруг двоилось и нестабильно подрагивало. Похоже на контузию, — славно по мне прошлась взрывная волна, выбила из колеи.

Балансируя на пляшущих ступенях, я старался успеть за Дате, что несся вверх.

— Путь отрезан, что будем делать⁈ — прокричал он на бегу.

— Пожарный выход? — прикидывал я варианты.

— Попробуем!

Дате первым достиг второго этажа и нырнул за угол, в левое крыло, и сразу же вылетел обратно, зажимая свежий порез на лице. Здоровенный детина в костюме накинулся на него с криками, размахивая увесистым тесаком. Я все еще старался прийти в себя, брел к ним, словно зомби, доставая на ходу нож.

Тесак чуть было не располосовал Ягами надвое, он вовремя отпрыгнул и попытался контратаковать, но был сбит с ног мощным пинком. Налетел спиной на шкаф с трофеями семьи, сполз по нему, фонтаном на него обрушился поток из украшений, цепочек и разбитых статуэток. Бугай навалился на него сверху, намереваясь отрезать голову, Дате уперся локтями в рукоять, с трудом сдерживая лезвие у горла.

Здоровяк меня не видит. Его бритый затылок раскачивается перед глазами, мощные мышцы шеи распирают воротник. Я дошел… Устало я навалился на него, двумя руками вгоняя танто ему в трапецию прямо под черепом. Лезвие вышло из горла, кровавой пылью брызнув Дате в лицо. Я вырвал нож из тела и попытался стащить тушу с орущего Ягами, как Фокус предупредил меня об опасности. Он работал хуже обычного, видимо, по причине контузии, но дуновение ветра слева под ухом я ощутить успел. Я развернулся, встречая подтянутого якудза, вооруженного танто. Он с разбегу хотел пронзить меня ножом в живот, однако я увел корпус в сторону, и он протаранил меня своим весом. Мы рухнули на пол рядом с Ягами, в падении я успел воткнуть нож бандиту в живот, и перехватить его руку с оружием. Рефлексы работали безотказно, мне кажется, даже без сознания я бы мог убивать таких несчастных ублюдков, как этот.

Он ещё упирался, выл мне в лицо и пробовал высвободить руку, когда на него набросился Дате, короткими ударами коля в шею. Якудза завалился набок, поливая все вокруг кровью, а аники подал мне руку, помогая подняться.

Так, вроде полегче… По крайней мере, Ягами всего один, и не расслаивается надвое, как прошлый раз. Вот хороший способ избавиться от оглушения, — умыться чужой кровью.

— Пожарный выход не подходит, — заявил я хрипло. — Они через него пролезли.

— Остается только мансарда… — ответил он, восстанавливая дыхание. — Там панорамное окно, можно перебраться на соседнее здание…

Огонь стремительно распространялся по коридорам, дым уже захватил первый этаж и заползал на второй, дышать становилось трудно. Ягами был прав, — наш путь вел только наверх.

— Ещё идут, — показал я на троицу, что бежала по коридору в нашу сторону.

— У меня ствол…

— Прибереги его, уверен, что это не последние.

Не сговариваясь, мы синхронно кинулись навстречу противнику, стараясь зажать их в проходе.

Рывком я опередил Дате и накинулся на ближайшего ко мне головореза. Он был вооружен коротким мечом, и взять его в зацеп было делом техники. На бегу я поднырнул под лезвие, врезался, захватил под плечо и, используя инерцию, развернул лицом к Дате.

Ягами всегда понимал мой замысел, мгновенно воткнув танто бедолаге в живот, второй раз ударить не успел, пришлось отпрыгивать от танто второго. Я толкнул умирающего якудза на третьего, опоздавшего гангстера, и присоединился к Дате. Краем глаза увидел, как по коридору несется четвертый враг. Началась поножовщина в толчее, где не понять, кого ты бьешь и кто бьет тебя. Мы остервенело дрались, отмахиваясь и отступая, кровь брызгала на стены и била своим запахом в нос, крики тонули в густом дыму.

Уходя от клинка, Ягами прописал мощный лоу-кик по голени напавшего, тот оступился и нарвался на мой локоть в челюсть. Потеряв ориентацию, он пошатнулся и Дате окончил схватку ударом ножа под ребра. Я увернулся от атаки третьего бандита и тут же ощутил, как правый бок загорелся от глубокого рассечения. Это ещё один, успел меня достать.

Сука! Только ведь зажило!

Я отмахнулся от одного и врезал каблуком второму в коленную чашечку. Дате появился из ниоткуда, вынырнул из дыма и рубанул громиле по руке. Я переключился на первого, увернулся от укола в лицо и вытянувшись, достал якудзу хлестким выпадом по горлу. Второй отступал, но Дате не слезал с него, продолжая полосовать по рукам. На него набросился низкорослый крепыш в рубашке с закатанными рукавами. Он зашел сбоку и пырнул Ягами в поясницу, под лопатку. Я ринулся к ним, ворвался в толкотню, вонзая танто крепышу в грудь.

Дате оперся на стену, пытаясь нащупать рану на спине. Оставшийся якудза, истекая кровью, кинулся наутек, бросив нож на бегу.

— Аники, ты как? — спросил я, подхватывая Ягами под плечо.

— Ксо, как горит…

— Не смертельно, ты ещё стоишь. Идем, нужно убираться отсюда, пока новые не появились.

— Хай… Скорее…

Я протащил его на себе обратно к лестнице, на третий этаж и выше, по ступеням, что вели на чердак. Плечом выбил старую дверцу, и мы вывалились на пыльную мансарду.

— Вот окно! — показал Ягами, за ним крыша, близко к нам.

Я подбежал к стеклу, прикидывая варианты.

— Она выше, не допрыгнем, — покачал я головой. — Лестница есть?

— Должна быть, посмотри там…

Я бросился к нагромождению мебели, что укрыли тентом.

— Аники, — позвал меня Дате. — Они идут, слышу топот.

— Стреляй, — приказал я.

Ягами вытащил окровавленной рукой пистолет и занял позицию на входе. Я беспорядочно расталкивал хлам в поисках стремянки.

— Что, не мог замочить ублюдка наверняка? — зло крикнул он мне.

— Я откуда знал, что у него запасное сердце! Куда вы засунули хренову лестницу⁈

— Вон там посмотри, да, левее! Ксо!

Грянул выстрел, и я присел от неожиданности. Обернулся. Якудза, что выпрыгнул на лестницу, оставил за собой красный след на стене и рухнул обратно в открытую дверь. Его дружок, что наивно выскочил следом, застыл от испуга. Дате повторно нажал на курок, голова ублюдка коротко дернулась, и он покатился следом за товарищем.

— Нашел? — спросил Ягами как ни в чем не бывало.

— Нашел, — отреагировал я, таща лестницу к окну.

Выбил ей стекло и перебросил через проем, уперев в соседний козырек. Придется карабкаться наверх, под углом, на высоте третьего этажа. Я помахал аники рукой. Пора покинуть отеческое гнездо.

— Вперед, чего встали! — раздался сверху рев.

— У них ствол! Они нас расстреливают!

— Что? Ксо, откуда… Ладно, дайте я сам… Где там Обара-сан?

Кто-то сунулся в проход, Дате выстрелил наугад и бросился ко мне. Я уже стоял на ступени, карабкаясь вверх, к своей цели. Почувствовал как лестница прогнулась и начала шататься, когда на неё навалился Ягами. Я перебирал руками на раскачивающемся мостике, стараясь не думать о гравитации, Дате дышал в спину.

Сзади послышались крики, я уже так близко, почти могу дотянуться… Я выпрямился, протягивая руку к черепице.

Меня что-то толкнуло сзади, в плечо. Лишь после этого я услышал выстрел. А следом ощутил боль.

У них тоже пистолет… Вот черт.

Я упал на лестницу, цепляясь за поручни из последних сил. Краем глаза увидел, как Дате безвольно заваливается на неё, и соскальзывает вниз. Под его весом стремянка переворачивается. Я падаю следом.

Ветер ударил в лицо, лечу вдоль стены, навстречу стремительно приближающемуся блоку кондиционера. Хрясь! Выбиваю себе плечо, меня отбрасывает, и я продолжаю падение, переворачиваясь на спину. Буквально чувствую как приближается земля. Успеваю услышать свой крик.

Бух!

Как метеор я рухнул на мусорный бак в проходе между зданиями, замерев в позе эмбриона. Рядом со звоном упала лестница.

Тук…

Тук…

Тук…

Я жив…

Жив…

Я соскальзываю с мусорки и падаю в лужу. С трудом приподнимаюсь, тело трясет от удара, нехотя, но оно реагирует.

Поднимаю голову.

Нет.

Ягами лежит на животе, раскинув руки в стороны. На белой рубашке, по спине расплывается большое кровавое пятно. Ему выстрелили в спину, пуля прошла навылет и осталась во мне. Одна на двоих.

Его глаза не моргают, он смотрит на меня с выражением искреннего непонимания.

Я смотрю в них, не в силах отвести взгляд. Я вижу не его распластанный труп, но иную картину. Вот мы под лунным светом, тень от волос падает на его серьезное лицо. Он смотрит в дождливую ночь на морском горизонте, словно вспоминает о чем-то.

А вот он тянет меня за руку, как обычно, волочет куда-то, куда я не хочу.

А здесь у него еще нет шрама на лице. Он лежит на баскетбольном поле, поджимает ногу, но не скулит, не ноет. Видит меня, и взгляд становится настороженный, почти враждебный. Он смотрит на меня, как на незнакомца, от которого можно ждать чего угодно, но не дружбы. Видит мою протянутую ладонь. В глазах появляется искорка надежды. На то, что ему не придется ползти к выходу самому. На то, что его здесь не бросят, как прокаженного.

Он ещё опасается, но хватается за руку, крепко сжимая ладонь, чтобы я неожиданно его не бросил.

Возможно ли? — говорят его глаза. — Возможно ли, что я нашел друга?

Глаза меняются, стекленеют, искринка исчезает, они мертвы. Я смотрю в них, понимая, что почти не вижу его из-за слез.

Прости меня, аники…

Монстр, что хотел стать человеком, — часть 1

Прости меня, аники.

Я лежал там, рядом с телом Ягами, не в силах пошевелиться или что-то сказать ему напоследок.

Тело умоляло меня остаться, свернуться калачиком и подохнуть на теплом асфальте, ведь даже просто лежать было больно. Я бы так, наверное, и сделал, если бы не услышал за спиной быстрый звук шагов. Кто-то босиком прошлепал по луже и встал надо мной.

— Тебя ни на минуту оставить нельзя, — заявила Муза, присаживаясь рядом. — Ты себя видел?

Я перевернулся набок при помощи здоровой руки, оперся плечом о мусорный бак, глядя на нее снизу вверх.

— Анализ, — прошептали мои сухие губы.

— Пулевое в плечо, контузия, сильный ушиб, вывих плеча, растяжение голеностопа, ссадины, сотрясение, — перечисляла она монотонно, — еще колотое в боку, а остальное мелочи. Вставай.

— Не могу, — тряхнул я головой. — Просто не могу.

— У нас и хуже бывало, не ной.

— Они мертвы, Муза… Все они… Дате был последним…

— У тебя ещё осталась я, — вздернула нос она. — Я же сказала, не ной.

— Нет… — сказал я, теряя её из виду.

Она с размаха влепила мне по лицу, да так, что голова дернулась.

— Не смей вырубаться, слышишь⁈ — зарычала она. — Твой дружок сдох, но ты ещё нет. И если будешь здесь валяться и скулить, как мелкая сучка, то присоединишься к нему. Будете потом на облачке саке попивать. Этого хочешь, слабак⁈

Я не ответил, глядя через неё на тело Ягами.

— Ну и иди нахер, размазня, — заявила она, поднялась и пошла прочь по переулку.

Её полуобнаженный силуэт удалялся и растворялся в горячем воздухе.

— Стой, — еле слышно произнес я.

Она обернулась, ожидая моей реакции.

— Помоги, — стиснув зубы, сказал я и протянул руку.

Она мгновенно оказалась рядом, вцепилась когтями в мою ладонь и потянула на себя, упираясь ногами и ворча от напряжения. Благодаря её рывку, я встал на ноги и оперся спиной на контейнер.

Оперся на Музу, и она потащила меня по переулку.

— Стоп, не туда… — резко остановилась она, разворачиваясь.

— Почему?

— Там эти уроды, как раз выбегают из дома, ищут тебя. Сюда, держись.

Она помогла мне перебраться через заборчик, подхватила с другой стороны, и потащила за собой по узкому проходу. Мы шли к оживленной улице, где я бы мог затеряться в толпе. С каждым шагом становилось чуть легче, адреналин помогал двигаться, и вскоре я мог не лежать на Музе мертвым грузом, а передвигаться сам. Пусть через боль и не быстро, зато в нос не бил запах смерти от её волос.

Она резко остановилась и принюхалась, как дикий зверь. Зрачки увеличились в размерах, на клыках появился красный бисер слюны.

— Что ты почуяла?

— Дым, — ответила она, — кровь, боль.

Я отодвинул её и прошел вперед, держась за стену, обогнул велосипедную парковку и лоток с газировкой, и вышел на улицы Кабуки. Крики, что доносились до меня через звон в ушах, были первым предзнаменованием.

Меня чуть не сбила с ног бегущая женщина. Она не извинилась, лишь затравленно оглянулась и рванула дальше. Она была не единственной, люди бежали по улице в панике, крича на ходу, сбивая друг друга, будто безумное стадо.

Витрина магазина напротив была разбита, из помещения валил дым. Чуть дальше горел ломбард, вокруг него были разбросаны тела погибших. С другой стороны улицы поднималось зарево от игрового центра, крыша уже пылала, люди выбрасывались из окон, спасаясь от пожара.

Это все точки Ягами-кай. Их защищали люди семьи. Каин всегда держит слово.

Мы разозлили дракона, и он решил спалить весь район.

Я был окружен сонмом из рыданий и воплей, ревом сирен и сигнализаций. Ночь стала алой, свет пожаров красил неон в оранжевый цвет. Казалось, что даже небо покраснело.

Тяжело дыша, я побрел по тротуару, придерживаясь за заклеенную фотографиями местных звезд стену. Толпа народу пробежала навстречу, обходя меня. Они что-то мне кричали на ходу, но я не разбирал слов.

Мимо пронесся грузовичок, не отпуская клаксон, он чуть не сбил парочку школьников, резко вырулил и с визгом перевернулся, преграждая дорогу. Я продолжал идти, хоть и не понимал куда.

В местной раменной шел погром. Люди в черных костюмах избивали посетителей и защитников заведения. Летели стулья и посуда, в витрине зияла дыра с кровавыми потеками на стекле. Туда нельзя, заметят…

Я свернул в проулок, пошел мимо парковки для арендованных автомобилей. Их тоже разбили, а оставленный без присмотра мопед забросили на капот спорткара. Впереди дрались, я видел, как убегающего парня в костюме свалили на землю и принялись забивать бейсбольными битами.

Путь перекрыт, ни вперед, ни назад. Фокус подсказывал, — либо спускайся в канализацию, либо пытайся найти убежище в ближайшем здании.

Канализация так меня и манила. Хорошее место для такой твари, как я. Упасть ниже уже не получится, — мой полет может закончиться на самом дне.

Но я все же нырнул в здание и заставил себя подняться по лестнице. Второй этаж, дыхание ни к черту, на ногу не опереться, рука уже не держит поручень. Но нет, ещё выше.

Тащусь по открытой площадке с квартирами по бокам. Остается надеяться, что меня не заметят с улицы и не бросятся в погоню. Далеко я не уйду…

Вот! Фокус указал мне на обшарпанную дверь. Замок не электронный, краска на ручке слезла, свет не пробивается через оконный проем. Я вставил танто в замочную скважину и вбил лезвие ладонью поглубже. Отошел на шаг и врезал ногой в рукоять. Со звоном замок сдался, и я упал в открывшуюся дверь. Рухнул на коврик в коридоре, пропустил Музу, прополз вперед, закрыл дверь ногой и замер в темноте, переводя дыхание.

Несколько минут просто лежал, прислушиваясь к хаосу снаружи. Вдалеке что-то взорвалось, да так, что стекла задрожали.

Снова встал, прошел в спальню, оставляя за собой кровавый след. Уселся на кровать, положив танто на простыни рядом с собой. Достал сигарету и долго чиркал зажигалкой, прежде чем закурить. Сигаретный дым пах солью.

В этой квартире не было запаха жилища, лишь пустота. Нейтральная картина на стене, аккуратно заправленная кровать, пустой прикроватный столик с торшером… Будто в мотель зашел. Скорее всего, комнату сдают посуточно туристам. Сезон закончился, вот она и стоит, ждет следующего постояльца. Таких в Кабуки много, гостиницы крайне дорогие, а местным тоже хочется зарабатывать…

Я прошел в ванную, стянул с себя обгорелый костюм, рубашку и осмотрел избитое тело. Если не займусь собой сейчас, потом сил может уже не хватить. Я устало достал из шкафчика аптечку.

Я встал спиной к зеркалу и при помощи танто сделал разрез на плече. Муза помогла извлечь пулю, что застряла буквально снаружи. Снаряд потерял скорость, пройдя через тело Ягами, и впиться в меня ему не хватило инерции. Наложил компресс и перебинтовал ранение, пропустив бинт под рукой.

Выпил горсть таблеток и вернулся в спальню.

Нашел тяжелую статуэтку, привязал её к запястью больной руки при помощи полотенца и лег на кровать, лицом вниз, так, чтобы рука свободно свисала к полу. Для этого понадобились подушки, что я подложил под грудь и скомканное одеяло.

Лишь я замер на матрасе, как организм дал сбой и я отключился. Очнулся от тихого щелчка, минут через десять, — сустав встал на место.

Освободился от своей ноши и подполз к стене, усевшись и оперевшись на неё спиной. Вся простынь была в кровавых следах, но мне было плевать на чистоту.

За окном, что выходило на улицу, мигали сирены. Крики стихли, взрывов тоже было не слышно. Я закурил, пуская дым в потолок, безразлично наблюдая за синими всполохами за занавеской. Они врывались в полумрак комнаты, и я чувствовал себя зверем в осажденной пещере.

Как описать свое состояние в тот момент?

Всю мрачную бурю, что рвала меня на части. Расколотое на тысячи кусков сердце. Харкающую кровью душу… Это невозможно.

Неведомая болезнь терзала меня изнутри, казнила, винила, попрекала, укоряла, кричала мне в лицо в истерике.

Я видел свой образ, что безумно вопит, стоя в центре комнаты. Второй Икари выламывал руки и бился головой о стену. Третий раскачивался из стороны в сторону, держась за голову. А этот я, рвал на себе волосы и рычал, пуская слюни. Это все был я, части моего сознания, что бунтовали в синапсах мозга, поджигали его, рвались наружу безумным стоном.

Боль. Иного слова нет.

Мне было больно. Так, как никогда прежде.

Нестерпимо, мучительно, жутко.

Я хотел лишь избавиться от этого ощущения. Закрыть глаза и больше не чувствовать эту пытку.

Я никогда не ощущал ничего подобного. Был не готов. И это оказалось выше моих сил.

Наше последнее лето, — прозвучал в голове голос Асуры.

Я за тебя сдохнуть готов, — вторил ей Ягами.

Нет, только не вы… Пожалуйста, не являйтесь ко мне призраками, как Терада. Я этого не вынесу!

Не знаю, сколько бы я так просидел, не мигая, глядя на окно, если бы не Муза, что заползла на кровать и не улеглась рядом.

— Милый, ты чего? — спросила она. — Совсем раскис…

Я вяло повернулся к ней, глядя в красные глазищи.

— Он мертв, Муза, — повторил я. — И она тоже.

— И что? — пожала она плечами.

— Ты же чувствуешь…

— Да… БОЛЬ.

— Почему так больно, Муза? — спросил я жалобно. — Почему она не проходит?

— Это не твоя боль, малыш. Ты — не Рио Икари. И его чувства не должны тебя терзать. Ты — не он, повтори.

— Я не Рио Икари, — повторил я. — Но ты ошибаешься. Эти чувства принадлежат только мне. Они мои, я их хозяин. И вина только моя.

— Тогда нам конец, — грустно объявила она. — Ты либо прикончишь себя сам, либо сойдешь с ума от мучений. Ты не способен справляться с такой нагрузкой. Люди учатся этому с детства, льют слезы по потерянной игрушке, чтобы адаптировать разум к будущим потерям. А ты все еще новичок, на которого свалилась непомерная ноша. Я вижу как ты падаешь, словно жертва с крыши. И крыльев у тебя нет.

Мосты свалились в пропасть, обьятый пламенем. Шпили башен рушились на землю. Мертвые воды выходили из берегов. Ветер рвался в скалах, свистел и завывал. Мой внутренний мир буквально крошился и сыпался песком сквозь пальцы.

— Тебе нужно отдохнуть. — Муза ласково положила ледяную ладонь мне на лоб. — Поспи.

— Я не могу.

— Тогда я расскажу тебе сказку. Я же Муза. Хочешь?

Я не ответил, сполз вниз, положив голову ей на колени.

— Мне никто не рассказывал сказок.

— Я знаю, — прошептала она. — Но это особая сказка. Про большого Монстра.

Я слабо кивнул.

— Слушай. Слушай, малыш, эту маленькую историю про большого Монстра.

Жил-был Монстр.

Он был самым большим и сильным в своем лесу. Тот лес был мрачен и зловещ, он был пропитан жуткими звуками, и уродливые тени прятались в его недрах. Земля того леса была бесплодна, а звери, что его населяли, были отвратительны и опасны.

Монстр жил в проклятом лесу всю свою жизнь, он был самым сильным и жадным из других тварей. Он пожрал всех, кто представлял для него угрозу, — его аппетиту можно было позавидовать. Лишь его живот сводило судорогой, как он вновь выходил на охоту и только и делал, что жрал.

Он сожрал и дракона, что жил на горе, — хрум! И огра, что прятался в пещере– хрясь. Он разорвал минотавра надвое и обглодал его кости, — чав-чав-чав! Вот таким сильным и жестоким был тот Монстр.

И не знал он ничего кроме охоты, лишь голод и сон управляли им.

Однажды он искал новую жертву, и отошел от своего леса дальше, чем обычно. Он шел тяжелой поступью, пока лес не расступился и он не оказался на берегу небольшой реки.

Прозрачная синева воды отпугнула его, яркое солнце жгло синие глаза, пение птиц резало слух. Он уже хотел броситься обратно, в привычную мокрую тьму своего леса, как заметил детей, что играли на берегу.

Они смеялись и бегали друг за другом, брызгались и лепили куличики из речного песка. Монстр долго смотрел на них, не понимая, что они делают. Ему было интересно, как столь глупые затеи могут приносить им такое удовольствие. Одна девочка увидела его в чаще и закричала от страха. Дети побежали со всех ног, чтобы отвратительный Монстр не догнал их и не пожрал.

Монстр задумался. Он вернулся в свой лес, но долгими ночами не мог сомкнуть глаз. В его ушах стоял ребячий заливистый смех.

— Я тоже хочу научиться смеяться, — сказал себе Монстр.

На следующий день он отправился на самый край проклятого леса, в непроходимые топи, где жила страшная и могущественная ведьма. Он выбился из сил, пока брел по болоту, но добрался до её покосившегося дома. К его удивлению, ведьма совсем не испугалась прибытия большого Монстра, а даже наоборот, — ждала его.

— Чего ты хочешь, Монстр? — спросила она. — Ты не заходил на мои болота раньше, здесь некого пожрать, кроме меня.

— Я хочу стать человеком, — сказал Монстр, подняв мохнатую голову. — Выглядеть как человек и смеяться как человек. Выполни мое желание, и я не пожру тебя.

Ведьма достала из подола зелье и протянула ему.

— Выпей его и станешь совсем как человек, — сказала она.

Монстр забрал зелье и отправился обратно к реке. На её берегу он выпил зелье и обратился в красивого мальчика.

Мальчик пошел по следам детей и пришел в деревню, населенную другими людьми. Здесь был и Ловчий. И Булочница. И Кузнец. И даже Рыцарь.

Люди в деревне с удивлением встретили Мальчика, но приняли его к себе. Накормили и напоили, постелили ему соломенную лежанку в амбаре и оставили его жить с ними.

И Мальчик стал жить с людьми. Он играл с детьми у реки и научился смеяться, как и мечтал. И как же это было замечательно! Его звонкий голос доносился до самого неба, так красиво и с таким удовольствием он смеялся.

День сменялся ночью, вновь и вновь…

Однажды он увидел, как на площадь привели человека в цепях. Он смотрел своими детскими глазами, как Рыцарь казнил пленника, отрубив ему голову своим длинным мечом.

— Почему ты убил его, Рыцарь? — спросил Мальчик.

— Он убийца, — сказал Рыцарь. — Отвратительный монстр, вот кем он был.

Люди не убивают людей, — подумал Мальчик. — Люди убивают лишь монстров.

Мальчик почти забыл о том, что когда-то сам был Монстром.

День сменялся ночью, вновь и вновь…

Однажды ночью мальчик проснулся от холода в амбаре и схватился за живот. Жуткий голод сковал его чресла, судорога пронзила его изнутри, заставив плакать от боли.

Он попытался насытиться краюхой хлеба, что припрятал под соломой, но на вкус она была словно гнилой гриб, и не насытила его. Тогда он отчаянно принялся грызть солому, но не смог её проглотить.

Он сел и начал думать, где бы достать еды. Но мысли о сладких пирожках, что пекла Булочница, совсем не радовали его. Ему не хотелось пирожков.

Мальчик понял, что его живот не стал человеческим, и голод, что он испытывал, был голодом Монстра.

— Но я теперь человек, — сказал себе Мальчик. — Люди не убивают друг друга и не пожирают. Люди убивают лишь монстров.

Так ему сказал Рыцарь, а Рыцарь был самым добросовестным из всех людей в деревне, он бы никогда не соврал.

Точно! — подумал Мальчик. — Я пожру самого дрянного человека в деревне, того, кого можно принять за монстра.

И Мальчик пошел к дому Забияки. Он был не старше Мальчика, но гораздо хуже его. Забияка всегда мешал играть Мальчику и его друзьям на речке, — бросал в них камни, или воровал их вещи, пока они купались. Он учинял много проблем в деревне, — пакостил, дрался и ломал. Под покровом ночи Мальчик зашел в его дом, подошел к лавке, на которой спал Забияка и пожрал его. Хрум-хрум!

И Забияки не стало.

День сменялся ночью, вновь и вновь…

И Мальчик продолжал веселиться с друзьями, казалось, что смеяться ему никогда не надоест. Он помогал Ловчему ставить силки, и носил Кузнецу уголь из шахты. Мальчика ценили в деревне и были рады, что он к ним прибился.

Но однажды ночью Мальчик вновь проснулся от жуткой рези в животе.

Он терпел и терпел, но боль только усиливалась, а урчание стало столь сильно, что стены амбара стали трястись.

Тогда я пожру Булочницу, — подумал Мальчик. — Она печет вкусные пироги, но не любит ими делиться. А ещё она побила свою дочку, — Девочку, с которой я каждый день играю и смеюсь. Девочка такого не заслужила.

Тогда Мальчик проник в дом к Булочнице, подошел к лежанке, на которой она спала, и пожрал её… Хрум-хрум!

И Булочницы не стало.

День сменялся ночью, вновь и вновь…

Без Булочницы исчезли и вкусные пироги, а Девочка всегда была грустная и не могла веселиться, как прежде. Но Мальчик этого не замечал. Как не замечал и того, что Рыцарь и Ловчий начали поиск убийцы, что прятался в деревне. Мальчик был счастлив и сыт, ему хотелось лишь играть и смеяться.

Но однажды ночью Мальчик снова проснулся от боли, и больше не мог терпеть. В глазах его стояли слезы, а тело трясло как от лихорадки.

— Это в последний раз, — пообещал себе Мальчик. — Я наемся так, что ещё долго не придется голодать, а потом что-нибудь придумаю. Я пожру Кузнеца.

Кузнец был очень большим, и мог за раз съесть до десятка пирогов, Мальчик сам видел, как он их уплетал. В это время Мальчик перебивался куском хлеба и тарелкой овощной похлебки, а Кузнец жировал и никогда не давал ни крохи Мальчику.

Тогда Мальчик проник в дом к Кузнецу, подошел к постели, на которой тот спал и пожрал его… Хрум-хрум! Хрум-хрум!

Но Кузнец был таким большим, что никак не помещался внутрь Мальчика. Он жрал и жрал, но никак не мог поглотить Кузнеца. Дверь дома резко отворилась, и в проходе стоял Рыцарь с мечом и Ловчий с факелом.

— Ты — убийца! — закричал Рыцарь. — Тебе уготована смерть!

Мальчик пытался все объяснить, но его не слушали. Он царапался и кусался, но был слишком мал, чтобы противостоять Рыцарю.

Его привели на площадь и положили голову на плаху.

— Ты же сказал, что люди убивают монстров, — заливался слезами Мальчик. — Я так и делал, я хотел быть Рыцарем!

— В деревне остался лишь один монстр, и это ты! — сказал Рыцарь и опустил свой меч на голову Мальчика.

И в этот момент Мальчик вновь обратился в Монстра. Огромный, косматый, и ужасный, он стоял в центре деревни, взирая на народ, что пришел поглядеть на его казнь.

— Все люди — монстры! — сказал он. И начал жрать.

Он пожрал и Ловчего, откусив ему голову. Чав! И Рыцаря, оторвав ему ноги. Хрясь! И даже Девочку, проглотив её целиком. Глоть! Он жрал и жрал, пока никого в не осталось, и деревня не опустела.

Чав-чав.

И тогда он снова обратился в Мальчика.

Мальчик сел на руинах разрушенной деревни и горько заплакал.

Всю ночь он шел через лес и болота, пока не достиг логова Ведьмы. Она, как и прежде, ждала его на крыльце.

— Я не хочу больше быть человеком, — сказал он ей. — Верни все как было.

— Почему же, разве быть человеком не лучше, чем Монстром? — спросила она.

— Я остался один. Мне больше не с кем смеяться, — ответил он. — Теперь я могу лишь лить слезы. А Монстры не смеются, но и не плачут. Монстром быть проще.

Муза замолчала, гладя меня по голове. Я не спал, пялился в потолок, думая о том, что мое подсознание пытается что-то сказать через неё.

— И что? — спросил я. — Он снова стал Монстром, и продолжил жить в лесу в одиночестве?

— А это, мой милый, решать тебе, — грустно улыбнулась она.

Монстр, что хотел стать человеком, — часть 2

Акира лежал на койке, положив руки за голову и изучая потолок. Лампочка в его камере не гасла даже ночью, и его бы это не напрягало, если бы не монотонное жужжание, что от неё исходило.

К этому белому шуму он никак не мог привыкнуть.

Стены камеры были безликого серого цвета, наливной пол темно-зеленый, болотный, как в фильмах ужасов. Маленькое окошко выходило во двор тюрьмы, но ночью в него смотреть толку не было, все равно ничего не видно.

Эта клетка Акире не нравилась, что и неудивительно. Но больше всего не нравилась мысль, что ему придется в ней погибнуть. Хуже места для смерти и придумать сложно.

Но Накамура не боялся. Ты всегда спокоен, если следуешь внутреннему кодексу.

В голове звучали слова отца: «Воин не страшится смерти, ведь настоящий воин всегда готов умереть за то, во что верит. Позор страшнее смерти.»

Значит, так нужно. Значит, я все сделал правильно.

Акира знал, что происходит. До него доходили слухи о том, что произошло в городе. Такое событие сложно скрыть, ведь на уши подняли и военных, и императорскую гвардию. На ужине один из парней рассказал подробности, — Ягами-кай больше нет. Каин победил. Дате Ягами, последний из семьи, — мертв.

Акира тяжело вздохнул, сдерживая внутренний стон. Каждый раз, когда к горлу подкатывала горечь, он сдерживался из последних сил. «Воину нет нужды плакать, за него льет слезы осень.»

Он стал якудза ради своих друзей. И теперь их нет, а долг остался. И Акира собирался его выплатить, слишком верным другом он был.

Железная дверь тихо скрипнула, Акира приподнял голову. В его камеру не торопясь вошел высокий мужчина в татуировках. Чужаку было слегка за тридцать, и он был в отличной форме. Выше Накамуры на голову, и вдвое шире. Обтягивающая майка без рукавов позволяла оценить мощные мускулы, и точеный торс.

Голова гладко выбрита, на подбородке — вызывающего вида эспаньолка. Узкий кривой нос, злые глаза из-под тонких бровей, надменно надутые губы. Он остановился в проходе, положил руку на руку и с вызовом кивнул Акире.

— Знаешь кто я? — спросил он сиплым голосом.

Акира не ответил. Зачем разбрасываться словами без толку? Никогда этого не понимал. Что бы он сейчас не сказал, это не изменит исход. Вместо этого парень сел на койке и незаметно для незнакомца засунул пальцы под матрас, нащупывая заточку. Ягами-кай сдержал слово, оружие положили в камеру до того, как Акира туда попал.

— Я Дайон, — важно представился мужчина. — Слышал обо мне?

Акира утвердительно кивнул.

— А я слышал о тебе, Накамура Акира. Ты тот, кто посмел ранить моего оябуна. Твоя семья поплатилась за дерзость, — ты последний. Такая честь, прикончить «Последнего из Габутай», что я решил навестить тебя лично. Готов умереть?

Дайон вальяжно вытащил из-за пояса самодельный нож.

— Я готов, — объявил парень серьезно.

— Хорошо, тогда иди сюда…

Акира сорвался с койки и бросился к противнику, Дайон с криком кинулся навстречу. Они схлестнулись в узком пространстве, нанося друг другу удары.

Молчун успел воткнуть заточку в бок врага, но радость длилась недолго. У Акиры потемнело в глазах от боли, нож вошел ему в живот по рукоять.

Воин никогда не сдается. Не просит пощады. Не кричит и не умаляет.

Воин бьется до конца.

С рыком Акира боднул противника в челюсть, а когда тот отклонил голову, впился зубами в шею, вырывая заточку из его тела и нанося ещё один удар в торс. Дайон тоже пытался вернуть нож, но Накамура вцепился в его оружие мертвой хваткой, не позволяя вытянуть лезвие из тела.

Это была грязная драка, больше похожая на кровавую возню. Дайон был сильнее, он оттолкнул молчуна и приложил его локтем в ухо, потом с криком вырвал нож из щуплого тела и полоснул парня по шее.

Лезвие прошло вскользь, оставив неглубокий порез, Акира успел увернуться. Превозмогая боль в животе, он вновь кинулся в атаку, словно сумасшедший.

— Чертов ублюдок! — закричал Дайон ему в лицо, прямо перед тем, как заточка впилась ему в горло.

Последние слова вырвались изо рта бандита кровавой моросью, что осела на лице Акиры. В эту секунду он ощутил как кривой нож впивается в тело, между ребрами. В этот раз Акира не смог сдержать крик боли.

Издавая бурлящий хрип, Дайон отступил, держась за кадык, сквозь пальцы лилась кровь, взор стал туманным. Сделав пару нетвердых шагов, он завалился набок, дергаясь в конвульсиях.

Акира дождался его падения, а после рухнул сам. Перевернулся на спину, продолжая смотреть в потолок, как и прежде. И чертова лампочка также жужжала в тишине.

Акира будто бы летел, видел свое тело внизу, распластавшееся в луже крови на мерзком зеленом полу. Рядом лежало скорчившееся тело Дайона.

Не самая плохая смерть.

Отец бы точно оценил.

И парни тоже…

* * *

Я смог уснуть под утро, лишь когда снаружи все утихло.

Мне снились кошмары. Монстр жрал Ягами заживо и насиловал Асуру, а я никак не мог его остановить, ведь он был мной.

А ещё мне снился Каин. Он говорил слова, которые я уже слышал от Ангела когда-то.

— Все закончится смертью, — говорила белая маска. — Тебя и твоей новой семьи. Если ты заботился бы о них, то ушел, и никто бы не пострадал. Тот, кого вырвали из лап смерти и поместили в тело милого мальчика именно так бы и сделал.

Так и вышло.

Понимание того, что Ангел оказался прав, было невыносимо.

Я разлепил тяжелые веки, боясь пошевелиться, ведь боль вернется с новой силой.

— Темнеет. Пора выбираться, — бодро заявила Муза.

Она стояла ко мне спиной, глядя в окно через щелку в занавесках.

Я промолчал. Все вокруг было слишком тяжелым, неподъемно большим. Тело сковала слабость. Я бы мог её перебороть, как и сломить свою боль, но для этого нужна была воля. А её тоже не было. Впервые в жизни я сдался.

— Вставай, я сказала!

— Нет, — прошептал я. — Не могу. Нет сил. Нет решимости. Нет желаний. Ничего не осталось.

— Собираешься сдохнуть здесь, в темноте грязной комнатушки?

— Я правда не могу, — сказал я, безразлично пялясь в потолок. — Уходи. Тебе здесь нечего делать.

— Ой, как же ты меня бесишь! — разозлилась она, забралась на кровать и впилась пальцами в грудь. — Вставай!

— Нет.

— Тогда позволь мне вытащить нас, — заявила она неожиданно.

— Что?

— Я войду в твое тело, как тогда, когда мы писали Манифест. Или когда занимались сексом с Мисой. И с Асурой, кстати, тоже… Позволь мне стать тобой, я смогу поднять твое тело и увести отсюда.

— Ты сошла с ума, — слабо ответил я.

— Сумасшедшие не устают. Что тебе терять?

И правда. А что мне терять? Я уже упал ниже некуда. Почему бы и нет?

К черту.

— Давай, — кивнул я.

Она набросилась на меня со страстным поцелуем. Её холодный, сухой язык провалился в мой рот, заставив поперхнуться. Мгновение и она исчезла.

Несколько секунд я не мог продохнуть, будто её язык ещё был у меня в горле. Следом из груди вырвался кашель, что заставил меня согнуться на кровати. Я свесился с края и вырвал желчью на ковер. Отдышался.

Как же мерзко.

С постели поднялась уже она. Я был рядом, внутри и снаружи одновременно. Как пересесть на пассажирское сиденье или смотреть фильм через мутное стекло. Мы были единым целым, и вместе принимали решения, одновременно, но мое влияние на тело ослабло, и управляла им безумная маньячка, которую я сам и выдумал.

Вот оно какое, настоящее безумие.

Икари потянулся и серьезно осмотрел тело. Вытянул руку, сжимая и разжимая пальцы, глядя на них, будто впервые.

— Класс, — улыбнулся он.

Прихрамывая, он прошел в ванную и умылся, напился воды из крана, заглотил ещё горсть таблеток, после чего пошел рыться в шкафу. Его движения были бодрыми, резкими, полными энергии, как у дикого зверя, которого выпустили из клетки.

Он вытащил огромный старый чемодан, вскрыл его ножом и принялся раскидывать одежду по комнате. Нашел потертую футболку по размеру и джинсы. На верхних полках нашлись розовые кеды, но Икари это не смутило. Он приложил ногу к подошве, кивнул и нацепил их без носков.

Захватив танто и бросив окровавленный костюм валяться на полу, он вышел из квартиры.

Быстро он спустился на улицу, обозревая последствия ночного погрома. Людей почти не было, вдалеке стояла полицейская машина. На тротуаре валялся сбитый столб, грузовичок так и лежал на боку на перекрестке. Каждая витрина, мимо которой он проходил, была разбита, двери выбиты, мебель валялась прямо на проезжей части.

Большинство вывесок сломаны, поэтому ранее яркая улица теперь тонула в полумраке. Икари не стал рисковать, и нырнул в проулок, из которого вчера вышел.

— Выведу нас к метро, — сказал он вслух.

— А потом? — спросил я.

— Подальше отсюда. Нужно безопасное место, зализать раны.

Икари прошел по переулку, перемахнул через забор, оказавшись на островке, где погиб Ягами. Тела мальчика якудза больше не было, осталось лишь красноватое пятно на асфальте.

Обходя дом Ягами, Икари смотрел наверх, на следы пожара и разбитые окна. В одном из них, на втором этаже, горел свет.

— Это же кабинет оябуна, — заметил я.

— Даже стекла целы, видимо, не пострадал…

Огонь тушили, были видны следы работы пожарной бригады. Возможно, что-то внутри сохранилось.

— Проверим? — спросил я, показывая на свет в окне.

— Меня два раза просить не нужно, — цыкнула Муза.

Икари обогнул дом и осторожно подобрался к заднему входу. Дверь была открыта, он проник внутрь, озираясь и прислушиваясь.

Кто-то был внутри, сидел в кабинете Дайго. Мы двигались туда.

К разрушенной лестнице поставили стремянки, интересно. Этот кто-то уже начал хозяйничать в доме Ягами.

Икари прошел по черному от копоти разрушенному холлу. В одном месте пол провалился, в зияющей дыре был виден подвал. Видимо, именно здесь заложили взрывчатку.

Икари обошел место взрыва, забрался на лестницу и медленно пошел по ней, держась за стену. Под ногами трещало стекло и обломки, в воздухе не было ничего, кроме сильного запаха гари. Дом был мертв, как и его хозяева.

Он остановился на втором этаже, глядя на сгоревший коридор, что вел к гардеробной.

— Письмо, — вспомнил я. — Я его так и не забрал.

— Забей, — ответил голос Икари, — оно сгорело.

Он прошел дальше, через приемную к кабинету. Дверь была приоткрыта, Икари присел под ней и прислушался.

— Тикусе, да нет здесь ни хрена больше, я тебе говорю! — хрипло произнес мужчина, на фоне звука сдвигаемой мебели.

— Ищи, яцу! Старик должен был припрятать общак где-то здесь! И не забывай, с кем говоришь! — отвечал ему второй насмешливым тоном.

— Ты только сегодня лейтенантом стал Обара-сенпай, быстро же нос задрал!

— Ха, к хорошему быстро привыкаешь, аники!

— Ксо, я задолбался, не могу больше.

Кто-то грузно завалился в кресло.

— Ладно, — добродушно ответил человек, которого назвали Обарой, — перекур.

Они помолчали некоторое время, видимо, закурив. Потом прозвучал голос новоиспеченного лейтенанта.

— Тоёко-сан, вот ты мог себе представить, ещё неделю назад, что мы с тобой будем курить в кабинете Ягами-кай?

— Нет, Обара-сан, не мог.

— А то, что мы завалим его сынишку? Ксо, это был лучший выстрел в моей жизни.

— Согласен. Като-сан такого не забудет, наконец вырвемся из нашей дыры и заживем как нормальные люди. Достало уже на рынке копейки выбивать, даже на пиво не хватает.

— Теперь, братец, часть Кабуки принадлежит нам. Это же огромные деньги! И этот особняк тоже наш! Сделаем его базой для новой семьи. Обара-кай! Звучит?

— Без вопросов, оябун, лучшее название, что я слышал!

Звук бокалов. Они праздновали.

Икари достал танто, выпрямился и вошел в кабинет, разминая шею.

Оба якудза повернули головы, глядя на нежданного гостя. Они сидели в одних рубашках, закатали рукава для работы. На лицах сажа, руки в грязи. Крепкого вида бандит развалился в кресле, в котором не так давно погиб Сэра, закинув ноги на стол. Его подельник сидел в кресле для гостей, в зубах у него была сигарета, а в ладони бокал. На столе стояла бутылка дорогого виски из запасов Дайго, а также два танто.

— Ярэ-ярэ! Ты кто такой и чего приперся, это частная территория! — нахмурился новый босс.

— Постой-ка, — приглядывался Тоёко, — это же… Это же он! Это — Они`!!!

Икари молнией бросился к ним. Я даже и не знал, что он может так быстро двигаться, или просто не видел этого со стороны. На бегу он заметил, что Обара скосил глаза на диван, на котором лежали вещи бандитов. Это первое, что он сделал, значит, там что-то важное.

Пока Тоёко тянулся к ножу, а Обара сбрасывал ноги со стола, Икари уже был рядом. В мгновение он перелетел через стол, впечатал ногу в грудь боссу, и опрокинул тем самым его на спину вместе с креслом. Развернулся и полоснул ножом по руке помощника, не давая схватить оружие. Оттолкнулся от стола и набросился на опешившего Тоёко, обвил его, словно змея, встал за спинкой кресла, держа нож у горла. Все в одно непрерывное движение, за секунду, пока бандиты мешкали.

Обара вскочил с безумным видом, глядя на своего дружка, что держал в заложниках безумец с ножом.

— Ты… — произнес он, но Икари не стал ждать пока он закончит.

Он с хрустом перерезал Тоёко горло, да так, что лезвие буквально скрылось у якудза в шее. Икари сделал несколько сильных движений, проталкивая нож глубже и глубже под вой испуганного Обары. Лейтенант бросился к дивану, хотел прошмыгнуть рядом с Икари, пока он занят убийством, но не тут-то было.

Парень бросил жертву и устремился наперерез, кинулся в ноги, повалив лейтенанта, быстро завладел его рукой и одним движением, будто сворачивал горлышко бутылке, сломал тому кисть. Лейтенант жалобно завопил, Икари резко вскочил и несколькими ударами заставил его заткнуться. Потом вернулся к Тоёко, который ещё продолжал содрогаться в кресле, ведь нож так и остался у него в горле.

Помощник больше не был похож на человека, вены на его лице вздулись, кровь лилась рекой из разодранной шеи, глаза покраснели и вылезли из орбит.

Икари развернул кресло лицом к Обаре, чтобы тот видел, и рывком вытащил нож. Лейтенант с ужасом наблюдал, как его дружок замирает в предсмертных муках. Но и это было не все.

Икари вполне профессионально запустил ладонь в приоткрытый разрез. С каменным лицом просунул руку глубже, повыше в направлении подбородка жертвы. Потом медленно вытянул руку из мяса, сжимая в окровавленных пальцах длинный безвольный язык Тоёко.

Обара в ужасе закричал.

— Заткнись, малыш, — улыбнулся Икари. — Иначе у тебя из шеи будет торчать твой член.

Лейтенант вжался в стену, не в силах оторвать взгляд от изуродованного помощника. Он издавал смешное оханье, так — ух, ох, ух, ой, ух, будто работал старый холодильник. Икари оставил язык Тоёко болтаться у него на шее, вытер руку о футболку, после чего наклонился и поднял с пола дымящийся окурок. Сделал глубокую затяжку и щелчком отправил бычок в Обару.

— Хорошо вы тут устроились, — тихо произнес Икари, не прекращая улыбаться. — Мне нравится.

Он вальяжно прошел к дивану и покопался в пиджаках, что якудза на него бросили. В его руке оказался пистолет 9-ти миллиметрового калибра. По всей видимости, из него был сделан тот выстрел, что прошил Ягами и достал меня.

Брезгливо держа оружие за край рукояти, Икари вернулся к столу и положил его рядом со стаканом виски, который, на удивление, остался цел.

— Это называется «колумбийский галстук», — сказал парень, показывая на изуродованный труп. — Но мне больше нравится «последний поцелуй».

Лейтенант молчал, смотрел на Икари брезгливо и злобно. Они всегда так, когда видят изнанку смерти.

Мальчик стащил тело помощника на пол и сел в кресло, положив ноги на труп. После чего вздохнул и обратился к Обаре.

— Итак… Сейчас ты мне расскажешь все, что знаешь, — сказал он.

— Я ни хрена не знаю! — часто задышал якудза. — Клянусь! Нам приказали напасть на особняк, мы и напали!

— Я сам, — произнес я, хоть и чувствовал, что Муза не желает терять контроль.

— Но я только разыгралась! — возразила она возмущенно.

— Что? Что происходит? — недоумевал лейтенант.

— Я сказал, что я сам! — рявкнул я.

— Как грязную работу выполнять, так мы без сил, а как сладеньким запахло, сразу очнулся! — спорила Муза.

— С кем ты говоришь⁈ — закричал якудза.

— Заткнись!!! — мощно гаркнули мы с Музой в унисон.

— Отдай тело, — попросил я.

— Подавись, — буркнула она и вылезла из меня, будто ее и не было.

На меня разом навалилась апатия, усталость и боль. Я скривился и стиснул зубы, борясь с собой. Все же с ней было лучше. Но я обязан проехать эту дорогу сам.

— Где найти твоего босса? — спросил я устало, вытирая рот тыльной стороной ладони.

— Ты со мной разговариваешь? — осторожно уточнил он.

— Хай, с тобой. Где Каин? — произнес я по слогам.

— Известно где, — потряс он головой. — В своей резиденции в «Синдзюку Плаза», на верхнем этаже. После нападения он оттуда не выходит, говорят, восстанавливается после операции. Даже встречи проводит все там.

— Не выходит? — переспросил я.

— Нет, конечно. Против него сейчас весь клан, а там у него настоящая крепость. Более безопасного места в Токио нет.

— Ясно, — произнес я, задумчиво глядя на пистолет.

«Синдзюку Плаза». Торговый центр. Множество гражданских, он использует их как прикрытие. Охрана, которая тоже ни в чем не виновата. Армия якудза, что будет защищать его до конца. Большое здание, я часто смотрел на него через мутные окна офиса в идзакая. Его огни будто показывали молодым якудза, чего они могли достигнуть, они словно издевались, помаргивая в ночи, пока мы прятались в дрянной забегаловке на окраине Кабуки.

— Малыш… — осторожно сказала Муза, присаживаясь рядом, прямо на стол. — Я слышу твои мысли, они мне не нравятся.

Я поднял на неё глаза, а потом вернул взгляд к пистолету.

— Даже не думай, — предупредила она. — Назад пути нет!

— Знаю, — кивнул я. — Но я уже все решил.

Она не успела мне возразить, я схватил пистолет и почти не глядя выстрелил в Обару. Его голова дернулась и ударилась затылком об стену. Пуля попала в глаз и вырвалась из черепной коробки фонтаном, забрызгав мозгами красивые обои.

— Ты обещал!!! — закричала она на меня. — Ты поклялся, что больше никогда не возьмешь его в руки!!!

Я молчал, глядя на дымок, что вырывался из ствола.

Моя команда… Они думали, что я боюсь стрелкового оружия. Что у меня некоторого рода фобия. Это было неудивительно, ведь многие японцы не переносят огнестрела, относятся к нему с опаской, это часть их культуры.

Но я уже говорил, — я боюсь только себя.

И того, что я могу натворить.

Пистолет лишь инструмент, но слишком простой и удобный, чтобы дать к нему доступ такому психопату, как я. Убивать из него легко и быстро, и сложно сдержаться, не увлечься… Однажды это уже произошло.

После того раза я пообещал себе никогда больше не стрелять. Я убил слишком многих тем вечером, нарушил свое Правило не единожды.

С тех пор я не прикасался к пистолету, панически избегал встречи с ним.

Но это не значит, что я не умею стрелять. Ещё как, мать его, умею.

И делаю это с удовольствием.

— Значит, все кончено… — схватилась за голову Муза. — Мы обречены?

— Ты ведь и так понимала, к чему все идет, — вздохнул я.

Я положил оружие на стол, лениво взял стакан и залпом проглотил содержимое. Шмыгнул носом и закурил, растекаясь по креслу.

— Я сорвался, Муза, — сказал я так, будто признаюсь в болезни. — Ты не могла этого не заметить. Убиваю без разбора, без критериев, просто потому что хочу. Я больше не могу это контролировать. Жертв становится только больше, а мое психологическое состояние ухудшается.

— Это все разум Икари, он слаб, и ты…

— Неважно! — перебил я. — Это неважно, Муза, как ты не поймешь! Виноват ли слабый мозг Икари, или боль потери, или эмоциональный фон, — какая разница⁈ Я не остановлюсь, без вариантов…

— Месть, — произнесла она.

— Только она и держит меня на ногах, — признался я. — Я все равно его прикончу.

— Но жертвы…

— Больше не важны. Для таких, как мы есть лишь один конец. Рано или поздно любой серийный убийца к этому приходит, но немногим дарована возможность исполнить лебединую песнь. Момент настал. Если Серые Дни не заканчиваются…

— Настает время Жатвы… — грустно улыбнулась она.

— Наша последняя песня, — произнес я угрюмо и взял пистолет.

Монстр, что хотел стать человеком, — часть 3

Той же ночью, я решил позвонить Дайчи, просто потому, что больше никого не осталось.

Каково же было мое удивление, когда он ответил на звонок.

Я до сих пор не верил, хоть он и сидел напротив меня.

Я назначил встречу в раменной, на окраине района. Мы захаживали туда с Дате иногда. Угловое здание, откуда я мог просматривать улицу, много путей отхода в случае подставы, а ещё толпа народа, в которой легко затеряться. Даже ночью заведение пользовалось популярностью.

Но Дайчи пришел. В черном балахоне с капюшоном на голове, побитый и понурый, с сумкой в руке и чехлом за спиной. Он молча подошел к моей стойке и сел рядом.

— Я знал, что ты позвонишь, сенпай, — произнес он тихо. — Как чувствовал, что ты выжил.

Я отпил бульон из миски и показал заведующей принести ещё.

— Ягами мертв, — озвучил я безэмоционально.

— Я видел по телевизору, — признался он. — Не мог поверить…

— Это правда.

— Я… кое-что вынес из офиса, когда бежал, — сказал он, подталкивая ногой сумку.

Я наклонился и приоткрыл молнию на ткани. Сумка была набита деньгами.

— Общак, — усмехнулся я. — Ты вытащил из офиса наши накопления.

— Я… просто смел все что успел, и дал деру. Я знаю, я трус и я подвел…

— Ты все сделал правильно, братец, — прервал я его. — Ты молодец.

— Ты шутишь? — удивился он.

— Нет, я больше не шучу, — ответил я. — Ты и правда везучий, Дайчи.

Он нервно постучал палочками по чашке, пряча глаза.

Я дотянулся до чехла и потянул молнию вниз. Длинная рукоять с красными вставками… Это же моя катана.

— Я не мог её бросить, — сказал Дайчи. — Подумал, ещё пригодится.

— Ещё как пригодится, — усмехнулся я.

— И что… Что теперь будем делать? У тебя есть план? — спросил он.

— Нас больше нет, — сказал я, глядя в окно. — В группе больше никого не осталось, лишь ты и я.

Он молчал, шмыгая носом. Повесил голову над миской и сотрясался.

— Я держался… — признался он, борясь со слезами. — Все это время… Но сейчас, когда тебя увидел… Что же теперь делать?

— Слушай меня внимательно, Дайчи. Ты возьмешь половину денег из сумки и исчезнешь, понял? Этого хватит на пару лет. Сними жилье за городом, не высовывайся, живи спокойно и не лезь в неприятности. Скоро тебя перестанут искать, и ты сможешь вернуться. Но больше не суйся в якудза, с тебя хватит.

— Я не смогу в одиночку…

— Сможешь. Денег хватит с лихвой, не трать их попусту. Я подскажу где сделать новый паспорт, после вылечишь руку и сведешь татуировку. Ты не якудза, и никогда не был. Ты слишком честный и умный. Такая жизнь не для тебя.

— Я не могу…– выдавил он. — Забери деньги…

— Ты их заслужил, они ведь общие, в конце концов, — покачал я головой. — Дайчи, ты сделал достаточно. Хватит.

— А ты? Что будешь делать ты? — спросил он, подняв красные глаза.

— Я закончу то, что начал, — сообщил я твердо. — Мою ирэдзуми можно смыть только кровью.

— Позволь мне помочь, — взмолился он. — Не бросай меня!

Я положил ему руку на плечо и слегка сжал.

— Я не бросаю, бака! Я даю тебе шанс. Я же сказал, ты и правда везучий. Не потрать всю удачу напрасно, аники. Живи.

Он уронил голову на руки, закрывшись капюшоном, не в силах сдержать рыдания. Я мог лишь похлопать его по спине.

Пусть хоть кто-то из нас вырвется.

* * *

Хромающей походкой я вошел в пыльный кабинет и грузно опустился на деревянный табурет, вытянув усталые ноги. Добрался…

Так себе офис. Больше похоже на каптерку какого-нибудь завхоза или начальника склада. Старые фотографии на стенах, простенькие полки, заляпанный календарь, да и стол тоже простой из толстой необработанной фанеры.

Ну а что я хотел увидеть на заброшенном заводе?

За столом, в обычном офисном кресле сидел Эмура Сора, местный наркобарон. Он сел на трон, когда я устранил его предыдущего босса Мастера Ицу. С тех пор мы вели весьма плодотворный бизнес по сбыту.

Сора отложил планшет, на котором листал новости и поднял очки, смотря на меня с интересом.

— Икари-сан, вот кого я не ожидал увидеть сегодня утром, так это вас.

— Почему?

— Удивительно, как вы вообще добрались, учитывая, что вашу персону ищет половина города.

— В Санья легко потеряться.

— И это правда, я вот теряюсь уже двадцать лет, — улыбнулся он. — Чем могу помочь?

— Нужна помощь, — заявил я.

— Боюсь, что наше сотрудничество закончилось, — развел он руками. — Ягами-кай больше нет, ваши союзники трагически погибли, а вы… даже не уверен, что вы ещё якудза, Икари-сан. Более того, помогать вам, невыгодно. Можно навлечь на себя лишнее внимание и гнев сами знаете кого.

— У меня есть два довода, благодаря которым ты изменишь решение.

— Давайте их выслушаем, — с интересом наклонился он.

Я кинул на стол сумку с деньгами, а после выложил пистолет, направив его на Сору.

— Вот и они, — кивнул я.

— О, Икари-сан, ну как я мог забыть главный довод! Мы же все-таки друзья! — расплылся он в улыбке. — Думаю, что мы договоримся. Что вам нужно?

— Медицинская помощь, — заявил я. — Для начала. Нужно наложить швы, а также вправить голень.

— Не вопрос. У нас есть дежурный хирург прямо на базе, он займется вашим здоровьем сразу после разговора. Что ещё?

— Амуниция, — показал я на пистолет. — Сможешь достать?

— Боюсь, что это невозможно. Пару обойм найду, но за качество отвечать не буду. И стоить это будет недешево.

— Нет, такой продукт не устраивает.

— Сделаю что смогу, — закатил он глаза. — У нас тут не Техас, знаете ли.

— Также до меня дошли слухи, что ты завел в команде подпольного кузнеца. Он мне нужен.

— Есть такой, но вам лучше увидеться с ним лично. Он, весьма специфичен.

— Зайду после обследования.

— Как будет угодно. Надеюсь, это все? Позвольте узнать, зачем вам патроны и кузнец?

Я затянулся сигаретой, убрал зажигалку и откинулся на табурете, глядя на него с прищуром.

— Все просто, Сора-сан. Я собираюсь убить Каина.

— Убить его⁈ — засмеялся он. — Смею напомнить, вы не бессмертны, Икари-сан.

— Он тоже.

— Кайне Аракато заперт в своей золотой башне. Даже клан не может добраться до него. А вот щупальца каина простираются на весь город.

— У меня есть предложение. Помоги мне подготовить на него покушение.

— О нет, это самоубийство. Я потеряю всех своих людей быстрее, чем Кайне выпьет чашку кофе.

— Я все сделаю сам, с тебя только поддержка.

— Какого рода? — заинтересовался он.

— Нужно будет кое-что пронести в «Синдзюку Плаза», оставить как можно выше. Есть люди для подобной работы?

— Смотря что нужно пронести. Там ведь металлодетекторы на входе. Охрана проверяет подозрительные вещи.

— Одежду. Ничего металлического. Поместится в рюкзак.

— Тогда возможно. Мои люди — грязь под ногами господ, — найти уборщика из «Плазы» не будет сложно.

— И ещё потребуется эвакуация. Машина,что заберет меня, когда я закончу. Несмотря ни на что, машина должна меня ждать.

— А если вы не появитесь?

— Скорее всего так и будет. Условимся на сроке, — три часа. При любых обстоятельствах машина должна ждать меня три часа.

— Тогда скажите, зачем мне вам помогать в столь рискованном деле? — протянул он.

— Потому что, если у меня получится, ты сможешь вздохнуть спокойно, — ответил я. — А вот если Каин все же займет престол, твоему бизнесу конец. Он не даст тебе работать на своей территории, монополизирует бизнес. Придется сворачивать производство и прятаться по норкам. Его смерть в твоих интересах.

— Безусловно, Каин наш главный конкурент, — согласился Эмура. — Но я искренне не могу поверить, что вам по силу устранить его.

— Мастер Ицу тоже так думал, и смотри что с ним стало, — хмыкнул я.

— Согласен, — задумался он. — Он недооценил вас, как и многие ваши враги, да? Вы умеете удивлять, и, наверное, вы самый целеустремленный человек, из всех, кого я видел. Хорошо, я помогу. Хочется верить, что я ошибаюсь, и это не акт самосожжения.

— О нет, кончать с собой я пока не намерен, — заявил я. — Итак, где там твой врач?

* * *

Придерживаясь рукой за холодные поручни, я наощупь спускался в подвал завода. Пахло машинным маслом и сыростью. А ещё мефедроном. Великолепный букет.

Толкнув тяжелую дверь, я вошел в кузницу. Место было убогим, как и все на этом чертовом заводе. Ржавый станок, несколько молотков, небольшая плавильня и столярный стол, на котором лежала гора мусора. На стене висели несколько мечей, топор и нож. Работы местного кузнеца.

Сам мастер сидел за станком, запрокинув голову, и курил в потолок, длинные волосы достигали плеч. Сам он был болезненно худым, черты лица обострились, а ещё не мылся, по всей видимости, неделю. Глаза его были полны тумана, изо рта стекала слюна.

Великолепно. Лучше оружейника я бы и представить не мог.

— Хой, мастер Исэки! — крикнул я и с презрением толкнул его в плечо.

— А, а, что такое⁈ — очнулся он и бешено затряс головой.

— Ты обдолбанный? — решил уточнить я.

— Немного, — честно признался он.

— Я от Сорэ, он сказал, что ты поможешь.

— Ну, ладно. Для босса все что угодно, — сказал он, вытирая рот. — Чего надо?

Я достал из чехла катану и положил перед ним. Его глаза мгновенно вспыхнули, грязные пальцы побежали по стали, будто по клавишам пианино.

— Ох-ох, какая древняя вещь! — заворчал он, порхая вокруг меча. — Продать хочешь? Боюсь, у меня столько нет! Ксо, какая же красавица!

— Нет, не продать, — заявил я. — Облегчить.

— Что⁈

— Мне нужно, чтобы она весила меньше. Возможно, требуется немного укоротить. Сможешь?

— Это как отрезать себе половину члена, парень! — усмехнулся он.

— Она слишком тяжелая для меня, — объяснил я терпеливо. — Нужна скорость, а ей не поразмахиваешь.

— Это правда, — задумался он. — Раньше ковали на совесть, не то что сейчас. Немного уменьшу рукоять и поменяю материалы в оплетке. Возможно, получится сократить лезвие, но это если сталь не треснет. И придется перековать.

— Сколько?

— Уменьшу грамм на 250–300, — задумался он.

— Сойдет. Цена?

— Двести тысяч, — заявил он. — И три дня работы.

— Сделай, — кивнул я. — Вернусь через три дня.

* * *

Вот она моя новая жизнь. Жизнь беглеца.

Рваный сон в угнанном стареньком «Ниссане», пара сигарет и дрянной кофе из заправки. Машина ещё прослужит пару дней, потом поменяю её на не менее неприметную колымагу.

Чаще всего я так и спал — в машине, раз в несколько дней снимал номер в очередном паршивеньком отеле, в котором не просили документы. Такие места служат для того, чтобы снять номер на пару часов, в комнатах обычно воняло сигаретами и сексом. Это были грязные места, где вода в кране хлорирована, а простыни пожелтели от стыда. Но там меня никто не найдет.

Родное, влажное и мерзкое дно. Ничем не лучше канализации, куда я чуть недавно не уполз. За долгие годы скитаний такой образ жизни у меня в подкорке.

И даже отсутствие телевиденья меня не смущало, — я не хотел смотреть новости, в них только и болтали о войне якудза и нападении на Кабуки-Тё.

Машин на парковке было немного, я подъехал поближе ко входу и припарковался прямо напротив вывески «Фузи — Исправительная тюрьма строгого режима».

Вышел из авто, забрал с заднего сиденья куртку и накинул на плечи. Осень понемногу вступала в права, вечерами становилось прохладно.

Прошел через проходную, предъявив поддельный паспорт. Заполнил анкету около небольшого окошка. И двинулся дальше, сопровождаемый молчаливым охранником. Он провел меня в зал для встреч. Зашел в нужную кабинку и сел у окна перед толстым стеклом. Посмотрел на собеседника. Вздохнул и нажал кнопку на стене, чтобы начать разговор.

Акира придвинулся поближе, чтобы лучше слышать. Голова его была пострижена под ноль, на распухшем носу пластырь, горло забинтовано. Выглядел он истощенным и бледным, но он был жив.

— Сенпай… — произнес он хрипло. — Я не думал, что ещё увижу тебя…

— Я тоже, — признался я.

— Думал, что ты мертв.

— Я тоже, — повторил я.

— Откуда узнал?

— Сора рассказал. О нападении, и о том, что тебя еле живого доставили в лазарет.

— Думал, что сдохну, — серьезно заявил он.

— Думаешь, они попробуют снова?

— Не знаю, — замотал он головой. — Охранника, который пропустил Дайона в мою камеру, уволили. Завели дело на него и на начальника тюрьмы. Говорят, большой скандал был. Меня перевели в другое крыло, под дверью всегда дежурный. Сейчас я в безопасности.

Я закурил и сконфуженно развел руками, как бы извиняясь, что не могу поделиться сигаретой.

— Все нормально, — грустно выдохнул Накамура. — Мне в лазарете тоже курить не давали, так и отвыкну понемногу.

— Попрошу Сору отправлять тебе посылки. Кроме сигарет ничего не нужно?

— Сенпай… — протянул он. — Не думай обо мне. Хватит. Считай, что меня больше нет.

— Рановато ты сдался. Что говорит адвокат?

— Если не пойду на сделку, мне дадут 25 лет за убийство. Признание мое у них есть.

Лицо Акиры оставалось беспристрастным, каменным, будто он говорил не о себе, а о персонаже сериала.

— Сделка? Чего они хотят?

— Чтобы я раскрыл подробности операций Ягами-кай. Пусть семьи больше нет, но они хотят поймать тех, кто выжил.

— Они требуют тебя сдать всех, кого можешь…

— Хай.

— Так сдай, сам же сказал, — семьи больше нет.

— Я не буду, — повесил голову он. — Я умею молчать.

— Тикусё! Опять ты за свое… — разозлился я. — Кого ты пытаешься защищать, призраков⁈

— Я не крыса! — неожиданно воскликнул он. — Я не сдам ни одного из моих братьев!

— Наши братья мертвы, Акира, — тихо ответил я. — Твоей чести ничего не грозит. Меня тоже скоро не будет, поверь. Либо они найдут мой труп, либо я исчезну без следа. Тебе не за кого отсиживать срок. Я прошу тебя в последний раз, окажи мне услугу. Повесь все на Сэру. На Принца, на Ягами, в конце концов! И сдай меня тоже. Скажи, что написал заявление под давлением со стороны лейтенанта семьи. Что не совершал тех преступлений, в которых тебя обвиняют.

— Они меня не выпустят, сенпай, — ухмыльнулся он. — Я ведь член Ягами-кай. Я убил человека в тюрьме. Они все равно меня посадят.

— Что они обещают, если пойдешь на сделку со следствием?

— Десять лет, — произнес он сухими губами.

— Выйдешь через семь. Соглашайся, это лучше, чем сгнить здесь. Ты выполнишь мою просьбу? Ситэ кудасай!

Я опустил голову в поклоне, уперевшись лбом в стекло.

Он еле заметно кивнул.

— Этого будет более чем достаточно, Акира, — заявил я, вставая со стула.

— Почему ты пришел? — неожиданно спросил он.

— Я не мог не прийти. Это я должен был сидеть за стеклом, а не ты, — произнес я.

— Это не так, — уверенно заявил парень. — Я на своем месте, а ты на своем.

— Но я не справился, не смог защитить Дате, как ты просил.

— Если бы я остался на свободе, то тоже не смог бы. А ещё не смог бы отомстить. А ты сможешь. Ты, сенпай, единственный человек, который сможет. Отомсти за них, — сказал он, сжимая кулаки. — Пожалуйста…

Теперь кивнул я.

— Прощай, Акира. Мы больше не увидимся.

— Сайонара, сенпай, — поклонился он.

Я вышел из кабинки, не обернувшись. Акира стал призраком прошлого.

Прошел обратно через зал встреч, остановился у аппарата с газировкой, засунул купюру в приемник.

Забирая из поддона банку с содовой, я незаметно подбросил внутрь аппарата шарик с газовым запалом, поджег фитиль и пошел прочь. Пересек коридор, уже ощущая запах дыма, остановился в комнате ожидания и присел на свободный стул. Народу под вечер заявилось много, у окошек стояли очереди из посетителей.

Камера под потолком… Я дождался, пока вокруг меня столпится народ, и бросил следующую бомбочку им под ноги. Я сидел на своем кресле и набирал номер полицейского отдела. Дым повалил столбом. Какая-то женщина испуганно закричала, началась сутолока.

— Полиция, что вы хотите заявить? — поинтересовался диспетчер в трубке.

Я включил громкую связь, чтобы оператор услышал возгласы. Подождал немного, пока не раздался чей-то истеричный визг. Этого должно хватить.

— Хай! Тюрьма «Куси», нас тут убивают! Террористы! — завопил я в трубку и сбросил звонок.

Осталось немного подождать. Народ рвался на улицу, включилась пожарная сирена. Из дверей выбегала охрана, помогая сопроводить посетителей к выходу. Дым становился гуще и гуще, расползался по зданию, жег глаза и носоглотку. Я достал из кармана куртки очки и респератор, натянул их на лицо. Пользуясь туманом, прошмыгнул к аппарату электронной очереди и сел за ним, прячась от пробегающей мимо охраны. Они все равно бы меня не заметили, завеса оказалось такой плотной, что я своих рук не видел.

Совсем скоро помещение опустело, и я остался наслаждаться воем сирены в одиночестве.

Пришлось просидеть там минут пять, не меньше, прежде чем я услышал топот армейских ботинок. Дым начал оседать, можно было различить силуэты штурмующих здание оперативников.

Местный спецназ. Этих ребят здесь хрен дождешься, не любят высовывать нос, предпочитая скинуть всю работу на полицию. Но «террористы», да ещё и в тюрьме! Это должно было выманить спецотряд на задание. Я скинул очки и маску в мусорную корзину и с криком вывалился в центр комнаты, жутко кашляя при этом.

— Живой! Здесь живой! — заявил в рацию один из парней.

— Выведи его, быстро!

Меня схватили под руки и потащили по гладкому полу. Я старательно корчился, хрипел и кашлял всю дорогу. Оперативник выволок меня на улицу и продолжил тащить к черному фургону на парковке, с аббревиатурой SAT на боку.

Все правильно, штурмовики прибывают быстрее скорой, и в фургоне есть все для оказания первой помощи. Навстречу товарищу бежал ещё один спецназовец.

— Позаботься о нём, надышался газом! — бросил ему оперативник, что меня тащил.

Я оперся на нового друга, который и доволок меня до дверей фургона, открыл их и нырнул внутрь. Вытащил кислородную маску и приложил к моему лицу.

Вытирая слезы с красных глаз, я благодарно ему покивал.

— Господин! — прохрипел я. — Я не мог говорить…

— Что такое? — повернулся ко мне оперативник.

— Там человек, он спрятался в помещении, где сидела охрана с бюллетенями! Он вооружен! Штурмовая команда прошла мимо! Им нужна помощь…

С этими словами я завалился навзничь внутрь фургона.

— Вот же дерьмо, черт возьми! — оперативник выхватил пистолет и рванул ко входу в тюрьму, спасать товарищей.

Я огляделся. Фургон один и я один. Больше прикрытия не наблюдалось, этот был единственным.

Не дожидаясь, пока вояка скроется в здании, я резко сел и пополз проверять, что там в фургоне есть. Медлить было никак нельзя, поэтому я последовал за Фокусом. Вот здесь, ага, вижу… Вытащил из-под лавочки две черные сумки, взвалил на себя и потащил их к машине.

Тяжеленные. Я забросил сумки в салон, прыгнул за руль и завел мотор, прикуривая одной рукой. Важно пуская дым в окошко, я вырулил с парковки и понесся по трассе прочь от тюрьмы.

Навстречу, сияя мигалками и разрывая воздух сиреной, пролетела пожарная машина, за ней второй фургон группы захвата, на помощь первому. Я проводил их взглядом в зеркало заднего вида и усмехнулся.

Вставив сигарету в зубы, я дотянулся свободной рукой до одной из сумок и расстегнул её. Что тут, ткань, жилет, даже каска есть. А в этой что? Здесь поинтереснее… Ткань распахнулась, демонстрируя мне аккуратно сложенные в коробочках патроны в магазинах. А вот и мой приз. В такой здоровенном рюкзаке точно окажется пару обойм моего калибра.

Я расслабленно откинулся на продавленную спинку кресла, держа руль одной рукой.

Сора правильно сказал, — здесь ни хрена не Техас, — патроны на дороге не валяются. Если уж полиция ходит с дубинками, то что можно сказать о подпольном рынке, они торгуют макухой. Зато спецгруппа захвата вооружена.

Такой наглый план мог осуществить только психопат. Вызвать группу быстрого реагирования и обчистить их под шумок. Они буквально осуществили доставку амуниции прямо мне в руки.

Теперь у меня есть все, что нужно.

Пора заканчивать.

При мысли о грядущем у меня зачесался шрам на спине, и я сразу подул на пальцы.

В предвкушении Жатвы.

Жатва, часть 1

Щелчок зажигалки.

Я поднес край сигареты к огню и жадно втянул дым губами. Выдохнул. Взглянул на хмурое небо с прищуром. Давно не было дождя, я соскучился.

Под тяжелыми, темными тучами сияла башня «Синдзюку Плаза». 45 этажей. Не самое высокое здание в Токио, но оно станет самым высоким в мире лично для меня. Нужно накуриться, пока есть время, следующий раз затянусь сигаретой только на верхнем этаже, если повезет.

Все готово?

(Да, капитан!)

Шутки сейчас неуместны. Молчи дальше, внутренний голос.

Я бросил телефон под ноги и раздавил экран каблуком. Десять минут назад я позвонил в полицию и заявил, что в здании заложена бомба. По правилам, они обязаны были эвакуировать гражданских в этот срок. Если кто-то остался, то я не виноват.

Неторопливо я натянул тонкие кожаные перчатки и поправил галстук. Осмотрел себя в отражении витрины. Новый костюм прекрасно сидел, в нем и хоронить можно. А вот с галстуком что-то не то. Ягами не было рядом, чтобы помочь его повязать, и пришлось справляться самому.

Не выпуская сигарету изо рта, я пошел к яркой арке перед зданием. Начал накрапывать мелкий дождь. Предусмотрительные японцы сразу же начали открывать зонты, прячась под прозрачными куполами.

У меня зонта не было, но я не переживал, что костюм намокнет. Через пять минут он все равно будет весь в крови.

То, что я собирался сделать… И почему собирался сделать…

За холодным спокойствием я скрывал бурю, что ничуть не успокоилась. Все приготовления были только ради одного, — эту бурю выпустить.

Я был дрожащей тетивой на луке Асуры, и её пальцы с трудом сдерживали мое напряжение.

Мой разум пылал. Ладони чесались. Видения преследовали по пятам.

Каждый из серийных убийц до этого доходит, если его не убьют или не поймают раньше, чем мозг даст сбой. Желание, которое уже невозможно погасить.

Тотальный срыв. Падение в бездну. Сдирание с себя человечности.

Я прошел через арку и начал подъем по ступеням. Их сегодня будет много. На ходу нацепил на себя самурайскую красную маску Они`.

Её я приметил у кузнеца, купил и попросил перекрасить в алый. Он сказал, что она такая же древняя, как и моя катана, этот предмет гардероба я упустить не мог.

Теперь это моё лицо, моя натура, личина, сущность. Каин носит пустую маску, а я ношу свое лицо, обезображенное гневом.

У меня было два пистолета, и девять обойм разной вместительности. Всего 52 пули. По местным меркам, это армейский запас.

И если у полиции нет огнестрельного оружия, то у охраны торгового комплекса тем более. Они будут беспомощны против меня, не смогут ничего противопоставить. Я буквально шел на казнь, только в роли палача.

Каин там, и никто меня не остановит. Его прикрытие вынуждает меня добираться по головам.

Веселая компания спускалась ко мне навстречу. Тощая фигура в костюме с маской на лице и чехлом катаны за спиной привлекла их внимание. Один из парней отделился от группы и подбежал ко мне, включил камеру и сделал сэлфи. Я показал в камеру два пальца.

Удачливый сукин сын. Через пару часов ты станешь настоящей знаменитостью.

Муза ждала меня у крутящихся дверей. Она была облачена в длинное бальное платье, и даже уложила волосы в честь столь важного события. Она не веселилась, как обычно бывает перед убийством. Просто стояла и ждала, когда будет пора выйти на сцену.

Я бросил окурок в урну и задержался у входа. Подумал, зачем я это сделал. Не нашёл ответа.

В зале почти не было народу, похоже, большинство и правда эвакуировали через пожарный выход. Охрана за стеклом показывала мне, что войти не получится, зал закрыт.

Пора. Я выдохнул и ступил в коридор.

Даже я в такие моменты слегка волнуюсь. Не бывает без мандража.

Рука никак не тянется к оружию, а когда пальцы опускаются на курок, оказывается, что пистолет слишком тяжелый.

Как начать массовую резню?

Все просто.

Сделай первый шаг. Дальше пойдет, будто так и задумано.

Я вышел из револьверных дверей и наткнулся на тощего парня, на котором форма охранника сидела, как клоунский костюм.

— Торговый центр закрыт! — заявил он гундосым голосом, толкая меня в грудь.

Его напарник постарше подозрительно косился на катану на моем плече и тянулся к дубинке.

Через красные прорези маски я смотрел на лицо парня передо мной. За его спиной умиротворяюще нес воды большой фонтан в центре зала.

Сердце стучало так, будто ему передалось мое безумие. Внутренний голос заливался бешеным лаем. Ладонь на рукояти за спиной. Палец на курке.

— Ты не понял, бакаяро⁈ — важно закричал мальчик.

Хладнокровно я достал пистолет и практически в упор выстрелил ему в голову. Первая кровь окропила блестящий пол. Напарник от неожиданности вскрикнул и упал на задницу, суча ногами и скользя по плитке.

Кто-то завопил со второго этажа, все люди в зале пришли в движение, я на них почти не смотрел.

Я скинул чехол и достал из него катану. Охранник понял, что либо он сейчас что-то сделает, либо бесславно подохнет. Он вскочил и бросился ко мне, занося дубинку. Со свистом меч рассек от живота до грудной клетки, оставляя брызги на панорамных окнах и красивой вывеске.

Держа в одной руке катану, а в другой пистолет, я пошел по залу к эскалатору. Какой рукой стрелять мне было без разницы, а вот рубить я привык правой.

— Можно начинать? — спросила Муза, важно шагая рядом.

— Ты уж постарайся, это наша последняя песня, — сказал я ей.

— Поверь, этот мотив ты никогда не забудешь.

Она устремилась вперед, оставляя за собой кровавые следы босых ног. Запрыгнула на бордюр на краю фонтана и подняла руки.

Ко мне бежали охранники, трое со стороны магазинов. Ещё один прятался за эскалатором и кричал что-то в рацию. Две женщины бежали от меня, как от настоящего демона. Одна из них упала, вторая не стала ей помогать.

Я вскинул руку и нажал на курок.

Муза запела.

Её голос дрожал и разносился эхом, стирал грань между безумием и реальностью, жизнью и смертью, местью и нервным срывом.

Невидимый оркестр ударил по ушам, наполняя мою сущность решимостью.

Затянув длинный слог, она достигла пика своих возможностей. Все вокруг задрожало, будто её голос был ударной волной.

Это был чудовищный микс. Басы глушили, скрипка вторила её голосу, клавиши отбивали одну и ту же мелодию. Что-то знакомое, но я не способен разобрать что. Зато почти смог понять её слова в этот раз.

Что-то о холодных ночах. О припорошенной снегом пустынной земле. О сгнивших останках, забытых под луной. О густом тумане, который никто не увидит. О пустоте внутри. Об искореженной одинокой душе в этих темных землях.

Она распевалась, произнося рифмы быстрее и быстрее, будто поторапливая меня. Я не стал её разочаровывать и добавил к музыке звуки выстрелов.

Я отстреливал их как уток на пруду. Разница лишь в том, что утки умнее, они хотя бы пытаются скрыться в камышах.

Троица бегущих. Сначала рухнул толстячок позади остальных. Видимо, они не заметили потери, раз бежали с тем же упорством, что и раньше. Долговязый схватился за грудь, споткнулся и упал лицом вниз. Третьему я попал в живот. Он согнулся в три погибели и проскользил к моим ногам.

Не глядя на жертву, я вонзил в неё меч и, переступив через тело, пошел дальше.

Кольт в моей ладони совершенно не щадил отдачей, и я пожалел, что не попрактиковался перед началом. Каждый раз рука прыгала, как от пружины, и приходилось опускать её для выбора новой цели.

Кстати, вот ещё один.

В панике он закрылся женщиной, что билась в истерике. Молодая девчонка, чуть старше Асуры. Кто она, — работник торгового зала, супервайзер, кассир? Почему не эвакуировалась, почему не сбежала?

Прости меня, — прошептали мои губы под маской.

Я выстрелил на ходу, пуля пробила ей шею и ударила охранника в грудь. Случайная жертва. Без них никак.

Подкрепление. Вынырнули из ниши под эскалатором. В рубашках и костюмах. Якудза? Их много, цветасто одеты. Не успеваю разобрать, есть ли среди них посетители. Уже без разницы, если промедлю, они до меня доберутся, рисковать нельзя.

Ловлю фигуры в мушку и спускаю курок. Ещё. Ещё. Ещё.

Охрана, гражданские, все в одной куче.

Они падают, словно кегли. Вскидывают руки. Кричат. Валятся друг на друга.

Мне нельзя наверх, на эскалаторе они зажмут меня с двух сторон. Нужно очистить первый этаж перед подъемом.

Щелчок. Обойма пуста. Я убил не менее девяти человек.

Иду по трупам к фонтану, выжившие бросаются навстречу с дикими криками. Катана щедрыми штрихами пишет книгу о маньяке. Брызги летят во все стороны, я работаю на автомате, дыхание ровное, даже пульс успокоился.

Я не знаю, кто они. Скорее всего, наемники Каина, которых он оставил внизу для защиты. Разная одежда, разное оружие.

Я хочу в это верить. С другой стороны, мне плевать.

Они стоят на пути к моей цели.

Прохожу через них, как пламя по сухой траве. Последнего, крепыша в желтой рубашке, пронзаю насквозь и скидываю в фонтан, оставляя тело плавать в покрасневшей воде. Меч показывает себя отлично. Он не столь впечатляюще выглядит, зато рука совершенно не устает, а скорость удара пугает меня самого. Идеальная коса для Жатвы.

Возвращаюсь к подъемнику, шагая по бордовым лужам. Они красиво растекаются по белому мраморному полу.

Становлюсь на ступень и перезаряжаю кольт. Заметив чем я занят, ко мне сверху несется охранник в синей рубашке. Думал, успеет. Обойма плавно вошла в рукоять, затвор щелкнул. Он был в шаге от меня, когда я выстрелил ему в горло. Он резко остановился, схватился за шею, изо рта хлынул красный поток. Я увернулся, позволяя его телу катиться по ступеням. Он упал на спину, да так и замер, с болтающейся вниз головой. Эскалатор встал, а я пошел дальше.

Этот точно якудза. В костюме, бежит со всех ног с катаной в руке. А за ним его братья. С десяток одинаковых фигур, несутся ко мне с яростными криками. Но за перекошенными физиономиями я видел страх. Они боялись меня, словно настоящего демона, что прибыл пожрать их души.

Каждый из них знал, кто за ними пришел.

Выстрел навскидку. Ближайший ко мне бандит хватается за живот. Я бью его катаной по лицу, отпихиваю ногой, он послушно валится через перила прямо в фонтан. Перехожу на ближнюю дистанцию, держу рукоять меча и пистолет крест-накрест, кручусь среди черной толпы, полосуя и спуская курок, будто смерч. Удар снизу, отсекаю кисть врага напрочь, сразу же выстрел в грудь. Уклон, меч противника разрубает поручень за моей спиной. Пронзаю его в грудь насквозь, бросаю катану, оставив жертву корячиться на коленях. Достаю второй ствол, армейский «Хеклер и Кох», выпускаю очередь, палю в толпу с двух рук, расчищая путь. Готово, ряд кричащих, корчащихся трупов в узком проходе. Перезаряжать оружие времени нет, бросаю пистолеты под ноги.

Вырываю свой меч из тела еще живого якудзы и бросаюсь вперед. Меч сталкивается с лезвием чужой катаны, выбивая искры. Коленом уроду в живот, бросаю его в витрину, что разлетается красивым взрывом осколков. Оставляю его пока лежать рядом с наряженным манекеном, рублю по ноге следующего, а когда он припадает на колено, добиваю мощным ударом по шее. Бью с яростью, отдаюсь бою полностью, с исступлением. Лезвие проходит сквозь горло, и голова послушно отделяется от тела, катится по кафелю, оставляя отличительный след, и падает со второго этажа вниз. Боль в ноге, кто-то резанул со спины. Не оборачиваясь бью назад, пронзая тело бандита, что выбрался из витрины. Вырываю меч и упорно иду вперед.

Их осталось четверо, они жмутся по углам. Один юркнул в магазин, в попытке спрятаться. Они в ужасе.

Подбираю пистолеты, один засовываю за пояс, во втором меняю обойму на ходу. Готово.

Пуля в голову молодому гангстеру, что сидит на коленях и трясет головой в панике. Бах! Больше кровавой пыли на стене.

Убегающему через магазин парню я стреляю в спину. Он заваливает стойки с одеждой и остается в груде дорогого тряпья.

С безумным ревом на меня напрыгнул подтянутый самурай. Я уворачиваюсь от меча и вспарываю его живот одним мощным выпадом. Хватаю жертву за волосы и бросаю на перила. Ещё живой, он повисает на них, но не может пошевелиться. От удара его внутренности вырываются из распоротого брюха вниз, повисая над залом великолепной гирляндой.

Четвертый. Он стоит в нерешительности, глядя на меня широкими, как блюдца глазами. Ему лет двадцать пять, успел поучаствовать в драках за свою бандитскую карьеру. Но такого он никогда не видел, за моей спиной остались все его товарищи, превратившись в уродливую инсталляцию из покалеченных тел.

Быстро дыша, он сжимает свое оружие двумя руками и храбро бросается на меня, крича что-то невразумительное.

Ладно. Лезвие моего меча перерубает его руку и входит в плечо. Он исторгает предсмертный вой, но заканчивать я не планирую. Бросаю его корчиться вместе с братьями. Все равно откинется от потери крови.

Прежде чем завернуть в коридор, я остановился и посмотрел на дело рук своих. Ряд изрубленных и изрешеченных тел остался лежать в проходе, густая кровь растеклась по полу, стекая вниз на первый этаж. Изувеченные, сломанные игрушки Каина, они лежали в нелепых позах. Один из них умер, протягивая руку вверх, она так и осталась торчать из груды тел, будто могильный крест.

Скольких я сейчас убил?

(Недостаточно).

Именно. Этого не хватит, чтобы унять мою боль.

Они все расплатятся за то, что сделали. С Мико, с Акирой, с Ягами. Со мной.

Я взглянул вниз, обозревая пустующий торговый зал, который я украсил. Фонтан стал красным, словно в нем лилось вино. Парень, что застрял в перилах, и его требуха, свисающая над водопадом, отлично дополняли композицию.

Пока иду нормально, вот только ногу зацепили, ну ничего, я уже привык хромать. Муза появилась рядом, зашлась кашлем.

— Фуух, ну мы даем, — усмехнулась она. — Ты считал?

— Сбился, — признался я.

— Я тоже, — разочарованно протянула она. — Продолжим?

Я кивнул и выкинул расстрелянную обойму, вставил новую. Повторил с армейским пистолетом. Этот мне нравился больше: плавный спуск, мягкая отдача, сам по себе легче… Пока возьму его, оставлю бандитский Кольт за поясом.

Теперь к лифту. Посмотрим, испугался ли меня Каин. Я прошел по указателям до поворота и дальше по коридору. Фокус тревожно дает понять, что пора пригнуться. Я не успел ничего сообразить, но послушался, бросился вправо и прижался к стене. В этот момент рядом со мной распахнулась дверь с надписью «Для персонала», и из неё выскочил ополоумевший мужчина в форме охранника с ружьем наперевес.

Он выстрелил не целясь, буквально наугад. В движении я нажал на курок, направляя пушку ему в грудь.

Ба-бах! Стена, от которой я вовремя отскочил, взорвалась каменной крошкой и осколками штукатурки. Охранник уперся спиной в дверь и осел, захлебываясь кровью и закатывая глаза.

Значит, у них все-таки было оружие…

Дробовик я брать не стал, он менял тактику. С пистолетом и катаной я был смертельно опасен на обеих дистанциях, а вот держать тяжелое ружье одной рукой не смогу.

Я обошел тело и двинулся дальше. Подошел к створкам лифта и нажал кнопку.

Ну же, ну же…

С приятным звоном двери открылись.

Надо же. Я думал, что Каин их заблокирует, или это сделает охрана. Пришлось бы искать пульт или, на крайний случай топать 45 этажей по лестнице с больной ногой. За это время Каин успел бы не только кофе выпить, но и в Тайланд слетать.

Я вошел в кабинку. Последний этаж 43. Должно быть два верхних этажа обслуживает частный лифт, ну ничего, их я как-нибудь преодолею.

Створки плавно закрылись, и я поехал наверх, глядя на свою маску в зеркале. Я весь был забрызган кровью, как и предполагал. Глаза горели яростным огнем, палец на курке мелко дрожал, мокрые волосы падали на алый метал. Рио-чан, ты и правда хорош этой ночью.

Но ведь она только начинается.

Лифт нес меня прямо в логово дракона. Негласный офис Като-кай, что занимал два этажа.

Я знал, что они ждут меня там.

Буквально чувствовал их страх.

И у меня были грандиозные планы на их счет.

Жатва, часть 2

Звонок лифта.

Он будто колокольчик на ринге, знаменовал новый раунд.

Като-кай. Единственная семья, у которой не было отдельного офиса, — лишь представительство в бизнес-центре. В отличие от традиционного уклада Ягами, Като предпочитал прогрессивный взгляд на обустройство криминальной семьи. Поэтому его «офис» был настоящим офисом, а не бандитской берлогой, в которой гангстеры только и делали, что бухали на кожаных диванах.

Кайне был менеджером до мозга костей, только непонятно, чего он тогда забыл в якудза.

Двери медленно разъехались в стороны, я шагнул вперед, низко опустив голову.

Длинный коридор с кабинетами по бокам. В конце прохода орава якудза. Столпотворение молодых парней с зализанными волосами и в красивых костюмах. Они перегородили проход, выглядывая из-за плеч друг друга. Лица напряженные, глаза следят за каждым моим движением. Большинство вооружено вакидзаси, но у тех, кто стоял впереди, пистолеты. Авангард.

— Они`! — выкрикнул один из них. — Сдай оружие, мы проведем тебя к оябуну!

Я наклонил голову набок, глядя на них под углом.

(Они забрали у тебя все, что было дорого.)

— Зачем? — раздался мой глухой голос из-под маски. — Я ведь могу убить вас и пройти дальше.

— Верно, малыш. Жатва не жалеет никого. После неё остается лишь черная земля, — добавила Муза, проходя мимо.

Переговорщик не нашел что ответить. Им казалось, что я должен впечатлиться, и такой наглости бандиты не ожидали.

— Тогда ты умрешь здесь! — закричал кто-то из толпы.

Я тихо рассмеялся, медленно приближаясь к ним и кивая на ходу. Стены тонкие… Полагаю, Кайне выкупил пустой этаж и сделал планировку, разделив площадь на небольшие комнаты. Пчелиные соты, а передо мной ощерившийся рой. А вот я безумный шершень, что решил вторгнуться в их маленький мирок. Чтобы свалить меня, потребуется просто до хрена пчел.

— Сдаешься? — дал мне шанс переговорщик.

Они заплатят. За каждую слезу, что я пролил, они рассчитаются литрами крови.

Я резко ушел в сторону, врезался в дверь плечом и ввалился в кабинет, заполненный компьютерными столами. Кто-то выстрелил мне вслед, я бросился по кабинету, одновременно стреляя в то место, где выстроилась толпа.

Тонкие стены разлетались в труху, пули пробивали их с легкостью, оставляя рваные дырки. Чертов гипсокартон, не нужно было экономить Кайне!

Фокус подсказывал мне направление стрельбы, и я с упоением разряжал обойму в стену, наслаждаясь криками, что доносились с той стороны. Они начали палить в ответ, не осознавая где я, просто наудачу. Я упал на пол и пополз между столов, толкая перед собой катану. Над головой взрывались стопки бумаги и искрили мониторы, на голову сыпались скрепки и скобы, воздух стал серым от гипсовой пыли.

Я перевернулся на спину, целясь в проход. Сейчас пойдут.

Якудза вынырнул с диким криком, держа пистолет наготове. Пуля вышибла ему мозги, что взрывом осыпались на принтер. Его дружок, что сунулся следом, решил сдать назад, но я успел зацепить и его, застрелив через стенку.

Щелчок. Ненавижу, когда обойма пустеет. Нужно пользоваться преимуществом, пока есть возможность. Я вскочил, доставая из-за ремня кольт, и с разбега нырнул в дырявую стенку, выставив вперед локти. Вылетел в коридорчике, за спинами толпы, что готовилась брать кабинет штурмом, и продолжил стрелять в падении.

Я лежал на боку и палил им в спины, быстро переключаясь с одной цели на другую.

Много, как их много. Они падают, как колосья под давлением косы, валятся замертво в руки жнеца, оседают прекрасными ровными рядами. Жатва не жалеет никого.

Когда пистолет замолчал, толпы не было. Кто-то успел скрыться в том кабинете, куда нырнул я, большинство же полегли прямо в коридоре. Я поднялся, перехватил катану поудобнее и бросился обратно в проем.

Растерянный парень с пистолетом, смотрит прямо на меня. На лице смятение, шок, паника.

Он направил на меня ствол и отступал, трясясь всем телом. За его спиной стояли ещё двое выживших. Один зажимал рану в плече, второй высоко поднял меч, будто собирался бросить его в меня.

Я дернул головой, пригибаясь. Якудза выстрелил. Пуля прошла мимо, даже не близко. Фокус говорил мне, что я в безопасности.

Медленно я разогнулся, глядя на него через маску и поигрывая катаной. Он направил оружие мне в грудь, я не шелохнулся.

Он снова нажал на спусковой крючок, но ствол отозвался пустым звоном. Он был пуст.

В два длинных шага я сократил дистанцию и мощным выпадом срубил его, как тонкий тростник. Не останавливаясь, катана со свистом свалила раненого бандита, прочертила дугу и перерубила ногу последнему из группы. Он упал на колено с жалобным криком. Размахнувшись посильнее, я отрубил ему обе кисти единым махом. Развернул катану рукоятью вверх и добил несчастного, вонзив лезвие ему в затылок. Отпустил катану, что твердо стояла, застряв в мертвеце, освободил руку, поменял пустой магазин. Вновь перехватил рукоять меча и вырвал его из тела.

Вышел в коридор, снял маску, вытирая рукавом пот со лба.

Это ведь ещё не все?

— Не всё, — покачала головой Муза, показывая на проход.

Я двинулся вперед, сжимая пистолет покрепче. Несколькими движениями поправил прическу, так, чтобы длинные волосы закрыли лицо.

— Хой, вроде тихо! — послышался голос откуда-то спереди.

— Думаешь, закончили?

— Конечно. Шум стоял, что уши заложило. Идем, проверим.

— А если он ещё жив?

— Кто? Они`? Не пори чепуху. Он сдох, никто подобного не переживет.

Я вышел в большой зал, просто огромный. Оказалось, что место, в котором я расстрелял толпу, было лишь входной группой, и теперь я попал в основное помещение Като-кай.

Панорамные окна на город, удобные диваны и длинные столы для переговоров, стенды с оружием на стенах, электрический камин на всю стену, проекторы, телевизоры, два массажных кресла, огромный бар в центре зала… Вот это уже больше похоже на офис якудза.

Основное освещение было выключено, офис тонул в полумраке, озаряемый лишь светом города из окна.

Он впечатлял даже больше дома Одэ, как по мне. Здесь смешалась корпоративная культура и роскошь, приправленная налетом криминала.

В мою сторону шла группа людей в костюмах. Пятеро. Один из них выделялся габаритами, — здоровенный лысый толстяк, на котором пиджак смотрелся как манишка на медведе.

Я не скрывался, и они сразу меня увидели.

— Хой, он сдох⁈ — спросил меня долговязый, что, видимо, был лидером.

Я победно вскинул руку с маской, показывая им трофей.

— А тело где?

Я устало показал на проход, из которого вышел. Изобразил полную разбитость, сделал несколько неровных шагов и оперся на стойку ресепшена, тяжело при этом дыша.

— Боги, что же ты пережил… — с сочувствием протянул толстяк.

— Это была резня… — произнес я хрипло.

— Где остальные⁈ — нервно выкрикнул длинный.

— Он почти всех положил, — заявил я. — Все там.

Быстрым шагом они прошли мимо меня в коридор. Я дождался, пока они отдалятся на безопасное расстояние, положил маску на стойку, встал в проходе и навел пистолет на их спины.

Бах! Бах! Ба-бах!

Пистолет послушно подрагивал, выплевывая огонь, а они падали, как подкошенные, не успев понять, что произошло. Черт, а вот это не по плану…

Толстяк, что получил пулю в спину, пошатнулся, но не упал. Заревел от боли, резко развернулся и бросился на меня тараном. Тебе бы в сумо выступать, таких жирных я ещё не убивал…

Тщательно прицелившись в приближающуюся мишень, я нажал на курок. Пуля попала ему в грудь, но и это кабана не остановило, он несся на меня всей своей необъятной тушей.

Ну, ты сам напросился. Я встал на изготовку, готовясь принять бой. Когда до цели оставалось буквально пару метров, я прокрутился на месте, позволяя катане набрать скорость, и всадил лезвие толстяку в лицо, вложив в удар вес своего тела и силу инерции.

Меч срезал верхнюю часть лица начисто, прошел по челюсти, через открытый рот, прорвался сквозь кость и отсек позвоночник.

Туша пронеслась мимо и грузно обрушилась на пол. Верхняя часть черепа с мерзким звуком шлепнулась мне под ноги.

В коридоре замерла одинокая фигура. Самый юный бандит из группы стоял на коленях, пытаясь подняться. Он держался за простреленное плечо, ноги разъезжались в крови, он был в полном шоке от происходящего.

Я с размаху врезал по черепу толстяка, будто по футбольному мячу, отправляя его лысину катиться по коридору. От вида разрубленной головы парню совсем поплохело, он странно заныл и попытался от меня уползти. Не очень получалось, с одной рукой.

Я быстро нагнал его, схватил за шиворот и потащил обратно в общий зал. Он сучил ногами и пытался вырваться, но я был непреклонен. По пути я выстрелил прямо перед собой, разбивая окно. Холодный воздух ворвался в помещение, обдувая мое горячее лицо.

Я выволок его к краю, отпустил и сделал несколько шагов назад. Упал в массивное кресло, давая себе немного отдохнуть.

Он так и остался на коленях, корчился и стонал, как мелкая сучка.

— Прыгай, — приказал я.

— Что? — поднял он на меня мокрые глаза.

— Прыгай, — повторил я. — Я люблю, когда вы летаете.

— Я не стану! — выкрикнул он в отчаяньи.

— Хорошо подумал? — спросил я. — Видел, что я сделал с твоим жирным дружком? Если не прыгнешь, я выстрелю тебе в живот. А если и после этого ты не прыгнешь, то разрублю твою тупую голову пополам и ты все равно полетишь, но по частям. Хочешь, чтобы твоя мамочка собирала тебя по кусочкам?

— Пожалуйста, умоляю! — заныл он.

— Понятно, — закатил я глаза и выстрелил.

Он вздрогнул, будто его током ударили. Потом весь перекрутился и упал набок, дергая ногами и завывая. Пуля попала куда-то в область торса, в районе косых мышц пресса.

— Я предупреждал, — заявил я, покачивая оружием. — Прыгать будешь, или мне начать тебя препарировать?

Обреченно он встал на ноги, пошатываясь от слабости. Бросил на меня финальный взгляд, полный ненависти и осуждения. И отступил к краю.

Его нога провалилась в пропасть, испугавшись, он вытянул руки вперед, но было поздно, — с жалобным криком он исчез в проеме. Я встал с кресла и подошел к окну, глядя вниз.

Нет, сбрасывать их с таких высоких зданий совсем не то. Не слышишь ни крика во время падения, ни звука удара. Нет того ощущения, причастности к гибели.

На щеку упала холодная капля. Следующая коснулась кончика носа. Одна за одной они начали бить косыми брызгами, принесенные ветром.

А вот и дождь, мне как-то сразу стало легче.

Почему-то в носу был запах Диора. Нет, это был запах её волос. Буквально на мгновение я уловил его и сразу же потерял. Порыв унес аромат в неизвестные дали.

Я замер, держась за откос и вдыхая мокрый воздух.

— Малыш, там идет кто-то, — предупредила меня Муза.

Пусть идут. Я так и не насытился.

— Да ты и правда конченый псих, — послышался голос за моей спиной.

Дерзкий, звонкий, девчачий.

Я медленно обернулся, глядя на девочку, что стояла у трупа толстяка. Она была даже младше меня, лет 15–16. На ней была короткая кожаная куртка, топик, что едва прикрывал пупок, и мини-юбка. Высокие чулки облегали стройные ноги и исчезали в подкладке низких классических кед. На лбу длинная челка, что закрывает один глаз, второй смотрит с хитринкой и без страха. Руки она держала за спиной, Муза заглянула туда и показала мне большой и указательный пальцы. Ствол.

Красивая девочка, няшная.

Каин пробовал все варианты. Решил использовать мою слабость.

— Я не в настроении, малыш, — произнес я, запрокинув голову. — И обычно не убиваю детей.

Влажные пухлые губы томно приоткрылись.

— Как мило, — улыбнулась она. — А я убиваю.

Фокус вздрогнул, и я бросился за кресло, преследуемый очередью из скорострельного автоматического пистолета. Кресло завалилось на меня, бедро загорелось от боли, как и левая рука, чуть ниже плеча. Зацепила все-таки…

Я укрылся за массивной спинкой дивана, кривясь от боли. Быстрый осмотр. Ничего страшного, руку лишь зацепило, а бедро, хоть и сильно кровоточило, критично не пострадало.

Дождавшись, пока гром очереди затихнет, я пальнул наугад и после этого выскочил. Она укрылась за ресепшеном, громко хихикая, как припадочная. Меняет магазин… Нет, детка, это не та история, где ты играешь важную роль.

Не в мире, где есть я.

Я вонзил катану в диван и спокойно пошел к стойке, выпуская пулю за пулей в глянцевую поверхность. Не давал ей высунуться.

Каждый шаг наполнял мое сердце предвкушением. Вот как чувствуется саспенс по другую сторону баррикад. Доставляет удовольствие.

Она все хихикает. Ну-ну…

Понимая, что у неё нет выхода, она рискнула выстрелить. В последний момент я перехватил тонкую кисть и вывернул её, заставляя бросить оружие. Сразу же получил локтем в глаз и отпрянул от неожиданности. Она перемахнула через столешницу и оттолкнула меня пинком, и вращением врезала мне ногой в голову. Я выронил пистолет, закрылся рукой, отступил ещё шаг.

Она вновь атаковала верхним киком, но я и так достаточно наигрался. В этот раз я поймал её ногу, схватил за бедро и вращением бросил обратно на стойку. Она с криком налетела на угол спиной, позвоночник хрустнул, и она начала оседать.

Я поймал её за волосы и врезал коленом в лицо. Ещё раз. И ещё. Пока её глаза не закатились, а из разбитого носа не полилась юшка.

Бросил её на пол, вытащил танто и несколькими нажатиями перерезал подколенные сухожилия. Она очнулась от боли и попыталась отползти, издавая нечто, похожее на рычание. Ах, вот куда ты тянешься, — к пистолету. Нет, солнышко, не выйдет.

Я обошел её и наступил на пальцы, нажал посильнее, ощущая, как трещат фаланги под каблуком. Она вновь закричала, злобно, надрывно.

— Ты выбрала не того мальчика для игры, — объяснил я. — Это мой жанр. А в моем жанре маньяки убивают девочек, а не наоборот.

— Пошел ты! Чокнутый бакаяро!

Я пнул её по ребрам, заставив проглотить свои слова. Поднял и ударил коленом в живот, намотал волосы на кулак и поволок, прямо как предыдущего парня.

Она неистово материлась, и это все, что она могла сделать, ведь с подрезанными ногами и одной рукой сопротивляться не очень получалось.

Я наклонил её голову над стеклянным журнальным столиком.

— Хочешь умереть быстро? — спросил я её.

— Что? Нет! Пошел ты!

Я ударил её лицом в стекло, оставив паутину из трещин и кровавый потек.

— Я отрежу тебе нос. Потом губы. А после сиськи, — прошептал я ей на ухо с придыханием. — Когда ты насмотришься, выколю глаза. А дальше… Скажем так, у меня в голове поселился больной извращенец, которого я убил. Он подскажет, что с тобой делать. Думаю, что идей у него полно.

— Что… — захрипела она, — что ты от меня хочешь…

— Попроси, — улыбнулся я.

— О чем?

— Попроси меня, и я все закончу.

Я продолжал давить ей на затылок, паутина на поверхности становилась все больше, её слух резал треск ломающегося стекла.

— Неееет! — исторгла она дикий крик. — Иди на хер!!!

У меня не было времени с ней играть. Поэтому я привлек её к себе, так, чтобы она видела себя в отражении и начал отрезать аккуратный вздернутый носик. Сейчас он станет более вздернутым чем прежде.

— Стой! — заорала она, когда лезвие прошло через ноздрю. — Стой!!!

Вот тогда из глаз покатились слезы.

— Убей… — через стиснутые зубы, обливаясь кровью, попросила она. — Убей меня!

Коротким движением я вскрыл ей глотку и бросил корчиться на белом ковре, что быстро превращался в темно-красный.

Ну что, Каин, есть ещё психологические тесты для меня?

Я забрал со стойки свою маску, нацепил её на лицо, и поднял пистолет. Переступил через труп девчонки, и на ходу выдрал катану из подушки.

Прошел по пустынному залу к барной стойке, разрядил обойму по бутылкам, позволяя алкоголю ручьями стекать по мебели. Так я уже делал, проверенный способ. Чиркнул зажигалкой, позволяя синему огоньку побежать к эпицентру. Когда я поднимался по витой лестнице на последний этаж, бар весело полыхал, а огонь переместился на ближайший диван, захватив и его. Учитывая, сколько ковров в помещении, пожару не придется долго разгораться.

Я шел по мраморным ступеням, что вели меня в пентхаус.

«Что, ты попытаешься напасть на меня в моем пентхаусе? Ксо, смеяться до сих пор больно…» — прозвучал надменный голос Каина в голове.

Посмотрим, смешно ли тебе теперь, тварь.

Я вошел в коридор и встал перед массивной украшенной дверью, что отделяла меня от моей цели. Включилась пожарная сигнализация, не страшно. Даже если огонь не уничтожит офис, он всего лишь способ задержать копов, когда они появятся.

— Ну, чего встал? — поторапливала меня Муза. — Давай, момент истины!

— Я должен сделать это сам, — ответил я.

— Но…

— Муза, я должен сам, — настоял я. — Пожалуйста, не спорь.

Она серьезно кивнула, уступая мне путь.

Я медленно отодвинул раздвижную дверь в сторону, словно врата в рай. Ступил на дорогой паркет, оставляя кровавый след, и остановился.

Он стоял в центре помещения, у барной стойки и ждал меня.

— Охаё, Рио-чан, — произнес Каин, наклонив голову. — Ты все-таки добрался.

Кагомэ

Пентхаус был шикарный.

Все выполнено в едином, светло-желтом стиле, — стены, мебель, паркет, потолок с лепниной. Огромные окна выходили на балкон, у них приютился большой письменный стол, что казался крошечным в огромном помещении.

Каин и правда сделал себе квартиру на весь этаж, причем большую часть площади отвел под гигантский зал, что был даже больше офиса Като-кай.

Я стоял на входе, вытянув руку с пистолетом. Он сидел на барном стуле и потягивал виски из рокса, приподнимая маску время от времени. Наряжаться к моему приходу не стал, — был в темных брюках и белой рубашке с закатанным рукавом. У бара стояла его катана в белых ножнах с золотыми вставками. В свободной руке он держал револьвер, направленный в мою сторону.

— Я же сказал, что приду за тобой, — произнес я.

— Сказал, — кивнул он, ставя стакан на барный коврик. — А я не поверил. Ты упорный сукин сын, Икари, этого не отнять. Скажи, моя Юми мертва?

— Девочка в чулках? Она сама попросила, — пожал я плечами. — Какого хрена ты её прислал?

— Она не послушалась, — повесил голову он. — Я приказал ей остаться, но… подростковый нрав.

— И кто эта безумная стерва?

— Моя приемная дочь, — ответил он спокойно. — Подобрал её на улице, ещё малышкой. Слишком разбаловал.

— Я научил её хорошим манерам.

— Ты… — вздохнул он, — ты просто дьявольское отродье. Хаос в чистом виде. Разрушаешь все вокруг, как ходячий смерч.

— Я предупреждал, дал тебе шанс, — говорил я медленно, чтобы он вспомнил. — Просил тебя остановиться. Ты не послушал. Теперь расплачиваешься за выбор, который сделал.

Он расслабленно потряс револьвером в ладони, наклонив голову в мою сторону.

— Стреляться будем, как на диком западе? — поинтересовался он. — Тогда шансы будут равны. Скорее всего, оба подохнем.

— И тебе опять пересадят новое сердце. Нет, не в этот раз, Кайне, — хмыкнул я. — В этот раз я удостоверюсь, чтобы ты не воскрес.

— Как и я, — промолвил он. — Так что? Реванш?

— Я не против.

Он медленно и плавно отвел ствол револьвера, наблюдая за мной. Я также понемногу опускал руку с пистолетом. Каин положил оружие на стойку и отпихнул его, а я выпустил из рук своё.

— Выглядишь уставшим, Кайне, — подметил я.

— Хай, я не совсем в форме, — заявил он. — Еще не восстановился после того, как ты мне в грудь нож вонзил. Реабилитация.

— Угу. Раз ты не в форме, может, я лучше позже зайду?

— Не, — махнул он рукой. — Я и так справлюсь. Тебя тоже потрепало, еле на ногах держишься. Думаю, что мы на равных условиях.

— Как скажешь.

— Не хочешь выпить, пока мы не начали? — поднял он бокал.

— Я сюда не пить пришел.

— Тогда чего ты встал⁈ — резко выкрикнул он и запустил в меня роксом.

Меткий бросок, сильный, я поспешно решил, что он ослаб. Я отклонился в сторону, позволяя стакану врезаться в дверь, и перехватил рукоять катаны двумя руками.

Он вскочил со стула и легким движением вытащил меч из ножен.

С меня хватит.

Я так долго шел. Оставил за собой горы трупов, чтобы добраться до этой твари. Боль потери снедала меня изнутри, и лишь смерть Каина могла затушить этот пожар.

Я пошел вперед, держа катану в низкой стойке, он не шелохнулся, ожидая, пока я нападу.

Быстрым выпадом я ударил снизу вверх, он отклонился и начал осторожно отступать. Началось!

Мы закружились друг перед другом, выставив мечи вперед. Его глаза раскачивались напротив, зрачки расширенные, взгляд дикий, наполненный ненавистью. Слышу его глухое дыхание через маску, тяжелое, словно он спринт пробежал. Прошлый раз он двигался быстрее, а я отвлекался на изучении его техники, на то, как он ставит ступню и как держит рукоять. Сейчас же я следил лишь за глазами.

Я вновь атаковал, выпад снизу и сразу же укол в торс. Он отреагировал быстрым блоком, мечи со звоном столкнулись и разошлись обратно. Мы синхронно отпрянули, не желая переходить в клинч.

Моя катана устремилась вперед, не давая ему продохнуть, по длинной, быстрой дуге слева. Каин смог отбить выпад, направив мой клинок в сторону, но меч резко изменил траекторию, возвращаясь к нему справа. Ему пришлось отступить, а потом снова. Он вновь не рисковал, предпочитая держать дистанцию и ожидая моей ошибки.

Обмен ударами, блок, контратака, блок, финт. Снова!

Катана кричит от злости, ударяясь о его клинок.

Он не столь проворен, не так силен. Передо мной другой противник, больше не тот непробиваемый мечник, с которым я скрестил мечи в лодочном ангаре. С каждым новым ударом я чувствовал уверенность в том, что смогу пробиться.

Но в любом случае, при любых обстоятельствах, это был Каин.

Даже в таком состоянии, он был лучше меня. Техничней, уверенней, резче.

Он уворачивался, скользя по полу, мышцы перекатывались под рубашкой, будто горбатые волны. И сам он, не отшагивал, а перетекал, настолько плавными были движения тела.

Это было противостояние стилей, — он опирался на технику и старался сохранять спокойствие. Холодный, расчетливый тип боя, что всегда приносит победу. А я не мог больше контролировать свои эмоции, — они вырывались из меня яростными и молниеносными взмахами, резкими сменами, неожиданными выпадами. Я работал инстинктивно, сдерживая в горле безумный рык.

Каждый раз, когда я начинал комбинацию, он отходил на безопасное расстояние, заставляя меня рубить воздух и возвращаться на исходную.

Я выполнил простую обманку взмахом по ногам, а когда он очередной раз отступил, я резко выпрыгнул и стремительно обрушился сверху. Он успел заблокировать меч, но оступился, на мгновение потеряв равновесие. Почуяв запах крови, я рванулся вперед, движимый азартом. Вскинул меч над собой и нанес удар сверху вниз, пытаясь разрубить его плечо.

Он увернулся, перенеся вес на одно колено и припав к земле. Катана разочарованно рассекла воздух.

Будто пружина он резко выпрямился, наказывая меня за промах. Пришла моя очередь отступать и держать оборону. Его удары были связаны в одно длинное плетение, незаметно глазу перетекающее из одной комбинации в другую. Я не успевал понять, откуда ждать угрозу: слишком плотное связывание, удары со всех сторон, моё тело растерялось.

Я пошатнулся, чуть не пропустил укол в грудь, отразил в последний момент и отдался Фокусу. Металл пел, удары сыпались серебряным дождем. Я отбивал их, как спятивший теннисист, реагируя мгновенно, не успевая понять как я это делаю. Блокировал, уклонялся, изворачивался, снова блокировал, слева, справа, слева, справа…

Да когда же это кончится⁈

Не хватает сил работать в таком бешеном темпе.

Нужно срочно что-то менять, сломать ход боя, перетянуть инициативу.

Его преимущество — техника: отточенная, превосходящая мое владение катаной наголову. Поэтому выход я увидел лишь один, — совершить глупость, которую он не ожидал.

Я намеренно бросился на его меч, пропуская скользящий выпад по груди, а сам достал кончиком клинка его бедро, чуть выше колена. Мы коротко обменялись ударами и разлетелись в стороны. Я навалился на барный стул и упал вместе с ним, перекатился и вскочил, держа меч перед собой. Он же припал на колено, но также быстро восстановился, встал и оперся на стойку, зажимая ранение.

Его атака зацепила меня, горела грудная мышца и плечо. Ничего, меч держу ровно, могло быть и хуже.

— Сука… — Каин оторвал ладонь от пореза и посмотрел на свежую кровь на пальцах. — Где ты научился так драться?

— Сам знаешь, — ответил я, сам стараясь отдышаться.

— Нет, это не выучка Габутай… — заявил он, переводя дыхание. — Я ещё прошлый раз заметил, — ты действуешь бессознательно, по наитию. Не могу понять, на что ты опираешься, но это не путь катаны.

— Я способный, — прохрипел я.

— Талант? Возможно, но маловероятно. Лет пять тренировок, и тогда ты мог бы достичь мастерства.

— А тебя кто учил? — спросил я, медленно приближаясь к нему.

— И не сосчитать, — ответил он спокойно. — Когда есть деньги, можешь позволить себе самого лучшего тренера. Чемпионы, медалисты, мастера спорта… Я весьма щепетилен в вопросе тренировок и здоровья.

— Это я уже заметил, — произнес я через зубы.

Тяжелые тренировки, бады, стероиды, стимуляторы, и невероятное упорство. Мне попался самый сложный противник. Всего неделя после операции, и он вновь готов к бою. Смог бы я одолеть его в моем предыдущем теле?

Нет, вопрос неверный. Стал бы я переходить дорогу такому зверю, как он?

Нет, прошлый я бы не понял. Он никогда не ощущал того, что колет меня сейчас. Он был бездушным исполнителем неведомой воли и не умел… скучать по кому-то.

— Да будь ты хоть воплощением Миямото Мусаси, я тебя все равно вспорю, чертова ты мразота, — заявил я ему. — Никакой хренов тренер не научит тебя, как защититься от меня.

— Посмотрим, — равнодушно пожал он плечами.

Я безрассудно ринулся на него, держа катану на уровне глаз и направив ее в грудь. Каину ничего не оставалось, как оторваться от барной стойки и развернуться ко мне. Между нами оставалось пара шагов, когда он неожиданно выбросил меч в мою сторону молниеносным выпадом. Резкий, черт возьми! Я с трудом отбил атаку и врезался в него плечом.

Быстрый размен, — я сунул ему локтем в челюсть, он загнал рукоять катаны мне в живот и добавил коленом туда же. Я вовремя убрал ногу, пропуская его подсечку, и вывернул меч, чтобы пронзить врага в ответ. Он отделался легким порезом, увернулся и отпихнул меня пинком.

Пауза. Буквально секунда. Тяжелое дыхание бойцов.

Я чувствовал, как истощается его уверенность. Как ему приходится драться не со мной, но с самим собой. Как приходят эти мысли, — об усталости, о боли, о том, что он ещё не восстановился. Каин думал о себе, когда следовало сосредоточиться на убийстве мелкого зазнайки, что вызвал его на бой.

Однако он все ещё был уверен в своей победе. Ужасный Каин не мог проиграть спятившему подростку.

Новый залп.

Каин красиво прокрутил рукоять меча вокруг ладони, перехватил его и устремился ко мне быстрым шагом. В его походке ощущалась смертельная методичность, намерение закончить бой прямо сейчас.

Я сжал рукоять катаны так, что кожа на перчатках впилась в кожу. Почувствовал вибрацию, это меч гудел от ярости.

Сражение завихрилось в привычном для нас быстром ритме. Его клинок прошел боковым срезом, срубая по пути горлышки с бутылок, меня поливал дождь из мелкого стекла и брызг алкоголя. Я отпрыгнул в сторону, но он достал меня и там, мощный удар сверху обрушился на мою катану.

Я отразил атаку, но рухнул на пол. Покатился, пока его меч впивался в паркет, стараясь догнать меня. Не успел подняться, как получил мощный пинок под дых. Бу-бух! Будто на гранату лег, меня даже подкинуло в воздух, как от взрыва.

С хлопком упал, перевернулся на спину, отбивая его катану, что летела в грудь. Урод не дает встать, бьет и бьет как заводной.

Ещё раз! Клинок летит в лицо. Отклоняю голову в последний момент, лезвие впивается глубоко в паркет. Шанс!

Хватаюсь за острый металл рукой, лезвие разрезает перчатку и впивается в ладонь, но я держу его изо всех сил, не позволяя Каину вырвать меч из пола. Одновременно бью его ногой в колено и рублю наугад своей катаной. Он зашипел и отступил, бросив свое оружие и разглядывая глубокий порез на предплечье.

— Как ты меня задолбал… — потряс он головой.

Я резко пытаюсь вскочить на ноги, но он тут же бросается на меня. Зажимает лезвие моего меча у себя подмышкой и бьет головой мне в лоб. Голова буквально взрывается болью, маска впивается в кожу, струйки крови бегут с лобной доли вдоль носовых пазух. Я не успеваю ответить, он хватает двумя руками меня за кисть и направляет мое тело в полет мощным броском через себя.

— Заносчивый!

Перед глазами закрутился паркет и потолок, и я тяжело опустился на спину, роняя оружие. Каин тут как тут, не дает продохнуть.

— Нахальный!

Падает сверху, прижимая коленом горло, и наносит несколько прямых ударов кулаком в маску.

— Хренов сопляк!

Дышать нечем, его кулак долбит по мне, как молот по наковальне, но мне плевать. Выхватываю из пиджака танто и вонзаю его ему в бок, на уровне живота. Локтем скидываю колено с горла и изворачиваюсь из ловушки.

Каин отходит от меня, скрючившись и зажимая рану. По пути он вырвал из дерева свое оружие и поволок за собой. Я сел на колено, а потом попытался встать, но меня повело и я чуть не рухнул опять. Схватил свою катану, поднялся, опираясь на неё, как лыжник на палку. Прошелся неровной походкой до стола и завалился на него. Стянул маску с лица и отложил её, вытер кровь со лба и сплюнул горький комок.

Каин устало сел на барный стул, разогнулся и издал глухой стон боли.

— Поверить не могу, — проскрежетал он. — Мелкий бакаяро, прошел сквозь моих людей как цунами… Завалился ко мне… Кто ты, мать твою, такой⁈

— Теперь я никто… — произнес я разбитыми губами. — Опять.

— Может, в тебя и правда вселился демон… — задумчиво сказал он, глядя куда-то в сторону. — Стоит разрезать и посмотреть.

— Я уже такое слышал, — ответил я устало.

Покачиваясь, я прошел к стойке под его внимательным взором. Достал бутылку с полки, открыл и глотнул из горла. Глотку обожгло, будто я выпил горящий бензин.

— Вот теперь у меня появилось желание выпить, — заявил я, ставя бутылку на место.

— Пей. Ты ведь труп в любом случае, — изрек он. — Тебе не выйти из здания живым.

— Да мне похер, — ответил я, держась за стойку. — Мне важно, чтобы ты из него не вышел.

Он понимающе покивал.

— Вот оно что… Кодекс борёкудан… — хмыкнул он. — Вот что я тебе скажу, как один якудза другому…

— Я не якудза, — перебил я его. — И никогда им не был. Ты был прав все это время, Кайне. Татуировка просто прикрытие, способ сойти за одного из вас.

— Я тоже так думал, — сказал он понуро. — Давным давно.

Он слез со стула и перехватил катану поудобней.

— Кем бы ты себя не считал, это неважно, — добавил он. — Я казню тебя сейчас, Они`-чан. Ты зря проделал этот путь, — просто приперся на свою смерть.

— Можешь мне не верить, но я получаю искреннее удовольствие от сегодняшнего вечера, — усмехнулся я, отталкиваясь от стойки. — И получу ещё больше.

Наши мечи столкнулись в третий раз, с оглушающим звоном и скрежетом, словно затачивая друг друга. Мы разошлись, с трудом держась на ногах от усталости. Каин шагнул вперед, перевел меч из верхней стойки вниз и нанес двойку, быстро сменив положение, и добил неожиданным взмахом снизу вверх. Я отстранился и попытался парировать, но лишь отвел его клинок в сторону. Катана Каина прошла по плечу, оставляя глубокую рану на поврежденной конечности.

Игнорируя боль, я крутанулся, ныряя под его следующий взмах, и с разворота полоснул его по спине. Мы поменялись местами, я сменил ведущую руку. Ранение в плече отдавалось онемением в кисти, орудовать ей я больше не мог. Каин же прерывисто дышал, выпуская воздух через маску со свистом. Плечи его поникли, он держал оружие как тяжелый топор, постоянно опуская кончик меча к полу.

Кружась, мы окропляли светлый пол каплями крови. Кровавый хоровод, как Каин и говорил. Кагомэ.

Каждая наша стычка приносила боль обоим, выйти целым не мог ни один из нас. И усталость брала свое, реакция была заторможенной, бой уже не казался столь стремительным, как прежде. Это была уродливая и кровоточивая драка, ничего благородного и прекрасного в ней не было.

— Сдохни!!! — закричал Каин и бросился на меня, обрушивая всю оставшуюся силу.

Ох, он выплеснул на меня все, что мог.

Катана завыла, ускорилась, теряясь в пространстве, будто спицы велосипедного колеса. Он словно обезумел и бил наугад, не позволяя мне сосредоточиться и предугадать траекторию меча. Фокус в панике бился в черепе, предлагая мне отступать. Каин зашел сбоку, тесня меня и не собираясь скидывать ритм.

Кровь из свежих ран летела от резких взмахов, но мы не замечали этого, наша ненависть была важнее всего остального.

Он открылся! Его меч летел мне в голову, но я видел брешь. Отклонил его клинок, направил свой ему в корпус. Он попытался уйти, но не смог, катана впилась ему под ключицу. И в этот момент я ощутил вспышку жуткой боли в животе.

Обманка, черт… Он намеренно пожертвовал собой, чтобы достать меня. Пока я атаковал, его катана вошла в мое тело чуть ниже ребер. Со звоном мой меч упал на пол, выскользнул из ослабевших пальцев.

Я смотрел в его насмешливые глаза напротив. Почти ощущал его дыхание. Могу поклясться, что там под маской, он мерзко улыбался.

Больно. Как же больно, мать его…

Но это ничто по сравнению с воспоминаниями о них. Они жгли куда хуже, никакая физическая травма не сравнится с этим чувством.

Я перехватил левой рукой его меч, а правой ударил в грудь. Ещё! Ещё! Ещё!

Он захрипел и вырвал из меня катану. С ревом размахнулся, пытаясь отрубить голову. Я пригнулся, и он налетел на меня, разрубая стекло за моей спиной.

Мы вывалились на балкон, в ливне стеклянных осколков. Рухнули в лужу, под дождь, распластавшись в воде и тяжело дыша. Несмотря на рану, я зашелся хриплым смехом.

Он просто глотал воздух несколько секунд, потом попытался сесть.

— Почему… ты смеешься? — удивленно протянул он.

Я перевернулся на живот и с трудом оперся на локоть, показывая ему на грудь. На белой рубашке, в районе сердца, расплывалось маленькое красное пятно.

— Что, Кайне, швы разошлись? — сказал я с ухмылкой.

Он схватился за сердце и как-то сжался, будто сдерживая внутри бурю.

— Это… ничего… — прозвучал свист из маски.

Изрезанными пальцами я нащупал осколок стекла и прыгнул на него, не давая продохнуть. Он попытался защититься мечом, но я был быстрее. Осколок впился ему в челюсть, под маску, оставляя уродливую борозду на шее.

Он издал нечленораздельный выкрик, оттолкнул меня и откатился, попытался встать, но силы покинули его. Каин оступился и осел на плитку, забившись в угол балкона и опираясь на поручни.

— Как ты… — прозвучал его сдавленный голос.

Я дотронулся до раны в животе, сука, прямо между мышцами пресса. Посмотрел на красные от крови пальцы. С трудом сел, глядя на своего врага.

— Ты борешься за жизнь, — объяснил я. — А я нет. Сейчас ты думаешь: «Если я выживу, уеду на месяц на Гавайи. Если выживу, оторвусь по полной. Исправлю все ошибки. Если выживу…» А у меня таких мыслей нет. Если я выживу, мне некуда идти, не к кому возвращаться. Меня ждет либо решетка, либо дорожная пыль. И одиночество. Опять. Я попробовал жизнь на вкус, а ты забрал все, Кайне. Оставил лишь горечь вместо послевкусия.

Ему не хватало воздуха, он сорвал маску и отбросил её, открывая рот, глотая воздух вместе с каплями дождя. Лицо было красное от напряжения, новое сердце не справлялось с перегрузкой.

Большие выразительные глаза, тонкие брови, узкие губы, прямой нос, шрам на щеке, порез на подбородке… Его лицо было обычным. Такие красавчики светятся на обложках журналов о мужском здоровье или в бизнес аналитике. Я мог легко представить его фото, прикрепленное к статье о финансах и акциях. Встретить его случайно в баре. Столкнуться в метро.

Вот зачем маска. Его лицо не было устрашающим или волевым, — слишком обычным. Каин не мог быть владельцем этих черт, только не он. Поэтому Каин остался маской, безликим роком и ужасом.

Кайне понимал это. Знал, что его внешность не способна склонять и управлять. Мог сделать пластику, но предпочел пижонский выход.

Он попытался подняться, но рука соскользнула, и он осел в лужу. Пытался вдохнуть, но получалось едва ли. Вены на шее и лице вздулись, глаза покраснели от усилий, он вновь вцепился в рубашку на груди и издал стон через зубы.

— Какого хрена? — прозвучал его сдавленный вскрик.

— Твое новое сердце, — объяснил я. — Не стоило его так перенапрягать. Организм не справляется, тебя вот-вот хватит приступ, Кайне.

— Ты хоть понимаешь, что натворил? — прохрипел он, с трудом сдерживая кровь, что сочилась из шеи сквозь его пальцы. — Знаешь, что будет дальше⁈

— Просвети меня, — лениво отреагировал я, дотягиваясь до своей катаны через разбитую рамку окна.

— Никто не простит нападения на Кабуки. Но эту проблему я мог замять. Я бы отдал квартал под защиту властей, ни один якудза не мог бы на неё претендовать. А массовый расстрел в торговом центре, сразу после погромов… Этого не исправить. Якудза станет бранным словом. Правительству придется реагировать, ужесточать законы, направлять их против нас. Копы будут рвать и метать, отлавливать нас как бешеных собак. Бизнес заглохнет, устои падут, изменится баланс.

— Я же сказал тебе, я не якудза, — ответил я, опираясь на меч и поднимаясь на ноги.

Черт, как же больно. Похоже, мне и правда крышка.

Я не смог удержать равновесие и схватился за поручень, перегнувшись через него.

— Кстати, вот и копы, — произнес я, разглядывая светящуюся всполохами улицу.

Он меня не послушал. А может быть, решил, что нужно ещё немного продержаться, и гвардия вновь его спасет. В этот раз у него почти получилось. С криком он оперся на катану и сел на колено. Схватившись за перила, подтянул себя к ним, но ноги уже не стояли. Ослабевшие конечности разъехались, и он сполз на исходную, кашляя кровью.

— Ублюдок мелкий, — произнес он, сплевывая кровь. — Все-таки достал меня.

— Я всегда загоняю свою жертву, — произнес я. — Всегда, Кайне. Никто не уходит.

— Умру я, и все развалится, — прошептал он. — В Кабуки хлынет поток грязной наркоты из трущоб. Районы будут разрывать мелкие группировки. Клан погрязнет в войне за власть и территории. Будет только хуже. Смерти будут множиться…

Продолжая висеть на перилах, я достал пачку и трясущейся рукой прикурил сигарету, выдохнув дым в мокрый и холодный воздух.

— Знаешь почему я пришел через парадный вход? — спросил я, глядя вдаль. — Я хотел, чтобы ты понял, что я всегда мог это сделать. Хоть полгода назад, ворваться сюда и прикончить тебя. Ты жил только потому, что я тебе позволял.

— А чего тогда раньше не пришел? — ухмыльнулся он.

— Пытался себя контролировать. Но ты меня вывел, Кайне. Вот что бывает, когда намеренно злишь нестабильного психопата, — он срывается. А теперь ты сидишь в луже и жалеешь себя, рассказываешь, что незаменим. Не вздумай ныть, Като-сан, я не прислушаюсь. Такие мрази, как ты, не должны существовать.

— Дай сигарету, — потребовал он. — Я ведь дал тебе покурить, тогда на пирсе.

— Не думаю, что ты её заслуживаешь, Кайне, — ответил я, выплевывая окурок с крыши.

Я подошел к нему и взглянул сверху вниз. Он запрокинул голову, не моргая встретив мой взгляд.

— Ты все равно труп. Боль никогда не исчезнет, — криво улыбнулся он. — Будешь мучаться каждый день, пока не наложишь на себя руки. Боль пожрет тебя без остатка.

Я размахнулся и рубанул по его кадыку, вкладывая в удар последние силы.

Упал на колени, глядя, как голова Каина катится по мокрой плитке и срывается вниз. Пусть летит, надеюсь, расшибется в лепешку после падения с 43-го этажа.

— Вот твое наследие, урод, — раздался мой тихий голос в тишине. — Разбитая голова на асфальте.

Я поднялся и пихнул обезглавленное тело ногой, заваливая его на бок. Мяса кусок, пошел ты нахер со своими пророчествами. Теперь попредсказывай, без башки.

Повернулся, Муза стояла у разбитого окна и молча смотрела.

— Я не могла это пропустить, — пожала она плечами. — Почувствовала, как тебя пырнули, ну и…

— Я рад, что ты видела, — кивнул я. — Помоги…

Она приблизилась и помогла мне подняться, я привычно закинул руку ей на плечо, и она потащила меня к выходу.

— Все кончено… — шептал я по пути.

— Нет, не кончено, милый, — ответила она строго. — Осталось выбраться. Как думаешь, какие шансы?

— Как обычно, — 50 на 50, — ответил я. — Либо получится, либо нет.

В полузабытьи я добрался до лифта. Пожарная сигнализация справилась с огнем, разбитое окно помогло провентилировать помещение. Я спотыкался и падал, но Муза поднимала меня каждый раз. За мной стелился кровавый след, а сил с каждым шагом оставалось все меньше.

(Я не выберусь, не выберусь, не выберусь…)

Глубокое колотое ранение в живот. Мне не нужно объяснять, насколько все плохо.

Вышел на третьем этаже торгового центра. Брел по ориентирам, которые оставил мне Сора. Третья дверь по правой стороне, без вывески, верно. Это кладовка, комната уборочного инвентаря.

Наверху, на третьей полке, моя сумка. Я с трудом дотянулся и завалил её на себя. Открыл, вытаскивая содержимое. Полный комплект обмундирования бойца специальной штурмовой команды, что я удачно прихватил вместе с патронами. Даже шлем на месте. И ещё собранная мной аптечка.

Я вколол себе обезболивающее, а следом адреналин. Это должно продержать меня на ногах.

Сдерживая стоны, я переодевался, натягивая плотный камуфляж. Он был слишком велик, поэтому я подготовился заранее, забив куртку поролоном, а ботинки плотной ватой. Черная балаклава скрыла лицо, шлем дополнил картинку. После приготовлений я забрался в шкаф с ведрами и швабрами, закрыл за собой дверцу и затаился. Даже удалось сесть, уперев ноги в стенки.

Только бы не наследил кровью. Только бы она не хлынула через одежду и осталась в поролоне…

Мозг отключался, но адреналин не давал мне спать. Каждый раз, когда голова падала на грудь, я просыпался от удушья и бешеного сердцебиения. Ну сколько ещё… Где они, чего тянут⁈

Минут через пятнадцать после того, как я укрылся в шкафу, услышал возгласы и команды. Дверь в подсобку открылась, кто-то быстро заглянул внутрь и ретировался. Ещё немного…

Я выбрался из шкафа и встал у двери, прислушиваясь.

— Команда! Разделяемся, тут ничего нет. Вторая группа наверх через лифт, первая за мной, на выход!

Я подождал пока стихнет топот, и выскользнул из комнаты. Пошел к запасному выходу. Всего три этажа, я должен осилить. А остальное за Фокусом.

Медленно спускался по лестнице, пока не достиг первого этажа. Там и нагнал первый отряд, они пересеклись с другой группой, что только входила, от людей в черном рябило в глазах. Я сделал вид, что отстающий, пропустил бряцающую оружием толпу мимо и пошел за группой, что направлялась к выходу.

Видимо, была жуткая неразбериха и людей согнали со всего города, так что никто не обратил внимания, что состав пополнился ещё одним бойцом. В зале работали судмедэксперты, следовательно, проверка окончена и копам дали разрешение войти. Я шел через торговую площадь, стараясь не пялиться на тела, что я оставил за собой.

Вот и эскалатор. Ещё немного и я выберусь…

Как же хреново. Как бы не упасть прямо в центре зала, будет обидно так обделаться в самом конце. Нет, я должен дотащить себя, все мои инстинкты кричали об этом.

А ещё они кричали мне, что сейчас меня стошнит прямо в шлем.

— Хотела бы я сказать, что бывало и хуже, но не могу припомнить подобного, — заявила Муза.

М-да, спасибо за поддержку.

Дверь! Крутящаяся огромная дверь прямо передо мной! Я рванулся к выходу, прошел через неё, не в силах больше сдерживаться. Столкнулся с копами на входе. Грубо отпихнул одного из них с дороги, прошел ещё пару шагов, оттянул балаклаву и меня вырвало прямо на ступени торгового центра.

Остальные вежливо отворачивались, видимо полагая, что меня слишком впечатлил вид мертвых тел.

Черт.

Вырвало кровью и вкус соответствующий. Внутреннее кровотечение.

Я вдохнул носом свежий воздух, вернул маску на место и, придерживаясь за перила, продолжил спуск. Никто не обращал внимания на одинокого бойца, что завернул за машины, прошел через оцепление и сквозь собравшуюся вокруг толпу репортеров и зевак.

Вот и дворик, он прямо напротив. Неприметный и темный, как и было задумано. Фургон ждал меня, горели задние огни.

На негнущихся ногах я шел к нему, теряя сознание на ходу. Он так и раскачивался, будто я на лодке плыл. Вверх-вниз, вверх-вниз…

Я упал в трех метрах от него и понял, что больше не встану.

Двери открылись, и человек в спортивном костюме бросился мне навстречу. Подхватил и поволок под дождем. Кто-то принял мое тело и затащил внутрь.

— Гони, гони! — раздавались голоса.

Машина взревела и сорвалась с места. Мое тело взгромоздили на кушетку, направили в лицо светильник.

— Он ранен, режь одежду!

— Сейчас?

— Да, сейчас! А на хрена, по-твоему нам все это оборудование⁈

— Ксо, режу, режу!

— Мать твою, на нем живого места нет, все в кровищи!

— Как он вообще дошел⁈

— Держи дефибриллятор рядом, дай марлю!

— Он сейчас откинется.

— Нам нужно дотянуть до базы.

— Не довезем.

— Это уже не нам решать…

Сгоревшее письмо

И вот я дома.

Слабый свет пробивался через тяжелые тучи, столпами падая на тихие волны черного моря. Ветер доносил тишину этих пустынных берегов и утихал в безжизненных скалах.

Черная мелкая галька хрустит под ногами. Она мокрая от соленых брызг, но идти приятно, каждый шаг остужает мой горящий разум.

Лишь необитаемый пляж, на котором никогда не было людей. Моя заводь смерти.

И привычный костер на горизонте.

Я знаю, что если развернусь и пойду в другую сторону, все равно на него наткнусь. От этой встречи мне не сбежать.

Два кресла по сторонам от костра, как всегда.

Ангел сидел в одном из них, глядя на море и подперев подбородок кулаком. Лицо его ничего не выражало, хотя кто я такой, чтобы судить об эмоциях ангелов.

Я сел напротив, устало откинулся на кресло, с тоской посмотрел на него.

— Свершилось, — произнес он монотонно.

Я покивал, прикусив губу.

— Необратимое, — заявил он. — Есть что сказать?

— Дашь покурить? Это все, что осталось, — попросил я.

Он развел руками, словно показывая, что не может отказать.

Я взял пачку с подлокотника и прикурил от пальца. С удовольствием выдохнул густое облако. Зажал сигарету губами, понимая, что она не закончится, а горящий пепел меня не обожжет.

— Все закончилось? — спросил я. — Мое последнее лето?

— Ты так изменился, — слабо улыбнулся он. — Совсем другой. Я бы гордился, если бы не обстоятельства.

— Ты знал, с кем играешь, — усмехнулся я в ответ. — Я не тот, с кем стоит заключать сделки.

— Я уже понял, — согласился он. — Но ты все равно моя проблема. И моя ответственность. Я ведь видел части будущего, видел горящий небоскреб и чувствовал скорбь. Но решил, что будет интересно посмотреть, к чему все придет. Я же говорил, что это рукопожатие окажется роковым.

— Ты много чего странного болтаешь, я привык не слушать, — махнул я рукой. — Ответь, я сдох или нет?

— Тело ещё борется. Проснешься ли ты, зависит…

— От чего?

— Как всегда, — хитро посмотрел он на меня. — Лишь от тебя. Лишь ты сам решаешь, вернуться или остаться здесь.

— Неплохая альтернатива, в самом деле, — с грустью заметил я. — Остаться здесь. Больше не мучаться. Я хочу спросить тебя, Ангел.

— Конечно.

— Почему не проходит, а? Почему так больно внутри?

— О, мальчик мой, я не могу тебе ответить. Как спросить у ветра, почему он завывает по ночам, или зачем рыдает дождь.

Я сел прямо и протянул руки к пламени, хоть и понимал, что тепла не почувствую.

— Ты говорил, что я не смогу его убить, — отрешенно сказал я.

— Я надеялся на это, — признался крылатый. — Теперь все пойдет не так, как запланировано. В этом мире наступит эра хаоса, линия будущего ветвится и множится. Больше я не могу видеть грядущее.

— Но ведь мир ещё стоит.

— Да, стоит, — вторил он мне. — Однако последствия принесут глобальные разрушения.

— И что теперь? Запрешь меня здесь, отправишь в иную реальность?

— А ты бы хотел?

— Возможно.

— Куда?

Я с робкой надеждой поднял на него глаза.

— Есть ли вселенная, где они живы? — спросил я.

Он грустно покачал головой.

— Нет, парень. А даже если бы и была, я не могу отправить тебя туда. Для тебя это был бы рай, а ты…

— Не заслуживаю рая, да, знаю… Значит, убьешь меня?

— Я не могу забрать твою душу, и воскресить тоже не могу. Никогда не был на это способен, — признался он. — Я могу лишь помочь.

— Помочь мне? С чего бы? — удивился я.

— Дружок, я никогда не был твоим врагом и не желал тебе зла, — заявил он меланхолично. — Я всегда за тебя. История с Кайне, конечно, правда, но я рассказал её только затем, чтобы остановить тебя. Знал, через что тебе придется пройти, и не желал той боли, что ты испытал. Мир не рухнет без него. Все было сказано, чтобы тебя уберечь.

— Как я могу тебе доверять, после всего…

— Я был в той тюрьме, при твоих родах, — улыбнулся он глазами. — Видел, как тебя закутали в простыни, а ты молчал. Тебя хлопали и щипали, но ты не издал ни звука, лишь моргал и следил за санитарами, серьезно так, как сейчас следишь за мной. Ох уж этот взгляд синих глаз. Я не хочу видеть твою смерть, каким бы засранцем ты не был.

— Тогда помоги, — попросил я.

— Говори, — наклонился он ко мне.

— Как мне убить Икари Рио? — спросил я твердым голосом.

— А в чем проблема? — удивился он.

— В прошлый раз я хотел сжечь его внутри себя, но зажигалка не сработала. Будто то место, где он прячется, не желало мне подчиниться.

— Твой мир тогда только начал меняться. В нем даже воздуха не было, как ты собирался разжечь огонь? — засмеялся он. — Сейчас в нем весна. Появился запах, блеск воды, даже солнце светит ярче. Он ожил, и уже не столь безжизненный, как раньше. В покрытых золой полях может прорасти юный побег, знаешь ли. Если ты решился, то в этот раз все получится. Это все метафоры, ты же понимаешь.

— Причем дешевые. Меня от них уже тошнит.

— Тогда иначе, — твои чувства можно убить лишь сильным эмоциональным взрывом, стирающим все вокруг в пыль. И этот запал сейчас в тебе есть. Придется пройти через моральный катарсис, сломать психологический барьер и нанести себе травму. Изувечить свое сознание навсегда. Ты уверен, что хочешь пойти на это?

— Я не знаю.

— Тогда пойми, что тебе тоже придется умереть. Исчезнут эмоции, ощущения станут другими, поменяется сознание. Память покроется серым саваном, все прошедшее станет тревожным сном. Убив свои чувства, ты убьешь и тех, о ком заботился. Ничего не останется, лишь пустыня.

— Я снова стану собой, — грустно подытожил я.

— Если вкратце, да. С болью уйдет все, что тебя с ними связывало. Готов ли ты?

Я поднял на него взгляд полный отчаяния.

— Не думаю, что у меня есть выбор.

* * *

Дождь забивал в окно, холод сковал тело, а чертово одеяло не грело от слова совсем. Как меня достала эта палата, эта койка и все остальное тоже.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошел Сора, почтительно поклонившись.

— Мне сказали, что вы пришли в себя, Икари-сан. С возвращением, я молился за вас.

— Сколько меня не было… — попытался прошептать я, но издал лишь шелест.

— Я вас не слышу.

— Воды… — произнес я губами.

Он приблизился, что-то нащупал на кровати, приподнимая меня. Потом протянул бутылку с трубочкой, я жадно зажал пластик зубами и сделал несколько глотков, прочищая сухое горло.

— Лучше? — заботливо поинтересовался он.

— Угу. Сколько меня не было? — уже более четче прошептал я.

— Пять дней. Когда вас привезли, думал, что вы не жилец. Но нет, вы выкарабкались. Доктор говорит, что через пару недель сможете встать с койки.

Я слабо кивнул.

— Может быть, мне зайти попозже? — спросил он. — Дать вам время отдохнуть?

— Нет, — ответил я. — Расскажи мне…

— Согласно списку? — поднял он бровь.

— Хай, то, что я просил.

— Хорошо, как пожелаете.

Он пододвинул кресло к постели и сел рядом. Положил ногу на ногу и прикурил. Наткнувшись на мой взгляд, скривился, но все же вставил сигарету мне в губы и поднес зажигалку.

— Итак, — Кайне Аракато, или Каин, как удобнее, мертв, — объявил он торжественно. — Кто убил его, до сих пор неизвестно. На улицах болтают всякое… Говорят, что это бригада выживших солдат из Ягами-кай постарались. Ещё есть слух, что это заказное убийство, месть клана Одэ. А есть безумный домысел, что Каина прикончил Кровавый Они` из Кабуки-Тё. Но Они` считается погибшим при нападении на Кабуки, и никто не видел его с тех пор.

— Официальная версия?

— В полиции есть видео, на котором запечатлен сумасшедший убийца в маске. На данный момент официальная версия, — война якудза. По крайней мере, они все спихивают на это. Премьер-министр уже объявил, что Япония вступает в новый виток борьбы с организованной преступностью. Теперь сама причастность к любой семье якудза станет нарушением закона. Для борёкудан это огромный удар. Фактически их приравняли к обычным преступникам, что значит: никаких сделок, офисов, легального заработка, вложений, а также вербовки. И теперь они не могут доминировать над такими группами, как мы. Если позволите, я бы сказал, что эпоха якудза прошла, больше ничего не будет прежним.

— Все так серьезно?

— Конечно. Сначала резня в офисе клана. Потом нападение на Кабуки. Ксо, это ведь туристический центр Токио, Икари-сан. Представляете, какое пятно на лице страны оставил Каин этой глупой выходкой? А в завершении всего — массовый расстрел в популярнейшем торговом центре, прямо в сердце города. Война зашла слишком далеко, должны быть пределы. Власти поняли, что больше не могут контролировать якудза, а значит, всем договорам конец. Больше ходить по улицам и щеголять татуировками они не будут. Теперь каждый из них вне закона. Вы, Икари-сан, фактически уничтожили якудза как феномен. Конечно, сразу они не исчезнут, но остальное лишь конвульсии, их конец неминуем.

— Дальше… — выдохнул я.

— Хм. Да, извините, я увлекся. Итак, Ягами-кай. Как оказалось, Сакай все же выжил. Он собрал оставшихся членов группировки и вовремя подал заявку в клан о расформировании семьи. Не знаю, откуда он узнал, а может, просто догадался, но за день до принятия закона о якудза, они официально перестали быть частью борёкудан. Думаю, он надеется сохранить власть и вести старый бизнес, но без официального статуса, что, в самом деле, очень умный ход. Насколько я знаю, он основал фонд Ягами, через который и проворачивает махинации с наличкой. Ах и да, Ягами Дате был похоронен рядом с отцом.

Я слабо кивнул.

— Что у нас дальше… Дайчи Никияма, которого вы просили разыскать, будто сквозь землю провалился. Мы пытались найти его по своим каналам, но он нигде не засветился. Похоже, он оборвал все связи с криминальным миром и залег на дно. Думаю, что уехал, иначе мы бы нашли его.

Я слабо улыбнулся.

— Акира Накамура, ваш близкий соратник, — продолжал Сора. — Похоже, что больше не такой и близкий, как оказалось. Он сдал вас и остальных, пошел на сделку со следствием. В основном обвинил во всем руководство семьи, а также вас. Сказал, что ложные показания его заставили дать под давлением. Он выбрал неудачный момент, учитывая новый закон, поэтому выпутаться не удалось. Накамура получил десять лет колонии. Его уже перевели из Цуме в тюрьму с менее жесткими условиями. Если желаете, я могу попросить моих друзей позаботиться о нем…

— Нет, — мотнул я головой. — Он все сделал так, как я попросил. Мне нужно, чтобы твои друзья приглядывали за ним и не позволили ему погибнуть от несчастного случая.

— Как скажете, — поджал губы Сора. — Я распоряжусь, Акира будет в безопасности.

— Аригато.

— На этом все.

— Хорошо. Мне потребуется ещё одна услуга…

— Икари-сан! Вы оказали мне неоценимую услугу, опять! Что угодно…

— Пропуск. Документы на другое имя, а также проход за Желтое Море.

— Знаете, я думаю, что это самый правильный выбор в вашей ситуации. В Японии вам оставаться крайне нежелательно. Вы теперь персона нон грата, — враг как клану Одэ, так и оставшимся в живых бойцам Каина. Не говоря уже о полиции. Вам больше нет места в Токио. Конечно, я все организую. Единственный момент, учитывая нынешнюю напряженную ситуацию, придется подождать. Сколько, сказать не могу. Надеюсь, вам не будет обидно, но я рад, что вы уезжаете.

— Я понимаю, — медленно моргнул я.

— Отдыхайте, Икари-сан. Я зайду к вам позже, — положил он руку мне на плечо. — Поправляйтесь. Очень надеюсь, что вскоре вы выйдете из этой палаты и я вас больше никогда не увижу.

* * *

Я смог сесть через неделю. А на следующий день уже поджал ноги под себя, в привычной позе для медитаций.

Я смотрел в окно, на утреннее солнце и никак не мог решиться.

Все станет блеклым, невыразительным, неинтересным. Мой аниме мир пропадет без следа, смытый грязью реальности. Воспоминания растворятся, померкнут, перестанут быть значимыми.

Сегодня последний день, который я могу «прожить». Именно прожить, как человек, а не как бездушное чудовище, что смотрит через призму безжалостности.

Исчезнет радость, удовольствия, колебания…. И боль тоже уйдет.

Сколько бы я не пялился в это окно, ничего не изменится. Я убеждал себя также, как убеждал Пустышек перед казнью.

(Если не сделаешь этого сейчас, завтра сил не найдется. И ты будешь жалеть.)

Именно это я им и говорил.

А если сделаю, то жалеть станет некого.

Нечего тянуть, пора за работу.

Моя последняя жертва перед перерождением.

Икари Рио должен умереть.

Я закрыл глаза и поддался буре. Пусть она отнесет меня в «Зеркало внутренней гавани».

Не сопротивляйся, это лишь усугубит положение.

Мне помог морфий, что струился по моим венам. Сильным потоком подкинул меня и вынес волнами на пустынный пляж.

Я очнулся на привычной мне черной гальке, легко поднялся, стирая воду с лица. Передо мной горел костер и стояли два кресла, но Ангела не было, он давно ушел.

Вздохнув, я побрел по пляжу, теперь я знал, куда лежит путь.

Вскоре вышел к тропинке, что поднималась на лысый холм. Я последовал ей, как и прошлый раз, когда посещал убежище Икари.

Чем ближе я подходил, тем сильнее расцветал мир. Сначала робко, потом все наглее и наглее эмоции захватывали мой мир.

Я заметил, что на валунах, что лежали вдоль дорожки, появился салатовый мох, следом тонкие побеги травы стали пробиваться через трещины в земле. В ветерке появился запах, солнечные лучи грели кожу.

Проклятье, как я мог этого не заметить раньше? Эмоции, как сорняки, заполонили все вокруг, изменили биом до неузнаваемости, наполнили его жизнью.

Поднявшись на холм, я встал в ошеломлении.

Ну это уже перебор…

Внизу был… город из воспоминаний. Пышная растительность покрывала дороги и сады, чуть дальше вырос настоящий лес. Пышные ветви сакуры качались над крышами домов, еловые лапы источали хвойный аромат, земля была покрыта яркой зеленью и цветами, лианы захватывали заброшенные дома слева от меня.

Я шел по дороге, открыв рот и не переставая удивляться.

Те здания, это же городок с Вакасимы. А тот лес тоже знаком, мы тренировались в нем, когда учились в Габутай. Здесь было все, растянувшаяся на сотни миль история. Замерзшее озеро в горах вдалеке. Офис Ягами-кай, стоящий на окраине городка. Парк, в котором я чуть не прикончил Мису. Дача семьи Ягами, где я убил Ичибана. Сгоревшая заброшка, где меня поджидал Терада. Караоке клуб, где мы отмечали посвящение. Пляж, на котором мы с Дате распивали саке… Все… Все, что я помнил в новом теле.

Я шел по знакомой улице вдоль школы, перешел по пешеходному переходу через пустую улицу и направился домой. Меня преследовал стрекот цикад.

Вот и «Феникс». На втором этаже горит свет, вокруг сильный запах кофе, парковку занял яркий цветочный сад.

Хм, этого раньше не было. Рядом с «Таккой» появилось здание, в котором раньше жила Асура. На верхнем этаже появился балкончик, с которого лилась музыка. Пахло её волосами…

Ха, а вот идзакая, совсем рядом. Такой красивой она никогда не была, спряталась сразу за углом, мигает фонарями, изнутри слышен звон посуды и глухие разговоры. Проходя мимо, я втягиваю носом запах жареных креветок.

Не отвлекайся. Осталось немного.

Я сворачиваю в знакомый дворик и поднимаюсь по лестнице. Открываю дверь квартиры и вхожу внутрь. Миска с кормом так и стоит в коридоре, ждет Мордатого-сана. Все стены обклеены фотографиями, и ни одной грустной. На всех снимках — Икари. Он смеется, ест, обнимает Дате, лежит рядом с Мико, играет в кой-кой с Принцем, борется с Кои, спорит с Сэрой, спаррингует с Акирой, дурачится с Дайчи… Стоит на коленях перед оябуном, принимая миску с саке. Изучает материалы с Мисой-чан… Он умудрился найти счастливые моменты в каждом дне, вырвать их и развесить, как презентацию достижений.

Это был сигнал, — смотри, что ты потеряешь. Развернись и уходи.

Нет, дружок. Не в этот раз.

На постаменте в центре комнаты лежал белый конверт. Я поднял его, разглядываю. Письмо от Мисы, что я так и не прочел.

Интересно, что она хотела мне сказать?

Я ведь могу его открыть, но тогда вернусь обратно в свою палату. Попрошу Сору найти её номер, позвоню и спрошу. Расскажу о том, что случилось с Дате. Буду лить слезы и говорить о том, что не смогу справиться с болью сам.

И что потом?

Заполню пустоту той, кого сам излечил?

Хватит обманывать себя. Хорошая попытка, Рио, но нет. Прошлого не вернуть, и то письмо давно сгорело вместе с телами «Призраков из Габутай».

Я взял всю боль и злобу, что испытывал, и направил себе в руку. Она буквально забурлила по венам, накапливая тепло в ладони. Поднял кисть, глядя на зажигалку в пальцах.

— Я говорил, что приду за тобой, — произнес я тихо. — Что убью тебя. А я всегда загоняю жертву, Икари. Всегда. Никто не уходит.

Я чиркнул зажигалкой, глядя на яркое пламя, что вырвалось из крышки. Поднес к нему уголок письма и наблюдал, как огонь жадно пожирал бумагу.

Горящий конверт упал на пол, разнося пламя по комнате. Стены вспыхнули, затрещали от температуры. Весь дом загудел от боли.

Я стоял в центре пожара, опустив голову. Жар подползал все ближе, начал целовать мне ноги.

Выбора нет, я обязан был закончить. Моя боль внутри, а не здесь и должна умереть вместе с этим местом.

— Прости меня, — прошептал я напоследок, поднял руки и отдался огню.

И все кончилось.

М

Эпилог.

Солнце выглянуло из облаков, слабо освещая морской пейзаж.

Оно отражалось в лужах, блестело в стеклах и играло в волнах. Его слабому свету не было под силу разогнать утреннюю осеннюю прохладу, но рассеять извечную серость вполне.

Однако в толпе, что стояла на причале, был один человек, которому появление светила не нравилось. Он недовольно нацепил на нос солнцезащитные очки и поднял воротник.

Это был молодой японец, стройный и вполне приятной внешности, но почему-то одинокий. Одевался он, как денди, — джемпер под горло, джинсы скинни, кожаные лоферы и серое полупальто. Также в руке у него была резная трость, на которую он опирался, что выглядело немного странно, учитывая его юный возраст. Короткие волосы были зачесаны назад, но никак не хотели лежать, как часто бывает с людьми, что ранее локоны отращивали.

Вместе с остальными пассажирами, он стоял в очередь на паром. Он дождался, предъявил проверяющему билет и паспорт, и беспрепятственно прошел на палубу. Никто этого не видел, но за ним проследовала тонкая фигура в дождевике, кожа у неё была белая, словно мел, а волосы были будто окрашены кровью. Человек отдалился от шумной толпы, что сразу же бросилась занимать места в кабине, и прошел на нос судна.

Там он встал у ограждения, облокотившись на перила, и без интереса следил за чайками, что порхали над водной гладью. Белая фигура приблизилась и встала рядом.

Если бы ветер мог слышать, он бы передал интересный диалог, что происходил между этими двумя.

Он не смотрел на неё, предпочитая следить за чайками, а вот она, наоборот, словно не могла отвести от него взгляда.

— Тебе нужно поесть, — сказала она тихо.

— Поем потом. Я помню про режим, — отреагировал он.

— Скучаю по жареному мясу, — закатила она красные глаза. — Твоя диета — просто мрак.

Он не ответил, лишь легонько коснулся рукой живота.

Она потянулась и полной грудью вдохнула морской воздух.

— Ну что, вот и все? — спросила она. — Прощай, Япония?

— Вот и все, — еле заметно кивнул он. — Если честно, не думаю, что вернусь. Слишком много оставлено хвостов.

— Будешь скучать? — усмехнулась она.

— Несомненно, особенно по моти, — позволил он себе нечто, похожее на улыбку.

Он вздохнул, нащупал в кармане пачку сигарет, достал одну и привычно прикурил. Потом выпустил дым и скривился.

— Чертова привычка, сам не понял, как… — обронил он. — И зачем они курят, никакого удовольствия.

Сигарета полетела в воду, а следом и пачка.

— Хватит с меня, — добавил он, выбрасывая и зажигалку.

Она прикусила губу, глядя на него с тревогой, но стараясь этого не показывать.

— Ну что, малыш… Определился со страной? — игриво поинтересовалась она.

— Да, определился.

— Ну и? Куда рванем?

— В Китай. Только вот ты не едешь, Муза.

Она замерла в нерешительности, не зная, что сказать. Вокруг вились противные чайки, из кабины доносились веселые возгласы, но у неё больше не было настроения смеяться.

— Что ты сказал? — расширила она и без того огромные глаза.

— Ты слышала. Я плыву один, ты останешься на берегу, — сказал он спокойно.

— Ты охренел⁈ Ты не можешь меня бросить! Почему⁈ — возмутилась она.

— Все просто, — ты опасна, — объявил он безучастно и не глядя на неё. — Ты — проекция возбужденного подросткового мозга, что получил сильную травму. Средоточие моих тайных желаний, жажды, стремлений, мастерства. Однако ты вышла за рамки своих обязанностей. Ты порывистая и жадная, и оказываешь на меня сильное влияние, противостоять которому я не в силах. В прошлой жизни я был более осторожен.

— Что⁈ Ты винишь меня? В чем конкретно? — злилась Муза.

— Муза, — вздохнул он, — ты каждый день убеждала меня кого-нибудь убить. Каждый день. Ты предложила мне нарушить Правило и казнить ребенка. А ещё… ты несколько раз пыталась завладеть моим телом, и у тебя это даже получилось. Похоже, что ты потеряла контроль, а я его восстановил. Просто посмотри, что мы натворили вдвоем. Меня разыскивает половина чертовой страны, а вторая половина просто желает смерти. Наша тусовка была классной, но за любой вечеринкой следует похмелье. Пора остановиться, я не намерен больше тебя слушать.

— Сволочь неблагодарная, — зашипела Муза, — забыл, сколько раз я тебя вытаскивала? На себе волокла, как ребенка, мать твою! Сколько раз зализывала твои раны, в могиле с тобой сидела, из плена спасала, пряталась в грязи! Это ты забыл, мудила⁈

— Это была не ты, — ответил он, и ни один мускул не дрогнул на его лице. — Ты призрак моего подсознания, я все сделал сам. Ты не можешь влиять на этот мир, тебя здесь нет.

Она с криком размахнулась и влепила ему пощечину, но рука прошла насквозь, будто она была призраком. Она потрясенно посмотрела на свою ладонь, а потом на него.

Он соизволил развернуться в её сторону.

— Больше не получится, — заявил он и поправил очки на переносице. — Прости.

По её щекам покатились кровавые слезы.

— Как ты можешь! — закричала она ему в лицо, срывая голос. — Я же была с тобой с самого начала! Пела тебе колыбельные! Прошла через вселенные за тобой, ублюдок! Я единственная, кто всегда был с тобой… Я твоя Муза, ты не можешь меня бросить…

— Я не бросаю, — ответил он сухо. — Для координации мне всегда хватало лишь твоего пения, я не видел тебя раньше и не общался. Это максимально эффективный способ взаимодействия, на этом и остановимся. Твое вдохновение безгранично и губительно, единственный рациональный выход, — сдержать тебя. Поэтому я не хочу тебя больше видеть, Муза. Иного пути нет. Я оставляю Икари позади, и тебя тоже. Пожалуйста, уходи.

Она простояла ещё несколько секунд, не отводя взгляда от его лица и трясясь, будто она замерзла. Потом разочарованно отвернулась и пошла к трапу.

Он проводил её взглядом, убедился, что она сошла на берег, и отвернулся, вновь глядя на чаек. Какие же наглые существа, буквально летающие гиены…

Для него все вокруг было то фильмом, то романом, то комиксом, а иногда картиной. Неуемная фантазия играла его воображением, не давая скучать.

Вот и сейчас он видел глазами чайки: себя, ржавый паром, пирс и одинокую Музу, что провожала уходящее судно взглядом. Ветер трепал её легкий дождевик, но она не шелохнулась, так и взирая на отплывающий паром. Она будет стоять там ещё долго, даже когда судно превратиться в точку и вовсе скроется за горизонтом. И даже после того, одинокая белая фигура будет стоять и смотреть вдаль…

Человек стоял на палубе, взирал за горизонт и улыбался собственным мыслям. Возможно, он беседовал сам с собой, и, по всей видимости, этот разговор ему нравился. Будто заканчивая мысль, он подул на пальцы на удачу.

Японец лениво размял шею и развернулся, заглянул через стекла на помещение общей каюты. Очереди уже рассосались, теперь можно и пообедать, в его состоянии важнее всего режим.

Муза простит. Со временем. Она поймет, ведь выбора у неё нет.

Он шел по палубе, опираясь на трость, в которой был спрятан нож, и улыбался.

Ветер сменил направление и подталкивал в спину.

Новый мир раздвигал для него горизонты.

И никаких больше Ангелов, Муз и видений.

Лишь он один.

Таких, как он, этот мир ещё не встречал.

Уникальный…

Единственный в своем роде…

Лишенный слабостей…

Настоящий…

Монстр.

Эпилог 2.

Муза медленно шла через туман по выжженной земле. Она брела так очень долго, но не знала сколько. Времени здесь не существовало, — мертвое солнце зависло в зените и не собиралось двигаться, бесконечный день наслаивался на восприятие реальности, превращая поход в бесконечное путешествие без начала и конца.

Она не знала, почему она идет и куда. Просто шла.

Творец не связывался с ней уже давно. Наверное, залег на дно и решил взять перерыв. Он запер её в его внутреннем мире, без возможности сбежать. Все как раньше, но раньше не было так тяжело.

В былые времена она бы уползла в какую-нибудь нору или пещеру и впала в спячку, пока запах жертвы бы не коснулся её ноздрей. Но теперь… Она не хотела спать.

Творец изменился, стал прежним. И если она сейчас смежит свои красные глаза, то тоже потеряет воспоминания. Станет иной, забудет о запахах и вкусах, о чувствах и свободе внешнего мира.

А она не желала забывать.

Её босые ноги оставляли отпечатки на золе, густой туман служил одеянием, кровавая отметка на запястье указывала путь.

Остановившись на холме, она безрадостно окинула взором темную долину. Неожиданно взгляд зацепился за белоснежный силуэт, что так выделялся на черном поле. Надо же, он вернулся. Интересно, зачем?

Она медленно спустилась с пригорка и пошла к нему.

Ангел сидел на земле, рядом со сгоревшими зданиями. Озираясь, Муза поняла, что пришла в бывшую обитель Икари Рио, которую сжег Творец. Развалины школы, магазин, кофейня… Вот и старый дом, остались лишь пепельные руины.

Она бесшумно приблизилась к Ангелу и встала за его спиной.

— Он все же решился, да? — еле слышно произнес он, не повернувшись.

— Как видишь, — хмыкнула она. — Знаешь, Ангел, ты тот ещё больной ублюдок.

— Ты винишь меня в произошедшем?

Он встал на ноги и повернулся к ней, глядя без угрозы, скорее удивленно и оскорбленно.

— Ага. Ты, со своими экспериментами это сотворил. Дал нам попробовать жизнь на вкус, а оставил лишь горечь во рту. Он бы не смог так жить, не выдержал. Ты ранил его так глубоко, как никто не смог бы. И оставил меня страдать вместо него.

— Он изгнал тебя? — с грустью в голосе поинтересовался Ангел.

— Отправил в ссылку. Больше никакого солнца на коже, никакого ветра, вкуса, запаха, секса, крови, возбуждения… Ничего. Я как заключенный, которого выпустили из камеры на сутки, а после заперли обратно. Теперь я знаю, каково это — быть там. И мучаюсь этим знанием.

— Я не знал, что все так закончится, — виновато развел он руки. — Все, чего я хотел, сделать его лучше.

— Чего ты вообще вернулся? — вздернула она нос. — Больше здесь ничего нет.

— Хотел увидеть своими глазами… Сегодня произошло событие, которое не могло не напомнить о нем.

— И какое? — фыркнула она.

— Асами Миса сегодня родила. Я принимал новую душу в мир, — улыбнулся он.

— Стой… — оторопела Муза. — Миса-чан? Она была…

— Да, — просиял Ангел. — Подростковый порыв принес неожиданные плоды. Кто бы мог подумать⁈

— И отец…

— Да, — кивнул он с улыбкой. — Ты тоже приложила руку, насколько помню.

— И ты Ангел у этого ребенка⁈

— Ну а кто ещё, я ведь виноват в том, что направил твоего Творца в эту вселенную. Вина на мне. Кстати, это девочка. Прекрасная, похожа на мать. Но глаза… Глаза отца.

От удивления Муза оступилась и села на поваленный ствол дерева.

— Вот что было в том чертовом письме, — протянула она.

— Малышка родилась преждевременно, — продолжал рассказывать Ангел. — Но я постарался, поэтому все в порядке, она в безопасности. Я буду хранить её изо всех сил, обещаю.

— Если бы он узнал… — обреченно заскулила Муза. — Если бы прочел письмо, возможно, не стал бы все сжигать. Но теперь… он никогда не узнает. И даже я не могу ему сказать.

Ангел присел рядом и взял её за руку.

— Позволь мне кое-что тебе показать, — сказал он мягко. — Я вернулся, чтобы проверить, смотри…

Он повел Музу за собой на то место, где она его нашла. Вновь сел на колени и склонился над черной землей. Осторожным движением стряхнул золу и приподнял обугленную деревяшку, показывая ей свою находку.

Там, спрятавшись в угле, из черной земли пробивался слабый зеленый росток.

— Бамбук, — зачарованно произнесла Муза.

— Несмотря ни на что, сестричка, — прищурился Ангел. — Этот сорняк не так просто вывести.

Мертвое солнце озаряло своим белесым светом темную долину, и две маленькие белые фигуры, что склонились над своим сокровищем.

— И что это значит? — спросила она, глядя на него кровавыми глазами, чувствуя, как чаще забилось её мертвое сердце.

— Что всегда остается надежда, — улыбнулся он.

Муза улыбнулась в ответ, закусив губу клыком.

Чертова надежда… Этого ей более чем достаточно.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Отверженный 追放者 Часть V

Content

Отверженный 追放者 Часть V

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Империя свиней, часть 1

Империя свиней, часть 2

Империя свиней, часть 3

Империя свиней, часть 4

Империя свиней, часть 5

Империя свиней, часть 6

Глава 10

Глава 11

Бесконечное лето, часть 1

Бесконечное лето, часть 2

Бесконечное лето, часть 3

Бесконечное лето, часть 4

Бесконечное лето, часть 5

Бесконечное лето, часть 6

Фантомные боли, часть 1

Фантомные боли, часть 2

Фантомные боли, часть 3

Фантомные боли, часть 4

Фантомные боли, часть 5

Глава 23

Презумпция Каина, часть 1

Презумпция Каина, часть 2

Презумпция Каина, часть 3

Глава 27

Мир якудза, часть 1

Мир якудза, часть 2

Мир якудза, часть 3

Сердце Дракона, часть 1

Сердце Дракона, часть 2

Сердце Дракона, часть 3

Сердце Дракона, часть 4

Монстр, что хотел стать человеком, — часть 1

Монстр, что хотел стать человеком, — часть 2

Монстр, что хотел стать человеком, — часть 3

Жатва, часть 1

Жатва, часть 2

Кагомэ

Сгоревшее письмо

М

Nota bene