Ирина Линер

Голландия для внутреннего пользования

По плоским просторам Голландии

Курица не птица, Голландия не заграница

По дорогам Голландии целый день можно ехать – никакой разницы! Сто километров сделаешь, двести – за окном одно и то же. Не страна, а сплошная полезная площадь, не оставили ни крошки души. Вот полей много. Благоустроенных, с подстриженной травкой. По обочинам овечки бродят, коровы где-то вдалеке… До кенгуру еще не доехали, они к островам ближе будут.

Не подумайте, что это шутка, про кенгуру, они здесь действительно водятся. Раньше на местных фермах жили, их держали на мясо для ресторанов. Так они сбежали несколько лет назад и одичали. Ты мимо едешь, а они вдали прыгают, как галлюцинация. Чем питаются, без понятия, почему их не отловили, тоже не знаю.

Проезжаем большое поле, на нем пасется конь. Земли много, что с ней делать? «Сажать ничего не будем», – думает крестьянин, – «Давай коня заведем, пусть пасется красиво!» Не верите? А многие так и поступают! Когда мы жили в Гронингене, это как раз в «кенгуриных» краях, у мужа был пациент. Слегка умственно отсталый, в деревянных кломпах на прием приходил. У него было много коней, и на вопрос мужа, что он с ними делает, он отвечал, что кормит. Муж спросил как-то: «А ты на них катаешься?» А он с испугом: «Да боже упаси!» Так что Голландия это не только мельницы и дома на каналах, это бесконечные поля, лошади и такие вот чудаки в кломпах.

Вы уж простите, если я в этой книге разрушу некоторые приятные стереотипы, и не принимайте слишком всерьез мои высказывания о Голландии. Я живу здесь и знаю немножко больше среднестатистического посетителя этой страны. Потому позволяю себе некий сарказм и скептицизм. А вообще я к ней отношусь достаточно нежно, уж поверьте. Стерпелось и слюбилось.

А едем мы сейчас из Роттердама на север, в окрестности Гронингена. Пять лет здесь прожили, а ничего не торкает, как будто не с нами было! Друзья разъехались, а что, кроме них, держать может? Только вот эти остались, так что стараемся по мере возможности держать связь и не терять друг друга. Этакие маячки, разбросанные по миру. Им, этим маячкам, я и посвящаю эту книгу.

Как мы дом в Голландии покупали

Культурный прорыв и игра в голландку

Сама не знаю почему, но долгое время мы думали, что Голландия – одна из самых культурных и продвинутых стран Европы. Этакая королева Бенилюкса плюс Германии. Мы искренне считали, что делаем культурный прорыв, переезжая сюда. Но очень быстро поняли, что современные голландцы далеко ушли в процессе эволюции от тех трудяг, которыми были когда-то. И на вопрос местных жителей о том, почему мы предпочитаем жить у них, а не в Германии, откуда мы переехали, вежливо, но цинично отвечаем, как кот Матроскин: потому что здесь платят больше, а работать надо меньше. Вот и все, что нас держит в их замечательной стране. Во многом сформировать такое отношение нам помогла покупка дома. Медвежья услуга, скажу я вам! Вот об этом и будет мой рассказ.

Итак, мы все-таки купили его… Зачем? Бес попутал. Как говорится, нашло временное помрачение ума. Хотя до этого более или менее благополучно прожили более десяти лет в Германии и никакой недвижимости, слава богу, не приобрели. Да и особой необходимости в покупке дома у нас не было, поскольку по работе приходилось часто переезжать. Ни на одном месте мы дольше трех лет не задерживались и корни нигде так и не пустили. В общем, надоело! В Голландию мы приехали с твердым намерением начать стабильную жизнь.

Прибыв на место, мы с удивлением обнаружили, что здесь практически отсутствует рынок съемного жилья. Он есть, конечно, но найти приличное жилье очень трудно. Поэтому почти все, кто приезжает в Нидерланды работать даже на пять лет, старается это самое жилье приобрести. А потом продать, часто – с выгодой. Золотые были времена! Они закончились с нашим появлением в этой замечательной стране, и я очень надеюсь, что мы не имеем к этому никакого отношения.

Дом на первое время мы нашли с большим трудом, и это было нечто. Узкий, на трех этажах, с крутой лестницей-носоломкой. я такие называю голландскими высотами, бабушки и дедушки с них пачками падают. Это мне знакомый травматолог рассказал. Дом построили в шестьдесятых годах и сохранили с тех пор во всей своей первозданности, включая сантехнику. Ее, впрочем, было немного. Ванна отсутствовала вовсе, был только душ. За грязной занавесочкой торчал он жалкой рогулечкой и плевался во все стороны, кроме нужной. Стены в душе были покрыты черным слоем плесени! Что-то мне это все напоминало… Кроме плесени, конечно. Вспомнила! Давным-давно, на заре моей студенческой юности, я сбежала после второго курса в деревню, зайдя в тупик в запутанных отношениях с одним молодым человеком. Там я работала в местной газете и жила в общежитии торфяного техникума. Так вот в том торфяном общежитии был в точности такой же душ!

Рыжий туалет находился на первом этаже. Он гремел Ниагарским водопадом, когда спускали воду. Если кому-нибудь, не дай бог, приспичивало ночью пойти по нужде, то просыпалась вся наша семья и даже старушка соседка, живущая слева! Соседей справа не было, дом заканчивался нами.

К дому прилагался микроскопический садик. Забор, отделявший его от дороги, давно валялся на кустах разросшейся ежевики, и ставить его обратно никто не собирался. Чтобы подобраться к нему, ежевику надо было сначала вырубить, а делать это без письменного разрешения хозяев нельзя.

Теперь о внутреннем убранстве. Спальня… Стены в ней были темно-синего цвета! Когда-то она, очевидно, предназначалась для гостей. Об этом говорило наличие прямо в комнате белой раковины с льющейся из крана одной только холодной водой. А зачем горячей в хозяйской ванной плескаться? Зубки можно и холодной почистить, а все остальное мыть нечего! Глядишь, гости быстрее домой уберутся. Голландцы, они не очень гостеприимны. Стоила эта роскошь непомерных денег, и, поверьте, это был далеко не худший вариант. По крайней мере, в детской комнате было окно. Во многих голландских квартирах дети до сих пор спят в каморке без окон, как Гарри Поттер у нелюбимых родственников.

Был и плюс в виде большого старинного парка поблизости, со старыми корявыми деревьями вокруг заросших ряской прудиков. Машка, наш мопс, не раз туда падала. Молодая была и глупая. Думала, что раз воды не видно, то ее нет, и можно безнаказанно гоняться за утками. На седьмой попытке до нее дошло, что утку можно достать только вплавь, а плавать мопсы не любят, да и не сказать, что умеют.

Наличие парка успешно компенсировала большая детская площадка, служившая прокладочкой между домом и парком. Во время переменок там резвились школьники из ближайшей начальной школы. Когда уроки заканчивались, резвились те же школьники, только в рамках группы продленного дня. От их криков в доме дрожали стены, и приходилось повышать голос, чтобы услышать домочадцев или зашедшего на чаек гостя.

Вот район был хороший. По улицам не ходили наркодилеры, а в соседнем доме не жили многодетные выходцы из Северной Африки. Но их на севере вообще мало. Нечего им там делать потому что. Как сказал один пациент моего мужа, здесь, вдали от родного народа, они чувствуют себя плохо. И что он, пациент этот, хочет поближе к нему, к народу, перебраться. А на вопрос, куда же это поближе, спокойно ответил: «В Амстердам. Или, на худой конец, в Лейден». Мы бы и сами туда с удовольствием поехали, но начинать карьеру лучше в глубинке. Здесь легче идет процесс интеграции, хотя мне, признаться, было на нее глубоко плевать. Все свои силы я потратила на внедрение в Германию и повторения этого мучительного процесса больше не хотела.

Нет, честно, в голландку я сначала поиграла. Начала с того, что сменила машину на велосипед. Не дура ли? Сделала я это по настоятельной рекомендации одной моей голландской знакомой, которая не советовала тащить с собой в новую жизнь машину. Она сказала, что в стране, где на шестнадцать миллионов жителей приходится восемнадцать миллионов велосипедов, она совершенно не нужна! И я ей поверила.

Мой роман с велосипедом закончился в первые же полчаса, пока я добиралась под проливным дождем на этом гребаном велосипеде до центра города. Ехала я туда, чтобы купить специальную велоодежду на случай этого самого дождя. Одежду купила, к велосипеду больше не прикасалась, а широкие прорезиненные штаны и плащ типа плащ-палатки еще долго валялись у нас в кладовке. Лет через пять я их подарила соседке, она была очень рада.

Так же, как и велосипед, мне здесь совершенно не понадобился голландский язык. Нет, на курсы я отходила и язык выучила. Но через полгода забыла напрочь! Представляете, совершенно не с кем практиковаться! Голландцы, как акцент услышат, сразу на немецкий или английский переходят, полиглоты они. До сих пор без языка как-то обхожусь, и не я одна такая. К тому же у них хороших писателей – раз два и обчелся. А зачем мне язык, на котором нечего читать?

Но чем мне эта страна нравится, так это полным пофигизмом в отношении того, как ты живешь, что ты делаешь и на каком языке разговариваешь. До тех пор, конечно, пока ты финансово независим или не попросишь чего-нибудь. Паспорт, королевства Нидерланды, например. Но это мой личный опыт, с другим он может и не совпадать.

Возвращаюсь к нашему дому. Жить в нем без проблем можно было только в течении шести месяцев. После этого контракт ежемесячно продлевался, и так, пока дом кто-нибудь не купит. Это как-то напрягало. В общем, мы с мужем подумали, и стали искать идеальный дом, в котором будем жить долго и счастливо.

Голландский жилищный стандарт

Пожалуй, сейчас самый подходящий момент рассказать, что такое голландский жилищный стандарт. Зависит он во многом от места, где вы приземлились. Несмотря на свои маленькие размеры, Голландия весьма неоднородна в своих традициях. Там, где исторически жили католики, все гораздо красивее, уютнее и дороже. «Богато» обставлять дома вообще не грех, там как-то наряднее.

К району проживания католиков относится южные провинции, примыкающие к Маастрихту, мы же приземлились на севере, где основной религией был кальвинизм. Все красивое здесь – пережиток католического прошлого, а сама роскошь греховна. Во Фрисланде и на севере даже праздники и дни рождения раньше не отмечались, а в некоторых особо религиозных семьях – и сейчас. Кстати, традиции кальвинизма проявляются и в одежде, она, скажем так, совсем не яркая. И если вы возразите мне и скажете, «а вот в Амстердаме мы видели…», то я вам отвечу, что Амстердам – это не Голландия. Там иностранцев больше, чем голландцев, а радостная пестрая толпа в центре города вообще на девяносто пять процентов состоит из туристов.

Первое, что бросается в глаза, – это огромные окна, очень часто без занавесок. Все пространство нижнего этажа открыто для всеобщего обозрения, дома выглядят, как большие аквариумы. Каждый может заглянуть в окно и приобщиться к жизни среднестатистического голландца. Эта традиция тоже уходит корнями в религию. Людям скрывать нечего, богу должно быть видно все. Наверное, отсюда эта всеобщая убежденность в красоте и уюте голландских квартир. Со стороны холодных улиц так уютно смотрится камин, старинные кресла вокруг овального стола, всякие финтифлюшки на подоконниках…

Что касается финтифлюшек, то здесь есть нюансы. Общалась я как-то с одной знакомой, она была замужем за голландцем… Они с мужем работали в другом городе, не там, где был их дом. В квартире оставалась дочь, она попросила разрешения приютить ее голландскую подругу, пока та не найдет себе жилье. Знакомая разрешила. Приезжает она как-то и сразу видит, что уборку делала подруга, а не дочь. Как она это определила, спросите вы? А очень просто. Все фигурки на подоконниках были повернуты лицом к улице, к комнате задом. То есть красота у голландцев не для хозяев, а чтобы прохожим видно было.

В квартирах всегда убрано, редко увидишь бардак или неубранную одежду на кресле. Но не думайте, что такая обстановка царит везде. До того, что дальше первого этажа творится, голландцам до лампочки. В гостиной – бронзовая люстра с хрустальными подвесками, а в спальне – лампочка с бумажным абажуром за пять евро из Икеи. Скромненько, дешево, ничего лишнего. Ванна – маленькая, как саркофаг небогатого фараона, если вообще есть. Чаще – примитивный душ, как в дешевом кемпинге. Знаю, сейчас все дружно начнут возражать и возмущаться. Еще раз говорю, описываю только, что видела.

Стыдно сказать, в одном доме стоимостью полмиллиона на ковровом покрытии в спальне были дыры в том месте, куда приземляются ноги. И ковер никто не сменил перед продажей! Им это все равно, или у соседей пока не лучше.

Кстати, про соседей – это очень важно. Но мы-то этого не знали! Мы-то и предположить не могли, что наше появление на улице спровоцирует целую революцию! После покупки нами кухни соседи справа заменили свои в течении месяца, а посмотреть на наше джакузи приходило пол-улицы. После визита соседка слева не выдержала конкуренции и купила новый унитаз. Все были страшно удивлены нашей ремонтной активностью, и когда мы сошлись с ними поближе, спросили-таки, зачем мы все это сделали? Ведь все равно никто не видит?!

В общем, мы поняли, что голландцы оказались совершенно не такими, как мы их себе представляли, и разве их в том вина? Мы судили о них по той картинке, которую они позволяли увидеть, а она очень привлекательная! Как это ни дико звучит, немцы оказались нам гораздо ближе и по духу, и по культуре, и по бытовым притязаниям. И с этим надо было как-то жить.

В поисках идеала

То, что идеала нам не найти, мы поняли довольно рано, хватило трех недель поиска. Марку, нашему маклеру, мы дали четкие инструкции: в каком районе хотим жить, количество квадратных метров и спальных комнат, год постройки, чтобы не требовал большого ремонта и замены кухни и сантехники. Два туалета – само собой, это норма. И чтобы никаких школ поблизости! И желательно, чтобы были две ванные комнаты. Последнее условие и стало камнем преткновения. Были наши требования непомерно высоки. Вполне возможно. В свое оправдание скажу, что вкус наш был испорчен жизнью в Германии, а там квартирки – будьте нате!

Марк сказал, что то, что нам нужно, стоит миллион или больше. А в домах средней ценовой категории, скажем, до полумиллиона, такая комплектация не предусмотрена. Но он все же постарается помочь.

В первый дом, предложенный им, мы даже заходить не стали. Он был на две семьи, из окна было видно, что вплотную к общей стене примыкает большой комнатный орган. Даже если на нем не играют ежедневно, и стоит он там в качестве декора, жить с такими людьми рядом нам бы не хотелось. Было почему-то подозрение, что они больные на полную голову. Опять же, вдруг играют? Вдруг сей факт и послужил причиной продажи?

Второе жилье находилось около железной дороги. Марк сказал, что это ерунда. Что через месяц, другой я к поездам привыкну. А ну как он ошибается? А ну как не привыкну? Еще меня очень удивило, что в огромном домине площадью двести с лишним квадратных метров был всего один душ в очень маленькой и тесной кабинке.

Гостиная просторная, но какая-то темная, весь второй этаж поделен на три спальни и изостудию. Посреди нее демонстративно стоял мольберт с давно засохшими красками. В Голландии очень много художников, чуть ли не каждый второй рисует.

Пока мы с мужем чисто гипотетически прикидывали, как можно перестроить студию, чтобы оборудовать там комнату для гостей и душевую, Марк огорошил нас вопросом: «Пол брать будете?»

Оказывается, есть у них такая милая привычка: продавать дом по отдельности! В смысле отдельно пол, отдельно еще что-нибудь. Не нравится тебе дырявый коврик – не бери! Продавец его сдерет и с собой возьмет в новую жизнь, если продать не получится. Выбросить – самый крайний, почти невероятный случай!

Кроме пола в список предметов, подлежащих отдельной продаже, входили жалюзи, почтовый ящик, садовые лампы, дверные ручки и, держите меня семеро, кронштейны для флагов на фасаде дома. Как сейчас помню, по тридцать пять евро за штуку. Из национальных флагов у нас был только Андреевский, зато с корабля, настоящий. Представляете себе этот флаг в Голландии? Нет уж, спасибо. Дальше ищем.

Третий вариант убил наповал. В доме жили два мужика нетрадиционной ориентации, бросающие курить. Как символ отвыкания от пагубной привычки, каждый недокуренный бычок они замуровывали в картину под стекло. Таких картин только на первом этаже я насчитала восемь и представила себе: затягивается бедолага, вспоминает, что бросил, чертыхается и под стеклышко сигаретку, как бабочку. И очередная нетленка готова. Но это мелочи, как и прокуренные стены из голого кирпича. В доме не было второго туалета, душ был тесный и находился под резко скошенным потолком, в полный рост не выпрямишься. Зато рядом стояло роскошное биде! И что нас сюда тащить было? Короче, было понятно, что дом искать придется самим. А потом уже и Марка подключим.

К этому моменту мы слегка снизили планку притязаний. Например, расширили радиус поиска. И, наконец, свершилось! Нашли! Дом был достаточно среднего размера, средней комплектации и стоял в чудном месте у озера. В пяти минутах ходьбы от пляжа, в десяти минутах езды до центра и столько же времени ехать до школы. И, самое главное, он был с двумя ванными! А по-другому и быть не могло, поскольку архитектор был немцем. Вот уж не думала, что полюблю Германию, стоит мне только из нее уехать!

Нудисты и озеро

Окна нашей спальни выходили на озеро. Поначалу я часто наблюдала, как маленькие лодочки медленно дрейфуют туда-сюда, белея одинокими парусами. Извините за паруса, не удержалась. К виду лодок и воды я скоро привыкла, а к тому, что над машиной летают аисты, – нет. И чайки по утрам орали так громко и жалостно! Спать было совершенно невозможно! Я вздыхала, вылезала из-под одеяла, выпускала собаку в сад, пила кофе и шла отмывать машину от аистов. И так почти каждый день.

Озеро было совершенно неромантичного происхождения: когда-то на его месте был карьер. На берегу росла ежевика, на притивоположной стороне стояла мельница. Еще там было два маленьких острова. Один – необитаемый, на нем устраивали пикники, а второй – дачный, с двумя летними домиками. По выходным к деревянному причалу приставали катера, привозившие дачников, – романтика.

Озеро делила на две части длинная бетонная дамба. Та часть, что видна из наших окон, была отдана лодкам, яхтам, рыбакам и птицам, а другая отведена под пляж. Там такое можно увидеть! Или мы не в Голландии? Ладно, расскажу коротенько.

Пляжная территория четко делилась на сегменты «по интересам». На переднем плане – обычный песчаный пляж, а подальше, там где кустиков побольше, – нудистский. Зону нудистов пересекала пешеходная дорожка, где мы гуляли с собакой.

Нудисты были ненавязчивые, можно сказать даже скромные, за исключением двух придурков. Они прятались за дерево у самой тропы, а когда кто-то проходил мимо, выглядывали застенчиво и тихо говорили «у». Пугали, значит. Я поначалу и правда пугалась, а потом привыкла и не обращала на них внимания. Машка, собака моя, – тоже.

Вечером зона нудистов становилась еще более свободной и отходила во владение любителям однополой любви. Официально! Это я называю голландскими понтами. Какая разница, кто кого любит, и какое это имеет отношение к солнечным ваннам и купанию? К тому же, любые проявления сексуального характера в общественных местах в Голландии запрещены, так какой смысл?

Зимой озеро иногда замерзало. В тот год, когда мы переехали, было особенно холодно. Озеро покрылось толстым льдом, по нему можно было кататься на коньках. Столько народу приезжало! Чуть ли не половина города! Катались не везде, а только на проверенных участках. Все дело в том, что на дне озера есть месторождение газа, и в некоторых местах он выходит на поверхность. Лед там не замерзает. Помню, Мишка, наш старший сын, наткнулся на такое. Хорошо, что весь под лед не ухнул, а только ногой по пах провалился. Все равно радости мало. Хорошо до дома идти недалеко, но голландцы-то этого не знали! Хоть бы кто подошел и спросил, нужна ли мальчику помощь! Увидели, что сам выбрался, и дальше заскользили. Вот если бы он с велосипеда навернулся, тогда другое дело. Все бы на помощь кинулись! Все равно было хорошо, особенно летом.

Небольшой минус был лишь в том, что добираться до школы нужно было двумя автобусами. И долго, почти час. Сначала пройти пешком с полкилометра, потом на одном автобусе доехать до вокзала в центр, а оттуда на другом автобусе – в деревню Харен, где была наша школа. А на машине ехать всего семь минут. Пришлось купить вторую, потому что, как я уже говорила, от своей я избавилась перед самым переездом в Голландию.

Харен – это местная Рублевка. Здесь живут самые богатые люди провинции, в основном, преклонного возраста. Как раз в то время, когда там учились наши дети, про это местечко узнал весь мир. Какая-то девочка написала в фейсбуке про вечеринку в честь дня рождения. И пригласила всех, думая, что придут только друзья. Тысячи откликнулись! Со всей страны и окрестностей! Девочка объявление убрала и сама от греха подальше слиняла, но процесс был уже запущен. Что там творилось! Машины жгли, витрины били, а еще говорят, что голландцы – мирная нация. Моему приятелю тележурналисту там голову случайно пробили. Но фильм он все-таки снял и даже какой-то приз за него получил.

Вот в таком месте мы и приземлились. Пустили наконец-то пресловутые корни, подружились с соседями, сделали на радость им ремонт… Поменяли кухню, сантехнику, пол, установили кондиционер, выкорчевали колючие насаждения в садике… В общем, стал не дом, а картинка, живи да радуйся!

А теперь я спросить вас хочу… Дом в Голландии с видом на озеро никому не нужен? Продам с любовью!

Записки психиатра за границей

Один обычный день психиатра в Голландии

В последнее время я часто думаю, что было бы неплохо вести дневник рабочего дня. В первую очередь, для самого себя, чтобы отряхнуть все, придя домой. Выговориться и рассказать все равно некому, в семье ввели вето на профессиональные разговоры. А мозги на моей сегодняшней работе «взрываются» почти каждый день. Ну и жена все намекает, что это может быть интересно не только мне. Попробуем…

Сегодня, как бывает в каждую четную среду, у меня длинный день. Будильник поднял в 5:40, дальше все на автомате. Через сорок минут выхожу из дома – трамвай, вокзал, поезд. В 7:15 я уже в Бреде, это город в шестидесяти километрах от Роттердама в сторону Бельгии. Коллега уже ждет меня, бережно принимает в свою машину, и я тут же засыпаю. До первого пациента ехать сто сорок километров.

Там рабочий день начался с заседания, голландцы это любят. Полтора часа восемь человек обсуждали одну женщину, которая живет в специальном доме для людей с психическими проблемами. За ними там следит персонал. Она пила, пьет и будет пить. Еще получает официально метадон, это – аналог героина.

Мы часто о ней говорим. Главная наша головная боль – это то, что она в своей маленькой комнатке площадью восемь квадратных метров держит бультерьера. При отсутствии адекватного ухода он порыкивает на обитателей дома и время от времени покусывает их. Берет, играючи, в свою пасть чью-то руку или ногу, держит недолго и отпускает. Мне лично это не нравилось. Нам все-таки удалось уговорить ее отдать собаку родителям, но пациентка и без собаки не вписывается в профиль жителя этого заведения. Поэтому на собрание пригласили работника из другого специального дома с персоналом, где его обитателям разрешается пить. Но это их последняя станция.

В принципе, мы пришли ей сказать, что прощаемся, так как последние два-три месяца с ней практически не было никаких контактов. Да и сделать ничего без наличия желания с ее стороны нельзя. Но ты ж психиатр. У всех какое-то ожидание, что мы любого человека с психическими отклонениями можем вылечить и успокоить. Да, когда он сам просит о помощи. Во всех остальных случаях, если ситуация не отвечает одному из трех жестких критериев, которые требуют принудительного лечения, мы проходим мимо. Критерии такие: опасность для самого себя, для окружающих или для окружающего имущества. Причем опасность конкретная и немедленная!

На заседании все начали нас дружно уговаривать подождать еще три месяца. Посмотреть, как женщина освоится на новом месте, отрегулировать медикаменты, дать наставления персоналу. Согласились.

Параллельно мне приходят эсэмэски, которые тоже требуют решения. Самое простое – продлить рецепт. Отвечаю: «Завтра!»

Два пациента просят позвонить. Молодая женщина с послеродовыми психическими нарушениями, которую к счастью удалось стабилизировать, жалуется, что два дня назад по моему совету закончила с транквилизаторами и даже выбросила остатки таблеток в унитаз. Последние два дня, несмотря на другие оставшиеся медикаменты, она не может спать и чувствует себя неспокойно. Посоветовал кое-что дополнительно. Позвоню ей через пару дней, проверю, как она.

Второй звонок – мужчина шестидесяти лет. Шесть лет отсидел за наркотики в тюрьме Венесуэлы и три месяца назад вернулся в Голландию. Мне удалось завоевать его доверие, он даже согласился принимать назначенные ему препараты – тоже дело добровольное. Он был обычно очень рад, когда я ему звоню, а теперь возмущенно начал рассказывать, что кто-то из нашей команды пришел к нему и сказал, что он сделал неправильный выбор. Неважно какой, просто такому человеку так говорить нельзя. Пятнадцать минут мне выговаривал, а потом все-таки поблагодарил за звонок. Договорились, что я приду к нему через неделю, и мы продолжим беседу. Обещал показать мне свои стихи.

Потом мы поехали в другой город, посетили пациента, живущего в приюте для бездомных. Он туда сам попросился после того, как его избил наркокурьер. Мы его периодически навещали последние полгода и наблюдали, как он деградирует ментально и физически. Все вокруг знали, что он употребляет наркотики – соседи, полиция, мы… А он: «Нет, ничего подобного, у меня все хорошо!» Я надеялся, что он хоть сейчас скинет маску, но зря надеялся. Хотя он за неделю отъелся и выглядит на удивление хорошо. Вдруг попросил таблетки, чтобы лучше спать. Выпишу, не жалко. И дальше едем в другой город.

Двадцатилетний парень, похоже, уже слегка выпил. Сказать, что в комнате бардак – это ничего не сказать. Повсюду пустые бутылки, окурки… Рука перевязана – с кем-то бился вчера на улице. Задумчиво говорит, что завтра ему надо переезжать, потому что по каким-то административным причинам он больше не может жить в этом городе. А жаль, он здесь уже три месяца, привык. Соответствующие службы куда-то пропали, как ему самому организовать переезд, он не знает. Звоню коллеге, он ставит всех на уши, завтра перевезут.

Последний раз я этого парня навещал, когда он с другом отмечал свой день рождения. Я убедил его тогда начать принимать риспердал, чтобы приглушить периодически возникающие вспышки ярости. Нисколько не надеясь, спросил его, начал ли он принимать медикамент. Он сказал, что да, и чувствует себя лучше и спокойнее. (Ага, а перевязанная рука?) И что таблетки уже кончились. Я ему пообещал завтра утром выписать сразу на три месяца, но он должен их до переезда забрать. Причем мне придется самому договориться в аптеке, там обычно на такой долгий срок не выдают. И парню еще позвонить, напомнить, чтобы тот не забыл. Пока коллега звонил по телефону насчет переезда, он с гордостью дал мне послушать с телефона сочиненный им рэп. Послушал.

Время обедать. Решили с коллегой для разнообразия съесть по кебабу. Нашли, поели. Да, коллега – не врач, нечто среднее между медбратом и социальным работником.

К следующему пациенту едем опять в другой город. Тридцатилетний мужчина, оставшийся в счастливом десяти-двенадцатилетнем возрасте. Дома – огромная коллекция лего, каждые две недели он меняет в комнате обстановку в соответствии со сценами из «Звездных войн». Еще у него в тазике живут шесть черепашек, он каждую различает по имени. Он носит одежду одного из персонажей фильма, вооружается светящимся пластиковым мечом и разгуливает по городу, чем привлекает к себе внимание подвыпивших подростков, которые его провоцируют. Только у него на этот случай есть настоящий нож. А еще он года четыре занимался боевыми искусствами.

Пока еще ничего не произошло, но вчера был очередной инцидент, и он вернулся домой страшно возбужденный. Одел костюм комбата (знать бы еще, что это), вооружился светящимся мечом, взял керамический нож и хотел пойти искать обидчиков, чтобы их наказать. К нему каждый день ходит служба опеки, и женщине стоило больших трудов уговорить его не делать этого.

Похоже, он в детстве подвергался сексуальному насилию и с семи до двенадцати лет вообще не разговаривал. Потом как-то подростки пытались топить его в бассейне. С тех пор он не моется под душем, в раковине как-то умудряется.

Это был мой пятый визит к нему и – наконец-то! Две недели назад он начал принимать медикаменты и стал лучше спать. До этого он много лет отказывался брать любые таблетки. Но его продолжают каждую ночь мучить кошмары. Закрепляю успех и договариваюсь, что он будет принимать дополнительные лекарства, чтобы спать спокойно. И он соглашается! Через две недели заеду к нему. Перед моим уходом он с гордостью показывает светящуюся полоску из лампочек на потолке, управляемую пультом. Я восторгаюсь.

Едем дальше. В машине получаю сообщение, что должен позвонить маме одной пациентки. Она говорит, что в связи с переездом дочь возбуждена, и надо бы дозу препаратов, которую мы понижаем, временно опять повысить. Спрашиваю, достаточно ли будет две таблетки повысить до трех, она говорит: лучше до четырех. Я соглашаюсь, она благодарит. Завтра выпишу. Я видел эту пациентку всего один раз до этого, поэтому доверие мамы, которая ее опекает, очень важно.

Последний пациент. Встречаемся на парковке. Мужчина, тридцать семь лет, шесть лет живет на улице. Медицинской страховки нет, пособия не получает. Последний месяц живет у бывшей жены, с которой прожил одиннадцать лет и шесть лет назад расстался. Тогда же и начал пить по три-пять литров пива каждый день. У него дислексия, то есть он не понимает прочитанного. IQ низковат – до четырнадцати лет учился в спецшколе. Мы занимаемся восстановлением пособия и страховки, для этого надо, чтобы его обследовал наш психолог. Договорились, что его тесть привезет его к нам на полдня, это – двести пятьдесят километров, на минуточку!

Решаем поговорить с ним в каком-нибудь кафе за столиком. Мне нужно собрать анамнез, поставить диагноз, написать заключение. Заказываем: нам – кофе, он себе – пиво, потом – второе пиво. Мне это все в новинку, я еще никогда не разговаривал с пациентами в кафе. В машине на стоянке – было дело. А в конце встречи – та-да-да-даааа…Он достает из сумки пачку банкнот, кладет на стол пятьдесят евро и платит за всех! Я благодарю, мы дружески расстаемся. За меня еще пациенты не платили.

Коллега объяснил, что он ворует и подрабатывает по-черному. Полиции еще ни разу не попадался.

В 18:30 приезжаем в Бреду, в 19:30 я дома. Вот такой был день. В принципе, обычный. Завтра буду выписывать рецепты, писать репортажи, ну и что бог пошлет. Ах да, придет один пациент в контору – если придет, и еще к одному отвезут – если он не передумает.

Мои пациенты

Я думаю, у каждого врача, независимо от его специализации, есть пациенты, которых он по каким-то причинам помнит. Есть такие и у меня. Причем речь идет не о степени тяжести случаев – это наш крест, и другим лучше не знать, что приводит людей к психиатру, а об эмоциональной составляющей, которая не дает их забыть. Попробую в хронологическом порядке рассказать о некоторых.

Первый пациент. С ним я столкнулся в Германии, когда работал там в закрытом отделении для больных с различными видами зависимости. В этом отделении они находятся, как правило, принудительно, потому что результат их зависимости вызывает поведение, не совместимое с моралью общества.

Внешне он выглядел, ну, скажем так, как молодой Янковский. Отрешенный задумчивый взгляд, у персонала не было с ним никаких проблем. Он находился у нас, потому что его персональный куратор, назначенный судьей, подыскивал ему специальное жилье, где обученный персонал оказывал бы всю необходимую помощь и поддержку в повседневной жизни. Ах, да, он был бездомным, ночевал в церкви. Его там акцептировали до тех пор, пока он не начал, как бы поделикатней выразиться, справлять в храме малую нужду. Он говорил потом, что это был пролитый лимонад, но все знали, что это было на самом деле.

Все началось с внезапного звонка, который я сначала оторопело принял за розыгрыш, ошибку. Женщина на другом конце провода начала говорить, что она – графиня, что обеспокоена судьбой этого молодого человека и нашла ему место в одном из монастырей в Австрии. И просит отпустить его на выходные, чтобы она могла слетать с ним туда и дать ему возможность познакомиться с новым местом жительства. А также решить все практические вопросы, связанные с оформлением проживания в монастыре.

Я побежал к шефу, потом связался с куратором пациента. Они оба подтвердили: да, действительно графиня! Да, из альтруистических побуждений полна решимости помочь человеку! По техническим причинам мы не могли отпустить его на выходные – из закрытого отделения нельзя выходить. Поэтому выписали нашего подопечного на попечение графини, о чем ее известили. Выписали и забыли быстро, благо каждый день приходилось решать большое количество других проблем.

Через несколько дней – графиня на телефоне. Тон из восторженно-утверждающего стал просительный и жалобно-страдающий. А произошло следующее. Они с сопровождающим и пациентом благополучно прилетел в Вену и поехали на машине в монастырь. Перед воротами пациент встал и лаконично, без объяснения причин, сказал, что он внутрь не пойдет! Тогда она полетела с ним обратно в Германию и, будучи все еще одержима ему помочь, поселила в своем замке в гостевой комнате.

По-видимому, у нее все-таки не до конца произошел разрыв с реальностью, и она его в свое отсутствие на всякий случай заперла. Молодому человеку пришлось это не по душе, и он раскрошил всю мебель на кусочки! Теперь графиня просит принять его обратно. Немного поломавшись для приличия, мы согласились.

* * *

Второй пациент. С ним я встретился, работая в той же клинике. Он поступил в открытое отделение добровольно для стабилизации. У него была семья, дети, IQ – чуть ниже среднего. Он обладал следующей особенностью: в состоянии стресса выпивал две бутылки пива, искал ближайший мост и прыгал. Стрессом для него были, например, ссора с женой или полученные одновременно несколько административных писем, которые требовали какой-то активности. В общем, это с ним довольно регулярно происходило.

Раньше он жил в Кельне и там часто прыгал в воду. Из-за этого они переехали в провинцию, потому что там мосты пониже. Он не собирался покончить жизнь самоубийством, просто после прыжка успокаивался. Высота не имела значения, какой это мост – тоже. Один раз он спрыгнул с железнодорожного моста на рельсы, переломал себе все, что можно, но остался жив.

После этого он был на принудительном лечении восемь месяцев и с гордостью рассказывал мне, чему за это время научился: перед тем как идти искать мост, звонить в соответствующие спасательные службы и предупреждать их о своих намерениях.

Один раз спасатели приехали на перехват чуть позже, и пациент уже был на мосту. Операция по предотвращению прыжка стоила шестнадцать тысяч евро! Он побыл у нас недели две, потом я его спросил: «Ну, что, успокоился? Не будешь больше с моста прыгать?» Получив ответ, что не будет, я выписал его домой.

* * *

Третий пациент. Этого молодого парня к нам привезли полицейские. Без документов и в беспомощном состоянии он был подобран ночью на одной из железнодорожных станций в Польше. Так как говорил он на чистом классическом немецком, то его привезли к нам.

Он не называл своего имени и в истории болезни был вписан как Alias – некто, неизвестный. Видно было, что еще недавно он жил в хороших условиях, был ухожен и упитан. Все время испуганно молчал, а однажды в моем кабинете вдруг начал рассказывать о пытках в концлагерях. Называл себя доктором Менгелем и с такими подробностями все описывал, что у меня мурашки по телу пошли.

Мы объявили его в центральный розыск по всей стране. Через месяц выяснилось, что он сбежал из психиатрического отделения, как-то за несколько дней пересек всю Германию и добрался до Польши. Мы связались с его семьей, и отец уже выехал за ним. Уже зная имя юноши, мы ничего ему не говорили, потому что неизвестно было, как он на это отреагирует.

Разрешилось все очень неожиданно. У нас в отделении был еще один пациент. Он отличался тем, что когда нарастало его напряжение, притаивался в углу, как в засаде, и бросался на проходящих пациентов. Задача персонала – вовремя заметить это и предупредить инцидент дополнительной инъекцией. На какое-то время больной успокаивался.

А в этот раз его «прозевали». Услышав из своей комнаты крики о помощи, я выскочил в коридор и увидел, как он напал на нашего «инопланетянина» и фигурально его душит! С трудом разняв их, я завел испуганного парня в кабинет, и тот начал просить нас защитить его от страшного пациента. Потом сразу назвал свое имя и откуда он. Но мы это уже и без него знали. На следующий день приехал отец и забрал его домой.

* * *

С этим пациентом я встретился в Голландии. Простой парень, он ничего в жизни не умел, кроме как ловить рыбу. Был он рыбак в третьем поколении. Несколько один за другим случившихся психозов, связанных с чрезмерным употреблением алкоголя и марихуаны, перешли в шизофрению. Когда он сам понимал, что с ним что-то не так, он начинал принимать медикаменты. Через два-три месяца, когда симптомы переходили в ремиссию, прекращал лечение. И так по кругу.

Работать и общаться с ним было одно удовольствие, но речь пойдет не об этом, а о его удивительном увлечении. Он разводил креветок! В его квартире с двумя спальнями на первом этаже стояло двадцать баков с водой, в которых и жили креветки. Их у него было, по его подсчетам, шестнадцать тысяч, и я ему верил. Он выращивал их, последовательно пересаживая подрастающих особей в другие баки.

Он мог долго и увлеченно рассказывать, как он будет продавать их в рестораны, как все будут ему за это благодарны, и сколько он на этом заработает. Иногда он их ел, готовя по каким-то своим особым рецептам. Но у него даже компьютера не было и, естественно, никакого бизнес-плана – тоже. Отсутствие компьютера он объяснял тем, что конкуренты могут его взломать и выведать все его секреты, поэтому всю информацию он держит в голове. Наша задача была – регулярно навещать его и держать руку на пульсе.

А закончилось все очень неожиданно. В конце года он, к своему удивлению, получил счет за воду и электричество – где-то в районе пяти тысяч евро! Проблему он решил радикально: однажды ночью выпустил всех креветок в ближайший пруд, оставив себе штук двести самых любимых. Платить по счету он не собирался, да ему и нечем было. Он был просто уверен, что ему удастся убедить судью и все сопутствующие инстанции, что счетчики воды и электричества что-то напутали, так как его креветки физически не могли столько израсходовать. Доказательство тому – два маленьких аквариума, сиротливо стоящих в углу. А нам что? Лишь бы пациент был спокоен и доволен. Продолжаем мониторить.

Голландия для внутреннего пользования

Перелом ниже пояса

Наш сын сломал ногу. Ничего страшного, дело еще осенью было, все давно зажило. Говорю об этом прискорбном случае, потому что собираюсь рассказывать о голландской медицине, а делать это лучше, опираясь на собственный опыт. В общем, готовьтесь, начинаю вещать об ужасах местной медицины, которая тем не менее считается одной из лучших в Европе.

Сначала я хотела пройтись по всем пунктам: домашние врачи, страховка, профилактика… Впрочем, что говорить о том, чего нет. Это я о профилактике. Здесь к врачу можно попасть только если серьезно заболеешь, но никак не с целью проверить, все ли у тебя в порядке. Регулярные гинекологические осмотры, к примеру, в Голландии проходят только проститутки, и я не преувеличиваю. Тема это большая и больная, поэтому буду излагать постепенно и начну со скорой помощь. Не только о той, что с мигалкой домой приезжает, но и о пунктах скорой помощи.

Их в Роттердаме всего два, и это во втором по величине городе Голландии! А нечего! Потому что самая первая инстанция на пути к гипсовому кабинету – это домашний врач, то есть терапевт. Если несчастье приключилось ночью или в выходной, то дежурный терапевт. Ему надо предварительно позвонить, а только потом приехать. Там уже врачи посмотрят и решат, что с тобой делать дальше. Конечно, я не говорю про тяжелые аварии с жертвами на дорогах или инфаркт прямо на улице. Тогда вопросов нет. Скорая приезжает, вертолет прилетает и довольно быстро пациент оказывается на операционном столе или в реанимации. Я про дежурные ситуации типа «упал, очнулся, гипс». Но обо всем по порядку.

Это был первый перелом ниже пояса. Фраза принадлежит пострадавшему, но не потерявшему чувства юмора сыну. До этого момента он ломал себе руки и палец, очень уж активный был в детстве. Вот и в этот раз бегал ночью по набережной и навернулся, не заметив в темноте бордюра. Сын, его зовут Мишка, не с нами живет, в студенческом кампусе, неподалеку от нашего дома.

Позвонил он часов в двенадцать ночи и попросил за ним приехать. Сказал, что упал, мол, нога болит очень. На адреналине поднялся по лестнице до своей комнаты, собрал вещи и ждал нас на улице. Мы привезли сына домой, уложили спать, а утром муж поехал за костылями. В больницу Мишка даже не собирался, ходит же? Вернее, вчера ходил. А сегодня в душ поскакал, на ногу ступил и от болевого шока в обморок свалился. Понятно, что дело серьезное, в больницу надо.

Как я уже говорила, система попадания в больницу здесь сложная, врача на дом можно вызвать разве что в предсмертном состоянии. В нашем случае надо было как-то дошкандыбать до терапевта, он с умным видом должен посмотреть на опухшую ногу, покачать головой и сказать: «На рентген надо!»

Щас, не дождетесь! Мы к гуманному отношению к своему телу привыкли. Звоню мужу. Он и сам врач, только по другой части, по душевной, поэтому у него хватает терпения с коллегами разбираться. К счастью, он еще не доехал до работы и смог быстро вернуться домой.

Смотрю по интернету адрес ближайшей клиники, едем. Помогаем Мишке выйти из машины, он прыгает к центральному входу. Хорошо, я сестричку по дороге заловила и спросила ее, куда нам дальше. А она: «Извините, пункт скорой помощи уж три месяца как не работает, поезжайте в другую больницу». Да не проблема, только что, нельзя об этом на сайте написать?

А еще с костылями неувязочка вышла, они разной длины оказались. Мужик, что их в аренду сдавал за восемьдесят центов в день, сказал, что длина легко регулируется, если знаешь как. Мы не знаем, поэтому поехали обратно в костыльную. Боря нервничает, ему на работу надо. Нас оставляет в машине, сам с костылями подмышкой бодро рысит в магазин. Дождался, пока работник освободится и просит: «Отрегулируй быстро по-хорошему!» Мужик спрашивает:

– Для себя берете?

– А как вы думаете? Я же бегаю!

– Ну мало ли… Вдруг на будущее?

И видно, что не шутит, что и правда так думает! И говорит, что не может наобум длину выставить, ему для этого тело нужно. То, что муж такого же роста, как сын, доходит до него крайне медленно. Еще минут пять подобного диалога увенчались успехом, муж с одинаковой длинны костылями возвращается и везет нас в следующую клинику.

Поехали в ту, что за городом. Там точно меньше народу, чем в университетской в центре. Больничка не маленькая, при ней даже отель для родственников есть. Подразумевается, что пациенты издалека приехать могут, потому что примерно треть стационаров по всей Голландии закрыли и на амбулаторный прием перевели. Экономия.

Мы отметились в регистратуре, сели в комнате ожидания, которая и не комната вовсе, а закуток при главном входе. Здесь не скучно. Через стеклянную дверь видно бригаду скорой помощи, на экране на стене ролик крутят, где подробно разъясняют, что надо делать при несчастном случае. Напротив женщина плачет. Она с велосипеда упала, ее та бригада, что за стеклом мелькает, с травмой головы недавно привезла и на стульчике оставила. Мучается, бедняга, но по телефону кого-то убеждает, что она после перевязки сама до дома на метро доберется: «Ты, главное, дорогой, велосипед мой забери, он в порядке еще».

Дети и взрослые – в одну очередь и к одному и тому же врачу. Вот в Германии, например, детей в детское отделение отправляют, если город не совсем микроскопический. Как сейчас помню, привела ребенка в первый раз в первый класс, и сразу после первой перемены – звонок из школы: «Ваш мальчик с турника упал, сопроводите его в больницу, пожалуйста, если успеете. Скорая уже в пути». Хорошенькое «если успеете»!Дождь шел, турник был мокрый, вот он и соскользнул.

Ладно, повествую дальше. Выходит серьезная тетя и начинает нас спрашивать, почему это мы без направления, минуя домашнего врача, заявились? И говорит, что если случай наш недостаточно серьезный, то и визит и врачу, и рентген нам придется оплатить. Да ради бога, скорее только! Мишку отвели на рентген, обнаружили перелом, наложили временный гипс и велели через неделю прийти на контроль. Тогда уже постоянный гипс наложат, недель на шесть. Естественно, никакой речи о деньгах уже не шло, случай страховой на сто процентов.

Второй акт Марлезонского балета, через неделю. Сидит сын в той же комнате, ждет, пока его вызовут. Выходит тетя и, страшно заикаясь, с трудом произносит какую-то славянскую фамилию, отдаленно напоминающую нашу. Я привыкла уже. Голландцы дальше третьей буквы в незнакомом слове прочесть не могут. Сидящий рядом с нами поляк, тоже на костылях, срывается с места и прыгает за тетей в кабинет.

Теперь внимание. Не уточняя еще раз фамилии, ему вскрывают гипс, смотрят на ногу и удивленно спрашивают, когда это вы, молодой человек, открытый перелом получить успели? И только тогда обнаружили, что пациент не тот. А заодно узнали, что гипс они вскрыли напрасно, так как специалист по открытым переломам заболел, и его сегодня не будет. О том, что паренька об отсутствии специалиста неплохо бы предупредить по телефону, никто не подумал.

Нога Мишкина быстро срослась, недели через три. А от костылей он еще раньше отказался. Испугал нас, правда. Звонит домой и просит обезболивающие таблетки принести – нога разболелась. Я думала, он опять откуда-то свалился, пришла быстро-быстро, и тут сын выдает фразу года: «Наверное, я зря вчера на дискотеке так много танцевал, подождать надо было».

Второй случай, слава богу, не из жизни нашей семьи, а из семьи одной моей хорошей знакомой. Они недавно переехали из Австрии и только-только вживались в голландскую жизнь.

Представьте себе мирный вечер, домик за городом с, увы, дико крутой лестницей на второй этаж. Муж пошел перед сном на кухню попить воды, сам не понял, как так получилось, упал с самой верхней ступеньки и приземлился лицом вниз! Челюсть – вдребезги, зубы – на полу, хорошо хоть шею не сломал.

Скорая приехала быстро. Врач промыл раны, вколол обезболивающее, пожелал всего хорошего и сказал, чтобы больной явился на прием завтра к девяти утра. И направился к выходу. Жена в панике, кричит, как же так, везите его в хирургию срочно! А врач ей так спокойненько отвечает, что они – скорая помощь, а не транспортное средство. Больной ходячий, сам доберется. И действительно, за транспортировку пациента страховка не платит. Разве что в самом крайнем случае, когда человек передвигаться вообще не может.

А австрийца соседи в клинику отвезли, жена была не в том состоянии, чтобы самой за руль сесть. Его сразу приняли и на следующий день же прооперировали. Кстати, голландцы бы горячку не пороли и безропатно утречком к врачу поехали. Возможно, даже на велосипеде. А что, были прецеденты.

Ехали мы как-то с подругой на машине. Видим, прямо перед нами бабулька с велосипеда падает. Мы остановились. Мало ли, может помощь наша понадобится? Бабуля поднимается и с разбитой головой опять на велосипед пристраивается, а дедулька ей помогает. Мы в полном шоке вышли из машины и предложили вызвать скорую. На что дедушка выдал: «Что вы! Это дорого!» Бабулю я сама в больницу отвезла, у нее еще ребра и большой палец оказались сломаны. Мне потом ее сын такой огромный букет домой притащил! Сказал, что я – ангел!

Отсюда мораль: не спешите ругать медицину в своей стране. Вполне вероятно, что где-то она еще хуже, и я точно знаю где.

Страна бардака и драконовских штрафов

Голландия – бардачная страна! Вон тот корабль на набережной месяц уже стоит, и никому до сего момента до него дела не было! Никому – это водной полиции или кто там в Роттердаме деньги за парковку на воде собирает. А что, не только наземные транспортные средства за право в городе постоять платить должны, водные тоже. И неизвестно еще, кто больше. Вот вы попробуйте машину в центре без оплаты бросить. Сразу штраф повесят, и получаса не пройдет! И я вам точно скажу сколько: девяносто евро. А корабль – другое дело, никому и в голову не придет, что он за бесплатно тут стоит.

На этом речном круизном лайнере не первой молодости живут студенты. Наш старший сын тоже здесь живет. Всем студентам первого курса университетских колледжей положено жить в общежитии, то есть в кампусе. Это милое правило голландцы позаимствовали у англичан. И никого не колышет, что студент может быть местным и жить в пяти минутах ходьбы и от университета, и от кампуса. Начиная со второго года обучения, старшекурсники должны съехать на квартиры и освободить жилье первокурсникам. В том числе и тем, кто в общежитии не нуждается.

В лучших традициях корпус общежития к началу учебного года готов не был. Первые две недели все студенты жили на корабле, по официальной версии, «для сближения». А потом, по мере продвижения ремонта, их порционно переселяли в кампус. Наш сын оказался в числе «счастливчиком» и должен был оставаться на лайнере до конца.

Сначала корабль стоял в соседней гавани, но кому-то из обитателей окрестных домов показался громким шум его генератора. Они вызвали соответствующие службы, те притащили датчики уровня шума и сказали, что да, громковато. А может просто с местными активистами не захотели связываться.

Пока решалась эта история с шумом, сын у нас ночевал, простудился в заплесневелой каюте. Холодно там, ветер изо всех щелей свищет. Корабль старый, еще в начале 80-х в советской Болгарии для высоких партийных бонз построен. После болезни сын вернулся, а там, как в той песне: «На палубу вышел, а палубы нет»! Исчез кораблик вместе с палубой! Сын позвонил однокурсникам, оказалось, что капитан сменил дислокацию и переставил судно чуть подальше: на центральную набережную, где мы каждый день гуляем с собакой.

Я что, там даже веселее. Особенно, если окна каюты не на набережную, а на реку выходят. Водичка плещется, баржи мимо чапают… Релакс полный! И в окно твое в принципе никто заглянуть не может! Поэтому сын крайне удивился, когда в восемь часов утра в окно постучали. За окном стояла посторонняя пожилая женщина. Она строго посмотрела ему в глаза и спросила: «Когда вы, молодой человек, отсюда свалите?»

– Лично я?

– Нет, вместе с кораблем!

Почему она постучала именно к Мишке я не знаю. Возможно, его каюта просто первой попалась. Спросонья он только женщину разглядел, а потом уже заметил, что стоит она на палубе другого лайнера, настоящего круизного. Пассажиры его все были в возрасте восемьдесят плюс. Чего они только за время стоянки не насмотрелись, бедные! Оказывается, плавучая общага стоял на набережной нелегально, не запросив разрешения на стоянку и не заплатив за нее. Парадокс был в том, что никто бы и не заметил этого, если бы не корабль со старичками, заранее застолбивший парковку. И вот ведь законопослушный какой! Не встал рядышком, хотя места полно было, а пришвартовался вторым бортом, вынуждая очень пожилых людей пользоваться шатким студенческим трапом. Мишка, кстати, с него уже падал, слава богу, что не в воду. Ему простительно, со сломанной ногой прыгал. Ногу он тут же неподалеку сломал, не заметил бордюра во время ночной пробежки.

Отцы города пошумели, но штрафовать капитана не стали. Он хотел как лучше и сделал все что мог. А студентов через несколько дней в четырехзвездочный отель переселили. Готовить там было нельзя, вместо этого студентам дали талоны со скидкой в близлежащие кафе и рестораны и денежную компенсацию. Сыну эти талоны, впрочем, были без надобности, он продолжал питаться дома.

Если уж я подняла тему голландского бардака, то надо честно и откровенно рассказать о всех случаях, произошедших с нами лично. Или не с нами, но на нашей памяти. Обещаю, сага в нескольких частях получится! Так что считайте сей опус только началом.

Не надо думать, что национальная бардачность – это синоним лояльности. Это далеко не так, и штрафы в Голландии – одни из самых высоких в Европе. Приведу примеры наиболее часто встречающихся наказаний. Начну с нарушения правил дорожного движения.

За проезд на красный свет на машине или мотоцикле – штраф 230 евро, на велосипеде и инвалидной коляске – 90, пешеходы и скейтбордисты платят меньше всех: 65.

Далее, превышение скорости в населенных пунктах. Последняя цифра означает величину штрафа, если нарушение сделано на дороге, где ведутся строительные работы. Превышение на семь километров – от 24 до 45 евро, на десять – от 47 до 73, на шестнадцать – от 112 до 153.

Лихачество на автобане обойдется еще дороже. Штраф за превышение скоростного лимита на восемь километров – от 24 до 31 евро, на пятнадцать – от 61 до 83, на семнадцать – от 91 до 118.

Если водитель забыл включить фары с наступлением темноты, он заплатит 90 евро в черте города и 140 за его пределами. Перегорела лампочка, освещающая номерные знаки, плати 45. Посигналил в черте населенного пункт – 90. Въехал кому-нибудь в бампер – от 280 до 600. Наказание за разворот в неположенном месте, езду в противоположную сторону, а также с фарами дальнего света в черте города – 140 евро. Не пропустил вперед автобус с пассажирами – тоже 140, пешехода на «зебре», инвалида или слепого с палочкой – 370, трамвай – 230, та же сумма, если заблокировал железнодорожные пути и помешал проехать поезду.

Позвонить по мобильному телефону во время движения – 230, после второго телефонного звонка мужа в машине я перестала озвучивать потраченную на себя во время очередного шопинга сумму. Очень удобно.

Теперь про алкоголь. Немножко выпить и сесть за руль в Голландии можно. Немножко – это баночка пива, бокал вина или стопка водки. Если же количество промилле в крови превышает 0,53, то надо приготовиться заплатить следующую сумму: от 0,54 до 0,80 промилле – 325 евро, от 0,81 до 1,00 – 425, от 1,01 до 1,15 – 500, от 1,16 до 1,30 – 650. Пить надо меньше.

Парковка. Оставил машину в неположеенном месте – 90, на парковке для инвалидов – 370, если твоя машина загородила проезд, например, на выезде из чужого гаража – 140, вовсе не заплатил за парковку – 90.

Еще один очень интересный штраф нашла: за пересечение колонны военных машин – сто евро! Из штрафов, которые не касаются нарушений правил дорожного движения, самыми распространенными считаются штрафы за сходить в туалет в неположенном месте, по дикому, так сказать: в парке, в кустиках, в лесу, за углом или в канал. Причем неважно, по большому ты сходил или по маленькому. Сумма штрафа одинаковая, скидка возможна только по возрасту. Взрослый заплатит за это удовольствие 140 евро, подросток до 18 лет – 90, ребенок – 45.

Всю информацию по штрафам я нашла в интернете, печальный личный опыт тоже учитывался.

Выборы директора школы, или Демократия в действии

Наш младший сын учится в интернациональной школе. Старший тоже в такой учился, но уже благополучно закончил ее. Ему меньше повезло, чем младшему, потому что на тот момент мы жили в Гронингене, а не в Роттердаме. В Голландии вообще школы слабые, и все частные так или иначе подстраиваются под общий стандарт. В Роттердаме этот стандарт очень высокий, на окраинах же – мама, дорогая! И учителя туда идут неохотно, и их можно понять. Кто добровольно в провинцию, да еще на север поедет? Все приличные преподаватели в Амстердам, Гаагу и Роттердам хотят.

Вот и вынуждены директора некоторых интернациональных школ пользоваться лазейкой в голландских правилах по трудоустройству персонала. Оно гласит, что учителем может быть каждый, кто изучал необходимый предмет в университете, и не обязательно на педагогическом факультете. Лишь бы английским владел в совершенстве и еще какие-то специальные вечерние курсы прошел. Кстати, не уверена, есть ли вообще педагогические факультеты в университетах Голландии. Я пока такие только в высших школах встречала, которые по сути своей являются тем же, что наши техникумы.

К примеру, математику в интернациональной школе Гронингена преподавала инженер. Толковая, в общем-то тетка, немка, и после нескольких лет практики она стала неплохим учителем. Но, к сожалению, практиковаться она начала на нашем сыне. Надо ли говорить, что при первой возможности оттуда слинять мы ею воспользовались, думая в первую очередь о приличном образовании для сына.

Сейчас я расскажу, почему мы вообще выбрали интернациональную модель обучения. Дело в том, что до переезда в Голландию мы жили в Германии. Школьное образование там хорошее, и мы к нему претензий не имели. Просто к моменту перехода старшего сына в гимназию мы стали задумываться о еще одной эмиграции в одну из англоязычных стран. Муж не исключал Англию, а я бредила Австралией.

Чтобы детям легче было адаптироваться в новой системе, мы начали готовить их заранее и отдали в интернациональную школу. Эти школы частные, предназначены для детей, родители которых из-за работы часто меняют страны. Они распространены по всему миру, в них примерно одинаковая программа с небольшими национальными нюансами. Преподавание всех предметов ведется на английском языке, в идеале его носителями.

Не буду вдаваться в детали, скажу лишь, что диплом IB об окончании этой школы ценится и признается во всем мире, а в некоторых университетах Америки и Канады ее выпускники принимаются сразу на второй курс. Сложности почему-то возникают только в Германии, но она со своим весьма неплохим бесплатным высшим образованием может себе это позволить. Немцы ввели понижающий коэффициент на наши дипломы. К примеру, высший школьный балл в Германии – единица. Чтобы поступить на медицинский факультет, средний балл должен быть тоже единица. В IB-дипломах максимальное количество баллов – 45, в немецком перерасчете он превращается в 33–34. Ну и подумаешь, не больно-то и надо. Наши ученики чаще всего в Англию, Шотландию или Америку поступают. Или остаются в Голландии, где в каждом университете есть англоязычные факультеты. И вот замечательный директор нашей школы в Роттердаме засобиралась на пенсию. Очень хорошая женщина, но правда пора.

Мы с ней познакомились на одном из школьных благотворительных мероприятий: международном празднике еды. Это всегда очень весело. Суть состоит в том, что родители готовят национальные блюда, приносят национальные напитки, украшают столы флагами своих стран и прочей символикой и продают угощение гостям праздника. То есть друг другу, друзьям, учителям и детям по системе «деньги – ваучер – еда». Один ваучер стоит пятьдеся центов, цена маленькой порции суши, к примеру, – четыре ваучера, бутербродик с красной икрой и полтинничком обойдется в три. Жалко нам, что ли?

Все вырученные деньги идут на организацию спортивных праздников, концертов, экскурсий, закупку теннисных столов и прочего. В этом году мы почти четыре тысячи евро собрали! Конечно, не столько за счет еды, а больше за счет лотереи, конкурсов и аукциона.

Вообще, это замечательное мероприятие, где можно в неформальной обстановке сблизиться с учителями, найти новый круг общения и просто хорошо провести время.

Кстати, практически со всеми нашими друзьями мы познакомились именно там и давно уже дружим за пределами школы.

За столами, составленными буквой П, собрались родители из сорока шести стран! Нашими соседями оказались итальянцы и шотландско-ирландский союз в лице директора школы Джейн и завуча ирландца. Гремучая смесь! На русском столе были блины с красной икрой, водка «Абсолют», соленые огурцы, салат оливье, пироги и прочие вкусности. Итальянцы торговали салями, кьянти, лазаньей и тирамису.

Джейн так прониклась тем, что происходило за нашим длинным столом, что начала передавать нам стопочки с виски и ирландским кофе, а мы ей – водку и блины. Да и среди остальных народов мы были популярны.

Такое панибратство, кстати, не мешало нормальным рабочим отношениям между родителями и учителями. Школа – это школа, а праздники – это праздники.

И вот время такого прекрасного директора подошло к концу, надо было выбирать нового. Выборы проходили весьма демократично, и я невольно оказалась не только в курсе всего, но и непосредственно в самой гуще событий.

В выборный комитет вошли директор сети школ, к которой относилась и наша, наблюдатели из всемирного комитета интернациональных школ из Великобритании, парочка голландских представителей, два наших завуча и один студент, то есть школьник. Это был наш сын. Он во все дырки затычка: президент студсовета, член нескольких школьных комитетов, вице-президент студенческого ООН… К счастью, до президента ООН не дорос, а то школу бы не закончил с такой активностью.

Комитет по выбору директора работал полтора месяца. На самом первом заседании обсудили, какими качествами должен обладать будущий директор, и что было плохого в работе старого. Сашка не сразу, но все-таки сказал, что, по его мнению, доброе сердце Джейн помешало ей уволить двух откровенно слабых преподавателей. И он очень надеется, что новый директор будет более разборчив в подборе персонала. После общей встречи каждый член комиссии встречался с самым главным наедине. Мало ли, вдруг кто-то не решился высказать свое мнение, сочтя его не дипломатичным.

Вскоре всем разослали досье на пятнадцать кандидатов с полной информацией на каждого: когда родился, где учился, кто родители, есть ли дети, в каких странах и на каких позициях работал, какая была зарплата на последнем месте работы и сколько кандидат хотел бы зарабатывать на новом. Плюс фотография, номер удостоверения личности и справка из полиции о благонадежности претендента.

Я понимаю, что нельзя, но все эти досье я видела. Клянусь, никому ничего не рассказала, хотя страшно хотелось! Кстати, самая высокая зарплата была у одного завуча из Гонконга: сто сорок тысяч долларов. Столько в Голландии, конечно, не платят даже директору.

Как следует изучив документы, комиссия отобрала пятерых. Интервью с ними проходили по скайпу, поскольку все кандидаты жили в разных частях планеты, и их персональную доставку организовать было трудно.

Уже в шесть утра члены комиссии собрались в одном из отелей города, обсудили еще раз за совместным завтраком план интервью и приступили к мучительному выбору. Каждый разговор длился час: три – с 15-минутным перерывом, потом трехчасовая пауза с возможностью отдохнуть в отельном номере, и два последних интервью тоже с коротким перерывом. Тем же вечером за ужином обсудили всех претендентов и оставили двоих: женщину из Сингапура и мужчину из Гааги. Сашке больше понравилась женщина. У нее были блестящие рекомендации, очень хороший видеоролик с презентацией и обаятельная улыбка.

Последним этапом выборов была личная встреча, как мы и предполагали, победила кандидат из Сингапура. Главное, я сыну говорю: «Представляешь, ты будешь встречать ее в школе и точно знать, сколько она получает». На что сын философски заметил, что и она тоже будет знать, что он это знает.

Деревянные лошадки, или Ассорти из ошибок и спортивных фактов

Как только наступает весна, голландцы перестают работать. В том смысле, что праздников здесь весной очень много. То Пасха с Троицей, то еще какой-то день в мае, который они вместо Дня Победы отмечают… А, про День Короля чуть не забыла, тоже не работаем. К тому же солнышко пригревать начинает, а не избалованные солнцем голландцы очень трепетно к нему относятся. В первый же теплый денек они дружно идут на больничный и прямиком на ближайший пляж. Благо к врачу за освобождением от работы здесь обращаться не нужно. Достаточно просто позвонить начальнику и сказать: «Занедужил я». Все всем ясно, но как бы верят.

В общем, весна – время длинных выходных, и мы этим активно пользуемся по мере возможности. Чего дома сидеть? В Ниццу, например, смотались. Хоть и на конгресс, но все равно отдохнули. Из Страсбурга неделю назад вернулись…

С этими поездками писать в ближайшее время я вообще не собиралась, но, чувствую, не могу терпеть. Дня не проживу спокойно, если не поделюсь, чем меня дорогая страна удивила! Уж слишком много приятных и диких мелочей накопилось. Сами по себе они не очень значительны, а вместе их соберешь, так душа радуется. И одновременно мысли приходят: «Господи, сбежать бы отсюда поскорей, пока тебя не зацепило!»

И решила я написать главу, куда очередные косяки и, не удивляйтесь странной комбинации, забавные спортивные факты втисну. Не все мне одной радоваться, пусть и вам хорошо будет. Начну с курьезов из банковской жизни.

В Нидерландах не так много банков, по-моему, всего четыре. Всякие виртуальные я не считаю, я про те, где обычные граждане свои сбережения хранят. Так вот, в один прекрасный мартовский понедельник вкладчики банка ING были неприятно удивлены. Все, кто расплачивался в этот день карточкой, заплатили вдвое. Купил товар на десять евро – заплатил двадцать, и так далее.

Не буду винить в случившемся понедельник, это не оригинально, просто в выходные накануне злополучного дня банковские айтишники делали очередное запланированное улучшение, и система дала сбой. Безобразие с удвоением платежей продолжалось до обеда, за это время гражданами было сделано примерно три миллиона трансакций. Средняя сумма одной трансакции – 27,71 евро, в общей сложности банку привалило восемьдесят три миллиона!

Клиенты, которые хотели что-то купить, увидев на чеке двойную сумму, блажили, обвиняли во всем магазины, заправки и прочие учреждения, а те ни сном, ни духом. «Хотите, – говорили они, – возвращайте товар!» Товар возвращался, деньги тоже, но ровно столько, сколько стоил товар. А одна молодая женщина машину купила. Вот она огорчилась, когда с ее счета не 9 619,50 евро ушло, а 19 239!

Компенсация? Банк разослал клиентам электронные письма с извинениями, а на большее никто и не рассчитывал. Деньги вернули, а что касается морального ущерба, то это понятие здесь отсутствует.

Теперь перехожу к спортивной части рассказа. В Голландии объявили о проведении нового чемпионата, уникального в своем роде. Сидите? Тогда озвучиваю: соревнования по подражанию крику чайки! В Бельгии этот чемпионат уже достаточно популярен, теперь и до нас дошел. Смысл? Действующий чемпион Дэннис Мертенс из Антверпена ответил скептикам. В интервью одному из центральных каналов бельгийского телевидения он заявил, что это умение помогает ему лучше понимать жизнь чайки, дает возможность буквально залезть в ее шкуру, то есть перья, и вообще обогатило его жизнь. А по профессии Дэннис пожарный.

Голландский чемпионат будет проводиться в двух номинациях: по громкости крика и по схожести. Победитель получит золотую статуэтку чайки, целый вечер безлимитного пития в одном из баров города и вечную славу. Громкость ладно, а похожесть, по идее, чайка должна определять.

Устроители мероприятия также считают, что подобный чемпионат поможет бороться с плохой репутацией этой птицы. А по моему мнению, это вряд ли поможет. Это вам всякий скажет, у кого чайка на лету изо рта селедку выхватила. И даже лук не мешает ей наслаждаться краденым, пакость этакая! Я не про лук, я про чайку. Акция пройдет под девизом: чайки – тоже люди, блин, птицы, блин, куда мир катится.

А как вам футбол, где бегать нельзя? А он у нас есть! Спортсмены должны быть в возрасте пятьдесят и старше, по полю передвигаться только пешком, за попытку бега – удаление с поля. Родился пеший футбол в Англии, стал популярен во многих странах Европы и даже добрался до России! Не знаю, насколько он любим, но как-то осенью бесплатные тренировки предлагались на стадионе «Красная Пресня» в Москве.

Самое сладкое, как всегда, напоследок: конный спорт на деревянных лошадках! Соревнования по преодолению препятствий, он же конкур, высшая школа верховой езды, разогрев деревянного друга перед тренировками… Все, как в настоящем спорте.

А я-то, дура, семь лет жизни конному спорту отдала, в соседний город на тренировки моталась! Башкой о препятствия билась, руки-ноги ломала, а Петушковой так и не стала! Вру, конечно, ни разу не билась и ничего не ломала, но не суть. Кто знает, может не в том мое призвание было, не на том лугу паслось мое деревянное счастье? Не смейтесь, я не шучу, за пределами Голландии это уже давно серьезный вид спорта. В Финляндии, например. Потом он пришел в Швецию, Великобританию, Германию и Францию и, наконец, появился в Нидерландах. Если так дальше пойдет, скоро чемпионат мира устраивать будут.

Занимаются этим спортом девушки от десяти до восемнадцати лет, лошади изготавливаются вручную, у каждой есть имя. Помимо регулярных тренировок спортсменки выводят своих лошадей на прогулку, в лес на зеленую лужайку, например. Клянусь, это правда, страшно представить, что те там делают.

Есть еще два чисто голландских развлечения: прыжки с шестом через канал и вадлопен. Последнее особенно интересно. Вы бродите в высоких резиновых сапогах по дну Северного моря после отлива. По грязи, одним словом. Любители утверждают, что таким образом можно идти от острова к острову, пока не начнется прилив.

Что же касается прыжков через канал, то этот вид спорта называется фирльеппен. Выглядит он так. Атлеты начинают разбегаться за тридцать метров, во время прыжка карабкаются как можно выше по шесту и плюхаются на песчаный берег. Не удивительно, что этот вид спорта появился именно в Голландии, здесь этих каналов – завались! Через них нужно было как-то переправляться, замучаешься мосты строить. Постепенно шест в сельской местности стал ни много ни мало транспортным средством. Крестьяне в глубинке до сих пор пользуются этим древним способом, чтобы добраться к своим коровам, и даже не предполагают, что они – спортсмены.

По фирльеппену проводится ежегодный национальный турнир, участвуют всего две команды: Фрисланда и всей остальной части Нидерландов. Кстати, фрисландцы себя голландцами не считают, голландцы их тоже. Первые официальные соревнования проходили в 1767 году, с 1956 года они стали регулярными. Сначала шесты были деревянными, длиной десять метров. Потом их заменили на алюминиевые, удлинив на два с половиной метра. В 2006 году алюминий сменил карбон, он не так сильно вибрирует. Длина шеста стала тринадцать метров двадцать пять сантиметров.

Вот, казалось бы, все я уже в Голландии делала: на велосипеде ездила, по каналам на лодке плавала… А вон сколько всего интересного осталось. Какое упущение! В общем, приезжайте к нам в Голландию, здесь не скучно.

10 процентов голландских паспортов не действительны!

Мы живем в Нидерландах уже больше десяти лет и за это время напрочь потеряли веру в голландскую аккуратность, ответственность и так далее. Голландцы – великие путаники и страшно далеко ушли от того народа, который построил когда-то страну, осушив пучину морскую. Если бы ее осушали современные голландцы, ни фига бы у них не получилось! Впрочем, они не стесняются признавать свои ошибки публично и даже пишут о них в прессе.

Читаю один из выпусков местной газеты и узнаю, что примерно десять процентов всех голландских паспортов, как бы это сказать… Недействительны! Они несут ошибочную информацию об отпечатках пальцев владельцев. Если я правильно поняла, то фамилия в паспорте одна, а отпечатки пальцев не идентичны с отпечатками пальцев носителя паспорта. То ли машинки для сканирования дефектные были, то ли информация в базе данных перепуталась, не знаю. И никто не знает или не хочет признаваться.

Нидерланды пока ничего не собираются предпринимать по этому поводу, потому что внутри страны и Европы с этим можно жить. А вот если обладатель такого паспорта захочет посетить, например, Америку, его туда не впустят, и ему придется поменять документ. А если не захочет, то так и не узнает никогда о фиаско.

В Голландии живет примерно шестнадцать миллионов человек. Ну, допустим, примерно двадцать процентов – иностранцы, то есть граждане других стран. Это же каждый пятнадцатый по улице не с тем паспортом бегает! Какие же все-таки они зайки, эти голландцы!

Оплатить права сексом на законных основаниях

В Нидерландах мужчины и женщины, сдающие экзамен на водительские права, могут расплатиться не деньгами, а натурой. Проще говоря, сексом. Мало ли какая ситуация у людей бывает? Денег нет, а права хочется, или деньги есть, но их жалко. Кстати, права в Голландии – дорогое удовольствие, цена иногда до пяти тысяч евро доходит, а то и больше! Насколько больше я не знаю, моя подруга плюнула на них именно на этой цифре.

В интернете есть список автошкол, принимающих вместо денег сексуальные услуги. В пакет предложений входят практические и теоретические занятия – от двух часов и больше, экзамен и, если нужно, повторный экзамен. Мне почему-то кажется, что повторный экзамен бывает нужен часто. Возрастной лимит у клиентов таких автошкол 18–45 лет, пол значения не имеет, конфиденциальность гарантируется.

Не следует путать эту сделку с проституцией. Проститутки сами предлагают свои услуги, а здесь инициатива исходит от инструктора. К тому же денежный момент совсем изъят из договора и сделка полностью бартерная.

Кроме водительских прав таким образом можно заплатить за ремонт компьютера или машины, а также купить саму машину. К примеру, девушка Санни, 21 год, ранее работавшая в качестве VIP-эскорта в Австралии и переехавшая на ПМЖ в Голландию, захотела купить машину. Полторы тысячи евро она готова внести деньгами, остальное – натурой. Она хотела бы приобрести о машину марки БМВ 1, Ауди А-1, Фольксваген Гольф или Альфа Ромео.

Естественно, полиция и Парламент сомневались, как квалифицировать такой обмен. Полиция пыталась убедить Парламент в том, что это – иллегальная проституция, но Парламент всегда стоит на стороне своих граждан. На одном из заседаний было решено, что замена денег сексом ненаказуема при условии выполнения вышеперечисленных условий о возрасте и инициативе. Вот так. Ко всему вышесказанному хочу добавить, что свои права я получала в другой стране и честно заплатила за них. Деньгами.

Плавучая тюрьма

В двадцати километрах к северу от Амстердама, в центре промышленной зоны около города Зандам находится плавучая тюрьма. Новейшая в Нидерландах! Стоит она посреди голландских водных путей, впрочем, слово «стоит» не совсем подходящее в этом случае. Скорее, плавает или дрейфует. Заключенные в этой тюрьме не являются криминальными преступниками. Все они – нелегальные иммигранты, виновные в административных правонарушениях.

Строительство новой тюрьмы решило проблему разделения и защиты нелегалов от уголовных элементов, число которых в Голландии и без нелегалов зашкаливает. Например, чтобы отсидеть в тюрьме небольшой срок до шести месяцев, осужденным нужно подождать в очереди. А еще у них спрашивают, в какой день им удобнее прийти отбывать наказание.

Но вернемся к тюрьме. Ее здание возведено на двух бетонных платформах. На суше, внутри большого металлического купола, располагаются спортивные площадки, где можно заниматься футболом и баскетболом.

Чтобы попасть в тюрьму, нужно перейти через маленький мостик. (Очень хотелось написать: «Нужно нелегально перейти границу»). Внутри здания по обеим сторонам коридора расположены камеры. Все они рассчитаны на два человека. Обстановка простая: двухэтажная кровать, стол со стульями, холодильник, телевизор и автомат для приготовления кофе. При каждой камере имеется отдельный туалет и душ. Также есть общие помещения, где можно поиграть в настольный футбол и пинг-понг и позвонить из телефонного автомата. Распорядок дня достаточно жесткий: камеры нельзя покидать с пяти часов вечера до восьми утра.

Максимальное количество заключенных, которое может разместить тюрьма, – 576 человек. Они могут находится здесь до девяти месяцев. В течение этого времени тех, у кого нет документов, идентифицируют и предлагают добровольно вернуться домой, при этом их обеспечивают необходимыми документами, билетами и даже деньгами. До двадцати процентов заключенных соглашаются на эти условия, а остальные опять оказываются на улице до следующего раза. Нужно сказать, что голландские власти не отлавливают нелегалов специально. Так, случайно находят при рутинной проверке. В общем, создатели фильма «Хочу в тюрьму» не врут. Каждое слово в нем – правда!

Церковь на продажу

И не просто церковь, а усыпальница королей в Дельфте! Отныне каждый желающий может купить себе кусочек Новой Церкви Nieuwe Kerk, построенной в XIV веке. Разумеется, обладание это чисто символическое, но тем не менее почетное. Взамен вы получите красивый сертификат, в котором написано, что являетесь владельцем надгробного камня, витража или старинных часов.

Кроме сертификата владельца вручается кусок оригинальной черепицы с крыши собора. А имя того, кто приобрел покупок более, чем на тысячу евро, будет выгравировано на специальной мемориальной табличке, которая будет установлена в Новой Церкви. Когда-нибудь, когда закончится реставрация. Таким оригинальным способом голландцы пытаются собрать деньги на эту самую реставрацию.

Что же можно купить? Гладкую напольную плитку – за сто пятьдесят евро, надгробный камень или старинную библию – за пятьсот, органные трубы идут от пятнадцати до тридцати, колонны стоят от двухсот пятидесяти евро до полутора тысяч, в зависимости от места, где они расположены. Маленькие витражи – тоже по двести пятьдесят, большие – две с половиной тысячи. Надгробный монумент Вильгельма Оранского обойдется вам в те же две с половиной, на мой взгляд, это самое почетное вложение капитала. Именно с Вильгельма в Дельфте начали хоронить всех августейших особ, до этого они покоились в Бреде.

Казалось бы, зачем придумывать трюки с символическим владением, понятно же, что таким сокровищем частным лицам обладать нельзя. Надеюсь, что обладание и в самом деле чисто символическое. Потому что, если человек купил собственность, он обязан впоследствии следить за ее сохранностью. То есть платить за ремонт, покраску и реставрацию. В общем, я подумала и на всякий случай решила ничего не покупать, во избежание. Бог с ним, с почетом.

Если вы не были на барже

В нашей гавани что только не плавает! Все, что только можно себе вообразить, начиная от печки-лодочки и заканчивая огромными парусниками. Такими, как запрещенный в российских водах псевдо-петровский «Штандарт», например. Но то, что я увидела из окна в один из прошедших выходных, ни в какие ворота не лезло! Вернее, как раз и пыталось пролезть – через узенький канал из реки Маас в музейную гавань Леувехафен. Баржа шла очень медленно, но я бы все равно не успела одеться и выйти из дома, чтобы посмотреть на процесс до конца. Пришлось наблюдать из окна и приближать увиденное фотоаппаратом. Детальненько так получилось. Дошла, голубушка, до портового крана и почти кормой в него уперлась. А может носом, я не особо в этих баржах разбираюсь. Между быками моста и бортами судна и полуметра не было! Я капитану потом эти снимки показала, так он так радовался, что он такой молодец. Говорил, что в первый раз такой ужас со стороны видит, и попросил ему фотографии прислать. Я послала в тот же вечер, он рассыпался в благодарностях и написал в ответ, что, мол, будете когда-нибудь в районе Базеля, заходите, буду рад. Подумаю. А пока мы с мужем быстренько собрались и пошли к барже. Нам все равно с собакой гулять, так что гуляем к гавани.

Подойдя, заговорили с матросом, который только что закончил возиться с канатами, с целью узнать, что он и его баржа здесь делают. Нам не жалко, но наша гавань – не промышленная, а историческая. У нас только старинные суда на вечном приколе стоят, да водные такси причаливают.

Оказалось, стоянку баржи организовал Морской музей. Она простоит здесь до шести вечера, и каждый обладатель музейного билета может ее посетить. Билеты продают в кассе музея, но есть варианты. И матрос выразительно посмотрел мужу в глаза. Муж намек понял, но из всех вариантов мы могли предложить только погладить мопса в обмен на экскурсию. Мы же на минуточку вышли и без кошелька. Пообещав заглянуть позднее, пошли гулять дальше.

Когда музей открылся, мы, как путевые, купили билеты. Народу уже набежало! Правильно, всем посмотреть хочется, не только нам. Но подавляющая часть посетителей были дети и их родители. Встали в конец очереди и стали терпеливо ждать. Запускали небольшими группами человек по десять, так что время поскучать было.

Рядом у понтонов шла реставрация старых судов. До Второй мировой войны таких было много, но потом надобность в них отпала. Они стали экономически невыгодны из-за малых размеров. На смену им пришли такие мастодонты, куда мы стремились сейчас попасть.

А здорова же эта малярша, наводящая марафет на борту судна! Я было даже подумала, что это мужчина! Жду, пока ее коллега поднимет голову, мне кажется, это тоже интересный типаж. Дождалась, правда интересный. На моряка со старинных литографий похож. Кстати, не все люди, работающие в гавани, являются штатными сотрудниками музея, большинство из них – волонтеры.

Все старинные корабли можно посетить бесплатно, а также залезть на маяк и прочие портовые сооружения. Но на баржу «Лена», которую и красила гигантская малярша, – нельзя! Это – уникальный старейший экспонат, ему уже более ста пятидесяти лет! Эти баржи были типичны для конца XIX века, корпус «Лены» построен еще из железа, в дальнейшем использовали сталь.

Очередь двигалась медленно, скоротать время позволяли бочки, сложенные на причале. На каждой написана какая-нибудь информация о Роттердамском порте. Например, что фрукты сюда поступают из Южной Африки, Бразилии и Чили, а рыба – из Ирландии, Сингапура и Франции. Бочки эти здесь для наглядности, как и другой инвентарь. Мешки, как бы, с мукой лучше не пинать, они сделаны из бетона.

Наконец-то! Дождались! Нас сразу повели в машинное отделение, там было очень шумно и жарко. Экскурсия больше рассчитана на детей, но было кое-что интересно. Узнали, например, что на этой барже – два дизельных мотора по тысяча двести лошадиных сил. А дизеля при движении расходуется сто тридцать литров в час. Это не самое экологичное топливо, казалось бы, грузы лучше перевозить на машинах, но! На одну баржу можно погрузить 365 контейнеров, каждый контейнер – это грузовик! Так что получается, речной транспорт очень дружественный для природы. Также в машинном отделении находится бак для питьевой воды. Ее обычно берут в Швейцарии, потому что там вода бесплатная.

Экипаж небольшой, всего пять человек: четыре шкипера и матрос. Шкипер может выполнять абсолютно все обязанности: от матроса до капитана. Чтобы управлять такой огромной баржей впятером, команда должна владеть тремя сертификатами по прохождению Рейна. Это какой-то особой сложности сертификат, отличный от всех остальных. Если сертификатов будет только два, то команда должна взять шестого человека. Мы с мужем попытались пошутить, что, мол, скоро все шкиперы без работы останутся, потому что их место роботы займут. А что, в Норвегии уже есть суда, управляемые автопилотом. Ходят они правда лишь на небольшие расстояния из гавани в гавань, но на таких реках, как Рейн, этого еще долго не произойдет. Слишком сложно, без человеческого присутствия никак не обойтись. Так что экипаж нашей гостеприимной баржи может быть за работу спокоен.

Все, кончилась наша экскурсия. И, главное, хоть бы кто билеты проверил!

Невозвращенец под парусом

В эти выходные я была одна, как одуванчик под забором. Большим планам не суждено было сбыться: Голландию заливал дождь. А когда не заливал, то вот-вот готовился пролиться. В общем, ничто не способствовало культурному отдыху, поэтому отдохнула я просто замечательно.

Одна я, потому что муж ушел в море под парусом. Чтобы я хотела с ним вместе, так нет, вы не думайте. Как это ни странно звучит, на яхте мне не хватает пространства. Я люблю сама ходить и двигаться, а не смотреть, как вокруг меня движется мир. И не говорите, что я не знаю жизнь и говорю глупости. С прелестями яхтенных походов я знакома не понаслышке, не для меня это. Но чужой любви я не препятствую, если муж что-то любит, то пусть. Тем более, если бы это было Средиземное море… Нет, суровое Северное, и судно ему под стать – легендарный «Штандарт»!

Бродяга он, как и все мы. В последний раз был дома в Питере аж в 2009 году. Но, в отличие от нас, путь на родину ему заказан навсегда. Ну нет в реестре современных судов таких характеристик, как у «Штандарта»! Я много спекуляций на эту тему слышала, что, мол, что-то с чиновниками не поделили или кому-то не заплатили. Чушь это, господа. Говоря сухим канцелярским языком, историческое судно не прошло техосмотр. Поэтому, если оно войдет в российские воды, его тут же поставят на прикол и закроют выход в море. Быть ему тогда в лучшем случае музеем или рестораном. А так – учебный парусник!

Западу наши правила до лампочки, здесь хоть на пианино плавай! А не надо смеяться недоверчиво, были прецеденты в Роттердаме, сама видела. Какой-то парень пересек на спор ночью нашу гавань в пианино при свечах. Деку при этом он, правда, вытащил. Я тогда еле утра дождалась, чтобы сей плавающий объект при свете дня в деталях рассмотреть. Оригинально, ничего не скажешь.

Возвращаясь к «Штандарту», можно с полной уверенностью заявить, что он – невозвращенец и на все сто процентов стал частью русского зарубежья. Мой муж участвует в походе на «Штандарте» уже во второй раз, а в прошлом году и я на нем побывала. Корабль тогда за подарком в Роттердам приходил: за новой шлюпкой. И стоял он как раз под окнами нашего дома. Подарок был от Морского Музея, заодно музей использовал «Штандарт» в качестве временного экспоната: посетителей на него запускал.

С толпой экскурсантов мы идти не захотели, дождались вечера и пришли сами по себе. Направлялась я туда, преисполненная благодарности, и сейчас объясню почему. Муж мой еще днем к ним заглянул и пригласил весь экипаж к нам домой с целью посидеть душевно и принять душ. Я все думала и гадала: а экипаж – это сколько? И всем ли составом они придут принимать душ или частично? К счастью, не пришли. Не то чтобы мне воды было жалко, просто не знала, сколько полотенец готовить. Но, честно говоря, после того, как мы как-то принимали у себя семнадцать немецких велотуристов, я не очень люблю массовый помыв у нас дома. Хлопотное это дело, скажу я вам.

А корабль хорошо в гавань вписался. На борту – дата постройки оригинального судна: 1703 год. Это был первый фрегат Балтийского флота, его капитаном был Петр Первый.

К сожалению, корабль не дожил до наших дней. В XVIII веке его хотели законсервировать и сделать чем-то вроде современного крейсера «Аврора», но корпус оказался настолько ветхим, что развалился буквально на глазах. Через несколько лет корабль разобрали, и он канул в лету. Не осталось даже чертежей! Но, по завету Петра, пока в России правила царская династия, в составе флота всегда находились корабли с названием «Штандарт». Последним из них была яхта императора Николая Второго.

Капитана «Штандарта» зовут Владимир Мартусь, он построил этот фрегат своими руками. Как я уже говорила, чертежи оригинального корабля не сохранились, но в 1988 году Эрмитаж заказал историкам изучить все сохранившиеся документы, чтобы восстановить историческое судно.

Его строили пять лет. На голом энтузиазме, без тяжелой техники! Добровольные помощники сами валили деревья и делали мачты и шпангоуты. Профессиональных кораблестроителей было мало, лишь капитан Мартусь участвовал раньше в строительстве яхты «Святой Петр». Для мачт, как положено, использовались корабельные сосны, а на наружную обшивку шла лиственница.

4 сентября 1999 года «Штандарт» спустили на воду, но еще целый год достраивали в море: работали над внутренним убранством и украшениями. Разумеется, деталей, полностью соответствующих исторической достоверности, на фрегате мало. Канаты выполнены из синтетических волокон, а не из натуральных, и пушек всего пять, а не двадцать восемь. Зато стреляют они по-настоящему. В открытом море во время похода пальнуть – святое! Выше пушечной палубы обстановка как в начале XVIII века. Ну ладно, почти как. Под старинным прибором в деревянном ящике на всякий случай хранится ноутбук для упрощения навигации. Как говорится, на звезды надейся…

Все, что ниже палубы, более или менее приспособлено для удобства экипажа. Конечно, если кто-то находит удобным для отдыха гамаки. Впрочем, нормальные кубрики тоже есть. Можно и на палубе спать, но там ночью холодно.

Первоначально экипаж формировался из тех, кто участвовал в его постройке. Сейчас неизменными членами команды являются капитан Мартусь и старпом Митя. Остальные приходят на время отпусков, многие – просто на пробу в поисках приключения. Некоторые так «инфицируются» «Штандартом», что все отпуска на нем проводят! Один молодой человек, например, приезжает уже в седьмой раз. В обычной жизни он преподает высшую математику в одном из московских вузов. Попасть в морской поход просто: нужно зайти на сайт корабля, посмотреть расписание и подать заявку. А можно и при личном контакте. Мне, например, хоть завтра предложили в Англию пойти.

К моменту нашего появления экипаж ужинал. Нам никто не удивился, хотя мужа капитан вспомнил с трудом и не сразу. А остальные вообще его не знали, разве что Митя, тот, что нас пустил на палубу. Мы коротко представились и спросили разрешения полазить по трюму и палубе. Да ради бога!

Я этот корабль раньше только в кино видела, в фильме «Новая Земля». Там снимался один наш знакомый[1], чемпион мира по кикбоксингу. В кино его пригласили за колоритность фактуры для участия в маленьком эпизоде. Увидели, что он и играть умеет, и дописали роль специально для него. Потом он сам позвал нас на премьеру.

Даже форма одежды экипажа историческая. Трапы тоже, как во времена Петра. Хорошо, что я не на каблуках, а то бы точно навернулась. В бочонке на палубе когда-то хранился порох, сейчас не знаю что, не спросила. Про сундуки фантазировать не буду, про них все в пиратской песне спето. Напоследок заглянем в кубрик и присоединимся к общему застолью.

На «Штандарте» – строжайший сухой закон, но во время стоянки можно. Душевно там, скажу я вам, так что я своего мужа очень понимаю. Пусть балуется. К тому же он в прошлом походе на мачту еще не залезал, на этот оставил. Специально, чтобы вернуться.

Леса дрейфуют по Голландии

Мое отношение к Голландии очень неоднозначно. Все вроде ничего, но здесь нет леса и гор. Если с отсутствием гор я еще как-то могу смириться, то лес – извините! Мне даже бывает жалко Голландию. Заходишь на посадку на самолете со стороны Северного моря, смотришь на землю, а на ней живого места нет. Вся изранена, каналами изрезана, кажется, что водные шрамы покрывают всю страну. Людям респект, конечно, каждый квадратный метр полезным сделали, но, мне кажется, они перестарались. Страна плоская, как блин, ни лесочка, ни пригорка.

Насчет леса, кстати, интересно получилось. До XIV века здесь шумели дубравы, а сама Голландия называлась Хотлант, что переводится как древесная страна. Но златолюбивые голландцы повырубали деревья очень быстро. А все вечное желание наживы, которое я с полной уверенностью могу назвать особенностью национального характера. Причем, и вырубали-то не для себя: в Германию, да Норвегию продавали, пока у самих ничегошеньки не осталось. Хотя, вру. Есть у них в Дренте один лес, объявленный национальным парком. По периметру леса отели с кемпингами стоят, люди туда на выходные приезжают и по благоустроенным дорожкам чинно прогуливаются. Аж смешно. Грибы или цветочек тронуть – ни-ни, штраф! Оно и понятно: цветов на всех не хватит, а грибами и отравиться можно, лечи их потом.

Возможно, голландцы и хотели бы опять леса посадить, но негде, земли свободной нет. И пришла в чью-то светлую голову идея плавучие острова с зелеными насаждениями cоорудить. Не для прогулок, а для красоты и экологии. Мне так и представилось, как баржи медленно лавируют между островам, раздвигая носом зеленые деревья. И я совсем не удивилась, узнав, что первые пробные острова появились в городе, где я живу, в Роттердаме. Роттердам вообще считается полигоном для различных замыслов.

Узнав адрес, отправилась на место. Это недалеко от центра, в гавани Райнхафен. Смотрю – по воде дрейфуют деревья, каждое в огромную кадку посажено. Похоже, что конструкцию сделали по принципу неваляшки, а то деревья давно бы перевернулись. На мой взгляд, здесь самое ветреное место в Роттердаме.

Плавучий парк состоит из двадцати голландских вязов, вроде как этот вид наиболее устойчив к соленой воде и качке. Каждый островок представляет из себя емкость с биомассой, в которой саженцы должны чувствовать себя хорошо. Но не чувствуют! Чахнут то и дело! То воды им не хватает, а то, наоборот, ее в избытке. Погибшие деревья заменяют на новые, но старые не выбрасывают, а используют в качестве украшения набережной. Красной материей обмотают, к манекенам привяжут, как будто дерево из него растет. Интересно, но выглядит жутко.

Авторы проекта «Дрейфующие Деревья» – скульптор Ерун Эверерт и группа энтузиастов. Они тут же объявили его уникальным и первым в Европе. Ну плагиат чистой воды, честное слово! Еще раньше плотики с деревьями появились в Балтийском море в Швеции, а чуть позднее – в Финляндии и Латвии. На ошибку указали, пальму первенства отняли, но Брюссель все равно выделил под проект деньги.

Новый парк плавает в бывшей промышленной гавани на острове Нордерайленд, обещают, что скоро таких будет много. Этот же простоит пять лет, потом его куда-нибудь перенесут. А может быть деревья выкопают и «выпустят» в дикую природу, как зверей из питомника.

Конь Америго и черные слуги Санты

Если вы хотите приехать в Голландию на Рождество, то лучше не надо, его тут нет. Три праздничных дня, когда заняться абсолютно нечем, и не работает ни один магазин! Рождественских рынков, украшений на окнах, распития на каждом шагу глинтвейна и радости в конце декабря вы здесь не найдете, все веселье заканчивается пятого декабря.

Оказывается, самый главный и любимый праздник в Нидерландах – это не Рождество, а День святого Николая, Синтерклаас по-голландски. Выглядит он, как Санта Клаус: красная одежда с меховой опушкой, белая борода, дарит подарки, старенький. Но на этом сходство и заканчивается. Санта Клаус живет на Северном Полюсе, а Синтерклаас – в Испании. Почему в Испании? Наверное, потому, что в то время, когда голландцы начали отмечать этот день, то есть в середине XVI века, страной правили испанские Габсбурги.

Санта в других странах приходит в дом в рождественскую ночь, оставляет под елкой подарки, дети радостно распаковывают их 25 декабря. Синтерклаас прибывает в Нидерланды где-то в середине ноября, в каждый город по скользящему расписанию, и занимается неизвестно чем до 5 декабря. В ночь с четвертое на пятое его помощники доставляют подарки и Синтерклаас отбывает в Испанию наслаждаться теплым Рождеством.

Бедным голландским детишкам, жующим жесткие карамельки, лучше не знать, что их ровесники получают в подарок в других странах. Потому что в Голландии Питы запихивают подарки в носки, а много в один носок не влезет. Скопидомы, в общем, эти голландские родители.

Санта прилетает с севера на санках, а Синтер прибывает на пароходе. Споры, почему Синтерклаас предпочитает водный транспорт воздушному, ведутся непрерывно. Кто-то говорит, что дед из Испании боится воды, другие утверждают, что он боится летать.

Сани Санта Клауса везет упряжка из двенадцати северных оленей. Экономный Синтерклаас скачет на сером коне по имени Америго. Ну как скачет… Медленно. И, кстати, хлопот у него с животным гораздо меньше. Ему не надо везти большой запас овса и ягеля, да и запомнить одно имя легче, чем двенадцать.

Имена хороших и плохих детей у Санты Клауса записаны на длинном листе бумаги, свернутом в свиток, а у Синтерклааса они занесены в толстую книгу. Санте в его рождественском путешествии помогают эльфы, а у Синтерклааса есть целая свита чернокожих помощников, их зовут Черными Питами. Итак, кто же это такие и откуда взялись?

До конца XIX века Синтерклаас приходил в Голландию один. Питы появились относительно недавно, в 1850 году, их придумал школьный учитель из Амстердама Ян Схенкман. Писатель описывает этих персонажей, как мавров из Испании: темнокожие люди в камзоле, служат Синтерклаасу. Существуют Питы только в Голландии и Фландрии, большинство соседних народов не имеют о них ни малейшего представления.

По традиции Синтерклаас и его помощники приносят детям подарки. Доставить их по назначению, то есть затащить через печную трубу в дом со спящими людьми, – задача Питов. Обычно ассортимент приношений ограничивается сладостями. Кроме этого Питы прислуживают своему господину или, как принято считать в последнее время, работодателю и коллеге: придерживают посох, таскают за ним книгу со списком детских имен и так далее. Мальчики на побегушках, в общем.

До 70-х годов минувшего века в обязательную экипировку Питов входили розги. Синтерклаас награждал хороших детей подарками, а Питы наказывали плохих телесно по заказу любящих родителей.

Сейчас тоже можно увидеть Пита с розгой в руке, но редко. Это, скорее, дань традиции. Чаще Пит имеет при себе пакет с весьма неприятными на мой вкус печеньками, которые называются пепернотен.

Когда мы только переехали в Голландию и жили в небольшом городе на севере страны, то с удивлением наблюдали стайки переодетых людей с черными лицами. В ярких разноцветных одеждах, они кричали что-то громко и кидались печеньками в прохожих. Я попробовала раз, мне не понравилось.

Некоторые дети боятся Питов до дрожи. А как не бояться, если родители на протяжении десятилетий грозились, что Пит засунет непослушное чадо в мешок, отдаст Синтерклаасу, и тот увезет его с собой в Испанию в вечное услужение. Лично я таких детей и родителей не встречала, а вот один мой знакомый из Суринама рассказывал, что все дети в его стране знают, что по осени надо опасаться белого человека из Голландии. Он ходит с мешком по Суринаму, хватает плохих детей и забирает с собой, чтобы сделать их Черными Питами.

Синтерклаас и его свита прибывают в Голландию в середине ноября. Это очень шумное и веселое зрелище, я наблюдала его как-то в Амстердаме. Народу было видимо-невидимо, полиция перекрыла все улицы в центре не только от машин, но и от пешеходов. Я тогда четыре километра прошагала, пока нашла возможность перебраться на другую сторону дороги! Торопилась на встречу с одной виртуальной подругой из Болгарии. Встреча из-за Синтерклааса состоялась с опозданием, но, несмотря на это, мы дружим до сих пор.

Количество Питов в свите не ограничено, но у них есть предводитель: главный Пит, который как бы в шутку то и дело роняет мешок с подарками. А потом все с растерянными лицами дружно его поднимают.

Еще десять лет назад все Питы выглядели одинаково: черные лица, большие красные губы, прическа афро, позолоченные серьги и браслеты на руках и ногах. Сейчас голландцы пытаются убедить общественность, что браслеты – это не что иное, как украшения. Ничего подобного, этот атавизм – кольца от рабовладельческих цепей! Одна из версий появления Питов в свите Синтерклааса так и говорит, что служить они ему стали в благодарность за освобождение от рабства. Эта теория подтверждается тем, что на протяжении долгого времени Питы вели себя глупо, несли чушь на ломаном языке вроде африкаанс, короче, создавали образ недалекого и необразованного выходца с африканского континента. Однако в последние годы Питы резко повысили свое IQ и поумнели.

Начиная с 70-х годов в голландском обществе, ставшее к этому времени не только белым, возникло недовольство праздником. Точнее тем, что в нем принимают участие Черные Питы. Мало того, эту традицию стали считать расистской! К примеру, одна голландка африканского происхождения призналась в интервью на телевидении, что чернокожее население Нидерландов часто называют Черными Питами, что, согласитесь, неприятно.

В 2011 году две женщины вышли навстречу праздничной процессии с транспарантом с безобидной, в общем-то, надписью: «Nederland kan beter» – «Нидерланды могут лучше». Когда полицейские попросили женщин удалиться и убрать транспарант, те задрали кофты и представили на всеобщее обозрение футболки, на которых было написано: «Черный Пит – это расизм!» Обеих нарушительниц порядка наказали штрафом в 114 евро, а лучше бы не трогали. Потому что после этого такое началось!

Возмущаться начало чернокожее население суринамско-карибского происхождения. Их мнения разделились. Одни говорили, что у них в детстве был прекрасный праздник, и Черные Питы – это его неотделимая часть, другие вспоминали, как их дразнили «Питами» в школе и придумывали дурацкие замечания вроде: «Синтерклаас уплыл, а ты на пароход опоздал». Или наоборот: «До Синтерклааса еще далеко, а ты уже здесь». Кстати, не думайте, что голландцы очень дружелюбны к другим народам, они пришлых терпеть не могут и не стесняются в этом признаваться.

Голландцы поднапряглись и придумали новых Питов. Появились Питы-Мондрианы, чумазые Питы с лицами, испачканными сажей… Мол, перемазались, пока в трубу лезли. Розовые Питы, просто чтобы черным не быть… Это зрелище я сама видела. Одноклассник нашего сына, переодетый Питом, принес в класс подарки. Совершенно темный мальчик из Южной Африки, и гримироваться не надо, разрисовал себе лицо розовой краской, чтобы школу не обвинили в расизме! Вот уж бред, так бред!

А теперь о политическом фиаско. В 2013 году группа из четырех женщин под предводительством профессора из Ямайки по имени миссис Шеперд обратились в ООН с требованием отменить Синтерклааса. Или, на худой конец, пусть Синтерклаас будет, а Черные Питы – нет. Профессор Шеперд заявила, что если бы она жила в Нидерландах, то этот праздник в таком виде, как он есть сейчас, ей бы не понравился.

Тогда голландские активисты, те, что выступали за Питов, обратились в Юнеско с предложением внести Синтерклааса и Черных Питов в список всемирного наследия Юнеско в раздел культурных нематериальных ценностей. Такого, мол, больше ни у кого нет. Тоже зря, еще больше волну погнали.

В общем, не буду вас утомлять подробностями о всех демонстрациях и протестах, в конце концов в ООН сказали: «Разбирайтесь сами!» А Юнеско приостановило разбор заявления или решило его вообще не рассматривать.

Правительство Нидерландов поручило провинциям решать на местах – быть Питам или не быть. Кто-то решил обходиться без, в основном, из числа тех, кто и раньше без них жил, во Фрисланде, например. Кто-то заменил Черного Пита на Пита другого цвета.

Как ни странно, на карибском острове Бонэйр с подавляющим темнокожим население праздник отмечают по старинке. Питам рисуют лица черной краской, Синтерклаасу – белой, никаких протестов нет и в помине.

На Кюрасао ситуация поинтересней, там Питов разрисовали в семь цветов радуги. А детям объяснили, что корабль с Питами проплыл через радугу, вот они и перекрасились. Тоже дискриминация, кстати. Выходит, Синтерклаас от радуги спрятался, а Питам места в каюте не хватило.

В провинции Гронинген пытались организовать праздник с разноцветными Питами: с желтыми, зелеными и розовыми лицами. Но оргкомитету праздника стали угрожать и даже сравнивать их с нацистами. Они, мол, тоже этот праздник запрещали. К счастью, разброд и шатания бродили во взрослых головах, детям было все равно.

Кстати, роттердамцы послали всех подальше и оставили все как было. И это несмотря на то, что половина населения города – не голландцы. Протесты есть, конечно, но пусть протестуют. Жалко, что ли?

В квартале Красных Фонарей

Можно с пеной у рта доказывать, что самое крутое в Амстердаме – музей Ван Гога или дом Анны Франк, все равно большинство считает, что это – район Красных Фонарей. Не оспариваю это мнение хотя бы потому, что такого района, как в Амстердаме, больше нет нигде в мире. Да, Репербан в Гамбурге. Там проституция тоже легальная, но только в определенное время суток. Да и вход на Греховную улицу, как ее называют жители Гамбурга, женщинам и детям строго запрещен.

То ли дело в Амстердаме! Гуляй себе на здоровье хоть с грудными младенцами… Хотя с младенцами как раз вполне невинно. Помню, когда мы первый раз приехали на разведку в один голландский город, где, как мы думали, будем жить долго и счастливо, мы раза четыре прокатились на бис по одной и той же улочке с красными фонариками. Девушки нас уже узнавать стали и даже приветственно махали ручками. Мы не специально, навигационка зависла на самом интересном месте. Тогда мне впервые пришлось прочитать младшему сыну лекцию на тему: «Что такое продажная любовь». Старший был уже в курсе и только хихикал на заднем сидении, слушая, как я выкручиваюсь.

Итак, красные фонари… В Амстердаме есть три подобных района. Два поменьше – это Зингель, известный большинству туристов как место расположения Цветочного рынка, и Де Пайп. Шикарный райончик, где жили знаменитые голландские художники, в том числе, Пит Мондриан. Я там бывала много раз и ничего греховного не замечала. Даже прогуливаясь ночью, не нашла ничего интереснее граффити на закрытых дверях цветочных киосков.

Третий, самый большой и известный район, – Де Валлен. На его старинных улочках расположено около четырехсот комнат, арендуемых проститутками. Узнать их можно по огромным окнам, в которых красуются полуодетые женщины. Или не красуются, это уж от многих факторов зависит. Говоря конкретнее, не все они, мягко говоря, красивые. Всякие есть, на любой вкус и кошелек. Кроме кабинок с женщинами, в Де Валлен можно найти множество секс-шопов, эротических и секс-театров, музей каннабиса, музей секса и кофешопы.

История этого названия Де Валлен уходит в далекое прошлое. Улицы Рокин и Дамрак шли вдоль русла реки Амстель и встречались на площади Дам. Это там, где сейчас музей Мадам Тюссо и королевский дворец находятся. На месте их пересечения в 1270 году был построен мост. Возле него были ворота, выполнявшие функцию шлюза. Они могли перекрыть реку и, сделав запруду, отвести воду во время наводнения. Каналы на территории порта были огорожены невысокими стенами – валлен. Это название перешло на весь прилегающий район. Дамрак стал впоследствии портом, вокруг которого образовался квартал красных фонарей. Все логично: где порт, там и моряки, где моряки, там и публичные женщины.

В период средневековья в сфере продажной любви появились некоторые ограничения. Например, на территорию квартала запрещалось заходить женатым мужчинам и священникам.

В XVI веке, во время восстания голландцев против испанского владычества, было сформировано новое протестантское правительство. Оно боролось не только с испанцами, но и с блудом. Девушек с улиц прогнали, и они были вынуждены работать подпольно. Именно тогда появились различные мадам, предоставляющие им защиту, кров и клиентов. Очень часто девушки сами отправлялись в ночные рейды по гостиницам и пабам в поисках последних. Тогда же открылись подпольные салоны – прообраз публичных домов. Они были нелегальными, но на их наличие власти закрывали глаза. Голландцы уже тогда были толерантны.

Постепенно сложились определенные традиции: состоятельные мужчины знакомились с девушками в игровых домах и шли с ними в салоны, где проживали девушки. Условия там редко бывали шикарными, и по дороге мужчин могли увидеть в сомнительной компании. Выход из ситуации нашелся быстро. При игровых домах стали оборудовать помещения под бордели. Некоторые наиболее успешные заведения могли трудоустроить до тридцати девушек. Самыми знаменитыми были Де Пайл на улице Пайлстраат, Де Фонтейн на Новом Рынке – Ноймаркт – и бордель Мадам Терезы на шикарном Принсенграхт. Там куролесил в свое время Петр Первый. Куролесил в районе того канала, я имею ввиду. Про бордель ничего не скажу, поскольку достоверной информацией не обладаю. Для тех, кто не мог себе позволить пойти в бордель, оставались девушки подешевле на улицах вокруг Старой церкви. Там они работают и сейчас.

В 1811 году с приходом Наполеона в Нидерланды индустрия продажной любви расцвела пышным цветом. Французские солдаты стали основными клиентами Де Валлен. Именно в это время, с целью защитить солдат от венерических болезней, ввели обязательный контроль здоровья проституток. Прошедшие контроль получали красную карту, которая была своеобразным разрешением на работу. Если девушка заболевала, карта отбиралась до выздоровления.

В начале XX века в Голландии появились организации, пытающиеся положить конец проституции. В 1911 году даже был принят закон, запрещающий и ее, и сутенерство. Девушки ушли в подполье и стали предлагать свои услуги тайно. Власти этого как бы не замечали, проституцию не разрешали, но толерировали.

К 1935 году в Амстердаме было около ста пятидесяти замаскированных под косметические салоны домов терпимости. Официально они предлагали массаж, маникюр и прочее. Кроме салонов, девушки по-прежнему продолжали работать возле Старой церкви. Как и сейчас, они снимали кабинки, правда не стояли в дверном проеме и не зазывали клиентов. За это полагался арест. Выглядывать мужчин они могли лишь в щелочку между занавесками.

Сейчас проституция в Нидерландах легальная, за исключением уличной. Также как и для любой другой сферы деятельности, проституткам нужно иметь разрешение на работу, поэтому заниматься ею могут только граждане Евросоюза или обладатели постоянного вида на жительство. Не европейцы тоже могут работать при определенных обстоятельствах. Если они, например, являются супругой или супругом местного жителя. И такое бывает. Полностью легализовали проституцию в январе 1988 года, для борделей процесс длился на десять лет дольше. Сделано это было для того, чтобы защитить девушек и взять секс-бизнес под контроль государства.

Теперь о возрасте. С 2013 года возрастная граница для проститутки поднята с 18 лет до 21 года. Ограничений по старости нет, но не могу себе представить, что женщина может может работать в этой сфере до наступления пенсии.

Само собой, женщины, предлагающие секс-услуги, обязаны проходить медицинское освидетельствование, делается это за счет правительства. Хозяева борделей и владельцы кабинок имеют право требовать справку от врача при приеме на работу и при сдаче помещения в аренду.

У девушек Де Валлен есть негласный «предводитель дворянства». Это Мариска Майор, организатор Проституционного Информационного Центра, в прошлом сама бывшая проститутка. Она даже организовала дни открытых дверей в заведениях Де Валлен! Визитеры могут посетить некоторые бордели, пип-шоу и узнать все подробности об условиях работы девушек.

Мариске принадлежит инициатива создания первого в мире монумента, посвященного работникам секс-индустрии. Он был открыт на одном из дней открытых дверей в марте 2007 года, находится напротив Старой церкви. Небольшая такая скульптура в виде девушки в дверном проеме. Монумент называется «Белли», скульптор – Эльс Райерсе. У подножия – надпись, которую в весьма вольном переводе можно интерпретировать, как «все профессии важны».

С другой стороны церкви находится еще один объект искусства: бронзовый рельеф груди, автор – британец Роб Ходгсона. Прямо под ногами в камнях булыжника расположен. Туристы называют его Памятником женской груди, но, на самом деле, у него нет названия.

В числе прочих услуг Информационный Центр организовывает туры по району красных фонарей, проводит экскурсии, как правило, сама Мариска. Она рассказывает о нелегкой доле женщин, вынужденных продавать свое тело, о правах и обязанностях людей, вовлеченных в секс-индустрию, о профсоюзах, регистрации и медицинских страховках… И о том, что, несмотря на легальность проституции в Голландии, Амстердам был и остается мировым центром торговли людьми.

По статистике, большинство проституток в семидесятые годы были из Таиланда, в восьмидесятые – из стран Латинской Америки и Карибских островов, а после падения Берлинской Стены пошли женщины из Центральной и Восточной Европы. Одна треть всех женщин – голландки, остальные – представители сорока четырех национальностей. Десять процентов работают на улице, тридцать стоят в окнах, тридцать обслуживают секс-клубы, пятнадцать трудятся в службе эскорта и пятнадцать – в частных резиденциях.

Сейчас секс-индустрия переживает не лучшие времена, мэр города планирует добиться закрытия половины камер. Сколько камер работает в настоящий момент, мне неизвестно, но в Де Валлен уже прикрыли семьдесят кофешопов и секс-клубов. Поговаривают, что неплохо бы было вообще перенести этот район за город, но надеюсь, этого не произойдет. Амстердам тогда точно потеряет половину своей аутентичности.

Бульдог из Амстердама

Самая популярная собака Амстердама – бульдог. И вовсе не потому, что ее чаще всего заводят жители города, а потому, что это название самого знаменитого кофешопа. Логотип компании – мультяшный пес в круглой раме.

The Bulldog – компания, которая владеет и управляет сетью кофешопов в Амстердаме и отелями в Голландии и Канаде. Правда, всего двумя. Тем не менее тот отель, что находится в Амстердаме, стал первым в мире пятизвездочным хостелом.

Кстати, владелец «Бульдога» Хенк де Фриз начал свой бизнес в Роттердаме. В 1975 году на знаменитом поп-фестивале в Кралингене он продавал марихуану всем, кто желал насладиться поп и прочей культурой. Кралинген – это весьма престижный и зеленый район на окраине Роттердама, любимое место прогулок горожан.

В том же году Хенк переделал секс-шоп, принадлежащий его отцу, в кофешоп, и процесс пошел. Чтобы сделать заведение более привлекательным, владелец попросил австралийского художника Харольда Торнтона сделать пару рисунков на фасаде здания. Но художник увлекся и подошел к просьбе более творчески.

Он расписал все здание кофешопа, что превратило его в настоящий магнит для туристов. Я сомневалась, стоит ли публиковать здесь эту фотографию, на которой изображены всякие непристойности… Но потом подумала, что можно.

Граффити кофешопа «Бульдог»

На этих песиках я заканчиваю свой рассказ о заведениях, ради который сейчас совсем не обязательно ехать в Голландию. То же самое можно получить в Канаде, Штатах и даже, говорят, в Грузии!

Оранжевый день короля, или Как прийти незваным на день рождения

Обычно на день рождения без приглашения не приходят, но это не тот случай. Когда день рождения отмечает его величество король, да еще в Голландии, гуляют все! Вся страна превращается в огромную пирушку, хочет того именинник или нет.

Что до меня, то как только я вижу у своего дома строящуюся конструкцию типа огромной палатки, сразу говорю: «Атас, тикай из города кто может!» Потому что День короля – это очень громко! Хуже только ежегодные соревнования хоровых рыбацких коллективов на той же площади.

Праздновать начинают в Гааге и загодя, разогрев называется «Королевская ночь». Ближе к вечеру 26 апреля в дипломатическую столицу Нидерландов стягиваются толпы меломанов. На центральной площади Гроте Маркт всю ночь идут концерты музыкального фестиваля The Life I Livе. В иной год сюда прибывает до двухсот тысяч гостей! Все они не помещаются на площади, и полиции приходится еще на подходе ловить их и уговаривать послушать музыку издалека. Потому что неважно где ты находишься, звуковая волна тебя настигнет, я точно знаю! Грохот стоит такой, что из соседнего города слышно, не то что с соседней улицы! Зато, о счастье, на следующий день, 27 апреля, непосредственно в день рождения, в Гааге тишь да благодать. Праздник пошагал дальше, веселье только начинается.

Утро выглядит невинно: семьи с детками выносят из дома ненужный хлам и пытаются его продать прямо возле дома или на центральных улицах. И это в масштабе всей страны! Велосипеды, игрушки, книги, ношеная одежда, кухонная утварь… Но встречаются и настоящие раритеты, в том числе антиквариат. Целый год этот скарб копят, чтобы в один прекрасный весенний день продать на блошином рынке без налогов. И покупают, а почему нет? Кстати, традиция устраивать такую барахолку появилась из-за немцев, а точнее из-за немца. Нет, они и раньше были, но располагались не в центре, а за чертой города.

Рассказываю. Старшую дочь королевы Юлианы Беатрикс угораздило влюбиться в немецкого принца Клауса-Георга, который к тому же служил в годы войны в вермахте. В 1966 году она с помпой выходит за него замуж, народ свадьбе вообще не рад и участвовать в торжествах наотрез отказывается. Чтобы отвлечь подданных от гневных мыслей и вызвать положительные эмоции, им разрешили в последующий после брачной церемонии День королевы устроить массовую барахолку прямо в центре Амстердама, а затем в других городах. Это не заставило голландцев полюбить принца, но как-то примирило с действительностью. Они забыли про свадьбу, хотя принца не жаловали до конца его дней. Поэтому он был не очень счастливым принцем-консортом и, говорят, страдал от депрессии.

Каждый год монархи посещают один или два города. Задолго до прибытия венценосной семьи зеваки занимают места на улицах, по которым должен проехать королевский кортеж. В то время, когда мы жили в Гронингене, королевой была еще Беатрикс. Она тогда почтила своим присутствием какой-то другой город, но, поверьте, и без ее визита в Гронингене было весело. Я такой дикой толпы в жизни не видела, и пили все до потери сознания! Помню, я предложила мужу хотя бы пива взять, чтобы лучше понять атмосферу праздника, но он не захотел. Сказал, что он и так уже все понял и все что ему нужно, это выбраться поскорее из толпы, пока нас не раздавили.

Самая главная движуха, конечно, в Амстердаме. Веселее всего на каналах, хотя сейчас все-таки не то что раньше. Большие, более десяти метров в длину, суда в каналы больше не пускают, громко включать музыку не разрешают, проносить больше одной бутылки или банки пива на борт не дают. Просто драконовские порядки! А еще не так давно главным развлечением собравшихся было раскачать лодку посильней. Вдруг перевернется? А массовый перессык в воду по команде? Извините за столь шокирующую деталь, но что было, то было.

День короля отмечают не так давно. Потому что не было здесь короля раньше! Во всяком случае, за все время существования этого праздника. С 1890 года на троне королевства Нидерланды были одни только женщины. Что же тут удивительного, что народ по привычке путается и произносит: «Koninginnedag», а не «Koningsdag». Звучит похоже, а смысл совсем другой.

Впервые торжества по поводу дня рождения царственной особы проходили 31 августа 1885 года. Назывался праздник Днем принцессы, в честь маленькой принцессы Вильгельмины. Ей тогда было всего пять лет. Причины появления праздника были чисто политическими: на всякий случай воспитывать в народе любовь к будущей королеве. В 1890 году она взошла на престол, и День принцессы трансформировался в День королевы. В сентябре 1948 трон заняла дочь Вильгельмины Юлиана, дату праздника перенесли на апрель.

Следующая королева, Беатрикс, родилась в январе и решила ничего не менять с датами. Ясное дело, веселиться лучше по теплу. Зато она ввела новую традицию по очереди посещать различные города вместо того, чтобы развлекать гостей в своем дворце под Утрехтом. Кстати, сейчас дворец уже не является собственностью королевского дома и стал музеем.

Традиция разъезжать по стране в День Королевы не была отменена даже после того, как в городе Апельдорн какой-то ненормальный попытался напасть на Беатрикс и ее семью. Погиб сам нападающий и еще семь совершенно случайных людей, сама королева не пострадала. В общем, какое счастье, что «к сожаленью, день рожденья только раз в году». Вечно живи, король, виват и так далее.

День святого Валентина, или Полицейские тоже любят

Я не понимаю, как такое брутальное событие, как День святого Валентина, превратился в цветочно-открыточное недоразумение, называемое Днем всех влюбленных! История этого праздника жестокая и ничего романтического и светлого в основе своей не имеющая. Началась она в III веке до Рождества Христова с обряда избиения обнаженных женщин жертвенными плетьми в Риме. Это действо называлось Луперкалии, плети изготавливались из шкур приносимых в жертву животных, а делалось все для того, чтобы женщины больше рожали. С дуба они, что ли рухнули? Лучше бы вакханалии устраивали, пользы больше бы было.

Каким образом произошла трансформация Луперкалиев в День святого Валентина ученые точно не знают, но выдвигают версии одну интересней другой. Основных – две. В 494 году папа римский Геласий пытался запретить Луперкалии, но у него ничего не получилось. Народ хотел праздника, и папа пошел на уступки, назначив праздником День святого Валентина.

А вообще, Валентинов было вроде как два. Первый был священником и по совместительству полевым врачом, который тайно венчал влюбленных, которым запретил жениться император Клавдий II. Император считал, что мужчины, не связанные брачными узами и заботой о семье, будут лучше сражаться на войне. Валентина и обвенчанных поймали, продолжение истории ужасно, в общем, все умерли. Перед самой казнью Валентин влюбился в дочку надзирателя и послал ей признание в любви, подписавшись: «Твой Валентин». Так родилась валентинка.

Второй Валентин был римским патрицием и тайным христианином. Он обращал в новую веру своих слуг и тоже тайно венчал их. Сколько пар он успел соединить, истории неизвестно, но последняя церемония закончилась печально. Арестовали и Валентина, и молодых, все опять умерли. В последние дни Валентин, как мог, поддерживал несчастных и писал им утешительные письма в виде красных сердечек, которые назвали валентинками. В обоих случаях казнь свершилась 14 февраля, замечательный денек для праздника люди выбрали!

Валентинка стала символом любви и праздника, который до 1969 года считался церковным. Название «День святого Валентина» было удалено из перечня торжеств римско-католической церкви по той причине, что священнослужители не смогли проследить четкую линию его происхождения, а также установить личность мученика, по имени которого назвали праздник.

С той поры День Святого Валентина стал носить исключительно светский характер, но не суть. Главное, что праздник остался. Отмечается он теперь почти по всему миру, в Англии и Америке – вот уже несколько столетий, а в Голландию пришел только в 1949 году. Произошло это благодаря цветам, а точнее, благодаря коммерческой жилке голландцев.

После Второй мировой войны дела с цветочным экспортом в Нидерландах обстояли блестяще, особенно много заказов было в феврале месяце перед Днем Святого Валентина. Внутренний же рынок почти не развивался, не до цветов людям было. Как-то раз, отправляя огромный груз с розами в Америку, местные дельцы призадумались и решили, что нужно «подсадить» на цветы и голландцев. Они объявили, что в стране тоже будут отмечать день 14 февраля и начали внедрять прекрасное в массы. На большие траты никто не рассчитывал, голландцы по природе своей скупы и не любят раскошеливаться, но на открыточку для любимой каждый наскребет.

Реклама – великое дело! Постепенно количество проданных валентинок приблизилось к количеству проданных открыток к Рождеству. Розочки – тоже святое. По штучке каждый второй подарит, а цветочным хозяйствам уже прибыль.

Некоторые особо романтично настроенные граждане любят приурочивать к этому дню публичное признание в любви, а то и предложение руки и сердца. В прошлом году я лично видела, как белым днем на торговую пешеходную улицу в центре Роттердама заехала полицейская машина с полным комплектом вооруженных до зубов полицейских. Так как ехали они с сиреной и мигалкой, я подумала, что что-то случилось, и решила досмотреть до конца.

Оказывается, полицейские явились, чтобы поддержать своего коллегу. Он решил таким образом признаться в чувствах одной симпатичной продавщице из парфюмерного магазина. А может, и не симпатичной, за широкими спинами полицейских не разглядеть было.

Следующий случай, о котором я расскажу, выходит за рамки любого праздника и точно запомнится на всю жизнь. В тот знаменательный праздничный день один молодой человек захотел попросить руки и сердца у любимой девушки. Нет бы по тихому попросил, как все нормальные люди. Так нет, он захотел, как ангел, с небес спуститься и нанял для этого подъемный кран. Представляете, любимая у окна стоит, а «ангел», хлопая крыльями, с цветами в зубах, пардон, в руках, перед окном маячит. Возлюбленная в слезы, говорит сразу: «Да», прелесть, да и только!

Но что-то пошло не так. В лучших голландских традициях крановщик что-то не рассчитал, и кран рухнул прямо на дом, где жила возлюбленная и еще восемнадцать квартировладельцев. Вместе с «ангелом», разумеется. Он, к счастью, не сильно пострадал, только руку сломал, рабочую, в которой букет был. А ват дому – трындец!

Вот так незабываемо и весело проходит празднование Дня святого Валентина в Голландии, откуда я обращаюсь к вам с огромным приветом и пожеланиями любви и счастья!

Новогодние тюльпаны в преддверии весны

Если вдруг по какому-то недоразумению вы еще не были в Голландии, то ехать надо и обязательно весной. Лучше в апреле, чтобы не только самый большой и красивый в мире парк тюльпанов посетить, но и на тюльпановые поля посмотреть.

Не удивляйтесь, что я о весне и тюльпанах под Новый год заговорила, погода и настроение вынудили. Бесконечные дожди достали, небо мокро и уныло, снег уже был один раз и решил больше не баловать. Елка в доме радует, конечно, но хочется чего-нибудь яркого. Тем более, что тюльпаны зимой – явление куда более реалистичное, чем снег. Вы не поверите, но я сегодня видела, что на клумбе из-под земли пробиваются какие-то ростки! То ли тюльпаны, то ли нарциссы – не знаю, через месяц, другой видно будет. Посмотрела я на эти росточки и решила пойти купить букетик. Уткнусь носом в холодные цветы и буду о весне думать.

Весна – это самое прекрасное, что есть в Голландии! Потому что весной распускаются они, тюльпаны. Их здесь – целые поля! Они настолько ярки и контрастны, что не может быть, и больно глазам! Не поля – радуга!

Так вот, парк тюльпанов. Его название – Кёйкенхоф или Кёкенхоф, без разницы. Все равно голландцы по-другому это слово произносят, а немцы вообще Койкенхофом зовут. Расположен он в провинции Южная Голландия около города Лиссе в сорока километрах от Амстердама.

Цветочная коллекция парка грандиозна! Сто поставщиков ежегодно привозят сюда семь миллионов различных луковиц! Из них четыре с половиной миллиона – тюльпаны, остальные – нарциссы, лилии, амариллисы, гиацинты, крокусы и даже гадючий лук! В сочетании с тюльпанами очень красиво. Основная тема цветочного представления, конечно же, тюльпаны, все они высаживаются вручную и так, чтобы распускались постепенно. Чтобы посетители могли любоваться ими все два месяца работы парка.

Парк занимает площадь в тридцать два гектара, кроме цветов здесь растут две с половиной тысячи деревьев восьмидесяти семи видов. Длина прогулочных дорожек – пятнадцать километров, берега ручейков и каналов соединяют сорок мостов. Дорожки идут мимо семи садов, и не только цветочных. Есть и сад скульптур, где представлены сто пятьдесят работ пятидесяти скульпторов и художников.

В среднем за сезон сюда приходят восемьсот тысяч посетителей, семьдесят пять процентов из них – гости из других стран. Самые интересные, на мой взгляд, японцы. Они могут часами сидеть с фотоаппаратами или без, наблюдая за медленно распускающимся цветком. Любители делать селфи – это туристы из Южной Кореи и Китая, у них восприятие мира только через «я» происходит.

Кроме открытых клумб в Кёйкенхофе есть цветочные павильоны, все они носят имена царственных особ. Любопытным сразу становится ясно, на чьи деньги они содержатся. Например, спонсором павильона Оранье-Нассау является вся королевская семья. Я нашла там очаровательных пластиковых коров с цветочками на боках. В павильоне бывшей королевы, а ныне – принцессы Беатрикс, традиционно представлены орхидеи. Король Виллем-Александр обычно радует тюльпанами, а в последние двенадцать дней работы парка в его павильоне проходит выставка лилий.

Историю создания парка началась еще в XV веке. Земля, на которой он находится, принадлежала тогда принцессе Якобе Баварской. Она предназначалась для охоты и выращивания различных трав для дворцовой кухни. Отсюда и название: оно означает «кухонный двор».

Интересная она была женщина, эта принцесса Якоба. Когда ее очередной и последний муж попал в плен к герцогу Бургундскому, она отказалась от всех своих голландских территорий в обмен на жизнь мужа. Видать, любила его сильно. Якоба не имела детей ни в одном из четырех браков, с ее смертью ее род прервался. Судьба этой женщины – излюбленный сюжет голландских драматургов. События многих драматических произведений происходят здесь, на месте цветения прекраснейших в мире цветов.

В километре от парка есть дворец с тем же названием. Он построен значительно позднее, в XVII веке, сейчас в нем музей, который показывает скромный быт влиятельных людей того времени.

В XIX веке ландшафтный архитектор, а проще говоря, садовник Ян Давид Зохер разработал дизайн дворцового парка. Как и большинство парков того времени, он был разбит в английском стиле. Идея выращивать в нем тюльпаны появилась после Второй мировой войны. Цель была вполне практическая: привлечь к голландскому рынку цветов экспортеров и торговцев всего мира, а также использовать Кёйкенхоф в качестве наглядной экспозиции. Первые несколько лет он не был публичным, впервые открыл свои ворота для посетителей в 1949 году.

Здесь можно встретить практически все голландские клише! Даже велосипеды, хоть и в качестве цветочной инсталляции. Есть мельница, откачивающая воду, причем историческая, ее построили в конце XIX века в Гронингене. В 1957 году компания Holland America Line выкупила ее у города и подарила парку. Теперь каждый может посмотреть, как она устроена внутри, и забраться наверх, чтобы взглянуть на тюльпановые окрестности.

Для желающих посетить Кёйкенхоф сообщаю, что проще всего туда добраться на туристическом автобусе из Амстердама, купив комбинированный билет в любом туристическом офисе. Но знайте, что в этом случае у вас будет всего три часа, чтобы прогуляться по парку. Мне этого времени точно бы не хватило!

Советский миф и Ленин в Нидерландах

Я живу в Голландии, где памятников Ленину практически нет. Практически – это в том смысле, что всегда найдется какой-нибудь чудак, потративший свои деньги на что-нибудь громоздкое и ненужное. Как десятиметровый памятник Ленину, например. Предприниматель Хенк Коп купил его в 1997 году в Восточной Германии в городе Мерзебург. Это в Саксонии, неподалеку от Лейпцига. В свое время, в 1971 году, его торжественно открыли, а ровно через двадцать лет в связи с известными событиями закрыли и отправили на хранение в бункер военного аэродрома.

Зачем памятник понадобился Хенку, понятия не имею. На всякий случай, чтобы просто был. Чтобы вышел ранним утром человек в сад, а там Ленин стоит, рукой тебе приветливо машет. Первоначально он действительно стоял на крестьянском дворе Хенка в деревне Тьюхем под Гронингеном. Но в скором времени новый хозяин перенес скульптуру в другое свое владение: в парк резорта «Фонтана» на границе с Германией. Что послужило инициативой переноса памятника вождю, я не знаю. Может, жене не понравилось, а может, коровы доиться перестали. А вообще, все правильно. Пусть все любуются, а не только семья предпринимателя.

Как истинный голландец, Хенк Коп никогда не упускал возможности заработать на, казалось бы, бесполезном приобретении. Поэтому, когда в музее города Ассен проходила выставка «Советский Миф», Коп сдал им бронзовую статую в аренду для полноты экспозиции. Поставили ее не в здании музея, конечно, она ни в одном зале не поместится, а в центре города, на берегу канала, на всеобщее обозрение.

А теперь представьте: вы живете в Голландии, возвращаетесь вечером с работы домой. Только разогнались, чтобы успеть проскочить на желтый, а перед вами – огромный Ленин! Статуя так установлена, что как бы из ничего возникает и над дорогой возвышается. Ее еще в темноте зелененьким подсвечивают. Впечатлений – масса, одна моя знакомая, немка из Восточной Германии, от испуга чуть в канал не въехала. Она мне о Ленине и рассказала. Разумеется, в следующее же воскресенье мы туда поехали: и в музей, и к Ленину.

Кроме вышеуказанного памятника, экспозицию дополняли еще несколько скульптур, размером поменьше, в том числе, Мухинские «Рабочий и Колхозница». И семьдесят картин, идеализирующих Советский Союз и его вождей. Знаете, как в «Кубанский казаках»[2]: лица у колхозников румяные, фрукты и яства горами на столах с тарелок валятся… Было очень интересно, тем более, что многие работы знакомы мне только по репродукциям. Был такой журнал «Огонек»… А одну, с Кировым, я даже в «Огоньке» не видела. Кстати, народу в музее было очень много, никого не оставляет равнодушным наше советское прошлое.

Попробуйте Голландию на вкус

Хвалебная песнь голландской селедке

У любого человека при слове Голландия возникают определенные ассоциации:

тюльпаны, фонари, велосипеды… Здесь можно покурить легально, башмаками деревянными в сувенирной лавке постучать, на цветочном рынке луковицами тюльпанов разжиться, как будто нет их на родном базарчике… Это все клише, о которых я расскажу в свое время для полноты картинки. А начать я хочу с селедки. Поскольку с первого укуса знала, что именно она здесь самая главная ценность!

Ее называют «голландская новая». Год за годом на протяжение столетий будущий деликатес проходит определенный цикл гастрономического развития. В зимние месяцы селедка худенькая и слабенькая. Но когда с приходом весны в водах Северного моря появляется планктон, она начинает набирать вес, прибавляя в хорошие дни до двух процентов жира. В мае процент жирности достигает шестнадцати, вот тогда ее можно ловить! Сезон лова продолжается до начала июля, а потом все. Рыба становится слишком жирная и невкусная. Весь оставшийся год запас выловленной сельди хранится в замороженном виде, а это, согласитесь, уже не то! Правда, если ты об этом знаешь.

Вовремя выловить рыбу еще недостаточно, ее нужно уметь правильно приготовить. Метод маринования долгое время был государственным и коммерческим секретом. Его придумал в 1380 году моряк по имени Виллем Бойкельсон из города Бирфлит. Суть метода заключалась в том, что при разделывании из селедки удалялись только жабры и часть пищевода, дающие рыбе горьковатый привкус. Печень и поджелудочную железу оставляли, из них в процессе маринования высвобождались ферменты. В них-то все и дело! Они и придают рыбе непередаваемый вкус и аромат.

За такое важное открытие имя Виллема Бойкельсона попало в список Великих Голландцев, оно стоит там на 157 месте. Чтобы лучше понять, что это за список, назову несколько имен: Виллем Оранский, Эразм Роттердамский, Ван Гог, создатель микроскопа Левенгук, Анна Франк, Рембрандт и так далее до двести второго номера.

Рецепт приготовления голландской селедки был страшной тайной. Чтобы ее никто не узнал, рыбу солили в открытом море, а раздельщикам сельди не разрешали жениться. Их даже селили отдельно! Почему? Да потому что от любимой жены у мужа секретов нет, а болтливые женские языки не удержатся и обязательно разболтают все. Так несправедливо раньше думали о нас, женщинах.

В давние времена холодильных установок не было, поэтому соли использовалось много. Соленую рыбу хранили в деревянных бочках и пичкали ею моряков в дальних плаваниях. Этим, кстати, многие историки объясняют феноменальный успех голландцев в мореплавании. Их, мол, лучше кормили, они меньше болели цингой и были выносливее моряков из других стран.

Сейчас селедка готовится с небольшим количеством соли, она очень нежная, даже деликатная. Но в разных районах Голландии она отличается по вкусу: где-то послаще, где-то посолонее. Это имеет историческую подоплеку, в зависимости от того, как долго шла селедка к потребителю. И размером она тоже отличается. В Амстердаме любят рыбу покрупней и режут ее на куски. А в Роттердаме предпочитают рыбку поменьше, и едят целиком. И обязательно лук! Он сладкий, вкусный и ненавязчивый.

Как же правильно едят селедку? Да как хочешь так и ешь, лишь бы понравилось! Классический способ, конечно, целиком, посыпав лучком. Голову (свою!) назад отклоняешь и чуть набок, чтобы не закапаться. Держишь рыбу за хвост и отправляешь ее прямо в рот. Я многих своих гостей приобщала к прелестям голландской культуры, но мельницы некоторым нравились больше. Как говорится, на вкус и цвет…

Итак, собрав в кучку всю информацию о голландской селедке, я узнала все ее признаки:

Процент жирности в ней должен быть не меньше шестнадцати.

Рыба добывается с середины мая до конца июня.

Она должна быть правильно выпотрошена.

Засаливается не дольше пяти суток.

Перед засолкой не менее суток должна полежать в заморозке.

Перед поступлением в продажу из рыбы удаляется все, кроме хвоста и малюсенького кусочка позвоночника около.

Продаваться должна при максимальной температуре семь градусов. То-то в рыбных отделах голландских магазинов так холодно.

Кроме обыкновенной новой бывает еще селедка зеленая и королевская. Правильнее, впрочем, сказать не бывает, а была. Потому что зеленую не разрешают продавать из санитарных соображений. Ее засаливают прямо на борту рыболовецкого судна, маринуют очень недолго и предварительно не замораживают. Вкус, говорят, фантастический, но риск подцепить какую-нибудь заразу очень велик.

Теперь про королевскую. Обычно в середине июня, когда селедка достигает идеальной кондиции, самые лучшие экземпляры поставлялись прямо с корабля на королевский стол. Приносил ее рыбак собственноручно, а если он был в это время в плавании, то эту функцию перенимала его жена. К сожалению, эта старая традиция канула в лету, потому что селедку сейчас ловит кто угодно, только не голландцы. В память об этом золотом времени особым распоряжением короля продавцам селедки разрешают в июне продавать стопочку крепкого алкогольного напитка в придачу к селедке без всякой лицензии. Поверьте, это безумно вкусно!

Попробуйте Голландию на вкус

Летом в Голландии голландцев мало, все они стараются куда-нибудь слинять. Их место занимают туристы, больше всего их из России, Германии и Китая. Пошла я, например, вчера за сыром на наш знаменитый рынок Марктхол, так к прилавку было не протолкнуться! Плюнула и решила ничего не покупать, перебьются. Это я о подарках для американской части нашей семьи говорю. Очень им голландский разноцветный сыр, французская сырокопченая колбаса и наши вафли нравятся. Но, увы, с колбасой на таможне могут возникнуть сложности. Не пропустят и штраф заплатить заставят, если найдут.

Не знаю, насколько эти правила новы, я раньше колбасу без проблем провозила. Но, говорят, сейчас американцы строгими стали. К сыру, вроде, не придираются, но я его на всякий случай лучше в аэропорту куплю. Остаются вафли.

В поисках прилавка, где они продаются, я гуляю вместе с туристическими массами и невольно прислушиваюсь к разговорам. Многих из них интересует, что брать из еды, и есть ли здесь вообще что-то голландское?

Действительно, можно растеряться. Нидерланды – многонациональная страна. Кто здесь только не живет благодаря ее бурному колониальному прошлому! Каждая национальность принесла что-то свое в кулинарные традиции королевства, но, как ни странно, умудрилась при этом никак на них не повлиять и не улучшить.

Поверьте, с голоду здесь умереть трудно, и с разнообразием тоже все в порядке. Турецкие пиццы и кебабы, капсалоны, которые переводятся как «парикмахерская», а на самом деле представляют из себя очень вкусную комбинацию мяса, картофеля, овощей и чесночного соуса. Кроме этого есть индонезийские деликатесы и суринамский фастфуд, суши, блюда португальской и испанской кухня, про итальянцев молчу, они повсюду!

Закономерен вопрос, есть ли в Голландии что-то аутентичное, чем принято гордиться и подавать вместо хлеб-соли на каравае? Отвечу, что есть, но немного. Кухня у голландцев простая и на любителя. Я из любопытства попробовала почти все, расскажу, о чем знаю, но, извините, не удержусь, чтобы не высказать свое мнение.

Итак, десять типично голландских блюд, которые можно найти на каждом шагу в любом городе Нидерландов. Самое прекрасное – это, конечно, селедка! Оду я ей уже пела, повторяться не буду. Нежная, ароматная, свежая, она хороша со сладким луком, даже если ее ничем не запивать! Признаюсь, не все так считают, совсем недавно я познакомила с этим деликатесом одну мою гостью из Новой Зеландии. Знакомство было неудачным. С трудом и явным отвращением она откусила ровно половину и сказала, что это самый мужественный поступок в ее жизни, но повторять его она вряд ли станет. Дело вкуса.

Далее, киббелинг. Это кусочки филе белой рыбы в кляре, обжаренные во фритюре. Чаще всего для приготовления используют треску или минтай, из трески вкуснее. Раньше киббелинг продавали только на побережье, недалеко от места вылова. Сейчас он есть на любом рынке, подается с соусом ремулад. Нездорово, но вкусно, особенно, если пробуешь в первый раз.

Биттербаллен или горькие шарики. Это маленькие круглые фрикадельки из протертого мяса, обжаренные во фритюре. Не понимаю, почему все от них фанатеют, но они есть в меню каждого ресторана от рыгаловки до мишлена. В названии не соврали, они горчат. На вкус и по консистенции – как будто до тебя их уже ели. Подают с пивом или горчицей очень горячими, о чем не предупреждают. Язык обожжешь запросто и потом горечь уже не чувствуется.

Сыр! Голландия – это, конечно, сырная страна, но ни в одном ресторане вам не подадут так называемую сырную тарелку. Тем не менее сырные закуски присутствуют. Кусок непонятно какого сыра заворачивают в тонкое тесто и жарят в том же фритюре, где недавно отмучились горькие шарики. Продаются в замороженном виде в супермаркетах дешево, рестораторы отовариваются там же и дерут с вас втридорога.

У нас есть приятели, вроде приличные люди, но они почему-то очень любят комбинацию пиво – биттербаллен – сырная закусь. Мы с ними встречаемся по пятницам в одном типично голландском кафе на набережной и всегда заказываем вышеназванную комбинацию. Не только за компанию, а потому что другой закуски к пиву там просто нет. Так у меня после третьей пятницы вовсю начинает ныть печень и точно не от пива! В общем, не рекомендую, но один раз попробовать можно.

Картофель фри или Картофельная война. Жареная картошка тоже считается типично голландским блюдом, хотя встречается повсюду. Голландцы просто помешаны на ней! Жарится во фритюре, на улице продается в бумажных кулечках, ингредиенты по вкусу. Голландский вариант картофеля почему-то называется «Картофельная война» (Patatje Oorlog). Микс из арахисового соуса, майонеза и лука шлепается на картошку. Наверное, вкусно, но дико калорийно. И здоровая же нация эти голландцы! Жрут, пардон, едят и не полнеют.

Мясные крокеты из автомата по продаже фастфуда, очень похожи на биттербаллен. Ценны тем, что их можно купить круглосуточно, автоматы есть практически в каждом голландском городе. По ночам к ним очередь! Стоят недорого, на вкус их тоже кто-то пожевал, но удобно и доступно. И вообще, какая разница, если есть хочется, а ночью все закрыто.

Мини оладушки или поффертьес. Детская радость! Приготовлены из сладкого теста в специальной сковороде с круглыми углублениями, посыпанные сахарной пудрой, очень вкусны со сливочным маслом.

Панненкукен или обычные блины. Очень популярны в Голландии, даже больше, чем в России. Не только в городах, но и в деревнях есть блинные рестораны, где меню состоит только из блинов. Очень распространены так называемые блинные корабли. Корабль загружает очередную партию едоков и отплывает часа на полтора, два, на сушу не сойдешь, пока не съешь. Но чаще они все-таки стоят на приколе у пристани. Жарятся голландские блины на огромных сковородах с одной стороны, не переворачивая. Бывают сладкие варианты: с фруктами, яблочным сиропом или нутеллой, или же пресные: с ветчиной, грибами, сыром, курицей и прочими мыслимыми и немыслимыми продуктами. Порции – убийственных размеров, даже если разделить на двоих. В таких ресторанах часто устраивают детские дни рождения, так что будьте готовы к тому, что там будет весьма шумно.

Вафли или, точнее, стропвафли. Очень тонкие, хрустящие, с карамельной прокладкой, действительно вкусные! Продаются в супермаркетах, но совсем идеально, если съесть их теплыми, только что приготовленными при вас прямо на улице.

Стампот. Пюре, основной ингредиент которого отварной картофель и овощи. Овощи могут быть любыми, но чаще морковь, зеленая или белокочанная капуста и горох. Все толкут деревянной толкушкой не очень тщательно и подают с копчеными колбасками и горчицей.

И, наконец, херринг бродьес. Селедкой начала, селедкой и закончу. Херринг – селедка, бродьес – булочка, все и так понятно. Вообще, голландцы все норовят в булку запихать, даже салат оливье, который они упорно называют русским салатом. В роли селедки также может выступать лосось или североморские маленькие креветки.

Все, вроде ничего не забыла. Гуляйте, пробуйте и наслаждайтесь!

Как выбрать лучшего угря, копченая селёдка и случайные устрицы

Этот чемпионат был не просто так какой-то обычный, а юбилейный, проводится уже в двадцать пятый раз. Вообще-то они не по одному разу в год бывают, эти соревнования коптильщиков, но не в масштабе всей страны, а местечковые, в провинциях. Неделю назад, например, во Фрисланде были, раньше – еще где-то, и так на протяжение всего лета.

По сложившийся традиции все национальные чемпионаты проводятся в маленькой деревне Кортенхуф. Она находится в семидесяти километрах от Роттердама, и надо очень сильно любить рыбу, чтобы тащиться в такую даль. Или просто делать в выходные нечего.

Почему коптильщики всей страны собираются именно здесь, они и сами не знают. По всей видимости, в окрестных реках и каналах угрей водится особенно много. Кстати, сами коптильщики никакого отношения к рыбной ловле не имеют, рыбак – это отдельная профессия. Дело рыбака угря выловить, а коптильщика – купить и закоптить.

Заодно я поняла, что ошибалась насчет деревни. Этот населенный пункт, состоящий из нескольких улиц, вот уже с 2001 года как не деревня, а город с населением 6250 душ. Кто бы мог подумать! Сегодня сюда приехали пятнадцать тысяч гостей, что бы полакомиться свежекопченой рыбой. И мы среди них.

Начнем с самого любимого – с устриц! Торгующих ими мужчину мы знаем, он и в Роттердаме иногда на рынке стоит, но без вина.

Хотя главный персонаж на этом действе – угорь, коптят все, и селедку тоже. Она, кстати, самая вкусная, нам очень понравилась! На улице практически на каждом метре стоят коптильни самых разнообразных конструкций. Есть те, что выглядят как большие печки-буржуйки, есть современные, чуть ли не космических форм… А некоторые коптильщики не заморачиваются и просто прикрывыют по старинке свои бочки-коптилку дерюжкой.

Представляете запах? Вся деревня и, кажется, даже вода в окрестных каналах пропахла дымом и копченой рыбой! Мы дома еще в коридоре разделись и одежду сразу в стиральную машину закинули. Но все равно в квартире еще долго попахивало дымком.

Паузу после устриц выдержали и пошли искать, где угря не целиком, а порционно продают. Нашли. Рыбочка худенькая, не то что жирные монстры на Селигере. Хотя говорят, что жир у угря вкус и деликатность отнимает. Хотя какая, к черту, деликатность, когда при виде даже маленького кусочка печень о пощаде молит!

Увидев умных людей, с комфортом устроившихся на обочине с видом на канал, мы поняли, что дали маху. Порция угря стоила столько же, сколько целый угорь. В следующий раз целиком рыбу купим. Возьмем с собой подстилку и тоже на травку присядем.

Торговцев рыбой – огромное множество, каждый заманивает покупателей как может. Кто-то многочисленные дипломы победителей в рамочках демонстрирует, а кто-то симпатичную девушку за прилавок поставит. Одна, например, просто классический образец белокурой красавицы голландки «без примесей», какую сейчас разве что в глубокой провинции сыщешь.

Но самая главная приманка – дети. Эксплуатация детского труда на таких мероприятиях – двигатель торговли. Рука не поднимется мимо пройти! Ой, что-то мне уже рыба в голову ударила, как-то я странно мысли формулирую. Короче, у тех, кто работал с привлечение малолетних членов семьи, торговля шла очень оживленно. Покупали все, кто у девчушек рыбу с подноса пробовал.

Те коптильщики, что уже продали всю рыбу, просто так около коптилок сидели, пиво пили и беседовали. Как раз один из них и рассказал нам, что рыбак и коптильщик – это разные вещи. Для себя покоптить каждый может, а вот на продажу или конкурс – особое умение нужно. На коптильщика можно выучиться на каких-то специальных курсах, а можно вообще не учиться. Многие это умение сами приобретают, или с детства в коптильном бизнесе: отцам и дедам помогали, а потом самостоятельно работать начали.

Поговорили, пришло время лососика. Чистый витамин D, да видать, в избытке, меня уже тошнит. Зря я отказалась от пива! Тут мы вспомнили, что не спросили самого главного: как проводится конкурс, и по каким критериям выбирают чемпиона.

Подошли еще к одному и узнали следующее. Каждому коптильщику, принимающему участие в чемпионате, дают шесть угрей из одного улова. Кудесят как могут. Кто-то опилки из особых пород древесины добавляет, кто-то на торфе коптит. Страшный секрет, в общем. Степень готовности определяют по запаху.

Готовую рыбу приносят в жюри анонимно, и дегустаторы не знают, чью рыбу пробуют. Жюри состоит из одиннадцати человек, они определяют, чья рыба самая-самая, учитывая следующие факторы:

Цвет рыбы снаружи быть светло-каштановым.

Цвет мяса ближе к коже должен быть розовый, а в середине – белый.

Только хорошо очищенная рыба имеет шанс победить.

Запах.

Консистенция мяса.

Остальное я не помню.

Тут мы заметили колбаску, спрятанную за табличкой с ценой! Мужик продавал рыбу, а сам колбасу трескал! С пивом! Мы спросили его, может ли быть такое, что угорь ему уже в рот не лезет, он сказал, что лезет. Как и колбаска. И уговорил нас купить еще одного угря.

На этом разрешите мне закончить свой репортаж с 25-го чемпионата Голландии по копчению угрей. Спасибо за внимание!

Лучшая таверна Голландии

Голландия – это все что угодно, только не страна деликатесов! Если вы любите хорошо поесть, то вам точно в другую сторону. Я не о ресторанах, ориентированные на кухни других стран говорю, а о чисто голландских заведениях. Некогда было голландцам деликатесы придумывать. Родился, поел на скорую руку, осушил кусок моря, умер. Вот и вся жизнь. Поэтому я не иронизирую над любовью местных жителей к жареной картошке, крокетам и горчичному супу. Последний, кстати, лучше не пробовать, он горький.

Есть и еще один культурный грешок: попытка «осовремениться» и оторваться от кулинарных исторических ценностей. Коренные жители искренне забыли о простых крестьянских рецептах, вроде как они теперь городские. Мы это есть не будем, мы лучше пару клубных сэндвичей умнем. А зря. Бурен суп, например, очень вкусный, просто пальчики оближешь! Бур значит крестьянин, фермер. А суп этот на наши щи из зеленой капусты похож, только наш покислее будет.

Но есть кое-что, что голландцы берегут, передают из поколения в поколение и гордятся. Это традиции, связанные с приготовлением рыбы. Малосольная селедка, копченый угорь, киббелинг… Киббелинг, то есть филе трески в кляре, обжаренное во фритюре, голландцы обожают, особенно с чесночным соусом. Супчики рыбные тоже хороши.

Селедку и киббелинг можно купить на любом рынке, но они, увы, открыты не каждый день. И супа вам на рынке не нальют. И тарелку с мидиями тоже не предложат. За этими деликатесами настоящие ценители согласны даже в соседний город смотаться. Конечно, если он не очень далеко.

А мы в этот город пешком как-то шли. Я про Гаагу. Двадцать шесть километров по берегу моря! Честно говоря, так много мы не собирались накручивать, случайно получилось. Не учли особенностей прилива. А так от пляжа Хук фан Холланд до Гааги рукой подать, всего девятнадцать километров.

Приливы на Северном море – дело непредсказуемое, но кому надо, те знают. Например, кайт серфингисты специально со всех окрестностей сюда съезжаются, чтобы потренироваться на на часок образовавшемся заливе, вставшем на нашем пути. Этот залив стоил нам семи лишних километров под палящим солнцем. Тот поход теперь проходит под кодовым названием «долгая дорога в дюнах».

Преодолеть эту дистанцию было разовой акцией, второй раз мы это делать не собираемся. Идти было не столько тяжело, сколько скучно. Обычно мы гуляем вдоль моря час туда, час обратно, потом садимся на машину и едем домой или в Гаагу. Поверьте, особой разницы нет – час по песку гулять или пять. Пейзаж по пути абсолютно не меняется: белый песок и серое море. Это вам не горная тропа, где за каждым поворотом – сюрприз. Но пусть сюрприза и не было, вкусная еда в конце пути – всегда приятный бонус.

Таверна, куда мы шли, называется «Симонис», она находится в гавани Гааги. Про это заведение я услышала задолго до того, как переехала в Роттердам. Кто-то из наших соседей рассказывал, что ездил на чемпионат Голландии по солению селедки и селедку победителей пробовал. Чемпионом стала селедка, приготовленная в таверне «Симонис». Я еще подумала, что это греческое имя, потому и запомнила. Оказалось, греками там и не пахнет, таверна чисто голландская. Мало того, самая знаменитая в Нидерландах!

«Симонис» – семейное предприятие, существует с XIX века. Начиналось оно с маленькой коптильни угрей, сейчас у семьи семь таверн, несколько магазинов и торговые палатки на гаагском рынке. Три основных филиала находятся в самой Гааге, на пляже Схевенинген и в порту. Последний – самый лучший! Вокруг корабли, склады, рыбой пахнет… Самый подходящий антураж для рыбной таверны, в общем. В принципе, в других филиалах вам то же самое предложат и за те же деньги, но атмосфера там другая. Заведения больше ориентированы на туристов, что, согласитесь, несколько убивает аутентичность.

Процедура заказа в ресторане весьма своеобразная, и с непривычки разобраться трудно. Для начала нужно занять очередь, бывает, что люди ждут с улицы. Впрочем, очередь идет быстро, Симонисы работают, как заведенные. Листочки с меню лежат поближе к прилавку, берем один с лихорадочно делаем выбор. Это трудно, потому что хочется все! Супы: буйабес, раковый и рыбацкая похлебка. Мы обычно берем разные и на полпути обмениваемся. Рыба жареная, устрицы, селедка, креветки, мидии…

Пока один делает заказ и платит, второй ищет свободный столик. Обычно все триста (!) мест заняты, но освобождаются быстро.

Сделав заказ, получаем номер, идем на свое место и прислушиваемся. Когда еда будет готова, твой номер проорут на весь зал на двух языках. А для глухих и невнимательных продублируют на экране. Шум вокруг страшный, но это почему-то не раздражает, как будто так и надо.

Услышав наш номер, муж рысью бросается к прилавку, где его уже ждет вереница официантов, готовая проследовать за ним к нашему столику. Вереница, потому что, чтобы принести все, что мы заказали, нужны больше, чем две руки! А рысью, потому есть уже хочется со страшной силой. Все это да под белое холодное вино! Просто восхитительно!

Так, с буйабесом мы быстро покончили, принялись за авокадо, фаршированное малюсенькими североморскими креветками. Ум отъешь! Съесть все не реально, но это не проблема. У прилавка лежат промасленные пакеты, куда можно свалить все, что не осилили, и отнести домой. Это как после Нового Года: праздник кончился, а еды еще на два дня осталось.

В общем, если есть желание во время визита в Голландию вкусно, недорого и очень по-голландски пообедать, добро пожаловать в таверну «Симонис»! Разочарованными отсюда точно не уйдете!

Тоска по родине и как с ней бороться

Тоска по Родине у каждого своя. Та, о которой я расскажу, точно не моя, но иногда я в нее играю. Я никогда не закусывала водку шпротиной на черном хлебе в молодые годы (и колечко лука сверху). Пиво я полюбила давно, но уже не в России… Вот рыбу вяленую с детства обожаю, она мне даже больше шоколада нравилась. Картошка жареная, вроде как, национальности не имеет… Я скучаю по маминому грибному супу и бабушкиным пресным пирогам, которые я так и не научилась готовить, но сейчас о пирогах уже поздно сокрушаться. И еще по теплой малине с куста июльским вечером… Но тут такое дело: или год на малину неурожайный выпадет, или вечер теплый не всегда. В общем, ностальгия – дело индивидуальное, но очень часто носит гастрономический характер.

Помню, когда мы только приехали в Германию с одним большим чемоданом в руках и годовалым Мишкой подмышкой, обитатели маленького хайма в Саксонии смотрели на нас с непередаваемым удивлением. Хайм – это общежитие по-немецки. Потом они признались, что подумали о нас, что мы богатые, потому что можем позволить себе эмигрировать с одним лишь чемоданом. В нем были минимум носильных вещей, памперсы, книги по медицине и маленький электрический обогреватель. Кто-то из приятелей сказал нам, что квартиры в Германии очень холодные, в спальнях вообще нет батарей, и ребенок будет простужаться. Обогреватель отправился на помойку через месяц, а книги до сих пор валяются в кладовке, рука не поднимается выбросить.

А настоящие эмигранты отправлялись в новую жизнь по-взрослому, особенно те, что ехали автобусами из Украины. Пахучее подсолнечное масло, сало, домашняя колбаска колечком и даже своя картошка! Все это они везли с собой в Германию, вот на таможне удивлялись. Как пахло на нашей общей кухне, бедные соседи немцы! Аромат борща витал над улицей, заставляя прохожих судорожно сглатывать слюну.

Для таких людей жизнь за границей несомненно связана с крушением кулинарных стереотипов и сменой привычек. И это в Германии, а попробовали бы они эмигрировать в Голландию, где даже свинину куском в магазине не купишь!

Так вот, если бы у меня была гастрономическая ностальгия, я бы точно знала, как и где с нею бороться. В русских магазинах! А еще лучше в тех, что совмещают в себе супермаркет и кулинарию. Хозяин одного из них – наш приятель, большой и прекрасный человек, увы, повинный в окончательном процессе дефеминизации меня, как хозяйки. Блюда русской кухни я не готовлю теперь вообще, а смысл? Зачем я буду возиться с борщом, когда могу купить у него пару тарелок замечательного наваристого борща с мозговой косточкой? А также рассольника, супа куриного и с щавелем, а летом – холодника. Это белорусская альтернатива нашей окрошке.

А что там обычно на новогоднем столе бывает? Селедка под шубой, холодец, оливье, салат с крабами? Грустно, но Новый год у нас теперь круглый год. Я на эти салаты всех наших друзей иностранцев подсадила, шведам особенно полюбилась селедка под шубой. Говорят, прямо как у них дома.

Все, что есть нашем магазине, можно найти в любом другом русском магазине Голландии с небольшими ценовыми колебаниями в сторону увеличения. Итак, что тут у нас? Джентльменский набор «когда мамы нет дома». Муж покупает язык, дети – сырники и отбивные. Не так давно в семье были в ходу фаршированные перцы, но они нам надоели. Салаты оливье, крабовый, мимоза. Да, недешево. Но как представишь, сколько возни с этими салатами, и сколько электричества уйдет на приготовление холодца, то скажешь «спасибо» благодетелю и купишь.

Икра горбуши, минтая, трески. Вот правда не знаю, в чем разница между лососем, семгой и горбушей. Самая дорогая, икра из семги, мне не нравится, слишком соленая, а попроще, лососевая, очень даже ничего. Все это мы покупаем редко, потому что почти не едим хлеба, а икра на яйце и огурце – деньги на ветер.

Сало крестьянское, сибирское с чесноком, сырокопченая и докторская колбасы, корейка. Шпроты Рижские, банки с соленьями, творог. Пиво «Балтика», вина настоящие грузинские, если не врут. Вкусный, но запрещенный в доме и машине продукт – семечки жареные отборные. Разная соленая мелочь к пиву, уважаю ее и без пива. Конфеты производства фабрики «Красный Октябрь», «Бабаевские», рижские и польские, карамель «Барбариски» и «Раковые шейки». Мороженое «Эскимо» и пломбир в вафельных стаканчиках. Можно жить в Голландии!

На задворках Голландии

Родина Мата Хари, или Город, где не дуют ветра

Совсем недавно над Европой пронесся ураган. Косвенно он коснулся и меня, я как раз в дороге находилась. Целых четыре часа тридцать километров от Утрехта до Роттердама ехала! Добиралась синтетическим путем, в том смысле, что несколькими видами транспорта: поезд – автобус – ноги – такси. А что у нас в Роттердаме на набережной творилось! Вековые деревья с корнем вырвало! Мы там каждый день с собакой гуляем. Но рассказать я хочу не про ветер и не про Роттердам, а про столицу Фрисланда Леуварден.

Набережная в Роттердаме после урагана

Это только звучит так громко – столица, на самом деле, маленький провинциальный городок на севере с населением всего сто восемь тысяч человек. Вдобавок к заслугам, о которых я расскажу позднее, он прославился тем, что там родилась знаменитая шпионка, танцовщица и куртизанка Мата Хари. Честно говоря, до переезда в Нидерланды я об этом не знала, как и о наличие самого Леувардена.

Так вот, в тот день, когда транспортный коллапс парализовал всю страну из-за урагана Фредерика, единственное направление, по которому бесперебойно продолжали ходить поезда, было Леуварден – Гронинген. Даже погоде насрать на этот город!

О, счастье! Он находится над уровнем моря! Самая высокая точка расположена на высоте 5,2 метра, самая низкая – 1.9. Тоже достижение для плоской, как гладильная доска, страны с единственной горой на тропическом острове Саба в Карибском море.

То поселение, на месте которого сейчас стоит Леуварден, обитаемо с X века. Это было даже не поселение, а три деревни на трех холмах искусственного происхождения. Со временем они слились в одну и в XIV веке стали Леуварденом. Холмы насыпаны вручную вовсе не с оборонительными намерениями, хотя это место было когда-то желанной и богатой целью у завоевателей. Созданные возвышенности защищали населенные пункты от приливов, наводнений и морских штормов.

В средние века Леуварден был оживленным центром морской торговли. В то время границы города подходили почти вплотную к Ваттовому морю, но – беспрецедентный случай для Голландии – в XV веке водные пути, соединяющие город с морем, пересохли, и обычно вожделенная суша встала на пути процветания Леувардена. Начиная с этого момента его торговое значение имеет исключительно региональный характер.

Экономику спасал крупный рогатый скот. Многочисленные зеленые пастбища вокруг столицы Фрисланда позволили Леувардену стать важным центром по разведению буренок. Это значение сохранилось и поныне, раз в году за элитными быками и коровами съезжаются покупатели со всего мира.

Коров на полях Фрисланда – травы не видно! Но говорить о них я больше не буду, что вы, коров не видели? То ли дело кенгуру. Чтобы встретить их в дикой природе, совершенно не обязательно ехать в Австралию, на полях около Леувардена они тоже есть. Я не сочиняю, и мне не померещилось, как я сама подумала вначале. Стаи кенгуру действительно скачут по полям Голландии. Несколько лет назад они сбежали с кенгуриных ферм, где их держали на мясо, и расплодились. Ведут они себя, как обычные кенгуру, прыгают на девять метров и инстинктивно боятся собак из-за генетической памяти о собаках динго.

Как точно должно произноситься название города, можно только гадать. И по какому, собственно говоря, принципу выбрали именно теперешнее, мне лично не ясно. Потому что существует двести вариантов написания этого слова! К счастью, сейчас практикуют всего три: голландский – Leeuwarden, фрисландский – Liwwadden и западно-фрисландский – Ljouwert. Победил первый вариант, на географических картах и в википедии используется именно он.

Название Леуварден впервые было упомянуто в IX веке. Warden означает «насыпной холм», а по поводу Leeu мнения расходятся. Некоторые ученые считают, что слово это означает «водой защищенный», а также «водоворот», а большинство трактует его, как «лев». Во всяком случае, на гербе города изображено именно это животное.

В начале XVII века Леуварден с населением в пятнадцать тысяч считался большим городом. Здесь находилась резиденция фрисландского штатгальтера, так называлось должностное лицо, олицетворяющее государственную власть. Самым знаменитым был принц Оранский и барон Бреды Иоганн Вильгельм Фризо. Родственник всех правящих европейских монархов, на минуточку! Его жена Мария Луиза была принцессой Гессенского дома и дочерью Карла Первого. Народ ее обожал и звал просто тетя Мария.

В 1731 году она получила в наследство дом, который с этого момента стал называться Подворьем Принцессы – Принцессенхоф. Там сейчас находится музей керамики национального значения, основу его коллекции составил фарфор, который Мария Луиза собирала всю жизнь. В сам музей я, признаться, не зашла, мне это здание интересно совсем другим: в 1898 году в нем появился на свет художник Эшер. Вглядываться в его картины – крыша едет, но мне он очень нравится.

Трудно представить, но в Леувардене целых 617 памятников архитектуры! Самые значительные – Палата Мер и Весов и Церковь Святого Бонифация. Здесь даже своя «Пизанская» башня есть! Это недостроенная церковь Олдехофе, XIII век. Не достроили ее по причине вероятности падения конструкции. Не рассчитали что-то и остановились, пока она совсем не рухнула. Ничего особенного, падающих башен много и в Европе вообще, и в Голландии в частности. В Делфте, например, есть одна.

В принципе, Леуварден – городок прелестный, но не настолько, чтобы туда тащиться даже в приступе туристической лихорадки. Поэтому вы наверняка задались вопросом, что меня туда понесло? Все просто, я отвозила свою собаку на время отпуска, ближе места не нашлось. Заодно и город посмотрела.

Ехала я туда почти три часа на поезде, от нас до Парижа и то ближе. Машка, так зовут моего мопса, почти всю дорогу просидела на дорожной сумке в надежде, что я заберу ее обратно. Напрасно надеялась, отдала вместе с сумкой.

Жить Машка будет в историческом месте: по соседству с домом всемирно известной шпионки, куртизанки и танцовщицы Мата Хари! Правда, сейчас здесь все переделано, потому что несколько лет назад дом горел. В субботу вечером 19 октября 2013 года на этой очень оживленной пешеходной улице начался пожар. Дома на улице все старинные, потолки в них с деревянными балками. Вспыхнули мгновенно, горели всю ночь! Пострадало пять магазинов и одиннадцать домов. Были и человеческие жертвы, из культурных потерь – дом Мата Хари. К счастью, он не сгорел дотла, но был сильно поврежден водой. Чуть подальше, в центре, на мостике через канал, ей поставлен памятник.

Мата Хари, скульптор Over de Kelders, 1976

В пятнадцать лет будущая куртизанка уехала в Париж и никогда больше не появлялась в Леувардене. Но город помнит ее. В местном музее даже проходит выставка, посвященная столетию со дня смерти танцовщицы. Как известно, ее приговорили к смертной казни за шпионаж, до сих пор непонятно в чью пользу. Организаторы выставки тщетно пытаются выяснить, каким образом простая девушка по имени Маргарита Гертруда Зелле превратилась в роковую, почти в мифическую фигуру международного масштаба.

Дойдя до центральной площади, я внезапно остановилась. Прямо на тротуаре, под ногами были написаны стихи Тургенева! На русском языке!

Вспомнишь обильные страстные речи,

Взгляды, так жадно, так робко ловимые

Первые встречи, последние встречи,

Тихого голоса звуки любимые.[3]

Разгадка оказалось простой, Леуварден является побратимом города Орел, родины Ивана Сергеевича. Поэтому и стихи. Вообще, поэты и Голландия – большая и интересная тема. Например, в Лейдене стихотворные мировые шедевры написаны на фасадах зданий. Среди них – произведения Марины Цветаевой и Велимира Хлебникова.

Провинция здесь, конечно, глубже не бывает. И люди с чудинкой. У меня здесь знакомая жила, русская. Недавно встречаю ее, а она рассказывает мне гордо, что на частном самолете летала недавно, муж организовал. Ничего себе, думаю, есть же романтики. А она продолжает: «Выдра, скотина, из канавы удрала, экспериментальная. Вот я и летала, сигналы чипа ловила!» У нее с мужем-биологом проект совместный по спасению выдр, а беглец чуть его не сорвал. Хорошо, что сигналы запеленговали и вернули звереныша в среду обитания. Так что, Леуварден – еще и город, где теряются выдры.

Еще он славится спортивными событиями. Скажу больше, это самый главный спортивный город Нидерландов! Потому что Олимпийские Игры и чемпионаты мира – это ерунда! Главное спортивное событие страны – ледовый марафон Эльфстедентохт, что означает «Гонка одиннадцати городов». Марафон стартует и финиширует в Леувардене и проходит по каналам, соединяющим одиннадцать городов провинции Фрисланд. Дистанция гонки двести километров, проводится она с 1909 года, но только тогда, когда каналы хорошенько замерзнут. То есть, можно сказать, что Эльфстедентохт – это славное прошлое Леувардена, поскольку крепкого льда в Голландии не было очень давно. В последний раз марафон проводился в январе 1997 года, а в 1986 году в нем принимал участие принц и будущий король Нидерландов Виллем Александр. Участвовал он инкогнито под псевдонимом W.A. van Buren, и все делали вид, что даже не предполагают кто это.

Чтобы как-то компенсировать ледовую потерю, во Фрисланде организовали новую гонку: на лодках по тем же самым каналам и тоже через одиннадцать городов. И не просто на лодках, а на лодках с солнечными батареями. Участвуют команды из восьми стран, в том числе, из Бразилии.

Что еще можно сказать про этот город? День Победы он отмечает не в мае, как все, а апреле, в день, когда канадцы в 1945 году выбили немцев из Леувардена. Здесь проводится всемирный День Домино, родилась жена Рембрандта, разводят лошадей фризской породы, и есть памятник корове! В 2018 году Леуварден избран культурной столицей Европы в надежде, что сюда ломанутся туристы. Но напрасно надеялись, не ломанулись, хотя город этот, в общем-то, туристический. Он лежит на немецкой дороге Ораньеруте, идущей от Амстердама через всю Голландию и девять немецких земель. Города, по которым он проходит, связаны с историей королевской династии Оранье Нассау.

Вот теперь точно все здесь узнала и посмотрела. За Машкой я уже не поеду, мне ее на дом привезут. А что, жителям Леувардена тоже хочется в больших городах побывать, не все им за выдрами гоняться.

Культурное наследие

Честно говоря, смотреть в Голландии нечего. Неземной красоты дворцов и замков здесь нет, в храмах, спасибо кальвинистам, – весьма скудное убранство. Архитектура однообразная, лесов нет, гор тоже, море холодное, тюльпаны лишь по весне распускаются… Это я говорю не для того, чтобы принизить страну моего пребывания или обозначить степень моего отношения к ней, а для того, чтобы было понятно, что сюда едут не за достопримечательностями, а за чем-то другим. Это» другое у каждого свое, и мне правда интересно было бы узнать, что это.

В Голландии до обидного мало объектов, входящих в список Юнеско. Если быть совсем точной, их всего десять, включая тот, что находится далеко за пределами Нидерландов, на Кюрасао. Кстати, тоже была. Вероятно, у голландцев просто не было времени возводить прекрасное, они все осушали и осушали море поколения за поколениями. В результате под номером пять эти самые осушаемые территории в список и вошли. Даже не знаю, право, что о них писать, поэтому просто пойду по списку.

Начну с последнего номера, Фабрики фан Нелле, потому что находится она в Роттердаме, в городе, где я живу. На первый взгляд, она не представляет из себя ничего особенного. Но если подумать, что построили ее в тридцатых годах прошлого века, то тут есть чем восхититься. Если не ошибаюсь, это первое строение в Нидерландах в стиле конструктивизма, образец голландского модернизма и так далее. Русская и английская википедии утверждают, что фабрика построена под влиянием советского конструктивизма, а немцы и голландцы об этом молчат.

Фабрика фан Нелле

Архитектора зовут Лендер фан дер Флугт. Фабрикантам так понравилось его творение, что они заказали ему построить еще виллы для их личного пользования. В одной из них, Sonneveld House, сейчас находится музей.

На фабрике производили чай, кофе, табак, после войны к этим продуктам добавились сигареты, жевательная резинка, пудинг и рис. Функционировало предприятие до 1996 года, потом была долгая реконструкция, сейчас здание используется под конгрессы, конференции и прочее. Например, сегодня на первом этаже расположился блошиный рынок, зайти стоит один евро. То, что предлагают на голландских барахолках, меня вообще не интересует, но контролеры позволили зайти и сделать пару снимков.

* * *

Теперь по порядку. Номер первый – остров Схокланд. Парадокс в том, что он – не остров! Изначально был полуостровом, в XV веке наводнение затопило перешеек, соединяющий его с материком, и превратило в остров посреди уже несуществующего моря Зейдерзее. В сороковых годах прошлого века море пало жертвой мелиорации Северо-восточного польдера, и Схокланд стал островом на суше. Со всех сторон он окружен не водой, а польдером. Кто не знает, что такое польдер, как я совсем недавно, это осушенный участок болота или побережья, который отличается особым плодородием. Этих польдеров здесь! Да почти вся страна!

На протяжении столетий Схокланд был плотно заселен, основное занятие его жителей было рыболовство и мореплавание. Жизнь их была тяжелой, борьба со штормами и наводнениями не прекращалась ни на минуту и заставила к XIX веку уйти на материк. Ушли все, кроме десятка рабочих в гавани и двух смотрителей маяка. Но и в них со временем надобность отпала.

Схокланд – уникальное место, полное культурных, природных и исторических достопримечательностей. Он открыт для посещений, лучше всего его исследовать на велосипеде. Здесь можно посмотреть остатки маяка, старую гавань, восстановленную церковь и краеведческий музей. Голландцы очень гордятся островом и считают настоящим символом борьбы человека с морем.

* * *

Номер второй – кольцо оборонительных сооружений Амстердама, построено в 1880–1920 годах, длина оборонительной линии – сто тридцать пять километров. Уникальность в том, что при строительстве укреплений, помимо артиллерийских фортов, были использованы шлюзы и каналы. За каких-нибудь двое суток можно было затопить всю округу. Глубину можно варьировать от половины до полутора метров, этого вполне достаточно, чтобы задержать пехоту, но недостаточно, чтобы прошли лодки. Та территория, что подлежала раньше затоплению, стала зоной отдыха. Здесь посадили деревья, проложили велосипедные и пешеходные дорожки. Жители Амстердама с удовольствием проводят здесь свое свободное время.

* * *

Далее, самое главное. Мельницы! Потому что Голландия без мельниц – все равно что Новый Год без елочки! Конечно, не одна мельница является объектом Юнеско, а целых девятнадцать. Населенный пункт, где они находятся, называются Киндердайк, что в переводе означает «детская дамба».

Мельницы Киндердайка

Этот мельничный комплекс был создан в 1738–1740 годах с одной единственной целью: не дать уйти под воду городку с одноименным названием. Ветряные мельницы Киндердайка не мелют муку и не производят электроэнергию, они качают воду. Кроме них в процессе участвуют три насосные станции, два шлюза и две конторы с руководителями. Все мельницы до сих пор работают, две из них переоборудованы под музей, а в остальных живут люди.

* * *

На очереди паровая насосная станция Вауда. Надо же, встретились! Вот не знала, что это тоже объект Юнеско! Сюда, во Фрисланд, я приезжала вместе с классом младшего сына. У меня была тогда семиместная Мицубиси-Грандис, в нее помещалась треть класса. Помню еще, что я ни слова не поняла из объяснений служителя, потому что он говорил на жутком фрисландском диалекте. Тогда я воочию убедилась, что маленькая Голландия по сути своей весьма не однородна.

Станция была открыта в 1920 году и все еще функционирует. Она была и остается крупнейшей и самой мощной в мире паровой станцией. Как и мельницы Киндердайка, используется для защиты от наводнения. За почти сто лет мало что изменилось в ее конструкции, разве что восемь бойлеров заменили на новые, да и то в 1955 году.

* * *

Следующий в списке – польдер Бемстер. Старейший в Нидерландах участок земли, отвоеванный у моря. Находится к северу от Амстердама на месте осушенного в 1612 году озера Бемстер. Осушили его с весьма тривиальной целью: дать людям землю и защитить Амстердам от моря. Польдер занимает территорию более семи тысяч гектаров и до сих сохранил свою аутентичность со всеми дорогами, каналами, дамбами и населенными пунктами.

* * *

Ну наконец-то дом появился, а то все мельницы да болота! Ритвелд Шредерхаус, модерн. Назван по имени архитектора, построившего здание, Геррита Ритвелда, одного из основателей группы De Stijl. Этот небольшой дом – икона и символ модернизма, образец Стиля, революция в архитектуре и так далее. Иногда его скромно называют манифестом идеалов группы Стиль. Построен в двадцатых годах прошлого века по заказу очень богатой женщины и меценатки госпожи Шрёдер-Шрэдер.

На протяжении шестидесяти лет использовался как жилой дом, после реставрации в 1980 году незначительные изменения ликвидировали, вернули дому первоначальный облик и сделали музей. Кстати, руководил реставрацией один из бывших ассистентов Ритвельда Бертус Мульдер.

* * *

Сколько их там уже этих объектов? Шесть? Значит, номер семь – это Ваттовое море. Так называется приливная часть Северного моря у берегов Дании, Германии и Нидерландов, нерукотворный объект мирового наследия Юнеско с 2009 года. Море это сравнительно молодое, образовалось «всего» семь тысяч лет назад.

Ваттовое море, остров Амеланд

Оно, как двуликий Янус. В один момент перед вашими глазами лишь бездна морская, а через миг вы идете по воде, «аки по суху». Кстати, делают это с удовольствием, этот вид активности очень популярен в Голландии. Называется wadlopen, что буквально означает «шлёпать». При благоприятных погодных условиях можно бродить от острова к острову и обойти их все пятьдесят. Идти только долго.

* * *

Восемь: система каналов Амстердама в районе Сингельграхт. Квартал начал строиться в конце XVI века, в него входила сеть каналов и средневековые деревни вокруг старинного центра Амстердама. Прокладывали их с целью расширения города за счет осушения болот. Рыли каналы, куда уходили излишки воды, а болотистые почвы между каналами засыпались грунтом. Со временем на искусственных берегах каналов выросли прекрасные здания с островерхими крышами, ставшими символом Амстердама.

* * *

Следующий объект находится далеко за пределами Голландии, я говорю о столице Кюрасао Виллемcтад. Прекрасный город в естественной гавани Карибского моря голландцы начали строить в 1634 году. Сначала это было маленькое поселение форт Амстердам, а сейчас такая красота получилась! Но подробно я рассказывать здесь о нем не буду, он стоит отдельной книги.

На этом все, более подробно о мельницах и каналах расскажу в свое время. Лишь бы с погодой повезло. А то у меня все мельницы на фоне низкого серого неба сфотографированы, душераздирающее зрелище!

Русские стихи на стенах голландского города

Гуляя по узким улочкам Лейдена, вам и в голову не придет, что это – крупнейший научный и культурный центр Голландии! Маленький, население чуть больше ста двадцати тысяч, и хорошая половина из них – студенты. Туристы со всего мира не в счет, их, мягко говоря, много. За полчаса неспешной прогулки я насчитала пять европейских, два славянских и несколько азиатских языков. И это не считая русского, на котором говорили мы с мужем, и польского. Но поляк был точно не турист, а «джентельмен в поисках десятки»: какие-то шлягеры у фонаря пел.

Лейден – старейший университетский город, здесь в 1575 году был открыт первый в Нидерландах университет. Тогда страной Виллем Первый Оранский правил, большого ума, а не только доблести человек. Не знаю за какие заслуги, но он дал гражданам Лейдена выбор: освобождение от уплаты всяческих налогов в течение десяти лет или открытие высшего учебного заведения. Граждане предпочли университет.

С тех пор вот уже четыре столетия он считается ведущим научным центром Европы. Там было сделано так много замечательных открытий, что его так и называют: «Город открытий». Из самых популярных могу назвать микроскоп и лейденскую банку.

Университет всегда был тесно связан с королевским домом. Принцев и принцесс даже перечислять не буду, много их очень, а из монархов в его стенах учились королевы Юлиана и Беатрикс и нынешний правящий король Виллем-Александр. Студентами этого заведения в свое время были премьер-министр Нидерландов, Великобритании и девять лидеров иностранных держав, включая шестого президента Соединенных Штатов Джона Куинси Адамса! Тринадцать нобелевских лауреатов были так иначе связаны с университетом! Самые известные – Альберт Эйнштейн, Мария Кюри, Энрико Ферми и Нильс Бор. Ну и кто я после этого, когда говорила сыну: «И зачем тебе этот Лейден, лучше в Англию поступай»?

Что касается знаменитостей из области культуры, в Лейдене родился и жил до своего двадцатилетия Рембрандт. Потом он переехал в Амстердам и уже там стал великим. Дом, где родился художник, находится по адресу: Weddesteeg 27.

Каналов в городе – огромное количество! Я вообще сомневаюсь, что в Голландии есть хоть один населенный пункт, где бы их не было, но лейденцы утверждают, что их каналы – самые красивые! По одному из них раньше проходила граница города, городские ворота сохранились. Они так странно выглядят, кстати. Как обычный кирпичный дом с большой сквозной аркой, стоящий на мосту.

Неподалеку от ворот – мельница, рядом с ней очень странный монумент: три маленьких, по полметра, человека в строгих костюмах стоят на невысоком монументе. Подошли, прочитали название: «Прощание без возвращения домой». Это был памятник тринадцати погибшим в Индонезии жителям Лейдена. Жалко, что убили, конечно, но кто их звал в Индонезию? Голландцы там так хорошо «порезвились», что их еще долго помнить будут. И вряд индонезийцы возлагают цветы по памятным датам.

Чуть дальше начинается историческая гавань. С тех пор как в 50-х годах прошлого века внутренняя навигация прекратила свое существование – невыгодно стало на небольших баржах грузы по каналам возить— старые суда собрали в одном месте и превратили в музей под открытым небом. В каких-то баржах живут люди.

Я была на одной у нас в Роттердаме, тесно там, скажу я вам, и потолки давят. И как это такие здоровенные голландцы могут комфортно существовать в маленьких пространствах? Хотя они не всегда такими дылдами были, только после войны вымахали. Произошло это из-за того, что в корм скоту начали добавлять лошадиные дозы гормонов роста. Таким образом решалась продовольственная проблема. Вместе с коровами выросли и голландцы, и ничего хорошего в этом нет. Заболевания позвоночника у людей встречаются очень часто, но смотреть на высоких мужчин все-таки приятно.

Нас заинтересовал старинный дом с кирпичной острой крышей. Он всех интересует, во двор постоянно заглядывают любопытные. И мы заглянули во дворик. Чистенький и зеленый, со скульптурой девочки посередине. Просто так девочка, без привязки к конкретному человеку. И табличка с именем семьи, вот уже несколько поколений живущей в этом доме. Не слабо, в 1612 году построен!

Еще один дворик, так и манит зайти приоткрытой дверью. Совершенно уникальный! Принадлежал дому, построенному в 1487 году для благородных, но бедных мужей, которые сделали что-то хорошее для отечества. Что именно, не уточнялось. Они могли здесь жить бесплатно всю свою жизнь вместе с женами, но, овдовев, те должны были освободить помещение. Волновало ли кого-нибудь, куда денутся жены, мне не ведомо. Также не знаю, сколько поколений мужей сменилось в доме, но все квартирки, а их тринадцать, давно находятся в частном владении.

На соседней улице находятся сразу два интереснейших музея: Университетский, где выставлены экспонаты, относящиеся к научному прошлому: микроскоп Левенгука, например, и музей Пилигримов. Я не сразу поняла, каким боком относятся британские пилигримы, основавшие колонию Новая Англия в Америке, к Голландии, но в музее мне все объяснили. Оказывается, пилигримы были пуританами, в Англии их за это преследовали. Они бежали в Нидерланды, прожили двенадцать лет в Лейдене на правах беженцев, потом поплыли из гавани Дельфсхафен в британский Плимут. Там, не сходя на берег, пересели на легендарный «Мэйфлауэр» и отправились к берегам Нового Света. На берег не сошли, чтобы их не задержали и не посадили в тюрьму. А почему не отправились в Америку сразу из Голландии, так это потому что здесь для них не было достаточно большого корабля.

Вышли из музея, завернули за угол, а там такое! Но не буду лукавить, я вообще-то, знала, что увижу, и, честно говоря, именно за этим и ехала. На фасаже обыкновенного голландского дома в обыкновенном голландском городе были написаны русские стихи на русском языке! Марина Ивановна Цветаева, «Моим стихам…». Проект «Стихи на стенах» был начат в 1992 году, стихи Марины Ивановны были первыми в длинном списке мировых шедевров, украсивших дома Лейдена. А всего их сто один!

Через год после цветаевских появились стихи Александра Блока «Ночь, улица, фонарь, аптека…». Не знаю, обиделся бы ли Велимир Хлебников, но в названии «Когда умирают кони» голландцы допустили ошибку. Они пропустили букву «а» в слове «умирают», получилось «умирют». Вот уж действительно, что написано пером… Все равно греет душу.

В 1997 году к уже существующим прибавилось еще два произведения: «Ленинград» Осипа Мандельштама и «Муза» Анны Ахматовой. Последним стихотворением проекта стало «De Profundis» Федерико Гарсиа Лорки.

Ища от любви защиты,

спят они, сто влюбленных,

сухой землей покрыты.

Прекрасные конец и начало, люблю и Лорку, и Цветаеву.

Люди, что придумали столь интересный проект, – активисты и организаторы культурного фонда TEGEN-BEELD Бен Валенкамп и Ян-Виллем Браунс. Им удалось заинтересовать этой идеей общественность и привлечь спонсоров. В выборе стихов они руководствовались исключительно своим личным вкусом, и мне их вкус нравится! Все стихи написаны на родных языках: английском, немецком, русском, арабском, иврите… Рядом обязательно висит табличка с английским и голландским переводами.

Основная идея проекта – заинтересовать людей культурой разных стран через визуализацию шрифта и понимания поэтических образов. Туманно, честно говоря. Я так думаю, что глядя на буквы и их цвет, прохожий должен проникнуться красотой чужой поэзии. Фон, то есть стена, по замыслу создателей, тоже играет определенную роль в восприятии.

Играет или нет, не знаю, но стихи на фасадах домов стали настоящей достопримечательностью. Существует даже стихотворный туристический маршрут. Правда, он включает в себя не все, а только двадцать объектов в центре города.

Стихотворение «Богатый сад» местного поэта Хендрика де Фриза в знак протеста было написано на фасаде дома, где жил поэт. Дом предназначался под снос. Таким образом возмущенные горожане и участники проекта «Стихи на стенах» хотели привлечь внимание администрации и спасти дом от уничтожения. Дом все равно снесли, но резонанс был. Позже поэму написали на другом здании.

В декабре 2000 года были обнародованы стихи на турецком, суринамском, китайском и марокканском языках. Это придало проекту мультикультурный характер, да и размещены стихи в районе, где проживает много иностранцев.

Если вы будете в Лейдене и захотите найти дома со стихами, то начать поиски удобнее всего от кафе «De Stadthouder» по адресу Nieuwe Rijn 13. В помещении кафе есть хронологический список всех произведений и карта. Ну а мы возвращаемся к нашему маршруту – совершенно бесцельному! Мы просто идем по улицам и даже не сомневаемся, что встретим что-то интересное.

Парадокс, но в Лейдене, основанном в XI веке, есть сооружения старше его самого. К одному из них мы как раз подошли. Это городская крепость, самая знаменитая и древняя достопримечательность города. Холм, на котором она стоит, насыпан еще в IV веке, часть фундамента заложена тогда же. Защитное сооружение с течением времени разрушилось, и в начале XII века на остатках старой крепости построили новую.

Город рос, границы его подступили вплотную к крепости, и к XIV веку та утратила оборонительное значение. Через пару столетий город просто купил ее вместе с холмом. Ничего особенного здесь строить не собирались, разбили парк и даже развели оленей.

Вход на территорию крепости бесплатный, ворота охраняют лев – совсем не грозный, и, почему-то, овца. А красные ключи на гербе – это символ Лейдена. Вид у них у обоих животных, изображенных на гербе, смущенный, выражение морд страдальческое. Как будто зубы болят, не Италия, в общем.

Поднявшись по ступенькам, оказались внутри крепости. На галерею ведет еще одна лестница. Ходи по кругу и смотри с высоты на город. Чтобы люди точно знали, какое сооружение находится перед ними, на крепостной стене висят таблички с объяснением на голландском и английском языках. Церковь прямо по курсу, например, считалась когда-то самой большой и красивейшей в Голландии. Слева от нее – дом для сирот. В Европе часто случались эпидемии чумы, черной оспы и других смертельных болезней. В Голландии люди тоже умирали тысячами. Осиротевших детей селили в такие дома и заставляли работать на текстильных предприятиях. Дело это было настолько выгодное, что предприимчивые голландцы импортировали детей из соседних стран!

Я не ленива, но такая смотровая площадка мне нравится больше, чем колокольни высоченных церквей. Пока на нее вскарабкаешься, никакому виду не обрадуешься.

Под неприветливым взглядом овцы выходим обратно в город. Переулочки такие узенькие! И как здесь раньше всадники разъезжались? Только подумала, что велосипедам тоже не разъехаться, как увидела знак, что сюда нельзя! Очень странно для страны, где велосипедисты приравниваются в правах если не к богу, то к священной корове. Кстати, в Нидерландах велосипедистов на дороге погибает больше, чем автомобилистов. Гоняют как ненормальные потому что, и даже дети не носят защитные шлемы.

Все, пришли к вокзалу. Надо бы еще на лодке по каналам поплавать, но уж больно ветрено сегодня. И вообще, всегда надо что-нибудь на потом оставлять, чтобы было зачем вернуться.

Богатые тоже пахнут, или Орган и Моби Дик

Церковь Святого Бавона – самая большая и главная церковь Гарлема. Находится она на центральной площади города Гроте Маркт. Специально уточню, что речь пойдет не об американском Гарлеме, он вообще вторичен, а о Гарлеме, который в Нидерландах.

По словам русскоязычной википедии, церковь «была сооружена в XIV веке над могилой покровителя города святого Бавона». Врет русская википедия, святой Бавон похоронен в Генте. Умер в 655 году во время праведного и добровольного заточения в келье тамошнего монастыря.

Гарлем город малоэтажный, и восьмидесятиметровую колокольню церкви видно практически из любой его точки, как и было задумано изначально. Первое упоминание о соборе относится к 1307 году, но буквально через несколько лет с начала строительства деревянные конструкции церкви сгорели, и как она тогда выглядела, нам уже не узнать. Дошедшее до нас здание в стиле пламенеющей готики – результат восстановительных работ XV–XVI веков. К счастью, интерьер не сильно изменился, а все благодаря местным художникам, неоднократно рисовавшим церковь. После любого пожара перед реставрацией можно было посмотреть на их картины и восстановить интерьер.

Захоронения в церкви Святого Бавона проводились вплоть до конца XIX века. Очень часто знатных гарлемцев хоронили под семейными могильными камнями буквально штабелями. А как еще? На всех усопших просто не хватало места: захоронений в церкви больше тысячи!

Как и любое старинное кладбище, оно обросло различными легендами. Например, где-то возле ворот храма находится могила номер семь. В ней покоится человек, избивавший свою мать. Так вот, после смерти рука его начала расти. Чтобы остановить ее рост, к могильной плите прибили медную пластину.

Хотя перед смертью, вроде как, все равны, позволить себе иметь могилу в храме могли только очень богатые люди. Но независимо от богатства их трупы гнили и издавали неприятный запах, что привело к появлению фразы «богатая вонючка».

Переходим к витражам. Сейчас трудно представить, но в XVI веке Гарлем был важным мировым центром витражного искусства. Доказательств этому в самом городе осталось мало. Протестантские храмы украшать было не принято, и после Реформации многочисленные окна и витражи были проданы или подарены другим церквям и городам Европы.

Когда в церкви установили орган, витражное окно справа от него демонтировали и заложили кирпичами. Сохранились только этюды, сейчас они находятся в Рейксмузеуме в Амстердаме.

Сам орган был построен в 1738 году Кристианом Мюллером и долгое время был самым большим в мире. Кроме того, он до сих пор считается самым прекрасным и, вне всякого сомнения, самым знаменитым. Герман Мелвилл, описывая чрево кита в «Моби Дике», сравнил его с этим органом: «Seeing all these colonnades of bone so methodically ranged about, would you not think you were inside of the great Haarlem organ?..» (Видя все эти колоннады костей, методично расположенные по порядку, не думаете ли вы, что находитесь внутри великолепного гарлемского органа?) Про звучание ничего не скажу, не слышала, к сожалению. В свое время орган почтили своим прикосновением Гендель, Мендельсон и десятилетний Моцарт.

Моцарт меня добил окончательно, я восхищена и продолжать описание собора больше не могу. Он в моей иерархии ценностей всего лишь достойное обрамление божественного музыкального инструмента.

Сырный вопрос

С чем у вас ассоциируется Гауда? Конечно, с сыром! Так вот, сыр в Гауде не варили никогда! Его там проверяли на качество. Если в палате мер и весов города Гауда говорили, что сыр хорош, этому можно было верить.

Еще там есть рыбный рынок XV века, на нем нельзя было продавать тухлую рыбу. Если тем не менее кто-то нарушал запрет, то он должен был не только заплатить штраф, но и съесть испорченный продукт. А нечего! Кстати, на тех же весах, на которых взвешивали сыр, взвешивали и подозрительных женщин. Если кто-то из них весил меньше сорока килограмм, значит то были ведьмы. Тоже не знала, но в Голландии ведьм не жгли, их топили. Им связывали каким-то хитроумным способом руки и ноги и бросали в воду. Кто тонул, тот не ведьма, а кто всплывал, тот ведьма. Всплывших душили.

На этой позитивной ноте мы пошли в магазин, где продавалось девятьсот сортов пива. Из виски, орехов, фруктов, шоколада, огурцов… Очень познавательно, но пить это нельзя! Сыр должен быть французским, пиво должно быть немецким! Первый раз в жизни попробовала пиво из сиропа, с которым голландцы делают вафли, обещаю никогда больше этого не делать. Гадость это страшная, не надо голландцам варить пиво! А вафли были ничего.

Долгая дорога в дюнах

Утро доброе! Сегодня я решила взять вас с собой на прогулку в такой медвежий угол Голландии, куда нормальный турист сроду не заглянет. Потому что вдали от цивилизации и мельниц, среди дюн и теплиц туристу делать нечего. Последние два пункта про теплицы и дюны мы в своей прогулке, кстати, не планировали, они возникли спонтанно. С ними получилось так интересно, что не поделиться этим с вами я просто не могу.

Итак, в это октябрьское воскресенье на страну обрушилось небывалое тепло в двадцать три градуса. Люблю лето осенью. Только больной и ленивый может провести этот день дома, а мы с мужем, к счастью, пока не то и не другое. Собираемся и едем к морю. Обычно мы выбираем скоростную дорогу, но там сегодня кошмар. Потому что все хотят туда же, куда и мы. Поэтому прислушались к совету навигационки и свернули на узкую улочку, идущую вдоль огромных теплиц. Скорость продвижения шаговая, чужие здесь не ходят. Дома владельцев оранжерей примыкают вплотную к стеклянным улицам, камеры видеонаблюдения отслеживают всех нежеланных гостей. Но и без камер к теплицам подойти трудно: вся территория огорожена колючей проволокой и ограничена каналами.

Въезжаем в приморский городок Хук фан Холланд. Он расположен в устье реки Маас, там, где река впадает в Северное море. Здесь же неподалеку порт Роттердама и терминал для паромов, идущих в Англию. Меня не особо интересует промышленное значение канала, моря, порта и водных путей, я туда приезжаю, чтобы погулять. Кроме меня туда ломится в выходные дни пол-Голландии, потому что там красиво. Белые пески, морские дали, волны, дюны… Чистая Дания, в общем. Ветры там дуют сильнейшие, даже летом жара не чувствуется. Разденешься, спрячешься в «ракушку» или ямку выкопаешь и в нее от ветра укроешься. Тогда вроде ничего, тёпленько. Ну а в прохладную осеннюю погоду люди просто накручивают километры туда-сюда, выгуливают собак, совершают пробежки по плотно утрамбованному песку. Только одеться надо потеплей, чтобы не продуло.

Хук фан Холланд переводится как «угол Голландии». В нем живут примерно девять с половиной тысяч человек, средний возраст – пятьдесят пять плюс. Иностранцев практически нет, а что им здесь делать?

До парковки ехали медленно, больше стояли, чем ехали. Оказалось, что в нашей задержке виноват регулировщик. Мужик в оранжевом жилете вручную пропускал машины на бесплатную парковку. Вот уже два года, как плату отменили, что жаль. Раньше такого бардака не было. Работник просто на глазок прикидывал, сколько машин может проехать, и пропускал отмеренное количество. А иногда просто удалятся попить кофе. Ну да ладно, главное, мы на месте.

На берегу вижу мою знакомую пальму, открытую всем дождям и ветрам. Я за ней уже четвертый год наблюдаю. Высокая и крепкая, наверное, ее посадили уже взрослой. Сначала она шумела довольно таки густой кроной, но с каждым годом лысела все больше. Наглядная илюстрация скороговорки про цаплю, если заменить птицу деревом. Пальма чахла, пальма сохла, пальма сдохла.

Отсюда до следующего населенного пункта Кайкдаун – восемнадцать километров прекрасного пляжа. Это на указателе восемнадцать, а в действительности все зависит от прилива, нагонит он воду или нет. Мы с мужем как-то прошагали двадцать шесть километров, было интересно, хоть и несколько однообразно.

Здесь чистейший воздух, аж с ног валит. Какая-то местная предпринимательница закупоривает его в стеклянные пузырьки и продает отдыхающим по два евро за штуку. Белейший песок вы также можете приобрести, и тоже в пузыречках. Лично мне этот песок не нужен, у меня его столько было в ботинках, когда мы вернулись с прогулки! Все коврики в машине оказались засыпаны, а вроде хорошо вытряхивала.

Ну и что, что вода в Голландии круглый год ледяная, в Калифорнии она тоже не теплее. Хотя, согласна, разница все же есть. Купаются здесь практически круглый год, разница температуры зимой и летом не такая уж большая. Какая она зимой, мне даже предположить холодно, а летом в самые жаркие дни – градусов шестнадцать, восемнадцать. Брррр! По влажному утрамбованному приливом песку удобно не только ходить, но и ехать на велосипеде. К счастью, велосипедистов не так много, а то от них житья уже нет.

Пляж Хук фан Холланд тянется на два с половиной километра в сторону Гааги. Ширина его двести пятьдесят метров, впрочем, величина это не постоянная, от приливов и отливов зависит. Потом этот пляж плавно переходит в другой, затем в следующий и так далее на протяжении двадцати с лишним километров. Мы с мужем прошлым летом прошли пешком весь этот путь часов за пять, не торопясь. Интересно было, есть что вспомнить.

Ближе к дюнам мимо пляжных домиков идет бетонная дорожка. Мне всегда было интересно, чьи они, эти домики, и можно ли их снять на пару месяцев. В этот раз мы подошли к одной парочке, сидящей в дюнах неподалеку, и спросили. Мужчина поднялся на ноги и как ни чем не бывало подошел к нам. Если бы мы знали, что кроме футболки на нем ничего не надето, мы бы выбрали другой объект для беседы, но было поздно. Пришлось продолжать светскую беседу с человеком без штанов.

Оказалось, что все эти домики находятся в частном владении, и очередь на них! Хозяева платят аренду на землю примерно пятьсот евро в год, но могут пользоваться домами не всегда. Прошлой зимой, например, жильцы были вынуждены убрать их до летнего сезона.

Сейчас на пляже безлюдно, а обычно в жаркие летние дни на Хуке шагу негде ступить. Иногда число отдыхающих достигает семидесяти тысяч в день! Приезжают сюда обычно роттердамцы, у гаагцев свой пляж есть – Схевенинген.

У самой кромке воды разъезжает трактор. При ближайшем рассмотрении оказалось, что он подъехал, чтобы погрузить и отвезти какой-то катер подальше от моря: к машине или к месту стоянки катеров и лодок неподалеку. Трактор пыхнул дымом и бодро покатил по берегу. Как это вещал Остап Бендер? «Железный конь идет на смену лошадке»? У нас же наоборот: не успел трактор скрыться из виду, как прискакали лошадки.

Я сама в детстве занималась конным спортом и знаю, как полезны для лошадей прогулки по влажному песку. А у писателя-конника Дмитрия Урнова читала, что маршал Ворошилов отправлял скаковых лошадей целыми самолетами к морю.

А вот это – прекрасная картина! Женщина с ролятором медленно шла, улыбаясь, и подставляя лицо солнцу. Ограниченные возможности – еще не повод отказываться от активного отдыха. Тех, кто уже не может передвигаться сам, медработники привозят подышать морским воздухом на креслах со специальными колесами.

Чей туфля? Около воды валялся относительно новый ботинок. Наверняка чья-то игривая собака утащила, и теперь обладатель кроссовки ее ищет. Собакам сейчас раздолье, а еще две недели назад им сюда было нельзя. Кончился пляжный сезон, кто же знал, что он в этом году так долго продлится? Официальные его сроки в Голландии – с 1 мая по 1 октября.

Собаки и лошади – не единственные животные, каких можно встретить на Хук фан Холланд. Несколько раз в году сюда приезжают спасатели морских котиков и отпускают на свободу. Это большой праздник для всех, на церемонию выпуска котиков в море собираются люди со всей страны.

Деревня напротив и пляж, где мы только что были, называются с'Гравензанде. Это часть территории Вестланд, где расположены самые большие тепличные хозяйства в мире. Целый стеклянный город тянется на многие километры вдоль побережья! Семьсот садовых предприятий на четырех тысяч гектарах земли! Половина из них отдана под цветы, остальные – под помидоры, огурцы и паприку.

Вестланд вплотную примыкает к морю и известен еще с XII века. Тогдашние жители строили дамбы и деревни и занимались огородничеством. Здесь мягкие зимы и нежаркое лето, а земля получает больше солнечных лучей, чем где бы то ни было в Голландии. Эти прекрасные условия позволяли садовым хозяйствам первыми выходить на рынок со своими продуктами. Есть и минусы в виде сильных ветров, но уж тут ничего не поделаешь. Вокруг нет ни гор, ни деревьев, есть где разгуляться ветру.

Очень нетипично для Голландии, но пешеходная тропа, по которой мы идем, гораздо шире и удобнее велосипедной. Это ли не счастье для такого любителя походов, как я! По другую сторону от дорожки показались белые домики. Это дачки, заняты они, преимущественно, жителями Роттердама, которые приезжают сюда на каникулы и в выходные. Дома передаются из поколения в поколение и в чужие руки, как правило, не переходят.

Лужайки с овцами и кроликами сменились дюнами. Эта территория дана на откуп природе, но люди слегка помогают ей, сажая в песках жесткую траву. Пучки травы не дают дюнам блуждать беспорядочно по дорогам и садовым хозяйствам. Дюны – это заповедная зона, называется Зандмотор. Волны, ветер и морские течения формируют его, перенося песок все дальше и дальше от моря. Люди огородили береговую полосу колючей проволокой, чтобы случайные посетители не забредали в пески. Кстати, не только чтобы защитить последние от людей, но и наоборот. Мягкие почвы и морские приливы делают это место небезопасным для человека, да и зыбучие пески здесь встречаются.

Зандмотор – экспериментальный проект, он показывает, как образуются дюны, и как быстро меняется ландшафт. Уникальное место, которое два раза в сутки частично или полностью оказывается под водой из-за сильных приливов. Я люблю отливы. Гуляешь там, где только что было море, и находишь всякие морские разности от медуз до плавника, выброшенных на берег.

Что касается флоры, то я примитивно делю ее на ту, что нельзя есть и ту, что можно. Облепиху – можно, только она уже переспелая. Шиповника здесь тоже огромные заросли, есть немножко ежевики.

А мы тем временем почти дошли до того места, где растет несчастная пальма, и сворачиваем к морю. Пляж уже приготовили к зимовке. Там, где сейчас играет в луже девочка, совсем недавно стояли домики. Их убрали куда-то до будущей весны, и хотела бы я знать, где то место, куда можно поместить целую улицу летнего счастья?

Пешком по Голландии

Назвать это заграничным словом «хайкинг» язык не поворачивается, хайкинг, в моем понимании, – это ходьба по более или менее пересеченной местности и желательно в быстром темпе. Голландия же плоская, как блин, никаких возвышенностей, лесов и прочих интересных мест в радиусе ста километров от нашего города нет. Со скоростью тоже проблема: я люблю ходить быстро, а муж – медленно. Когда я тороплю его, он предлагает мне бегать мимо него туда-сюда. А что я, собака что ли вокруг хозяина круги нарезать? В конце концов пришли к консенсусу: идем не торопясь, но долго и далеко.

Вопрос куда? Посмотрела в интернете, оказывается, неподалеку есть национальный парк Бисбосх, один из самых больших в стране. Огромная территория, состоящая из рек, каналов и островов, населенных птицами и различными животными от бобров до коров. В основном, конечно, там раздолье не для ходоков, а для лодок и велосипедов, но пешие маршруты вроде тоже есть.

Стартовать нужно было от населенного пункта Дриммелен. Найти на центральной улице желтую стрелку и идти по ней восемь километров или пока не надоест. Сейчас расскажу, как мы с этим справились.

Приехав, обнаружили типично голландский городок: узкие улочки, маленькие домишки, чистенько. Около каждого мало-мальски исторического здания – табличка с информацией, когда оно построено, что в нем было, кто тут жил. В одном, например, был когда-то склад для хранения лосося, а сейчас живут люди. То, что здесь водился лосось, для меня новость, хотя я знаю, что в Роттердаме есть Лососевая гавань. Впрочем, не исключено, что лосося ловили в другом месте, а уже потом привозили в Голландию.

Пока мы искали место для парковки, удалились от исходной точки маршрута и больше ее не нашли. Пошли по наитию, то есть куда повел муж. Сначала мимо овец. Тогда я еще не знала, что это знак, и что они будут преследовать нас все время. Потом вышли на проселочную дорогу. Идти по ней было не очень приятно, потому что по ней ездили машины с велосипедами. Но когда я начала выражать свое недовольство, муж сказал, что ему все равно где идти, лишь бы идти со мной. Но если он не будет получать при этом положительных эмоций, то в следующий раз никуда не пойдет. И я замолчала.

К счастью, скоро удалось свернуть на велосипедную дорожку, которая была обозначена и как пешеходный маршрут. Дорожка такая… Своеобразная. Какие-то участки принадлежат овцевладельцам, а какие-то нет. Границы участков очень хорошо просматривались. Там, где ходили овцы, асфальта не было видно вообще, один плотно утрамбованный навоз. И запах! Птицы обитали почему-то только на чистых участках, наверное, им тоже было противно. Только у нас, в отличие от них, выбора не было, нам не даны крылья.

Справа текла широкая река или канал. И ни одного кустика! А мне надо! То есть какие-то зеленые насаждения были, но все они находились за изгородью, не подобраться. Боря рассчитал, что велосипедисты проезжают с интервалом примерно в сорок, пятьдесят секунд. Если рискну, то шанс успеть есть. Муж следил, чтобы горизонт был свободен. «Вот сейчас эти велосипедисты проедут, и начинай. Давай!» И дал отмашку. Клянусь, в первый раз в жизни по команде это самое дело делала! Осознанно, во всяком случае, в далеком детстве не считается. Прямо по Гришковцу, «Перессык на острове Русский». Все бы ничего, но было очень смешно, особенно когда овцы начали проявлять нездоровый интерес и окружили меня.

В общем-то, я рассказала почти все, самое интересное уже произошло. Разве что про встречу с двумя отдыхающими на стуле не упомянула. Они доехали до определенного места на машине, оставили ее внизу под насыпью, сели на раскладные стульчики на берегу и наблюдали из биноклей за рекой. Подсматривали, я считаю. Очень им, видать, интересно было, что там в лодках делается. Пройдя примерно три километра, мы вернулись, а они все еще сидели с биноклями. Очень активные туристы!

Обратный путь был похожим на дорогу туда, только впереди были не бесконечные река и дорога, а дымящиеся трубы. Мы было хотели в следующий раз с этого места прогулку начать, а потом подумали, что вряд ли что-то новое там увидим: река, велосипеды, овцы. Лучше к морю поедем, от Хук фан Холланд до Гааги по песку прогуляемся.

В городок вошли уже с другой стороны. Очень миленькие домики на окраине! Около крайнего на полке стояли в рядок деревянные башмаки. Мы подумали, что это декорация, но, присмотревшись, поняли, что нет. Обувь была подписана и принадлежала членам семьи. Страшно представить, сколько поколений их относило! Сносу таким нет!

Все, поход кончился. Прошли мы восемнадцать километров, а в принципе, важны не километры. Главное, сколько времени продолжался наш путь.

Кто живет на мельнице

Я люблю мельницы, но никогда не понимала, как в них можно жить. Не в том дело, что все они являются памятником старины, и ты гвоздя без особого разрешения не вобьешь, не говоря уже об увеличить окна или разломать пару стенок. Тесно там, а голландцы, выбирающие мельничную жизнь, как правило, имеют много детей. Но, оказывается, то, КАК живут на мельницах, это второстепенных вопрос. Главное, КТО живет на мельницах! Что особого должен сделать человек, чтобы ему позволили ее купить или арендовать? Но об всем по порядку.

Мы приехали в Киндердайк, небольшую деревню неподалеку от Роттердама. Своим существованием она обязана исключительно мельницам! Они денно и нощно качают воду и делают все возможное, чтобы населенный пункт не улькнулся в пучину морскую. Они входят в список мирового наследия Юнеско, причем не по отдельности, а все девятнадцать.

В переводе с голландского Киндердайк означает «детская дамба». Есть две легенды о происхождении названия, и обе они печальные. В первой говорится о том, что во время знаменитого наводнения Святой Елизаветы в 1421 году волной смыло люльку с плачущим младенцем и кошкой в придачу, а по второй Киндердайк назван так, потому что при строительстве дамб использовался детский труд. Сейчас эти мельницы – одна из самых посещаемых достопримечательностей Голландии. Две из них переоборудованы под музей, а в остальных живут люди.

Вся территория Киндердайка прочерчена каналами, как шахматная доска. Каналы разделяют мельницы на группы. С левой стороны находятся круглые из красного кирпича, все они построены в 1738 году. Напротив стоят восьмигранники из дерева, возведенные два года спустя. Совсем особняком стоит одинокая мельница Де Блоккер. Она и впрямь похожа на блок или кубик. У нее одной мельничное колесо находится не внутри, а снаружи.

Де Блокер – не оригинальное сооружение, дубликат. На ее месте была раньше другая, но в XVII испанцы веке спалили ее. А может, и сами голландцы в борьбе с испанцами. Кто теперь скажет, дело давнее было. Мельницу отстроили, но история с пожарами на этом не закончилась. Какой-то юный пиротехник в 1997 году баловался с огнем и снова подпалил многострадальное сооружение. Было ему всего тринадцать лет, и полиция только пальчиком погрозила за то, что он чуть не уничтожил раритет. Но судьба, как говорится, нашла своего героя. Несколько лет назад тот же самый уже повзрослевший, но не поумневший пиротехник баловался с новогодними салютами, и ему оторвало два пальца. Вот ведь как бывает.

Де Блокер

Де Блокер можно посетить, она – одна из двух музейных мельниц. Около нее разбит огородик, на грядках растут помидоры и капуста. У сарая с курами стоит старинная конструкция для стирки и выжимания белья. У моей бабушки была такая: с двумя валиками, между которыми прокручиваешь белье. Имитация былой жизни, в общем. А в саму мельницу мы попасть не успели. Заболтались и пропустили время закрытия.

Зато нам удалось «докопаться» до местного жителя. Мимо проходил какой-то мужик в деревянных башмаках и почти без единого зуба. Аутентичней не бывает! Мы остановили его, задали пару вопросов для начала и проболтали хороших полчаса.

На этой мельнице он работает, а живет в другой, почти в самой дальней. Живет с женой, дети уже выросли и отселились. Он сказал, что для того, чтобы жить на мельнице, нужно быть мельником! Причем дипломированным! То есть два, три года поучиться в колледже, а потом уже тебе разрешат приобрести или арендовать мельницу. Держите меня семеро, я чего угодно ожидала услышать, но только не это.

Для чего нужен диплом? Для того, чтобы следить за уровнем воды и в случае необходимости прокручивать лопасти мельничного колеса. Вот!

Говорят, весной, когда распускаются тюльпаны, в Киндердайке особенно красиво. Но мне очень хочется дождаться холодной зимы. Тогда по замерзшим каналам между мельницами катаются на коньках. Вот, представляю, зрелище!

Мидделбург

В Мидделбург мы поехали частично погулять, частично по делу. Сын наш решал там какие-то свои дела, а мы с мужем прокатились за компанию. Сами по себе мы туда вряд ли бы попали, так почему бы и нет? Прокатились и, несмотря на холод и дождь, получили большое удовольствие. Город оказался интереснейшим!

Первое, в нем очень много памятников архитектуры. На город с населением чуть менее пятидесяти тысяч жителей приходится 1150 зданий-монументов! Второе, во время Второй мировой войны его исторический центр был полностью разрушен и полностью восстановлен. Вы скажете, ничего особенного, во всей Европе так, но! Мидделбург восстанавливали, используя только оригинальные материалы! Все, начиная с мостовых и заканчивая башней Длинный Ян, сделано из «родных» камней. А еще, до XV века Мидделбург был испанским владением, что весьма повлияло на нарядный облик города. Я имею в виду то, что он долго был католическим.

Начну с общей информации для тех, кто заинтересуется и захочет когда-нибудь включить его в список городов, которые нужно посетить в Голландии. Он находится в провинции Зееланд в двухстах километрах от Амстердама, ста двадцати от Роттердама и в шестидесяти от Зирикзее. Зырикзее – та еще дыра, но уж если вы туда соберетесь, можно и заехать. Я там тоже была, в общем-то, достойное место. В XVIII веке там правил регент по имени Питер Могге, весьма уважаемый и богатый человек. Все свое огромное состояние – 420 тысяч гульденов – он завещал городу на основание университета. Тогда это были огромные деньги! Завещание было составлено по всем правилам, но университета в Зирикзее как не было, так и нет. Совет старейшин, мэрия или кто там за это дело отвечал, решил нарушить волю покойного и потратил капитал на другие цели. А именно, на реставрацию исторических зданий. Креста на них нет, но город выглядит прекрасно.

Вот теперь начинаю рассказ о Мидделбурге. Наша прогулка началась около здания Кловенирсдулен, XVII век. Почему именно здесь? Да просто машину ближе к центру припарковать не могли. Это что-то вроде учебных помещений для тренировок голландских стрелков, сейчас здесь ресторан и культурно-музыкальный центр.

Когда-то на территории Мидделбурга жили кельты, потом пришли римляне, а история поселения как города начинается с IX века. Название переводится как Средняя крепость, потому что стоял он между двух крепостей: Зубург и Домбург.

Заблудиться там в принципе невозможно, если ориентироваться на башню Длинный Ян. Ее с любого конца видно. В первую очередь нас интересует городская ратуша, прекрасное строение середины XV века, поздняя готика. По результатам независимого опроса одной из газет, это второе по красоте здание Нидерландов, Tripadvisor ставит его на третье место. На фасаде ратуши расположены готические окна с красно-белыми ставнями и скульптуры двадцати пяти зееландских графов и графинь, внутри вообще чистый музей.

Здание проектировалось как резиденция бургомистров города, и до 2004 года здесь размещалось правительство. Потом оно переехало в аббатство, а ратушу занял самый маленький в стране университетский колледж имени Рузвельта. Мы воспользовались тем, что в университете был день открытых дверей, и зашли туда. Да… Хотела бы я здесь учиться в свое время… Сюда, кстати, и приехал наш сын. Посмотреть что к чему и стоит ли поступать. Оставляем его в этом замечательном месте, сами идем в аббатство Святой Богоматери. Где правительство сидит.

Оно начало строиться в начале XI века, как католический монастырь функционировал до XV. Как раз до того момента, когда жители города устали сражаться на стороне испанцев и перешли на сторону Вильгельма Оранского. Монахов-католиков, само собой, погнали, на смену им пришли мрачные протестанты. Сейчас в бывшем аббатстве расположены музей и, как я уже говорила, городская управа.

В правой части аббатства возвышается башня Длинный Ян, то ли восемьдесят пять, то ли, по другим источникам, девяносто один метр высотой. Башня – визитная карточка Мидделбурга, изображена на всех магнитиках. Посетить ее можно бесплатно, время от времени там проходят разные выставки.

Что еще можно сказать про этот город? Телескоп здесь изобрели! К сожалению, его создатель Якоб Роггевен не оформил патент на свое изобретение и не мог собирать с него дивиденды. Но то, что Галилей пользовался его телескопом, делая свое революционное открытие, что земля вертится, – несомненный факт.

До конца XVIII века Мидделбург процветал и богател, одно время был даже крупнейшей гаванью Нидерландов. Но со временем захирел. Канал, соединяющий его с морем, затянуло песком и город стал недоступен для судов.

Во время Второй мировой войны Мидделбург проявил себя мужественнее других городов Голландии. Вся страна капитулировала 15 мая 1940 года, а он сопротивлялся на два дня дольше. Правда, в этом героизме в большей степени были повинны французы, чей гарнизон стоял в городе. Им документ о капитуляции Нидерландов был не указ. Чтобы прикрыть свое отступление, французы устроили в историческом центре пожар, подпалив заодно башню Длинный Ян и ратушу. Спалили дотла. То есть разрушение города началось в 1940 году еще до официальной оккупации. Ну, а когда в 44-м канадцы с англичанами выбивали немцев, совместными усилиями такого мощного альянса было доделано то, что начали французы. Мидделбург был разрушен окончательно.

Этому событию посвящен памятник под названием «Украденное воспоминание». На табличке корректно не указано, чьи бомбы падали на город. Голландцы думают, что немецкие. Восстановление продолжалось до 1975 года, и сейчас мы можем видеть Мидделбург таким, каким он был до войны.

Флиссинген

Скажу сразу, Флиссинген мне не понравился! Там был такой зверский холод, что меня до сих пор при воспоминании о нем дрожь пробирает! Еще город запомнился мне самой невкусной жареной рыбой, какую мы ели в Голландии, и тем, что мы так и не дошли до пляжа, чем, собственно говоря, и славится Флиссинген. Я имею в виду пляж, а не то, что мы не дошли до него. Я не поверила, что он выглядит совсем по южному, как написано в путеводителе, и проверять при таком ветре не захотела.

Если не вдаваться в подробности, то находится Флиссинген в Зееланде, в том месте, где река Шельда впадает в Северное море. Возник в начале VII века как рыбацкое поселение, происхождение названия неясно. Еесть аж три версии. По первой осевший во Флиссингене святой Виллиброрд пытался напоить водой из бутылки страждущих нищих. Нищих было много, воды – значительно меньше, но вода в бутылке все не кончалась и не кончалась. Увидев такое чудо, святой старец сам удивился и начал убеждать народ перейти в христианскую веру. Но нищие не слушали его и продолжали напиваться. Плюнул на них святой Виллиброрд, оставил им бутылку и пошел дальше. От этой истории осталось имя, vles по-голландски означает бутылка.

Вторая версия также связана с нею. На этот раз бутылка была привязана к парому и являлась его опознавательным знаком. Монах Якоб распространил этот знак на все поселение.

Третья версия связана с датским словом vles, ничего общего с бутылкой не имеющее, оно означает прилив-отлив.

Есть и английский вариант названия: Flushing. Для англичан Флиссинген был очень важным стратегическим пунктом, они постоянно пытались его завоевать, иногда успешно. С начала XVI века британцы хозяйничали в нем почти целое столетие и до сих пор называют его на свой манер.

Кроме них Флиссингеном владели в разное время Габсбурги, испанцы, французы, голландские республиканцы и королевство Нидерланды. Само собой, при таком военном интересе достопримечательностей осталось не так уж много. Ратушу, например, разрушили британцы, была она точной копией Антверпенской, правда, уменьшенной.

Сохранилась еще церковь святого Якоба, XIV век. Того самого, из второй версии, который нищих водой поил. На набережной есть здание бывшего арсенала, сейчас в нем морской музей. Скульптура женщины перед ним называется «Невеста», она олицетворяет всех женщин, не дождавшихся мужчин из моря.

Сейчас Флиссинген – климатический курорт (ха!) и важный рыболовный порт. Стоят в гавани и суда королевского морского флота, а также много яхт и катеров-лоцманов. Вот, собственно, и все. В следующий раз отправлюсь в другую сторону, подальше от холодного моря.

Воскресные прогулки

В поисках Разрушенного Города

Второй по величине город Голландии Роттердам, пожалуй, самый фотографируемый город в стране. Если, конечно, не считать Амстердама с его бесконечными велосипедами, прислоненными к решетке канала. Но это уже клише, за которым в Амстердам ехать совсем не обязательно. В любой городок приедешь и увидишь решетку, канал и велосипед. Немцы, разбомбив Роттердам, невольно сделали его непохожим ни на один другой город Голландии. Это – креативный полигон взбесившихся архитекторов и скульпторов! И до какого-то времени я думала, что неплохо знаю его.

Но, читая повесть Бориса Носика «Еврейская лимита и парижская доброта» о судьбах художников-эмигрантов, я наткнулась на новую для меня информацию о Роттердаме и известном скульпторе Осипе Цадкине. Выходец из Белоруссии, одно время учился вместе с Марком Шагалом. Как многие художники того времени, он приехал в Париж, из-за известных событий в России там на всю жизнь и остался. Прославился очень, после Второй мировой войны создал свою самую известную скульптуру «Разрушенный Город», посвятил ее Роттердаму и подарил городу.

Разрушенный Город, Осип Цадкин

А я тогда только-только из Гронингена переехала и мне было вообще не до скульптур. Так что понятия не имела, где ее искать. Почему-то сразу подумала на оранжевую конструкцию неподалеку от вокзала. Я часто мимо нее проезжала и все думала, что надо бы остановиться и посмотреть, что это такое. Остановилась, посмотрела. Да, это памятник разрушенной части Роттердама, но к искомому объекту никакого отношения не имеет. Называется «Новый Дельфтский Порт», состоит из обломков настоящего старого порта и здоровенной оранжевой арматуры в виде каркаса здания.

Тут же набираю в телефоне имя Осип Цадкин и название скульптуры и вижу на мониторе то, что я вижу каждый день из своего окна. Находится искомая фигура в двадцати метрах от нашего дома! А ведь я сама нашим гостям постоянно объясняю, что живу в доме, ближайшем к тому мужику без сердца с поднятыми к небу руками. А дыра в груди означает, что немцы, разбомбив центр, вырвали сердце города. Лишили его души, так сказать.

Кстати, большинство голландцев понятия не имеют, что Осип Цадкин имеет отношение к бывшей Российской империи. Во всяком случае, все, кого я об этом спрашивала, не знали и удивлялись. Француз, говорят, и все тут!

Про первый небоскреб Европы и Кубическую деревню

В Голландии в конце февраля стоит на удивление прекрасная погода. Крокусы уже, конечно, отцвели, зато нарциссы распускаются. Понятно, что это ненадолго, но надо пользоваться возможностью и выйти куда-нибудь погулять. Вопрос с кем и куда? С кем – это проще всего, одна. Муж на дежурстве, а Машка, собака моя, только что вернулась с набережной и выходить на улицу еще раз не хочет. Растянулась у окна, солнечные ванны принимает. Остаюсь только я, для прогулки вполне достаточно.

Определяемся с «куда». Ехать за город одной – влом. Смотрю из окна… Вижу Блаак с его кубическими домами и здание рынка Марктхолл. Туда и направлюсь.

Хотя иду я пешком, не могу не сказать про очень удобную и просторную парковку под Марктхоллом. В этом году ее выбрали самой удобной парковкой Европы! Машины заезжают в два ряда, что для маленькой Голландии с ее вечным дефицитом места совсем нетипично. Парковка расположена на четырех этажах и рассчитана на тысячу двести машин.

Здание Марктхолла построено в 2014 году, на его открытии присутствовала вся королевская рать. То есть представители королевской семьи. Официальный сайт утверждает, что концепция строения – уникальная, что в мире много крытых торговых галерей, но нигде нет комбинации квартир и рынка. Его высота – тридцать девять метров, на двух этажах разместились примерно пятнадцать торговых точек и восемь ресторанов и кафе. Цифра это постоянно меняется, каждый месяц появляется что-то новенькое или исчезает старенькое.

Со второго по десятый этаж – квартиры площадью от семидесяти пяти до двухсот метров, всего их двести двадцать восемь. Я не была внутри, хотя какие-то квартиры можно было посетить на последнем этапе строительства. Но точно знаю, что из спален и из туалета видно, что происходит внизу: там прямо на полу есть окна! Надеюсь, что связь односторонняя, и снизу не видно, что творится наверху.

На огромном потолке нарисованы все продукты, которые можно купить на этом роскошном рынке. Эти рисунки – самый большой в мире пазл, о чем засвидетельствовано в Книге Рекордов Гиннеса. Следующее достижение – огромный стеклянный фасад. Точнее, их два: спереди и сзади. Это тоже самый большой стеклянный фасад Европы.

Марктхолл

Ну и напоследок, Марктхолл входит в список десяти зданий мира, построенных в 2014 году, которые необходимо посетить. Посещаю регулярно. За покупками в супермаркет туда хожу и суши в кафешке ем. Путеводитель Lonely Planet тоже его отметил: поместил в список пятисот лучших мест на планете под номером 449.

А когда Марктхолла еще и в помине не было, люди ехали в Роттердам, чтобы посмотреть другую достопримечательность: Кубические Дома. Кстати, они находятся как раз напротив Марктхолла. Построены в 1984 году, архитектор Пит Блом. По его задумке, это должна быть своего рода деревня в городе: комплекс домов, кафе, магазинчиков, парикмахерских и прочих заведений, включая казино. Задумано интересно, хотя лично у меня никаких деревенских ассоциаций при посещении Кубических домов не возникало.

Кубические дома

Роттердамские «кубики» – не оригинальный продукт, они далеко не единственные в своем роде. Сначала Пит Блом попрактиковался в голландском городе Хелден, построив там практически идентичные дома, а потом уже воплотил свою идею в Роттердаме.

В «деревне» есть парикмахерская, салончик красоты, шахматный магазин-музей, студенческий отель и казино. А также квартиры на продажу и в аренду. Сейчас я зайду в одну из них, и покажу, как все выглядит изнутри. Не подумайте, что по личному приглашению – музей здесь.

Каждая квартира занимает один «кубик». Небольшая, с одной спальней, гостиной, кухней, кабинетиком и маленьким чердачком, который можно использовать как угодно, по своему усмотрению. Открыв входную дверь, сразу попадаешь в гостиную, совмещенную с кухней. Пара шкафчиков, диванчик, вот и кончилось место. В правой части помещения – встроенная кухонная мебель. Для нормального обеденного стола места нет, поэтому столом служит панель непонятной геометрической формы. Притулилась в уголке у треугольного окна, вид из окна – дивный! Прямо на дорогу, проходящую аккурат под домами!

Осмотр первого этажа закончила, поднимаюсь на второй. Там спальня и кабинет, дверей между ними нет. Огибаю небольшую перегородку, визуально отделяющую спальню от кабинета, и оказываюсь в маленькой спальне. Из обстановки – кровать, стул и растение. Про шкаф забыла, он тоже есть. Вся мебель, кстати, встроенная, изготовлена индивидуально. Стандартная магазинная к такой квартире не подойдет.

На этом же этаже находится санузел. Дверь в него заперта, чтобы посетители, не дай бог, не воспользовались им по назначению. Через стеклянную дверь удалось разглядеть стиральную машину и раковину с краном для умывания. За углом, невидимые для фотоаппарата, находятся унитаз и душ, ванной нет.

Поднимаюсь еще выше, на чердачок. В углу стоит весьма удобный диванчик, на столике около, на фоне кубических крыш, красуется кактус. Он фотогеничен и колюч.

Дома примыкают к Старой Гавани Оуде Хафен. Красивое место, где можно попить кофе, пива и просто посидеть полюбоваться на старые корабли. Колоритно, но сервис жуткий, и голландцы в кафе, ну такие шумные!

Напротив – Морской музей, это его суда украшают гавань. Напротив возвышается Белый Дом (Het Witte Huis). Построен в 1898 году и был в свое время первым небоскребом Европы. И что этих голландцев так на рекорды тянет?

Белый Дом

Никогда Не Поздно Сказать Прости

В самом центре Роттердама, напротив здания бывшей почтовой конторы стоит необычная конструкция. Она состоит из стеклянной витрины, установленной на цоколе из черного гранита, в витрине – металлический мегафон. Что это такое, для меня долгое время оставалось загадкой, потому что перед сооружением не было никакой таблички с названием или именем автора. Да и, честно говоря, меня это не очень-то интересовало: мало ли в Роттердаме странных памятников.

Но на днях мы с подругой проходили мимо и увидели там какого-то мужчину. Он подошел к витрине, открыл ее ключом и достал мегафон. Был полдень, в церкви неподалеку звонили колокола. Постояв недолго, мужчина поднес мегафон ко рту и громко крикнул по-английски: «It’s never too late to say sorry!», что означает: «Никогда не поздно сказать прости». Потом поставил мегафон на место, запер витрину и собрался идти дальше.

It’s never too late to say sorry

Я подошла и спросила, что означают его действия? Он ответил, что это представление – часть композиции монумента. Каждую среду в полдень он приходит сюда и напоминает людям, что никогда не поздно сказать друг другу прости.

Эта скульптура так и называется: It's Never Too Late to Say Sorry. Ее авторы – два скандинавских скульптора Михаэль Эльмгрин и Ингар Драгзет. В течение первого года мужчина кричал фразу каждый день. Почему? Потому что действительно никогда не поздно сказать прости.

Прогулка по Туннелю Любви

В воскресенье с утра была совершенно невнятная погода. В Голландии она всегда невнятная, но сегодня хотя бы появилась надежда на солнце, впрочем, и на туман тоже. Если первое победит, то, когда пойду гулять, солнечные очки дома оставлю. Буду запасаться серотонином и бороться с дефицитом света.

По воскресеньям мы с мужем часто долгие прогулки устраиваем, иногда даже доходим до какого-нибудь соседнего городка. Почему мы гуляем именно по воскресеньям? Потому что день это такой, что и в гости не пойдешь, на работу всем завтра, и дома сидеть не хочется, за субботу отдохнули.

Сначала пошли на набережную реки Новый Маас. Это которая в Северное море впадает, там, где находится Роттердамский порт. С удивлением узнала недавно, что ее длина всего двадцать четыре километра. На набережной есть Всемирный музей – ничего особенного, одни копии – и историческая гавань. Последняя особенно прославилась прошлой осенью, когда там ни с того ни с сего затонула прогулочная яхта. Чуть дальше – парк с башней Евромаст, но туда мы не пойдем. Сегодня нас интересует противоположный берег.

Расскажу только вкратце про памятник Петру Первому сразу за гаванью. По моему мнению, очень похож на Шемякинский в Питере. Это не просто скульптура, а подарок России городу Роттердаму в честь 300-летия Великого Посольства. Скульптор Леонид Баранов, на открытии присутствовал Виктор Черномырдин. Не скажу, что голландцы с уважением относятся к памятнику. То шапочку дурацкую на голову натянут, то гадость какую-нибудь у ног напишут. Зря подарили, не достойны голландцы такого дара. Но от меня лично большое спасибо.

Памятник Петру Первому в Роттердаме

В Голландии уже есть один памятник Петру в Заандаме, так с какой же стати почтили таким даром Роттердам? Оказывается, царь провел в Роттердаме четыре дня, жил где-то в районе Хоогстраат в центре.

Еще голландцы отмечают два интересных, хоть и непроверенных факта, связанных с Петром. Они утверждают, что единственным иностранным языком, которым владел государь, был нидерландский, и что он даже подумывал сделать его вторым государственным языком. Второй факт, нуждающийся в проверке, это то, что цвета российского флага инспирированы нидерландским триколором.

Кстати, в Роттердаме пока всего два моста через Маас: Вильгельмина и Эразмус. Эразмус – последний, между ним и портом мостов больше нет. Обычно на другую сторону мы переходим по одному из них, а сегодня решили по туннелю. В первый раз! Я вообще думала, по нему только на машине или велосипеде проехать можно, а он еще и пешеходный, оказывается.

Похоже на то, что скоро здесь будет ремонт. Когда заграждения уберут, можно будет поближе подойти к стене и прочитать про историю создания туннеля. Но я и так знаю, что он старейший в Голландии. Его начали строить в 1937-м, а закончили в 1942 году. Строительство не прекращалось даже при фашистах. Мало того, немцы активно участвовали в его создании и хотели провести церемонию открытия с большой помпой. Но жители города активно сопротивлялись этому. Они не были морально готовы к совместному празднику всего через два года после бомбежки.

Открытие было скромным и совсем не таким, как его запланировали. Вмешался человеческий фактор. Трое мальчишек тайно перебрались на другую сторону реки и в момент перерезания ленточки стремительно выехали из туннеля на велосипедах. Так что не представители городской администрации, а голландские подростки официально открыли туннель. Их звали Йоп Отте, Дирк Бол и Кор Вигман. До чего имена хорошие, особенно первое!

Строился туннель методом погруженной трубы, а не копания, если так можно выразиться. Отдельные секции изготавливали на суше и погружали в реку. Там их соединяли между собой, откачивали воду и закрывали снаружи. Туннель проходит на глубине двадцати метров, состоит из девяти двадцатиметровых секций, его длина – 1070 метров. Кстати, в 1944 году немцы заминировали его, чтобы взорвать при отступлении. Хорошо, что не получилось.

По дну идут четыре трубы: две для автомобилей, одна для пешеходов и одна для велосипедистов. Я заглянула туда, где велосипеды, там все в зеленый цвет выкрашено. А у нас такую красоту наклеили! Розовые сердечки! В честь Дня Влюбленных, что ли? По всех видимости, клеить начали недавно. Девушки стояли на лесах и корячились под самым потолком, мужчины сидели на стульчиках на колесах и комфортно передвигались от готового участка до нового фронта работы. «А в это время женщины копали…» Есть такая песня.

Не знаю, как другие мужья, а мой сразу начал сердечки считать. Сказал, что это просто: нужно узнать, сколько сердечек помещается на десяти плитках, и посчитать количество плиток вообще. Одно поделить на другое и умножить на количество рядов. Я тоже предложила поучаствовать в процессе и подсказала, что рядов – шесть. Но наше совместное математическое творчество зашло в тупик, едва начавшись. Ему помешали «бессердечные» вентиляционные люки и бесплиточные места: те, где плитки были отбиты.

К концу туннеля мы не выдержали и подошли к одному из трудящихся мужчин спросить, что сие значит. Он сказал, что это – часть художественного проекта под названием «Туннель Любви». Такие уже были в Стамбуле и голландском Эйндховене, сейчас эстафета пришла в Роттердам. Трудятся они уже третий день, и конца края не видно. Всего надо наклеить тридцать две тысячи сердечек на стенах, на полу и потолке, плюс провести иллюминацию. Кстати, насчет цифры у меня зародились сомнения. В пригласительной открытке, которую нам вручил разговорчивый художник, написано, что тысяч должно быть тридцать пять. Все равно это колоссально много! Придем в следующие выходные, когда все будет готово.

Как рисовать «под Мондриана»

Мондриан мне давно нравился, особенно когда я узнала все тонкости техники рисования под него. Сашка, наш младший сын, проходил это на уроках в начальной школе. Оказывается, совсем несложно. Вбиваешь в раму гвоздики, между гвоздиками натягиваешь шпагатики, чтобы получились ромбы или квадраты. Пространство внутри квадратиков закрашиваешь желтой, красной и синей красками, а вдоль шпагатиков рисуешь черные или белые линии. Сложнее всего заколачивать гвоздики. Тут мне пришлось помогать, а с творческой работой сын и сам хорошо справился. Это я к тому, что Мондриана в Голландии знают, любят и почитают с самого раннего возраста.

В этом году голландцы праздновали юбилей художника. Нет, не день его рождения. Художественному направлению Де Стайл, лидером которого он был, исполнялось сто лет. Второе название Де Стайла, более любимое Мондрианом, – неопластицизм.

Хотя неопластицизм – коллективное творчество, в стране чествуют, в основном, Мондриана. А просто это удобнее: фасады и витрины яркими квадратами украшать. Не ставить же повсюду стулья Геррита Ритвельда. Сидеть на них удобно, конечно, но, согласитесь, это несколько однообразные декорации. Стул, придуманный Ритвельдом, выглядит как обычный кухонный, без всяких матерчатых сидений и резных спинок. В этом-то и была новизна.

Мондриановское безумие в юбилейный год охватило всю страну. В парке тюльпанов Койкенхоф сделали цветочные ковры в цветовой гамме художника. Чтобы создать эту красоту, понадобилось восемьдесят тысяч луковиц тюльпанов, мускари и гиацинтов. Мускари – это такие мелкие голубенькие цветочки, в простонародье гадючий лук. Да что там ковры! Под Мондриана даже скворечники разрисовали! Но, боюсь, скворцам эта расцветка показалась слишком безумной, в скворечниках ни одна птица не поселилась.

Парк тюльпанов Койкенхоф

Кстати, день, о котором я расскажу, никак не должен был касаться Мондриана. Мы собирались поехать на поезде в Амстердам и уже на вокзале узнали, что прямые поезда отменили. Вместо обещанных сорока минут на дорогу пришлось бы потратить целых два часа. Страшно недовольные, мы все равно сели в поезд и сошли в Гааге. И, знаете, хорошо, что мы не попали в Амстердам. К тому, что там творилось, надо заранее готовиться. Там проходил гей-парад и демонстрация голых велосипедистов (то есть совсем!) с одновременным протестом женщин против недостаточного количества женских писсуаров!

Что такое гей-парад, всем давно известно. Демонстрация – тоже не ново. Сначала люди выступали таким образом против зависимости от нефтепродуктов, а потом акцент сдвинулся в сторону пропаганды спорта и здорового образа жизни. Что уж может быть здоровей, чем нагишом на великах прокатиться? Надеюсь, что улицы при этом перекрывают для автомобильного транспорта. А то засмотрится водитель и собьет кого-нибудь нечаянно.

Что же касается писсуаров, то их, оказывается, очень не хватает. На сотню мужских приходится всего десять женских. В общем, на одной из площадей города соберутся возмущенные дамы и будут творить беспредел в мужских кабинках на радость туристам и случайным прохожим. Не случайных тоже будет много, поскольку об этой акции известно даже мне. Ну пришла бы я туда, и что? Все равно фотографии на всеобщее обозрение я бы выставить не смогла, да и описать в подробностях тоже. Поэтому вместо горячего репортажа с места событий в Амстердаме получите описание культурной прогулки по следам Мондриана с заходом в музей.

Итак, мы сошли с поезда и направились к центру. Повсюду висели рекламные щиты: «Спешите видеть, последний день, выставка Пита Мондриана»! Если бы не последний, мы бы, может, и не пошли, а сейчас надо.

Музей весь был в тематических полосочках и квадратиках. Кстати, не поняла паники насчет последнего дня. Практически вся экспозиция картин Мондриана принадлежит этому музею. Дай бог парочка работ была из Нью-Йорка: из МоМА и Гуггенхайма. Разве что в другой город повезут?

Музей достаточно большой и размещает не только коллекцию Мондриана. Нас же интересовал только он, и время тратить на все остальное мы не хотели. Поэтому направились сразу по стрелочке, а когда увидели, куда пришли, то подумали, что нас направили по ложному следу. То, что мы обнаружили, было настолько не похоже на Мондриана! Какие-то домики, кустики, мельнички, все в коричневом, как у раннего Ван Гога… Все они через этот период прошли, оказывается.

Мондриан знал что будет художником уже в четырнадцать лет. Его отец, директор школы в городке Винтерсвейк, сам был хороший рисовальщик и желанию сына не препятствовал. Вообще не по теме, но Винтерсвейк был первым голландским городом, который мы посетили. Жили мы тогда в Северной Рейн-Вестфалии в городе Дюльмен, там, где обитают последние дикие лошади Европы. Думаю, под ними подразумевается лошадь Пржевальского. Принадлежали они какому-то герцогу, он же владел почти всем городком.

В 1882 году Мондриан написал свою самую первую серьезную картину, она сразу попала на выставку в Утрехте. Художнику было на тот момент двадцать лет, он только что покинул Винтерсвейк и переехал в Амстердам. Рисовал мельницы, пейзажи… На рынке тогда были востребованы именно такие картины. Мондриан всегда был ориентирован на потребности рынка и потому редко бедствовал. В старо-голландской манере он писал до 1908 года и больше к ней не возвращался.

Он часто отдыхал в приморском курортном городке Домбург в Зееланде, известном месте встреч молодых художников. В дискуссиях о будущем искусства рождалась революция линий и цвета. Этот взрыв красок на полотне получил название «луминизм». Из картин Мондриана навсегда уходят мельницы и пейзажи, появляются четкие горизонтальные и вертикальные линии. Вертикальные характеризуют мужское начало, горизонтальные – женское. Я сейчас не буду углубляться в философию нового искусства, в ней сам черт ногу сломит, скажу только, что на мировоззрение Мондриана повлияли не только философские дискуссии с художниками, но и знакомство с трудами Елены Блаватской.[4]

Мондриан следил за последними тенденциями в искусстве в Париже. Заметив, что его новые работы по идейной близости стоят где-то рядом с творениями Пикассо и Брака, он решает уехать в Париж и там совершенствовать свое мастерство. В возрасте почти сорока лет один из самых успешных и инновационных художников-пейзажистов Голландии бросает все и уезжает. Тогда же он меняет имя: был Мондриаан, а стал Мондриан. Казалось бы, всего одна буква, но именно этот момент он считает поворотным в своей судьбе. Он начинает рисовать абстрактные картины, используя геометрические формы, навеянные линиями городских фасадов. В картинах присутствуют только три цвета: красный, желтый и синий. Плюс черный, белый и серый тона. Вместе с Кандинским и Малевичем Мондриан изобретает новое направление в искусстве: абстракционизм. Его работы становятся уникальными и узнаваемыми.

Кстати, не знаю, насколько достоверна эта информация, потому что я не раз ловила голландские музеи на сочинительстве, но они утверждают, что Мондриан был первым художником, который оборудовал мастерскую в своей квартире. В последнем зале музея представлен ее макет, обстановка весьма спартанская для такого успешного художника.

Умер Пит Мондриан в 1944 году в Нью-Йорке, куда бежал из Европы от фашизма. Сразу после смерти репортеры американских газет подняли его имя на недосягаемую высоту, поставив в один ряд с Рембрандтом и Ван Гогом.

Возвращаясь к обвинению в сочинительстве, и чтобы не быть голословной, приведу два примера. На выставке в Амстердаме, посвященной Эдварду Мунку, главной приманкой служил знаменитый «Крик». Так вот «Крика» там как раз и не было!

Второй пример касается Роттердама. На выставке импрессионистов одну из работ повесили вверх ногами. Заметила этот конфуз девочка, пришедшая в музей с дедушкой. У них дома висела репродукция этой картины, и она точно знала где верх, а где низ. Когда она указала на ошибку, устроители выставки картину перевернули, но мне очень понравилась реакция директора: «Это же абстракция, так какая разница?»

Кстати, возвращаясь домой, мы все-таки увидели участников парада. Но про это я рассказывать не буду, а то придется пометку 18+ к книге ставить.

Постскриптум, или Свожу счеты с Голландией

Я ее не люблю, Голландию, у меня с ней свои счеты. Поверьте, мне есть что ей предъявить. Начну издалека. Сколько я себя помню, я хотела уехать, хотя поначалу дальше своей страны это желание не распространялось. Двадцать лет назад оно исполнилось радикально, мы с мужем эмигрировали в Германию. На мое счастье, муж оказался столь же легок на подъем, как и я, а к авантюрам склонен еще больше. «Повезло» и в том, что к моменту нашей эмиграции врачом было устроиться очень трудно, тем более без опыта. Муж только-только институт к тому времени закончил. Контракты в немецких клиниках заключались на определенное время, работаешь год или два и едешь туда, где освобождается вакансия.

Лет через десять тяга к перемене мест чуть было не привела нас в Австралию. Я тогда «Алхимика»[5] начиталась и везде знаки видела. Прихожу я, к примеру, к подруге, а у нее на столе журнал валяется со статьей про Большой Барьерный риф во весь разворот… На курсах испанского мой сосед австралийцем оказался, два наших приятеля, тоже врачи, в Сидней уехали… И так далее. Это все мелочи, знаков на самом деле было гораздо больше, но и без «Алхимика» было понятно, что Австралия ждет. А что, кризис среднего возраста, он не только у мужчин бывает, уж лучше страну поменять, чем все остальное. И захотела я туда со страшной силой. На четыре года это было запросто, а там видно будет.

Заветная цель была уже так близка, что я даже знала, в какую музыкальную школу наш младший сын будет ходить. Увы, последний шаг мы не сделали по независящим от меня причинам, зато морально были готовы покинуть Германию навсегда. Всего, что там можно было добиться в профессиональном плане, муж добился, а просто наслаждаться жизнью там трудно. Там только работать на убой можно, на наслаждение сил нет.

Так вот, о работе… Здоровье у моего мужа после десяти лет жизни в Германии стало не очень: давление, сердце… Работать по сто часов в неделю – это, знаете, тяжело. Откуда сто часов? Восемь – обычный рабочий день. Не уходя с работы домой, ночное дежурство до восьми утра. Спать получалось не всегда, тем не менее врачи после него отрабатывали нормальную смену. Таких дежурств бывало до двух в неделю, добавьте сюда сутки в выходные. Как иронизировали мы с мужем, наши дети знали, что у них есть отец, и даже помнили, как он выглядит. Не жизнь, а сплошная борьба за выживание, в общем. Конечно, не все работали в таком режиме, но мой муж – трудоголик. История моей жизни в эмиграции – история одиночества.

Уже переехав в Голландию, я поняла, что от перемены места жительства образ жизни не меняется, успокоилась и стала потихоньку менять свое отношение к ней. Нельзя же бежать бесконечно. Замечательно было уже то, что голландцы не привыкли гореть на работе сами и не давали гореть другим. А главное, работать там можно меньше за гораздо большие деньги. Наглядный пример качественному изменению нашей жизни – три доски с магнитиками из путешествий. Первая линия на левой доске – магнитики из отпусков за двенадцать лет жизни в Германии, остальные – за десять в Голландии. Для меня очень важно посмотреть тот мир, который я хочу посмотреть, и за эту возможность я Голландию ценю.

Если бы не Голландия, я бы не знала английского. Для меня открылся мир, потому что с немецким языком особо не попутешествуешь. Что касается нидерландского языка, то я легко его выучила, я способная. Честно отходила на курсы, а через полгода забыла его напрочь. Общаться было просто не с кем. Такие внешне дружеские и открытые голландцы оказались очень замкнутыми и совершенно неинтересными, как звери другой породы. Пришлось быстренько учить английский. Буквально через пару месяцев мы обросли приятелями, как дворняжки блохами, не скажу, что это были друзья, но они стали средой, в которой приятно жить.

С вечными постулатами про посадить дерево, вырастить сына и выстроить дом тоже вроде разобрались со временем. Дерево и дети – такое дело… На земле и без нашего участия их много, хотя сына у нас сразу два. И дом тоже приобрели. Для мужа это было важно, потому что у всех его коллег и друзей они уже были.

Друзья… Переезд в другую страну весьма способствовал их кристаллизации. Остались самые верные, которым без разницы, за сколько километров дружить. По пути людей потерялось больше, чем осталось, это больно, но значит так надо.

Теперь к вопросу о погоде и самоидентификации. В этом мне здорово помог дождь! Я честно пыталась привыкнуть к нему и, как настоящая голландка, ездить в любую погоду на велосипеде. По дороге в магазин под проливным дождем я решила ни при каких обстоятельствах свои привычки не менять, не приспосабливаться, короче говоря, оставаться собой.

Постепенно я выстроила свой мир. Правда, для этого нам пришлось переехать еще разик, уже в рамках этой страны. Не из-за меня или работы, мы просто спасали сына. Наркотики – страшное дело. Это тот счет, который Голландия не сравняет никогда. Вы скажете, что они есть везде. Это так. Но очень трудно искать помощь в стране, где они узаконены. Толерантность для меня сродни равнодушию, Голландия – очень толерантна!

Мы справились. Какой ценой, вспоминать не хочется. Но еще тогда, когда был ад, я научилась радоваться жизни и быть счастливой. Жизнь продолжается, а от тебя все равно ничего не зависит. Одно я поняла, живя здесь… Нет идеальной страны, как нет идеальной семьи. Но мне удалось сохранить в этом хаосе внутреннюю гармонию. А город, где я живу, как ни странно, стал местом, из которого не хочется бежать. Отчасти, потому, что аэропорт находится всего в получасе езды. Это чертовски удобно: иметь возможность побега.

PPS. Все фотографии, использованные в тексте, – из личного архива, сделаны автором.

Примечания

1

Сэмми Схилт, профессиональный кикбоксер и боец ММА, четырехкратный чемпион мира по версии К-1. Более подробно о нем я писала в Рассказе «Мой знакомый чемпион» в сборнике рассказов «Кот в отпуске».

2

Советская музыкальная комедия, снятая в 1949 году режиссером Иваном Пырьевым.

3

В дороге, И.С. Тургенев

4

Е.П. Блаватская (1831–1891) – писательница, философ, публицист, основательница Теософского общества, оккультист и спиритуалист, путешественница.

5

Роман Пауло Коэльо

Content

Ирина Линер
Голландия для внутреннего пользования

По плоским просторам Голландии

Как мы дом в Голландии покупали

Культурный прорыв и игра в голландку

Голландский жилищный стандарт

В поисках идеала

Нудисты и озеро

Записки психиатра за границей

Один обычный день психиатра в Голландии

Мои пациенты

Голландия для внутреннего пользования

Перелом ниже пояса

Страна бардака и драконовских штрафов

Выборы директора школы, или Демократия в действии

Деревянные лошадки, или Ассорти из ошибок и спортивных фактов

10 процентов голландских паспортов не действительны!

Оплатить права сексом на законных основаниях

Плавучая тюрьма

Церковь на продажу

Если вы не были на барже

Невозвращенец под парусом

Леса дрейфуют по Голландии

Конь Америго и черные слуги Санты

В квартале Красных Фонарей

Бульдог из Амстердама

Оранжевый день короля, или Как прийти незваным на день рождения

День святого Валентина, или Полицейские тоже любят

Новогодние тюльпаны в преддверии весны

Советский миф и Ленин в Нидерландах

Попробуйте Голландию на вкус

Хвалебная песнь голландской селедке

Попробуйте Голландию на вкус

Как выбрать лучшего угря, копченая селёдка и случайные устрицы

Лучшая таверна Голландии

Тоска по родине и как с ней бороться

На задворках Голландии

Родина Мата Хари, или Город, где не дуют ветра

Культурное наследие

Русские стихи на стенах голландского города

Богатые тоже пахнут, или Орган и Моби Дик

Сырный вопрос

Долгая дорога в дюнах

Пешком по Голландии

Кто живет на мельнице

Мидделбург

Флиссинген

Воскресные прогулки

В поисках Разрушенного Города

Про первый небоскреб Европы и Кубическую деревню

Никогда Не Поздно Сказать Прости

Прогулка по Туннелю Любви

Как рисовать «под Мондриана»

Постскриптум, или Свожу счеты с Голландией

Примечания