Со Миэ

Созвездие смерти

Seo Mi-Ae

The Night Your Star Disappeared

서미애

당신의 별이 사라지던 밤

* * *

Copyright © 2018 서미애 (Seo Mi-Ae)

© Тимошенко А., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Пролог

Мелодия телефона пробивалась через непрерывный шум и лязг ремонтной мастерской.

Обычно Чхве Учжин не слышал звонки, тонувшие в реве двигателей и скрежете металла. Но сегодня ни звук радио, ни тарахтение мотора, который его работник Киён проверял после ремонта, не могли заглушить телефон.

Казалось, Вселенная отправляла Учжину сигналы, чтобы тот непременно ответил.

Он почувствовал дрожь по всему телу еще до звонка. Сначала ощутил где-то в подкорке мозга покалывание, вызванное обостренной интуицией. Это было похоже на холодную иглу, пронзившую его разум. Он сразу же отложил работу. В тот же самый момент воздух разрезал звук телефона. Учжин почувствовал, как его обдало холодом.

«Это явно не к добру», – подумал он.

Знакомый рингтон звучал абсолютно иначе, будто чужой. Дурное предчувствие распространилось по всему телу.

Учжин медленно обернулся и почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Телефон, лежавший в отдалении, казался чужим и враждебным. Мужчина не горел желанием отвечать, хотел игнорировать звонок и вновь погрузиться в шум работы. Но лежавший на столе телефон продолжал гипнотизировать его миганием экрана. Он словно шептал: «Возьми меня, ответь…»

«Папочка, а ты знаешь, что звезда там, далеко в небе, уже мертва? И свет, который мы видим, – это ее последний привет», – внезапно услышал он голос Сучжон в своей голове.

«Почему я сейчас вспомнил об этом? Голос дочери, раздававшийся из темноты… Когда это было?»

Звонок и мигание экрана действовали Учжину на нервы. Сам того не осознавая, он заорал:

– Да заткнись ты уже наконец!

Киён, давивший на газ, чтобы проверить работу двигателя, глянул на начальника, вылез из машины и выключил радио. Должно быть, он решил, что его снова отчитывают за слишком громкую музыку. Впрочем, юноша понимал, что в дни, когда все валится из рук, а нервы на взводе, даже радио может раздражать. Если в таком состоянии ослабить концентрацию, можно получить травму или попасть в иные неприятности.

Выключив музыку, Киён снова покосился на начальника. Но Учжина не интересовало ничего – его взгляд был прикован к телефону на столе.

В мастерской стало тихо, как после выстрелов пушек на поле боя. Внезапно звонок прекратился. Киён не слышал его, поэтому не понимал, почему Учжин застыл с компрессором в руке. Но только юноша подошел к нему и попытался заговорить, телефон ожил вновь.

Учжин, нахмурившись, уставился на мобильник. Казалось, этот рингтон разрывает его изнутри; тревожность распространялась по телу, как чернила по пергаменту. Сердце билось в остервенении, а боль в груди стала невыносимой.

Учжин перевел взгляд на болт и компрессор, которые держал в руках. Он начал вертеть, ввинчивать и что-то бормотать себе под нос, как вдруг услышал голос Киёна:

– Вы… не ответите?

Учжин отложил инструмент и медленно, словно под гипнозом, снял перчатки. Он сам не мог понять, отчего так встревожен. В любой другой ситуации даже не оторвался бы от работы…

Учжин приблизился к столу, но все не мог заставить себя взять трубку.

«Ну же, скорее… Ответь…»

Дрожащими руками он открыл чехол – на экране высветилось имя жены. Наконец, пытаясь унять тревогу в голосе, Учжин глубоко вздохнул и снял трубку.

– Алло! Привет, – произнес он и, дав знак Киёну продолжать работу, направился к выходу из мастерской.

Учжин надеялся, что это будет обычный разговор. Например, он попросит жену заехать на рынок за продуктами по дороге домой, а она его – забрать одежду из химчистки.

Перед мастерской валялись кучи опавших листьев с деревьев, что росли вдоль дороги. Утром Учжин собрал их, но сухая желтая листва все продолжала опадать. Казалось, листья насмехались над ним – как бы он ни старался, их количество не уменьшалось. Мужчина подумал, что стоит дождаться, пока все полностью опадет, а потом собрать одним разом. Промозглый ветер колол щеки.

– Что такое? – спросил Учжин.

– …

– Что-то случилось?.. Ты меня слышишь?

– …

Как он ни прислушивался, не мог понять, слышал ли дыхание в трубке или это был шум с улицы. Звук казался похожим и на глубокие вздохи, и на завывания ветра.

– Любимая, не молчи… Что происходит?

– Ты бы так со мной не поступил, – наконец произнесла она.

– Что… что ты имеешь в виду?

Голос жены звучал отстраненно. И его голос тоже надорвался. «Интуиция не подвела. У нее плохие новости… Я так и думал».

Казалось, они сейчас оба наблюдают, как догорает фитиль бомбы.

«Что она хочет этим сказать?» – пытался понять Учжин.

Если подумать, жена никогда не звонила ему после обеда, поскольку знала, что он занят. Она никогда не потревожит его, только если дело не срочное.

Хэин, так звали его жену, зачастую решала все проблемы сама и старалась по возможности не впутывать в это Учжина. Раньше она даже не просила его съездить за продуктами или в химчистку. И только после того как заболела, он начал звонить сам и спрашивать, не нужно ли заехать куда-то после работы.

Учжин, не желая давить на нее по телефону, ждал, что она продолжит разговор, но Хэин молчала. Чем дольше длилась тишина, тем громче билось его сердце, готовое выскочить из груди от напряжения. Учжин больше не мог ждать.

– Дорогая?..

В этот момент Тхэхён, водитель из кафе напротив, помчался к нему сломя голову. Даже потерял ботинок по дороге и чуть не упал.

– Я слышал, твоя жена хочет спрыгнуть с крыши! – заорал он.

Сначала Учжин не понял, что имел в виду друг. Ему не хотелось, чтобы разговору помешали, поэтому он махнул рукой и произнес:

– Я сейчас разговариваю с ней по телефону…

– Нет! Она стоит на крыше и хочет тебя видеть!

Побледнев, Учжин посмотрел на Тхэхёна. Он до сих пор не осознавал, о чем тот говорил.

– Ты что, не слышишь?! Она собирается спрыгнуть!

Учжин крепко сжал телефон и поднес его к уху. Руки тряслись. Вой ветра и молчание жены – все это было очень странно…

– Дорогая, это правда? Ты на крыше? Зачем?

– Ты… если ты действительно сделал это, я не смогу жить.

– Любимая, о чем ты?

– Почему люди стали такими… ничтожными?

Подавленный голос жены, порывы ветра – перед его глазами вырисовывалась целая картина. Огромная стрела пронзила сердце Учжина, по всему телу распространилась неуемная боль. Он стремглав помчался к дому, попутно крича в телефон:

– Жди меня, я бегу! Разговаривай со мной, не молчи, хорошо?

Ответа не последовало.

«Что случилось, что толкнуло ее на такое?» – недоумевал он.

Расстояние от мастерской до дома было примерно семьсот метров, и обычно Учжин ходил на работу пешком. Завернув за магазин, можно было увидеть их дом. Меньше десяти минут пути. Но сегодня Учжину казалось, что дорога заняла целую вечность.

Он несся как сумасшедший, ноги тряслись от страха и неопределенности. Продавец в магазине поздоровался, но Учжин пробежал мимо, даже не бросив на него взгляд.

Он не видел ничего, кроме своего дома, представляя, как супруга стоит на краю крыши, – и нервничал еще сильнее. Бежал что есть мочи и пытался понять, что же произошло.

До сегодняшнего утра они жили обычной размеренной жизнью.

А может, так думал только Учжин… Невозможно предугадать, когда случится нечто страшное, и только после трагедии чувствуешь себя так, словно камнем по голове огрели. Он прожил больше сорока лет, но как никогда ощущал себя совершенно беспомощным.

Сегодняшнее утро, даже несмотря на то что Учжин не заметил нависшую над ними угрозу, было спокойным, как обычно. Но что произошло за эти несколько часов, что заставило жену взобраться на крышу и позвонить ему? Сколько бы Учжин ни думал, ответа не находил.

Через несколько минут он увидел вдалеке их дом и закричал:

– Умоляю, еще немного! Стой, где стоишь. Пожалуйста, молю!

Учжин бежал так быстро, что у него свело ногу. Мимо него промчался доставщик еды на мотоцикле, сбив его с ног. Но даже в той ситуации Учжин не выпустил телефон из руки. Бедро нестерпимо ныло, но он не обращал на это внимания. Оттолкнув доставщика, пытавшегося ему помочь, вновь закричал:

– Любимая, я уже здесь, подожди минутку…

– Уже… слишком поздно.

– Дорогая? Хэин! Любимая! – Он вспомнил все слова, какими называл жену последние двадцать лет.

Она всхлипывала в трубке. Ее отрывистое дыхание заставило колени Учжина подкоситься. Это не было похоже на то, что он слышал прежде. Это были не те вздохи, которыми они обменивались годами, показывая свое терпение. Казалось, что сегодня этим вздохом она переступила порог.

– Пожалуйста, скажи что-нибудь! – умолял ее Учжин.

Капля чернил окропила его голову. Ее черная энергия быстро заволокла клетки мозга. Глаза почернели, разум потемнел. Его трясло оттого, что он чувствовал, как кровь пульсирует в затылке. Учжин заставил себя подняться и побежать дальше.

Коря себя за медлительность, он бежал что было мочи, но ему казалось, что он стоит на месте, – руки и ноги не слушались, как у героя фильма ужасов. Паникуя, Учжин попытался ускориться, но достиг предела своих возможностей. Впрочем, он и так несся к дому сломя голову.

Добравшись до входа в их закрытый жилой комплекс, взглянул на крышу. Люди вокруг шептались и показывали пальцами вверх.

Там стояла его жена.

Она подошла к самому краю и, подталкиваемая порывами ветра, едва держала равновесие. Ее руки были опущены вниз, а взгляд устремлен в небо.

– Любимая! Хэин! – закричал Учжин.

Услышав его голос, жена посмотрела вниз, но тотчас отрешенно отвернулась и продолжила смотреть на горизонт.

– Нет, не сейчас, еще не поздно… – бормотал Учжин, протискиваясь сквозь толпу.

Он находился практически рядом с домом, на крыше которого стояла любовь всей его жизни.

– Еще немного, я почти…

Вдруг из толпы раздался пронзительный крик.

Глянув вверх, Учжин увидел, как его жена наклонилась и с огромной скоростью полетела вниз. Но ему казалось, что все происходит как в замедленной съемке. Все будто остановилось, секунды казались вечностью. Тело его супруги, летевшее навстречу тротуару, опустилось плавно, словно перышко, а его ноги, когда он бежал к ней, двигались медленно, будто их заковали в массивные металлические оковы. Учжин слышал свое тяжелое дыхание и чувствовал взмахи крыльев птиц, в недоумении летавших вокруг него. В моменте сцена казалась абсолютно четкой и понятной.

Отчаянно крича, он бежал к жене, которая парила в воздухе, как упавший с дерева осенний лист.

«Не-е-е-е-т…»

Крик застрял в горле. Учжин несся так, что рисковал порвать мышцы ног. Он вытянул руки, пытаясь поймать любимую, но все было тщетно. Кончиками пальцев Учжин ощущал, как вибрирует воздух от ее падения.

Хэин упала в шаге от Учжина – его протянутая рука все еще висела в воздухе. Когда тело жены ударилось об асфальт, звук ломающихся костей эхом раздался в его голове. Хэин расплющило, как песчаный замок.

Учжин стоял как вкопанный и смотрел на тело. Ее глаза, полные боли, уставились в небо. Он подошел к жене, сдерживая крик. Его трясло, он не понимал, что делать. Опустился на колени и попытался поднять Хэин, но безуспешно. Ее тело, некогда такое прочное, было переломано и ускользало из рук. Кровь медленно растекалась по асфальту.

– Зачем… Зачем ты это сделала? – Его горячие слезы закапали на лицо жены.

Услышав его голос, Хэин перевела взгляд на мужа. Ее губы дернулись, словно она хотела что-то произнести…

– Почему… Почему?..

Ей не хватало воздуха, чтобы закончить фразу; женщина лишь едва шевелила губами. Но Учжин все понял.

«Наша Сучжон…»

Холодный и острый осколок льда пронзил его сердце. Учжин перестал дышать, сам того не осознавая. Потеряв дар речи, подложил руки жене под голову, не отводя от нее взгляд. Он не был уверен, что готов вновь заглянуть ей в глаза.

– Потерпи еще немного. «Скорая» уже едет, – пробормотал Учжин.

Ответа не последовало. В панике глядя на супругу, он заметил, как уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке. Похоже, боль больше не беспокоила Хэин. Ее улыбка словно говорила ему: «Хватит, любимый. Все почти закончилось».

Учжин чувствовал, как по его рукам течет кровь. Он старался зажать ладонью рану на голове, но все было тщетно. Жизнь Хэин медленно утекала сквозь его пальцы.

«Зачем она это сделала?»

Даже когда их дочь Сучжон умерла, Хэин смогла пережить всю ту боль. Даже когда на следующий год после этого жена заболела раком и была на волосок от смерти, она не сдалась. Иногда не могла спать от боли и рыдала, уткнувшись мужу в грудь, – но все же пережила сложную операцию и химиотерапию. Что ее заставило сейчас, меньше чем через год после выздоровления, покончить с собой?

Хэин содрогалась и стонала у Учжина на руках. Он сосредоточился на лице жены, которая глазами искала его, но почти не узнавала. Собрав все оставшиеся силы, она прошептала:

– Почему… она умерла?

– Любимая…

– Наша дочь… Почему?

– Обсудим это потом, позже. «Скорая» подъезжает. Потерпи еще чуть-чуть…

– Я… не знаю причин…

«Почему она заговорила об этом?»

Жена в полузабытьи продолжала:

– Почему…

Обессиленное тело выскользнуло из рук Учжина. Упавшая голова и опущенные руки указывали на то, что жизнь покидала его любимую. Как он ни пытался удержать ее, ничего не выходило.

Из его горла вырвался дикий крик. Врачи «скорой помощи» подбежали к Хэин, чтобы проверить ее состояние, но было уже слишком поздно. Они лишь сочувственно посмотрели на Учжина. Кто-то помог ему подняться. Не отводя взгляд от врачей, которые подняли тело его жены и уложили на носилки, он, как загипнотизированный, последовал за ними.

В трясущейся машине «скорой помощи» Учжин держал любимую за руку, безвольно свисавшую с носилок, обхватил ее ладонь своими. Кожа была очень сухой. До этого момента он даже не осознавал, насколько она худая.

Они прожили вместе двадцать лет. Как часто он брал ее за руку и чувствовал тепло тела… Учжин прикоснулся к ней губами в надежде, что супруга оживет, если отдать ей немного своего тепла.

Так не могло быть. Он бормотал эти слова снова и снова, но они застревали в горле. Потеряв жену, Учжин осознал, что она была главной опорой в его жизни.

Он крепко сжимал ее руку и молча разглядывал лицо. Закрытые глаза, плотно сжатые губы… Еще утром они смотрели друг на друга и разговаривали. Учжин не мог и предположить, что через несколько часов будет смотреть на ее бездыханное тело…

С ее лба спадала непослушная прядь волос. Хэин всегда расчесывалась по утрам и крепко стягивала хвост черной резинкой. А сейчас ее растрепанные волосы были покрыты потом и кровью… Учжин трясущимися руками попытался привести их в порядок, но сделал только хуже.

Внезапно он осознал, что никогда не простит себя за случившееся.

«Почему я не могу отпустить ее руку?»

После смерти дочери Учжин замкнулся в себе и не уделял жене достаточно времени. Его душили скорбь и пустота, он ничего не видел и никого не слышал. Ему нужно было пространство, чтобы преодолеть боль в одиночку, нужно было время покричать и пострадать. Учжин верил, что если он переживет этот сложный период сам, то однажды сможет взять жену за руку и поговорить о Сучжон. Если б он открылся Хэин чуть раньше, она не стала бы такой уязвимой.

Учжин так зациклился на своей боли, что не думал о том, как невыносимо приходилось любимой. Он не знал, что рак распространился по всему ее телу, не осознавал, как ей было одиноко. Но даже при всем этом не понимал, почему она покончила с собой.

Учжин был уверен, что после смерти дочери в их отношениях ничего не изменилось. Но сейчас его сердце разрывалось от боли. Именно он заставил жену страдать, сделал ее несчастной. Учжин осознал это, только когда потерял ее.

На первом свидании он сказал Хэин: «Я хочу, чтобы ты не чувствовала себя одинокой»…

Когда любимая училась в старших классах, ее родители развелись, и с тех пор она жила одна, отгородившись от всего мира невидимой твердой скорлупой. Но Учжин заметил, насколько уязвима и одинока Хэин – по тому, как она застегивала блузку на все пуговицы, по ее скованным движениям и излишне уверенному тону.

«Я не могу видеть тебя такой. Все хорошо, расслабься. Я всегда рядом».

После этой фразы Хэин взяла Учжина за руку. Как много слов он сказал после? О том, что защитит, что не сделает больно…

Он не сдержал своих обещаний. И почувствовал это только сейчас, когда держал жену за руку. Это она защищала его все это время, спасала его от одиночества…

Ее руки похолодели. А вместе с этим Учжин почувствовал, как угасают последние отблески света, которые все это время поддерживали в нем жизнь.

Наступила темнота. Он не видел ничего. Его мысли опустели. Все казалось бессмысленным. Учжин не был готов страдать в одиночестве.

Оставался лишь один выход…

1

В жизни нет большей трагедии, чем смерть ребенка. После этого ничто не будет как прежде.

Дуайт Эйзенхауэр

Вселенная. Мрачное далекое пространство над нами, на семьдесят три процента состоящее из темной энергии и на двадцать три процента из темной материи.

Учжин вспоминал об этом всякий раз, когда смотрел на небо. Тогда он узнал, что бо́льшую часть нашего мироздания составляют ужасные объекты и явления. А рассказала ему об этом дочь, Сучжон. Устроившись на мокрых после ливня деревянных лежаках, они разговаривали о жизни.

На закате, приехав в небольшой лагерь для туристов, отец с дочкой поужинали и сразу легли спать, чтобы на следующий день встретить рассвет на пике Чхонванбон горного хребта Чирисан. Во сне Учжин плавал в освежающей горной реке, как вдруг кто-то потряс его за плечо, и он проснулся.

На него обеспокоенно смотрела Сучжон.

Он подумал, что уснул слишком крепко и проспал, поэтому быстро стряхнул с себя остатки сна, потерев лицо руками. Сел и непонимающе огляделся.

– Папа, этот звук… – произнесла Сучжон, показывая пальцем в окно.

Учжин прислушался и понял, что на улице идет дождь, а может, даже ливень. Его дочь, услышав сквозь сон стук капель по стеклу, разбудила папу, переживая, что они не смогут утром встретить рассвет.

– Что же делать? – взволнованно спросила она.

Учжин, мягко улыбнувшись, произнес:

– Хочешь, покажу тебе кое-что невероятное?

Сучжон удивленно посмотрела на него, а отец тем временем взял ее за руку и повел к двери. В лагере, помимо них, находились другие любители походов, которые, как и они, приехали, чтобы застать волшебный восход солнца. Одни крепко спали после утомительной дороги, другие еще ворочались в кровати. Никто из них пока не вставал и не покидал свой домик.

– Но ведь на улице дождь, – произнесла Сучжон, высунув голову на улицу.

Каково же было ее удивление, когда она взглянула на ясное ночное небо. Девушка отчетливо слышала стук капель, но дождя не было. Не веря своим глазам, она еще несколько раз выглядывала на улицу, чтобы удостовериться в этом.

– Странно… Я же слышу дождь, – пробормотала Сучжон.

Улыбаясь, Учжин наблюдал за реакцией дочери. Будучи бывалым туристом, он привык к подобным вещам. Но дочь поднялась в горы впервые…

– На какой высоте мы сейчас находимся? – спросил он.

– Тысяча девятьсот пятнадцать метров.

– Это высота самого пика Чхонванбон. А здесь тысяча семьсот пятьдесят метров. Посмотри внимательно, мы выше облаков.

– И что с того?

– А то, что облака находятся под нами и именно там идет дождь.

– Ничего себе! – воскликнула Сучжон и вновь посмотрела на небо. Отовсюду доносился шум ливня, стучавшего по листьям деревьев, а на ночном небе ярко сияли далекие звезды.

– Давай немного посидим вон там, – внезапно сказала девушка и, не дожидаясь ответа отца, направилась к ступенькам.

Спать им расхотелось. Спустившись к соседнему зданию, они увидели место для отдыха, где стояли деревянные столы, стулья и лежаки.

– Папа, тут тоже был дождь! – воскликнула дочь, трогая стул рукой.

Местами он был влажным, поэтому Сучжон несколько раз спросила у отца, можно ли ей присесть.

– Но как ты по звуку понял, что льет под нами?

– Если б лило над нами, ты услышала бы стук капель по крыше.

Сучжон, кивнув, посмотрела на небо. Учжин повернулся навстречу ветру, дувшему из леса, сделал глубокий вдох и сел напротив дочки.

Стояла свежая июньская ночь. Было прохладно – возможно, из-за дождя. В воздухе витал запах старых деревьев. Учжин наслаждался этим необычным ароматом. Говорят, в горах дышится легче… Сам того не замечая, он несколько раз глубоко вдохнул. Спросил:

– Не спится?

– Пап, ты что? Как можно спать, когда у нас над головами такая красота!

Учжин напомнил, что на рассвете им нужно вставать, поэтому пора возвращаться в лагерь, но Сучжон не собиралась никуда уходить. Она развалилась на лежаке, чтобы лучше было видно звезды. Отец последовал ее примеру, чувствуя спиной неровную, твердую и влажную древесину.

Звезды на ночном небе сверкали как тысячи огней. Свет нигде не горел, поэтому их было так четко видно. Учжин смотрел лишь на мерцавшие вдали точки.

– Папа, а ты знал, что наша Вселенная на семьдесят три процента состоит из темной энергии и на двадцать три процента из темной материи? – прошептала Сучжон спустя некоторое время. Казалось, будто она рассказывает самый страшный секрет в мире.

– А оставшиеся четыре процента? – поинтересовался Учжин.

– Туда входят звезды, Солнце, планеты и Млечный Путь. Все, что мы сейчас видим.

Учжин не знал, правда ли это, но, глядя на ночное небо, чувствовал, что такое возможно. Как бы много звезд ни сияло над головой, бо́льшую часть пространства занимала тьма.

– А что такое темная материя и темная энергия? – спросил он.

– Этого не знают даже ученые. Материю называют темной… потому что она существует, хотя и не видима человеку. Может, ее назовут как-то по-другому, когда поймут, что это такое. Я слышала, что ученый, открывший ее существование, получил Нобелевскую премию.

Невидима, но существует… Учжина заинтересовал сам факт, что пространство между звездами совсем не пустое и что ученые смогли доказать это научным путем. Дочь снова и снова удивляла его своими знаниями.

Сучжон с детства обожала энциклопедии про звезды, и к седьмому классу это переросло в серьезное увлечение астрономией. Она постоянно брала из библиотеки книги про Вселенную, созвездия и небесные тела.

Когда дочка была маленькой, Учжин всегда ее понимал. Но чем старше она становилась, тем больше незнакомых слов он слышал. Вот Сучжон перешла в седьмой класс, очутилась совсем в другом мире – и настала его очередь удивляться. Темы, которые она изучала, были намного сложнее тех, что когда-то довелось постигать ему. Раньше Учжин учил свою дочь, но теперь они поменялись ролями. Он всегда видел в ней ребенка… Когда же его дочь успела так повзрослеть?

– Папа, а ты знаешь, чем отличается звезда от планеты? – спросила девушка.

– Ну, звезда – это звезда, которую мы видим в небе, а планета… что это? – Он быстро признал, что не знает ответа, и ждал пояснения Сучжон.

– Звезды – это небесные тела, которые сами излучают свет, как, например, Солнце. А планеты – это существа, которые живут под светом звезд.

– Тогда в нашей семье звезда – это ты, а планеты – мы с мамой? – спросил Учжин.

– А вот и нет. Наша звезда – мама. Мы же с тобой без нее не выживем, – пошутила Сучжон, изо всех сил пряча улыбку.

Учжин испытывал невероятное счастье оттого, что пошел в поход вместе с повзрослевшей дочерью. Тем временем она продолжала подшучивать над отцом.

Он всегда жалел, что Сучжон слишком быстро взрослела, но во время таких разговоров гордился ею, говоря себе, что в будущем они станут хорошими друзьями. Но его дочь уже сейчас могла взять на себе эту роль. Что же будет дальше?

После совершеннолетия он научит ее правильно пить. Расскажет, как распознать достойного молодого человека. И хотя ему было тяжело об этом думать, однажды выдаст ее замуж…

– Пап, смотри, вон та звезда называется Арктур. – Сучжон показала на небо. – Вон там, над Большой Медведицей. – Она отсчитала звезды, образовывавшие ручку ковша, и указала на более яркую точку над ними. – Это самая яркая звезда в созвездии Волопаса, в двадцать раз больше Солнца. Я видела ее в телескоп, она такая красная…

Невероятно, что Сучжон нашла Большую Медведицу и созвездие Волопаса среди множества звезд, запомнила названия и характеристики каждой. Это напомнило Учжину о том, что она мечтает стать астрономом и уговаривала его купить ей телескоп. Он стоил дороже, чем думал Учжин, они не могли себе такое позволить. А с женой и говорить было нечего – она сказала бы, что это слишком дорогой подарок для школьницы. Сучжон умоляла его, говорила, что сама накопит. И однажды действительно начала откладывать часть карманных денег в копилку. По воскресеньям в свободное время она приходила в мастерскую к отцу и помогала мыть машины. Увидев ее энтузиазм, Учжин подумал, что стоит рассмотреть телескоп как подарок дочери на день рождения. Жена, конечно, начала бы его пилить, но ради счастья Сучжон мужчина был готов потерпеть.

– Как же много звезд, – произнес он.

– Правда? А зимой их видно еще лучше, потому что воздух чистый. Это идеальное время года, чтобы наблюдать за созвездиями.

– Правда? Тогда вернемся сюда зимой, – предложил Учжин.

– Ты не шутишь? – Сучжон вскочила со стула и посмотрела на отца. Несмотря на темноту, она отчетливо видела его лицо. – Пап, тогда, может, поедем в обсерваторию?

Она сразу же начала искать в телефоне, куда можно было бы съездить, перечислила города, где находятся обсерватории, и спрашивала у отца, что лучше. В ее голосе вновь зазвучали нотки детского восхищения.

– А мы можем посетить все?

– Все? – удивился Учжин.

– Да! Обсерваторию Чунмисан в Янпхёне, обсерваторию Пёльмаро в Ёнвоне, а еще Хвансон, Тэчжон, Кимхе… их так много!

– И ты предлагаешь посетить их все?

– Да, можно по одной за поездку… Так и решим. Это мой жизненный список.

– Жизненный список?

– Да, дела, которые я хочу сделать до того, как умру. В прошлом году наш учитель сказал, что хочет бросить работу в школе и путешествовать по миру. И его жизненный список – объехать сто стран на велосипеде.

– Это… впечатляет.

– А я в будущем хочу поехать в Южное полушарие и увидеть звезды, которых у нас нет.

– Как здорово… А меня возьмешь? – спросил Учжин.

– Хм… я подумаю, – с улыбкой ответила Сучжон и вновь откинулась на спинку стула.

После они какое-то время молчали. Внезапно дочь спросила:

– Папа, а какой у тебя жизненный список?

– У меня?

Учжин задумался. Он не мог вспомнить, о чем мечтал. Всегда ли у него не было желаний или они померкли в тени жизни? Учжин копался в памяти, пытаясь найти ответ.

– Я его уже выполнил, – наконец ответил он.

– Правда?

– Да. Я хотел быть счастливым с тобой и мамой. А еще хочу, чтобы у тебя появился братик или сестричка.

– Тогда давай сделаем тебе новый список.

– Мой план на жизнь – делать все, что ты захочешь.

– Тогда давай планом нашей семьи станут поездки во все обсерватории страны. Что думаешь?

Учжин широко улыбался, слушая рассуждения дочери.

– А мама поедет с нами? Она же не любит походы. В этот раз тоже отказалась, – продолжала Сучжон.

– Да ладно тебе, нам сейчас и так хорошо… – Он посмотрел на дочь. Его глаза светились безграничной теплотой.

Учжин представил, как они вместе объездят все обсерватории. Это была замечательная идея. Чем старше дети, тем меньше времени они проводят с родителями. Сейчас у них на первом месте учеба и посиделки с друзьями. Было бы хорошо, если б они с этого дня в свободное время срывались вот в такие внезапные поездки… Учжин обещал, что приложит все силы, чтобы воплотить в жизнь планы дочери.

Но он не смог сдержать обещание.

22 декабря 2014 года, спустя девятьсот тридцать один день после их разговора под звездным небом, Сучжон убили. Ей было шестнадцать.

В зимнее солнцестояние, когда самая длинная ночь и самый короткий день.

Эта ночь стала самой темной и длинной в жизни Учжина.

2

Ничего нельзя было сделать. Врачу «скорой помощи» оставалось только официально подтвердить смерть.

Жену Учжина перевезли в морг. Он нетвердой походкой дошел до холла и привалился к стене. В голове было пусто. Мужчина не знал, что ему делать. Он медленно опустился на пол, протянул вперед ноги и начал царапать пол пальцами одной руки, закусив кулак другой и пытаясь сдержать крик.

«Это всего лишь сон…»

Ему хотелось проснуться, поэтому Учжин еще раз со всех сил укусил кулак. Но боль казалась тенью, отражавшейся в водной глади, ее не достать рукой. Он не чувствовал боль от укусов, но жгучая рана на сердце возвращала его в суровую реальность.

– Хватит себя калечить, – произнес приехавший следом Тхэхён и оттащил руку Учжина от рта. На тыльной стороне ладони был отчетливо виден след от зубов.

Тхэхён помог ему подняться и сесть на стул. Он задавал вопрос за вопросом, и Учжин постепенно стал приходить в себя и осознавать, что произошло.

– Как твоя жена? – сперва спросил Тхэхён, еще не зная, что та умерла. Он примчался в больницу прямо с работы, забыв переодеть тапочки.

Они познакомились с Учжином шесть лет назад, когда Тхэхён открыл кафе напротив его автомастерской. Этот человек подкупал своей добротой и дружелюбием, поэтому быстро завоевал расположение всех работников мастерской. В перерывах между работой он первым делом бежал к ним, приносил с собой свежие закуски к рису и развлекал всех своими шутками и разговорами.

– Знаешь, как я удивился, когда впервые встретился с тобой? – сказал как-то раз Тхэхён за рюмкой сочжу, доставая из бумажника маленькую черно-белую фотографию. На ней был изображен студент с короткой стрижкой. – Это мой брат, – продолжил он. – Фотография с выпускного. Вы с ним похожи как две капли воды.

Увидев изображение, Учжин признал, что на первый взгляд действительно было определенное сходство. Тхэхён, конечно, явно преувеличивал, однако Учжин решил не возражать и просто кивнул в знак согласия.

Он, как никто другой, знал, что значит скучать по ушедшему из этого мира человеку. Родители Учжина погибли в аварии, и до сих пор он, сам будучи отцом прекрасной дочери, впадал в ступор, когда видел людей, похожих на его отца.

– Я подумал, что мой старший брат воскрес, – произнес Тхэхён.

Тогда Учжин впервые услышал эту историю. Другу было девятнадцать, когда ему позвонили и сказали, что брат умер в армии.

– Тогда я пересдавал экзамены, – продолжал Тхэхён. – Но постоянно что-нибудь происходило, поэтому на учебу не хватало времени. Услышав, что мой брат умер, я подумал, что лучше б умер я… Он всегда был лучшим в семье, в школе, лучше всех сдал экзамены и мог выбрать любой университет. Все ему завидовали. Брат был гордостью родителей, не то что я. Благодаря ему родители воплотили в жизнь все свои амбиции, поэтому я мог жить, как хотел. Но…

Его брат решил пойти в армию. Он считал, что если Тхэхён поступит в университет, родители финансово не смогут тянуть обоих сыновей. Поэтому, на правах старшего ребенка, выбрал армейскую службу, чтобы маме и папе стало проще.

– Но ведь я… Я даже и не думал об университете. Просто хотел устроиться на какую-нибудь работу. Почему…

Изрядно выпивший Тхэхён уткнулся в плечо Учжина и заплакал, прося прощения. Непонятно, к кому он в тот момент обращался – к товарищу или к брату. Это было неважно.

Учжин принимал его скорбь. Тхэхён относился к нему как к своему брату, а к Хэин – как к сестре. Когда три года назад они потеряли дочь, были разбиты и опустошены, именно он взял на себя все хлопоты. До этой ситуации Учжин считал его просто дружелюбным соседом, но теперь полагался на него как на младшего брата. Даже больше, чем на родного двоюродного. Кровные узы для него не имели никакого значения.

Кажется, Тхэхён все еще ничего не знал о Хэин, хотя уже долгое время находился в отделении «скорой помощи».

– Ее перевезли в морг, – коротко произнес Учжин.

Тхэхён, потрясенно замолчав, закрыл лицо руками, не в силах скрыть отчаяние.

– Что?.. Да что, черт возьми, происходит? Что за ерунда? – бормотал он.

Учжин не ответил.

– Зачем ее отвезли в морг? – спросил Тхэхён, посмотрев на него. – Та соседка… Она должна была не мне звонить, а вызвать спасателей… Нет, должна была побежать на крышу и схватить Хэин!

Представив свою жену на краю крыши, Учжин вновь начал проваливаться в пучину беспамятства. Он не слышал причитаний Тхэхёна, голос которого не пробивался сквозь толщу воды, окутавшей его сознание. Он не замечал, что кто-то в холле выкрикивал имя его жены, ища родственников. Пол и потолок ходили ходуном; в глазах помутнело, скрутило живот. Учжин сидел на стуле в больнице, но вокруг было так темно и холодно, будто он оказался в глубоком колодце.

– Послушай, это тяжело, но ты должен держаться. Не уходи в себя. – Тхэхён присел на колени напротив него и посмотрел прямо в глаза. – Кажется, тебя ищут, чтобы обсудить дальнейшие процедуры…

Учжин видел перед собой Тхэхёна, но не мог произнести ни звука. Слова не доходили до него. Казалось, звуки растворялись в воздухе. Разум разрывался на части и низвергался в бездну. Учжин даже не старался собрать себя.

– Сиди здесь. Я все сделаю, – произнес Тхэхён, видя состояние друга.

После этого никто не звал Учжина и не подходил к нему.

Разговоры людей в холле постепенно затухали, словно он находился в толпе, но в то же время один. Учжин чувствовал себя все более одиноким. Перед глазами вновь и вновь крутилась одна и та же сцена – прыжок жены с крыши. Он прибежал слишком поздно – и теперь проклинал себя за это…

Учжин обхватил голову руками. Они были в крови. Все его тело. Непреодолимая боль разлилась по организму, словно кто-то высыпал соль на рану. Шрам, который почти затянулся за много лет, вновь раскрылся и теперь разрывал сердце на части.

Боль и пугающие воспоминания, которых он избегал, начали воскресать, как призраки.

Это была кровь его жены…

* * *

Вместе со смертью дочери для него умер весь мир.

Учжин вел обычную бесцветную жизнь. В один миг счастье разбилось вдребезги. Он заставил себя жить только ради жены, которая попала в больницу в состоянии шока и отказывалась от еды. Но его сердце почти не билось. Он жил, однако не чувствовал себя живым. В его голове постоянно крутились последние моменты жизни дочери.

Внешне Учжин выглядел неплохо, но внутри него все гнило, как у старого мертвого дерева, которое существует много лет в пустой оболочке. Его разбитое сердце вновь налилось кровью. Теперь – жены…

Люди, которые не сталкивались со смертью, никогда не поймут, какую невыносимую боль он испытывал. Она никогда не пройдет. Рана заживет, шрам побледнеет, но след останется на всю жизнь.

Это значит, что семьи, много лет прожившие душа в душу, будут разрушены. Привычка видеть друг друга превратится в кошмар – каждый день, каждый час вы будете искать утерянную частичку семьи. Но ее больше не будет. Ежедневная рутина станет невыносимой.

После смерти дочери Учжин жил в постоянной боли. Каждое утро он просыпался под звук открывающейся двери, когда дочь уходила в школу; теперь же вставал в тишине. Он ждал, что Сучжон позвонит ему из школы и разбудит, но больше не слышал ее голос. Только тогда он осознал, что его ребенка больше нет. Учжин не мог двигаться дальше, отгоняя боль, накатывавшую волнами.

Он ел в тишине рис, не глядя на стул напротив, где обычно сидела его дочь, и посматривал на дверь в надежде, что сейчас она откроется и войдет Сучжон. Но при этом понимал, что она умерла…

Вот так выглядит постоянная боль. Нужно быть готовым к тому, что в самый неожиданный момент в голове всплывут воспоминания о дочери. Они не меркнут с течением времени, а боль становится все сильнее. Единственный способ ее преодолеть – раствориться в ней или полностью закрыться, отрезать все мысли об этом. Учжин выбрал второй вариант, спрятавшись под панцирь, как черепаха, в то время как его жена съедала себя – и заболела раком.

В его безжизненной душе дул сухой ветер. Если в панцире появлялись трещины и раны снова воспалялись, он быстро блокировал воспоминания и подавлял эмоции. Но созданная им пустыня стала красной от крови жены. Она стремительно проникала в сухую землю, разламывала ее и просачивалась куда-то глубоко внутрь. Пробудила боль от утраты дочери, что доставляло Учжину еще больше страданий.

Смерть – это не одномоментное действие. Это ад, повторяющийся каждый божий день. Волны боли будут давать тебе пощечины до самой смерти.

Учжин вновь взглянул на испачканные руки. Почему его ладони покрыты теплой кровью жены?

Он не мог не спросить об этом. Слова любимой перед смертью крутились в голове, как неразгаданная головоломка. Учжин не мог даже нормально заплакать, отчего глаза невыносимо болели.

«Я не заслуживаю слез. Я потерял дочь и дал жене уйти», – подумал он.

У него не было сил жить. После смерти Сучжон он держался только благодаря жене. Но сейчас на свете не осталось ни единой души, которую ему надо защитить. Все, чего хотел Учжин, – выключить двигатель и остановиться.

Внезапно ему стало интересно, сможет ли он встретиться с женой и дочкой, если уйдет вслед за ними? Смогут ли они снова быть вместе?

* * *

Все три дня похорон время тянулось очень медленно.

Люди, которые пришли попрощаться с Хэин, при виде Учжина замолкали или переходили на шепот. Иногда до него доносились обрывки разговоров о его дочери и фразы про суицид. Каждый раз он чувствовал, что от него отрезали огромную часть, но никому этого не показывал.

Учжин молча принимал соболезнования и в душе сам прощался с миром. Встречался глазами с друзьями детства, выражая благодарность за поддержку, а они, в свою очередь, молча хлопали его по плечу. Уровень этих чувств зависел от степени близости с человеком, но тем, кто по-настоящему знал его и его жену, он отвечал абсолютно искренне.

По дороге в крематорий Учжин наконец взглянул в окно автобуса на улицу. Солнце все еще освещало проезжую часть. Ему казалось, что на время похорон время остановилось, но на деле жизнь продолжалась. Покрытые багрянцем деревья медленно скидывали одеяние в лучах позднего осеннего солнца. Однако его не впечатлял пейзаж за окном. Мир всегда был и будет одинаковым. Воспоминания о семейной жизни смоет дождь и сдует ветер. Учжин готовился отправиться вслед за женой и дочерью, его больше ничего не интересовало.

Автобус ненадолго остановился напротив их дома – последний ритуал перед отправкой покойной в крематорий.

Тхэхён вышел первым, держа в руках портрет Хэин. Когда Учжин вошел в квартиру, в которой не был несколько дней, на глаза ему навернулись слезы, но он быстро взял себя в руки, шепча себе под нос, что скоро все кончится. Это успокаивало.

Тхэхён открыл двери каждой комнаты в доме и обошел с портретом всю квартиру. Каково было его удивление, когда, открыв маленькую дверь возле кухни, он увидел комнату Сучжон. Озадаченно посмотрел на Учжина.

Тот напряженно глядел внутрь. Ее не открывали больше года. Он не мог даже думать о том, что сейчас они зашли туда с портретом жены, чтобы проводить ее в последний путь. На мгновение ему показалось, что за столом сидела Сучжон и звала его: «Папа…»

Все его тело пронзила невыносимая боль.

Однако Учжин равнодушно взглянул на Тхэхёна и кивнул. Тот, замешкавшись, обошел комнату по кругу.

Внезапно на подоконнике едва слышно звякнули стеклянные колокольчики. Тхэхён их не трогал, окно было закрыто, но Учжин отчетливо слышал звон.

Стеклянные колокольчики в форме тюльпанов играли тихую легкую мелодию. Казалось, будто Сучжон разговаривала с ними. Это был подарок мамы на день рождения. Учжин вспомнил, как радовалась его дочь, разорвав подарочную упаковку. Она могла целыми днями сидеть и слушать этот магический перезвон.

Учжин почувствовал, как жжет глаза, – он больше не мог сдерживать эмоции.

В комнате Сучжон его жена навсегда попрощалась с домом.

* * *

Приехав в крематорий, чтобы сжечь тело, Учжин еще раз прокрутил в голове, что и как он должен сделать.

Теперь у него нет семьи, которая сможет о нем позаботиться. Учжин вспомнил о нескольких дальних родственниках, но они были не особо близки. Он решил, что все возможные приготовления сделает при жизни, а об остальном попросит позаботиться Тхэхёна. Тот относился к нему как к брату, и ему казалось несправедливым заставлять его вновь проходить через такие страдания, но Учжин был уверен, что Тхэхён примет его выбор.

После кремации он сидел в автобусе, крепко сжимая урну.

– Послушай, ты точно в порядке? – обеспокоенно спросил Тхэхён, садясь сзади.

Он не представлял, что его друг будет делать дальше с прахом – тот ни места на кладбище не купил, ни в колумбарий не обращался.

– В порядке. Просто… я пока не готов с ней попрощаться.

Учжин поблагодарил друзей и родственников, которые провожали его жену в последний путь, и поехал домой. Тхэхён последовал за ним, чтобы завезти кое-какие вещи. Он хотел побыть с другом, но тот отправил его восвояси.

Несколько дней Учжин провел в полном одиночестве.

Послеобеденное солнце заглядывало в квартиру, из которой исчезло все тепло. Одинокие лучи падали на диван, где обычно сидела его жена и читала книгу, и на пузырек с лекарством, которое она принимала. Солнце делало атмосферу в комнате не такой унылой и безрадостной.

Учжин убрал пузырек и книгу и поставил на их место урну. Сняв пленку и открыв крышку, прикоснулся к праху – тот был еще теплым. Казалось, он до сих пор хранил в себе температуру тела жены.

От этой мысли ему стало немного легче. Учжин подумывал попросить поместить урну к дочери в колумбарий, но ему быстро стало тошно от мысли, что кто-то придет к ним в дом. «Нет, лучше пускай развеют в красивом месте», – пробормотал Учжин, держа в руках еще теплый прах, а после высыпал его на стол. Последние пару дней он провел словно в беспамятстве.

Внезапно его накрыла волна усталости, и Учжин, без сил рухнув на диван, закрыл глаза. Ему хотелось зарыться в подушки и неподвижно лежать в кромешной тьме. Он хотел проспать несколько дней или даже лет. Учжину казалось, что за эти несколько лет он ни разу не проснется. Но что потом? Боль вернется… Учжин подумал, что лучше никогда не просыпаться.

Открыв глаза, он окинул взглядом пустую и тихую комнату, повернул голову и вгляделся в кухню. Сквозь нее Учжин видел открытую комнату дочери. Кажется, Тхэхён забыл закрыть ее.

Комната скрывалась в темноте, ее было сложно разглядеть. Туда не попадали солнечные лучи. Острая боль вновь пронзила его сердце.

«Ты целый день провел в одиночестве», – сказал Учжин самому себе, глядя на урну. Он начинал понимать, как каждый день чувствовала себя жена.

Учжин пытался отогнать скорбь после смерти дочери, слушая громкий звук двигателя и лязг металла. И в какой-то мере ему это удалось. Сосредоточившись на закручивании гаек и замене деталей автомобиля, он не думал ни о чем, кроме работы.

«Что Хэин делала одна в гостиной, когда я уходил в мастерскую?»

«Что она чувствовала, когда все дома напоминало ей о Сучжон?»

Место их дочери на левой стороне дивана, ее спальня, кухня, где она бегала маленькой, старые вещи на балконе… Царапины ключом на двери, которыми он отмечал ее рост и возраст вплоть до 15 лет… Учжин помнил каждую отметку. В два года Сучжон начала говорить, в пять рассмешила его, потеряв зуб, и так год за годом в ее день рождения. В этот особенный день она ела на завтрак суп из водорослей, а потом брала отца за руку и вела к двери, чтобы узнать, насколько выросла…

В глазах потемнело, и Учжин вновь прикрыл веки.

«Как я это выдержу? Нет… как я думал, что выдержу?»

Тени Сучжон появлялись и исчезали, словно призраки. Мужчина подумал, что Хэин каждую минуту зализывала раны, которые открывались снова и снова. Естественно, что на фоне этого в ее организме зрели раковые клетки. Кто может знать, насколько больно проводить каждый день в квартире, глядя на комнату погибшего ребенка? Эти страдания не мог почувствовать даже он сам. Учжин внезапно осознал, что именно его бесчувственность привела к болезни жены.

Он потер глаза и резко сел. Надо было чем-то заняться, например разобрать вещи или документы. Учжин осматривал гостиную и думал, с чего начать.

Черный костюм, который он не снимал уже несколько дней, казался таким же тяжелым, как и он сам, поэтому сперва Учжин захотел сбросить одежду. Сняв пиджак, он услышал какое-то шуршание и обнаружил в кармане бумажный конверт. Открыл его, думая, что кто-то таким образом выразил соболезнования. Но, увидев написанное, превратился в камень.

Он не мог ни двигаться, ни дышать. Тело пронзила молния, наэлектризовав каждый нервный пучок в теле. Руки тряслись.

Настоящий преступник где-то рядом.

Учжин вновь и вновь читал эту строчку. Еще до того как он понял смысл фразы, его накрыла волна потрясения, и чем дольше мужчина смотрел в письмо, тем мощнее она становилась.

Что значит «настоящий преступник»? Сперва Учжин подумал, что это относится к убийству его дочери, но быстро отбросил такую мысль. Дело закрыто. Все преступники, унесшие жизнь его дочери, отбывают наказание за решеткой. В суде они признались в содеянном, и все улики указывали на них. Тогда откуда взялся «настоящий преступник»?

Разум Учжина был холоден. Казалось, его кровь почти замерзла.

Внезапно ему попал в глаза отблеск луча солнца. Замерев, он проследил за ним взглядом – тот отражался от урны с прахом жены. Это привлекло его внимание.

«Почему… наша дочь… умерла?» Перед смертью его супруга повторяла одну-единственную фразу.

Тогда Учжин пропустил ее слова мимо ушей. Ему не было дела, что это значило, когда Хэин умирала у него на руках. Почему спустя три года после убийства Сучжон его жена прыгнула с крыши и перед смертью вспомнила про дочь? Может, это как-то связано с ее суицидом?

Учжин продолжал перечитывать предложение. Внезапно его озарило.

В суде преступники рассказывали, что они делали с Сучжон. Они отвечали на вопросы, подтверждали, где встретили ее и как издевались – в мельчайших подробностях. Но никто четко не ответил на самый важный вопрос: «Почему?». Все они уходили от ответа, говоря, что не знают.

Вот почему сердце так нещадно давило. Учжин с женой не хотели знать, что убийцы делали с Сучжон, – им было важно понять, почему они это сделали. Почему среди сотен тысяч людей выбрали именно их дочь, почему убили именно ее…

Учжин начал метаться по квартире; его руки и ноги тряслись, он не мог сидеть на месте. Раз за разом перечитывал предложение из письма и пытался понять, что это значило.

«Настоящий преступник где-то рядом…» Если это действительно так, почему те мужчины в суде признали свою вину? Почему полицейские, которые нашли на месте преступления окурок сигареты и обрывки салфеток, принадлежавшие обвиняемым, не знают личности настоящего преступника?

Всего четыре слова. Одно предложение. Шокирующее содержание. Учжину пришлось вновь мысленно пережить те ужасные минуты, и его голова раскалывалась на кусочки.

Солнечный свет постепенно уходил из гостиной. Стемнело, поэтому Учжин включил лампу. Внезапно его взгляд остановился на брошенном на полу костюме. В голове одна за другой стали появляться мысли.

Учжин не знал, кто и когда положил письмо в его карман. Но одно он помнил точно – утром там еще ничего не было. Перед прощанием в больнице Учжин вымыл в туалете руки и по привычке полез в карман за носовым платком. Значит, письмо попало к нему по дороге от больницы к крематорию или от крематория к дому.

Перед крематорием Учжин снял пиджак и оставил его в автобусе, что давало возможность подложить конверт. Он пытался вспомнить, кто приезжал попрощаться с его женой: несколько родственников, соседи, продавцы из магазина радом с его мастерской, друзья и знакомые… Никого постороннего.

Все они прекрасно знали об убийстве Сучжон, но маловероятно, чтобы кто-то из них написал подобное, предупреждая о преступнике. Прошло три года. Учжин помнил все как вчера, но для остальных это произошло очень давно.

Еще одна странность заключалась в том, что аноним подбросил письмо, когда виновных уже нашли, осудили и отправили за решетку. Почему именно сейчас? Почему только сейчас неизвестный заговорил о настоящем преступнике и проинформировал Учжина столь странным способом?

И самое главное: откуда человек, подложивший письмо, знает, кто убийца? Ему известно о Сучжон, о людях, убивших ее, и о том, что преступник на свободе. Значит, он хорошо осведомлен о деле, а может, и сам в нем замешан…

Если этот человек уверен в своей правоте, почему он не сказал все Учжину лично?

Он твердо решил, что должен найти отправителя и разом получить ответы на все вопросы. И, составив в уме список подозреваемых, стал по одному отбирать тех, кто мог бы подложить ему письмо.

3

Десять часов вечера. Прозвенел звонок, сообщая о конце длинного дня.

Это был первый учебный день на курсах, но никто из учеников не ушел из класса раньше положенного. Атмосфера была удручающей. Не верилось, что вчера наступило Рождество.

С начальной школы детям прививали мысль о том, что образование превыше всего, они знали, что после праздников надо скорее возвращаться к учебе, потому все с головой погрузились в задания. Атмосфера в классе была такой напряженной, словно все ходили по очень тонкому льду.

Там сидели те, кто провалил вступительные экзамены, кто не поступил в тот университет, в который хотели они сами или их родители, и кто решил сдать экзамены еще раз. Вне зависимости от причины, никто не здоровался и не разговаривал друг с другом. Заниженная самооценка и чувство стыда после экзаменов будто отключили эмоции молодых людей. Их взгляды говорили только об одном – нежелании еще раз испытывать чувство вселенского унижения после экзамена, когда кажется, что жизнь кончена.

Ли Сеён сложила учебники и тетради и смотрела в спины уходящих учеников – надев толстые однотонные пальто и закинув на плечи тяжелые рюкзаки, они один за одним покидали класс. Весь следующий год ей придется наблюдать одну и ту же картину. Эта мысль ее печалила.

Вздохнув, Сеён поспешила за остальными. Если она задержится, мама, ждавшая возле школы, обязательно начнет ворчать. На всякий случай девушка достала телефон и проверила историю – два пропущенных звонка и три сообщения.

Разблокировав мобильник, Сеён увидела эсэмэску с незнакомого номера. Сперва она прочитала мамино: «Поезжай к папе домой, мне надо развеяться».

Девушка одновременно испытала облегчение и раздражение. Сегодня утром, когда мама отвозила ее на занятия, ни о каких планах на вечер она не предупреждала. Наверное, поддалась эмоциям, заглядевшись на реку Ханган по дороге домой, или кто-то ее завлек… Ее маме только дай повод развлечься.

Однако Сеён не понимала, как можно бросить дочь в первый день занятий на курсах, да еще и ограничиться эсэмэской. Она знала, что мать способна на подобный поступок, но не ожидала такой подставы именно сегодня. Разозлившись, девушка пнула стоящую перед ней парту, чтобы выпустить пар, да так сильно, что та повалилась на пол. Затем позвонила маме, но та была недоступна. Сеён хотелось написать сообщение, которое ее ранит, но руки тряслись, и она не попадала по буквам.

– Девушка, что вы тут делаете? – спросил у нее охранник, стоя в дверях.

Наверное, он пришел на грохот. Увидел лежащую на полу парту и вопросительно посмотрел на нее. Только тогда Сеён осознала, что осталась одна в классе.

Она быстро вышла, подавляя в себе стойкое желание закричать что есть мочи. Услышала, как охранник у нее за спиной выключил свет и запер дверь. В коридоре было тихо и безлюдно. Ее ждал лифт, но Сеён прошла мимо и быстро спустилась по лестнице.

В холле на первом этаже тоже выключили свет. Никто даже не проверил, все ли покинули здание.

Когда она открыла дверь, в лицо ей ударил ледяной зимний ветер. По прогнозу обещали минус семь, но по ощущениям было намного холоднее. Сеён выругалась. Она кричала, выпуская из себя все эмоции, которые сдерживала во время занятий. Несколько учеников, стоявших на улице, недовольно глянули на нее и ушли.

Родители забрали оставшихся подростков, и уличное освещение возле здания курсов тоже стало гаснуть. Вокруг Сеён оставались лишь серые здания и голые деревья. Ни одной живой души, кроме нее. Хотя и она чувствовала себя наполовину мертвой. В ее душе, как и на улице, бушевал ледяной ветер.

«Я заберу тебя позже…»

Естественно, она это написала. Мама говорила Сеён, что в первый учебный день специально заберет ее на машине, но не прошло и дня, как нарушила обещание. Матери никогда не было до нее дела. Ее заботило только собственное настроение.

Сеён была разочаровала поступком мамы, но одновременно с этим злилась на саму себя, что поверила ей. Если б она с самого начала не питала надежд, то сразу направилась бы к метро без каких-либо проблем… Правда, сейчас Сеён не хотела ехать на метро, она слишком устала.

«И что теперь делать?» – думала девушка, стоя на тротуаре.

Ей хотелось исчезнуть из этой семьи, но время сейчас неподходящее. Надо потерпеть, чтобы обрести настоящую свободу. Сперва Сеён думала действительно поехать к отцу, но, представив его лицо, задумалась…

* * *

После развода родителей девушка должна была жить у папы, но мама под разными предлогами откладывала бракоразводный процесс, а потом и вовсе заявила, что уходит из дома. Она говорила, что этого хотел отец, но на деле никто не смог бы ее выгнать, если она сама того не пожелает. Именно ее мать инициировала развод, однако в действительности разводиться не хотела. Она всего лишь пыталась вернуть мужа под свой контроль. Сеён прекрасно это знала.

Но когда отец подписал нужные документы, ее мать не могла поверить своим глазам и со всей силы швырнула в него вазой. Сеён думала, что знает своего отца гораздо лучше мамы. Он человек не слова, а дела. Поэтому тот факт, что папа подготовил документы, означал, что он решил развестись. Осознавая всю серьезность ситуации, мама испугалась, пошла на попятную и, видя упрямство мужа, вытащила последний козырь. Она предложила немного отстраниться друг от друга и еще раз все немного обдумать.

– Но ведь ты никогда не изменишься, – усмехнулся отец.

Однако даже он не выдержал натиска, когда мама предложила ему уладить все после того, как их дочь поступит в университет. Она часто использовала Сеён как щит, и обычно это срабатывало.

Девушка знала, что так мать пыталась выиграть время, но ничего не сказала. Ей было жалко маму, которая готова была пойти на все, чтобы избежать развода. Сеён не хотелось, чтобы ее втягивали в разборки накануне вступительных экзаменов – это отвлекало и мешало сосредоточиться. Но мать пообещала, что снимет двухэтажную квартиру площадью сто пятнадцать квадратных метров.

Сама Сеён считала, что будет лучше, если мама от них уйдет. Она сидела дома и мешала учиться – постоянный шум, создаваемый ею, неимоверно раздражал. Без мамы сосредоточиться было намного проще.

Однако одного Сеён не учла – ее мать зациклена на себе, и даже если она уйдет от них, то все равно продолжит трепать мужу нервы. Мама заявила, что у нее есть такие же права на дочь, как и у него, и потребовала, чтобы Сеён жила на два дома. Она игнорировала аргументы бывшего мужа, который просил оставить их ребенка в покое ради ее же блага, объясняя, что решение должна принимать сама Сеён.

– Это так низко, – сказала девушка матери, услышав ее условия.

– Ты у нас тоже не идеальная, – парировала та.

Ее мама знала, что дочь, как две капли похожая на нее саму, будет некомфортно чувствовать себя наедине с отцом.

Спустя несколько дней раздумий Сеён приняла ее предложение. Она действительно не была уверена, что сможет жить только с папой. Девушка лучше всех знала, как мать ждет встреч с мужем, несмотря на их бесчисленные перепалки и холод в отношениях; ей не хотелось видеть их развод.

Но такое решение только усугубило ситуацию.

Сеён думала, что сможет продержаться этот год и жить на два дома, но ошибалась. Каждый раз, когда она собирала вещи, чтобы поехать к другому родителю, папа сверлил ее ледяным взглядом, а мама постоянно ворчала за спиной. Она пыталась подговорить Сеён следить за отцом, а тот, в свою очередь, постоянно критиковал жену и при дочери бросал в ее адрес унизительные комментарии. Папа говорил об этом всерьез, что по-настоящему ранило Сеён. А самое главное – они вымещали недовольство друг другом на дочери, унаследовавшей гены обоих.

– Ты должна нести ответственность за свои поступки. Или ты избегаешь ее, как мать? – отчитывал ее папа.

– Нет, ну ты посмотри, просто копия отца. Что это за взгляд?.. Уйди, не хочу тебя видеть, – злилась мама.

В таких условиях об учебе не было и речи. Сеён не могла сконцентрироваться и усвоить хоть что-нибудь. Раньше она училась лучше всех в классе, но из-за семейных проблем скатилась и еле набрала нужные баллы на промежуточных экзаменах.

Сеён в гневе разнесла свою комнату – повсюду валялись вещи и учебники. Но мать и бровью не повела. Она вызвала домработницу, которая привела комнату в прежний вид. И всё.

Ее мать была так увлечена одним смазливым актером, что не обращала внимания на успеваемость дочери. Она думала, что та убивается из-за ее отношений с другим мужчиной, и подарила ей розовые часы стоимостью семь миллионов вон, только чтобы Сеён не рассказывала о ее интрижке отцу.

Но секрет матери раскрыли в самый неподходящий момент.

В новостях показали мужчину, арестованного за многомиллионное мошенничество, а на фотографии, запечатлевшей его в Макао, рядом шла женщина. Ее лицо скрыли, но и Сеён, и отец сразу узнали ее. Он в очередной раз приехал к ней и швырнул в лицо бумаги по разводу, но она лишь невинно похлопала ресницами и напомнила о заключенном перемирии, пока их дочь не поступит в университет.

Сеён хотелось как можно быстрее стать совершеннолетней и уехать от них. Она решила не принимать близко к сердцу их ссоры, но оказалась не так сильна духом, как думала. Вместо того чтобы кричать, сидела, закрыв глаза и уши, и не вмешивалась.

Девушка остановилась в гонке, где каждый дышит в спину друг другу, борясь с жестокой конкуренцией в школе. Каждый раз ее превосходные ранее оценки за контрольные становились все хуже. Сеён ничего не говорила матери, которая, казалось, забыла о дочери, и избегала совместного отдыха с папой. Она не подала документы в университет и не явилась на выпускные экзамены.

Сеён хотела разрушить ожидания родителей, тем самым дав волю своему гневу.

Только осознав, что их дочь не сможет поступить в университет, родители обратили на нее внимание. Мать, выслушав упреки мужа, заявила, что все исправит, но единственное, до чего она додумалась, – отправить дочь на курсы в один из элитных образовательных центров в районе Каннам. Так в первый день занятий Сеён оказалась одна на улице поздно ночью…

Она достала телефон и нашла номер отца, но все не решалась позвонить ему. После недолгих раздумий вновь убрала аппарат в карман.

Сеён должна была жить у мамы до начала нового года, и ей не хотелось перебираться к папе на несколько дней раньше. Ее раздражало перемещаться туда-сюда, как мебель. К тому же девушка чувствовала себя в маминой квартире комфортнее. По крайней мере, там она могла свободно дышать. Находясь в доме отца, Сеён чувствовала себя так, словно ее заковали в тесную броню. Когда они сидели за столом, она напрягалась, и даже ее дыхание становилось громче. Ей всегда было непросто общаться с папой. Когда у Сеён начался переходный возраст, они отдалились друг от друга, но даже до этого девушка чувствовала себя некомфортно и неуютно в компании отца. Она всегда избегала его взгляда, ей казалось, что он постоянно ее сканирует.

Папа всегда был занят на работе, но не ленился следить за дочерью. Когда Сеён пошла в десятый класс, он вплотную занялся ее образованием. В отличие от мамы, которая делала что хотела, проверял уроки и ставил перед ней цели.

Когда Сеён жила вместе с папой, он контролировал все ее действия, начиная с пробуждения и заканчивая сном, спрашивал, во сколько она пойдет на курсы после школы, когда вернется домой, с кем разговаривает по телефону. Ее отец определял, во сколько ей вставать утром, какие фрукты и витамины есть, когда ложиться в кровать. Он делал все в интересах Сеён, но ее это душило. Вновь переезжая к маме, она чувствовала себя свободной и радовалась, что ненадолго сбежала от папиного тотального контроля.

Именно Сеён настояла, чтобы в выпускном классе ее отправили на курсы для поступления, где учились до поздней ночи – так она почти не проводила времени с отцом. К счастью, он благосклонно воспринял эту идею.

Сеён изучила варианты программ и требования, съездила туда на открытые уроки и сама подала заявление. Ей было неважно, где учиться, главное – поменьше пересекаться с папой. На курсах она обычно читала комиксы или спала. Смотря в спины другим ученикам, девушка чувствовала себя сторонним наблюдателем. Своим поведением она выражала протест родителям, но это вышло ей боком…

Сеён глубоко вздохнула. Облачко белого пара медленно рассеивалось в темноте ночного города. С одной стороны ее обдавало ледяным ветром. Девушка злилась на себя за свою нерешительность.

Она могла пойти к маме домой – ключи у нее с собой, поэтому она с легкостью откроет дверь, приготовит поесть и ляжет спать. Но, судя по прошлому опыту, это не лучшая идея. Что ей делать, если на рассвете изрядно выпившая мать заявится домой вместе с мужчиной? Ей не хотелось ни ловить на себе взгляды незнакомого человека, от которого пахнет алкоголем, ни наблюдать за полураздетой матерью. Ей даже не хотелось думать об этом.

Сеён знала, что это выведет маму из себя и та обязательно спросит, почему она не поехала к отцу.

С одной стороны, девушка чувствовала облегчение оттого, что мать развлекалась – это означало, что она могла быть предоставлена сама себе; но с другой – требование остаться на ночь у папы ее раздражало. Сеён колебалась.

Чем дольше она размышляла, тем сильнее расстраивалась и не знала, что печалило ее сильнее – безразличие матери или контроль отца, которого девушка надеялась не увидеть до нового года. И то и другое.

Если она приедет к папе, тот обязательно спросит, что произошло. Даже если молча откроет дверь, все будет написано на его лице. У Сеён и так было паршивое настроение, поэтому ей не хотелось оказаться под прицелом холодного взгляда отца.

Что же делать? Погрузившись в раздумья, Сеён не заметила человека, возникшего перед ней. Еще шаг, и она врезалась бы в него. Девушка отступила назад, разглядывая молодого человека в меховом капюшоне.

– М-да, ты изменилась, и не в лучшую сторону, – произнес он.

– Кто ты? – озадаченно спросила Сеён.

– Что? Неужели ты меня забыла? Ну и ну… – протянул незнакомец. – А ведь мы дружили.

Его низкий голос действовал девушке на нервы. Сеён настороженно взглянула на него и поправила сумку на плече. Он усмехнулся и снял капюшон. Девушка узнала его, но сохраняла настороженность.

Чо Юнги. Юноша улыбнулся своей фирменной улыбкой. Сеён почувствовала, как ее сердце ушло в пятки.

– Чего притворяешься, что не знаешь меня? А ведь я звонил тебе, писал, – продолжил он.

Охранник выгнал ее из класса, когда она читала сообщение от матери, поэтому не успела проверить остальные. Сеён даже не задумывалась о том, что незнакомый номер принадлежит Юнги.

Три года. Они не виделись три года. Девушка была удивлена появлением старого знакомого, но чувствовала, что это не к добру. Каждая клеточка ее тела кричала, что нужно убираться отсюда. Не поднимая на него глаз, Сеён попыталась обойти юношу, но тот оказался быстрее и отрезал ей путь к отступлению.

– Что тебе надо? – раздраженно спросила она.

– Что мне надо? Так ты здороваешься с человеком, которого не видела три года?

– Прочь с дороги!

– Ох уж эта привычка приказывать всем вокруг…

– Я сказала, прочь!

Юнги усмехнулся и приблизился к девушке, загораживая своим телом обзор.

– Вы только гляньте! Круглая отличница Ли Сеён ходит на курсы для неудачников… Что, не смогла поступить в университет даже с помощью богатеньких родителей? – с издевкой произнес юноша. – Но все равно живешь так, будто ничего не произошло… Как это раздражает!

Сеён была уверена, что Юнги специально поджидал ее у ворот, что заставило ее нервничать сильнее. Однако она поспешила спрятать свое волнение и посмотрела юноше прямо в глаза.

«Я не боюсь тебя, Чо Юнги. Тебе меня не запугать», – успокаивала себя девушка. Страх понемногу отступил.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Разве тебе неинтересно, зачем я пришел?

– Нет, неинтересно.

Она не хотела ничего о нем знать. Краем уха Сеён слышала о его жизни от одноклассников, но на этом всё.

Юнги решил не идти в десятый класс и уехал учиться в Лос-Анджелес. Говорили, он уехал один, без родителей, и жил в американской семье. Ходили слухи, что там Юнги напоил хозяйского сына, угнал их машину и попал в ДТП. Эта новость всколыхнула все корейское сообщество – несовершеннолетний молодой человек в состоянии алкогольного опьянения стал причиной аварии… После этого его выгнали из дома, и он уехал на Гавайи заниматься серфингом. Последние новости о нем Сеён слышала год назад и понятия не имела, где тот сейчас. По белому лицу Юнги не скажешь, что он жил на Гавайях…

– Давай поговорим, – вкрадчиво начал юноша.

– Нам не о чем разговаривать, – отрезала девушка.

– Нас ждет Чэган. Тебе лучше пойти со мной и быть повежливее.

Услышав давно забытое имя, Сеён сжала кулаки и, сама того не осознавая, повысила голос.

– Не хочу. С какой стати мне с вами встречаться? – сквозь зубы процедила она.

– Так надо! – Юнги начал терять терпение.

Сеён попыталась его обойти, но он резко схватил ее за локоть. Девушка закричала и толкнула юношу. Однако было очевидно, что ей не одолеть Юнги, превратившегося за три года в сильного взрослого мужчину.

– Отпусти меня немедленно! – потребовала Сеён.

– Знаешь, я тоже не горю желанием разговаривать с тобой. Но тут кое-что произошло…

– Меня это не касается.

– Ты сначала выслушай. Пожалуйста, пойдем со мной…

Хватка Юнги становилась все крепче. Сеён стиснула зубы от боли. Пытаясь выбраться, она со всей силы ударила его по бедру. Юнги закричал и ослабил давление, что дало ей шанс на спасение. Девушка оттолкнула его и понеслась вниз по улице. За спиной она слышала топот преследователя.

В районе курсов было тихо и безлюдно. Даже если Сеён закричит, никто не придет ей на помощь. Если ничего не предпринять, Юнги ее догонит. Она добежала до перекрестка и свернула направо, не зная, куда ведет переулок.

Тем временем юноша, добравшись до перекрестка, на секунду замешкался и поскользнулся на льду. Быстро поднявшись, понял, что упустил добычу, и это вывело его из себя. Юнги посмотрел по сторонам – никаких признаков Сеён. Единственное, что он слышал, – отдаленный гул машин на главной дороге.

Юнги достал из кармана телефон.

– Я упустил ее… Не знаю! Почему я должен гоняться за всякими отбросами вроде нее? Не хочу больше быть с ней связанным! – закричал он и бросил трубку.

Несмотря на это, юноша не сдался и направился по переулку, куда убежала девушка. В воздухе вновь повисла тишина.

Убедившись, что преследователь исчез, из-за машин, припаркованных во дворе, выглянула Сеён. Она быстро побежала к главной улице в надежде уйти незамеченной. Внезапно ее ослепил яркий свет фар автомобиля, отрезавшего ей путь к отступлению. От неожиданности Сеён зажмурилась, ожидая удара, но ничего не происходило. Открыв глаза, она увидела, что машина остановилась примерно в десяти сантиметрах от нее. Водитель – на вид ему было около сорока – изумленно смотрел на Сеён, которая, в свою очередь, собиралась обойти машину и побежать дальше. Вдруг она услышала откуда-то сзади:

– Ли Сеён! Стоять!

Из глубины переулка раздавался громкий топот.

Девушка рванула к передней пассажирской двери и настойчиво застучала в окно.

– Пожалуйста, откройте! – умоляла она.

Мужчина за рулем продолжал непонимающе смотреть на Сеён, а она в отчаянии барабанила по стеклу:

– Спасите меня, помогите!

Девушка дернула за ручку двери. Закрыто. Увидев, как она испуганно оглядывается на преследователя, мужчина сжалился. Раздался щелчок. Сеён быстро забралась в машину и заблокировала дверь.

– Поехали отсюда, скорее! – в панике торопила она.

Девушка уже могла разглядеть лицо Юнги, выбежавшего из темноты. Она чувствовала, что еще немного – и ее схватят.

– Ну же, поехали!

Мужчина оглянулся и стал разворачиваться, чтобы выехать на главную дорогу. Казалось, он анализировал ситуацию. В этот момент Юнги с силой ударил в заднее окно машины.

– Ли Сеён, быстро открыла дверь и вышла! – заорал он.

Ей хотелось закрыть глаза и оказаться как можно дальше от этого места.

«Пожалуйста, оставьте меня в покое, не хочу вас видеть», – мысленно повторяла она.

Повернувшись к водителю, Сеён уже вслух крикнула:

– Быстрее, поехали!

Мужчина плавно нажал на педаль газа, наблюдая за девушкой. Выехав из переулка, он начал набирать скорость, поэтому Юнги оставалось только глотать выхлопные газы. Вскоре машина затерялась в потоке транспорта.

Только тогда Сеён осмелилась обернуться. Юнги, в бешенстве пинавший воздух, становился все меньше и меньше – и вскоре исчез. Девушка вновь села ровно.

– Ремень безопасности, – бросил мужчина.

Сеён сразу же пристегнулась. Наблюдая за водителем, она почувствовала, что справа от ее ноги что-то лежит. Приглядевшись, заметила маленькую коробку, завернутую в ткань, и осторожно передвинула ее левее, чтобы не мешала.

– Тебя отвезти в полицию? – спросил водитель.

– Зачем? – удивилась Сеён.

– Тот парень. Он звал тебя по имени, но, судя по ситуации…

– Не надо, все хорошо, – оборвала его девушка.

Мужчина замолчал и сосредоточился на дороге.

– Где ты живешь? – внезапно спросил он.

– Высадите меня, пожалуйста, у ближайшего метро. – Сеён не собиралась сообщать незнакомцу свой адрес.

Она покрепче схватилась за ремень и приготовилась выпрыгнуть из машины, если почувствует хоть малейшую опасность.

Мужчина повторил вопрос. Но девушка продолжала молчать – она еще не знала, может ли ему доверять, да и не решила, к кому из родителей ехать, поэтому просто не знала, какой адрес назвать.

Заметив сомнения Сеён, водитель осторожно добавил:

– Уже поздно, вдруг к тебе опять кто-нибудь пристанет… Поэтому и спрашиваю адрес.

Его мягкий голос заставил ее расслабиться. Внезапно она заметила маленькую фотографию на панели и католические четки на лобовом зеркале. Сеён бездумно прыгнула в машину к незнакомому человеку – и выдохнула только сейчас, осознав, что он не причинит ей вреда.

Она смотрела в окно, думая, куда ей лучше направиться, и пыталась понять, где они сейчас едут. Внезапно заметив указатель «Скоростная дорога Кёнбу», поняла, что хочет остановиться где-то здесь. Но куда потом? В такой поздний час автобусы не ходят…

– Высадите меня, пожалуйста, на том перекрестке, – попросила она.

Мужчина сразу же остановился.

– Спасибо, – поблагодарила Сеён и отстегнула ремень.

В машине включилась лампочка, и она смогла рассмотреть лицо мужчины. Он выглядел ровесником ее папы и производил приятное впечатление. Обычно Сеён была очень недоверчива в этом отношении, но его глаза тоже светились теплом и спокойствием.

Поднимаясь с сиденья, девушка остановила взгляд на фотографии. На нее смотрел ее сегодняшний спаситель, только намного моложе. Он стоял по колено в море, усадив на плечи смеющуюся девочку лет трех-четырех. Рядом стояла женщина – наверное, жена – и широко улыбалась. Должно быть, они сделали эту фотографию в отпуске.

Сеён попыталась вспомнить детство. Интересно, а они ездили всей семьей на море? Ей казалось, что она видела похожую фотку в чьем-то альбоме. Улыбалась ли она так же ясно?

– Каннын, беседка Кёнпходэ, – произнес мужчина, заметив заинтересованный взгляд девушки.

– Зимой, наверное, вода холодная, – отметила Сеён.

Подумав, мужчина кивнул.

– Если хочешь, могу отвезти, – произнес он.

Удивившись, Сеён внимательно посмотрела на собеседника. Почему он предложил съездить туда? Она занервничала, думая, что у него плохие намерения. Однако мужчина все так же смотрел вперед – с безразличием, как и в первый момент встречи.

– Сейчас? – спросила она.

– Да.

Сеён прокручивала в голове худшие сценарии. Она не знала, что это за человек и, если уж на то пошло, когда он обернется негодяем и захочет ей навредить. Сможет ли она уйти живой и невредимой? Но Сеён не могла прочитать никаких намеков на опасность на его лице. Мужчина ждал ее решения.

С другой стороны, ехать домой к кому-нибудь из родителей она не хотела. В пустую квартиру матери? Сеён не могла там расслабиться и спокойно отдохнуть – запах маминых духов пропитал каждый угол. К тому же она не сможет крепко заснуть, зная, что в любой момент в квартире может появиться посторонний мужчина.

Домой к папе? Сеён даже думать не хотела об этом. Этот вариант еще хуже. Первые несколько дней она будет дышать полной грудью, а потом начнет задыхаться, будто горло стягивает веревка… Нет, девушка не хотела ехать ни к отцу, ни к матери, но до сих пор не знала, что делать.

Казалось, писк лампочки в машине отсчитывает секунды, данные для принятия решения.

«Три, два, один…»

Внезапно Сеён пришло сообщение от мамы:

«Только если папа спросит, скажи, что сама захотела к нему поехать».

Мама до сих пор не узнала своего мужа. Он никогда в жизни в такое не поверит. Иногда Сеён казалось, что она взрослее матери. И вообще, где ее носит, раз просит держать ее слова в секрете?

Холодный ветер задувал в приоткрытую дверь машины. Глубоко вздохнув, девушка потянула ручку на себя и произнесла:

– Поехали. Хочу посмотреть.

Сеён чувствовала, что все будет хорошо. Она чувствовала себя комфортнее, чем дома. Ей нужно подышать свежим воздухом.

Мужчина плавно тронулся, перестроился в крайнюю левую полосу и развернулся, чтобы выехать на скоростное шоссе. Подняв голову, Сеён увидела знак, что они находятся на платной дороге.

До этого полная энергии, девушка неожиданно поникла. Она приняла самостоятельное взрослое решение, но все равно чувствовала себя брошенной, что очень расстраивало ее.

Проезжая мимо автостоянки, Сеён услышала вибрацию. Звонил папа – наверное, чтобы перед сном в очередной раз ее проконтролировать. Ей ничего не стоило ответить, но она не могла рассказать ни о поведении мамы, ни о своем решении уехать с незнакомцем в Каннын.

Сеён достала из кармана телефон, выключила звук и бросила в сумку. Ей не хотелось ни с кем разговаривать. Она хотела закричать: «Это вы виноваты в моих безумных поступках! Не надо меня стыдить!»

Сеён не знала, что произойдет дальше, поэтому решила хоть ненадолго отвлечься от терзающих ее мыслей. Хотелось ни о чем не думать. Она жалела себя за то, что приходилось метаться между родителями, как маятник. Девушка хотела обвинить во всем маму и папу, но четко понимала, почему сегодня поступила именно так.

Чо Юнги.

Его внезапное появление не на шутку встревожило Сеён. Возможно, именно это заставило ее бежать подальше от Сеула. Она не знала, почему спустя три года бывший друг снова ворвался в ее жизнь, но не хотела с ним связываться. От этого становилось еще страшнее.

Их встреча была не случайна, он ждал ее… А еще Чэган… Он сказал, что надо встретиться втроем. Что, в конце концов, происходит?

Сеён покачала головой. Ее не должно это интересовать. Но что делать, если все не закончится, если Юнги опять будет искать встречи?

Задумавшись, она грызла ногти и смотрела на шоссе, уходящее в темноту.

4

Учжин пил воду на кухне, когда почувствовал странный запах. Он принюхался, пытаясь понять, откуда тот исходит. Пахло тухлятиной. Учжин открыл холодильник, подумав, что там что-то испортилось, но ничего не нашел. Внезапно он понял, что неприятный запах доносится из-за приоткрытой комнаты дочери. Запах чего-то скисшего…

На столе Сучжон стояла серая кружка с непонятной жидкостью. Учжин осознал, что его жена до последнего времени по утрам первым делом приносила в комнату дочери молоко… Каждый день она оставляла на столе Сучжон стакан, словно та все еще была жива. Когда его жена проходила обследование, а после была госпитализирована, молоко медленно портилось в комнате. Теперь же этот кислый запах говорил о смерти.

Учжин быстро открыл окно, отнес стакан на кухню, вылил его содержимое и вытер стол. Он прополоскал тряпку несколько раз, но вонь не уходила.

Однажды, видя, как жена несет в комнату Сучжон молоко, Учжин произнес:

– Хватит.

Открыв дверь, она молча смотрела на мужа, а затем мягко ответила:

– Делай как хочешь, а я буду делать по-своему.

Учжин не смог ничего ответить. Он чувствовал, что и без того тонкий лед между ними треснул, от него откололась льдина и уплыла далеко в глубь океана. И его жена чувствовала то же самое.

Учжин хотел сказать ей, что все бесполезно. Потеряв родителей еще в школе, он принял горькую истину – боль потери никогда не становится меньше. Каждый день его жена бередила раны, видя отсутствие Сучжон, и делала себе больнее. Но она четко пояснила, что у нее свой способ справиться с утратой. Учжин хотел ответить ей, но не смог.

…Закрыв окно после проветривания, он еще раз осмотрел комнату, куда еще при жизни Сучжон заглядывал редко и ненадолго. Сегодня Учжин впервые разглядывал каждую деталь.

Вещи, нажитые дочерью за шестнадцать лет, выглядели так, словно и на них отпечаталась трагедия. Все вокруг покрылось слоем пыли, помещение тонуло в тишине. Комната, откуда исчезли жизнь и смех хозяйки, переживала смерть Сучжон не легче, чем они сами. Висевшие на стене фотографии Млечного Пути и туманности больше не сверкали.

Книги, учебники и журналы ровными рядами стояли на полках рядом со столом, а маленькие фарфоровые котята в унисон качали головами. В другом месте лежали диски и альбомы любимых певцов, книги по астрономии, романы и комиксы. Учжин только сейчас узнал, что Сучжон коллекционировала котят, увидел, какие жанры музыки ей нравились – от классики до последних хитов популярных групп. Все выглядело таким незнакомым…

«Насколько хорошо я знал свою дочь?» – задумался он.

Учжин рассматривал диски один за другим. В основном там были поп-певцы и инди-группы. Он обнаружил лишь одно знакомое название.

Песня, которую они слушали, когда вместе смотрели на звезды.

Учжин взял с полки плеер и вставил диск.

«Папа, послушай эту песню», – произнесла Сучжон и дала ему один наушник. Это произошло во время их похода в горы.

И сейчас играла именно та песня, которую они слушали под звездным небом. Куда они ездили?..

Я все еще слышу твой голос,

Я чувствую твое прикосновение,

И сегодня я живу в твоей тени.

Я все еще вижу твой образ,

Я чувствую твое тепло,

И сегодня я живу в твоем времени.

Даже в облике прохожих,

Даже в танцующих на ветру листьях,

Даже в вечернем ветре, ласкающем мои щеки,

Ты везде.

А что чувствуешь ты? Что?

Ты же чувствуешь то же самое?

Даже сейчас я чувствую только тебя.

Песня называлась «Пора воспоминаний». Услышав ее, Учжин сразу представил те пейзажи, освежающий ветер, звуки и запахи.

«Конечно, мы ездили в Чхунчжу, на гору Кемёнсан. В тот день мы посетили астрономический музей Когурё, а на ночь решили остановиться в рекреационной зоне Кемёнсан. Но нам было жалко тратить время на сон, поэтому мы вышли на улицу, легли на землю и смотрели на звезды», – вспоминал он.

Учжин опустился на пол возле кровати дочери и слушал музыку, пока она не пошла по кругу. Песня возвратила его в прошлое, в осеннюю ночь под звездным небом. Они с Сучжон делили одни наушники на двоих, он чувствовал ее тепло и слышал ее дыхание.

А что чувствуешь ты? Что?

Ты же чувствуешь то же самое?

Даже сейчас я чувствую только тебя.

Учжин слушал текст песни, а в его сердце разливалось щемящее чувство печали. Слезы, которые он так долго сдерживал, потекли по его щекам. Учжин плакал впервые со смерти дочери и был рад, что его мокрое лицо не видит жена. Он делал вид, что держит себя в руках, но внутри него все разрывалось от скорби…

* * *

Внезапно зазвонил телефон. Учжин проснулся и обнаружил, что лежит на диване.

Возможно, он сам не заметил, как провалился в сон. За окном стемнело. Учжин увидел, как в окнах дома напротив за занавесками зажгли свет. Он помнил, что после похорон нашел конверт, зашел в комнату и рухнул на диван…

Учжин сел и схватился рукой за голову. Его щеки были мокрыми – видимо, он плакал и во сне. Глаза жгло, из носа текло, голова раскалывалась от боли. Казалось, будто его огрели чем-то тяжелым.

Телефон, оставленный на полу, продолжал трезвонить. Учжин потер виски руками, пытаясь облегчить страдания. Поднял телефон и посмотрел, кто звонил.

Это был номер его жены.

Учжин некоторое время смотрел на экран и только потом ответил. Он был напряжен до предела. Казалось, сейчас на том конце с ним заговорит жена. Но, переведя взгляд на урну с прахом, Учжин осознал реальность.

– Алло! – раздался из трубки пожилой голос мужчины, не имевший ничего общего с голосом его жены.

Учжин понимал, что это и не могла быть она, но все равно чувствовал себя странно. Его плечи поникли.

Он молчал, пока мужчина из телефона вновь не обратился к нему. По одному его слову Учжин сразу уловил диалект провинции Кёнсандо, откуда был сам родом. Голос казался очень знакомым.

– Алло! – Учжин собрал все силы, чтобы скрыть рыдания в голосе. Почему у этого мужчины телефон его жены?

– Вы знаете владельца телефона? – спросил собеседник.

– А зачем вам?

– Я охранник многоквартирного комплекса «Сэволь». Это я нашел его.

Только тогда Учжин понял, почему голос показался ему знакомым. Мужчина, охранник комплекса, где они жили, был старшим из четырех работников и говорил на диалекте. В голове Учжина сразу возник его образ: худое острое лицо, седые волосы. Мужчина всегда вел себя вежливо, здоровался с каждым жильцом. Просто так пройти мимо него было невозможно.

Охранник рассказал, что нашел телефон на клумбе и сперва ждал, что кто-нибудь придет за ним. Но спустя некоторое время решил сам связаться с владельцем. Первым в списке звонков оказался Учжин.

Тот ответил, что немедленно придет за аппаратом, и дал отбой. Он не знал, что телефон его жены пропал. После их последнего разговора она бросилась с крыши. Учжин не мог поверить, что прошло уже несколько дней…

Когда он прибежал к охраннику, тот сразу узнал его.

– Извините, вы говорили, у вас телефон моей жены… – начал Учжин.

– А, это… оказывается, ваша супруга потеряла?

Увидев, как изменился в лице охранник, Учжин замолчал. Его собеседник, казалось, тоже смутился и без единого слова отдал ему телефон.

Хотя это место называли комплексом, в него входили всего три дома, поэтому жители знали друг друга в лицо. И, конечно же, они не могли не знать тех, кто снимал там квартиру более десяти лет, как Учжин.

Охранник рассматривал его лицо, но, к счастью, не задавал вопросов. Учжин коротко поблагодарил его и вышел из помещения. Он был рад, что мужчина не пытался выразить ему соболезнования, ему не хотелось их слышать.

Проходя с телефоном жены в руках мимо входа в комплекс, Учжин невольно взглянул на место, куда она упала. Было темно, но следы случившегося до сих пор были заметны; казалось, что все случилось несколько часов назад.

Он подумал о тех, кто отмывал асфальт в день трагедии. Возможно, это тот самый охранник или его сменщики… Всего их четверо. Учжин решил, что ему стоит поблагодарить их, раз уж пришел, и вернулся обратно в их офис.

Он увидел, как другой охранник открыл дверь, и собирался было зайти следом, как вдруг услышал их разговор:

– Кстати о телефоне, который нашли на клумбе… Знаешь, чей он?

– Чей?

– Помнишь, пару дней назад женщина бросилась с крыши? Вот ее.

– Из пятьсот третьей квартиры? Ну и дела…

– Ее муж пришел забрать телефон, на нем лица нет.

– А что ты хочешь? Дочь убили, жена наложила на себя руки… Так и с ума сойти недолго.

– Его дочь убили?

– Несколько лет назад, она еще в школе училась.

– Точно, вспомнил! А если… нам придется смотреть вверх и…

– Ты о чем?

– А если и ее муж решит спрыгнуть?

– Что за ерунда!

– Просто… посмотри, как плохо он выглядит.

На этом разговор прервался.

После такого Учжин не мог заставить себя зайти к ним в кабинет.

Еще несколько часов назад он, как и говорил охранник, собирался последовать за женой, а уладить все дела предстояло Тхэхёну, – но не подумал, что охранников это тоже коснется. Если б Учжин сделал все, как задумал, им снова прибавилось бы проблем.

Он отвернулся и едва слышно направился к входу в дом. Ему хотелось проверить телефон жены по дороге, но он заставил себя подождать, пока не зайдет в квартиру.

Гостиная площадью менее двадцати квадратных метров казалась заброшенной. Сквозь стены комнаты, откуда исчезла жизнь, слышались звуки телевизора и звонкий смех соседской семьи. Навострив уши, Учжин различил присутствие людей и сверху, и снизу. Скрип двери. Звук воды из крана. Топот детей. Разговоры за столом.

Когда рядом были жена и дочь, Учжин никогда не обращал на это внимания. Но теперь его квартира погрузилась в тишину, и он слышал малейший шорох. За стенами жили люди. И только он чувствовал себя брошенным в другом мире.

Пытаясь заполнить пустоту, Учжин плюхнулся на диван и включил телевизор, но быстро сдался. Звук механического устройства не мог разогнать давящий воздух, наполнивший квартиру.

«Как жена находилась в такой атмосфере целыми днями?» – подумал он.

После смерти дочери Учжин использовал работу как предлог, чтобы уходить из дома утром и возвращаться уже под вечер. Вместо того чтобы разделить скорбь с женой, убегал в мастерскую… Он впервые посмотрел ей в лицо, когда ей диагностировали рак и положили в больницу. Но и она стала другим человеком. Ее руки, не касавшиеся мужа, всегда оставались холодными, а взгляд – пустым.

Это произошло после первого суда. Увидев лица молодых людей, убивших их дочь, его жена больше не появлялась на заседаниях. И Учжин понимал ее нежелание туда ходить.

Он твердил себе, что будет внимательно следить, чтобы их наказали по всей строгости закона, – но, увидев мальчишек, ровесников его дочки, сидевших с опущенными головами, впал в оцепенение. Эти подростки не осознавали, какое ужасное преступление совершили. Ему казалось бесполезным портить им жизнь. Как бы сильно Учжин ни жаловался, ни бил кулаком о стену и ни стонал, он не мог снять камень со своей души.

Два человека пытались вернуться к обычной жизни с грузом на сердце. Учжину казалось, что он сойдет с ума. Жизнь шла своим чередом. Он вновь открыл мастерскую и постепенно вернулся к повседневной рутине. Но каждый раз, когда вспоминал последний образ дочери и слова убийц о том, что они с ней сделали, его грудь заполоняла леденящая боль, которая периодически возвращалась снова и снова.

Он не знал, чем в это время занималась его жена, и даже не смотрел на нее, пытаясь скрыть скорбь в глубине себя. Ему было сложно возвращаться домой по вечерам и видеть ее лицо. Он боялся встретиться с ней взглядом и увидеть в нем вину и сожаление.

«Если б мы купили Сучжон телескоп, ей не пришлось бы подрабатывать».

«Если б она не возвращалась домой одна так поздно, то не встретилась бы с теми хулиганами».

«Почему ты не встретил ее?»

«Как мы могли поужинать и лечь спать, не дождавшись, пока наша дочь вернется домой?»

Ужины с женой превращались в сущее наказание. Учжину казалось, что вместо еды он глотает песок. После смерти Сучжон в доме воцарилось молчание.

Когда он узнал, что у жены рак, ему хотелось выколоть себе глаза. Пока любимая лежала на операции, Учжин мучительно размышлял о том, что игнорировал ее, единственного родного человека. Что же он делал, пока жена мучилась от боли в пустой квартире?

Учжин открыл одну из папок в ее телефоне. С экрана улыбалась Сучжон. Эмоции нахлынули на него с новой силой. «Доченька моя…» – плакал мужчина.

О чем думала его жена, когда каждый день брала телефон и рассматривала фотографии дочки? Вспоминала ли, как и он сам, ее образ в тот злополучный день?

«Хэин была сильнее меня», – подумал Учжин.

Пока он пытался справиться с болью через отрицание, жена встречалась с ней лицом к лицу. Одна-единственная фотография разбила ему сердце, а супруга каждый день разглядывала ее, когда брала в руки телефон, и каждое утро неизменно приносила дочери в комнату молоко.

И, если подумать, когда его жене диагностировали рак, она вела себя точно так же…

Тогда, разговаривая с врачом, Учжин чувствовал себя подавленным. Все случилось слишком неожиданно. Однако его жена очень спокойно приняла болезнь. Казалось, она, наоборот, испытала облегчение, узнав, почему у нее такие симптомы – проблемы с пищеварением, тошнота, боли в спине… Учжин даже не замечал, что она плохо ела и потеряла в весе. Лишь в больнице, взяв ее за руку, почувствовал только кожу и кости…

Учжин снова разблокировал телефон. Улыбка дочери выглядела так же, какой он ее помнил. Ребенок, который никогда не причинит никому вреда и который навсегда останется таким…

Учжин проверил историю звонков.

Муж. Последний человек, которому она звонила несколько дней назад. Рядом высветился номер охранника, связавшегося с ним сегодня, а ниже – номер, не записанный в контакты, но Учжин был уверен, что уже где-то его видел. Вбив цифры себе в телефон, он нашел совпадение. Номер, показавшийся ему знакомым, принадлежал больнице, в которой оперировали его жену. Целый год после операции она каждый месяц приезжала туда на приемы; позже частоту обследований сократили до двух раз в год.

Учжин хотел знать, что произошло. За час до его последнего разговора с женой ей звонили из больницы. Если подумать, в тот день она была одета так, будто куда-то ездила. Только тогда он вспомнил.

Тем утром, убирая со стола, Хэин завела речь о визите к врачу. Но Учжин разговаривал с клиентом по телефону и слушал ее вполуха, а потом и вовсе забыл. Должно быть, она поехала в больницу сразу, как он ушел на работу.

Теперь Учжин понял, почему в тот день так не хотел отвечать на звонок. Его мозг, словно верный секретарь, фиксировал каждое слово из тех, что он так старался игнорировать. В них отражались страх и отчаяние. Когда зазвонил телефон, у него в голове включилась тревожная лампочка.

Жена покончила с собой после визита в больницу. Учжин чувствовал, что это неразрывно связано с ее внезапной смертью. Что произошло? Чем больше он размышлял, тем сильнее путался в мыслях. Сможет ли он понять, почему жена сделал такой выбор, если у него получится восстановить, что она делала в последние часы?

И Учжин решил утром первым делом отправиться в больницу.

5

Все по-настоящему плохое начинается с самого невинного.

Эрнест Хемингуэй

Сеён, задремавшая под монотонное покачивание машины, резко проснулась. Они остановились. Девушка сама не заметила, как провалилась в сон. Оглядевшись, она увидела зону отдыха.

– Давай немного подышим воздухом, – произнес мужчина, вылезая из машины.

Сеён последовала его примеру и открыла пассажирскую дверь. В лицо ей ударил холодный ветер.

Морозец согнал с нее последние следы сонливости. Напротив, девушка чувствовала себя отдохнувшей. Сделала глубокий вдох – тут даже пахло иначе. Все казалось таким свежим – возможно, из-за атмосферы пригорода, а может, из-за ее бунтарского поступка… Девушка удивлялась, что сумела так расслабиться, что отбросила все страхи и переживания в тот момент, когда решила ехать к морю. Об этом она подумает позже.

Во время очередного порыва ветра Сеён услышала в темноте звук, похожий на выстрел. Обернувшись, девушка увидела ураган из сухих листьев, которые срывало с кустов. Сеён наблюдала за причудливым танцем деревьев так, словно видела его впервые. Ее жизнь состояла из дома, школы и дополнительных занятий, поэтому она не замечала, как листья меняют цвет, как чередуются времена года.

Сеён включила все свои инстинкты и огляделась. Ее спутник шел к зданию на территории стоянки. Девушка поспешила за ним. С первого взгляда она узнала это место – зона отдыха Ёнин. Значит, они выехали на скоростную дорогу Ёндон. Сеён поняла, что проспала не так долго, как думала.

Машин на стоянке было немного. Ледяной ветер проникал сквозь одежду. Шагая к зданию, девушка втянула шею и поежилась от холода. Она увидела, что мужчина зашел в мужской туалет, и направилась к женскому.

В такой поздний час внутри никого не было. Пустая уборная в свете холодных флуоресцентных ламп казалась странной и немного пугающей. Сеён решила поспешить – переживала, что мужчина уедет без нее. Но он терпеливо ждал снаружи.

Увидев, что девушка вышла, водитель направился к фудкорту, чтобы заказать еду. Когда он обернулся, Сеён выпалила, что будет лапшу удон. Они взяли приборы и стали ждать.

Через некоторое время хозяйка кафе вынесла им поднос. Мужчина прошел мимо настороженно стоящей Сеён и сел за стол. Девушка последовала его примеру. Перед ней стояла глубокая миска с лапшой в ароматном бульоне, от которого шел пар.

Ее живот предательски забурчал. Она вспомнила, что весь день убила на курсах, поэтому не успела нормально поужинать. Внезапно Сеён почувствовала, что ужасно проголодалась.

Мужчина поглощал лапшу, не обращая никакого внимания на свою спутницу. Она, в свою очередь, взяла палочки, ложку и тоже приступила к еде, ощущая, как толстая лапша и горячий суп наполняют ее тело теплом. В мгновение ока опустошив тарелку, девушка почувствовала, что мужчина смотрит на нее, и подняла голову. В какой-то момент она занервничала, не зная, что сказать, но он очнулся от мыслей, только когда Сеён отложила палочки.

Лучше было ничего не говорить и не спрашивать. Как ни странно, его молчание не казалось нелепым и пугающим. Возможно, Сеён успокаивала себя, но она не чувствовала опасности или напряжения с его стороны. Казалось, мужчине не было до нее никакого дела.

Девушка пыталась понять, как они выглядят в глазах окружающих. Может, как отец и дочь? Ему как раз было где-то около пятидесяти, но она не была в этом уверена. На самом деле Сеён плохо определяла возраст по внешности, особенно у мужчин. Вероятно, ей это было просто неинтересно. Она относила их всех к одной возрастной группе – «примерно как папа». Поэтому сейчас, оказавшись в компании представителя совсем другого поколения, с которым у них не было ничего общего, девушка чувствовала себя странно.

Мужчина не производил впечатления офисного работника. Его поседевшие волосы заметно отросли, словно их долго не стригли. Одет он был в черно-серый шерстяной джемпер, красную клетчатую рубашку и запачканные маслом джинсы, поэтому Сеён затруднялась сказать, чем он занимался.

Судя по фотографиям, у него были жена и дочка. Но раз он отсутствовал дома в такой поздний час, может, они с женой в разводе?

Сеён внезапно стало любопытно, почему мужчина предложил отвезти ее в такую даль на море. Какие у него намерения – благие или же его стоит опасаться? Хотя девушка еще в Сеуле сделала выбор и села к нему в машину, эти мысли не покидали ее на протяжении всего пути.

Мужчина зашел в магазин и взял бутылку воды, а Сеён – снеки.

– Вы угостили меня лапшой, давайте теперь я заплачу, – предложила она и быстро всучила деньги продавцу.

Водитель был озадачен внезапным поступком девушки, но промолчал и вышел вслед за ней. Сеён почувствовала себя намного лучше, представляя, что они едут в путешествие. Холод ее не пугал – она была сытой и довольной.

Идя к машине, девушка, сама того не замечая, напевала себе под нос. Вдруг она поняла, что не слышит шагов за спиной, и обернулась – мужчина остановился.

– Вы не идете? – спросила она.

– Может, ты позвонишь домой? Родители наверняка волнуются.

– С чего вдруг вы вспомнили об этом? Обещали же отвезти к морю…

Когда мужчина заговорил о семье, хорошее настроение Сеён моментально улетучилось. «Почему он засомневался именно сейчас? Что, мы никуда не поедем?» Глядя на него, стоявшего в стороне, девушка чувствовала, как выходит из себя.

– Вы что, передумали? – раздраженно произнесла она.

– Для начала позвони… – начал было мужчина.

Его прервал крик. Это Сеён в ярости разорвала пакет с чипсами, который держала в руках.

Наконец она почувствовала, что в состоянии дышать. Обдуваемая ледяным ветром, девушка подумала, что смогла бы выдержать еще несколько месяцев своей адской жизни. Что такого в том, чтобы отвезти человека на побережье на несколько часов? Вместо этого он обращается с ней как с ребенком, прося предупредить родителей…

– С меня хватит, – заявила Сеён. – Я сглупила, доверившись вам. Что сложного в том, чтобы поехать к морю?

Она направилась к машине и дернула ручку двери, но та оказалась заперта.

– Откройте! Быстро! – потребовала Сеён. – Вы мне не нужны.

– И что ты собираешься делать? – мягко спросил мужчина, подбирая с асфальта рассыпавшиеся чипсы.

– Я найду способ доехать туда без вашей помощи! Раз некому подбросить, вызову такси! – закричала она в порыве злости и яростно начала дергать ручку.

Сеён отчаянно хотела увидеть море в Канныне. Она чувствовала, что умрет, если сейчас же не отправится туда. И неважно, как и с кем.

– Пожалуйста, откройте. – Девушка решила сменить тон. – Я заберу рюкзак, а дальше каждый сам по себе. Идет?

Мужчина подошел к машине, доставая ключ из кармана, но разблокировать двери не торопился. Сеён встревожило его странное поведение, но она решила не подавать виду. Он мягко посмотрел на девушку и всучил ей пакет с чипсами:

– Сейчас ночь, в такую темень моря не видно.

– Ну и ладно, я все равно поеду. И точка.

– Хорошо. Отвезу тебя, раз обещал.

Сеён понадобилось время, чтобы остыть. Отвернувшись от мужчины, она сделала глубокий вдох. Ледяной воздух обжигал легкие, но в голове немного прояснилось.

На самом деле ей больше хотелось оказаться подальше от Сеула, чем полюбоваться беседкой на берегу моря. Сеён мечтала раствориться в темноте. Она была готова схватить за руку своего сомневающегося спутника и умолять его отвезти как можно дальше от дома. Девушка не могла думать о родителях, это ее ранило.

– Кто тот юноша, который гнался за тобой? – спросил мужчина.

– А, это… старый знакомый.

– Друг?

– Вот он мне точно не друг! – Сеён не заметила, как снова повысила голос.

Они с Юнги какое-то время общались, но она никогда не воспринимала его как друга. Просто крутились в одной компании, и всё.

– Просто я… когда-то встречалась с ним.

– Раз он с таким упорством бежал за машиной, ему явно было что тебе сказать.

– Это его проблемы. Я ничего не знаю и не хочу знать, – отрезала девушка и вновь дернула за ручку двери. Заперто.

Сеён подняла голову, испепеляя спутника взглядом. Только тогда он снял блокировку.

Когда девушка открыла дверь, мужчина окликнул ее и подошел вплотную. Испугавшись, она сделала шаг назад и заметно напряглась, наблюдая за каждым его действием, чтобы в любую минуту сорваться с места и убежать. Но водитель, даже не взглянув на нее, открыл дверь и достал коробку, лежавшую на полу. Только тогда она вспомнила, что ей в ногах что-то мешало.

Мужчина поставил ее на заднее сиденье и жестом пригласил Сеён сесть вперед.

– А что там? – поинтересовалась она. – Выглядит тяжелой…

– Моя жена.

– В смысле? – переспросила девушка, думая, что ослышалась.

– Жена… прах, – медленно ответил он.

Потрясенная Сеён и сама не заметила, как ее глаза расширились. Ей стало не по себе. Зачем возить с собой прах жены?

– Но почему он в машине?

– Она умерла несколько дней назад… Я еще не решил, что с ним делать.

В его спокойном голосе было сложно уловить какие-либо эмоции. Сеён вспомнила, что, даже когда она спасалась от Юнги и прыгнула в незнакомую машину, мужчина казался таким же спокойным. Теперь она понимала, почему в его присутствии не чувствовала ни страха, ни напряжения. Ему были безразличны мир вокруг и дела других людей. Предложив поехать в Каннын, он не выказывал интереса к Сеён и ни о чем не спрашивал. Именно такой попутчик ей сейчас и нужен.

– Если не нравится, можешь выйти здесь и вызвать такси, как собиралась. Спросишь у работников кафе, как лучше добраться до Сеула, – произнес мужчина.

– Вы же обещали. Каннын. Беседка Кёнпходэ.

Какое-то время он смотрел на Сеён, потом кивнул и сел за руль. Девушка быстро плюхнулась на пассажирское сиденье. Ее взгляд остановился на фотографии на зеркале. Женщина, ярко улыбающаяся дочери и мужу, наверное, и есть обитательница урны… Сеён стало любопытно, что с ней произошло.

Вскоре машина выехала на скоростную трассу. В отличие от зоны отдыха, трафик здесь был гораздо оживленнее. Стояла поздняя ночь в выходной день после праздника, но жизнь не останавливалась ни на минуту. Мимо них на высокой скорости пролетали грузовики, отчего машину трясло. Сначала Сеён думала, что вибрация вызвана движением их машины по асфальту. Но каждый раз после грузовика мужчина подруливал, чтобы удержать управление и соблюдать дистанцию.

– Ничего себе, даже ночью на дороге так много машин, – отметила девушка.

Ее спутник продолжал молчать.

С интересом рассматривая автомобиль, Сеён обратила внимание на маленький медальон, болтавшийся на зеркале. В темноте было плохо видно, но, кажется, в нем лежала чья-то фотография. Он висел на цепочке от четок, украшенных белыми сверкающими бусинами, похожими на жемчуг. Сеён осторожно начала задавать вопросы, которые мучали ее еще с остановки:

– Чье это?

– Дочери.

– Она ходит в церковь? Какое имя ей дали при крещении?

– Стелла. Я обещал ее крестить…

– Обещали крестить… А сейчас она не ходит туда?

Мужчина замолчал, давая понять, что не в настроении разговаривать. Но Сеён не унималась. Ей хотелось спросить многое, тем более что до Каннына оставалось еще далеко, а сна не было ни в одном глазу. Девушка не желала убивать время, глядя в темноту и видя перед собой лишь свет задних фар ехавшей впереди машины.

Но сильнее всего ее интересовала личность самого мужчины, возившего прах жены на заднем сиденье.

– Сколько вам лет? – спросила она. – На фотографии вы выглядите очень молодо.

Когда Сеён показала пальцем на снимок, сзади них внезапно вылетел очередной грузовик и, подавая звуковой сигнал, на полной скорости унесся вперед. Машину резко повело в сторону. Мужчина быстро сориентировался и выкрутил руль, чтобы избежать столкновения с отбойником. Они едва не попали в серьезную аварию.

Находясь в оцепенении, Сеён смотрела вслед удалявшемуся грузовику. Его водитель постоянно перестраивался из ряда в ряд, не особо контролируя происходящее. Казалось, он был пьян. Номера, покрытые толстым слоем грязи, ей разглядеть не удалось. Прицеп грузовика заполнили до предела, а веревки, которые должны были стягивать тент, порвались и беспорядочно трепетали на ветру.

– Сумасшедший! Как можно садиться за руль в сонном состоянии? – возмутилась Сеён.

– Он не спал.

– Да? Тогда почему так вилял?

– Если б водитель уснул, он не успел бы предупредить нас гудком. Очередной лихач, вот и всё. В темноте это особенно опасно.

Успокоившись, Сеён посмотрела на мужчину – тот что-то бормотал себе под нос, но она не могла разобрать слов из-за шума двигателя. Возможно, он ругал водителя грузовика, подвергшего опасности и себя, и их. Его выражение лица слегка отличалось от того спокойствия, которое он демонстрировал всю дорогу.

Посмотрев в зеркало заднего вида, мужчина перестроился в среднюю полосу и немного снизил скорость. Мимо них пролетали другие машины. Сеён было любопытно, о чем думал водитель, но молча ждала, пока тот сам не заговорит. Вскоре они вновь на высокой скорости разреза́ли тьму.

– На чем мы остановились? – Мужчина пытался вернуться к беседе, но девушка не могла сосредоточиться.

Ее беспокоил звонивший в рюкзаке телефон. Хоть она и выключила звук, он вибрировал. Сеён достала его, посмотрела, кто звонит, и немедленно убрала в наружный карман рюкзака.

Она думала, что ее спутник скажет что-нибудь еще, но тот как воды в рот набрал. Должно быть, вспомнил об их разговоре в зоне отдыха.

Сеён не хотелось сейчас отвечать на звонок отца и оправдывать внезапный поступок матери или свой побег из города. Она собиралась написать ему утром сообщение, что выключила звук и легла спать. А еще ей звонил Юнги. Почему спустя столько лет он так настойчиво искал с ней встречи?

Юнги… Сеён решила игнорировать его. Часы показывали почти полночь.

– А вам не нужно сообщить домой и предупредить близких? – спросила она у мужчины.

Тот покачала головой.

Внезапно Сеён вспомнила о коробке на заднем сиденье. Прах…

Мужчина недавно потерял жену. Это значит, что ему некому позвонить? Но на фотографии была еще дочка, которую должны были крестить под именем Стелла. Девушке стало интересно, куда она подевалась, но решила ничего не спрашивать. Наверняка мужчина не захочет разговаривать об этом с первым встречным. Внезапно ей пришла мысль, что ее спутнику некомфортно беседовать с такой юной девушкой. Встречаясь с отцом, она тоже не знала, о чем говорить, и пряталась в своей комнате под предлогом усталости.

Когда Сеён отвлеклась от фотографии, она заметила, что машина въехала в туннель. В салоне стало жарко, поэтому девушка, отстегнув ремень безопасности, сняла пальто. Она пыталась уложить одежду на коленях, как вдруг на выезде из туннеля они резко затормозили.

Сеён полетела навстречу лобовому стеклу. Она была не пристегнута, и ее по инерции швырнуло вперед. Девушка ударилась коленями о бардачок, боль пронзила все ее тело. Машина подъехала к ближайшему отбойнику и остановилась.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил попутчик.

Она слабо кивнула, приходя в себя после случившегося. Голова и плечи, врезавшиеся лобовое стекло, сильно болели. Девушка осмотрела себя – к счастью, переломов и ран не было.

– Да, только сильно ударилась.

Убедившись, что Сеён серьезно не пострадала, мужчина включил сигнал аварийной остановки и вышел из машины. Девушка смотрела на дорогу, держась рукой за голову.

На трассе стояла вереница искореженных машин, а во главе ее – перевернувшаяся бетономешалка. Цемент вылился на дорогу, что и вызвало такую массовую аварию. Сеён внезапно охватил страх. Если б ее спутник не снизил скорость, они обязательно врезались бы. Удивительно, что им удалось избежать этого. А все потому, что они решили пропустить грузовик, который летел за ними на огромной скорости…

Мужчина, ругаясь, позвонил кому-то и сел в машину:

– Да, на выезде из туннеля Канчхон. Перевернутый грузовик и три легковых автомобиля… Оставаться на связи… Понял.

Окончив разговор, он завел двигатель, проехал немного дальше и снова вышел, сказав Сеён оставаться внутри. Она сгорала от любопытства, но послушалась.

Мужчина посмотрел по сторонам и направился на противоположную сторону дороги. Подойдя к окровавленному водителю, пострадавшему в аварии, поговорил с ним и проверил состояние пассажиров в другой машине.

Сеён не знала, как вести себя в таких ситуациях. Происходящее ее пугало. Автомобили один за другим резко тормозили, чтобы избежать столкновения, но ее спутника, казалось, это ничуть не беспокоило.

Одна полоса была полностью заблокирована для проезда – образовалась длинная очередь из медленно ползущих машин, водители которых включили аварийный сигнал, чтобы предупредить остальных. В темноте послышался звук сирены. Вскоре на дороге показались полицейская машина, «скорая» и эвакуатор.

Пока полиция регулировала движение, медики осмотрели машины и извлекли одного человека, застрявшего в салоне.

Автомобили постепенно покидали место происшествия, Сеён осторожно подвигала шеей и плечами. Боль понемногу утихала, но настроение окончательно испортилось. Она не могла поверить, что им придется вернуться в Сеул. Сегодня все шло наперекосяк. Девушка едва сдерживала эмоции, думая о внезапном исчезновении мамы, Юнги и этой незапланированной поездке…

Сеён откинула спинку сиденья и закрыла глаза. Неизвестно, сколько они еще простоят на месте. Ей хотелось представить, как она движется навстречу морю. Исчезающие в темноте машины, бесконечная дорога, безлюдное шоссе… Создав в голове этот образ, девушка вспомнила, как прошлым летом ездила в Америку в гости к тете. Они направлялись из Лос-Анджелеса к Гранд-Каньону. Сначала Сеён недоумевала, почему ее двоюродные сестры решили выехать после ужина, когда стемнело, но, увидев бескрайние просторы пустыни и трассу, где не было никого, кроме них, все поняла.

Машина катилась по неровной дороге в никуда, освещаемая лишь луной. Сеён видела только линию горизонта и редкие скалы. Когда они остановились, девушка вышла из машины и ступила на выжженную солнцем почву. Первое, что она заметила, – мир вокруг казался тихим и спокойным. Спустя еще несколько часов езды на горизонте начало всходить солнце, окрашивая скалы в красный. Увидев эту красоту, Сеён едва сдержала слезы…

На самом деле девушка хотела увидеть не море. Она скучала по тому времени, когда ехала на машине в кромешной тьме и чувствовала себя одной во всем мире. А в конце пути смогла бы посмотреть на море и тот самый восход. Именно поэтому без колебаний приняла приглашение незнакомца.

Как обидно, что из-за аварии поездка закончилась всего через несколько часов после своего начала…

Сеён услышала, что мужчина открыл дверь и сел в машину, но даже не пошевелилась – ей хотелось удержать в голове образ той ночи в пустыне.

– Всё в порядке? – обеспокоенно спросил он.

Девушка резко открыла глаза и села. Ей хотелось сделать вид, что все хорошо, но она со стоном схватилась рукой за спину и потерла шею – мышцы все еще побаливали. Ей не хотелось возвращаться домой в таком состоянии. Они попали в аварию, но даже это не заставит Сеён отказаться от желания поехать на побережье.

– Да, просто тело немного затекло, – ответила она.

Мужчина окинул ее взглядом и завел двигатель. Машина проехала через пункт оплаты и двинулась в сторону Вончжу.

– Все хорошо, просто поехали, – повысила голос Сеён, не понимая, почему ее спутник решил поехать домой этим путем. – Куда это мы? – удивленно спросила девушка, когда они заехали в центр города.

Мужчина, не отвечая, смотрел куда-то вдаль. Снизив скорость, он осмотрелся. Бо2льшая часть зданий стояла в темноте. Сеён, почувствовав тревогу, посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, что происходит.

Определив, в какую сторону им ехать, мужчина снова разогнался. Девушка посмотрела в окно и увидела надпись «Скорая помощь».

– Вы пострадали в аварии? – спросила она.

– Не я, ты.

Только тогда Сеён расслабилась и выдохнула. Однако она не собиралась оставаться здесь. Если попадет в больницу, то не сможет уехать как можно дальше от дома и посмотреть рассвет…

– Со мной все хорошо, поехали, – уверила его девушка.

– Нет, так не пойдет, – отрезал мужчина.

– А как же море?

Он удивленно взглянул на Сеён и ответил:

– Не переживай. Если врач скажет, что ты в порядке, отвезу, как и обещал.

Она не нашла, что возразить, и вылезла из машины. Когда поднималась по лестнице, у нее подкосилось колено, но девушка сделала вид, что это ее не беспокоит. Сеён хотела показать, что не пострадала настолько, чтобы обращаться за помощью к врачу, и надеялась, что ей наклеят пару обезболивающих пластырей и отпустят.

Когда они открыли дверь, собираясь войти внутрь, за их спинами раздался вой сирен – подъехали машины «скорой помощи». Наверное, привезли водителей после той аварии.

– Вы тоже пострадали в ДТП? – спросила подошедшая к ним медсестра.

– Я – нет, а вот мою спутницу надо осмотреть. – Мужчина указал на Сеён.

– Ложитесь сюда.

Девушка еще не успела возразить, как медсестра начала ее осматривать. Сперва она спросила, где именно болит, потом принесла тонометр и надела манжету ей на предплечье. Осмотрела все места, о которых сказала Сеён, и вручила мужчине бланки.

– Сперва заполните, пожалуйста, личные данные. Имя, возраст, адрес, – сказала она.

Тот взял бумаги и недоуменно посмотрел на свою спутницу. Сеён отобрала у него документы. Он молча наблюдал, как она вписывает имя и домашний адрес. Наконец мягко произнес:

– Мне кажется, теперь точно стоит позвонить родителям.

Сеён решительно помотала головой. Мужчина больше не настаивал. Отдав ей бумаги, он попросил подождать его на койке и задернул шторку.

Девушка лежала на кровати и ждала доктора. Она думала, что ее сразу отпустят домой, как только убедятся, что она не пострадала. Сеён не хотела тратить время впустую, лежа на койке в отделении «скорой помощи».

В помещении началась суета. Слегка отодвинув шторку, Сеён увидела пострадавших в аварии, которые кричали и стонали от боли. Медики делали все возможное, чтобы облегчить их состояние. Девушка заметила мужчину с оторванной рукой, его рану сейчас обрабатывала антисептиком медсестра. Было очевидно, что сейчас никто не может осмотреть Сеён.

Она снова задернула шторку, легла и, глядя на лампу на потолке, начала прокручивать в голове произошедшее с ней за день. Свет был таким ярким, что она на секунду закрыла глаза, подумав, что полежит так до прихода своего попутчика. Однако, сама того не осознавая, быстро провалилась в сон.

6

– Пациентка Пак Хэин, – раздался на весь холл хриплый голос медсестры.

Учжин, сидевший на стуле у стены, быстро подскочил с места, сжал в руке телефон жены и направился в кабинет. Врач Юн Чхансин, который лечил и оперировал Хэин, узнал его с первого взгляда.

– А почему вы без супруги? – непонимающе спросил он, еще не зная о ее смерти. – Я слышал, у нее возникли какие-то разногласия с администрацией… Если она не хочет оперироваться здесь, я могу посоветовать другие клиники.

Из его слов Учжин смог вычленить несколько фактов.

– Так, значит, у моей жены рецидив? – спросил он.

– А вы не знали? – удивился врач.

– Что вы имели в виду, говоря о разногласиях с администрацией?

– Я не знаю подробностей. Думаю, вам лучше спросить у нее самому, – уклончиво ответил доктор.

Его взгляд говорил сам за себя – он знал, что случилось, но не хотел рассказывать. Учжин, в свою очередь, не хотел его слушать. Надежнее самому узнать все в администрации.

– Хорошо, – кратко ответил он и уже собрался выходить из кабинета, как врач внезапно окликнул его:

– А что с вашей женой? Ей следует начать лечение как можно быстрее. В нашей больнице это будет затруднительно, но я найду вам…

– Моя жена… Хватит, – резко ответил Учжин, заставив его замолчать.

Он хотел поблагодарить врача, который пытался спасти Хэин, но не мог выдавить из себя ни слова. Это уже не имело значения. Учжин кивнул в знак прощания и вышел из кабинета. Его голову переполняли мысли.

Во время прошлой операции ей удалили опухоль с раковыми клетками, выздоровление тоже шло быстро. А лечил Хэин лучший хирург в этой области. Конечно, Учжин переживал, что могут появиться метастазы, но смотрел в будущее с надеждой. На регулярных медосмотрах ничего не предвещало ухудшения. Однако из сегодняшних слов врача можно было сделать вывод, что рак вернулся и что состояние жены было настолько тяжелым, что требовалась немедленная операция.

Может, Хэин потеряла надежду, узнав, что болезнь прогрессирует? Может, она думала, что не выдержит лечения?.. Нет, это невозможно. А даже если и так, ее предсмертные слова мужу были бы совсем другими.

Жена до последнего спрашивала про смерть Сучжон. Учжин ни на минуту не забывал об этом. А еще обдумывал слова доктора о проблемах с администрацией. Он шагал по коридору, надеясь, что его догадки ошибочны.

Когда Учжин вошел в офис, мужчина средних лет, разговаривавший с подчиненными, скривился. Его звали Ким Тонги, он был главой администрации больницы. Внешне он походил на алкоголика, который не просыхал целыми днями.

– О, а теперь ее благоверный явился, – раздраженно произнес Ким Тонги, окидывая челку со лба.

Администратор даже и не думал называть Учжина по имени. Двое сотрудников, оценив напряженную атмосферу в офисе, поспешили на выход.

– Слышал, моя жена заходила к вам пару дней назад, – начал Учжин.

– Вы оба что, совсем бессовестные? – повысил голос Ким Тонги.

Учжин не ожидал подобной реакции.

– Почему вы ходите сюда как к себе домой? Я посмотрел ее карту. Рак вернулся? Поэтому вы пришли? Хотите, чтобы мы и в этот раз оплатили операцию? Думаете, вам все должны?

Учжин потерял дар речи. Слушая собеседника, он представил, какое унижение испытывала его жена – и, похоже, не один раз.

– Люди принимают помощь как должное и считают, что, если им помогли один раз, должны помочь и в следующий… Вы совсем обнаглели, – продолжал Ким Тонги.

– Моя жена… знала об этом?

Учжин никогда не принял бы его помощь. Он был в состоянии оплатить операцию и лечение жены, даже если пришлось бы одолжить деньги у друзей или взять кредит. Но в первый раз именно больница отказалась брать плату. Если б Учжин знал, что администрация воспримет это как одолжение, то никогда не согласился бы на подобное.

– Главврач – благородный человек. Я на его месте уже вышвырнул бы вас отсюда. А вы увидели в его поступке возможность сэкономить… Когда же вы угомонитесь?

– Не могу поверить… Ты рассказал об этом моей жене?

– Рассказал, и что? А она еще и делала недоуменное лицо… Ей следовало знать, откуда взялись деньги на операцию. Разве я не прав? – произнес Ким Тонги.

– Что ты ей сказал?

– Не надо так свирепо смотреть на меня и повышать голос.

– Я спрашиваю, что ты сказал матери моей дочери?!

– К чему ты клонишь? Сколько можно давить на жалость, прикрываясь ребенком? Да ее жизнь ничего не…

Учжин, не выдержав, схватил его за грудки. Разум заполонила ярость, глаза налились кровью. Стиснув зубы, он еле сдерживал ругательства. Ему нестерпимо хотелось плюнуть собеседнику в лицо.

– Сумасшедший… – Ким Тонги грубо оттолкнул Учжина так, что тот ударился локтем о стол рядом с ним и, не удержав равновесия, рухнул на пол. – Добился, чего хотел? Еще нужна помощь? Ты так жалок…

Учжин молча слушал оскорбления администратора. Тот обставил все так, что именно он выбил деньги на операцию для жены Учжина, но это было неправдой. Ким Тонги перевернул всю ситуацию с ног на голову, но у Учжина не было сил возразить. Он действительно не платил ни за операцию, ни за химиотерапию. Но обстоятельства были другими…

* * *

Когда в местной больнице его жене поставили диагноз, их направили на обследование в многопрофильный медицинский центр, где провели все необходимые процедуры. Врачи знали, чем именно она заболела, но считали расположение опухоли и ее распространение неблагоприятными. Так супруги и оказались в этой больнице, где работал Юн Чхансиль, самый известный врач, специализировавшийся на раке поджелудочной железы.

Он заверил их, что считается лучшим хирургом в этой области и берется оперировать пациентов, от которых отказываются другие врачи. Но в этой ситуации даже Юн Чхансиль долго сомневался. Для Учжина он был последней надеждой на спасение жены.

Учжин на коленях умолял врача вылечить ее, уверяя, что только он и способен на это. Затем передал врачу результаты всех обследований жены.

К счастью, операция прошла успешно. Чтобы избежать возможных осложнений, Хэин поместили в одноместную палату. По словам медсестры, присутствовавшей на операции, если б не доктор Юн, успех был бы невозможен. Учжин, выдохнув, приступил к решению проблем. После того как жена заболела, он ездил с ней к врачам на обследования и не мог полноценно работать. Его долги росли в геометрической прогрессии, не говоря уже о счетах за операцию. Он постоянно думал, как заработать много денег, но при этом не показывать жене, что у них финансовые проблемы.

Спустя несколько дней Учжин получил счет на шестнадцать тысяч восемьсот вон. Сначала он подумал, что неправильно прочитал цифры – ведь сумма должна была составить шестнадцать миллионов восемьсот тысяч. Его жене выделили одноместную палату, провели сложнейшую операцию, а заплатить просят всего шестнадцать тысяч восемьсот вон… Должно быть, здесь какая-то ошибка.

Учжин пошел в администрацию, но там ему сказали, что сегодня их больничные счета полностью оплатили. Он пытался предположить, кто мог это сделать, но в их окружении не было таких богатых людей, а если б и был, то обязательно сказал бы об этом. Когда Учжин заявил, что хочет знать, кто оплатил счет, ему указали на кабинет. Там он впервые встретился с Ким Тонги.

Как только Учжин заговорил об ошибке, его собеседник недовольно поморщился и спросил, разве не за этим они пришли в их больницу. Тогда Учжин не понял смысла его язвительного комментария.

– Хватит рушить жизнь моему племяннику. Что вам опять от него нужно? – спросил Ким.

– О чем вы? Чью жизнь мы рушим?

– Какое высокомерие! Думаете, никто не знает? Вы всё просчитали, когда устроили скандал из-за даты операции…

Только тогда Учжин понял, что конфликт не исчерпан, и вспомнил день, когда жену отправили на хирургический стол.

Сдавая в администрацию больницы необходимые документы для операции, он обернулся и увидел юношу с обесцвеченными волосами. Несмотря на новую стрижку, Учжин узнал его с первого взгляда. И неважно, как далеко они стояли друг от друга, как много лет прошло.

Человек, которого он видел в суде. Человек, который убил Сучжон.

Лица тех троих навсегда отпечатались в памяти Учжина, он никогда не сможет их забыть. Поэтому мужчина сразу узнал Ким Сынчхана, изменившего свою внешность.

Учжин одним прыжком догнал молодого человека и схватил его за шиворот. Ему хотелось задать один-единственный вопрос: «Почему человек, который должен сидеть в тюрьме, сейчас на свободе?»

Но Сынчхан даже не вспомнил отца своей жертвы. Он ударил Учжина по руке и начал пинать его ногой, называя сумасшедшим. На шум прибежала охрана и попыталась растащить их.

– Что за разборки в больнице? – спокойно, но резко произнес вышедший из кабинета врач.

Все замерли. Учжин с первого взгляда понял, что этот мужчина средних лет занимает высокую должность. Сынчхан тоже это почувствовал, высвободился из хватки охранника и удалился.

– Стой на месте, убийца! – заорал Учжин, кинувшись с погоню.

Охрана вовремя среагировала и задержала его. Кто-то из посетителей шепотом объяснял врачу, что произошло. Работник администрации подошел к Учжину и взял за локоть.

– Вы должны подписать согласие на операцию, – произнес он.

Учжин все еще порывался добраться до Сынчхана, но был вынужден последовать в администрацию. Операцию не смогут начать без его подписи.

Тогда мужчина не задумался о том, почему посторонний врач поспешил вмешаться в конфликт без видимых на то причин. Но выражение его лица казалось очень напряженным. Учжин и предположить не мог, что он окажется отцом Ким Сынчхана и по совместительству главным врачом больницы.

«Главврач – благородный человек. Я на его месте уже вышвырнул бы вас отсюда…» Он не знал, что ответить на эту фразу Ким Тонги, думая лишь о том, что злой рок, нависший над ним, не исчезнет никогда. Его трясло от осознания, что больницей, где оперировали его жену, управляет отец убийцы его дочери.

Вернувшись в палату, Учжин ничего не рассказал жене. Он наблюдал за ее безмятежным сном после наркоза и обдумывал, как лучше преподнести ей эту новость, но так и не решился. В этой больнице работал лучший специалист по раку поджелудочной железы, который с трудом поддается лечению. Даже после успешной операции выживаемость в течение следующих пяти лет составляет лишь семьдесят восемь процентов. Спасение жизни его жены было в руках Юн Чхансина. Если б Учжин рассказал обо всем Хэин, она немедленно потребовала бы сменить больницу. Он не мог этого допустить.

Выйдя из палаты, Учжин выбежал на улицу. После смерти дочери он чувствовал себя так же беспомощно. Учжин понимал, что, если потеряет еще и жену, не найдет сил жить дальше. Поэтому сохранил все в тайне.

На осмотры они всегда приезжали вместе, и Учжин не отходил от Хэин ни на шаг. Он всеми силами хотел скрыть личность главврача, и, кажется, она ничего не заподозрила.

К счастью, динамика лечения оказалась положительной, второй курс химиотерапии закончился успешно. Если б тогда все закончилось, если б рак не вернулся, жена никогда ничего не выяснила бы.

* * *

«Я не хотел, чтобы она узнала… Я хотел, чтобы Хэин всю жизнь оставалась в неведении».

Учжин встал с пола и вышел из кабинета администрации. Ким Тонги продолжал осыпать его проклятиями, но он больше не слышал его. Теперь он понял, почему жена перед смертью заговорила о Сучжон.

«Ты бы так со мной не поступил», – вспомнил Учжин самые первые слова, которые услышал от Хэин по телефону в день ее смерти.

Тогда его терзали тревожность и беспокойство. Возможно, потому что он скрывал, кто руководил больницей и оплатил их счета за операцию. Тогда жена произнесла: «Почему люди стали такими… ничтожными?»

Относилось ли это ко лжи Учжина? Точно нет. Тут есть что-то еще.

Хэин не хотела жить, продав жизнь дочери. Даже если она сама не принимала такого решения, то наверняка чувствовала, как мир вокруг рушится. А тут еще рак вернулся… Какой родитель сделает вид, что ничего не произошло, узнав такие новости о смерти дочери в ситуации, когда решаешь, делать операцию и химиотерапию или нет?

Учжин осознал в полной мере, какой подавленной была его жена, покидая больницу. Она наверняка чувствовала себя обманутой и считала Учжина мерзавцем, скрывшим от нее всю правду. После этого всего ей не хотелось жить в таком мире. Жена не смогла простить себя за столь жалкое существование.

Узнав о семье человека, убившего ее дочь, по возвращении домой ей ничего не оставалось, кроме как подняться на крышу и в своих последних словах обвинить мужа в произошедшем. Учжин думал только о спасении жены, совсем позабыв о ее гордости.

Люди устроены так, что большее страдание им приносят стыд и унижение, а не физическая боль. Учжин на себе почувствовал, как его необдуманные поступки ранили сердце Хэин. Его жена всегда говорила, что важно не просто жить, но и оставаться человеком… Ему стало тошно от своих никчемных оправданий.

Выйдя из здания, Учжин еле стоял на ногах. Он чувствовал, что, если сделает хоть шаг, сразу рухнет на тротуар, поэтому нашел лавочку в парке возле больницы, чтобы перевести дух. Внутри все горело, к лицу подкатил жар, стало трудно дышать. Сдерживая рвотные позывы, он схватился за стоящее рядом дерево. Сделав несколько глубоких вдохов, ощутил, что живот успокаивается. В то же время его бросило в холодный пот.

Учжин вытирал испарину со лба, когда заметил, что до сих пор крепко сжимает телефон жены в руке. Что он сказал ей во время последнего разговора?

До самого конца Учжин спешил к ней, не осознавая, что происходит. Прыгнула бы она с крыши, если б он вовремя все понял и объяснил свой поступок? А может, смог бы уговорить ее спуститься вниз?

Все сначала. Вопросы, которые он задавал себе долгие месяцы после смерти Сучжон. Если б только позвонил ей, если б встретил, если… если…

Но все «если б» – это прошлое, которое не изменить. Остается только глубокое отчаяние, когда жалеешь и винишь себя за то, чего не сможешь исправить.

Сейчас у Учжина остался лишь телефон жены. Он нашел его прошлой ночью и теперь внимательно изучал ее ежедневную рутину. История звонков и сообщений не только рассказывала, с кем и о чем общалась Хэин, но и раскрывала ее связь с врачом.

Ее телефонная книжка насчитывала не более тридцати номеров, но, когда Учжин удалил контакты магазинов, прачечной, супермаркетов и салонов красоты возле дома, остались лишь несколько близких их семье людей – его тетя, свекровь, брат свекрови и его близкие, несколько друзей и пара-тройка незнакомых номеров. Однако, кроме мужа, она почти никому не звонила.

Учжин знал, что у Хэин немного друзей, но не мог и представить, что она одинока, как остров в океане. До смерти их дочери все было иначе. Тогда жена общалась с учителем Сучжон, родителями ее одноклассников, ходила на родительские собрания и часто созванивалась с ними по телефону. Но после убийства дочери оборвала все связи.

Она жила в раковине, как улитка. Называла себя грешницей. Видя, как к ней кто-то приближается, Хэин пряталась внутри себя и не шевелилась. Учжин заметил, что она не стремилась поддерживать контакты даже с теми, кто первым ей писал или звонил. Он увидел несколько сообщений с просьбой связаться, но его жена оставила их все без ответа. Учжин знал, что она почти не выходила на улицу, но связывал это с ее плохим самочувствием. Он даже не заметил, как Хэин по очереди закрывала двери, связывавшие ее с миром.

Смог бы он спасти ее, если б обратил внимание на ее поведение и узнал о звонке из больницы?

По щекам Учжина покатились слезы, но он быстро взял себя в руки, твердя себе, что не имеет права плакать. Его попытки спасти Хэин довели ее до такого состояния. Представив, как жена шаг за шагом разрывала связи с миром, Учжин почувствовал, как падает в бездну.

«Почему наша дочь умерла?» – спрашивала она в последние минуты перед смертью.

«Неужели тебе самому неинтересно?» – задавался вопросом Учжин.

Он достал из кармана записку.

Настоящий преступник где-то рядом.

Учжин знал, что делать, чтобы ответить на последний вопрос жены. Он должен найти настоящего убийцу. Найти и спросить, почему тот убил их дочь.

Учжин встал с места. Метавшаяся в порывах эмоций душа постепенно успокаивалась, в голове прояснялось. Холодный осенний ветер остудил его разум. Поставив четкую цель, он почувствовал силы в ногах.

Учжин решил вернуться в больницу вечером. Чтобы найти настоящего преступника, сперва нужно найти тех, кого он видел в суде. Одно Учжин уже знал точно – отец Ким Сынчхана работает в той самой больнице. Если Учжин подождет, пока тот выйдет с работы, то сможет проследить за ним и узнать, где живет его сын. Встретившись с последним, будет несложно выведать контакты его сообщников.

Вернувшись домой, Учжин обдумал, что ему предстоит сделать и что для этого нужно. Возможно, придется какое-то время постоянно быть на ногах и перемещаться с места на место. В его голове вырисовывался подробный план…

7

Дверь открыл Сынчхан. Заглянув за спину Юнги, стоявшего в проеме, он спросил:

– А Сеён?

– Даже не спрашивай об этой ненормальной стерве, – недовольно пробурчал Юнги, прямиком направившись к холодильнику. – Пиво есть?

– Посмотри на нижней полке у самой стенки! – закричал Чэган из гостиной.

Как он и сказал, пиво стояло за коробкой с куриными крылышками и фруктами. Внимательно рассмотрев все бутылки, Юнги выбрал «Сэмюел Адамс». Он не ожидал увидеть американское пиво дома у Чэгана, но, присмотревшись, обнаружил, что и фрукты не местного производства. Только тогда вспомнил, что мать друга часто закупается в магазинах для американских военных.

– Ты пришел без Сеён? – недовольно повторил Сынчхан, закрыв дверь.

– Если что-то не нравится, сходил бы сам за ней, – раздраженно ответил Юнги, открывая бутылку.

– Что случилось?! – сорвался на крик Сынчхан.

Должно быть, ему надоела привычка товарища ходить вокруг да около, вместо того чтобы сразу все объяснить. Тем временем Юнги встал и начал осматривать кухню в поисках открывалки для бутылок.

– Чэган, скажи ему. – Сынчхан искал поддержки у друга.

Но тот лишь крутил в руках кусочек пазла и даже не пытался делать вид, что слушает разговор.

Сделав глоток, Юнги хлопнул товарища по плечу и сел на диван рядом с Чэганом.

– Что случилось? – переспросил он. – Во-первых, во всем виноват ты, Сынчхан!

– В чем я виноват?

– Прошло три года, и все осталось бы в прошлом, если б тот ненормальный не встретил тебя в больнице!

– Юнги прав, – отреагировал Чэган.

Сынчхан плюхнулся на диван напротив и сказал:

– Давай не сейчас. Лучше скажи, почему ты вернулся без Сеён.

– Сам не знаю.

– Хватит! – не выдержал Чэган. – Ближе к делу.

Юнги объяснил, почему не смог уговорить девушку пойти с ним.

– Сеён убежала сразу, как только увидела тебя? Она что, приняла тебя за призрака?

Чэган, склонившись над столом, собирал пазл. На коробке была нарисована маленькая роза на полностью белом фоне – более двух тысяч однотонных кусочков. Он начал собирать рисунок с рамки, но сам не заметил, как закончил розу, оставив белый фон. Чтобы работать над таким пазлом, нужны неимоверное терпение и сосредоточенность.

Чэгану с детства нравились пазлы. Когда Юнги впервые встретился с ним в классе учителя Чхве, тот тоже был занят очередной картиной. Тогда они не ожидали, что подружатся. Учитель представил Чэгана как победителя олимпиады по математике. Остальные шестеро учеников поприветствовали друг друга, но этот даже не удосужился поздороваться.

«Высокомерный болван, – недовольно подумал Юнги, наблюдая за Чэганом. Тот спокойно собирал пазл, делая вид, что сегодня ничего не произошло. – Неужели он до сих пор думает, что я его собачка? Заставил меня тащиться по морозу за Сеён, а сам сидит в теплой квартире…»

С первого дня знакомства Чэган постоянно использовал Юнги. «Можешь понести мою сумку? Принесешь напитки? Позвони доктору. Приготовь чай…» Сперва он просил об услугах, но постепенно это превратилось в требования. Юнги проглатывал это, думая, что помогает другу, однако со временем стал чувствовал себя некомфортно. И сегодня после звонка Чэгана ему пришлось ждать Сеён у входа на курсы… Юнги замерз, не привел девушку, так еще и нарвался на недовольство Сынчхана, что сильно портило настроение. В любом случае ему не нравилась отстраненная позиция Чэгана.

– Слышал? Он сказал, она сбежала!

– Что ты сказал ей?

– Что я сказал? Может, мне выразиться менее цензурно?.. Сказал, что надо поговорить.

– Прошло три года, – мягко произнес Чэган, заполняя пробелы в пазле. – Любой испугается.

– Тогда чего ты от меня хочешь? – повысил голос Юнги.

– Говоришь, не смог поймать девчонку? – закричал Сынчхан. – Ты должен был догнать ее!

– Я и догнал, но она прыгнула к кому-то в машину… Я что, Усэйн Болт[1]? Раз такой умный, в следующий раз иди сам. И вообще – всё из-за тебя!

– Да что со мной не так?!

– Потише. Уши от вас болят, – протянул Чэган.

После его реплики Сынчхан, готовый было зарядить Юнги кулаком, шумно рухнул на диван. Последний процедил под нос:

– Если б не ты, мы бы тут не сидели.

Если б не это дело, Юнги уже вернулся бы на Гавайи и занимался с друзьями скуба-дайвингом. Он долго уговаривал маму дать ему деньги на новое хобби. Серфинг ему тоже нравился, но погружения с аквалангом позволяли прикоснуться к абсолютно другому миру.

– Давайте к делу, – предложил Юнги.

– Что у тебя спрашивал тот мужчина? – спросил Чэган, повернувшись к Сынчхану.

– Я же все уже рассказал!.. Требовал объяснений, что произошло в тот день.

– И?..

– Говорил, что знает, что я вру. Спрашивал, кто на самом деле убил его дочь.

– Поэтому?..

– Я ударил его пару раз. От одной мысли, что тот человек мог навредить отцу…

– Спустя три дня он заявился к тебе. – Чэган посмотрел на Юнги. – Что ты ему сказал?

– Сколько можно спрашивать? Я ответил, что ничего не знаю, что это был несчастный случай.

– Чего? Совсем рехнулся? – высокомерно бросил Сынчхан.

– Что я сделал не так?

– Даже не понимаешь, где сглупил, – произнес Чэган и разочарованно покачал головой. – Ответил тому мужчине, что не знаешь, кто убил его дочь. Значит, кто-то должен знать. Ты должен был сказать, что уже отбыл свое наказание, поэтому вам не о чем разговаривать.

Только тогда Юнги осознал, что совершил оплошность.

– Черт возьми, а что мне было делать? Он выскочил из темного переулка и схватил меня за грудки. Я растерялся.

– Зачем ты с ним разговаривал? Сказал бы убираться… Я устал, – бросил Чэган.

Юнги больше не хотел с ним разговаривать. Каждый раз, когда они собирались вместе, эти двое постоянно унижали его. Юнги чувствовал, как в нем закипает злость на то, что товарищи не принимают его всерьез.

– Ну вот и сказали бы тогда, оказавшись в моей шкуре… Чего набросились? – пробурчал он. – Думаете, мы сможем решить все без шума?

Чэган отрицательно покачал головой, что еще сильнее испортило Юнги настроение.

Он не хотел опять вспоминать то происшествие. Если б не Чэган и Сынчхан, в тот день он спокойно вернулся бы в свою комнату после вождения. Если б не они, юноша ждал бы выпускных экзаменов и поступил в университет. Светлое будущее, которое простиралось перед ним, в один момент обратилось в прах…

– А к тебе приходил? – спросил Сынчхан у Чэгана.

– Еще нет, но обязательно придет. Я жду… Иначе будет скучно.

Юнги почувствовал, как по его спине пробежали мурашки.

Взгляд товарища казался странным. В последнее время о нем ходили неприятные слухи. Именно поэтому Юнги несколько дней сомневался, стоит ли встречаться снова спустя несколько лет.

Он не знал, что произошло за эти три года, но Чэган стал более мрачным и пугающим. Пока они с Сынчханом не могли найти место в жизни, скитаясь из угла в угол, их товарищ закончил школу, сдал экзамены с лучшим результатом в стране и поступил в Сеульский национальный университет.

– Что делать с Сеён? – спросил Юнги.

– Будь на связи. Может, она просто запаниковала, – ответил Чэган и направился на кухню.

Сынчхан незамедлительно двинулся следом, нашептывая ему что-то на ухо.

Юнги достал телефон и собирался было позвонить, но внезапно передумал. Одно слово товарища – и он сразу же бросился выполнять приказ… Ему стало противно от самого себя. Сдерживая волны раздражения, Юнги заметил на диване чужой мобильник. Это был телефон Чэгана.

Юноша подумал, что намного эффективнее будет звонить с устройства друга. Из всех троих Сеён всегда ближе общалась с Чэганом, и, кажется, они до сих пор поддерживали связь. Именно он дал Юнги новый номер девушки и рассказал, на каких курсах она учится.

Включив экран, молодой человек обнаружил, что для разблокировки нужен графический ключ. Юнги хотел сдаться, но внезапно его осенило. Он двигал пальцем по точкам, проверяя свою догадку. Когда Чэган собирал пазлы, он всегда начинал рисунок с одной и той же фигуры – двух треугольников, образовывавших песочные часы.

На мгновение Юнги решил, что ошибся с паролем, но телефон разблокировался. Он усмехнулся – Чэган только строит из себя умника, а на деле такой же дурак, как и все прочие.

Обрадовавшись, молодой человек открыл сообщения и начал искать диалог с Сеён. Нажав на ее фотографию, он увидел всю историю переписки. Не сумев сдержать любопытства, мельком ее просмотрел. Пораженный ее содержанием, резко обернулся, проверяя, что делает Чэган.

Тот вместе с Сынчханом копался в холодильнике в поисках чего-нибудь съестного и не обращал на него внимания. Глядя на его лицо, Юнги почувствовал, как по телу поползли мурашки.

С самого начала он чувствовал в Чэгане нечто мрачное и отталкивающее, но никогда бы не подумал, что тот мог совершить такое. Теперь Юнги понял, почему инстинктивно испытывал к нему отвращение. Дело было не только в увиденном – каждый его жест, каждое слово, каждое движение нервировали и раздражали.

Юнги вспомнил выражение лица Сеён при их встрече, ее замешательство, когда он упомянул, что его товарищ хочет встретиться с ней. Тогда юноша думал, что девушка убегала от него самого, – но на самом деле она пустилась в бегство только после слов о Чэгане. От этих мыслей Юнги стало немного легче.

Пока он глядел на бессовестное лицо товарища, ему в голову пришла занимательная мысль. Юнги сделал скриншоты переписки с Сеён и отправил себе, не забыв после этого почистить переписку. Уголки его рта инстинктивно поползли вверх от мысли, что однажды он нанесет другу удар в спину…

– Будешь? – спросил Чэган, протягивая Юнги стакан виски со льдом.

– Я еще пиво не допил, – спокойно ответил тот, пряча руки с телефоном под столиком.

Затем осторожно вернул телефон на место и облегченно выдохнул. Делая вид, что ничего не произошло, взял на столе бутылку с пивом и сделал глоток. Пузырьки углекислого газа приятно щекотали горло и проваливались в желудок.

Отставив пиво в сторону, Юнги направился на кухню, кинул в рот кусок мяса с подноса и обнял друзей за плечи. Они не виделись три года, но тогда, в прошлом, были неразлучны. Ощутив давно забытые эмоции, Юнги даже почувствовал некое подобие радости.

Чэган подозрительно посмотрел на товарища, удивившись внезапной смене его настроения. Юнги испытывал неимоверное удовольствие, наблюдая за ним.

«Ну ничего, мерзкий придурок, сегодня мы улыбаемся вместе в последний раз», – подумал он.

Несмотря на теплую улыбку на лице, в душе он злорадно усмехался.

8

Открыв шторку, Учжин увидел лицо мирно спящей девушки. Из документов, которые передали медсестре пару часов назад, он узнал, что ее зовут Сеён.

Мужчина хотел было разбудить девушку, но передумал. Ему сказали, что она отделалась легкими ушибами, но, возможно, позже может возникнуть сильная боль в теле. Если Сеён проснется, то непременно будет настаивать, чтобы Учжин немедленно отвез ее к морю. В данной ситуации это невозможно. Сперва он хотел позвонить ее родителям. Но ему казалось, что в отношениях у них не все гладко. Сеён злилась от одного только упоминания мамы и папы. Учжин предположил, что она прыгнула в машину к незнакомому человеку потому, что не хотела возвращаться домой. Он согласился подвезти Сеён, руководствуясь своей целью, но был крайне удивлен безрассудностью девушки. Неужели она не думает о последствиях своих действий?

Учжин вспомнил, как Сеён убегала от Юнги. Судя по их разговору, они были знакомы. Если б они виделись всего пару раз, как сказала девушка, стал бы юноша специально ждать ее у школы в такую холодную погоду? В каком отчаянии находилась Сеён, раз села в машину к незнакомцу? Он предположил, что между этими двумя что-то произошло.

«Почему она убегала от Юнги?»

Следя за парнем, Учжин и не предполагал, что дело примет такой оборот. Неожиданно для себя он впустил Сеён в машину, но не мог сразу выяснить, что произошло, потому что не знал, как эти двое связаны. Если девушка почувствует подвох, она замолчит и ничего не расскажет о Юнги.

Пока Учжин думал, как лучше выведать информацию, Сеён неожиданно попросила отвезти ее к морю, что играло на руку. Они бы провели в Канныне целый день, что расположило бы девушку к разговору о Юнги. Он предполагал, что это займет какое-то время. Но в планы вмешался случай.

Учжин понял, что не может везти в другой город подростка, пострадавшего в аварии. Ему казалось верным решение отправить ее домой и встретиться в другой раз. К тому же его беспокоили постоянные звонки на ее телефон. Учжин мог представить, что сейчас чувствуют ее родители.

«Что я делал, когда мой ребенок не вернулся домой после полуночи?»

Не представляя, через что в тот момент проходила Сучжон, в тот день он поужинал супом с бобовой пастой в торговом центре, выпил с друзьями и вернулся домой. Даже услышав, что дочь еще не вернулась, лишь накричал на жену, что она до сих пор считает Сучжон ребенком, и лег спать.

На рассвете Учжин встал в туалет и, проходя мимо комнаты дочки, увидел, что ее там нет. Но даже тогда мужчина не переживал. Иногда она оставалась у подруги на ночь. Его тревожило лишь то, что Сучжон их не предупредила. Но она часто так делала – не отвечала на телефон, говорила, что забыла, и все переживания жены, не спавшей всю ночь, оказывались пустыми.

Когда Учжин умылся и собирался было позавтракать, ему позвонили с номера дочери. Он было начал отчитывать ее, но вместо нее услышал незнакомый мужской голос. Так Учжин узнал, что произошло ночью.

Слова полицейского прозвучали как гром среди ясного неба. Земля ушла у него из-под ног, колени подкосились. Мужчина почувствовал, как вокруг него рушится весь мир. Как много раз Учжин обвинял себя в случившемся, пока бежал к месту преступления…

Вспоминая тот день, он думал о родителях Сеён. Она почти не пострадала, но, если позвонить им посреди ночи, они наверняка сразу примчатся в больницу, беспокоясь о дочери.

Учжин вышел на улицу – вокруг стояла тишина, как и должно быть в маленьком провинциальном городке. Машины «скорой помощи» и полиции, сопровождавшие пострадавших в аварии до больницы, тоже разъехались. На дорогах было пусто. Только порывистый зимний ветер заставлял ветки кустов шуметь ему в такт.

Учжин подошел к машине, достал из-под пассажирского сиденья рюкзак Сеён и стал искать телефон. Вспомнив, как она убирала его в наружный карман, вытащил аппарат и принялся просматривать историю переписок.

Помимо сообщений от мамы и папы, он увидел какой-то незнакомый номер. Такая же картина вырисовывалась и в журнале звонков. Именно тот неизвестный названивал и написывал Сеён, когда они ехали в машине. Должно быть, это Юнги.

«Жить надоело? Хватит выделываться, позвони, иначе будет хуже».

«Я сказал, позвони мне! Ты крупно об этом пожалеешь».

Однако даже прочитав сообщения, Учжин не знал, почему этот парень преследовал ее. Все, что он мог сказать, – Юнги явно спешил.

Еще Учжин узнал, почему Сеён так не хотела возвращаться домой. Мать бросила ее, уехав в очередное путешествие. Сказала ехать к папе, так еще и прикрыть ее похождения… Должно быть, родители девушки живут отдельно. Учжин размышлял, кому лучше позвонить, и решил, что лучше отцу, чем уехавшей развлекаться матери.

Он начал копаться в телефоне в поисках информации. Сеён не пользовалась соцсетями, как другие подростки. С каждым из родителей она общалась в отдельном чате, но редко удосуживалась отвечать на их сообщения.

Учжин открыл галерею и принялся искать подсказки на фотографиях. Он был поражен увиденным и некоторое время разглядывал изображения. Сеён фотографировала пол в разных местах – линолеум в классе, асфальт на дороге, плитку в метро, ступеньки на лестнице, люки и разметку. На некоторых из них Учжин заметил иностранные буквы. В телефоне не было ни одного селфи, ни одной фотографии природы, что так любят девушки ее возраста. Почему она столь методично фотографировала то, что у нее под ногами, словно ребенок, который ходит, опустив глаза в пол?

Пролистав ниже, Учжин наконец увидел изображения иностранных улиц, незнакомой еды и семейную фотографию из отпуска. Заметив кого-то знакомого, он увеличил последний снимок. И не смог поверить своим глазам. Еще сильнее его поразило, что тот мужчина стоял на фотографии вместе с Сеён.

«Ли Чэхёк, что ты здесь делаешь?»

Ему стало интересно, что за связь между ним и девушкой. Он достал телефон и набрал в «Гугле»: прокурор Ли Чэхёк. Год назад Учжин видел статью, что тот перешел работать в частную юридическую фирму. Вскоре он обнаружил информацию о его семье и фотографии его родных.

Только тогда Учжин понял, что связывало того мужчину и Сеён.

Он ее отец.

Внезапно у него в глазах помутнело, разум словно застелило густым туманом. Учжин потер глаза руками, чтобы прийти в себя; в голове гудело. Он начал медленно соединять кусочки картины воедино.

Ли Чэхёк. Прокурор, который вел дело об убийстве Сучжон.

Чо Юнги. Один из преступников, убивших ее и отправленных прокурором за решетку.

Последний знает дочь Ли Чэхёка, Сеён. Девушка говорила, что в прошлом они виделись пару раз. Получается, юноша гнался за ребенком прокурора, который посадил его?

Ли Чэхёк знает, что Чо Юнги знаком с Сеён?

Части пазла в голове Учжина вроде бы встали на место, но полная картина пока не складывалась. Наконец ему в голову пришла идея. Поначалу он отбросил ее как абсурдную, но, оценив пробелы в деле, решил не быть столь категоричным.

Встретившись с подростками и надавив на них, чтобы узнать имя настоящего преступника, Учжин осознал одну вещь – они будут молчать до последнего. Если призна́ют существование другого убийцы, это укажет на их вранье под присягой в зале суда. Как же их разговорить? К счастью, ключ к решению находился в телефоне Сеён.

Ли Чэхёк. Учжин задаст все интересующие вопросы лично прокурору.

Он открыл в телефоне девушки чат с отцом и задумался, как лучше начать разговор. Слова не складывались в предложения. Мужчина обернулся и взглянул на урну с прахом жены на полу за пассажирским сиденьем. Вытянув руку, дотронулся до ткани, в которую она была завернута.

«Любимая, что мне ему написать?» – мысленно спросил Учжин, надеясь услышать ответ. Если б жена не задала ему тот самый вопрос перед самоубийством, он не оказался бы в этой ситуации. Убийство дочери, которое он так долго упрятывал в недра своей памяти, снова терзало его душу.

Учжин не видел ничего, что могло бы дать ему ответ. Но, когда он твердо решил докопаться до правды, на небе одна за одной стали зажигаться звезды, указывая ему путь.

«Почему наша дочь должна была умереть?.. Я хочу знать причину», – именно так спросила бы его жена. Нужно четко и просто донести эту мысль.

Учжин уложился в одно предложение и отправил сообщение.

Твоя дочь у меня.

Он вернул телефон Сеён в карман рюкзака и, вернувшись в отделение «скорой помощи», подумал, что с этого момента станет для девушки совсем другим попутчиком…

9

Выйдя из автобуса, Киён побежал к ремонтной мастерской.

После поминок он несколько дней просидел дома за компьютерными играми. Руки и глаза были заняты убийством виртуальных врагов, но мысли находились где-то далеко. Из головы никак не выходил вид Учжина на церемонии.

За три года работы в мастерской Киён ни разу не видел его в таком состоянии. Внешне он выглядел спокойным, но был опустошен внутри и, казалось, вот-вот рухнет от одного прикосновения. Учжин не показывал скорбь по жене и дочери, но Киён не видел в его глазах жизни.

Юноша отвернулся, не в силах смотреть на начальника; его сердце заполнила вина. Возможно, все началось из-за него… Как бы было хорошо, если б Киён рассказал все с самого начала! Груз недосказанности со временем становился все тяжелее.

Теперь уже поздно…

На поминках Учжин похлопал его по плечу, сказав, что на какое-то время закроет мастерскую. Киён почувствовал себя еще хуже, хотя в его словах не было ничего особенного.

…Кто-то открыл замок на воротах, но двери оставались плотно закрыты. Он осторожно толкнул их и увидел Учжина, раскладывавшего инструменты и запчасти по ящикам. Почувствовав чье-то присутствие, тот обернулся.

– Я приехал, – произнес Киён и поклонился.

Прошлой ночью юноша не сомкнул глаз после звонка начальника, который попросил его встретиться с ним в мастерской.

Наблюдая за тем, как Учжин спокойно наводит порядок, молодой человек не мог избавиться от непонятной тревоги. Пытаясь спрятать нервозность, он принялся ему помогать.

– Не надо, я просто решил прибраться. – Учжин забрал у него из рук инструменты.

– Я все сделаю.

– Не надо. Подожди меня на диване в кабинете, – с нажимом произнес хозяин мастерской.

Киён напрягся, но подчинился. Он не находил места от тревоги, поэтому, чтобы как-то снять напряжение, насыпал растворимый кофе в кружку и стал ждать.

Когда Учжин вошел в кабинет, молодой человек налил воду из кулера и заварил кофе. Вскоре помещение наполнил густой аромат.

Киёну нравилось, когда после работы, даже не отмыв толком руки от масла, они садились на диван и пили этот чудесный напиток. Они не разговаривали, но тишина была комфортной.

Сев на диван, Учжин взял приготовленный кофе и не проронил ни слова, пока не закончил пить. Но в этот раз его молчание напрягало Киёна. Ему казалось, что надо как-то начать разговор.

– Мы… снова открываемся? – спросил он.

Учжин окинул взглядом мастерскую. Это место было наполнено запахом масла и железа. Инструменты беспорядочно валялись на полках, но так, чтобы быть всегда под рукой. Забытая на полу тряпка покрылась толстым слоем пыли.

– Так странно… Прошло всего несколько дней, но все выглядит таким незнакомым… – протянул Учжин.

Киён ничего не ответил. Тем временем хозяин продолжил:

– Как ты впервые попал сюда?

Молодой человек нервно сглотнул, не ожидая такого вопроса.

– Я просто шел мимо и увидел объявление, что вы ищете работника…

Начальник кивнул, припоминая этот момент.

– Вот так я и оказался здесь, – закончил Киён.

Учжин некоторое время разглядывал юношу, а потом окинул взглядом мастерскую.

– Я не рассказывал, почему начал ремонтировать машины? – спросил он.

– Нет.

– Мои родители… погибли в аварии, когда я учился в одиннадцатом классе.

Это произошло дождливым днем на перевале Тэгваллён скоростной дороги Ёндон, когда они с семьей возвращались из отпуска. Учжин рассказывал об аварии, навсегда изменившей его судьбу.

– Двадцать лет назад мы ехали по старой дороге, состояние которой оставляло желать лучшего. Эту двухполосную трассу назвали шоссе, хотя посередине не было даже разделительной полосы. Она представляла собой горный серпантин. Мой отец был очень осторожным человеком, поэтому, спускаясь с перевала, снизил скорость до минимума. Я лежал на заднем сиденье и проснулся, лишь почувствовав боль во всем теле. Мы не справились с управлением и вылетели с трассы.

Киён потрясенно молчал. Затаив дыхание, он ждал, что будет дальше. Внезапно Учжин замолчал, словно припоминая подробности. Увидев, что тот «завис», неподвижно глядя куда-то вдаль, молодой человек начал беспокоиться.

– С вами всё в порядке? – спросил он.

– Так, пришла в голову кое-какая мысль… – Учжин устало потер лицо руками, возвращаясь в реальность.

– Какая?

– Если подумать… все это началось именно тогда, – пробормотал он, словно разговаривал сам с собой. Внезапно поднял глаза на Киёна и, улыбнувшись, прошептал: – Своими глазами видеть смерть близких… тогда это произошло впервые.

Эта фраза напомнила Киёну об услышанном на поминках. Убирая со столов, он перекинулся парой фраз с гостями. Те рассказывали, что Учжин пытался остановить жену, но она спрыгнула прямо у него на глазах. Тогда юноша пытался представить, что чувствовал мужчина, смотря на фотографию погибшей любимой.

Сердце Киёна забилось чаще. Узнав, что душевные раны Учжина намного старее и глубже, он пришел в замешательство. Почему некоторых людей постоянно окатывают волны боли? Молодой человек считал свою жизнь сложной, но она не шла в сравнение с жизнью его начальника.

Киён окунулся в пучину воспоминаний вслед за Учжином.

– Мое тело подлетало в воздух и ударялось о сиденье. Все выглядело нереальным, как в фильме.

Он рассказал, что секунды, за которые все произошло, длились вечность. Все замедлилось, что позволяло отчетливо рассмотреть каждую вещь. Мужчине казалось, что они переносятся в другое время и пространство.

Киён неосознанно кивнул. Ему было знакомо это чувство.

Впервые он узнал, что время не всегда течет с одинаковой скоростью, когда, работая курьером, проехал на красный и на перекрестке врезался в машину. Позже из одного документального фильма юноша узнал, что чрезвычайная ситуация требует высшего уровня концентрации, поэтому нервные окончания по всему телу находятся в боевой готовности.

Слушая рассказ Учжина, Киён представил, как машина перевернулась.

– Когда мы падали, я видел, как предметы летали в воздухе. Мама пробила головой лобовое стекло. Я даже помню, как папа тянулся ко мне, пытаясь поймать за руку. А затем, проснувшись в больнице, узнал, что родители погибли.

Учжин находился в забытьи десять дней и после этого еще долго не мог нормально спать. Он раз за разом прокручивал в голове тот день и задавал себе одни и те же вопросы:

– Почему я не сказал маме пристегнуться, когда она сняла ремень, потому что тот давил на живот, разболевшийся после обеда? Почему папа в дождливый день решил ехать через перевал, известный крутыми спусками?

Киён молчал.

– Если б мы выехали на день раньше – нет, даже утром того же дня, – то не попали бы под дождь… Я знал, что все произошло, когда мы пытались увернуться от встречного грузовика. Если б я вышел из туалета на стоянке хоть на минуту позже, мы не встретили бы его на пути.

Внутренности Киёна болезненно сжались. Молодой человек каждый день делал предположения, что случилось бы, если б три года назад он повел себя иначе. Почему назначил встречу именно в тот вечер? Почему поручил закончить работу другому человеку, а сам пошел выпить и развеяться?

– Тогда аварии не произошло бы, – продолжал Учжин. – И я не стал бы сиротой в семнадцать лет и не жил бы у тети.

«Если б я не ушел с работы пораньше, если б оставил прибраться не Сучжон, а кого-нибудь другого, она была бы жива и ее мать не покончила бы жизнь самоубийством», – мысленно винил себя Киён, вполуха слушая начальника.

Он закрыл лицо руками. Сколько ни сожалей о случившемся, ничего не изменится. Юноша раз за разом наваливал новые камни на сердце, и вина заполняла его душу снова и снова.

– Я немного слукавил, когда рассказывал, как начал заниматься ремонтом, – произнес Учжин.

У него пересохло в горле. Обнаружив, что кружка с кофе опустела, он направился к кулеру, продолжив:

– Мне сократили страховые выплаты, заявив, что причина аварии – в неаккуратном вождении отца. Сказали, что он не притормаживал на спуске. Даже звучит абсурдно. Как может человек, не сидевший в тот самый момент в машине, знать, тормозил мой отец или нет? – Учжин сделал глоток и вернулся на диван. – Я уверен, что папа вел аккуратно. Киён, как можно понять, что машина тормозит?

– В смысле? – Юноша был озадачен таким внезапным вопросом.

– Ну, как другие узнают, что водитель давит на тормоз?

– Не знаю.

– Звук, запах, вибрация машины. Когда резко тормозишь, скрипят колодки. А еще пахнет горелой резиной. Ощущения отличаются от тех, когда попадаешь в аварию на полной скорости.

Киён кивал, соглашаясь с каждым доводом Учжина. Тот тем временем продолжал:

– Если так подумать, то водитель в машине, что ехала за нами, должен был видеть, как загорелись стоп-сигналы, и сразу понять, что мы тормозим… Но не так просто найти свидетелей такой давней аварии.

Киён сидел молча, внимательно слушая каждое его слово.

– В итоге я нашел машину отца на свалке и начал разбирать ее, но не имел ни малейшего понятия, с чего начать, поэтому, открыв капот, открутил винты и зарылся в провода… Увидев, как я бездумно ломаю машину, хозяин свалки решил мне помочь. Я рассказал, что мне нужно найти доказательства, что отец нажимал на тормоз. Тогда он встал рядом и научил всему, что знал сам. В итоге я разобрал машину до проводов.

– Вы нашли доказательства? – осторожно спросил Киён.

Учжин отрицательно покачал головой:

– Нет. Но это помогло притупить скорбь и занять себя.

Он достал из кармана конверт, показал его Киёну и спросил:

– Ты же не случайно проходил мимо моей мастерской?

Юноша понимал, что должен ответить, но слова застряли где-то в горле. Хозяин спокойно ждал.

– Как вы узнали? – Своим вопросом Киён выдал себя.

– Сколько, по-твоему, человек могли подкинуть мне письмо в карман во время похорон? Еще я обратил внимание на вот эту букву. Так ее пишешь только ты. Я сравнил с твоим резюме.

С чего бы начать?.. Киён собрался с духом и мыслями.

– Я… работал вместе с Сучжон. В забегаловке на заправке.

Лицо Учжина накрыла тень боли.

– В тот день друзья предложили встретиться, а Сучжон… не ушла с работы из-за меня. Я попросил ее подменить меня. Если б не это, она вернулась бы домой вовремя и не встретилась бы с ними…

Из глаз Киёна брызнули слезы, которые он сдерживал целых три года.

Его опрометчивое решение убило человека. Все это время Киёна мучило неподъемное чувство вины. С того дня его душа никогда не находилась в покое.

Киён уволился из закусочной и какое-то время сидел затворником дома, коря себя в случившемся. После он устроился в магазин возле дома и попытался забыть Сучжон, но не смог. Каждый раз, закрывая глаза, юноша вспоминал каждый момент того дня, ее лучезарную улыбку и мягкий голос. По ночам Киён зачастую просыпался в холодном поту из-за кошмаров. Он не хотел жить.

Сучжон рассказывала, что ее отец владеет мастерской и где она находится. Юноша знал, что девушка очень гордилась папой и любила его.

Киён решил найти то самое место, словно его что-то манило туда. На дверях мастерской он увидел объявление, что здесь ищут работника, и подумал, что это Сучжон привела его. Молодой человек решил, что какое-то время поработает, а потом найдет возможность рассказать, что тоже причастен к ее гибели. Но, увидев, как Учжин после смерти дочери нашел утешение в работе, он не смог этого сделать.

Шло время. Киён так и не признался, решив, что лучше оставить все в тайне. Молодой человек боялся, что еще сильнее разбередит раны начальника.

– Я должен был рассказать это хотя бы сейчас… Ничего не вернуть, но мне очень жаль. Простите меня… пожалуйста. – И юноша, плача, рассказал все, что изводило его три года, от начала и до конца.

– Это не твоя вина, – ответил Учжин, дождавшись, пока Киён успокоится. – Это… неудачное стечение обстоятельств, как и автокатастрофа.

Он старался держаться спокойно, но голос его предательски дрожал. Какое-то время Учжин молчал, разглядывая записку. Покачав головой, взглянул на юношу и спросил:

– Но зачем ты написал это?

– Это…

– Что ты имел в виду, говоря, что настоящий преступник где-то рядом?

– …

– Сучжон убил кто-то другой? – Учжин сделал паузу, чтобы не перейти на крик. – Кто настоящий преступник?

– Я… тоже не знаю.

– В смысле?

– Но… он точно существует, – запинаясь, ответил Киён.

– Откуда ты знаешь? Кто тебе такое сказал?

– Мой друг Санхун знаком с сыном хозяина заправки. Ну вы сами знаете, его зовут…

Лицо Учжина болезненно перекосилось.

Сын владельца заправки. Чо Юнги. Он никогда его не забудет. Учжин от злости стиснул зубы.

Киён осторожно рассказал все, что знал.

– Пару месяцев назад они с Санхуном вместе выпивали, и Юнги перебрал. Он рассказал, что какое-то время жил за границей, и пожаловался, почему должен постоянно от всех прятаться, если даже не убивал Сучжон, в то время как настоящий преступник спокойно живет на свободе.

– Он сказал, что убийца Сучжон не пойман и спокойно живет? – переспросил Учжин.

– Санхун ведь тоже знает про этот случай, поэтому попробовал узнать, кто же настоящий преступник. Но Юнги внезапно пришел в себя и отрезал, что ничего не знает.

– Не пойман и спокойно живет?

– Согласитесь, ничего не складывается. Их судили как преступников, отправили в тюрьму, но Юнги говорит, что не знает, кто убийца. Санхун рассказал еще кое-что странное…

– Странное? Что именно?

– Их судили по уголовной статье, но внезапно дела всех троих передали в суд по делам несовершеннолетних, где им смягчили наказание, назначив обязательные работы и курс поведенческих лекций. По факту их отпустили.

– Что?!

– А вы не знали?..

Учжину казалось, будто его огрели по голове чем-то тяжелым.

– Нет, я был уверен, что их отправили в тюрьму. В колонию для несовершеннолетних.

– Да, сначала так и говорили, но потом меру наказания всем троим изменили – с заключения до обязательных работ и лекций. По словам Санхуна, такое обычно назначают малолетним за мелкие преступления.

– Обязательные работы и лекции? То есть они не сидели в тюрьме?

– Нет. Им просто нужно было отработать и отсидеть на занятиях определенное количество часов. А потом вернуться домой.

Киён решил не упоминать, откуда так хорошо знает систему наказаний для несовершеннолетних. С Санхуном он познакомился, когда, совершив преступление, попал в социальный центр для трудных подростков.

После того как отец несколько раз чуть не забил его до смерти, юноша сбежал из дома и какое-то время жил на улице. Чтобы не умереть с голоду, он крал фрукты с прилавков и еду из забегаловок. Органы опеки ловили его несколько раз и в итоге отправили под надзор в социальный центр. Живя там, Киён понял, что сможет выбиться в люди и жить как человек, только отомстив отцу. Именно Санхун помог ему после выхода из центра.

Став старше, он начал зарабатывать и понемногу выбираться из той жизни, а в двадцать лет, устроившись на работу к Учжину, стал совсем другим человеком.

– Но прокурор сказал, что из-за возраста их отправят не в тюрьму, а в колонию для несовершеннолетних. Все говорили, что эти трое проведут несколько лет в заключении, – растерянно пробормотал Учжин.

– Прокурор? – переспросил Киён.

Учжин оставил его реплику без ответа. Он выглядел озадаченным. Юноша переживал, что его записка усугубит эмоциональное состояние начальника, но считал, что тот должен знать правду. После смерти мамы Сучжон Киён испугался; он не хотел, чтобы его поступки вызвали цепную реакцию.

– Записка… я сделал что-то не так? – осторожно спросил он у молчавшего Учжина.

Тот посмотрел ему прямо в глаза и отрицательно покачал головой. И, словно убеждая юношу в своих эмоциях, вымученно улыбнулся и произнес:

– Ты… спас меня.

– Спас?

– Я буду шаг за шагом распутывать этот клубок тайн. Как разбирал машину отца, деталь за деталью.

Киён обрадовался, увидев, что в глазах Учжина снова загорелся огонь жизни. Когда они уезжали из крематория, он выглядел как живой мертвец.

Начальник встал с дивана, и юноша сразу же последовал его примеру.

– Когда вы собираетесь открыть мастерскую? – спросил он, когда Учжин вновь закрывал дверь на замок.

– Пока не знаю, как много мне понадобится времени.

«Что он собирается предпринять?» – хотел было спросить Киён, но не осмелился.

Ему тоже было любопытно, кто на самом деле убил Сучжон. Поэтому, вместо того чтобы идти домой, он позвонил Санхуну и предложил встретиться в интернет-кафе. Ради Сучжон юноша хотел добыть хотя бы немного полезной информации и как-то помочь начальнику найти зацепки.

Киён делал все это не только ради них, но и ради себя. Он пытался стереть из памяти все те ночи, когда не мог спать из-за чувства вины.

10

Мы сами – дьявол свой, и целый мир

мы превращаем в ад.

Оскар Уайльд

Съехав с платной дороги, Учжин уперся в тупик. На долю секунды он подумал, что где-то не туда повернул.

За три года все изменилось. Пропал густой лес, а обзор горы закрывал огромный столб с плакатом, где говорилось о скором начале зимних Олимпийских игр в Пхёнчхане. Учжин понял, куда ехать, только заметив вдалеке указатель. Повернув голову, увидел знакомую дорогу. Он никогда не думал, что снова вернется сюда.

Как и в тот раз, недавно выпавший снег, словно тонкий слой пыли, лежал в тени сосен. Вокруг стояли знаки, сообщавшие о строительных работах, а рядом возвышались кучи песка, цемента и материалов. Учжин пересек длинную улицу, по бокам которой выстроились ряды магазинов, ресторанов и точек проката лыж.

На перекрестке под знаком он повернул в сторону курортного комплекса. Увидел, как строят олимпийскую деревню, где будут жить спортсмены со всего мира. Внезапно его машину обогнала бетономешалка.

Учжин проехал мимо гольф-клуба Ёнпхён и направился в сторону горы Корупхогисан. Зимой это место привлекает любителей горных лыж. Оно широко известно среди поклонников зимних видов спорта, к которым он себя не относил.

Те юноши тоже ехали кататься на лыжах, а по пути прихватили Сучжон. Знали ли они, к чему приведет их безудержное желание повеселиться и отсутствие контроля за их действиями?

Обогнув гору слева и проехав деревню Сухари, Учжин больше не встречал по дороге рестораны и дома отдыха. Суматоха, вызванная Олимпиадой, сюда не дошла, поэтому все выглядело как три года назад.

На перекрестке несколько мотоциклистов, следовавших за ним, повернули в сторону водохранилища Тоам. Как называется та деревня? Анбандеги? В этом месте горный хребет разделяет уезд Пхёнчхан и Каннын.

Учжин последовал за мотоциклистами к озеру, которое создали, перекрыв русло реки Сончхон. Рядом построили дорогу, такую узкую, что по ней могла проехать лишь одна машина. Он снизил скорость и внимательно следил за дорогой, периодически останавливаясь в «карманах», чтобы пропустить встречные автомобили.

Доехав до нужного места, Учжин вышел из машины. Снаружи его встретил ледяной ветер провинции Канвондо. Он отъехал далеко от трассы, поэтому вокруг было тихо и безлюдно. Часы показывали меньше четырех, но солнце уже садилось за горизонт. Учжину казалось, что сквозь плотно растущие деревья видно воду в реке. Он взял с пассажирского сиденья букет цветов и захлопнул дверь.

Учжин аккуратно ступал по лесной тропинке и вскоре увидел каменные глыбы, покрытые несколькими слоями льда – вероятно, вода в реке таяла и замерзала несколько раз. Оценивая дорогу, он поймал себя на мысли, что надо быть предельно внимательным, чтобы не упасть.

Его окружали горы и скалы. Это место изолировано от внешнего мира, поэтому, сколько ни кричи, никто не придет на помощь.

Учжин медленно побрел к месту, где нашли его дочь.

Как работает человеческая память? С каждым шагом он вспоминал каждую секунду того дня три года назад. И не слышал ничего, кроме своего прерывистого дыхания и бешеного сердцебиения.

* * *

Первое, что увидел Учжин, когда добрался туда, поскальзываясь на снегу и ударяясь о камни, – силуэт человека, обведенный белым мелом. Он казался границей между миром живых и мертвых. Учжин отрицал, что это его дочь, не верил, что она, раскинув руки и ноги, лежала в таком холодном и тихом месте, хотел думать, что это ошибка. Но он опознал тело еще до того, как приехал сюда.

Примчавшись из Сеула после звонка, Учжин последовал за полицейскими в мэрию, где увидел на полу остывшее тело Сучжон. Она лежала на белой простыне в одном из кабинетов. Если б не запекшаяся кровь у виска, можно было подумать, что девушка просто спит. Ее руки торчали из-под ткани и были синими, словно замерзли. Только вчера Сучжон стояла перед ним, умоляя подарить на Рождество телескоп…

Учжин, будто во сне, смотрел на тело дочери, лежавшей на мраморном полу. Он не мог поверить в случившееся, все было как в тумане. Только после того, как его кто-то окликнул, мужчина осознал, что сидит на полу и раскачивается, успокаивая самого себя.

Учжин, потерявший родителей, постоянно боялся – с самого рождения Сучжон. Когда он брал на руки младенца, который умещался на его ладони, его сердце одновременно наполнялось счастьем оттого, что он снова обрел семью, – и тяжелым страхом. Его жена даже предположила, что Учжин не любит детей.

Его противоречивые эмоции сложно было понять даже после объяснений. После того как он своими глазами видел гибель самых близких людей, жизнь казалась непредсказуемой. Тогда он и не предполагал, что смерть, словно тень, следует за ним повсюду.

Учжину было бы не так страшно, если б он сам умер. Когда Сучжон только родилась, он держал ее на руках и думал о страхе и отчаянии, которые испытает, когда однажды придется с ней попрощаться. Об этих эмоциях Учжин не мог рассказать даже жене.

Сучжон росла активным и здоровым ребенком, не считая разбитых коленей, лба и царапин на руках. Для смерти она была слишком юна, светла и полна энергии. Страх, терзавший Учжина, со временем исчез, и в какой-то момент он почувствовал себя совершенно спокойно. Его жизнь стала идеальной, о большем и просить было нельзя. Но…

Смерть заметила его беспечность и незаметно подкралась к нему во тьме. Она нанесла такой удар, что Учжин не хотел больше жить. Он никогда не думал, что снова получит ножом в спину.

После опознания ему сказали, что тело отправят на вскрытие, и выпроводили из помещения. Учжин бродил по окрестностям и думал, что делать дальше. Наконец он попросил полицейских отвезти его к месту, где нашли Сучжон. Так и оказался на берегу речки Сончхон…

Теперь Учжин не видел белый силуэт на земле, но отчетливо помнил, где тот находился.

Он аккуратно встал на скользкий от снега камень и лег в том же положении, в котором лежала его дочь, – и идеально попал в его границы. Взглянул на голубое морозное небо. Солнце постепенно скрывалось за горизонтом. Скоро стемнеет, и без фонаря станет ничего не видно.

О чем думала Сучжон, когда в тот день смотрела на звездное ночное небо?

Внезапно по его щекам потекли слезы. Учжин быстро вытер их и вскочил на ноги. Сейчас не время скорбеть. Он пришел сюда не за этим.

Учжин положил на землю букет. Он хотел привезти любимые цветы дочери, но не знал, какие ей нравились. Ему казалось, что он знал все о своем ребенке, постоянно находясь рядом, однако на деле все оказалось иначе – Учжин не знал ни ее любимый цвет, ни темы, которые она обсуждала с друзьями.

Если б он удосужился спросить у Сучжон, какие цветы ей нравятся, сейчас меньше бы стыдился своего букета…

В цветочном магазине Учжин попросил флористов помочь ему. Те отобрали несколько видов и обернули в красивую бумагу. Лютики, пионы и астры источали невероятный аромат.

Сегодня прошло ровно три года со дня смерти дочери. Обычно его жена приезжала сюда и привозила цветы, но теперь этим заняться некому. Выслушав Киёна, Учжин подумал, что следует распутывать дело с самого начала, и приехал в место, где все случилось.

Он смотрел на цветы и думал о Сучжон. «Надеюсь, она не сильно мучилась от боли и страха…»

Учжин решил, что если еще хоть немного задержится, то не сможет уйти, и повернул в обратную сторону. По дороге к машине он постоянно цеплялся за мокрые ветки густых кустов, что значительно затрудняло движение.

«Откуда они знали про дорогу к реке?»

К месту, куда привели Сучжон, можно было добраться, только спустившись вниз по узкой тропинке. Те, кто хоть немного знаком со здешней топографией, знают, что в конце их ждет небольшая речка, но как подростки, приехавшие на машине, нашли ее?

В суде они рассказывали, что случайно повернули не в ту сторону, на курортный комплекс Ёнпхён, но сейчас Учжин усомнился в их словах – речка находится на приличном расстоянии от цивилизации, и они бы поняли, что сбились с пути, намного быстрее, чем доехали сюда. К тому же по дороге к курорту висит так много указателей, что заблудиться невозможно даже ночью. Оправдания юношей, что они ездят сюда отдыхать каждую зиму, тоже звучали сомнительно.

Начав мыслить трезво, Учжин стал замечать вещи, на которые раньше не обращал внимания. Он сел в машину и посмотрел на время – стрелка близилась к пяти вечера. Перед обратной дорогой Учжин попытался позвонить, но вызов не проходил, поэтому ему оставалось только выехать на трассу и попробовать снова. Если пересечь перевал, он сможет заехать в гольф-клуб Ёнпхён, где наверняка есть устойчивый сигнал.

* * *

– Прошло уже… три года. – Услышав рассказ Учжина, следователь Ли Ёнсок сразу вспомнил о том деле.

Он воспитывал дочь такого же возраста – возможно, поэтому мог четко воспроизвести детали произошедшего. Они разговаривали по телефону, но даже на расстоянии Ли Ёнсок чувствовал закрытую, но глубокую и теплую душу мужчины.

– Я бы хотел сегодня с встретиться с вами. Во сколько вы заканчиваете работать? – спросил Учжин.

Дорога до полицейского участка занимала около часа. Если следователь закончит в шесть, то доедет в лучшем случае к семи. Однако он без тени сомнения принял приглашение Учжина, сказав, что сейчас на вызове на городской ферме и приедет, как только закончит дела. Он также назвал ему адрес кафе возле полицейского участка, где часто обедал, и предложил встретиться там.

Забегаловка находилась в глубине переулка, но Учжин без труда нашел ее благодаря заметной рекламе у дороги. Она называлась «У тетушки» и была стара, как вывеска снаружи.

Учжин не видел саму тетушку, однако удручающее состояние стульев и столов намекало, что она совсем не молода. Он сказал следователю, что закажет еду сразу, как приедет, но решил подождать, наблюдая через окно за происходящим на улице. Со смерти жены прошло всего пятнадцать дней, но казалось, что минула целая вечность…

Мысли уйти из жизни вслед за ней давно покинули Учжина – может, потому что люди – непредсказуемые создания, а может, потому что у него появилась причина жить…

Следователь Ли прибыл через десять минут. Казалось, он спешил встретиться с ним. Учжин переживал, что мог поставить человека в неудобное положение, однако Ли Ёнсок не выглядел напряженным и приветливо пожал ему руку.

За три года он ни капли не изменился, только добавилось седины в волосах. Ёнсок все так же носил куртку-«бомбер» и коротко стригся.

Следователь часто захаживал в эту забегаловку и дружил с ее владельцами. Сама тетушка давно умерла, и бразды правления перешли ее сыну и невестке.

– Здесь подают всего несколько супов, – сказал он. – Это довольно удобно, не приходится выбирать.

Следователь рассказал, что знает, когда в меню появляются кимчхи ччиге и тонтхе ччиге. Каждый день суп менялся в зависимости от того, что владелец купил на рынке утром. У Ли Ёнсока не на шутку разыгрался аппетит, когда ему сказали, что сегодня в меню острый суп из трески тэгутхан.

Пока мужчины ждали еду, они непринужденно обсудили, что произошло за это время.

– Вы же приехали, не только чтобы почтить память дочери? – осторожно спросил следователь, выпив несколько рюмок.

– И за этим тоже. На самом деле я хотел кое-что у вас спросить.

– У меня? Не знаю, смогу ли я ответить…

– Вы первым арестовали тех юношей. Не могли бы вы подробнее рассказать об этом?

Следователь Ли какое-то время всматривался в лицо Учжина, попутно опустошив еще рюмку.

– Это может прозвучать резко, но почему бы вам не забыть об этом? – спросил он наконец.

Собеседник промолчал.

– Тех подростков осудили… Должно быть, вам тяжело, но не лучше ли отпустить ситуацию?

– А вы на моем месте смогли бы? – парировал Учжин.

Следователь оставил этот вопрос без ответа.

– Насчет юношей… Я выяснил, что их дело передали в суд по делам несовершеннолетних и вместо заключения приговорили к обязательным работам.

Ли Ёнсок очень удивился его словам. Но, немного подумав, он утвердительно кивнул и произнес:

– Может, потому, что они слишком юны?

– Слишком юны? Они похитили мою дочь и притащили сюда, чтобы убить. Вы бы простили их только из-за возраста? – Учжин неосознанно повысил голос.

Он с легкостью контролировал эмоции перед молодым Киёном, но со следователем это было гораздо сложнее. Его задело не только его предложение забыть произошедшее, но и то, как он защищал арестованных им юношей, даже услышав, что они не получили должного наказания.

– Таков закон, – начал следователь, вертя пальцами пустую рюмку. Он осторожно подбирал слова, чувствуя настроение Учжина. – Как я могу их простить, если не чувствую тех же эмоций, что и вы?

Тот не ответил.

– Закон должен быть справедливым, но это дело таким не выглядит, – произнес Ли Ёнсок, наполняя рюмку собеседника. Тот продолжал молчать. – Только между нами… мне тоже кое-что показалось странным.

– Что именно? – Учжину показалось, что его затылок пронзила молния.

Следователь Ли уставился в одну точку и погрузился в пучину воспоминаний. События трехлетней давности всплывали перед глазами, одно за другим…

* * *

На выходных в канун Рождества полицейских из участка в Пхёнчхане перебросили в Тэгваллён в качестве усиления на праздники.

Зимой в Ёнпхёне постоянно было многолюдно, туристы всё приезжали и приезжали, что, естественно, увеличивало число различных происшествий. Например, человек катался на лыжах, после зашел в ресторан, поужинал в компании друзей и, выпив, сел за руль. Результат – авария.

Сперва Ли Ёнсок думал, что сообщение о ДТП с участием машины Ким Сынчхана из той же серии. На перекрестке на мосту Ёнсан, который находится по дороге к одноименному курортному комплексу, не было светофора. Обычно водители там притормаживают, чтобы избежать несчастного случая. Полицейские получили сообщение об аварии после двенадцати ночи и сразу же сорвались к месту происшествия.

Машина Сынчхана, двигаясь по мосту, задела встречный автомобиль. От этого контакта их откинуло на ограждение. Крылья обоих автомобилей были слегка помяты, но, к счастью, никто не пострадал. На дороге не было ни светофора, ни свидетелей, поэтому оказалось сложно определить, кто виноват. Пассажиры одной машины говорили, что водитель не включил поворотник и вылетел на перекресток, а другой – что водитель не знает правил дорожного движения. В аварии они обвиняли друг друга.

Сынчхан с компанией угрожали участникам происшествия, обещая повесить на них расходы по ремонту их дорогущей машины. Но те, видя, что подростки блефуют, сразу же вызвали полицию и забрали у них ключи от машины, чтобы они не сбежали.

Приехав на место аварии, следователь Ли заметил нечто странное. Спутники Сынчхана выглядели слишком молодо, а фотография на водительских правах не совпадала с его внешностью. Похожа, да, но все-таки на фото был изображен другой человек. Следователь понял, что Сынчхан подсунул ему чужие права. Тогда он вытащил сканер для проверки отпечатков пальцев и демонстративно помахал им перед юношей.

– Видишь, до чего дошел прогресс? Наше оборудование с каждым годом все лучше и лучше. Так что я могу выяснить твою личность здесь и сейчас, – пригрозил он.

Конечно, следователь немного слукавил, но это сработало. Юноша, задумавшись над его словами, перекинулся взглядом с товарищами. Ли Ёнсок ожидал увидеть на их лицах замешательство, но они выглядели мрачнее, чем он предполагал. Следователь понял, что молодые люди переживают не из-за аварии. Было что-то еще.

Он надавил на Сынчхана, вынуждая его показать настоящие документы. Сперва тот отнекивался, говоря, что их украли, но наконец сдался и достал бумажник. Ли Ёнсок попросил рядового Пака проверить удостоверение личности юноши и его спутников. Молодым людям ничего не оставалось, кроме как последовать примеру Сынчхана. Школьники Чо Юнги и На Чэган. Обоим шестнадцать лет. Все участники аварии – несовершеннолетние, без водительских прав.

Приблизившись, следователь почувствовал запах алкоголя. Тогда он решил отправить их в участок проходить тест и заодно перепроверить контактные данные. Водитель полицейской машины понял начальника с полуслова, когда тот тихо выругался, что из-за безголовых подростков ему придется писать очередной отчет. На место аварии приехало несколько эвакуаторов, но большинство автовладельцев решили добраться до дома самостоятельно. Поэтому оттаскивать пришлось только машину задержанных молодых людей.

Следователь Ли тяжело вздохнул. Вид покореженного автомобиля, в котором ехали Сынчхан и его друзья, говорил сам за себя. Было очевидно, что юноши без спросу взяли машину родителей и случайно устроили аварию. Они не пытались позвонить в страховую компанию или выяснить отношения с другими водителями, а старались как можно быстрее выбраться из машины. Ли Ёнсок подумал, что заявлению одного из пострадавших о том, что подростки хотели сбежать, можно верить.

Когда они добрались до участка, внимание следователя привлекло нечто странное. Осматривая разбитую «Ауди» на парковке, он заметил на заднем сиденье светло-зеленое пальто. В нем не было ничего особенного, но отчего-то Ли Ёнсок ощутил тревогу. Он записал номер машины и зашел в участок.

В помещении было много людей. Молодые парни, подравшиеся в местном баре, до сих пор кричали и тыкали друг в друга пальцами. Рядом на диване в замешательстве сидели виновники аварии. При свете ламп они выглядели еще младше. Когда дебоширов развели по разным кабинетам, повисла звенящая тишина.

– Ким Сынчхан, чей это номер? – спросил следователь.

– Старшего брата.

– Он здесь, с тобой? – Ли Ёнсок хотел узнать, не отдыхали ли подростки с родителями на местном курорте.

– Нет, в Сеуле.

– А машина чья?

– Брата.

В первую очередь следователь Ли дозвонился по указанному телефону. Трубку действительно взял старший брат. Выслушав, что произошло, он попросил передать трубку Сынчхану. Ли Ёнсок услышал в телефоне крики. После разговора юноша сокрушенно рухнул на диван.

– Вы двое, – обратился следователь к остальным. – Жду номера ваших родственников.

– А наших зачем?

– Вы ехали в одной машине.

– Но за рулем же был Сынчхан.

– Твое имя? – спросил Ли Ёнсок.

– На Чэган. И вообще, почему вы с нами так грубо разговариваете? – Он удивленно посмотрел из-под очков.

– В момент аварии вы находились в машине, – деловито начал следователь. – Поэтому по закону тоже становитесь участниками правонарушения. Но вы несовершеннолетние, поэтому нам необходимо связаться с вашими родственниками. Дайте номера родителей… пожалуйста.

Судя по их переглядываниям, именно Чэган был лидером в той тройке. Юнги и Сынчхан не знали, что делать, и наблюдали за реакцией друга. Тот, в свою очередь, немного подумал и записал номер. Юнги последовал его примеру.

Сперва родители недоверчиво отнеслись к звонку, заявив, что их дети вместе делают уроки у друга, и были огорошены тем, что им необходимо приехать в Ёнпхён. Казалось, юноши нервничали еще сильнее, боясь приезда родных.

К четырем часам утра они добрались до города. Мужчина, оказавшийся братом Сынчхана, быстро нашел его взглядом и отвесил подзатыльник. За ним следовала их мама, которая крепко обняла сына, пытаясь удостовериться, что тот не пострадал.

– Хватит, это всего лишь машина. Сколько еще ты собираешься его бить? – поинтересовалась она.

– Дело не в машине. Он – несовершеннолетний. Этот балбес сел за руль? Да еще и в пьяном виде? Отец убьет нас, если узнает.

– Не кричи, – одернула его мать. – Много шума из ничего… Купим тебе новую.

Может, благодаря фразе «новая машина», а может, потому, что ему удалось навалять Сынчхану, старший брат успокоился.

– Сынок, ты в порядке? – обеспокоенно спросила мама, глядя в глаза младшему.

Затем она подошла к следователю, низко склонила голову и начала причитать:

– Господин Ли, простите меня за него. Видите, они же еще дети, совсем незрелые… Наверное, переволновались из-за экзаменов, вот и попали в неприятности. Вы же знаете, сейчас дети так много учатся, что совсем не приспособлены к жизни и не знают, что можно делать, а что нельзя… Взгляните на них. Им всего-то по шестнадцать. Мальчики сами в шоке и больше никогда не совершат подобного. Чэган, ты же такой серьезный юноша, почему не остановил их? Подойди и извинись перед следователем.

Глядя на ее общение с подростками, можно было подумать, что они хорошо знакомы. Молодые люди склонили головы, приняв виноватый вид.

– Что мне сделать? – спросила женщина. – Что будет с ребятами?

– К счастью, никто не пострадал, поэтому вам достаточно достичь соглашения с другими водителями. А вот за вождение без прав дело вашего сына будут рассматривать отдельно и решение вынесут после окончания расследования.

– Давайте номера этих водителей.

– Они сказали, что сперва хотят посмотреть отчеты с места происшествия. Поезжайте домой и позвоните им уже утром, – сказал следователь и передал женщине контактную информацию.

– Я могу забрать своего ребенка? – уточнила она.

Внезапно с улицы донеслись рев мотора и скрип тормозов. Через мгновение в полицейский участок вошли мужчина и женщина средних лет и осмотрелись. При виде них Юнги скорчил недовольную гримасу и вжал голову в плечи.

– Что с тобой? Ты не ушибся? Что вообще произошло? – удивленно спросила женщина, подбежав к Юнги и крепко обняв его.

Пока мать юноши причитала, его отец выяснил имя следователя, ответственного за дело, и подошел к нему.

– Сынчхан, почему Юнги постоянно попадает из-за тебя в передряги? – закричал он.

– Что? Хотите сказать, что это Сынчхан во всем виноват? – вступилась за сына мать.

– Ну а кто еще? – вклинилась мама Юнги. – Если б он не взял машину брата, наши мальчики не попали бы в аварию и не сидели бы в полиции.

– Какая наглость! А кто подбил моего сына на эту авантюру?

– Вы намекаете на моего ребенка?

– Хватит! Прекратите брызгать ядом, – остановил словесную перепалку отец Юнги.

Родители Чэгана даже не появились. Удалось связаться с его мамой, которая объяснила, что муж уехал в командировку за границу, а сама она машину не водит. Следователь долго думал, что делать, и в итоге вынес ей предупреждение и попросил родителей Юнги отвезти Чэгана домой.

Когда все они, продолжая ругаться, покинули участок, воцарилась звенящая тишина. Следователь Ли встретился взглядом с сержантом Паком, улыбнулся и сказал:

– Все дети богатых родителей одинаковые – постоянно влипают в неприятности.

– И все родители тоже одинаковые, – усмехнулся Пак. – У них всегда одно оправдание – любимое чадо попало под дурное влияние…

Все родители слепы. Даже если ребенка арестовала полиция, они свято верят, что, не попади он в плохую компанию, никогда так не поступил бы. Однако следователь Ли не собирался убеждать их в обратном – будучи родителем, он прекрасно понимал их чувства. Его самого несколько раз вызывали в школу.

Ли Ёнсок стал зевать – скоро рассвет. Он встал с места, намереваясь немного вздремнуть в комнате для допросов, но его мечтам не суждено было сбыться. Раздался звонок – значит, опять что-то произошло. Следователь взял трубку. Его мучило нехорошее предчувствие, что спать сегодня он уже не ляжет.

Сообщили, что недалеко от плотины Тоам было найдено тело – ранним утром его обнаружили туристы, спускавшиеся с горы. Следователь Ли выехал на место с сержантом Паком, который хорошо знал ту горную местность.

Свидетели переминались с ноги на ногу у придорожной забегаловки недалеко от плотины. Увидев полицейскую машину, помахали рукой. Вместе они проехали чуть выше в горы. По дороге туристы рассказали, что позвонили не с места происшествия, а уже из города, где ловила связь. Прибыв к плотине, они повели полицейских к воде.

– Если перейти вон там через реку, начинается туристический маршрут к пику Окнёбон; там мы и…

На фоне пепельного пейзажа выделялось нечто яркое. Подойдя ближе, следователь увидел труп.

Сперва он внимательно осмотрелся. Дорога находилась выше. Летом, вероятно, к речке спускаются отдыхающие, чтобы полюбоваться водой, но зимой сюда намеренно заходят только спортсмены. Вероятно, преступление совершил тот, кто хорошо знаком с местностью. Следователь взял у туристов контактную информацию и отпустил их домой.

Тело лежало на выступавших над водой камнях. Ли Ёнсок издалека, чтобы не затоптать следы, осматривал труп.

Девушка, на взгляд не старше двадцати. Как рассказал один из туристов, одета в яркий розово-желтый свитер. Камни в районе ее головы покрыты кровью. Было непонятно, ударили ее или она сама оступилась и расшибла голову, но эта ли травма привела к смерти? Судя по положению тела, до удара с ней произошло что-то еще.

– Где ты оставил джемпер? – спросил он у Пака, увидев, как тот переминается с ноги на ногу от холода.

– В машине. Снял и забыл.

Обычно сержант Пак и зимой ел лапшу в ледяном бульоне и не мерз, но даже он не выдерживал ледяного ветра возле горной речки. Следователь отослал коллегу в машину – не хотел, чтобы тот заболел да еще и затоптал важные улики.

Команда криминалистов прибыла из Пхёнчхана лишь спустя час.

Почувствовав, что замерзает, Ли Ёнсок направился вверх к дороге. Внезапно ему пришла в голову мысль. Кусочки пазла начали складываться в единую картину, от которой ему поплохело.

«Куда делось ее пальто?» – подумал он.

Девушка не могла выйти на улицу без верхней одежды. Не было ничего и возле нее. Отсутствие пальто – это очень важная улика. Сколько следователь ни думал, не могла жертва прийти сюда в одном свитере. Она где-то сняла его. Или кто-то заставил снять…

Тогда следователь вспомнил о зеленом пальто на заднем сиденье машины Сынчхана.

Теперь он понял, почему этот факт все не давал ему покоя. Все подростки в машине сидели в верхней одежде. А то зеленое пальто было женским. Возможно, эти события между собой не связаны, но, увидев тело девушки в одном свитере, Ли Ёнсок непроизвольно возвращался мыслями к ночной аварии.

«Они не переживали из-за езды без прав и аварии», – вспомнил он лица молодых людей после задержания.

Следователь не мог отделаться от навязчивой мысли, что юноши как-то связаны с убийством. Вероятность хоть и небольшая, но была. В первую очередь он решил осмотреть машину. Бегом добрался до сержанта Пака, оставил его следить за действиями криминалистов, а сам поехал в участок.

Оттуда Ёнсок позвонил брату Сынчхана и сказал, что хочет осмотреть машину. Молодой человек полусонным голосом пояснил, что остался в городе на ночь, поскольку хотел убедиться в исправности машины и отдать ее утром в ремонтную мастерскую на проверку. Следователь Ли почувствовал невероятное облегчение – значит, не все потеряно.

Брат Сынчхана расположился в доме отдыха в десяти минутах езды от участка. Ли Ёнсок поспешил к нему, боясь упустить возможность. Все его тело пронзило нехорошее предчувствие. Может, именно так проявлялось полицейское чутье, о котором он много слышал от старших коллег…

Добравшись до дома отдыха, на парковке следователь увидел машину. Вскоре на улицу вышел и сам ее владелец – и спросил, зачем еще раз нужно осматривать салон. Ли Ёнсок с напускной небрежностью пояснил, что хочет перепроверить, совпадает ли всё с записями в отчете. Расслабившись, брат Сынчхана кивнул в знак согласия.

– Не могли бы вы, пожалуйста, открыть машину? – попросил следователь.

Молодой человек молча нажал на кнопку разблокировки.

Ли Ёнсок сразу направился к задней двери. Зеленое пальто, которое он видел ночью, лежало на том же самом месте. Доставая его, мужчина заметил под сиденьем что-то блестящее. Нагнувшись, он подобрал с пола мобильный телефон и вытащил его из машины вместе с пальто.

Руки следователя тряслись, когда он открывал чехол телефона, боясь того, что увидит. Разблокировав экран, Ёнсок увидел улыбавшуюся девушку в светло-зеленом пальто.

Девушка, которая лежала сейчас в воде горной речки Сончхон, стояла рядом с мужчиной и женщиной средних лет, видимо родителями, и улыбалась. Осознав, что предчувствие его не обмануло, следователь почувствовал горечь поражения. Родители девушки наверняка ждали ее всю ночь и не знали, что она больше не вернется. Прежде чем связаться с ними, Ли Ёнсоку надо было кое-что сделать.

– Позвоните родителям и скажите немедленно привезти сына в участок, – приказал он брату Сынчхана.

Так инцидент с аварией с участием несовершеннолетних превратился в дело об убийстве.

* * *

– А что вам показалось странным? – спросил Учжин.

– В тот же день, после обеда, всех подростков вызвали в полицейский участок Пхёнчхана. Когда их поймали за вождением без прав, родители возмущались и перекладывали вину друг на друга; здесь же все сидели тихо, словно сговорились. Сперва я подумал, что они были шокированы новостями об убийстве, но на следующий день дело внезапно передали в Сеул…

– И?..

– И когда позвонили нам в участок, чтобы оповестить об этом, я уже знал, что так и будет.

– Почему дело внезапно передали в Сеул? – спросил Учжин.

– Как мне объяснили, потому что и убийцы, и жертва жили в столице. Но ведь нельзя передавать подобные дела без подробного расследования на месте. Полиция Сеула даже не запрашивала у нас материалы, хотя именно наш участок проводил предварительное расследование. В общем, остался неприятный осадочек…

С тех пор Ли Ёнсок занимался другими происшествиями. Ему было некогда следить за тем самым делом, но иногда он ловил себя на мысли, что хочет знать, как прошел суд.

– Узнав о решении, я понял, что кто-то из родителей постарался выторговать максимально мягкое наказание.

Учжин промолчал.

– Слышал, что все трое познакомились за несколько лет до убийства, когда ходили на частные занятия к некоему учителю Чхве. Вы же знаете, что это за место? Там учатся только дети из богатых и влиятельных семей…

Следователю можно было не продолжать – Учжин и без него все прекрасно знал. Он почувствовал это влияние, когда встретил отца Сынчхана, главврача больницы. Родители Чо Юнги владели недвижимостью в районе Каннам, включая несколько зданий и сеть заправочных станций, а На Чэган был сыном председателя фонда частной академии. С рождения парни жили в своем мире, выстраивая внутри него крепкие дружеские отношения.

Учжин присутствовал на первом заседании и видел в этих молодых людях испуганных детей. В следующие разы он не мог прийти из-за заболевшей жены, но после много размышлял, что, если б пришел, убийц наказали бы по всей строгости. Однако закон оказался к ним лоялен.

После рассказа Киёна Учжин проверил в открытом доступе отчеты суда по делам несовершеннолетних и увидел, что юноши действительно отделались очень мягким наказанием. Такое решение объяснялось тем, что подсудимые вели образцовый образ жизни, получали высокие оценки в школе, занимали активную общественную позицию и глубоко сожалели о случившемся, выражая искреннее раскаяние.

Учжин потерял дочь, а для кого-то эта ситуация стала лишь ошибкой, которую простили в суде… Он понял, что всю жизнь был слишком наивен – закон един не для всех. Это не инструмент правосудия и не оплот справедливости. После встречи со следователем Ли Учжин окончательно в этом убедился.

Если верить словам Киёна о настоящем преступнике – вернее, если тот действительно существовал, – то дело могли передать в Сеул, чтобы скрыть его личность.

– А вы можете узнать, кто отдал этот приказ? – спросил Учжин.

– Такое проворачивают тайно, – покачал головой Ли Ёнсок. – Никто не признается, даже если предъявить неопровержимые доказательства.

Учжин чувствовал, как перед ним выросла огромная стена, и, как бы он ни пытался ее перелезть, она становилась все выше и выше. Будучи законопослушным гражданином, Учжин не мог это принять.

Однако сдаваться было нельзя. Если б он с самого начала тщательно сопоставил факты и выяснил, кто стоял за смертью Сучжон, его жена осталась бы жива.

– А может быть такое, что за этими молодыми людьми стоит еще кто-то, например другой подросток? – спросил Учжин.

– Не уверен. А что?

– Да нет, я так, просто… Вы же были на месте преступления, вдруг что заметили…

Учжин хотел было рассказать о том, что узнал от Киёна, но быстро передумал – не стоило давать новую информацию следователю, который три года назад позволил передать дело в Сеул, не проведя должного расследования.

Оставался последний вариант – выслушать историю из уст самих преступников. Если убийство совершил другой человек, кто лучше них знает об этом? Судя по их поведению и увлечению алкоголем, юноши тоже сильно изменились за эти три года. Тогда они прикрыли настоящего убийцу, но сейчас чувствуют несправедливость того, что получили наказание за чужое преступление. Это означало, что с течением времени уверенность в правильности их действий пошатнулась. Учжин намеревался протиснуться сквозь трещину в их обороне и выяснить правду.

Он молча опустошил рюмку.

– Возможности перенаправить дело в другой город есть только… – с сожалением начал следователь.

Учжин удивленно взглянул на него, ожидая продолжения.

– У прокуратуры.

11

Ли Чэхёк даже не удосужился открыть глаза, когда услышал, как на его рабочий стол опустилась тяжелая папка с документами. Видимо, он проспал в кресле довольно долго – перед глазами красовалась целая башня из бумаг. Часы показывали начало девятого.

Свет в здании уже погасили, тихо было и в офисах за стеклянной стеной. На рабочем месте оставались лишь несколько человек в кабинетах в конце коридора. Обычно в это время в компании кипела жизнь, но приближался конец года, поэтому работы оставалось немного.

Чэхёк по привычке поднял руки и потянулся. Глаза слезились, шея болела – он слишком долго просидел за экраном компьютера. Незапланированный сон никак не улучшил его состояние. Мужчина поднял с пола упавшие папки и подошел к окну.

Зимняя ночь казалась особенно тихой. Возле здания напротив ярко светились рождественская елка и фигурка оленя Рудольфа, но выглядели они довольно потрепанными. Чего еще можно ожидать от праздничной атмосферы в условиях ухудшающейся экономики… Украшения, которые он по привычке развесил в офисе, были старыми и безвкусными.

Когда Чэхёк открыл окно, внутрь ворвался морозный воздух. Мужчина глубоко вдохнул – в голове немного прояснилось. Глаза тоже вернулись к жизни, из них ушли сухость и раздражение.

Внезапно в дверь постучали. Обернувшись, он увидел стажера.

– Господин адвокат, мы тут пиццу заказываем… Не хотите присоединиться? – спросила девушка.

На прошлой неделе к ним на практику отправили более тридцати человек, чтобы они посмотрели, как работают юристы. За такой короткий срок Ли Чэхёк понял, кто из них валяет дурака, а кто полностью отдается работе и умеет работать в команде.

Стажера, заглянувшую к нему в кабинет, он запомнил быстрее и лучше всех. Ее звали Кан Хигён. Девушка и так привлекала внимание своей дружелюбностью, но, кроме того, при знакомстве она представилась дочерью старшего судьи Верховного суда, что нельзя было игнорировать. После стажировки ее возьмут на работу в их отдел.

– Я уже собирался уходить… – Он покачал головой.

– А, хорошо. Тогда до завтра! – Улыбнувшись в ответ, Хигён закрыла дверь.

После визита стажера Чэхёк представил лицо дочери – он был так уверен, что однажды и Сеён будет проходить практику под его присмотром… Но все пошло не по плану.

До конца девятого класса девушка училась лучше всех в школе, но в десятом ее оценки стремительно ухудшились, она даже выпускные экзамены не сдала. Чэхёку стало некомфортно общаться с теми, кто знал об этом. И проблема была даже не в пересдаче экзамена, а в том, что Сеён не выказывала ни малейшего желания его пересдавать.

В какой-то момент ситуация вышла из-под контроля. Размышляя, что пошло не так, Чэхёк подумал о съемках жены в фильмах – и скривился. Еще пару лет назад их отношения были совсем другими…

После расставания он оставил всё супруге и жил отдельно. Естественно, образование Сеён тоже стало обязанностью матери. Но со временем она все больше времени проводила вне дома и не обращала внимания на дочь. Правда, узнал Чэхёк об этом намного позже, когда семья разваливалась, а Сеён ступила не на ту дорожку. Каждый день он возвращался домой в час-два ночи и сразу ложился спать, поэтому ничего не знал.

Изменилось бы что-нибудь, если б он узнал раньше? Наверное, нет. Даже выяснив, что у жены появился любовник, Чэхёк был поражен ее поведением – она бросила на него гневный взгляд, ткнула в него пальцем и холодно процедила: «Это все из-за тебя».

Он посмотрел на жену, но ничего не ответил. Так ее вырастили и воспитали. Она получала все, что хотела, – а если не могла, делала все по-своему. Наследница богатых родителей, которая ставила свои желания превыше всего и не обращала внимания на остальное. Женщина, убежденная в том, что вселенная вращается вокруг нее…

Ледяной ветер с улицы быстро охладил кабинет. Чэхёк закрыл окно и подошел к столу, пытаясь упорядочить разбросанные документы. Оставалось еще много материалов к рассмотрению, но заниматься этим сегодня он больше не хотел. Да и пользы от этого не будет, ему безумно хотелось спать.

Чэхёк надел пальто, на прощание помахал стажерам и вышел из офиса. Зайдя в лифт, открыл телефон и прочитал сообщение.

«Сегодня не приедешь?»

Лишь увидев эту фразу, Чэхёк осознал, что сегодня проводится встреча выпускников его университетской группы. Он совершенно забыл… В последнем телефонном разговоре обещал, что непременно будет, но этот момент совсем вылетел из головы. Чэхёк подумал извиниться ответным сообщением, но в итоге отбросил эту идею. Было поздно, общаться с кем-либо совершенно не хотелось. Глаза устали, голову пронзала острая боль. У него не осталось сил идти на встречу. Чэхёк хотел вернуться домой, принять горячую ванну и отоспаться.

Спустившись на парковку, он сел в машину. Холодный зимний воздух просачивался сквозь теплое пальто. Когда Чэхёк завел двигатель и взялся за руль, холод распространился и на ладони.

* * *

Домой он добрался только после девяти. Дорога заняла пятьдесят минут вместо привычных двадцати – обычный снегопад привел к сильным пробкам. В итоге усталость накатила еще сильнее.

Войдя в квартиру, Чэхёк снял верхнюю одежду, бросил пиджак на диван и включил в ванной горячую воду. После достал из холодильника вино, которое не допил прошлой ночью, налил в бокал и залез в ванну. Холостяцкая жизнь освободила его тело и душу. Чэхёк был благодарен жене за предоставленную ею возможность наслаждаться личным пространством и временем, не боясь, что кто-то тебя побеспокоит.

Он лежал в наполнявшейся ванне, подставив ногу под струю из крана. Казалось, что тело колют острыми иголками. Возможно, вода была слишком горячей, но вскоре он привык к ее температуре. Покалывание исчезло, и все мышцы расслабились.

Сделав глоток вина, Чэхёк какое-то время лежал неподвижно, его глаза сами закрылись. Успокаивающий звук воды и горьковатое послевкусие алкоголя сделали свое дело. Он стер из головы все мысли о материалах текущего дела, о встрече, на которую не пошел, и о сюрпризе для Сеён, которая должна приехать после Нового года. Он чувствовал только тепло, окутывавшее его тело…

Поняв, что задремал, Чэхёк резко открыл глаза – вода постепенно остывала.

Он быстро надел халат и вышел из ванной. Очень хотелось лечь в кровать и проспать часов тридцать. Но дела на сегодня еще не закончены…

Чэхёк отыскал телефон и посмотрел на время – курсы дочери должны были закончиться в десять. Он хотел позвонить ей, чтобы приободрить ее в первый учебный день и выслушать обещания, что она не подведет. Но девушка не отвечала. Наверное, болтает с мамой…

«Перезвони мне».

Чэхёк отправил сообщение в надежде, что перед сном Сеён найдет хотя бы пять минут, чтобы пообщаться с отцом. Но ответа не последовало. Он подумал, что дочь, наверное, уснула после тяжелого первого дня занятий. Мысленно пожелал ей, чтобы она покрепче завязала шнурки на кроссовках и не останавливаясь бежала к намеченной цели. Сеён не нравились подобные нравоучения, но он считал, что не может снова упустить образование дочери. Настало время брать все в свои руки.

Вскоре Чэхёк забылся и уснул, но всю ночь его мучили кошмары.

Он ехал по темному шоссе. Шел ливень, поэтому видимость была почти нулевой. Чэхёк слышал шорох на заднем сиденьи, который изрядно беспокоил его. Он не помнил, чтобы кто-то садился в машину, и был уверен, что сидит здесь один. Тогда что это за звук?

Внезапно перед ним возникла черная тень. От резкой остановки тело бросило вперед, руль не подчинялся движениям рук. Машина съехала с трассы и скатилась со скалы. Чэхёка подбросило в воздух; он в ужасе наблюдал, как вещи в салоне вреза́лись друг в друга. За стеклом оскалилась яростная мутная волна – и бросилась на падающий автомобиль.

Когда машина ударилась о поверхность моря, тело Чэхёка пронзила боль. Но на этом все не закончилось. Погружаясь все глубже, от давления автомобиль треснул – вода заполнила весь салон, и Чэхёк начал тонуть…

Он не мог дышать. Легкие требовали воздуха, глаза готовы были вылететь из орбит. Чэхёк попытался открыть дверь, но та не поддалась. Он страдал, пытаясь выбраться, а вокруг его шеи, словно живые, начали обвиваться чьи-то черные волосы, вскоре стянув все его тело. На ощупь они казались холодными и гладкими. Чэхёк впал в панику и больше ничего не видел…

Вырываясь из пут, мужчина резко открыл глаза. Он лежал на кровати. Сквозь окно пробивались лучи зимнего солнца. Наступило утро.

Сколько же он спал? Голова была такой тяжелой… Похоже, кошмары мучили его всю ночь. Чэхёк не чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, словно в мыслях засел какой-то посторонний объект. Он сел на кровати и осмотрелся. Телефон, оставленный на тумбочке, слабо светился. Похоже, ночью пришло сообщение…

Чэхёк прочитал, что написала ему дочь.

Он думал, что Сеён проснулась и ответила ему, но в реальности все было иначе. Сообщение действительно пришло с телефона дочери, но явно не от нее. Дочитав до конца, мужчина почувствовал, как его бросило в холодный пот. Сна больше не было ни в одном глазу.

«Твоя дочь у меня».

Это не шутка. Они с Сеён никогда не разыгрывали друг друга.

Чэхёк глянул, когда пришло сообщение. Рано утром, в четыре часа четырнадцать минут.

12

Сеён проснулась в весьма бодром состоянии.

– Поспи еще немного, – сказала ей медсестра, вытаскивая из вены иголку капельницы.

Рука женщины была ледяной, может, поэтому Сеён почувствовала заряд энергии. Открыв глаза, она какое-то время не понимала, где находится. В больнице… Этот факт показался девушке странным – все вокруг выглядело незнакомым и пугающим. Как она попала сюда?

– Подержи, пожалуйста, ватку… – Медсестра взяла Сеён за руку и согнула ее в локте. Это напомнило девушке о случившемся прошлой ночью.

Из-за Юнги она ворвалась в машину к незнакомцу; дальше следовали акт неповиновения родителям, авария, грузовик на трассе… И куда, к слову, делся ее спутник?

Лежа на спине, Сеён оглядела соседние койки, но не увидела мужчину, который согласился ее подвезти. Большинство пострадавших в ДТП тоже спали, получив первую помощь.

Часы над входной дверью показывали пять утра. Девушка осторожно пошевелила руками и ногами – колено побаливало, но не очень сильно. Больше никаких травм Сеён у себя не заметила.

«Я так хотела к морю, а тут эта авария…» – с досадой подумала она.

Да уж, если хоть что-то не заладится, все планы рухнут как карточный домик… Это и привело ее в больницу. В общем, теперь не время для желаний и бунтарства. Это знак, что пора возвращаться домой. Тем более что водитель куда-то исчез… Сеён не хотелось лежать в какой-то провинциальной больнице под вонючим одеялом. Оставалось только позвонить родителям и попросить приехать. Но кому? Маме? Сеён даже не знала, где она. Может, летит в путешествие на самолете на другой конец планеты… Отцу? Об этом девушка и думать не хотела.

Как все это произошло? Если б Сеён поймала такси, убегая ночью от Юнги, ничего не случилось бы. Но проблема в том, что она бездумно прыгнула в машину к незнакомцу, который будто поджидал ее. Будучи в здравом уме, девушка никогда так не поступила бы. Она вела себя как одержимая…

Только Сеён решила, что надо возвращаться, как услышала шорох за спиной и обернулась. К ней приближался ее вчерашний спутник. Отчего-то девушка испытала настоящее облегчение. Они были знакомы всего несколько часов, но почему она так ждала его прихода?

– Когда ты проснулась? – спросил он, подойдя к кровати.

– Я думала, вы уехали…

– Нет, конечно; просто решил подремать в машине.

– Поехали, – внезапно произнесла Сеён, встав с постели и взяв куртку.

– Куда? – удивился Учжин.

– К морю. Вы же говорили, что покажете рассвет.

– В таком состоянии?

Сеён пошевелила руками и ногами, показывая, что в полном порядке. Мужчина выглядел растерянно, но ничего не сказал в ответ.

– Вы же сдержите обещание? – спросила девушка.

Учжин ненадолго задумался, а затем подошел к медсестре. Увидев, что они напряженно разговаривают, девушка быстро накинула куртку и вклинилась в обсуждение.

– Ну что, можем ехать? У нас еще много дел, – произнесла она.

Медсестра внимательно осмотрела Сеён и попросила немного подождать. Вскоре она вернулась с доктором.

– Говорят, ты уже хочешь выписаться? – спросил он.

– Смотрите, у меня все хорошо. И вообще, мы в самой аварии не участвовали – так, последствия резкого торможения, – бодро отрапортовала Сеён.

– Если головная боль вернется, немедленно обратись в больницу.

Доктор еще не успел закончить, как девушка вылетела из отделения, таща Учжина за рукав.

– Скорее, скорее! – торопила она.

– Уже перевалило за пять утра. Мы, наверное, опоздали. – Учжин не разделял ее энтузиазма.

– Вот и увидим. Лучше поздно, чем никогда.

Они быстро погрузились в машину, покинули Вончжу и вновь оказались на шоссе.

Зимой солнце встает позже, да и дорога была почти пустой в такой ранний час, но Учжин не был уверен, что они успеют добраться до беседки к рассвету. Сеён нервно смотрела на спидометр и проверяла, сколько километров осталось.

– Знаете, что мне снилось в больнице? – внезапно спросила она.

Водитель не реагировал.

– Мне снилось, что я бегу к морю. Но сколько бы я ни старалась, воды видно не было.

Благодаря Учжину, слегка превысившему скорость, им удалось приехать в Каннын с первыми лучами солнца. Как только они припарковались, Сеён пулей вылетела из машины.

Тьма, укрывавшая пляж рядом с беседкой Кёнпходэ, рассеивалась и уступала место теплому свету. Горизонт там, где должно было появиться солнце, окрасился в алый цвет. По небу проплывали редкие облака, что типично для побережья. Ледяной ветер неприятно бил по носу, проникая внутрь, к самому сердцу.

Несмотря на ранний час, на пляже сидели люди. Наверняка они приехали, чтобы тоже понаблюдать за рассветом. Сеён побежала по песку. Ее ноги утопали в нем, но девушка упрямо продолжала бежать к волнам.

– Как твоя нога? – спросил Учжин.

– Все хорошо! – ответила она, не останавливаясь.

Сеён подумала, что идея как можно быстрее уехать из больницы оказалась прекрасной. Если б она всегда действовала, опираясь на здравый смысл, то никогда не увидела бы чистое небо и не почувствовала холодный морской воздух.

На рассвете было довольно морозно, но девушка не обращала на это внимания – она смотрела на горизонт, от красоты которого захватывало дух. Сеён молча наблюдала за морем. Тишину прерывал только шум волн. Люди на пляже замерли, уставившись в одну точку, где должно было взойти солнце.

Оно медленно начало подниматься над горизонтом, показывая свое красное лицо. Неожиданно для присутствовавших его лучи резко ударили в разные стороны, освещая сразу все пространство. Сеён думала, что солнце будет медленно выползать на небо, но сама не заметила, как оно полностью взошло. Она еще никогда не видела рассвет.

Внезапно по ее лицу потекли соленые струйки. Девушке казалось, что она одна на всем огромном пляже. Солнце светило так сильно, что заболели глаза. Сеён быстро смахнула рукавом слезы и отвернулась. Почувствовав Учжина за спиной, сорвалась с места и побежала по пляжу – не хотелось, чтобы кто-нибудь видел ее заплаканные глаза.

Уворачиваясь от большой волны, Сеён потеряла равновесие и шлепнулась на песок, но было совсем не больно. Запыхавшись, девушка глубоко вдыхала холодный воздух, запах моря и впитывала лучи красного солнца. Слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули из глаз. В таких случаях ей сложно было сразу успокоиться. К счастью, мужчина наблюдал издалека и даже не думал приближаться.

Шум строптивых волн служил своего рода щитом, скрывавшим ее всхлипы. Душа Сеён плакала, а разум смотрел на нее со стороны холодным, осмысленным взглядом.

«Чего ревешь? Ты же сама все разрушила», – шептал он ей на ухо.

Еще несколько лет назад девушка ничего не боялась – ей все было по плечу. Но сейчас та гордая Ли Сеён исчезла, а на ее место пришел излишне чувствительный, подавленный и раздражительный человек. На людях она была само спокойствие – но не могла обмануть свой холодный разум, наблюдавший за ней со стороны. Эта другая Ли Сеён оценивала ее как предмет, открыто выражая свое недовольство.

Почему так произошло? Когда все пошло наперекосяк?

«Ты сама знаешь, отец сказал больше никогда не связываться с теми парнями», – продолжал нашептывать разум.

Перед ее глазами вновь возникло лицо Чэгана. Сеён захотелось кричать. Этот секрет она не могла доверить никому. Но кажется, теперь в тайну посвящен и Юнги. Девушку терзало предчувствие, что ее ждет нечто ужасающее. Когда все пошло криво?

«Не плачь, этим ты себе не поможешь…» Сеён вновь обрела хладнокровие. Она не могла сдаться.

Вскоре девушка успокоилась. Ее лицо, мокрое от слез, быстро замерзло.

* * *

Собравшись с мыслями, Сеён огляделась. Большинство зрителей исчезли – наверное, решающую роль сыграл холод. Ее спутник сидел на скамейке под сосной неподалеку и наблюдал за морем. Он выглядел холодным и одиноким, как ветер. Если подумать, это место напоминало ему о счастливых днях с женой и дочерью. Пейзаж был тем же, но от жены остался лишь прах в урне на заднем сиденье. О чем он думал?

Увидев, что Сеён направилась к нему, Учжин внимательно посмотрел на ее колено и спросил:

– Не ушиблась?

Девушка тихо покачала головой и села рядом. Переливающиеся на солнце волны были такими яркими, что у нее заболели глаза.

– Знаете, какую фразу мне чаще всего говорили этой ночью? – спросила она.

Учжин промолчал. Тем временем Сеён продолжила:

– Спрашивали, в порядке ли я. От родителей таких слов я не слышала очень давно.

Мужчина снова никак не отреагировал.

– Как вы заметили, у меня не очень хорошие отношения с ними. Я бы даже сказала, ужасные.

– Твой отец, какой он? – внезапно спросил Учжин.

Сеён задумалась – она первой завела разговор о родителях, но совсем не знала, как лучше ответить. Что имел в виду ее спутник? Характер? Работу? Как ведет себя дома?

– Хочу знать, каким человеком его считаешь именно ты.

– Я?..

«Как я отношусь к папе?» – задумалась Сеён.

Последние несколько лет они не встречались даже взглядом. Когда она была маленькой, папа уезжал на работу до ее пробуждения, а возвращался за полночь. Класса с пятого он пытался уделять время семье, но Сеён уже привыкла к его постоянному отсутствию. В результате все разговоры во время совместных походов куда-нибудь сводились к обмену неловкими репликами. В старших классах казалось, что он осознанно хочет проводить с дочерью больше времени, но девушка чувствовала себя некомфортно и неуютно. Она отдалилась от матери, однако пропасть в отношениях с отцом была еще шире. Если так подумать, Сеён не считала его близким человеком и даже не думала об отце так долго, как сейчас…

Внезапно на ее лице промелькнула едва заметная улыбка.

– Я так давно не видела его, что даже лица не помню, – произнесла она, чувствуя на себе пристальный взгляд мужчины, но не повернулась. – А вообще хочу побыстрее стать взрослой и уехать.

Учжин все так же молчал. Пытаясь разрядить обстановку, Сеён затараторила:

– Я замерзла и проголодалась. Давайте где-нибудь позавтракаем. – И встала со скамейки.

За их спинами вдоль сосновой аллеи расположилось несколько кафе.

– Кажется, там открыто, – сказала она и потянула спутника за собой.

Солнце уже полностью взошло. Люди, еще сидевшие на пляже, как и они, направлялись к машинам или в кафе. Многие заведения были закрыты, но пара-тройка работали в такой ранний час специально для любителей посмотреть рассвет.

Сеён и Учжин сели на втором этаже у окна, чтобы наблюдать за морем. На завтрак им предложили горячий суп с морепродуктами, суп с водорослями и окунем, рыбу в кляре. Они заказали первое блюдо. Пока ждали, Сеён внимательно всматривалась в лицо мужчины.

– Можно у вас кое-что спросить? – произнесла она и, увидев одобрение на лице спутника, быстро продолжила: – Как вас зовут?

– Чхве Учжин.

Сеён кивнула и поинтересовалась, можно ли общаться с ним не так формально. Мужчина молча кивнул.

– Кажется, нам было суждено встретиться. Так забавно – мы провели вместе несколько часов, а вы до сих пор не знаете моего имени… Меня зовут…

– Ли Сеён.

– Как вы узнали? – удивилась девушка.

– В больнице.

– А-а-а… – Только тогда она вспомнила, что написала свои настоящие имя и адрес в анкете.

– Ваша жена… Как она умерла? – внезапно спросила Сеён.

– От рака. Тяжело перенесла операцию, а потом случился рецидив.

Учжин был немногословен. Девушка отвернулась к окну и замолчала. К счастью, завтрак принесли быстро, и они молча принялись орудовать ложками и палочками.

Горячий суп согрел ее тело. Морепродукты, редька, пророщенные бобы и зелень сделали голову легкой. Хотя ночью на стоянке Сеён перекусила лапшой, сейчас она набросилась на еду так, словно голодала несколько дней, и съела не только весь суп, но и рис. Учжин, в свою очередь, ничего не доел.

– Теперь вы вернетесь в Сеул? – спросила она.

– Не знаю, пока не решил.

– Вам точно надо домой, к дочке. Наверняка она ждет, – произнесла Сеён, вспомнив фотографию в машине. – Сколько ей лет?

– Шестнадцать… Если б осталась жива, было бы девятнадцать.

«Если б осталась жива? – Сеён медленно подняла взгляд на Учжина, не веря своим ушам. – Она что, умерла?»

– Ее убили три года назад. Никто меня больше не ждет, – произнес Учжин.

Девушка потеряла дар речи. Теперь она поняла, почему он ехал так далеко без видимой на то причины. Ему не хотелось возвращаться в пустой дом.

– А ты что собираешься делать? – поинтересовался Учжин.

Сеён задумалась. Она не хотела возвращаться домой, но другого варианта не видела. Если ей удастся оказаться в квартире раньше мамы, которая должна приехать из путешествия, то ничего страшного не случится. Скажет, что просто решила прогулять занятия на курсах… Но от одной мысли о возвращении Сеён стало трудно дышать.

После завтрака Учжин встал, взял джемпер и спустился на первый этаж, чтобы оплатить счет. Сеён собралась последовать за ним, но в последний момент увидела на полу записку; кажется, та выпала из кармана ее спутника… Девушка подхватила листок и подбежала к мужчине.

– Подождите! – остановила она Учжина, который уже стоял в дверях кафе.

Тот удивленно обернулся.

– Кажется, это выпало у вас из кармана.

Учжин развернул записку, что дала ему Сеён, и снова аккуратно свернул.

– Что там? – поинтересовалась девушка.

Он какое-то время смотрел ей в глаза, потом достал листок и вложил в ее руку. Сеён развернула его – в глаза ей сразу бросился аккуратный девичий почерк.

Обсерватория Нури, Урибёль, Собаксан… Там были записаны названия и адреса десятков обсерваторий.

– Это…

– Список желаний моей дочери.

Сеён еще раз перечитала его. Примерно половина строчек были вычеркнуты, оставалось всего шесть. Наверное, остальные места она уже посетила.

– Она любила наблюдать за звездами… Я начал ездить с ней с пятого класса. Мне больше нравилось ходить в горы, но, уезжая вдвоем, мы могли делать что хотели и совмещать оба занятия, – пробормотал Учжин.

Девушка еще раз остановила взгляд на незачеркнутых пунктах. После смерти дочери у мужчины не хватило духа завершить список желаний самостоятельно. Теперь Сеён поняла, почему у него такой глубокий несчастный взгляд.

– Поехали сюда! – радостно предложила она.

– Куда?

– В ближайшую обсерваторию, куда вы хотели сходить с дочерью.

– Предлагаешь поехать вместе?

– Да. Все равно ни у вас, ни у меня нет планов на сегодня.

Сеён нашла оправдание, чтобы не возвращаться домой, что очень ее радовало. Даже если она прямо сейчас отправится в Сеул, на занятия все равно не успеет. Благодаря Учжину девушка побывала на море и полной грудью вдохнула свежий воздух, и теперь ей хотелось сделать что-то хорошее и для него. Сеён никогда не была в обсерватории и подумала, что съездить туда и посмотреть на звезды – не самая плохая идея. Разобраться с реальными проблемами она сможет и позже, когда вернется домой.

Какое-то время Учжин сосредоточенно раздумывал над предложением Сеён – и наконец согласно кивнул.

Девушка, широко улыбнувшись, отдала ему список. Он посмотрел на нее как на незнакомку, но Сеён ничего не заметила.

– Мы можем еще немного побыть тут? – спросила она, не желая расставаться с морем.

– Вообще-то на улице холодно, – произнес Учжин, но девушка не услышала его, уже устремившись навстречу волнам.

К счастью, ветер стих, и солнце начало греть землю, направляя свои лучи на всех вокруг.

Сеён, как ребенок, бегала за чайками. Учжин какое-то время наблюдал за ней, а потом медленно направился к машине.

* * *

Сев за руль, он достал телефон девушки, вставил аккумулятор и включил его. На экране одно за другим стали высвечиваться уведомления о пропущенных звонках и сообщениях.

«Почему ты не отвечаешь? Обиделась на меня, свою маму? Я же ничего не сделала. Перезвони».

«Ли Сеён! Посмотри на фото. Ты поэтому убежала от меня?»

«Это Чэган, срочно перезвони!»

Несколько сообщений от мамы. А еще от Юнги и Чэгана. Они действительно знали друг друга.

Учжин нашел сообщение и для себя. Оно пришло от Ли Чэхёка.

«Кто ты? Что тебе нужно?»

«А кто я?» – задумался Учжин.

Отец погибшей дочери.

И нужно ему одно.

Узнать, почему убили его ребенка.

Сможет ли он ответить на этот вопрос?

Учжин некоторое время размышлял, как лучше ответить, а потом написал:

«Улица Ёндон, квартирный комплекс „Голдмак“, дом 22, квартира 1305».

Прочитав сообщение, Ли Чэхёк непременно приедет туда. Он сделает все, чтобы найти дочь. Учжин хотел лично видеть отчаяние и непонимание на его лице, какие чувствовал когда-то он сам, мчась сломя голову спасать близких.

Именно Киён дал ему адрес Юнги, когда они следили за Сынчханом. Юноша сказал, что добыл его через Санхуна, добавив, что за последние три года эта троица ни разу не собиралась вместе, но, если нужно, обещал найти адрес или номер телефона Чэгана.

Учжин предполагал, что чувствовал Киён, выполняя его поручения, и постоянно уговаривал его не винить себя ни в чем. Ужасный поступок совершил кто-то другой, но юноша много лет не спал по ночам, мучаясь от угрызений совести… Ни Киён, ни жена Учжина не должны были нести это бремя. Если б не преступники, все жили бы спокойной размеренной жизнью.

Он знал: сколько ни проси молодого человека не изводить себя, есть только один способ избавить его от чувства вины – раскрыть дело.

Учжин нашел всех троих юношей и попытался прижать их к стенке, но те не произнесли ни слова. Тогда он решил начать за ними слежку, полагая, что, если скажет им, что знает личность настоящего преступника, молодые люди запаникуют. Учжин предполагал, что после такой встряски троица соберется вместе, чтобы придумать, как не допустить раскрытия тайны, которую они хранили долгие три года.

Существовала только одна причина, по которой он скинул Ли Чэхёку адрес Юнги, – в суде эти двое вели себя так, будто видели друг друга впервые. Прокурор, не поднимая глаз на подсудимых, задавал вопросы и зачитывал обвинения.

На первом судебном заседании Учжин смотрел на подростков и слушал рассказ о том, что произошло той ночью, от лица Ли Чэхёка.

* * *

«Подсудимые На Чэган, Чо Юнги, Ким Сынчхан! Вы встретили Чхве Сучжон двадцать второго декабря две тысячи двадцать четвертого года в двадцать один час сорок минут, верно?»

«Вы встретили жертву после работы и вынудили сесть в машину?»

«Вы зажали ей рот, вывернули руки, затащили в салон и отвезли в дом отдыха недалеко от лыжного курорта Ёнпхён?»

«Когда вы ловили Чхве Сучжон, пытавшуюся от вас сбежать, что-то произошло, не так ли?»

* * *

В тот день три года назад Ли Чэхёк, допрашивая друзей своей дочери, умело обвел всех вокруг пальца. Благодаря его влиянию дело передали из маленького городка в столицу, и не в уголовный суд, а в суд по делам несовершеннолетних. Учжин не знал, кто и о чем договорился, но была высока вероятность, что прокурор знал личность настоящего убийцы.

«Поговори с молодыми людьми, которых ты судил три года назад. Может, поймешь… А со мной встретиться еще успеешь».

Учжин гадал, как Ли Чэхёк отреагирует на это сообщение. После он сразу выключил телефон, вытащил аккумулятор и кинул телефон в бардачок, предварительно обернув его платком.

Подняв голову, Учжин посмотрел на Сеён, беспечно резвившуюся на пляже.

13

Встав с кровати, Чэхёк в первую очередь набрал номер дочери. Как и ожидалось, механический голос в трубке отчеканил: «Абонент временно недоступен…»

«Кто увез ее? Зачем?» – пытался понять он.

Затем позвонил жене в надежде узнать, что произошло.

Судя по времени, когда отправили сообщение, Сеён должна была спать. Неизвестный ворвался в дом, похитил дочь и связался с ним? Ли Чэхёк быстро отбросил эту мысль. Жена с Сеён жили в элитном комплексе, куда не так просто попасть. На входе находился пункт охраны; чтобы пройти за ворота, необходимо иметь ключ-карту или заявку от жителей. И если даже злоумышленник пройдет через ограждение, у дверей в подъезд его встретит замок, работающий по отпечаткам пальцев.

В любом случае похититель не мог ворваться в квартиру, похитить дочь и сразу же отправить сообщение. Сначала он перевел бы дух. Значит, Сеён могли взять в заложники раньше – и, скорее всего, не дома. Сперва нужно выяснить, когда именно пропала его дочь…

– Что тебе надо в такую рань? – услышал Чэхёк заспанный голос жены.

– Где Сеён?

– Ты что, звонишь, чтобы всех проконтролировать?.. Она спит в своей комнате.

– Точно спит?

– Ой, нет… уже проснулась, только что убежала на курсы.

– Да неужели? – съязвил Чэхёк.

– Зачем мне врать? Говорю же, недавно ушла. Я слышала стук двери.

– Открывай, я на лестничной клетке.

– Так рано? Стой… Ты серьезно? – Ее голос дрогнул.

– Так ты не дома, – внезапно догадался он. – Где ты?

– Как где? Сплю… в квартире.

– Хватит! У нас нет времени на твое вранье!

– Чего кричишь? И вообще, что за внезапный звонок? – возмутилась женщина.

Она всегда переходила на повышенный тон, когда чувствовала, что находится в проигрышном положении.

– Сеён… Я не прощу тебе, если с ней что-нибудь случится, – угрожающе процедил Чэхёк.

– О чем ты? Что случилось с нашей дочерью?

– Ты у меня спрашиваешь? Кто вчера должен был забрать ее после занятий?

– Тут возникли кое-какие дела… – виновато протянула жена. – Подожди, я попробую позвонить ей, после курсов она точно пошла домой. А почему ты ищешь…

Чэхёк не дал ей договорить и бросил трубку. Выяснять обстоятельства было уже поздно. Чем больше мямлила его жена, тем сильнее он впадал в бешенство, поэтому не видел смысла разговаривать с ней.

Сперва надо установить, где и когда пропала Сеён. Шок прошел, на его место пришел холодный расчет. Мысли возникали быстро, как молнии. Он пятнадцать лет проработал прокурором и, как никто другой, знал, как работает следствие. У Чэхёка не было четкого плана действий, но, если вспомнить дела, которые он вел в суде, можно выработать стратегию.

Важнее всего – безопасность Сеён.

Похититель связался первым. Значит, существовала вероятность переговоров. Надо выяснить, где они находились, и в этом поможет телефон Сеён.

Чэхёк листал свой список контактов и наконец нашел нужного человека. Следователь Ли Кёнхван. Они неплохо общались еще со времен молодости, когда вместе работали. Он был лучшим в своем деле. Раньше в прокуратуре Кёнхван отвечал за цифровую криминалистику, но, по слухам, ушел в отставку и устроился в частную охранную компанию.

– О, старик! Чем я заслужил такую честь в такую рань? – пошутил он.

– Мне нужно отследить номер телефона.

Услышав напряжение в голосе Чэхёка, Кёнхван сразу посерьезнел и перешел к делу:

– Прямо сейчас?

– Да.

– Давай номер.

Чэхёк продиктовал нужные цифры.

– Чей он? – поинтересовался Кёнхван.

Немного подумав, Чэхёк решил раскрыть правду. Может, товарищ поможет ему вернуть Сеён в целости и сохранности…

– Моей дочери.

– Надеюсь, ничего серьезного? Или…

– Неизвестный прислал сообщение, что похитил ее.

– Похитил? – Кёнхван еле сдерживал удивление.

– Похоже на то. Сейчас ее телефон недоступен.

– Послушай, – осторожно начал его товарищ, – а это может быть связано с твоим последним делом?

Люди считают, что прокуроры обладают невероятной властью и авторитетом, но им приходится взаимодействовать с разными преступниками, что подвергает их жизнь опасности. Им часто присылают угрозы, в зависимости от тяжести наказания. Но и это в прошлом. Сейчас он обычный юрист в компании.

– Уже проверил – никакой связи, – ответил Чэхёк.

– А звонили тебе с телефона дочери?

– Да. Наверное, похититель подумал, что иначе выдаст себя.

– А в полицию?..

– Сам знаешь, они не умеют работать тихо. Сеён может пострадать.

Если Чэхёк обратится в органы, то больше не сможет ничего предпринять. Ему придется доверить все полицейским и нервно ждать. Мужчина этого не хотел.

Еще его волновали журналисты. «Дочь бывшего главного прокурора похищена»… Только сам этот факт поставит всю полицию с ног на уши, что станет идеальной кормушкой для журналистов, которые, как гиены, кружат вокруг полицейских участков в надежде урвать эксклюзив. Как бы он ни пытался скрыть все это, рано или поздно новость появится на первых полосах газет.

Обычно, когда общественность узнает о похищении, преступник испытывает желание показать всем, что он совершил, и убивает жертву. Чэхёк выступал прокурором по такому делу – как только расследование сделали открытым, живым ребенка вернуть не смогли.

– Тогда я попробую отследить местоположение телефона твоей дочери и перезвоню, – пообещал Кёнхван.

Чэхёк, беспокойно кружа по спальне, предупредил коллег, что не придет на работу, и направился в ванную. Ему нужно было проснуться и соображать побыстрее. Для этого требовалось сохранять хладнокровие и быстро выяснить, где находится преступник и чего хочет.

Он взял щетку из стакана, стоявшего на полочке, и выдавил пасту. Ему казалось, что он спокоен и рационален, но его рука тряслась. Только тогда Чэхёк осознал, насколько встревожен.

Больше всего его пугало, что он не знал, в каком состоянии сейчас Сеён. Как бы мужчина ни уговаривал себя остыть и успокоиться, эмоции его не слушались, а воображение рисовало картины одну хуже другой. Перед глазами появились фотографии с мест преступлений, которые Чэхёк видел множество раз в своей работе. Он потряс головой и постарался отогнать дурные мысли.

«Моя дочь вернется домой в целости и сохранности. Она вернется. Я сделаю все для этого», – успокаивал себя мужчина, смотря в зеркало и думая о Сеён.

Он даже не помнил, когда они в последний раз встречались взглядами. Живя в одном доме, отец и дочь сидели в своих комнатах, что не позволяло им поглядеть друг на друга и поговорить.

Умывшись и выйдя из ванной, Чэхёк услышал звонок телефона. Это была жена.

– Вчера вечером Сеён вышла с занятий, но домой не вернулась. Я уточнила у директора курсов и охраны нашего комплекса.

– Когда ты виделась с ней в последний раз?

– В последний раз? Не пугай меня… – Его жена чуть ли не плакала, чем заметно удивила Чэхёка.

– Повторяю, когда ты с ней виделась?

– Вчера утром, когда отвозила на уроки.

– И куда ты поехала, оставив ее одну?

– Мне стало нехорошо, захотела проветриться… А что?

– И из-за чего же тебе стало нехорошо? – ухмыльнулся Чэхёк.

– Я вообще-то тоже нервничаю из-за ее экзаменов.

Чэхёк, потеряв дар речи от возмущения, решил, что им больше не о чем разговаривать.

Он не знал, что чувствовал к жене год назад, но сейчас не испытывал к ней ни симпатии, ни интереса. Ей никогда не понять душевных терзаний и стремлений бывшего мужа. Если б не Сеён, она даже не позвонила бы.

– Я отключаюсь, – произнес Чэхёк.

– Подожди! – закричала она. – Я буду в Сеуле через два, максимум через три часа.

Он молча повесил трубку.

* * *

Выйдя из дома, Чэхёк отправился прямиком к зданию, куда Сеён ходила на курсы. Несколько дней назад она рассказала ему, где именно будет учиться. Вместе с секретарем Чэхёк нашел очень много хороших отзывов об этом учебном заведении.

Здание находилось в центре района, где сконцентрировались разнообразные курсы и кружки. Чэхёк припарковался неподалеку и пошел к зданию, осматривая дорогу. Вдоль улицы были установлены камеры видеонаблюдения. Он подумал, что, если повезет, сможет просмотреть записи с них.

Работник курсов был глубоко потрясен – вероятно, после звонка матери Сеён. Увидев Чэхёка, он попросил подождать и позвал директора. Работник обратился к нему как к прокурору, и Чэхёк не стал разубеждать его. Возможно, так ему удастся добыть больше информации. Вскоре появился директор и быстро увел Чэхёка в свой кабинет.

К ним сразу же вошла секретарь с подносом, на котором стояли чашки с чаем. Чэхёк начал выходить из себя – сейчас не время ни для проявлений вежливости, ни для чаепития, ни для обмена любезностями с руководством. Однако директор, похоже, не воспринимал ситуацию всерьез.

– Не переживайте, все будет хорошо, – произнес он, усаживаясь в кресло.

– Я хочу поговорить с охранником, дежурившим прошлой ночью, – заявил Чэхёк.

– Конечно, он скоро будет. Но…

– Но?..

Директор понизил голос и с заговорщическим видом подался к собеседнику, словно хотел доверить тому страшную тайну. Чэхёку стало интересно, что же сейчас ему скажут.

– Такое часто случается, – произнес директор. – В первый день учебы подростки понимают, что в течение всего года будут учиться как в тюрьме, без отдыха и выходных. Обычно они сбегают на пару дней, чтобы развеяться. Поэтому не горячитесь и…

Чэхёк не мог сорваться на директора из-за его легкомысленного отношения – если начнет раздувать из мухи слона, это может плохо сказаться на Сеён. Поэтому он согласно кивнул и произнес:

– Наверное, вы правы. Но сами понимаете: как отец, я не могу не волноваться.

– Конечно.

В дверь постучали, и в кабинет вошел охранник, дежуривший прошлой ночью. Его лицо было напряженным, словно он уже вошел в курс дела. Нервно взглянув на Чэхёка, охранник взял фотографии, протянутые ему директором.

– Я помню, что девушка осталась в классе последней, – сказал он.

– А потом?

– Я велел ей выйти и закрыл дверь. Ученица спустилась на первый этаж первой, поэтому я ничего не видел. Когда вернулся на пост, в здании уже никого не было. Я запер ворота, и на этом всё, – быстро проговорил он и хотел было уйти, но Чэхёк остановил его вопросом:

– А камеры на улице есть?

– Камеры? Да. Они выходят к нам на пост.

– Я хотел бы посмотреть записи.

– Ну-ка, быстрее показывай, – произнес директор, бросив на охранника недовольный взгляд. – Идемте на первый этаж.

– Господин директор, вы, наверное, очень заняты… Давайте мы сами посмотрим, – попытался переубедить его Чэхёк.

Тот, кивнув, протянул ему руку на прощание. Чэхёк заметил, как расслабилось лицо директора. Он не знал, что именно наговорила по телефону его жена, но директор явно хотел избавиться от Чэхёка как можно быстрее.

Вместе с охранником они вышли из кабинета и направились в комнату видеонаблюдения. Анализируя услышанное ранее, Чэхёк не мог избавиться от беспокойства.

– Вы сказали, что моя дочь была одна в классе. Какой она вам показалась?

– Даже не знаю… Я услышал грохот и, зайдя внутрь, увидел парту, лежащую на полу. Все выглядело так, словно девушка специально ее опрокинула.

Чэхёк представил в голове картину, как Сеён пинает ногой парту.

Но в чем причина? Почему его дочь осталась одна в классе и вымещала эмоции таким способом? Может, как и предположил директор, она разозлилась из-за того, что ей придется пережить еще один год, без выходных готовясь к экзаменам? Это время Чэхёк тоже жил как в кошмаре. Как ни старался, он не смог сблизиться с дочерью. Когда они стали жить отдельно, он приходил домой так рано, как только мог. Ему хотелось проводить больше времени с Сеён, но это было не так просто.

Чэхёк работал в юридической фирме, а дочь готовилась к экзаменам. Когда они жили вместе, он мог лишь наблюдать, как она спит. Иногда ему удавалось застать Сеён утром, когда девушка убегала в школу. Он твердо намеревался завтракать с ней каждое утро, но обычно дочь выпивала стакан сока, говорила, что опаздывает на занятие, и уходила.

В течение месяца они привыкали друг к другу, их отношения начинали налаживаться, но потом Сеён на месяц уезжала к матери, и весь прогресс шел псу под хвост.

Когда они так отдалились друг от друга?

Охранник быстро вывел на экран записи с камер наблюдения прошлой ночью. В десять часов пять минут он вывел Сеён из класса. Чэхёк наблюдал за пустым коридором и первым этажом. В десять часов семь минут двадцать четыре секунды Сеён появилась на лестнице, спустилась в холл и вышла на улицу. Ничего подозрительного.

– А на улице тоже есть камеры? – уточнил Чэхёк.

– Да, сейчас покажу, – ответил охранник и переключил изображение.

Спустя некоторое время они увидели Сеён. Девушка вышла на улицу и немного постояла на ступеньках. Чэхёк недоумевал, почему она замерла на месте в такой холод. Внезапно из темноты кто-то вышел. Его дочь отступила с таким видом, словно была удивлена этой встречей.

– Остановите, пожалуйста, на секунду, – попросил мужчина.

Незнакомец был одет в худи с капюшоном, поэтому лицо разглядеть не получалось. Судя по видео, он специально поджидал, пока Сеён выйдет из здания. Значит, они знакомы…

Чэхёк разглядывал этого человека. Даже получив сообщение от похитителя, он до последнего не верил в реальность происходящего, но видеозапись окончательно разбила его надежды. Бывший прокурор сверлил глазами изображение, пытаясь запомнить все до малейших деталей, а потом попросил перемотать назад.

Мужчина в худи загородил Сеён путь и что-то сказал. Девушка ответила, но еще больше попятилась. Ее собеседник произнес еще пару фраз и снял капюшон.

Чэхёк, сам того не осознавая, прильнул к экрану.

К несчастью, мужчина в худи не попадал в поле зрения камеры, а лица не было видно из-за света фонаря, висевшего над дверью. Сеён попыталась обойти собеседника, но тот заблокировал проход и схватил ее за руку, словно угрожая. После короткой перепалки камера показала, как девушка толкнула противника в грудь и убежала. Площадка перед зданием опустела.

– Может, вам обратиться в полицию? – осторожно произнес встревоженный охранник.

– Да, пожалуй, – отрезал Чэхёк, считая, что тот захочет продолжить разговор.

Он вспомнил о придорожных камерах, которые заметил, пока шел к зданию курсов. Может, они запечатлели лицо незнакомца?

– А куда отправляют данные с уличных камер? – уточнил Чэхёк.

– В центр управления квартала.

Напоследок юрист попросил охранника отправить ему просмотренные записи.

* * *

Чэхёк стоял на дороге, рассматривая камеры. Какая из них направлена на нужное ему здание? Он попытался воспроизвести маршрут Сеён, по которому она убегала от преследователя. Наверняка девушка попыталась добраться до главной улицы, чтобы сесть на общественный транспорт.

Чэхёк сфотографировал камеры, мимо которых, возможно, прошла его дочь. По номерам, отпечатанным на их корпусах, можно легко будет поднять записи в районном центре. Незнакомец пришел к зданию курсов заранее и ждал – значит, надо отсмотреть и те видео, что были сняты до десяти вечера. Когда Чэхёк достал телефон, чтобы выяснить адрес центра управления, позвонил Кёнхван:

– Они в Вончжу.

– В Вончжу?

– Последний раз телефон был в сети в четыре утра пятнадцать минут. Потом его выключили.

Сообщение от Сеён пришло в четыре часа четырнадцать минут – значит, после этого похититель сразу же отключил питание.

– Есть еще кое-что, – начал Кёнхван. – Это меня тревожит.

– О чем ты?

– Обычно, даже если телефон вне зоны доступа, мои алгоритмы работают, и я с легкостью могу отследить местоположение, но…

Чэхёк нервно сглотнул. А товарищ тем временем продолжил:

– Думаю, батарею вытащили. Тогда устройство не будет видно на схеме. Но обычный человек не может такого знать.

– Ну почему же? В документальных фильмах и детективных сериалах часто рассказывают об этом, поэтому человеку ничего не стоит найти подробную информацию в сети.

– Вот поэтому у меня дурное предчувствие. Раз похититель узнал все заранее, он планировал преступление и теперь будет играть с тобой в прятки.

Кёнхван прав. Надо ждать, когда незнакомец свяжется с ними еще раз. А пока им оставалось только найти как можно больше информации о похитителе.

– Можешь оказать мне еще одну услугу? – попросил Чэхёк.

– Мог бы даже не спрашивать.

Тогда он рассказал о видеозаписях, добытых у охраны.

– Ты сможешь проанализировать изображение и улучшить качество, чтобы я смог разглядеть лицо? – спросил он, вспомнив о похожем деле в одном из подразделений прокуратуры.

– Не беспокойся. Я могу обработать даже черно-белое видео так, что будут видны мельчайшие детали, – ответил Кёнхван.

Чэхёк положил трубку и огляделся в поисках интернет-кафе, чтобы отправить видео, но ничего не нашел. Тогда он двинулся вниз по переулку и наконец увидел вывеску, указывавшую на общественный центр, где жители могут воспользоваться различными услугами. Интернет и печать документов предоставлялись бесплатно.

Чэхёк зашел внутрь и, отправив Кёнхвану по почте видеозапись, откинулся на спинку стула – он не знал, что делать. Внезапно ему на глаза попалась карта принадлежности кварталов к районам. Чэхёка осенило.

У работников центра мужчина узнал, что квартал Тэчхидон находится в юрисдикции района Каннам. Он пояснил, что ему нужен адрес районного центра управления камерами наружного видеонаблюдения. Работники согласились помочь и узнали адрес.

Чэхёк выбежал на улицу и направился к припаркованной неподалеку машине. Он решил съездить в полицейский участок Ёксам района Каннам, где сможет посмотреть записи с дороги возле здания курсов. Только так можно получить больше информации о похитителе Сеён.

Чэхёк сел в автомобиль, завел двигатель и глянул на часы – время приближалось к десяти утра. Он выехал с парковки и повернул в сторону перекрестка Поско.

14

На все плохое найдется что-то худшее.

Томас Харди

– Почему ты выбрала именно это место? – поинтересовался Учжин, выруливая на трассу в сторону города Ёнчхон.

По дороге к обсерватории, находившейся на высоте тысячи метров над уровнем моря, он вспоминал созвездия, которые обязательно хотела посмотреть его дочь.

– Это лучшая точка для обзора звездного неба в нашей стране, – ответила Сучжон.

– Правда?

– А еще там самый большой телескоп. Но мы его не увидим.

– Почему?

– Он только для астрономов и исследователей.

– И зачем тогда ехать именно туда? – удивился Учжин.

– Ну, пап, здесь ты сможешь увидеть звезды невооруженным взглядом… А еще мой учитель одолжил свой телескоп, – хитро сказала Сучжон.

Она гордилась своей сметливостью, уверенная, что точно поедет с отцом в обсерваторию.

– Это наша первая с тобой звездная экспедиция, поэтому хочу показать тебе ночное небо во всей красе, – улыбнулась Сучжон.

…Спустя несколько месяцев Учжин совсем забыл, что обещал полюбоваться звездами вместе с дочерью. Однако Сучжон все помнила – и, поискав в интернете, когда над Кореей должен промчаться метеоритный дождь, сама решила, куда они отправятся. Ее выбор пал на горную обсерваторию Похён, находившуюся на границе городов Ёнчхон и Пхохан провинции Кёнсан-Пукто на высоте тысяча сто двадцать шесть метров. Сучжон объяснила отцу, что до тысячи метров можно подняться на машине, а дальше, оставив ее на стоянке, пройти пешком еще пятьсот метров. Существует пешеходный маршрут от горы Похёнсан до пика Сирубон. Дорога туда-обратно занимала примерно два километра, и если они приедут пораньше, то смогут не только посмотреть на звезды, но и вместе прогуляться по горной тропе.

Учжин с дочерью планировали наблюдать за созвездиями из научного центра, располагавшегося чуть ниже самой обсерватории. Он переживал, что им придется так поздно спускаться по горной дороге в город, но, к счастью, нашел жилье рядом с центром, поэтому было решено остаться там на ночь и отдохнуть.

Твердо намереваясь пройти маршрут до пика Сирубон, Учжин захватил с собой горные ботинки. Отец и дочь преследовали абсолютно разные цели, но оба с нетерпением ждали поездки. Всю неделю до этого он переживал, что на маршруте будет слишком ветрено и облака скроют небо, слушал новости, что дорогу к обсерватории занесет снегом… Но, к счастью, прогнозы не оправдались – в тот день стояла ясная безветренная погода.

– Зимой самое заметное созвездие на небе – Орион, – пояснила Сучжон.

– Даже я о нем слышал, – гордо произнес Учжин.

– Его легко найти благодаря ярким звездам. И по нему я уже определяю другие созвездия.

– Получается, сначала ищем Орион, а потом все остальные, так?

– Да. Папа, а ты знаешь легенду о нем?

– А о нем есть легенда? – удивился Учжин.

– Конечно, у каждого созвездия своя история. Орион был сыном Посейдона, бога морей. Он вырос высоким, красивым и умелым охотником; именно поэтому и сблизился с Артемидой, богиней луны и охоты. Но ее брат не одобрял такого общения. Его звали Аполлон, бог солнца. Однажды он поспорил с сестрой, что та не попадет в черную точку в море. Артемида с азартом ввязалась в спор, пустила стрелу, но…

Сучжон театрально взглянула на отца, создавая напряжение. Тот не отрывался от дороги, но чувствовал на себе ее испытующий взгляд.

– Но?.. – улыбнувшись, спросил Учжин.

– На самом деле та точка оказалась головой Ориона, который плавал в море.

– Какой ужасный у нее брат… Поверить не могу, что он так поступил с сестрой.

– Я тоже. Увидев на волнах тело возлюбленного, Артемида зарыдала от горя и сделала его созвездием на ночном небе. Как ты думаешь, почему Аполлон пошел на это? – спросила Сучжон.

– Из зависти? Ты же сама сказала, что Орион был высоким, красивым и сильным.

– Но ведь Аполлон вообще бог солнца.

– Ты читала мифы Древней Греции и Рима? – уточнил Учжин.

– Еще нет.

– Советую. Боги, как и люди, – завистливые существа, ненавидящие друг друга.

– Все равно это слишком жестоко. Как же горевала Артемида… Она своими руками убила любимого!

Разговаривая о созвездиях и богах, отец с дочерью не заметили, как приехали на парковку возле обсерватории. Они еле нашли свободное место – люди со всей страны собрались, чтобы увидеть метеоритный дождь.

Учжин не ожидал, что подобное событие привлечет так много народу. Он вышел из машины, достал из салона шарф и накинул на шею дочери.

– Мне не холодно, – запротестовала она.

– Мы будем много ходить. А в горах самое главное – защита от ветра.

– А ты?

– А у меня есть это, – произнес Учжин и натянул теплый капюшон.

Он уже ночевал зимой в горах, поэтому приехал хорошо экипированным. Сучжон одобрительно подняла вверх большой палец.

Сперва они решили осмотреть обсерваторию и научный центр, потом пройти по туристическому маршруту и вернуться на парковку – там начиналась и заканчивалась дорога к пику Сирубон. Учжин отметил, что сам путь от начала и до конца выложен досками, поэтому горные ботинки не понадобятся.

Пройдя полкилометра, они увидели обсерваторию. Сучжон сорвалась с места и помчалась к зданию, попутно подгоняя отца. Учжин не понимал ее восторга – он знал, что там находится самый большой телескоп в стране, но даже не имел возможности увидеть его вживую.

– Однажды, когда закончу университет, я обязательно попаду туда, – мечтательно произнесла Сучжон, оглядывая все вокруг горящим взглядом.

Когда она впервые заговорила о желании стать астрономом, родители решили, что их дочь пока просто ищет себя. Но ни через пять лет, ни через десять ее мечты не изменились – она упорно шла к своей цели. Учжин все еще считал ее своей маленькой дочуркой, но на деле Сучжон в росте почти догнала отца, а в знаниях ушла далеко вперед.

Спустя полтора часа они вернулись с туристического маршрута, сели в машину и спустились к астрономическому музею. Поужинав, осмотрели выставки и сходили в 5D-кинотеатр. Поднявшись по лестнице на открытую террасу, Учжин заметил, что уже стемнело, на небосводе одна за другой зажигались звезды. Рядом ученики начальной школы спорили, как именно называлась та яркая точка вдалеке. Сучжон с радостью объяснила, что они видят Венеру, и принялась рассказывать про созвездия. Дети, как завороженные, заключили ее в круг и внимательно впитывали каждое слово. В конце их учитель поблагодарил девушку за помощь.

Из музея они вышли только в восемь вечера. Метеоритный дождь должен был начаться в одиннадцать, поэтому Учжин с дочерью решили отдохнуть в отеле. Мужчина устал от дороги и моментально уснул – так крепко, что Сучжон еле его разбудила.

Выйдя на улицу, девушка бодро зашагала к парковке. Достав из багажника штатив, она умело установила телескоп. Учжин помогал ей и одновременно наблюдал за завораживающим небом.

– Папа, смотри, вон там Пояс Ориона! – воскликнула Сучжон.

Проследив за ее указательным пальцем, он увидел в его центре три звезды. Как и учила дочь, соединил самые яркие точки на небе и получил само созвездие. Теперь он понял, как Орион помогает найти другие звездные скопления.

Остальные люди на парковке тоже сосредоточенно вглядывались в небо, пытаясь найти знакомые фигуры. Внезапно по толпе прокатился вздох восхищения – ночное небо вспыхнуло от метеоров, оставлявших за собой яркие хвосты.

Учжин не мог сдержать восторга. Он впервые в жизни видел такое чудо природы. Они с дочерью молча наблюдали, как звезды пересекают небосвод. Сучжон взяла отца за руку и вместе со своей засунула их в его рукав. Учжин безропотно подчинился – ее ладони были ледяными.

– Папочка, вот что я хотела тебе показать. Так для меня выглядят звезды, – прошептала она.

– Спасибо, – ответил он.

Дождь из метеоров продолжался несколько часов. Постепенно их поток уменьшился и наконец сошел на нет. Люди один за другим начали подниматься с мест. Одна Сучжон не отрывала глаз от ночного неба.

– Папа, а ты знал, что все эти звезды могли исчезнуть десятки тысяч лет назад? – спросила она.

– Правда? А как они тогда горят?

– А вот так. Когда звезда стареет, она сначала начинает светить необычайно ярко, а потом навсегда затухает. И свет, который доходит до нас с другого конца Вселенной, становится весточкой от бедной звезды, чтобы мы помнили о ее существовании.

Учжин задумался.

– Папа, а меня ты будешь помнить?

Мужчина, непонимающе повернувшись к дочери, спросил:

– О чем ты?

– Папа, прости… Мне очень жаль. – Сучжон в слезах взглянула на отца и ушла прочь.

Ее белое лицо исчезало в темноте так же быстро, как метеор пересекал ночное небо. Учжин сжал руку дочери в своем кармане, но она исчезла, как и сама девушка.

«Не-е-ет», – в ужасе закричал он.

Вытянул руку, пытаясь схватить Сучжон, но она растворилась в ночи.

* * *

Открыв глаза, Учжин обнаружил, что сидит в машине. Он устало потер глаза – все лицо было мокрым от слез. Как и три года назад, после поездки к месту гибели дочери ему снился один и тот же сон. Он всегда начинался тем днем, когда впервые за долгое время они с Сучжон выбрались посмотреть на звезды, а заканчивался ее исчезновением в темноте. Каждый раз, глядя во сне в глаза дочки, Учжин чувствовал, как его сердце разбивается на тысячи кусочков. Сперва он благодарил подсознание, что может ненадолго встретиться с Сучжон. Но, видя ее взгляд, полный грусти, после пробуждения он не находил места от терзающей скорби. Потеряв еще и жену, Учжин чувствовал, что сон про дочь сводит его с ума. Обычно, проснувшись, он какое-то время не мог ничего делать. Не мог и сейчас.

Пытаясь привести себя в чувство, Учжин открыл дверь и вышел из машины. Сеён неподалеку тоже переминалась с ноги на ногу. Услышав хлопок дверью, девушка повернулась и протянула спутнику банку с кофе. Ее щеки покраснели – видимо, она простояла на улице довольно долго.

– Чего не разбудила меня? – поинтересовался Учжин.

Сеён, замерзнув, молча забралась на переднее сиденье. Яркие солнечные лучи били прямо в лобовое стекло, нагревая салон. Девушка протянула руки к приборной панели, наслаждаясь теплом.

Наблюдая за ней, Учжин, еще не пришедший в себя после ночного сна, внезапно почувствовал ностальгию. Когда он ездил по обсерваториям, пассажирское сиденье всегда занимала Сучжон. Каждый раз, приезжая в очередное место, они парковались, грелись на солнце и наслаждались зимним пейзажем. Тогда и величественные горы, усеянные заснеженными деревьями, не казались такими одинокими.

Сеён полезла под кресло, чтобы достать свой рюкзак, оставленный там ночью. Открыла молнию и начала шарить рукой, попутно доставая учебники и письменные принадлежности. Похоже, она искала телефон. Мужчина расслабился и сел за руль, попивая кофе из банки.

– Куда он делся? – недоумевала Сеён.

– Что ищешь?

– Телефон. Я клала его вот сюда…

Девушка проверила каждый карман и вытряхнула уже пустой рюкзак. Удостоверившись, что его нет, убрала все вещи на место.

– Куда он мог запропаститься? – нахмурившись, пробормотала Сеён.

Она вывернула карманы пальто и наклонилась, чтобы проверить, нет ли его под креслом.

– Может, я его в больнице оставила? Да нет, не могла…

Девушка прокручивала в голове события последней ночи. Внезапно она засунула рюкзак под сиденье и пристегнулась.

– Может, нам вернуться в больницу? – нарочито обеспокоенно спросил Учжин.

– Не надо. Где, вы сказали, обсерватория, куда мы едем? – улыбнулась Сеён, делая вид, что пропажа телефона ее больше не волнует.

– Ты уверена?

– Да. Ну найду я его, а там звонки, на которые я не хочу отвечать, – расслабленно ответила она.

Учжин, внимательно изучив ее лицо, завел двигатель.

– Куда мы едем? – поинтересовалась Сеён.

– В обсерваторию Пёльмаро. Она находится в Ёнволе.

– Но на звезды, наверное, лучше смотреть ночью?

– Можем приехать заранее – будет нелишним перед этим изучить созвездия в планетарии, – объяснил Учжин.

– Ладно.

– Надеюсь, ты вдоволь насмотрелась на море?

Сеён молча кивнула. Однако, когда машина тронулась, она непрерывно следила за водной гладью, пока та окончательно не скрылась из виду.

15

Двигаясь по переулку недалеко от полицейского участка Ёксам, Чэхёк увидел огромную вывеску «Единый центр управления района Каннам». К счастью, на стоянке были свободные места, поэтому он быстро припарковался и вошел в здание.

На информационной доске висело объявление, что в управлении центра находится тысяча сто камер наблюдения, запись с которых ведется двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. На ресепшене мужчина пояснил, что хочет посмотреть записи, и дал свою визитку. Ожидая сопровождающего, сквозь стеклянные двери он наблюдал за операторами, которые сидели за мониторами и просматривали видео.

Спустя некоторое время к нему вышел сопровождающий. Чэхёк объяснил, что его дочь не вернулась домой после занятий, и поинтересовался, можно ли отследить ее путь по камерам. Собеседник посмотрел на него, повертел в руках визитку и кивнул. Вместе они вошли в зал со стеклянными дверьми.

Сопровождающий попросил одного из работников найти нужную запись.

– Не подскажете название самих курсов или адрес здания, где они находятся?

– Да, конечно. Курсы «Оскар». Располагаются в переулке напротив квартирного комплекса Хёндэ в квартале Тэчхидон. Искать надо вчерашнюю ночь, примерно в десять часов.

Когда работник ввел данные, на экране сразу появилось нужное здание.

Чэхёк намеренно назвал время чуть раньше, чем вышла Сеён. Преследователь, поджидавший ее у входа, должен был попасть на камеры. Но увиденное явно не соответствовало его ожиданиям.

После занятий ученики толпой высыпали на улицу. Многие из них направлялись по дороге, натянув капюшон, чтобы спастись от ветра и мороза. На экране спешили домой десятки подростков. В такой ситуации найти незнакомца в худи было почти невозможно.

Чэхёк внимательно следил за происходящим.

Спустя некоторое время все разошлись. На крыльце стоял молодой человек и курил. Огонек сигареты слегка освещал пространство, но его лица не было видно.

– Мне продолжить следить за ним? – уточнил работник.

В десять часов семь минут на пороге показалась Сеён. Дальше события повторяли те, которые видел Чэхёк, только с другого ракурса.

Когда Сеён ударила скинувшего капюшон незнакомца и побежала, он бросился вдогонку. К сожалению, камеры запечатлели только его макушку. Но зато теперь Чэхёк мог отследить их маршрут.

Как по щелчку, его дочь показалась в другом видео. Юноша не отставал. Следующий кадр – преследователь оглядывается в поисках девушки, но не может найти. Она пропала. Спустя несколько минут оператор отыскал запись, как Сеён бежит по переулку, останавливает какую-то машину и быстро садится в нее. Молодой человек пытается ее остановить, но автомобиль уезжает.

Чэхёк был поражен внезапным появлением машины. Он думал, что, когда увидит лицо преследователя, все закончится. Но ситуация становилась все запутаннее. Кто сидел за рулем? Почему Сеён так странно поступила?

Внезапно мужчина вспомнил слова Кёнхвана.

Вончжу.

Телефон его дочери засекли в Вончжу. Она села в машину в десять часов десять минут, но сообщение пришло только в четыре утра. Неужели человек за рулем силой забрал у нее мобильник?

– Вы можете увеличить номер машины?

Сотрудник центра попробовал обработать запись в редакторе, но было слишком темно. Он отрицательно покачал головой. Чэхёк попросил сделать копию видео. Сотрудник колебался. Тогда бывший прокурор сказал, что знаком с главой компании, обрабатывавшей все записи. Так он получил все, что хотел.

* * *

Чэхёк наблюдал, как машина на видео скрылась за поворотом. В голове назойливо крутилась какая-то мысль, за которую он никак не мог уцепиться. Чэхёк не понимал, что его беспокоит, но непонятные ощущения плотно залипли в паутине сознания.

Он наспех попрощался и помчался в компанию к Кёнхвану, попутно прокручивая перед глазами увиденные кадры.

«Кто этот человек?»

Парень, ссорившийся с Сеён на крыльце, казался ему очень знакомым. Он точно видел его, только не помнил где, и все двадцать минут дороги напрягал мозг.

Когда Чэхёк вошел в кабинет, Кёнхван сразу протянул ему лист – лицо мужчины в капюшоне стало отчетливо видно.

«Он, это был он…» Теперь Чэхёк понял, почему фигура преследователя показалась ему знакомой, и крепко выругался. Он не предполагал, что когда-нибудь снова увидит этого юношу.

– Знаешь его? – спросил Кёнхван.

Чэхёк кивнул. Прошлое, погребенное в глубокой пещере, не умерло. Оно карабкалось наружу, открывая неприятные воспоминания.

– Кто это?

– Когда-то они с Сеён дружили и ходили в один кружок.

– Тогда мы можем отследить его. Знаешь его адрес?

– Нет, мою дочь похитил не он, – произнес Чэхёк, передавая товарищу флешку со свежими видеозаписями и пересказывая увиденное в центре. – Ее увез водитель машины. Хочу видеть его лицо и номер автомобиля.

– Можно объявить их в розыск.

– Но тогда придется писать заявление в полицию, – пробормотал Чэхёк, гадая, зачем Юнги заявился к Сеён.

Он было подумал, что они встречались у него за спиной, но, увидев реакцию дочери, быстро отмел эту мысль. Она необычайно удивилась, столкнувшись со старым знакомым.

Сеён похитили именно в тот момент, когда появился Юнги. Совпадение было не случайным.

Внезапно в кармане Чэхёка звякнул телефон – пришло оповещение о новом сообщении. Он внимательно изучил содержание – с телефона дочери ему писал похититель.

«Улица Ёндон, квартирный комплекс „Голдмак“, дом 22, квартира 1305».

– Что такое? – спросил Кёнхван, вернувшись в офис.

– Со мной связался человек, который увез Сеён.

– Ты серьезно? – Кёнхван немедленно позвонил коллеге, требуя отследить номер. – Похоже, телефон опять включили… Поторопись.

Пока он давал инструкции, Чэхёк вышел из офиса.

– Куда ты? – спросил Кёнхван, услышав скрип двери.

– Похититель сказал приехать по адресу, вот я и еду. Позже позвоню.

Чэхёк не знал, что это за место, но незнакомец хотел его там видеть. Чтобы спасти Сеён, надо следовать его требованиям – и одновременно с этим найти больше зацепок. Кроме того, мужчина намеревался поговорить с Юнги – тот встречался с его дочерью прошлой ночью и должен был видеть похитителя.

Но даже если и не видел, у Чэхёка была еще одна причина для разговора. Он хотел знать, почему юноша нарушил обещание не искать встречи с Сеён, данное три года назад. Чэхёк подозревал, что это как-то связано с похищением. А он привык доверять своим предчувствиям.

* * *

Дом, адрес которого прислали в сообщении, находился примерно в десяти километрах от фирмы Кёнхвана. Дорога вела мимо храма Понынса в сторону реки Ханган и с учетом пробок занимала около двадцати минут.

Чэхёк не заметил, как наступил обед, – у него совсем не было аппетита. Он не ел с прошлого вечера, но совершенно не чувствовал голода. Все его мысли крутились вокруг дочери.

Он собирался было выйти из машины, как зазвонил телефон. Опять жена. Чэхёк хотел ее проигнорировать, но знал, что она не успокоится, пока он не возьмет трубку.

– Ты где? Я приехала домой, – бросила супруга.

– А мне-то что?

– Я спрашиваю, где ты. Надо поговорить.

– У меня нет времени на разговоры, – отрезал Чэхёк.

– Я тут подумала… Мне кажется, ты слишком давишь на Сеён. Наверняка ее тяготит еще один год учебы, вот она и решила куда-нибудь поехать и развеяться.

Чэхёк промолчал. Тем временем жена продолжала:

– Сам знаешь, если нашей дочери взбредет в голову какая-нибудь идея, она сначала делает, а потом думает.

– Прямо как ты, – съязвил Чэхёк.

– Хватит злиться на меня. Я же сказала, что хотела проветриться.

– Замолчи, прошу тебя! Еще не поняла, что произошло?

– Как ты смеешь затыкать мне рот! – возмутилась жена.

– Нашу дочь похитили. Ну как, продолжишь доказывать, что ничего страшного не произошло?

Чэхёк услышал удивленный возглас – и на несколько мгновений повисла тишина.

Легкомысленная, безответственная, избалованная женщина… Чэхёк хотел высказать все, что он о ней думает, но сдержался. Он попросил бывшую супругу ждать и не вмешиваться.

– А ты что? Что ты делаешь? Немедленно найди ее! Чем ты вообще занимаешься? – внезапно закричала она.

– Вот прямо сейчас и ищу.

– Как такое произошло? Кто мог похитить Сеён?

Чэхёк молчал.

– Ответь! И как ты сможешь найти ее, если даже не знаешь, что произошло?

– Я же сказал, сейчас занимаюсь этим.

– Почему наша дочь еще не дома? Ты же прокурор; один звонок – и вся полиция Сеула будет стоять на ушах!

– Прекрати на меня давить! – закричал Чэхёк. – Я больше не прокурор. И обращаться в органы нельзя. Они скажут, что Сеён сбежала, и попросят подождать. Я действую намного быстрее.

– Ты в своем уме? Дочь похитили, а ты отказываешься связываться с полицией… Почему?

Чэхёк больше не хотел разговаривать. На него резко накатила усталость.

– Хватит, не трать мое время, – отрезал он.

– Любимый! Стой, не отключайся, – протараторила она.

Чэхёк передумал. Ему стало интересно, какую еще лапшу на уши будет вешать ему жена, поэтому он терпеливо ждал продолжения.

– Ты же не винишь меня в случившемся? Дорогой, я не ожидала такого поворота; была уверена, что Сеён разозлилась на нас и решила проучить… Как ее вообще могли похитить?

– Я же сказал, хватит. Если хочешь помочь – не мешай.

– Где ты? Давай встретимся…

– У тебя совсем нет материнского инстинкта, – уколол ее Чэхёк, отключился и бросил телефон на пассажирское сиденье. Он не понимал, как прожил с этой женщиной почти двадцать лет.

Затем Чэхёк повернул ключ зажигания и выехал в сторону храма Пунынса.

Квартирный комплекс «Голдмак» находился на пересечении улицы Ёндон с переулком, ведущим к реке Ханган. Войдя внутрь, Чэхёк увидел консьержа, который никак ему не препятствовал. Зашел в лифт и нажал на тринадцатый этаж. Внутри пахло едой, отчего Чэхёк услышал урчание в животе.

«А сильно ли я отличаюсь от жены?» – подумал он.

Все люди – эгоистичные животные. Как бы он ни переживал о дочери, тело следовало основным инстинктам, например чувству голода.

Чэхёк вышел из лифта и огляделся в поисках нужной квартиры. Подошел к ней, нажал на звонок. Никто не открывал. Позвонил еще раз – безрезультатно.

– Открой дверь! – крикнул он, постучав.

Решив попытать счастья, нажал на ручку – та поддалась. Видимо, хозяин забыл закрыть дверь на замок. Чэхёк двигался осторожно, ожидая сопротивления. Солнце ярко било в окно, но его свет не доходил до мужчины, стоявшего в слепой зоне.

Он ступил было на порожек, перед которым обычно оставляют уличную обувь, как вдруг в его голове загорелось предупреждение: «Дальше идти нельзя!»

Чэхёк немного подождал. Помещение наконец обрело более четкие черты. Внезапно он заметил юношу, лежавшего лицом вниз на коврике в центре гостиной. Понял, что все пошло не по плану, хотел развернуться и уйти, но было поздно. Не в силах побороть любопытство, Чэхёк вошел в комнату.

Человек на полу не шевелился. Тогда Чэхёк подошел к нему и аккуратно потряс за плечо – тело безвольно двигалось в такт его толчкам. Он поднял его и попытался усадить. Увидев его лицо, в ужасе отпрянул.

Чо Юнги. Мертвый.

Когда Чэхёк впервые увидел адрес, то и подумать не мог, что тот принадлежал юноше. Ему хотелось знать, что произошло прошлой ночью и кто тот незнакомец в машине. Но единственный свидетель замолчал навсегда…

Оправившись от шока, Чэхёк принялся осматривать тело.

В шее молодого человека торчал нож. Больше видимых ранений не было. Обычно окоченение трупа после смерти начинается с мышц и связок, затем переходит на все тело, руки и ноги. Основываясь на том, что конечности затвердели, можно было сказать, что с момента смерти прошло около шести часов. Прикоснувшись к его пальцам, Чэхёк почувствовал, что они окоченели. А значит, парень умер восемь часов назад. Бывший прокурор хорошо помнил отчет о вскрытии, который читал в ходе одного из дел, поэтому смог установить примерное время смерти. Если из тринадцати часов вычесть восемь, то, стало быть, четыре-пять утра…

Чэхёк пытался сохранять спокойствие, но, глядя на бледное лицо Юнги, отчетливо представил похищение Сеён.

Неизвестно, что случится с дочерью, если он не поспешит. Откуда у преступника адрес юноши? У него внутри все похолодело. Чэхёк пытался найти связь между событиями, но пазл не складывался. Судя по видео, Сеён убегала от Юнги и прыгнула в первую попавшуюся машину. Если тот водитель отправлял сообщения с телефона его дочери, значит, он знал и юношу.

«Незнакомец оказался в том переулке не случайно», – резюмировал Чэхёк.

Он недоумевал, как человек из машины связан с Юнги и почему отправил ему адрес молодого человека… Дело принимало скверный оборот.

Внезапно раздался звонок. Это был Кёнхван, сообщивший, что отправил сообщение с номером машины.

– А еще похититель писал из Каннына, – добавил он.

– Из Каннына?

– Да. Из Вончжу они отправились именно туда.

– Спасибо. Послушай, у меня есть еще одна просьба… – протянул Чэхёк и рассказал, что обнаружил в квартире Юнги.

– Хорошо. Выезжаю.

К счастью, Кёнхван минут через двадцать будет на месте, поэтому Чэхёк решил не дожидаться его и направился по адресу, на который была зарегистрирована машина похитителя. Ему требовалось больше информации о мужчине, захватившем Сеён, который общался с ним исключительно сообщениями. Если узнать его прошлое, можно понять, зачем он взял девушку в заложники.

Убедившись, что в общем коридоре пусто, Чэхёк вышел из квартиры. Он не мог избавиться от чувства, что ситуация стала намного глубже и серьезнее.

Спустя несколько часов после похищения Сеён Юнги убили. Это не совпадение. Нервы бывшего прокурора напряглись до предела.

Когда дверь лифта открылась, Чэхёк встретился глазами с человеком, которого меньше все ожидал увидеть. И эти эмоции были взаимны. На первом этаже стоял Сынчхан. Чэхёк резко схватил юношу за грудки и вытолкал его на аварийную лестницу.

– Что вы…

– Зачем ты пришел сюда? – яростно спросил Чэхёк.

– К Юнги. Он живет здесь.

Похоже, Сынчхан еще не знал о смерти друга.

– Когда вы виделись в последний раз?

– Вчера ночью.

– Вчера ночью? Значит, Юнги не случайно приставал к Сеён?

– Нет, вы всё неправильно…

– Забыл, что я предупреждал вас не попадаться больше ей на глаза? – взревел Чэхёк.

Его хватка была крепкой. Сынчхан, прижатый спиной к перилам, отчаянно пытался вырваться.

– Кое-что случилось… – задыхаясь, просипел он и схватил мужчину за руку.

– Что именно? – Чэхёк убрал руку от шеи молодого человека.

Оказавшись в сравнительной безопасности, Сынчхан попятился к стене. Его лицо покраснело, он кашлял и тяжело дышал, растеряв всю свою напускную дерзость. А отдышавшись, посвятил Чэхёка в подробности того, что произошло прошлой ночью…

16

Следуя из Каннына в сторону трассы Пэктутэган, на перекрестке Тхосан путешественники повернули на Чонсон и выехали на горную дорогу Польмунчже. Они поднимались все выше и выше на перевал, соединявший Чонсон и Ёнволь, – слева и справа виднелись лишь заснеженные горные вершины. Провинция Канвондо славилась невероятными зимними пейзажами.

Учжин иногда поглядывал на Сеён. На берегу моря девушка светилась от восторга – а сейчас непрерывно смотрела в окно и за время дороги не произнесла ни слова. Мужчине стало интересно, о чем она думает.

– Через тридцать минут будем на месте, – произнес он.

Сеён не ответила, а Учжин и не настаивал, поэтому остаток пути они ехали молча. К тому же он был занят сложной мыслительной работой, а разговоры отвлекали.

Начался снегопад. Учжин все думал о настоящем преступнике. Его никак не отпускали слова жены перед смертью и записка. Преследуя Юнги, Сынчхана и Чэгана и прижимая их к стенке, Учжин ставил на кон абсолютно все.

Что он будет делать, когда найдет убийцу? Сможет ли подняться выше закона и покарать убийцу? Когда в игру вступил Ли Чэхёк, Учжин решил, что все его старания напрасны – как в тот раз, когда разбирал машину отца, не заметив, что порезал руку.

Учжину чудилось, что он бродит в темноте, из которой нет выхода. Он следовал за слабой мерцающей вдали звездой, не зная, это просто точка или знак. Он не был уверен, что хочет сделать, когда докопается до правды и встретится с преступником лицом к лицу.

«Жажду ли я мести?» – подумал он, но сразу покачал головой. Ярость и отчаяние превратились в скорбь, а горячие эмоции, как возмездие, остыли со временем. Чего он добивается? Учжин не знал ответа.

«Не усложняй. Сначала убийцу надо поймать», – одернул он себя.

Учжин знал, что эта идея поддерживает в нем жизнь. Без цели он растает, как лед, и исчезнет из этого мира.

– Можно включить музыку? – внезапно спросила Сеён, нажав на кнопку проигрывателя.

Девушка поймала сигнал нескольких радиостанций, но ей не понравились песни, поэтому она переключилась на диск. Когда заиграла музыка, взяла из бардачка коробочку от него и поинтересовалась:

– Вам нравится этот певец?

– Он нравился моей дочери.

Сеён кивнула, открыла коробочку и достала вкладыш со списком песен. Машину заполнил бархатный голос вокалиста:

Что делать?

Мы делаем больно друг другу,

Отдаляемся.

Что делать?

Мы становимся все печальнее,

Отдаляемся.

Может, это не любовь?

Одержимость?

Может, это не любовь?

Жадность?

Что делать?

Мы не разговариваем друг с другом,

Отдаляемся.

– Наверное, вы хорошо ладили, – без эмоций произнесла Сеён, выбирая следующий трек.

Внезапно Учжин выключил музыку – он больше не мог ее слушать. Мужчина чувствовал на себе пристальный взгляд девушки.

– Ваша дочь… Как она умерла? – спросила Сеён, возвращая список песен обратно в коробочку.

Учжин не мог ответить. Он чувствовал, что не сможет скрыть дрожь в голосе.

Молчание затянулось, поэтому девушка решила не возвращаться к этому разговору и переключилась на природу за окном. До Ёнволя они не произнесли ни слова.

Добравшись до города, Учжин увидел указатель к реке Тонган, но намеренно проехал мимо. Та дорога вела к нужной обсерватории, но рядом с ней совсем не было места, чтобы немного отдохнуть.

– Давайте остановимся где-нибудь, – предложила Сеён, увидев реку.

Сосредоточенный на дороге Учжин осмотрелся в поисках чего-нибудь подходящего. Вскоре они подъехали к улице, где располагались гостиницы, магазины, рестораны и заправки. Учжин остановился напротив круглосуточного магазина, чтобы пообедать.

– Где это мы? – спросила Сеён.

– В окрестностях Ёнволя. Если мы повернем в сторону реки Тонган и проедем десять километров, то доберемся до обсерватории. Давай немного отдохнем и сделаем последний рывок, – объяснил Учжин, показывая нужное направление.

За выстроившимися вдоль дороги зданиями протекала река, а за ней возвышались горы. На склоне одной из них находился небольшой парк, где бил источник с минеральной водой. Его заключили в фонтанчик в виде черепахи, и любой желающий мог набрать себе эту лечебную жидкость.

Теперь Учжин понял, почему гостиница и магазин назывались «Оздоровление». В районе источника располагалось много пансионов и санаториев, что говорило об известности этого места. Но стояла зима, поэтому на парковке он насчитал всего пару-тройку машин.

Учжин спросил у Сеён, хочет ли она сходить за минеральной водой, но девушка лишь отрицательно покачала головой. Лучше ей не стало. Возможно, она все еще переживала из-за потерянного телефона… Учжин развернулся и пошел в кафе.

Несмотря на обеденный час, внутри не было посетителей. Кипарисы в горшках кто-то украсил мишурой и блестками, имитируя елку, а из окна виднелись скалистые вершины гор.

Заметив Учжина, женщины на кухне вскочили со своих пластиковых стульев. Та, что была одета в теплый свитер, вышла вперед и поприветствовала гостей. Она поставила на стол графин с водой и стакан и собралась было уйти, как в дверях показался ребенок, – и ее лицо сразу озарила улыбка. Женщина присела на корточки и широко распахнула руки, намереваясь заключить внучку в объятья. Пятилетняя девочка рассмеялась и чмокнула бабушку в щеку. Наверное, она играла на улице – ее лоб вспотел, а любопытные глаза сияли от восторга.

– Внученька, устала? Сейчас закончится обед, и пойдем с тобой…

– Бабушка, я сегодня раскрасила целых три картинки!

– Умница моя! – воскликнул женщина и, обнимая, подняла девочку.

Малышка смеялась и сопротивлялась, отталкивая ее руками, но скорее в шутку – ей самой нравилось.

Наблюдая за бабушкой и внучкой, Учжин вспомнил…

Открыв капот в машине, он возился с двигателем – и внезапно почувствовал, как кто-то крепко обнял его сзади. Обернувшись, Учжин с удивлением обнаружил дочь.

– Ты меня напугала! – воскликнул он.

– Папа, нам сегодня на биологии рассказывали, что, если обнять человека со спины, его мозг начнет вырабатывать гормон счастья.

– Какого еще счастья? Я чуть не поранился.

– Да? Тогда повторим, – хитро улыбнулась Сучжон и заключила отца в крепкие объятия. Внешне она такая взрослая, но в душе еще совсем ребенок… – Теперь чувствуешь?

– Ну хватит… Видишь, у меня в руках инструменты? Школьную форму испачкаешь…

Сучжон разочарованно отошла в сторону.

…Почему Учжин тогда не обнял ее в ответ? Он оттолкнул дочь просто потому, что был весь перепачкан маслом. Тогда он даже не осознавал, каким ценным и счастливым был тот момент…

Учжин не знал, что вскоре никогда больше не сможет ощутить объятий дочери.

– Извините, может, вы уже примете у нас заказ? – холодно произнесла Сеён.

Учжин отчетливо чувствовал перемену в ее настроении.

– Что желаете? – спросила женщина, опустив внучку на пол.

Девушка назвала блюда, но владелица, игнорируя ее, обращалась исключительно к Учжину. Похоже, резкий тон Сеён оскорбил ее. Мужчина, пытаясь сгладить ситуацию, быстро определил, что будет есть сам и что будет его спутница.

Девушка непрерывно смотрела на пейзаж за окном.

– У тебя плохое настроение, – заметил Учжин.

– Я… просто все бесит. Телефон пропал…

– Переживаешь?

– Да нет… просто никто не знает, что я исчезла.

– Если хочешь, набери с моего. – Глядя на ее расстроенное лицо, мужчина протянул телефон.

Сеён отрицательно покачала головой.

Внезапно кто-то позвонил. Учжин быстро поднес экран к глазам. Незнакомый номер. Но он помнил его из телефона девушки. Ли Чэхёк.

– Алло, – ответил Учжин, отходя от стола.

В трубке раздался голос отца Сеён. Учжин вышел на улицу и лишь тогда продолжил разговор.

– Где моя дочь? – взревел Ли Чэхёк.

Знал ли бывший прокурор, что еще пару мгновений назад мог поговорить с дочерью? Внезапно Учжин осознал, что у него есть его номер. Впрочем, он не собирался прятаться. Чтобы вычислить настоящего преступника, ему необходимо встретиться с Ли Чэхёком. Он хотел забросить ему наживку, идея которой возникла в его голове после вчерашнего вечера.

Учжин осторожно подбирал каждое слово:

– Ты уже встретился с Юнги? Другом твоей дочери?

17

В два часа дня, когда закончился обеденный перерыв, кафе опустело. Помещение провоняло запахом зрелого кимчхи – на улице было холодно, поэтому все посетители поголовно заказывали суп кимчхи ччиге.

Тхэхён открыл дверь заведения, чтобы проветрить его. Пока он поглядывал на жену и курил, через дорогу, у мастерской Учжина, остановилась машина. Из нее вышел водитель и дернул входную дверь. Сперва Тхэхён подумал, что это очередной клиент его товарища, но, перейдя через дорогу, понял, что мужчина в безупречном костюме приехал сюда явно не для ремонта автомобиля…

Мастерская была закрыта уже месяц. Тхэхён видел, как Учжин убивался после смерти жены, поэтому такое решение казалось ему закономерным. Он не думал, что его друг, потерявший жену и дочь, быстро оправится от горя. Но после того как Учжин десять дней не отвечал на звонки, Тхэхён начал переживать. Он заглянул к нему домой, но и там его не оказалось. Тхэхён предположил, что если Учжин заперся в квартире и не подает признаков жизни, то… Нет, такое нельзя представлять.

Спустя пятнадцать дней после смерти жены друг наконец объявился.

– Почему ты не брал трубку? – закричал Тхэхён, сдерживая слезы.

– Извини. Ты переживал?

– Быстро выходи на работу. Вместе проще справиться с горем.

– Да, наверное.

– Ты дома?

– Нет, поехал проветриться, – протянул Учжин.

– Пойдем со мной в поход в горы? Ты же это любишь…

– Тхэхён, со мной всё в порядке, правда.

– Так я и поверил… Я спокойно вздохну, лишь когда ты вновь откроешь мастерскую.

Учжин молчал.

– Ну так что, когда? – настойчиво продолжал Тхэхён.

– Чуть позже, у меня есть дело.

– Какое дело?

– Потом расскажу, – отрезал Учжин.

– Без тебя жизнь совсем не та, – грустно протянул Тхэхён.

– Рад, что скучаешь… На связи.

Голос Учжина казался нормальным, но непонятная тревога в сердце Тхэхёна только росла. Он понимал его эмоции как никто другой.

После смерти брата Тхэхён тоже «упал в пропасть» и заперся в комнате – не только потому, что скорбел, но и потому, что не хотел наблюдать за страданиями родителей.

Впервые за свою жизнь он увидел отца в слезах. Тот сидел на полу, безвольно раскинув руки и склонив голову, и безутешно рыдал. Тхэхён и подумать не мог, что папа умеет плакать навзрыд, как маленький ребенок. Однако после смерти брата убедился в этом. Больше отец никогда не показывал свою скорбь перед Тхэхёном. Но, проснувшись на рассвете, он увидел папу на балконе – тот в отчаянии бил себя кулаками по груди и задыхался от бессилия и слез…

Тхэхён не виделся с Учжином несколько дней, но отчетливо услышал грусть в его голосе. Ему хотелось во что бы то ни стало вернуть друга на работу в мастерскую. Тхэхён думал, что ему полегчает, если он увидит Учжина…

– Что вас интересует? – спросил Тхэхён у незнакомца.

– Тут заперто, – заметил собеседник.

– Да, как видите…

– Владельца зовут Чхве Учжин?

– А зачем вы спрашиваете? – удивился Тхэхён.

– Вы с ним хорошо знакомы?

– Ну да, я работаю в кафе по соседству…

– Знаете, где он сейчас?

– Кто вы? И зачем ищете Учжина? – настороженно спросил Тхэхён.

Собеседник не вызывал доверия. К тому же Тхэхёну не хотелось обсуждать с посторонним человеком своего друга.

Незнакомец достал из бумажника визитку и протянул ему. Ли Чэхёк, юрист компании «Ханнури».

Фирма была настолько известной, что даже Тхэхён, не интересовавшийся правом, слышал о ней. Он искренне недоумевал, почему юрист, который постоянно мелькает в телевизоре, ищет Учжина.

– Извините, но я не могу сообщить эту информацию, – ответил Ли Чэхёк. – Это дело касается только меня и вашего друга.

Вежливость мужчины немного расслабила Тхэхёна. Юрист, в силу своих обязанностей, не может раскрывать карты первому встречному.

– Мне очень нужно встретиться с Учжином. Вы случайно не знаете его номер? – поинтересовался Ли Чэхёк.

Тхэхён не знал, что сказать. Он вертел в руках визитку, как подтверждение личности адвоката, но не хотел давать телефон первому встречному. Однако Ли Чэхёк целенаправленно пришел к мастерской, что говорило о неотложности дела.

Зачем ему понадобился Учжин?

– Мне необходимо срочно с ним связаться… – пробормотал Ли Чэхёк.

В конце концов Тхэхён продиктовал номер – ему не хотелось, чтобы из-за его упрямства этот юрист не мог решить важный вопрос. Тот сохранил телефон, наспех поблагодарил и бросился к машине.

На самом деле Тхэхён хранил секрет, который не мог рассказать никому, особенно Учжину. Эту тайну он унесет с собой в могилу…

* * *

Услышав, что Сучжон умерла, Тхэхён вспомнил день, когда видел ее в последний раз. В день исчезновения он стал свидетелем похищения – вот только тогда даже не догадывался, что дочку друга похитили.

Подъехав на заправку в районе Каннам, напротив закусочной Тхэхён заметил машину, возле которой двое юношей уговаривали девушку сесть в машину. Ее лицо показалось ему очень знакомым. Приглядевшись, он узнал Сучжон. Задняя дверь машины была открыта, и сидевший там человек о чем-то с ней разговаривал. Похоже, они были знакомы.

Один из ее собеседников схватил девушку и силой хотел запихнуть в машину, но она сбросила его руку с плеча. Тогда третий подошел сзади и затолкал ее в салон. Машина резко стартанула и скрылась за поворотом. Тогда Тхэхёну показалось, что молодые люди пытались увезти Сучжон против ее воли.

Спустя несколько дней он осознал, что упустил момент, когда дочку друга еще можно было спасти. Почему он не остановил их, видя, как девушка сопротивлялась? Почему решил, что это всего лишь подростковые забавы?

Тхэхён уехал из дома под предлогом, что в Ульсане умер отец друга и ему надо помочь. На самом деле он путешествовал с другой женщиной. Именно поэтому, увидев Сучжон, пониже опустил козырек над водительским сиденьем, закрыл им лицо и делал вид, что разглядывает себя в зеркале. Было темно, но Тхэхён переживал, что Сучжон могла его узнать. Даже после того как девушку увезли, он боялся, что она могла застать их с поличным.

Следующие два дня путешествия Тхэхён не находил себе места от тревоги. Перед глазами все время стояло лицо Сучжон. Он бесчисленное количество раз представлял, как выходит из машины, отталкивает юношей, берет девушку за руку и уезжает…

Если б он не струсил в тот день, Сучжон не убили бы. Тогда они снова смотрели бы на ее развевающиеся на ветру волосы, когда она приходила к отцу на работу…

Каждый раз, когда Тхэхён встречался с Учжином, камень на его душе становился все тяжелее и тяжелее. Однажды ему хотелось напиться с другом, поделиться тем, что произошло в тот день, и попросить прощения. Но они до сих пор так и не поговорили.

После того как юрист уехал, нервы Тхэхёна напряглись до предела. Его что-то беспокоило, но он не понимал что. Может, все потому, что он дал номер друга незнакомцу?

Если б юрист знал Учжина и пришел встретиться с ним, значит, у него должен был быть его номер. Тхэхён не мог отделаться от мысли, что поступил опрометчиво. Ему нужно было попросить подождать, позвонить другу и только после его разрешения давать телефон. Тревога нарастала…

Тхэхён позвонил другу, чтобы предупредить его, но тот не отвечал. Он нервно дождался, пока заговорит автоответчик, и отключился. Подумывал оставить сообщение, но решил попробовать связаться позже. Тут на крыльцо забегаловки вышла жена и жестом поманила его внутрь. Тхэхён затушил сигарету и перешел дорогу.

18

Чэхёк отъехал от ремонтной мастерской и остановился на парковке неподалеку, пытаясь связать факты между собой. Получив сообщение от Кёнхвана, он еще ни о чем не догадывался, но, приехав по адресу, понял, что имя похитителя не окончательно затерялось в лабиринтах его памяти.

Чхве Учжин. Отец Чхве Сучжон, погибшей три года назад.

Они встречались в здании суда, когда слушание по делу Сынчхана, Юнги и Чэгана только началось. Учжин сидел в зале вместе с женой. Чэхёк помнил, как он едва сдерживал слезы.

Когда первое заседание закончилось и подсудимых увели, Учжин подошел к нему, склонив голову. Он представился и, закусив губу, чтобы справиться с волной эмоций, дрожащим голосом произнес:

– Пожалуйста, помните о том, как несправедливо умерла наша дочь. Назначьте преступникам самое суровое наказание. Умоляю вас.

Затем Учжин вернулся на место и вывел жену из зала. Чэхёк какое-то время молча смотрел ему в спину. Когда все вышли, он сел за стол, думая о случившемся и отце, потерявшем дочь.

Потом дело передали в суд по делам несовершеннолетних, и они больше никогда не виделись.

Чэхёк не вспоминал об этом, пока у квартиры Юнги не наткнулся на Сынчхана. Все это время он пытался стереть его из памяти…

Чэхёк не думал о том, что спустя три года Учжин вновь замаячит на его горизонте. По словам Сынчхана, тот искал настоящего преступника. Не так давно он потерял жену и, кажется, был эмоционально разрушен.

Неужели похищение Сеён и убийство Юнги – не совпадение?

Немного подумав, Чэхёк достал телефон, набрал Кёнхвана и передал номер Учжина, добытый у владельца забегаловки, чтобы он его отследил. Даже если похититель выключил телефон Сеён, его собственный, вероятнее всего, исправно работает. Значит, можно установить его местоположение.

– Как дела с квартирой? – поинтересовался Чэхёк.

– Приехали полицейские, начали предварительное расследование. Это тоже сделал похититель твоей дочки?

– Не думаю. Он отправил сообщение из Вончжу в четыре утра. Юнги, судя по состоянию трупа, убили в это же время.

– Ведешь к тому, что мерзавец не мог быть в двух местах одновременно? – догадался Кёнхван.

– Бинго.

– Тебе не кажется странным, что похититель прислал адрес, а ты, приехав туда, обнаружил труп?

– Ты прав. – Время подобрано слишком точно, чтобы считать это совпадением.

Дав отбой, Чэхёк начал восстанавливать события прошлой ночи.

Сеён была похищена Чхве Учжином, когда убегала от Юнги, искавшего с ней встречи. Упустивший девушку Юнги поехал к Чэгану и Сынчхану и вернулся домой поздней ночью. Спустя несколько часов его убили.

По словам Сынчхана, Юнги ушел от них около часа ночи. Тогда преступление произошло между часом ночи и пятью часами утра. Что делал юноша все это время?

Ким Сынчхан и На Чэган. Двое подозреваемых. Первый не упомянул причину, зачем пришел к Юнги, но, узнав о смерти товарища, выглядел крайне потрясенным.

Чэхёк вспомнил день, когда встретился с ними, – и покраснел от гнева. Какими бы незрелыми подростками они ни были, юноши совершили страшное преступление. Он не верил, что Сеён дружила с ними. После того случая Чэхёк заставил всех троих поклясться, что они ни на шаг больше не приблизятся к его дочери. Но они нарушили обещание. Адвокат использовал этот аргумент как оправдание – если б Юнги не встретился с Сеён, Чхве Учжин никогда не увез бы ее.

Какое-то время Чэхёк гипнотизировал телефон с номером похитителя, а потом быстро нажал на набор.

– Алло! – спустя несколько гудков раздался голос.

– Где моя дочь? – взревел Чэхёк.

Тишина.

– Чхве Учжин, что тебе надо?

– Ты уже встретился с Юнги? Другом твоей дочери? – уточнил похититель.

На этих словах Чэхёк покачал головой – как и ожидалось, Учжин не знал об убийстве.

– С Сеён всё в порядке? – обеспокоенно спросил он.

– Это будет зависеть от тебя.

– Что мне нужно сделать?

– Если б ты встретился с Юнги, то знал бы, – загадочно произнес Учжин.

– Не понимаю, о чем ты.

– Ким Сынчхан, На Чэган. Навести их. Потом и поговорим.

– Что ты предлагаешь? – повысил голос Чэхёк.

– Узнать, как дела у юношей, которых ты освободил.

Чэхёк не мог уловить связь. А собеседник тем временем продолжил:

– Когда я впервые встретился с человеком, которого звали Ли Чэхёк, он определенно работал прокурором. Но знаешь, что странно? Прокурор пожалел преступников, которых должен был наказать, и выпустил…

– Их осудили, они отбыли наказание.

В трубке послышался смех. Успокоившись, Учжин повысил голос:

– Какое наказание? Общественные работы и нравоучительные лекции? Это ты называешь справедливым решением?

– Понимаю, о чем ты думаешь. Но они были слишком юны, им исполнилось всего лишь шестнадцать!

– Возраст не оправдывает их действий. Именно ты был обязан объяснить этим детям, что они натворили.

– Чего ты сейчас от меня хочешь? – в который раз спросил Чэхёк.

– Убийство и в Африке убийство, и неважно, кто его совершил! – закричал Учжин.

Прокурор молчал.

– Если твоя дочь умрет, ты тоже оправдаешь преступника? – уточнил собеседник.

Услышав это, Чэхёк похолодел.

– Если с головы Сеён упадет хотя бы один волосок… Я знаю, как убить тебя, не оставив следов, – процедил он сквозь зубы.

– Угрожаешь? – Учжин усмехнулся.

Он точно спятил… Чэхёк задыхался от мысли, что не знает, в каком состоянии сейчас Сеён. С самого утра он пытался выследить их, не имея понятия, как там его дочь…

– Угрозы действуют на тех, кому есть что терять… А мне терять нечего. – Тихий, спокойный голос Учжина заставил прокурора нервничать еще сильнее. – Ты забрал у меня всех, кто был мне дорог.

Чэхёк потерял дар речи. Он понимал, что должен продолжить разговор, чтобы отследить телефон, но слова застряли в горле. Какое-то время молчание в трубке прерывало лишь дыхание собеседников. Мужчина вспомнил рассказ Сынчхана, что Чхве Учжин пришел к нему и Юнги и спрашивал, кто на самом деле убил Сучжон. Безумец похитил Сеён, чтобы найти настоящего преступника… Как много он знает?

– Зачем тебе моя дочь? – спросил Чэхёк.

– Ты сам знаешь ответ.

– Что я должен знать?

– Прокурор Ли Чэхёк, ты без предварительного расследования перевел дело в Сеул и в спешке закрыл его, хотя преступников было больше трех.

Нет. Учжин не мог этого знать. Сынчхан клялся, что и он, и Юнги молчали как рыбы.

– Убийцы – трое юношей, слышишь, трое.

– Три года назад ты смог заткнуть рты этим детишкам – но не сейчас. Как думаешь, откуда я все это знаю?

Затаив дыхание, Чэхёк ловил каждое слово похитителя.

– Знаешь, что рассказал мне Юнги? Что преступника, убившего Сучжон, не поймали и он спокойно живет на свободе.

Чэхёк застонал – нельзя было верить словам Сынчхана.

– Сеён тут ни при чем! Не трогай ее. Давай встретится и поговорим, – умолял он.

– Вот увидишься с Ким Сынчханом и На Чэганом, тогда и поговорим. Если не будет поздно, – бросил Учжин и отключился.

Чэхёк почувствовал, что у него пересохло в горле.

19

Сынчхан звонил Чэгану – тот не отвечал. Но юноша знал, что друг сейчас в своей квартире.

Когда он позвонил в дверь, Чэган открыл и жестом пригласил его внутрь. Сынчхан думал, как лучше начать разговор. С прошлого вечера его не покидали сомнения, поэтому, проснувшись, он побежал к Юнги…

– У нас проблемы, – прямо начал Сынчхан.

– Что еще? – лениво спросил Чэган, складывая одежду и обувь в огромный чемодан, лежавший на диване.

– Юнги убили.

– Что за бред? Мы же разошлись всего пару часов назад.

– Я был у него дома.

Только после этой фразы Чэган остановился и внимательно посмотрел на Сынчхана.

– Полиция уже приехала? – спросил он.

– Да, господин Ли вызвал их.

– Господин Ли? Ты о ком? – Чэган начал заметно нервничать.

– Папа Сеён, прокурор.

– Прокурор Ли приходил к Юнги? – Юноша выглядел растерянным. Даже новости о смерти друга он удивился гораздо меньше.

– Да, я встретил его перед домом, – ответил собеседник.

– Что он там делал? Хотел поговорить?

Об этом Сынчхан не задумывался. Ли Чэхёк выбил из его головы все мысли, когда появился буквально из ниоткуда и прижал его к стенке. Тогда он и удивиться не успел, что встретил бывшего прокурора в доме друга.

– Он спрашивал о Сеён? О произошедшем ночью?

После того злополучного дня всем троим запретили приближаться к Сеён. И до вчерашнего дня Сынчхан считал, что все соблюдают это правило. Но после слов Юнги поменял свое мнение. «Разве это не странно? Мы не знали, как дела у Сеён, а Чэгану известен и ее номер, и адрес курсов…»

Выходя из квартиры после их вчерашней встречи, Юнги взглянул на Чэгана и усмехнулся на прощание. Тот еще спросил, что с ним не так.

Сынчхан чувствовал, что между этими двумя что-то происходит. Он побежал домой, чтобы поговорить по телефону там, где Чэган его не услышит. Открыв дверь в квартиру, тотчас позвонил Юнги.

– Ты доехал? – спросил он у друга.

– Да, а что?

– Да нет, просто предчувствие странное…

– Какое?

– Чэган спросил у меня, что с тобой не так.

– Вот псих, – пробурчал Юнги. – Берегись его и не сближайся.

– Это ты к чему?

– Тогда именно он подговорил меня запихнуть ее в машину.

– Почему ты заговорил о том дне? – спросил Сынчхан.

– Тебе все это не кажется несправедливым? То дело навсегда перечеркнуло наше с тобой светлое будущее. А этот придурок? Разве он тоже на дне общества? Нет, учится себе на юрфаке Сеульского национального университета…

Сынчхан звонил, чтобы обсудить свои странные ощущения, но разговор плавно перешел к перемыванию косточек Чэгану. Слушая Юнги, он почувствовал, как его накрывает волна разочарования, до сих пор скрывавшегося где-то на задворках сознания.

До суда отец возлагал на Сынчхана большие надежды. Если б не тот случай, парень поступил бы в медицинский университет на факультет, где работал папа, и делал бы первые шаги к тому, чтобы стать его преемником. Но теперь каждый раз, когда отец смотрел в его сторону, он только хмурился. Сынчхану ясно дали понять: он оскорбил честь семьи. Для родственников юноша стал белой вороной; к нему относились как к призраку и старались не замечать.

Сынчхан попытался вернуться к прежней жизни и пошел в десятый класс, но первые же оценки решили его судьбу – он не сможет набрать нужные баллы, чтобы поступить в университет к отцу. Эта мысль раздражала его. Юноша думал, что твердо стоит на ногах, но на деле он падал в бездонную пропасть.

Когда Сынчхан в больнице столкнулся с отцом той девочки и услышал, как мужчина назвал его убийцей, в голове у него помутилось. Отец Сучжон кричал проклятья в адрес юноши и, если б люди его не остановили, забил бы Сынчхана до смерти.

– А я, дурак, все это время держал язык за зубами, – сокрушался Юнги.

Сынчхан молчал.

– После того случая ты встречался с Сеён?

– А ты?

– Как? Я же жил в Америке.

Странно, что разговор внезапно зашел о Сеён.

– А зачем тогда спрашиваешь? – удивился Сынчхан.

– Знаешь, почему она убежала от меня?

– Почему?

– Из-за этого придурка. Он… Хотя неважно. Помни, Чэган скользкий, как змея. Обходи его стороной.

Юнги чуть было не выдал свой секрет, но вовремя спохватился. Сынчхан несколько раз пытался вывести его на чистую воду, но друг сослался на усталость и дал отбой. Юноша не мог поверить, что остался один на один со своим любопытством.

Сынчхан ворочался всю ночь, пытаясь понять, что хотел сказать Юнги. Он догадывался о происходящем, но молчал и, в отличие от друга, не собирался смотреть на Чэгана зверем. Для него не было секретом, что Чэгану нравилась Сеён. Тот всегда крутился вокруг нее, отгоняя потенциальных ухажеров. Именно из-за этого он увез девушку, которую звали Сучжон, в Ёнпхён.

Проснувшись, Сынчхан направился к Юнги, чтобы закончить свои ночные мучения. О чем же тот хотел сказать?

* * *

– Ты рассказал прокурору о том мужчине? Который ищет настоящего преступника? – спросил Чэган.

– Да.

– Что именно?

– Да ничего такого. Господину Ли кто-то позвонил, и он быстро уехал. А ты что делаешь? – спросил Сынчхан, глядя на чемодан. Судя по его размеру, другу предстояла долгая поездка.

– Не догадываешься? Я уезжаю.

– Почему?

– Боюсь, что тот сумасшедший придет и по мою душу.

– Похоже, ты совсем не удивлен смертью Юнги, тебе на него плевать, – задумчиво протянул Сынчхан.

– А тебе не плевать? Что мне теперь, плакать?

– Он был нашим другом. Кто же его зарезал?

– Может, тот человек? Отец убитой девушки, – предположил Чэган.

– С чего ты взял?

– Он же встречался и с тобой, и с Юнги. Значит, знал, где вы живете.

– Нет, это точно не он.

– А тебе откуда знать?

В дверь позвонили. Чэган застегнул чемодан и велел Сынчхану выметаться. Тот открыл замок.

Внезапно в квартиру ворвался Ли Чэхёк. Смерив Сынчхана презрительным взглядом, заметил Чэгана и толкнул его в грудь. Тот, не ожидая этого, рухнул на диван.

– Как ты посмел… ублюдок! – кричал Чэхёк, нанося ему удары в живот.

– Господин Ли, что вы делаете? Скажите, что происходит? – пытался остановить его Сынчхан.

Но бывший прокурор, вошедший в раж, сбросил с плеча руку юноши и продолжил избивать Чэгана. У того уже текла изо рта кровь, однако он нашел в себе силы подняться и драться на равных.

Сынчхан не знал, чью сторону принять, и попытался вклиниться между ними, однако четким ударом Чэгана был отправлен в нокдаун.

Парень схватил Чэхёка за ворот и кинул на пол. Тот застонал и схватился за грудь.

– Умри, придурок! – прохрипел Чэган, навалился на бывшего прокурора всем телом и начал избивать.

– Ты что, сдурел? Хватит! Я сказал, остановись! – Сынчхан попытался оттащить товарища, но это оказалось не так-то просто.

– Отвали! – взревел Чэган.

Казалось, он был не в себе – одновременно отталкивал друга и пытался нанести удары противнику. Пользуясь заминкой, Чэхёк пнул его и поднялся на ноги – его лицо покраснело, один глаз заплыл.

Готовый ринуться в новую атаку, Чэган внезапно попятился и протянул руку.

– Предлагаю остановиться, – миролюбиво произнес он.

Как ни странно, после этих слов все напряжение, сковавшее Чэхёка, исчезло. Мужчина в изнеможении опустился на диван и закрыл лицо руками. Из рассеченной брови текла кровь, но тот не обращал на это внимания.

– Ты из-за этого убил Юнги? – спросил он Чэгана, достав из кармана телефон и швырнув его на стол.

Сидевший рядом Сынчхан не поверил своим ушам. Он схватил мобильник и разблокировал его. Чэган встал с места, вытирая кровь с губ.

– Я проверил записи с камер видеонаблюдения, так что советую не лгать, – предупредил прокурор.

– Это же телефон Юнги. Почему он у вас? – удивился Сынчхан.

– Вы же сами видели, – заявил Чэган. – Он украл из моего телефона фотографию и угрожал мне.

– Что за ерунда? Так это ты убил Юнги? Совсем с катушек слетел? – потрясенно спросил Сынчхан.

– Сиди и помалкивай, – огрызнулся товарищ.

Сынчхан пристально посмотрел на Чэгана, швырнул телефон Юнги обратно на стол и вышел из квартиры.

* * *

– Сеён… Что ты сделал… – прошептал Чэхёк.

– Мой отец говорил, что я очень похож на вас, а я всегда удивлялся, как такое может быть, если мы даже не родственники… Теперь я вижу сходство, – усмехнулся Чэган и сел напротив него, протягивая влажную салфетку.

Чэхёк, безвольно опустив руки, смотрел на юношу. В его глазах стояли слезы.

– Вам неважно, кто умрет. Как было неважно и тогда.

Бывший прокурор вспомнил слова Учжина: «Говоришь, я должен смотреть, как живут детишки, которых ты выпустил три года назад?» Мог ли он знать что-то об этом? Нет, точно нет. За три года все очень сильно изменилось. Но выражение лица Чэгана такое же, как и тогда. Он даже бровью не повел, когда проворачивал дела за его спиной. Чэхёк впервые за все время почувствовал себя беспомощным.

Он понял, что им больше не о чем разговаривать. Произошедшее уже не изменить. Чэхёк очень устал, но больше медлить нельзя.

Чэган встал с дивана, взял чемодан и произнес:

– Я пойду. Если задержусь, опоздаю на самолет.

– Думаешь, ты сможешь сбежать?

– А вы что, заявите в полицию? Тогда станет известно многое не только про меня, но и про вас, – засмеялся Чэган, помахав паспортом. – Можете еще немного посидеть, но потом уходите. Я попрошу маму тут прибраться.

Юноша уже было вышел из квартиры, как вдруг вернулся, кинул телефон Юнги в микроволновку и включил ее.

– Так будет лучше и для вас. Или я не прав? – Он улыбнулся.

Когда микроволновка запищала, юноша открыл дверцу и вытащил мобильник. На этом не остановился – достал молоток и пару раз со всей силы ударил по аппарату. Удовлетворенный своей работой, хотел бросить осколки в ведро, но спохватился.

– А, это же улика… Выброшу по дороге, – бросил он напоследок и вышел.

Чэхёк какое-то время сидел, глядя в одну точку, а потом направился в ванную, чтобы осмотреть лицо. Он выглядел как боксер после поединка. Вытер кровь, промокнул раны и смыл грязь с волос.

Внезапно зазвонил телефон. Это был Кёнхван.

– Как все прошло? – спросил Чэхёк.

– Арестовали в холле на первом этаже. Еще минута – и мы разминулись бы.

– Он не успел избавиться от остатков телефона.

– Понял. Поеду в участок и попробую предложить На Чэгану сотрудничать со следствием.

– Спасибо, – пробормотал Чэхёк.

– Насчет Чхве Учжина: он сейчас в Ёнволе.

Бывший прокурор обрадовался. Значит, похититель не додумался отключить телефон… Чэхёк встретился с юношами, теперь настала очередь Учжина. Он еще раз поблагодарил Кёнхвана и отключился.

20

Всю дорогу к обсерватории Учжин молчал; он погрузился в свои мысли и выглядел подавленным. Сеён, которой к вечеру стало лучше, это изрядно беспокоило. Поднимаясь к месту, куда Учжин хотел съездить с дочерью, он наверняка думал именно о ней.

«Как бы вел себя мой папа, если б я исчезла?» – подумала Сеён, наблюдая за своим спутником.

Девушка могла по пальцам посчитать дни, когда они с отцом делали что-то вместе. И то даже тогда он едва мог оторваться от работы. В основном Сеён путешествовала с мамой и с тетей. А ее отца можно было сравнить с владельцем магазина, который закрывал его, как только к нему приближался покупатель. И сколько ни кричи, изнутри никто не выходил.

У родителей были разные представления об отдыхе. Мама считала, что нужно ездить в Европу и брать от путешествия все, а папа – что главное хорошенько отоспаться. Поэтому даже в отпуске они проводили время отдельно. Пока мать с головой ныряла в шопинг и обходила самые известные магазины города, отец, смеясь над ней, шел в винодельню или на пляж, где просматривал документы, привезенные с собой, и отвечал на письма.

В день, когда родители решили разъехаться, Сеён спросила у папы, почему он женился на маме. Но девушка знала ответ. Она чувствовала его через отношение бабушки к ним во время семейных посиделок на праздники. В тот день отец был честен.

Когда он закончил учебу, мать показала ему нескольких кандидаток, которые, по ее мнению, идеально ему подходили. Папа не был против такого рационального способа – и выбрал ту, что приглянулась ему больше всего. Все прошлые поколения их семьи тоже женились и выходили замуж по расчету.

В этом не было ничьей ошибки. Такова жизнь. Благодаря выбору родителей Сеён росла в достатке. Казалось, что пока в их отношениях нет трещин, нет и проблем…

Войдя в обсерваторию, девушка заметила несколько семей с детьми. Среди них были и младшеклассники с родителями, и ученики постарше, приехавшие с друзьями.

Следуя за Учжином, Сеён прокручивала в голове множество мыслей.

Как только люди расселись, свет погас, и куполообразный потолок превратился в ночное небо. Они «пролетели» Солнечную систему и направились в сторону другой галактики. Сеён казалось, что кресло двигается вместе с картинкой, как в 5D-кинотеатре. Поначалу она считала, что это зрелище захватит только детей, но сама так увлеклась, что не заметила, как пролетели двадцать минут. Когда свет вновь включили, она, к своему удивлению, не обнаружила Учжина рядом.

Сеён вышла из зала и огляделась по сторонам – ее попутчика нигде не было. Она вспомнила, что он несколько раз ездил в обсерватории с дочерью, а значит, все это для него не в новинку. Оказавшись одна, девушка почувствовала облегчение. Ей нужно было немного времени, чтобы организовать свои мысли. Сеён направилась к лестнице, где уже скопилась толпа. Лестница вела на крышу, где располагались телескопы для астрономических исследований.

– Каждый из них направлен на определенное созвездие. Не трогайте их, просто смотрите, – услышала она голос экскурсовода, которого облепили дети.

Сеён просто наблюдала за ними – саму ее не особо интересовали звезды. Родители, которые привезли своих чад на экскурсию, стояли чуть в стороне.

«Как давно я последний раз просто смотрела на небо?» – подумала девушка, запрокинув голову.

Это случилось в пустыне Колорадо. В городе Сеён всегда пялилась себе под ноги. На первый взгляд, там не было ничего особенного, но на самом деле на земле можно увидеть вещей не меньше, чем звезд на небе: одуванчики, пробивавшиеся через узкие щели между тротуаром и бордюром, кошачьи следы в застывшем цементе, узоры канализационных люков…

Сеён не помнила, когда перестала смотреть вверх. Быть может, когда не хотела встречаться взглядом с родителями – она шла с опущенной головой до своей комнаты, где никто ее ни в чем не упрекал. Можно было и уткнуться в телефон, но с ее отцом это не срабатывало…

Некоторые младшеклассники вырвались из родительской хватки и бегали между людей, поднимая переполох. Сеён нахмурилась.

– Эй! – закричала она, когда один из детей врезался в нее.

Ребенок оглянулся на девушку, даже не собираясь извиниться, и вернулся к семье. Они улыбались и переговаривались между собой. Возмутительно. Сеён хотелось быстрее покинуть это место. Смех и разговоры детей действовали ей на нервы, и сдерживаться становилось все сложнее.

Девушка спустилась по лестнице. Если б она знала, что увидит на крыше, то никогда не поехала бы сюда. Сеён не могла вынести вид семейной идиллии, когда родители любят своих детей и проводят с ними время.

«Тебя никто не просил ехать», – сказал ей внутренний голос.

Сеён не понимала, зачем согласилась на эту авантюру. Возможно, она пожалела Учжина, который возил на заднем сиденье прах жены, а в кармане носил список желаний умершей дочери… Однако девушка хорошо знала саму себя – сюда ее привело любопытство, и ничего более. Пришло время возвращаться. Несмотря на ту свободу, что дал ей побег от реальности, Сеён начинала чувствовать себя не в своей тарелке.

Вернувшись ночью в Сеул, она вскоре забудет эту странную внезапную поездку.

Спустившись на первый этаж, Сеён увидела Учжина, который рассматривал фотографии различных космических объектов.

– Поехали обратно, – сказала она.

– Как? Мы же еще не смотрели на звезды.

– Не хочу тут находиться.

Учжин, думавший, что девушка без вопросов последует за ним, молча смотрел на нее.

– Мне нужно задержаться. Мы проделали долгий путь, и я хочу сделать то, что мы всегда делали с дочерью, – произнес он.

Сеён хотелось кричать. Девушка злилась на себя, что решила приехать сюда.

Она действительно пожалела Учжина, увидев у него в машине фотографию дочки и ее медальон на переднем зеркальце. Все эти десять часов этот человек заботился о ней, как отец, и девушка могла представить, как сильно он любил своего ребенка.

«Неужели он хотел, чтобы я сыграла роль его дочери?» – подумала Сеён.

Ее передернуло. Она не хотела такого к себе отношения. И в конце концов, у нее есть собственный отец.

Сеён собиралась выйти на улицу. На выходе замерла, потом вернулась к Учжину.

– Ключ от машины, – произнесла она.

Мужчина не реагировал.

– Дайте мне ключ, я подожду вас внутри.

Учжин пристально посмотрел на девушку и вытащил из кармана связку ключей. Сеён забрала их и вышла из здания. На улице стемнело, и ледяной ветер с гор беспощадно бил в лицо. Он немного остудил ее злость, в голове девушки прояснилось.

Она нашла машину на парковке и забралась в салон. Внутри было ничуть не теплее, чем снаружи, поэтому Сеён завела двигатель и включила отопление. Согревшись, она осмотрелась.

Ей бросились в глаза детали, на которые она до этого не обращала внимания, – пыль, которую, казалось, не убирали лет десять, потрепанные фотографии. Сеён достала из рюкзака салфетки и начала протирать подлокотник и панели. Она тут же занервничала – кажется, к ней опять вернулись старые привычки. Ежедневно Сеён принимала таблетки от тревожного расстройства, но, оказавшись в незнакомом месте без телефона, почувствовала, как на нее снова накатывает паника.

Сеён сделала глубокий вдох, откинулась на подголовник и закрыла глаза, виня в своем состоянии выбор, который она откладывала до сегодняшней ночи.

Девушка решила поехать к матери, которая отправилась в путешествие, а значит, точно не могла вернуться домой. К тому же Сеён знала, что перед мамой ей оправдываться не придется. Другое дело отец…

Она не могла найти предлог, почему не позвонила ему вечером. Он простит ее за потерянный телефон, но если узнает, что дочь прогуляла занятия, завалит вопросами, и, если ответ его не устроит, допрос продолжится.

Сеён вспомнила о Юнги. Зачем прошлой ночью он искал с ней встречи? От бесконечных вопросов у нее заболела голова. Девушка осмотрелась в поисках воды, но ничего не нашла. Тогда она открыла бардачок – однако и там заветной бутылки не оказалось.

Сеён собиралась было его захлопнуть, как вдруг заметила знакомый стикер – под платком лежал ее телефон. Батарея была вытащена.

«Зачем он спрятал мой мобильник?» – задумалась девушка, нервно грызя ногти.

Она быстро вставила аккумулятор и включила питание. Когда загорелся экран, Сеён почувствовала, как по спине пробежал холодок.

«Твоя дочь у меня».

Увидев сообщение, девушка наконец начала догадываться, что стояло за странным поведением Учжина. У нее предательски затряслись руки.

Сеён не знала, какова цель похитителя, но внутренний голос кричал ей быстрее убираться оттуда. Она закрыла рюкзак и вылетела из машины. Огляделась в надежде найти того, кто сможет помочь, но никого не было. Возвращаться в обсерваторию тоже было нельзя.

Сеён спряталась за машиной и нажала на кнопку вызова. После череды долгих гудков ей ответили.

– Папа? – осторожно прошептала она.

– Сеён, что с тобой? Ты в порядке? – обеспокоенно выпалил отец, как только услышал ее голос.

– Папа, где ты? Забери меня отсюда! – зарыдала девушка, не в силах сдерживать слезы.

– Ты сбежала? Где ты?

– Не знаю, в какой-то обсерватории… в Ёнволе, – протараторила она, в кромешной тьме спускаясь по горной дороге.

– Понял. А тот человек?

– Не знаю. Он остался внутри. Папочка, мне страшно. Кто он? И зачем меня…

Сеён не успела закончить фразу – в спину ей ударил яркий свет фар. Девушка закричала и, зажмурившись, рухнула на землю. Учжин выхватил телефон у нее из рук.

– Сеён! Сеён! Что происходит? – закричал отец.

– Ли Чэхёк, ты хочешь увидеть дочь? – раздался в трубке голос похитителя.

– Ты… Я убью тебя. Если ты хоть как-то навредишь моей дочери, я…

– Я все знаю, – прервал его Учжин.

– Что?

– Ты дал мне подсказку.

– Что ты несешь?

– Во время прошлого разговора ты сказал, что твоя дочь тут ни при чем. Это прозвучало совсем не к месту. Ты мне больше не нужен. Все вопросы я задам самой Сеён. – Учжин дал отбой и выбросил телефон в кусты.

С каждым его шагом девушка все больше пятилась назад.

– Что… что вам от меня надо? – дрожащим голосом спросила она.

– Наверное, узнать, как ты убила мою дочь, – вкрадчиво прошептал Учжин.

– Ее… убили те парни.

– Вздор!

У Сеён перехватило дыхание.

– Ей нравилось наблюдать за зимним небом… Коллекционировать фигурки китайских кошечек… Она любила слушать музыку группы «Нелл» и пить перед сном молоко, которое приносила мама… Ей было шестнадцать, когда трое подростков-ровесников похитили ее и увезли в лес. Моя дочь никогда не думала о смерти… Можешь представить, что я чувствовал?

Сеён наблюдала за ним, одновременно изучая местность. Она знала, что за спиной у нее кромешная тьма, но единственный шанс выжить – бежать туда. Слова Учжина отзывались в сердце девушки с каждым его ударом. Ее охватило скверное предчувствие.

– Когда я думаю о своей девочке, убитой в безлюдном лесу, моя душа разлетается на тысячи осколков. Как же ей было страшно, как же больно… Глядя на ее замерзшее тело, я не понимал, почему ей суждено было умереть.

Сеён хотелось заткнуть уши – она поехала с ним в обсерваторию не для того, чтобы слушать подобные истории. Девушка чувствовала, что вот-вот не выдержит и закричит.

– Знаешь, каково это – потерять ребенка? – Голос Учжина становился все громче и громче. – Каково больше не видеть ее глаз, которые были со мной все шестнадцать лет? Ты хоть представляешь, в каком аду я просыпался каждое утро?

Сеён до боли стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони, и, не дыша, шаг за шагом отступала к лесу.

– Можешь считать нашу встречу совпадением, но сюда мы приехали совсем не случайно, – зловеще произнес Учжин.

Пораженная фразой мужчины, девушка остановилась как вкопанная. В темноте, разбавляемой лишь светом фар, Учжина почти не было видно. Тем не менее его лицо выглядело незнакомым и пугающим.

– Я следил за юношей, убившим мою дочь. Поджидал его в переулке. Потом увидел, как тот за кем-то гнался, и тут из ниоткуда появилась ты…

Руки Сеён дрожали. Она спрятала их за спину и попыталась натянуть маску спокойствия.

Учжин медленно приближался к девушке. Даже в темноте она видела нездоровый блеск в его глазах. Этот блеск гипнотизировал, Сеён не могла отвести от него взгляд.

– Чо Юнги. Тебе ведь знакомо это имя? – спросил он.

Девушка не выдержала напряжения, сорвалась с места и побежала. Она летела так, что только пятки сверкали, чтобы сбросить преследователя с хвоста.

На небо взошла круглая луна, осветившая дорогу. Сеён ускорилась.

– Зачем Чо Юнги искал тебя?

«Не знаю, я не знаю», – отвечала она про себя.

– Чо Юнги! Ким Сынчхан! На Чэган! Зачем они тебе звонили?

– Не знаю!

– Нет, знаешь. А теперь знаю и я. Что тебе сделала моя дочь? Ей было всего шестнадцать. Зачем ты убила ее в лесу? Отвечай! Отвечай, я сказал!

Сеён хотелось закрыть уши, чтобы не слышать криков Учжина, но она не могла. Ей не оставалось ничего другого, кроме как бежать.

Девушка неслась, рассекая морозный воздух. На крутой дороге тело не слушалось ее. Извилистая трасса не позволяла ускориться, а уклон делал бег по-настоящему опасным. Одно неверное движение – и она свернет себе шею.

– Почему? Почему ты убила Сучжон? Почему? – раздалось за ее спиной.

Учжин приближался, и Сеён запаниковала. В один момент она почувствовала, что еще немного – и он схватит ее за волосы.

Наконец девушка свернула с дороги в лес. Густая чащоба казалась угрожающе молчаливой. При каждом ее шаге раздавался треск сухих веток. Сеён пугала неизвестность впереди, но еще сильнее она боялась Учжина, преследовавшего ее как тень.

Земля была скользкой из-за мокрых опавших листьев. Девушка поскальзывалась и спотыкалась на каждом повороте, но продолжала упорно двигаться вперед. Он не должен ее поймать.

На какое-то мгновение ветер, гулявший по лесу, стих, и воцарилась тишина.

Сеён остановилась и внимательно прислушалась. Шорох опавшей листвы, треск веток и дыхание леса – все прекратилось вместе с ветром. Она чувствовала только свое тяжелое дыхание.

«Куда же он подевался? Почему я не слышу его шагов?»

Луна скрылась за облаками, и стало совсем темно. Передышка закончилась – чаща снова стала показывать свой характер. Подувший ветер ощущался волной ненависти, желавшей поглотить девушку, а кусты со всех сторон словно показывали на нее пальцами. Невидимый призрак подкрался к ней и прошептал:

– Зачем ты ее убила?

Сеён вновь сорвалась с места. Ветки царапали ей лицо, высокая трава цеплялась за лодыжки, но она не останавливалась. Внезапно вместо земли под ногой девушка почувствовала воздух – ее тело повело вперед. Сеён, сдерживая крик, покатилась вниз.

Пока она падала, поломанные сучья впивались ей в тело, а жухлые листья облепили лоб и щеки. Сеён обхватила голову руками и зажмурилась, смирившись с беспощадностью леса.

Ударившись о край скалы, девушка остановилась. Болела спина, она не могла толком пошевелиться. Собравшись с духом, судорожно ухватилась рукой за корень дерева, но тот треснул и полетел вниз – а вместе с ним и она.

Девушка чувствовала, как ее засасывает тьма. Под ногами разверзлась черная дыра, как та, которую она видела в планетарии. Ее сознание провалилось в нее быстрее тела, все эмоции вмиг поблекли. Неужели она умирает?

Сеён показалось, что она исчезла из этого мира.

21

Зло объединяет людей.

Аристотель

Когда Чэхёк на полной скорости проехал Инчхон, редкие снежинки превратились в обильный снегопад. Активно работавшие «дворники» не справлялись с таким количеством осадков, поэтому ему пришлось замедлиться.

«Когда все пошло наперекосяк?» – подумал мужчина, вспоминая события трехлетней давности.

* * *

Тогда у Сеён начались зимние каникулы, а Чэхёк впервые за долгое время освободил три дня, чтобы побыть с семьей. Перед Рождеством они планировали поехать к родителям жены в Ёнпхен. Инициатором этой поездки, конечно же, стала супруга, целыми днями твердившая, что скоро их дочь пойдет в десятый класс и ей будет не до путешествий.

Разобрав чемоданы, жена повела Сеён на горнолыжную трассу, а Чэхёк, не любивший подобные развлечения, растянулся на кровати. Навалилась накопившаяся усталость, и он проспал до самой ночи. Часа в три проснулся, но его организм требовал больше отдыха, поэтому даже шум, поднятый женой, собиравшейся опять куда-то идти, не заставил его встать с кровати. Чэхёк вновь провалился в сон.

Он проспал двадцать часов, а проснувшись утром, почувствовал, что в голове у него прояснилось и усталости как ни бывало.

Сеён мирно сопела в своей комнате, а жена убежала, судя по записке, в сауну возле горнолыжного комплекса. Чэхёк проголодался и полез в холодильник в поисках съестного, как вдруг ему позвонили.

Номер был незнакомым, но Чэхёк не придал этому значения, подумав, что в такую рань ни коллеги с работы, ни реклама донимать не будут.

– Алло! – произнес он.

– Это прокурор Ли?

– Да. А кто спрашивает?

– Меня зовут На Конхён, я отец Чэгана, директор частной академии «Сесон».

– Здравствуйте! Чем могу помочь?

Академия «Сесон»? Он сразу вспомнил слова жены. Когда Сеён пошла в седьмой класс, она неоднократно рассказывала о детях, с которыми их дочь училась на курсах учителя Чхве, и об их именитых родителях. Кто-то был главврачом больницы, кто-то директором академии, кто-то еще кем-то. Чэхёк поздоровался с собеседником, но недоумевал, что ему нужно. Он слышал это имя из уст своей жены, но они никогда не разговаривали и не встречались.

– Я сейчас еду в Ёнпхён, что мне делать? – спросил На Конхён.

– В смысле? – удивился Чэхёк.

– Вам дочь не рассказала, что произошло ночью?

– О чем вы?

Во время разговора Сеён стояла у выключенного камина и внимательно прислушивалась к каждому слову. Взглянув на нее, Чэхёк понял, что, пока спал, произошло нечто неприятное.

– Давайте я поговорю с дочкой и перезвоню, – сказал он и отключился. Затем достал из холодильника молоко, наполнил им две кружки и строго произнес: – Сядь сюда.

Сеён, тихо подойдя, сделала как было сказано. Чэхёк молча подвинул к ней молоко и залпом опустошил свою кружку. Девушка к молоку так и не притронулась.

– Почему человек, назвавший себя отцом Чэгана, звонит мне в такую рань?

Дочь не ответила.

– Что происходит?

Снова тишина. Сеён сидела, виновато склонив голову, и молчала. Казалось, она не собиралась ничего рассказывать. Чэхёк вздохнул и покачал головой.

Пару лет назад у его дочери начался переходный возраст, и с ней стало невозможно нормально разговаривать. На все вопросы она отвечала односложно и постоянно запиралась в комнате, где занималась или играла в компьютер в наушниках.

Из-за работы Чэхёк почти не виделся с дочкой, поэтому не знал, с кем она дружит и насколько они ей подходят. Иногда он не помнил даже то, что говорила жена, поэтому звонок отца одного из ее друзей изрядно озадачил его.

– Отец Чэгана сказал, что едет в Ёнпхён. Я спрашиваю, что происходит! – повысил голос Чэхёк, но на Сеён это не произвело никакого эффекта. Лишь по выражению ее лица он предполагал, что случилось нечто необычное.

Не сумев дозвониться до жены, Чэхёк взял дочь и поехал на встречу в местный ресторан. По прибытии их отвели в отдельную комнату, где сидел не только отец Чэгана, но и родители других детей. Только тогда Чэхёк осознал, что дело намного серьезнее, чем он думал.

Когда На Конхён выяснил, что прокурор ничего не знает, он тяжело вздохнул и поведал всю историю.

– Я тоже услышал о произошедшем только утром и подумал, что нам следует отвечать одно и то же, чтобы не возникло подозрений, поэтому и собрал всех здесь, – начал он.

– Наши дети… Вы только не волнуйтесь. Произошел несчастный случай, – вмешалась в разговор мать Сынчхана.

– Несчастный случай? – переспросил Чэхёк.

Он внимательно окинул взглядом каждого, кто сидел в комнате. Дети стыдливо прятали глаза, а родители сурово смотрели на прокурора.

– Эти балбесы привезли кого-то в Ёнпхён, потому что Сеён хотела с ней поговорить… и, в общем, эта девочка умерла, – произнес Конхён.

– Умерла?!

– Наши сыновья не виноваты. Сеён ее уби… – опять влезла мама Сынчхана, за что получила в бок локтем от матери Юнги.

На Конхён бросил на нее недовольный взгляд, и женщина вновь затихла.

Чэхёк не мог до конца осознать услышанное. Он хорошо выспался, его разум был чист, но он не осознавал, о чем все говорят. Повернув голову и посмотрев в глаза дочери, Чэхёк понял, почему она молчит, как пленный партизан.

– Ли Сеён, хватит играть в молчанку, – сурово произнес прокурор. – Что произошло?

– …

– Тебе придется все рассказать. Не вынуждай меня заставлять тебя.

– Я не хотела с ней встречаться, но они настаивали! Зачем они притащили туда эту дуру? – раздраженно закричала Сеён, глядя на друзей.

Те, в свою очередь, не остались в стороне.

– Ну да, конечно, мы виноваты! А кто сказал, что ей скучно, когда мы позвонили на полпути, и похвалил нас за инициативу? – огрызнулся Сынчхан.

Говорят, дети всегда копируют поведение родителей – его слова напоминали тон матери, которая, очевидно, во всем винила Сеён.

Наконец На Конхён смог успокоить присутствующих и вернуть дисциплину.

– Хватит. Что толку собачиться? Это делу не поможет, – твердо резюмировал он. – Сейчас я расскажу вам, что узнал от своего сына.

Только тогда все притихли, стараясь избегать взглядов друг друга. Одни пили воду, другие нервно теребили крестики на груди, прося Бога о помощи.

– Я не могу назвать случившееся никак иначе, как неудачным стечением обстоятельств. Всё не должно было зайти так далеко… Вы знаете, что наши дети – Сеён, Сынчхан, Чэган и Юнги – крепко дружат. Они хорошо учатся и никогда не создавали проблем. Услышав, что их подруга катается на лыжах в Ёнпхёне, мальчики решили последовать за ней. И с этого момента все пошло наперекосяк. Во-первых, они взяли машину, хотя ни у кого из них не было водительских прав. На заправке, которой владеют родители Юнги… Вы же знаете эту сеть, да?

Чэхёк никогда не слышал про такую, но кивнул и попросил продолжать.

– Когда мальчики заправлялись, они встретили какую-то девочку. Кто она? – На Конхён перевел взгляд на Сеён, ожидая ответа.

Девушка игнорировала его, грызя ногти. Эта вредная привычка проявлялась в ситуациях, когда что-то шло не по плану или складывалось не в ее пользу.

– Они с Сеён несколько раз ругались, – продолжил отец Чэгана. – Мальчики привезли ее в Ёнпхён. В лесу, неподалеку от вашего дома, они встретились и немного повздорили. Тогда ваша дочь толкнула ту девочку, она упала, ударилась головой и умерла.

В тот момент Сеён прекратила грызть ногти и перевела взгляд на Чэгана. Тот незаметно подмигнул ей, намекая, чтобы она подтвердила эту версию. Никто, включая Чэхёка, не заметил этих переглядов.

– Где сейчас эта девочка?

– В лесу. На место уже приехала полиция.

Прокурор, обхватив голову руками, тонул в полученной информации. Слова «убийство по неосторожности, похищение, вождение без прав» крутились в его мыслях без остановки. Кроме того, он не мог поверить, что в центре этого преступления находилась его дочь.

– А теперь послушайте меня внимательно, – понизил голос На Конхён и подошел к Чэхёку, словно это касалось только их двоих. – У наших детей большое будущее. Они образцовые ученики, входят в число лучших по всей стране. Мой сын вообще попал в тот один процент детей, которых правительство считает особо одаренными. Это происшествие не должно разрушить их жизни. Все приняло совсем уж скверный оборот, когда наши дети по дороге обратно попали в аварию и их приметила полиция. Тело тоже нашли слишком рано.

По выражению его лица Чэхёк понял, что мужчина мысленно пережил все это вместе с сыном и теперь придумывает план действий. Взгляд Конхёна отражал его расчетливую натуру.

– Хорошая новость заключается в том, что остановили их уже после того, как они завезли Сеён домой. Полиция и не подозревает, что она как-то замешана в этом деле. Если мы будем держать рот на замке, ей ничего не грозит, – продолжил На Конхён. – Но что делать дальше? Господин Ли… нет, господин прокурор, есть ли способ спасти и вашу дочь, и наших сыновей?

Чэхёк стоял на распутье. Как прокурор, он должен был отказаться от этой идеи, но, как отец, хотел закрыть глаза на преступление. На Конхён предложил ему выйти, чтобы наедине обсудить варианты. В результате, вместо того чтобы решать судьбу Сеён, Чэхёк попросил детей сделать все возможное, чтобы им назначили максимально легкое наказание. Лица молодых людей полиция все равно уже видела, они были на месте преступления, поэтому не стоило доводить его дочь до суда. Лучше всего было использовать все силы и влияние Чэхёка, чтобы избежать серьезного наказания для парней.

Прокурор осмотрел всех присутствовавших и только тогда взглянул на Сеён. Девушка сильно нервничала и без остановки грызла ногти. Все ожидали, что она каким-то образом сможет повлиять на решение отца.

Самое тяжкое преступление совершила именно его дочь. Если судить ее по закону, остальные получат более легкое наказание. Однако родители были готовы покрывать Сеён лишь в обмен на спасение их детей – и это было самым сложным путем.

Наконец Чэхёк согласился. Он просчитал все возможные варианты и объяснил родителям, как действовать в той или иной ситуации. Подчеркнул, что его работа – передать их суду по делам несовершеннолетних, а дальше каждый сам по себе.

Было важно как можно быстрее достичь соглашения с потерпевшей стороной, показать детей с самой лучшей стороны, каждый день писать письма с извинениями, а также на коленях умолять судью дать им шанс, объясняя, что мальчики сожалеют о содеянном и искренне раскаиваются.

В конце Чэхёк поставил одно условие:

– Больше никогда не ищите встречи с Сеён.

После этого взял дочь под локоть и вышел из комнаты.

* * *

Тогда никто не говорил о погибшей девочке. Все родители, собравшиеся в ресторане, думали лишь о том, как им спасти своих детей и жить дальше. И сейчас, когда Чэхёк вспоминал об этом, его передергивало от отвращения. Тогда из-за потрясения он этого не понимал, но сейчас отчетливо видел перед собой их взгляды, полные эгоизма.

И вот к чему это привело…

Как бы все сложилось, если б родители приняли другое решение? Чэхёк оправдывался, что сделал это ради защиты Сеён, но удалось ли ему действительно обезопасить ее?

До тех пор пока Кёнхван не всучил ему телефон, найденный в квартире Юнги, мужчина был уверен в правильности своих действий. Но после того как он увидел фотографии дочери, все рассыпалось, словно карточный домик.

Сеён голая лежала на кровати, сжавшись от страха. В окне за ней четко отражался Чэган, который и был автором этих снимков. Чэхёк сразу понял, что произошло.

Он сразу направился к парню на квартиру – в его голове не укладывалось, как юноша мог сотворить такое, да еще и за его спиной. Он никогда не подумал бы, что Чэган будет издеваться над Сеён.

Несколько ударов кулаком не решили ситуацию, потому что на самом деле Чэхёк хотел врезать самому себе. С того дня он ни разу не заговаривал с дочерью об убийстве. Что он делал, пока один секрет порождал новый и все они паутиной опутывали Сеён? Возможно, Чэхёк боялся, что если заведет разговор об убийстве, то вскроются новые тайны, которые он знать не хотел…

Чэхёк спрятал в глубине сознания мысль о том, что мог еще что-то не знать о дочери. Но тайна давила все сильнее и сильнее, что затрудняло работу прокурором. Поэтому, когда бывший коллега предложил ему место в компании, он не раздумывая написал заявление об увольнении. Это было лучшее решение, чтобы успокоить совесть…

Чэхёк горько усмехнулся. По правде говоря, когда он решал проблему с убийством, то думал не только о будущем Сеён, но и о своем собственном.

Ведя дело Чхве Сучжон, Чэхёк попросил о помощи знакомого мирового судью. В тот момент он понял, что у него появилась слабость, непозволительная при его работе. В итоге отказался от амбиций и перспектив, к которым шел всю жизнь…

Снегопад усилился, полностью блокируя обзор. Чэхёк все глубже погружался в мысли о спасении дочери, и небо темнело вместе с его душой.

22

Когда Сеён пришла в себя, уже наступила ночь.

Попытавшись пошевелиться, она поняла, что крепко связана. Нет, не связана… Заперта в багажнике машины, которая медленно, но верно двигалась.

Морозный воздух сразу прояснил голову. Оказавшись в узком темном пространстве, девушка затряслась – но не от холода, а от страха.

Почему она села в эту машину? Ей не свойственно было доверять незнакомцам. Почему он упустил ее из виду и позволил сбежать, а потом преследовал? Сеён раз за разом прокручивала последние события и корила себя за такое необдуманное решение.

Она потеряла бдительность из-за внезапного появления Юнги. Но не только поэтому…

Она пошла на поводу низкого мягкого голоса Учжина, детского украшения, свисавшего с зеркала, и семейной фотографии. Та девушка погубила ее. Чхве Сучжон…

Сеён и не подозревала, как далеко зайдут их непростые отношения.

Почему она не отстала с первого раза? Почему просто не игнорировала ее? Девушки существовали в двух параллельных реальностях, которые не должны были пересекаться. Если б они встретились пару раз, это никак не отразилось бы на их жизнях. Но судьба сводила ровесниц снова и снова, и их отношения с Сучжон превратились в противостояние. Когда они встретились впервые? В ресторане быстрого питания в здании, где учитель Чхве проводил занятия для одаренных детей…

* * *

В тот день мое настроение было безнадежно испорчено.

Учитель недовольным голосом озвучил оценки за тест, но это неважно. Меня больше раздражало то, как мы нервничаем и трясемся из-за этих несчастных баллов. Конечно, препод хотел самоутвердиться за наш счет, переводя все наши успехи в оценки, но он хоть когда-нибудь задумывался, что чувствуем мы, когда воспринимаем недостаточно высокие баллы как конец света?

На самом деле у всех моих друзей так – их родителей не волнует ничего, кроме цифр в тестах. Им неинтересно, что нам нравится. Они хотят сделать из нас машины для учебы, превратить в награду, которой будут хвастаться перед остальными. Мы, конечно, всё это понимаем – и играем по их правилам.

Зная, что все эти страдания окупятся в будущем, я всячески боролась со стрессом, но однажды его уровень дошел до критической точки – в тот день я почувствовала, что больше не могу. После урока нервы сдали, и меня заполнила злость, которая бурлила во мне, как лава.

Юнги, Чэган и Сынчхан отпускали противные шутки, пока мы ехали в лифте. Какие же они глупые и нетактичные… Не желая ссориться с ними, я сразу выбежала на улицу.

В это время из туалета в спешке выскочила девушка в униформе ресторана быстрого питания. Не заметив меня, она врезалась мне прямо в бок. От неожиданности я выронила телефон.

– Ой, извини… Все хорошо? – спросила она.

Я же просто уронила мобильник; зачем спрашивать, в порядке ли я? Наверное, мой удивленный взгляд говорил сам за себя, поэтому девушка мокрыми руками отряхнула мою юбку и побежала на рабочее место. Я была вне себя от возмущения и негодования. Как она посмела притронуться ко мне?

В тот день наши пути пересеклись, и злость, бурлившая в моей душе, нашла того, кто станет ее жертвой.

Мальчики посоветовали мне расслабиться и вошли в кафе.

Эта пигалица врезалась в меня, толком не извинилась, а потом вообще стала любезничать с посетителями… Она что, им улыбается? Ей смешно?

Юнги помог нам определиться с заказом. Он эксперт в фастфуде, поэтому сам вызвался подобрать идеальное сочетание еды и напитков.

– Пожалуйста, не сильно поджаривайте котлеты, смешайте соус барбекю и горчицу, вместо салата добавьте больше помидоров и лука, а в каждый напиток положите ровно по три кубика льда, – размеренно перечислял Юнги.

Было забавно наблюдать за растерянностью этой девчонки, когда она принимала наш заказ. И вообще, как можно работать в сфере обслуживания, если двигаешься как улитка? Очередь становилась длиннее, и посетители начали возмущаться. Но ту девушку это вообще не волновало.

Мы ждали так долго, что я не выдержала:

– Чего ты копаешься? Ты уже час делаешь бургеры для четверых человек. Это фастфуд, по-твоему?

Она молча положила на поднос половину заказа, а я со злостью швырнула его прямо в нее, заявив, что отменяю заказ.

Нерасторопная девчонка была вся в газировке. Она стала вытирать ее руками, теми же руками, какими наливала посетителям напитки. Эта невежда вообще знает хоть что-нибудь о гигиене? Неудивительно, что я невзлюбила ее с первого взгляда.

Другие работники извинились и низко поклонились, но девчонка не произнесла ни слова. Мне не хотелось, чтобы ей все сошло с рук, поэтому я достала свой телефон и тыкнула им ей в лицо:

– Видишь? Тут царапина, а ты даже не попросила прощения… Это нормально?

Она не отвечала и лишь вызывающе смотрела мне в глаза. Эта дуреха думала, что я хочу компенсацию? Вот еще, требовать деньги у нищих… Мне были нужны извинения, вот и всё.

Что за выражение лица? Как будто это я что-то сделала не так, а не она… Когда Чэган залепил этой работнице пощечину и потребовал позвать менеджера, мне сразу полегчало.

Было бы хорошо, если б все закончилось в тот день. Я бы даже не запомнила ее лицо, если б судьба опять не свела нас вместе…

* * *

Сеён не хватало воздуха. Дыхание стало прерывистым, тело дрожало. Она обхватила себя руками, но холод никуда не исчез. Девушка не понимала, зачем ее похитили и спрятали в багажник. Что надо этому мужчине? Сеён окоченела и попыталась пошевелиться, но ноги ее не слушались.

Она не выдержала и закричала:

– Спасите меня, кто-нибудь! Спасите от этого сумасшедшего! У него с головой проблемы… Из-за смерти дочери… Говоришь, ей нравились звезды и китайские фигурки кошек? Не смеши меня. Ты, как и мой отец, вообще не знал своего ребенка!

Тогда Сеён забыла про инцидент в кафе, но спустя неделю на заправке родителей Юнги снова встретила ту девушку. Что она тогда сказала?..

* * *

В тот день Сынчхан взял машину и предложил прокатиться. К сожалению, мы решили поехать на виллу Юнги в Токсо. Пока заправлялись, я вылезла покурить. Вдруг мы заметили, как к нам направляется какая-то девушка.

– Загаси сигарету, – сказала она.

Я подняла голову – передо мной, конечно же, стояла та самая девчонка. Ее замечание так разозлило меня, что я покрутила сигаретой у нее перед носом:

– Иди куда шла и делай замечания кому-нибудь другому.

От ее решительности у меня опять испортилось настроение.

– Мне все равно, что ты убиваешь свои легкие, но это заправка. Здесь курить запрещено.

Ее взгляд… я не могла его видеть! Я приблизилась к ней и швырнула сигарету ей прямо в лицо. Тогда мне хотелось обругать ее всеми возможными словами.

– Ты что, Белоснежка?

Я не поняла, к чему это было сказано, но она, очевидно, насмехалась надо мной, продолжив:

– Иначе почему с тобой всегда твои верные гномы?

Я вцепилась в ее волосы, собранные в хвост. Пускай покричит – а то ведет себя недостойно, не склонила перед нами голову, так еще и отчитывает! Она явно не так проста, как кажется…

Внезапно девчонка схватила мою руку и перекинула меня через плечо – сама не поняла, как я оказалась на асфальте. Пока Чэган бежал на помощь, она встряхнулась и заняла боевую стойку.

Он не знал, что предпринять. Тогда эта выскочка расслабилась и пошла своей дорогой, напоследок улыбнувшись так, что у меня по всему телу пошли мурашки. На меня еще никто так не смотрел.

– Еще раз встретимся – и я убью тебя, – пробормотала я.

– С тобой все в порядке? Что она сказала? – обеспокоенно спросил Чэган, но я была не в настроении разговаривать.

Вытащив из машины рюкзак, пошла домой. Веселиться на вилле расхотелось.

Я слышала, что та ненормальная теперь работает в забегаловке на заправке Юнги, но специально туда не ходила. Мне не было до нее дела. Иногда я, конечно, по дороге покупала там напитки, но делала вид, что не знаю ее.

Если б мальчики не привезли ее в Ёнпхён, ничего не случилось бы…

* * *

– Эй, ты, слышишь меня? Ты сказал, что это я приказала друзьям похитить ее. Но зачем мне это, я больше никогда не хотела ее видеть! Выпусти меня отсюда! Я сказала, выпусти!

Сеён потрясла головой, но образ соперницы никак не хотел уходить.

Когда все началось?.. Наверное, с того самого дня. Она никому не рассказывала, что каждый день слышит голос Сучжон. Иногда та извинялась, как тогда в кафе, а иногда насмехалась, вырывая изо рта сигарету…

Как бы Сеён ни старалась отбросить мысли о ней, наглая девчонка возвращалась снова и снова. Но самым страшным моментом было не это.

Самым страшным было ее лицо, когда она отчаянно вырывалась из рук Чэгана и Сынчхана, а Сеён опустила ей на голову камень. Ее взгляд, который постепенно мутнел. Ее тело, которое сползло на землю, как упавшее дерево. Злость, наполнявшая душу Сеён, моментально исчезла. Она испуганно потрясла свою жертву, но та не приходила в себя.

* * *

Почему ты постоянно крутилась вокруг меня? Если снова собиралась отравлять мне жизнь, почему тогда не очнулась? Отстань! Прекрати смотреть на меня своими безжизненными глазами!

23

Все секреты становятся тайной. Все секреты становятся злом. Такова их природа.

Кори Доктороу

Когда Чэхёк свернул с трассы к Ёнпхёну, поток машин почти прекратился. К ночи на дорогах навалило сантиметров двадцать снега. Все нормальные люди в это время сидели дома и даже не думали о поездке в такую погоду. Но Чэхёк к ним не относился – он несся что было мочи. К счастью, метель прекратилась и снег плавно опускался на землю.

По дороге к месту назначения с ним связался Кёнхван. Сигнал с телефона Сеён был засечен неподалеку от астрономической обсерватории, а Чхве Учжин постоянно менял положение. Чэхёк попытался дозвониться до дочери, но она не отвечала, как и ее похититель.

Бывший прокурор лихорадочно соображал, куда ему лучше ехать. В итоге он попросил Кёнхвана следить за телефоном Учжина и докладывать об изменениях каждые десять минут. Услышав про Ёнпхён, Чэхёк сразу понял, что похититель направляется к месту, где убили его дочь. Этого по возможности нельзя было допустить. Необходимо свести к минимуму все риски, поэтому он отправил Учжину сообщение, предлагая встретиться на его вилле. Там Сеён будет не так бояться, и никто им не помешает.

Дорогу от местного гольф-клуба к деревне Суха́ри занесло снегом так, что было невозможно разглядеть проезжую часть. Тем не менее машина, ехавшая так медленно, как только было возможно, нашла нужный путь, как насекомое своими усиками. Свет фар отражался от снега, позволяя издалека разглядеть виллу.

Во дворе стояла машина. Чэхёк не знал, когда она подъехала, но, наверное, давно – следов от шин уже не осталось. Он припарковался рядом и вышел на улицу. Вокруг не раздавалось ни звука – казалось, что всё поглотил снег.

Чэхёк внимательно осмотрел дом. Сквозь окно на первом этаже пробивался свет – похоже, там разожгли камин. Чэхёк осторожно открыл дверь и беспрепятственно прошел в гостиную. На диване лежала Сеён.

– Доченька!.. – Он побежал к своему ребенку, которого искал весь день.

Чье-то присутствие за спиной бывший прокурор почуял слишком поздно. Что-то тяжелое опустилось ему на голову, и он с грохотом рухнул на пол.

* * *

Придя в сознание, Чэхёк первым делом бросил взгляд на Сеён, которая все так же лежала на диване. Учжин укрывал ее упавшим на пол одеялом.

– Что ты творишь? – гневно спросил Чэхёк.

Похититель обернулся и жестом велел связанному молчать.

– Не переживай, твоя дочь просто спит, – бросил он.

– Что за представление ты устроил? – Чэхёк извивался, пытаясь пошевелить запястьями, но веревки не поддавались.

– Если б я не предпринял эти меры, то не получил бы ответы на нужные мне вопросы.

– Что ты хочешь знать?

– От тебя – ничего. Ведь на месте убийства находился кое-кто другой?

Чэхёк промолчал. Он не доверял напускному спокойствию Учжина. Никогда не знаешь, когда такой хладнокровный человек может взорваться. Он решил вытащить похитителя на откровенный разговор, чтобы найти его слабые места.

– Ты встретился со всеми тремя? – спросил Учжин, сев на стул рядом с пленником. – Каково это – смотреть на детей, чьи судьбы определил ты?

Чэхёк гневно взглянул на собеседника. А тот продолжил:

– Хорошо им живется?.. Нет, они не могут жить дальше, делая вид, что ничего не произошло. Их неокрепшие души страдают, они постоянно находятся в страхе…

Чэхёк не знал, что сказать.

Те юноши и его дочь… Три года назад казалось, что кризиса удалось избежать, но сегодня, как и сказал Учжин, Чэхёк увидел глубокие душевные раны всех четверых. Вспомнив обнаженные фото испуганной Сеён, он не смог сдержать стон.

– А ты у нас, значит, теперь не прокурор, а адвокат… Почему бы не взять в подзащитные свою дочь? – спросил Учжин.

– Как ты узнал?

– Кто из нормальных людей будет выгораживать незнакомых подростков, рискуя карьерой? Никто. Только если на самом деле он не выгораживает своего ребенка, – улыбнулся Учжин, разглядывая небо. – Как я и сказал по телефону, после твоего заявления, что Сеён тут ни при чем, я окончательно убедился в своей правоте. Так забавно: настоящий преступник – дочь прокурора…

– Это был… несчастный случай.

– Ты только и можешь, что оправдываться, – покачал головой Учжин. – Несчастные случаи происходят случайно. Например, кто-то врежется в грузовик и вылетит с трассы… А тут три подростка запихнули девочку в машину и увезли в лес, где твоя дочь убила ее. Это, по-твоему, несчастный случай? Слушай меня, прокурор, на языке права это называется преступлением, убийством.

– Чего ты сейчас от нас хочешь? Твоего ребенка это не вернет.

Чэхёк задел Учжина за живое – тот не мог бороться с нахлынувшими эмоциями и выглядел растерянным.

– А тебе что, неинтересно, почему Сеён пошла на убийство?

Теперь в замешательство пришел сам Чэхёк. Все три года он всячески пытался избежать этого вопроса, ему не хватало смелости посмотреть правде в глаза. Бывший прокурор никогда не думал, что услышит эти слова от отца жертвы.

Внезапно с дивана раздался стон Сеён.

– А теперь не отвлекай меня. Издашь хоть звук – и твоя дочь умрет у тебя на глазах.

Чэхёку ничего не оставалось, кроме как замолчать и смотреть, как Учжин приблизился к Сеён.

Когда он посадил ее, Чэхёк заметил, что ее руки тоже связаны.

– Доченька, ты в порядке?

Учжин бросил на него предупреждающий взгляд. Чэхёк закрыл рот, чтобы не раздражать похитителя и не навредить ребенку.

– Папа?.. – Придя в сознание, Сеён узнала отца и разрыдалась.

– Тихо, – произнес Учжин, подойдя к ней и приложив палец к губам. – Все хорошо. Как только ответишь на мои вопросы, я отпущу вас обоих.

Девушка посмотрела на него с сомнением, не веря ни единому слову, но немного успокоилась.

– Моя дочь, Сучжон… Почему ты убила ее?

Услышав вопрос, Сеён испуганно взглянула на отца. Чэхёк не мог видеть ее мучений и отвернулся.

– Меня интересует только это. Ответь, и все закончится.

Голос Учжина гипнотизировал, но Сеён, напротив, заняла оборонительную позицию. Она молча покачала головой.

– Ведь должна же быть причина, – продолжал похититель.

– Нет, не знаю почему. Не знаю.

– Знаешь. Говори! Отвечай, я сказал! – взорвался Учжин.

– Хватит! Прекрати приставать к моей дочери! – закричал Чэхёк.

Учжин взглянул на него, встал с места и подошел к камину. Увидев это, прокурор напряг все тело, пытаясь освободиться от пут, но вместе со стулом упал на пол.

Похититель достал горящее полено. Лицо Сеён перекосилось от ужаса, из ее глаз вновь брызнули слезы.

– Не заставляй меня спрашивать еще раз. Почему? Почему ты убила ее? Почему?

Девушка завизжала, когда похититель помахал поленом прямо перед ней. Услышав ее крик и плач, Чэхёк не мог больше держаться и закричал:

– Сеён, скажи ему! Умоляю!..

– Нет, не хочу.

Она рухнула на диван, закрываясь от огня, приближавшегося к ее лицу. Одна из искр попала на обивку – запахло паленой кожей.

– Сеён, расскажи все… – уговаривал ее отец.

– Счастливой… Она была одна, но выглядела счастливой… Я разозлилась.

– Что?..

– Мне было одиноко… все вокруг раздражали… Почему она светилась от счастья, почему? – закричала Сеён, давясь слезами.

Учжин замер, не в силах осознать услышанное, и медленно опустился на пол, уронив горящее полено.

– Причина… только в этом? – ошеломленно спросил он.

Ее ответ поразил не только Учжина. Чэхёк чувствовал себя так, будто его снова огрели по голове. Он никогда не задумывался, что Сеён могло быть одиноко или трудно, и считал, что они с женой вырастили дочь в любви и заботе, ни в чем ей не отказывая.

– Огонь!.. Папа, огонь! – закричала Сеён.

Чэхёк слишком поздно заметил, что огонь с полена перекинулся на ковер и тот стал дымиться. Учжин медленно поднялся и пошел на кухню за оставленным на столе телефоном.

– Что ты собираешься делать? Оставить нас и уйти? Убить нас? – бросил ему в спину Чэхёк.

Учжин обернулся. По его лицу нельзя было ничего прочесть. Взглянув на дочь, задыхавшуюся от дыма и слез, Чэхёк запаниковал:

– Спа… спаси нас!

Огонь, уже перекинувшись на валявшееся на полу одеяло, стремительно разрастался. Комнату наполнил запах гари.

– Папа, папочка, помоги! – рыдала Сеён.

– Чхве Учжин, у нас больше нет времени! Развяжи меня, – умолял Чэхёк.

Тот открыл на кухне ящик и достал разделочный нож.

Увидев это, Чэхёк не смог сдержать потрясения и тяжело застонал. В комнате стало тяжело дышать. Когда Учжин приблизился, он сжался всем телом, ожидая удара, однако похититель лишь разрезал веревки.

Чэхёк вскочил и, прикрывая рот рукой, побежал к дочери.

Учжин открыл входную дверь и вышел на улицу, оставляя их позади.

Его легкие наполнил свежий воздух.

24

Зачастую люди думают, что могут повернуть время вспять. Будто могут изменить то, что пошло не так. Но в какой момент прошлого надо вернуться, чтобы все стало как прежде? И если они, попав в ту точку, когда жизнь пошла наперекосяк, сделают правильный выбор, станет ли будущее другим?

Ответ всегда один. Ничего не изменится, пока не изменится сам человек.

Кто-то сказал, что мы живем в аду не потому, что дьявол наказывает нас за дурные поступки, а потому, что мы сами бездействуем.

Вот почему Учжин, потеряв дочь, испытывал страшные муки. Утонув в бездонной скорби, он не мог ничего делать. Если б жена не встряхнула его, мужчина до сих пор бродил бы в темноте, не зная, за что дочери достались такие страдания.

* * *

Выйдя из дома и сев в машину, Учжин просмотрел видео, которое только что записал. На нем был запечатлен разговор с Чэхёком и отчетливо слышен голос Сеён, признавшейся в убийстве.

С проверкой подлинности проблем не возникнет. Он отправил запись Киёну в надежде, что тот сделает, как он сказал. Учжин также подумывал отослать ее в редакцию какой-нибудь газеты или опубликовать в интернете, но решил поручить все молодому человеку. Его записка вернула Учжина к жизни и помогла докопаться до правды.

Передав видео Киёну, он хотел, чтобы тот наконец сбросил с себя груз вины, терзавший его сердце три долгих года.

* * *

Учжин ехал к водохранилищу Тоам.

Края дороги не было видно из-за снега, но он мог проехать весь путь с закрытыми глазами. Всего несколько дней назад Учжин уже приезжал сюда на годовщину смерти Сучжон. Навстречу никто не ехал, поэтому можно было не придерживаться воображаемой разметки. Учжин резко остановился, достал с заднего сиденья урну с прахом жены и вместе с ней начал спускаться к реке. Ноша казалась легче, чем раньше.

Утопая по колено в снегу, он шагал к месту, где погибла дочь. Постепенно облака уходили, уступая место ясному небу. Не зря Сучжон говорила, что такая погода идеально подходила для наблюдения за звездами.

Добравшись до нужной точки, Учжин поставил урну и лег рядом, смотря в небо, где зажглись тысячи звезд. Они сверкали ярче, чем где бы то ни было. Мужчина представил восторженный блеск в глазах Сучжон, которая наверняка оценила бы это невероятное зрелище.

«Теперь наша семья воссоединилась», – подумал он, прикоснувшись к урне.

Именно этого хотела его дочь.

Снег был холодным и мягким, а ветер – тихим и освежающим. Звезды, на которые они смотрели все вместе, сияли где-то далеко-далеко. Учжин видел в них лицо дочери. Ее любопытные глаза, загоравшиеся каждый раз при виде чего-то нового, наблюдали за ним с небосвода. Ему казалось, что он может слышать ее голос, вновь засунув ее руку в свой карман. Воспоминания одно за другим выбирались из пещеры забвения.

Учжин вспомнил лицо Сучжон сразу после рождения – она надрывно кричала, но стоило ей схватить отца за палец, и плач мгновенно прекратился. Он помнил ее первый шаг, когда девочка, потеряв равновесие, удивленно плюхнулась в его объятия. Ее первое слово – «папа», что очень расстроило его жену. Учжин никогда не забывал массаж маленькими руками, ее слезы, когда ломались игрушки…

В его памяти всплывали сотни тысяч моментов, связанных с Сучжон. Пока он помнит, его дочь будет сиять на небе, как звезды, которые давно погасли.

– Сучжон, Сучжон, доченька моя… – шептал Учжин, глядя в бесконечность.

Позвав ее по имени, которое не мог произнести долгие годы, он почувствовал, что у него перехватило дыхание. Звезды на небе задрожали в ожидании. Одна из них стремительно пересекла небосвод и исчезла.

Учжин произнес слова, которые долго время держал глубоко внутри:

– Доченька, прости, что не смог тебя защитить…

Наконец он отпустил ее.

Послесловие автора

Эта история началась с фотографии. На ней была запечатлена пустая комната, ожидающая своего хозяина, который никогда не вернется. (Речь идет о старшеклассниках школы Танвон; снимки сделали, чтобы почтить память погибших во время крушения парома «Севоль».) На письменном столе лежат учебники и тетради, на стенах висят фотографии любимого певца. Одежда на стуле, пыльная клавиатура, плюшевый мишка на кровати. Яркие записки с заметками и расписание над столом…

Прошлое, настоящее и будущее ребенка – в той пустой комнате все это слилось воедино.

Последнее прощание с семьей, члены которой в тот день проснулись и, как обычно, занимались своими делами. Что произошло с их жизнями, когда они поняли, что в то утро видели своего ребенка в последний раз?

* * *

Так все и началось.

Однажды я начала писать историю о самом одиноком и безутешном отце на этом свете, который не мог жить без дочери, чья жизнь трагически оборвалась. Однако через несколько месяцев я временно отложила рукопись.

Внезапная смерть брата.

Я писала роман всю ночь и под утро задремала, пока меня не разбудил телефонный звонок. Это была наша старшая сестра, направлявшаяся в отделение неотложной помощи. Тогда она произнесла странную фразу, которая показалась мне абсурдной: «Надеюсь, он будет жить». С чего моему брату умирать? Он молод и здоров. Значит, врачи обязательно должны его спасти. Я не верила до последнего, но звонок сестры не оставил ни малейшей надежды. Приглашение на похороны прозвучало для меня как гром среди ясного неба.

В нашу деревню я приехала в здравом уме, во время похорон он начал меня покидать, а дальше все шло как в тумане. Так я прожила целый месяц, не отходя от постели матери, которая не могла оправиться от потери сына. Она вскакивала каждый раз, когда слышала скрип ворот на ветру, говоря, что пришел ее ребенок. Я успокаивала ее, но, оставаясь одна, невообразимо скорбела по старшему брату. В тот период я сама пережила все эмоции, которые испытал главный герой моего романа.

Почувствовав, каково это – потерять семью, каждую минуту вспоминать о пустоте в сердце и пытаться жить дальше, – мне было непросто снова вернуться к рукописи. Придуманная мною боль в книге не шла ни в какое сравнение с тем, какие страдания испытывала я сама. Когда горе коснулось меня и моей семьи, я поняла, что мое произведение слишком поверхностно и никак не отражает реальную боль. Я не могла писать – не хотела переносить на бумагу свое горе. Целый год я была не способна ни на что.

Все это время я наблюдала, как клубок эмоций в моей душе постепенно распутывается. Жизнь и смерть. Одиночество и печаль выжившего разлетались по свету вместе с ветром. Иногда, когда я глядела на голубое небо, у меня в горле вставал ком, а на глаза наворачивались слезы. Я думала, что до прощания с братом очень далеко. Я не знала, когда это произойдет, но была уверена, что у нас еще много времени.

Как мы не заметили, что погибель идет за ним по пятам? Я постоянно думала о внезапном уходе близкого мне человека. Что он чувствовал? Как принял объятья смерти и покинул наш мир?

* * *

Писатель – беспощадная профессия.

После кончины брата я вспоминала каждый свой день, чувства, скорбь, которую испытала моя семья, и перенесла их на бумагу. Не знаю, быть может, так я смогла принять и отпустить его смерть… Мне страшно, что роман может вернуть моих родных в тот ужасный период, но я верю, что брат обязательно меня поддержал бы.

* * *

Это произошло, когда я училась в университете.

Закрывшись в комнате, я набивала текст на механической пишущей машинке. Отец постоянно ворчал насчет того, что его раздражает стук клавиш. Писать в свое удовольствие стало проблемой.

Однажды брат неожиданно купил мне электрическую машинку. Даже с его высокой зарплатой такое приобретение явно было дороговато. Почему же он подарил мне такую дорогую вещь? На мой вопрос тот кратко ответил: «Напиши что-то стоящее», – и вышел из комнаты. Возможно, так брат, несмотря на недовольство отца, хотел поддержать мою мечту.

Благодаря новой пишущей машинке папа перестал постоянно ругаться, а я села за роман. В моей семье никто не верил в меня так, как брат. Именно поэтому я не бросила писать – мне не хотелось подвести того, кто подарил мне надежду. Я до сих пор ему благодарна и никогда не забуду тот поступок.

* * *

Множество людей работали над тем, чтобы этот роман вышел в свет.

В первую очередь хочу поблагодарить Юн Чхольчжуна и Хван Кютхэ, художников-постановщиков ассоциации кинематографистов Чоннам. Во время ознакомительной поездки они рассказали об обсерватории, находившейся недалеко от нашей гостиницы, и подстроили расписание так, что мы смогли посетить ее. Благодаря вам я впервые в жизни была в обсерватории на вершине горы, что принесло мне новые идеи и подарило вдохновение. Эти впечатления помогли мне на этапе проработки сюжета.

Спасибо моим друзьям, которые всегда были рядом, поддерживали и ободряли. Большинство из них – писатели, как и я, поэтому мы обменивались похожим опытом и эмоциями и давали друг другу полезные советы. Я слишком хорошо знаю, какими одинокими могут быть писатели, поэтому безмерно благодарна за вашу поддержку. Пример моих друзей, которые поражают своим трудолюбием, вдохновляет меня на новые свершения.

Спасибо моим родителям и семье, которые молча преодолевали печаль, но не позволяли мне свернуть с намеченного пути. Спасибо читателям, оставляющим по ночам комментарии в моем блоге, отправляющим письма и с нетерпением ждущим следующих романов. Хочу поблагодарить главного редактора Им Чжихо, который терпеливо ждал рукопись целый год. Благодаря его выдержке этот роман вышел в свет.

Спасибо, что были рядом.

1 января 2018 года

Примечания

1

Усэйн Сент-Лео Болт (р. 1986) – ямайский легкоатлет, бегун на короткие дистанции. Восьмикратный олимпийский чемпион и 11-кратный чемпион мира, за время выступлений установил восемь мировых рекордов.

Content

Со Миэ
Созвездие смерти

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

Послесловие автора

Примечания