Древесный маг Орловского княжества (том 5)

Глава 1

На пути к Мраку

Цикл Орловское Княжество

(том 5)

Древесный Маг Орловского княжества. Сезон охоты

И с чего я решил, что Тёмный маг по имени Мрак обитает где–то неподалёку от Академии? Да ещё и прячется в диком лесу. Живёт в хижине, землянке или подземелье. Ага, на дереве сидит! Ну не.

Оказывается, у него даже есть свои земли. Своё маленькое тёмное государство на севере в двух днях пути. Где он отжал у брянского княжества территорию, обложился проклятыми землями да топями. И сидит довольный.

— Чего возитесь⁉ — Кричит Морозова с седла на два десятка мастеров Приказа, несущихся одной толпой из конюшни.

Думал, поедем вдвоём. Так мне проще будет применять свою магию. Но Галина решила собрать целую армию на этого Мрака.

Пока я съездил в Особняк за снарягой, она всполошила не только приказных. Вот кого–кого, а внука главы факультета Бриллианта Ростиха я не ожидал увидеть в числе выездной команды. Высокий худощавый блондин с решительным видом в седле вызвал невольное уважение. В прошлый раз он тоже проявил себя неплохо, когда сражался с монстрами, вырвавшимися из Бестиария.

Вторым адептом взяли уже знакомого мне с прошлой вылазки на кладбище Игоря, владеющего магией огня. Шатен с курносым носом и чёлкой, которая лезет на глаза, выглядит всё так же надменно.

С ними рядом пристроилась на чёрной лошади низенькая тётечка по имени Есения, мастер изумруда второго ранга, руководившая первым курсом адептов. Хорошая магичка ветра, но совершенно не боевая на вид. Такое ощущение сложилось, что её поехать заставили.

Колорита придаёт четвёртый всадник. Мой бывший классный руководитель мастер–паладин третьего ранга витязь Благояр. Белые кудри, как у барашка, тёмные крохотные глазки, мощные ручища–колотушки и счастливая улыбка, встречающая меня.

Между собой мы все тихо поздоровались, стараясь не сильно радоваться от встречи, ибо Морозова в контраст сейчас злее самой страшной собаки. К счастью, всю злость она вымещает на приказных мастерах. После триумфальной победы и выяснения, что ранг у неё ого–го, бедолаги теперь стараются рядом с ней вообще не дышать.

Я и сам затаился, не зная, что и думать. Если поначалу вылазка показалась обычным делом, то теперь стала настоящим ратным походом в чужие земли. Чему я совсем не рад. Мне вот заняться больше нечем!

А ещё мне не совсем ясно, Белка украла дочку Морозовой или всё же это сделал Мрак⁈

И второй, более важный вопрос. В какой момент мне начать с нежелательной тёщей торговаться? Мол, я помогу, если отмените помолвку. Вот было бы проще это делать без такой оравы свидетелей. А теперь как быть?

Наверное, подождать, когда всех перебьют.

— Всё, время вышло! Ждать никого не собираюсь! Вперёд! Выдвигаемся! — Командует Галина и долбит свою белую лошадь в бока, как неродную.

Мастера рвут сразу следом за своей начальницей, не отставая, последней шайкой в пять всадников скачем мы. Когда миновали трактир «Охотник», обогнув озеро, на мосту через речку нас догнал ещё один отряд из семи адептов–паладинов четвёртого курса. Восьмым впереди вырвался сам мастер–паладин витязь Млад, мощный двухметровый дядька, который и руководит четвёртым курсом паладинов.

— Госпожа ректор! — Крикнул он, обгоняя и нас. — Мы успели собраться, не гневайтесь!

— Барышни и те быстрее собираются! — Фыркнула на них Морозова.

Хотя на что жаловаться? Бравые и крепкие парни по полной выкладке: в броне, со щитами, копьями и мечами. Лучшее прикрытие для магов. Даже Млад экипировался, как на войну.

Поскакали на север через лес, по дороге, по которой зимой шли до Ореховского кладбища. Но на развилке двинули прямо. После часа бешеной скачки, во время которой мы напугали около дюжины бедных путников и выкинули в кювет столько же встречных всадников, мы вырвались из леса на большую дорогу и пошли уже на северо–запад. Мимо полей и рощ, периодически проходя лесные массивы. Промчали сквозь деревни да сёла, как ураган.

— Дорогу Морозовой!! Дорогу графине!! — Рвали горла мастера по очереди. Один охрипнет, другой начинает.

Куры вместе с людом в разные стороны разлетаются, а вот стадо невозмутимых коров мы чуть не снесли. Паладины ржут, как раз на привал мяска поджарить. Млад на скаку до самого говорливого дотянулся и подзатыльник отвесил.

Так мы километров двадцать гнали, миновав девять поселений, пока лошади не начали уже хрипеть.

— Привал! — Объявила Морозова и повернула своего скакуна с дороги в низину к узенькой речке.

Время полдень, на небе облачно. Вокруг наступает лес, а неподалёку у пруда, затянутого рясой, захудалая деревенька в семь домов. Вот и вся цивилизация в округе.

И не мудрено, с основной дороги до Брянска мы свернули уже давно, углубляясь в дикие земли, где даже некому обрабатывать поля.

Долгожданная передышка, как бальзам на душу. Тридцать четыре лошадиных рыла стали жадно глотать прозрачную водицу. Вскоре мы и сами развалили свои задницы на травке. Одна лишь Галина, будто лев в клетке, ходит туда–сюда и о чём–то думает. А все на неё смотрят, опасаясь что–то спросить. Но между собой живенько перешёптываются.

Благояр ко мне подсаживается, с другой стороны Млад подгребает.

— Ходит молва, что ты Ратко одолел, — слышу от Благояра.

— Так ли, аль брешут? — Подключается и Млад, посмеиваясь.

— Да брешут, — ответил, не желая поднимать эту тему.

— А с Лазурной розой тоже пустое? — Продолжают пытать. — Пересвет бы не стал слова на ветер бросать.

— Ах вот откуда ноги растут, — комментирую. — Вроде матёрый мужик, а сплетник, что матёрая баба.

Витязи ржут тихо. Адепты паладины косятся на нашу троицу недовольно.

— Не прост ты, Ярослав, — заключает Млад. — Пора бы мне уже за словами следить, а то и я, как Ратко получу.

— И получишь, — посмеивается Благояр. — Ты на его руки жилистые посмотри, и на след от сапог. Веса он таскает побольше твоего.

— И то верно…

Какие наблюдательные.

Вскоре дедуля лысый с деревни притопал, прихватив ещё двух молодых мужичков. Мастера ему дорогу перекрыли.

— Чем подсобить, добрым господам? — Спросил учтиво.

— Пошли прочь, чернь! — Рявкнула на них Морозова. И местные аж побежали обратно.

На опушке леса незнакомый всадник мелькнул и в дебрях скрылся. Странный какой–то и по внешнему виду, и по поведению. По тёмному одеянию на разбойника похож, но у него слишком хорошая экипировка, которую я сумел рассмотреть с пятидесяти метров. Многие его заметили, а некоторые даже засуетились. Такое ощущение сложилось, что он за нами следит.

— Взять его, — скомандовала Морозова, глядя на Благояра.

Витязь долго соображать не стал, подорвался, прыгнул на лошадь и драпанул в его сторону. За ним следом сразу четверо адептов–паладинов устремились.

Поднялся и я, понимая, что моему старшему товарищу будет не просто поймать всадника, имеющего хорошую фору. Но даже не это меня беспокоит. А вероятная засада.

Я уже научен горьким опытом с половцами. И не хочу, чтобы нас тут постригли в первый же день. Пусть здесь не вражеские земли, и войны нет, но мало ли Мрак решил действовать с упреждением.

— Ярослав? — Спохватывается Морозова, когда и я в седло залетаю.

Излишняя забота Гали напрягает, особенно при честном народе.

— Я на подстраховку, — ответил и погнал лошадь к опушке.

Что она там кричит, уже не слышу. Птицу себе ищу. И как по заказу, кого тут только нет, щебет стоит знатный.

Благояр с адептами в лес ворвались, я следом. Метров на пятнадцать углубился и вон они голубчики, на ветках сидят. Спустился с лошади, выбрал птицу пожирнее и выстрелил пикой в стрижа, не церемонясь. Вся братия разлетелась, когда мой дружок с ветки на землю шмякнулся, забарахтавшись, где я его и взял под контроль окончательно.

Быстро приспособившись к управлению, поднял птицу сразу вверх над кронами и пустил её на звук удаляющихся всадников. Восприятие у стрижа, конечно, мощное. Чего только в ушки крохотные не лезет. А зрение поначалу показавшееся мутным быстро фокусируется, куда ни глянь, аж кратно. И на людей какая–то особая рефлекторная реакция.

К счастью, наших нашёл быстро, они притормозили в зарослях, не стали гнать. Видимо, визуальный контакт потерян, следы ищут. Так и вышло. Вскоре витязь спешился и начал высматривать поломанные веточки.

Покружив над ним, я уловил движение дальше. Странный всадник тоже спешился и двинулся вглубь, уходя восточнее. Вскоре Благояр напал на след и с адептами устремился за ним.

Спустившись под кроны, живенько облетаю деревья на пути убегающего. Тут не джунгли, просматривается всё хорошо, особенно зрением стрижа. Полетав над головой незнакомца, я вскоре почуял едкий запах дыма. Визуально дыма никакого нет, но вот птичий нос учуял костёр быстро. И тянул запах не с направления убегающего, а со стороны.

Хм, неужели он уводит наших от лагеря? Предположив подобное, полетел на восток, лавируя меж деревьев и веток, метров через тридцать, я взял уже след и чётко прилетел к костру. Трое странных мужчин спешно сворачивали палатку и собирали пожитки. Костёр они засыпали землёй. Судя по тому, что лошадей тоже три штуки, никто у них больше не гуляет. Лишь тот товарищ, что отвлекает от лагеря Благояра.

Форма на них похожа на господскую среднего класса, вот только обилие разнообразного оружия навивает, что люди не простые. И явно не разбойники, прячущиеся вечно в лесу. Слишком чистенькие.

Мужичка с деревни приметил, это один из тех, кто с дедом к нам подходил. Трое насторожились, когда он подскочил. И уверенно так шёл, будто был уже здесь не раз. Посадив стрижа на веточку поближе, затаился.

— Это орловские, — говорит деревенский с ходу запыхавшимся голосом.

— И что тут забыли? — Раздаётся в ответ с акцентом.

— Лошадей попоют и дальше поедут.

— Обманываешь, Арека преследуют, — наезжают на него. — Что им надо, что выяснил?

— Очень много магов, — доложил мужичок. — Красные мантии.

— С академии, значит, — выдал ещё один незнакомец. — Слишком большая честь для нашего отряда. Отойдём за овраг на старое место. Слышь, крестьянин?

— Да, господин, — расстелился сразу мужичок.

— Передай старосте нашу благодарность, — произнёс незнакомец, протягивая три серебряных монеты, странные на вид.

Присмотрелся. Тьфу ты! Польская валюта. Нет, не такая, как у Здеслава. Эта обеспечена стоимостью металла, из которого сделала. Такие уже в Сосково попадаются, купцы с запада ими расплачиваются.

Мужичок закивал с благодарностью и пошёл прочь.

А я, не упуская контроля над стрижом, привязал лошадь и двинулся к польскому лагерю. По большому счёту сейчас меня волнуют интересы собственные. Поляки активировались в Брянском княжестве. На границе с нашим княжеством отряды лазутчиков разгуливают, взаимодействуя с местными. И это плохой знак. Что если слухи не врут? И Брянский князь действительно присягнул польскому королю?

Имея хороший плацдарм, поляки легко перейдут границу и нападут на меня в первую очередь. Мои деревни как раз на передке. С севера двадцать километров до границы. А с запада всего десять. Там земли барона Горазда с Новосёлками граничат. По руднику мы ему спесь сбили, выстроив там лагерь. Но это лишь на время поумерит пыл. Горазд подданный Брянского князя, вот и получается, что меня практически обложили.

Первого я встретил мужичка. Увидев меня, он выпучил глаза и сел на задницу с перепуга.

— Ну что, предатель Родины? — Нависаю над ним. — С поляками связался?

Отрицательно мотает головой, быстро–быстро, как пропеллер. Опускаюсь и пощёчину ему леплю. Валится. Коленом прижимаю и за горло беру.

— Говори, что им надо?

— Всё скажу, всё скажу, — говорит, как кашляет. — Только не убивай, барин.

Долго возиться нет времени. За пару фраз я понял, что поляки карту района рисуют свою. И вроде бы даже звучит, как безвинное топографическое увлечение.

Добрался до лагеря уже бегом, ибо стрижом увидел, что поляки уже выдвинулись.

— Эй! Уважаемые паны! — Окликаю. — Не спешите уходить, переговорить надо.

Оборачиваются с лицами ошалелыми. Двоим лет по двадцать пять, а третьему лет сорок уже. Переглянулись быстро, двое за мечи схватились, а молодой за луком полез.

Пустил в него «Жало», прошив ладонь и пригвоздив его к седлу лошади. Та испугалась и вместе с ним драпанула, потащив его по кочкам. Завопил бедолага, поднимая шум.

А эти вперёд на меня пошли бесстрашно. Вернув кинжал, прервал противные вопли. И предложил бойцам:

— У вас есть шанс остаться в живых, просто бросьте оружие.

— И не подумаем, — заявил старший и стал быстро балакать на польском что–то. Второй метнулся к лошади за арбалетом. И получил кинжалом уже в затылок.

Старший даже не обернулся, а с криками пошёл меня рубить. Выстрелил сразу шесть шипов по ногам, сработал зелёный щит! Отступил дал ещё и ещё, заметив, что щит быстро иссякает.

— Тёмный! — Взвизгнул поляк и рванул рубить.

Уйдя в сторону от атаки, я поддал ему сапогом по заду для ускорения. Тот и завалился. Но быстро развернулся и пополз от меня спиной, продолжая шептать на своём что–то. Наступив на волочащий клинок, я избавил его от меча. Ощущая его липкий страх, спокойно опустился к нему и сорвал с груди серебряную цель с кулоном.

— Видишь, серебро мне ни по чём, — комментирую. — Ну что, пан, поговорим?

Старший дёрнулся глазами. А тут и стриж мой подсказал, что первый раненный шпион вылез уже с направленным в меня арбалетом.

Едва успев обернуться, я услышал щелчок. И впервые наколдовал тонкий ледяной щит перед собой. Болт ударился в него, рассыпая на ледышки, и сам упал. В ответ я дал корнями по ногам. Сработала защита, но её оказалось недостаточно. Первые шесть корней рассыпались, следующие уже прошли, прошивая стопы.

Снова этот придурок истошно завопил, повалившись. А тем временем старший полез на меня с кинжалом. И не простым, а с красным отливом. Рисковать не стал, бахнул небольшим ледяным снарядом по руке. Думал, выбью кинжал, а рука до локтя замёрзла вместе с оружием!

Стриж передаёт данные, что сюда уже Благояр с паладинами спешат, не стали они гнаться за первым. После такого шума, только бы дурак не поинтересовался, что здесь за праздник. Понимая, что времени в обрез, я сразу перешёл к допросу. Сломал пару пальцев старшему, и он с радостью со мной заговорил.

Потом ещё и второй стонущий подтвердил его слова, показав, где они спрятали карту. Быстро обшарив указанную седельную сумку, я нашёл рулон, бережно закрытый в чехол. Оказывается, они прочертили тут целый район, указав всё до мельчайших подробностей, даже колодцы указали, низины и возвышенности. Смутило одно.

— Направление течения рек зачем? — Спросил у трясущегося старшего.

Пришлось сломать ему ещё один палец.

— Яд… — единственное, что он успел сказать. Потому что подскочили уже свои.

— Ярослав⁈ — Воскликнул витязь, распознав меня.

— Это польские лазутчики, — говорю, отпуская старшего.

Дальше Благояр уже сам решил бедолаг поспрашивать. Оказывается, я ещё мягко спрашивал по сравнению с ним.

Адепты смотрят на меня с подозрением, на стонущего молодого бойца хмуро. Но без дела витязь им прохлаждаться не даёт.

— Осмотрите лагерь, что встали, олухи⁈

Под шумок я обшарил пожитки и труп. Раненных трогать не стал, только забрал у их главного кинжал, зачарованный рубином. Потом в «Чудо–барахолке» оценю. В целом неплохая добыча. Пять золотых рублей, польское серебро, медяки. Пара хороших мечей, три кинжала в чехлах и три отличных арбалета с ворохом болтов. Всё в дом. Дотащил до своей лошади охапку, как хомяк, и приспособил в седле. Моей дружине пригодится.

Карту убрал поглубже, на досуге изучу подробнее. Яд, говорите? Будут воду травить? А не слишком ли много заморочек? Или они хотят травить воду в моём районе, где замок князя стоит? Неужели осаду продумывают?

Похоже, надо не гвозди со скобами ковать, а начать уже доспехи да мечи делать. Не успели от половцев оправиться, уже поляки лезут. Собаки серые.

И судя по тому, что я знаю о политике, как бы не пришлось мне справляться самому. Ладно, не беда.

Одно радует. Я начинаю в бою применять магию сапфира.

Похвастать бы наставнице, но Морозова недовольная уже копытом бьёт.

— Куда вы запропастились⁈ Ехать уже давно пора, — рычит.

— Польских шпионов обезвредили, госпожа ректор, — отвечаю учтиво.

— Да Марена с ними, — прошипела и, увидев, что из леса плетутся остальные, скомандовала: — выдвигаемся!

Я не стал спрашивать Благояра, что они сделали с пленниками. Но две их лошади они с собой зацепили.

— Твоя добыча, Ярослав, — пояснил витязь, кивая на трофейных животинок.

Ого, какая забота.

До самого заката мы проскакали по пустующим землям Брянского княжества, где встретилось лишь две скудные деревеньки, смахивающие на заброшенные. С каждым километром пути всё больше давило ощущение, что эти земли людям вообще не принадлежат. Даже мастера приказа, которые выглядели поначалу так самоуверенно, теперь тише воды и ниже травы скачут.

Постепенно поля остались позади, надвинулся глухой лес. А дорога превратилась в поросшую тропу, по которой давно уже никто не ездил.

Поздним вечером, когда все уже тихо взвыли, Морозова довела отряд до целого села под названием Красный холм. Очень странного на первый взгляд. Мало того, что поселение стоит на большом пригорке средь леса, так ещё забором обнесено наглухо, военные вышки натыканы по периметру, везде костры горят. Дружина на стенах с длинными копьями, показалась злющей, а во взглядах первых же попавшихся жителей проскакивает безысходность. Будто здесь постоянно отражают нападение нечисти и знают, что им отсюда некуда бежать.

— Ничейные земли, — шепнул мне Благояр, когда ещё ехали в гору до ворот.

Многие из нашего отряда озираются с раскрытыми ртами. Только Морозова прётся уверенно, как к себе домой.

Вскоре выяснилось, что село действительно почти каждую ночь подвергается нападениям нечисти. И уже давным–давно предоставлено само себе. Ибо не секрет, что местный барон стал приспешником зла и сидит в своём поместье, обросшем дикими лесами, терроризируя округу.

Глава 2

Напасть Красного холма

Село Красный холм, как большой военный лагерь. Или форпост на границе добра и зла. Такое впечатление и сложилось. Трёхметровая стена хоть и из брёвен, но массивных, обтёсанных старательно. Постройка смотрится основательной, во много слоёв, сверху даже ходить можно от башни к башне, которые тоже из дерева. Похоже, всё обработано со знанием дела, чтоб не воспламенилось. Да и видно, что давно всё это стоит.

Успел разглядеть множественные следы когтей на брёвнах и почерневшие пятна крови. Местами на заусенцах в тени трепыхается на ветру шерсть. Кстати, ветер на пригорке завывает хорошо. Отсюда и округу видно с густыми шапками крон беспросветного леса. Который подступает со всех сторон, как целый океан.

Впустили нас вообще без вопросов, будто знают Морозову уже давно. Внутри много плотно стоящих, засаленных, серых домов и ходят обросшие, блёклые люди, которые с интересом разглядывают прибывших гостей. На въезде целая площадь утоптанной земли до каменной тверди, и сразу по правую сторону зазывает таверна с большим постоялым двором, где на удивление очень много лошадей «припарковано» с разными гербами на попонках.

— Утром мы двинемся дальше, не вздумай куда–нибудь ввязаться, — предупредила меня Морозова, вероятно решившая, что знает, как облупленного.

Дальше она переключилась на мастеров Приказа, нарезая им задачи. А я решил поухаживать за Есенией, помогая ей слезть с коня. Зачем совершенно неспортивная магичка вообще попёрлась с нами, ума не приложу. Этот поход ей даётся явно с трудом. А нам же ещё сражаться предстоит.

Благояр тоже занялся своими адептами, Ростих с Младом стал тереться. Один только Игорь остался не у дел. Он живенько ко мне и присоседился.

— Как поживаешь, Ярослав? — Прилип сразу. — Слышал, ты на балу в Орле отличился. Говорят, Василиса из–за тебя в Академию и едет.

— Злые языки, — отвечаю скупо. — Пошли, номера займём.

Прежде он надо мной смеялся и даже шубу Инкину подпалил, а теперь, как собачонка идёт рядышком. Ладно, я не злопамятный. Похоже, мне ещё за ним смотреть. В таверне мест едва хватило, пятерых с приказов отправили искать себе ночлег в домах. А мне пришлось селиться с Игорем в коморке.

Несмотря на угрюмую обстановку, в столовке собрались все. Голодные, как собаки. Помимо нас ещё парочка незнакомцев в боевой экипировке средней паршивости пьёт в уголке. Остальные приезжие, видимо, спят.

Сама Морозова спускаться не соизволила, видимо, ей в номер принесут. Бросила бедную Есению среди мужиков. Так–то она ничего, тётечка приятной наружности. На неё сразу пьяненькие незнакомцы начали коситься.

К нам вышла женщина худая, как скелет с видом, будто у неё кто–то умер. Взгляд такой безжизненный, что даже страшно её о чём–то просить. Но Благояр сразу на неё напал с заказами, расшевелив.

Из еды нам смогли предложить только мясо дичи, дикой зелени, грибов… в общем всё, что в лесу и добывают. Ну ещё курятину да свинину втридорога. Похоже, домашняя живность здесь на вес золота. А вот самогонки тут хоть купайся в ней. С этим проблем не стало, когда мастера поначалу скромно попросили, а потом ещё и ещё.

Не прошло и часа, в таверне появился глава села, его сразу официантка и обозначила. Матёрый, обросший, как пират, витязь среднего роста лет пятидесяти на вид, вместо правой руки культя с крюком, сам в броне металлической исчерченной и помятой, снизу ещё кольчуга виднеется, меч на поясе под левую руку, парочка кинжалов. Шлем ещё под подмышкой, будто прямо сейчас наденет и в бой.

— Доброго вечера, господа проезжие! — Прогремел он рычащим голосом. — Я Ивар Крюк, комендант крепости Красный холм. Прошу вас по добру до полуночи завершить трапезу и более до рассвета не покидать своих комнат. А главное — не шуметь.

В общем, дал нам ещё около сорока минут.

Развернулся и вышел, сотрясая половицы. Оторопевшие посетители не сразу опомнились. Оба незнакомца послушно встали и ушли буквально через минуту. А вот наши начали возмущаться.

Чуть посомневавшись, я пошёл за ним.

Выйдя на свежий воздух, ненадолго растерялся, сразу его не увидев, да и спросить не у кого, на улицах пусто. Только стены дружинниками заполняются.

Вариантов, куда он мог пойти немного. Потопал на площадь и, наконец, глаз зацепился, как он тяжело поднимается на стену по вертикальной лестнице у башни. Поспешил к нему, а он замер у самого верха и обернулся:

— Чего надо, молодец? — Спросил с возмущением.

— Я граф Суслов Ярослав, слышали обо мне? — Сразу зашёл с козырей, подступая вплотную.

— Дмитрия Суслова знавал, а о тебе не слышал, барин. Столько графов нагрянуло в нашу дыру, небось, чудо какое случится.

Отвернулся, поднялся наверх, дружинник ему помог, на меня взглянув недовольно.

— Забейся в коморке, барин, и молись Велесу, чтоб мы и сегодня выстояли, — раздалось от Ивара, уходящего в башню.

— Чего ты батька, столько стояли и эту ночь простоим, — отвечает ему с возмущением парень и следом скрывается.

— Не нравятся мне пришлые, как бы беды… — успел расслышать прежде, чем захлопнулась дверь.

Неловко как–то. Мы тут привалили стадом боевых магов, а у нас даже помощи не осмелятся просить.

Метнулся я за «Ветерком» и взлетел по лестнице на стену за пять секунд. Оказался на переходе, огибающим башню и идущим по периметру стены. В саму башню дверь. Но я не успел постучаться.

— А тебе чего надо? — Возмутился дружинник, стоящий с луком на карауле рядом. С ним и ведро со стрелами, которых там под сотню.

— С вами эту ночь постою, — отвечаю спокойно. — Ты против?

— Это к коменданту иди, — кивнул на башню боец. Видно, что тоже потрёпанный, ухо порвано, щека с тремя бороздами. Доспех кожаный перекошен, на соплях держится.

Постучал я в дверь. Открыл парень, который помогал коменданту подняться. Вижу и коменданта, который в бойницу смотрит неотрывно, облокотившись вперёд на поперечное бревно.

— Говори, с чем пожаловал? — Выдал Ивар, не оборачиваясь. — Дан, впусти.

Вхожу, чуть ли не плечом толкаясь с недовольным молодым бойцом, который не соизволил полностью отойти, а лишь повернул корпус. Комната башни небольшая, но вся заставлена деревянными вёдрами с боезапасом, копья кучами стоят, пара мечей, щитов штук десять. Лестница сбоку вертикальная вверх ведёт на пост под козырёк.

— Я могу помочь, — говорю сразу. — Но мне нужно знать, в чём ваша беда?

— Ты? — Удивился витязь, оборачиваясь. Позади захихикал Дан, сверху тоже кто–то усмехнулся. А затем в обе стороны словно волной по стенам лёгкий гам пошёл.

— А ты по внешности не суди, Ивар Крюк, — говорю вызывающе.

— Молодой барин, из тёплого гнезда вылетел, — бурчит комендант, снова отворачиваясь. — Вещи дорогие зачарованные нацепил и сетуешь, что всё будет, как на охоте. Что псы всю грязную работу за тебя сделают. Не так в ничейных землях, совсем не так. Иди–ка ты, молодой граф, восвояси, и не трави нам тут душу. Посмешил, и на том спасибо.

— Я думал воины здесь. А чую одно сплошное нытьё, — бросаю брезгливо. — Противно слушать.

Собрался уже уходить.

— Стой, — прорычал комендант. — Не прост ты.

— Да неужели понял, — посмеиваюсь.

— Батька, да что тратить время на сосунка? — Возмутился парень.

— Чего сказал? — Нахмурился я и схватил его за грудки.

Сперва он ухмыльнулся. Но как только дёрнулся безуспешно, торжество на лице сменилось удивлением. А когда он уже двумя руками попытался высвободится, то забеспокоился бедолага.

А Ивар Крюк всё смотрит за нами с интересом.

Пока я его сына не роняю на пол, как куклу.

— Всё, всё, полно! — Спохватился витязь. — Убедил, убедил, граф. Дан, извинись за дерзость.

— Прости, — прошипел тот недовольно. И, видимо, не понял, что я его ещё пожалел, не тронув лицо.

— Говори, что за напасть здесь, — обращаюсь к коменданту. — Может, сумею чем помочь.

— Не было никому дела до нас, теперь явились, — прошипел снова Дан, поднимаясь.

— Оставь нас, сын, — прорычал Ивар, и, дождавшись пока тот выйдет, хлопнув дверью, начал свой рассказ.

Получается, семь лет они в таком режиме живут. В холодную пору полегче, в летнюю — самая задница. А началось всё с местного барона по имени Искрен, который связался с какой–то древней сущностью и, желая получить сверхсилу, открыл какой–то там Разлом. Витязь подробностей не знал, бесполезно было что–то уточнять. Но выдал колоритно, что почти сразу начался жестокий замес. Все восемь деревень в округе опустошались одна за другой приспешниками барона, которые вырвались из самой Нави. По словам витязя, кто решил сразу уйти из этих земель, тому повезло. Остальные оказались в ловушке, нечисть настигала к ночи любого, кто бежал прочь из земель барона. И народ стал концентрироваться в уцелевших деревнях, пытаясь противостоять тварям. В итоге всех загнали в последнее село, которое успели обнести стеной и укрепить.

— Теперь Искрен забавляется над нами, то шлёт своих слуг тревожить село, то только пугает из лесу нечистыми звуками, — продолжает рассказ комендант, вздыхая. — Нас бы давно уже не стало, если бы он возжелал. Мы ему, что забава. Когда–то в Красном холме жило две тысячи душ, а ныне три жалкие сотни осталось. Каждый дружинник и каждый охотник теперь ценнее всяких сокровищ. Ещё год, и всё. Конец наступит для всех.

— Собрались бы, да всей толпой ушли в Орловское княжество. Что мешает? — Возмущаюсь. — Два дня пути на юг — Малорыжково, где я город строю, новых ещё не заселённых домов для семей много уже. Всех приму задаром под свою защиту.

— Сладко поёшь, барин. Но не сбежать всем, у нас ни лошадей, ни повозок. А без них старики да дети далеко не уйдут до ночи. А потом уже не воротятся. Думаешь, не пробовали прорваться? Два года как миновало с того случая: с рассвета сто девяносто человек пошло из села, забрали лошадей хороших и повозки все. С ними многие и женщин беременных и детей грудных отправили. А на следующее утро все их головы у ворот лежали одной большой кучей.

— Твою ж мать, — бросил в сердцах после услышанного. — Получается, они света дневного боятся?

— Верно, но нам от этого не легче.

— Долбаная нечисть, — фыркаю в сердцах. Вот как бывает, когда пускаешь всё на самотёк.

— Вижу, барин, ратуешь за нас, — бурчит Ивар. — Но не стоит. Вас Искрен не тронет, ему с магами связываться не с руки. Мы и живём тут, как обитель для путников. Не частые они, но бывают. Всех пускаем, никого ни о чём не спрашиваем.

— Я на постоялом дворе много лошадей с разными гербами видел. Ты про этих путников?

— Наёмники, — отвечает витязь, хмуря брезгливо нос. — В основном воры да убийцы, прикрывающиеся символами. Всё одно, что нечисть. Кто бежит от закона княжьего, кто ищет сокровища, кто Искрену хочет служить. Бывают и другие путники, как вы, например.

— Так, — встрепенулся я. — А не видел ли здесь девушку–паладина крупную, лицом на мужика похожую, меч у неё синевой отдаёт. Такая не пробегала?

— Про неё уже графиня ваша спрашивала, чуть не вцепилась, что волчица, — отвечает витязь с полуулыбкой.

— Ну и⁈ — Тороплю его с ответом. Слишком разговорился витязь не по делу.

— Да была, была, недавно совсем. На руках всё звала бороться наших дружинников. Ночь и полдня тут посидела и дальше поехала.

— Остромилой представилась? — Уточняю, затаив дыхание.

— Да, да, оной самой. Интересная девка, задорная и бесстрашная. Брехала всё, что на Мрака едет. Повезло, если Искрен её не сцапал. Однако коль правду сказала, лучше он, чем поганый Мрак.

Вот чёрт. Получается, сама к Тёмному отправилась? Или всё же Белка её подтолкнула? В любом случае не сам Мрак за ней приходил. Сей факт, по крайней мере, уменьшает вероятность, что Белка с Мраком в сговоре.

— Идут! — Закричал часовой протяжно с дальней вышки.

— Идут! — Крикнул боец и над головой.

Забили тревогу несколько колоколов по периметру. Затопали по стенам бойцы. Витязь бросился к бойнице.

— Плохо дело, — произнёс удручённо. — Видать с двух сторон собрались идти. Вот сколько зенок светится. Глянь–ка, барин. И подумай ещё, надо ль тебе оно, связываться с куриями?

Что там, млять, за курии⁈

Подскакиваю к широкой бойнице и я. Под горкой в сотне метрах от нас лесной массив начинается, где и вправду что–то не то. Будто красные светлячки на поляне, просвечиваются через кроны огни, зажигаясь всё ярче. Сперва их два десятка, но становится всё больше и больше. И это даже не красный свет, а розовый.

Вскоре я уже вижу первых уродцев, выходящих из леса.

Чёрные сгорбленные волки с пастями, как у крокодилов, смахивающие по осанке на гиен. Я бы сразу приписал их к волколакам, но смутил большой глаз вместо двух, как у циклопа ядрёно розового цвета. Ими они и светят. По величине навскидку от обычных волков до крупных волкодавов.

Выходят демонстративно, собираясь в некое подобие ударного клина, тем самым показывая некий интеллект. Жуть, конечно, связываться с такими не тянет, но с другой стороны — мне же надо как–то тренироваться и повышать свой резерв. До двух сотен.

— Не выстоим, — шепчет Ивар. — Всё, пришёл и наш конец.

— Да ну брось, витязь, — отвечаю ему приподнято. — Это всего лишь какие–то дикие псы. Сколько бойцов в распоряжении?

— Девяносто шесть дружинников, но треть серьёзно ранена. На стенах сейчас шестьдесят человек, ещё бабы с вилами подтянутся.

— А ну, раз бабы, уже лучше, — посмеиваюсь. — Так, я на стену, постреляю немного.

— Я с тобой! — Заявляет Ивар, хватая мощный арбалет. И подцепляя крюком колчан с болтами.

Вышли на стену, а там уже за острыми и обломанными кольями каждые пять метров по лучнику расставлено, которые в сторону атакующих устремлены невозмутимо. Что молодые, что старые. Лица у всех уже потрёпанные, но решительные. Доспехи всякие на них, у некоторых истерзаны до лоскутов, что говорит о многом. Семь лет тут стоят, все воины матёрые, закалённые в боях, бесстрашные несломленные люди. Мне бы такие пригодились.

Постояли монстры немного, скопившись. И как завоют хором!! Аж в перепонках зачесалось от ультразвука и волосы на руках дыбом встали. С другой стороны холма другая свора подхватила вой, обозначаясь.

— Да, да, и вам не хворать! — Отвечают с иронией дружинники по соседству.

— Лучники, товсь! — Командует Ивар протяжно, перекрикивая вой.

И затрещала со всех сторон тетива.

— Славный будет бой, — посмеиваются мужики. — Маловато нынче Искрен своих шавок привёл!

Это уже сарказм. С нашей стороны особей двести вылезло и ещё тянутся, судя по огням, пробивающимся через кроны.

Отхожу метров на десять ближе к воротам. Пристраиваюсь рядом с дедулей у ведра со стрелами.

— Не против, если стрел позаимствую, отец? — Спрашиваю деловито.

— Да бери, сынок, только не балуйся, — ворчит дружинник.

Дожидаться не стали, когда свора двинет.

— Пускай! — Кричит витязь.

И полетела тучка из тридцати стрел в одноглазых волков, которые тут же заткнулись. Только вот повалилось штук шесть, похоже, самых дохлых, остальные сразу и стартанули! Потрусили, ускоряясь. И разбегаясь по фронту шире, стали на горку подниматься.

Началась уже беспорядочная стрельба. Но вряд ли это паника, скорее азарт.

Спешно готовлюсь к атаке, не исключая ближний бой. Пусть «Медвежья шкура», браслет Люты и амулет Ижеслава при мне, но получать ранений всё равно не хочется. Лёгкая кожаная броня, которую ношу, меня не устраивает. Поэтому быстро наращиваю щитки из дерева над кожей, уплотняя до камня. Полтора килограмма, как корова языком слизала, но ничего. Тут на стенах дерева, хоть отбавляй.

Через ноги вытягиваю из кольев понемногу, наращивая активную боевую массу.

Прицелившись в псину побольше, пустил и я стрелу из «Ветерка». Тварь кувыркнулась раз десять и дальше поползла уже, отставая. Успеваю выстрелить ещё три раза, чётко снимая гадин. Двум в глаз попал, и сразу насмерть. Так, понятно. Не такие уж и страшные.

— Ай молодца! — Хвалит дед, вкладывая очередную стрелу в свой простенький лук.

— Бей курий!! — Кричат дружинники бешено.

— Лучники, товсь! Пускай! — Командует Ивар, зазывая на новый залп, когда они уже на пятьдесят метров приблизились. И сам хреначит из арбалета, после чего упирает оружие носом в пол и крючком руки ловко и чётко оттягивает механизм для перезарядки. Псины от его выстрелов только так отлетают. Как от лазерной пушки. Похоже, арбалет у него с магической начинкой.

— Пускай! — Слышу позади со стен, где, похоже, свои командиры. И часть дружины, встречающая атаку с другой стороны холма.

Второй общий залп накрывает псин более успешно. Свора рвётся дальше, оставляя позади пару десятков подбитых. Некоторые твари уже в три прыжка достигают стен и начинают лезть наверх. Часть дружины луки побросали и за копья взялись. Зарычали твари мерзко, заскребли когтями! Скрепит дерево отчаянно, дружинники орут. Псины визжат, получая копьями в рыла и стрелами в упор, срываются обратно. Начался замес под стенами нешуточный!

Стреляю из лука, заряжая всё быстрее и быстрее. Одному в глаз, второму! Третьему в бочину. А ты куда лезешь, уродец? Со стены сшибаю выстрелом в шею. «Ветерок» стрелы магией начиняет, которая убойной силы придаёт. И резерв понемногу съедает. Женщины с вилами стали на стене появляться, кто в кожаной броне, кто со щитками на груди из деревянной жерди. Одни старухи матёрые, другие девочки ещё лет пятнадцати. И такие все злые да бесстрашные. У меня аж мурашки по коже пошли. Курии лезут, а те их вилами подпирают, не давая заскочить, дружинники рядом во взаимодействии копьями гадин поражают.

Кровь уродов льётся рекой, да брызжет на стены, шипя. Не красная, а ядрёно–розовая, как свет из глаз. И ощущение такое, будто твари эти вообще не из нашего мира. Какие–то инопланетные что ли.

Только начали справляться с наплывом, а там уже новая волна курий бежит из леса! Не меньше первой.

Пять стрел ещё пустил под стену, сбивая спесь. А внизу целая гора из трупов, по которой другие твари лезут и скребутся когтями. Визг, хрип и тошнотворное рычание не прекращаются. Как и воинственные крики наших.

— А барин хорош! — Хвалят меня дружинники, воодушевившись.

Стреляю вперёд по надвигающейся лавине, стараясь поражать самых крупных. А там уже тварей под триста, среди которых мелькают и новые разновидности волков с шипами на горбах! Но это не главная проблема, на другом участке прорыв! Командиры орут, народ отсюда дальше по стене перетягивается.

Устремляюсь и я, убирая лук за спину. Всё, пора переходить на боевую магию. Огибая периметр, иду по стене уже спокойно и взвешенно выбираю цели. Местами дорожка узкая, местами расширяется до нескольких метров.

Вижу, волк перелезает, пытаясь схватить девушку, у который древко вил переломилось. Два шипа в скулу луплю, и урод улетает обратно. Высовываюсь за колья и шестерых расстреливаю, как из пулемёта, даже выцеливать не надо, они сами своими зенками приманивают. Тупицы.

Лопаются глазки от шрапнели. Дохнут курии, как миленькие.

— Чем это ты их? — Слышу запыхавшегося Ивара, который за мной идёт.

— Магия изумруда! — Отвечаю уверенно. — Ща наваляем псам!

— Поддадим куриям! — Подхватывает визгливо молодая девка и рвётся к стене.

— Назад!! — Закричал вдруг Ивар.

— Пики!! Ложись!! — Рявкнул с башни парень.

Засвистело в воздухе, забарабанило по стене, по кольям верхним, сшибая часть, и выставленным щитам дружинников, которые прямо от них и разваливаются, не давая должной защиты. Девку крикливую прошило сразу в грудь и голову навылет. Пики, как стрелы величиной. Мать вашу, что за хрень⁉

Я сам едва успел пригнуться. Даже попытался прикрыть от второго залпа бойца, выкинув ему ледяной щит. Первые снаряды он принял, затем развалился. Но парень успел упасть, правда сорвался. И не только он один, ещё трое с нашего участка стены попадали во двор.

Не успеваю разобраться, что с ними, потому что твари лезут снова, пользуясь тем, что дружинники от залпов попрятались.

— Кто это лупит так⁈ — Спрашиваю пригнувшегося Ивара.

— Это курии второго уровня, они пики на спине растить могут, вон встали! — Высунулся с арбалетом и быстро пустил болт в подбегающую внизу тварь.

Проследил, куда показывает, а там целая батарея метрах в сорока отдельной толпой стоит из волков с шипами на горбах, задницы кверху, морды к земле. Ждут! Перезаряжаются что ли⁈

Прикинул, что шрапнелью их мне не достать, как надо. Долетит, но убойной силы не даст. «Ветерок» снова взял и пострелял троих. Потом снова пригибаться пришлось.

Ухожу дальше по стене, потому что вижу, что курии уже с другой стороны прорвались за периметр и на крыши домов заскакивают! Но большая часть выхватывает от лучников с башен. Я же иду вперёд по стене, огибая вышку, и начинаю расстреливать тварей из шрапнели по дороге, не останавливаясь. Бах! Бах! На, сука! Хочешь сразу три⁈ У одной башка аж лопается. В упор моя шрапнель — страшная сила. Только дерево подавай.

Сбоку влетают пики уже беспорядочно. Опытные бойцы пригибаются, а я едва не получаю, вскользь проходит по деревянному щитку плеча. Во двор поглядываю, а там уже и на крышах пики торчат, судя по дырам и внутрь залетают.

Натыкаюсь на шипастую тварь, терзающую бойца, поразив, скидываю её со стены. А парень уже кровью захлёбывается. Сажусь лечить, но не дают! Лезут и лезут.

Пускаю в ход «Жало», которое безотказно впивается в черепа и летит по зову за мгновение в ладонь. Ещё дальше стена разбита! Вон откуда лезут, целая свора перебирается, начиная бесчинствовать на улице.

Плевать, что увидят, снайперскими выстрелами шлёпаю пиками по головам с десяти–пятнадцати метров дистанции. Некоторых в тело, чтоб хотя б ослабить. Часть дружины внизу встречает монстров с копьями и щитами. Они только и рады моей помощи.

Крупная шипастая курия по вышке лезет, пытаясь зайти сзади к трём лучникам. Выстёгиваю и её, кидая выращенное копьё прямо в шею. Всё чаще попадаются такие, они и сильнее, и проворнее. Похоже, мутация первых.

Ивар подступает уже с мечом в розовой крови. Ещё два дружинника подваливают со щитами, которые уже так раздолбаны, что можно выкинуть. С противоположной стороны к пробоине отряд из пяти ребят встаёт! Два с копьями, трое с луками. Лупим тварей, туши валятся в обе стороны. Очень быстро мы останавливаем прорыв.

Только выдохнули, с вышек дозорные горланят. Твою ж мааать. Третья волна бежит. Там ещё больше курий с шипами.

— Такого не было! — Ахают уже уставшие бойцы.

— Стоять! Стоять до конца! — Кричит Ивар.

— Держимся, братцы!! — Орут с другой стены, где я ещё не был.

Во дворе последних гадин добивают вилами девки. Лица в розовой крови такие счастливые.

Интересно, а в таверне там наши всё ещё спят⁈ Отсюда не видно. Но буду я ещё о боевых магах переживать, когда тут уже дети дерутся на смерть.

— Не выстоим, Ярослав, — хрипит ошалелый Ивар. — Под стену уходить надо, в домах закроемся до рассвета. Было уже такое, утром разгребём.

— Ты мне лучше скажи, где этот барон Искрен сидит? — Спрашиваю малость взвинченный.

— Да сдался он тебе, сейчас не до него, — заявляет комендант, снова за арбалет хватаясь.

— Показывай, витязь, — рычу на него.

— Вон там у ирода логово, за холмом сразу, речка туда ведёт, — указывает дружинник в направлении едва заметной дорожки из розовых огоньков, пока комендант тупит.

Хм, вижу. Километра полтора идти навскидку.

— Будут лупить!! Берегись!! — Завопили сразу двое со стены, явно перебздев.

Толпа из сорока тварей вперёд пошла неспешно. А батарея из полсотни шипастых гадин метрах в шестидесяти встав, только готовится к пуску.

Ща, млять. Ращу пику, будто двумя руками сложенную раздвигаю, начиняя её сразу живым деревом в толстом наконечнике. Под три килограмма вышло. Наблюдая, как уже пригибаются курии для выстрела, шевелюсь быстрее.

Оттягиваю руку и кидаю, что есть силы! Да ещё и с криком звериным. Пригнувшиеся дружинники, выглядывающие через колья, только и присвистнули, заметив, как красиво понеслось.

Хоть и по склону полетело, но сразу и не понял, доброшу или нет. Слишком быстро к земле снижается. Корректирую полёт магией, поднажав, но с такой бандурой сложно. Курии второго уровня, вероятно, тоже присвистнули, оторопев от приближения незнакомого оружия.

Но с флангов зашевелились всё же быстрее, шипами своими, заиграв. Однако выстрелить не успели. Я довёл копьё до цели! Оно врубилось прямо в центр строя, не попав ни по кому, ибо твари расступились. И, похоже, даже посмеялись на своём, на курином.

Через секунду посылаю сигнал, и наконечник разрывается, выстреливая во все стороны шрапнелью. Полторы сотни уплотнённых крохотных пик прошибают насквозь туши, лопают глаза, цепляют конечности. По центру псин десять разбросало, остальные шарахнулись. Часть похромала, отступая в стороны. Всех не убил, но залп вражеский сорвался. Ценою сил и доброго куска резерва.

И пока твари приходят в себя, заскакиваю на колья и прыгаю со стены, расправляя плащ в крылья!

— Куда, дурачок! — Кричит Иван, спохватившись.

— За Искреном! Держитесь, братцы! — Кричу, планируя по склону, как, мать его, орёл над добычей.

Глава 3

Дела в баронстве Искрена

На лету успеваю пострелять из шрапнели бегущих на стену курий. Вышла почти ковровая бомбардировка, тварей пятнадцать поразил, сбивая спесь наступающих. Но и тратя при этом килограмма полтора боевого довеска.

Влетев во вновь собирающуюся батарею шипастых уродов, едва на шипы не насадился! Вовремя пустил ледяной шарик, замораживая спину, а когда коснулся сапогами, ледяные шипы посыпались, как миленькие.

Стрелы свистят несмело, стрелки, вероятно, решили поддержать мою атаку. Но в этом нет необходимости. Под розовым светом из зенок я вцепился когтистой лапой в глотку повалившейся на спину гадины и вырвал ей добротный кусок плоти. Брызнуло знатно мне прямо в лицо.

Розовая кровь оказалась горячее градусов на десять, а ещё она вышла не менее питательной для резерва, чем обычная красная. Но успел я поднять лишь единиц пять, продолжив активно действовать. У курий второго уровня шкура плотнее, поэтому в упор прошибаются труднее. Пришлось добавить веса пикам для убойной силы. И чтобы не возиться долго, стараюсь сразу в розовые «фонарики» пускать. Как самый настоящий киллер, чёткими движениями без лишней суеты кладу псин с минимальными затратами. Первых вообще, как щенков беспомощных. А дальше уже поражаю бегущих и снимаю ювелирно на лету даже прыгающих, успевая увернуться от падающих по инерции туш.

Вижу, как парочка курий второго уровня, стоящая подальше, пригибается, ощетинившись. Понимая, что деваться некуда, падаю под тушу поражённой псины. И уже через мгновение над шальной головой свистит смертоносный залп, сотрясая и тушу. А ещё поражая других псин.

Слышу, как со стен кричат дружинники, переживая за меня. Но многим не до зрелищ, монстры лезут на рубеж и с другой стороны.

Пользуясь заминкой и моим лежачим положением, твари сразу же набрасываются с двух сторон. Но я готов к такому повороту. Луплю под брюха и челюсти самым ретивым, перекатываюсь и вскакиваю. Начинаю двигаться ещё быстрее, пользуясь скоростью от новых чудо–сапог и моих старых добрых корней.

В приоритете шипастые курии, которых настигаю, стремительно сокращая расстояние. И не давая им стрелять. Твари всё лезут, возвращаются те, кто хотел бежать к стене, и подтягиваются новые из леса. Но туши валятся одна за другой. Периодически я рву глотки, чтобы пополнить резерв. «Бегунки» спасают от усталости.

На моём участке всё темнее. На открытой местности курии кончаются. Можно с уверенностью считать, что с данного направления атака захлебнулась. За счёт этого дружинники перетягиваются на другой участок стены, где жарче.

Надеясь, что они справятся без меня, продвигаюсь вперёд. И вскоре уже ныряю под кроны. Залётная псина бежит на меня радостная, она ещё не знает, с кем связалась.

Стреляю по передним лапам, валится у ног. Ещё и огрызается, рычит, что–то там пытается сделать, бедолага. Сажусь сверху, даю кулаком в рыло, чтоб успокоилась, сворачиваю голову и рву шею, восполняя резерв.

Следующая тварь спешит, хрипя, и в глаз ей прилетает «Жало». Обратно рукоять влетает в ладонь в слизи, фу… лучше так больше не делать. Вытираю руку о штанину.

Углубляюсь в лес, ориентируясь сперва по розовым огонькам, но быстро выхожу к речке и двигаюсь уже вдоль низкого бережка без прочих ориентиров.

Судя по огонькам, мелькающим через стволы деревьев, идут монстры тремя колоннами. По одной–две псины через каждые десять метров. Всех мне не достать, но крайнюю колонну встречаю, не отклоняясь от маршрута. Лес не такой уж заросший, видимость хорошая. Луплю курий кинжалом по шеям, тренируя навык и экономя резерв. Но порой применяю и корни, когда стволы деревьев мешают атаковать напрямую.

Радует, что шипастые встречаются всё реже. Надеюсь, люди выстоят, пока я разбираюсь с главным.

Понимая, что если буду и дальше возиться с дотеканием, до утра не доберусь до барона. Поэтому на спринтерский бег. А вскоре и вовсе начинаю скакать на открытых участках и парить на крыльях. Вроде баловство, но расстояние преодолевается в разы быстрее и легче. По дороге миную руины двух деревень. А точнее лишь отдалённые признаки поселений, что у речки когда–то стояли.

И вот я уже у холма, на который взбираюсь. Если на подъёме ещё заросли, то вверху только кусты, за которыми открывается отличный вид на поместье главного говнюка.

Речушка уходит вправо, расширяясь и переходя в пруд. В стороне по бережку видно следы от беседки и даже остались столбики от пирса. Сам участок поместья в два футбольных поля обнесён металлическим кованым забором, но к нему уже подступился лес так, что кроны перевешивают на неухоженную территорию. На первый взгляд кажется, что место заброшено, но слишком уж ярко горит во дворе розовый свет, разливаясь по крыше и даже пронизывая насквозь корпуса через окна. С моей стороны двухэтажный особняк буквой «П» закрывает сам двор, где явно что–то творится. Но я наблюдаю, как огибая здание, новые псы выходят со двора через открытую арку ворот,и бегом уносятся в трёх направлениях. Видимо, думают, что наращивают какой–то там успех.

Но они уже не так интересны. Как другие крупные курии, которые сидят на крыше особняка, равномерно распределившись, как часовые. У них на спинах шипы, а ещё по бокам сложены перепончатые крылья. Мда… похоже это уже третий уровень монстров. Пять летающих тварей насчитал. И призадумался.

Чуть поразмыслив, понял, что лезть в лоб пока рано. Кажется, барон не подозревает, что всё идёт не по плану.

Спускаюсь, стараясь перемещаться скрытно. Чтоб не спалиться раньше времени, нарастил веточек с листвой на плечи и голову для маскировки. Теперь я самый настоящий снайпер на вылазке.

Выбрав крылатую курию на углу корпуса, обосновавшуюся на отшибе от других, обошёл по правому флангу, аккуратно сближаясь. И впервые оценил, что даже веточки под подошвой чудо–сапог, разваливаясь, не трещат! Ха! Мои шаги не привлекают никакого внимания.

Прежде любитель ворваться, решаю действовать, как киллер. Подступаюсь к забору прямо под кроны. Меж прутьев всё обтянул вьюнок, но я легко осыпаю его магией, обеспечивая себе обзор. Летун метрах в тридцати пяти. Сидит смирно, но видно, как неспешно поворачивается его уродливая крокодилья башка. Клыки крючками обильно вылезают по сторонам. Такой схватит и трындец.

Встав на позицию, выпускаю волоски корней из ноги чуть выше берца сапог, которые уходят в почву в поисках контакта. Очень быстро соединяюсь с корнями деревьев и получаю магистраль аж до самой стены здания. Всё, здесь подготовились.

Состряпав в запястье пику раз в пять больше стандартной, поплотнее и поострее, я прицеливаюсь твари в глаз. Поднатужившись, взвожу внутри «пружину» посильнее. И затаив дыхание пускаю!

Щелчок! Как из глушителя выходит. Но вот лёгкий свист всё портит. Тварь успевает дёрнуться, поэтому пика входит не в мягкий глаз, а в черепушку со стуком. И пробивает лишь на треть! Хотя и этого оказывается достаточно. Летун оседает и начинает со скрежетом сползать с крыши! Но тут я пускаю навстречу корни, которые подпирая страхуют тушу, замедляют её падение, и прекращают эту возню.

Тушу удаётся спустить вниз практически бесшумно. Ближайший сородич летуна забеспокоился и со скрежетом когтей по черепице двинулся к месту убийства. Любопытная зенка устремилась прямо на меня. И в следующий миг лопнула от снайперского выстрела. На этот раз туша даже не успела осесть, корни снизу подстраховали так, что со стороны должно показаться, будто товарищ продолжает бдить. Вот только палево в том, что его фонарик уже не горит. Упс.

Оставив корни страховать тело, я нарушил с ними связь, чтобы продолжить миссию. Перелезть через забор на участке, оставшемся без наблюдения, не составило труда. Перебравшись через периметр, я пошёл к следующему летуну, огибая корпус в направлении двора.

Также подготовил корни, вытянув их до уровня крыши. Но на этот раз летающий пёс услышал треск и даже подошёл к краю глянуть. Выхватив в глаз, он так и остался висеть на корнях.

Две оставшиеся летающие курии, сидящие на крыше другого корпуса, меня уже не интересовали. Потому что под ними и шуруют обычные курии, выдвигаясь в атаку. Пересекаться с ними и спугнуть барона не очень–то хочется.

Поэтому я спешно двинулся с противоположной стороны уже на двор посмотреть, что там за дрянь так сияет.

Добравшись до угла, услышал треск, как от камина, но такой мощный, будто камин этот раз в десять больше обычных. А ещё стали доноситься вроде как человеческие голоса. И мужской, и женский!

Решив сперва скрыто разведать, полез через кустарник на четвереньках. Целую клумбу прополз метров в десять прежде, чем подступиться к краю. А там раздвинул веточки, чтоб полюбоваться на логово барона. Кстати, есть на что!

Такое впечатление, что двор, обрамлённый корпусами, залит асфальтом или застывшей лавой, что вгрызлась в почву глубоко и нещадно. Чёрная клякса площадью примерно в сотню квадратов вляпана посередине и подступает краем прямо к моим кустам. Посередине необычной породы трещина метров пять, в самом широком месте — полметра от силы. Вот из неё и светит ядрёно розовым светом с переливами, что в глазах вскоре начинает рябить.

Периодически из этой щели и продираются курии. Все из розового мяса, как зародыши, но вставая на ноги уже наверху, они начинают изламываться, корчиться и зарастать шкурой, приобретая больший объём. Одна за одной они вылезают, преобразуются в курий первого или второго уровня и двигаются дальше по своему пути.

Рядом с трещиной на троне из той же породы, по дизайну, походящему на застывший всплеск воды, сидит странное существо. Хотя всё здесь странное, но! Верхней частью тела походит на женщину без кожи, розовое мясо мышц, крупные железы груди и жилы обнажены, внизу вместо обычных ног козлиные с копытами, виден и хвост, а рожа… уродливее я ещё не видел! Рот шириной от уха до уха, по два ряда клыков, зенки розовые, зрачки в них чёрными крестиками. Вместо волос бледно–розовые червяки, изо лба рога торчат сантиметров по двадцать. А меж рядов зубов периодически показывается раздвоенный фиолетовый язык, похожий на змеиный.

— Разлому нужно больше боли, ты разочаровываешь меня, — говорит существо шипящим женским голосом.

— Ваше мучительное, обождите. Скоро курии доберутся до последних детей. И тогда вы упьётесь страданиями моего народа сполна, — отвечает ей собеседник полу–женским мерзковатым голоском с трепетом и придыханием, стоя на четвереньках у края трещины и капая туда с запястья своей кровью.

Этот вроде человек. Белобрысый мужик лет сорока, с волосами длинными, в камзоле тёмном. Похоже, и есть барон Искрен.

— Больше страданий, больше мучений, — шипит уродка без кожи. — Зачем ты призвал мою милость, если не можешь этого дать? Жалкий человечишка. И ты смеешь просить о большем?

— Госпожа Ламия, терпение, такую силу они уже не смогут сдюжить.

— Если разлом закроется, ты поплатишься…

— Сейчас, ещё немного, — кряхтит барон. — Я уже научился призывать курий высшего уровня.

Прицеливаюсь в тварь без кожи, она меня бесит больше. Снайперская пика вылетает чётко в голову. Но не пролетев и пяти метров просто рассыпается в прах. Что за⁈

Тварь по имени Ламия вскакивает, оказываясь ростом под два с половиной метра!

— Здесь тёмный!! — Кричит она. — Ничтожество, ты привёл тёмного⁈

Пускаю ещё одну пику в барона! Млять, та же история.

— Выходи! — Орёт Искрен, поднимаясь.

Встаю на ноги и выхожу на открытое пространство перед ними. Похоже, тут какой–то защитный купол. Теперь могу распознать маслянистые отблески его поля. И эти оба внутри.

— Тёмный, — растягивает слово с неким удовольствием образина по имени Ламия, да ещё и склоняя башку в сторону.

Жутко, не то слов. Но я невозмутим. Окидываю взглядом пространство, пытаясь понять, в чём же дело. Неужели это чья–то защита⁈ Но оба же двигались, а поле ни на миллиметр не сдвинулось. Вероятно, оно не привязано к ним.

Барон скалится, ощущение возникло, что он меньше впечатлён моим появлением, чем эта уродка.

Очередной пёс уже нарастил себе шкуру с шипами и теперь пошёл в мою сторону, пригнув башку и угрожающе рыча. Вижу, что и оставшиеся два летуна засуетились на крыше. На них и обратил внимание барон, который завопил в следующий миг:

— Убить! Что встали⁈

Попятившись, я выманил курию из купола и прошил её через глаз. Не успел выдохнуть, на меня прямо с крыши спикировала одна из стражниц! Дал с перепуга очередью, едва успев отпрыгнуть. И всё равно сука такая крылом зацепила, сшибив.

Но я теряться не стал, перекатился сразу и поднялся. Получив ранение, первая не сдохла, однако уже и не полетела. Кувыркнулась вперёд, и я на время о ней забыл. Вторая также попыталась меня уцепить. Но на этот раз я выставил вперёд ледяной щит, мешая её обзору, куда она врубилась и потеряла управление. Дальше покатилась по двору, ломая себе же крылья, судя по треску.

Развернувшись, я дал в след три снайперских по ней и второй твари, что уже поползла ко мне, чтобы цапнуть. Обезвредив обеих, обернулся к злодеям, которые всё это наблюдали.

У Ламии появился интерес в глазах. А вот барон взбесился ещё больше.

— Тебе не удастся разрушить мой план, что я строил годами! — Заявил тот и как заорал по–звериному, выкатывая зенки. Они покраснели и, похоже, чуть не лопнули.

Особняк зашевелился.

— Ты обманул меня! — Закричала следом Ламия, озираясь на шум. — Каждый раз ты тянул время до рассвета!!

— Более я не нуждаюсь в твоей силе! — Торжественно объявил Искрен и стал на глазах превращаться в волколака.

— Ты! Ты связался с другим покровителем! — Взвизгнула уродка и добавила уже мстительно. — Что ж, я буду ждать тебя уже в Нави, подлый человечишка. А ты… Тёмный, ещё свидимся!

С этими словами она полезла в разлом, кое–как туда протиснувшись наполовину, растворилась розовой пылью, которую туда засосало, как пылесос.

— Беги, беги змея, — посмеивается волчьим ртом барон, выпрямляясь в двухметрового вервульфа. — Я вызову других демонов, посильнее тебя! Ну а ты что встал, дерзкий сопляк?

— У тебя есть шанс спастись, прыгай за ней, — киваю на разлом. — Давай, давай, пёс.

— А ты смелый, раз пришёл совсем один в моё царство, да ещё и в ночи. Так умри же здесь!

Сам он не полез из своего купола, а вот его приспешники повалили буквально из всех щелей особняка! Насколько я понял, он копил этих псов тайком от Ламии, не пускал их в атаку. Ну а теперь решился.

Огибая с обеих сторон поле, курии рванули на меня. При том ни одной обычной твари, все с шипами.

Начал раздавать с двух рук, как персонаж Клинта Иствуда, отступая к кустам. Потому что мне нужен боезапас. Вскоре появились и крылатые, которые не полезли в лоб, а взлетая пошли в пикирующую атаку, добавляя мне проблем. Твари из особняка всё валят, расползаясь ещё больше и начиная окружать. Поэтому я прыгаю на крышу, стремясь получить более выгодную позицию. И оттуда луплю по карабкающимся.

Периодически пытаю счастье с куполом, но все мои снаряды превращаются в пыль, не нанося ущерба. А этот барон только смотрит, да ухмыляется.

— Чего сам не лезешь! — Кричу ему.

— Зачем, я вижу, как ты хорош! — Отвечает с вызовом.

Метаю ему в рожу кинжал, а он от поля отскакивает, как об стенку горох. Тьфу ты!

А псины всё лезут, такое ощущение, что не кончаются. И я вдруг понимаю, что всё дело в бароне. Искрен как–то генерирует их! Вот волоски энергии волнами тянутся с разлома. Похоже, он обставил Ламию вдвойне, научившись то ли возрождать их, то ли призывать без Разлома. Но судя по тому, что тел нечисти мы при въезде в село не застали, от солнечных лучей они, похоже, испаряются. Поэтому барон и прятал их в подвале.

Пока скачу то по крыше, то по двору вокруг купола думаю, что делать. Дерево восполняю периодически, запрыгивая в кусты. А вот с резервом всё сложнее. Стоит на псину напасть в рукопашную, сразу пытаются облепить. И собаки серые стреляют шипами! Вскоре уже и по своим лупят, лишь бы меня зацепить.

А мне начинает весомо прилетать. Один шип даже в ляжку втыкается. Но я спешно вырываю его и затягиваю раны деревом. Спасает магия сапфира, которую приходится применять. Но резерв от этого тает только быстрее.

— Забавное зрелище! — Гогочет вервульф. — Ламия, зря ты сбежала! А впрочем, я бы и тебя сожрать сумел.

Пробую уже сам прорваться через поле. Но натыкаюсь на невидимую стену. Собрался отступить на время в лес, понимая, что силы иссякают. К утру всё равно вся эта шушера уйдёт в подвал. И барон свалит? А если нет? А если сейчас курии уже бесчинствуют в селе, разрывая детей⁈

Вон, как ухмыляется, зараза. Явно же не боится рассвета. Ламия боялась, но не он.

Сразу не обратил внимания на небольшие камни у Разлома. Но сейчас увидел, что один стёсан сверху ровно и внутри выдолблена руна! Вот если бы с Белкой не ходил на замок Елькина, хрен бы догадался. А тут руна! Из–за розового свечения из трещины, сразу и не увидел, что и от неё свет идёт. И таких камней с активными рунами всего три. Кстати, на равном удалении они треугольник образуют. И если присмотреться, линии между ними мелом на вулканической породе прочерчены. Интересно, чтобы это значило?

Самому через поле не пройти, скачу, как идиот, вокруг, подрубая псин и стараясь о туши не споткнуться, коих вокруг уже штабелями навалено. Резерв на дне. Вот–вот даже сил на плевок жалкой щепкой не будет. Ноги тоже ватными становятся, никакие сапоги тут не помогут!

Так как из подвала твари всё не кончаются, пробую новый вариант. Пускаю крупную пику с кровью в уже поверженную тварь, выбрав поменьше. Сложно, конечно, бегать, драться и одновременно пускать сигнал волоскам разрастаться по телу. Но я справляюсь, преодолевая барьеры… Вскоре курия под моим контролем поднимается! С большой надеждой направляю её через защитное поле. И она проходит! Пусть и неуклюже шагая.

Искрен спохватывается слишком поздно. Когда курия хватает камень с руной своей пастью, он резко рвётся к ней мощным прыжком. Но псина моя делает кувырок в сторону, не выпуская камня. И отпрыгивает уже за барьер. А его и нет! Всё, схлынуло защитное поле.

— Нет!! — Визжит с горловым бульканьем вервульф.

— Да! — Кричу я, наблюдая, как схлопывается Разлом.

Получается, догадка моя верна. Камни должны стоять на равном удалении на определённом расстоянии, чтоб держать трещину открытой.

До самого конца барон в обличие оборотня смотрит, как пропадает розовый свет. Как с последнего луча из загадочного злого мира развеиваются тела поражённых и ещё живых курий. На бегу или на лету, всё одно. Всё в пыль.

В конце я уже просто пробежался в холостую, чтобы встать со стороны особняка, преграждая барону путь к отступлению. Уверен, у него там в подвале хорошее убежище. И мне совсем не хочется его оттуда выковыривать.

Я устал, я голодный, как собака. Мои ноги уже подламываются, а руки подрагивают. Но мой уверенный и злорадный вид никак не раскрывает мою слабость.

Во мраке, когда нет уже розового света, мы смотрим чётко друг на друга.

Секунды две барон сомневается. А затем скалится. И начинает выть! Его страховой хорош, он будоражит частицы моего усталого тела. Но это не мешает мне спокойно подгрести к певцу и дать ему в рыло апперкот. Правда, я еле достал, пришлось даже подпрыгнуть.

Вервульф не валится от удара, сразу машет в ответ, вспыхнувший фиолетовым светом металлический наруч на его руке мне совсем не нравится. Поэтому я ловко пригибаюсь, не решившись блокировать. Бью в печень, следом лоу–кик под колено. Гад оседает, явно не ожидая такой заграничной техники боя. Пытается схватить меня, но я обрушиваю целую серию ударов по его крокодильему рылу. Вервульф срубается с шестого удара, валится на камень боком, отплёвывая зубы. Сажусь на него сверху и просто вколачиваю его башку в породу, к счастью для него, череп оказывается крепче. Тогда беру «Жало» и вгоняю лезвие в глаз по самую рукоять. Только после этого барон испускает дух.

Разобравшись с гадом, я разбираюсь с рунами, которые держали Разлом. Раскрошить камни о породу не составляет труда. Лучше так, чем куда–то прятать.

Зная, что в селе курии тоже испарились, достаю сканер и смотрю, чем здесь можно поживиться.

В самом особняке ничего интересного. Полная разруха. А вот подвал у него большой и многоуровневый. И клетки, и пыточные, всё по фен–шую. Судя по загонам, здесь тварей пятьсот он держал.

Минуя все подземные залы, добрался до секретной комнаты и заветного сундука довольно быстро, потому что сканер безотказно показал мне направление.

Двести три золотых, сто семьдесят серебряных рублей, немного женских украшений передал мне по наследству Искрен. А ещё мешочек разноцветных камушков, которые я сгрёб в сумку для оценки.

Вышел на улицу, усталый, но довольный. Небо окрасилось в кроваво–красный цвет. Я и сам весь в крови тварей, которая почернела, но не испарилась до конца. Искрен лежит уже в человеческом обличие в лохмотьях. Сорвал с него все побрякушки, в лавке оценят. Вишенкой на торте стали его металлические наручные латы, от которых повеяло какой–то необычной магией. Эмблема на них налеплена из фиолетового металла, очень странная, слишком идеально исполнена, она ещё и светилась, будучи на бароне. Латы прикарманил с опаской, и сразу не решился примерить, а то мало ли, резервируют тысячу, тут и сдохну, как тупой жадный хомяк.

Последний трофей — это его башка, которую срезаю кинжалом без особого труда. Но с лёгким отвращением.

Собрался уже возвращаться, но увидел метрах в сорока от внутреннего двора целое кладбище. И не поленился подойти и глянуть на надгробья. Двенадцать членов своей семьи похоронил здесь этот ублюдок. Похоже, совесть его замучила, когда уже всех сгубил.

Солнышко проредило длинными лучами лес, а на пригорке перед селом просветило уцелевшие клочки травы, на кончиках которой почернела кровь. Подступы истыканы и усыпаны стрелами дружинников, которые они каждый день собирают обратно.

С башкой Искрена в руке я встал у ворот уже под утро. Дружинников на стене не увидел, отчего похолодело в груди. Но ворота мне открыли почти сразу. Вошёл и пошагал вперёд на площадь. Справа академики собираются, седлая лошадей. Мастера смотрят ошалело, другие в ужасе глядят. Но сейчас они для меня лишь пустое место, потому я стремлюсь понять… стремлюсь поскорее осязать живых. Тех, кто не сдался.

Местные уже собрались на площади. Старики, бабули, детки, потрёпанные дружинники и боевые девки. Встречают меня взглядами усталыми и обречёнными. Но вот глаза их расширяются от удивления.

Вперед всех выходит Ивар с растерянностью и одновременным ужасом изучает меня быстро. Ну так–то есть на что посмотреть, исцарапанные доспехи, плащ превратился в лоскуты, а волосы перекрасились в чёрный от крови.

— Мы и не надеялись тебя увидеть, — произнёс он и даже зашмыгал носом.

— Я же сказал, что разберусь, — говорю ему негромко и бросаю к ногам голову барона. — Узнаёшь?

Народ стягивается ближе. Комендант медленно опускается и берёт за волосы голову.

— Это же… Искрен⁈ — Ахает он.

— Искрен! — Кричат люди. — Точно барон!! Змея подколодная!! Неужто сдох⁈ Это юноша его⁈ Да кто он такой…

Люди ликуют, радуются, обнимаются друг с другом. Почти три сотни человек здесь.

Поднимаю руку. И все замолкают. Смотрят на меня пытливо, чумазые, окровавленные, худые, жалкие. Но это ведь временно.

— Я граф Ярослав Суслов! — Объявляю людям. — И я тот, кто всегда держит своё слово! Теперь вы свободны! Отныне ночи бояться не нужно! Но и оставаться вам здесь не вижу смысла. Посему предлагаю всем переселиться в мой город Ярославец и жить в безопасности и достатке под моей защитой. Пятьдесят километров на юг — это не такой уж и долгий путь.

Вижу, как все внемлют. И больше не могу говорить, сил нет. Устал.

Очаровательная девочка лет пяти с бабкой стоит и плачет.

— Ну что ты крошка, иди ко мне, — переключаюсь на неё.

И она подходит доверчиво. Беру её на руки. Целую в грязную щёку.

— Сирота она, — слышу. — Ничейная.

— Ничейных детей не бывает! — Возражаю людям. — Все они наши! Как тебя звать, крошка?

— Греза, — ответила милым детским голосочком и сама щекой прижалась. Вот ради чего и стоит совершать подвиги.

Ивар подходит ближе.

— Ты избавил нас от проклятья, теперь мы обязаны тебе всем, — говорит комендант, люди кивают. А мне не хочется это слышать, потому что я просто выполнял свой долг.

Вижу его сына Дана, стоящего поодаль с перевязанной рукой и свежей бороздой от шипа на щеке. И он теперь на меня по–другому смотрит. А я рад, что он выжил. Удача благоволит смелым.

— Собирайтесь все, — предлагаю коменданту. — И отправляйтесь в Малорыжково как можно скорее. Там найди Иллариона или любого дружинника и скажи, что Ярослав велел всех разместить и обеспечить всем необходимым. Там поверят и помогут. Ты просто расскажи, как всё было.

— Нам придётся туго без лошадей, раненные идти не смогут…

— Я дам двух, — говорю, вспомнив про трофейных. — Повозки попробуйте собрать сами. В поместье Искрена должны быть нужные детали и инструмент, теперь там безопасно.

— Сделаем, барин, — кивнул Ивар.

— Сколько потеряли? — Спросил уже негромко.

— Двадцать пять убитыми, — отвечает, вздыхая. — Но могло быть больше, если б не ты…

— Тебя бы выпороть! — Кричит Морозова с коня, выходя из таверны на площадь.

Посмела при всех меня воспитывать⁈ И тут «забрало» у меня упало.

Опустил девочку на землю. Та живенько побежала к бабке.

— Так выпори, мам! — Оборачиваюсь. — Ну? Давай! Чего глазами захлопала⁈ Пока вы там сидели в своих комнатах тут детей нечисть жрала. А ты, сука такая, со своими мастерами прохлаждалась!

— Не дерзи!! — Завизжала.

— А то что⁈ Осмелишься мне навредить? А точнее попытаться? Разрушить наш союз, потому что я ослушался тебя? Без меня вам Мрака не одолеть! Волколак Гейзар же на мне? Или я ошибаюсь? А? Кто–то справится с ним? Есть другие таланты⁈

Прикусила язык, увела взгляд.

— Это всего лишь чернь, — слышу от неё негромкое. — Зачем при них…

— Госпожа Морозова, я разочарован. Крайне разочарован, — выдаю свой вердикт. — Это люди, как и мы с вами.

Морозова промолчала, повернула коня и поскакала через ворота с обиженным видом. Мастера следом двинули, опустив головушки.

Дальше адепты пошли. Тоже никто на меня не смотрит.

Похоже, многие охренели от такого резонанса. Это как так, с ректором Академии какой–то сосунок разговаривает, как с ученицей? Видимо, он не так прост, как кажется.

— Прости Ярослав, я не мог ослушаться приказа, — произнёс Благояр с седла, приблизившись. — Но теперь осознал, насколько мне стыдно за себя.

— Лошадей моих оставь Ивару, — киваю на двух трофейных, игнорируя его покаяния.

Не спешу за колонной. А бегу помогать раненным и, убивая резерв в ноль, лечу всех самых тяжёлых своим трофейным амулетом, доставшимся от Маши. Толку не так много, но двоих удаётся вытащить с того света. Затем в таверне нанимаю шестерых путников, которые за умеренную плату соглашаются помочь в сопровождении переселенцев. Накидываю монет им за лошадей. А те и рады.

Покидаю село только тогда, когда убеждаюсь, что всё будет хорошо. Люди провожают со слезами на глазах. Мои люди.

Колонна ждёт под холмом на дороге. И никто даже не вякает, когда примыкаю. Однако, увидев меня, Морозова нервно рвёт коня вперёд, отрываясь от нас и задавая свой темп.

А я, чёрт побери, так устал!

Но кто же спрашивает? А тем временем до земель Мрака остался один рывок.

Глава 4

На топях Водуна

К полудню мы останавливаемся на привал в глухом лесу. После заросших земель Искрена удовольствие скакать по открытому полю, взирая на просторы с ветерком, продлились не более часа. Теперь мы ворвались в болотистую местность под глухие кроны, где нас стали донимать голодные и наглые комары.

Надежду даёт, что мы не заблудились, ещё проклёвывающаяся тропа и следы каких–то указателей. Но в целом, тенденция понятна. Мы уходим всё дальше в какую–то клоаку. Которую выбрал себе Мрак не потому, что ему там нравится. А потому что соваться никто в неё не желает. Кроме кучки идиотов.

Быстро развернув походную палатку, я завалился спать на настиле, который сам и состряпал из корней. Жужжащие комары бесили примерно минуту. Ради интереса подловил одного у себя на коже и попытался взять под контроль. Слишком маленькой крупинкой крови начинить корень не вышло. Но с кровососом получилось по–другому, этот бедолага сам испил её. Впервые я истончил волоски до такой степени, что они сумели пролезть в микро–тельце, не повреждая оболочку. Такую ювелирную работу можно было провернуть, только не двигаясь и практически не дыша.

Когда вышло, я возрадовался, как ребёнок. И с азартом стал лупить других комаров, легко настигая своим аватаром. Когда в палатке уже не осталось ни одного с «эскадрильи Лафайет», довольный я уснул мёртвым сном.

Думал, растолкают примерно через сорок минут, как и собирались. А проснулся сам, почуяв что время к вечеру. И расслышав за пологом треск от несколько костров. С одной стороны порадовался, что мне дали поспать. А с другой — насторожился, почему мы не двинулись дальше, потеряв полдня?

Когда выполз, быстро нашёл глазами Морозову. Она сидит за отдельным костром с двумя витязями и магичкой Есенией. Видно, что графиня в расстроенных чувствах.

Можно было пойти к адептам за большой костёр, на худой конец к мастерам приказа, но я решил устроиться среди «командования». Тем более, участок брёвнышка деликатно уступил Благояр, немного подвинувшись.

— Да неужели, — хмыкнула Галина, не отрывая от меня недовольного взгляда. — Выспались, ваше величество?

Не стал язвить в ответ, уселся, молча.

Есения посматривает на меня с глазами почерневшими, полными ужаса. Щека у неё распухла, вид жалкий. И что это с ней?

Принял бурдюк от Благояра и хорошенько напился. Только после поинтересовался:

— Какие–то проблемы, господа?

— Да, — выдохнул Млад и указал рукой направление.

Проследил, куда он показывает.

Метрах в двадцати на встречных ветках деревьев висит сплетённый из костей животных, палочек и лозы знак полотном примерно в квадратный метр.

— Это предупреждение, — прокомментировал Млад.

— Которое мы не приняли всерьёз, — произнесла графиня со злостью и процедила: — и уже потеряли двух мастеров.

Твою ж мать.

— И как вы умудрились? — Возмутился. — За вами что… глаз да глаз нужен? Галина?

— Они были в авангарде, их застали врасплох, — отвечает Млад.

— Это ты мне утро припоминаешь, — пробурчала Морозова, опустив взгляд. — Не смей считать себя правым. Ты закрыл Разлом Искрена, и вскоре Мрак будет знать об этом.

Хм, выходит, для неё не секрет, что там мутил барон.

— Интересно, каким образом Мрак ваш прочухает? — Развожу руками и принимаю от Благояра пластинку сушёного мяса. Похоже, витязь решил за мной поухаживать под шумок.

— У Мрака тоже есть свой Разлом, — выдала Есения голосом, будто у неё рот набит.

— Вот именно, — бросила Галина. — Все Разломы связаны, если они неподалёку. По всплеску силы из него Мрак всё поймёт и подготовится.

— Похоже, он уже подготовился, — кивает Благояр на знак.

— Нет, это не его рук дело, — отвечает Морозова. — Просто Водун захватил ещё больше угодий, перекрыв нам путь. Чего я не предусмотрела.

— Речь о древнем лешем? — Уточняю, понимая, что это его знак предупреждения висит. Похожий уже встречался в моей карьере ловца.

— А ты знаешь толк в знаках, — усмехнулась Морозова. — Значит, не брешут, ты Хилила убил.

— Если речь о лешем с медвежьим черепом, жившим за нашим прудом, то да, моих рук дело.

— Значит, справишься и с этим, — заключила Галя. — Людей посылать на него не хочу. Это верная смерть на его земле. Уверена, ты и один сможешь его выследить, да разобраться.

— Боитесь за своих людей? Да ладно, это ж чернь, разменная монета, — язвлю. — Адептов паладинов пошлите, они из простых семей.

— Ярослав, — слышу замечание от Млада. — Ну нельзя же так.

— Вот именно, забыл, с кем разговариваешь, — прошипела Морозова. — Пользуешься моей слабостью. А сам ведаешь, что дочь моя в лапах злейшего врага. Каждый час промедления приближает её к смерти. А ты на чернь распыляешь силы. Как мне на это реагировать?

— Эта чернь защищала Остромилу от тварей Разлома, разве не так? — Продолжаю возмущаться.

— Они себя защищали, — парирует графиня. — Это была их участь.

— Вы же Имперский ловец Особого созыва, — корю её. — Вам не стыдно такое говорить?

— А ты не путай, — фыркнула ректорша. — Мы не лезем в дела других господ, и на чужие земли без разрешения не ходим. Только если опасность возникает на своих землях или землях барина, который обратился к нам. Лишь только по созыву Кремля мы можем соваться на любые земли Империи без ведома хозяев. Похоже, юноша, вы даже не открывали наш Устав, а так кичитесь тем, что в Созыве.

— Значит, не в Созыве, — кривлюсь. — А сам по себе.

— Это не избавляет тебя от ответственности, — заговорила Морозова наставнически. — Твоя невеста в беде. И ты уже согласился мне помочь. Или твоё слово ничего не стоит?

Подловила, хитрая лиса. Вздыхаю. Поднимаюсь.

— И куда ты собрался? — Спохватывается Галина.

— Пойду убью вашего Водуна, вы же этого ждали? Чтоб я выспался, набрался сил и пошёл разобрался с древним лешим.

— Сперва тебе бы стоило о нём послушать, — бурчит Млад. — Это коварный и очень осторожный леший, он многих витязей сгубил.

— Обо всём мне поведает лес, — отвечаю ему, подмигивая Галине. — Отдыхайте, господа.

— Я с тобой, — поднимается Благояр.

— Нет, — обрубаю и вижу, как с соседнего костра на меня смотрит Игорь. Какой–то он затравленный стал. Да и Ростих вжал голову в тело. Похоже, оба поняли, что не на курорте.

И чего попёрлись, спрашивается? Мастера ещё ладно, люди подневольные. А ученики только по желанию идут на вылазку. Паладины чуть посмелее на вид, общаясь между собой, даже посмеиваются.

Шагаю к знаку лешего. Сапоги даже не снимал на сон, и чувствую, что стопы не устали. Наоборот, отдохнули. Всё тело после сна заряжено на новый бой. Личный резерв после драки с куриями вырос на две единицы, и теперь общий составляет ровно восемьдесят.

Стоит подойти к сооружению из костей и палок, мои три духа сразу оживились, почуяв вражеского старшего. И предостерегли, что там очень сильная сущность, которая меня тоже уже почуяла и дожидается. Но делать нечего. Надо показать этим нежным господам, кто здесь герой.

А ещё мне не помешает ещё один Старший дух, чтобы получить новые магические свойства. От первого досталось управление живым деревом, от второго — мёртвым. От третьего дистанционное управление и тем, и тем. Интересно, какие преимущества даст новый?

Осматриваю знак, выискивая следы. Но ничего особенного не нахожу, остаётся только пересечь мысленную границу, что собственно и делаю.

Пять шагов и под ногами уже захлюпало.

— Удачи! — Слышу от Морозовой.

Позади Млад и Благояр встали у знака, смотрят в след. Но вскоре теряют меня из виду, потому что я скрываюсь в зарослях и темени, которую уже не могут развеять лагерные костры.

Пройдя метров двадцать вперёд, останавливаюсь, чтобы осмотреться. Воды уже по середину голени, и если двину дальше прогноз не утешительный. Лес затаился, он уже недобрый. Одни только мошки да комары не прячутся, а летают злющие, будто еды у них, кроме меня и нет.

Первым делом достаю сканер. Любой металл неестественно лежащий по округе даст мне какие–то подсказки, пусть эта тварь и из дерева, но витязи, что приходили его бить оставили много металла. Активировал, поводил «пистолетом», выявляя немало всего интересного. Первые силуэты щитов и мечей уже метров через пятнадцать по левую руку. Дальше в тридцати метрах прямо кучка из пяти мечей и двух топоров. Основные скопления оружия и доспехов примерно в сотне метров впереди.

Насторожило, что металл не только на земле. С какого–то перепуга на ветках шесть мечей лежат. Причём тоже близко друг к другу, на соседних деревьях, похоже. Подождите–ка! Один меч двигается⁈ Как раз на уровне двух–трёх метров над землёй. Сперва погрешил на ветер, который мог качнуть ветку, где он зацепился. Но какой, к чёрту, ветер⁈ Судя по наклону, его явно держит чья–то рука. Следом я уловил движение и другого оружия. Неужели какой–то отряд засел на деревьях, подготовив засаду⁈ Странно, судя по утопленным доспехам рядом, там уже воды по пояс. Нахрен им там вообще сидеть⁈

Так! Стоп! Что–то не так! Стоит задержать сканер подольше, я замечаю, что и в воде тоже шевелятся мечи да топоры! А точнее перемещаются все они в сторону нашего лагеря. И на ветках движутся сюда! Интересно, а как они с ветки на ветку так легко перескакивают⁈ С холодеющей грудью увожу сканер правее. И с другой стороны вижу ту же картину! Со второго направления полсотни силуэтов металлического оружия сближается с лагерем.

Похоже, нас хотят атаковать! Вот только что это за войска, которые по веткам, что обезьяны скачут и по воде, как амфибии⁈

Возвращаюсь спешно назад. Не распознав меня, Благояр чуть стрелу не пустил в куст, который я на выходе расшевелил. Витязь у знака так и остался караулить.

— Ярослав, нельзя же так пугать, я чуть…

В ответ приложил палец губам, мол, тише. Он и замолчал. Кивнул мне, мол, что.

— Неизвестный противник, — шепчу ему на ухо. — С двух флангов по полсотни, вооружение мечи, топоры и копья. Готовьтесь скрытно.

Кивнул с решительным настроем.

А я дальше пошёл. В лагере у костров всё сидят, голубчики.

— А вот и наш Ярослав, — посмеивается Морозова. — Передумал? Аль забыл что? Или уже разобрался?

Подаю знак, чтоб заткнулась. Графиня хмурится только, явно не дошло, что тут сейчас начнётся замес. А вот Млад подскакивает с вопросительным взглядом, чуя беду. Быстро передаю ему информацию, которую он внемлет со всей серьёзностью.

Вскоре мастера и адепты подрываются со своих костров. Готовимся встречать, стараясь не шуметь. Одни только лошади, привязанные двумя кучками у деревьев, ржут всё опасливее, и через пару минут начинают беспокоиться сильнее.

Адепты паладины выстроились за кострами в одну линию полукругом, сомкнув щиты и выставив копья. Благояр и Млад встали по флангам с топорами. Мастера и адепты ощетинились за линией живой обороны.

Галя, Игорь, Ростих и Есения встали третьей линией. Я пристроился со стороны графини и снова достал сканер. Который тут же показал, что неизвестные уже в тридцати метрах от нас по фронту! И движутся со скоростью шага, совершенно не создавая никакого шума. Ощущения такие, будто я в фильме Кэмерона «Чужие» оказался!

Ждём! Ждём… А они всё ближе и ближе.

В семи метрах впереди зашевелились кусты! А следом и ветки заходили.

Оттуда же хлынула вода четырьмя струями, как из пожарного брандспойта, накрывая наши костры!! Зашипели угли, света неожиданно стало мало.

Строй паладинов дрогнул, отступая на полшага от едкого дыма.

— Люстра! — Скомандовала Морозова невозмутимо.

И сразу шесть штук бахнуло над кустами, расходясь паутиной по всему фронту. Вот только толка наполовину, подсветилось лишь оружие, которое зафиксировали в два этажа. На земле и на ветках!

— Огненная стена! — Рявкнула Галина следом. И пять мастеров долбанули ударные волны, прекращая потоки воды и сжигая кустарник.

Захрипело по–звериному, а то и по зомбачьи из десятка глоток! И прямо через волну к нам выскочили горящие твари с мечами и топорами, по тонким фигурам похожие на людей. За ними с веток прыгнули и другие, которые не горели, и их удалось лучше рассмотреть.

Безголовые фигуры, состоящие из мёртвой древесины, переплетённые живыми корнями, двигаются очень резво! Человеческая анатомия, схожие движения, всё! Но это же просто куклы из дерева! Мне даже не нужно всматриваться, я чую. И они… они под контролем вражеского старшего духа! Я даже не могу воздействовать на них мысленно, моя магия проходит сквозь них, как сквозь иллюзию. Но это совершенно не так. Они ещё какие настоящие.

Древесные твари бесстрашно бьются о строй, напарываются на пики. И продолжают действовать даже когда получают, казалось бы, смертельные ранения.

Паладины стоят стеной, держат строй добросовестно. Пока маги поражают всех набегающих тварей. Но триумф длится недолго, мгла, мешающая дышать и видеть, заволакивает лагерь довольно быстро, и вскоре начинается лёгкая неразбериха. Под шумок которой солдаты лешего создаются буквально у меня на глазах! Вот один ещё не догорел, упал только. Тут же куст рядом трансформируется в нового солдата, хватает меч и пускается в бой.

Маги уверенно разят наступающих, один я стою, как не пришей к кобыле хвост, в готовности прикрыть Галину. Потому не знаю, куда податься.

Чует моё сердце неладное. Ледяные удары отбрасывают тварей, разрывая на куски, грозовые клинки разрубают пополам, но солдаты лешего тут же собираются обратно, стягиваясь корнями из земли. Вихри ветровиков отшвыривают нападающих и во взаимодействии с магами рубина устраивают целые огненные шторма. И, казалось бы, только это эффективно работает против наступающих.

Пожар бушует всё сильнее. Но что–то упорно тушит его. Вскоре истошный кашель начинает мешать нашему отряду драться. Однако, разноцветные вспышки хреначат, не переставая. И от снарядов, и от защитных щитов!

Порождения лешего продолжают лезть уже с трёх сторон! Вой, звериный хрип и крики не прекращаются. А вот у магов заканчивается резерв. И как следствие, пошли первые жертвы! Один из мастеров вскрикивает, получая удар копьём, влетевшим в него из дыма. Следом с другой стороны валится адепт паладин, которому по макушке прилетает топором.

— Нужно отступать! — Кричит Благояр, орудуя топором умело.

Ага. Половина лошадей сорвалась и убежала, другая валяется в крови, поражённая тварями, которые подкрались сзади.

С тыла бьётся трое магов и Млад. Им тоже не сладко! Есения раздаёт вихри хорошо, но слишком уж она вкладывается. Уже с десяток деревьев повалила, а лешему только это и нужно, чтоб мёртвый материал скорее получить.

Морозова первой поняла, что нас понемногу истощают. И стала экономить силы, перейдя на шпагу. Изрубает тварей с левого фланга умело, помогая себе магией льда. Я страхую её, работая «Жалом» и шрапнелью. Удаётся разваливать кукол, но они буквально под ногами собираются обратно.

— Откидывайте их оружие! — Кричит один из мастеров, сильно запыхавшись.

Да толку, твари поражают людей и корнями. Мы сыплемся!

— Цельтесь в луковицу! — Кричит ещё один знаток.

Но это уже дельный совет. Я и сам заметил, что не все твари собираются обратно. Если в груди корень в виде луковицы сильно поврежден, то уродец уже не склеивается. Хотя и тут не много утешения, лезут из дыма другие. Одни с оружием, другие хватают с земли или лезут так.

Появляются первые солдаты с бронёй и щитами! А вот это уже хреновая новость. Их жгут, но иногда даже вспыхивает защита, видать остаточный эффект с зачарованных вещей поверженных витязей.

Дав залп шрапнелью, отбрасываю троих тварей, и выигрываю секунды. Достаю сканер и смотрю, что происходит! А по периметру уже стянулись все доспехи, какие только возможно достать. Леший давит по полной, истощая магов. Анализируя направления атак, я мысленно свожу три луча и вычисляю его положение, с которого он всех приспешников и контролирует.

Понимая, что время играет против нас, хватаю первый попавшийся под ноги меч и выпрыгиваю из оборонительного кольца.

— Ты куда⁈ — Визжит Морозова в след.

— За хозяином марионеток! Держитесь! — Кричу и врываюсь прямо в дым.

Сшибаю древесного солдата, следующего ражу уже в «луковицу» мечом! Меч Азума я всё ещё не беру на такие вылазки, потому что пятьдесят единиц резерва — это для меня непозволительная роскошь. Приходится довольствоваться обычным. Хотя я отучился уже таскать клинок. Было незачем пока не встретился с вражеской древесной магией.

Третьего солдата изрубаю на пути, ещё одного шрапнелью в упор прошиваю. В стороны залпы луплю для профилактики, судя по звуку попадаю! Совсем рядом проносятся ледяные снаряды, подсвечивая округу, а ещё долбят молнии, угрожая обездвижить меня. Мощным рывком перепрыгиваю линию пожарища и ухожу из замеса, пока под раздачу не попал.

Лешего искать долго не пришлось. Шланги, из которых он поливает, тянутся уже внаглую по поверхности земли. Похоже, тварь расслабилась, почуяв свою скорую победу. Увидев меж деревьев огромную улитку размером с корову, утопленную на треть в болотной жиже, я пришёл в некоторое замешательство.

Эта сука, даже не опасаясь возмездия, не доползла до нас каких–то тридцати метров.

Не теряя времени, бахнул в неё щедро шрапнелью! И всё вошло, как в масло. Тварь забулькала отчаянно, а следом застрекотала мощно!!

Затрещали деревья по флангам и на меня огромные стволы стали падать стремительно! А точнее не падать, а как будто хватать. Вот же я перетрусил, когда едва успел выпрыгнуть, ещё и крыльями пришлось поддать. Аж как бабочка запорхал.

Хера се у лешего магические силы! Не успел приземлиться, из воды уже корни размером с анаконду потянулись навстречу. А улитка стала погружаться. Думал, свалить хочет. А нет! Это просто брюшко твари, которая решила развернуться. Таракан из дерева и корней размером с полторы лошади вылез меня встречать, спрятав уязвимое место. Череп лошадиный в рожу вплетён. У них мода такая что ли⁈

Рубанул на лету два корня и в воду плюхнулся! А её почти по пояс откуда–то набежало. Новое дерево на голову падает, пускаю корни в ствол с другой стороны и подтягиваюсь рывком, дабы избежать удара. Так и полетел, как человек–паук. К стволу прилип, а из него вражеские корни полезли. Не видя иного, бросился прямо на тварь, мощно отпружинившись. Благодаря тому, что комаром летал недавно, научился не просто парить, ещё и крылышками махать. Поэтому компенсирую недолёт и корректирую направление, ибо таракан попытался ещё и удрать от меня! Зараза такая.

На спину сажусь и корнями цепляюсь, спешно делая их мёртвыми, чтоб не встретились наши сознания! Ибо я не уверен, что моё победит.

Хрен с ним с битвой разумов. Как Гайя говорит, перед клинком все равны, клинку без разницы! Вот и я так думаю, протыкая спину нещадно. Меч входит туго, древесина мёртвая скрипит и трескается.

Тварь хрипит мощно и под воду уходит! Глубина небольшая, но его плющит так, что и я погружаюсь по колено. Начинает движение, ускоряясь. И теперь я держусь только за свой воткнутый меч. Ветки хлещут отовсюду, пытаясь меня смахнуть. Пригибаюсь ниже.

— Чую…над брюхом, — Подсказывает старший дух Сорняка.

Да я бы и рад поскорее вскрыть поганца, но на меня стали его солдаты с веток прыгать! Едва успеваю их шрапнелью встретить да развалить. Тварь ещё глубже пошла, утягивая меня в болото! Забулькало вокруг! Судя по разводам, шлангов восемь потянулось.

Получив передышку в пять–семь секунд, не выпуская рукояти, кинжалом орудую, кромсая броню. Добираюсь до корней живых и полосую их так да сяк. На! Получи, зараза! Ядрёно жёлтая жижа брызжет, окрашивая воду. Всё, попалась, сучка.

— Да неужели! — Кричу. — Иди сюда, голубчик.

Леший взбрыкивает, начинает слабеть! На бок кренится, и как крокодил пытается кувыркнутся в воде. Погрузившись в дрянную воду, продолжаю орудовать «Жалом», как станок, уже наощупь.

Кто–то по спине клинком полосует, солдат зацепился! Да и хрен с ним, я добрался до Сердца лешего! Рубанул по «луковице» у перехода с тверди на брюшко. Тварь завизжала так, что уши заложило. Затряслась вся, изламываться стала, лишь бы меня достать. Уже и корни вокруг опутали, стянулись так, что не вылезти. Но это не так страшно. Ещё рывок и «луковица» распарывается щедро. Внутри сотни тонких волосков держат кокон с зёрнышком.

Выпустив клинок, хватаю кокон лапой с когтями и вырываю нещадно. Леший замирает, потеряв всякую активность, а следом пропадают все звуки рядом. Его солдаты падают с веток и тонут. Со стороны лагеря ещё доносятся разрывы снарядов, треск пожара и крики. Но всё это быстро сходит на нет. Потому что воины лешего обезврежены. Вижу, как они всплывают корягами да брёвнышками, выпустив оружие. Теперь это просто деревяшки.

А Сердце Водуна просто очередное зёрнышко ядрёно–жёлтого цвета, которое я впитываю в себя. И сразу чувствую прилив магического резерва аж на пять единиц! Что ж, неплохо.

Но совсем не до веселья. У нас потери.

Глава 5

Хорошо поболтали

Рано утром мы отправляемся дальше по дебрям. У нас осталось восемь лошадей, способных дальше путешествовать. Теперь нас на семь человек меньше. Шестерых мастеров и одного паладина похоронили в лагере. Двоих тяжелораненых паладина и одного мага кое–как подлатали. Они и тормозят всю колонну.

Но это не все наши проблемы. Есению залихорадило, она единственная, кто сидит верхом, остальные идут пешими. Под ногами хлюпает, но вроде нет ещё тенденции к тому, что мы скоро потонем. Но есть уверенность, что нас ждёт какая–нибудь очередная задница.

Морозова ведёт уверенно, и молчит в тряпочку. Ещё ночью проскочило в разговоре — она не ожидала, что Водун нагонит сюда столько воды и так сильно увеличит топь. На счёт способностей водить марионеток никто из «знатоков» и не знал. Даже страшно подумать, что бы было, если бы я не предупредил об атаке.

Не желая с ней заводить бесед, да и вообще на неё смотреть, двигаюсь в хвосте, страхуя раненных.

Пока идём, периодически использую сканер, чтоб предупредить какую–нибудь засаду. А ещё у меня появилась более острая чуйка.

Теперь ношу четверых Духов под сердцем. И ведь как–то симбионты уживаются! Первый дух дал мне магию управления живым деревом, второй старший дух с лешего Хилила наградил способностью управлять мёртвым деревом. Старший дух Сорняка добавил свойство, при котором я могу манипулировать всем этим на расстоянии, не создавая контактов. Ну а новый дух с Водуна чем порадует?

На коротких привалах экспериментирую, пытаясь создать свою марионетку. Не сложно догадаться, что в «луковицах» солдат Водуна была его «кровь». Одно дело использовать биологические тела, которыми управляешь, а другое — создавать своё. Замахиваться на что–то грандиозное не стал. Первый мой солдат вышел размером с небольшую куклу. Сложнее было верно создать «луковицу». Как делать сердце марионетки подсказал новый Дух, хоть и нехотя. Каналы в «луковице» очень походили на рисунок Руны, мне сразу навеяло. И появились смутные сомнения. Однако, чувство азарта пересилило всё.

Раза с десятого мне удаётся оживить своего солдатика, отдав одну единицу резерва. И даже пустить его прогуляться, пока с ним не пропадает связь буквально через тридцать–сорок метров. Знаю, что могу держать его дольше, просто концентрации пока не хватает.

В общем, нужно тренироваться. Вот только не в походе, где в любой момент могут напасть, а у тебя резерв истощён, как по закону подлости.

Не в силах остановиться в своих экспериментах, я всё же умудрился к полудню научиться управлять сразу двумя марионетками. И даже сумел внушить простейшие задачи для самостоятельности. Оторвать листок, принести его мне. Одной марионеткой напасть на другую. Вскоре до меня дошло, что лучше марионетками управлять, имея вокруг сеть из живых корней. Тогда выходит целая матрица управления. Вот так, похоже, и контролировал своих солдат Водун. При попытке создать марионетку крупнее я трачу уже две и более единиц резерва. Ладно тело, много уходит на создание крупного сердца. А мелкое и не тянет.

С экспериментами приходится завязывать. Люди начинают коситься на меня, слишком часто я отхожу в кустики. Благояр постоянно ошивается рядом, в какой–то момент он чуть меня не уличил.

— Это, это что за зверь такой! — Ахнул витязь, выскакивая из кустов.

— Где⁇ — Состроил дурака я, силой мысли разваливая марионетку.

Этот раскапывать полез, а там труха.

— Тьфу, ящерица, похоже.

Ближе к вечеру лес поредел, появилось много гнилых коряг, а ещё мы всё же пошли по болотистой местности. Теперь скорость колонны снизилась в разы. Двигаясь по цепочке почти шаг в шаг, мы быстро устали и приуныли.

Особенно, когда одну из лошадей что–то цапнуло в ногу, она взбесилась и понеслась в сторону, увязнув по шею. Попытались вытащить, кое–как сумели вытянуть только один мешок с провизией.

Коряг стало больше, кроны перестали закрывать небо. Лес сменился рощами на островках, камышом и трясиной. Теперь впереди пошёл Млад с Благояром, просовывая вперёд длинные палки, которыми вооружились все паладины. Мастера же не побрезговали использовать собственные боевые посохи. В этой чудесной обстановке вспомнилась Кикимора Светлана, интересно, как там она поживает? И что за сокровища на островке своём насобирала.

К ночи нашли более или менее нормальный островок, на котором разбили лагерь. Если паладины ещё держатся, то на мастеров без слёз не взглянешь. Разбитые, уставшие, еле ноги доволочили до сухой земли.

На этот раз у небольшого костра мы устроились с Игорем и Ростихом.

— А вам не кажется, что Морозова повернулась умом на этом Мраке? — Шепчет Игорь, поглядывая воровато на неё, сидящую за другим костром с мастерами. Где она активно им что–то втолковывает.

Будто у них есть какой–то дельный план. А не сценарий, где они уставшие доползают до Мрака, добровольно вползая в его клетки.

— Она переживает за дочь, — напоминаю.

— За сына она тоже переживала, — хмыкает Игорь. — Знаем, знаем мы ту тёмную историю.

— Расскажи, — прошу.

— Ходила молва, что Мрак не был раньше тёмным. Что они с Морозовой водили дружбу, а то и крутили интрижку, — начал Игорь с охотой. — И сын старший у графини, якобы от него был. Говорят, однажды она с Мраком нашла что–то запретное и могущественное. Их мнения разделились, он хотел использовать это, а она решила подставить его. Тот бросился в бега, когда прибыли ловцы с Кремля.

— А с сыном–то что? — Спросил уже Ростих. — Я как–то своего деда спросил, он меня сразу прогнал прочь.

— С сыном ещё более тёмная история, — выпалил Игорь с таким интригующим видом, что не оторваться. — Есть слушок, что он не умер, а Мраку остался служить.

— Ну и сантабарбара, а, — простонал я.

— Чего? — Усмехнулся Игорь. — Не веришь?

— Не очень хочется думать, что это действительно так, — заговорил Ростих. — А что если она даст слабину при виде сына? Тогда нам всем конец.

— Разберёмся, — хмыкнул я.

— Ты разве не знал, куда отправляешься? — Критикует товарища Игорь.

— Меня отговаривал дед, — признаётся Ростих. — Но из–за моих оценок, только так я смогу попасть в Кремль. Морозова даёт пятьдесят баллов за эту вылазку. В группе было шестеро желающих, мы чуть не подрались за место в её отряде.

Пятьдесят баллов ловца⁈ Это можно вообще не учиться. Зачёт по всем предметам автоматом. Мысленно я присвистнул. Но!

— У тебя же дед глава факультета? — Возмущаюсь. — Он тебе Кремль не пробьёт без всяких там баллов?

— Нет, он там перессорился со всеми. Мой род в немилости, — признался Ростих. — Или я еду с выпуска в Кремль по рекомендации ректора, или мне придётся взять хозяйство в тульском поместье, куда я очень не хочу. Потому что всё детство провёл в той дыре.

— А отец что говорит? — Проявляю участие, всё больше проникаясь к парню.

— У него нет отца, — буркнул Игорь.

— Да, так вышло, что весь род теперь на мне, — вздохнул адепт.

— Ну а ты чего попёрся? — Спросил я уже Игоря.

— Пятьдесят баллов ловца на дороге не валятся, — пожал плечами тот.

Идиоты.

— Ты один у нас об учёбе не переживаешь, а едешь невесту спасать, — добавил Игорь с иронией. — Дело благородное, за такую красавицу и я не прочь побороться.

Ростих похихикал себе под нос. Но заткнулся, когда я зло на него посмотрел.

Дальше развивать беседу не видел смысла. Да и эти тоже продолжили сидеть задумчиво. Поел запасов из скудной провизии, отбиваясь от комаров. Подумал, что зря я на Морозову остервенился. Разделение по классам у них в крови. Она просто включила невменяемую мамочку. Её можно понять, второй ребёнок в руках злейшего врага. И если не брать во внимание сплетни, а учесть, что Мрак убил сына, ему не составит труда убить и дочь.

За детей своих я бы тоже порвал. И взял бы всех, кого могу взять. Если бы не имел таких сил, какие имею. Она беззащитная женщина даже с магией сапфира. Её возможности ограничены.

Мне кажется, что она даже рискует своим новым постом, забирая на дело столько людей. И не думая о последствиях.

В раздумьях вновь возвращаюсь к уже наболевшему вопросу… Какую роль тут сыграла Белка? Может, она специально подвела меня к тому, чтобы я попросил помощи? Это был просто повод. А точнее прикрытие, чтоб с Морозовой и разобраться через дочь?

Костёр догорает, а графиня всё сидит с двумя мастерами, остальные уже разошлись. Когда я подошёл к ней, она лёгким жестом отправила их прочь и посмотрела на меня вопросительно.

— Хотелось бы знать, что у вас всё идёт по плану, — начал, усаживаясь на снятое седло напротив графини.

Уводит взгляд.

— Не совсем, мы не должны были понести потери на пути к цели. Это моя оплошность. И мне за это отвечать, — призналась. — Если бы не твои навыки и смелость, погибших стало бы больше и пришлось бы отступить. Спасибо за помощь.

— Не за что, не надо было давать мне столько времени на отдых, леший успел подготовиться.

— Ни я, ни другие и не подумали, что он осмелится вообще лезть, — призналась Морозова. — В последние несколько лет нечисть ожесточилась вдвойне, вообще перестала опасаться магов. Хотя такого не было на моём веку. Боюсь, грядёт что–то плохое. Все эти твари чуют некую поддержку, а то и видят высшую цель. Некоторые из моих советников полагают, что у них появилась единая вера.

— Вот не нагнетайте, — отмахиваюсь. — Вернёмся к нашей главной задаче. Какой план?

— План? В первую очередь не потерять Есению, она очень важна, — заявляет обескураживающе.

— Серьёзно? А я и думаю, зачем вы потащили женщину, совершенно не годную к походу.

— Её годность в знаниях, как твоя в особой силе, — произнесла несколько взвинчено. — Всё, я пошла спать. Завтра тяжёлый день.

— Вообще–то уже и так несладко.

— Тебе ли об этом жаловаться, — усмехнулась Галина горько и двинула в палатку.

Убедившись, что караулы назначены и в моих услугах не нуждаются, развернул палатку, уже внутри проверил округу сканером и, не найдя ничего подозрительного, завалился спать.

До полуночи всё было спокойно. А затем неподалёку от нашего островка раздался подозрительный всплеск, который меня и разбудил. За ним последовала лёгкая суета, которая насторожила ещё больше.

Выполз, затаив дыхание. Метрах в пяти ближе к краю островка у тлеющих угольков костра два мастера бодрствуют. С другой стороны островка в полумраке адепт паладин сидит с луком и бдит. Все друг у друга в зоне видимости. В полумраке в центре лагеря палатки целые стоят. Лошадей стреноженных никто не утащил. Всё вроде спокойно.

Очень быстро понимаю, что с выводами я поспешил. Ночным зрением разводы на воде вижу. И судя по их величине, что–то под водой не маленькое резвится. Плавник большой мелькнул! Рыбёхи метровой как минимум! Не занимаясь ерундой, снова достал сканер и прорентгенил направление. Так, киборгов–кикимор не обнаружено. Уже лучше.

— На пару слов, подойди, — слышу шёпот и оборачиваюсь.

Донеслось из воды у берега! Как раз в слепой зоне за палаткой мастеров.

— Не бойся, подойди, — доносится ещё! Теперь отчётливо распознаю девичий голос.

Затаив дыхание, крадусь туда. Очередной раз радуясь, что двигаюсь бесшумно. Но следом перехватывает дыхание, когда вижу того, кто меня звал. Миниатюрная девица вылезла из воды наполовину, кожа у неё смуглая. Личико милое, волосы тёмные на тину смахивают. А ещё она голая! Оперлась миленько на травку крупными тугими шарами сисек, что каждая с её голову. И смотрит чётко на меня, да ещё с таким интересом.

Точно не робот-кикимора, но стиль знакомства похожий.

Близко к ней не подхожу, встаю в паре метров, готовый нашпиговать шрапнелью, несмотря на такие шикарные дойки. А ещё посматриваю по сторонам, предвосхищая возможное нападение, если это отвлекающий манёвр.

— А я тебя знаю, — заявляет существо. — Ты ведь Ярослав?

Лицо моё вытянулось, а в груди как–то даже похолодело. Девушка хихикнула, следом потянулась, грудь приподняв до свободно болтающегося состояния. Видимо, чтоб я хорошенько оценил формы.

— И откуда ты меня знаешь? — Интересуюсь невозмутимо.

— Кто ж не знает такого удальца? — Кокетничает. А я плавник теперь вижу.

— Русалка? — Интересуюсь спокойно.

— Угу, болотная, — отвечает и снова потягивается.

— А пришла зачем?

— Как зачем? Я предвестница, — заявляет, не прекращая улыбаться.

— Предсказание какое–то хочешь мне озвучить или что? — Спрашиваю, заметив разводы метрах в двадцати у другого клочка земли.

— Не обращай внимания, это сёстры, — говорит мне уже серьёзно, заметив мой интерес.

— Если не полезете к нам, останетесь живы, — предупреждаю. — В ином случае я даже такую красивую грудь не пожалею.

Секунды две длится пауза, будто сомнения у неё какие–то!

— Мы повинуемся, Ярослав, — кивает неожиданно угрюмо. И теперь вокруг всего нашего острова я вижу разводы! К счастью они удаляются.

— Так и что ты хотела мне сказать? — Переспрашиваю, стараясь держать невозмутимое лицо.

И вижу, что русалка вообще больше не улыбается. Совсем погрустнела.

— Ты отпустишь меня? — Спрашивает вдруг с опаской.

— Конечно, если вы не сделали ничего плохого, — пожимаю плечами. — Зачем мне убивать мыслящее существо? Ради удовольствия? Не вижу смысла.

— А Водуна ты убил не ради удовольствия? — Спрашивает, сжимаясь.

— Нам нужно было пройти, он первый напал.

— Вот оно как, — отвечает, уводя взгляд, и кивает в сторону.

Через пару мгновений я вижу, как из воды высовываются головы, а затем выталкиваются на берег сразу три мастера! Причём практически бесшумно. Это их другие русалки вытолкнули. Твою мать!

— Что вы тут устроили⁈ — Начал, готовый уже вдарить.

— Не гневайся, Ярослав, сейчас твои люди очнутся, — залепетала с ужасом в глазах.

И как по заказу, все трое закашляли водой и зашевелились. Подобные звуки стали раздаваться по периметру острова! В палатке кто–то зашевелился.

— Русалки! Морок! Тревога! — Слышу крик подорвавшегося из палатки Млада. Костёр вспыхнул, озаряя наш островок! На котором тяжело зашевелились десять человек в мокрой одежде. Их, похоже, русалки нам и вернули, почти утопив.

Над водой заискрили люстры, подсвечивая улепётывающих хвостатых сучек. Десять, двадцать, сорок… Твою мать, да тут их почти сотня стянулась!!

Стоило мне отвлечься, разговорчивая русалка свалила. Но уже не до неё. Из палаток повылазили, подскочили к едва уцелевшим. Обозначилась и Морозова с криками:

— Почему не зарядили обереги морока, бездари!!

А вот на меня гипноз не подействовал. Кстати, из–за нового Старшего духа. Я это понял, когда русалки уплыли, а он прошептал стрекочущим голосом в голове:

— Низшие создания посмели повелевать хозяином…

Получается, половину отряда мы чуть не потеряли без всякой борьбы. Долбаный морок! Долбаные русалки. Но надо отдать должное, эта разговорчивая поняла, что её ждёт, если навредит нам. И мы разошлись миром. Оказывается, так можно.

Утром собрались в путь не выспавшиеся и разбитые. Даже я оставшуюся часть ночи не спал, потому что боялся уже за других. К счастью, никого не потеряли.

Километра полтора ещё по топи шли, а затем началась уже нормальная суша, твёрдая и сухая почва с зелёной травой. Рощи приличные и лес вроде даже не дикий. Галина с радостью взобралась в седло и поехала в голове колонны вальяжно. Когда во второй половине дня на пути показалась первая, не заброшенная деревушка, я даже удивился.

Три десятка простеньких изб на перекрёстке дорог, сарайчики и участки под домашнее хозяйство. Дым идёт из труб, ходят вроде как обычные крестьяне, слышно мычание коров, блеяние коз и кудахтанье кур. Нет ни оборонительных вышек, ни частокола. Только яблоньки и кусты смородины.

— Приспешники, — бросила Морозова зло. — Глядите в оба.

— А Мрак где? — Поинтересовался я, присоседившись пешим.

Лошадей у нас мало, на других провизия и раненные.

— Уже недалеко, — ответила Морозова с каким–то неподдельным злорадством.

В деревню вошли с опаской. И сразу странным показалось, что люди на нас не отреагировали, как должно. Да, стали смотреть с интересом или тревогой на вооружённый отряд, да, посторонились с дороги. Но на этом всё. Никто не встречает, никто не представляется и не интересуется, что мы тут забыли, просто смотрят, продолжая заниматься своими делами.

А мы идём по главной улочке меж домов и тоже рассматриваем люд.

Обычные крестьяне, одетые прилично, на вид чистенькие и сытые. Мужчины, девушки, приметил даже парочку красавиц. Вот только очередная странность здесь вскоре всплывает. Стариков и детей не видно. Вообще. Контингент от четырнадцати до сорока пяти, если навскидку.

Почти всю деревню насквозь прошли по дороге, которая дальше ведёт. И Морозова, наконец, остановилась.

В этот самый момент вся обыденность в деревне схлынула. Такое ощущение возникло, будто что–то затаилось. А точнее затаились все местные.

— Чую страх… — протянул во мне старший дух Водуна, который ещё не приспособился к моим требованиям не базарить, когда не спрашивают!

— Ярослав? Что скажешь? — Выпалила Галина с седла, причём с какой–то неподдельной иронией.

— Похоже, на некую показуху, — делюсь ощущениями. — Представление для нас.

— Что–то в этом роде, — бросила Морозова и витязю: — Млад, действуй.

Мужчина взял кинжал и резанул себе у костяшки большого пальца. Ближайшие к нам крестьяне замерли тут же. Глазки у них забегали, ноздри раздулись. Вытьё мерзкое из окон начало доноситься.

— Двоедушники, — произнесла графиня брезгливо и скомандовала громко: — убить всех, до единого! Деревню сжечь!

Зашипели вдруг местные, будто решили возразить. Наши лошади заржали и попытались на дыбы встать. Благо их держат за уздцы крепко.

Подумал было, что это упыри, когда увидел исказившиеся рожи с тонкими акульими клыками. Но ведь солнце ещё не село! Ближайшие бросились на нас, но тут же стали вспыхивать, как солома от самых простых снарядов. И разваливаться на куски от ледышек да грозовых клинков.

Только я за кинжал схватился, ибо в открытую не решился пиками долбить, а паладины уже полетели всех рубить, как тренировочных кукол. Двоедушники оказались очень слабыми. Вышло самое настоящие избиение. Тут живность попала под раздачу. Интересно, нахрена она им вообще нужна была⁈

Дома заполыхали уже на заре на фоне нашего выехавшего отряда. Внутри изб оказалась и нечисть, которая тут на самом деле властвовала. Упыри, боящиеся солнечного света, прятались в подвалах. Как выяснилось, двоедушник — это нечто между упырём и человеком. Вампир, не боящийся света, но очень слабый днём. Вот и вся разница.

— Упыри держат двоедушников, как скот, откармливают их человеческой пищей, — пояснил мне Благояр, когда все уже успокоились и отдышались. — Это особое проклятье, которым владеют лишь упыри — приспешники тёмных магов.

— Ну что господа, размялись? — Раздалось от Морозовой сварливо. — Мрак близко. Разбудите эту клушу.

Есения слабо застонала в седле. И промямлила болезненно сипло:

— Я готова, госпожа.

Интересно, к чему⁈

Ещё около получаса мы скачем по травянистому лугу, минуя декоративные рощи и любуясь прекрасным краем на закате. А затем впереди прямо посередине озера с жёлтой водой на скальном островке вырисовывается самый настоящий замок! Серокаменный, стены метров под десять в высоту, башни с бойницами. Какая–то охрана на стенах виднеется. Свет фиолетовый контуры зубцов подсвечивает.

Похоже, во дворе замка имеется Разлом!

Но это ещё не все сюрпризы, перед Замком ещё одно поселение раскинулось, раза в два больше предыдущего. Где уже стали выходить из домов перекинувшиеся волколаки, стягиваясь в целый табун.

— Приготовиться к бою! — Воскликнула Морозова торжественно и добавила уже негромко: — Ярослав, защищай Есению. Здесь мы сами.

Слабо верится. Там волколаков стянулось в атакующий эшелон сотни под две! И продолжают подтягиваться.

А нам ещё замок штурмовать, где, вероятно, и держат мою ненаглядную невесту.

Глава 6

Долгожданная битва

Между селом и нами метров двести практически чистого поля с одинокими деревцами и редким кустарником. И волколаки помчали по нему на нас, как обезумевшие. Или решившие, что несутся на перегонки за лёгкой добычей. Мол, кто быстрее схватит, да урвёт кусок побольше, тот и победил. Забавно, что одни бегут, как обычные волки на четырёх лапах, а другие на двух, как люди. В основном все обычного размера псины, но видно уже и крепких особей, которые до вервульфов малость не дотягивают.

Всё это рвение длится до тех пор, пока их не встречает сплошная огненная стена, которую творят сразу три мастера Рубина, Игорь и несколько мастеров Изумруда. Объединив силы, они долбанули, как ядерный заряд малой мощности, расщепляя первых самых ретивых псов на атомы. А дальше окутывая пламенем всё, что встречается на пути, включая и ни в чём неповинную траву.

Несмотря на то, что центр наступающих хорошо выжгли, противник полез с флангов. Двинулась из села и новая волна нечисти.

Витязи и паладины успели выпустить по шесть–семь стрел, а затем были вынуждены перейти на рукопашную атаку. Я тоже пострелял с «Ветерка» по псинам, выбирая покрупнее. А следом взялся за меч и кинжал, стараясь не отходить от спешившейся Есении, которая в полуобмороке от лихорадки ещё пытается вихри какие–то пускать.

К сожалению, лошадей удержать не удаётся. Они буквально взбесились от такого количества разъярённых слюнявых псов и ломанулись во все стороны. Хотя никаких предпосылок к прорыву нашего дугообразного строя не возникло. Как и не вышло серьёзной сечи. На удивление наши раненные ещё с топей Водуна, сейчас смотрятся бодренько.

На проскочившую свору посыпался ледяной дождь, прошибающий насквозь, долбанули узконаправленные вихри, уносящие псов метров на пятьдесят. Впервые я увидел, как долбит крупная шаровая молния, проносясь сквозь толпу. Сшибает с ног разрядами, обездвиживая, а в конце лопается и с треском выжигает до углей десяток колколаков.

После ударов мастеров нам остаётся добивать лишь просочившихся бедолаг. И то! Только я собрался кинжалом разить ползущую к нам псину с отмороженным задом, её тут же разорвало от грозового клинка.

Перемолов под три сотни псин, мы двинули широким фронтом через их останки в сторону озера, добивая по дороге чудом уцелевших. Но прошли лишь половину пути, из–за замка с двух сторон по берегу озера стали надвигаться новые толпы! Похоже, с другой стороны тоже имеются поселения нечисти. Причём побольше, чем с нашей.

Встали, глядя на две новые лавины. Пользуясь передышкой в пару минут, подошёл к Морозовой. У которой отчаяния ни в одном глазу, вид явно боевой. Но я всё равно спросил:

— Может, мне стоит ворваться, Галь?

— Мы только размялись, — ответила, усмехнувшись злорадно, и кивнула в сторону замка. — Вон, займись куриями.

— Какими… — начал и слова застряли в глотке.

Вижу, летят из замка голубчики! Стая крылатых одноглазых волков, сперва девять особей вылетело, за ними ещё двенадцать.

— Благояр, прикрывай Есению! — Приказала Морозова, освобождая от прежней обязанности и тем самым развязывая руки.

— Исполню, ваше сиятельство! — Выпалил витязь запыхавшимся голосом.

— Здесь мы справимся, иди, — кивнула графиня на небольшую рощу в стороне, намекая, что мне пора уже использовать свои особые навыки.

Ну… учитывая, что солнце село, к тому же волколаков бежит к нам ещё сотни четыре на убой. Я понял, что можно уже не париться. До рощи метров сорок. Не теряя времени, рванул туда за боеприпасами с мыслью кое–что попробовать. Не вся ж слава должна достаться магам на этом поле брани.

Забежав в рощицу под грохот и треск новых магических залпов, я быстро стал втягивать корни. Собрав до отказа, понял, что сейчас лопну. Да и слишком тяжело стало двигаться. Похоже, я перебздел. Но сейчас моя задача стать зенитным орудием, а не танцором диско на поле боя. Поэтому переходим к новой идее!

Когда я пускаю шрапнель из рук, скорострельность может и пулемётная, но плотности огня недостаточно. Поэтому стряхиваю магией ветви с ближайших деревьев и собираю их вместе. Что–то руками, что–то подтягиваю корнями. Нет, не в себя. Я формирую плотную охапку из множества веток, уплотняя их максимально возможно, но не превращая в сплошное дерево. Это как вязанка хвороста, куда я приделываю ещё и две ручки. Одну — сверху держать, другую с тыла, как на бензопиле.

Теперь это некое подобие вертолётной кассеты у меня в руках. Или букет из шестиствольных пулемётов. С которым выхожу из рощи встречать воздушных тварей. Грузно, как самый настоящий боевой робот.

Прицеливаюсь в первую стаю, которая вот–вот спикирует на наш отряд. Вероятно, решив, что с меня толку никакого, маги уже пускают в них снаряды, но безуспешно, курии легко уклоняются, легко маневрируя. Шипастые, крылатые. Похоже, это даже не третий, а четвёртый уровень! Мощные на вид зверюги.

Быстро проговорив одними губами заклинание, замораживаю ворох наконечников до сияющего синего льда. Они тяжелеют, а ещё наполняются магией, с которой теперь увеличивается дальность и убойная сила. Насколько? Как раз и проверим.

Пуск! Дёргает нехилая отдача, но я ждал. Первый залп из сотни пик летит в тварей. Прямо и очень далеко! Это как сверкающий синим ледяной дождь, на который грех не полюбоваться. Судя по вздёрнутым головам и удивлённым лицам соратников, все в шоке от такой магии. Ребят, всё легально! Это сапфир, просто сапфир!!

Но как душа радуется! Сочетание двух магий вышло невероятное. Тут ещё бы ветер добавить! Ууу!!

Сразу три птицы срубается залпом, и летят камнем в низ! Но я взял слишком высоко, не рассчитывая на такую дальность прямого выстрела. И теперь корректирую огонь! А ещё ускоряю заклинание заморозки, чтобы участить залпы. Щёлк! Полетели синие пики, полетели, миленькие! Ещё две птицы насквозь! Остальные уже стали разлетаться, больше не думая пикировать.

— Куда, мои хорошие! — Кричу и шагаю вперёд.

Выдаю залп через каждые три секунды, но вскоре уже перехожу на интервал в две, затем в полторы. Делю залп пополам, следующий уже на три части по тридцать пик, не выстреливая сразу всё, и тем самым добиваясь непрерывного огня!! А ещё кратно уменьшая отдачу. Небо озаряется огнём моей морозной зенитки! Вот это зрелище. И хрен кто докопается.

Резерв правда проматывается на ура. По единице за залп!

Вторую стаю изничтожаю, потратив половину магических сил! Вот чёрт, удовольствие не из дешёвых. А тут и волколаки подоспели. Основная лавина идёт на группу, но часть и на меня.

— И вас угощу! — Смеюсь и начинаю расстрел в упор, выкашивая тварей, как бумажных. Но переводя огонь уже на залпы по десять–пятнадцать пик. Этого достаточно.

Хрип, рёв, визг и непрекращающийся звон, будто сыплется и сыплется стекло — это песнь моей мощи. Лёгкая отдача только радует, потому что она несоизмерима с наносимым ущербом. Моя зенитка уменьшается в длину, но я вытягиваю дерево уже из себя, чтобы пополнить боезапас. В какой–то момент понимаю, что моё заклинание работает по накатанной даже без шёпота, просто силой мысли! Но резерв нещадно тает.

И я иду вперёд! До первых же трупов и недобитков. По большому счёту полегли на моём направлении все полсотни тварей. Один дохлый волк перебирает лапками на боку, поражаю его шею корнями, и кровь брызжет на меня, хоть немного пополняя резерв. Иду к следующему…

Третья стая курий летит уже на меня! И разваливается в воздухе от заградительного и плотного огня. Не забываю и о земле. Долблю мелкими очередями из установки по набегающим идиотам. Которые должны были понять ещё на подходе, что нужно просто извиниться, развернуться и помчать в лес, не оглядываясь.

Тем временем мои товарищи тоже расправились с большей частью тварей. И мы двинули к озеру одной шеренгой. Только я чуть в стороне, замедляясь на раненных волколаках, чтобы восстановиться.

Разобравшись с целой армией тварей без потерь, так хотелось выдохнуть с облегчением. Но не тут–то было! Стоило дойти до селения, жёлтое озеро забулькало! А следом и забурлило! Гигантское чудище, похожее на осьминога, вылезло прямо перед нами. И первым делом щупальцами диаметром метра в полтора хлопнула в лепёшку несколько изб перед собой, чтоб они не мешали.

При виде серо–жёлтой твари высотой с трёхэтажный дом никто не побежал! По ней сразу забили из всех видов магии. Но без видимого эффекта. Осьминог только больше разозлился и начал ещё живее орудовать щупальцами, снося дома, а следом и гоняя людей.

Многие успели отойти на безопасное расстояние, но тогда из хоботов у зубастого рта на удальцов плотными струями полилась жёлтая вода.

— Берегись! Яд! — Закричала Морозова и мощным заклинанием заморозила воду под тварью.

Трава задымилась, мастера начали вскрикивать от попадающих на плащи капель! Выставляемые магические щиты трещат по швам, быстро прожигаясь непрерывным потоком. Но тут подоспели паладины с металлическими щитами, которым эта кислота оказалась нипочём.

Всё же один мастер попал под прямую струю, и прямо на глазах кожа с лица слезла до черепа. Твою мать! Мужика уже было не спасти…

Быстро опомнившись и перегруппировавшись, маги с новой силой обрушили удары на тварь, временно потерявшую подвижность. В блестящую серо–жёлтую голову осьминога полетели и стрелы, утопая в ней, казалось бы, без следа.

Подскочил и я! И начал долбить из установки по башке! После пятого залпа, блеск на шкуре схлынул вместе с жёлтым оттенком. А за ним появились дыры в плоти, из которых засочилось ядрёно–жёлтое дерьмо. Похоже, общими усилиями мы додавили его защиту.

Осьминог забился отчаянно, разламывая с треском лёд.

— Добить!! — Закричал Млад.

— Не упускать!! — Завизжала и Морозова, да как начала осыпать его дождём сверху, что бедный гигант задёргался и вскоре завалился прямо на берег, расплывающейся головой, будто это сдувающийся шарик.

Какой–то дебил ударил грозовым клинком уже по дохлой туше, распарывая до конца, и наружу хлынула жёлтая жижа с внутренностями. От тошнотворной вони закашляли все. А кто–то даже блеванул.

Расправившись с осьминогом, пошли в сторону моста, перекинутого через мелкий островок и ведущего на центральный остров к воротам замка. По дороге прибили ещё парочку хромых залётных псин. В воздух я дал по одиноко парящему в стороне летуну. Но, похоже, не сумел до него достать.

— Оставь, не трать силы, — придержал меня Благояр, посматривая на установку с интересом. Хотя от неё осталась лишь одна треть.

У узкого каменного моста наша группа встала осмотреться. Два стонущих хромающих мага подтянулись следом.

— В озере точно больше никого? — Поинтересовался я деловито, когда Морозова вступила на мост первой.

— Нет, — ответила односложно. — Приготовься.

Думал, это мне. А нет! Есения поспешила за ней. Поковылял и Игорь, достав какой–то мешочек из–за пазухи.

Дошли до маленького островка, а дальше хода нет. До следующего острова метров тридцать, до ворот — сорок. Деревянный мост сложен вдвое и поднят, он закрывает арку ворот. С монументальных стен на нас угрюмо смотрят стоящие на задних лапах волколаки, подсвеченные со стороны загривка фиолетовым светом. Не шевелятся, глядят неотрывно своими жёлтыми зенками, будто пытаются гипнотизировать. Закинул установку за спину, подцепив незаметно корнями. Взялся за «Ветерок», чтоб по рожам собачьим пострелять. Но снова Благояр остановил.

— Всё, не нужно.

— Прикрывайте, — скомандовала жёстко Морозова, и все ощетинились, встав полукругом по флангам.

Один я остался на месте, как потерянный. И стал наблюдать, что же товарищи затеяли. Как собрались замок штурмовать⁈

Морозова впереди себя глыбу льда площадью в пару квадратов наколдовала. Куда по обе стороны два мага огня свои посохи нагретые тут же вдавили наполовину. По кивку графини подошёл Игорь и стал высыпать на землю из мешка пепел. Похоже, нихрена это не древесный пепел. Они его явно долго собирали.

В этот самый момент я понял, что у них какой–то особый план. Так и вышло. Есения зашептала, и пепел стал подниматься. Но не просто тучкой, из него начал формироваться рисунок. А точнее некая пентаграмма. Прямо в воздухе! Магичка подняла её прямо над глыбой, продолжая формировать детали. А затем бережно опустила на глыбу, куда рисунок из пепла и въелся.

И тут до меня дошло. Есения знает какую–то особую руну! Которую она нанесла пеплом на лёд.

Через мгновение контуры руны загорелись голубым светом.

— Давайте! — Рявкнула Морозова. — Живо!!

По два мага взялись за вставленные по бокам посохи, а витязи, подперев мечами глыбу, стали переворачивать её! Живенько и без проблем льдину перевернули рисунком в сторону стен замка.

Через пару секунд руна вспыхнула сильнее, и из неё с мощным гудящим механическим звуком вырвался голубой луч, диаметром во всю руну! В одно мгновение я уловил, что в луче руна повторяется слой за слоем, составляя этот магический тоннель. Но это уже остаточный эффект, как у крутящегося пропеллера, когда кажется, что он стоит на месте.

Половина людей вскрикнула от неожиданности, показывая своё неведение, а другие восторжествовали с хитрыми минами.

Долбанув в сторону ворот по поднятому мосту, луч без всяких видимых разрушений стал замораживать всё вокруг, по крайней мере, создался такой визуальный эффект. Синяя паутина с блеском поползла по всей стене и вверх. Охваченные невиданной магией волколаки завизжали и в прямом смысле посыпались ледяным песком, не в силах куда–то свалить. Крайние псы, сообразившие заблаговременно, побежали прочь, спасаясь от неизвестного синего «грибка». Другие, как дурачки, стали прыгать со стены.

— Млад, сзади! — Крикнул один из мастеров. Обернулся и я, увидев, как небольшая стайка псин бежит с берега.

— Ярослав, воздух! — Скомандовала Морозова. — Ещё немного продержаться!

Я и сам увидел, как сразу три десятка летунов поднялось со двора и устремилось в нашу строну очень даже резво. Поэтому вскинул свою установку и защёлкал заградительным огнём, сшибая ледяными пиками гадин прямо в озеро. Где они зашипели, задымились и завизжали от кислоты.

С тыла огненной волной маги снесли тупых псин туда же. И всё это под непрекращающийся механический гул от луча.

— Что это за заклинание? — Спросил вдруг меня Ростих.

Но ответить я не успел.

— Давай! — Взвизгнула Морозова уже осипшим голосом.

И Благояр прямо в пряжке с боевым кличем опустил топор на глыбу. Которая раскололась с первого же удара пополам. Но треск от глыбы оказался ничто по сравнению с катастрофой впереди! Луч схлынул сразу же после разрушения руны. А с ним под торжествующие крики людей посыпалась вся стена, а точнее область, куда успел распространиться морозящий «грибок». И это немного–немало вся фронтальная кладка вместе с башнями. Всё к чёртовой бабушке обвалилось до мелких камней. Какие–то остались на берегу, но основная масса бултыхнулась в озеро. Нас сразу же озарил фиолетово–розовый свет с частично обнажённого двора и из–за открывшейся цитадели показался край купола, а там и кусок розового Разлома засиял.

Вот так дела!

Пребывая в лёгком шоке, я не сразу пошевелился. И пачку не сразу закрыл, а когда всё же это сделал, почувствовал на языке вкус тлена. А в душе некое разочарование. Как же просто у Морозовой вышло такое! Какая–то руна из пепла на льду, долбанная пентаграмма, нет… злющая хрень, расхерачила весь замок.

Вот зачем нужна была Есения. Она знает такую руну. Явно запрещённую, скорее всего разработку Ирских волхвов.

Похоже, не только я удивлён, половина мастеров с выпученными глазами стоит. А вот другие, похоже, в курсе…

— Так–то лучше, — усмехнулась Морозова и с торжествующим оскалом кивнула одному из мастеров.

Тот наколдовал довольно широкий ледяной мост, куда следом ветровик нагнал земли, чтобы наши сапожки не скользили.

Первыми побежали по переправе паладины. За ними двинули мастера и Морозова. Пока прикрывал тыл и воздух, все перебрались. Не желая рисковать, я просто прыгнул повыше, расправив крылья, чтоб спланировать чётко на берег. К счастью, только Благояру было до меня дело, остальные уже полезли по камням на территорию замка.

— Лихо, — усмехнулся витязь. — Ты и Изумруд освоил?

— Ага, ветерком себе подуваю в потный зад, — ответил ошалело. — Ты знал про Есению?

— Лучше забудь, — хлопнул по плечу витязь и помчал за группой. — Не отставай!

Такой деловитый. Я даже улыбнулся и полез через камни. Стоило пересечь границу стены, как снова начался бой. Не дожидаясь пока соберутся все, Морозова с частью мастеров уже ворвалась во двор за цитаделью и устроила там разгром.

Когда я выскочил в большой двор последним, там уже со стражей замка закончили и встали, как вкопанные перед куполом.

А вокруг одни псины догорают, другие лежат разорванные на части или прибитые, третьи свисают плетьми со стен. Они даже последнего летуна грохнули, похоже, грозовым клинком. Вон валяется без крыла, разбился бедный.

Но всё это теперь кажется прелюдией. Когда в самом куполе я вижу главаря. Как клякса из породы, так и сама трещина здесь в несколько раз больше той, что была у нерадивого барона с прошлым Разломом. Соответственно и защитный купол тут в целый ангар. Внутри за трещиной с источником адового света, куда уже легко пролезет лошадь, вылит, словно всплеск волны, большой трон. На котором и восседает невозмутимо, похоже, тот самый Мрак.

Белобрысый голубоглазый красавчик лет тридцати на вид. Вполне себе приятной наружности широкоплечий мужчина в белых кожаных обтягивающих штанишках. В контраст длинным, распущенным белоснежным волосам чёрный меховой ворот и меховое обрамление на манжетах (это при том, что сейчас довольно тепло). Сразу привлёк внимание его нагрудник из металла, который светится орнаментом. Фиолетовое свечение и дизайн говорят о том, что полученные мной недавно наручи вполне подходят в дополнение к такой броне. Они будто из одного комплекта.

С обеих сторон у него по сталактиту в человеческий рост. На одном на цепи сидит мальчик в рваных лохмотьях лет десяти, кудрявый, как барашек и светлый, как ангел. Смотрит на нас с интересом. А на другом наша ненаглядная Остромила, которую раздели до гола. Она в каком–то полубреду сжалась вся, ни на кого не реагирует, будто накачали.

А вот Мрак ещё как реагирует. Он всё шире улыбается. И совершенно не расстроен, что потерял целую армию приспешников.

— Господин Мрак! — Воскликнула Морозова с хрипотцой. — Повелитель чёрных волколаков, я пришла, как ты и просил.

— Ты, наконец, явилась, любовь моя, — произнёс певучим голосом Мрак да ещё с таким мечтательным видом. — Сколько прошло лет, потерянного времени…

— Твои приспешники мертвы! — Перебила Морозова с торжеством. — К чему стенания!

— Они всё равно бы подохли от твоих рук или чудесного воя моего верного слуги, — отмахнулся Мрак вальяжно. — Да и что с них толку? Они уже начали жрать друг друга. А это так некрасиво выглядит.

— Мила! — Крикнула графиня, подступаясь к куполу вплотную. — Девочка моя?

— Теперь моя, — усмехнулся Мрак.

— Ах ты… — затряслась Морозова.

— А ты⁈ — Воскликнул тёмный и вскочил, демонстрируя высокий рост и стройную фигуру. — Изворотливая, хитрая, подлая лиса! Ты никогда не любила меня, лишь использовала. За какую–то жалкую Книгу ударила в спину. Хотя мы могли обхитрить даже его! Твоя сущность не дала тебе сил поверить в мою искренность. И ты осудила меня по себе. Осудила, как того, кто мог предать.

— Закрой рот! — Закричала по–звериному Галя. У меня аж мурашки пошли по коже.

— Жалеешь, что не добила? — Скалится Мрак. — Жалеешь. Потому что ты получила по заслугам. И продолжаешь страдать. Теперь второй твой ребёнок пришёл в мои объятия. Смелая и бесстрашная она прошла весь этот путь, чтобы сразиться со мной в честном поединке. Но… проиграла.

— Что ты с ней сделал⁉ — Взвизгнула Морозова и долбанула по куполу клинком, который отлетел от защиты, как и предполагалось.

По её примеру мастера задолбили по куполу из всех видов магии. Подошли даже воины ближнего боя и стали стучать по нему, как идиоты. Но всё без толку.

Один я встал, как вкопанный, не отрывая глаз от саркастического лица тёмного. Похоже, у этого мужика есть своя правда. Учитывая всё, что я прошёл с Морозовой, в его словах столько знакомого.

Мрак рассмеялся громко, разводя руками, будто от впитывает всю эту мощь, как лёгкий бриз с моря и наслаждается этим.

— Назад! — Рявкнула вдруг графиня и группа отступила.

Видно по ней, что немного успокоилась и сосредоточилась.

А я тем временем разглядел целых четыре камня с рунами, которые расставлены вокруг Разлома. И, похоже, держат его.

И вот, Мрак впервые посмотрел на меня. Да ещё с таким снисхождением.

— Ну а ты, Ярослав? Как легко попал в сети её очарования? — Выпалил Мрак. — Неужели не видишь, что все вы для неё ничто?

— Не слушай его, Ярослав, — вмешалась графиня. — Он всегда так сладко пел, переманивая на свою сторону приспешников. Поворачивал в свою пользу любую ситуацию. Строил из себя жертву. Даже сейчас хочет выглядеть хорошим и невинным. Хотя ты видишь, сколько тут было волколаков. И сколько ещё разгуливает за его землями, убивая невинных.

— Ой, ой, — закатил глаза Мрак. — Я не слежу за всеми. Волколаки тоже имеют право существовать. Вы убиваете животных в лесу, а мои приспешники убивают вас. Это тот самый круг жизни, которому вы противитесь. Ярослав? Ты уверен, что не хочешь остаться со мной? Не хочешь познать силу Разлома? Не желаешь увидеть, какие сокровища и артефакты он скрывает?

— Да я уже в курсе, что за сокровища оттуда лезут, — отвечаю обыденно. — Барон Искрен любезно показал мне свою трещинку, которую я устранил вместе со всеми его куриями. Кстати, твоя щель больше, но что–то никто не лезет оттуда.

— Курии всего лишь пища для моих волколаков, — выпалил Мрак. — Для другого они и не нужны. Что ж, я попытался, как и обещал.

Что⁈ Кому обещал⁈ Я едва не выдал Белку. Твою ж мать…

Тёмный вздохнул и посмотрел на мальчика, всё ещё сидящего на цепи, тот взглянул в ответ.

— Всем приготовиться! — Крикнула графиня. — Ярослав! Гейзар твой!!

А чего не Мрак сразу⁈

Мои товарищи живо и без суеты сбились в плотную кучку довольно организованно.

Тем временем Тёмный лёгким взмахом руки некими чарами отбросил цепь, высвобождая пацана, и кивнул ему. Тот кивнул в ответ с решительным видом и поднялся, оказавшись ростом метр сорок от силы.

Мальчишка легко прошёл через купол. Я успел уловить тонкие струйки розовых нитей, идущих от трещины до его спины, которые оборвались, когда он пересёк поле.

— Купол четверых стихий! — Скомандовала Морозова. И всеми цветами радуги заиграл вокруг группы их собственный купол.

Чуть помедлив, мальчишка развел руки в стороны и за пару секунд перекинулся в худощавую собачонку. Которая из–за своей белобрысой кудрявой шерсти сразу стала походить на очень породистого пуделя.

— Подождите! — Воскликнул я. — Это и есть ваш непобедимый Гейзар⁈

— Он самый! — Ответил Мрак. — Но поздно! Сгинь!! Сгиньте все!!

И мальчонка, стоя на четвереньках, завыл. Первые секунды терпимо, но затем ультразвук уже пробрал до костей. И кажется вскоре лопнули мои барабанные перепонки, а в глазницах моих стало тесно. Помимо этого вокруг завизжали сотни глоток подступающих волколаков. Даже сам купол Разлома задрожал. Да и у наших деятелей поле завибрировало, как кардиограмма!

Дав пацану проораться, я швырнул в него «Жало», которое отскочило от невидимого поля его защиты, как от стены. Но это сбило его голос с верхних нот.

Получив драгоценную секунду, я активировал «Змеевик» и пустил стрелу из него. Поле вспыхнуло на этот раз красным, но стрела прошла прямо в черепушку. Разрушительный ультразвук схлынул, будто тонна груза слетела с моего лба.

— Нет!! — Закричал Мрак и заплакал, падая на колени. — Откуда взялся этот артефакт!! Она не сказала!!

Она… да откуда Белке знать.

Следующий выстрел я дал по Мраку, не особо рассчитывая, что стрела пройдёт поле. А зря! Получается, в тот раз мог намного проще преодолеть его. Стрела прошла и ударилась в Тёмного! Чёрт! Надо было прицелиться лучше, металлическая змея отскочила от его странного нагрудника. Мрак сразу же побежал к Миле!

Не теряя ни секунды, третью стрелу пустил чётко по камню с руной, дабы сбить его! Убойной силы хватило, чтобы сдвинуть его лишь на чуть–чуть. Поле замерцало, но не пропало. Тогда я выстрелил ещё раз и сдвинул уже хорошо.

И тут же спохватился, потому что все змеи ринулись к Миле!!

Сняв браслет, бросился в поле уже под крики Морозовой и остальных. К счастью, поле легко пропустило меня, оказав лишь слабое сопротивление, как будто через тряпку прошёл и прорвал её.

Выпустив пику на ходу, я сшиб второй камень с руной и нейтрализовал поле полностью.

— Он мой! — Раздалось торжествующее от Морозовой. У меня аж зачесалось в глуховатых ушах.

Но Мрак тоже оказался не лыком шитый, он подхватил Милу и быстренько подтащил её к Разлому. Встал за ней, обхватив за талию и подведя к опасному краю.

— Назад! Или я брошу её!! — Закричал, выпучив глаза, как бешеный псих.

Ошалелые соратники встали с обеих сторон в трёх–пяти метрах и замерли. Но тут произошло ожидаемое. Трещина стала сходиться! Тёмный растерялся и даже попятился с моей будущей голой жёнушкой в объятиях.

Не время оценивать, но это мужеподобное тело увидели все. И многие явно посочувствовали мне. Хотя, наверное, графине они посочувствовали больше.

Совершенно не опасаясь этого маньяка и не страшась ничего, Галя двинула со шпагой наголо впереди всех.

— Он мой! — Повторила она злорадно.

— Да будет так! — Воскликнул Мрак, отшвыривая Милу, как безвольную куклу, и вынимая свой магический клинок!

Судя по синему свечению, это у него «Морозко»⁈

Дочку Гали подхватил Благояр и сразу накрыл её плащом. Остальные окружили площадку, где уже завязались в поединке давние враги.

Когда от удара клинков посыпались синие искры, будто у них световые мечи из «Звёздных войн», я понял, что и у Гали клинок с похожим эффектом. Она начала умело фехтовать, но оппонент стал умело и молниеносно отбиваться. Они даже завели беседу во время боя, продолжая выяснять отношения.

В какой–то момент Мрак подставился прямо грудью, и графиня с радостью воспользовалась этим. Но тут случилось вполне ожидаемое, нагрудник ей пробить не удалось, как и подморозить. Пользуясь тем, что женщина открылась, тёмный попытался нанести свой удар. Но тут вмешался я. Потому что меня задолбало на это смотреть. Точным броском кинжала я отбил его выпад, спасая Галю. И с разбега оттолкнул Мрака ногой в плечо. Да так, что он даже покатился.

— Что ты делаешь⁉ — Закричала Морозова, демонстрируя блокирующий серебряный сай.

С подорванными барабанными перепонками всё воспринимается, как звуки из дешёвых колонок. Совсем не впечатляет. Однако до меня тут же дошло, что я прервал разящий контрудар самой графини. Похоже, она всё–таки побеждала…

— О, Ярослав! А я тебя недооценил, — заговорил Мрак, пытаясь быстро подняться.

— Всё, надоел это детский сад! — Воскликнул я и бросил ему под ноги орешек Белки, заранее зажмурившись.

Тёмный вряд ли ожидал такого поворота. И ахнув, рухнул даже на бок. Видимо, у него там что–то важное нейтрализовалось, дающее сил.

Пока все хлопали глазами с бельмом, я без всяких церемоний нашпиговал его пиками прямо из руки в упор, раздолбив голову в решето. Это чтоб наверняка.

Когда все пришли в себя, я уже спокойно снял с него нагрудник, амулет, два кольца да родовой перстень и прикарманил меч «Морозко» вместе с красивыми расписными ножнами. Ну а что? Моё.

Но никому не было дела до трофеев. Все окружили Морозову, которая перехватила свою дочку у Благояра. А следом громко зарыдала.

Вскоре и до меня дошло, что Мрак обратил Остромилу в волколака. Твою ж… мать.

Галя рыдала полчаса, а то и больше. Очнувшаяся Мила стала уверять её, что с ней всё хорошо. Что всё наладится.

— Ярослав с тобой? — Спросила она почти сразу. — Он жив?

— Да, куда ему деться? Жив, моя милая. Без него мы бы не одолели Мрака.

— Как я рада, маменька. Мой любимый рядом…

Даже эти слова не пробрали меня, они обозлили только больше. Захотел остаться в стороне, и даже не понял, как поднялся на стену, с которой увидел, что сотворил Гейзар своим воем. Сотни волколаков с полопавшимися головами вдоль берега. Вот это нехило пуделёк дал. Видимо, в его силу и защиту Мрак вложился больше, чем в себя.

— Прости меня, дочь, — раздалось от Морозовой уже спокойно.

В груди моей вдруг задавило. Ибо стало так погано от осознания, что у меня есть такой выбор.

Я могу излечить Остромилу Зерном, и тогда мы поженимся.

Я могу просто оставить всё, как есть. И Морозова мне слова не скажет. Она сама отменит свадьбу.

Глава 7

Вот так сюрприз!

Несмотря на уверения Милы, что она не чувствует никакого зова и желания покусать кого–то, её руки всё равно перевязали верёвкой. А затем и вовсе замотали цепью. В действиях Гали, которая взялась за это сама, прослеживалась резкость и ожесточённость.

Однако надо отдать должное мужеству её дочери. Если поначалу она не поверила, то позже приняла новость о своём проклятье достаточно спокойно.

— Теперь я останусь жить в Бестиарии, да? — Блеяла обессилевшая Мила, как овечка. — Ярослав, ты будешь меня навещать?

— Да буду, буду… — процедил я, стараясь вообще на неё не смотреть.

Пока они возятся и сопли жуют, отошёл в сторонку и поискал сканером сундуки. А затем отправился по направлению в цитадель. На удивление внутри, как у людей. Уютно и обжито. Много хорошей мебели, всяких побрякушек. А потом потянулись клетки… Первая половина с уже дохлыми волколаками, похоже, от недавнего страховоя. На этаж ниже, вероятно, благодаря закрытой двери, все уже живые.

При виде меня заточённые волколаки сразу забились о прутья, показывая свою агрессию. Не все здесь перекинувшиеся в зверей, сидят на цепях и девочки совсем, и пацаны. Мрак, ну что ты за ублюдок? Вероятно, искал себе ещё одного Гейзара? Видимо, такие получаются один на миллион.

В подвале на минус втором этаже ещё хлеще. Там уже расчленёнка пошла. И вонь, как на помойке. Прошёл по сканеру два зала с клетками и площадку с пыточной, грохнул по пути дюжину волколаков, сидящих на цепях у дверей.

Добрался до сокровищницы Мрака. Где я даже не постеснялся факел разжечь, висящий на стене у двери. Свет озарил огромную комнату со стенами из мелкого кирпича, со стеллажами забитыми всяким барахлом, что глаза разбегаются. Но я не стал медлить, полез копаться. Книги быстро прошерстил, выискивая полезные с рунами. Из шкатулок всё высыпал на пол.

Несколько раз сканировал стены на предмет ниш и секретов. Пол не забыл проверить. Убедившись, что всё здесь на виду, зашевелился быстрее.

Два ящика в углу комнаты со слитками серебра порадовали, но жаба тут же задушила, потому что взять всё это сейчас не выйдет. Только если спрятать.

Осмотрев всё вокруг, приступил к самому «сладкому». Сундук большой и даже не запертый на замок. Не теряя бдительности, сперва проверил на ловушки древесной магией. Но, похоже, перестарался. Ясно же, что Тёмный даже мысли не допускал, что кто–то осмелится его обокрасть.

Внутри я нашёл пять сотен золотых монет, что очень обрадовало. Ибо, учитывая, как быстро уходят средства на строительство, мне бы пришлось через месяц идти грабить какого–нибудь барона. Потому что помимо бюджета столько косвенных расходов, что пора уже составить вторую смету.

Помимо золота много крупных ювелирных украшений. Странно, но не от чего магией не фонит. В сумку запихнул самое ценное на вид, мешок под руку подвернулся, туда ещё набил слитков. Но много металла брать не стал, слишком тянет. Учитывая обстановку, стыдно превращаться в жирного хомяка.

В последней секции сундука странные камни обнаружил. Двадцать два кристаллика размером от горошины до сливы в форме ежей, переливающиеся от тёмно–фиолетового до фиалкового оттенков. Выгреб всё, чтоб потом разобраться. Уверен, в Чудо–барахолке знают и о них.

Собрался уже закрывать, но заметил чехол на дне. Распатронил, вынул рулон. Оказалась рукописная карта, явно в процессе заполнения. Чёрными чернилами всё, коряво, будто на коленке писалось. Какие–то точки входа обозначены, зоны, слабые демоны, сильные… Порывался выбросить, но передумал.

Когда вернулся на площадку, Морозова уже собрала всех в одну кучку и выдала мне недовольно:

— Ну где ты ходишь?

На что я промолчал тактично, поправляя сумку. И чувствуя на себе взгляд Остромилы, которую взял под временную опеку Благояр. Он её и придерживает.

Видимо, графиня только меня и ждала, чтобы объявить:

— Надеюсь, вы понимаете, что надо держать язык за зубами, господа!

Все покивали, как идиоты, косясь почему–то на меня неоднозначно. Наверное, потому что всю добычу я забрал себе.

— Отныне я ваш покровитель, а вы мои верные подданные! — Добавила она жёстко.

— Да, госпожа! — Загалдели с придыханием. — Да, ваше сиятельство! Спасибо за честь…

Немного пошумели, и Морозова отвела меня в сторонку.

— Надеюсь, ты не будешь болтать, — прошептала, поглядывая подозрительно на мешок с серебром.

— Мы же друзья и союзники, как ты вообще могла такое подумать, — ответил с наездом.

— Как видишь, наш союз теперь не будет подкреплён браком, — выдавила и проморгала слёзы. — К тому же, Мрак мог посеять в тебе сомнения. Пока ты ещё не понимаешь этого, но всё придёт со временем.

— Галь, я же дал своё слово. Не мудри, лучше скажи, сколько у нас времени, чтобы помочь Миле? — Спрашиваю по существу.

— Эх, Ярослав… Всё это сказки, здесь уже не поможешь, — вздохнула. — Но я искренне благодарна тебе за рвение.

— Галь, — прошипел на неё. — Сколько?

— Девяносто дней и ночей, чтобы всё обратить, если верить писаниям, — ответила нехотя и кивнула на нагрудник у меня в руках. — Доспех Разлома, хороший трофей.

— Точно хороший, раз я не смог его пробить. Как думаешь, он резервирует магическую силу? — Поинтересовался, скорее даже чтобы просто её отвлечь.

— Нет, это доспех Мира Разлома, иная природа силы. Поэтому ты можешь смело его носить, получая преимущество.

— У меня ещё наручи, — хвалюсь, доставая из сумки один.

— О, а это уже хорошее подспорье, — оживилась Галина. — В старых свитках повествуется, что если носить весь комплект доспехов Разлома, то он повысит резерв на порядок, от сотни единиц и выше, дарует хорошую защиту и различные свойства. Любой витязь в таких доспехах легко минует любой физический урон. Но это не главное их достоинство. Если полностью собрать всё, можно спускаться в Разлом и возвращаться обратно без последствий.

— А зачем туда спускаться?

— Как зачем? Это мир между нашим миром и Навью. Там есть чем поживиться, и это не только дорогие каменья с золотом, но и редчайшие артефакты. А ещё там намного быстрее можно развить свой резерв. Многие мастера скрыто грезят попасть в Разлом. А тёмные маги — так почти все без исключений. Вот видишь, даже твои глаза загорелись, когда я рассказала. Впрочем, это не так просто собрать весь комплект доспехов. Помимо поножей и шлема нужен ещё меч и щит Разлома. Хотя начало положено.

Вспомнил про карту Мрака. И те странные кристаллические камни.

— А мог Мрак спускаться в Разлом с одним лишь нагрудником? — Поинтересовался, затаив дыхание.

— Используя руны, мог. Пусть и ненадолго. Ладно, пора возвращаться…

Думал, нам придётся топать тем же путём. Но у Морозовой был иной план.

На площадке, где закрыли Разлом, мы собрались вместе. Поначалу я не понял, зачем мастера так плотно прижимаются друг к другу. И почему Млад меня к себе хочет прижать.

— Плотнее! Ярослав? — Заворчала на меня графиня. — Иначе останешься здесь.

Только двое ещё не примкнули к нам. Игорь досыпал пепел из мешка в кучку около толпы. А Есения подняла его в воздух и сотворила очередную руну, которая зависла на этот раз в воздухе прямо над нами.

— Скорее! — Рявкнула Морозова на Есению, которую тут же дёрнули к нам.

Загудело над башкой, рентгеня нас голубым аж до скелетов! В груди ухнуло, будто сердце в пустом цилиндре обваливается, падая с большой высоты. Вспышка ослепила так, что всё стало белым. А затем резко потемнело и схлынуло.

Народ вокруг стал валиться и кашлять. Некоторые застонали. Я и сам осел на бетонный пол в тёмной камере. И почти сразу увидел затухающий голубой свет на выдолбленных в полу контурах руны.

Вот те раз! Мы телепортировались.

Пока все приходили в себя, Морозова уже долбанула в дверь с ноги. Снаружи в окошко с решёткой сунулась рожа мастера.

— Госпожа! — Ахнул он и стал живенько отворять, щёлкая засовами.

Вскоре выяснилось, что мы перенеслись в отдельную секцию Бестиария. В камеру с порталом, в которой прилагается и комната с часовым.

Выйдя из секции через глухую металлическую дверь, основная толпа двинула в сторону выхода в Оранжерею. А оба витязя, несколько мастеров и Галина с дочкой пошли в противоположную. Видимо, заселять Остромилу.

— Маменька, он даже не попрощался, — завыла она уже в след. — Ярослав⁈

— Полно, не шуми, — ответила Галина мягко. — Сейчас он устал и явится к тебе позже.

Мила вдруг закричала, её крик перерос в звериный. Дёрнулся было помочь, но меня придержали.

— Они сами разберутся, — выдал Игорь удручённо. — Не первый раз так.

Ну да, я вижу, как едва ли не в вервульфа габаритами потащили Милу уже по песку. А та ещё брыкается и клацает челюстью, как заведённая. В клетках сразу живность забилась, хоть её стало намного меньше с последнего происшествия.

Мне было больно на это смотреть, но я всё же вычислил, в какую камеру её тащат. Там в конце зала вариантов не много.

Из Бестиария на Арену я выскочил впереди всех. Прошёл её быстрым шагом и только в Оранжерее полегчало. Физически. Потому что морально стало только хуже. Какая бы хитрая и изворотливая не была Морозова, такова жизнь. Семья всегда должна быть на первом месте, а когда ты видишь, как гибнут твои дети, тут хоть душу дьяволу продашь, лишь бы их спасти.

Она не знает, что я могу.

Зато это знаю я. А себя не обманешь.

Время уже позднее, комендантский час в разгаре. Поэтому никто мне не мешал отделиться от группы и пойти своей дорогой через стену. Добравшись до конюшни, я взял академического скакуна, соврав с чистой совестью часовому, что Морозова дала добро.

В Малорыжково всюду огни, выходят на смену усиленные ночные караулы, а рабочие сворачивают дела понемногу. Хотя была бы их воля, стучали и гремели брёвнами до утра. На въезде в особняк часовые доложили, что у них без происшествий.

Леночка встретила со встревоженным взглядом и сразу же прикусила язык, почуяв моё настроение. За ней подтянулся и Илларион, в гостиной подскочила Инкой с двумя новыми молодыми работницами, которых мне ещё не представляли. И, похоже, передумали, увидев моё лицо. И где они таких красивых находят⁈ Или мне после монстров и ужасов все милые и светлые такими видятся в контраст…

Сбросив всю добычу в кабинете, помыв наскоро руки в ковшике, устроился на ужин, хотя кусок в горло не лез по нескольким причинам. Во–первых свои с ужасом смотрят на мой потрёпанный вид. Наверное, воняет от меня ещё хлеще. А во–вторых я с тревогой думаю о том, что хочу сегодня же провернуть.

В гнетущей тишине никто ничего не спрашивает. Все понимают, что мне не до них. Только, когда уже собрался в подвал, староста уточнил:

— Доклады утром?

Кивнул с пол–оборота и спустился в подвал. Когда за стеллажом увидел приоткрытую дверь в мой секретный зал, в груди похолодело. Свои бы не вошли, всё запаяно! Её аккуратно выломали. Ворвавшись к алтарю, я не поверил своим глазам. В области секретной ниши выломан камень! А точнее он ссыпан до песка. По краям камня виднеется контур, начерченный мелом. Они сделали это руной⁈

Подбежал к тайнику, и сердце обвалилось. Зерна жизни нет! Книги, ядра, хлам на месте, а Зерна нет!!

Дрожащей рукой я взял бумажку, лежащую на его месте, и развернул. Это была записка, оставленная вором, а точнее воровкой.

«Прости, Крот, такой могущественный артефакт тебе ни к чему. Накличешь беду на себя и свой город. Пусть это будет платой за мою помощь в избавлении от нежелательного бремени. А ещё это станет предвосхищением твоего нелепого благородства. Ты ж такой сердобольный, попытаешься избавить от проклятья Остромилу, даже не раздумывая. Забудь об этом, и наслаждайся истиной свободной. Впрочем, это сделаю и я. Прощай навсегда».

— Ах ты ж тварь!! — Закричал я, срывая глотку. И комкая лист.

Едва сдержался от удара кулаком в стену. Сюда мне эту суку. Подлая тварь!!

— Что мне теперь делать⁈ — Вою в растерянности. — Что делать⁈ Ну тварь!

Разбесившись, поорал ещё, стал выгребать всё из ниши. На полу что–то звякнуло и покатилось. Похоже, выпало из Книги. Опустился на корточки, взял рассмотреть, бронзовая монетка с изображением солнца, веет от неё магией. Что–то я не помню, чтобы клал её сюда.

Подождите… Из книги с Незыблемыми рунами камня листок торчит. Оттуда, похоже, и монета выпала.

Выдёргиваю, разворачиваю. Ещё одно сообщение от этой шлюхи.

«Зачарованная монета–звёздочка, её не спрячешь от хозяина нигде. По ней я и нашла твой тайник. Надеюсь, в следующий раз ты будешь внимательней, принимая от кого–то ценности. Монету оставляю тебе, вдруг пригодится. Как, видимо, пригодились и мои чудо–орешки».

То есть эта хитрая паскуда, прознав о том, что у меня Зерно, а выяснила она это, когда я спас её подлую шкуру, затеяла некий план по её воровству. Она подрядила меня на дело, где есть важная ценность, которую я обязательно заберу в главный тайник. Такой ценностью и стала Книга рун! Когда она её посмотрела, незаметно и вложила монетку! И не простую, это что–то вроде маяка, по которому она и нашла мой тайник.

Помню, как чуть не выявил монетку ещё в Елькино, когда рассматривал Книгу. Получается, у меня был шанс этого избежать. Но я оплошал.

Вот только как далеко бьёт этот маячок⁈ Неужели через бетон, всю постройку и забор? Тут же ещё и какой слой земли надо пробить сигналом⁈ Да это ж хрень какая–то! Получается, она преспокойно разгуливала в моём доме и искала его!

Спасибо, что хоть догадался ящичек с големами в другой нише спрятать. От незнания Белка могла устроить тут ад! В моём доме. И посмела же полезть, тварь, такая.

Только геморроя прибавилось, теперь нужно думать, где новый тайник стряпать. Чёрт!

Выскочил в подвал, злой, как собака. А там уже Илларион с Леночкой стоят перепуганные до смерти. Конечно, они слышали, как я орал.

— У меня к вам один вопрос, — начал угрожающе тихо. — Здесь были посторонние в моё отсутствие?

На старосте лица нет. У Лены глаза навыкате в пол. Она просто кивнула.

— Кто⁈

— Она… она сказала, что ты велел дать ей переночевать, — произнесла дрожащим голоском экономка. — Ты ж тогда с ней так заботливо, я и пустила.

— С ней, это с кем? — Прошипел я.

— С той девушкой в повязке на лице. Она ещё спала в твоих покоях, мы всю ночь её отпаивали. Я подумала, что вы друзья и пустила. Не могла же выгнать, на ночь глядя.

— Где она спала⁇

— У тебя в комнате, я подумала…

— Где Баш⁈ — Прервал её. Он–то бы точно выявил недобрые намерения гостьи.

Оба вздрогнули на мой крик.

— Я… я уже два дня его не видела, — залепетала Лена умирающим голосом.

— Дура!! — Рявкнул и рванул наверх.

Взлетел в свои покои и замер. В этот самый момент мне уже стало плевать на Зерно. Но не плевать на друга.

— Баш⁈ — Позвал я и снова затих.

Ничего не слышно в ответ.

— Баш!! — Закричал ещё громче. И снова вслушался. Толпа снизу с топотом по лестнице только сбивает.

Подскакиваю к стене и контачу с деревом. Ищу хоть малейшие вибрации. Она ведь не могла его убить, скорее обезвредить, чтобы не мешал красть. Дошёл до угла комнаты и услышал, как слабо скребётся! Пошёл на звук и вскоре, отодвинув антресоль, увидел его связанным в нише с кляпом во рту. Совсем без сил, бедолага, но всё ещё живой!

Я сразу снял кляп и принялся его лечить амулетом. Инка подскочила с кружкой воды, которую он жадно начал хлебать и давиться.

— Прости, Ярослав, я не смог ей помешать, — заговорил Баш сипло, не отдышавшись.

— Всё нормально, Баш, всё хорошо.

— Она злая, такая злая…

— Я найду эту суку, богом клянусь, найду, и… придушу! Нет, я буду долго её мучить прежде, чем убью. А может, посажу просто в клетку и буду изгаляться. Как она вообще посмела лезть ко мне в дом и…

Выдохнул. Все вокруг смотрят, как на исчадие зла.

— Простите.

Полечив домового, я поуспокоился. И собрался с мыслями. Несмотря на ночь, я всё же вызвал Леночку с Инкой на допрос. Хотя вопросов было и немного. Перепуганные домработницы затряслись, как будто в комнате лютый мороз.

— У меня один вопрос, когда вы ухаживали за ней. Какого цвета были глаза?

— Синие, — сразу выпалила Леночка.

— Голубые, — ответила неуверенно Инка.

— Сперва синие, а утром сделались голубые, — обобщила экономка. — Я ещё подумала, что из–за света лампы так. Но слишком уж странно.

— А как она вела себя утром? — Дальше спрашиваю.

— Она растерялась, была беспокойна. Спросила меня, где она находится, — заговорила Инка. — Когда я сказала, что у тебя, заулыбалась себе под нос и поспешила уйти.

— А повязка на лице была утром?

— Она убрала её. Хотя ночью постоянно пыталась вернуть…

Утром я собрал десятников и главу стражи особняка. И хорошенько их пропесочил. А затем двинулся в Академию выяснить последний вопрос.

Главный регистратор Академии граф Мещерский принял меня сразу. И недолго ломался, когда я поинтересовался, где сейчас Ясмина Зорина.

— Судя по донесениям, три дня, как болеет, — ответил, покопавшись в своих свитках.

— То есть она должна быть в общежитии? — Уточняю заведённый.

— Всё верно, а что такое, ваше сиятельство? — Насторожился граф.

— Позже всё объясню, Альберт Иванович. Благодарю вас за помощь, — откланялся и, выскочив из кабинета, поспешил в женскую общагу.

Перемена застала уже в Главном холле, куда вывалилась сразу куча народа, как назло. И все на меня смотрят с интересом, некоторые здороваются. А я мимо несусь, стараясь не задерживаться и ни на кого не обращать внимания.

В женской общаге бабка сразу встала в позу:

— Мужчинам нельзя!

— Ясмина Зорина где⁈ — Наезжаю на неё и вижу, как по коридору адептки ходят, на меня с недоумением поглядывая.

— Да где, где, болеет твоя Ясмина, — заворчала бабка. — Всё? Успокоился? Ректор узнает, что спрашивал, нам обоим попадёт. Уходи по добру.

— Номер комнаты какой? — Спрашиваю, продолжая сверлить её взглядом. А ещё мне сложно скрыть своё бешенство. Я на грани разнести тут всё.

Консьержка глазами захлопала от такого наезда и, похоже, дар речи потеряла.

— Второй этаж, сто первая! — Раздалось от девушки с четвёртого курса. — Что ей передать, женишок?

Проскакиваю мимо бабки, которая спохватывается и начинает зазывать приказных. А мне плевать. Я прохожу мимо оторопевших девиц в холл, где поднимаюсь на второй этаж. Её комната в конце коридора у окна, куда я устремляюсь.

После нервного стука, никакой реакции. Тогда я просто открываю дверь, ломая магией замок. Вхожу в комнатушку, похожую на мою первую. И понимаю, что здесь уже какое–то время никого нет. Все манатки собраны. А окно приоткрыто.

Вскоре подбегает и мастер в красной мантии. Но ничего мне не говорит, просто кивает, мол, что случилось.

— Ученица пропала, — отвечаю уже спокойно. — Разберитесь.

— Да, ваше сиятельство, — чеканит тот.

Покидаю общагу под шипение бабки. И заключаю, наконец, Чёрная белка — это Ясмина. А точнее в одном теле живут две личности. По–нашему сказать: раздвоение личности у бедолаги. Но какое–то оно особое. Цвет глаз и голос меняется, хотя зачем–то волосы сама красит. Для большего различия? У них и навыки разные. Белка по магии сильнее, а эта? Ну… или просто притворялась.

Вот где теперь её искать? И стоит ли?

Спасибо, что она не выкрала Книги. Значит, совесть у неё всё–таки есть.

А у меня в душе пустота наступила. Я больше не всемогущий воскреситель и спаситель. Да, мне не часто приходилось пользоваться Зерном. Но дело не в нужде, а в возможностях, в перспективе. В ощущении того, что ты можешь больше.

По большому счёту я сам на неё нарвался. Авантюристка, ворующая у всех самое дорогое, не могла бы пройти мимо меня.

Обидно, что по моей вине пострадала Остромила. Пусть она некрасивая и глупая, но в душе она добродушная. Одно мне не до конца ясно, Мрак не похищал её, она сама к нему в лапы и пришла. Об этом свидетельствует тот факт, что Мила целый день посидела в Красном холме, рассказывая, что идёт драться с Тёмным. Но что её подвигло на это? Какая записка Белки могла её так спровоцировать⁈ Можно как–нибудь дойти до камеры Милы и попытаться спросить. Но от одной мысли, что увижу её страдания, давит в груди.

Жаль, что мне не удастся ей помочь. Очень жаль.

Отвлечься от моральных терзаний помогают дела в Малорыжково. Где я начал проектировать с архитектором площадь неподалёку от особняка с собственным дворцом. Как раз и до этого руки дошли. Хотя сам дворец мы начнём строить явно не в этом году.

Стройка тройкой, но нельзя забывать и о безопасности. Дружину на пятьдесят человек пополнил, потому что много территорий теперь охранять приходится, пока ещё не замкнулась стена, мы оголены.

Можно было и больше людей, список желающих принесли аж на двести человек, но половина алкашей да бездельников, судя по докладам. Сам лично отбирал новобранцев уже из сотни желающих, которых выстроили на площадке за особняком. Затем с новыми бойцами провёл дневные сборы, объяснил всё, предоставил вооружение из запасов. Всех расселили в новую казарму неподалёку от особняка. Прикрепили пока к одной из общих временных кухонь для рабочих. Но уже дело пошло по строительству основной столовки для дружины, как раз за моим особняком, где будет размещаться основной контингент моих войск.

Как раз военная часть за особняком уже возводится. Территории хватает, чтобы размещать там до нескольких тысяч бойцов. Но это в далёком будущем. Точно не сейчас.

Не дают забывать и о финансовой стороне предприятия. Изучив отчёты, раздал деньги старостам, сотникам и старшим на работах. Все пятьсот золотых Мрака и улетели, как перелётные птицы. Мне даже пришлось расстаться со слитками серебра, которые пошли в уплату поставок продовольствия.

В разгар дел, когда я инспектировал стройку в Новосёлках, примчал гонец и сообщил, что огромная колонна прибыла в Малорыжково, вызвав неразбериху.

Оказалось, что это переселенцы с Красного холма, наконец, добрались сюда!

А точнее их задержали на въезде у восточных ворот. Галопом я доскакал буквально за десять минут, слетел с седла, как цирковой артист, и с распростёртыми объятиями встретил витязя Ивара Крюка, вставшего впереди колонны. Мы обнялись, он расцеловал меня в обе щёки, шмыгнув носом.

Тут же подскочила и девочка Греза, которую я уже держал на руках. Сразу лапки и потянула, мило улыбаясь. И как отказать такой милой крошке? Подхватил, уселась на руках довольная.

— Запускай! Это наши! — Крикнул бойцам на вышках.

И три сотни крестьян влились в мой будущий город.

С размещением проблем не возникло. Два ряда изб уже закончили на юге у реки. Сирот отдали в местные семьи. Пятилетнюю Грезу я забрал в свой особняк на воспитание к Леночке. Она сразу расположилась к девочке, узнав, что та сирота.

С новым населением в моё войско прибавилось ещё семьдесят пять матёрых бойцов, один верный витязь и целых девять боевых девок, которые изъявили желание тоже заниматься ратным делом. И служить мне верой да правдой.

И теперь чисто на территории будущего города военный контингент составил 475 бойцов. Это 85 конников, 120 лучников и 270 простых пеших воинов, в основном копейщиков. И это без учёта резервистов, а также не включая небольшие гарнизоны в Мелихово на транспортном узле и в Анахино на Каменоломне. Плюс отдельно ещё так называемый дорожный гарнизон в сотню человек. Эти охраняют мои караваны, отвечая за безопасность поставок.

С такой ратью я понял, что мне нужна парадная площадь, да поскорее. Чтобы устраивать общее построение на всякие объявления и награждения. Дабы всё было централизованно. И каждый знал, за что старается.

И я бы осязал, за что плачу! А то без учёта экипировки и продовольственного обеспечения чисто на зарплату подросшего войска будет уходить девяносто шесть золотых монет в месяц. С учётом того, что десятники и сотники получают немного побольше, округляем до ста монет.

Хоть иди в логово Мрака за оставшимся серебром, мебелью и прочей утварью, чтоб продать всё с молотка.

На самом деле я жду не дождусь, когда заработают две наши первые таверны, откуда доходом можно будет покрывать часть расходов. А ещё стричь налог с магазинов. У нас уже есть два купца, изъявивших желание торговать в городе в лавках. У одного пекарня, у другого ткани. Мы под них даже помещения запланировали. И это только начало. Когда отгрохаем на центральном рынке крытый торговый павильон, все будут в восторге.

Иногда я думаю о Василисе. С теплом, порой с волнением. Она хочет быть ближе? Или всё же решила освоить магию? Взять в свои руки собственную судьбу, чтобы больше никто не помыкал ею. До сентября ещё столько времени, целое лето. Но в делах ведь пролетит всё, как один миг. Интересно, мне удастся удивить её ещё раз со своим городом? Ведь Малорыжково уже не узнать. Это мой Ярославец.

Через полторы недели за мной прислала Морозова. Пришлось явиться в кабинет. Кстати, в Академии объявили каникулы. Теперь там шаром покати.

— Знаешь, я приняла решение, — начала ректор угрюмо и заявила, обескураживая: — Ульяново, отписанное мной, как приданное, останется за тобой. Так я отплачу тебе за помощь со злейшим врагом и подкреплю твою верность. Я заблаговременно отправила весть в Ульяново с велением главам селений прибыть к тебе на поклон через неделю. Посему готовься их встречать.

— Галь, я… мне жаль, — произнёс на выдохе с растерянностью.

— Он сыграл на её наивности, нашей вины нет. Ни твоей, ни моей. Что теперь переживать? Главное, что Мрак сдох, как собака, больше моей семье никто не угрожает. Ныне я никого не боюсь. И должна подумать о своей единственной дочери.

— А как же Мила?

— Не терзай мне душу. Милы больше нет, — выдавила с комом у горла.

— Галь, она ещё там? — Спросил с холодеющей грудью.

Кивнула, опустив взгляд. И моё сердце залилось кровью. Когда я уже отошёл, когда даже успел на время забыть, когда мы вернулись к обыденности… боль ворвалась посильнее прежней. Я не могу это так оставить, не могу. Просто не могу.

Чёрт, чёрт, чёрт. Как же я не хотел туда возвращаться! Особенно после того, как похоронил там Книгу. Но я должен.

— Ещё есть время всё исправить, Галь, — шепчу. И как же сложно мне даются эти слова!

— Прекрати, — выдавила графиня.

— Галь, просто поверь мне. Я вернул зрение Василисе, я смогу помочь и Миле.

Морозова подняла свой тяжёлый взгляд.

— Ты вернул зрение Василисе? — Спросила с нажимом.

— Да, — ответил, и горло предательски сглотнуло.

— И как ты это сделал? — Покривилась, явно не поверила.

— Использовал один артефакт.

— Я хочу его видеть, — наехала сразу, взгляд бешеный!

— К сожалению, его украли, — ответил, уводя взгляд.

— Пфф, — усмехнулась и развела руками. — Ну конечно, как иначе? Ярослав, прекращай мучить меня. Уходи, займись своими новыми деревнями, займись городом. У тебя дел побольше, чем у нашего императора. Я ведь права?

— Галь, я знаю, как достать новый артефакт. Точнее надеюсь, что найду его. Но ты должна пообещать, что не станешь спешить с Милой. Просто дай ей шанс. Помоги ей подольше продержаться.

Молчит, смотрит в сторону.

— Галь? Ты же знаешь, что я слов на ветер не бросаю. Просто поверь в меня ещё раз.

— Хорошо, — выдохнула. — Что ты за это хочешь?

— Ничего. Мы же друзья.

Кивнула, опуская взгляд. Но когда я уже дошёл до двери на выход, она сказала в спину:

— Если ты вернёшь мне дочь, я сделаю тебя наследником нашего рода.

Я даже обернулся на это.

— Не понял?

— Я составлю прошение Императору, где заявлю, что ты мой внебрачный сын. Мы впишем тебя в наш род. Брака не будет, если не желаешь, мы просто породнимся иначе. Конечно, если ты согласен на такое.

От её заявления я даже оторопел. Но тут же вспомнил о своей главной проблеме. А так и выходит, что без весомой поддержки Морозовой я не смогу противостоять князю Вячеславу, который, скорее всего, и есть Могута, строивший мне козни всё это время. Сейчас со строительством города моё положение очень шатко, я уязвим с многих сторон. Не в смысле, что я сам, речь о моих людях. Удар по процессу скажется на моём авторитете, я уж не говорю о жертвах.

А после моей выходки в Орле Вячеслав может и сорваться. Учитывая, что Василиса отказалась от династического брака и решила поучиться со мной в Академии, злодей это так не оставит. Уверен, он уже опомнился и думает, как со мной разобраться. На этот раз он не будет меня недооценивать, как прежде.

Поэтому мне позарез нужна мощная поддержка. И не простая Галина Морозова, а по гроб жизни обязанная. Готовая рискнуть многим ради меня.

Кивнув ей запоздало, я вышел из кабинета, не прощаясь.

Уже на лестнице вспомнил о своих прежних опасениях. Ибо меня всё ещё настораживает, что Морозова хочет со мной породниться так или иначе. Хотя, мне что с этого переживать? Я всё равно сирота…

В глубине души я знал, что однажды снова вернусь в Мёртвый город. Но не думал, что ради совершенно нелюбимого человека. И уж точно не ради положения, которое мне обещает Морозова. Это уже вторично.

Мне просто нужно очистить советь.

А теперь по существу. У меня есть электронная карта Хикупты, доставшаяся от того инопланетянина. Судя по её данным, там ещё одиннадцать неисследованных секторов, уж явно где–то ещё одно Зерно найдётся! Но гулять по подземелью придётся не мало, учитывая, что карта показывает километровые локации.

Как и обещал, я уже закатал в цемент вход в Роще паука, там пути нет. Он появится при желании, но тогда слетит вся конструкция с оберегами. У меня есть и другой вариант попасть в подземелье. Как раз в том месте, откуда мы вылезли из Хикупты.

Давно хотел навестить кикимору Светлану в Чёрных болотах.

Один я точно туда не полезу. Надо подумать, кого с собой взять.

Но прежде чем соваться туда, нужно подготовиться. И в первую очередь разобраться с непростыми трофеями, доставшимися от Мрака. Хорошенько усилиться, учитывая, что с недавнего замеса у меня резерв ещё на единицу поднялся.

Поэтому, загрузив с собой трофейное добро, я отправился в Чудо–барахолку.

С намерением после навестить и жрицу Руяну по кое–каким вопросам.

Глава 8

Разбираемся с трофеями

Тимофей Иванович встретил с добродушной улыбкой. И явно заскучал. Оно и понятно, адепты разбежались по поместьям на каникулы. Никого вообще нет. А одинокий дедуля всё ковыряется за своим столом, что–то делает. И для кого это? Если витрины и так ломятся, мало кто что–то покупает. Или мне просто так кажется.

Когда я вывалил перед ним всё добро на продажу и оценку, он рассмеялся.

— Ярослав Дмитриевич, вы с каждым посещением удивляете меня всё больше. Пожалейте старика! Я даже боюсь спросить, откуда столько всего интересного.

— Да просто с госпожой Морозовой сходили в поход, — ответил без подробностей.

— А, слышал, слышал, — заговорил дед ворчливо. — Адепты всякое болтают. Но попусту. Давай–ка посмотрим, что у нас тут…

Первым делом я сгрузил всё ненужное барахло. Чем и хороша «Чудо–барахолка», здесь принимают и обычные украшения по вполне приемлемой цене. И я так понимаю, что Иваныч берёт подобное в качестве заготовок, чтобы добавлять зачарования да продавать намного дороже.

Когда дедуля озвучил цену на первые же ювелирные изделия, я присвистнул. Мрак дерьма всякого не хранил. В итоге вышло на шестьсот сорок золотых монет, если с округлением!

Дальше я продемонстрировал амулет, который снял с Мрака. Вроде из золота, камушек там розовый. Продавец минуты две рассматривал и дивился.

— Это очень ценный лечащий амулет, — заключил, наконец. — Особенно в деле ратном. За такой я дам сто тридцать золотых, если решите продавать.

Показал ему мой старый для сравнения, что достался от Маши, которая приходила по мою душу в особняк. Прежний амулет очень многих спас за всю мою бурную деятельность в этом мире. Иваныч быстро заключил, что новый амулет лечит вдвое быстрее и резерва ест на половину меньше. Поэтому я живенько обновил амулет на своей груди, решив старый пока не продавать.

Следом протянул Иванычу два серых кольца с фиолетовым отливом, которые снял с Мрака. Совершенно одинаковые на вид, они и оказались идентичны.

— Хм, — озадачился продавец, рассмотрев первое же кольцо. — Вулканический металл, усиленное зачарование. Даже у меня таких нет. Оба дают по тридцать пять единиц к резерву. Это очень дорогие кольца, ваше сиятельство. Вероятно, вам они достались от очень могущественного человека.

— Ну я бы не сказал, — протягиваю слова не без пафоса. — Обычный злодей, который продержался не больше минуты.

Иваныч рассмеялся, закачал головой.

Конечно, я не стал говорить ему, что это трофеи Мрака. И не стал показывать его родовой перстень. Он вроде как из вулканического металла, и на нём изображён волк в профиль, обвитый змеёй — явно чей–то фирменный знак. Но не это насторожило. От него веет, как от «Змеевика». Поэтому решил не светить им тут. И даже специально не взял с собой, чтобы Иваныч не почуял.

Но вернёмся к новым кольцам. По тридцать пять единиц к резерву, мать его! Мои старые давали двадцать пять и пятнадцать единиц, я живенько их заменил на новые. А старые сбагрил деду, получив за них шестьдесят три золотые рубля. Конечно, покупал дороже, но что ожидать от этого ушлого барыги?

Дальше уже сложнее. Потому что я не знаю, кому вообще такое показать.

— Может, подскажите, что это? — Спросил деда, ставя на стол самый мелкий кристаллический ёжик фиолетового отлива.

У Иваныча глаза на лоб полезли.

— Так это ж кристалл Разлома! — Воскликнул. — Ох, хо–хо! Таких ценных ингредиентов часто не хватает артефакторам. За такой я дам десять золотых монет. Если найдёте ещё, приносите, всё заберу по хорошей цене. За кристалл средней величины заплачу тридцать золотых, а за большой — пятьдесят пять.

Мать моя женщина! У меня их двадцать два: одиннадцать мелких, восемь средних и три больших. Интересно, а сколько дадут за них в других лавках?

Кстати, я уже успел пожалеть, что не заглянул в магическую лавку в Орле. Хотя дружинники упоминали такую ещё при докладах там. Как раз будет повод прошвырнуться.

— Так и чем они полезны? — Интересуюсь.

— Усиливают зачарования, — ответил сразу. — Оба ваши новые кольца под резерв изначально были зачарованы на двадцать пять единиц, но благодаря большим кристаллам Разлома усилились ещё на десять.

— А вы умеете с ними работать? — Спросил, затаив дыхание.

— Усиливать зачарования? Конечно. Вот только нужны кристаллы Разлома.

— Скажем, меч «Морозко» сможете усилить большим Кристаллом? И если да, что из этого выйдет?

— Удвоенный морозящий эффект или уменьшенное вдвое резервирование магической силы. Тут уж что выбрать.

Ха! То есть не пятьдесят единиц резерва жрать будет, а двадцать пять. Или долбить вдвое сильнее.

— Блин, надо подумать, — зачесал я затылок. — А если пояс паладина с защитой в пятьдесят процентов от магии стихий усилить большим кристаллом?

— Это станет уже артефакт, — усмехнулся дедуля. — Шестьдесят пять процентов будет гасить.

— Хм, неплохо, — загорелся.

— А у тебя есть ещё Кристаллы, и даже большие? — Подловил дед, прищурившись.

— Ага, немножко.

— Хм, ну я бы подумал хорошенько, прежде чем тратить их на зачарования. И дело не в стоимости работы, я беру недорого. Беда в том, что сделанное уже не обратить. Как в свойствах, так и сам Кристалл будет растрачен. А для немногих старателей Разлома Кристаллы нужны не только для продажи и усиления зачарований. Они и открывают проход в тот мир.

— А поконкретнее? — Заинтересовался я.

— На нашей земле есть проклятые места, где возможно открыть проход в Мир Разлома. Это делается с помощью запретных Рун или с помощью кристаллов Разлома, — втолковывает продавец деловито. — Во втором случае многое зависит от самого места. Злые маги чаще не ищут такового. А делают проклятыми удобные им. Убийствами и горем насыщают землю. Но везде одно, где–то нужно меньше кристаллов, где–то больше, чтобы открыть временный проход.

— А обратно, как?

— Вы верно собрались уже туда, ваше сиятельство? — Усмехнулся Иваныч. — Примите совет старого артефактора, дело это гиблое. Демоны там сильнее и злее всякой нечисти. А курий всяких кишит, что муравьёв в муравейнике.

Дед высказался, явно заводясь. А я задумался малость, но вскоре тему продолжил.

— Я слышал, что есть некие доспехи Разлома, — начал неуверенно.

Продавец посмотрел на меня с подозрением.

— Признайтесь, вы, верно, такой уже сыскали, — выпалил.

— Ну почти, — стал юлить. — Я так понимаю, весь комплект даёт возможность разгуливать в Разломе и собирать как раз такие чудо–кристаллы.

— Всё правильно, — кивнул с улыбкой Иваныч.

— Ну а здесь? Какое преимущество помимо физической защиты дают такие доспехи по отдельности? Если речь о нашем мире.

— Нуууу, — протянул дедуля. — Вы же адепт Академии, и не стыдно вам у уставшего уже от жизни сварливого старика такое спрашивать? Сходили бы в Архив академии, да покопались там. О Разломе много интересного в свитках найдётся. Это ж кладезь артефакторов. Куда многие сунулись на погибель.

— Полагаю в старых свитках куча лишней информации, а то и запутывающей. У меня нет времени возиться с этим, — ответил деду и дальше уже решительно: — сколько хотите за такие знания?

— Двести золотых монет, — ответил ушлый сразу. — Что? Высока цена?

— Хорошо, — выдавил я, немного подумав.

Иваныч откинулся на спинку своего стула и вскоре завёл рассказ, как стих. Теперь деда язык не поворачивается назвать хитрым торгашом, это как минимум профессор!

Выяснилось сразу, что комплект доспехов не один. По всему миру в них лазят в Разломы, пусть и не многие. Кто–то в полном комплекте, кто–то в частичном, но компенсирует недостаток запретными рунами, о которых дед не стал говорить. Однако он намекнул, что можно заскочить, надев лишь один предмет Разлома. Но ненадолго, это как нырнуть в холодную воду через прорубь. И успеть достать дна, где могут быть сокровища, а могут и не быть. И если есть, но в итоге ты сумеешь облазить некий небольшой радиус, не сильно уходя от проруби. При этом есть ещё грозные хищники, которые постепенно стягиваются к месту твоей активности.

Отдельно дед отметил, что Мир Разлома — это не сама Навь (по–простому — ад), а некая прослойка между миром живых и миром мёртвых. «Разломом» называют и трещину, через которую входят, и сам Мир. Насколько понял, загадочный розовый мир не под землёй физически, а в некоем ином измерении, как и Навь. То есть туда не прокопать. А вход — это порталы.

Теперь о самих доспехах. Иваныч сразу сказал, что никто не знает точно, кто их сделал, но некоторые части находили в самом мире Разлома. Вероятно, они остались от погибших смельчаков.

Полный комплект, как ранее сказала Морозова (Иваныч подтвердил): Шлем, нагрудник, наручные латы, поножи, щит и меч. Последние два — хоть уже и оружие, но без них доспех считается не полноценным артефактом. По словам деда, всё сделано из нерушимого металла Разлома. Поэтому физический урон не страшен. Но это не отменяет импульсы от ударов, которые всё же проходят. Кстати, уместное замечание. Теперь по существу.

Наручи — усиливают хват втрое, руки быстрее отдыхают.

Нагрудник — даёт тройную выносливость, уменьшает нужду в еде и питье втрое. С ним можно продержаться без кислорода втрое дольше.

Шлем — позволяет бодрствовать втрое дольше и усиливает дальность зрения троекратно.

Поножи — усиливают втрое мышцы ног, уменьшают усталость.

Щит — даёт тройной вес телу без собственных ощущений. Кстати, так и импульсы легче переносить от ударов и противостоять чему–то мощному.

Меч — лёгкий, как пёрышко в руке, но реальный вес — килограммов тридцать, острый, как бритва, клинок нельзя затупить или поломать. Это оружие считается нерушимым и самым редким доспехом Разлома. Как следствие, стоит целого состояния. Иваныч сказал, что за всю свою жизнь лишь об одном витязе слышал, обладавшем таким мечом. Потом тот сгинул в Разломе где-то в Китае. Так дед и сказал, посмеиваясь.

По большому счёту, полный доспех — это некий «акваланг», а то и «скафандр», позволяющий человеку продержаться в Разломе подольше. Быстрее убегать от монстров и демонов, дольше бодрствовать, дольше прожить без пищи, если загнали куда–то. А главное — эффективнее драться с демонами.

Когда дедуля закончил, я не сразу пришёл в себя. За такую информацию я бы не пожалел и четырёх сотен золотых. Если, конечно, он не соврал в чём–то и не навешал лапши.

Единственное о чём дедуля не сказал, это о бонусе с комплекта. Морозова упоминала о повышении резерва, если собрать все доспехи. Но я не стал умничать.

— Вы случаем не преподавали в Академии, Тимофей Иванович? — Спросил его, не скупясь на комплимент.

— Конечно, Артефакторику, науку об артефактах, но времена мои давно уж прошли, — ответил дедуля с грустью и вздохнул. — Устал я с тобой болтать. Если есть ещё, чем порадовать, давай.

— Последний вопрос, Тимофей Иванович, — сказал я и положил монетку Белки на стол.

При виде такой дед сразу нахмурился. Но следом заинтересовался.

— «Путеводная звёздочка», хорошего уровня, — прокомментировал. — Я такое не покупаю. Уж простите, барин, не гнушаюсь на воровское барахло.

— А как работает? — Спросил, подавая золотой рубль за информацию. Но Иваныч отмахнулся.

— Ай, так скажу, полно меня рублями забрасывать, — проворчал. — Заклинание есть специальное у Бриллиантовых. Я его не знаю, в Академии спроси, но лучше аккуратно, а то в недобром заподозрят. Хм, и где только ты всё это находишь. Молодой ещё и светлый.

Не думал, что продавец так переменится из–за какой–то монеты.

И хорошо, что я ему орешки Белки не показал. Хотя нужда имеется, один из трёх уже сдох, от него ничем не веет. Мысль узнать у Иваныча, как это заряжать, после реакции на «Звёздочку» отпала. А я ещё наивно полагал, что они бесконечно служат. Думаю, оставшиеся два шарика по паре раз ещё сработают, судя по излучению. А дальше я останусь без хорошего козыря в рукаве. Поэтому стоит беречь Орешки на самый крайний случай.

Чуть не забыв о важной вещи для похода, я отошёл к стеллажу с магическими сумками. К сожалению, сумку с вместительностью на порядок выше, чем у моей прежней найти не удалось. Я даже обратился к Иванычу. В итоге взял чуть компактнее с объёмом на тридцать процентов выше за пятнадцать золотых. Старую продавать не стал.

Напоследок поглядел обереги, которые в последнее время поручаю закупать десятникам под строгий учёт сотников, которые в свою очередь отчитываются Иллариону. Вроде без обмана. Доверяй, но проверяй, как говорится.

Провозившись в Лавке достаточно, вышел на свежий воздух с чувством удовлетворения настоящего шопоголика.

Свой резерв я прокачал уже до двадцати восьми единиц, побрякушки дали суммарно ещё восемьдесят восемь единиц. Общий теперь — сто шестнадцать! Мне кажется, я уже и Дарью обскакал! Конечно, можно было ей подогнать старые кольца. А с другой стороны, нечего баловать. Пусть сама на такое копит.

Я же сам иду к своей цели, развивая резерв, чтобы овладеть крестиком Ратко. Двести единиц? Пф, уже перешёл «экватор».

Вернувшись в особняк ещё до обеда, решился–таки примерить доспехи Разлома. А заодно проверить ощущения и удостовериться в словах артефактора.

Все свои ценности я уже перепрятал, пусть и снова в подвале. Но закатал на этот раз ещё глубже. Пришлось даже обнажившуюся землю обкладывать деревом. Я ещё подумал о каких–нибудь магических экранах. Но пока не решился спрашивать об этом Морозову, которую считаю знатоком в таких делах.

Поднял доспехи наверх и занялся примеркой в комнате перед антресолью. Сами по себе они просто металлические на вид без изысканного дизайна или рельефа, как у римлян. Но вот рисунок, налепленный сверху слоем странного тёмно–фиолетового металла, довольно непростой. Два языка пламени смотрят друг на друга в расположении, как Инь и Ян. На нагруднике он большой, на латах в три раза меньшего масштаба. Но повторён до мельчайших деталей, словно на заводе штамповали.

Поначалу мне показалось, что нагрудник велик. С тела Мрака он отделился на две половинки очень легко, что ещё тогда удивило. И также легко влился поверх моей рубашонки. Мне даже показалось, что теперь стал, как влитой. Поначалу решил, что края мешают махать руками, но тут же изменил своё впечатление. А вскоре понял, что это не простой металл, он видоизменяется, как некое подобие нано–технологии. С наручами та же история.

Стоя перед зеркалами, покрутился немного. А потом расстроился. Ибо спина в сплошной броне меня не устраивает. Потому что я пристрастился уже выпускать периодически крылья. Прыжки, мягкое планирование или воздушные рывки — это мой стиль боя, который я распробовал и отказываться от такого уже не хочу.

Только подумал об этом и на спине за лопатками образовались две продольные дырки!

— Чур меня! — Ахнул в голос.

Тут и Баш подвалил, смотрит деловито, сидя на тумбе.

— Красивая броня, Ярослав, — хвалит. — Хитрая.

— Ага, — посмеиваюсь и начинаю лучше понимать, в чём её фишка.

Примерно полчаса требуется, чтобы полностью разобраться, как она реагирует на мои пожелания и какие надо посылать сигналы в «космос». По большому счёту вариаций достаточно, чтобы поизвращаться, вот только рисунок не видоизменяется. А ещё он не светится без поля Разлома, как это было у злых дядек.

Что до новых свойств. Долго мудрить не стал, чтобы проверить. Прямо в них собрался и пошёл навестить Руяну, к которой у меня вопросы.

Специально не стал брать лошадь, а двинул пешком, вскоре перейдя на лёгкий бег. Конечно, работяги да деревенский люд подивились и даже насторожились, с чего вдруг их барин так спешит. Но моя улыбка всех обнадёжила.

Со мной даже побежали мальчишки, сперва двое, но затем я собрал хвост из дюжины мелких бездельников. Народ стал смеяться и махать мне. А я вдруг подумал, ну что за дебил⁈

Через стройку изб, минуя построенные каменные башни, по новому мосту я добежал до холма у пруда, где мы когда–то с Крезо и Дарьей собирались на древнего лешего Хилила. Ещё у моста я отправил сорванцов назад, строго наказав им помогать родителям. Пригрозив ещё и школой, после постройки которой, жизнь им мёдом не покажется. Свободного времени не будет вообще.

У водоёма я остановился и выдохнул, действительно не почувствовав пройденной дистанции. А затем решил пойти дальше в своих испытаниях и окунулся в пруд на глазах у десятка людей с колодца. Занырнул и задержал дыхание. Когда пошли всплески рядом, я понял, что за мной уже ныряют забеспокоившиеся мужики. Пришлось выходить и не нервировать люд. Впрочем, испытание на дыхание тоже успешно пройдено.

Когда двинулся уже в дикий лес, мне навстречу выскочили четверо дружинников с докладом. У них здесь тоже пост имеется, пусть и вышка деревянная. Но караульный домик хороший.

— Занимайтесь, братцы, — отправил их обратно. И занырнул в лес, примерно помнив дорогу до лешего.

Метров через двадцать заросли стали уже трудно проходимы. Но я же древесный маг… По дороге занялся испытанием наручей. Сжал толстую ветку и без помощи магии раздробил её пальцами! Немного не рассчитал и поранил ладонь. Но это никак не испортило мне настроение. Свойства действительно работают!

В зоне, где раньше обитал леший, лес больше не казался мёртвым или затаившимся. В нём клокотало живности раза в три больше обычного. У меня аж в ушах от чириканья зазвенело вскоре.

Надо отдать должное жрице, она завалила яму с кольями, навела порядок. Я даже увидел за кустиками её дом из плотных веточек. Шагов шести до него не дошёл, встав на небольшой площадке, потому что диву дался. С обеих сторон на ветках по двадцать белочек всех мастей сидит и смотрит на меня! Уверен, если жрица захочет, они бросятся на меня бесстрашно и обглодают с аппетитом.

Но не в этот раз.

Когда я увидел чёрную кошку, выходящую из–за дома, то понял, что и девушка уже здесь.

— С чем пожаловал, барин? — Спросила, очутившись за моей спиной.

Обернулся. И чуть челюсть не упала на травушку. Потому что Руяна, вставшая от меня в трёх шагах, предстала во всей красе! Волосы белые распущены до пояса, лифчик из листиков, что едва прикрывает шарики третьего размера, голый худощавый животик, нежность которого нисколько не портят продольные шрамы. Юбка, как у индейцев из каких–то тонких лохмотьев, что никак не скрывает округлившиеся сексуальные бёдра. Но это ещё не всё. Её личико даже со шрамом на губах очень красиво, а взгляд саркастически эротичен. Это не милая, нежная девочка. Это уверенная в себе женщина со сногсшибательной харизмой. Амазонка!

— Хотел поинтересоваться лично, как ты поживаешь, — ответил, собрав кое–как слюни.

Наверное, всё дело в том, что местные девицы вот так развратно в деревне не ходят. Не принято здесь такое. А мне ещё до кучи надо с гормонами молодого тела бороться.

— Поживаю без бед, — отвечает, глаз синих с меня не сводя. — Это хорошее местно, которое я бы не хотела покидать.

— И не нужно, — улыбаюсь. — Рад за тебя.

— Ты же не с этим пришёл, — слышу лёгкий укор и дальше с нажимом. — Говори.

— Тебя так напрягает моё присутствие? — Спрашиваю с наигранной обидой.

— Нет, только твоя броня, — кривится. — Она злая.

— А, это доспехи Разлома, надел для испытания, — отмахиваюсь. — Ты не подумай, просто проверил их по дороге, иначе никак.

— Поняла, — выдыхает, а с ней, похоже, выдыхают и белочки на ветках.

Смотрим друг на друга. Похоже, она поняла, что я пялюсь.

— Хочешь, приглашу тебя в дом? — Спрашивает вдруг Руяна с некоторой настороженностью.

Согласился и поплёлся следом за ней в избу, смахивающую больше на крупный шалаш. Внутри очень уютно, коренья, травка сушёная на верёвочках, котелок над самодельной печкой из глины. Пахнет хвоей. Обстановка, как у ведьмы из сказок. Вот только кошек чёрных тьма, они ещё подросли, по полкам лазят, не стесняясь.

Но в один момент, Руяна на них шикает, и все пулей вылетают из «избушки».

Сижу на вязанке из хвороста скромненько, куда и показала присесть. Сама хлопочет с посудой, а я рассматриваю её со всех сторон, пересчитывая шрамы и дивясь фигурке.

Девушка даже не спросила, что я буду, вскоре чашку явно самодельную из глины подала и себе вторую.

— Что это? — Поинтересовался.

— Отвар для мужской силы, — выпалила, присаживаясь на свою ляжку рядом слишком уж близко. — Пей, не отрава.

Пригубил, горькая.

— А сахар есть? — Уточнил на всякий случай.

Руяна посмотрела с подозрением. Но ответила:

— Ягод могу добавить, но выйдет дрянь.

— Ладно, чем богаты, — согласился и хлебнул.

Вроде отвар, а смахивает на глинтвейн. Только не сладкий. Полилось в горлышко тёплое и ниже… В животе аж бабочки заиграли. А затем между ног напряглось.

Жрица свой попивает, посматривая на меня хитро.

— Нравится? — Спрашивает в какой–то момент, отставляя чашку.

— Отвар, ну… отличный просто, — соглашаюсь.

— Нет, тело моё нравится? — Переспрашивает и спускает одну чашечку своего лифа, оголяя точёную стоячую грудь почти третьего размера с небольшим соском.

Дар речи потерян. Но я кое–как мямлю:

— Руяна, ты не обязана…

— Шрамы не нравятся, — заключает с обидой, поднимая лиф обратно. — Уходи.

Так, вышло недопонимание.

— На, смотри, — снимаю нагрудник, который по велению мысли легко расходится на стыках. Рубаху задираю до середины груди. — Ну как тебе мои шрамы?

Поначалу хмурый и недоверчивый взгляд жрицы сменяется другим. С заинтересованностью и одновременной осторожностью она тянет руку и трогает уродливые линии на моём прокаченном до кубиков животе и точёной груди. Она явно не смогла сдержаться. Изучает меня так внимательно… А затем и вовсе опускается ко мне головой и начинает нежно целовать мой торс.

Ну а дальше понеслось… мы чуть не разносим её шалаш, но Руяне всё равно. Она, как изголодавшаяся нимфоманка хочет ещё и ещё. А у меня всё, млять, не падает от её отвара! А ещё я чую, что там на ветках белок да птиц собралось сотни под три! Одни весело щебечут, другие беснуются, кроны сотрясая, как обезьяны.

Но как спонтанно начали, так и закончили. Одновременным бурным пиком удовольствия. Когда жрица полезла в мусоре искать свой лифчик, я тактично предложил ей рубаху, в которую она с охотой залезла и уселась неподалёку явно довольная. И взгляд уже не такой дикий. В нём проскочило что–то родное.

— Раз не за этим. Так зачем ты пришёл? — Поинтересовалась уже умиротворённо, когда немного помолчали.

Так–то классно уже поговорили.

— Я мало кому доверяю в некоторых вещах, — начал неуверенно. — По большому счёту мне и спросить не у кого. Недавно я убил Тёмного и взял его трофей, но не знаю, в чём его сила. Ты можешь взглянуть?

— Могу.

Протягиваю ей перстень. Но Руяна тут же отдёргивает руку, убирая раскрытую ладонь.

— Кого ты убил⁈ — Спросила с расширенными глазами. Над башкой аж белки взбесились. А в проёме кошка показалась вздыбленная.

— Мрака, повелителя волколаков, или как там его, — ответил настороженно.

Руяна усмехнулась зло, уводя взгляд.

— Значит, мёртв, как славно, — произнесла себе под нос негромко и вновь на меня посмотрела. — Это родовой перстень Мрака, он же артефакт чернобога, который я не могу терпеть в своём доме. Ты должен понять.

Вот почему я с этим перстнем к Иванычу не пошёл!

— Да, ухожу, ухожу, — поднимаюсь, прихватывая нагрудник. — Мне просто нужно было знать, что он делает.

— Подчиняет волколаков кровью хозяина, — бросила брезгливо. — Хоть ты и тёмный, но в тебе нет зла. Не вступай на этот путь, не пользуйся этим перстнем. Брось его в Разлом, где ему и место.

Вышел, ничего уже не ответив. Начали за здравие…

— Стой! — Крикнула издалека в спину, когда я миновал её поляну.

Обернулся. А она уже рядом стоит в своём лифе, рубаху мне протягивая. Как она так перемещается, ума не приложу.

— Не нравится? — Спросил, глядя на неё прямо.

— Нравится, но это же твоя вещь, — отвечает с неким нажимом, склонив голову на бок. Этот несколько невменяемый взгляд насторожил.

— Дарю, — говорю, разворачиваюсь и ухожу. Что–то мне здесь не по себе вдруг стало!

Уже на выходе из леса напялил нагрудник на голое тело и побежал обратно с двоякими ощущениями. Ох уж эта Руяна! В процессе наших обнимашек на её стопах и голени татуировки странные заметил, похожие на руны. Но не круглые, а частями или полукругом изображённые. Судя по чёткости чёрных линий, недавно нанесены.

Вернувшись в особняк, я рухнул на свою кровать и провалялся до вечера без дела. Но в раздумьях.

До вылазок в Разлом ещё, как пешком до Пекина. Но странный мир всё вертится в мыслях. И доспехи эти странные тоже не дают покоя. Не было их, и не было проблем. А теперь непонятно, стоит ли носить эту броню постоянно? Скорее нет. Усиленный хват и повышенная выносливость только расслабят ещё больше. Поносив всё это, я превращусь в тряпку. И уже, как наркоман буду в этом железе даже спать.

Я и так стараюсь выбрать время, чтобы каждый день тренировать тело и оттачивать навыки, вырываюсь хотя бы на часочек. В основном это делал во дворе особняка с дружинниками. Но теперь уже начал выходить за его пределы на территорию будущей Военной части, в которой будет базироваться мой городской гарнизон, это между особняком и Рощей паука. Где уже начали тренировать новобранцев. Мне пройти–то метров пятьдесят от забора.

Сюда повадилась и Гайянэ, от которой всё больше мужиков в восторге. А она только красуется да добивает всех своим равнодушием. А что ей ещё делать? В Елькинском гарнизоне скучно, охота иной раз надоедает, вот она и мчит на лихом коне прямо на площадку. С Елькино галопом минут пятнадцать скакать, случись чего — и обратно недолго.

Вот и на этот раз, когда решился всё же выйти и потренироваться перед ужином, застал её за поединком с новичками. Не думал, что она умеет так хорошо орудовать клинком. А Гайя только кайфует, давая по заднице тренировочной палкой то одному молодому удальцу, то другому неуклюжему парню. Сама посмеивается. Эти шипят.

— Барин здесь! — Закричали, завидев меня. — Ярослав наш!

Уже привык к такой реакции. Неловкость давно прошла.

Сотник подбежал докладывать, чем они тут занимаются. Чернявка, бросив всё, тоже подгребла здороваться.

— Ярослав, не покажешь, чему научился, пока ходил на вылазки без меня? — Выпалила Гайя с зазывающей улыбкой явно не на дружеский поединок.

Смуглая взмыленная красотка пышет здоровым румянцем, волосы заплетены поверху так, что шея оголена, с чёрным локоном над щекой и сочными чёрными глазищами вызывает у меня невольный восторг. А её особое боевое мастерство — чувство гордости.

Вот так и бывает: либо нет девок совсем, либо они все сразу липнут. В один день.

Так совпало, я и сам собирался послать за ней, чтоб на ужине обсудить важный вопрос. Потому что хочу взять с собой в Хикупту именно её.

В прошлый раз поход в мёртвый город не был спланирован, как должно, мы ворвались спонтанно и рискнули там застрять. На этот раз допускаю, что придётся пробыть в новых, неизведанных локациях подземелья намного дольше. Дни, недели… Питаться своими запасами, спать. Дежурить по сменам во время отдыха. И кому я могу доверить охранять мой сон? На кого могу рассчитывать? Кто не испугается и не даст слабину в самый ответственный момент? В Гайянэ я уверен на все сто. Тем более, она знает всю мою подноготную.

Услышав приглашение от неё поупражняться, я собрался уже отмахнуться. Но!

— Барин с воительницей биться будет! — Закричали вдруг новобранцы, другие подхватили. — Ярослав против Гайянэ, все сюда!

А эта только и рада помериться со мной, смотрит теперь хищно.

Видимо, рано или поздно это должно было случиться.

— Хорошо, только чур не кусаться, — отвечаю, не сводя с неё глаз.

Глава 9

В преддверье миссии

От Гайи лениво отмахнуться не вышло. Пока я разминался в скором темпе, набежали не только новобранцы, но и дружинники, свободные сегодня от смен. Это и местные, и ребята с Красного холма, которые быстро влились в общий ритм и с радостью мне служат. Даже Ивар с сыном, оказавшиеся неподалёку, подгребли и потёрли ладоши.

— Ярослав, давай! — Воскликнул витязь с крюком. — Нечего бабам тут выступать!

— У тебя самого девять баб, какие мужиков легко отлупят, — огрызнулась Чернявка, имея в виду дружинниц. — Или они тебе чем–то не угодили?

Ого, у изгоя с Эльбруса даже голос прорезался на публике. Это явный прогресс! Хотя чего удивляться? Она просто стала собой. Насколько помню, её отец был главой целого Эльбрусского клана. Значит, Гайя из знатного рода. Может, даже принцесса среди своих.

Зеваки заржали, как кони, услышав её шуточку. Витязь и сам хохочет, явно не приняв её дерзость всерьёз. Благо он сразу с уважением стал относиться к Чернявке.

Вижу упомянутых воительниц с Красного холма. Женщинам от двадцати до сорока примерно. Очень скромно держатся в сторонке, но поглядывают на нас с интересом. Я тоже приметил одну красотку среди них. Чисто глаз порадовался.

Вышли с Гайей на земляную площадку, где уже всё своими спинами бойцы на тренировках утрамбовали. Зевак человек сто обступило, все про тренировку забыли. Людям же интересно, как их барин бьётся. И кто всё–таки сильнее.

Я без защиты, в рубахе и штанах, даже пояс паладина не стал надевать. Гайянэ вся в обтяжку, как женщина кошка. Даже не знаю, что это у неё за ткань, точно не кожа, намного легче.

Коль она знает о моих способностях, конечно, применять их в спарринге не собираюсь. Это нечестно по отношению к подруге. Но и проигрывать не особо хочется при своих людях. Поэтому настроился надрать как следует этот торчащий подкаченный зад. Вот только бы не переборщить! А то как с хромой и побитой идти на вылазку⁈

Встали напротив друг друга с палками. Гайя не лезет, я тоже не спешу атаковать.

— Не робей перед Чернявкой, барин! — Кричит из толпы подстрекатель. Узнаю Пересвета.

— У Рудника всё спокойно, витязь? Чего припёрся? — Отвечаю ему.

— Всё хорошо, барин, не серчай, — говорит уже без гонора, расталкивая простых мужиков, как детей и выходя в первый ряд зевак.

Гайя бросила на него взгляд с ухмылкой. И как рванёт на меня!

Крайне неожиданно вышло, но рефлексы не подвели. Отбил удар, нацеленный в бедро, затем ещё блокировал идущий наотмашь, когда мимо проскочила. Разбежались, посмотрела на меня оценивающе, да ещё с такой иронией. Зеваки затаились, тишина стоит. А эта снова пошла в атаку, уже без всяких ухищрений стала рубить то справа, то слева. Легко отбиваю, но бдительность не теряю. И верно! Резко подныривает, чтобы дать по ноге. Успеваю ногу поднять! По второй уже летит, и вторую поднимаю, делая шаг назад. Знаю я её фишки, по нижнему этажу она хорошо работает.

— Атакуй сам! Чего медлишь? — Возмущается Гайя. — Или боишься?

Явно же провоцирует. Но теперь уже и деваться некуда. Перехватываю инициативу, начинаю простейшие атаки. Бью всё сильнее и сильнее, но соперница отбивает уверенно, успевая блокировать всё чётко.

В какой–то момент она резко уходит в сторону и выбрасывает палку вперёд. Успеваю увернуться едва–едва! Палка проходит в сантиметре от плеча. И тут Гайя решает ещё и подсечь меня с разворота. Ей почти это удаётся, она лишь не учла тот факт, что мне такое только за радость. Бои без правил у меня в крови.

Довернув бедро, я подцепляю её и кидаю через себя резким рывком. Конечно, уже у земли я страхую её голову и стараюсь не сильно бить об землю. Получается, что нежно кладу, как любимую барышню. Ещё и стараясь её не задавить, рукой опираюсь, просто нависая.

Чернява в лёгком шоке. Смотрит на меня ошалело, глазищами чёрными хлопая. И как–то даже неуверенно выдаёт:

— Ты попался.

Обозначает палку у меня между ног. Тьфу ты! Но вроде никто ничего не понял. Просто хлопают в ладоши, посмеиваются.

Поднимаюсь, руку ей подаю, принимает помощь. Вздёргиваю как пушинку.

А она берёт вторую палку и в боевую стойку встаёт. Хм, решила показать себя во всей красе? Я тоже беру протянутый из толпы инвентарь, занимая вторую руку, хотя такой стиль боя не по мне.

Зеваки ликуют, когда видят, что я принимаю плавила игры. Один только Пересвет не рад.

— Зашибёшь девку, барин, — ворчит. — А ей ещё детишек рожать.

— Точно, не порть личико бабе на выданье! — Подхватывают дружинники. — Я б посватался, да боюсь без причиндалов остаться!

В толпе начинают посмеиваться, и это, видимо, злит Гайю. Которая идёт на меня решительно. Вид такой злой, аж страшно! Будто мстить мне за что–то собралась. Ага, за невнимание.

Атакует активно, как танцует. Отбиваюсь от одной палки и чуть не получаю от второй. С первых же выпадов у соперницы меняется вид, она торжествует, почуяв мою неуклюжесть. Это стихия Гайи — орудовать двумя клинками. Но я быстро учусь, потому что не могу допустить проигрыша при своих людях.

Зазевавшись, получаю по руке. Подружка скалится злорадно, а я злюсь. Ускоряюсь, переходя в атаку. Но достать её не удаётся. Вот не получается и всё тут! Танцует, как балерина, уходя из–под ударов, словно у неё замедление времени есть.

Уже не слышу, что говорят, не вижу публики. Только я и соперница. Ещё немножко, ещё чуть–чуть и… почти достаю её! Но сучка изворачивается, даже начинает перекатываться, уходя из–под ударов. Бьёт наотмашь снизу, заставляя меня подпрыгивать. Сальто назад вытворяет, перелетая через мою палку! И не лень же! Подивившись, едва не выхватил по хлебалу.

Вскоре выкрутасы заканчиваются. Ускоряемся до предела, переходя с изощрённой техники на проверку выносливости. Стук палок бешеный, перерастает в непрерывную музыку. Долблю по палкам всё сильнее. Гайя больше не торжествует, она поняла, что ей не вывезти. Мощным и резким ударом выбиваю у неё одну палку.

Но она хватает одну двумя и долбит с силой по моей. Из усталой кисти палка вылетает, как миленькая. И снова мы орудуем, как начинали! Но недолго. Похоже, подружку достало уже со мной возиться. И она делает хитрый ход, который всё это время держала в секрете.

Вроде привычный выпад палкой сменяется резким рывком на сближение. Понимая, куда она метит, отвожу ногу, но вижу, как мне в живот летит палка. Делаю оборот, получая лишь вскользь и хватаю сучку за худую тугую талию! Вот ты и попался юркий зверёк.

Чую холкой, как она заворачивает палку, чтоб хотя бы обозначить удар в бок. Остаётся только шмякнуть её об землю мощным броском. Но от слишком сильной инерции падение выйдет явно с последствиями. Никакие кости не выдержат! Поэтому вместо этого я просто раскручиваюсь вместе с ней. Оборот, второй, третий! Получаю касание и замедляюсь. Гайя смотрит в глаза вопросительно, и уже беззлобно.

Ставлю её на ноги, продолжаю держать, приобнимая за крепкую спинку.

— Ты выиграла, — говорю негромко. — Закончим?

— Нет, проиграла, — отвечает спокойно. — Ты меня пожалел.

— Это всего лишь тренировка, — отпускаю её.

Вижу, как пошатнулась, как затуманились на миг глаза. И понимаю, что Гайя на пару мгновений потеряла контроль.

Только сейчас до меня дошло, что вокруг стоит мёртвая тишина. Похоже, дружина в шоке от нашего представления. Но вот пошли первые аплодисменты, народ заликовал.

— Вот это бой! — Кричит Пересвет, пребывая в восторге. — Признавайтесь, сговорились?

— Оба хороши! — Слышу похвалу и от Ивара.

— Так кто выиграл? — Недоумевают зеваки.

— Победила дружба! — Объявляю я, прерывая проклёвывающиеся споры.

Чернявка смотрит на меня пытливо, всё ещё дышит тяжело. Вид у нас, конечно, как только что и потрахались. Оба взмыленные, тела жаром пышут.

Витязи ко мне подошли с вопросами уже на другую тему. А эта видит, что перестала быть мне интересной и развернулась, собравшись обратно в Елькино.

— Гайя! — Окликаю, спохватившись.

Оборачивается, кивает. Мол, что.

— Не уходи, поговорить надо.

Порешав все вопросы с командирами отрядов, я забрал с собой подружку, которая к этому времени снова взялась за палку очередному новобранцу наподдать. Хм, а я и не сразу понял, что это сын Ивара к ней подвалил с просьбой поучить его биться. Ну пройдоха. У меня даже ревность взыграла, когда она деловито заговорила, обозначая его ошибки.

Гайя ничего не спрашивает, послушно идёт со мной в Особняк. Надо бы помыться сперва, но не хочу затягивать с этим. Завожу в кабинет, где уже всё подготовлено. Сажусь за стол, она присаживается на стул напротив. Впервые вижу встревоженный взгляд в исполнении Чернявки. Похоже, она себе там чего–то надумала.

— Я собрался в опасное путешествие, — начинаю загадочно. — И хочу взять тебя с собой.

— Я согласна, — отвечает нетерпеливо, не дослушав. И вижу, как разгораются её глаза. Похоже, моя Чернявка тут засиделась.

— Это не приглашение на медовый месяц, — посмеиваюсь, предупреждая.

Шутку не оценила, смотрит так серьёзно. Точно принцесса!

— Что ты знаешь о мёртвом городе Хикупта? — Спрашиваю уже с тем же серьёзным настроем.

Девушка задумалась, но вскоре отрицательно замотала головой.

Рассказал вкратце, что нас ждёт, но не уловил страха, только интерес.

— Вопросы какие–то есть по подземелью? — Уточнил перед следующим этапом разговора.

— Вопрос только один, — ухмыляется Гайя. — Когда отправляемся?

— Дождусь старост из Ульяново, примерно через неделю выдвинемся. Не пропадай никуда.

— Я поняла.

— И последнее…

Достаю трофейные кинжалы, что откладываю для Гайи уже какое–то время. Выкладываю на стол перед ней. Смотрит с интересом.

— Выбирай, какие нравятся.

— Не нужно меня баловать, — выпалила девушка, даже не взглянув на них. — Твоя милость для всех одинакова, пусть так и остаётся.

— Какая гордая, — комментирую. — Но сейчас это не уместно. Мы будем в чуждом враждебном мире вдвоём. И полагаться я могу только на тебя. Считай, это не одолжение тебе. Скорее мне самому. Ты меня понимаешь? Чёрная рысь.

Смотрит пристально. А я язык прикусываю, само вырвалось.

— Почему ты так меня назвал? — Спросила с придыханием.

— Да просто захотелось, извини.

— Так звал меня отец, — выдохнула и стала рассматривать кинжалы. А глазки–то заблестели. Блин, как неловко.

Но девушка быстро переключилась. Её сразу заинтересовал кинжал с магией рубина, который я у польских лазутчиков забрал. Повертела, покрутила. Но положила обратно:

— Кинжал хорош, но не для меня. Не люблю магию.

— Совсем магического резерва нет? — Подловил.

— Почему так решил? Двадцать две единицы у меня. Но он подкрепляет мои физические умения. Ладно, если ты настаиваешь, я возьму его в поход. И этот.

Ещё один ухватила. И собралась уже подниматься. Но я выложил ещё свою старую магическую сумку, лечебный амулет Маши и огниво.

— Это тоже забирай.

— Ярослав, — укорила.

— Передаю по наследству, — улыбаюсь. — Там, куда мы отправимся, скорее всего, кромешная тьма, и нет съедобной дичи. Провианта нужно брать много, воду свою на всякий случай. Потому что я не уверен, что местные источники не вызовут у нас галлюцинации. Видения, морок, надеюсь, понимаешь, о чём я.

Кивнула, принимая и этот подгон, но выдала тут же:

— Я всё верну.

— Не нужно, — вздыхаю. — Мы ведь не чужие друг другу люди.

— Ты господин, а я слуга, — выпалила. — Так будет, пока не верну долг.

— Снова ты за своё. Так, ладно. Тогда слушай ещё один мой приказ, — достаю мешок золотых. — Это средства на хорошую экипировку и оружие. У тебя неделя на подготовку.

Кивнула. Схватила мешок небрежно и вышла, чуть не выбив дверь с ноги. И почему спрашивается, её так бесят излишки? Она считает это подачками?

Мда, угораздило меня же ляпнуть «чёрная рысь». Как я так в точку–то попал? Просто после сегодняшнего спарринга прямо на языке вертелось. Ладно, с Гайей нам ещё предстоит много пройти. И полагаться мы сможем только друг на друга.

Наутро следующего дня я занялся объездом границ моих владений. Сразу в двух местах на юге у речки пожаловались на водяных, которые воруют пойманную рыбу. А ещё на следы стаи волколаков. Но пока жертв среди работяг и населения нет. Не имея времени на разборки, поручил сотнику усилить охрану и добавить отпугивающих оберегов, на что выделил средств. Однако чуть поразмыслив, поручил это дело Ивару, дав добро взять нужное количество бойцов, если потребуется.

Но нечисть — не главная проблема моих земель. Стала напрягать близость с восточным бароном Гораздом. Дружинники с Новосёлок доложили, что соседи совсем обнаглели. Заходят на нашу часть леса, воруют ловушки на зверей, а недавно начали ямы копать, куда уже угодил один из наших, сильно поранив ногу.

Мне бы просто прогуляться до этого барона и внушить ему, что со мной связываться не стоит. Но до его поместья километров сорок в западном направлении. Это уже отдельное дело, которым я займусь по возвращении из Хикупты. И то не в первую очередь. Надеюсь, что мы оттуда вернёмся!

А пока я решаю, что первую каменную стену начнём возводить именно с западной стороны в Новосёлках. Дело это не быстрое, но рук у меня хватает, и благодаря камню с замка Елькино материалов достаточно. Нам же не нужно строить китайскую стену. Достаточно и пяти метров в высоту.

Жаль, что с севера Малорыжково и Елькино разделяет тонкая полоса земель князя, она — что кость в горле. Тут, в том числе и лес его, только по этой причине не стал вырубать деревья ближе. Если с запада до Новосёлок у меня разрыва нет, вся земля сплошняком моя, то тут — увы. Иначе бы я планировал замыкать стену выше, даже если это повлечёт большие дополнительные затраты. Ну а с тем, что имеем, мы к концу лета стеной всё закроем по периметру полностью. Деревянной, но мощной, по ней и ходить можно будет. Пропитаем чем надо, обработаем. Туда и брёвна выбираются крупные, специальные. Ничего не загорится, да и зубы обломаются у любой твари. Пока всё в процессе, на юге города у реки я добавил караульный гарнизон, который в скором времени начнёт патрулировать в обе стороны до моста в Новосёлки и до южных башен. Думаю и про другие длинные пока безлюдные участки, чтоб обеспечить подобной охраной. Но пока ресурсы ограничено.

Охрану юга и восточную часть границ города я хочу доверить Ивару Крюку и его матёрым дружинникам, там как раз линии домов под расселение крестьян с Красного холма. С запада всё на Пересвете и старосте Петрухе. Север и восток — пока на сотниках дружин. Елькино, как отдельная охранная зона, пока без изменений, на Богдане.

Старосты с Морозовского Ульяново прибыли через пять дней одной большой колонной. Я ожидал увидеть шестерых мужчин и небольшое сопровождение охраны. А тут человек сто нагрянуло да ещё с повозками даров. Мотки тканей, сундуки с безделушками и посудой, тюки, набитые дорогой сушёной травой, спасибо, что не коноплёй. Помимо барахла восемь молодых скакунов, повозка свиней, кур каких–то породистых. В общем, чего только не припёрли! И кого только не припёрли.

Кроме дружины в семьдесят человек взяли с собой и взрослых детей, двое притащили внуков. Ладно бы только сыновей, так ещё и дочерей, которых вышло в два раза больше. Целых четырнадцать девок на выданье. Помимо них сразу три новых витязя нарисовалось. Один молодой и светлый, один среднего возраста и один матёрый с седой бородой. У двух взрослых доспехи сильно пошарпанные, но хорошие. А молодой — ещё чистенький.

Быстро сориентировавшись, я собрал всех на нашей будущей площади, которую мы обложим ещё и брусчаткой. А пока на расчищенной земле поставили столы, скамейки и, конечно же, мой трон под навесом. Встретил я всех, как царь.

Помимо дружины ещё и люд подтянулся посмотреть, создав огромную массовку.

Познакомились, устроили пир. Всем старостам дал выступить, всех выслушал. Каждый представил своих детей, прокомментировал свои дары. Даже как–то неловко стало. Когда перешли уже в неформальную обстановку, я о будущем городе рассказал. О себе любимом скромно начал, но мои люди как давай болтать…

К ночи расселили всех гостей. Дружину в казарму, остальных приютили в дома.

К обеду следующего дня я собрал новых старост у себя в особняке на совещание, где выслушал их проблемы, послушал об общей обстановке в Калужском княжестве. И не удивился, когда они стали жаловаться на повышенную активность нечисти, ворующую кур и мелкий скот. За неимением возможности отправиться туда в ближайшее время и разобраться, посоветовал увеличить численность дружин вдвое и ввести ночные патрули. На что пообещал дать средств.

Когда выяснил, что в Ульяново есть месторождение извести и меди, обрадовался не на шутку и потёр ладоши. Потому что известь нам для стройки тоже нужна! Как раз для каменных строений.

Однако не всё так просто. Учитывая, что до Ульяново по главной дороге сто восемьдесят километров, то есть почти вдвое дольше пилить, чем до Орла, здесь как минимум нужно три транспортных узла организовывать.

Почти до самого вечера я обсуждал со старостами варианты логистики. В процессе мы вызвали всех трёх витязей. Кстати, последние приехали с намерением мне служить. Молва обо мне уже дошла и до Калужского княжества.

В итоге к ужину все уяснили свои задачи. А главное поняли, насколько я серьёзно настроен. Это видно и по грандиозной стройке и по отношению тех, кто мне уже служит.

Если ничего не сорвётся, первая большая поставка извести и меди прибудет сюда через пятнадцать дней. Как раз после этого мы и поговорим о финансировании.

Витязей из Ульянова Радислава, Святобоя и Честимира я на службу принял. Такие воины мне нужны. Они ещё на пиру держались поближе к Пересвету и Ивару. Узнали и именитого кузнеца Колояра Молота, весьма удивившись, что и он мне служит.

Ага, а чего не служить? Ему там такую кузню отгрохали при территории будущего центрального рынка. И дом большой для семьи уже готов.

Взял я под крыло и сыновей с внуками новых старост, пока на испытательный срок. Потому что половина на вид, как Ваньки–дураки. С дочерями не знал, что делать. Они, видимо, решили, что я конкурс красоты устраивать буду, потому что нарядились и накрасились ого–го! Матёрый витязь Честимир подсказал, какие из них более или менее толковые. По его мнению лишь троим можно поручить что–то серьёзное. Ну я и подумал, что их можно припрячь в наши колхозные хозяйства при городе. К Иллариону под крыло. Все три с радостью согласились. Остальные девки насупились, пришлось и их пристраивать.

Признаться, даже не думал, что старосты с такой радостью передадут под мою опеку своих отпрысков. Им, видимо, так спокойнее. А мне только дополнительная ответственность, пусть они уже все старше пятнадцати–шестнадцати, кони, на которых и пахать можно. Хотя с другой стороны, это же обычные, пусть привилегированные крестьяне без титулов. Им графу служить только в радость.

Не ожидал, что так выйдет. Но одна из дочерей старост мне приглянулась. Чисто мужской интерес взыграл. Рыжая лисичка с яркими зелёными глазами и хорошими формами, весёлая и милая сразу же расположила к себе. Когда я понял, что она обратно не собирается, определил её в свой особняк по хозяйству. Учитывая, что в скором времени Леночка с Инкой займутся новыми тавернами, мой особняк останется без хозяюшек. Те две молодые девочки не в счёт, они ещё совсем зелёные. А эта рыжая уже с уверенным взглядом, девятнадцать лет, девочка взрослая. И имя интересное и одновременно простое — Леся.

О ней витязь сказал самое интригующее:

— Первая красавица на деревне. Верёвки из мужиков вьёт, как хочет. Но терпеть никого не может. Даже дивно, что тебе, барин так улыбается. И на хозяйство согласная, хоть рученьки у неё белые.

Конечно, Леночку я ни на какую другую хозяюшку не променял бы. Но моей доброй подруге нужно расти по карьере. Начинать руководить, думать больше мозгами. Это ей на пользу. К тому же только проверенным людям я могу доверить доходные дома, такие как таверна. А тут в особняке за рыжей сучкой пока присмотрит Ефим, ну и Баш с неё не слезет. Не нужно забывать и о Леночке, которая пока никуда не ушла, и покажет ей, где раки зимуют. Как раз первая красавица на ульяновской деревне к ней и идёт на перевоспитание. Но если Леся взвоет, определю её ещё куда–нибудь. У меня в особняк работать очередь из красавиц выстроилась.

Два дня провозился с Ульяновскими гостями. Гайя на пиру, наверное, единственная сидела хмурая и на всех посматривала недобро. В свою очередь гости на неё косились тоже неоднозначно. Вероятно, их останавливало от нелесных речей в её адрес, что она за моим столом наравне с Пересветом и другими доверенными сидела.

Торжественно вручив всем старостам по два заранее подготовленных полотна со знамёнами, я отправляю их обратно уже со своими людьми. И перехожу к назревшему делу с чистой совестью.

В свою миссию я посвятил немногих. По большому счёту только Ефима и Пересвета, последнего оставил главным по всему военному гарнизону трёх деревень. Иллариону ничего конкретного не стал говорить, он и так рулит по всем стройкам и поставкам, независимо от моего присутствия…

В солнечный полдень снаряжённые для пешего похода, мы поскакали из Малорыжково на юг, прихватив двух дружинников. Миновали Заговорённый лес, где у меня уже появился небольшой военный лагерь. В основном так я обозначил своё присутствие. Но основная функция смен — это патрулировать периметр и не допускать всяких ушлых к моим кладам. До которых у меня никак руки не доходят.

Добравшись до Чёрных болот, мы с Гайей спешились и двинули дальше уже вдвоём, отправив сопровождение обратно с нашими скакунами.

На этот раз я не стал полагаться только на свою древесную магию. Нацепил нагрудник и латы Разлома, не забыл про пояс паладина. Взял «Морозко» и «Ветерок». А ещё в ущерб провизии прихватил с собой одну вещь, которую попробую использовать. Гайянэ тоже экипировалась на совесть, прикупила хороший лук, забила колчан стрелами до отказа. Набрала кучу кинжалов и даже взяла тонкий меч.

Пройдя рощу, мы вышли к топям. Первое, что насторожило, это следы пикника неподалёку на ещё стабильной земле. Уже давно затушенный костёр, какие–то пожитки примерно на несколько человек. Следы, уводящие дальше.

— Здесь живёт тварь, которую зовут кикимора Светлана, — заявляет мне подружка, осмотрев место. — Все трое пошли на её поганый зов примерно сутки назад. Как ты хочешь с ней справиться?

— Её зов на меня не действует. Но тебе придётся подождать здесь, пока я с ней быстренько разберусь, — заявляю.

Напарница кивает послушно.

Бросаю на землю сумку с провизией. Достаю сканер и активирую.

— Так, и где же ты, моя ненаглядная змеюка с сочными сиськами, — затаив дыхание, вожу носиком по округе, выискивая её кибернетический скелет.

— Похоже, вы уже встречались, — комментирует Гайянэ с ухмылкой.

— Ага…

Поблизости только мелкие каркасы доспехов и очертания оружия. Там и утопленные воины, не иначе. Сразу можно определить глубину болота. Вблизи метра три, дальше до пяти, а местами и глубже. Сканер пробил всё в радиусе метров на восемьдесят, дальше уже не может. Светки не видно нигде. Но искать её по всему болоту и не нужно.

Перетянув древесного материала со стабильной земли, ваяю добротный плот, из которого возьму боевой довесок позже. А также ращу длинную палку — весло. Помню примерный маршрут и двигаюсь в сторону островка, где мы вырвались из подземелья в прошлый раз. Кикимора не должна от него далеко отойти.

Огибаю клочки земли и места вязкой топи. Растревоженные островки дёрна, заболтались на волнах, как плавучие тряпки. Прохожу между сгустками камышей. Лягушки квакают, мошки лезут прямо в глаза. Солнце палит нещадно сегодня. Периодически достаю сканер, выискивая кикимору. Сердце бешено стучит на всякие мелкие всплески.

Что–то я перетрусил с этим болотом. Оно и понятно, стоит меня с плота сшибить и потянуть на дно, хрен что сделаю. Тут не моя стихия и близко. Деревьев нет, только этот несчастный плот.

Впереди показался искомый клочок земли, если ничего не путаю. В яме под бетонными плитами заветный вход в подземелье. Сейчас яма заполнена жижей, сам островок оброс кустарником и камышом, обосновавшимся прямо в центре. Сканером поводил по округе. Хм… вон скопление металла на другом островке, которое я выявил в прошлый раз, как заветное сокровище кикиморы. Значит, не ошибся. Но где эта змеюка⁈

От всплеска позади сердце обвалилось. Обернулся и замер.

Потому что кикимора вылезла своим голым шикарным торсом из воды и облокотилась на край моего плота! От веса её он даже частично под воду ушёл. Встряхнула зелёными кудрями да мотнула сиськами четвёртого размера, ухмыльнулась милой мордашкой, устремив голубые глазища на меня.

— Путник, отведай моей ласки и тепла, — произнесла певучим голосочком и захихикала, как дурнушка.

Отступаю на шаг, ибо дальше уже край, активирую «Змеевик»! И стреляю в упор в голову, чтоб не церемониться. Стрела–змея рикошетит от башки, сдирая щёку! И обнажая треть металлической черепушки, как у терминатора.

— А ты путник не прост, — говорит с улыбкой, как ни в чём не бывало. — Подойдёшь, поговорим за правду?

Вторую стрелу пускаю точно меж сисек! Змеюка впивается на треть и начинает беспомощно вертеть хвостом, не пролезая дальше.

— Испугался девицы красной? — Говорит что–то новенькое Светлана, и на моих глазах у неё зарастает лицо!

Затем она хватает змею за хвост и легко выдёргивает из себя, отшвырнув. Мгновение зияет дыра с розовым свечением ядра, но затем затягивается зелёной кожей. Впервые вижу, как кикимора хмурится.

Через секунду от мощного удара снизу я подлетаю метра на два, а мой плот к чертям рассыпается, как игрушечный! Снизу из воды вырывается и огромный хвост анаконды, диаметром в полметра, который меня едва не сшибает. Успеваю извернуться и даже пустить корни в сторону островка, но всё равно плюхаюсь в вязкую от водорослей воду.

Похоже, придётся немного повозиться.

Глава 10

Возвращение в Хикупту

Пара мгновений дезориентации, и вот уже лапы кикиморы тянутся по мою душу! А следом заворачивается кольцо хвоста, что полез меня душить. Благо, я чувствую, что корень зацепился куда–то и рывком ухожу из её объятий. Вытягивает меня на островок, где я лежу на спине весь в болотном зелёном дерьме.

Пока бурлит вода вокруг, я спешно формирую морозящий пулемёт в руках из своего довеска, пусть не такой толстый, как при атаке замка Мрака, но этой должно хватить! Кикимору долго ждать не приходится, она выползает, уже не скрывая своих габаритов. На три метра из воды с толстым змеиным брюхом, практически нависая надо мной.

— А ты путник не прост! — Говорит она зло и дёргается чтоб атаковать.

Но первый же залп из пятнадцати пик подмораживает её. Следом летит ещё и ещё! Пулемёт набирает скорость, выдавая непрерывный поток снарядов, но быстро растрачивая кассету. Очень скоро с кикиморы срывается вся кожа, часть ссыпается ледышками. Сиськи, конечно, жаль! Аж сердце кровью обливается. Тварь оказалась уязвима к холоду и почти перестала шевелиться, обнажаясь до металлического каркаса.

Как только засияло ядрёно–розовое, я понял, что кикимора только кожу может восстанавливать, но никак не скелет. Дырка от змее–стрелы никуда не делась. Не теряя времени, пустил живую пику в металлическую грудь и пролез через проделанную пробоину до ядра. Где нещадно стал рвать все связи и мелкие механизмы. Вскоре киборг завалился на бок, даже не успев нарастить себе кожу.

Дыркодел легко растворил броню и даже часть механизмов, после чего я быстро достал уже потухшее ядро величиной в половину сливы и убрал себе в сумку.

К этому времени всплыли брёвна моего плота. Я быстренько их подтянул к острову и снова собрал его. Уже без суеты, весело присвистывая, доплыл до островка, где Светка собирала всякий хлам.

К сожалению, большая часть всей мелочёвки вгрызлась в землю, ибо лежала тут годами под природными стихиями. Сканер помог наковырять ценностей. Две с половиной сотни золотых монет, серебро, ювелирные украшения. И почему–то ни от чего не веет магией. Видимо, сезоны сделали своё дело, нейтрализовав всё. Или кикимора магию высосала.

Пока собирал всё и промывал, расслышал, как зовёт подружка. Приподнялся из–за камыша и увидел, как она плывёт на своём мелком плоту из веток, прихватив наши пожитки.

— Я тут! — Отозвался. — Туда плыви!

Показываю на останки кикиморы, которые Гайя ещё не успела увидеть из–за зарослей кустарника. Но рассмотрев, чуть не плюхнулась в воду.

— Она спит! — Кричу. — Что ты за трусиха?

— Очень смешно, — огрызнулась подружка. — Я слышала несколько всплесков, вот и пришла на помощь. Надеюсь, ты не сердишься, что ослушалась.

— Нет, я знаю, что заставил тебя поволноваться, — отвечаю, вставая на свой плот.

Гайя притормаживает свой, не решаясь подплывать к островку.

— А она точно сдохла? — Уточняет, покривив нос.

— Да, я забрал её сердце.

— Жаль не увидела вашей битвы, — выпалила подружка.

Вскоре мы оба вступаем на остров. Чтобы останки не мешали, я спихиваю их в воду. Гайя заботливо снимает с моих волос водоросли, качает головой:

— Вижу, как ты «быстренько» с ней разобрался…

Начинаю заниматься входом. Так как я знал, что меня тут ждёт, конечно же, подготовился. Первым делом пустил корни в яму и стал формировать каркас вокруг, делая подобие бассейна. Главная задача — оградить внутренний резервуар от доступа внешней воды. Материал с обеих плотов ушёл на это полностью. За счёт веток Гайи мне не пришлось тратить свой боевой довесок.

Вычерпав немного воды созданной из дерева плашкой, я убедился, что новая вода не хлынула в яму, а лишь стала просачиваться. Вынув подготовленную заранее магическую пеньку, я кинул её в воду. Двенадцать крупных губок, которыми я забил мешок под завязку, быстро стали всасывать влагу. И уже через полчаса на дне была только жижа. Не теряя времени, мы спустились вниз и принялись руками всё разгребать. Одновременно я пустил тонкие волоски, поскорее выяснить, где заслонка. Когда добрался до бетона, вода снова захлюпала у нас под ногами. Пришлось шевелиться.

Подставив дыркодел к плите, я затаил дыхание. И вопрос не в том, войдём мы или нет. Сомнения гложут, что нас там ждёт.

Когда камень стал пропадать, жижа потекла вниз под углом в тридцать–сорок градусов. Но я упорно стоял до тех пор, пока не появилась сквозная дыра с другой стороны. Полтора метра бетона, как не бывало. Пахнуло затхлостью и плесенью.

Гайя быстро перепроверила наше снаряжение, и двинула первой. Сняв брошь, поспешил за ней. И чуть не поскользнулся на жиже. Дальше пошли ступеньки вниз, когда встали в коридор, течь перестало, ознаменовывая, что путь за спиной снова зарастает. Подружка встала у новых сомкнутых плит, которые я преодолеваю тем же способом.

С бешенным сердцем вошёл на этот раз первым. И очутился в небольшом зале с лифтовой платформой в центре, где всё ещё покоится пирамида из шести целых бочек с боевыми роботами.

Когда–то мы с Дарьей и Крезо на последнем издыхании поднялись тут, спасаясь от атаки летунов. Но сейчас здесь так тихо и темно.

Гайя сразу же зажигает огниво позади меня.

— На полу есть механизмы, запускающие вон тех стражей, — киваю на бочки. — Иди след в след.

— Я помню всё, что ты говорил, — шепчет напарница почти у самого уха. — Не беспокойся. Ты впереди, я за тобой.

Иду аккуратно, разгребая носком песок. Кнопка чуть правее, вижу её. Неспешно доходим до платформы, где в центре тумбочка с ямкой в форме ладони. Не радует то, что зелёным уже ничего не подсвечивается. Убедившись, что Гайя встала рядом, вкладываю ладонь в надежде, что механизм отзовётся.

Полминуты ничего не происходит. Я уже собрался приступить к плану «Б». Но вот на подушечках ощущаю лёгкий холодок, а следом укол сразу на трёх пальцах. Мне кажется, раньше я был менее чувствительный, чем сейчас.

Под ладонью стало разгораться зелёное свечение. А вскоре за стенами заелозили крупные механизмы. Платформа дёрнулась, и мы поехали вниз! Сперва по глухому тоннелю, который резко сменился открытым пространством. Подружку пошатнуло, но я придержал.

Во мраке всё ещё виднеется скудное точечное светло–зелёное свечение. Похоже, светятся местные живые грибы. Поблизости кромешная темень. А вот вдалеке с противоположной стороны от нашего первого входа, грибов, похоже, скопилось немало.

Затушил напарнице бесполезное сейчас огниво, которое может нас выдать обитателям. Жаль, конечно, что она не может ничего разглядеть и оценить масштабы грандиозных построек.

Я же полюбовался, пока спускаемся, на старый, но совсем не добрый, каменный многоярусный лабиринт. Площади, прямоугольные и цилиндрические дома, арочные мосты на разных уровнях, башни, которые соединяются между собой мостами и пронизываются переходами. Сумел разглядеть даже разрушенные улочки, где бесчинствовала каменная горилла.

Спустились до площадки, обрамлённой скальной породой, как короной. От первого этажа до потолка из сталактитов навскидку метров двести. Температура градусов семнадцать, свежо. И кажется даже влажно, чего не было в прошлый раз. В груди проморозило, когда я уловил красный блеск в воздухе, но когда протёр глаза, он исчез. Похоже, глюки.

А вот в другом уже не глюки! Никаких останков летунов, никаких следов от разбитых роботов, ни одного дохлого гриба. Всё убрано начисто. И это сразу насторожило.

Хотя по нервам и так поиграл звук механизмов. Потому что как бы мы ни таились, незваных гостей всё равно вычислят по шуму от них. Поэтому спешу поскорее сменить местно нашей дислокации. Хватаю Гайянэ за руку и тащу за собой к лестнице. Поначалу она идёт неуверенно и даже упирается. Напряжена, как медная статуэтка.

Спускаемся по лестнице и двигаемся по уцелевшей улочке, уходя левее от дороги, по которой мы когда–то удирали. Под подошвой чувствуется песок, но он не скрипит благодаря чудо–сапогам. А вот у подруги всё же слышен скрип. Но не такой уж сильный. Потому что и здесь она идёт след в след, хотя ей не особо видно, куда мы направляемся.

Я и сам не до конца уверен, что иду в верном направлении. Но главное, что подальше от места с Книгой. Тут уж у меня чёткое понимание. А ещё я на досуге изучил электронную карту того инопланетянина. Мне удалось даже детально рассмотреть локации. И примерно разобраться, где точка нашего входа.

В первый раз мы попали в сектор «Льва», так он маркирован на карте. Собственно, мы сейчас в нём. Сам сектор удлинён, примерно пять–шесть километров, при ширине в один. Ограниченный скальными породами по длинным сторонам, обеими концами он граничит с другими секторами. С дальней стороны соседствует сектор под маркировкой «Медведь», а с ближней — «Волк». Мы как раз идём в сторону «Волка». Судя по карте, новый сектор уже не прямоугольный, а скорее, как неправильный многоугольник, приближающийся по площади к некоему подобию круга. Помимо «Льва» он граничит ещё с двумя секторами. Предварительно для дальнейшего путешествия третьей локацией я выбрал «Мышь», потому что тот сектор ближе. Это в случае, если ничего не найдём в «Волке».

А пока я просто хочу вывести нас из этой зоны, нутром чуя опасность. Через пролёты каркасов домов видны бочки с боевыми роботами. Все пустые. Похоже, так и собиралась в прошлый раз армия, чтобы с нами разобраться.

Пройдя метров сто по улочкам и не высовываясь, я, наконец, решился на переходы по ярусам выше. Осматриваясь на мостиках, стараюсь убедиться, что город не всполошился, как в прошлый раз. Затаившись, вслушиваюсь в округу. Пытаюсь выявить новые огоньки и понять, как Книга подействовала на местных.

Пробую распознать в давящей тишине её зов.

— Ничего не чувствуешь? — Спрашиваю растерянную Гайю уже в который раз.

Отрицательно мотает головой. Вижу, что свыклась с мраком, но всё равно напряжена до предела.

Ищу башни, где может проклёвываться розовый свет, не особо рассчитывая на быстрый успех. Никаких признаков. Всё мёртво и безмолвно на пути. Но бдительность терять не стоит.

Движемся всё дальше и дальше. Спустя час пути, идём уже более уверенно. Однообразные улочки сменяются площадью с крупными статуями животных с человеческими телами. Большая часть обвалилась до середины, но есть и целые. Появляются квадратные арки в полу, откуда доносится шум воды. А с ней чую и опасность. Слабый зелёный свет говорит о многом. Там и сидят хищные грибы.

Поначалу даже порадовался, потому что решил, что зов демона сюда не добивает. Но взглянув вниз понял, что скопившаяся внизу шайка из десяти–двенадцати особей просто застряла в канаве. Забилась в угол в направлении подъёмника.

— Твою мать, — прошептал себе под нос.

Полюбопытствовавшая с другой стороны от края подружка посмотрела на меня встревоженным взглядом. И кивнула, мол, что.

Конечно, о Книге я ей ничего не говорил. Зачем забивать голову опасной информацией? И всякими соблазнами.

Вскоре стало очевидно, что грибы всё же движутся в направлении Книги и соответственно навстречу нам. Мы просто застали какой–то остаточный процесс. И чтобы случаем не нарваться на «паломников», первый привал я устроил на третьем ярусе, прямо на мосту между башнями. К этому времени мы прошли уже пару километров, потратив на это три с половиной часа.

Разложив пожитки, присели перекусить. Жор напал не шуточный.

Со стороны пещеры, куда движемся, начал проклёвываться слабый зеленовато–жёлтый свет. Большей частью он отражается на потолке от сталактитов, и немного освещает округу. Теперь и Гайя может хорошенько осмотреться, чем активно и занимается. По расширенным глазам вижу, как она изумлена масштабам. Таких городов на поверхности не сыщешь и подавно. Это при том, что всё это по большому счёту скелет, который прежде обрастал природой, дарованной Зерном жизни.

— Смотри, — указывает Гайя вниз.

Хм, да она зоркая, даже я не увидел. Плетутся грибы одной колонной в паре улиц от нас. Тянутся, как улитки. Если смотреть на них дольше двух секунд, только тогда понимаешь, что движутся.

— Насколько они опасны? — Проявляет интерес подружка.

— Лучше близко не подпускать, выстреливают липкие языки с расстояния двух–трёх метров и тянут к себе. Потом обволакивают и душат, — отвечаю с набитым ртом. В первую очередь мы принимаемся за продукты, которые испортятся раньше. Варёные яйца курятина, хлеб.

— А эти… роботы? Они живут в тех бочках? — Спрашивает Гайя, подавая мне кусочек сыра.

— Да, но они более хрупкие. Опасны, когда их много, но время не пощадило их, большинство разваливается на ходу.

— Ты очень храбрый, — выпалила Гайя и посмотрела на меня с нежностью.

— Думаю, ты храбрее меня, — улыбаюсь. — Всегда рвёшься в бой бесстрашно.

— Прежде мне было нечего терять, — призналась и скромно укусила кусочек от краюшки хлеба. Чернявка всегда аккуратно кушала, впервые я обратил на это такое внимание.

— Ты ведь дочь вождя племени или клана, — решил всё же завести этот разговор. — Азума мы прикончили, твой род отмщён. Можно же расслабиться и жить спокойно?

— А я и живу спокойно, — говорит недовольно, уводя взгляд.

— Не подумай, я не прогоняю. Но ты не скучаешь по родине? Наверняка, есть родные места, которые навеют добрых воспоминаний.

— Половцы повержены, на землях Эльбруса наши народы снова начнут процветать, пусть и разрозненными кланами. Думаю, и остатки моего клана вновь вернулись в свой стан. Мои двоюродные, троюродные братья и сёстры. Если боги смилуются над моей судьбой, однажды вернусь в клан и заявлю о своих правах.

— Чтобы стать вождём?

— Да.

— И что для этого нужно?

— Убить прежнего вождя, — пожимает плечами. — Если он не покорится, не признав мою силу.

— В общем, ты принцесса, — заключаю и с большим удовольствием рассматриваю её.

Кивает. Смотрит с вызовом в ответ.

— Я — амира клана Чёрных рысей, по–вашему «принцесса», — заявляет с гордостью. — Покойный вождь, мой отец, нарёк меня Чёрной рысью. И верил в мою великую судьбу. Когда меня пленили половцы, я решила, что он врал мне. И возненавидела его. Но ты дал надежду. Когда мы возвратились с великого похода, я поняла, что ты не просто спас меня, ты вернул мне великую судьбу и любовь к своему отцу. Я думала, что такой долг отдам не скоро. Но теперь ты даёшь мне возможность проявить себя.

Ого. У меня слова все в горле застряли. Я никогда бы и не подумал, что Гайянэ может так много за раз сказать, да ещё и так эмоционально. Чувственная Чернявка — для меня это что–то невероятное.

— Даже если мы не вернёмся, — продолжает уже жёстко. — Для меня честь погибнуть, сражаясь за тебя хоть в самой Нави.

— Вернёмся, Гайя, обещаю, — вздыхаю. Что–то грустно стало.

— На моей родине столько прекрасных мест, — продолжает вдруг так воодушевлённо. — Если боги благоволят нам, я покажу тебе их. Хотя и не надеюсь на это.

Как трогательно.

— Знаешь, когда–нибудь соберёмся на Эльбрус. Почему бы и нет? Как город дострою, можно будет и на отдых прошвырнуться.

— Ты не шутишь? — Воодушевилась, аж засияла.

Блин, вот же…

— Нет, конечно. Обязательно посетим твою родину. Наваляем всем вождям, передадим тебе власть, объединив всех. И будешь править новым королевством.

— Хорошая идея, — соглашается Гайя с решительным настроем. И улыбка сходит с моего лица. Так–с! Это уже перебор.

— Ладно, пора выдвигаться.

Поевшие, отдохнувшие и довольные мы пошли уже более уверенно по дорожкам второго яруса. И вскоре ужаснулись от того, сколько под нами столпилось грибов! Они тащатся по улочкам и, похоже, в подвальной части по мостовой, где бежит вода. Судя по всему, внизу они обречены застрять и сдохнуть. Но им, похоже, всё равно.

Грибы грибами, я стал всё больше озираться на потолок, выискивая движение. Про летунов забывать нельзя. И вскоре заключил, что пещера сужается. Сектор шириной в километр сошёлся в улочки метров до трёхсот. Вот почему мы не прошли мимо грибов. Они тут повсюду шастают, давая слабый свет. Кстати, на это скопление я и обратил внимание ещё с платформы.

Вышли к широкой площади. Дальше уже нет улочек, только перила и три широкие лестницы вниз. На самой площади пятиметровые статуи, каждые семь–десять метров, обращённые в сторону нашего движения, то есть фасадами к новой локации. Парочки нет, только постаменты, а остальные вполне себе целые. Но внимание притягивает светло–зелёное свечение. Грибы тянутся только по краям слева и справа, будто боятся быть увиденными. В принципе, они нам не мешают.

Собрался уже спускаться, но Гайя толкнула в плечо. Обернулся, кивает назад.

— Не понял?

— Я что–то слышу, — шепчет.

Вслушиваюсь, затаив дыхание. Вскоре и мне долетает будто ветром этот долбанный массовый шелест металла!

— Твою ж налево, — выругался. — Как они нас почуяли⁈

— На спуске что–то шумело, — предположила подружка, сетуя на механизмы. Получается, так и вычислили.

Вот чёрт! Роботам же по барабану на зов. У них индикаторы на звук работают! Шелест усиливается, а с ним проклёвывается и писк грибов, которых уже начали шинковать стражи. Похоже, вся толпа сбежалась на шум летунов к первому спуску. Поэтому на втором никого и не было. А теперь они двинули по нашу душу.

— Так, не отставай, — дёргаю встревоженную Гайю.

Спустившись по мостику, поспешили на площадь, оттуда рванули к лестнице. Пещера сужается уже до тоннеля диаметром метров в пятьдесят, внизу неровное дно высохшего озера. Дальше сплошная стена, смахивающая на дамбу. В ней можно разглядеть зубчатые стыки ворот, закрытых наглухо. Похоже, это и есть граница между секторами. И она полностью перекрыта, но это не беда для Дыркодела. Проблема в другом!

Там прямо посередине пятнадцатиметровый медведь из гранита замер, смахивающий на гориллу, которая доставила нам много хлопот в прошлый раз! И она там явно не на своём месте. Быстро активировав сканер, я тут же выявляю металло–каркас и горящее ядро в башке. Он боеспособен! Просто по какой–то причине в режиме ожидания. И это ещё не все проблемы, лавина из роботов справа по неровному дну заворачивает, отрезая нам путь дальше.

— Сделаем иначе, — говорю, дёргая подругу за руку обратно.

До ближайшей башни метров сорок обратно, куда мы и спешим. Это не самая высокая башня, раза в два меньше той, где мы нашли затухшее Зерно. Но другого варианта не вижу. Когда мы начинаем взбираться на неё по внутренней лестнице, первые тараканы с ножами вместо лап уже вырываются навстречу.

Гайя успевает пустить по ним две стрелы, легко разваливая. Но я тащу её за предплечье наверх и ворчу, чтоб не тратила зря стрелы. По дороге делюсь новым планом. Поднявшись на самый верх, выходим на внешний балкон, где просто отличный вид на всю собирающуюся свору.

Вскоре лавина заполоняет все улицы под нами, другая поднимается по широкой лестнице с высохшего дна, где на площади они перемешиваются. После лёгкой неразберихи, течение масс движется чётко к нашей башне, где мы начинаем устраивать драку.

На балкон вход с двух сторон, поднявшиеся стражи лезут с обеих. Чтобы не тратить стрелы, мы начинаем просто их спихивать. Гайя мечом, я выращенной палкой. Создаваемый шум привлекает всё больше стражей, и это нам на руку. Большая часть разбивается, падая с высоты и наваливаясь в кучи вокруг башни, к которой теперь стремятся прорваться все.

Я работаю, как лопатой, смахивая по два, по три робота за раз, Гайя сшибает то мечом, то ногами. Особо не напрягаемся, стараясь экономить силы. Минут десять приходится возиться прежде, чем виден конец лавины с высохшего водоёма. Он постепенно освобождает нам путь к новому сектору.

Как только площадь частично освободили, даю сигнал Гайе приготовиться. Но тут случается неожиданное! Гигант у стены зашевелился и стал долбить по перегородке. Да так, что с потолка мощно посыпались сталактиты, под ногами завибрировало. Тараканы тоже внутри башни стали срываться с лестницы.

Как говорится, беда не приходит одна. Ещё одно чучело дало о себе знать! Примерно в трёх сотнях метрах в глубине города начался мощный погром. Когда я выглянул, то увидел десятиметрового гранитного волка, идущего сюда.

Лихорадочно выискивая новые варианты, заметил трещины по обе стороны от перегородки. Не в самой перегородке, а в скале рядом. Из них и просачиваются грибы. Слева она узкая, а вот с правой дальней стороны от нас — вполне годная, чтоб проскочить. Похоже, твари нашли лазейку уже давно и просачиваются в этот сектор.

— Гайя давай, нам надо выиграть три секунды! — Командую и начинаю наступление на тараканов.

Подруга атакует с другой стороны.

Опрокинув лавину метров на десять вниз, возвращаюсь. И спешно ращу крылья.

— Ко мне, скорее! — Кричу, потому что напарница слишком увлеклась, спустившись уже на этаж.

Возвращается с ошалелым видом. Разворачиваю, обхватываю за талию, прижимая крепко.

— Не пугайся! Всё получится! — Пытаюсь утешить. А то мало ли взбрыкнёт! Но она держится в моих объятиях смирно.

Мощные пружины уже взведены. Отталкиваюсь в нужном направлении, что есть силы, едва уходя от первых ушлых тараканов. Даже с весом подружки удаётся подпрыгнуть метра на три! В верхней точке расправляю крылья, которые собрал раза в два больше обычных. И мы как на аэроплане летим в сторону трещины через площадь наискосок.

Пролетая над остатками лавины, регулирую направление поворотом корпуса. Затаив дыхание, слежу за гигантом, который продолжает долбить в дамбу, как заведённый. Плавно снижаемся ближе к трещине. Приземляюсь сперва я, затем ставлю Гайю, напряжённую до предела.

Холка дыбом, оборачиваюсь на звук и вижу, что второй гигант уже на площади громит памятники! И где ж они интересно сидели⁈ Ладно, уже не до них, два гриба рядом замерли, а дальше в расщелине ещё виднеются! Оттуда свет бьёт светло–зелёный, угрожающий.

Гайя без церемоний лупит стрелами в тварей, те тоненько пищат и сдуваются, не в силах даже отойти.

— Побереги стрелы, сказал, — говорю подружке и быстро строю морозящий пулемёт.

Некоторые стражи уже заподозрили неладное, слышен приближающийся стук лапок. Но мы рвёмся вперёд в расщелину, уходя из виду гигантов. Долблю из пулемёта очередями по пять пик, выкашивая грибов. Потому что тоннель в два метра шириной, нам так просто не пройти, начнут лезть.

Прорываемся вовнутрь уже по зелёным соплям и ледышкам.

Выйдя в небольшую пещеру, понимаю, что роботы уже не отвяжутся. Так и будут преследовать, если не принять меры. Первые уже лезут, быстро догоняя.

— Прикрывай! — Командую и пускаю корни в породу над аркой, выискивая слабые места. Пока Гайя отстреливает бегущих, я постепенно расшатываю породу, и вскоре камни начинают сыпаться сверху. Большая удача, что и гигантский Медведь не прекращает долбить, так всё обваливается ещё быстрее.

Когда пыль развеивается, убеждаюсь, что стражи уже не просачиваются. Но со спины тащатся новые грибы. Их по свету в тоннеле видно. Ну а мы идём им на встречу, в надежде выйти в новый сектор.

Вибрации всё меньше ощущаются, хоть с потолка ещё сыплется на головы песок. Новая уже довольно большая пещера, куда мы выходим спустя пять минут шествия по тушкам «паломников», не обещает ничего хорошего.

Потому что мы попали в гнездо этих долбаных грибов! И самый главный гриб, разросшийся на половину этой пещеры, нам явно не рад.

Я даже сразу и не заметил, что стою прямо на нём.

Глава 11

Сектор «Волк»

Из–за того, что пол и две трети стен обросли зелёно–салатовой субстанцией, место походит на желудок гигантской твари. Всё пронизано синими венами, стенки ходят, будто дышат. Чувствуются какие–то процессы. Похоже, это некий гриб–мутант, грибок или совокупная система. А то и грибная матка, из которой отдельные особи почкуются и самостоятельно существуют.

Пока матка нас не трогает. Но вот уже отделяются первые метровые грибы неподалёку и начинают тащиться в нашу сторону.

Только я нацелил на них пулемёт. Сразу с нескольких сторон мощно ударило и меня рвануло к потолку! Только благодаря тому, что увидел, как затягивает подружку, понял, что это языки грибной матки застали нас врасплох.

От неожиданности Гайя даже выронила лук, но тут же взялась за кинжалы. Резанула в процессе по толстой склизкой нити, в ответ сразу стрельнуло в неё ещё с десяток мелких, потому что она оказалась уже близко к живой стене гриба.

Нас развело порознь метров на пять. Я не стал сопротивляться, и меня сковало меньше, но дотянуло до самого потолка, подвесив на высоте шести–семи метров. И, тем не менее, тонкая лоза стала обвивать вокруг конечностей, неестественно сильно сдавливая для своих габаритов.

Уже с высоты я увидел в центре пещеры рот диаметром метра три, смахивающий на задницу или клоаку. Думал, сейчас туда сунут. А нет! Оттуда полезли два кишковидных хобота в синих венах, похожие на гигантских червей, которые с лёгкостью засосут нас. Они и потянулись знакомиться.

Гайя сдержанно шипит и срезает кинжалами всё, куда дотягивается, но новые тонкие языки шлёпают по её телу, сковывая всё сильнее.

Определив направления, я резко вытягиваю из себя корни, пронизывая все щупальца, что меня держат. К счастью, они легко пробиваются плотными частями дерева. Рву их одновременно и легко высвобождаюсь. Пока падаю бью шрапнелью по стенкам, чтоб сбить спесь монстра. Запищало со всех сторон, аж по ушам мерзкий хор ударил! Оказавшись внизу, вскидываю свой пулемёт и щедро нашпиговываю сперва обоих червей, один из которых почти дотянулся до напарницы. И дальше долблю по потолку и стенам, не жалея боезапаса. Писк перерастает в непрерывный давящий звук. Червей утягивает обратно в клоаку уже безвольными плетьми.

Подружка спускается по ослабленным вражеским ниткам сама. А я иду вперёд, понимая, что уязвимые точки у матки не в стенах и потолке. А в той клоаке в полу. Куда я с радостью хреначу почти в упор под две сотни морозящих пик, развальцовывая всё к чертям и превращая в рваное месиво. Слизь да ошмётки сыплются на нас дождём. На языке становится кисло. А в пещере прохладно.

В процессе тварь булькает и кашляет зелёной жижей, пытаясь пережёвывать ледышки, которыми я её угощаю. Только когда прекращает подавать признаки жизни, я останавливаюсь. И лишь после осознавая, что потратил на этом четверть боевого довеска. А брать материал не откуда. Только по крупицам стягивать свои же пики. Что собственно и делаю, пока мы осматриваемся в пещере, с потухшим на порядок свечением.

— Ты великий маг, — хвалит меня Гайя, отплёвываясь от кислятины. — Понять не могу, почему ты до сих пор не убил своего князя и не захватил власть.

Наивностью попахивает. Но я отвечаю в том же духе:

— Да что князь, что император давно уже мои марионетки.

— Не шутишь? — Встрепенулась подружка и нахмурилась, потому что я начал посмеиваться над ней.

Хотя совсем не до смеха. Мы все в зелёной дряни, да ещё и в тупике.

— Придётся возвращаться, — заключила и Гайя.

А как не хочется!

— Не спеши делать выводы, — говорю и, затаив дыхание, активирую сканер.

Стены пещеры не пробивает, слишком толстые. Просвечивание потолка тоже ничего не дало. Лишь на рожу дряни покапало ещё, когда поднял голову.

Проверив пол, сразу заметил металл на разном удалении. И не простой, это останки стражей! Ладно, это второй вопрос, что они тут забыли. Из этих останков строятся очертания некоего тоннеля дальше. Но мне так не хочется признавать того факта, что иного пути просто нет.

— Похоже, нам надо туда, — киваю на раздолбаную клоаку.

Делая вид, что ей всё равно, напарница полезла первой без всякой подготовки, я даже остановить не успел. И с невольным визгом поехала вниз, как по горке.

— Ну что⁈ — Кричу ей.

— Руки не расставляй, — слышу глухой ответ. — Тут всюду торчат железки.

Корни пустил вниз, чтобы подстраховаться и аккуратно стал съезжать. Я ж барин! Думал, что лезвия от стражей тут случайно застряли. Но это больше походит на зубы в глотке. А точнее целые жернова из них. Видимо, тварь использовала инородные материалы, как средство перемалывания пищи.

Оказавшись в пузыре из плоти, я понял, что нам ещё предстоит немало работы, чтоб пробиться дальше. Гайя уже перебинтовала руку, которую зацепило.

— Царапина, — ответила на мой немой вопрос.

Используя корни, стал кромсать плоть, местами обнажая даже породу, обрамляющую пещеру. Своей блестящей скользкой поверхностью она напоминала камни с морского дна. Продираться нам пришлось почти час то по жиже, то по кускам срезанных органов с кишками, периодически мы едва не задыхались от вони и ядрёной кислятины. Хорошо, хоть сообразил, выстраивать нам тоннели из деревянных каркасов, которые перестраивал с пройденного пути на новый.

Гайя при виде таких чудес поначалу даже вытаращила глаза, думая, что тварь ожила. Похоже, от таких нервных потрясений она скоро станет блондинкой.

Я и сам занервничал, когда появились скелеты на пути, закатанные в слизь. Вроде даже на человеческие смахивают, но слишком мелкие. Метровые, полуметровые. Черепа вытянутые, совсем нечеловеческие. Тогда возникает вопрос. Что это за мутанты?

Когда впереди снова появилось свечение, я понял, что тварь нихрена не сдохла! И, похоже, она с двух сторон орудует. Потому что снова завоняло ядрёной кислятиной, и заходила гигантская глотка. В какой–то момент донёсся звук елозящих кинжалом и вскоре к нашим ногам по наклонной съехала жижа с перемолотыми в ней останками детского тела!

Не желая рисковать нашими шкурами, я вырастил морозящий пулемёт и стал прокладывать нам дорогу уже по–взрослому.

Живой пол заходил ходуном тут же. Похоже, твари с другой стороны не понравилось, что творится у неё внутри. По сторонам из пор в стенках засочилась кислятина, впервые я уловил дым от наших сапог! И понял, что нас хотят к чертям переварить. Но вскоре дыр я наделал столько, что тварь сама стала не рада, ибо вся эта кислота просочилась в раны.

Чтоб из глотки выходить, нам не потребовалось карабкаться вверх. Двинули почти по прямой. В последнем отсеке твари я раздолбил уже трёх здоровенных червей, и мы вывалились наружу уже в новую пещеру.

Эта оказалась раза в два шире предыдущей, хоть и не такой высокой. И вся усеяна толпящимися грибами.

Затаив дыхание я вскинул пулемёт и продолжил расправу. На удивление с этой стороны твари оказались живее, и стали прямо на глазах улепётывать в два прохода.

В сдувшейся плоти убитых просматривались силуэты мелких скелетов. Млять! Кого же они тут жрут–то⁈

Преодолев метров двадцать перехода, мы вышли, наконец, на эту сторону от дамбы, оказавшись в новом секторе. Грибы шарахнулись по сторонам и стали уноситься дальше, не желая с нами связываться. Поэтому я даже расслабился. И решил осмотреться.

С нашей трёхметровой высоты от уровня дна, не так уж много можно разглядеть. Но общее впечатление вышло неожиданным.

Это не прежний скелет города–лабиринта. Это скорее его руины, захваченные мхом и грибовидными растениями. И речь даже не о зелёных ходящих монстрах–грибах. Но не это самое удивительное. А воздух и свет.

По всему пространству, словно опадающие листья, медленно спускаются частицы, дающие бело–зелёное свечение. Они рождаются у стеклянных сталактитов на потолке грандиозной пещеры, высота которой здесь не более сотни метров, и медленно снижаются, пропадая на фоне руин. Не так плотно, как дождь, но всё же прослеживается непрерывность процесса, и впечатление складывается, будто это нечто волшебное.

Гайя даже вытянула ладошку, чтобы принять одну, залетевшую к нам, а лепесток размером с ноготок просто растворился на коже без следа, словно признак. А с ним пропал и его свет.

— Ты видишь? — Слышу восторженное от напарницы. — Это опадающие ангелы, у нас есть поверья, что они благословляют на процветание. В пещерах Эльбруса можно встретить несколько ангелов, но здесь их сотни.

— Лазерное шоу, голограмма, — комментирую без особой радости и осматриваю недобрую округу.

Слева глухая перегородка, её не видно из–за руин, но всё ещё слабо ощущается, как долбится в неё уже с той стороны Медведь–робот. Очень хочется верить, что он скоро успокоится и снова вернётся в режим ожидания.

Впереди небольшая поляна из мха, грибочки белые, смахивающие на поганки, растут кустарниками, а дальше полуразбитая лестница наверх. И начало руин, обросших всякой дрянью.

Не сильно впечатлившись визуализацией чудесного листопада, выдвигаюсь первым. Несколько шагов, и я понимаю, что мох вполне себе живой. Не сухой, не превращающийся в пыль. Просто мох. А ещё я слышу слабое журчание воды. Похоже, здесь где–то течёт ручеёк.

Поднялся по лестнице, выходя на улочку. Всё в мягком зелёным свете и лёгких мерцаниях спускающихся лепестков, по обеим сторонам куски стен от домов, арки в тёмные подвалы, частично уцелевшие куски вторых этажей и даже дуга от мостовой впереди видна. И всюду властвуют грибовидные растения. Интересно, а они могут преобразоваться в привычное мне дерево? Первые же попытки моих волосков создать контакт не увенчались успехом. Инородное строение растительности не поддаётся моей власти. И это хреновая новость. Потому что на один этот переход с грибами я слил примерно треть боевого довеска.

Получается, надо быть экономнее.

Первые несколько минут держу ухо востро, стараясь выловить любое малейшее движение и понять, следит ли кто за нами. Готовит ли засаду. Но ближайшая округа просматривается неплохо. Всё вроде тихо и спокойно, но издали доносятся странные звуки, будто кто–то точит клинок о камень. А ещё периодически падают откуда–то валуны. Мелкие шуршания за ближайшими руинами тоже улавливает слух, и это меня тревожит.

Вскоре подгребает Гайя и тоже щетинится, вскинув лук.

Убедившись, что ни грибов, ни роботов поблизости нет, поднимаюсь на кусок платформы второго этажа здания справа, пытаясь объять как можно больше площади. Нам бы какую–нибудь башню, с которой удастся увидеть больше. Вот её и ищу. Но пока только обросшая грибами и мхом трёхэтажка впереди метров через сто. Сразу бросился в глаза спуск слева, где я уловил блики воды. Как и большие разводы на ней. Похоже, там что–то плавает.

Мдя, похоже, мы попали в закрытую экосистему, где надо быть особенно внимательными. Очень хочется верить, что всё здесь разрослось благодаря рабочему Зерну, которое мы в скором времени отыщем.

С большой надеждой, что контингент роботов стражников в этом секторе давно заржавел, стали углубляться в руины. Тусклый зелёный свет в мелких мерцаниях раздражает, но и к нему постепенно удаётся привыкнуть.

— Спустимся к воде, — вскоре предложила подружка.

Молча согласился, потому что после недавней клоаки кожу щиплет и неприятно тянет. А волосы вообще коркой покрыло.

Вышли к затопленной площади, где даже видно несколько головешек статуй, заросших мхом так, что не понятно, какое изображено животное. Хотя судя по торчащему единственному не обломанному уху, один точно тут заяц.

После пятой ступеньки вниз подступает вода, по сторонам всё обросло тёмно–зелёным мхом, рощи из грибов торчат всюду. На самой воде островки моховидной ряски покоятся. Тихо здесь, слишком тихо.

Достаю сканер, и штудирую всё по периметру. Потому что не люблю сюрпризы. На дне редкие останки тараканов роботов. По круге есть немного металла, в основном по ту сторону берега, где тоже всё в руинах. Но даже если роботов нет, не нужно расслаблять булки.

Гайя первой прикасается к воде. У неё даже есть специальный серебряный клинок, который она опускает туда и что–то проверяет. Удовлетворившись результатом, начинает обмываться, зачерпывая ладонью по чуть–чуть. Устроившись в метре, умываюсь и я.

В какой–то момент обращаю внимание на тень на воде. Её периодически подсвечивают лепестки, но она не пропадает. Она движется в нашу сторону! И чем ближе к нам, тем сильнее расширяется. Полуметровый эллипс вытянулся в каплю и расширился в конце до полутора метров, продолжая тихо двигаться к нашей лестнице под водой. Это не выглядело, как спина какой–то рыбины, скорее, как нефтяное пятно, но под небольшим слоем воды.

Когда оно приблизилось на пять метров, Гайя сама дёрнула меня, и мы отошли от берега, поднявшись наверх. Подойдя вплотную, масса разлилась уже на всю ширину лестницы, окрасив воду в смольно–чёрный цвет. А затем раздался резкий всплеск! Чёрная тряпка выскочила из воды и захлестнула три метра берега, как сетью! Да ещё с таким смачным шлепком, аж волосы дыбом встали. Не успели опомниться, а оно потащилось назад ни с чем. В процессе движения быстро сузилось до тонкой ниточки и ушло под воду в районе ряски.

— Купаться здесь не будем, — заключил я.

— Оно голодное, — заключила Гайя.

Двинули в обход водоёма, по дороге я снова включил сканер, что делаю теперь часто. И впервые уловил движение металла! Лезвия, панцири. Но всё не так, как у тараканов. Замер, чтобы понять, в чём подвох. Тьфу, ты. Понял! Похоже, кто–то использует их останки, как броню и оружие.

— За нами следят, — прокомментировала и подружка. Даже указала направление, где я и обнаружил движение за стенкой и грибными кустами.

Всё бы хорошо, но вскоре мы вышли на большую площадь, усеянную плотно нашими старыми друзьями грибами–мутантами. При виде нас, они явно затаились. А вскоре стали доноситься урчания в их животах.

Только избавившись от вонючей жижи, не очень хотелось связываться с ними вновь. Стали обходить скопление через руины, тут уже и тропа кем–то вытоптана. Миновали несколько разваленных домов, и в узком проходе Гайя меня придержала.

— Дальше ловушка, — заявила, кивая на протянутую внизу поперёк нитку, а затем в сторону за кусок стены.

Просканировав, увидел за препятствием ряд из лезвий, стоящих вертикально. Гайя смело перешагнула через нитку, за ней двинулся я и увидел, что лапки стражей прикреплены к длинному ребру, как минимум лошадиному.

Следом подруга выявила ещё три ловушки. Там нас должно было не только лезвиями пробить, предусматривались и камни на голову, и замаскированная яма с клинками в пятки.

Получается, здесь есть разумные существа. И это не очень хорошо для нас.

Миновав злополучные развалины, вышли на широкую улочку, где уже можно подняться на часть обломанного моста, который вёл к башне. А она в свою очередь давно обвалилась. Но сейчас мне пригодится любая высота, чтобы лучше сориентироваться.

Учитывая, как долго мы здесь пробираемся, наше путешествие может затянуться. А если взять во внимание, что за нами следят уже с двух сторон неизвестные, так это путешествие грозит быть ещё и без отдыха.

Поднявшись на мост, невооружённым глазом не увидел почти ничего нового. Но вскоре сумел рассмотреть первую почти полностью уцелевшую башню! С неё уж точно можно увидеть значительно больше. Вот только одна проблема.

По левую сторону — районы города ярусом ниже стоят, всё так же разрушено до основания, а ещё и затоплено. И, похоже, полностью. Заветная башня как раз там, метрах в двухстах от нас. То есть она окружена водой. Если проследить наш путь, мы уже какое–то время идём параллельным путём вдоль затопленного района. Но придётся заворачивать.

В такой воде могут обитать злобные нефтяные пятна. Даже проверять не хочу, смогу ли высвободиться из объятий подобной твари. Но деваться, похоже, некуда. Придётся идти прямо по кускам стен, торчащих из воды. И это в принципе осуществимо, если нам не будут мешать аборигены.

Просканировав округу, я выявил два отряда по три–четыре неизвестных, судя по очертаниям металла. Ближайшая группа затаилась в соседних руинах, метрах в двадцати. Куда я стал всматриваться, затаившись. Гайя тоже не осталась в стороне, взвела стрелу и стала ждать. Но ребята решили не высовываться, будто поняли, что мы их видим. Один только промелькнул меж грибов. Но я уловил лишь блеск клинка.

— Интересно, они от нас отстанут вообще? — Прорычал раздражённо.

— Это их земля, вряд ли, — ответила подружка спокойно и добавила уже позитивно. — Когда найдём их логово, им некуда будет деваться.

Поддержав идею Гайи, двинулись к месту, где они прятались. Хитрецы к этому времени уже смылись. Но следы подруга сумела распознать быстро.

— Высотой не более метра, — заключила напарница по размеру голой детской стопы. — Весят мало. Ловкие, быстрые, хороший слух.

Похоже, останки таких мы и видели в чреве монстра.

— Я напала на след, идём? — Предлагает Гайя.

— А как же башня? — Шепчу в ответ.

— Вначале за нами следил один, а теперь их десять. Если бы они хотели говорить, то уже сделали это. Но они копят силы для удара. Ударим первыми.

— Нет, давай поступим по–другому, — начал я и достал из провизии кусок сушёного мяса.

— Что ты делаешь?

— Пробую заключить мир, — поясняю, укладывая кусочек на небольшой чистый камушек во мхе. — Если они мыслящие, мы сможем договориться.

— Хорошо, но не оставляй слишком много. Дичь здесь не водится, — проворчала подруга, достала стрелу и поломала её об колено.

— А это что за прикол? — Спросил теперь я, когда она части стрелы рядом положила.

— Знак мира, — пояснила она.

— Тогда не будем скупиться, — добавил я к угощениям ещё сухарик.

Оставив послание, решили вернуться к своему маршруту. Находясь на мосту, я примерно понял, где мы пойдём через воду. Сорок метров дальше торчат походящие стены и даже целые углы с платформами, где можно будет отсидеться и при необходимости отбиваться, несмотря на воду вокруг. Идею плыть на плоту я отмёл сразу, слишком много препятствий для него и слишком рискованно из–за обитателей.

Наметив цель, поспешили к первой торчащей стенке из воды у берега, куда я заскочил первым. Прошёл, едва держа равновесие и перепрыгнул на следующую, чуть не свалившись в воду. Мдя, с поклажей так не попрыгаешь, как хотелось бы. Поняв свою оплошность, вырастил длинные палки, чтоб на них опираться.

У подружки с ловкостью проблем нет, она скачет за мной без труда, но я всё же спросил:

— Может, пару палочек подкинуть?

— Обойдусь, — ответила, не отрывая взгляда от водной ряски, которой становится всё больше на пути. Оттого не видно, что к нам может подкрасться.

Решили ускориться, пока никаких тварей в пучине не видно. Подружка даже обогнала меня на середине пути. Ближе к цели развалин стало меньше, куда можно вступить. Вокруг башни так вообще ничего, всё, как назло, под водой. Да ещё и ряской щедро обтянуло. По моим расчётам глубина здесь метра четыре, не больше. Но от этого не легче. Дно чёрное и зловещее.

Метров за пятьдесят до башни, понял, что в ней кто–то есть! Гайя поняла это чуть раньше и уже прицелилась.

Вскоре на верхнем заросшим грибами этаже мощно захлопало крыльями. И я увидел сразу двух старых добрых летунов с прежнего сектора. Летучие мыши габаритами с взрослого человека смело бросились на нас и, выхватив точные стрелы от подружки, плюхнулись в воду, чутка не долетев. Один забарахтался, второй сразу пошёл ко дну.

Только я собрался уже лепить плот, Гайя кивнула в сторону.

— Смотри.

Выплывая меж кусков стен и совершенно не тревожа гладь, под водой приближается тень, разрастаясь в ширину. Она идёт не к нам, а к всё ещё барахтающемуся летуну. С большим интересном мы наблюдаем, как «пятно», обкутывает собой тварь, которая начинает отчаянно кричать, как птица. Обволакивая блестящей чёрной жижей всю тушу, оно в итоге утягивает чёрный мешок на дно. И медленно утаскивает под ряску.

С другой стороны ещё два пятна спешат к утонувшему летуну. Судя по пузырькам, они даже начинают между собой бороться за добычу. Но вскоре всё проходит. Минут десять приходится ждать на куске бетонной стенки, пока всё уляжется. А затем я быстро ваяю плот из боевого довеска, куда мы живенько садимся и гребём поскорее к башне. А твари будто затаившись прежде, сразу и полезли, заполоняя чернотой всю воду. Так быстро за нами устремились, что мы едва успели к башне!

Гайя первой перепрыгнула и полезла по стене вверх, цепляясь за мелкие выступы. Я двинулся следом, страхуясь корнями, на двухметровой высоте над уровнем глади затянул обратно дерево и ужаснулся, когда понял, что смольно–чёрная поверхность прямо подо мной. Гонимый животным страхом пошевелился быстрее. И влез в первую же пробоину, оказавшись на среднем этаже.

Внутри сохранилась лестница, и даже платформы, на одной из которых мы присели передохнуть. Когда поднялись выше, то стало ясно, что у летунов здесь гнездо, которое они свили из мелких косточек и мха. В нём целых тринадцать яиц размером со страусовые. Похоже, мы прикончили их родителей.

Стараясь ничего не трогать, первым поднялся на самый верх, оказавшись на высоте метров в сорок над уровнем воды. Вот теперь обзор, что надо, и вид просто замечательный.

Первым делом ищу розовое свечение. На башнях, в домах или дырах… не важно. Это ведь и есть наша цель. Но ничего похожего не видно. Зато становится ясно, куда мы попали, и куда соваться не стоит.

Площадь сектора не объять, но видимость примерно в радиусе километра. И, тем не менее, по ней я могу судить о многом. С лева всё затоплено на сотни метров, чем дальше, тем страшнее. Судя по электронной карте, эта сторона примыкает к ближайшему сектору «Мышь», который я предварительно выбрал для дальнейшего исследования. Получается, не угадал, по воде мы не пойдём. Если ничего не найдём здесь, придётся пробираться через всю эту пятикилометровую помойку по диагонали, чтобы добраться до сектора «Заяц». А переход как раз в самой заднице на другой стороне.

Добавляет обеспокоенности и то, что ни одной лифтовой наверх я не разглядел. Ни подъёмника, ни намёка на него. И это хреново.

Ну а теперь о самом интересном.

Правее и дальше метров на триста видно первое поселение аборигенов, обосновавшееся на руинах крупного здания близ спуска к воде. И у них там прямо сейчас что–то происходит. Мелькают меж шалашей тонкие фигуры, доносится лязг клинков, крики. Даже огонь горит, окутывая шалаши!

— Племя на племя, — предположила зоркая Гайя. — Подождём исход?

— Да, пора передохнуть основательно, — согласился.

Решили заночевать на верхушке башни, где уцелела целая платформа четыре на четыре метра. Хотя и не ясно, когда здесь день, а когда ночь, биологические часы обмануть трудно. Да и усталость навалилась нешуточная. Столько поклажи таскать, никакие «Бегунки» не помогут, и нагрудник Разлома не спасёт со своей тройной выносливостью.

Первой улеглась на расстеленный полог Гайя. А я заступил на дежурство подле неё. Спустя примерно час шум битвы в поселении утих. За это время я засёк под потолком троих летунов, которые покружили рядом, но вскоре улетели прочь. Также заметил, как у берега поселения почернела вода, будто водные твари, почуяв кровь, не сумели устоять и явились, авось им перепадёт.

А ещё показалось странным, что снижающихся призрачных лепестков над местом действия стало на порядок больше, будто живая активность их притягивает.

Следующие два часа вроде всё тихо, а затем снова начинается переполох. Какая–то погоня, дальше на сушёном грибе, смахивающем на трёхметровое коноэ, сразу кучка аборигенов устремляются по воде к нашей башне под градом камней и бумерангов из кости преследователей.

Твою ж налево, я впервые сумел их рассмотреть! И даже рассмеялся себе под нос. Эти крыски очень смахивают на сородичей моего домового Баша. И в лодочке крыски, и на берегу крыски. Одни, мать их, крыски.

Лодочка вроде ушла от обстрела, но тут же за ней по водной глади устремились чёрные пятна, удлиняясь для скорости. Судя по суете спасающихся, они очень беспокоятся по этому поводу. И даже начинают кидать в чёрную массу камушки, отпугивая ближайших, но эффект не утешительный. Твари вроде пугаются, но их так много, что вскоре вся вода вокруг чернеет. Вижу, что преследователи появились на двух лодках, но тут же завернули обратно, явно согласившись, что этим ребятам кранты.

Я бы просто понаблюдал, как их жрут, но в лодочке увидел совсем уж крошечных мышек. Похоже, они спасают детей.

И сердце моё дрогнуло.

Глава 12

Знакомство с аборигенами

Убегающие не стремились к самой башне. Понял это, когда они стали заворачивать вглубь водоёма к отдельно торчащих из воды островкам. Не до конца разрушенное здание оказалось, как нельзя, кстати. Но вот путь до него раза в три длиннее. Хотя чего я удивляюсь, они ведь думают, что здесь всё ещё сидят летуны.

Судя по тому, что в лодке дети, нападавшие на поселение победили и погнали этих бедолаг.

Первое чёрное пятно приблизилось к лодке вплотную и пошатнуло её. По другому борту подтянулось второе, и беглецы встали зажатые. Одна крыска забила костяным веслом по жиже, но тут же в ответ полетели тонкие щупальца, хватающие ретивого. Тот стал срезать их кинжалом, но приставучая тварь полезла на лодку, перетекая по борту и продолжая стрелять новыми язычками.

Очень не хотелось будить Гайю, но она сама вскочила, когда я натянул тетиву «Ветерка». До лодочки метров пятьдесят, а я давно не упражнялся в точной стрельбе. Поэтому выстрелил, стараясь не упускать контроля над стрелой. Благодаря чему она вошла чётко в атакующую тварь. И пропала в чёрной жиже без следа. Думал, в холостую вышло, а нет. Существо испугалось, бултыхнувшись в воду. Но чуть не утянуло с собой крыску, которую успели придержать собратья едва–едва.

Вторую тварь я прошил более уверенно. А затем пустил ещё по стреле в новых. Гайя быстро подключилась к атаке, выстрелив три раза, и посмотрела на меня вопросительно.

И действительно, эффект вышел слабый, твари снова полезли, не получив весомого урона от стрел. К этому времени крыски попытались ускориться, заработали лапками, живее налегая на вёсла. И уже стали посматривать на нашу башню.

Понимая, что наши стрелы тварям, что кошачий пердёж, перехожу к древесной магии. Стреляю пикой с кровью в самую рьяную гадину у лодки. Почуяв касание с плотью, посылаю сигнал, и снаряд разрывается, выпуская волоски. Прохожу по эластичной неплотной массе, которая перерастает в жилы, а дальше пронизываю мешок желудка и нервный центр. После чего натравливаю своего аватара на другую тварь.

Пускаю пику ещё в одного и делаю то же самое. Вода начинает бурлить вокруг лодки, приобретая жёлтый окрас! Всё больше «пятен» ввязывается в драку. Такое впечатление, что они начали сходить с ума, как только я основательно пустил кровь.

Крыски на лодочке замерли, как мышки и смотрят по сторонам, пребывая в полном замешательстве. Но тут слева со стороны наглухо затопленных заросших руин раздался сильный всплеск! И я даже успел увидеть спину, смахивающую на крокодилью. И габариты не утешительные. Там гадина метра под четыре. То ли рыба, то ли крокодил!

Чёрные кляксы, какие не успели ввязаться в месиво, стали спешно расползаться, истончаясь до змей. Видимо, почуяли приближение более опасной твари.

Беглецы закричали отчаянно тоненькими голосками, погребли к берегу, до которого им путь не близкий, а тварь уже хреначит, как акула, так и не погрузившись до конца. Видно, как мелькает то меж каменных плит, то грибных наростов. Прицелиться в неё сложно, слишком много препятствий на пути.

— Им конец, оставь, — слышу от Гайи.

— Прикрой, я попробую их вытащить, — говорю и спешу вниз.

В окошке второго этажа мне удаётся высунуться, где я понимаю, что не достану корнем, если просто пущу его из руки. Быстро собрав солдатика из мёртвого дерева, пускаю его в воду с корнем, который тяну от себя, не прерывая контакта. Попав в воду, солдатик начинает работать ручками и ножками, но перемещается слишком медленно. Поэтому, посылая сигналы через корень, ращу у него лопасти в заднице и превращаю в моторную лодку.

Мерцание падающих сверху лепестков мешают сосредоточиться, но я пытаюсь изо всех сил не потерять концентрации.

«Нефтяные пятна» начинают живенько реагировать на моего солдатика. Но он стремительно приближается к лодочке, рассекая ряску. Тем временем Гайя пытается выцелить крокодила, которому до лодки уже ластом подать. Слышу, как бултыхнулась одна стрела, затем в тварь всё же бьётся вторая. И, похоже, отскакивает.

— Сюда гребите! — Кричу идиотам. Машу им руками.

Один крысёныш замечает меня. Смотрит своими чёрными глазками–пуговками. А затем обращает внимание на спешащую к ним мою «водомерку».

— Я помогу! Вытяну вас! — Пытаюсь втолковать намерения.

Но эти только живее пытаются уйти к берегу, а там их уже встречают чёрные тени.

— Гайня! Лодка! — Кричу подруге. И она верно всё понимает, пуская стрелы по тварям вокруг, чтоб их хотя бы спугнуть.

А тут и человечек мой подплывает, хватаясь. Дальше уже дело за корнем, который вгрызается в лодочку. Как только убеждаюсь в прочности хвата, тут же тяну на себя. Крысок мотнуло от резкого толчка, зато почти все побросали свои бесполезные вёсла.

Пока тяну в поле зрения попадает и наш крокодил. Активирую «Змеевик»! И за три метра до лодки поражаю его стрелой. Змея вгрызается в шкуру, как миленькая, пропадая внутри. Монстр замедляется, и лодка успевает проскочить, хотя он должен был её протаранить.

Крик абригенов не утихает, но теперь он кажется более радостным. Подтащив лодку, я спускаю к ним несколько толстых корней, которые закрепляю наверху поперечной палкой.

Высовываюсь, а эти дебилы смотрят на меня, как цыплята. Никто не поднимается.

— Поднимайтесь, мыши долбаные, ау? — Зову их. И так и сяк, и жестами, скоро плясать начну.

А там ещё рыбина, кстати, не сдохла! Беснуется рядом, вот–вот ударится в лодку. Кажется, змеюка внутри доставляет ей массу неудобств, но всё никак не убьёт. Гайя ещё сверху стрелами лупит.

— Всё, не трать боезапас! — Кричу подружке.

Эти начинают взбираться живенько. Да неужели!

Наверху в окошко выглядывают, не решаясь перелезть. Отхожу подальше, только тогда вползают, вставая на двух ногах, как люди. Пять взрослых, трое детишек, все в лохмотьях из какого–то волокна, похоже, из грибов сделанного. Сумочки наперевес, мешочки. Сами худые, бледные, без слёз не взглянешь. Зато бусы у всех, украшения из камушков.

В кучку сбились, прижимаясь друг к другу, хвостики крысиные поджали, стараясь не шевелиться и не дышать. Только у одного ножик, сделанный из лезвия таракана, вижу на поясе, остальные ничем не опасны, вроде как.

Судя по тому, что смотрят чётко на меня даже в полумраке, видят неплохо.

Сверху обозначилась подружка.

— Всё нормально? — Спросила деловито.

— Да, — ответил, и тут же спохватился. Крыски и сами засуетились, потому что лодочка заскрипела отчаянно.

Подскочил к окошку, аборигены шарахнулись в разные стороны. Мощным рывком поднял лодочку и подвесил на корне. Ещё бы немного, и в неё бы затекла ушлая тварь. А следом бы врубилась рыбина, которая всё никак не сдохнет.

Без этой лодочки аборигены с башни на берег не переправятся, когда всё уляжется. Чтоб с ними не нянькаться, я должен об этом позаботиться.

Они и сами не в восторге от нашего общества. С противоположной стороны от меня вжались в стену. Взрослые собой детей закрыли, те из–за них выглядывают. Крыска с кинжалом очень уж смахивает на моего домового. У этого бусы из косточек, ушки блинные проколоты везде, одно даже порвано. В общем, матёрый боец, судя по всему.

Опомнившись, тихо перешёптываются друг с другом, попискивая. Забавно наблюдать человеческие ужимки. Но вот ничерта не понятно, о чём они сговариваются.

— Это язык падших, — слышу от старшего духа Сорняка. И кривлюсь от боли с непривычки.

Крыски сразу обращают на это внимание. Похоже, они штудируют на мне каждый пунктик, пока я с ними на одном этаже.

Повелел переводить для Первого духа, чтоб тот передавал мне более нежным голосом. Думал начнёт суфлировать, а тут несуразные звуки стали приобретать смысл. Вскоре я стал понимать, что они болтают. Похоже, мои духи всё больше сливаются сознанием со мной в единое.

— Что с этим страшилой? — Говорит одна взрослая крыска другой писклявым голосом.

— Он хочет нас сожрать? — Слышу ещё от одного почти таким же.

Аж на смех пробирает. Но я держусь из последних сил.

— Отобрал добычу у пиявок и сома, — продолжают шептаться. — Чтобы припасти себе. Он и коршунов прогнал. Но не тронул их яйца.

— Тоже припас…

Пытаясь наладить контакт, задаю задачу духам, чтоб научили говорить. Нужно просто повторять звуки с определённым значением.

— Все…м при…вет, — озвучиваю неуверенно. Закашлял следом, потому что горло запершило от таких изречений.

Услышав знакомый язык, крыски перестают дышать.

— Я не враг, — продолжаю. — Можете не бояться.

— Мы и не боимся, — заявляет абориген с ножом. — Если не тронешь нас, мы не тронем тебя.

Какой самоуверенный коротышка.

— Меня это устраивает, — соглашаюсь. — Мы будем на самом верху, вся остальная башня ваша.

— Мир, — кивнул главный крысёныш. И аборигены расслабились.

Гайя встретила на следующей платформе, где у летунов гнездо. И посмотрела с некоторым укором во мраке.

— Ты знаешь их язык?

— Изучил, — ответил важновато. — А что?

— У тебя в доме такой же, только ручной. В этом всё дело? — Выпалила.

— Кто тебе сказал? — Спрашиваю сразу с наездом. Прибью я эту Лену.

— Я же охотник, не забывай, — бросила с нотками надменности.

— Всё, охотник, пару часов отдохну и двинем.

На верхней платформе завалился теперь я, и даже удалось уснуть. Особенно с чувством выполненного долга. Растолкала подружка и указала сразу на берег, откуда пришли мы.

А там какая–то нездоровая активность под мерцанием падающих лепестков. Аборигенты вроде и прячутся, но их там столько, что скрыть своё присутствие невозможно. До кучи — в лагере, где уже прошла драка, снова начался замес. Визгливые крики, даже лязг доносится. Посмотрел вниз, а нашим крыскам хоть кол на голове теши. Развалились прямо в гнезде довольные, все яйца летунов пожрали.

— Друзья, — начинаю, и крыски подрываются. — Там ваше племя или враги?

Показываю в окошко. Аборигены затаились. Главный подрывается быстро, подскакивая к проёму и начинает визжать радостно.

— Майни! Лилипи!

Нихрена не понятно, несмотря на мои новые таланты.

Вскоре сразу пять лодок устремились к башне, которые мы с напарницей стали наблюдать со своей высоты от греха подальше. Аборигены не дураки, воспользовались ситуацией. Ведь рыбина наша трёхметровая в итоге всплыла кверху брюхом в ближайших затопленных руинах и к ней стянулись все «пиявки», чтоб полакомиться. Рассмотрев её, пришёл к выводу, что всё–таки это мутант крокодила и рыбы. Крокодилья чешуя и задние лапы тому свидетель. В остальном это хищная рыба, у которой, похоже, даже зубов нет. Она на смерть засасывает.

Местные благополучно десантировались в башню, где быстро переговорив с сородичами, не стали соваться наверх, а погрузили спасённых и помчали обратно. Ушлые крыски подгребли всю скорлупу с косточками из гнезда и хотели спереть у меня корни, на которых висела лодка, еле успел затянуть их себе обратно. Свесил корень, создал контакт и засосал боевой довесок, оставив аборигенов с носом.

Вернувшись на берег, крыски вроде рассосались, потерявшись из виду. Лодочки свои утащили с собой, ничего удивительного: весят они мизер. К этому времени в поселении тоже всё утихло.

Понимая, что дальше нам сидеть тоже не стоит. Пока пиявки сытые, соорудил плот и вместе пошли обратным путём. На берегу всё втянул, и мы двинули уже по дальнему радиусу от поселения, чтоб никого не тревожить.

Но миновав несколько разрушенных домов встали, ибо с трёх сторон нас окружили местные. Крысок под тридцать вместе со старым знакомым, который с ножом был. Гайя, как чувствовала, успела даже стрелу вложить для выстрела. Но всё же мы прощёлкали их внезапное появление. И все такие смелые на вид. С кинжалами, косточками, палочками. Пятеро в кусках брони от роботов тараканов и вооружены костями да клинками. Похоже, местные витязи.

Один из таких матёрых вояк продемонстрировал нашу поломанную стрелу и кивнул на мою подружку, вероятно, распознав такие у неё в колчане.

— Дёшево не продавай, — усмехнулся я.

Но эти не отреагировали. Зато крыс в броне заговорил, продолжая пялиться на мою ощетинившуюся подружку.

— Армия скользких костей принимает милость неизвестного воина. Воин, ты могуч и велик, ты убил короля–сома, слава тебе.

— Пири! Писи! — Закричали хором другие дурачки. — Пири! Писи!

Косточками забили, цирк какой–то.

И всё это в адрес оторопевшей Гайн. Похоже, они думают, что та всё и разрулила. Что ж, даже забавно послушать.

— Чего они пищат? — Возмущается напарница. — Скажи, кого первого прирезать?

— Они восхваляют тебя, — поясняю.

— А чего не тебя? — Фыркает Гайя и на меня показывает, втолковывая им. — Главный, он. Он убил, он «пили» и «писи».

Не, не, всё не надо мне тут славы.

— Могучий воин, — говорю на их языке, кивая на подружку. — Добрый воин. Спас ваших. Но языка не знает.

Крыски заулыбались, переглядываться стали. Расслабились совсем.

— Незнание нашего низшего языка говорит о высоком происхождении, — заявляет одна из крысок. Дальше они снова начинают восклицать свою пургу, раз десять. Гайя уже и лук опустила, стоит, глаза закатывая то в одну сторону, то в другую.

Затем уже заговорил один из «витязей»:

— Племя «Грибной гнили» застало нас врасплох, воины ушли на охоту, но к счастью, о великий ты спас нашу принцессу. И злая принцесса «Грибной гнили» не захватит наши земли, не захватит весь мир.

Это они всё о Гайе.

— Позвольте уточнить, господа аборигены, — встреваю я, интересуясь с нескрываемой иронией. — А ваша армия «Скользких костей» — это вот вы все?

— Нет, половина, — заявляет тупой крысёныш, с гордостью расправляя дохлую грудь. — Другая прогоняет подлого врага.

— Не отвечай ему, Майни, — бурчит ещё один. — Этот слуга не достоит ответа, отвечай его повелителю.

Придурок повторил то же самое подружке, она посмотрела на него, как на дебила. Не заметил, как к нам подошли вплотную и стали щупать тощими лапками нашу поклажу и снаряжение.

— Лапы убрал, — шипит подружка, вертясь. Но эти только больше лезут. Пропахли все мхом и тиной, от некоторых мокрой шестью тянет. Фу, бе.

— Откуда вы явились? — Спрашивают из толпы деловито. — Из злого поглотителя или царства пиявок? А может, вас прогнали из Рая?

— Рай–мечта, — вздыхают другие. — Рай–легенда, Рай–это лучшие сны. Когда захватим мир, сможем попроситься в Рай. Голуби тоже хотят в Рай, но они глупые, и сом хотел, и пиявки хотят…

Когда к Гайе обниматься полезли, она не выдержала.

— Всё! Лапы убрали! Нечисть!

Аборигены шарахнулись в разные стороны. Но улыбаться и млеть не перестали.

— Домой! — Воскликнул один, будто его осенило.

И нас потащили в поселение, где недавно была драка. Устроились аборигены на площади нескольких до основания разрушенных домов, где есть и подвал, откуда водица плещется. Шалаши у них из костей и грибных волокон, половина развалена, часть уже восстановили. Всё это в миниатюре кажется игрушечным. И даже детским… до поры до времени. Пока мы не видим, кучу подвешенных на волокнах тушек своих сородичей. Уже освежёванных!

— Устроим пир! Еды теперь много! — Скачут вокруг крыски радостно.

— Привели этих жирных, сожрут всё, — слышны из палатки недовольные возгласы.

Меня, наверное, так не тошнило даже, когда через грибную матку пробирались. Ну отлично, они все здесь каннибализмом балуются. Хотя с другой стороны, что остаётся? Еды здесь не так много. Хотя вон шкурки грибов–мутантов висят. А я–то думаю, почему после той плотной поляны уже ни одного не встретил. За ними охотятся, судя по всему.

Нас усадили у вонючего костра, который они развели чем–то омерзительным, облепили всем племенем и стали глазеть.

Кое–как переборов отвращение, я всё же решил пообщаться с самыми не тупыми. Пользуясь ситуацией, попытался выяснить об этом секторе всё, что можно.

Они мне всё о вражеских племенах талдычат, о злой принцессе и больших, злобных голубях. Я же пытаюсь выяснить, какие у них достопримечательности здесь. Может, где Зёрнышко завалялось.

— Голубой свет, голубой, голубой… — втолковываю. В прошлый раз по нему и нашёл вход в бункер, где на инопланетянина напоролся, а следом и его добычу заветную отыскал.

Крыски в недоумении, они даже такого слова не знают. Весь их мир — это сектор «Волк» в зелёных и серых тонах.

Когда я подумал, что всё безнадёжно, и эти придурки нам ничего толкового не подскажут, один из аборигенов спёр у Гайи стрелу и стал убегать с криками:

— Рай! Рай!

За ним погнались другие, отпинали и вернули стрелу обратно. А я тем временем озадачился, попробовал спросить иначе. Прямо на глазах медленно вырастил кустик, на котором распустил и листочки и цветочки. За этим процессом крыски перестали дышать, уставились, как завороженные. А затем запели про свой Рай.

Вскоре выяснилось, что Рай — это соседний не затопленный сектор «Заяц».

А в этой зоне, похоже, ловить нечего. Вот только, чтоб дойти до входа нужно миновать земли трёх племён, сразить три их армии, а в конце подраться с неким хранителем у врат. Где самые безумные местные воины пытаются спереть хотя бы листочек, какие растут только там, просачиваясь из трещин великих врат.

Сжалившись над крысками, я оставил им кустик, подсказав, что его корни надо прикопать чем–нибудь и обязательно поливать. Но этим дебилам, похоже, как ни объясняй… в общем, пусть порадуются, пока не завянет.

Первого же мелкого аборигена, который сорвал один листок, чуть в воду не выкинули пиявкам на съедение.

Гайя выдохнула с облегчением, когда перестала быть звездой племени. А я взял главного вождя за грудки, встряхнул его хорошенько, чтоб он перестал пялиться на куст. И попросил дать нам проводника.

На это с радостью согласилось треть племени. А что делать? Пошли целой толпой. Вместе веселее.

Прошли несколько улиц, где крыски с пользой дела помогли не попасть в несколько десятков ловушек. Метров триста по руинам весело проскакав, аборигены неожиданно встали. Главный пояснил:

— Дальше не наша земля, удачи вам, великие воины.

Выбор у нас не велик, дальше потопали сами. И вскоре вышли на открытое пространство, где всё разрушено так, что чистое поле из мха с редкими скоплениями из грибов простирается метров на двести вперёд. Вот только не всё так просто. Впереди широким фронтом выстроилось целое войско аборигенов под две с половиной сотни из соседнего племени. Похоже, в боевые ряды встали и дети. Кто в броне от стражей, кто в лохмотьях, кинжалы, косточки да палочки. Вид решительный.

— Не пустим великанов! Не пустим зло! — Кричит их агитатор пискляво. — Им не сожрать нас! Им не пройти! Им… им… в атаку!!

Придерживаю Гайю, которая уже прицеливаться стала.

— Сам разберёшься? — Интересуется она спокойным тоном.

Киваю, выходя вперёд. И ращу куст, да побольше! Лучше отдать два килограмма на него, чем восемь на шрапнель. К тому же, у меня нет никакого желания этих пигмеев убивать.

Когда вижу, что они продолжают мчать на нас, отступаю, дёргая за собой и подружку. Но вскоре всё выходит, как надо. Крыски, наконец, обращают внимание на куст и забывают обо всём на свете.

— Дар из Рая! — Объявляю на их языке, высунувшись из–за куска стены. — Мы посланники Рая!!

— Посланники Рая! — Подхватили аборигены с придыханием.

В общем, за полчаса удалось уладить вопрос. И подружиться.

Эти слушать ничего не стали, повели к своей крысиной королеве. По пути ещё одно войско встретили, это уже союзники шли в подкрепление.

Примерно километр пришлось пилить до их поселений. А там уже и строения уцелевшие предстали, в которых крыски и сидят. И даже башня целая у них есть. Крысиная королева, она же принцесса, у них сидит в отдельном здании на троне из косточек. Жирная, больше на хомяка похожа, вся бусами увешана. И не просто всякая дрянь на ней, а уже самые натуральные драгоценные камни. Глаза мои загорелись, но я не стал опускаться до меркантильного.

Принцесса оказалась поумнее своих поданных, и не сильно повелась на кустик, который ей притащили, поставив у ног.

— Если вы из Рая, как докажете? — Спросила старческим голосом.

Ну ты и жирная крыса.

— Страж у врат нас знает, пошли туда, — извернулся я.

Главная секунд тридцать сверлила меня своими чёрными крысиными зенками. Затем кивнула и визгнула на весь зал:

— Готовьте повозку!

— Спасибо, мы мешком дойдём, — говорю.

— Это мне, с вами поеду, — бросила принцесса надменно.

Вскоре огромная толпа двинулась неспешно в путь. Принцессу потащили на носилках, на которых установлен целый трон. Жирная крыска очень сильно тормозила нас, но поделать ничего было нельзя. Вдобавок, и куст на отдельных носилках взяли, который замкнули охраной, не хуже, чем у самой принцессы.

Встречающиеся группы из других племён приветствуют её и после обмена примитивными фразами присоединяются к нашему шествию. По пути случаются мелкие драки, когда новые крыски видят мой куст и пытаются подойти поближе.

Навскидку три с половиной часа без остановки прёмся по широкой тропе мимо строений в разной степени разрушения. На головы призрачные лепестки падают всё чаще, как следствие значительно светлеет на пути. А ещё летуны активировались. Сперва несколько особей у сталактитов кружила, затем целая стая скопилась и полетела параллельным курсом над головами. Крыски в ответ тоже насторожились. Особенно стрелки с бумерангами и бойцы, метающие камни с помощью пращи.

В уцелевших частях башен в основном они и сидят, аборигены с ними явно не связываются. О чём говорит и проложенный путь далеко от их гнёзд. Но всё же крылатые мыши слетаются со всей округе к нам. И поздно я понимаю, что с ними не всё в порядке.

Когда войско минует очередные развалины, выходя на площадь перед большим разломом, летуны вдруг переходят к действиям. Одни начинают расшатывать сталактиты, другие просто влетают в них, как полоумные. И теперь вместо призрачных лепестков на армию крысок летят каменные сосульки!

Бомбардировка мощная, аборигенов расплющивает, как букашек.

— Спасайте принцессу! — Кричат одни.

— Нет! Спасайте дерево! — Визжат другие.

Пыль поднимается такая, что поначалу сложно разобрать кто где. Я едва успеваю толкнуть Гайю на спину и накрыть собой! Строю ледяной щит, чтобы не получить камнями по башке. Но его хватает ненадолго, приходится растить щит из дерева, которым закрываю нас.

Подружка снизу смотрит на меня ошалело, боясь пошевелиться. Кажется, дело не в опасности, а в нашей опасной близости друг к другу. Ведь мы почти касаемся носами.

Тем временем тупые крыски бегают и выхватывают только больше, мы же, оставаясь на месте, схватили лишь пару сосулек сверху, остальное уже осколками прилетело от других.

Когда бомбардировка заканчивается, в бой вступают сами летуны! Вот тут визг начинается не шуточный. Уползая с подружкой под шумок из месива, я вижу, как рвут на куски их жирную принцессу.

Я бы и мог аборигенам немного помочь, но ценою всего боевого довеска и стрел, если уж на то пошло. Но рисковать на неопределённом этапе пути я не могу. Поэтому мы уносимся из эпицентра всё дальше. Помня направление, уверенно веду подругу. Метров через шестьдесят нам даже удаётся поднять головы и рвануть оттуда ещё быстрее.

Вскоре звуки боя уже как фон. Они нас не касаются.

— Птиц привлёк твой куст, — делится предположением Гайя, когда очередная стайка летунов проносится над нами, игнорируя нас и устремляясь к месту бойни.

— Видимо так, — вздыхаю. — Хотел, как лучше.

— У них был выбор, не вини себя.

Добравшись до большого разлома, вижу целую пропасть, на глубоком дне которой плещется водица. В разрезе видны коммуникации и этажи. Как тут породы умудрились так разойтись, совершенно не ясно. Но трещина тянется на треть всего сектора.

Ширина в месте, где мы встали, метров тридцать. Вдалеке виднеются самодельные навесные мостики через неё. По одному, вероятно, мы бы и пошли. Но я просто взвожу мощные пружины из корней, приглашаю подружку в свои объятия и перелетаю с ней на другую сторону. А там уже рукой подать до ворот в другой сектор. Я даже вижу похожий каменный заслон, как в предыдущем переходе. Похоже, тут вышла некая одновременная аварийная блокировка. Это как вариант.

Но сейчас не об этом переживаю. А о Хранителе, стоящем там. Вот какого лешего здесь делает долбанный пятнадцатиметровый каменный олень⁈ Ещё и притворяется статуей. Да он по габаритам в полтора раза крупнее гориллы будет!

Спрятавшись за гранитный выступ, сканирую объект. Ядро яркое просвечивается у монстра в груди. Он действующий боевой робот, мимо которого нам не пройти.

А значит, будем драться.

Глава 13

Битва с Оленем

Бой стих, воздушные твари все куда–то пропали. Поблизости нет аборигенов, которые путались бы у нас под ногами. Всё чисто. Поэтому, переведя дух, можно спокойно осмотреться и поразмыслить.

Переход с Хранителем находится в низине, в конце некоего подобия каньона, обрамлённого скальными срезами высотой метров в семь–десять. Прослеживаются следы спусков, в том числе и каменных лестниц, но всё к чёртовой бабушке обвалено. Такое впечатление, что стены каньона стёсаны намеренно.

Две сомкнутые каменные плиты, перекрывающие путь в сектор «Заяц» шириной метров в семьдесят, в обе стороны — отшлифованные гранитные стены, следы навесных построек, частично обваленные переходы. Чуть подальше зияют тоннели и пещеры, которые не стоит не брать в расчёт. Плиты ворот пошли трещинами, через которые проклёвывается мелкая зелень с листочками. Вот тут уже интересно. А ещё видны глубокие борозды вверху — это ещё интереснее.

Но совсем неинтересно, что огромная площадь перед проходом усеяна костьми, местами даже с горкой. А учитывая, что нужно спускаться в каньон, чтобы достать гиганта, деваться от него будет уже некуда.

Первым делом пытаюсь понять, можно ли отвлечь его и прошмыгнуть. С учётом большого открытого пространства это будет сделать трудно.

Остаётся пробовать обезвредить? Но как? У обезьяны, с которой я справился, ядро было в башке. Я запрыгнул на неё и добрался до мозгов быстро. А тут в груди, как туда подлезть через такую толщу брони? Только если снизу на корнях. Но даст ли он мне так легко это сделать? А если он скачет, как конь? Судя по разрушениям вокруг, это может быть и его рук дело. Ног или рогов. Один рог уже почти полностью обломан. А второй ещё ветвистый, размером с целый, млять, дуб.

— Что думаешь? — Спрашивает Гайя. — Пещеры справа?

— Боюсь, они не ведут насквозь, мы можем заблудиться. Если бы это было так просто, отсюда бы давно все свалили туда через пещеры. Особенно такие мелкие и юркие.

— Тогда что? Будем пробовать убить его? Твой змеиный лук его не возьмёт. Он из камня.

— На сегментах видны механизмы, если попасть туда, можно его замедлить, а то и обездвижить, — осенило меня вдруг. Видно, что монстр не хило так изношен. Камень на стыках перетёрся.

— Сложно будет попасть, особенно после первого выстрела, — говорит Гайя то, что я и так понимаю. Ибо гигант сразу и разбесится, как только тронем.

К сожалению, траекторию полёта стрел из «Змеевика» я не могу корректировать, поэтому нужно подобраться к нему, как можно ближе. Возникла ещё кое–какая идея, связанная с использованием солдатиков Водуна, но эти эксперименты в бою применять рисково.

Обговорив план, оставил подружку на подстраховке, а сам двинулся в каньон.

По корням спустился вниз и замер, затаив дыхание. До Хранителя с заслоном сотня метров, учитывая, что он размером с пятиэтажный дом, ему до меня пара прыжков. Не выловив никакой реакции, пошёл буквально по косточкам. Их под скальной породой намело немало, у оленя и то чище. Поэтому пришлось двигаться, глядя, куда вступаю, а иногда и отодвигать носками кучки. При этом не забывая и о том, что нужно следить за реакцией монстра. За его малейшим движением. Но пока он — статуя, смелая букашка идёт на сближение.

Примерно на середине пути до меня доносится крик летуна. И эта сука летит прямо сюда! Но Гайя бдит, она сшибает его стрелой заблаговременно, уродец падает метров за сорок до спуска.

Учитывая новую угрозу, шевелюсь быстрее. До гиганта метров тридцать, сердце долбит так, что готово выломать рёбра. Какая же ты здоровенная бандура.

Не поддаваясь животному страху, пытаюсь лучше рассмотреть. По большому счёту много куда можно залепить стрелу. Но всё это слишком незначительно для таких больших механизмов. Однако! Замечаю под челюстью скол и рискую обойти монстра со стороны. Ха! Вскоре становится ясно, почему нет второго рога. Тут и металлический череп оголён со стороны, которую не было видно ранее.

Вот только не ясно, есть ли у него какой–то процессор в башке или это имитация? Сразу возникает дилемма. Пробовать убить мозги или обездвиживать?

Быстрее соображать помогают летуны. Ещё три особи кричат, приближаясь. Они что? Тоже хранители тут? Чего разбесились? Или они чуют, что от нас веет другим сектором?

Напарница сбивает двоих удачно, но третий успевает прорваться, и подстреленной тушей валится уже в каньон!! Что–то у гиганта мощно скрипнуло! Загудело внутри!

Твою же ж мать…

Целюсь в оголённую глазницу! Там и промазать ещё надо суметь, метр в диаметре. Стрела залетает точно, пропадая внутри. Первое мгновение ничего не происходит, но затем Олень будто заводится, загораясь изнутри.

Пока я взвожу вторую стрелу, на землю уже сверху сыплется песок с его каменной брони, это он начал движение! Медленно–медленно, будто выходит из заморозки.

Вторую змеюку выстреливаю уже в коленку, но она рикошетит от оголившейся железяки, чёрт! Пятясь, стреляю ещё! Руки подрагивают, не прицельно попадаю в башку, змеюка застревает в скуле наполовину и начинает болтать хвостом беспомощно.

И вот, гигант обращает внимание на меня! Он поворачивает башку и даже чуть опускается. Его глаза загораются синим светом. Тот, в который я засадил, светится чуть хуже, но от этого не легче. Секунды две–три монстр думает, а затем начинает ломанное грузное движение в мою сторону, поднимая переднюю ногу.

— Берегись! — Кричит Гайя и продолжает лупить в воздух.

Потому что новые летуны приближаются. Трупы валятся уже прямо к нам на горки с костьми, от удара кости со стуком разлетаются. Но Хранителю плевать, он делает второй шаг, не отрывая от меня синих глаз! И озаряя ими всю нашу арену похлеще всяких признанных лепестков с потолка.

Пытаюсь прицелиться ещё раз в сегмент ноги, но мешает летун! Он резко пикирует в меня, его даже напарница не успевает сбить. Стрела летит мимо. Приходится отпрыгивать. А тут и Олень накрывает копытом! Отталкиваюсь корнями и с помощью крыльев отлетаю в сторону. Ему чуть дёрнуться, а мне огромные расстояния преодолеть, чтоб не схлопотать.

Гигант сразу же поворачивается за мной. Его движения всё живее, скованности уже нет. Сразу два летуна усаживаются ему на спину и гордо взирают своими чёрными зенками. А этому хоть бы что, идёт уже нормальным шагом, почти настигая меня, как только приземляюсь.

Едва успеваю перекатиться прямо по косточкам. Мощный удар копыта сотрясает так, что лёжа подпрыгиваю! В меня летят костные обломки, которые со звоном и стуком бьются о нагрудник и деревянные щитки на лице, которые успеваю вырастить. Однако по башке прилетает не слабо.

Только опомнился, приходится прямо на четвереньках уползать уже от гигантского рога, который со скрежетом и искрами проносится рядом, как локомотив. С разворота успеваю дать стрелу прямо в глазницу. Но тут на меня с гранитной спины срывается летун. Поражаю его пикой из руки, второго гада сношу попутно! И туша всё равно летит в меня, отпрыгиваю в последний момент. И убегаю от монстра по кругу.

Гайня уже спустилась, хотя мы это не обговаривали. Пытается прикрывать, расстреливая летунов, которых всё больше. И эти сучата мне только мешают сосредоточиться.

Тем временем гигант разворачивается неуклюже и теперь, опустив голову, пытается меня забодать своим рогом. Попутно перепахивает поле из костей. А я скачу, как саранча, помогая себе крыльями. От страха всё лучше и лучше получается. Пытаюсь выцелить уязвимые места прямо на ходу, но Хранитель всё больше бушует. Копытами бьёт, поднимая в воздух пыль и кости, которые цепляют и меня. Условия боя ухудшаются и тем, что приходится уклоняться от атак летунов. Стараюсь не зевать.

Накидав змей в глазницу, ощущаю вскоре существенное изменение в поведении гиганта, он начинает реагировать медленнее. Но не останавливается, продолжая искать меня. А вскоре переключаясь и на подружку!

— Беги! — Кричу ей, спохватившись.

Но поздно! Олень уже разбегался неплохо и теперь проносится, как ураган. Увидев, как Гайя перекатывается умело и бежит по кругу, как делаю я, выдыхаю с облегчением. И действую.

Два летуна преследуют её. Кричат, и такое ощущение, будто подсказывают роботу, кого атаковать. Над нами штук десять, и ещё приближается из глубины сектора столько же. Вытягиваю корни, спешно формируя ледяной пулемёт. Церемониться и экономить некогда. Друг в опасности!

Долблю по летунам плотно, сшибая гадин. А ещё в задницу Оленю даю пару залпов, чтоб переключить внимание на себя. И броня его начинает понемногу сыпаться. Да неужели. По сегментам бью и вижу ещё больший эффект. Малого того, что гигант замедляется, так ещё и оголяются механизмы, у которых нет металлических щитков.

После ледяной встряски Хранитель сразу же отвлекается на меня, позабыв о напарнице. Оголив хорошо сегмент задней ноги, активирую «Змеевик». Прыгаю в сторону, расправляя крылья, ибо только там успеваю уйти. И пускаю несколько стрел на лету. Лишь одна попадает в заднюю ногу. И змеюка моя вгрызается–таки вовнутрь!

Только приземляюсь, и сразу три камня летит в меня сверху. Один от нагрудника отскакивает, как о стену горох, но всё же чувствуется удар. Долбаные летуны! Они уже и кидаться начали. Ещё одна стайка подоспела. Гайя издалека их расстреливает, одного только удаётся сбить. Не обращая внимания на гадин, продолжаю пытаться уменьшить подвижность гиганта.

И даже удаётся, Олень больше не бежит на меня резво. Он захромал.

Воодушевившись, меняю оружие на ледяной пулемёт и пробую раскрошить ему грудь. В районе шеи сыплется вместе с ледяными осколками. Но непрерывный огонь вести не получается, гигант настигает быстро. Приходится перелетать, меняя позицию. Гайя снимает летунов над моей головой, но периодически приходится отбиваться и самой. Вижу, как она покатилась с одним в рукопашной схватке. Но ничем помочь не могу, слишком я далеко.

Пока Олень разворачивается, шпигую его грудь из ледяной установки. И вскоре с отчаянием понимаю, что резерв мой к чертям растаял!

Добротный кусок гранита на груди гиганта повис на соплях, а стрелять уже нечем. Последние единицы резерва уходят на манёвр уклонения, перелетаю на тридцать метров в сторону, лихорадочно выискивая среди костей подбитого летуна. Нахожу раненного быстро, но стоит подскочить к нему, сразу два сородича пикируют на меня.

Берегу последние магические силы, поэтому перехожу на «Жало», которое метаю прямо в лоб одного, успеваю уклониться и от другого. Резко выбросив руку, хватаю его за крыло. Благодаря наручам Разлома, впервые ощущаю такую мощь, когда мой хват буквально переламывает косточки крыла. Потянув на себя тварь, резко сажусь на неё. Вернув кинжал, перерезаю горло и получаю заветные горячие струи.

Немного завозился, и ураган из костей чуть не смёл меня! Даже столкновения с рогом Оленя не потребовалось, я улетел, как миленький от потока. Но в полёте умудрился на крыльях уйти из опасной зоны. Получив жалких десять единиц резерва, не мог рассчитывать на «Змеевик». А всё потому, что увлёкся с этим пулемётом.

Но выхода нет, им и продолжил расшатывать кусок на груди. Три залпа, и гранит слетел, как миленький, обнажая листы брони и щели, где не только зияют механизмы, теперь и ядрёно–розовый свет ядра проклёвывается на швах!

Убедившись, что Гайя справляется, озаботился теперь пополнением резерва. В воздухе летунов всё меньше. А подбитых разметало.

Побежал по периметру арены, перепрыгивая через кучи костей и хрустя по другим. Хромой робот поворачивается за мной, бьёт копытом, показывая намерения атаковать. Но всё никак не соберётся.

Однако стоит отыскать ещё тёпленького летуна, гигант сразу бросается на меня. На этот раз хватаю свою добычу и выпрыгиваю в сторону, что есть сил. Земля сотрясается, на этот раз Хранитель врубился прямо в каменную стену каньона, который сотрясло так, что сверху посыпались куски стен домов.

Рванув горло летуна, я пополнил резерв ещё на пять единиц, больше не вышло.

Нет, так на резервирование «Змеевика» я буду копить долго. Слишком мало в них жизненных сил.

Пока Гайя добивает последних, решаю действовать по–другому. Олень явно не ожидал, что впервые я двинусь ему навстречу. И даже неуверенно как–то пошёл на сближение. Теперь его совсем перекосило.

С бешеным сердцем я подскочил к нему в упор и спровоцировал атаку. Копыто долбануло по земле в месте, где я только что стоял, отпрыгнув на минимальное расчётное расстояние. Рванул назад и с цепкими корнями полез по его ноге, которую он стала поднимать. Внизу в обхвате нога ещё куда ни шло, но выше уже не так просто обвязать её, слишком много гранита. Долез до сегмента и едва успел увернуться от рога, которым монстр решил меня скинуть с себя.

Наконец, услышал, как гудят его внутренние механизмы. Процесс, как на целом заводе. Перещёлкивает и постукивает что–то наверху. Доносится и тугой болезненный скрип. Надеюсь, что–то у него отвалилось после того, как он протаранил скалу.

Не упуская шанса, пустил корни в механизмы, пытаясь найти уязвимые детали. Но всё внутри такое мощное, что моё дерево перемалывается в шестерёнках, как мясо в мясорубке. Полез выше, и чуть не сорвался, потому что Олень решил вдруг подпрыгнуть на месте. Но я успел пустить корень и зацепиться за грудной щиток, до которого мне ещё метров пять лезть.

— Берегись! — Закричала напарница.

И летун вцепился мне в спину. Ещё двое пронеслись мимо, один сразу и рухну поражённый стрелой. Когти заелозили по нагруднику, тварь зарычала и выхватила корнями прямо в башку, из груди хлынуло мне на волосы, восполняя резерв ещё на три единицы, больше держать его не смог. Потому что опорные корни затрещали под весом. Отчаянным рывком я подтянулся до нагрудного щитка и пустил путы во все стороны, чтобы как можно сильнее закрепиться.

Ещё две птицы выхватили от Гайи за моей спиной.

— Скорее! — Визжит она совсем рядом. — Много летит!

Олень вертится на месте, как будто зазбоил, а я тем временем спешно прикрепляю дыркодел к щитку, который буквально через секунду начинает расходиться, обнажая механизмы. Туда и врываются мои корни, пытаясь добраться до металлической оболочки ядра. Они обвивают каналы и трубочки, идущие от оболочки. По мере утолщения корни приобретают силы, в какой–то момент их становится достаточно и вся эта хрень начинает отделяться под воздействием натуги моего дерева.

Пара–тройка каналов отлетает, и Олень с угасающим гулом замирает, превращаясь обратно в статую. Прищёлкивания с перестукиваниями ещё идут внутри него, но это уже что–то остаточное. Выдираю к чертям полуметровую оболочку с ядром. И с ним вместе уже пикирую на землю. Откуда убеждаюсь, что глаза гиганта потухли, а с этим призрачные лепестки взяли снова над светом верх.

Последняя стая уже в удручённой тишине получает стрелами от напарницы и от меня пиками.

Ошалелая Гайя вся в крови подходит, когда я извлекаю ядро размером со сливу. Оно ещё сияет розовым светом, но постепенно гаснет. Похоже, в Олене работал возобновляющий механизм, поддерживающий ядро. А теперь всё, вандалы своё дело сделали.

— Ранена? — Спрашиваю, переключаясь на неё сразу.

— Нет, одни царапины, твой амулет справляется, — отмахивается неуверенно подружка.

Не теряя времени, спешим к заслону. Устанавливаю дыркодел на сплошном монолите подальше от трещин и, затаив дыхание, жду! Первые два метра беспросветный гранит, а дальше слой металла сантиметров в двадцать. За ним новый камень. Дыра уже метра под два в диаметре, а сквозного тоннеля всё нет.

И вот она, долгожданная дырочка проклёвывается вместе с дневным светом и звуками природы. Я аж оторопел, грешным делом подумав, что мы на поверхность каким–то чудом пробились.

— Сзади! — Кричит Гайя и отстреливает из лука надвигающуюся стайку летунов. Обернулся и увидел, что в каньон спускаются и крыски, откуда–то взявшиеся.

Но простите, ребята. Мы не станем никого ждать. Дыркодел высосал весь мой резерв, когда я прикинул, что мы пролезем. Туго пошло, и в один момент даже показалось, что дыра сейчас поедет срастаться обратно.

— Иди первой, — толкаю подружку, которая увлеклась. В колчане у неё шестнадцать стрел осталось, а у нас ещё сектор впереди.

Проскакивает без промедлений. Пролезаю следом, цепляя брошь. Приходится спускаться примерно на метр, чтобы коснуться травянистой земли. Заслон быстро зарастает, похоже, слишком толсто для нашего артефакта. И никто из прежнего сектора не успевает просочиться. Прощайте, ребята.

Раскрыв рты, мы встали, как вкопанные, пытаясь поскорее привыкнуть к дневному свету. Стараюсь не прозевать какой–нибудь атаки, хотя в сложившейся ситуации вообще душа не лежит драться. Новая пещера явно отличается от предыдущей. И не удивительно, что из разрушенного, скудного на пищу мира, крыски рвались сюда. Это действительно походит на Рай, где всё цветёт и пахнет. Я переживал, что растратил свой боевой довесок? Ха! Да тут деревья и кусты растут, как на поверхности. А ещё и солнце светит. Охренеть.

Вскоре впечатление меняется. Райский уголок похож на некое подобие оранжереи. Она не кажется необъятной, скорее это некий отсек, где до потолка метров пятьдесят, не больше. И на нём вроде облака и даже солнышко проклёвывается, но вскоре становится ясно, что это иллюзия, скрывающая технологическое освещение. Потому что нет сплошного неба, это множество зеркальных клякс, где облака транслируются, чередуясь с каменной породой.

А вот транслируется ли шум воды, вот это ещё вопрос. Если поблизости журчит водица, то издали доносится шум целого водопада. Птицы здесь, конечно, не поют, но растения разрослись очень гармонично на всей видимой территории. И благоухает, как в цветочном саду.

Сразу показалось странным, что на одном дереве, что на одном кусте цветы разных цветов, чуть ли не всех оттенков радуги. Лепестки перламутром отдают. Около нас все в бутонах закрытых, а дальше распустившиеся, будто сговорились.

Деревья не отличаются большими габаритами, скорее здесь всё кустового типа. И если присмотреться, вскоре становится ясно, что это вьюнок насыщенно зелёного цвета устроил такую красоту, оккупировав растительность. Местами он даже стеной стоит, но путь не преграждает. На земле трава растёт средь мха и смахивает на луговую, грунт очень мягкий, пружинит прямо.

Оказались мы на поляне, а вокруг рощицы и кустарники на разных уровнях, будто всё тут стоит на гигантских плоских булыжниках, расположенных лесенкой и абы как.

— Здесь могут быть хищники, — предположила подружка, приготовив лук.

— За живыми ты следи, а я других проверю, — говорю, доставая сканер.

Рентген местности не показал ничего опасного. Только много подведённых к грунту и по стенам труб да каналов. Похоже, здесь и вентиляция есть, и водопровод. Всё уходит куда–то за коммуникации и даёт хорошую перспективу перейти дальше.

Двинулись вперёд без всякой спешки. Осторожно, глядя под ноги и не сводя глаз с кустов. А цветы вьюнка при нашем приближении сворачиваются в бутоны буквально на глазах. Хм… похоже, им не нравится вонь, которую мы источаем.

Метров пятнадцать прошли и спустились на одну ступень. Впереди целый сад, а дальше виднеется часть водопада. Ниспадающий поток шумит умиротворяюще.

— Странно, насекомых нет, — поделилась впечатлением Гайя, когда идём вдоль целой стены из вьюнка.

— Нам они и ни к чему, — посмеиваюсь.

— Где есть цветы, там должны быть насекомые. Это закон природы, — пояснила мне деловито. — Если это, конечно, цветы.

Действительно, кто это всё опыляет?

Духи недоумевают. Они не чувствуют здесь ничего знакомого. Пробую корнями создать контакт с местной фауной. Сами кусты отзываются, пусть и с натугой отдавая свой более плотный материал. А вот вьюнок какой–то чужеродный, будто я корнями пластика касаюсь. Очень странные ощущения.

Поэтому сторонимся яркой растительности ещё больше и спускаемся к небольшому водоёму, куда льётся из девяти труб с тридцатиметровой высоты вода, создавая широкий и равномерный водопад. Пруд метров сорок в диаметре, к нашей стороне берега только разводы незначительные доходят. Вода такая прозрачная, что полностью просматривается каменистое дно. И спуск в воду плавный, не обрывистый. Вьюнок здесь подступает, но и травянистого берега достаточно, чтоб развалиться. В общем, всё, как на курортах: райские заводи в джунглях со скалами. И шум, шум, шум. Монотонность, ласкающая слух.

Куда дальше идти, нам понятно: путь огибает бережок и ведёт правее водопада в трёхметровую, обвитую вьюнком каменную арку. Через неё виднеется луг и немного кустиков уже без цветов. А этот отсек примерно сто на сто метров, если верно прикинул, сетуя на симметрию. Хотя часть зарослей вверху плотно завешена шторами из вьюнка, и стен пещеры не видно.

Осмотревшись у берега, садимся передохнуть. Коль дают, нужно использовать любую возможность. Когда бросаю задницу на землю, понимаю, как сильно устал. Поэтому кидаю бренные кости, укладываясь спиной. И тело ахает от расслабления. Клонит в сон, но я держусь, ибо мы ещё не убедились, что здесь безопасно.

Гайя всё сидит напряжённая.

— Я посторожу, ты спи, — говорит мне деловито.

Даже возражать не стал, после беготни с Оленем, сил никаких не осталось. Вымотался вусмерть. Закрыл глазки и провалился в черноту.

А вот от толчка вскочил, как ужаленный! Но увидев спокойное лицо подружки в дневном свете спросил:

— Что?

— Выспался? — Говорит с некой претензией.

Судя по полностью восстановленному резерву, я проспал часа четыре. За драку с Хранителем мне ещё две единицы прибавилось. Итого сто восемнадцать стало.

— Теперь моя очередь расслабиться, — заявляет девушка с какой–то нездоровой ухмылкой.

— Да, пожалуйста, — пожимаю плечами, окидывая наш оазис, где всё совершенно без изменений. Разве что по периметру цветастости прибавилось. Или мне кажется?

— Вода здесь хорошая, — говорит подружка. — Посторожи.

С этими словами скидывает ремень, перевязь с колчаном, раздевается!

Успеваю увидеть крохотную грудь толчком и отворачиваюсь запоздало, вылавливая хитрый взгляд.

— Блин, предупреждать надо, — посмеиваюсь горько.

— Ты уже видел меня обнажённой, когда спасал, — слышу обыденно. — Твой взгляд меня не оскорбляет. И раз ты сторожишь, придётся смотреть.

Похоже на вызов, который я принимаю. Наблюдаю, как она снимает штанишки, устремив свой взгляд уже на водопад. Видимо, чтоб меня не смущать, спокойно дав полюбоваться её спортивным телом. Узкой талией, атлетичными ножками и, конечно же, шикарными смуглыми торчащими ягодицами, о которых мечтает вся дружина Малорыжково.

Не в силах оторвать взгляд от её попки, я наблюдаю, как подружка элегантно погружается в воду, уходя всё дальше.

— За водой смотри, — слышу с усмешкой.

— Ах да, точно.

Погрузившись до пояса, ныряет под воду бесстрашно. И забавно лягушечкой ноги раздвигает. Но меня уже не радует такой поворот, потому что я не уверен, что вода безопасна. Вот зачем она мне нервы треплет, не пойму.

Выныривает, плещется немного и плывёт в сторону водопада.

— Эй! Далеко не отплывай! — Спохватился.

Но эта дурочка не слушает, уносится всё дальше к самому водопаду, где в бурлящем омуте пропадает из виду вообще!

— Гайя⁈ — Покричал. — Назад! Это приказ! Гайя!!

А в ответ только шум воды. И подружки совсем не видно. Да ёпрт!

Секунду сомневаюсь. Нет, в воде экипировка и всё это железо ни к чему. Скидываю всё лишнее, раздеваюсь живенько догола и прыгаю мощно, планируя крыльями прямо к водопаду! Плюхаюсь в воду, сердце ухает от прохлады. Из–за пузырьков ничерта не видно, а из–за падающего потока ещё и нихрена не слышно! Ращу ласты и мощным рывком лягушки (навык остался) ухожу до самого дна, которое настигает меня метров через пять. Порыскал, метнувшись в одну, затем в другую сторону. Вода сверху долбит мощно, поэтому в самом низу только удалось проскочить.

За водопадом дно идёт стремительно вверх, мельчает. Здесь небольшая заводь походит на бассейн, завешенный водным потоком и ограниченный с другой стороны скальной выемкой. Вижу Гайю по грудь в воде у края. Болтает себе ножками и в меня чётко смотрит. Видимо с укором, потому что я сперва любуюсь на её интимную стрижку, а затем только выныриваю перед ней.

— Ну и что это было? — Фыркаю, вставая на ноги. До дна у края, ближе к скале метра полтора глубина.

От близости с её горячим телом меня сразу же бросает в жар. Да и на её смуглых щеках проклёвывается румянец. Глаза в глаза смотрим. В её чёрных омутах чёртики играют, но проскакивает помутнение, когда она подаётся меня целовать.

— Гайя, — отстраняюсь я. — Ты ведь понимаешь, что…

Палец на губы кладёт, прерывая.

— Молчи. У моего отца было пять наложниц, — заявляет. — И здесь я ни на что не претендую. Ни на положение, ни на твоё сердце. Только на снисхождение великого воина.

Убирает палец и снова подаётся целовать. Устоять сложно, да и не хочется.

Обнимаю её за тугую талию, прижимая ближе. Как же это чертовски приятно… И отвечаю ей со всей страстью.

Чуть поиграв друг с другом, начинаем резвиться в воде. Гайя убегает от меня, ныряя под водопад, спешу за ней. С ластами легко её обгоняю и настигаю, щупая, где вздумается. И вскоре мы неминуемо выходим на берег уже чистенькие. А ещё возбуждённые.

Даже при этом не забываю смотреть по округе, предупреждая опасность. Но всё буквально располагает к сладости и удовольствиям. Напарница ложится на траву, а я взбираюсь сверху. Сейчас она такая красивая, что мне не хочется переходить к самому банальному. Я целую её, а она обхватывает меня своими мощными ногами, провоцируя на более решительные действия.

Остаётся только подать корпус вперёд, но что–то неожиданно жалит в ягодицу!

— Ай! — Вскрикиваю, понимая, что некая тварь укусила до крови.

Шлёпаю её тут же и хватаю. А это голубая перламутровая бабочка. С телом золотым, твёрдым, как у муравья. Ещё и пытается ухватить снова своими челюстями, но я уплотняю подушечки пальцев деревом и давлю нещадно, прыская зелёную кровь.

Приподнимается и подружка, хватая на лету ещё одну такую же за крыло, только уже розового цвета.

— Что это за дрянь? — Шипит недовольно и откидывает в воду.

Мелькнула ещё одна, но я отмахнулся. А следом обратил внимание на кустарник рядом с нами. Теперь все цветы из бутонов распустились. И даже шевелят своими перламутровыми лепестками. Вот только это не цветы и не лепестки. А насекомые с крылышками, которые уже начинают срываться с вьюнка, чтобы полакомиться нами.

Судя по тому, что кожу первая тварь прокусила не хило, нам кранты! Ведь сверху уже летит целая стая, играя всеми цветами долбанной радуги!

— В воду! — Кричу, дёргаю подругу, и мы несёмся, чтобы поскорее погрузиться. Твари вьются над башкой, цепляются в волосы, пытаются прихватить кожу. Отбрыкиваемся, как сумасшедшие. Гайя кричит!

Ныряем когда воды по пояс, потому что целый рой уже тут! Под водой ухожу, держа одной рукой подружку, утягиваю за собой, чтоб не потерять. Вода окрашивается красным, кажется, её зацепили в плечо. Но вроде, терпит.

Слышу, как по поверхности уже бьют тельца чуть ли не градом, заполняя собой всю водную гладь. К счастью, твари не умеют нырять. Но от этого не легче.

Мы в ловушке.

Глава 14

Рой и интересная находка

Сомнений нет, их отпугивал наш инородный запах. Кислятина от грибов, кровь летунов, слюни крысок. Но стоило нам помыться, они и сорвались на лакомство.

Уйдя под воду метра на два, мы с Гайей переглянулись, как в замедленной съёмке. Она кивнула, мол, что делать. Времени немного, счёт на секунды, ибо вскоре придётся выныривать так или иначе.

Единственный шанс — это попытаться отбиться за водопадом в той нише, куда подружку и дёргаю поскорее. Кислород на исходе, она пытается плыть сама, но я тащу за собой с мощными рывками, выдавая двойную скоростью.

Уже ближе к водопаду чувствую, что она задёргалась в спазмах! Видимо, не успела нормально вдохнуть, когда нырнули. И как назло, гадины сверху продолжают бомбить по воде. И не тонут ведь, просто заполоняют собой гладь, по которой рассекают, как водомерки, устремляясь за нами.

Чуток не дотянули, начала вырываться, поддавшись инстинктам. Два мощных рывка, и мы проходим под водопадом, выныривая в бассейне. К счастью, массово насекомые сюда не смогли ещё пройти из–за сильного потока. Но уже выплывают, барахтаясь.

Вынырнув, остаёмся в воде на случай, если придётся снова спасаться.

— Надо прорваться к вещам и укрыться ими, — предлагает напарница.

— Нас обглодают, пока будем туда добираться, — фыркаю. — Ты ж охотница, почему не заметила подвох?

— Я заметила, но ты не принял всерьёз.

— Ладно, без паники, есть у меня варианты.

Как раз подплывает фиолетовая бабочка с золотым тельцем и челюстями, как у пираньи, мать её. Пускаю из пальца в неё пику с кровью и надеюсь на чудо. Бронированный хитин оказалось нелегко пробить, но волоски залезли через более мягкое брюшко. Дальше самое интересное — получить над ней власть. И Старший дух Сорняка делает своё дело, помогая мне активно.

Буквально через пять секунд злобная бабочка уже под моим контролем. В глазу бельмо, в котором я вижу то, что видит она. Долбаные фасетки…

— Что ты сделал? — Слышу от Гайн.

— Подчинил одну, — показываю пальцем, как взлетает с воды. И кстати, крайне тяжело.

— Сможешь всех? — Спрашивает подружка с надеждой.

— Нет, буду ей бить других.

— Хороший план, дня за три управишься, — посмеивается ещё.

— Отбивай меня, если зазеваюсь. Всё, погнали.

Слева по стенке уже ползёт одна ушлая. Налетаю своей, быстрая борьба, и я перекусываю своим аватаром вражескую шейку. М–дя… так действительно каши не сваришь. Уже с другой стороны лезут.

Гайя своего ловит, отрывая крылышки. Пробую ещё одного под контроль взять, пуская первого в атаку на вражьего сородича.

— Дай… нам… — раздаётся в голове сразу от двух духов Сорняка и Водуна.

И уже не так болезненно.

— Умерщвляй, — подсказывают дальше. — Наделяй кровью…

Отдаю управление бабочкой им, а сам стреляю спорой ещё в одну, вскоре передавая под контроль духам. Ищу следующую.

Напарница отмахивается от одиночных атак, шипит недовольно. Уже и не надо искать, бабочки сами лезут. За водопад штук десять залетело и продолжают просачиваться. А тем временем, мои зомби–бабочки начинают действовать всё активнее, увеличиваясь числом. Бельмо на глазу вроде и пропало, но теперь я могу взглянуть на любую свою и увидеть её фасетками изломанный, как в разбитом зеркале, гигантский мир. И наши ошалелые мокрые лица.

За одну бабочку резерв сжирается не сильно, а вот за десять траты уже чувствуются. Но деваться некуда, наша армия разрастается и уничтожает вражеских уродцев. Думал, будет легко, а хрен с маслом. Враг начал отбиваться! В схватке живого с зомбачком исход пошёл пятьдесят на пятьдесят. Иногда я перенимаю контроль и увеличиваю шансы почти до ста процентов. Но такое отвлечение мешает мне набирать новых.

Гайя отмахивается, срывает тварей и с моих волос. Вскоре нам приходится окунаться разок, чтоб скинуть несколько дюжин.

После водных процедур вражеские бабочки теряют свою ретивость, и я захватываю их спорами очень быстро, прямо у себя в ладонях.

Вижу, как мои духи управляются эскадрильями всё лучше и лучше. Уже по две–три наши бабочки идут на одну вражью, сцепляясь и ломая ей крылья. Порой падают в воду все вместе, но наши справляются с этим лучше. Часть замеса переходит на каменный бережок позади нас. Поэтому мне приходится часто оборачиваться. И в процессе даже спорами подрубать недобитков.

Думал, духи скоро выдохнуться, но ошибся. Соряк с Водуном спелись, чувствую их азарт. И мои магические траты…

Когда наш воздушный флот достигает сотни, твари уже не лезут.

— Сумел подчинить всех? — Радуется Гайя, глядя на роящихся с обеих сторон от водопада смирных бабочек.

— Ну как сказать, — посмеиваюсь, прикидывая, что это примерно пара процентов от имеющегося числа в этой пещере.

Призываю духов к большей решительности, пока у меня резерв не промотался за простой. А эти и рады.

Наши бабочки начинают проползать за водопад по стенкам, там, где лезли вражьи. И битва перетекает в большое пространство отсека над водоёмом. Поначалу у врага нет шансов, потому что схема «три в одного» работает безупречно. Но вскоре всё меняется, твари начинают сами атаковать стайками.

И мне приходится шевелиться, дабы пополнить армию. Вовнутрь снова просачиваются, но не так существенно. Поэтому ныряю обратно, услышав в последний момент, как спохватилась Гайя. И чуть ли не бросилась за мной, пяткой отпихнул обратно.

Проплыв под водопадом, аккуратно поднялся к поверхности и принялся шпиговать спорами ещё плавающих бабочек. Первые разы экономно, затем стал выстреливать споры целыми залпами из ладони, дабы мобилизовать максимум. Да поскорее! Нас там уже рвут.

Пополнение флота помогает отбросить врага, но приходится выныривать на поверхность. Где в уши сразу врывается массовый шелест крыльев и тонкий писк лопающихся брюшков, а на языке вскоре появляется кисло–сладкий вкус зелёной крови.

Когда осознаю, что резерв стремительно тает, и вскоре вся эта показная мощь в одночасье посыплется, решаюсь на прорыв.

Собрался метнуться за подружкой, а она сама выплыла бесстрашно, отплёвывая крылышки и разгребая их вокруг. Подал знак, и мы поплыли к берегу. Армией особей в двести духи создали для нас купол обороны, отбивая нападающих. Вражеские бабочки на время дезорганизовались, но сверху от вьюнка видно, как собирается новый рой, взявшийся невесть откуда.

Вырываемся на берег под градом сыплющихся крылышек поверженных и дождём из зелёной крови. Тут и наши и не наши. Бросаемся к шмоткам и пытаемся натянуть всё на мокрые тела. Дело гиблое, особо раздражающее в сложившейся ситуации. Но других вариантов нет, вонючая одежда должна отпугнуть хоть как–то. Да и защитить уязвимые места.

Наши защитники тают под ударами, но я даю залп из сотни спор сразу с обеих ладоней по надвигающемуся облаку, сшибая треть. И устраивая неразбериху. А тем временем резерв сожран уже на две трети, мать его.

Запоздало подключается и дух Хилила, выпрашивая больше материала на спору. Теперь мои бабочки не только дерутся и кусаются, но и стреляют шрапнелью! Боезапас небольшой, но на три–четыре вражины хватает. Духи всё более умело управляют зомбачками.

Но, несмотря на все ухищрения, наш оборонительный купол редеет и сужается, ограничивая нас всё больше. Гайя одевается в два раза быстрее, а я завозился. Под дождём из зелёной крови хватаю снаряжение и на ходу застёгиваюсь. Движемся к арке под прикрытием цветастого купола. Хочется бежать, но нельзя нарушать строй нашей обороны, поэтому плетёмся. К счастью, атакующие уже не так рьяно лезут, похоже, запах от одежды проклёвывается через кисло–сладкий аромат их крови.

У арки своих бабочек остаётся три десятка, но я помогаю им огнём из пик уже без крови. Для меня это пыль, но она хорошо сшибает с расстояния в два–три метра. Попутно стягиваю корни с местного кустарника, пополняя запас. Дерево странного типа, более плотное, поначалу не поддавалось, но теперь охотно перетекает в нужную мне структуру.

Проскакиваем арку, где уже на вьюнке пусто. А затем я в быстром темпе запаиваю деревом проход, тратя на крупную арку шесть с половиной кило, а это половина боевого довеска. Бабочки и не лезут, будто встретились с невидимым полем. Но бдительность терять нельзя, лучше перебздеть.

Свои оставшиеся пятнадцать бабочек падают на траву. У меня три единицы резерва осталось с такими свистоплясками.

Новая область уже не кажется ограниченной пещерным пространством. Это целый мир. Всё в зелени, как и прежде, к счастью, вьюнка здесь не видно. И цветастости поменьше. Хотя солнышко по–прежнему на потолке, которое теперь метров с двухсот нам светит из зеркальных клякс. При этом температура повыше, двадцать два — двадцать пять градусов. Хочется снова раздеться.

Рельеф всё такой же ступенчатый, но платформы уже побольше. И видны давно заросшие беломраморные беседки. И всё–таки есть руины по первому впечатлению. Не в смысле, что весь город разнесло. А те немногие строения, что я вижу, подточены временем и захватившими их джунглями. Ага, здесь именно джунгли. И теперь уже слышно, как жужжат мошки, да крякают птицы. И, тем не менее, признаков цивилизации никаких. Аборигены по кустам не шуршат пока что.

Но терять бдительность не стоит. Всё ещё ошалелая Гайя держит ухо востро.

А я только сейчас осознал свою внутреннюю радость, которой наполнился ещё когда вошёл в предыдущий отсек. Раз так зелено, в этом секторе точно есть рабочее Зерно жизни!

От арки мы прошли небольшую поляну из пожухлой травы и спустились по ступенькам из камушков, явно сделанных именно для людей. Убедившись, что бабочки не прорываются за нами, уселись на первом же пролёте перед низиной, где снова блестит водица и журчит ручеёк.

Похоже, прежний отсек — это некая охранная система, где содержат плотоядных насекомых, которые не переходят границу по некоему ограничению. Очень надеюсь, что так и есть. Но даже если здесь нет этих тварей, бдительность терять нельзя.

Сканер новой местности ничего особенного не показал. Активировав карту инопланетянина, бегло изучил сектор. На схеме и не показано много строений, но те немногие башни, каких здесь четыре, распределены равномерно по прямоугольной площади сектора. Не забывая прежние варианты, как держали Зерно, оно должно быть на одной из башен. Хотя не исключаю и некое тайное хранилище в скале. В любом случае от него должно разрастаться нечто колоссальное и насыщенное жизнью. Такое сложно пропустить.

Хочется верить, что не ошибся, и нам не придётся прорываться в сектор «Сову», переход в который примерно через два километра по левой границе пещеры. Или в «Рысь», куда можно попасть только пройдя полностью местность, а это километров пять.

Учитывая, что резерв мой на дне, не спешил углубляться и нарываться на кого–то. В стороне от маршрута, на плоском валуне под козырьком невысоких деревьев мы устроили привал. Пустив корни в почву, убедился, что и здесь сумею пополнить боезапас. Но не магическую энергию. Поэтому достав из сумки сушёное мясо, принялся активно его поглощать. Аппетит разыгрался звериный.

Пока возимся, Гайя посматривает на меня неоднозначно и даже украдкой, подтачивая запасы более скромно. Похоже, между нами возникла некоторая неловкость. И мы оба задумчивы. За полчаса с мяса восстановил двадцать единиц. Это время мы просидели в тишине, а затем стали собираться в путь.

Спустились в низину и в первом же прозрачном ручье увидели массу мальков, а следом и разноцветных блестящих рыбок, какие в моём мире видел лишь в качестве экзотики в аквариумах.

На ветках Гайя быстро засекла движение и вскоре даже подстрелила мелкую пушистую серую обезьянку, которая по величине не больше белки. Ещё мы приметили несколько видов птиц похожих на мелких попугайчиков. Я распознал пчёл с голубыми брюшками и муравьёв в траве. И вся эта живность, что непуганое стадо, даже не пытается спрятаться от нас или убежать.

В надежде, что они не такие же плотоядные, как предыдущие, я снял жучка с листика, чтобы рассмотреть.

— Он может быть ядовитым, — выпалила Гайя. — Я не узнаю ни одного животного. Нужно быть осторожнее.

— Тогда зачем подстрелила обезьяну?

— Нам нужна еда, — пояснила деловито.

А её хоть отбавляй и так. На каждом втором дереве и кустарнике какие–то плоды. Всякие ягоды да карамбола. Вот такое точно может нам не по вкусу быть и отравить запросто. И не токсинами даже, а эффектом из–за несовместимости белков, где–то я такое раньше слышал.

Понимая, что никак не обойти, двинули вглубь джунглей по направлению к первой башне. Немного на спуск, затем уже в горку. Каждые пять–семь метров метровые ступени из плоских валунов, заросшие дёрном, но местами стёсанные. По ним и идём. Вскоре Гайя присмотрелась к повреждённому дёрну и заключила:

— Крупный зверь, спускался на водопой.

— Крупнее того оленя? — Подкалываю.

— Чуть поменьше, — кривится подружка с полуулыбкой.

Вскоре нам обоим становится смешно почти до истерики, потому что сверху на нас действительно взирает олень обычных габаритов. Взрослый, с ветвистыми рогами. Судя по осанке и взгляду, он здесь король.

Останавливаю подружку, которая вздумала его подстрелить, быстро прицелившись.

— Мясо никогда не бывает лишним, — произнесла недовольно.

— У тебя есть время его разделывать? — Наезжаю.

— Отрежем пару кусков, нам хватит, — бурчит.

— Из–за пары кусков мяса убивать такого красавца? Нет, не будем его трогать. Глянь, как смотрит, ну прямо как человек.

— Ярослав, не будь таким мягким.

— Не нравлюсь таким?

— Нет.

Уходим стороной, чтоб не пересекаться, а этот всё смотрит неотрывно, пока не скрываемся за зарослями. Поднимаемся на горку к заросшей беседке. Отсюда отличный вид на раскинувшуюся впереди долину, и первую башню в её конце. К сожалению, верхушка там не горит розовым светом, она вообще отвалилась. Попутно ищу глазами подъёмники, но не нахожу и намёка. Значит, и здесь план не врёт. За башней дымка всё размывает, ничего не разглядеть. А в радиусе трёхсот–четырёхсот метров ни поселений не видно, ни какой–то активности аборигенов. Всё дико, всё захвачено джунглями.

Идём на спуск, олень по левое плечо метрах в сорока от нас сверху, с каменного балкончика взирает. Похоже, следит. Или сказать что–то хочет. Просканировал его на всякий случай, а то слишком странно себя ведёт. К счастью для всех, обычное животное.

Если поначалу шли, как вздыбленные кошки, то теперь гуляем по джунглям, расслабив булки. И зверей подкармливая чуть ли не с руки. Мелкие пушистые обезьянки, проявляя к нам бесстрашный интерес, подходят очень близко и без опаски берут крошки хлеба.

— Какая милота, ну скажи? — Подтруниваю Гайю, у которой дохлая тушка свисает позади.

— Те бабочки тоже были очаровательны, — кривится в ответ.

Вобрав дерева достаточно, я даже не опасаюсь, что придётся драться с целой стаей обезьянок, которая постепенно набегает к нам. Но они мирно скачут рядом.

Постепенно восстанавливается мой резерв, когда он уже полон, понимаю, что с драки с роем бабочек поднял его ещё на одну единицу. И это радует.

В саму низину мы не спускаемся, стараемся держаться параллельным курсом выше, где зарослей побольше. Появившиеся на пути лианы начинают усложнять нам путь ровно до того момента, пока я не использую свою особую магию, ссыпая всё лишнее в труху. Так мы движемся около четырёх часов, некоторое время назад заметив, что тот олень прётся за нами на безопасном, как он думает, расстоянии. А когда садимся на привалы, ждёт неподалёку.

Не дойдя башни метров сорока, встал на возвышенности и решил просканировать местность, как делаю это периодически. В самой башне пусто, по правую руку тоже ничего не показывает. Низина слева совсем заросла, видны только плотные шапки крон. Именно поэтому я решил прошерстить сканером и её на всякий случай.

Странные куски металла сразу бросились в глаза. Из них целая дорожка, и это не оружие, не доспехи. Какие–то обломки. Путь их легко прослеживается прямо по самой низине, но сканер не добивает дальше.

Спешу к каменной башне, высота которой не более четырёх этажей, и по внешней стороне прямо по лианам взбираюсь живенько, страхуясь конями. Оставил подружку внизу, но ей сюда и незачем.

Поднявшись до скола стены, перелез на верхнюю этажную платформу, где ютятся серые птенцы в гнезде. Увидев меня, они закричали и раскрыли клювы, мол, корми. Но совсем не до них. Окинув глазами округу и не увидев ничего особенного, я снова сканирую низину слева. И сердце ахает в груди почти сразу, когда распознаю силуэт самолёта!!

Или чего–то подобного. Не важно! Металла там достаточно, чтобы не сомневаться. Нихрена эта штука не отсюда. Отложив на время главную цель, устремляюсь к находке.

— Догоняй! — Кричу подружке. И на крыльях планирую в низину прямо с башни.

Гайя даже вякнуть не успевает, оставаясь далеко позади. А я невольно наслаждаюсь своим превосходством, быстро преодолевая расстояние. Планировать проще по склону, ведь это практически полёт. До тех пор, пока не врезаешься в кроны. Поэтому приходится выстреливать плотным градом шрапнели, пробивая себе путь. Сложив крылья, пускаю во все стороны корни, дабы зацепиться. И успешно спускаюсь. Хотя рисковал упасть.

Просто азарт скорее добраться до находки пересилил здравый смысл. И я как обезьяна ворвался к месту крушения, метров тридцати до него не долетев.

Судя по очертаниям широкой канавы, которая уже давно окутана дёрном и даже заросла кустиками, самолёт пропахал брюхом прежде, чем остановиться. А также переломал себе крылья и хвост, обломки которых сканер и засёк.

А теперь я сканирую объект буквально на ходу. Судя по всему, размерами он раза в два больше истребителя, кабина хоть и не длинная, но довольно массивная, как у пассажирского самолёта. Это всё показывает прибор, но визуально, я вижу только пригорок. Тьфу ты! Он почвой окутан наглухо.

Ничего не остаётся, полез на горку и стал раскапывать. Дёрн корнями разбрасывается быстро, выращенной лопатой помогаю. Вскоре уже виден зеркальный, металлический каркас, он же потолок судна.

Затаив дыхание, прислонил дыркодел, но ничего не произошло. Я даже дал ему вдвое больше времени. Облом.

Принялся раскапывать корпус полностью. Вскоре примчала Гайя и без всяких слов стала помогать, ковыряя дёрн мечом. Взгляд у подружки растерянный, но вопросов она не задаёт.

За этим делом сразу и не заметил, что собралось обезьянок штук сорок, целая дюжина оленят и совершенно не агрессивные кабанчики. В один прекрасный момент живность начала копошиться в кучках отброшенного дёрна, буквально в метрах от нас. Между собой они даже начали драться, но чёрт бы с ними. Наконец, мы раскопали люк у оторванного крыла. Поковыряв его бестолково мечом, быстро пришёл к выводу, что нужно искать другой способ войти.

Пришлось попотеть в жаре, раскапывая фюзеляж по кругу. Если бы не задействовал корни, тут бы и помер от натуги. Полностью зеркальная обшивка корпуса, походящего формой на нос утки, очень быстро стала вызывать интерес у животных, куда они вскоре и полезли, мешая разбираться.

Ни иллюминаторов в предполагаемой кабине, ни дверей. Я почти отчаялся, когда сел передохнуть. Но тут меня осенило, что нужно капнуть со стороны хвоста. Если он оторвался, то там может быть дыра, через которую мы и пройдём.

Активировал сканер, чтобы глянуть, где лучше начать копать. И что–то рядом пшикнуло и загудело! У меня аж сердце обвалилось. А зверьё бросилось в рассыпную. Гайя чуть с ними не подрапала со страха.

— Оно живое! — Закричала.

— Не переживай, это просто космический корабль, — ответил с придыханием.

— Любишь возиться со всякой демонической дрянью, — фыркнула Гайя и заворчала, как старая бабка. — Рано или поздно не сдюжишь. И оно захватит твою душу.

— Без познания мир скушен, — парировал.

На сканере завертелась модель корабля. Ха! Да он его распознал вблизи, как дистанционный ключ автомобиля. Оказывается у этого кораблика по два крыла с обеих сторон, да хвост, как у рыбы. Под брюхом ещё какая–то тарелка. Но думаю, что всё выдающееся у него отвалилось.

Оббежал вокруг к люку, который уже ковырял, а он приоткрыт наполовину по принципу трапа, снизу полностью развернуться мешает грунт. Подкопали ещё немного, крышка поехала дальше, в итоге встав горизонтально.

— Ты уверен? — Придержала меня Гайя, когда собрался входить. — А вдруг это его пасть?

— Побудь снаружи, посмотри за округой. Подружись с обезьянками.

Кивнула неуверенно, да с таким взглядом, будто провожает меня с концами.

Полез вовнутрь, где повеяло какими–то окислениями. Судя по величине овала люка и первой же каюты, пилот тут метра под два ростом, а то и больше. Хотя это и следовало ожидать: похоже, тот инопланетянин и прибыл на этом корабле. Вот только как он попал в подземелье — это ещё вопрос. Не уверен, что он вообще пробивал потолок. Может, порталом? Так, сейчас не это важно. А то, что инопланетный аппарат понемногу оживает.

Сам отсек явно на всю ширину корабля, походит своими белыми выпуклостями переборок и потолка на безопасную комнату для психов с суицидальными наклонностями. В сторону хвоста несколько люков полтора метра в диаметре на разных уровнях уже круглые, задраены наглухо. А вот налево к носу открыта полноценная дверь.

Одно смущает, пробуждение корабля проходит болезненно. Слышен треск искр, идут мелкие вспышки белого света, лопается что–то за переборкой и тухнет. Похоже, попытка ожить у корабля постепенно проваливается. Скорее это агония, железяка высасывает остатки из батарей, но проводка уже не вывозит.

Приступил к осмотру первого же отсека под мигания света, вдыхая пары расплавленного пластика. Пол прорезиненный, бежевый, с мелкими лючками, которые сразу и не заметил. В самом отсеке вроде ничего и нет, но ниш по стенкам достаточно. Подсвечиваются голубым кнопочки, подходи, да тыкай. Что и делаю. Только ничего не открывается, щёлкает по три–пять раз, потом затухает свет. Приходится ковырять «Жалом». Внутри материал не такой, как снаружи каркас, поэтому легко получается всё разломать вандалистским способом.

— Ярослав? — Слышу от Гайи с улицы. — Ты как?

— Всё отлично, бди! — Отзываюсь, продолжая ковырять стенки.

В нишах всё ссыпается к чёртовой бабушке, и проводка, и какие–то брикеты.

Не найдя ничего интересного, двинулся в следующий отсек, где в полумраке распознаю встроенные в стену две камеры, смахивающие на криогенные. И сразу же встаёт вопрос. Пилотов было двое? Если одного я нашёл, то где второй?

Так, ладно. Обыскиваю второе помещение. Отсек более тесный, тут уже палёным бьёт в нос конкретно. По стенкам подобие встроенной мини–кухни. С потолка свисают тонкие балки и провода, а в полу много очертаний люков. Вижу выступ с противоположной стороны от входа и понимаю, что это и не люки вовсе, а выдвигающаяся из пола мебель, стулья, может, унитаз.

Пошарился, всё в труху сыплется. И, похоже, начинает это делать, когда я пришёл. Вероятно, нарушена герметичность. Судя по всему, тут был вакуум.

Дверь в носовой отсек закрыта, но голубой индикатор приглашающе горит. Когда подношу к кнопке палец, заслонка с тяжёлым гулом отходит сантиметра на два. Из приоткрытой щели холодный свет бьёт уже щедро, похоже, вся энергия перетекла в рубку.

Протискиваюсь корнями, затем уже могу просунуть руку и с силой вдавливаю дверь в переборку. Она поддаётся, пусть и нелегко.

В рубке два кресла разложены в положения полулёжа, между ними широкая коробка с сенсорами, которые мигают. На узком лбу сильно наклоненного стекла, что пришлось даже пригнуться, тоже моргает какая–то зелёная схема. Она то появляется, то исчезает. То сменяется другой.

В надежде всё же найти что–то полезное и рабочее наподобие сканера и дыркодела, обшариваю рубку очень тщательно. Свет постепенно тухнет, то отдельные лампы гаснут, то целые сектора на потолке.

Но одно место меня смущает. Ниша прямо за правым креслом в стене вроде светится голубым, а вроде это просто такого цвета оргстекло. Две кнопочки сбоку от него подсвечены едва заметно зелёным и синим. Когда подошёл уже в упор, через стекло сумел рассмотреть два прямоугольных окошка, разделяющих нишу пополам. В одном пусто, а вот во втором вертикально прикреплена перчатка человеческих размеров. Но на четыре пальца с учётом большого.

Нажал на синюю кнопку, пшикнуло! И стекло с мелким треском стало разъезжаться. Чуть надавил, и оно вошло в стену полностью. Теперь подсветилась рамочка с перчаткой.

Со скептическим настроем ухватил её. Но она не рассыпалась! Это даже не перчатка, а некий каркас: кольца на фалангах из зеркального металла, как сам корабль, на кончиках пальцев напёрстки, всё это соединено тонкими эластичными белыми полосками, смахивающими на кожу, ладонь с двух сторон не закрывается, только полоски идут по краям до запястья, где уже браслет застёгивается, похоже, как наручники.

Хм, видимо, здесь какое–то особое хранилище, предусмотренное, чтобы хранить вещи очень долго.

Не ощутив никакой магии от перчатки, решил примерить. Симметричная с обеих сторон, она подходит как на левую, так и на правую руку. Поначалу кольца выглядели крупнее пальцев на пару размеров, но подошли хорошо. Напёрстки тоже буквально присосались к подушечкам. Только мизинец остался не у дел.

Собрался уже снимать бесполезный хлам, но почуял покалывания на коже под кольцами и на кончиках пальцев. На металле загорелись оранжевым целые дорожки из тонких иероглифов. И уже не осталось сомнений, что эта штука жрёт мой резерв. Хоть и скромно.

От того, чтобы всё же содрать её, остановили шевеления в той же нише. Со дна под коробкой, из которой я достал перчатку, потянулись прямоугольные пластинки чуть больше монеты. В первое мгновение решил, что это металлическая змея. И чуть не обделался. А это просто пластинки, похожие на медные. Вспомнил! Такие я уже находил у останков первого инопланетянина и забрал их себе. Но с собой в Хикупту сейчас не взял. И вот я вижу новые. Под воздействием неких сил, они вытягиваются из ниши.

Делаю шаг назад, чтобы не мешать. А они выходят полностью и прямо в воздухе собираются в силуэт ладони из четырёх пальцев, путём соединения! Ладонь зависает на расстоянии в полметра от моей руки в перчатке. Она плоской формы, толщиной, как одна пластина, раза в четыре больше моей руки по размаху.

Шевелю пальцами, и лапа в воздухе шевелится синхронно точно так же! Поворачиваю ладонь, и она в воздухе поворачивается. Сжимаю свой кулак — и там сворачивается в кулак! Опускаю вниз — и она опускается, только щёлкает об пол пальцами. Сжимаю свои, а эта хрень скребёт по полу. Причём усилий никаких не прилагаю, а там явно какие–то повреждения наносятся. Ах да, чуть сильнее стал мотаться резерв. Немного попользовался, и приспособление уже ощущается, как продолжение моей собственной руки.

Похоже, это дистанционная рука или какой–то погрузочный инструмент. Вот только какой от него прок? Повертел, покрутил, побаловался. Попытался мысленно подавать команды, не реагирует. А вот на манипуляции второй рукой по браслету от перчатки ещё как!

Можно регулировать дистанцию и размер руки, ограниченный количеством пластин, можно превращать её в верёвку, а точнее плеть, длиной метра в три, при регулировке и длиннее, но тогда между пластинами прорех. Можно легко сделать прямоугольный щит, а точнее заслонку. И всё пересобирается почти мгновенно из трёх десятков пластин, как по волшебству.

Интересно, а у первого инопланетянина была такая же перчатка? Судя по пластинам, которые я нашёл у останков, да. Сама перчатка, вероятно, сломалась. А детали от прежней подойдут сюда? Допустим для усиления и увеличения объёма «клешни». Так, увлекаться не стоит. Потом разберёмся.

Снял перчатку, пластинки упали с грохотом, но на полу стали быстро собираться в стопку, будто они магнитные. Буквально за полминуты, у моих ног сложился идеально ровный объёмный прямоугольник. Поднял его и вместе с перчаткой убрал в сумку.

Проштудировав рубку, больше не нашёл ничего интересного и уж тем более целого. Когда с потолка на голову посыпалось дождём, понял, что процесс разложения корабля в разы ускорился. По крайней мере, рубка уж точно сыплется на глазах.

Последние лампочки догорают, когда я выхожу из корабля.

Гайя смотрит вопросительно, по обе стороны от неё по три обезьянки тоже поглядывают на меня с тревогой.

— Всё хорошо, — отвечаю спокойно.

— Нашёл, что искал? — Спросила с ехидством.

— Надеюсь, да, — вздохнул.

Пошли на подъём. Метров пятьдесят пути всё было спокойно. Затем олень, который за нами следил, наверху прошмыгнул через кусты. И встал гордо на плоском валуне около незнакомого человека, встречающего нас.

А вот и цивилизация подъехала.

Глава 15

Добрым для всех…

Чтобы не выказывать агрессии мы сразу и встали, как вкопанные. Заодно насторожились и прислушались. А то мало ли, уже засада окружает. Но пока на виду лишь некоторые персонажи.

Высокий полуголый старец с белой бородой до пупа одет в клочки из серых шкурок, бусы из каменьев синих аж слепят мои жадные глаза. Опирается он на посох из кости какого–то крупного животного и гладит по шее своего оленя, как ручного коня. Первым делом я обратил внимание на его бледную с оттенком синевы от проступающих вен кожу, а затем уже на чёрный не моргающий взгляд.

Помимо оленя к нему пристроились два метровых крысёныша, которые тоже не побрезговали обезьяньих мехом. Это, похоже, его воины. Детские луки пусть и опущены в руках, но уже с вложенными стрелами говорят о явной готовности атаковать. Ещё и копья за спиной да щиты овальные виднеются. Матёрые крыски, ничего не скажешь.

— Мир, братья! — Поднял я руку с раскрытой ладонью.

Гайя повторила жест, правда, без слов.

Старец не пошевелился, а вот крыски явно расслабились.

Дальше происходит странное, олень спускается к нам деловито. Подходит ко мне бесстрашно и начинает обнюхивать, как собака. Чую недовольные фырканья. А с ними и напряг троицы. Поэтому живенько ращу в руке наливное яблочко и сразу разламываю его для аромата.

Олень легко поддаётся соблазну и кушает яблоко прямо с руки, как лошадь. В процессе мне даже удаётся его подгадить, затаив дыхание. Гайю он не нюхает, ещё не дожевав встаёт рядом со мной мордой по направлению к троице.

Старец кивает с неким торжеством на лице почему–то оленю, подбородок его начинает дрожать. Крыски переглядываются, а затем убирают луки за спины. Все трое разворачиваются и уходят, скрываясь из виду.

Похоже, если бы мы укокошили этого оленя ещё при первой встрече, разговор сейчас был бы другим.

— Что дальше–то? — Спрашиваю у оленя.

Тот кивает наверх. Я готов поклясться, что он это делает, ответив мне!

Что ж, спешу за аборигенами. Сбоку гордо выхаживает олень, стараясь держать мою скорость. Когда поднимаемся наверх, троицы и след простыл. А вокруг всё те же джунгли и никаких указателей. Сам олень стоит, и смотрит на меня уже доверчиво.

— Куда дальше–то? — Спрашиваю его.

Молчит, кивает уже невпопад. Но тут подключается Гайя, быстро напав на след и саму тропу.

— Они пошли туда, — указывает направление по хребту длинного пригорка.

В принципе нам в ту сторону и надо, хотя прежде наметил наш путь градусов на тридцать правее. Пока идём по вершине, где кроны отступили, рассматриваю потолок в поисках пробоин. А ещё сканирую местность, выискивая новые сюрпризы. Бункеры, например.

Вскоре догоняем троицу, которая явно спешит от нас удрать.

Увидев нас, старец свистнул оленю и тот весело поскакал вперёд.

За пригорком джунгли отступили и теперь стали проклёвываться признаки обитания местных. Выложенные камнями тропки к речушке, расчищенные площадки. Деревянный мостик через речку и дорога уже к небольшой деревушке, скромные домики которой ютятся под кронами в гармонии. За поселением обосновалась целая площадь с белыми колоннами, частично обваленными. Но заинтересовало другое.

Я и замер с бешено бьющимся сердцем уже на облагороженном спуске, не решаясь сделать очередного шага.

Потому что сразу за площадью красуется гигантское поваленное дерево, цветущей кроной в нашу сторону смотрит, образуя целую рощу. А вот могучим стволом, что возвышается даже над деревьями джунглей, уходит прямо к башне, что стоит в низине, как целая гора, густо заросшая сочной зеленью. Сразу и не разберёшь, что это. Но ядрёно–розовое свечение, пробивающееся на верхушке через растительность, говорит о многом.

Мы нашли Зерно жизни.

Чуть постояв, выдохнул с облегчением. До башни метров семьсот идти. И препятствий никаких не вижу. Даже местные не смущают, вышедшие встречать то ли старца, то ли незваных гостей в нашем лице. Всего–то полсотни аборигенов, из которых две трети — это крыски. Хотя среди них замаскировалось немало человеческих детишек.

Спускаемся уверенно, оценивая силы вероятного противника. По большому счёту, можно убить всех, не напрягаясь. Но даже от мысли об этом становится не по себе. Я не трогаю мирных, мы не трогаем. И хорошо, что нам не пришлось.

Нас встречают перед деревней всей толпой. Полуголые аборигены в звериных шкурках, как дикари. В основном светловолосые люди с бледной кожей и нездоровой синевой, крыски чуть потемнее. Но дикими их никак не назовёшь, судя по тому, как они общаются друг с другом на неизвестном нам языке. Смеются между собой, перемигиваются. Выглядят забавно, все чистенькие, приятной наружности. Что люди, что братья их меньшие — крыски. Похоже, живут они здесь в абсолютной гармонии и в мире.

Пробую распознать язык, но духи что–то буксуют, не выходит, как в прежнем секторе экспромтном.

Олень со старцем умотали дальше, похоже, двинули к площади с колоннами. А местные жестами сразу предлагают нам присесть на полянке, тащат всякую еду да свои поделки. Добродушно улыбаются и рассматривают нас.

Бабуля лет семидесяти выходит и пытается завязать с нами разговор. Ей приносят целое корыто с плотным песком, на котором она рисует палочкой всякие знаки. Всё равно мало что понятно. Только то, что она пытается выяснить, откуда мы пришли. Гайя притворилась статуей, ни на кого не реагируя. А я киваю всем, как дурак. И делаю вид, что ем. Хотя даже пить их напитки из деревянной посуды страшно.

В свою очередь пытаюсь расспросить бабулю про Зерно. Когда указываю на башню, та сразу хмурится. Неужели понимает, в чём дело? Отвлекаю её, рожая мандарины. Угощаю всех. Детвора в восторге, но тут раздаётся грозный рык, и все замирают.

А вот и старец вернулся с палочкой из кости.

Все аборигены, без исключения возвращают мандарины обратно, даже надкусанные дольки и шкурку кладут к моим ногам аккуратно да с опаской.

Старец жестом зовёт нас за собой и, не дожидаясь реакции, уходит обратно. Поднимаемся и плетёмся за ним через деревушку к площади. А там прямо в центре уже делегация встречает. Восемь крысок с луками собрались по периметру, видимо, только они тут воинами числятся. Остальные по центру — это ещё три низеньких старца и высокая худощавая бабуля, по виду, как жрецы. А то и монархи, потому что увешаны ожерельями из каменьев драгоценных, как воры в законе. Ну и наш олень встал с ними в один ряд, этот только шкурой и рогами хвастает. Похоже, всё местное правление собралось, чтобы решить нашу судьбу.

Пока подходим невозмутимо, сканирую округу. А то мало ли. Но металла поблизости нет. Хотя… проскакивает за площадью какое–то скопление. Прямо на границе сканирования. Но это скорее свалка.

— Мир, братья! — Восклицает бабуля на моём языке, повторяя фразу, сказанную мной первому старцу.

Убираю сканер.

— Доброго дня, — киваю. — Вы говорите на нашем языке?

— Древний язык небесных ведом только мне, — говорит бабуля и трясётся. И не понятно, то ли злится, то ли боится.

— То есть вы поняли, что мы сверху, — показываю пальцем на потолок.

Строгость в лицах собравшихся быстро растворяется. Она сменяется тревогой. Бабуля скороговорками на своём переговаривается с коллегами. У тех ужас в глазах.

— Мы не враги, — заявляю сразу. — Бояться нас не нужно.

Все затыкаются. А бабуля заявляет неожиданно чувственно:

— Владыки, мы признаём ваше могущество!

Все на ломанном русском повторяют. А следом падают ниц, опускаясь на колени. Даже крыски–воины, стоящие по периметру, опускаются. Один олень стоит, как стоял, просто кивает.

Минуты три они бьются лбами о мраморные плиты, приговаривая на своём. А затем Гайя шепчет мне на ухо, подсказывая:

— Вели им встать.

— Спасибо, поднимайтесь! — Объявляю, спохватившись. — Ну что вы в самом деле?

Старики поднимаются, кряхтя, смотрят с благодарностью.

— Мы приготовили дать, о, владыки, — заявляет бабуля. — Она ждёт вас уже двенадцать затмений.

Дальше она уже на своём командует крыскам у колонны. И те, метнувшись, выносят целый ящик, почему–то похожий по дизайну на вещь с инопланетного корабля. Дотаскивают еле–еле, пыхтя, и ставят передо мной, после чего разбегаются в разные стороны, будто сожрать их хочу.

Бабуля сама поднимает крышку. И нас с Гайей озаряет целая галактика из каменьев всех цветов. Хочется сразу окунуть туда руки и почувствовать эту приятную тяжесть. Пусть всё это не гранёно профессионально, но если не стекляшки, то здесь несметные богатства!

Стыдно даже лезть смотреть.

— Вам не понравилось, о, владыка? — Ахает бабуля.

— Почему же, всё замечательно, — говорю с улыбкой. — И за что нам такие дары?

— За источник нашей жизни, — отвечает с нескрываемым волнением. — Владыки приходят сюда только за ним. Не отнимайте его.

— А он точно у вас один? — Спрашиваю, кивая на башню.

Все снова падают ниц и начинают ныть да причитать. Вроде наигранно, но очень даже профессионально.

— Можно забрать сокровища и потом Зерно, — шепчет на ухо подружка. — Они слишком слабые, чтобы жить. Придут другие и не станут с ними церемониться. Или ты хочешь сделать подарок нашим врагам?

— Пусть сюда попробую прорваться, — отвечаю ей недовольно и этим: — всё, хватит ныть! А ну вставайте уже. Хорошо, не буду я брать ваш Источник.

Бабуля переводит всем быстро. Народ поднимается тяжело, утирает слёзы. На лицах улыбки счастливые. Крыски чуть ли не пляшут.

— Мы устроим праздник в вашу честь, о, владыки, — заявляет бабуля. — Позвольте готовить его?

— Для нас ничего устраивать не надо. Только если сами хотите.

— Хотим!

— Так, уважаемая. Источник я забирать не стану, но мне нужно к нему.

Бабуля сразу переменилась в лице.

— Чтобы поприветствовать его, — поясняю. — Ничего более.

Кивает неуверенно, переглядывается с коллегами, которые, выловив её реакцию, насторожились. Похоже, с этим ещё будут проблемы…

Напряжение вроде сошло. Местные вожди рассосались, только бабуля не уходит, всё в рот смотрит. И наблюдает, как я пересыпаю каменья из ящика в мешок из–под провизии, чтобы сунуть это всё в сумку. Чего тут только нет, даже самую мелкую на вид дрянь опасаюсь выкинуть, забраковав. Мало ли!

— Это не стекляшки, — шепчет Гайя, попробовав синий камушек на зуб.

Да я и сам вижу, что каменьев здесь навскидку тысяч на десять золотых. Сразу в голове грандиозные планы: нанять ещё сотню работяг, позариться на дорогую мебель, раздать бедным…

На дне что–то укололо. Разгрёб, а это большой кристалл фиолетовый из Разлома. Покопался, ещё два средней величины нашёл.

Демонстрирую один кристалл бабуле, которая при виде него сразу начинает дрожать.

— Откуда этот? — Спрашиваю строго.

— Злое место, злое, — отвечает, как одержимая. — Бремя наше вечное.

— Веди, — командую решительно.

И ведь повела! Ещё оленя с собой взяли, старца первого да крысок дюжину. Тропа повела через пригорок как раз в направлении скопления металла. Когда поднялись на вершину, я всё понял. Сопровождение многозначительно остановилось и дало мне насладиться видами.

Впереди распростёрся целый кратер чуть ли не на четверть всего сектора, где вскоре я распознал обломки роботов–стражей. Их там не сотни, их там тысячи! Проржавевшие, наваленные горками, утопленные в земле. Природа уже захватила большую часть пространства, но скудная растительность не смогла закрыть масштабов.

— Воины древних сошлись в битве со злом, — прокомментировала бабуля. — Двадцать затмений назад, когда ещё не было нас.

— И как успехи? — Спрашиваю деловито.

— Они победили, но не до конца, — ответила, вздыхая. — Теперь здесь священное место.

Чуть постояв, кивнул идти дальше. Тропа повела в обход кратера, где деревья отступили. И животных на ветках не так много. Здесь и птицы не щебечут так заливисто. Атмосфера у кратера, как на кладбище. Дошли до площадки, где из серого камня таракан полутораметровый выточен. И вокруг еды целая куча на чашечках деревянных да цветов в вазах с водой.

— Ши! — Кричит бабуля на обезьянок, которые там целой толпой пируют.

Крыски рьяно побежали их разгонять. А мне почему–то смешно.

Пройдя треть периметра кратера, зашли за горочку. И снова я встал, как вкопанный. Потому что увидел бетонный заслон перехода в сектор «Сова», закрывающий всё наглухо. К счастью, гигантских роботов там не ошивается.

— Край мира, — выпалила бабуля и кивнула дальше. — Зло.

Правее ворот метров на пятьдесят на высоте этажа пятого из пещеры розовый свет бьёт. К ней мощные лестницы подведены, но обвалены на середине. Поэтому всё компенсируется деревянными надстройками, ведущими в пещеру. Там и мостики, и платформы, и даже боевые вышки с домиками. Хм, да там целый гарнизон крысок.

Добираемся до пещеры около часа. Можно было в два раз быстрее, просто бабуля еле плетётся.

У подъёма нас встречает три десятка вздрюченных экипированных по полной программе крысок. После яростных слов на местном от бабули, они все падают передо мной на колени, стукаясь лбами о каменистую землю.

Когда стали подниматься по лестнице, бабуля со старцем совсем сдали. Но тут подключились крыски, которые буквально на верёвках потащили их, как упрямых ослов. Предприятие затянулось, но мы с Гайей тактично подождали наверху у входа в пещеру.

— Что думаешь? — Спросила подружка между делом. — Может, они хотят заманить нас в ловушку.

— Нет, я же сам напросился, — отвечаю, зная, что меня там ждёт.

В первом огромном пространстве пещеры буквально через тридцать метров целая стена из камней и палок с вышками. Колья наверху, десять постовых крысок с луками. И всё это обращено вовнутрь. То есть обороняются не от входа, а наоборот.

Пока нам открывали ворота, которые они забаррикадировали на славу, можно было устроить привал и даже поспать. Но вот они отворяются, и мы движемся дальше. Сразу бросаются в глаза выставленные за стеной пугала стражей. Десять железяк стоят, подкреплённые палочками на деревянных постаментах. Явно давно уже сдохли их ядра.

Кстати о ядрах! Пещера расширилась ещё больше, и мы пошли прямо по малым ядрам, которыми усыпан пол довольно щедро. Похоже, тут все сердца стражей с кратера. Разгребать перед собой нет смысла, хрустим прямо по ним. С нами только бабуля отважилась пойти. Остальным страшно. Даже крыски–воины остались за стеной.

Тут уже по засаленным стенкам щедро разливается розовый свет. И когда в конце пещеры за пятиметровым валуном я вижу защитный купол, меня это совершенно не удивляет. Он круглой формы, радиус его метров восемь, частично он съел дальнюю стенку пещеры, превратив её в срез идеальной формы.

Сама трещина на кляксе из расплавленной породы — здесь ничего нового, по величине крохотная, метра полтора в длину и сантиметров тридцать в самой широкой части, по большому счёту оттуда только кошка может вылезти. Вот она и тужится уже какое–то время. Курия из красного мяса вылезла по пояс, но дальше никак. Замерла, будто спит. Или притворяется.

Чуть подальше, у камня с руной лежат останки воина. На черепушке шлем, на рёбрах нагрудник. Ржавый меч рядом лежит, всё остальное в труху. Около него разбитый камень с руной и двухметровый скелет твари, явно не простой.

Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять: местным через купол не пробиться, чтоб сдвинуть последний камень с руной и покончить с этой проблемой раз и навсегда. Вот они и ждут, когда тварь вылезет полностью и атакует сама.

— Когда зло вырвется, будет битва, — выпалила бабуля, тяжело дыша. — Каждое затмение оно приходит и испытывает нашу Веру. Теперь я вижу, что страшное наступит уже скоро.

— Вы о той дохлой псине? — Уточняю на всякий случай.

— Так зовётся зло у небесных владык? — Переспрашивает бабуля.

— В общем так, — вздыхаю. — Я избавлю вас от этого величайшего бремени, а вы не станете препятствовать мне с посещением Источника, идёт?

Бабуля запричитала на своём, закашляла.

— Ну⁈ — Спрашиваю не терпеливо.

Падает на колени, придерживаю сам.

— Да хватит уже, — ворчу. — Мы договорились?

Кивает. Передаю её на попечение подружке, думая, что не стоило вообще торговаться. Активирую Змеевик и сшибаю единственный камень с руной. За полминуты поле тускнеет и сходит на нет. Уже в процессе курия начинает биться в экстазе. Как и бабка, пришедшая в ужас от увиденного.

Если у них с этой курией великая битва намечается, то что будет, если сюда явится штук пять? Не важно. Трещина стягивается, отрезанный кусок псины заваливается на каменный пол, другая половина, вероятно, осталась в другом мире. Увидев, что курия поползла ко мне, прошил её пятью пиками шрапнели, отшвыривая в стенку пещеры, как куклу.

Гайя зажигает огниво, озаряя останки. После закрытия трещины свет весь схлынул. Но теперь бабуля видит, кто здесь герой. Правда, почему–то заикается. Как бы инфаркт не случился у неё.

— Так, с этим разобрались, — заключаю и иду к останкам.

Чуйка не подвела, у воина и шлем, и нагрудник — это доспехи Разлома! Шлем смахивает на римлянский, только без ирокеза. На роже щель буквой «Т», уверен, можно изменить дизайн, как вздумается. В останках нахожу ещё десять камней разлома, среди мелочи только один большой. С ссохшихся пальцев снимаю родовой перстень с изображением розы на щите и два драгоценных кольца, браслет из золота и два кулона на серебряной цепи. От всего веет магией, позже разберусь.

Быстро осматриваю скелет монстра. Кости мощные, челюсти, как у акулы, когти, как у динозавра. Похоже, они друг друга и убили. Судя по всему, воин пытался закрыть разлом, но лишь уменьшил его.

Почему–то сложилось впечатление, что он из Разлома и вылез. Гулял с двумя доспехами и не сильно обламывался. Попал ли в Хикупту случайно? А вот тут у меня сомнения. Впервые меня осенило на эту тему. А что если Мрак тоже искал сюда путь через мир Разлома⁈ Вот если на кляксу посмотреть, можно почитать закругления, которых здесь всего пять, и они двух величин: малые и большие. Я бы не обратил на это внимание, если бы не видел нарисованную карту Мрака.

Там у него были изображены эти кляксы. Своя и барона Искрена, под ними и цифры он писал через тире. Как раз с количеством больших и малых закруглений. Прежде я не придал этому значения и не сопоставил его рукопись с местностью. Но теперь убедился, что кляксы с трещинами разные. Более того, думаю, что они индивидуальны. Получается, можно открыть проход со стороны мира Разлома куда–то целенаправленно? Вопрос сложный. Имея в распоряжении крохи информации, я ничего не пойму наверняка. Но стоит хотя бы задуматься.

Разбив камень с руной, потянул всех назад. На стене нас встретили уже с горящими факелами крысок пятьдесят. Злых и решительных. Но услышав от бабули пару фраз, они завизжали, как девочки и посыпались со стены кубарем, побросав копья и луки.

Спустившись, передал второй нагрудник Разлома подружке и объяснил, как его регулировать. Гайя даже не стала отпираться, понимая, что это бесполезно. Послушно надела, заменив свою броню из плотной кожи со вставками.

По моей довольной роже она сразу поняла, что мы уже не зря сходили. Три части комплекта Разлома у меня — это уже нехилое подспорье. Шлем надевать не стал тут и так жарища стоит, хоть догола раздевайся. Позже разберёмся.

Последнее дело тут не стали откладывать. Уже со старцем в качестве проводника пошли к башне с Зерном. По тропе через джунгли вышли к гигантскому стволу дерева, которое больше походит на камень, и двинули вдоль него уже напрямик.

У башни пост, который издали и не видно. Два десятка крысок ощетинились, но после слов старца упали на колени и поползли прочь.

Уже вблизи увидел гигантские корни, которые отходят из башни и утопают глубоко в земле. Не сложно понять, что они идут далеко и расходятся паутиной в целую систему, что поддерживает весь растительный мир сектора. Думаю, и свет на потолке тоже от него.

Если извлечь Зерно, они ещё продержатся какое–то время, но вскоре всё здесь превратится в гниющее и чёрное. Аборигены ожесточатся, животных будет становиться всё меньше. В итоге здесь воцарится ад.

Теперь у меня другой план.

Обойдя башню, я нашёл подходящую площадку и поручил подруге расчистить её, пока буду разбираться наверху.

Из–за плотных и насыщенных зарослей мне пришлось продираться до верхней арки. Не зная, как устроены здесь каналы Источника, не решился что–то трогать или создавать контакт через корни. Влез через окно, откуда бьёт розовый свет. В принципе, отличие от света из Разлома незначительное. Здесь свет более мягкий, добрый. А там он с кровяным оттенком.

Оказавшись в большой и круглой комнате сразу уставился на объект по центру. На прямоугольной каменной тумбе стоит колба размером с трёхлитровую банку из сплошного прозрачного камня, внутри которой шарик размером со сливу, где зёрнышко переливается ядрёно–розовым. От колбы отходят тугие скрутки корней, целая сеть здесь. Чтобы подойти ближе, надо ещё под ноги смотреть.

Приблизившись, достаю большое ядро, которое извлёк из робота–оленя. Встраиваю в выращенную палочку, которую делаю мёртвой. А затем прислоняю его к колбе!

Ядро загорается буквально за пару секунд. И играет светом не хуже, чем само Зерно. Так, здесь вроде вышло.

Взял с собой ядро, спускаюсь к подруге и начинаю ей помогать.

— Что ты задумал? — Спрашивает Гайя, когда видит, что я достал какую–то Книгу.

— А ты думала, мы назад тем же путём пойдём? — Посмеиваюсь, раскрывая пособие по «Зыбучим рунам ветра» на нужной странице.

— Конечно, — пожимает плечами.

— Ты меня недооцениваешь, друг мой сердечный. Я слишком деловой человек, чтобы тратить своё драгоценное время на бесполезную дорогу.

Чёрная рысь даже не знает, что на это ответить, дочищает оголившийся камень.

На досуге ещё в особняке у меня было время разобраться с информацией из книги Зыбучих рун. Потому что мне не было покоя после того, как мы вернулись из замка Мрака через портал. В Бестиарии академии он постоянный, я нашёл такой в Книге. Там и ключ есть выдолбленный отдельно от Руны, без знания которого не попадёшь туда. Благо, у меня хорошая память на рисунки, я приметил детали. А когда сопоставил схему на странице с академической, понял, как это работает.

Надеюсь, что понял.

По крайней мере, у меня ума хватило взять с собой и рунный мел. Судя по всему, ещё можно использовать тлен с помощью магии ветра, но я не настолько талантлив. Отмерив всё и начертив основные контуры, я стал ждать.

Долбанные обезьяны чуть не испортили мне всю малину, дорываясь до моего пылающего ядра на палке. Пришлось бы повторить испытательный процесс. Ну а так я дождался, когда оно потухнет. Примерно час держит, как было и прежде.

Поднявшись к источнику повторно, я вновь зарядил его. И живенько вернулся к заготовке руны.

— Приготовься, по команде заходить, но не вздумай наступать на мел, — настропалил подружку.

За нашей вознёй пришли посмотреть и крыски, а ещё доковыляли все жрицы, наконец.

— Назад! — Строго приказал я.

С палкой в руке, дорисовываю нужные детали. Черчу последнюю чёрточку, затаив дыхание.

— Заходи! — Командую. Гайя с выпученными глазищами прыгает ко мне за два шага, стараясь не задевать линий. Но ничего не происходит.

Твою ж мать. Долбаная обезьяна облизала черту у края, нарушив круг.

— Уберите их! — Рычу на бабулю. — Мешают.

По её команде крыски начинают расстрел тупых животных. Я снова рисую внешний круг, и контуры неожиданно быстро загораются! Чёрт, забыл стереть ключевую линию в центре!!

— Гайя, ко мне! — Крикнул запоздало.

Зная из инструкции Книги, что у меня всего две секунды, чтоб представить нужный знак–ключ, делаю это поскорее. Белая вспышка размывает спешащую ко мне подругу.

Дневной свет сменяется скрученным месивом и вибрациями. Сердце ухает, тело тяжелеет. Оказавшись в холодной камере, я падаю, не сумев устоять на слабых ногах, на пол сыплются и пожитки. И палка с заряженным Ядром в том числе!!

Сердце обваливается, когда я понимаю, что переместился один. Твою же ж мать, Гайя…

Через пару мгновений появляется и она, и сразу рушится в мои объятия, как подкошенная. С ней ещё две обезьяны! Одна со стрелой в заднице, а вторая ещё резвая. Она и рванула к Ядру!

— Стой, сука! — Рявкнул и долбанул её из шрапнели буквально за миллиметры до её трагического касания.

Тяжело поднявшись, взял палку с ядром. У меня были опасения, что после перемещения оно потухнет… Оно, млять и тухнет!! А точнее мигает.

Рожа стражника с ошалелыми глазами уже через решётку окошка смотрит.

— Открывай скорее! — Кричу бешено.

— Представьтесь! Не велено никому открывать! — Возмущается ещё.

— Ярослав Суслов! Сын Морозовой, открывай, сука!! Или вон пошёл!!

Разваливаю дверь своей магией, больше не церемонясь, и вырываюсь в ночной Бестиарий.

Скорее! Скорее!! Позади стражник стонет, да чёрт с ним. Спешу со всех ног. Мимо вольеров и открытого водного террариума, откуда на меня пялится гигантская долбаная змея! Вот всё до кучи. Но я иду дальше, делая вид, что так и должно быть.

Навстречу бегут два мастера.

— Ваше сиятельство⁈ Что вы здесь…

— Мила где⁉ Приказ Морозовой, срочно отворяйте камеру!

Бегут выполнять, стрессоустойчивые ребята. Врываюсь к Миле, которая голышом цепями к дальней стенке прикована. Все подстилки из шкуры и одеяла истерзаны в клочья. Похоже, она ещё не контролирует себя.

Сейчас она в человеческом обличие, дрожит и на меня с недоумением смотрит, щурясь под розовым светом.

— Ярослав? — Слышу от неё сиплое. И вижу, как от света ядра отблёскивают жёлтым её ошалелые глаза.

Только половину камеры прошёл, она стала перекидываться, воя и изламываясь. От мерцающего света ядра я чуть сам не завыл отчаянно.

— Уходи! — Заговорила звериным голосом Мила уже в облике грозной твари. — Я не…

В прыжке сунул палку ей прямо в зубастый рот, прерывая полемику. Закашляла, забила лапами беспомощно. А затем просто хрустнула челюстью, раскалывая ядро и пережёвывая деревяшку с рычанием.

Сел на задницу, не скрывая отчаяния. Такой путь проделали. И ради чего?

— Смотрите! — Ахнул один из мастеров. — Что с ней⁈

Шкура посыпалась с Милы, как песок, обнажая мясо. Пребывая всё ещё в облике волка, она заскулила и повалилась на бок. На полу задёргалась, как после электрического удара. Уже в процессе стало видно, как лапы превращаются в стопы, а череп втягивается до человеческого.

Млять, да неужели.

Глава 16

Графские хлопоты

Хоть Морозовой и побежали докладывать о чуде, ждать её не стал, с Гайей двинулся из Академии, не желая оставаться тут ночью. Похоже, та гигантская змеюка мне просто мерещится. Иначе как объяснить, что мастера вообще её не увидели⁈

Мысль неприятная посетила. А что если это чернобог пытается мне в голову влезть? Слышал я мельком ещё от Дарьи, что за владение его артефактами можно и душой поплатиться. Вот мне и первый звоночек. Может, не стоит злоупотреблять Змеевиком?

По дороге через залы Чернявка с вытаращенными глазами и раскрытым ртом рассматривает всё подряд. Никогда не видел её такой растерянной. Взяв за руку, не отпустил, пока мы из конюшни не спёрли коней под лозунгом:

— Приказ Морозовой!

Я уже и не припомню, сколько лошадей умыкнул из Академии…

Злюсь на себя. Вот же растяпа! Чуть не оставил Гайю там. После такой встряски осознал, как она мне дорога. Да и вообще, после путешествия нашего.

На въезде в Малорыжково ворота теперь закрыты, дружина бдит. А увидев меня с башен, радуется.

— Отворяй! Барин вернулся!! — Кричат протяжно и дальше другие подхватывают, как эхом: — Барин вернулся! Ярослав приехал…

Ну ёпрст, вот так хрен заедешь инкогнито. Самое время подумать о своём собственном портале с индивидуальным ключом.

Навскидку уже за полночь, дети спят, а эти всё орут. Главное, что в Малорыжково всё спокойно, как докладывает дежурный смены. Кажется, что прошла вечность в подземелье, а на самом деле нас не было всего–то три дня.

— Куда собралась в ночи? — Возмутился, когда Гайя на развилке стала поворачивать к северным воротам на выезд.

— В Елькино, там моя изба. Утром возвращу лошадь, — ответила, как неродная.

— На ночь через лес? Не, не. У меня переночуешь.

Возражать не стала.

В особняк ворота открыли заблаговременно. Смена встречает, Ефим вышел на крыльцо помятый, а следом и Леночка в ночной сорочке, закутанная платком. Увидев Гайю, хозяюшка нахмурилась, ушла греть поздний ужин, даже не поздоровавшись.

— Что это с ней? — Спросил между делом у её дядьки.

— Да сама расскажет, — отмахнулся Ефим, вздыхая. — У баб свои заморочки.

Скинув снарягу да трофеи прямо в гостиной, мы уселись с Гайей ужинать. Подсел Ефим с чаем, Инка подскочила хлопотать. А Леночки и след простыл.

Едим молча, уплетая за обе щеки. Никто ничего не спрашивает.

— Всё вышло? — Поинтересовался хозяйственник только под конец.

Кивнул ему.

— Доклады утром? — Спросил дальше, звучит уже риторически.

Снова кивнул. Ефим тут же ретировался.

Инку придержал, когда посуду убирала. Щуплая девушка с вечно перепуганным взглядом чуть поправилась, стала более уверенная в себе. Иначе бы я не планировал доверить ей хозяйство в таверне номер два.

— С Леной что? — Спросил с наездом.

— Она из–за твоей новенькой злится, — выпалила Инка с претензией.

— А что случилось? Какой–то повод есть? — Встрепенулся.

Дочка Ульяновского старосты не успела испугаться, уже какие–то проблемы.

— А как же ему не быть, — высказывается Инка смело. — Красуется эта Леся перед всеми и рассказывает, что ты будешь её, рано или поздно. А как до работы дело доходит, у неё то ножка болит, то ручка, то задница. Ленка не вытерпела и дала ей по горбу половником. Завтра твоя рыжая прибежит жаловаться, жди.

— Моя да моя, — ворчу. — Все вы мои… госслужащие.

— Прости, барин, сказала, как на душу, — выдохнула Инка, посмотрев на Гайю перепугано.

— Я не злюсь, молодец, что сказала. И спасибо за ужин.

— На здоровье, барин.

Повёл было Гайю наверх, у меня там гостевая комната есть. А она в позу встала, вероятно, решив, что веду к себе.

— Я лучше в казарме на дворе, — выпалила.

— Ну ты–то чего? — Возмутился.

— Слишком много у тебя ревнивых баб, — усмехнулась. — Не хочу половником получать. Ты иди, не тревожься обо мне, Ярослав. Славная была вылазка. Узнала и новый мир, и тебя с другой стороны.

— Это с какой?

— С хорошей, — сказала и добавила, поспешив на выход: — доброй ночи.

— Доброй, — ответил уже в след с чувством незавершённого дела. В принципе так и есть, ведь мы не закончили начатое. Мы не переспали.

Ночью дрых, как убитый. Разбудили в девять утра, потому что гонец с Академии явился.

— Доброе утро, Ярослав Дмитриевич! Госпожа Морозова вызывает вас к себе! — Объявил с седла, когда я через окно высунулся.

— Передай, что попозже приеду, — ответил важно, отсылая его, и занялся своими делами.

Гайя умотала ещё с рассвета, уже коня назад привёз елькинский дружинник.

На завтраке Ефим доложился, следом и Илларион примчал взмыленный со своими свитками учёта. Бюджеты на предприятиях тают, непредвиденные расходы жрут больше, чем запланировано раза в четыре. Повозки ломаются, лошади дохнут, на поставках мелкие конфликты.

Одно радует, план стройки перевыполняется. Школа с садиком почти достроены. Обе таверны тоже на подходе. Ещё две линии домов на юге заложили, это уже в резерв пойдёт.

— Нам бы мельницу свою, — заявил староста после доклада. — А то в княжьей что–то раскудахтались, когда зерно привозим на помол.

— И два колодца вырыть ещё, я места знаю, — вмешался и Ефим со своими идеями.

— Под рыбное хозяйство ещё два сарая надо, — перехватил эстафету Илларион. — И на фермы мне ещё пятерых надо под жалование. Хорошо дело идёт.

— Живность в безопасности хорошо плодится, — согласился Ефим. — Благая вышла затея, барин. Там бы тоже колодец…

— Решим, жду письменных предложений, — ответил, помечая у себя в блокноте.

Раздал золотых монет на пару недель текущих расходов да отправил их заниматься.

Пользуясь моментом, пока не пришли другие мои должностные лица, поспешил в кабинет разбираться с новыми сокровищами. Каменья аборигенов расфасовал по мешочкам, чтобы часть в Каменцах, часть в Сосково сбагрить. Их бы ещё и оценить не мешало в нескольких местах, вот только возиться не хочется. Некогда! А поручить такое могу не многим, потому что такие богатства не для простого люда, велик соблазн начать новую жизнь где–нибудь далеко отсюда.

Целую гору камней перебирать и времени не жалко, удовольствие неописуемое. За этим делом часа два и прошло, уже народ выстроился на приём. А мне ещё со шлемом бы разобраться. Наскоро напялил в кабинете, секунд десять он синхронизировался, а затем поддался мыслям и максимально уменьшился почти до кепки.

Спустился в подвал к тайнику. Из–за долбаной Белки теперь хожу туда, затаив дыхание. Всё на месте, спасибо, что не обокрала ещё раз. У алтаря перчатку инопланетянина ещё раз примерил, достав пластины от другой. И ведь подошли же. Лапа делается либо больше вдвое, либо толще. Плеть стала метров на семь вытягиваться, а щит во весь рост перестраиваться. Остаётся проверить силу этой штуки. Как подъёмную, так и ударную.

Вот только пока не ясно, куда это применить. В стройке? Ну я же не буду на работах сам этим заниматься. В драке? Мне и своей мощи хватает. Хотя не стоит зарекаться. Мне бы такая лапа на того гигантского оленя пригодилась бы. Потому что с резервом пока беда на такого мощного противника замахиваться. Было бы резерва на пять единиц меньше, я бы вообще в лужу сел и драпал от робота из последних сил.

Другим озадачился. Три шмотки из комплекта Разлома носить — это уже палево, знающие злодеи вычислят на ура. Покумекал, как значок их фирменный скрыть, ничего лучше не нашёл, как кожу сверху прилепить. Рукодельнице Инке такое вполне поручить можно. Она и сделает дизайнерски, а не абы как.

Провозившись со своим барахлом до обеда, вышел во двор довольный, где выловил скачущую малышку Грезу. Теперь она по особняку гоняет, как электровеник да липнет ко всем стражникам. И, похоже, за ней не Лена смотрит, а одна из моих молодых хозяюшек.

Потаскал довольную девочку на плечах, пока народ собирался. Старшие на работах пришли, два сотника, Петруха и Богдан примчали, Колояр и Ивар подтянулись, как старые добрые друзья чуть ли не за ручку. За ними ещё приплёлся новый витязь из Ульяново Честимир (двоих других я отправил по поручению с поставками обратно). А этому подумываю поручить охрану северной стены.

Передал малышку в руки дружиннику, чтоб к хозяюшкам отвёл. А то уже припекает. А нам, взрослым, в гостиной душно сидеть, прямо в беседке дворовой и устроили совещание. В процессе я увидел маячащую у конюшни Лесю, которая по виду явно рвалась ко мне подойти. Но её, как назло, со двора зацепила Леночка, вручив два ведра с отходами, и с подзатыльником отправила всё это выносить за территорию.

Два часа ушло на все обсуждения. Оказывается, за три дня проблем немало накопилось. Но всё пока решаемо деньгами. Которые тают стремительно, что мороженое под летним солнцем. С такими успехами, даже трофейного золота не хватит. Надо самоцветы сбагрить, да подороже, да поскорей.

Отпустив людей, двинул в особняк, чтоб собираться к Морозовой, а заодно в Барахолку заскочить. Но тут дождалась своего часа Леся. Преградив мне путь сбоку особняка, она буквально выскочила из засады. И место выбрала удачное, народу тут немного.

Сексапильная девица с огненно–рыжей толстой косой до задницы, с ярко–зелёными раскосыми глазищами, чуть ниже меня ростом, прям красотка от природы. Устоять сложно. Особенно когда каким–то хреном платье на груди вымокло, а там сиськи без лифчика! Болтается стойкая пятёрка с рыжими сосками среднего размера, которые через ткань мокрую проступает, видно всё просто отлично. С такими формами она ещё и талию имеет, и бёдра. Породистая лисичка, которая и сердце султана сразить легко сможет.

Но я всего лишь граф. А ещё опыт у меня имеется не малый за плечами по общению со всякими сОсками, которые считают себя дико умными.

— Молодой барин, ты весь в трудах, — зачирикала блядским голоском, опираясь на край дома и выгибаясь ещё эротичнее.

Вот откуда они всё это умеют в свои девятнадцать?

Смотрю на неё невозмутимо.

— Кто тебя облил? — Спрашиваю строго. — Прикрылась бы.

— Да только с работы, в водице возилась, — отмахнулась. — Сейчас высохну с такой–то жарой.

Сиськи потёрла свои, заколыхались они, ох, мамочки! Увел взгляд с трудом.

— Что хотела? — Спросил, глядя на дружинника у стены. Тот за лисой стоит, задницу её гипнотизирует с тоской.

— Обижают меня тут без тебя. Пользуются, что ни отца рядом, ни мамки, — простонала. — Работу самую грязную поручает эта Лена, колотит меня по любому поводу и без всякого. А защитить меня и не кому, так и помру с тоски.

Смотрю на неё. Врёт ведь и не краснеет. Хотя не, щёки румяные, взгляд такой… прямо в душу заглядывает.

— Стирать умеешь? — Спрашиваю сразу по существу.

Кивает с недоумением.

— Вон та казарма и та, — указываю на бараки во дворе моей внутренней охраны. — Коль ты любительница в воде повозиться, раз в неделю стирка постельного белья и замена. Всё это теперь на тебе. Остальное тебя не касается. Задача ясна?

— Д… да, барин.

— Средства для стирки у Лены есть, распоряжусь, чтоб выдавала. И ключ от склада с чистым бельём передала. Если постельное тряпьё будет плохо постирано, накажу. Если что–то не устраивает, первым же караваном обратно в Ульяново к отцу отправлю. Поняла, Леся?

Заморгала часто, насупилась.

— Я как наказываю, так и поощряю, — решил сбавить обороты. — Если будешь стараться, не поскуплюсь на подарки. И это… прикрой свою красивую грудь, неприлично и непристойно.

Сглотнула слюнку, обняла свои сиськи, но сильно прикрыть не вышло. Вот же дойки отрастила. У этой побольше, чем у Леночки.

Молчит, хмурая.

— Я тоже без мамки и без папки, — ворчу. — Всё один начинал с избы кривой. А теперь город строю. И мне нужны помощники, а не слишком умные бездельники, ясно?

Кивает, глаза заблестели, как у ангела воплоти. Похоже, обиделась.

Махнул на неё и в дом пошёл. Но только на крыльцо поднялся за воротами суета. Кони, повозка какая–то, прямо там спрыгивают.

Это Пересвет нагрянул, да ещё и с Дарьей! И вот так сюрприз: с ними рыжий Горыня явился — не запылился. На повозке, похоже, и жену новоиспечённую привёз, кажется, Малушей зовут. Рассмотрел её сразу и вообще не понял, что он в ней нашёл. Хотя есть такая категория молодых людей, которые любят крупных и страшненьких. А толстуха ещё так смотрит с хитринкой и задором на постовых, будто она красавица неписаная.

Сам выскочил за ворота. Поздоровался с Пересветом за руку. Дарью обнял горячо, потому что уже соскучился. Она в ответ в щёку поцеловала, отпряла нехотя. Две медные косы, щёки румяные, глаза изумрудами горят. Ух, невеста.

Жаль, что мало видимся, но она нужна в Сосково, как один из самых доверенных моих людей. На ней главный транспортный узел и финансовые вопросы с местными. Тот же глуповатый витязь Руслан при ней — просто охранник. Помимо дружины в три дюжины.

У обоих моих друзей вид встревоженный. Но они ждут, пока я с рыжим загулявшим богатырём разбираюсь.

Горыня поприветствовал меня после всех скромно, глазки не поднимая свои бесстыжие. Познакомил с женой, которая даже исполнила полу–реверанс, заулыбавшись и раскрасневшись.

— Ну и где ты пропадал? — Спросил я уже с претензией.

— В таверне сосковской, — вмешался Пересвет и рассмеялся. — Дарья, что мамка, кружку отобрала у раскрытой варежки и поджопниками сюда.

— Загулял, барин, прости дурака, — стал каяться детина, не обращая внимания на подколы юмориста. Ну вот что с него взять⁈

— И чего от меня теперь хочешь? — Спрашиваю строго.

— Изба нужна, Малуша на сносях, — выпалил. — А я служить тебе за это буду.

— Какой простой, — огрызаюсь. — Я за тебя все долги выплатил и имя доброе вернул, так?

— Так, — ещё глубже вжал голову витязь.

— А ты мне условия тут ставишь, — хмурю нос. — Что за наглец.

— Прости, барин. Если скажешь, на любую нечисть пойду, но Малушу мою сбереги, — заблеял и на колени уже собрался падать, магичка придержала.

— Дурной что ли, — фыркнула.

— Пожалей, барин, — подхватила и жёнушка.

— Ярослав, — слышу и от Дарьи с укором.

— Хорошо, — выдавил. Я в любом случае не собирался его прогонять, да ещё с такими заботами, но пожурить хотелось. Потому что он нечестно поступил. Просто повезло мужику, что без последствий всё вышло.

— Велес тебя благослови, спасибо барин! — Воскликнула Малуша.

— Век доброты твоей не забуду, — пообещал и Горыня, расплываясь в улыбке.

Ага, так я и поверил.

— Избу дам на постоянное жительство, — говорю уже по делу. — К старосте Иллариону идите, так и передайте, что даю добро. Жена по беременности от работ освобождается, но добровольно может помогать старосте за плату. А ты, друг мой дорогой, поступаешь в распоряжение Пересвета. Теперь он твой командир.

— Да нужен мне такой пьянчуга, — посмеивается матёрый витязь.

— Полно тебе, — фыркает на него Дарья. — Ярослав отчитал и хватит.

— Всё, молчу, молчу, — поднимает ручища кверху верзила.

— Два серебряника в неделю оплата, жалование Пересвет будет выдавать, — продолжаю.

Можно было бесплатно заставить служить. Но тогда как он семью свою прокормит.

Вот не было у меня рыжих, а тут сразу два персонажа. Леська да Горыня, и оба хитро сделанные.

— Кстати, рублей бы мне барин, — встрепенулся Пересвет.

— Ты бы ещё позже пришёл, — возмущаюсь. — Я тут касса вам бессрочная? У меня и так дел полно.

— Да стряслось кое–что, Ярослав. Не сидел я в безделье, — заявляет Пересвет уже серьёзно. Но вижу, что мнётся при Горыне и его жене говорить. Отправил их заселяться. И вернулись к разговору уже во дворе.

— Ездил я разбираться, — продолжает Пересвет. — Да не разобрался сам. Поэтому за Дашкой послал утром помощи просить, как у следопыта. Ты ж Чернявку–то забрал. А сестрица медлить не стала, быстро явилась, заодно нашего удалого молодца с женой прихватила. Ну и ты здесь оказался удачно. Теперь легче решить, как быть нам.

— Не понял⁈ — Возмущаюсь. — Мне доложили, что всё хорошо у нас.

— У нас–то хорошо, а на дорогах худо, — пояснил Пересвет и вздохнул.

— Каких дорогах, — у меня аж в груди похолодело.

— Восточные поставки из села Мыцкого, — заговорила уже Дарья. — В округе банда завелась.

— Вчерась они три телеги с зерном и сукном, что закупили в Мыцком, обворовали, — продолжает витязь. — Я съездил туда, хотел разобраться сам, коль ты на мне ратное дело и людей оставил. Но не вышло, на след напасть не смог, хитрые гады попались. А не доложились тебе ратники, я распорядился не болтать, чтоб авторитет твой не пошатнулся. Пока не найдём виновных, слухи только во вред.

Что ж, соглашусь. Из всех витязей Пересвет самым мудрым мне кажется, хотя юморит иной раз тупее некуда.

— Понятно, пострадавшие есть? — Спрашиваю, затаив дыхание.

— В том и дело, барин, — заговорил витязь удручённо. — Трое извозчиков и все пять дружинников мертвы. Никого они в живых не оставили.

— Твою мать! Их убили за долбаное зерно⁈ — Ахнул, переполняясь бешенством.

— Видать не в наживе дело, — заявил Пересвет. — На тебя зуб точат, барин. Я распорядился удвоить сопровождение. Но боюсь, сильно рискуем людьми. Бандиты всё оружие и экипировку не просто так забрали. Там одних только стрел под сотню, хорошие луки, мечи добротные.

Люблю я этого Пересвета, только что шутки шутил, а в уме восемь трупов наших людей держал. Вот что в башке творится у человека⁈ Так, без паники. Я предполагал, что подобное может случиться.

Вызвал Ефима, чтобы тот передал Иллариону готовить компенсации семьям погибших. По пять золотых монет на семью и освобождение от будущих налогов. Но это то малое, что я могу сделать. Мужей и сыновей не вернёшь.

А вот отомстить за них можно.

Снарядился быстро, нацепив и доспехи Разлома. Отправились втроём, взял с собой Пересвета и Дарью. Нам лишние люди не нужны в таком деле. А точнее свидетели.

Витязь в своей пошарпанной металлической броне, магичка — в новой кожаной со вставками.

Через Звягинки промчали мимо Академии, где Морозова меня дожидается. И ещё подождёт, потому что не до неё совсем. Пусть графиня занимается реабилитацией дочери, уделив ей побольше материнского внимания.

Миновав село, проскакали сквозь лес и пролетели вдоль большого поля, через мост пронеслись, как угорелые. И дальше сквозь две деревни, вообще не замедляясь. И один хрен час на дорогу ушло. А время уже к вечеру.

По злой иронии судьбы место засады выбрано, какое мы использовали в нападении на кортеж Давыдова. Три телеги всё ещё здесь. Одна в кювете перевёрнутая и разбитая, два целые, но никто их не стырил. Два дружинника нас встретили, охраняющие место преступления.

— Тела увезли на кладбище ещё вчера, нельзя было их оставлять, — поясняет Пересвет, когда спешились. — Целых лошадей они угнали, одна вот подстреленная лежит.

Заметил в кустах чуть дальше телеги. Похоже, как попали в неё стрелой, она и взбесилась.

— Сделали всё чисто, мы на сотню метров в обе стороны пропололи, никаких следов, — дальше докладывает витязь.

А мне уже не интересно, что он говорит, я изучаю место. Дарья вскоре жестом затыкает его. Пересвет не дурак, отступает на второй план, начинает переговариваться с дружинниками.

Разошлись мы с магичкой по разным направлениям, она к лошади пошла, а я первым делом дорогу решил осмотреть. За полчаса мы приходим к выводу, что наша дружина даже бой дать не успела, их стрелами с первого же залпа нейтрализовали.

— Человек десять–двенадцать, — предполагает Дарья, вертя стрелой, которую она извлекла из лошади. А затем передавая её мне. — Наконечник не местный, таких наши не куют.

Осматриваю стрелу. Я не специалист по большому счёту, но сразу ощутил, что дерево очень старое, будто из древних запасов стрелы эти достали. Это и по наконечнику видно, который уже с плотным слоем окисления походит на камень. А ещё обратил внимание, что на основе выжжены какие-то чёрточки да точки. Это уже совсем странно. Кому понадобилось над боезапасом так изгаляться. По большому счёту это расходник, особенно деревянная часть, которая не редко и ломается.

— Ещё стрелы нашли? — Спрашиваю Пересвета.

— Нет, видать, они всё пособирали.

— А эту оставили, странно, — произношу мысли вслух.

Дарья смотрит уже на меня вопросительно. Оно и понятно, темнеет, магичка уже ничего не найдёт. Время мы выбрали не очень удачное.

— Что с провизией? — Уточняю у витязя.

— Забрали всё.

Так, понял, будем вычислять уродов по–другому. Ищу остинки от мешков, пыль от зерна. На дороге, по которой носятся туда–сюда, всё уже за сутки разнесли по воздуху. Но! Не там, где повозка в кювете.

Осмотрев траву рядом даже с древесной чуйкой ничего не заметил. Но не стал сдаваться. Пустил тонкие корни в почву. И только так через мелкую растительность вычислил пыль от зёрен. И она повела не от дороги, а по кювету дальше. Двинулся по тонкому следу, который вывел на тропку метров через двести, где уже видны следы повозки.

Что ж, посмотрим, где эти ублюдки прячутся.

Иду по следу уже уверенно, Дарья вдруг придерживает.

— Кажется, я поняла, что это за стрела, — выпалила с тревогой. — Ярослав, не спеши ты так, давай обсудим.

— Что именно ты хочешь обсудить? — Возмутился, потому жажду скорее с ними расквитаться и пойти уже спать.

— Эта стрела особая, она что предупреждение. Кто-то пробудил Стрижа, — выпалила, снова демонстрируя стрелу, которую я успел уже выкинуть. — Она очень старая, видишь символы? Это Стриж.

— А точно не «соловей-разбойник»? — Ковыряюсь.

— Стриж — это нечистый, проклятый разбойник, которого нельзя убить, — заговорила магичка с волнением. — Если его призвать, он не успокоится, пока не погубит тысячу невинных душ. Поэтому он и убил всех.

— Ты ж сказала, что разбойников было двенадцать? — Возмущаюсь.

— Они его слуги, — выдвигает версию. — Пленённые души, приспешники.

Давно я уже не слышал подобных баек.

— Ярослав, я тоже ведаю о Стриже разбойнике, — вмешался Пересвет, вскидывая секиру на плечо. — Поэтому предлагаю поскорее его порубить на мелкие кусочки да в салат свиньям.

Дарья в полумраке смотрит на витязя с укором. Тот в ответ ухмыляется.

— Засиделся я, сестрица, не гневайся, — отвечает виновато.

— Витязь опытный, а в башке пусто, — бросает магичка зло. — Вот почему у тебя бабы нету.

— Не переживай сестрица, по бабе у меня в каждой деревне, — парирует Пересвет и мне: — Ярослав, ну что?

— Погнали, разведаем.

Глава 17

Непростые разбойники

Солнце село, темень надвинулась, сверчки запели, навивая неуместной романтики. Колея повела вдоль засеянного пшеничного поля, затем в рощу, которая переросла уже в лес. Где в скором времени за пригорком я телегу и нашёл, заваленную ветками.

По остинкам мешков на траве вычислил дальнейшее направление от дороги уже в сторону зарослей. Похоже, разбойники двинули в самую глушь.

— Здесь неподалёку деревня раньше была с двумя травницами хорошими, — шепчет по дороге Пересвет, получая по броне ветками. — По молодости часто сюда заглядывал к одной девице.

— И что с ней сталось? — Интересуется магичка уже с луком в руке.

— Барин не внял мольбы своих крестьян о помощи, нечисть их и разорила за пару лет.

— Я не про деревню, а про девицу твою, — прогнусавила Дарья с подколом.

— Так она замужняя была, — посмеивается витязь. — Мне почём знать, куда её муж выгнал?

— Брешешь ты всё, у нас нет неверных жён, женщины не такие, — выдаёт Дарья горделиво. — А вот вы кобели ещё те. Особенно витязи. Не слушай его Ярослав, ищи свою единственную.

— Тоже мне советчица, — ухмыляется Пересвет. — Сама, небось, ещё девочкой ходишь.

— А может и хожу, тебе–то что? — Огрызается магичка.

— Так, всё, тише, — шиплю на них. — Всех разбойников распугаете.

— Стриж не побоится, — хихикает витязь.

— Судя по тому, как они тщательно замели следы, не особо–то и хотели, чтобы мы их нашли, — предполагаю. — А та стрела, скорее всего, как устрашение и оставлена.

Пока по дебрям шли, темень надвинулась такая, что мои друзья значительно замедлились. Но на ощупь теперь можно вычислить поломанные веточки и даже оторванные листики.

К большому оврагу вышли крайне неожиданно, прямо из дебрей и сразу к обрыву. Пересвета с Дарьей едва успел придержать.

Жарче стало, воздух завонял тухлыми яйцами.

— Неужто до Банного оврага дошли? — Удивился Пересвет. — Чуете?

— Жаром пышет, как из печки, — соглашается Дарья и добавляет деловито: — а не тут раньше золото искали?

— И от ядовитых паров дохли, — бросает витязь. — Поэтому стоит тряпками мокрыми рожи прикрыть.

А я и думаю, почему деревья у оврага слишком уж пересохшие. И внизу вместо кустов одни коряги.

— А куда след–то ведёт? — Уточняет Дарья.

— Вниз и ведёт, — вздыхаю я, не сильно радуясь, что придётся спускаться.

Уже и спуск виден в паре десятков метров невооружённым глазом. Сама тропа явно старая, но вот следы на ней от сапог недавние. Похоже, здесь преступники расслабились.

Оценил овраг в режиме ночного зрения. Довольно большой, площадь в несколько футбольных полей поставленных друг за другом. Дно выела лава, по которой, как в проеденной посередине неровно ледяной корке тонкая речка бежит. Спускаться метров сорок, с нашей стороны обрыв пониже, чем с противоположной. Местность там в гору, под обрывом расщелины видны в скальной породе. И если присмотреться, из одной свет слабый бьёт.

Не пренебрегая слухами, все натянули на лица тряпки из подручных средств. И пошли на спуск. Дорога протоптанная и не очень крутая далась нам легко. Внизу практически лысая земля с жухлой травой. А ещё много траншей вокруг, похоже, действительно тут ковырялись.

На лавовую корку встал, как на лёд, и к воде пошёл.

— Дрянная река, — фыркает Пересвет. — Там по течению ниже земля мёртвая.

— Всё–то ты знаешь, — ковыряется Дарья. — Всё княжество, небось, облазил в поисках замужних девушек.

— Завелась что–то ты, сестрица, — усмехнулся витязь. — Разволновалась.

— Староват ты уже, кобель, чтоб я из–за тебя волновалась, — огрызается Дарья.

— Сейчас я обоих назад отправлю, — шиплю на них, подходя к речке.

Два метра ширина, перепрыгиваю без труда и шума. Следом перемахивает Пересвет, гремя, как ведро с болтами. Тут же элегантно готовится магичку принять, вытягивая мощную лапу.

Но Дарья, поддавая себе ветром, перелетает дальше всех без особого труда.

— Ого, это что–то новенькое, — хвалю её.

— Купила свитки в Сосково, поднимаю мастерство.

— Какая молодец. Может, тебя в Академию пристроить? — Предлагаю, вспоминая наши первые разговоры.

— А как же южные поставки и торговля в Сосково? — Возмущается магичка.

— Поручу другому, не переживай. Думаю, к сентябрю и так всё заработает, как часы. Ну что на счёт возвращения?

— А ты сможешь за меня попросить? — Прямо вцепилась в это Дарья.

— Я смогу тебя пристроить, — заявляю. — Даже не сомневайся, на любой курс, на любой факультет. И учителя будут перед тобой плясать, вместе с адептами.

— Шутишь, да?

— Нет, ректор теперь моя родня, — не могу не похвастать.

— Значит, слухи не на пустом, женился–таки на дочке Морозовой? — Выдаёт Дарья почему–то с претензией.

Хм, вот те раз. Похоже, всё княжество уже в курсе нашей помолвки, но ещё не дошла волна сплетен, что она отменена.

— Нет, оказывается, мы брат с сестрой, — парирую. — Галя Морозова моя мама, которая меня на стороне нагуляла по шальной молодости.

— Брешешь! — Ахает Дарья.

— А вот и нет. Так что Академия теперь прибрана мной к рукам.

— Ну у вас, у знатных и страсти, — комментирует с иронией витязь. — Все мои кобелиные шалости — детские сказки по сравнению с вашими историями. Может, посидим у костра, ещё поболтаем?

Намёк понятен, мы почти дошли до нужной расщелины. Помимо слабого света, сюда след и ведёт. Поэтому сомнений никаких нет. Ублюдки внутри.

— Вперёд меня не лезть, — предупредил со всей строгостью и двинулся вовнутрь.

Переняв от Гайи навык смотреть под ноги, преодолел первые десять метров тоннеля с особой осторожностью. Тоннель расширился, по левой стороне подъём на уровень выше, и дальше дорога параллельно идёт, заворачивая вместе с тоннелем налево. Кивнул Дарье поверху идти, сам понизу пошёл.

Источник света вскоре стал известен. И это не костёр, а мелкие грибы, похожие на шампиньоны, кучками растут на полу и по стене. И светятся слабым оранжевым светом, озаряя пещеру.

Пересвет придержал меня тут же и предостерёг:

— Это ядовитые дождь–грибы, на них лучше не наступать. Они впитывают весь яд от реки, поэтому разбойники в пещере и сидят спокойно. Им там дышится хорошо.

— А если всё это раздавим? Сами отравимся и их потравим? — Шепчу.

— Мысль неплохая, но негоже графу за отрепье помирать, — слышу от Дарьи сверху.

Конечно, я надеялся уже дойти до их костра и перещёлкать всех из шрапнели. А потом ещё головы на колья насадить, да оставить на дороге, где колонны наши ездят. Но придётся потерпеть. И потрудиться.

Когда дошли до трещины в грунте, стало ясно, что так просто до гадов не добраться. Дыра шириной всего–то метра три, но проблема в другом. Мало того, что пространства для прыжка не так много, а для полёта потолки слишком низко, так ещё по ту сторону целый лес химических грибов, на которые придётся приземляться. А мостик, через который нам нужно пройти, поднят на цепи с той стороны. Этаж, по которому идёт Дарья тоже обрывается там, а его продолжение густо светится оранжевым. Беда в том, что дна трещины не видно. Она переходит в подземную полость, откуда доносится шипение воды. И судя по испарениям и серной вони, там горячая лава.

Вспоминая карту Хикупты, могу с уверенностью сказать, что мы уже не под секторами. Слишком далеко ускакали. Но это ничего не меняет.

Теперь о главной проблеме. За мостом, метрах в двадцати на повороте уже в неизвестность, небольшой костёр, где трое на вид молодых бородачей в кожаной броне сидят и, похоже, караулят вход. Все с рожами непокрытыми, дышат химией спокойно. С луками да с копьями, и не сказать, что бомжи. Хотя чего я удивляюсь? Это наша экипировка, ну собаки серые.

— Я могу перебить цепь стрелой, — шепчет Дарья со своей позиции. — И мост упадёт.

Подаю сигнал «отбой». Если наделаем шума раньше времени, бандиты могут сбежать. По крайней мере, большая их часть и главарь, которого упустить я никак не могу.

— Спугнём раньше времени, вдруг у них есть запасной выход, — шепчу.

Вариант перещёлкать всех троих с расстояния, а затем тихо опустить мост, меня тоже не устраивает. А что если за поворотом ещё пост на видимом расстоянии? Увидят, как падают дружки, и всполошатся.

Поэтому решаюсь использовать аватара из мёртвого дерева. Но не простого, а с управлением. Если бы здесь обитала хотя бы мышка, я бы не мудрил. Однако, в овраге, похоже, ни одного зверька нет. Все отсюда давно сбежали.

Формирую деревянного паука в руках с телом размером в ладонь. Если меньше, то не выйдет задуманное. Дарья в ужасе, витязь смотрит с интересом. Начиняю его своей кровью для дистанционного управления. Всё бы хорошо, лапками шевелить могу, вот только с глазками ничего не придумал, не умею я их делать. Слишком сложно. Поэтому придётся управлять, контролируя его с расстояния. К счастью, у меня же шлем Разлома, усиливающий зрение. Я уже разобрался, как он работает. По фокусу и приближает объект. Тут и на дальность усилитель и на более чёткое рассмотрение мелких объектов.

Погуляв пауком немного у себя в качестве испытаний, вытягиваю его на палочке и переношу на крохотный кусочек свободной от грибов земли у мостика. Поднявшись на корнях к Дарье, оттуда уже управляю им дальше.

Поковылял пауком к мужикам. Похоже, они в полудрёме сидят. Подкрадываюсь к ближайшему со спины и тяну волосок из паука для проверки. За пару сантиметров до нагрудника ссыпается кончик! Лёгкая вспышка защиты бодрит всех троих.

— Что? Как? — Забеспокоился мой объект и стал озираться.

Сгруппировавшись, паук превратился в деревяшку, ничем не примечательную, поэтому мужик проскользнул взглядом мимо.

— Дрянные обереги, — фыркнул его дружок. — Потом Даня ещё по шее даст, что новые просим.

— Поэтому я и не прошу, — посмеивается третий. — Не люблю я эту магическую приблуду. От металла она не спасает.

Спасибо за подсказку, осёл. Чуть подождав, пока успокоятся и снова начнут медитировать, доковылял к третьему. Проверил усиком защиту и, убедившись, что ничего нет, пустил уже корни прямо в основание черепа. И по шее прямо в мозг вошёл. Жертва дёрнулась и попыталась завалиться. Но я придержал усиками, вытянув из паука всё, что можно. Дальше дело техники: тонкие волоски за минуту взяли контроль над телом умершего человека. Примерный объём я рассчитал ещё когда соорудил паука. К сожалению, недосчитался. Пришлось одну руку оставить нерабочей.

Дружки вроде ничего не заподозрили.

— Даш, твой левый сидящий, я правого беру, — шепчу подруге и оттягиваю тетиву Ветерка уже со стрелой. — Только по команде. Жди.

Через бельмо на глазу вижу то, что видит мой новый аватар. Оглядываюсь, понемногу поворачивая им голову. Рядом никого, но теперь видно, как играют языки пламени на стене у поворота. Похоже, там ещё один костёр, как предполагал. А значит, шуметь нельзя.

Коль идти никуда не требуется, переношу волоски контроля внутри тела разбойника с ноги на вторую руку. И подтащившись на одной ноге к костру почти в упор, дотягиваюсь сразу до обоих разбойников и прихватываю их за плечи.

— Что ты… — начал один с недоумением.

— Давай, — шепчу Дарье и пускаю свою стрелу в правого.

Через мгновение жужжит и тетива её лука. Попадаю чётко в ухо, повернувшегося к аватару мужика. А Дарья поражает другого прямо в сердце. Не издав никаких криков, оба начинают заваливаться. Но аватар их держит, а ещё начинает гореть от костра. Ну ёп вашу…

Быстро укладываю тела, потому что бросать их нельзя, слишком много наделают шума. А затем только приступаю к тушению штанины.

— Эй! Вы там мясо жарите что ли? Откуда нарыли? — Слышу крики с другого костра. — Я тоже хочу кусок!

Ага, мясо.

Ковыляю аватаром к мосту, который цепью зацеплен на бобину и крючок. Убедившись, что без шума не выйдет опустить его, укладываю тело захваченного, потому что в нём нет больше необходимости. И уже со своей стороны пускаю корни к мосту, в котором проделываю дыру, ссыпая часть досок в труху. Одновременно строю собственную переправу.

Когда спускаюсь, Пересвет уже смотрит с укором. Ах да, я и забыл, что он не в курсе моих способностей. Но поздно. Проявляя тактичность, витязь ничего не спрашивает, но явно задумался. Спасибо, что не убежал с криками. Хотя он вряд ли понял, что я в разбойника через паучка вселился. А вот Дарья поняла, после драки с великаном она много чего понимает.

Переправлюсь первым очень быстро. И не зря! К костру тащится особо голодный придурок с другого поста. Видя, что он уже за поворотом и не в поле зрения своих, кидаю ему в горло Жало и лечу на сближение. Хрипящее тело валится прямо мне в объятия, в которых я его и добиваю.

— Всё–таки правду говорят, — слышу от Пересвета, нависающего надо мной. — Ты тёмный маг.

Слишком уж быстро он приблизился. И даже угрожающе близко.

— Давай разберёмся со всеми недомолвками позже, ладно? — Говорю в ответ, опуская труп на грунт.

Витязь молчит, а я спешу дальше.

— А то ты не догадывался, — слышу от Дарьи в мою защиту.

— Не хотел верить, — отвечает витязь с грустью.

— Ярик добрый, он за благополучие крестьян своих борется. Найти хоть одного светлого мага, кто хоть пальцем ради простого люда пошевелил, — добавляет магичка и спешит за мной.

Пересвет молчит на это. И мне становится не по себе. Как легко он вдруг стал слабым звеном в моей команде.

Следующий пост уже прямо, и видно дальше расширение в большую пещеру. У этих целый колокол на кронштейне у стены. Вот тебе и сигнализация. Всё верно я сделал. Хотя двое у костра преспокойно спят на лежанках. Подскакиваю и кончаю обоих кинжалом в стиле Гайянэ. Дарья уже целится дальше, страхуя. Пересвет плетётся с секирой, вроде успокоился.

Идём по тоннелю на цыпочках и минуты через две выходим уже в пещеру побольше. А тут площадка небольшая, за ней обрыв, на дне которого от лавы жарит. И до противоположной стороны с большой площадкой уже метров пятнадцать. Мост навесной имеется. По ту сторону его шесть бойцов охраняет. Трое бдят, трое вроде дремлют полусидя. И ещё в сарайчике деревянном у стены явно кто–то есть. Здесь тоже сигнальный колокол на палке висит. Всё у них схвачено.

Одно радует, что химических грибов в пещере нет, видать, всё срезали. Теперь нас ничто не подсвечивает. И кстати, полегче дышится, хоть и жарче стало. Поэтому я сорвал с лица тряпку, а то скулы чешутся.

На руку нам и то, что трое о чём–то активно спорят, хоть и шёпотом.

Вслушался. Не очень–то они довольны своим главарём Даней, который своих приближённых в караулы не ставит. А эти бедолажки отдуваются.

Осмотревшись, я понял, что их уже никто не пасёт, просто неоткуда. Дальше расщелина ведёт внизу, оттуда щедро бьёт свет и слышно даже отголоски веселья. Поэтому решил не мудрить. Коль у Пересвета лука нет, поделили бойцов с Дарьей. И поснимали их ювелирно, двое спящих так и не проснулись. А один поднявшийся даже не понял, что случилось, выхватил сразу от двоих.

В сарайчике зашевелился кто–то и выполз, заворчав, так и лёг со стрелой от меня в башке. Но тут ещё один завопил внутри. Тогда я рванул по мосту бесстрашно. И бросился к сараю, в котором уже в угол забился с мечом перепуганный старенький разбойник.

— Ну что дорогой? — Оскалился я, заглянув вовнутрь. — Ты хоть знаешь, чьих людей позавчера убил на дороге?

Отрицательно замотал головой с выпученными глазами.

— Не я, не я, — заговорил, как будто пластинку заело.

— А кто?

— Даня Стриж, это всё он…

— Это, которого вы призвали из Нави или откуда–то оттуда? — Уточняю.

— Нет, что за брехня? Никого мы не призывали, он сам пришёл со своими полоумными дружками и предложил дело. Но я не ходил, Велесом клянусь, не ходил.

— Охотно верю, — отвечаю и кидаю в лоб Жало, прерывая уже эту полемику.

Выхожу наружу, вытирая кинжал о штанину. Дарья у проёма дальше с луком встала и пасёт. А Пересвет на меня стоит и смотрит.

— Ну чего, витязь? — Развожу руками. — Как успехи в борьбе с самим собой?

— Полно, барин, — выдыхает, уводя взгляд. — Тёмных отродясь у нас проклинали. Что ни беды в деревне, всё тёмные. Что ни смерти, всё они. Так и жили.

Какой серьёзный и печальный. Никогда его таким не видел. Колдую кусок льда и ему на лапу кладу.

— На, остынь. Я и светлый маг тоже. Сапфиром владею, так что не переживай.

Верзила улыбку растянул на лице, исписанном шрамами. Прямо порадовался из–за какого–то куска льда. Хотя… нет. Он порадовался, что совесть его чиста. Наверное.

— Может, позже поговорите по душам? — Прорычала Дарья, сдувая мокрую чёлку. — Нам бы поспешить, пока смена новая не явилась.

Из проёма веет, как из парилки. Пошёл на спуск первым. Пять метров под наклоном по выступам из булыжников, как по ступеням. И вот оно новое пространство. Огромная пещера со сталактитами из пола и потолка, как гигантская пасть, на разных уровнях острые выступы, на которых и стоя поместиться можно. Внизу всё в лавовой корке, вода здесь бежит и сочиться из стен. Лужицы бурлят повсюду, как горячие источники Камчатки. В нескольких и засели голые бандиты, парятся, бухают и смеются.

Вокруг целый штаб устроили из всякого хлама, двухэтажная платформа у них из деревянных палок справа, где пожитки лежат.

Быстро окинув взглядом пространство, понял, что выходы отсюда имеются в другом конце. Вот только все поблизости собрались. И лежат в источнике в паре десятков метров от нас, как на ладони. Да и те, кто не лежат, рядом сидят, расслабив булки.

Одна особенность бросилась в глаза, у всех татуировки, как у зеков. Один так вообще весь исписанный сидит по пояс в бурлящей воде. Вот он и смотрит ошалело на нас, первым заметив незваных гостей, выходящих в пещеру деловито. Голубоглазый, с бритой головой, молодой на вид и даже симпатичный парень с накаченным торсом.

— Почему эти тупицы не просигналили о чужаках⁈ — Воскликнул он. — В следующий раз наймём более толковых!

Должно быть это и есть Даня Стриж.

— Надо чего, люди? Или просто так забрели? Я Даня Стриж! Уносите ноги, твари дрожащие, — Это он уже к нам обращается с ухмылкой. Вспоминая об убитых, хочется сразу эту рожу нашпиговать. Поэтому озвучиваю приговор:

— Позавчера вы напали на мои телеги и убили моих людей. За это — смерть.

С этими словами быстро наращиваю морозящий пулемёт.

— Опять возвращаться в холод, — простонал главарь. — Я ещё не отогрелся, как следует!! Ненавижу!!

Завизжал, как психопат–маньяк. Через пару мгновений в него полетел первый зал из тридцати морозящих пик! Пулемёт задолбил и по нему, и по дружкам. Зашипела вода, сразу в воздух поднялся беспросветный пар на фоне криков, бьющихся льдин и бултыхающихся в воду снарядов. Улавливая движение разбегающихся людей, раздаю щедро по сторонам. Но что–то идёт не так! Слишком много защитных вспышек, пусть слышны и крики поражённых.

Но горящие синевой мелькающие в пару огоньки мне совсем не нравятся.

Почуяв неладное, и мои соратники вступают в бой. Пересвет прыгает вниз и уходит влево, дабы отрезать путь к отступлению. А Дарья уже начала пускать стрелы во мглу практически беспорядочно.

Около минуты расстреливаю из пулемёта уже в слепую, потратив половину резерва. А затем убираю орудие, чтобы понять, кто–то уцелел или уже всё?

Метрах в двадцати Пересвет всё же с кем–то схлестнулся! А следом в нас полетели стрелы уже со стороны двухэтажной постройки.

— Берегись! — Закричала Дарья и долбанула мощным вихрем, пытаясь скорее разогнать пар.

Успел увернуться от одной стрелы, но следом об нагрудник ударилось сразу три с другой стороны. И не простые, а морозящие! Даже с поясом паладина проморозило аж до костей.

— У него лук «Вьюга»! Не лезь! — Кричит Дарья, вставая за сталактит.

— Что за… — не успеваю договорить, в меня летит уже пять стрел из одной точки с синими наконечниками, расходясь веером.

Пригибаюсь и перекатываюсь в сторону, уходя с линии атаки. Позади от стены разлетается лёд, да с такой силой, что меня накрывает морозной крошкой, будто я в метель попал. Сердце ухнуло, взбодрив. И я бросился на стрелка со всей своей прытью.

Ещё в полёте проявилась ухмыляющаяся рожа вполне целёхонького главаря. Десять пик я саданул в него на лету, но он взял да испарился! Я успел уловить лишь, как он делает странный жест руками, соединяя предплечья боком. Что–то там вспыхивает, и он испаряется в следующий миг.

— Он здесь! — Кричит Дарья и её накрывает сразу девять морозящих стрел совершенно с другой стороны!! Зелёная вспашка срабатывает, нейтрализуя лишь три, остальные пролетают дальше, а одна влетает прямо в нагрудник, сшибая магичку!

Сердце обваливается, я спешу к ней.

Слышу истеричный смех главаря, через секунду уже в двадцати метрах противоположной стороны доносится. Ну, сука.

— Пересвет! — Зову витязя на помощь. Но ему не прорваться, он бьётся сразу с тремя татуированными бандитами, у которых татуировки горят синим пламенем. Они явно не простые, слишком быстро двигаются, слишком сильно бьют клинками, аж искры летят от секиры. Они, как волки, напавшие на добычу. Витязь получает по броне, звон стоит на всю пещеру!

Обычные стрелы летят в меня. И я понимаю, что бандитов ещё человек пять, помимо главаря и трёх у Пересвета. В долбаной мгле ничего не видно. И я пускаю мелкую шрапнель, покрывая сектор сразу градусов вшестьдесят, и по вспашке защиты нахожу уродцев! Один из них главарь, остальные попроще. Похоже, все умеют телепортироваться на небольшие расстояния, успеваю понять это, когда вижу мелькания. Подловив одного, поражаю Жалом, второго следом достаю концентрированным залпом шрапнели, и спешу к Дарье, которая всё ещё лежит! А значит, что–то не так!

Не успеваю пары метров добежать, мощным тараном меня сшибают на землю! Даня взбирается прямо на меня с торжествующей взмыленной харей! Млять, давно на меня не взбирался мужик в одних только трусах, словно привет из Октагона. А что с рожей? Да у него брови и ресницы в инее. И даже непонятно отчего. Ну явно не от моих пик, иначе бы тут от рожи ничего не осталось.

— А ты, мальчонка не простой, — говорит он мне. — Жаль, губить такого молодого тёмного. Но придётся!

Пытается меня придушить, а хват, как у стамески столярной! Уплотняю шею жилами, пытаюсь перевести его в захват треугольник. Но с экипировкой не выходит сразу, да и он придавил, будто тонну весит. Пытаюсь сжать и раздавить его запястье усиленным хватом наручей Разлома. А ощущение такое, будто арматуру сжимаю! Что за хрень⁈

Пускаю корни в него, а они ссыпаются в труху! Сколько ни вытягиваю, всё нейтрализуется. Хотя на нём украшений вообще нет! Только татуировки, которые периодически вспыхивают.

— А, даже так ты? — Хихикает главарь.

Шепчет какое–то заклинание! Лишь последние два слова успеваю чётко расслышать. Руку вытягивает в сторону со вспыхнувшей на тыльной стороне ладони татуировкой. Пол руки исчезает во мгле, будто отрубили. А затем она вырывается уже с кинжалом чёрным, с которого будто смола капает. И капли сразу же дымиться начинают, попадая мне на кожу, обжигают холодом. Больно, чёрт, побери!

Бью по роже кулаком, ещё и ещё! Амплитуды не хватает для хорошего удара. Дёргаюсь резко в сторону, чтоб перехватить руку и вывести на болевой. А мне клинок прямо в плечо вонзается! И не простой он, сразу в груди пустеет, потому что резерв мой тает неожиданно быстро! Это пиявка магических сил!!

— Куда рыпаешься! — Хохочет Даня. — Всё, тёмный! Раз мне не хочешь служить, никому не достанешься! Я ж всякого предостерёг…

Не закончив фразу, слетел с меня, будто его грузовик снёс. А почти так и есть. Пересвет секирой своей смахнул. Вижу, как главарь полетел в рассеивающемся тумане. Покатился по лавовому грунту, а затем спокойно поднялся у сталактита без серьёзных повреждений. Хотя от секиры его вообще пополам должно было разделить.

Даня Стриж улыбнулся, как ни в чём не бывало и воскликнул:

— А вот это я понимаю удар! Что ж, за неимением более аргументов, откланиваюсь, господа. До новых встреч, тёмный! Я ещё вернусь!!

И подрапал к расщелине в конце пещеры в одних только серых панталонах. С ним ещё три бандита с горящими татуировками вырвались из тумана, телепортировавшись рывками. Своих Пересвет прикончил, это со стороны строения уцелевшие прошмыгнули. То есть я не доглядел. Убегающие подельники не совсем уж целые, один хромает, у второго в руке стрела.

Витязь рванул было за ними. Но я придержал, бросившись к Дарье со стрелой в груди. Магичка дышит еле–еле, под ней уже целая лужа крови. Никакой тут амулет не поможет.

Твою ж мать.

Как же мы так встряли⁈ Моя вина, это только моя вина. Стоило наткнуться на сильного противника, и я обосрался по полной программе. Да ещё и упустил гада.

Глава 18

Когда друг в беде

Мгла рассеялась. Четыре тела в бурлящих источниках плавают спинами кверху, остальные восемь валяются по флангам. Татуированные ублюдки получили своё. Но не все, четверо сбежали.

— Позаботься о моём отце, — слышу от подружки, которая следом начинает кашлять кровью.

— Не, не, умирать что ли собралась⁈ — Возмущаюсь, прикладывая к её голой шейке свой амулет. — Потерпи, милая. Сейчас легче станет.

— Это не поможет, — слышу от Дарьи. — Сильно попало.

— Рунные маги, — выпалил Пересвет, продолжая бдить с секирой на изготовке. — Одна ведьма мне о таких рассказывала, думал, брешет. Прости, сестрица, что не уберёг.

— Ты ж не муж мой, чтоб беречь, — огрызнулась магичка даже будучи в таком удручённом положении.

— А выходи за меня, сестрица, — присел с ней рядом витязь. — Чего маешься, знаю, что нравлюсь.

— Да нравишься, что уж теперь ломаться, аки тонкая берёзка на ветру, — выпалила Дарья. — Всё, худо мне. Ярик, прости.

Стрелу пробившую насквозь, всасываю древесной магией. Тяжело поддался материал, слишком твёрдый, почти окаменелый. Вместе с витязем избавляем магичку от нагрудника. Пересвет походным бинтом пробует кровь остановить, и вроде удаётся. Но магичке от этого только хуже. Внутреннее кровотечение заполняет лёгкие, она начинает болезненно кашлять и задыхаться.

Прихватываю её лук, закидывая за спину и поднимаюсь. Пересвет смотрит вопросительно.

— Сейчас, сейчас, — ищу глазами площадку поровнее и желательно поближе.

Такая метрах в десяти, как раз там уже нет мглы. Подбегаю туда, достаю рунный мел из сумки и принимаюсь чертить руну портала на память.

— Что ты делаешь? — Спрашивает витязь с претензией. — Лучше носилки сооруди своей тёмной магией, проку больше.

— И куда мы её понесём? — Хмыкаю, не отрываясь от дела.

— Так к лекарше, я одну хорошую в Каменцах знаю. Она и ночью примет.

— Дашка и часа не протянет, что не видишь? — Рычу и озвучиваю план: — это портал до Академии, если там не помогут, значит, нигде уже не помогут.

— Ого, и это умеешь?

— Много чего умею, но, как видишь, оплошал, — говорю, дорисовывая контуры.

— Да где твоя вина, с таким не сдюжить. Вон как скакал да лупил из своего лука, по силе с которым никакой не сравнить.

— Всё, бери её и сюда. Только на чёрточки не наступай.

А Дарья уже в полуобмороке, голова её не держится. Витязь аккуратно встал, едва лапой своей огромной не испортив мне руну. Дочертил, затаив дыхание элемент. И представил камеру в Академии с портальным ключом.

Перемещаемся, как и ожидал. Без лишних проблем. Вот только Пересвет вместе с Дарьей уже в камере валится на пол без сил.

— Ой, ой, — кряхтит. — Что–то повело меня, барин. Ноги отнялись.

Беру на руки Дарью сам и иду к двери. Надо же, они новую поставили. Пытаюсь развалить её магией, как прошлую. А там защита вспыхивает. И, как назло, я почти на мели.

— Отойди! — Кричит очухавшийся Пересвет и с секирой летит в замахе.

Сторонюсь послушно и наблюдаю, как с трёх ударов разлетается дверь, окованная металлом в щепки. Витязь тараном плеча доламывает её и сносит часть рамы с кирпичами, пробивая нам большой проход. А снаружи уже пятеро мастеров приказа с искрящимися посохами встречают в ночи.

— Ярослав Суслов! — Объявляю. — Дорогу!

— Не велено никого пропускать! — Рычит один из мастеров. — Распоряжение ректора.

— Да это её сын, идиот, — хмыкает другой и ко мне подходит спешно. — Что с ней?

— Стрела грудь пробила, внутреннее кровотечение, — говорю.

Шею трогает, кивает.

— Скорее, за мной! — Шевелится быстрее прочих.

Никогда я ещё с девушкой на руках так не бежал. У меня второе дыхание открылось. Бестиарий, арену промчал, как угорелый, даже маг отстал, а за ним и вся остальная толпа из засады. Пересвет меня только в Оранжерее догнал вместе с мастером. Ворвались в Лекарную к дежурной магичке.

Та не растерялась, сразу за дело принялась. Надо отдать должное мастерам, вскоре примчала ещё одна женщина, заспанная, недовольная, но готовая помочь без всяких вопросов. Похоже, самая крутая здесь врачиха. Когда нас с Пересветом попросили покинуть процедурную, мы нехотя отошли в коридор, где на лавку и уселись.

Около часа сидим в удручённом молчании. Но с надеждой.

Выходит вызванная лекарша, и мы подрываемся.

— Шанс есть, мы сделали всё возможное, остальное в руках Велеса, — доложилась и вздохнула.

— Мы подождём, — говорю решительно.

— Нет необходимости, о Дарье позаботятся, — ответила, вздыхая.

— Вы знаете её? — Удивился.

— Василискину–то? Конечно, знаю, — ответила с доброй улыбкой. — Хорошим адептом была, деловая всегда ходила, всем помогать готовая. Не тревожьтесь, ваше сиятельство, она сильная, выкарабкается. Советую вам тут не сидеть, оно без толку.

— Я останусь, — стал настаивать Пересвет. — А ты иди, барин.

— Как пожелаете, — вздохнула лекарша, и вернулась к Дарье. Успел увидеть, что девушка уже обнажённая лежит на кушетке, перебинтованная вся.

Присели обратно.

— Я всё думал, чего она со мной так грубо, — заговорил витязь мечтательно. — Руслан ей не мил, выходит. А меня, видать, приметила, да за нерешительность журила.

— Сколько тебе лет–то? Наверное, внуки твои уже по каким–нибудь деревням бегают, — корю.

— Пятый десяток, барин. Есть её ягоды в ягодицах. А ты чего? Против нашей свадьбы?

— Не против, это дело ваше. Но ты ж знаешь, как бывает в экстремальной ситуации. Человек много чего сказать может, а потом всё иначе. Так что не спеши уши развешивать. Может, она потом и не вспомнит о своих словах. И останешься отвергнутым, растеряв всё обаяние и харизму.

— Мудр не по годам, — посмеивается витязь. — Но пусть я всё растеряю, лишь бы Дарья не померла.

— Согласен, сейчас это главное…

Вскоре в Лекарную ворвалась растрёпанная Морозова в ночной сорочке, закутанная плащом. Подорвались мы с витязем, как ужаленные. Сразу вцепилась в меня, ухватив за плечи и рассматривая с ног до головы.

— С тобой всё в порядке? Куда резерв растратил?

Киваю, несколько ошалелый от такой заботы.

— Я вызывала, чего не прибыл⁈ — Сразу включила строгую начальницу, не дав ничего толком ответить.

— На моих людей на дороге напали разбойники и всех убили, нужно было разобраться.

— И как? Разобрался? А эту зачем впутал? — Кивает на дверь.

— Она мне служит, это её дело.

Морозова выдохнула пар и посмотрела на Пересвета, покривившись.

— Давно я твою рожу не видела, и ты здесь, — прокомментировала.

— Да, ваше сиятельство, — ответил с опаской. — И я пожаловал.

— Тоже твой человек? — Уточнила графиня.

Кивнул.

— Понятно, — вздохнула и повернулась к сопровождавшему её мастеру. — За Василискиной уход. Витязя покормите, в общаге койку дайте.

— Я тут буду, пока Дашка не выздоровеет, — возразил Пересвет.

— Упёртый, — прошипела Морозова и снова мастеру: — В Лекарной ему койку найдите.

— Исполним, госпожа ректор, — отчеканил мастер.

— Тут подожди, — сказала мне Морозова и вошла к Дарье.

Минут десять она там пробыла.

— С утра видно будет, выживет или нет, — заявила графиня без прикрас, выходя из палаты. — Стрела была странная. С кем столкнулись?

— Рунный маг, — выпалил витязь. — Даня Стриж, звать.

— Бред, таких нет. Убил его? — Это уже мне.

— Нет, сбежал, — выдавил я.

— Понятно, — прокомментировала. — Значит, не все беды ещё миновали. Ну ты же не полезешь больше без моей помощи?

— Постараюсь, — процедил.

— Всё, пошли, — дёрнула меня, как мамка, кинув напоследок злой взгляд в сторону Пересвета.

Уже в Оранжерее она мне вдруг сказала:

— В прошлом этот витязь меня сильно подвёл. Может, он и поумнел за свои годы, но не стоит возлагать на него слишком много. Всегда был самодуром, никогда не слушался.

— Он спас меня сегодня, — парировал я.

— О, Велес! Самого Ярослава кто–то спас? — Усмехнулась. — Какая неожиданная новость.

Похоже, у графини настроение на высоте. Чего нельзя сказать обо мне.

— Галь, ну хватит. Я сегодня сильно оплошал, недооценив противника. Думал, что это простые бандиты и расслабился. В итоге расхлёбываю.

— Взрослеешь, — протянула графиня.

— Как Мила? — Спросил, наконец, чисто из вежливости.

— Полагаю, ты уверен, что хорошо, — подковырнула Морозова. — И это действительно так. Остались кое–какие остаточные последствия, но это вновь моя дочь без нечистой сущности.

— Что за последствия? — Насторожился.

— А–то ты не знаешь, — заинтриговала сразу.

— Да откуда?

— Физическая сила волколака в ней осталась, — прошептала уже воровато. — А ещё раны заживают очень быстро. Впервые такое на моём веку.

— Ну славно, — прокомментировал скупо.

Поднялись к ней в кабинет. Пока шли по лестнице, графиня переменилась в лице, посерьёзнела, задумалась. А когда зашли, и она плюхнулась в кресло, сразу выдала с претензией:

— А скажи–ка мне, Ярослав, кто тебе дозволял порталом рунным пользоваться моим? И коль не первый раз приходишь, как к себе домой, научился рунам эдаким?

— Да, научился. В обоих случаях была крайняя необходимость. Вопрос жизни и смерти.

— Ну допустим, — выдохнула и дальше наезжает: — а приказы моим именем раздавать тоже крайняя необходимость?

— Да, секунда промедления и всё. С Милой бы я точно не успел, если бы медлил.

— Хм, — поёрзала на кресле. — Даже так?

Киваю, не отрывая от неё взгляда.

— Не совсем поняла, ты нашёл новый артефакт, о котором рассказывал? — Это уже вопрос с нажимом.

— Нашёл, но забрать не вышло, — поясняю. — Перенёс часть его силы для Милы.

— И едва успел? — Уточняет с наездом.

— Да.

— А если бы не успел?

— Повторил бы трёхдневный рейд, — пожимаю плечами. — Управился бы и за два дня, зная путь.

— Так ты знаешь путь к Зерну жизни? — Подловила.

— А вы знаете, как это зовётся? — Подловил в свою очередь.

На пару секунд графиня замялась.

— Узнала после разговора с тобой, — ответила всё же, прищурившись. — Ценой немалых усилий.

— Надеюсь, никого не убила, — прогнусавил.

В ответ лишь посмотрела с укором.

— Есть предположение, что твоё первое Зерно стащила Ясмина Зорина, — выпалила. — Скажи, если ошибаюсь?

Откуда… Впрочем, в Академии я даже не скрывал, что искал Ясмину. А в прошлом разговоре с Галей упомянул о краже. Вот она и сопоставила.

— Она, — кивнул.

— Поздно поняла, что с этой девкой что–то не так, — прожевала слова графиня, уводя взгляд. — Я распорядилась наведаться в её поместье в Рязанском княжестве. Не переживай, все, кто ей дорог, скоро будут сидеть у меня в Бестиарии. А потом явится и она.

В груди похолодело. Такая бешеная Морозова мне совсем не по душе. И слов она на ветер не бросает. Да… я зол на Белку, но не настолько, чтоб губить из–за неё невинных.

— Галь, зачем всё это? — Попытался вразумить.

— А затем! — Рявкнула вдруг Морозова и дальше уже низким тоном. — Это она спровоцировала Милу на тот безрассудный поход к Мраку. Я узнала это от дочери. Теперь этой гадине не будет покоя во всей Империи. Я достану её везде. Вот же нечистая, хитрая и изворотливая, набивалась к нам в ловцы не зря. И тебя соблазнила, плутовка. Уверена, это она пыталась украсть Золотой монолит. Но теперь у меня достаточно власти, чтобы лишить её всего.

Выдав целую тираду, графиня ненадолго задумалась. А затем переспросила:

— Ну так что на счёт второго Зерна?

Вот зря я ей всё выложил, теперь не слезет.

— Ничего, Галь. Забудь о нём.

— Вот так, да? Мы же родня теперь? Всё на благо рода.

Смотрю на неё пристально. И говорю уже, как есть:

— За ключ от Хикупты сгинула вся моя семья. За один лишь только ключ к миру, где можно найти такое Зерно. Вот такую пользу моему Роду это принесло. Понятно, ты сейчас окрылена своей властью и победой над главными врагами. Но вспомни свои ощущения, свои мысли, когда ты держала ту злую Книгу при себе. Там же тоже было «благо» роду? Возможность назвать любое имя демону, и он бы убил названного. Даже твоего Мрака можно было уничтожить одним лишь словом. Но ты не стала этим пользоваться, ведь так? Что изменилось, Галь? Ты чувствуешь себя в большей безопасности? Вся твоя родня в безопасности, и никто их не достанет? Уверена? А император? Его хитрые приближённые? Монархи из других стран? Нужны ли такие завистники и враги?

Перевёл дух, продолжил:

— Подумай трезво, сейчас ты хочешь кусок, который не сможешь проглотить. Поверь, есть враг пострашнее Мрака, и он жаждет это Зерно с самого моего рождения. Он обязательно узнает о любом его проявлении, потому что пасётся где–то тут со своими приспешниками. Не рискуй родом, не надо. У тебя теперь всё хорошо.

Морозова задумалась минут на пять. И я тоже.

— Что за враг тебя тревожит? — Спросила в итоге.

— Я знаю его, как тёмного мага Могуту, — ответил, затаив дыхание.

— Могута? — Ахнула Морозова, и я встрепенулся. — Этот тёмный давно сгинул. Никто не знал его настоящего имени, лишь наречённое среди тёмных. Поэтому я не могу утверждать, что так действительно случилось. Но даже если он жив, мы справимся и с ним.

— Откуда ты знаешь его?

— Мы с Мраком пытались ловить его, — призналась. — Могута научился властвовать над берендеями и угрожал многим землям. Думаю, впоследствии Мрак задумался о подобной власти и сумел подчинить волколаков, заняв другую нишу… И всё же, Ярослав. Ты уверен, что Могута ещё жив?

Что ж, версия с берендеями сходится. Получается, мы говорим об одном и том же злодее.

— Бронислав был его приспешником, — отвечаю, напоминая об убитом мною главе факультета Паладинов. — Он сам мне об этом сказал перед смертью. Значит, Могута живой и здоровый.

— Вот как. То есть Могута знал и о Книге? — Перевела тему Галина, вспомнив о больном.

— Вероятность есть.

— Это плохо, — выдавила Морозова.

— Галь, если бы он что–то мог, то уже сделал бы это. Похоже, он потерял много сил, строя мне козни. И пока успокоился.

Не хочу выдвигать своих предположений, что князь Вячеслав и есть Могута. Это будет уже слишком. Пока ей хватит и этой информации для размышления.

— Хорошо, я попытаюсь что–то разузнать по своим старым связям, — пообещала Галина.

В кабинет настойчиво постучали, а следом заглянула лекарша. Я подорвался с холодеющей грудью, увидев удручённое выражение на её лице.

— Ну что тебе? — Проворчала графиня. — Если не срочно, утром приходи.

— У нас нет Пурпурного сердечника для нужного зелья, — начала женщина. — У Василискиной от стрелы пошла злая хворь. Яд древний, мы бессильны.

— Как знала, — хмыкнула Галина. — И?

— Тот витязь ушёл искать, но…

— Подождите, — вмешался я. — У вас же целая куча теплиц⁈

— Такой цветок не вырастить в наших условиях, он растёт только на воле в особых местах, — объяснила лекарша.

— И что теперь делать? — Прорычал я. — Сколько у нас времени?

— Два дня, если от раны она не умрёт раньше.

— Крижана, сделай всё возможное по поиску, — скомандовала графиня. — Я дам любые деньги.

— Хорошо, госпожа, — откланялась лекарша.

Морозова посмотрела на меня строго. И выдала с подковыркой:

— Ну, Ярослав? Жалеешь теперь, что не взял Зерно? Сейчас бы уже вылечил свою подругу.

— Забрать его невозможно, — процедил я. — Лучше скажите, где взять Пурпурный сердечник?

— Нигде, у нас он не растёт, — обрубила. — Единственный вариант — это навестить старых травников, они запасливые. Думаю, этим и решил заняться твой Пересвет.

— Займусь и я.

— Без толку, витязь знает лучше, где искать, — возмутилась Морозова, а следом нахмурилась. — Я тут подумала о твоих словах. Выходит, ты обманул меня.

— Вы о чём? — Насторожился, собираясь уже уходить.

— Ты уверил меня, что не можешь теперь подобраться к Книге. Если верно понимаю, ты замуровал её в Хикупте, куда недавно и сходил за Зерном. Но ты же уничтожил ключ? Получается, тебе он не нужен, чтоб войти. А ещё получается, что можешь забрать Книгу. И как после такого я могу тебе доверять?

— Это другая часть города, — отвечаю сразу. — Книга же в каменной коробке, куда не пройти. Ещё вопросы есть?

— Ты не ответил, как прошёл в Хикупту, — покривилась Галя.

Чуть растерявшись, помедлил с ответом. Потому что ложь меня легко может загнать в тупик. Но я и дальше пытаюсь отмазаться.

— Был ещё один незакрытый проход, который захлопнулся, как только я прошёл. Именно по этой причине вернулся по порталу.

— Ты вернулся через руну по другой причине, — подловила Галя с ухмылкой.

— Да по всем причинам, Галь, — огрызнулся. — Мне не хотелось ещё раз проходить мимо тысяч стражей из металла, под сотнями злобных гарпий. Не горел желанием встречаться с монстрами из камня размерами с целые корпуса, которым наши великаны на зубок. С пиявками в воде, способными проглотить корову. Мне не хотелось пробираться в слизи и кислоте через чрево и кишки грибной матки, оккупировавшей пещеру, как через единственный переход. Не хотелось вновь сталкиваться с роем плотоядных бабочек, от которых удалось спастись только под водой. Мне продолжать?

Уже в процессе я увидел, как графиня потупила взгляд и переменилась в лице.

— Нет, я поняла. Ты… ты всё это прошёл ради моей дочери.

— Вот именно. И я не просил наград. Это после моих намерений вы предложили породниться.

— Присядь, пожалуйста, — выдохнула Галя. Кажется, спесь её сошла на нет.

— Я хочу помочь Дарье, мне нужно спешить, — настаиваю.

— Пара минут ничего не изменит.

Присел. А графиня стала копаться в бумагах.

— Галь, пожалуйста, давай потом, — простонал, готовый подорваться.

— Ладно, — согласилась та и вновь посмотрела на меня. — Я подготовила бумаги в Кремль. Всё, как и обещала. Теперь ты мой сын.

— Я понял, мам, — пожал плечами и даже улыбнулся.

А Галя почему–то прослезилась. Затлело в груди, поднялся, подошёл к ней сбоку стола, приобнял сидящую, поцеловал в щёку.

— Всё, прекрати уже расстраиваться по пустякам. Я пойду, ладно?

Только дёрнулся, подорвалась за мной и сама вцепилась, обхватив.

— Спасибо за дочь, — прошептала и стала целовать меня, как полоумная, в щёки, в глаза, в лоб.

Я аж охренел. Закрыл глаза и подождал с минуту, пока она закончит свою бомбардировку поцелуями по моей потной роже. А она, закончив, к груди моей прижалась.

— Ты… должен себя беречь, понял? — Зашептала. — Не бросайся на всех подряд. Слишком много неведомого тебе зла, с которым просто не сдюжить. Ты и сам это понял сегодня. Надеюсь, что понял. Я уже говорила, грядёт что–то злое. Нечисть стала смелее, вылезают новые тёмные маги, не страшась ловцов.

— Я буду осторожен, обещаю. Мам, мне действительно пора. Если я не пошевелюсь, то буду корить себя до конца дней.

Отпустила, посмотрела блестящими глазами. И я вдруг осознал простую вещь. Если это не любовь, то что?

— Если надо что, проси, — заявила. — Теперь не чужие мы.

— С сентября школу в своём городе открываю, — решаю сразу и воспользоваться. — Мне нужно два учителя из Академии, историю и грамоту преподавать для крестьянских детей.

— Ты в своём уме? — Включила сразу Галя свою «циничную Морозову». — Даже если я выделю им время, они не опустятся до втолковывания наук какому–то отрепью.

— Они получат поблажки от тебя и щедрую оплату от меня, подумай, как лучше на них повлиять. Это моя просьба.

— Ладно, но только по твоей прихоти, — сдалась быстро.

— И вторая просьба. Надо Василискину восстановить на учёбу, — прошу без преамбул.

Галя вздохнула.

— Если выживет, я распоряжусь.

Выскочил от неё и помчал из Академии. В конюшне мастер встал сразу в позу:

— Господин Суслов! Приказ ректора! Лошадь выдавать только, когда всех прежних вернёте!

— Поговори мне ещё, — замахнулся, чтоб подзатыльник отвесить. Тот с дороги и ушёл, как миленький.

А я взял первую попавшуюся кобылу и рванул сразу в Елькино, где у нас травница самая матёрая живёт. Ночь глубокая уже, луна полная светит. На развилке к мельнице Пересвета нагнал. Дуралей прямо бегом бежит своими ножками.

— Беда, барин! — Орёт, не отдышавшись. — Дарье снадобье надо с цветком Пурпурного сердечника! Иначе долго не протянет.

— Знаю. В Елькино я сам к травнице прошвырнусь.

— Тогда я в Каменцы! — Отвечает, заворачивая.

Домчал до деревни быстро, растревожив караул. Травницу пришлось будить. Ворчливая медлительная бабка раздражала, но я подождал, пока она раскочегарится и примет в своей лавке при избе. Вот только она сразу же ответила, не раздумывая:

— Да откуда ж у меня такой редкий сердечник? Не, барин. Зря только будил.

— А где его можно найти⁈

— Далеко на востоке, и то оттуда с роду к нам никто не приходил. Даже не трать время даром, не сыщешь нигде такой цветок.

Выть хочется.

— А заменить его свойства можно каким–то другим цветком или травой? — Спросил с надеждой.

— По вкусу да, в зелье нет, — ответила травница. — Всё, барин, кости заныли. Ночью при луне постоянно ноют, только на левом боку не ноют, отпусти в хату полежать.

— Спасибо, мать, доброй ночи, — откланялся.

— Береги себя, барин, — ответила.

Снаружи Гайя встречает и сразу взгляд вопросительный.

— Ярослав, стряслось чего? — Спрашивает.

— С зельями и травами разбираешься? — Уточнил.

Отрицательно мотает головой.

— Значит, ничем не поможешь, — заключаю. — Всё, отдыхай, не забивай себе голову.

Кажется, я знаю, к кому обратиться. И, похоже, это мой последний шанс помочь Дарье.

Глава 19

Иду за Стрижом

Доскакал до пруда с ветерком. По левую руку из лесных дебрей волки воют целым хором. И это мне совсем не нравится. Убедившись, что наш малый караул не разорили, поднялся на холм и двинулся к лесу. Треть пути прошёл в седле, затем пришлось спешиться.

Одному в ночном лесу даже со своей древесной магией как–то страшновато. Ухает сова, шуршания со всех сторон мне совсем не нравятся. И, как назло, к лету разрослось всё здесь так, что на три шага видимость, не дальше.

— Руяна! — Закричал ещё метров за тридцать до её шалаша. — Помощь нужна! Отзовись! Руяна⁈

— Да не шуми, тут я, — раздалось по классике за спиной буквально секунд через десять. — Топот лошадиный ещё с пруда было слышно.

Оборачиваюсь.

Стоит в моей рубашке с закатанными рукавами, похоже, под ней вообще белья никакого. Несмотря на кромешную темень чётко мне в глаза смотрит.

— Руяна, здравствуй, прости, что врываюсь, дело срочное.

— Говори, что стряслось, — отвечает с пониманием.

— Для зелья «Пурпурный сердечник» нужен, иначе друг умрёт.

Жрица задумалась. А я впервые так чётко татуировки её рассмотрел. И в груди похолодело. Они такие же, как у разбойников! Только их поменьше. В основном всё на ногах. Но теперь вижу, что и на предплечьях появились. Похоже, она понемногу себя расписывает.

Получается, она подкрадывается ко мне и исчезает быстро как раз с помощью них. Вот в чём её секрет. Но сейчас это меня меньше всего волнует. Главное, что она за меня. И пока она думает, я молюсь всем богам, чтоб дала положительный ответ.

— Такого цветка у меня нет, — говорит спокойно.

— Твою мать, — хватаюсь за голову, уводя в сторону взгляд. — Всё, больше у меня нет вариантов.

— Расскажи, зачем он нужен, — Слышу от Руяны участливое. — И если можешь, поведай, что приключилось.

— На мои поставки с села Мыцкого напали разбойники. Ладно бы просто забрали провизию, они перебили всех моих людей без какой–то необходимости. Естественно, я выследил гадов и решил отомстить. Они засели в Банном овраге…

Рассказал про татуированных разбойников, про Даню Стрижа, всего исписанного. Руяна вроде виду не подала, но мурашки по шее я уловил в какой–то момент. Когда закончил, жрица даже увела взгляд в сторону и призадумалась.

— Вы ещё легко отделались, — первое, что она сказала вскоре. — Убивают такие разбойники не из–за прихоти, а по поверью. Твои люди погибли, потому что могли видеть их руны плоти.

— Их нательные рисунки так называются? — Уточняю, не став озвучивать слово «татуировки».

— Ирские руны плоти, — ответила Руяна с нотками неохоты. — Не каждому дано иметь много, всё по силе тела и духа. Но даже за их знание несведущих убивают. Однако ты отделался лишь ранением одного человека.

Ещё один вид Ирских рун, как интересно.

— Неужели этот Стриж так силён? — Пытаюсь развить тему.

— Я его не знаю, но по рассказу твоему — да. Благодаря рунам Плоти, его тело сильнее, быстрее, кожа прочна, что металл. Для обычных воинов он практически неуязвим. Если почувствует, что силы его на исходе, ускачет с поля боя легко.

Руны Плоти. Поэтому я и не увидел на нём побрякушек, все магические функции на себя берут руны. Видимо, это иная магия.

— А ещё он вещи доставал из какой–то холодной мглы, — решил рассказать подробнее. — Отчего его самого морозило. И он из–за этого бесился. Мне даже показалось, что мёрз, поэтому сидел и грелся в горячем источнике, где ему было хорошо.

Руяна даже брови подняла. И выдала с удивлением:

— А вот и нашёлся тот, кто знает руну Изнанки. У него там свой карман, где хранит вещи. Но в нём очень холодно. Если пользоваться часто, наступит страх к холоду, который уже не излечить.

— Он что–то шептал.

— Это его заклинание–ключ, без которого в свой карман Изнанки не попасть, — пояснила.

Честно, не думал, что она вообще станет со мной делиться такими знаниями. Похоже, после секса и рубахи она мне стала больше доверять.

— У него был лук «Вьюга», с него он и поразил Дарью, — напоминаю. — Лекари сказали, что дело в стреле. Поэтому и нужен тот цветок.

— Какой он хитрый, — оскалилась Руяна. — Не оставляет шансов.

— Но шанс ведь есть? — Взвыл.

Руяна посмотрела неожиданно встревоженно.

— Насколько она дорога тебе? — Выпалила.

— Так же дорога, как и ты, — ответил, хотя сам от себя такого не ожидал.

Руяна ресницами загнутыми захлопала, как крыльями бабочками, ротик раскрыв.

— А так ли? — Спросила неуверенно.

— Да, ты тоже мне друг, как и она. А разве ты не чувствуешь?

— Я привыкла не доверять людям. Но ты так сделал, что выложила свой секрет сама. Тот самый, за который и просидела в подземелье Здеслава под пытками пять лет. А теперь ты подталкиваешь меня отдать последнее.

— Руяна? Ты действительно не чувствуешь, что я с тобой искренен?

— Не знаю, — отвернулась. — Я думала, ты… а впрочем твоё рвение понятно, ты страшишься смерти дорогого человека.

— Помоги, я тебя прошу. И мне нет дела до этих Рун.

— Есть в этом правда. Ты и так силён, да и тело твоё не подходит для таких рун, слишком много шрамов. Хорошо, я помогу.

— Спасибо, сестрица! — Воскликнул и, не удержавшись, даже подался обнять. Но Руяна неожиданно сильно оттолкнула.

— Без дозволения не лезь, — проворчала, нахмурившись, и снова вздёрнула брови. — Ты назвал меня сестрицей?

— И такое без дозволения нельзя? — Спросил с нотками обиды.

— Каждое слово значимо, особенно от сильных мира сего, — прокомментировала. — Но полно. Я же сказала, что помогу.

— Что нужно делать?

— К ней я не пойду, среди людей мне не по себе. Сюда вези свою сестрицу, а я подготовлюсь.

Без лишних вопросов рванул обратно. Телегу вырвал первую попавшуюся на стройке, дружинника с караула взял и лошадь. Из Академии Дарью вытащил с трудом, потому что лекари упираться стали. Бережно на носилках понесли, а она в бреду ворочается, поэтому постоянно смотрю за ней, чтоб не слетела.

На телеге поехали, и с этой долбаной тряской еле–еле поплелись. С такой скоростью только к рассвету доставили Дарью к Руяне. На обратном пути к нам ещё дюжина бойцов примкнула. К концу переправки магичка притихла и уснула. Я даже успел перетрусить, подумав, что всё.

Оставив отряд у опушки, я с одним дружинником принёс её на носилках к поляне перед шалашом жрицы. Увидев Руяну, мой боец затрясся, как банный лист на ветру. А та, не обращая на него внимания, подошла и присела к Дарье с заинтересованным видом.

— Как я и думала, дело не в стреле, — прокомментировала жрица, не отрывая от её лица хмурого взгляда. — Всё, дальше сама. На третий рассвет, считая этот, приходи один. Тогда и узнаешь, смогла я или нет. До этого не вздумай тревожить меня, ни сам, ни людьми своими.

— Велес в помощь, — выдохнул дружинник и поспешил прочь вперёд меня.

Я же промолчал, потому что в душе смятение не дало выдавить и слова.

Чёртов Стриж. Вспоминая эту саркастическую рожу, прихожу в бешенство. Этот ублюдок посмел посягнуть на моё. Он посмел насмехаться. И я не могу теперь не думать о нём. Я не могу это так просто оставить.

Примем, тот факт, что руны Плоти — это его оружие. Одни действуют постоянно, увеличивая его физику и давая защиту от магии, другие активируются, когда он соединяет две части рисунка. Как раз телепортация на небольшие расстояния действует именно так. Соединяет два предплечья и срабатывает скачок. Я бы мог попытать вопросами Руяну на эту тему, но её время сейчас — это жизнь Дарьи. А точнее шанс на жизнь. Не знаю, что она собирается делать, но её уверенность даёт надежду.

Выйдя из леса, я со злости срубаю морозящим клинком тонкую берёзку, перепугав и без того испытавшего стресс дружинника. Лёд сыплется на траву даже быстрее, чем падает само дерево. Вот им и надо было драться, а не сыпать пиками, которые ему, что дождик, что водица.

Даня Стриж должен поплатиться за всё. И ждать я не собираюсь, пока он объявится, убив ещё кого–то из моих людей.

Отдав распоряжения, выставил на пригорке у опушки леса караул. Чтоб ни одна душа не потревожила Руяну.

Чтобы восстановить резерв и отдохнуть физически, я сплю до обеда в особняке. Но из–за тревог уснуть удаётся не сразу. После трапезы, еду в Барахолку, собрав трофеи для продажи и вещи по другим вопросам.

— На вас лица нет, ваше сиятельство, — говорит продавец, при виде меня. — Стряслось чего?

Снова мы в лавке одни. Хотя… если бы тут была очередь из адептов, все бы вылетели отсюда пулей.

— Всё хорошо, Тимофей Иванович, — отвечаю. — Давайте сразу к делу. Сколько времени займёт улучшение кристаллом разлома меча «Морозко» на урон?

— Каким именно кристаллом?

— Большим, — отвечаю с привкусом злорадства.

Эта сука боится холода. Посмотрим, как ему понравится такое.

— За два часа управлюсь. Что–то ещё, Ярослав Дмитриевич? — Прозвучало официозно.

— Браслет на резерв тоже нужно улучшить большим кристаллом.

— А ну такое быстрее выйдет.

— Но до того, как вы приступите, покажу вам кое–что…

Показываю вещи, которые нашёл в останках путешественника Разлома. Два драгоценных кольца, браслет из золота и два кулона на серебряной цепи. У Иваныча глаза на лоб.

— Этим вещам пять сотен лет! — Воскликнул, бегло рассмотрев трофеи через лупу. — Откуда такой антиквариат?

— Наследство от батьки, — нагло вру. — Какого только барахла у него в сундуках нет.

— Дмитрий всегда был запасливым, — прокомментировал артефактор с добродушной улыбкой и приступил к анализу древностей.

Как оказалось, всё уже улучшено кристаллами Разлома, но характеристики не самые топовые. Всё на резерв и выносливость, в совокупности выходит очень много выносливости, вдобавок, он ещё и нагрудник Разлома носил. Похоже, человек любил передвигаться только бегом. Наверное, так и выживал в том мире.

Несмотря на средние характеристики, Иваныч накинул за старинность целых двести процентов к цене! Конечно, как он сам уверил. Шестьсот тридцать золотых рублей мне были не лишними, поэтому легко согласился всё это сбагрить.

Напоследок ссыпал ему горсть самоцветов из сектора «Заяц» на оценку, заранее подобрав, чтобы были все разные.

— В Сосково есть хороший огранщик, берёт не дорого, — сказал Иваныч, рассмотрев парочку. — В таком виде я взять не могу, или приму задёшево. Здесь можно выгадать, а можно прогадать. Лучше облагородить их, барин.

— Благодарю вас, Тимофей Иванович, воспользуюсь советом. Последний вопрос, у вас случайно нет чернил?

— Чернил?

— Да, чернил…

На обратном пути мне удалось изловить трёх воробьёв на будущее дело. Вернувшись в Малорыжково, собрал команду разведчиков, которые по трём дорогам поскачут в районе возможной активности разбойников. Между двумя деревнями поворот на большую дорогу к Калуге и между второй деревней и селом. Плюс сама магистраль Звягинки — Мыцкое. На всех трёх у меня пути поставок. И не только мои там катаются, много всяких повозок с простым людом.

Назначил по два разъезда на каждый отрезок, в группе по два человека. Проинструктировал, чтоб скакали с максимальными интервалами, но в зоне видимости друг друга. В случае если нападут на одного, второй увидит и развернётся. Если накроют и его, второй страхующий разъезд увидит.

— В драку не вступать, — говорю жёстко выстроившимся бойцам. — Если видите, что товарищ слетел с коня или пропал, сразу драпайте к сигнальным кострам.

Закивали, взгляды встревоженные.

— Дело опасное, но важное, — говорю в заключении. — Ловим гада, который убил восьмерых наших людей без всякой надобности. И серьёзно ранил Дарью.

— Мы готовы, Ярослав, ты же знаешь, — отзываются. — Изловим гадов.

Половина людей — это бойцы с Красного холма (в том числе две девки затесались), которые сильнее всех рвались. Но полностью формировать состав только из них не стал. Нужны люди, хорошо знающие местность.

— Всё, по коням! — Скомандовал.

И дружинники живенько запрыгнули в сёдла, да понеслись к восточным воротам.

Посланные ранее в ближайшие поселения всадники на поиск Пересвета стали уже возвращаться ни с чем. За полтора часа вернулись все. Никто витязя не нашёл, как сквозь землю провалился.

Что ж, придётся идти без него.

Снарядившись, я вернулся в Барахолку, где всё уже было готово. Иваныч бережно вручил мне меч дряхлой, но твёрдой рукой. Подал браслет из вулканического металла, который прежде повышал резерв на пятнадцать единиц, а теперь на двадцать пять. С учётом того, что со вчерашней драки личный резерв поднялся на единицу, общий теперь составляет сто тридцать единиц. Поэтому резервирование мечом «Морозко» чувствуется всё меньше.

Не теряя времени, ещё до заката доскакал до оврага прямо на лошади. Оставив её наверху, где дышится более–менее нормально, спустился и прошёл в расщелину в старое логово.

Добравшись до первых же трупов понял, что здесь кто–то уже был. Они сдвинуты, карманы их пусты, всё оружие собрано. Не испытывая судьбу, достал из сумки первого дохлого воробья и оживил в нём спору. Взяв его под контроль, пустил по пещере вперёд себя, чтоб разведал. Сам двинулся следом.

В итоге до самых источников всю добычу и собрали. А там мой воробей показал двоих татуированных, которые, посвистывая, собирают пожитки в мешки, уже связали между собой мечи да луки, чтобы удобнее было тащить, как хворост.

Когда через воробья увидел, что один из них одной рукой всё это поднимает, понял, что ребята серьёзные. К сожалению, Стрижа среди них не распознал, да и, пролетев воробьём дальше, не увидел больше никого.

Оба разбойника не сильно татуированные, на голом торсе по три–четыре татуировки спереди, у ближайшего ещё на плечах. А что там под штанами… надеюсь просто волосатые ноги.

Один из разбойников увидев птичку, насторожился. Как раз и отвлёкся на неё, когда я вышел их карать. Без лишних движений, пустил одному в плечо заранее заготовленную стрелу из Ветерка. Наконечник из мёртвого дерева разлетелся о каменную грудь, а чёрные чернила щедро окатили голый торс ублюдка.

Второй успел запрыгнуть за сталактит с криками:

— Тёмный вернулся!!

Я тут же сменил лук на Змеевик. Мой воробушек сел на соседний сталактит, и теперь я смог проследить за его взглядом. Когда увидел синий свет от вспышки, сразу перевёл прицел на десять метров дальше. И почти угадал. Пришлось только на метр сдвигать точку прицеливания, вычислив эту нехитрую механику. Стрело–змеёй идиота пробило вместе с мешком, который он решил с собой утащить. Этот готов.

Ближайший силач, быстро отошёл от шока и двинулся на меня с мечом, но как–то неуклюже. В глазах его недоумение сказало о многом.

— Руны барахлят? — Спросил его издевательски заботливо. — Хорошие чернила, въедливые. У Иваныча купил. Специально не магические выбрал, а алхимические.

— Как баба твоя? Ещё не сдохла? — Огрызается, скалясь чёрными зубами. И вдруг дёргается к бурлящему источнику.

Так как я пока не уверен, смываются они или нет, сразу отреагировал, долбанув по ногам шрапнелью. Защита у мужика вспыхнула, но сработала лишь на часть пик, другая саданула по ногам. Гадёныш повалился и пополз дальше, вопя.

Подскочив к нему, перевернул на спину, ударом сапога в бок. Вышло от души так! Урод скривился и закашлял. А я церемониться не стал, вогнал ему в руки споры, которые пока стали медленно разрастаться внутри, доставляя невыносимую боль.

— Чего тебе надо, Тёмный? — Заорал разбойник, когда я сделал небольшой перерыв.

— Зачем оружие? На новое дело собрались? — Спрашиваю.

— Данька велел, а!!

— Говори!!

— Велел собрать и отнести ему.

За пять минут пыток урод выложил всё, что мне нужно. Кажется, я малость перебздел с разъездами. Но кто знал, что эти уроды ведомые жадностью вернутся сюда на свой страх и риск.

Пробив ему мозг, быстро обшарил карманы штанов, сорвал с пояса мешок с монетами. У второго серебра и медяков оказалось побольше. Всё это я отдам семьям погибших.

По изначальному плану собирался двинуться по следу через тоннель, где они улизнули. И искать их след. Но теперь рыскать по травинкам на микроуровне не нужно. Вернувшись к лошади, погнал в обход оврага. И вскоре выехал на тропу, о которой мне поведал разбойник. Ориентиром был широкий уродливый дуб, на котором нацарапаны символы.

Вечер застал меня на полпути к искомому месту. Оказывается, на северо–западе в паре километров от оврага есть небольшая деревушка прямо в лесу, от которой до основной трассы на Калугу примерно километр. В некотором роде захолустье, до которого другим нет особого дела.

Дюжина старых изб по кругу — это для меня что–то новенькое. Оставив лошадь в зарослях, пошёл искать Стрижа. При этом уже пустил воробья следить с воздуха. К вечеру его зрение резко ухудшилось. Но вскоре переключилось на магическое от «Светлячка», что меня вполне устроило.

Судя по большому скоплению лошадей у большой бани, все эти ублюдки там.

А вот крестьяне попрятались в домах, никого на улице не шастает. Кроме одного деда, который на телеге из леса вместо лошади тяжело тащит хворост как раз к этой бане.

Спешить к ней не стал. Воробей быстро вычислил затаившуюся охрану из двух татуированных бойцов. К сожалению, эти в защите, видно только, что на обнажённых предплечьях есть рисунки. Оно и понятно, чтобы сделать скачок, они должны совместить рисунок. Думаю, такие разбойники не активны в зимнее время, только когда уже можно оголиться, они превращаются в сверхлюдей и творят, что вздумается.

Интересно, почему я о них в местных деревнях не слышал? Похоже, они с юга явились поживиться.

Подойдя почти вплотную, первого часового прикончил броском Жала прямо в глаз. Никакие защиты не вспыхнули. Когда он стал заваливаться, спохватился второй и даже попытался заорать. Его полностью замороженная орущая башка слетела в следующий миг от удара «Морозко». И даже раскололась пополам на земле, как ледышка, высыпая красные кристаллики мозгов. Такого морозящего эффекта я не ожидал получить и возрадовался, поспешив покончить и с остальными.

— Уходи мальчишка, разбойники злые здесь, — раздалось от какой–то бабки из окна, когда я уже почти подошёл к бане. Похоже, старуха в упор меня не разглядела. Я сам злее некуда.

— А Стриж здесь? — Уточнил у неё.

— А мне почём знать, — проворчала и ставни захлопнула. И так громко, вот же старая стерва.

Как назло, скрипнула дверь бани, и наружу к большому корыту с водой вывалились смеющиеся голые татуированные мужики. Похоже, чтоб остудиться. Не обращая на меня внимания, первые сразу бросились поливать себя из вёдер.

В толпе Стрижа я не распознал, но стоять и смотреть на это безобразие не стал.

— Ребят, хотите охладиться? — Обозначился я. — Сейчас, подсоблю.

Первого же я просто перерубил пополам в районе туловища, второго рубанул наискось, замораживая на месте. Третьего полоснул по животу. Дальше полетели на землю руки да ноги, разбивающиеся, как сосульки. Запоздало отреагировав, двое телепортировались в разные стороны. Но с подсказки воробушка, настигаю одного Жалом в затылок. А следом и другого.

Порубив восьмерых уродов, жду, что выйдет главный. А он не выходит! Ринувшись в баню, убедился, что там уже пусто.

Хорошо, что одного ублюдка не добил. Бедолага без ног пополз от меня прочь, успев даже разок телепортироваться. По большому счёту я и не думал, что у Стрижа ещё так много дружков. И когда выпытал у безногого информацию, удивился ещё больше.

Оказывается, Стриж на деле, взял с собой четверых самых сильных.

Мне лекго удалось выяснить на какой они дороге. Это главный маршрут, по которому с калужского княжества потянулись к нам торговцы. Речь не идёт о поставках по договорённости. Они будут торговать на главном рынке в Павильоне, развивая у нас большую торговлю.

Но теперь это под угрозой. Ведь стоит разбойникам устроить террор, сюда уже никто добровольно не сунется. Ну а позже я ещё жду большую колонну с известью и медью из Ульяново.

— Ну и натворил же ты дел, витязь! — Закричал дед, подвозя хворост. — Стриж узнает, худо нам будет! Ой, худо!

Из окон изб бабки завыли. Люд стал наружу выходить.

— Я граф Ярослав Суслов! — Объявляю ожесточённо.

И крестьяне начинают ахать да охать, значит, слышали уже обо мне. А я дальше уже снисходительно обещаю:

— Разбойники понесут наказание. Стриж сюда больше не явится!

Народ сразу и притих. Встряхнув деда за шкирку, приказал все пятнадцать лошадей в Малорыжково доставить, пообещал награду. А за не выполнение — смерть. Даже если две наши, откуда столько лошадей эти уроды наворовали, ума не приложу. Дохлых на стройку пущу, хороших в кавалерию.

Одна сговорчивая бабка подсказала тропку, по которой и ушёл Стриж со своими дружками. Они были верхом.

Вскочив в седло, двинулся за ними.

Даже в такой боевой обстановке не могу перестать думать о Дарье. Только бы у жрицы получилось вытащить её с того света.

Глава 20

Дорогой Дарье…

Вечер надвинулся неминуемо, ночная живность затрещала. Стоило покинуть деревню, картинка в бельме пошатнулась. Вскоре сообразил, что моего воробья настигла хищная сова прямо в полёте. Но она отравилась.

На всякий случай у меня ещё две воробьиные тушки, но хищница мне приглянулась больше. Быстро овладев её телом через спору от воробья, я полетел уже по–новому над лесом. Сполна ощущая и летучую способность, и невероятно острое зрение, и новый уровень птичьей мощи.

Выйдя к дороге, привязал лошадь в зарослях неподалёку и дальше двинулся пешком параллельно ей по кустам. В какую сторону они пошли, вариант только — направо, потому что влево в направлении перекрёстка — поля и большая деревня.

Подняв сову повыше, рассмотрел дорогу. Старушка хромая с плетёнкой тащится в сторону деревни. Два моих всадника скачут ей навстречу с перекрёстка, соблюдая интервал в сотню метров. Так! Как бы под Стрижа кто не попал, с этой мыслью я зашевелился быстрее.

Сова унеслась вперёд меня, через неё я принялся штудировать почти каждый куст с обеих сторон дороги. Подключил чуйку духов, стал сканировать округу, каждые тридцать–сорок метров. Вскоре всадник пронёсся мимо меня, а за ним и второй. А точнее вторая, в седле девушка. Пустил птицу над первым. Посмотрим с воздуха, как разбойники засуетятся, увидев патруля.

Дошёл до лесного массива, что с моей стороны дороги. Всадник ещё дальше умотал, как условились, на три километра они курсируют. Минут тридцать ищу засевших в засаде, пока оба всадника назад не стали возвращаться. Второй разъезд на подходе. Совой два круга дал уже в кромешной тьме. И понял, что–то не так.

Либо они ночуют в глубине леса, а дозорный один залёг. Либо… Твою мать!

Сигнальный костёр на другом перекрёстке горит! Совой и увидел.

Получается, они на другой дороге. Той, что между деревень, идущей параллельно этой примерно на полтора километра дальше. Но там не поедут купцы, слишком плохая дорога для крупногабаритных телег. Только лишь кто–то по необходимости там потащится. Получается, они по какой–то наводке работают⁈

Рванул назад прямо по дороге, уже не скрываясь. Подвернувшийся всадник оказался как нельзя кстати, отобрав у бойца лошадь, рванул прямо через поле и рощи. Сова уже туда понеслась ещё быстрее. Но, к сожалению, дальше трёхсот метров ей от меня не отлететь. Иначе потеряю связь с ней.

Путь кажется таким долгим! Увидев через птицу лежащую прямо на дороге нашпигованную стрелами, подмороженную лошадь, я сменил направление и ускорился. Всадника не сразу увидел совой, к счастью он залёг в траве, а точнее пытается уползти от гадов. Стриж, похоже, перебздел. Видимо, посчитал, что всадник мчит предупредить их объект атаки. И теперь трое бойцов даже вышли на дорогу и пытаются стащить лошадь в кювет. А сам Стриж двинулся искать моего бойца.

Спрыгнув с лошади метров за сто, я побежал уже своими ножками, чтобы не сильно шуметь. Моя сова к этому времени вернулась. На ходу я вручил в её когтистые лапки два деревянных цилиндра, заполненных чернилами и пустил к Стрижу. Следом активировал и оставшихся воробьёв, дав и им по цилиндру. Управление сразу тремя аватарами передал духам. После плотоядных бабочек я в них уверен.

Однако атаку совы я не пустил на самотёк, продолжая корректировать. Даня Стриж метров десяти не дошёл до моего всадника. Раздетый по пояс, лысый ублюдок ещё что–то там болтал с ухмылкой, устрашая моего человека.

Когда сова уже подлетала, он сразу почуял неладное и даже повернул на неё свой лук! Руна на черепушке главаря вспыхнула, а за ней и глаза подсветились синим. Резким виражом я ушёл сразу от трёх ледяных стрел! А затем прорвавшись птицей к нему, надавил лапками на цилиндры, из которых тут же хлынули чернила, окатив дураку грудь и забрызгав руки!

Воробьи тем временем просто тупо врубились в разбойников, как было и задумано. Ещё двоих дальних я оставил на потом. Сам ринулся сразу разбираться со Стрижом, пока он не опомнился.

Но сразу с ним разобраться мне не дали, оба испачканных идиота выскочили наперерез с луками. В одного я сразу пустил Жало, пробивая в горло. Поднырнул под стрелу второго и долбанул из шрапнели, чтоб хотя бы отвлечь. Но вышло даже зацепить! У разбойника защитная руна оказалась заляпана.

Нашпиговав его, мимо проходя, я устремился к главной цели.

— А это снова ты! — Воскликнул Стриж, встречая меня с другой стороны дороги. Между нами метров пятнадцать. Заляпанный в чернилах, он уже не выглядит так грозно. И, кажется, во мраке отлично меня видит за счёт руны на затылке, которую чернила не достали.

— У тебя всё хорошо? — Подкалываю его. А сам совой смотрю, как подкрадываются другие двое.

— Умно, тёмный! — Похвалил ублюдок. — Разгадал ты меня. Может, хочешь в мою банду заместителем? У меня много людей.

— Уже мало, — ухмыльнулся, активируя Змеевик.

— Оп–па! Артефакт чернобога⁈ — Встрепенулся главарь. — И таким меня угостить хочешь? Ну давай, давай, не стесняйся. Тебя Ярослав кажись звать, слухи о тебе разные ходят. Злее меня ты.

Сбоку стрела в меня полетела, увёл её магией легко. Вторую тоже. Пустил в ответ две змеестрелы, поражая оставшихся. Вот и всё, теперь ему никто не поможет.

Через секунду сразу девять морозящих стрел в меня полетело веером! А следующий залп уже в ноги. Хитрая зараза! Прыгаю с корнями и резко планирую в сторону, уходя и от третьего залпа.

Вижу, что главарь завозился, убрал лук и попытался использовать портал, чтоб переместиться. А ничего не вышло. Приземлившись в куст, я отпрыгнул в сторону, предвосхищая очередной обстрел. Как раз через секунду прилетело ещё четыре стрелы!

Тихой знойной ночью вдруг стало громко и холодно. И всё из–за артефакторного лука «Вьюга».

— Какой прыткий! — Смеётся главарь. — Ты сюда пришёл, чтобы убегать от меня, Ярослав? Давай уже выходи.

Перекатившись, высовываюсь и прицеливаюсь. Как раз уже летит туда, где я только что был. Вот урод, как же быстро он стреляет. Но я это учитываю, даже на свой крутой нагрудник не рискуя принимать такие стрелы. Ибо не очень это приятно.

Пускаю стрелу в ответ! Моя змея летит чётко в грудь Стрижа. Но он успевает её поймать рукой на лету! Вот это реакция!! На запястье загорается руна, и моя трепыхающаяся змеюка ссыпается в металлический пепел тут же. Но да ладно! Пускаю ещё одну. Уворачивается, резко подныривая. Идёт на сближение. Я пячусь, делая вид, что не хочу этого. Стреляю ещё! Снова ловит и ссыпает.

А затем, шепча что–то, откидывает лук, который прямо в воздухе истончается, исчезая. В руке появляется тот злосчастный кинжал, который в прошлый раз выпил из меня почти весь резерв только одним касанием.

— Ну иди сюда, тёмный! — Злорадствует. — Мне и добыча уже никакая не нужна, после такой крупной рыбёшки!

Неожиданно резким рывком прыгает на меня. Так же резко я ухожу с линии атаки, и с разворота, что есть прыти, долблю его по спине «Морозко»!

Удар выходит, как по бетону, но с моим хватом, я выдерживаю этот импульс. Спина горящая рунами покрывается лишь инеем.

— Бррр!! — Фыркает Стриж. И выхватывает ещё! Теперь уже по предплечью, потому что успел повернуться. Оно тоже легко отбивает удар. Но судя по испугавшейся роже, энергия защиты бедолаги тает. Не зря я усилил морозящий эффект меча.

Нащупав слабину, ускоряясь на максимум, рублю со всех сторон, как станок. Даня отступает, принимая удары то на левую, то на правую руку. Льдины сыплются, звон стоит на всё поле.

— Хорош! — Кричит, отступая. — Как хорош!! Сильнее обычного, как сразу не догадался. Ой, уй! Холод собачий, как у тебя только совести хватает. Ух1 Хорош!

Резко отпрыгивает, минуя очередной удар. Успеваю уловить вспышку на икрах, где у него руны под штанами. Шепчет снова своё заклинание Изнанки! Успеваю уловить даже второе слово. Теперь знаю три из четырёх! Давай, давай, придурок.

Пока он достаёт что–то из своего магического кармана, вынимаю бомбочку с чернилами и я. И без всяких церемоний бросаю ему прямо в рыло. А следом пускаю Жало! Главарь успевает дёрнуться в сторону, лишь поэтому получает лишь скользящий удар в живот.

Однако и его хватает, чтобы гадёныш пошатнулся и даже вскрикнул. Призвав Жало, пускаю его уже в ляжку, вгоняя по самую рукоять и протыкая действующую руну. Она тут же и гаснет.

— Достал–таки, — кривится Стриж. — Недооценил я тебя.

Пробую пробить его корнями снизу! Но они ссыпаются, как и предполагал. Однако чувствуется, что защита его постепенно теряется. И вот с десятой попытки, удаётся прошить его в пятку.

Вскрикнув уже отчаянно, главарь валится на спину. Нависаю над ним со злорадной улыбкой:

— Ну что Стриж, допрыгался?

— Как же ты хорош, тёмный, — слышу с придыханием. — Знал бы, наведался прямо к тебе на хату и прибил бы ещё спящим. Но теперь поздно, твой ход. Ну?

Мне осталось узнать лишь слово, чтобы заполучить его ключ к карману Изнанки. Где должно быть столько добра наворовано, что пещера «Сим–сим откройся» отдыхает. Конечно, пока у меня не будет соответствующей руны на руке, я не смогу им воспользоваться.

Стянув его руки, ноги и шею тугими корнями, я всё же не уверен, что он не выкинет сюрприза. Поэтому мои корни нещадно пропарываю кожу в местах рун на ногах, и дальше по всему телу. Я знаю, что нужная мне руна у него на руках, поэтому порчу все прочие татуировки. Ослабляя его всё больше.

Стриж начинает визжать, как девочка. Когда останавливаюсь на миг, он дышит учащённо, глядя на меня с благодарностью.

— Какая руна открывает Изнанку? — Спрашиваю, нависая над ним. — Говори и умрёшь быстро.

— Руки, руки, освободи руки, — говорит уже едва ли не в состоянии агонии. — Всё скажу, освободи руки.

Понимаю, что он от меня никуда не денется. Мне только импульс дать и корни внутри его тела поразят все жизненно важные органы.

— Больше не смешно тебе, придурок? — Злорадствую, выполняя его мольбу. — Показывай.

— Ладно, ладно, только не злись, — балакает и, вытягивая одну руку, шепчет своё заклинание. Твою мать, снова я не успеваю выловить первое слово, а точнее первый слог уже. Руна вспыхивает у него на тыльной стороне ладони. Я почти успеваю её рассмотреть во всех подробностях. Но! Она исчезает во мгле вместе с запястьем!

— Ах ты говнюк! — Кричу я, посылая сигнал корням убить…

Но что–то не так!

Его тело будто стало каменным, заблокировав корни внутри. Через мгновение он вытягивает и вторую руку, погружая в магический карман.

— Ещё встретимся, тёмный! Я тебя запомнил! — Кричит торжествующе Стриж и втягивается во мглу полностью с истерическим хохотом.

Меня обдаёт лёгкой морозной крошкой. Бодрит, не то слово.

Стою я, чувствуя лёгкое разочарование. А точнее полнейшее. Стриж свалил от меня в свой карман⁈ И что он теперь там будет делать? Что–то мне подсказывает, он вылезет уже не здесь.

— Ну сука, — вою. И выдыхаю, понимая, что драка завершена.

Что это было, Ярослав? А я отвечу. Жадность. Жажда получить из его кармана всё, что он награбил. Тот же лук «Вьюга» или кинжал пиявку.

Постойте–ка, а кинжал–то вон лежит! Он уронил его неподалёку, а теперь от него бардовый блеск идёт. Клинок с золотой рукоятью и чёрным лезвием уже не тянет из меня резерв, когда беру его в руки. Интересно, эта пиявка и на меня будет работать? Так, некогда упиваться добычей.

Выхожу на дорогу и зову раненного. Найти его удаётся не сразу, он почти истёк кровью и уже потерял сознание. Полечив его, привожу в чувство. Быстро обыскав разбойников, забираю монеты, кинжалы и луки. К этому времени раненный разжигает сигнальный костёр и к нам прискакивает разъезд.

Одно радует, Стрижа я всё равно покромсал. Учитывая слова Руяны, что татуировки на коже со шрамами не работают, он уже не будет так силён. Если даже выживет, сто раз подумает лезть ли сюда. Надеюсь, что так. Хотя сомнения берут. Чует моё сердце, мы ещё встретимся, как он и обещал.

Всего один слог! Один долбаный слог.

Уже на перекрёстке, где мы все собрались, стало ясно, на кого охотился Даня Стриж с бандой. Целых три кареты и только шесть всадников охраны, пусть и бронированной, на вид элитной, пронеслись в сторону Звягинок. Судя по шикарным экипажам, белым лошадям и гербу, некто важный прибыл из Калужского княжества. Похоже, в Академию.

На нас всадники побросали хмурые взгляды, но и слова не вякнули. Пусть бы только попробовали!

Наутро следующего дня не нахожу себе места. Все мысли только о Дарье.

Вскоре Пересвет явился с ошалелым взглядом.

— Куда ты Дарью дел⁉ Я… я нашёл цветок! Уже готовят зелье в твоей Академии.

И тут я вдруг взвыл. Понадеяться на Руяну или вырвать её и увезти в Академию, пока не поздно⁈ Хотя есть третий вариант. Забрать готовое зелье и споить ей прямо у Руяны, тогда я нарушу слово. Жрица же просила не беспокоить до завтрашнего утра.

— Дарью лечит жрица, зелье уже не нужно, — ответил ему, приняв нелёгкое решение.

— Жрица? Доверяешь ей? — Спросил Пересвет с надеждой.

— Да, как тебе, — выдохнул.

— Говорят, ты искал меня…

Рассказал ему, что Стрижа почти накрыл, но упустил по глупости. Пересвет не стал критиковать за безрассудство, но в глазах я выловил укор.

Весь долбаный день тянется резиной, как целая неделя. Видя мою озадаченность, никто не лезет со своими вопросами и проблемами. Одна только рыжая Леся проявляет нетерпение и пытается заговорить со мной при любой возможности.

— Прости, сейчас совсем не до тебя, — отправляю её прочь.

Уходит, обижается ещё. Но мне плевать.

Ещё до рассвета отправляемся к Руяне вместе с Пересветом. Ночью не смог уснуть, пришлось приложиться к вину, выдул в одно рыло целую бутылку. Судя по разбитому виду, витязь в дворовой казарме тоже не уснул.

На опушке леса развёрнуты две палатки, караул бдит. Как на иголках жду ещё сорок минут, пока не багровеет небо.

— Жди здесь, — сказал витязю, которому ещё по дороге объяснил условие жрицы.

— А может я… — но Пересвет, как маленький, надеется на что–то.

Иду один, сердце долбит лихорадочно. Но надежда тлеет в груди, как неугасаемый уголёк. Я принял решение, это моя ответственность. Впервые мне так страшно за человека.

Руяна встречает меня на этот раз у своего шалаша, а не возникая за спиной, как прежде делала. Пытаюсь прочитать по её лицу. Она серьёзна, она непроницаема.

— Просто скажи мне да или нет.

Кивает и уходит обратно в шалаш.

Камень с сердца! Мир вокруг снова радует меня, он наполняется красками. Спешу за Руяной. Обхожу шалаш со входа, поднимаю лиственный полог и вижу Дарью, она полусидит, очень слабая на вид. Но ей хватает сил открывать рот, куда Руяна по ложечке заливает свой отвар.

— Ну как ты? — Спрашиваю с трепетом на сердце.

Дарья смотрит на меня отстранённо. Щурится, кивает с лёгкой улыбкой. Какая–то пьяная. Главное, что живая! Кошки облепили её вокруг, мурчат активно, будто в роли печек назначены жрицей.

— Она побудит у меня ещё пару дней, — говорит жрица. — Так будет лучше.

— Дарья? — Зову подругу.

— Она ещё не пришла в себя, ей всё сон, — объясняет Руяна. — Не тревожь её сейчас. Убедился, что жива, уходи.

— Да, да, конечно, — послушно отступаю.

Но уйти не могу, просто стою у шалаша, не зная, куда себя деть. Вскоре Руяна выходит ко мне и зовёт за собой.

— Это была руна, наделяющая наконечник любой стрелы особым проклятьем, — поясняет. — Против одной руны может встать лишь другая. Награда или клеймо, судить уже твоей Дарье.

— Ты о чём? — Насторожился.

— Не строй из себя глупого, — бросает строго. — Оставь это место. Сейчас его сила должна идти на пользу твоей сестрицы. Если ты желаешь ей блага, послушай меня, Ярослав.

— Теперь я твой должник, — говорю напоследок.

— Тогда решим, что мой долг уплачен твоим, — заключила Руяна.

— Как скажешь, — вздохнул я.

— Ты расстроен? — Вздёрнула брови.

— Нет, я просто устал. Вчера достал–таки этого Стрижа и изуродовал его тело, лишив большей части рабочих рун. Но он улизнул от меня в кармане Изнанки. Хитрый гадёныш.

— Рада слышать, что он поплатился своей силой, — улыбнулась Руяна. — В Изнанке, что в Нави, там хуже смерти. Вылезет ли он оттуда, я не ведаю. Но считать его мёртвым пока не стоит. Будь осторожен, Ярослав.

— Спасибо, сестрица, — поклонился ей, развернулся и пошёл.

Только сейчас заметил, что она прикопала здесь взятые откуда–то кустики дикой смородины. А ещё я вижу целых три грядки со всякой зеленью. Не удержался, встал уже на выходе с её поляны. Пустил корни под землю и по границам вырастил ей кусты малины, красной, чёрной и жёлтой смородины. Прямо уже с плодами. Яблоньку сладкую вытянул, куст черешни. Духи помогли всё это в систему вплести, чтоб не завяло. Пришлось поумерить пыл пары деревьев, нейтрализовав их корни, и кустарников обычных упразднил малость. С каждым разом всё больше в этом понимаю.

Я не смотрел при этом на жрицу, но чувствовал её взгляд то у себя на затылке, то по сторонам, где вытягиваются кусты.

— Сам сын Ярило пожаловал, — прошептала Руяна, когда закончился шелест листвы. — Славься, бог сил природных. Пощади деву свою опороченную…

Обернулся, а она на земле в три погибели сложилась. Лбом в землю и лица не поднимает. Ну что за дела⁈ Может, она и не мне молится? Пребывая на волне, тюльпанов ещё вырастил, прямо вокруг неё. Белых, красных, розовых и жёлтых. Да поспешил прочь. Надеюсь, с ума не сойдёт.

Пятьдесят единиц резерва ушло на такое садоводство. А сколько удовольствия от созидания!

Как увидел просвет из леса, издали и крикнул:

— Дарья жива! Всё хорошо!

— Сюда моя голубушка! — Побежал на меня Пересвет, едва ли не снося кусты с деревьями.

Объяснил ему, что ещё на двое суток оставлена наша голубушка на реабилитацию. С трудом согласился, счастливый детина. Караул оставил на случай, если Дарья сама выйдет. Распорядился новую смену сюда поставить и телегу дежурную в готовности держать. Пересвет и остался караулить с простыми бойцами. Спорить я не стал, раз ему так спокойнее. Но слово с него взял, чтоб к жрице не совался.

К вечеру пятнадцать лошадей разбойничьих с деревни доставили. А я про них уже забыл на радостях. Осмотрев их, Ефим заключил:

— Хороши, животины.

Решили всех в кавалерию перевести. Исходя из реалий мобильные войска надо наращивать. Теперь конницы у меня ровно сотня. А вот дорожная дружина поубавилась на пять человек. Но с этим я решу позже.

С лошадьми дед привёл и шестерых крепких на вид мужиков из своей деревни.

— Говорят, работа у тебя есть, барин, — пробурчал один из них. — Мы всё умеем, только скажи.

Поручил дружиннику отвести всех к Иллариону. Работа всем найдётся с жильём тоже не беда. У двоих семьи с детьми, я им сразу и сказал, что милости прошу на переезд. Они так обрадовались, что в ноги попадали. Похоже, мне пора к такому привыкать.

Деду дали лошадь средней паршивости на обратную дорогу. Он пообещал кличь кинуть по всей деревне. Мол, на таких условиях всё поселение снимается и переедет сюда. А мне чем людей больше, тем лучше. По его словам живёт в том захолустье семьдесят душ. Половина — старики да дети, остальные работоспособные мужчины и женщины. О всех позабочусь, жилой площади уйма, рабочие места растут, как на дрожжах. А пенсионеров будем беречь, с меня не убудет.

Через два дня рано утром Дарья со всей толпой караула явилась в особняк. В простом летнем платье с распущенными волосами, как прекрасная лесная дева или простая деревенская крестьянка. Очень красивая, я даже не думал, что так очаруюсь. Ведь магичку видел всегда только в боевой экипировке. А тут засмущался с непривычки.

Когда обнял её, оказалась не сильно довольна. У неё просто сил не хватило оттолкнуть. Я сразу подумал, что–то не так, когда увидел Пересвета, с выражением нашкодившего. Хотя он тут явно не причём. Пока никого не было в гостиной, кроме меня и Пересвета, она подняла платье, оголив сочные бёдра, и выдала зло:

— Может, кто объяснит мне, что это за дрянь и как её смыть?

На каждом бедре сбоку по татуировке размером с ладонь. Кругленькие, очень сложные на вид и даже изящные руны насыщенным, голубым цветом. Вполне себе модно нарисованы, твёрдой рукой мастера. И главное, что Руяна постаралась симметрично по высоте сделать.

Похоже, не только я увидел ляжки Дарьи впервые, мы оба с Пересветом раскрыли рты, оторопев. Ещё бы, как волнительно осознать тот факт, что у неё, похоже, нет трусов, а до причинного места она не подняла ткань какие–то долбанные сантиметры.

Сделав вид, что долго изучаю рисунки, я насладился женской красотой, пока не услышал:

— Олухи, вы ног бабских не видели что ли⁈

Такой разъярённой подружки я ещё не лицезрел. Бросила платье, закрывая всё обратно. Сразу тоска. Хотя нет… счастье! Пусть злится, пусть хоть посуду здесь всю поколотит, зато живая.

Похоже, Руяна ей вообще ничего не сказала. Попытался объяснить:

— Тебя отравили руной, жрица нанесла руны с противоядием.

— Кто отправил? — Спросила магичка с недоумением.

— Стриж.

— Какой Стриж⁇ Подождите…

Дарья только теперь начала вспоминать, что было непосредственно до её ранения. И как она его получила. Спесь сошла на нет. Пока она хмуро думала, усевшись на диван, пришли на завтрак все остальные. Стали Дарью обнимать. Инка вообще расплакалась, Леночка подхватила. Хотя я и не думал, что им что–то известно.

— Да полно вам! Бабское царство! — Возмутился было Ефим и сам зашмыгал носом.

— Дай вина барин, — промямлил Пересвет, уводя блестящие глазки.

— Прямо с утра начнём? — Уточнил с улыбкой.

— Не жмись, — пробурчал витязь.

— Ефим, тащи вина! — Объявил я и, посмотрев на людей, добавил: — Сразу три бутылки.

Глава 21

Две новости

За столом послушали байку Пересвета, как он чудом цветок для зелья отыскал у старого знакомого контрабандиста в Каменцах. Я в свою очередь рассказал, что сделал со Стрижом, пришлось признать, что упустил. Зато всю банду полностью уничтожил.

Приберёг главную новость уже на завершение завтрака.

— Дарья, ну что ты всё хмуришься? — Подначиваю подругу. — Всё же хорошо.

— Хорошо ли? — Фыркнула. — Мне вино теперь, что вода. Из–за рун твоей жрицы я не пьянею.

— Уверен, есть варианты отключить действие на время, — подмигиваю.

— Спасибо, что на лице ничего не нарисовала, — ворчит дальше. — Где мой лук, кстати?

— Да всё принесу тебе, не переживай, — посмеиваюсь пьяненький. — Ты лучше о другом переживай.

— Это о чём? — Насторожилась Дарья. Народ за столом притих даже.

— О сумке да одежде на учёбу, — заявляю хитро и слежу за тем, как меняется хмурое Дашкино лицо.

— Не поняла⁈ — Магичка изумрудные глазища вытаращила.

— С сентября в Академию идёшь, тебя восстановили, — объявляю радостно.

— Да хватит брехать, Ярослав, — фыркнула, а у самой улыбка до ушей.

— Я ж Морозовой признанный сын, так к слову. А она кто? Правильно! Ректор. Всё решено. И теперь пусть какой–нибудь адепт что–то вякнет или приказной мастер, всех порву.

Не дослушав мою полемику, Дарья аж завизжала и захлопала в ладоши. Народ за столом тоже стал радоваться за нашу голубушку.

— Тащи ещё вина! — Воскликнул Пересвет потянулся Дарью целовать в щёку.

— Уйди, колючая борода, — отпихнулась магичка.

Друзья заликовали ещё больше, когда я отправил Леночку за выпивкой. Вскоре на столе появилось шесть новых бутылок дорогущего вина. Похоже, наш банкет только начинается.

— Дрянные руны, — взвыла магичка, глядя на бутылку с тоской. — Может, белена у кого завалялась?

Это она явно пошутила, Дашка не такая!

— Сейчас, подожди, — сказал и метнулся в кабинет за чернилами. К Дарье подошёл с пером и требованием. — Платье задери.

Смотрит с прищуром.

— Не попутал, барин? — Возмутилась и дальше с сарказмом: — давай потом отплачу, без свидетелей.

Пересвет аж поперхнулся.

— Руну обезвредим на время, — объяснил.

Задрала ткань в сидячем положении, подкрасил одну татуировку пёрышком, затем вторую старательно и неспешно, любуясь белокожими ляжками.

— Ну, — вздохнул. — Проверяй.

— Что ж! Была не была! — Воскликнула магичка и весь стакан опрокинула.

И ведь сработал приём даже с обычными чернилами, которые легко смыть. Вот и отлично.

Завтрак перерос в обед. Затем мы вывалились на природу во двор, где устроили пикник в саду. Хозяйственник с бойцами натаскал столов и скамеек, часть людей в беседке расположилась. Подтянулись десятники, послали за Колояром, Иваром, Честимиром и Горыней, который вскоре приплёлся с женой. Гонцы отправились и за старостами.

Удивился, что Леся принялась хлопотать наравне с Леночкой, выхватывая у неё тарелки. Хотя рук и так хватает, учитывая новеньких хозяюшек Марусю и Свету. Правда, они уже и не новенькие, вполне освоились. За шлепки по задницам сами дружинников колотят.

Ефим разошёлся, у Иллариона свинью выпросил, которую мы и зажарили на мангале. Вина на всех не напасёшься, самогонка пошла в ход. Ещё солнце не село за горизонт, а Дарья с Леночкой отлучились резко. Вторая пошла держать волосы первой.

Ну а мы продолжили гулять. Это после я подсказал, что нужно просто ляжки от чернил помыть, и интоксикация быстро пройдёт.

Только к вечеру явилась Гайя с Богданом. Чёрненькая красотка выпалила, чтоб ей налили кваса. Конечно, она не угадала. Это ж сколько нужно смелости такое заявить за столом! Кстати, никогда пьяной Чернявку не видел. Но всё бывает в первый раз.

— Штрафную обоим! — Воскликнул я. — Это приказ!! Гайянэ до краёв. Попробуй только не выпить, расценю, как неуважение.

— Ярослав, ты пожалеешь об этом! — Пригрозила Чернявка вполне серьёзно.

И витязи разразились хохотом.

За столом вспомнили все мои подвиги, кто участвовал, приукрасили, как могли, кто нет — слушали, раскрыв рты и внимали, какой у них барин герой. Я же в ответ заявил:

— Без вас, верных друзей и соратников, ничего бы у меня не вышло! Горжусь вами, братцы!

За это все выпили до дна. Кроме беременной Малуши, которая со своего мужа глаз не спускала весь вечер. И явно контролировала направление его взгляда. Ибо у меня хозяюшки все хороши. Сам залюбовался. И даже не понял, в какой момент около меня виться стала рыженькая Леся, наливая и при этом грудью своей обтираясь об меня так да сяк.

Увидев выражение на лице Гайи, я поздно спохватился. Но вроде всё обошлось без кровопролития. Помню, что уже накидавшаяся Чернявка у костра пустилась в пляс, причём с боевым танцем своего племени. Самые стойкие мужчины оценили аплодисментами и даже попытались поучаствовать. Я уже стал клевать к этому времени и лишь мельком улавливал происходящее.

В какой–то момент Ефим на балалайке так душевно заиграл, что в пору прослезиться. А затем и девки запели народные песни, сидя на брёвнышках.

К полуночи вдрызг пьяного меня отвели спать в покои, и ничего не предвещало. А утром проснувшись без одежды, почувствовал горячее голое тело плутовки Леси, которая к этому времени уже смотрела на меня любвеобильно и нежилась в перине, раскидывая свои пышные белые бидоны.

— Я не понял⁈ — Возмутился и спихнул её ногой с кровати.

— Поздно, барин, коль залез на красна–девицу, женись, — заявила с пола и рассмеялась торжествующе.

Увидев на простыне кровь, не растерялся, потянулся и ухватил её за руку, где увидел свежий порез. Для меня это уже классика жанра.

— Пошла отсюда, а то велю выпороть, — прошипел я, и ушлая девка вылетела из комнаты пулей, лишь на лестнице запахнув сорочку. Вскоре через окно с улицы донеслись её рыдания.

— Чего ты рыжая? — Услышал от часового с ворот участливое.

— Я к отцу поеду, всё! В Навь пошли все! — Закричала истерично. Ого, а голосок–то прорезался.

— Без наказа барина, куда собралась? — Возмутился мужчина.

— Пусть катится, куда хочет! — Крикнул я, подскочив к окну. — Мне подлые девки во служении не нужны! Отцу за тебя должно быть стыдно!

— Ненавижу!! — Раздалось в ответ. И девка побежала на задний двор рыдать дальше.

Думал, свалит, а она к вечеру снова стала мелькать с отстранённым видом, только с корзинами белья накрученного с речки. Похоже, со злости перестирала всё в казармах раньше срока. Вскоре я узнал, что Лена ещё днём ей всыпала, зажала вместе с Инкой и выпорола до поросячьего визга. Я сделал вид, что не знаю об этом…

Дни пошли в относительном спокойствии. Хотя спустя неделю разбушевались волколаки. В Елькино целую стаю отбили, которая влетела в деревню, как свора голодных псин и обломалась. Там Гайя с Богданом и матёрой дружиной отработали на ура, перебили почти всех. Остальные убежали, поджав хвосты.

Другие голубчики по ночам под стенами в Малорыжково повадились собираться да выть тоскливо. Два прорыва на участках стройки стены предотвратили с востока и один с севера, благо без жертв. Караулы отработали хорошо, обереги не подвели, вовремя предупредили. И, тем не менее, пришлось добавлять караульных домов с новыми постами по периметру города.

С такой необходимостью набрал в городской гарнизон ещё пятьдесят дружинников: половина пехоты, половина лучников. В том числе из новой деревни целых десять охотников метких пришли, изъявив желание служить в графском войске.

Пятьсот сорок бойцов теперь в моей регулярной армии. И не простое ополчение, которое знает только, как дрова рубить да белок стрелять. Дружинники тренируются с витязями, отрабатывают слаженность, пашут до седьмого пота и жрут потом кашу, как быки. Новобранцы вообще каждый день тренируются да строятся. А уже умелые воины минимум три раза в неделю ходят на сборы. Где присутствую и я.

Прививаю людям любовь к своей земле, к знамени, к своему лидеру. А ещё ответственность за наших крестьян.

На площади провёл первую церемонию награждения. Утром созвал всех свободных дружинников, выстроил широким фронтом. Людей подтянулась целая толпа на это посмотреть. Перед войском бойцам, отличившимся в драке с волколаками, вручил значки ручной работы, которые, по сути, имеют лишь символическую ценность. Сам их варганил из дерева, уплотнив до камня, присобачил булавку. Изобразил наш герб на щите. Озвучивать не стал, что к символике прилагаются небольшие премии. Это отдельно вручил. Главное, что люд увидел своих героев. А другие теперь будут тоже стараться, понимая, что их усилия оценят.

Подумываю ввести знаки различия в войска. Но это уже далеко идущие планы, когда у меня будут целые легионы. А сейчас дружина, просто дружина. Но она растёт и крепнет.

Дождался, наконец, первой поставки извести и меди с Ульяново. Отработали без сбоев и оправдали все ожидания. Как и обещал, финансирование в калужские поселения пошло в полном объёме, открылся новый канал поставок.

Достроили ферму со складами, оба рынка оборудовали, городскую площадь выложили камнем. Ещё сорок домов с участками заложили уже на востоке. Сад и школу ввели в эксплуатацию, нянек нашли из местных тёток (выбрав подобрее), двух учителей пока из местных. Естественно все за плату — лучшая мотивация.

Морозова, скрепя сердцем, выделила мне ещё двух академических преподов, которых пришлось возить на карете, как господ. Но что не сделаешь ради знаний.

Таверна Лены заработала, первые посетители пошли. Сама хозяюшка со слезами на глазах из особняка съезжала. Хотя мы и не прощаемся.

Не было проблем аж до августа. А тут как навалилось!

Мой сосед барон Горазд нарисовался с запада. Тридцать бойцов без опознавательных знаков ночью ворвались на Рудник и попытались всё там пожечь. Даже военный лагерь не успел среагировать должным образом, потому что их отвлекли обстрелом горящими стрелами с юга.

Вероятно, они рассчитывали улизнуть, нанеся большой ущерб. Но двоих скотов Пересвету удалось взять в плен живыми, они всё и выложили после первых же сломанных пальцев. К сожалению, не обошлось без потерь, один убитый дружинник и четверо тяжело раненных.

На удивление Горыня в бою проявил себя хорошо. И своих прикрыл, и раскидал немало врагов своей кистенью, как котят.

Коль зовёт барон Горазд, собрался наведаться к нему и познакомиться поближе. Собрать войско человек в триста и прокатиться катком по его землям. Но планы внезапно изменились.

Сразу три гонца примчали с разных сторон, будто сговорились.

Первый прибыл из Академии с уведомлением для Дарьи. С девятого сентября Василискину зачисляют на третий курс Изумруда под руководство Есении. Письмо я сразу переправил Дашке своим гонцом в Сосково, где она уже начала передавать дела Петрухе, которого я перевёл с Новосёлок на новую должность. Ушлый мужик показал себя с хорошей стороны в делах торговли. В помощь ему витязи Руслан и Святобой из новых с Ульяново. Большой торговый и транспортный узел теперь на них.

Второе письмо уже мне адресованное лично из Тульского княжества пришло, и не простое, а с печатью красной. И кто бы мог подумать… от самой княгини Боянки! Которая меня при Златославе грязью поливала на орловском балу.

И что на неё нашло — вопрос лишь частично отпал после прочтения.

«Доброго здравия, Ярослав Дмитриевич! Молва о вас заставляет меня надеяться на лучшее. Со своей бедой могу обратиться только к такому, как вы. За вашу силу и честь поручились мои верные люди, которые называют вас своим братом. И я не могу оставаться равнодушной, я должна им верить. К сожалению, с этим вопросом мне негоже обращаться к госпоже Морозовой, мы стали врагами. Но вы всё же ловец Имперского созыва, уверена, не сумеете остаться равнодушным. У нас случилась беда. И только в вас я вижу нашего спасителя. Страшная нечисть в тульском княжестве терзает мой народ. Я прошу вас о помощи, нет, я молю вас о ней. За подвиг не поскуплюсь на щедрую награду. Время против нас, каждый час умирают невинные люди. Поспешите! С глубочайшим уважением княгиня Боянка Великотульская».

Так написала, аж прям на коня прыгай и мчи. Когда надо, умеют просить хорошо. Вылизывают с трепетом и аппетитом. Это я про стиль письма.

Морозова стала врагом Тульской княгини? Неужели всё из–за смерти Чернавы⁈ Похоже, там интриги мощные. И как теперь быть⁈ По большому счёту я этой женщине ничего не должен. Но вот её людям обязан жизнью. Деян, Светогор и Лучеслав обо мне ей и рассказали. Она и обратилась. Неужели всё так плохо⁈

Статный молодой и светлый гонец княгини не ушёл, пока я не прочёл письмо. Хотя от чая отказался. Посмотрел вопросительно и с тревогой, когда к нему вышел из кабинета.

— Ваше сиятельство, княгине нужен срочный ответ, без него не велено возвращаться, — сразу выдал мне.

Хотя у меня уже войска собираются на Горазда! Тьфу ты.

— Что стряслось–то хоть? — Спрашиваю вымученно.

— Отродясь не видывали, и вот беда. Сразу два разлома открылись и растут, когда соединятся, оттуда полезет что–то большое, — протараторил и сглотнул. В глазах его стал проклёвываться ужас.

— А почему я это только по письму узнаю⁈ Ульяновские чего молчали⁈ — Взрываюсь тут же.

Потому что мне людей жалко!! Простых крестьян, которых, похоже, там уже какое–то время курии жрут.

— Прости барин, не моя вина, — залепетал сразу гонец. — На северо–западе княжества напасть случилась, далеко от ваших земель, далеко от Калужских. И пока сдерживали сами, княгиня строго–настрого запретила об этом говорить. Но скоро молва дойдёт, будьте уверены.

— А князь где? Чего мне баба пишет?

— Там Юрий и пропал, когда всё начиналось. До сих пор нет вестей, уцелел, аль сгинул.

— Твою мать, — выдавил и задумался. Однако ненадолго и не из–за сомнений. Я поеду, точно поеду. Просто нужно переиграть планы здесь.

— Не уезжай никуда, вместе отправимся, — сказал ему. — Только задачи раздам и решу, кого с собой брать.

Ах да, третий тубус с печатью красной. Мне его швырнули и умчали прочь. Так только гонец орловского князя мог сделать.

Развернул рулон прямо при гонце и рухнул на диван от первых же строк.

«Я, Вячеслав — благословенный Перуна сын, князь Орловский, владыка и покровитель твой, приказываю тебе, граф Суслов Ярослав Дмитриевич по случаю незаконного строительства города явиться в мой Орловский дворец для нижайших объяснений».

Печать, дата, подпись.

— Да не пошёл бы ты к чёрту, — прошипел я, откидывая рулон.

— Что стряслось, ваше сиятельство? — Проявил участие гонец.

— Князь мой возмущается, что я город тут строю, на своей земле. Явиться требует, вот чего ему неймётся, идиоту?

— Задета его гордость, — вздыхает гонец, похоже, не простой мужик ко мне приехал, по нему видно, что морда знатная.

— А ну–ка поясни.

— Барон аль граф должен милостиво просить своего покровителя дозволения. А вы, видимо, не стали. Вот он и возмутился. Но не беда, ваше сиятельство. Если вы поможете нашему княжеству, госпожа Боянка вступится за вас. Он послушает, она же теперь его сватья.

— Кто?

— Родня, — поясняет. — Княжна тульская Ладомила и княжич орловский Казимир теперь супруги. Княжна ещё в положении.

— А ну да, помню, — выдыхаю.

В общем! Пусть Вячеслав сам едет, если ему надо. А ему и надо. Не отпустит же он свою Василису прекрасную и прозревшую одну? Что она будет учиться в Академии, ещё раз подтвердилось уже официально. Я к Морозовой наведывался недавно, и уточнил между делом этот вопрос.

С девятого сентября Василиса зачисляется аж на третий курс на факультет Рубина. Это уже точная информация. Огневичка, значит… Видимо, прорвало талантами, что сразу на третий. И я тоже на третьем буду, следовательно, в одной параллели. Совпадение? Не думаю! Для неё уже подготовили лучшие покои в общежитии, которые прежде занимала племянница императора Златослава. Но что–то мне подсказывает, князь захочет её из замка возить. Как раз через мой город. Ага, я ему тропку в объезд уже сделал, если что.

Могута он или не Могута. Но палки в колёса вставлять умеет не хуже. От одной мысли, что он может объявить мою стройку вне закона, руки опускаются.

И за людей обидно. За их надежды аж давит в груди. Вот не сидится тебе, урод, спокойно, а. Нарваться решил. А я ведь теперь твёрже на ногах стою, у меня в Калужском княжестве земли. И мамка у меня огонь. А точнее лёд!

Не поехать на ковёр к Вячеславу — это равносильно не подчиниться приказу и плюнуть второй раз в эту неблагодарную рожу. А поехать — это дать куриям из Разлома убивать людей в Туле, пока я прохлаждаюсь и целую задницы бюрократам в Орле.

Рявкнул в окно, и вскоре примчал боец.

— За Пересветом и Гайянэ отправь, — скомандовал. — Приказ: срочно прибыть ко мне.

— Будет исполнено, барин! — Отчеканил и побежал передавать поручение.

На этот раз без Дарьи обойдёмся, хватит с неё приключений.

Гонец смотрит на меня ошалело.

— Ну что не так? — Киваю ему.

— Вы такой строгий, — комментирует с лёгким укором. — Как сам князь в ратное время.

— То ли ещё будет, — усмехнулся.

Собираемся в тульское княжество. По полной выкладке. Чует моё сердце, Морозова не зря уже какое–то время ноет, что грядёт некое большое зло. А что если дело в Разломах? Впервые за долгие годы злые порталы открылись в тульском княжестве, судя по словам гонца. А тут вылезли сразу два, да ещё соединиться угрожают.

Интересно, а как там Люта поживает? Надеюсь, с ней всё хорошо.

А ещё надеюсь, что она меня в уголёк не превратит за смерть своей матушки.

Продолжение следует!

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Древесный маг Орловского княжества (том 5)

Content

Древесный маг Орловского княжества (том 5)

Глава 1 На пути к Мраку

Глава 2 Напасть Красного холма

Глава 3 Дела в баронстве Искрена

Глава 4 На топях Водуна

Глава 5 Хорошо поболтали

Глава 6 Долгожданная битва

Глава 7 Вот так сюрприз!

Глава 8 Разбираемся с трофеями

Глава 9 В преддверье миссии

Глава 10 Возвращение в Хикупту

Глава 11 Сектор «Волк»

Глава 12 Знакомство с аборигенами

Глава 13 Битва с Оленем

Глава 14 Рой и интересная находка

Глава 15 Добрым для всех…

Глава 16 Графские хлопоты

Глава 17 Непростые разбойники

Глава 18 Когда друг в беде

Глава 19 Иду за Стрижом

Глава 20 Дорогой Дарье…

Глава 21 Две новости

Nota bene