Жрец Хаоса. Книга I

Глава 1

— Бать, он чё не сдох?

— Заткнись, придурок! Иначе сам сейчас рядом ляжешь.

Хриплый мужской голос и чуть более звонкий юношеский переговаривались где-то в ногах.

Хриплый с минуту помолчал, проверяя у меня пульс и, видимо, раздумывая не завершить ли начатое. Вон, даже подобие подушки пощупал, но отказался от идеи и заорал совершенно истеричным визгливым голосом:

— Лекаря! Лекаря скорее! Лекаря!

Следом я услышал топот ног, отдававшийся болью в моей и без того раскалывающейся голове.

Это же надо было вчера так нажраться… Или не нажраться? Какого хрена у меня так болит голова? И вообще, где я?

Тело не слушалось, будто и не моё вовсе. А нет, лучше бы не слушалось. Чувствительность возвращалась, а вместе с ней пришла и боль во всём теле. Какого хера! Меня будто с месяц в казематах пытали! Болело всё везде и сразу. Ощущения были столь яркие, что даже под закрытыми веками выступили слёзы.

Папаша рассыпался в объяснениях, дескать, сыночка переволновался перед великим днём, и его удар хватил.

— Но вы же всё равно нам заплатите обещанное?

— Отойдите, папаша, — охладил его пыл лекарь, — финансы не моя вотчина.

Какой он нахрен папаша? А если и папаша, то явно не мне! Обмудок!

Так, а вот эти мысли явно принадлежали не мне. Тогда кому? И кто у нас отец?

На месте воспоминаний — девственная чистота. Отлично.

А кто у нас «я»?

И в этом вопросе у меня тоже отсутствовало какое-либо понимание.

На лоб мне легла прохладная сухая рука, и успокаивающий голос попросил потерпеть:

— Потерпите, Юрий, сейчас всё наладится.

Хм… Юрий — это я, выходит? А ведь имя смутно знакомое!

Я почувствовал прохладу, растекающуюся по всему телу, но при этом пытался хотя бы что-то осознать в происходящем.

Где я? Кто я? Почему я здесь?

Язык распух и не слушался, в ушах звенело набатом, а тело до сих пор не слушалось. Болело, но не слушалось! Хоть бы глаза открыть! А то ни одной связанной мысли о том, как я оказался в незнакомом месте, да ещё и без памяти, не было.

И тут голос — добрый и спокойный, видимо, принадлежащий человеку, положившему руку мне на лоб, — произнёс:

— Господа, у юноши налицо все признаки отравления сильнейшим ядом. Кто мне сможет ответить, как давно сие случилось?

— Господин лекарь, так он же сумасшедший, недоразвитый, скорбный умом… — принялся пояснять хриплый голос «отца».

Отлично, дебилом меня ещё не называли.

— Ему ещё лет десять назад поставил диагноз, что он того… с головой не дружит. Он и не разговаривает у нас, и не читает. Едва ли под себя не ходит. Да и с телом видите чего? Кое-как команды исполняет, и то хвала богам. И имя ещё своё накорябать может. Мы научили! Откуда ж нам знать, что за яд? Он в типографию ближайшую ходил убираться, может, там чего нализался?

Это я-то сумасшедший? Это я-то калека?

Моему возмущению не было предела, но пока я молчал. Хотя был абсолютно уверен, что разговаривать я уж точно смогу. Правда, первые слова от меня услышанные будут явно не мама и не папа, а русские матерные. Но вот другой вопрос: почему в этом были так уверены мои… кто? Пленители? Отравители? Кто вообще эти люди, которые позвали лекаря? И уж не они ли приложили руку к моему нынешнему состоянию?

Прохлада продолжала разливаться по телу и, наконец, добралась до головы, подействовав как освежающий душ. Я смог открыть глаза, правда, было ощущение, будто в них насыпали песка. Пришлось проморгаться и протереть их руками. Правая по какой-то случайности почти не слушалась, кисть судорожно дёргалась, пытаясь сжаться в кулак.

Зашибись! Или застарелый разрыв связок или повреждение нерва. Они реально из парня инвалида сделали! Ещё и правая рука, чтобы с гарантией ни фехтовать, ни писать не смог.

Я настолько разозлился, что в груди полыхнуло холодом, а правую руку начало покалывать, будто я её отлежал. В сознании просветлело получше, чем от местной магии. Так, отставить панику. Магия есть, значит, и лекари тоже должны быть. Поправят руку. Были бы деньги.

Наконец-то, я смог рассмотреть присутствующих и вообще всю ситуацию, в которой оказался.

Да я, судя по всему, грёбаный Гарри Поттер.

Лежал я на подстилке в виде соломенного матраца, в чулане, где светился один небольшой светильник: непонятно, магический или электрический, дающий совсем мало света.

Рядом толпилось несколько человек. На коленях передо мной стоял и проверял моё состояние, судя по всему, лекарь в тёмно-зелёном костюме и пенсне. Местный врачеватель имел шикарные бакенбарды, седые коротко стриженые волосы и весьма добрые глаза.

А вот за его спиной стояли два удивительно похожих друг на друга бородача: отец семейства и его сынок. У обоих на лице нацеплены подобострастные выражения с признаками недалёкого ума. Оба массивные, с кулачищами чуть меньше моей головы. Одеты были… сказал бы, как не шибко богатые горожане, но род занятий по ним не угадывался.

Пахло в чулане свежей травой и сушёными полевыми цветами — совсем не теми «туалетными миазмами», на которые намекала так называемая родня.

Тут появилось ещё одно действующее лицо — мужчина в строгом костюме военного кроя и даже, кажется, с коротким скипетром на боку. Лицо было гладким, глаза холодными и безразличными. Единственное, что выделялось, — квадратная челюсть. Он окинул цепким взглядом моё местонахождение, действия доктора, а затем всё своё внимание сосредоточил на хозяевах дома.

— Восемнадцать лет назад мальчик был отдан вам на воспитание. Вам всё это время выплачивалось солидное содержание. Каким образом он оказался в таком месте и в неподобающем виде? Почему вы ни разу не сообщили о задержке умственного развития?

От каждой фразы парочка «родственников» отступала, словно получала нагайкой наотмашь. На их лицах проявился первобытный ужас. Они упали в ноги и принялись лобызать сапоги. Тон хозяина дома резко изменился при виде прибывшего.

— Господин Угаров, не губите! Каждые полгода от вас лекарь приезжал, снадобья давал укрепляющие! Настои и притирки всякие делал. Мы думали, они вам пишут отчёты, раз вы ни разу не поинтересовались… Мы же всё, как приказывали, делали! — тараторил отец семейства. — Не губите! Мы же для него всё сделали! Чай не бояре, а комнату ему отдельную выделили! У меня своих детей восьмеро по лавкам, а нет же — мы за ним ухаживали! Чистенько тут, опрятненько, соломка свеженькая, травки полевые, цветочки луговые… Девочки мои за ним приглядывали, одежда чистая, не штопанная… За что ж вы гневаетесь?

Как он его назвал? Угаров? Надо запомнить… И главное… Юрий… Угаров… русское всё, всяко легче будет, почти свои.

— С лекарем я сам разберусь. А вы!.. Не вздумайте исчезнуть из города. Отыщу же! Но тогда и разговаривать по-другому будем.

Пока пара вытирала собой пол, Угаров обратился к врачу:

— Лемонс, он жить-то будет? Мы сможем его предъявить на проверку магических сил?

— Будет, — устало кивнул лекарь, — но как?

— Об этом пусть у других голова болит. Наше дело — привести его в божеский вид и доставить к старой карге. Она нас за такого претендента, конечно, по головке не погладит. Ну да выбирать нынче не приходится! Постарайся, чтобы он хотя бы выглядел живее, чем сейчас.

— Общее состояние я подправлю, пока в ласточке будем ехать едем. Но мозги… Если он не разговаривает, едва себя обслуживает, не читает, не пишет — это уже другой вопрос. Ты знаешь, это не моя специализация. Мой предварительный вывод: травили специально и долго. Из-за этого и повреждения мозга, тремор и прочее, что легко списать на «любимый» диагноз — паркинсонизм.

Кажется, от гнева Угарова в каморке даже похолодало.

— В машину его! А я с господами Беловыми поговорю.

Сказано это было так, что и отец, и сын побледнели, окончательно оправдывая фамилию.

Меня с помощью Лемонса и слуги попытались поднять и вынести из каморки на матрасе, но я запротестовал и попробовал сам встать на ноги. О, сюрпризы продолжались! Правая нога была сродни правой руке. Некондиция. Опереться на неё ещё можно было, но о полноценной ходьбе не могло быть и речи. Перелом? Тоже разрыв связок или сухожилий? Настолько глубоких познаний в лекарском деле у меня не наблюдалось. Шатало немилосердно, мутило ещё сильнее, но я держался изо всех сил, чтобы не вывернуть содержимое желудка себе под ноги.

Боги, это же за что надо было так ополчиться на мальчишку, чтобы не просто искалечить, а превратить в овощ?

Ну ничего… Если Угаров их не прикончит, я сам до них доберусь и предметно побеседую.

А вот слова о повреждённом мозге мне не понравились. Возможно, что-то подобное и было, но я пока ничего не чувствовал. Впрочем, для полной проверки координации, моторики, речи, памяти нужно время.

Откуда я это знаю?

Информация всплывала сама собой, явно не принадлежа этому телу. Я не мог поверить, что восемнадцатилетний юноша, больной паркинсонизмом, немой и умственно отсталый — это я. Хер там! Что там Угаров говорил про проверку магии? Её мы пройдём, а дальше поборемся!

* * *

До машины едва доковыляли. Я буквально повис тюком на плечах водителя и лекаря. Ещё и слабость накатила дикая. Пот градом стекал по спине и лицу, всего трясло не хуже осины на ветру, но плёлся из последних сил. Машина была не из дешёвых, лакированное дерево, рессоры опять же, и с гербом на боку в виде чёрной горгульи с золотым вихрем над головой на фоне красного алого щита с вензельками вокруг.

Внутри тоже было уютно, кожаные диванчики и даже обогрев. Я ж не упомянул, что на улице была холодная слякотная весна, да только мне с моим тремором не до того было. В машине меня уложили на один из диванчиков, и Лемонс продолжил колдовать.

При этом лекарь продолжал что-то бурчать себе под нос.

— Так, с этого мы сейчас выведем. Вот это мы сейчас из тебя уберём нахрен. Так, а вот здесь, вот здесь… Нет, здесь я сейчас ничего сделать не смогу. Это нужно отдельно в спокойной обстановке разбираться, чтобы не наломать дров. Так, а это у нас что за чёрная жижа пошла? Ну да боги с ней, выходит из организма, и то, слава богам. Чем же тебя отравили, а?

Уж не знаю, что он там делал, но я явно шёл на поправку.

Вместе с потом из меня выходила некая чёрная жижа, загваздав мою и так далеко не первой свежести одежку. Ну да это не та цена, которую жалко было заплатить за лечение.

Где-то через четверть часа, по субъективным моим показателям, появился и сам господин Угаров. Оценив метаморфозы, произошедшие со мной, а также вид моей одежды, он чертыхнулся:

— Придётся переодевать. В таком виде явно не получится его сдать с рук на руки.

Он ударил по крыше машины своим скипетром, и та тронулась. На удивление, ехала она довольно плавно.

Зато Угаров, заметив мой пристальный и главное осознанный взгляд, решил всё-таки пообщаться.

— Эй, парень, ты меня понимаешь? Если понимаешь, кивни.

Я кивнул.

— Ты знаешь, кто ты?

Я только бровь вздёрнул. Вопрос интересный. Как на него отвечать, непонятно. Ничего не помню же. Но, видимо, моя вздёрнутая бровь тоже произвела впечатление на Угарова.

— Ну вот, а говорили, что дебил. Ладно, с этим позже разберёмся. А пока слушай. Ты — Юрий Викторович Гаров, незаконнорождённый, бастард, иными словами. Мать твоя — княжна Виктория Николаевна Угарова. Отец неизвестен. Родился ты во время Курильской военной кампании. Госпиталь попал под бомбёжку, мать не выжила. Тебя… такого, — он взглядом указал на руку и ногу, — отыскали под обломками и проверили на наличие магии. Не обнаружив оной, дед твой, Николай Петрович Угаров, генерал, между прочим, осерчал сильно, решив, что ты от простеца рождён. Таких в семью принимать не принято. И чтобы прикрыть позор погибшей дочери, тебя на воспитание отдал. А сейчас… генерал Угаров пал смертью храбрых в Дальневосточной кампании, и его мать, стало быть прабабка твоя, княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова собирает все боковые ветви крови для какого-то собственного эксперимента. Упаси боги в чём-то подобном участвовать.

Угаров осенил себя неким жестом, выписав в воздухе три витиеватые руны напротив лба, груди и чуть ниже пупка. Судя по чуть засветившемуся золотом энергетическому следу, это было нечто обережное.

Я же невольно приподнял брови в немом вопросе. Это же кто у нас прабабушка, если её до сих пор так боятся?

— Химеролог она из императорской чёрной сотни, — пояснил мне Угаров, но яснее от этого не стало. — Ай, если переживёшь, то расскажут. Так что, как дальше твоя судьба повернется, никто не знает. Ехать нам около четырёх часов до Химерово. Хочешь спи, а хочешь богам молись. Глядишь, если боги где-то существуют, они обратят на тебя своё внимание.

* * *

Мы ехали действительно долго. Под мерный рокот мотора и плавное покачивание я уснул. Измученное изменениями и магическими правками тело требовало отдыха. Но даже сквозь лёгкий сон до меня доносились обрывки разговора Угарова с Лемонсом.

— Ты ему можешь хоть что-нибудь сделать с рукой и ногой? Княгиня его, как увидит, первого на опыты пустит. И то в качестве материала, а не заготовки.

— Слушай, я тебе не Господь Бог и уж точно не княгиня Угарова. Если бы повреждения были чисто физическими, я бы хоть что-то смог. Но он попал в разрыв пустотной магической бомбы. Источник искорежён. Без магии. Травмы тоже чем-то этаким приправлены, иначе бы на месте ребёнка вылечили. А если воздержались, то причины были. Мои попытки хоть чуть подправить ситуацию, как в пустоту ушли. Он вообще весь одна большая пустота. Уж сколько я в него сил вбухал… Любого другого, хоть мага, хоть простеца, и четвертью бы излечил. А этот хоть бы хны… только отравление и то с трудом вывел.

— Но у княжны Угаровой не мог родиться ребёнок без магии! — вслух размышлял боевик. — Там силища была на зависть, генерала с лёгкостью за пояс могла заткнуть.

— Значит, это посттравматическое.

Тишину нарушил Лемонс:

— А что за лекарь к нему ходил? Какие зелья втирал?

— Хрен его знает. Вы же все в одинаковых костюмчиках ходите, с одинаковыми пенсне для вмешательств. Разве что одна из дочек Беловых обещала набросок сделать… Кажется, что-то запомнила. А этим всё было едино. Кто к нему ходил и что с ним делал. Лишь бы деньги вовремя поступали на содержание. Они за эти деньги восемь человек и наплодили.

Последний вопрос Лемонс задал совсем тихо, словно боясь, что я услышу:

— А с повреждениями мозга что делать будете?

— Думаю, парень не дурак. Эмоции есть, мимика живая. Плюс оговорка Белова о том, что он ходил в типографию, уже что-то да значит. Не был он дебилом. Не верю. Скорее всего, ходил убираться и заодно читал, что печатается. А своим так называемым родителям ничего не говорил.

— Но опять же, научиться читать и не научиться говорить, это же какой интеллект нужен, — сочувственно произнёс Лемонс.

— Или воля к жизни. В любом случае, людей в типографию я уже отправил. Скоро узнаю, чем он занимался там.

Я проснулся от резкой остановки автомобиля и криков водителя. Угарова уже не было — он выпрыгнул, даже не дождавшись услужливого открытия двери. Меня же, полуживого, Лемонс с водителем поволокли на себе.

Перед нами возвышался замок. Настоящая готическая цитадель с горгульями на парапетах, узкими бойницами и подвесным мостом. Похоже, поместье в соответствии со вкусами прабабки декорировали.

— Добро пожаловать в Химерово, — пробормотал Лемонс, поёжившись.

«Дом. Милый дом!» — мелькнула ностальгическая мысль. Я даже запнулся от осознания, что память хоть и крохотными обрывками, основанными на ассоциациях, но даёт о себе знать. Это не могло не радовать. В то же время, если меня с рождения передали на воспитание простецам, то жить в чём-то подобном в этом мире я не мог… А значит… я — попаданец. Местная душа таки покинула тело в результате отравления, а мою сюда притянуло по неизвестной причине.

Меня провели через чёрный ход, видимо, чтобы не попался пред господским взором в неподобающем виде. Кухарка, встретившая нас на кухне, ахнула и осенила себя обережным знаком, видимо, в мире магической медицины мои искорёженные конечности впечатлили её даже больше, чем грязь и запах.

Комната, куда меня отвели, напоминала келью: простая деревянная мебель, соломенный матрас, чистое постельное бельё, свежие циновки на полу. Ни ковров, ни роскоши — лишь запах сушёных трав и воска. Вероятно, спальня для слуг. Что радовало, насекомыми не кишела.

— Переоденься, — бросил Лемонс, указывая на серый костюм на стуле.

Перед переодеванием принесли таз с тёплой водой. Я с трудом смыл с тела левой рукой чёрную жижу, выступившую после лечения. Вода тут же потемнела.

Костюм оказался великоват, на моём тощем теле с больной рукой и хромой ногой он болтался, как на вешалке. Но выбирать не приходилось. Едва успел застегнуть все пуговицы и затянуть пояс, как в спальню зашёл Лемонс и критически окинул меня взглядом:

— Для первого раза сойдёт. Дальше — как кривая выведет.

Тайными переходами мимо шепчущихся слуг мы спустились в подземелье. Три этажа вниз, шесть поворотов… Светильники на стенах горели ровным сиянием — магическим, как я предположил.

Спуск вниз по каменной лестнице сопровождался шорохом наших шагов и тихими стонами откуда-то снизу. Это не добавляло оптимизма. Я заметил, как поёжился Лемонс, но меня это мало беспокоило. Чем ниже мы спускались, тем сильнее горело в груди и не только. Если до спуска больная рука и нога ощущали покалывания, словно онемевшие, то сейчас превратились в место изощрённой экзекуции. У них будто втыкали множество раскалённых игл, которые плавились и пузырились внутри тела. И я с этим ничего не мог поделать. Да и не хотел. Я не мазохист, но конкретно в этом случае я считал, что боль — хороший знак. Как там было? Если вы проснулись утром и у вас что-то болит, значит, вы ещё живы. Любая боль была предпочтительней бесчувственности. А боль — хороший признак. С болью в дальнейшем можно работать.

Мысли от боли перешли к другой насущной проблеме — наличию или отсутствию магии у меня. Отчего-то я был абсолютно уверен, что магия во мне есть. То, что её не видели окружающие, совершенно не означало, что её не было. Как в той поговорке: «Ты суслика видишь? Нет? А он есть».

Иначе как можно было объяснить, что я заметил отблески силы в обережном знаке, использованном Угаровым? По-другому никак. Откуда-то я знал, что видение силы было одним из признаков магической одарённости, заодно являясь достаточно редким умением.

Тот же доктор Лемонс для работы со мной, насколько я понял по объяснениям Угарова, использовал артефакт — очки на носу, как и прочие лекари. То есть напрямую, без них, манипуляции с энергией он не проводил. Попросту не видел, что, куда и сколько направлять. У меня же такая способность была.

Чем ниже мы спускались, тем меньше мыслей у меня оставалось.

Впереди забрезжил свет, намекая, что наш путь окончен. Мы остановились у арки входа в огромный зал.

— Дальше вход только для носителей крови. Удачи вам, Юрий! — Лемонс попытался подбодрить меня, но у него это хреново получилось. Не дожидаясь, пока я войду в подземный зал, мои доставщики-конвоиры удалились.

Я выпрямился и, прихрамывая, вошёл под светящиеся своды арки. Нога болела адски, и как бы я ни пытался скрыть хромоту, у меня ничего не вышло.

Я оказался в огромном зале площадью едва ли не под тысячу квадратных метров. Вдоль стен его располагались клетки с различными животными. Они рычали, визжали, шипели, пищали и бросались на металлические прутья.

В центре, между клетками, располагался огромный стол, на котором лежали разложенными всевозможные инструменты вивисектора. А за столом располагался некий алтарный камень, окружённый со всех сторон серовато-дымчатыми осколками неизвестного минерала, чем-то напоминающего с виду горный хрусталь.

На потолке висели старинные кованые люстры, в подсвечники которых были вставлены восковые свечи. Пламя их дрожало от сквозняков, гуляющих в зале, отчего местная атмосфера колебалась от мистической до откровенно жуткой.

Но пока я рассматривал убранство зала, кое-кто рассматривал меня.

Справа от входа послышались издевательские смешки:

— Похоже, бабе Лизе нового подопытного привезли, нашли, кого не жалко пустить на мясо!

Это, похоже, были другие представители рода Угаровых, приглашённые на ритуал или эксперимент. Десяток богатеньких аристократов зубоскалил в мою сторону, не скрываясь. Модные костюмы-тройки из дорогих тканей, шёлковые шейные платки, золотые карманные часы, запонки и пуговицы с драгоценными камнями… Девять парней в возрасте от шестнадцати до восемнадцати смотрели на меня с презрением и насмешкой. Чуть в стороне от них стояла единственная девушка. Стояла она вполоборота, одну часть лица закрывали тёмные волосы. Но даже так я заметил, с какой ненавистью она косилась на шоблу малолетних богатеев. Судя по украшениям и крою брючного костюма, её семья тоже не бедствовала, но девушка отчего-то дистанцировалась от остальных.

Ответить ушлёпкам хотелось и много чего, но, к сожалению, речевая артикуляция у меня пока была не в лучшем состоянии. Откуда я знал? Так попробовал поговорить сам с собой, когда обмывался и переодевался.

Слова давались с трудом, ради чёткости произношения приходилось жертвовать скоростью речи. Но хоть не заикался, и то хорошо. Потому не стал даже реагировать на высказывания, пока что я не в том состоянии, чтобы ввязываться в беседы или мордобой. Но сам факт оскорблений записал на их счёт. К моменту восстановления моих физических и магических кондиций там такие проценты накапают, что кто-то устанет дивиденды отхватывать.

Я уже собрался было уйти рассматривать клетки с животными вдоль стен, как в спину услышал:

— Эльза, видела, тебе женишка нашли, такого же уродца, как и ты! Что стесняешься, убери волосенки, покажи женишку товар лицом!

Один из уродов дёрнул девчонку за плечо, отчего её голова мотнулась в сторону и стал заметен огромный ожоговый рубец на лице и шее.

И если к себе подобное отношение ещё можно было спустить на тормозах, то к девчонке… Кому-то явно зубы жали. От злости и без того горящая болью рука буквально вскипела. У меня же от болевого шока пред глазами замерцала пелена напротив лица насмехавшегося урода.

Руки сами сжались в кулаки, причём даже израненная правая чем-то хрустнула. Одновременно с этим раздался крик зубоскала. Изо рта у того потекла струйка крови.

— Мои зубы! Куда делись мои зубы⁉

Дружкам зубоскала стало резко не до нас, потому я отвернулся и медленно пошёл вдоль клеток. В правой руке боль утихла, сменившись вновь на уже почти привычное покалывание. Разжав кулак с помощью левой руки, я с удивлением разглядывал парочку трофейных зубов.

Глава 2

Трофеи я убрал в карман. О том, какой именно магией я смог их заполучить, предстояло подумать в более спокойной обстановке и без лишних глаз. Потому я медленно хромал подальше богатеев, разглядывая жителей клеток. Зная о способностях прабабки, ожидал увидеть некую биологическую эклектику. К примеру, льва со второй головой козы. Или хотя бы банальную скорпикору, то бишь помесь льва и скорпиона, а если ещё и крылья прилепить, то, возможно, и мантикору. Но ничего подобного, магически усовершенствованного зверья здесь не наблюдалось. Причём, как и магическиодарённого. Откуда-то я знал, что бывают и такие. И даже весьма высокоранговые, способные свернуть в косичку и заткнуть за пояс архимагов.

Здесь же в клетках содержались самые обычные, известные всем животные. Единственное, что каждое из них было с неким дефектом. Так белоголовый орлан с мощными крыльями имел обломанный клюв. В следующим вольере свернулась кольцами змея. Толстая, длинная, упитанная, но у неё не было одного глаза. Рядом с ней соседствовал скорпион, но почему-то без жала. А после него в клетке скучал матёрый седой волчара без задней лапы. Из угла на нас лаяла гиена без половины зубов.

И так в каждом вольере или клетке. Непонятно было, то ли это заготовка под преобразование, то ли, напротив, живые поставщики ингредиентов для тех или иных изменений.

Из всех животных моё внимание привлекло лишь одно в предпоследней по левой стороне клетке. Там разлеглась помесь кошки то ли с псом, то ли с неким ящером. А то и всё вместе.

Разобраться было сложно.

Самое близкое сравнение, напрашивающееся на первый взгляд, было бы саблезубый тигр. Но кожа со стоящими торчком чешуйками, вертикальные зрачки и плавность движений напоминали рептилию. А ещё у этого саблезубого ящеро-пса, или кем он там являлся, взгляд был крайне осмысленным. Из всех тварей он, чуть ли не единственный, отполз в самый дальний угол клетки и не рвался на прутья, никак не реагируя на провокации своих соседей. На моё пристальное внимание он ответил спокойным, прямым взглядом.

Оглянувшись, я насчитал суммарно два десятка клеток. Из их обитателей относительно разумным было только это существо. Все остальные твари тварями.

Но, если задуматься, всё-таки смысл в такой выборке был. В клетках были представлены и летающие, и ползающие, и плавающие, и прыгающие, и ядовитые твари, то есть всего и всех по чуть-чуть в случае острой необходимости для смешивания. Поэтому уж точно определиться, что передо мной находится: сборище будущих ингредиентов или заготовки для изменения было нельзя, но тенденция прослеживалась.

Твари закончились, а какие-либо действующие лица, которые бы смогли объяснить нам, в чём заключается цель нашего местонахождения в огромном зале, всё не появлялись.

Поэтому я с любопытством отправился рассматривать стол.

Судя по всему, тот был неким вариантом операционного стола или, что вернее, препарационного, где производились всевозможные манипуляции с живыми существами.

Я разглядывал блестящие инструменты, разложенные в одному хозяину ведомом порядке, и почему-то в памяти всплывали пояснения, даваемые звонким женским голосом:

«Это малый хирургический набор, им пользуются военно-полевые хирурги при недостатке магического фона».

«Это эфир — вещество, погружающее в сон для проведения операций».

В памяти сами всплывали пояснения, причём я мог бы поклясться, что это мои личные воспоминания, а не память нынешнего тела. В целом, я узнал практически все инструменты, в памяти всплыли не только их названия, но области практического применения. Незнакомым был только набор камней, расставленный в непонятном для меня порядке.

Интересно, для чего они использовались? У меня имелось два варианта. Либо как энергетические накопители, либо накопители всевозможных магических сил для последующего вживления, но это бы означало, что кто-то научился трансплантировать магию, как органы, и открыло бы неизведанное поле для манипуляций и кровавых усилений.

Я склонился над камнями, прислушиваясь к собственным ощущениям. Нет, не накопители. От них исходил слишком низкий магический фон. Тогда что?

Возможно, внутри содержались некие образцы магических сил. Во всяком случае, цвет и некоторое шевеление магической субстанции внутри на это прямо намекали. От греха подальше решил не тянуть руки к чужим силам, да и к чужому инструментарию, ограничившись осмотром.

Ну и последним элементом, не изученным мною в зале, был алтарь. Он представлял собой гранитную глыбу алого цвета с пазами, внутрь которых вставлялись камни дымчатого цвета, похожего на горный хрусталь. Теперь вблизи можно было их рассмотреть более пристально. Оказалось, что это не вставки в пазы, это друзы минерала, растущие прямо из алтаря.

Всего я насчитал их шестнадцать.

Но видны были ещё мелкие отростки, поднимающиеся от самого дна, но пока лишь в зачатках. К сожалению, почти всю поверхность алтаря покрывали отметины и сколы от ранее обломанных когда-то старых крепких друз. Вот и думай, то ли это некий расходник для операций по химеризму, то ли алтарь рода, от которого осталась глыба-княгиня и несколько слабосильных отростков-бастардов.

Пока я разглядывал алтарь, из-за спины раздался нахальный голос. Кажется, кто-то из прихлебателей беззубика подошёл ко мне из-за спины неслышно.

— Нравится? Тебя первого уложат здесь для экспериментов, — процедил он.

Не успел я что-либо ответить, как сухой женский голос, полный презрения, сделал это за меня.

— Честь оказаться здесь ещё нужно заслужить.

Мы резко обернулись, чтобы рассмотреть хозяйку властного голоса.

Перед нами стояла высокая, худая женщина, на лице которой видна была печать былой красоты. Не знаю, сколько ей было лет, но для себя я сделал вывод, что «бабушку» не стоит сбрасывать со счетов. Такая даже на смертном одре успеет придушить пару тройку недругов. Аристократический профиль венчала густая грива платиновых волос, собранных в косу и обёрнутых вокруг головы. Кожаный доспех со вставками из костей и чешуек неких тварей намекал на род занятий аристократки.

В руках у неё была трость с серебряным набалдашником в виде головы горгульи.

«Вот откуда птичий декор на стенах замка», — подумалось мне.

Один глаз женщины был скрыт чёрной повязкой, а вот второй внимательно разглядывал меня и моего обидчика.

— Маркус, марш к остальным бастардам.

— Юрий, кажется? — уточнила она у меня. Я кивнул. — Что из всего увиденного тебя заинтересовало?

— Алтарь и камни, — отчётливо постарался произнести я, чтобы, не дай боги, не заикнуться. Очень не хотелось ударить в грязь лицом и подтвердить слухи о моей недоразвитости.

— А как же инструменты? — вздёрнула одну бровь «старушка». Хотя уж старушкой её даже мысленно язык не поворачивался назвать.

— Остальное я знаю, для чего используется, — всё так же медленно и предельно чётко пытался ответить я.

Женщина криво улыбнулась и кивком головы указала, куда мне следует отправиться.

Как бы ни старался я идти прямо, но хромоту скрыть не удалось. Руку же израненную и всё ещё под воздействием невидимых иголочек я постарался сжать кулак и убрать за спину, отправляясь ко всем остальным, присутствующим в зале, бастардам.

Шёл я медленно. Спешить не было смысла. От спешки моя походка стала бы похожа на переваливание утки. Я же и так буквально кожей чувствовал взгляды, прожигающие меня.

Никто меня не торопил. Лишь дождавшись, когда я встану в одну шеренгу со всеми остальными носителями крови, женщина заговорила:

— Меня зовут княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова. Вас собрали здесь для повторного прохождения теста на магическую одарённость. Вы проходили эти тесты с рождения каждые три года. Но некоторые искусства и способности проявляются после достижения восемнадцати лет. Их мы и попробуем сегодня обнаружить. Сразу предупрежу, у тех, у кого они обнаружатся, жизнь изменится кардинально. Каким именно образом, вы узнаете позже.

В зал слуги внесли артефакт. Выглядел он как кусок камня, к вершине которого приплавили лезвия множества мечей. Этакая стальная ромашка, на концах которой в рукоятях видны были пазы для вставки камней. Я сразу же перевёл взгляд на камни, лежащие на столе. Вероятно, камни должны были занять свои места именно пазах.

Пока слуги устанавливали артефакт, княгиня собственноручно вставляла в рукояти камни. Они с щелчком занимали свои места.

В месте впайки лезвий в камень находилось углубление для ладони правой руки.

Я посмотрел на свою руку и представил, какие усилия придётся мне приложить, для плотного соприкосновения с анализатором. Ну да ладно, как-нибудь справлюсь.

Пока же княгиня по одному начала вызывать своих отпрысков, пусть и из боковых ветвей. И начала она всё с того же беззубика.

— Фёдор, подойди.

— Теодор, ваше сиятельство, — отличился лёгкой шепелявостью этот недоумок. — Прошу называть меня моим истинным именем.

— Теодором ты станешь, если вдруг каким-то чудом достигнешь магистерского звания хотя бы в одном из направлений, открытых у тебя ранее. А пока ты — Федя, который не в состоянии отработать роду даже стоимость костюма, на тебе надетого.

Парень скривился, но воздержался от комментариев, вставив ладонь в углубление.

Мы ждали. Уж не знаю, что произошло, но у Фёдора засветилось сразу три камня достаточно бледным, неярким светом. Княгиня сверила результат с записями в папке, которую ей передали слуги, и разочарованно покачала головой.

— Свободен. Мне ты более неинтересен.

Федор вернулся было к своим товарищам, но княгиня была категорична:

— Тебе что-то непонятно во фразе «свободен»?

— Я всего лишь хотел дождаться своих друзей, — процедил сквозь зубы Фёдор, пытаясь удержать маску невозмутимости на лице.

— Дождёшься их за пределами моего замка.

Если я думал, что появится стража, охрана, либо еще кто-то из гвардии рода, как тот же Угаров, что забирал меня от Беловых, то я сильно ошибался.

С потолка слетели два огромных паука, которые тут же смотали руки Фёдору паутиной, и практически на распорку вытащили его из зала через главный вход с аркой, через который привели меня сюда.

Оригинальная армия. И главное, абсолютно незаметная. А ведь я рассматривал потолок при входе в зал. Правда, всё моё внимание привлекли исключительно люстры.

А мрак под потолком, не рассеиваемый светом свечей, я даже не заметил. Оказывается, это был не мрак, это была маскировка.

Дальше проверка пошла потоком. Восемь Фединых дружков, которые так или иначе бросали на меня косые взгляды, полные ненависти и превосходства, покинули зал со скоростью пробки из бутылки с игристым вином.

Остались лишь мы с Эльзой.

— Дамы вперёд, — предложил я ей, указывая на проверочный артефакт.

Та кивнула головой и направилась к княгине. Я заметила, как её дрожащая ладошка вошла в углубление на артефакте и как девушка закрыла глаза, боясь взглянуть на зажёгшиеся камни.

Но, что удивительно, сверив показатели в документах с нынешними результатом, Елизавета Ольгердовна улыбнулась.

— Поздравляю, девочка, ты у нас энергомант.

Эльза испуганно кивнула, но не отшатнулась, когда княгиня протянула руку к её волосам и заправила их за ухо. Долгие несколько секунд она разглядывала внучку, или кем уж приходилась Эльза ей. Судя по всему, внучка или правнучка, если уж и я здесь.

Но, в конце концов, княгиня сказала:

— Никогда не прячь собственные несовершенства. Это повод врагу ударить больнее, а другу защитить тебя. Твои шрамы — твоя броня и показатель твоей силы. А ещё знай, что некими уродствами, ранами, шрамами и прочим, сила отмечает своего носителя. И чем сильнее повреждение, тем соизмеримей сила. Судя по тому, что я вижу на тебе, ты будешь минимум магистром. И поверь мне, на этом этапе ты сможешь восстановить себе облик до того, который посчитаешь приемлемым.

Эльза вскинула на неё глаза, полные надежды.

— Да, да, дорогая, сама же и сможешь восстановить.

Кажется, у девочки только что появилась цель в жизни, которую с легкостью ей дала княгиня.

Отступив от артефакта и не услышав команды покинуть зал, Эльза отошла ко мне и, кажется, даже слегка сжала мне левую руку в знаке поддержки.

Я же занял её место.

С правой рукой, как я и предполагал, вышли некоторые проблемы. Пришлось левой разжать себе пальцы для того, чтобы они вошли в углубление.

Однако же княгиню это ни капли не смутило. Она довольно улыбалась, ожидая, что же покажет артефакт.

Собственно, мне и самому было интересно, что же идентифицирует местное устройство.

Камни вспыхивали и гасли. Причём свет бил яркими лучами, словно отбрасывая солнечных зайчиков по стенам зала. У графини брови поползли на лоб от увиденного.

Яркая вспышка осветила зал, а после из него будто выкачали всю энергию. Я застонал, сцепив зубы. Кажется, я даже догадался, куда делась вся эта энергия. Она ручейками стягивалась к моей израненной руке, напитывая её болью. Ощущения были непередаваемыми. Опустите руку в кипяток, а после дайте пожевать какой-нибудь твари, и то это будет лишь прелюдией. Боги, у меня кожа сползла лоскутами выше запястья, обнажив мышцы, нервы, сухожилия и кости. Несколько секунд я впитывал в себя силу, а после всё вернулось на круги своя. Рука вновь приобрела обычный вид, вот только теперь она меня слушалась.

На артефакте же остались мигать всего два камня…

Глава 3

— Иллюзии и химеризм… — чрезвычайно довольно улыбнулась княгиня. — Хоть будет кому передать наследство!

Княгиня говорила что-то ещё, я же в этот момент наблюдал за тем, как тоненькая струйка крови из моей руки стекала в канавку одного из мечей и направлялась прямиком по ней к рукояти. Я взглядом указал княгине на сию особенность. Та умолкла на полуслове.

— Прошу прощения, это что-нибудь значит?

— Конечно, — со спокойной улыбкой ответила княгиня. — Это значит, что у тебя есть предрасположенность к некоему виду магии, образца которого просто нет у меня здесь. Всё же у меня образцы лишь самых распространённых и часто встречаемых даров. Если у тебя окажется какая-нибудь редкая особенность либо пассивная способность, то таким образом кровь указывает на то, что есть что-то ещё. А так у тебя в наличии классическая триада, стандартная для всех сильных магов. Постепенно мы проведём ряд тестов и определим твою третью способность. Сейчас достаточно того, что магия в тебе крепка и даже способна использовать окружающие резервы для того, чтобы преобразовывать твоё собственное тело.

Я отчего-то вспомнил фразу, касающуюся Эльзы, что она способна будет убрать собственные шрамы по достижении ранга магистра. Означало ли это, что мой потенциальный ранг уже обозначен магистром? Или же это означало, что некая магия всего лишь дотянулась до любых резервов и с их помощью исправила мои же дефекты?

Как бы то ни было, ни первое, ни второе я для себя не считал чем-то негативным. Наоборот, и то, и другое работало в плюс мне будущему — хоть в качестве пополнения энергии, хоть в качестве будущей репутации.

Княгиня пару раз хлопнула в ладоши, и слуги унесли артефакт прочь из зала. Одновременно с тем в зал вошёл поверенный. Его можно было узнать по небольшому чемоданчику, очкам на носу, строгому костюму. Подойдя к столу с инструментами для вивисекции, он осторожно сдвинул их с одного края и разложил все необходимые бумаги. Мы с Эльзой стояли, не зная, куда себя деть.

— Дети, следуйте за мной, — последовал мягкий приказ княгини.

Сама же она отправилась к алтарю.

— Я говорила вам, что ваша жизнь изменится, если вы пройдёте сегодняшнюю проверку. Сейчас вы поймёте, в чём суть. С этого момента вы будете приняты в основную ветвь рода. Ваше незаконное происхождение не будет иметь никакого значения. Вы станете прямыми наследниками княжеского рода Угаровых. Юрий, ты станешь основным наследником. Эльза — наследницей второй очереди. Чтобы у тебя, Эльза, не возникло каких-либо вопросов, объясню: всё же наследственный дар Угаровых — химеризм. Он проявился у Юрия. Если бы у него не проявилось никакого тёмного дара, то наследником первой очереди стала бы ты. Поверенный здесь присутствует для того, чтобы официально ввести вас в род и заверить все необходимые бумаги для императорской канцелярии. Введение пройдёт по трём этапам. Поверенный оформит лишь один из них.

Мы подошли вслед за княгиней к алтарю. И всё-таки я не ошибся: магическое введение в род происходило возле алтаря. Елизавета Ольгердовна взяла со стола скальпель и резанула мне левую ладонь. Прижав ладонь к камню, она произнесла несколько фраз на незнакомом языке, после чего отпустила мою руку.

— Держи крепче. Держи столько, сколько выдержишь. От этого будет зависеть размер помощи, которую в критические моменты тебе сможет оказать род. Поэтому сцепи зубы и терпи. Тебе не привыкать.

Признаться, я сперва не понял, что имела в виду княгиня. Она же проделала то же самое с Эльзой, прижав её ладонь с другой стороны алтаря.

Никаких неприятных ощущений я не испытывал, ладонь начала чесаться. Сперва это была даже приятная щекотка, а дальше с моей рукой начало происходить что-то невероятное. Она то покрывалась чешуей, то перьями. Потом на руке словно перчаткой проявилась змеиная шкура, её сменила драконья, потом она и вовсе сменилась шерстью. Один раз было даже нечто, похожее на клешню, но быстро пропало. И всё это время я держал ладонь, не отрывая от алтаря. Было ощущение, будто на моей руке проверили все возможные варианты химеризма, пока, в конце концов, она не выбрала себе окончательный облик — кожу ящеропса, разумного существа, увиденного мной сегодня в клетке.

— Можешь убирать руку, — скомандовала мне княгиня и тихо добавила себе под нос, — надо же, горга выбрал.

Подозреваю, именно так называлась та тварь. Я не успел расспросить о её особенностях, поскольку услышал стон, а после и крик Эльзы. Девушку било в конвульсиях, но она не отрывала руку от алтаря. Я видел, как точно так же меняли вид и форму её пальцы. Но ей давалось это значительно тяжелее, чем мне. По щекам бедняги лились слёзы. Она прокусила губу так, что выступила кровь, но руку держала. В конце концов, метаморфозы завершились, но вместо руки девушка заполучила кожистое крыло. Она чуть не хлопнулась в обморок, увидев свою конечность, но, хвала богам, превращение быстро обратилось вспять.

— Как интересно, — оживилась княгиня. — Надо же: один выбрал горга, вторая — горгулью. Прелесть, а не наследнички.

Мы с Эльзой переглянулись совершенно ошарашенными взглядами. Пока было не совсем понятно, о чём толковала княгиня, но мы надеялись, что она все пояснит. Сама же она в этот момент подписывала документы, подготовленные поверенным, и заверяла их своей родовой печаткой. Насколько я мог заметить, все бумаги были составлены в тройном экземпляре.

Память подсказывала, что это обычная практика: один — для императорской канцелярии, один — для архива рода, и один должен был остаться у каждого из нас.

Поверенный молча поклонился, собрал свои экземпляры и удалился, оставив по два документа на столе.

— Ах да, ещё одна мелочь, — криво улыбнулась княгиня и принялась скручивать набалдашник с трости.

Сделав несколько загадочных пассов, она открыла пасть горгульи на набалдашнике, и откуда выпали два старинных серебряных кольца с полудрагоценными камнями. У Эльзы на камне была выгравирована голова горгульи, у меня же — оскаленная пасть саблезубого горга.

— Если мы из одного рода, неужели у нас навершия не должны быть с одинаковым гербом рода? — спросила Эльза.

— Э-э, нет, дорогая, — усмехнулась княгиня. — Это новая аристократия, не имеющая достаточно покровителей, выбирает что-то одно и штампует, как дешевые цацки на базаре. У нас в роду больше двух десятков магических партнёров, и то, что в роду проявилось сразу два сильных наследника с двумя партнёрами, красноречивей некуда продемонстрирует силу и древность рода.

— В чём суть партнёрства? — решился задать вопрос и я, раз уж княгиня была в хорошем настроении и не скупилась на ответы.

— О, в двух словах не объяснить. У всех по-разному. Со временем вы сможете не только общаться с ними, но и обращаться в их форму или призывать их с других планов небытия. Пока же достаточно того, что они признали в вас подопечных.

* * *

Елизавета Ольгердовна сидела в своём кабинете и пила очередную порцию яда. Кто-то, возможно, откупорил бы бутылку дорогого вина либо чего-нибудь покрепче в честь обретения новых наследников княжеского рода, но только не она.

Эта проклятая дрянь, восемнадцать лет назад полученная от светлых, все ещё давала о себе знать.

Приходилось вытравливать её из себя по каплям, и в этом ей помогали всевозможные яды.

Сейчас же, отпивая очередную порцию, Елизавета думала.

В дверь постучали, и вошёл один из таких же признанных бастардов, как те, которых она приняла сегодня в род, Алексей Угаров.

— Что у тебя, Лёша?

— Ваше Сиятельство, появились подвижки с вопросом лекаря, регулярно посещавшего Беловых. У нас есть достаточно талантливый набросок, сделанный рукой Марии Беловой. Наш лекарь смог диагностировать отравление, но действие предыдущих препаратов за месяц сошло на нет. Определить их лечебный или губительный эффект сейчас невозможно. Будем искать лекаря.

Княгиня кивнула, о чём-то раздумывая.

Алексей уже собрался было уходить, но она остановила его взмахом руки.

— Лёша, достаньте мне всю информацию по нашим родам и родам ближайших соседей, участвовавших в Дальневосточной и в Курильской кампаниях, с основным родовым даром иллюзионистов.

У Алексея брови медленно поползли на лоб, но, как и всякий преданные хозяйке слуга, он не посмел ей возразить. Всего лишь кивнул и закрыл за собой дверь.

Княгиня проводила взглядом свою лучшую ищейку. Так иногда бывает, что у человека интуиция срабатывает гораздо лучше, чем у всех остальных. Он интуитивно чувствует, в какую сторону копать и находит зацепки даже там, где их не увидят менталисты.

Алексей был настолько прекрасной ищейкой, что когда после смерти сына Елизавета дала ему задание отыскать всех его бастардов для проверки способностей с возможностью включения в основную линию крови, он отыскал не только его бастардов, но ещё и единственного сына внучки, о существовании которого княгиня даже не знала. В ту пору она валялась с отравлением божественным благословением, борясь за свою жизнь. Узнав о смерти единственной прямой наследницы во время Курильской кампании, она погоревала, конечно, но отправиться на погребение в тот момент была не в силах. И уж подавно не знала, что Виктория была беременна и разродилась от бремени прямо на поле боя.

Собственно говоря, на тот момент неудивительно, что никто не знал о подобном положении вещей. Видимо, иллюзии всё-таки очень сильный дар. И именно ими была прикрыта беременная на сносях тёмная магичка, участвовавшая до последнего дня в боевых действиях.

Но тогда вставал вопрос, причём немаловажный. Кто отец ребёнка? Иллюзии формально относились к светлому спектру силы или Фракции Света, как иногда ещё обзывали носителей светлой магии в гильдии магов и в империи.

Сын, упёртый дурак, отчего-то решил, что внук рождён от простеца, раз магия не проявилась при рождении. Елизавета же даже мысли не могла допустить о подобном.

Во-первых, в таком союзе непременно бы проявился тёмный дар. Во-вторых, Вика была чрезвычайно одарённой девочкой и столь же чрезвычайно преданной роду. Разбавлять кровь простецами она бы не стала. Но тогда почему всё случилось так, как случилось? Почему беременность скрывали до последнего? Почему вдруг в глубоком тылу взорвалась пустотная бомба в госпитале?

Определённые мысли на этот счёт у Елизаветы имелись. Выходило, что попадание пустотной бомбы в госпиталь — это очень и очень хорошее прикрытие для сведения неких личных счетов. Во-первых, во время боевых действий и не такое случалось. Не зря говорили: «Война всё спишет!» Врагов у Угаровых всегда хватало.

А, во-вторых, если только предположить, что подобным образом некто зачищал рождение неугодного наследника от тёмной боевой магички, то картина вырисовывалась совершенно иная.

Кто?

Поэтому Елизавета и пыталась сузить круг подозреваемых. Пробуждение в правнуке магии иллюзий и сокрытие до девятого месяца Викой беременности, играли в пользу именно этой версии. Отыскать родню Юрия можно будет с помощь мага крови, и тогда она лично возьмётся за сведение счётов.

Уж чем-чем, а этим она умела заниматься в совершенстве.

Отложив планы мести до получения более вменяемой информации, княгиня перевела мысли несколько в иную плоскость. Базой для возвышения любого мага была сила. Триада способностей считалась идеальным стартом для любого волшебника. И неважно, какие силы туда подобрались. Считалось, что природа или информационный эгрегор мира лучше знают, что необходимо конкретному магу для возвышения. И если с Эльзой всё было более-менее понятно, та была слабеньким лекарем, энергомантом и проклинателем, то с Юрой вопросов возникало всё больше. У парня в классической триаде были определены лишь два направления, к третьему оставались вопросы.

Подумав, княгиня решила лично сопроводить артефакт сканер сил в гильдию магов. Ей нужно было как минимум поинтересоваться, что же это за меч, в котором даже не предусмотрены были пазы для камня с образцами силы. И как максимум, не привлекая к этому внимания, покопаться в библиотеке гильдии. Возможно, там что-нибудь обнаружится. Древние не были дураками, просто так меч не впаяли бы.

Пока же следовало определиться, каким образом дальше использовать выпавшие на руки карты в виде комбинаций тёмного и светлого дара. Если поступать по классической схеме, то необходимо было отдать детей для обучения в высший коллегиум. Это был базовый необходимый минимум для обзаведения связями со своими ровесниками и получения классического магического образования. С другой стороны, все тёмные издревле славились собственными родовыми школами, где передача родовых умений шла от отца к сыну или от мастера к послушнику. В этом случае никто бы не удивился, если бы княгиня оставила при себе обоих наследников, но молодёжь потеряла бы очень большой пласт социального взаимодействия.

Как щенки, они должны были научиться выгрызать себе место под солнцем в стае.

Тем более тёмные. Но, кстати говоря, в этом вопросе Елизавете повезло, что Эльза, что Юрий с лёгкостью могли маскировать собственные дары.

По меркам общего спектра они не считались настолько уж тёмными. Химеризм с горем пополам светлая фракция терпела. То же самое и с энергомантией, что, по сути, являлась энергетическим вампиризмом. Но поглощать ведь можно было не только жизненную энергию. В качестве ресурса подходили благословения и проклятия и даже некоторые виды болезней. В этом вопросе энергоманты так же незаменимы.

Другой вопрос, как потом энергомант переваривает поглощённое и в какую форму обличает перед выбросом вовне. Так или иначе, оба наследника относились скорее к серому спектру, чем были особо предпочтительны княгине. Хуже было бы, если бы проснулись дары откровенно тёмного спектра, та же некромантия или магия крови. Они сделали бы её внуков если не изгоями, то, скажем так, лидерами группы отщепенцев.

Сейчас же были варианты.

Они смогут попытаться выстроить свои взаимоотношения как с фракцией светлых, так и с фракцией тёмных. Но, правда, был и минус. Не стоило сбрасывать со счетов вариант, где тёмные условной смены спектра начнут со своей стороны травить, а светлые не примут.

И тогда ребята отхватят с двух сторон, оказавшись между молотом и наковальней.

Но, с другой стороны, сами по себе, парой, они прекрасно могут выглядеть.

Слегка размечтавшись, Елизавета даже задумалась, что неплохо было бы из них составить настоящую пару. Это было бы страховкой от ненужных переживаний и выбора несоответствующих кандидатов на роль мужа и жены для наследников.

Такое случалось сплошь и рядом. Если общая кровь была размытая, а родство дальним, можно было женить между собой наследников. Но конкретно в этом случае она решила посмотреть, как они сами поведут себя.

Для начала их просто нужно настроить, что теперь придётся в паре выступать против целого мира. Вернее, против целой империи для начала.

* * *

Утро началось весьма неожиданно с того, что мне по лбу постучал лапкой паучок. Паучок был поменьше тех, кто выпроваживал Федора насильно из зала, но всё же метр в холке не тот размер, который ожидаешь увидеть при пробуждении. Особенно, если паук пристально смотрит на тебя всеми своими восьмью глазами и активно жестикулирует лапами, указывая, что мне пора вставать и направляться в некую комнату.

Интересно, а у княгини вообще имелись живые слуги, умеющие разговаривать? Или же во всём нас будут обслуживать исключительно химеры, созданные её сиятельностью?

Нужно будет как-нибудь уточнить этот вопрос. С другой стороны, очень удобно. Никто ничего не разболтает, никто ничего не подслушает. Создания всегда остаются исключительно верны лишь своей хозяйке, от них никогда и ничего не уйдёт на сторону.

Не став драконить бедное создание, я встал с кровати, к слову, такого размера, что можно было неделю спать каждую ночь на новом месте, и отправился умываться.

Ванная комната меня не удивила, но и не разочаровала. Не знаю почему, но всевозможные блага цивилизации не вызывали у меня некого трепета либо пиетета. Среди оных имелись каменная купель во всю длину помещения с горячей водой, клозет, раковина, ростовое зеркало… вот оно-то меня и заинтересовало.

Мне стало банально интересно увидеть, как я нынче выгляжу. За весь вчерашний отрезок времени, начиная с собственного пробуждения без памяти и заканчивая проведением ритуала привязки к роду, мне не удалось увидеть собственное отражение. Как-то было не до того.

Явившись после ритуала принятия в род, я просто-напросто завалился спать. После прокачки через себя огромного объёма энергии как для лечения, так и для привязки мне совершенно не было дела ни до ужина, ни до чего-либо ещё.

Организм требовал отдыха для перестройки внутренних энергоканалов и для восстановления. Откуда-то пришло понимание, что на данный момент лучше не перегружать себя, а просто завалиться спать. Фраза «утро вечера мудренее» в данном случае как нельзя лучше соответствовала ситуации.

С утра я чувствовал себя гораздо лучше, и что меня особенно порадовало, правая рука пусть и неохотно, но подчинялась моим командам. Не скажу, что я уже полностью восстановил координацию, однако же, как минимум, держать гребень в руке и расчесать свои чуть удлинённые волосы я уже смог.

Кстати, нужно будет узнать, есть ли у княгини собственный цирюльник либо кто-то его заменяющий, необходимо было укоротить волосы. Правда, нужно бы сначала уточнить, не являлось ли здесь ношение длинных волос признаком аристократического происхождения.

Носить длинные волосы не хотелось бы, это очень сильно мешает и более присуще девушкам. С короткой стрижкой гораздо удобнее. К тому же короткая стрижка — это минус один из способов использовать грязные приёмчики в бою.

Пока же я рассмотрел себе в зеркало.

Ну, что сказать. Если бы не покорёжившая это тело пустотная бомба, я, наверное, мог бы считаться красавчиком. Да и гены пальцем не сотрёшь. Тёмный он и есть тёмный.

Тёмные волосы, тёмные глаза. Достаточно аристократический профиль. Массивная челюсть. Крупные губы, которые обычно нравятся женщинам. Фигуру, естественно, придётся подкачивать и развивать. В том числе и мышцы всего тела. В целом, ничего сверхъестественного, но базовый комплект очень даже недурён.

Из особенностей — обилие шрамов по всему телу, выглядевших нынче как мелкие оспины.

Скорее всего, это как раз-таки и были шрамы от осколков той самой пустотной бомбы.

Ну и нога. Сейчас я смог заняться более внимательным осмотром. Первичный же осмотр провёл ещё во время переодевания перед ритуалом. Но там времени было недостаточно. Сейчас же я смог просмотреть, что же с ней всё-таки не так.

Проблема была именно в коленной чашечке. Видимо, разворотило её в момент взрыва качественно. Кроме того, внутри ощущался инородный элемент. Причем ощущался он на энергетическом плане, не позволяя зарасти как энергоканалам, так и связкам, сухожилиям, хрящам и прочему.

Именно поэтому я до сих пор безобразно хромал.

Ну, да боги с ним, с коленом. Если уже умудрился втянуть в себя энергию из образцов магии и подлечить руку, значит, и с ногой все небезнадёжно. Опять же, можно было заказать себе трость наподобие княжеской и говорить, что во всём подражаю великой прабабке.

Ещё раз в голове прокрутил мысли по поводу обнаруженных даров. Химеризм в честь бабки и магия иллюзий. Судя по тому, что замок был тёмный, дар иллюзии вряд ли относился к родовым дарам, разве что кошмары насылать. Поэтому сие, скорее всего, подарочек именно от папеньки этого тела.

Хотя, если не игнорировать то, как теплотой отдавалось в сердце либо в магическом источнике упоминание магии иллюзий, вполне возможно, что сие есть подарок из моей прошлой жизни. В том, что она была, я уже не сомневался.

Хотя бы потому, что слишком удобно и своевременно возникали некоторые воспоминания как о малом хирургическом наборе, так и об остальных вещах.

Соответственно, с магией иллюзий могли быть варианты. Но более всего меня интересовала именно третья часть спектра так называемой классической триады, о которой упомянула княгиня. Всматриваясь в себя, я не видел какого-либо цвета, принадлежащего именно этой силе. Если химеризм переливался серебристой дымкой в энергоканалах, а магия иллюзий давала радужные блики поверх серебра, то третий цвет спектра определить не удавалось даже мне. Хотя я прекрасно видел циркулирующую энергию, сосредоточенную как в телах, так и при использовании неких обережных конструктов.

Та ещё загадка. Всё же интересно, что такое обнаружилось на артефакте. Причём, я абсолютно был уверен, что данный вид магии предусматривался на анализаторе. Иначе бы просто не было того самого вплавленного меча с бороздкой, на рукояти которого отсутствовали какие-либо пазы для камня.

— Как в сказке, иди туда, не знамо куда, найди то, не знамо что! — пробормотал я, вставая под тёплые струи воды.

Я не сомневаюсь, что прабабка займётся этим вопросом в скором времени. Она, конечно, прекрасная актриса в силу возраста и опыта, но даже ей не удалось скрыть удивление.

Самому тоже необходимо было понять, что же это такое мне досталось. И главное, от кого.

Пока же начал день с водных процедур и смены одежды. Завтра перед душем необходимо будет включить в распорядок ещё и лёгкую зарядку. Тело постепенно нужно приучать к нагрузкам. На выходе из спальни меня ожидал всё тот же паучок. Щёлкнув лапами по паркету, он поцокал вниз по лестнице, указывая дорогу в столовую.

Завтракали у княгини рано, судя по предрассветным сумеркам за окном. Когда я вошёл, часы на каменной полке как раз отбили семь ударов.

Ну, собственно говоря, кто рано встаёт, тому боги подают. В нашем случае вместо богов была княгиня Угарова.

Эльза уже была на месте. Буквально вслед за мной появилась и княгиня. Не опоздал, и это уже хорошо.

Длинный стол, рассчитанный человек на тридцать, может быть, и больше, нынче пустовал, за ним сидела только наша троица. Мы сели поближе к княгине для того, чтобы не перекрикиваться, и принялись за завтрак. В целом, бедным род Угаровых точно не назовёшь, судя по обилию блюд на завтрак. В наличии было столовое серебро с вензелями горгулий и такого же толка сервиз, на деньги от продажи которого та же семья Беловых могла бы прожить несколько лет, а то и больше. И прочее, прочее, прочее.

Упоминать про мебель дорогих пород, облицовку мрамором каминов и новомодное магическое освещение даже не стоило. Нигде не было следов запустения, всё что могло сверкать, сверкало, как у кота… кхм… шерсть.

А вот блюда, что интересно, разносили всё же живые слуги. Отсюда можно было сделать вывод, что далеко не весь штат прислуги в поместье Химерово был укомплектован созданиями нашей дорогой прабабки. Правда, стоило отметить, что возраст слуг явно стремился где-то, как минимум, годам к семидесяти, если не больше. Но они живо выполняли свои обязанности и явно не были поднятыми умертвиями. Что, опять же, умному человеку могло сказать и нечто другое, например, что в замке присутствовали исключительно доверенные и проверенные временем люди.

Мы ели молча.

Более того, периодически я ловил на себе перекрёстные взгляды Эльзы и княгини, которые с любопытством посматривали, каким образом я буду есть и какие приборы буду использовать.

Ведь был выложен полноценный столовый набор из тридцати одного прибора, и это не считая тарелок, блюдец, чашек, бокалов, рюмок и прочего…

Что ж, пришлось не разочаровать бедных дам и использовать приборы по назначению.

Не знаю, что больше их удивило, то ли мои познания в этикете столовых приборов, либо же то, что я хоть и несколько неуклюже, но всё же орудовал правой рукой.

Лишь насытившись и отложив приборы, а вместе с ними и салфетки, мы перешли к разговору. И начала его княгиня весьма неожиданно:

— Ну что же, теперь, когда все насытились, и я не испорчу кому-либо аппетит, вам, как наследникам князей Угаровых, стоит самостоятельно выбрать, какой частью тела или органом чувств вы готовы пожертвовать, чтобы принять в себя истинное наследие рода.

Глава 4

Эльза заметно побледнела. Сжав губы, она молчала. Только глаза при этом у неё размером соревновались едва ли не с чайным блюдцем.

Я же обворожительно улыбнулся прабабушке, подозревая, что она попросту шутит. А если не шутит, то в целом нет никакой большой беды, если я избавлюсь от кое-чего. Во всяком случае, у многих мужчин со временем сие и так пропадает, так зачем тянуть.

— Я готов пожертвовать волосяным покровом от и до, если это даст возможность существенно улучшить собственные шансы на выживание в этом мире.

Лишь сказав про этот мир, я едва не прикусил в себе язык. Ведь так же легко можно было вскрыть собственные карты. Но, кажется, мои слова восприняли исключительно как оговорку.

— Если ты про аристократический мир, — улыбкой на улыбку ответила княгиня, — то здесь можешь носить любую причёску, хоть лысым ходить, — совершенно верно поняла мою шутку княгиня.

Эльза, кажется, даже забыла, как дышать, всё ещё не понимая, шутим мы с княгиней или нет. Но Елизавета Ольгердовна сама расставила все точки над ё.

— Сейчас это была всего лишь безобидная шутка. Но в каждой шутке, как вы знаете, есть доля правды. В нашем случае, это означает, что причисление к тёмной фракции несёт за собой некие обязательства. Почему-то принято считать, что тьма есть соблазн мучений, соблазн причинения боли, соблазн власти. На самом деле тьма есть ответственность. И чем больше поддаёшься так называемому соблазну, пытаясь захватить как можно больше сил, тем большую плату за это выставляют тебе боги фракции. Иными словами, рациональное использование доставшегося тебе ресурса и рациональное же его развитие влекут за собой счастливое существование. И, напротив, чем больше вы пытаетесь захапать несоизмеримо собственным возможностям и моральным принципам, тем большее наказание придёт со стороны богов.

Я слушал княгиню и чувствовал её искренность. Она истово верила в то, о чём рассказывала, и этим подкупала. К тому же что-то внутри меня не просто верило её словам, но и откликалось на них, интуитивно соглашаясь с ними.

— Я уже говорила вам о том, что сила оставляет отпечаток на своём носителе. Так вот и тебе, Эльза, и тебе, Юрий, все отпечатки достались авансом. Вам ещё предстоит развиться до того уровня, чтобы оправдать их наложение. С одной стороны, вам очень сложно будет с этим смириться в юном возрасте. С другой стороны, получив все эти слабости в более позднем, зрелом возрасте, вы бы относились к ним философски. Собственно, точно так же, как я отношусь к отсутствию у себя глаза. Его заменил глаз другого существа, только это секрет! — княгиня заговорщицки подмигнула нам. — Философски я отношусь и к проблеме с одной из конечностей. Не просто так я хожу с тростью. Наша жизнь — это не череда балов, охот и раутов в высшем свете. Жизнь химеролога — это жизнь воина. Другой вопрос, что нынешняя власть совершенно забыла о том, для кого и для чего был создан так называемый Орден Проклятых или Чёрная Сотня. Но к этому вопросу мы вернёмся несколько позже. Пока же я хочу, чтобы вы понимали, отныне вы друг для друга — самые близкие и дорогие люди.

М-да, княгине бы агитатором работать или политические речи для митингов писать. Она умело влияла словом на неокрепшие умы подростков. Только мне отчего-то казалось, что возраст моей души несколько старше восемнадцати лет нынешнего тела, потому и некоторые финты Елизаветы Ольгердовны я видел незамутнённым взглядом. Княгиня между тем умело продолжать плести словесное кружево, не хуже настоящей паучихи:

— Эльзе будет сложно. Хотя она изначально воспитывалась в семье серого спектра, ей придётся вновь переиначивать свой собственный менталитет и мировоззрение. Что же касается Юрия, я даже не могу представить, с какими мыслями его воспитывали. Но он же нам поведает об этом, не правда ли, правнук?

О, а вот и паутину растянули в виде ловушки.

Ну и что я мог сказать на это? То, что совершенно не помню, что в меня вколачивали Беловы? Собственно, сомневаюсь, что они могли что-либо путное вложить в голову отпрыску тёмных магов. Да и в принципе сомневаюсь, что они какое-либо внимание уделяли ребёнку, кроме моментов, когда получали оплату за его содержание. Поэтому пришлось импровизировать.

Если быть точнее, то в памяти всплывали некие постулаты, однажды кем-то в прошлой жизни вбитые мне в сознание. Их я и решил повторить.

— Опустим вопрос моего воспитания у Беловых. Моё личное мнение, что жить следует так, чтобы нести ответственность за свой род, за его безопасность и процветание. К роду я отношу не только людей по крови, связанных со мной, а, скорее, людей, принёсших мне личную клятву и тем самым вверивших свою жизнь в мои руки. Обоюдная клятва влечёт за собой последствия и обязательства. Именно из этого я исхожу в заботе о роде. Кроме того, обладание силой, властью и магическими способностями несут за собой большую ответственность. Чем больше перечисленные мною факторы, тем больше мера ответственности. А это значит: не причинять напрасного вреда, не бросать в безрезультатные, бескомпромиссные атаки, не проливать лишней крови, не проявлять излишней жестокости. Во всём должен быть принцип рациональности. В случае бескомпромиссных решений я должен первым и нести за них ответственность.

Говорить приходилось рубленными фразами с короткими передышками, чтобы успевать не просто формулировать мысли, появляющиеся в моей голове, но ещё и чётко, раздельно их произносить.

— И ещё. Для меня нет фракций тёмного, светлого либо серого спектра, ибо у силы нет полярности. Полярность есть у пользующегося силой. Лишь его желание, его воля и его намерение придают окраску его деяниям и результату использования имеющихся у него ресурсов.

После каждого слова я видел, как хмурилась прабабка, а уж глаза Эльзы стали до невозможности большими. Непонятно, то ли я вовсе попрал местное существующее мировоззрение, то ли я говорил нечто совершенно непринятое.

Я умолк.

Реакция княгини последовала незамедлительно.

— Мне, конечно, докладывали, что ты в типографии прибирался и читал некие книги. Однако же ничего подобного не могло там печататься. Более того, местный орден за подобные речи обозвал бы тебя еретиком. Но! Большинство из тех тезисов, которые ты произнёс, сделали бы честь мировоззрению любого из существующих нынче аристократических родов. Однако же, к сожалению, всё смешалось в этом мире, и людей, исповедующих схожее с тобой мировоззрение, практически не осталось. Будь готов, что вокруг тебя все будут лгать и изворачиваться. Пытаться для себя выбить больше преференций. Получить как можно больше от тебя, как от княжеского отпрыска. И дать не просто как можно меньше, а подставить и в конечном счёте уничтожить. Как ты правильно выразился, не существует категоричной полярности силы. Есть носитель её использующий. Именно поэтому я хочу, чтобы вы с Эльзой, имея силы из разных спектров и разных фракций, не примыкали к кому-либо одному: тёмным либо светлым, а держались в середине. Возможно, в какой-то мере это может породить ненужные проблемы. Однако же на данном этапе перед нами с вами стоит задача по выживаемости рода. Вы помните алтарь, на котором вы совершали привязку к роду по крови?

Мы с Эльзой кивнули.

— Так вот, большие друзы — это ныне живущие действующие члены рода Угаровых. До вчерашнего вечера их было шестнадцать. Теперь нас восемнадцать. Со временем ваши друзы тоже вырастут и станут заметными, в зависимости от той роли, которую вы будете играть в роду. Однако же, судя по тенденции, наметившейся за последние сотню лет, нас старательно истребляют. Как и все остальные рода, когда-то входящие в Чёрную Сотню. Поэтому, прежде всего, ваша задача — выжить и построить такие отношения в местном аристократическом серпентарии, чтобы ни у кого не возникло возможности вас уничтожить. Желать они могут чего угодно, но возможности иметь не должны.

— Ваше Сиятельство, но ведь один и тот же результат может быть достигнут разными способами. Это может быть сила страха и может быть сила уважения. Какой путь вы выбрали для нас? — произнесла Эльза. Она, наконец-то, слегка успокоилась в ходе нашей беседы с Елизаветой Ольгердовной, взяла себя в руки и смогла связно выстроить собственные мысли.

— Для вас я избираю путь серого спектра. Но инструментарий… Выбирайте тот, который будет предпочтителен в зависимости от предстоящих задач. Природа вас щедро одарила. Не вижу смысла не использовать её дары.

— Означает ли это, что вы отправите учиться нас в коллегиум? — снова поинтересовалась Эльза. — Ведь любые социальные связи необходимо устанавливать ещё с пелёнок. В нашем случае, исходя из нашего происхождения, нам придётся наверстывать упущенные восемнадцать лет жизни.

— Всё верно, дорогая Эльза, всё верно ты понимаешь. Я отправлю вас на обучение в самый престижный имперский коллегиум. И в этом серпентарии вам придётся в скоростном режиме «набивать шишки». Но до осени ещё три месяца. Какие планы у вас на них? Чем бы вы хотели заняться, мои дорогие?

Слишком резким был переход от нашей психологической проработки к вероятному поощрению. Концепцию кнута княгиня решила закрепить пряником на месте. И ведь почти не просчиталась. Увидев, как зажглись азартом и восторгом глаза у Эльзы, я решил вмешаться, прежде чем она скажет нечто такое, что не порадует княгиню.

— В моём случае, потратил бы их на учёбу. Я бы хотел определить, в каких областях имею пробелы знаний для того, чтобы в дальнейшем достойно представлять род в коллегиуме. Я не питаю особых иллюзий о собственном воспитании и обучении, потому три месяца впереди хотел бы посвятить приобретению хотя бы минимально необходимых знаний и навыков для вращения в высшем свете.

Княгиня уважительно кивнула, принимая мои доводы.

— Уже завтра к нам прибудет коллегия преподавателей, которые и определят все слабые места в твоём образовании. Дальше, исходя из этого, будет составлена индивидуальная программа обучения.

— То же самое попросил бы сделать и с моим физическим развитием, — продолжил я сразу озвучивать собственные хотелки. — Особый упор попросил бы сделать на фехтовании, в том числе на обращении с тростью. Судя по тому, что я имею в базовых позициях, это минимально необходимый для меня навык.

Княгиня вновь благосклонно восприняла мои слова и даже пообещала показать несколько приёмов из собственного арсенала.

— Хорошо сдашь наши экзамены, и я закажу тебе в подарок трость, копию моей. Поверь, тебе понравится.

Чем дольше нас слушала Эльза, тем больше понимала, что первоначальные желания высказать все свои хотелки были в корне неправильными.

Услышав мои ответы, а также, уловив реакцию княгини на мои предложения, Эльза, умненькая девочка, тут же решила переобуться в полёте.

— Ваше Сиятельство, я хотела бы пройти обучение идентичное Юрию, а также подтянуть правила этикета для обращения в высшем свете, — принялась высказывать девушка собственные соображения. — Кроме того, остро стоит вопрос не только физических упражнений, но ещё и танцев. Думаю, Юрию он тоже будет критически важен. Вне зависимости от наличия или отсутствия физических дефектов, есть мероприятия, на которых аристократ просто обязан станцевать положенную программу.

Я буквально видел, как Эльза только что заработала дополнительный балл в глазах княгини, да и в моих тоже. Ведь о танцах, собственно говоря, я и не подумал.

Зато девочка подумала ещё кое о чём.

— Также нам необходимо ввести в программу верховую езду. Если я обойдусь самым обычным конем, то Юрию необходимо будет подобрать ездовое животное, которое учтёт проблематику его состояния здоровья.

Это уже было интересно.

Если взять во внимание, что в этом мире существовали самые различные виды ездовых, сие же и означало, что можно подобрать кого-то, с кем моя хромота и моя невозможность подавать сигналы ногами будут учтены.

Я благодарно кивнул Эльзе за то, что она подумала о таких вещах, в отличие от меня.

С другой стороны, я указывал на самые зияющие пробелы в собственном образовании и воспитании. Она же, как и всякая женщина, видела детали и мелочи.

Кроме того, меня интересовал ещё вопрос чистоты крови и родословной, но об этом я решил узнать не напрямую у княгини, а как-нибудь вскользь у кого-либо поставленного меня обучать.

Назначение наследником первой очереди бастарда из главной ветви семьи — это одна ситуация. И совершенно другая ситуация — это из ниоткуда появившийся молодой человек с даром родового химеризма и общей кровью. В нынешней ситуации моё включение в род как сына Виктории бросило бы тень на её тёмную память, но в то же время это был предпочтительный вариант, снимавший разом любые кривотолки о правомочности моего наследования.

В то время как Эльза — изначально потомок смешанного брака между тёмными и светлыми. Отсюда и разнообразный спектр силы. Мне было интересно, какой из вариантов нашего представления обществу выберет княгиня. Но пока лично я решил не спешить с этим вопросом, давая ей возможность самой определиться, как нас представлять.

Пока же нам предстояло три месяца обучения для того, чтобы с блеском вступить в высшую столичную коллегию. У нас наступал период боевого слаживания, где мы с Эльзой должны были представлять собой не просто брата и сестру, наследников одного рода, но ещё и партнёров, всегда прикрывающих друг другу спины и защищающих от любых нападок извне.

Сама Эльза, кажется, тоже начала это понимать, исходя из того, что принялась думать не только о преобразовании собственного облика и устранении пробелов в своём воспитании и обучении, но также и подумала о неких мелочах, упущенных мною из вида. Это было очень важно для меня.

На протяжении сегодняшнего завтрака княгиня коротко обрисовала наш будущий распорядок дня, а именно то, что зачастую у нас будут проходить семейные завтраки и ужины. Обеды она обычно проводит либо в лаборатории, либо отсутствует на них по делам рода.

Соответственно, обедать мы будем в компании друг друга либо в компании привлеченных преподавателей, совмещая обеды с уроками этикета.

Кроме того, за успехи в учёбе нам обещаны выезды в свет на выходных. Так или иначе, княгиня предполагала постепенно выводить нас в люди и приучать высший свет к тому, что у Угаровых появились молодые княжичи, с которыми вскоре предстоит считаться.

Не скажу, что я лично был сторонником этой идеи. На мой взгляд, нас следовало сначала обучить и привести в полную боевую готовность, прежде чем постепенно выводить на боевые позиции.

Однако же я не мог исключить и того момента, что княгиня решила ловить на живца своих недругов и недругов рода. В таком случае достать нас в собственной княжеской резиденции было намного сложнее и гарантировало больше шансов на успех в устранении недругов.

Так или иначе, но нам предстояло провести три весьма насыщенных месяца.

* * *

Глава Ордена Святой Длани видел своим призванием искоренение и уничтожение представителей тёмной фракции. В его понимании все эти тёмные искусства лишь вредили не просто государству, но ещё и смущали умы людей, в том числе и простецов, отвлекая тех от истовой веры в силу церкви и в слово ордена.

Потому вот уже полсотни лет он старательно собирал досье на оставшихся в живых представителей Чёрной Сотни, некогда личной гвардии императора, его самых результативных и безжалостных сторонников. Их называли псами войны за верность и преданность, нынче же они стали распущенными по домам старикам-магам.

Часть из тёмных родов прекратила своё существование по естественным причинам, погибнув в войнах, коих немало вела империя за последние полсотни лет. Ещё часть выродилась силами Ордена, ведь они старательно исподволь устраивали браки сперва с серыми, а после и светлыми магичками либо магами, разбавляли кровь тёмного спектра, превращая тех в верных псов ордена.

Ну и осталась самая закоренелая, закостенелая старая гвардия. Она насчитывала немногим больше пяти родов. И тогда, когда себе в актив глава Ордена уже планировал записать уничтожение ещё одной древней почитаемой семьи, княжеского рода Угаровых, ему принесли копию документа из императорской канцелярии, где магическим оттиском княгини Угаровой Елизаветы Ольгердовны было подтверждено признание и введение в род двух новых отпрысков: Эльзы и Юрия Угаровых, а также назначение их наследниками первой и второй очереди.

Что-то подобное он и ожидал, но всё же надеялся, что старая княгиня сдохнет от благословений, наложенных на неё боевой пятеркой Ордена, раньше, чем сможет провернуть подобный финт. Однако же старая стерва подсуетилась.

Глава Ордена даже себе не мог бы признаться, что с толикой уважения относится к этой женщине. Всё же, условно, её можно было бы считать и представительницей серой фракции, если бы не одно событие. Когда-то, вступив в прямое противостояние с братьями Ордена, она подчистую уничтожила одно из его отделений.

Император, конечно же, простил свою верную магичку и даже не стал особо разбираться в причинах произошедшего. Однако же для главы ордена сам факт уничтожения его братьев невозможно было списать со счетов и просто перевернуть страницу, как будто такового и не бывало в истории их взаимоотношений.

Именно поэтому кровь Угаровых он не просто разбавлял, а уничтожал, старательно вымарывая их имена из истории империи. Что же, выходит, тёмная сучка подсуетилась и на старости лет обзавелась двумя щенками.

Он внимательно вчитался в спектр силы и даже несколько удивлённо вскинул брови.

Неужели? Неужели и её кровь разбавлена? У девушки он увидел классическую триаду, действительно принадлежащую серому спектру: лечение, энергомантия и проклятие. С натяжкой её вполне можно было бы считать крепким представителем серого спектра, а если развить целительство, то с уклоном в светлый.

Главный же наследник и вовсе показал всего лишь два спектра. Первый — наследственная химерология. Второй — ни много ни мало, абсолютно светлейший из светлых представитель магии иллюзий.

Глава ордена даже опешил. Ещё раз перечитав, он задумался. Либо у княгини вовсе не было никакого выбора, раз ей пришлось признать такого отпрыска собственным наследником, либо княгиня что-то скрывает. Он склонен был верить именно в последний вариант. Не бывает, чтобы природа сама не уравновесила классическую триаду.

Тогда остаётся вопрос.

Какой вид магии не определился либо мог быть скрыт княгиней?

Как бы то ни было, глава Ордена предпочитал душить щенков ещё в колыбели, а не ждать, пока они вырастут в бешеных псов и вцепятся ему в горло. А потому он достал из одной из своих прекрасных папочек копию старого письма, добавил к нему небольшую записку и запечатал в конверт, скрепив его магической печаткой.

Позвонив в колокольчик, он дождался появления слуги и передал ему письмо:

— Отправить срочно Керимовым.

Стоило слуге уйти, глава Ордена самодовольно ухмыльнулся и очертил крестиком один день в календаре. Если бы было с кем поспорить, он бы поставил ни много ни мало, а тысячу золотых на то, что щенки бешеной суки Угаровой не доживут и до конца следующего дня.

Глава 5

Елизавета Ольгердовна после завтрака направилась в столицу, а именно на заседание Гильдии Магов. Это был всего лишь повод. На самом деле ей необходимо было вернуть артефакт-анализатор сил, взятый «по доброй памяти» у Гильдии, и заодно поискать информацию о неизвестном элементе. Однако же привлекать внимание к собственным вопросам она не хотела, а потому пришлось тратить время ещё и на бесполезные разговоры в сборище молодежи.

Сама Елизавета Ольгердовна уже давно не посещала заседания Гильдии Магов. Имея ранг архимага в химерологии, она со всеми возможными почестями была переведена на так называемую пенсию и проживала в собственном имении. Это молодёжь нынче собиралась, спорила между собой, изыскивала новые заклинания, выполняла заказы императора на те или иные государственные цели. Её же время ушло безвозвратно. Так, во всяком случае, считал нынешний состав Гильдии Магов.

Большинство из них и вовсе считало Елизавету Ольгердовну едва ли не страшной сказкой, которой пугали их в детстве. Меньшинство же, знающее о реальном положении дел, старалось никак не тревожить старую магиню, зная, что та и так славилась скверным характером, а после смерти всех наследников рода и вовсе закрылась у себя в имении, никого не приглашая и никуда не выезжая.

Посему её появление на заседании произвело фееричный эффект, настоящий фурор. Но, правда, оваций не сорвало. Воцарилась мёртвая, звенящая тишина, будто все присутствующие разом забыли, как дышать.

Высокая, худая женщина, на лице которой ещё просматривались следы былой красоты, медленно прошла между рядами. Кожаный доспех со вставками из костей и чешуек неких тварей намекал на род занятий хозяйки. В одной руке она сжимала трость с серебряным набалдашником в виде головы горгульи, в другой — проклятые чётки с обсидиановыми бусинами. Досадная необходимость для компенсации всё ещё действующего благословения светлых. Чёрная повязка, скрывавшая левый глаз, придавала её облику что-то зловещее.

Зал заседаний представлял собой купол на третьем этаже Гильдии, где одна часть была затемнена искусственно, а вторая находилась на свету. Прослойка между ними практически не угадывалась, а потому серой фракции место не выделили.

Сегодня на заседании присутствовало порядка семидесяти магов в ранге магистра. Архимагом была лишь она одна.

«Мельчаем… Ой, мельчаем», — подумала Елизавета Ольгердовна, окидывая взглядом собравшихся. В былые времена архимагов было до трети от общего числа. Остальные магистры находились на грани перехода к этому высокому рангу. Сейчас же здесь едва ли наберётся несколько человек, способных дотянуться до архимагического уровня.

Распорядитель, судя по цветам одежды, принадлежал к роду Гиреев. Запнувшись на вдохе и осознав, кого он видит, бедный председательствующий едва не подавился воздухом. Его рука непроизвольно дёрнулась к горлу, когда он закашлялся, но тут же, краснея от смущения, выпрямился и произнёс дрожащим голосом:

— Прошу… прошу почтить вниманием! На нашем собрании присутствует архимаг-химеролог, княгиня Елизавета Ольгердовна Угарова!

В зале пронёсся шепот, словно ветер пробежал по сухим листьям. Несколько молодых магистров невольно отпрянули назад, когда княгиня повернула в их сторону свой единственный глаз — холодный, пронзительный, цвета зимнего неба.

Елизавета Ольгердовна кивнула с едва уловимой усмешкой и, постукивая костяным набалдашником трости, проследовала к отведённому месту. Дело в том, что всем архимагам полагалось сидеть на самой верхней ступени амфитеатра зала заседаний. Нынче же последний ряд пустовал, его практически заставили декоративными вазами с цветами.

Только по взгляду, который бросила княгиня на это безобразие, несколько магистров из тёмного спектра тут же подскочили, словно ужаленные, и поспешили освободить ей пространство. Один из них, рыжеволосый молодой человек с бледным лицом, даже осенил себя обережным знаком украдкой, когда тень гостьи скользнула по нему.

Дальше шло обсуждение абсолютно неважных вопросов. Елизавета Ольгердовна то и дело поднимала презрительный взгляд на нынешнее сборище магов — якобы лучших умов и магически одаренных представителей империи, которые в былые времена в лучшем случае могли бы считаться подмастерьями у архимагов.

«Когда всё так изменилось? — думала она, наблюдая, как молодые маги спорят о каких-то ничтожных деталях нового заклинания. — Когда изыскания в магии вдруг стали чем-то столь незначительным? Когда молодёжь перестала уделять им должного внимания?»

Раньше всё было совсем по-другому. Разрабатывались конструкты и тут же проверялись в военных кампаниях. Причём касалось это не только тёмных, но и светлых. Совершенствовались не только способы убеждения, убийства и уничтожения противника, но и методы лечения, спасения своих, минимизации урона и жертв. Наука и магия двигались вперёд семимильными шагами именно благодаря войнам.

«Когда же всё пошло прахом?» — в который раз задалась вопросом княгиня, сжимая в пальцах набалдашник своей трости. Голова горгульи под её пальцами словно оживала, скалясь в беззвучном рыке.

Вывод напрашивался сам собой и сейчас взирал на княгиню с выцветшего знамени за спиной распорядителя. Древко штандарта Ордена Светлой Длани торчало из стены, будто копьё, воткнутое в тело поверженного дракона.

«Как символично», — мелькнуло у Елизаветы Ольгердовны.

Именно с усилением церковных настроений магия свернула не туда. И, кажется, никто этого не замечал, кроме тёмных.

Их считали псами войны, мясниками с мечами. Мол, их время ушло, империя уже не воюет, всего лишь защищает свои границы! Экспансия закончена, удержать бы завоеванное! Только тёмные всё ещё роптали по поводу происходящих изменений.

Понимала княгиня и другое: когда они были нужны Трону, их приближали, награждали, осыпали милостями. Как только они стали не нужны, о них забыли. Ничего удивительного в этом не было. Власть всегда являлась сама по себе системой сдерживаний и противовесов. А уж если ты правишь страной, где несколько спектров магических искусств, то приходится балансировать, приближая к себе представителей тех или иных спектров. Однако же это не означало, что отправленные в отставку должны были погибнуть в забвении, безвестности и быть отдалены от Двора и всяких рычагов влияния. Сейчас же происходило примерно это.

Княгиня вполуха слушала заседание, пока её сознание не зацепилось за фразу светлого магистра:

— Для дальнейшего развития направления нам необходимо получить алхимические реагенты из одного могильника, оставленного в результате Столетней войны и запечатанного нашими архимагами спектра тёмных.

Заседание загомонило, обсуждая правомочность вскрытия подобных могильников, запечатанных ещё сто лет назад их предшественниками. Однако же резких окриков или протестов не последовало. Потому пришлось вмешиваться самой Елизавете Ольгердовне:

— Ну-ну, попробуйте вскрыть. Весь нынешний Совет Гильдии, присутствующий на этом заседании, поляжет там смертью идиотов! Храбрецами вас не назову, ведь только идиоты могут сунуться неизвестно куда, не зная систем защиты и проклятий, наложенных на могильники, даже и не попытавшись в этом разобраться. Ну, вперёд! Нарожают новых магов, вырастят, обучат, воспитают. А за это время в стране начнётся дерибан!

Взгляд княгини прожигал докладчика из рода Светловых, высокого мужчину с лицом фанатика, в белых одеждах с золотым деревом на пряжке.

«Кто бы сомневался, — скептически подумала та. — Вечные прихвостни Ордена, обладающие обратным спектром силы проклятий — благословлениями».

Ежели Елизавете Ольгердовне не изменяла память, а она ей не изменяла, именно эти скоты наложили на неё благословения, от которых она мучилась последние несколько десятков лет.

— Вы, Елизавета Ольгердовна, прежде чем критиковать наше предложение, лучше бы помогли и рассказали о системе защиты могильников, раз уж вы почтили нас своим вниманием. Помогите стране и Гильдии, раз уж вы являетесь её членом.

— А вы попросите Патриарха вашего рода сходить вместе с вами в могильник. Он в курсе, какие накладывались там защитные чары. А лучше подумайте, за что он собрался отправить вас на вскрытие могильника. Уж не перешли ли вы ему дорогу, не захотел ли он сменить Главного Волшебника в роду?

О, этот непередаваемый взгляд, которым её почтил Светлов. Если бы мог, он бы зубами её загрыз на месте. Ведь, похоже, последним предположением княгиня попала в точку. Между Светловым и их Патриархом явно пробежала некая чёрная кошка, если старый хрыч отправил одного из своих открыто на убой.

Как бы ни относились к самой Елизавете, но обсуждение вариантов вскрытия могильников заглохло тут же. Её словам верили. Уж она-то знала, о чём говорила, ведь была непосредственным участником событий по запечатыванию могильников.

Заседание закончилось практически ничем. Её появление явно спутало все карты сегодняшних ораторов. А потому, как только ударили в гонг, возвещавший об окончании прений, Елизавета Ольгердовна посчитала обязательную программу выполненной и отправилась восвояси из зала заседаний.

Следом за ней подтянулось сразу же несколько магистров из тёмного спектра.

«Будут проситься в ученики, — мысленно предположила Елизавета Ольгердовна. — Но в этот раз хоть отказать прилично смогу по причине наличия собственных наследников. А так все патриархи тёмных родов уже на меня зубы точат в связи с постоянными отказами последние два десятка лет».

— Господа, — поздоровалась княгиня, останавливаясь чуть в стороне от входа, не сильно далеко, чтобы всякий выходящий смог без проблем услышать их разговор. — Чем могу быть полезна?

— Ваше Сиятельство, мы, собственно, с несколько нетривиальным вопросом, — начал говорить представитель тёмных, пряжка с черепом и костями на ремне определила принадлежность к некромантскому роду Керимовых.

«Вероятно, внук или даже правнук Нестора, упокой боги его душу», — вспоминать о павшем друге было горько.

— Ваше появление сегодня на заседании поставило если не точку, то как минимум многоточие в вопросах, в последнее время регулярно обсуждаемых. Это не первый раз, когда спектр светлых пытается получить не только согласие у Гильдии, но и спровоцировать её на вскрытие могильников. Ваше сегодняшнее выступление несколько затормозило сей процесс, однако же и не остановило окончательно.

— Не могли бы вы… — попытался продолжить представитель… Каюмовых, магов крови.

— … чуть более детально рассказать, с чем вам придётся столкнуться? — прервала говорящего княгиня. — Вы же понимаете, что мы все, кто в этом участвовал, давали клятву о неразглашении?

— Понимаем, Ваша Сиятельство, — склонил голову Каюмов, в ухе блеснула серьга с рубином.

Точно. Магистр магии крови.

— Мы не просим рассказать про систему защиты. Мы просим в деталях описать последствия проникновения туда. Не думаем, что это будет проблемой, к тому же это не нарушит клятвы, а лишь даст возможность полнее описать последствия для других энтузиастов.

— Расписать-то я могу. Другой вопрос, что, господа, я искренне не советую вам и представителям ваших родов соваться туда. Нас и так осталось прискорбно мало, чтобы по такой глупости терять молодую поросль.

Каюмов склонил голову в почётном поклоне:

— Можем мы надеяться получить информацию в письменном виде?

— До конца недели пришлю необходимое вам разъяснение, — ответила Елизавета Ольгердовна.

— Скажите, а мы можем вам чем-то быть полезны? — чуть ли не ритуально поинтересовался Каюмов. Тёмные на то и тёмные, что, прося об услуге, сразу же предлагали нечто взамен. В отличие от светлых, которые всегда говорили: «Делай добро и бросай его в воду», забывая о том, что сделали. Очень выгодная позиция, когда просишь у кого-то услугу и не возвращаешь со своей стороны.

— Знаете, господа, вполне может быть, однако не сейчас. Так уж вышло, что в роду Угаровых появились наследники, и они также имеют наши дары из тёмного спектра. Поэтому вполне возможно, что в дальнейшем я попрошу вас либо членов ваших семей издалека присмотреть за детками. Защитить они смогут себя сами. Но если вдруг кто-то решит озаботиться чем-нибудь нехорошим в их отношении, хотела бы, чтобы до всех донесли одну простую истину. Терять мне больше некого. А потому любые поползновения в адрес моей крови будут означать начало войны.

Брови пятёрки тёмных взметнулись вверх. Подобные слова от архимага не были голословными объявлениями. Скорее, это была проведённая черта, за которую всем остальным магам империи предлагалось не заступать. И ведь действительно, в её возрасте, разменяв сотню, став архимагом, потеряв в войнах не только части собственной плоти, но и почти всю семью, терять уже было практически нечего, да и некого. А потому её слова были всего лишь фактом предупреждения мага, способного нести ответственность за свои слова.

— Ваше Сиятельство, позвольте поздравить вас с обретением наследников, — первым высказался Каюмов. — Будьте уверены, ваша позиция по этому вопросу будет разъяснена всем к моменту появления ваших отпрысков в высшем свете.

На этом тёмные распрощались и покинули княгиню. Сама же Елизавета Ольгердовна отправилась в библиотеку гильдии для того, чтобы исполнить, наконец, то, для чего она сюда прибыла.

Правда, такой незначительный визит на заседание был первым ходом пешки в её длительной игре. Сейчас она заявила о вполне серьёзных намерениях в отношении защиты своих наследников. Это означало, что слабые игроки должны будут поостеречься, ведь даже в таком состоянии её род способен выиграть маленькую победоносную войну, а вот сильные игроки могут, наоборот, активизироваться и попробовать удушить её наследников щенками, пока они не набрали силу.

* * *

Али Керимов вот уже пятьдесят лет был патриархом рода Керимовых. Занять сей, безусловно, почётный пост ему пришлось в раннем возрасте из-за смерти горячо любимого отца. Тот погиб во время Северной военной кампании, увенчав своё имя славой и остановив наступление на одном из фронтов.

Сейчас же Али сидел и разговаривал с собственным сыном, недавно вернувшимся с заседания гильдии магов. Патриархи в силу возраста и занятости редко появлялись на подобных сборищах, отдавая возможность молодым магам посещать бесполезные заседания. У патриархов хватало забот и без этого.

За окнами — ни звука. С соизволения императора, усадьба Керимовых располагалась у самого края столичного кладбища, и эта близость к царству мёртвых накладывала свой отпечаток. Даже цветущий жасмин за окном пах не жизнью, а чем-то приторным, напоминающим бальзамические травы.

Али пил кофе и слушал доклад собственного сына о произошедших сегодня событиях. Всё было, как обычно. Всё те же попытки протолкнуть вскрытие могильников, всё те же бесполезные пересуды, пока не появилась она — княгиня Угарова собственной персоной навела шороху на заседании.

— Ты не поверишь! — сын, обычно сдержанный, жестикулировал так, что тень его рук плясала по стенам, словно ожившие силуэты. — Гирей заикался, как мальчишка! Бледнел, зеленел… А когда Угарова вошла — вообще забыл, как дышать!'

Али медленно отхлебнул кофе. На дне чашки темнел густой осадок — не от напитка, а от заклятия, позволявшего видеть правду в словах собеседника.

— Места архимагов заставлены вазонами… — сын фыркнул. — Будто в оранжерее, а не в святая святых Гильдии! Но ей хватило одного взгляда — и магистры бросились убирать этот позор.

Тень скользнула по лицу патриарха.

— Гильдия давно переродилась, — произнёс он тихо, проводя пальцем по краю чашки. Кость звенела о фарфор. — Раньше мы ковали победы империи. А теперь…

Его взгляд упал на штандарт Ордена Святой Длани, висевший в дальнем углу — подарок, который теперь жёг не хуже клейма. Политика компромиссов, чтоб её!..

Сын нервно провёл рукой по волосам, жест, доставшийся от матери.

— Когда Светлов снова завёл речь о могильниках, Угарова посоветовала ему… взять с собой патриарха рода, — он едва сдерживал смех. — А лучше — задуматься, чем он так насолил своему патриарху, что тот решил от него избавиться.

Али рассмеялся низко, глухо, будто скрип старого дерева. Даже костяные гончие на псарнях насторожились, услышав этот звук.

— Великолепно! — он хлопнул в ладоши, и перстни звякнули, как погремушки змеи. — Елизавета Ольгердовна всегда умела ставить на место зарвавшихся выскочек. Потрясающая женщина! Так ткнуть носом это нужно уметь. И что же гильдейские?

— Утёрлись и перевели разговор в совершенно иное русло. Протолкнуть решение о вскрытии могильников не удалось. А других вопросов на заседаниях давненько не поднималось.

— Я надеюсь, ты воспользовался моментом завести личное знакомство с княгиней?

— Мы догнали княгиню уже на выходе и попросили со своей стороны предоставить описание последствий для тех идиотов, которые попробуют вскрыть могильники.

— Неплохо, — оценил изворотливость сына патриарх. — Так она запомнит тебя не как выскочку и лизоблюда, а как разумного мага.

— Благодарю за похвалу, отец.

— Растиражируй описания княгини, скажем, не как сказки, а как некие воспоминания очевидцев, это возымеет гораздо больший эффект и нагонит страху на идиотов, — подсказал Али сыну и откинулся на спинку кресла. — Надеюсь, ты не забыл о ритуальной формуле: «Ты — мне, я — тебе»?

— Конечно же нет, отец. Мы предложили ей услугу в ответ на её помощь.

— И что же попросила княгиня? — этот вопрос интересовал Али больше всего, ведь не просто так старая змея вылезла из своего логова, да ещё и заявилась прямиком в Гильдию.

— Ничего не попросила. Она, напротив, уведомила нас о том, что обзавелась двумя наследниками и что вскорости её щенки выйдут в свет.

— И что же, она хотела, чтобы мы взяли их под своё крыло? Так этот вопрос не обсуждается. Конечно же, мы всегда будем рады приветствовать и защищать магов своего спектра, тем более из такой влиятельной семьи, как Угаровы.

Спектр тёмных хоть и сдавал позиции при Дворе и в столице, но всё ещё предпочитал держаться вместе, как завещали их редки.

— О нет, пап, ты недооцениваешь княгиню. Она всего лишь поставила в известность, что в случае нападения на её наследников она обещает развязать короткую победоносную войну. Защиты и помощи она не просила, заявив, что её щенки смогут отбиться сами.

В дверь постучали, прервав разговор патриарха с сыном. Получив разрешение войти, камердинер передал срочное письмо из Ордена Святой Длани, запечатанное магической печатью главы.

«Лёгок на помине», — пробормотал патриарх, всматриваясь в конверт, словно в ядовитую змею. Брать его в руки не хотелось, но всё же статус обязывал.

Вскрыв печать и прочитав содержимое документа, Али побледнел. Кулаки его сжались до побелевших костяшек, а губы превратились в тонкую линию. Сын прекрасно осознавал, что это значит. Отец был в предельной ярости, сдерживался как мог.

Где-то там на псарнях послышался вой домашних зверушек, любимцев Али, костяных гончих.

Одновременно с этим из конверта выпала короткая записка, которую смог прочитать и сын патриарха. В записке было всего лишь несколько слов:

«Мы задержим её в столице до вечера. Поспешите».

Глава 6

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь высокие стрельчатые окна столовой, золотил края фарфоровых тарелок. Завтрак окончился, и у нас с Эльзой начался единственный свободный день перед началом обучения. Глупо было бы бездарно потратить возможность осмотреть поместье, которое отныне становилось нашим домом.

Я уже смирился с мыслью, что буду исследовать владения в одиночестве — с моей хромотой и черепашьей скоростью передвижения вряд ли кто-то согласился бы составить компанию. Но Эльза разрушила эти ожидания с той же лёгкостью, с какой снимала перчатку, подходя ко мне.

Её рука — бледная, с едва заметными шрамами на тонких пальцах — повисла в воздухе между нами.

— Эльза. Будем знакомы, брат, — произнесла она ровным голосом, на лице при этом не дрогнул ни один мускул.

Я почувствовал, как напряглись мои плечи, прежде чем ответить тем же:

— Юрий. Будем знакомы, сестра.

Её пальцы оказались холодными, но прикосновение не было неприятным. Затем случилось неожиданное, она легко подхватила меня под локоть, словно заранее знала, как мне трудно даются первые шаги после долгого сидения.

— Сегодня, Юрий, я буду вашим экскурсоводом!

Замок встретил нас гулким эхом шагов по каменным плитам. Эльза, как оказалось, прекрасно знала эти коридоры — она вела меня уверенно, временами указывая на особенности архитектуры или назначение комнат.

— Эта библиотека, она занимает треть первого этажа, — указала Эльза на массивную дубовую дверь с замысловатой резьбой. — Ещё на первом этаже располагается кабинет бабушки и гостиная, совмещённая со столовой. В противоположном от нас крыле служебные помещения.

Я кивнул, отмечая про себя, как странно слышать «бабушки». Всё ещё было непривычно — это родство, внезапно обрушившееся на нас.

— Треть второго этажа занимает бальный зал, тогда как… — Эльза запнулась, видимо, сообразив, сколько времени займёт у меня осмотр всех пяти этажей, но тут же нашла выход из ситуации. Девушка неожиданно достала лист бумаги и несколькими точными движениями набросала план. Её пальцы двигались быстро и уверенно, будто она повторяла заученные много раз линии.

— Так будет проще, — она улыбнулась и протянула мне схему этажей с пометками названий комнат и их назначением. — Такая погода хорошая… Может, прогуляемся?

Ну вот и как отказаться составить компанию такой умной и предусмотрительной девушке?

Территория поместья оказалась не менее впечатляющей, чем сам замок. Конюшни, где за решётками мелькали необычные силуэты; бестиарий с клетками из чёрного металла; парк с искусственными прудами и фонтанами — всё это могло занять не один день исследований.

Эльза выбрала беседку, украшенную фигурами горгулий, у самого большого пруда. Отсюда открывался прекрасный вид на водную гладь, в которой отражались проплывающие облака.

Странно, но за всё время прогулки мы почти не встретили слуг, будто поместье специально опустело, предоставив нам полную свободу.

Эльза опустилась на каменную скамью и запрокинула лицо к солнцу. В лучах света стали отчетливо видны глубокие шрамы, пересекавшие её левую щеку, как будто отпечаток от ладони.

— Спасибо, что не дал мне выставить себя дурой, — наконец, нарушила она молчание. — Я про эти три месяца…

— Не думаю, что это был бы дурацкий поступок, скорее, истинно женский, — заметил я, подбодрив девушку. — В свою очередь хочу поблагодарить тебя за то, что позаботилась не только о себе, но и обо мне. Речь про уроки танцев и верховой езды.

Девушка ответила не сразу, лишь слегка повернула голову, позволяя солнцу коснуться другой стороны лица — чистой, безупречной.

Тишина между нами стала плотной, наполненной невысказанным. Ветер играл с распущенными волосами Эльзы, временами открывая то шрамы, то чистую кожу — будто две разные судьбы на одном лице.

— Я тут подумала… — голос Эльзы внезапно стал тише, но чётче. — Если нам действительно предстоит быть союзниками, защищать друг друга… Может, пройдём ритуал братания? Кровь у нас и так общая, но всё же некоторые клятвы уберегают от предательств… гораздо лучше, чем просто слова и обещания.

За таким простым предложением скрывалась личная драма, ибо девушка говорила это, стараясь, чтобы ни единый мускул не дрогнул на её лице.

В то же время предложение о кровном братании не вызвало у меня отторжения. Скорее, появилось ощущение, что в нашем случае это единственно верный вариант, если мы хотим безоговорочно доверять друг другу.

Однако я всё же решил уточнить:

— Ты же понимаешь, что влечёт за собой эта клятва? Она сама определяет меру вины, и сама же определяет меру наказания. Она не будет зависеть от тебя и от меня. Она будет зависеть от мироздания, богов, или во что здесь принято верить.

Моя последняя фраза вызвала у Эльзы интерес. Она даже приоткрыла глаза, рассматривая меня из-под ресниц.

— Всё я прекрасно понимаю. Не думай, что эта защита только для тебя. Эта защита и для меня тоже. А лучше клятвы крови пока ничего не придумали.

Всё произошло буднично, почти просто. Эльза достала из волос шпильку — тонкую, острую, похожую на хирургический инструмент.

— Готов? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучали нотки неуверенности.

Я лишь кивнул, протягивая руку. Укол был почти безболезненным — маленькая капля крови выступила на подушечке моего пальца. Затем её очередь — я видел, как она слегка сжала губы, когда острие коснулось кожи.

Когда наши капли смешались, случилось странное — воздух вокруг будто сгустился, а горгульи над нашими головами на мгновение показались живыми. Но ощущение чужого присутствия тут же сменилось жжением на запястьях. Мы одновременно посмотрели на руки. На коже проступали узоры — чёрные, словно выжженные изнутри.

Эльза побледнела сильнее обычного.

— Что-то не так?

Она медленно повернула запястье к свету, и я увидел — знаки были почти идентичными, но…

— Это… похоже на брачные узы, — прошептала она. — Но не совсем. Я… не понимаю.

Её пальцы дрожали, когда она провела по загадочным символам. Где-то в глубине парка крикнула птица — резко, тревожно.

— Нам нужно проверить степень родства, — наконец, сказала она, поднимая на меня взгляд. — Боги дали нам не просто клятву. В этом есть что-то… большее.

Ветер внезапно усилился, закрутил лепестки опавших пионов у наших ног. А высоко над головой за нами продолжали молча наблюдать каменные горгульи, свидетели клятвы, смысла которой мы пока не понимали.

— Я бы посоветовал не забивать себе голову. Мы имели в виду именно то, что имели, а именно защиту, помощь, дружбу и уважение. По поводу брачных обязательств будем разбираться позже.

Потому, как шумно выдохнула Эльза, я догадался, что девушка боялась попасть в какую-либо зависимость. А брак, как ни крути, всё равно своего рода обязательства. Пока же ей выше крыши хватало тех, что на неё были возложены вхождением в основные наследники рода.

— Эльза, если уж мы обменялись с тобой кровными клятвами, то хотел бы у тебя уточнить: есть ли какие-либо слабости или больные места, при нажатии на которые ты сорвёшься? Другими словами, куда тебя ударить можно, чтобы гарантированно вывести из строя? В психологическом, физическом или магическом варианте.

Эльза вскинула на меня испуганный взгляд и даже вся как будто бы сжалась. Такого вопроса она явно не ожидала.

— И я задаю этот вопрос не потому, что хочу тебе навредить. Или же знать, как тобой манипулировать. Помнишь нашу клятву крови? Не навреди, защити, обеспечь безопасность. Я хочу знать эту информацию исключительно для того, чтобы тебя подстраховать и защитить от нападок других.

Эльзе понадобилось долгих пять минут, чтобы перебороть свой страх. Она молча обдумывала, что же такое мне сообщить. Но всё же решилась:

— Внешность. Шрам на лице.

Это был ожидаемый ответ. Он меня не удивил. Чувствовал я себя гадко, но мне необходимо было разбередить эту её рану для понимания всей ситуации.

— Как получила?

— Моя мать — погонщица костяных гончих. Она маг исключительно чёрного спектра. Мой же отец — один из братьев Святой Длани. Периодически мать была поколачиваема сим достопочтенным братом. И в момент, когда он однажды особенно сильно распустил руки, мать не сдержалась и напустила на него гончих. Свору развоплотили. Мать из-за того, что находилась в этот момент с ними на связи, сошла с ума. А я же, когда попыталась… заступить ему дорогу получила благословление этой самой Святой Дланью. Тёмного во мне оказалось гораздо больше, чем светлого. И отпечаток ладони его сейчас ты видишь у меня на лице и шее.

— И неужели род никак не отомстил?.. — для меня было дико услышать такую историю.

— А кто бы мстил? Я была маленькой девочкой. Князь Николай на тот момент был на войне. Княгиня пыталась по кусочкам собрать себя после орденского благословения. Всё что я смогла, это обратиться за помощью в представительство рода в столице. Меня забрали у отца за жестокое обращение, мать устроили в доме для душевнобольных, а меня — в интернат для сирот рода. Там, собственно, меня и заприметил господин Угаров и отобрал для прохождения повторного теста. Ведь изначально во мне преобладало лечение из светлого спектра. Но подобный отпечаток от Святой Длани на лекаре не мог остаться незамеченным. Из чего все сделали вывод, что тёмный спектр во мне победил. Так меня и отправили на повторный тест.

М-да… Так себе история, с душком. Вызывала больше вопросов, чем давала ответов. Услышанное нужно будет ещё хорошенько обдумать. Помочь девочке помогли, спасли от отца деспота, мать пристроили под специальный уход, а саму даже отправили на обучение и прохождение повторного теста. То есть с формальной точки зрения род в меру своих невеликих сил отработал на пять с плюсом, но отчего-то всё равно на душе оставался гадкий осадок.

— Ещё какие-либо слабости, боязни, страхи?

— Ненавижу отца. Боюсь змей. Наверное, сейчас это всё, — коротко завершила обнажение своей души Эльза. — А что касается тебя, Юрий? Какие твои слабости и страхи? Где мне нужно тебя поддержать?

Девушка стремительно постаралась перевести фокус на меня. Но уже той откровенности, которую она себе позволила, мне для первого раза было достаточно. Всё-таки Эльза — умница. Понимая, в какие отношения и в какой ситуации мы с ней оказались, она решила играть на максимуме всех своих возможностей. Судя по всему, движимой силой этой игры для неё была месть отцу. А через него и Ордену.

Что ж, подобное откровенное заслуживало откровенности в меру тех сил и возможностей, которыми я обладал.

— Со мной всё проще и сложнее одновременно. Мои слабости? Я их попросту не знаю. Моя внешность? Ты сама видела, какая она. Из того, что ты должна знать сейчас, моя основная слабость — это практически полное отсутствие памяти.

— Но как такое возможно? Мы с княгиней… Мы видели, как ты, абсолютно не напрягаясь, орудовал полным набором столовых приборов. А это этикет, образование, воспитание, умение вести беседу… а постулаты, которые ты высказывал ей за столом. Это же риторика, ораторское искусство, философия, теология, в конце концов. Да, пусть и еретическая.

Эльза с жаром перечисляла мне, пытаясь убедить меня же в том, что я не неуч.

— Эльза, милая, я не говорю, что я не образован. Я говорю о том, что я не помню. В ночь перед прибытием господина Угарова вместе с врачом Лемонсом меня пытались отравить. В себя я пришёл только тогда, когда услышал разговоры Беловых над моей головой. Это семья, которые меня воспитывала. Отец и сын обсуждали, что я должен был сдохнуть, но по какой-то причине выжил. И это их очень расстроило. Собственно говоря, подозреваю, что именно моё отравление стало косвенной причиной потери памяти. Сейчас какие-то воспоминания вспышками возникают в моей памяти, в моём сознании. Некоторые вещи я могу… воспроизводить, абсолютно не задумываясь. Но всё-таки структуры воспоминаний не было и нет.

— Именно поэтому ты запросил себе учителей? Для того, чтобы хотя бы как-то восстановить то, что было утрачено?

— Именно так, Эльза, именно так, — не стал я скрывать своих намерений. — Я совершенно не помню самой привычной для тебя информации. Спроси у меня, в какой стране мы живём, как называется её столица, как зовут нынешнего императора… Я не отвечу ни на один из вопросов. Да, чёрт возьми, я в принципе не мог назвать собственного имени до момента, пока его не назвал господин Угаров!

— Этого не может быть! Неужели? Но как? — кажется мои беды захватили девушку сильнее, чем свои собственные.

— Не знаю. Просто не знаю. Сейчас иногда что-то вспоминается, но бессистемно. Вот это моя главная слабость.

Я увидел, что девушка на время отвлеклась и перестала меня слушать, почему-то вдруг став собранной и даже несколько насторожённой. Она вся как будто бы ощетинилась. Но, сделав парочку глубоких вдохов, Эльза успокоилась. Я же при этом заметил сизый дым на дальнем конце озера, волнами растекающийся по земле.

Интересно, это я сейчас видел магию Эльзы… или просто туманом из леса потянуло?

— Прости… чуть отвлеклась. Так что ты там говорил о своих слабостях? После потери памяти остальное наверняка будет сущей мелочью, с которой мы справимся.

— Я не стал бы называть мелочью, что я не помню, как пользоваться ни одной из причисленных мне княгиней магий.

Эльза резко вдохнула и закашлялась. Я же отметил, что дым как раз добрался до беседки, но запаха не было. Успокоив кашель, девушка выставила перед собой руки и принялась натурально всасывать дым в ладони. При этом она смотрела на меня испуганным взглядом с признаками паники:

— Хорошо бы тебе вспомнить, как пользоваться хотя бы одной из них. Потому что сейчас нас идут убивать.

Вслед за этими словами из-за крон парковых деревьев показался отряд летучих всадников верхом на вивернах.

ОТ АВТОРА:

Друзья, не забываем добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение. Сделать это можно здесь: https://author.today/work/454305, нажав на кнопку «+в библиотеку».

Глава 7

Княгиня неожиданно надолго задержалась в столице, в том числе большую часть времени проведя в архивах гильдии магов. Старый архивариус Бертос благосклонно воспринял её появление. Слепой старец — древнее её самой, бывший «древним», ещё когда сама Елизавета была молодой девчонкой — отреагировал на её просьбу отыскать что-нибудь о «пустой рукояти меча в анализаторе» со снисходительной усмешкой.

— Отрадно, что молодое поколение вдруг начало интересоваться забытыми тайнами предков и решило пойти туда, не зная куда, и отыскать то незнамо что, — с улыбкой медленно произнёс архивариус. В его возрасте торопиться уже не имело смысла: каждая секунда жизни приближала его к смерти. Потому он наслаждался ими и совершеннейше никуда не спешил — чем нещадно раздражал молодежь.

Однако чем старше становилась Елизавета, тем сильнее она понимала мотивы такого поведения. Сам Бертос давно напоминал скелет, обтянутый кожей, и часто намекал, что «явно зажился на этом свете». Тем не менее, из года в год он продолжал исполнять обязанности архивариуса. Едва ли не единственный, он прочитал все первоисточники в библиотеке. Другой вопрос, что из-за возраста и проблем с памятью далеко не сразу вспоминал, где находится та или иная книга, — но содержание их знал наизусть.

Потому, когда княгиня обратилась с вопросом, она даже обнадёжилась его ответом. Увы, между обещанием и получением книг прошло несколько часов: Бертос по очереди приносил каждую найденную (или вспомненную) работу, содержащую намёки на искомое. Жаловаться, впрочем, не приходилось — за три часа он выдал ей четыре толстенных тома, написанных на руннике и клинописи.

— Гарантирую: там вы отыщете искомое, — заверил он.

Ругань Елизаветы эхом разносилась по этажам гильдии. Рунник и клинопись! Оба языка она изучала в мажеской школе, будучи девчонкой, но с тех пор не касалась этих мёртвых языков, предпочитая использовать давным-давно разработанные адаптации и переводы. Однако стоило отдать должное: все действительно древние книги, дошедшие из «седых времён», были написаны ими.

Княгиня мысленно застонала от предстоящей перспективы. Предстоит вспоминать, страдать, вгрызаться в символы и переводить, выискивая крупицы правды.

С возвращением в поместье вышла заминка. Как архимаг-химеролог, Елизавета Ольгердовна считала автомобиль для поездок в столицу ниже своего достоинства — тем более при наличии личного бестиария с ездовыми (и главное — летучими!) тварями. Её гордостью была скорпикора Василиса или попросту Васька — венец творения самой княгини. Тело льва, орлиная голова с крючковатым клювом, скорпионий хвост, жалящий двумя способами (ядом или пробивающим ударом), и кожистые крылья — помесь летучей мыши, горгульи и дракона. Последних, правда, в природе не осталось — их считали сказкой, хотя фрагменты скелетов подтверждали существование.

Об этом, впрочем, молчали. Гильдия магов запрещала смущать умы даже коллег мыслями о гигантских тварях: если скелеты указывали на пятнадцать–двадцать метров в длину, а размах крыльев — до полусотни, то какими магическими силами обладали такие монстры? Лучше не представлять. Потому крылья Васьки позаимствовали у горгулий — одного из символов рода Угаровых.

На автомобиле путь от столицы до поместья занимал четыре часа. На Ваське — всего полтора. Скорость, манёвренность и сила твари превосходили даже творения механикусов, хоть те и совершенствовали свои машины. Увы, саму скорпикору ускорить Елизавета уже не могла.

Но проблема возникла там, где её не ждали. При вылете из столицы она упёрлась в магический купол, блокирующий полёт. В гильдии пояснили — идут военные учения. Запрет на воздушное перемещение усложнял задачу «дружественным отрядам»: координироваться приходилось на земле, без летучих подразделений, чтобы уметь выявить диверсантов по старинке.

«И то верно, — мысленно согласилась Елизавета. — Молодёжь должна учиться. А то враг воспользуется слабостями — и все растеряются, забыв, как ногами ходить!»

Ваську пришлось выводить из города «под уздцы» — задача не из лёгких, учитывая редкость твари и толпы зевак. К счастью, гильдия магов располагалась на окраине, в магическом квартале, подальше от императорского дворца.

«Держать мастерские с экспериментальными полигонами у резиденции правящей семьи — всё равно что спать на пороховой бочке с зажжённым фитилем, — ехидно отметила про себя архимагиня. — До такого идиотизма у нас ещё не додумались».

Дорога от гильдии до выхода из столицы заняла сорок пять минут — за это время она могла бы пролететь половину пути. Но деваться было некуда. Лишь пересекая границу оборонительных укреплений, Елизавета вскочила на спину Васьки и мысленно скомандовала: «Домой!»

* * *

Я смотрел на стремительно приближающийся из-за крон деревьев отряд из десятка всадников на вивернах. Лица нападавшие скрывали под чёрными масками с прорезями для глаз и носа, и рта. В голове крутились обрывки воспоминаний, густо замешанные на интуиции. Что-то было не так. Что-то царапало сознание, но я никак не мог ухватить эту смутную, липкую мысль, будто она ускользала, как рыба из мокрых рук.

— Эльза! — резко повернулся я к девушке. — Твоя мать была погонщиком костяных гончих… У них с вивернами тоже происходит единение сознания для управления этими тварями?

Она вздрогнула, словно я выдернул её из глубокой задумчивости.

— Кажется… да, — ответила она неуверенно, но её голос звучал странно, будто сквозь зубы.

— Тогда нужно попытаться вывести из строя виверн, чтобы и всадникам поплохело.

Моё предложение не нашло отклика. Я пригляделся. Эльза стояла, слегка сгорбившись, одна рука прижата к животу, другая — прикрывала рот. Её дыхание было прерывистым, хриплым, будто она задыхалась.

— Что с тобой происходит⁈ — в голосе прорвалось напряжение.

— Я… пытаюсь поглотить благословения, которые накладываются на нас, — выдавила она, и её лицо исказилось от тошноты. Казалось, ещё секунда — и её вырвет. — Благословения для тёмного равносильны проклятьям для светлого…

Сначала мой вопрос явно ошарашил её — глаза округлились, брови взлетели вверх. Но потом до неё дошло: я ничего не помню из магии. Совсем.

— Но ты обладаешь классической триадой, полным спектром! — я не сдерживал напора. — Почему на тебя так неправильно действуют благословения⁈

— Потому что тёмного больше! — почти выкрикнула она, сжимая кулаки. — Оно главнее!

— Но поглощать ты можешь энергию и из светлых, и из тёмных техник?

— Теоретически… да…

— А преобразовывать?

Тут её глаза вспыхнули — она поняла, к чему я клоню.

— Ну… конкретно я могу попытаться преобразовать полученную светлую энергию в светлое заклинание! — её голос дрожал, но в нём появилась искра надежды. — У меня это лечение. Что я сейчас и пытаюсь сделать! Но сбросить некуда… Она резко оборвала себя и язвительно добавила: — Не их же лечить⁈

— И как быстро заполнится твой… скажем так, внутренний резервуар?

— Уже под завязку! — её лицо скривилось от мучения. — Ещё чуть-чуть — и меня вырвет!

В голове вспыхнула идея. Грязная. Но… в любви и на войне…

— Ты лечишь через контакт? Или можно что-то сделать на расстоянии?

Она замерла, оценивая вопрос.

— На расстоянии… не пробовала, — губы её дрожали, — до этого мои силы были слишком слабыми. Лёгкую диагностику могла провести разве что на расстоянии пяти сантиметров от тела…

— Но сейчас-то тебя переполняет чужая энергия! — натолкнул я энергомантку на нужные мысли. — Нашли что-нибудь этакое на них!

Она замерла, потом поняла.

— Например?

— Кашель вместе с поносом, — мои слова прозвучали слишком весело для ситуации. — Глядишь, им станет резко не до нас.

Эльза кивнула, скривившись, но в её глазах загорелся азарт.

Несмотря на то, что за всё время прогулки по имению мы не встретили ни одного слуги, ни единого стражника, я был уверен, что в замке хоть кто-то, но сможет подать сигнал тревоги.

Только мне, с моей скоростью передвижения, добраться до замка было попросту не под силу. У Эльзы же шанс был.

— Скидывай силу и уходи. Ты сможешь быстрее добежать до замка и там поднять тревогу.

— А как же ты? Нам нельзя расходиться.

— Поверь, я всё равно не успею добежать. В лучшем случае могу спрятаться где-нибудь в бестиарии. А так, глядишь, хотя бы у тебя появится шанс поднять всех на ноги. Я же пока их отвлеку и выиграю тебе немного времени.

Отправляя Эльзу подальше от себя, я руководствовался ещё одной причиной. Теоретически у меня имелись некоторые способности, воспоминания о которых туманно мелькали перед глазами, но проверить их эффективность при свидетелях я опасался. Поэтому и отправлял девушку назад в замок под благовидным предлогом.

Испуганная и растерянная, Эльза неотрывно смотрела то на меня, то на приближающуюся группу всадников. Когда расстояние сократилось примерно до тридцати метров, и враги начали описывать круг над беседкой, готовясь нанести удар, она решительно кивнула и выпустила через ладони силу.

Волна зелёного сияния вспыхнула, словно языки пламени, мгновенно превращаясь в ряд смерчеобразных потоков энергии, моментально захвативших тройку ближайших виверн. К несчастью, таких молний оказалось недостаточно, однако в нашей ситуации снижение интенсивности атаки почти на треть было уже маленькой победой. Виверны начали вести себя странно, всадники пытались их успокоить, но у них ничего не выходило.

Три всадника временно вышли из игры, поскольку вместе с вивернами занялись громким кашлем и… бомбометанием по территории нашего поместья.

Уж не буду говорить, что они метали, но запашок стоял специфический.

Энергомантка радостно вскрикнула, увидев результат своей атаки. Опустошив силовой резерв, Эльза сорвалась с места и помчалась прочь, петляя словно заяц. Похоже, её умение уклоняться от преследователей проявилось благодаря многолетней практике бегства.

Нужно обязательно выяснить потом, откуда она приобрела этот полезный опыт. Либо в приютских интернатах детей действительно воспитывают подобающим образом, либо девочка скрывает от меня гораздо больше подробностей о своём прошлом, чем признаётся открыто.

Из двух моих способностей: химеризма и магии иллюзий — первый вид я пока вообще не представлял, как применять.

Нет, я примерно догадывался, что химеризм позволяет создавать странных существ, возможно, даже управлять ими, подобно княгине. Но создать хоть одно существо я не сумел, а распоряжаться чужими существами рискованно. Попытка захватить контроль над созданиями Елизаветы Ольгердовны могла оказаться катастрофической ошибкой с летальным исходом. В такую сферу на голом энтузиазме не влезешь, здесь нужны были опыт и практика.

Таким образом, пока единственным доступным видом магии оставалась лишь магия иллюзий. Однако, насколько я понял по некоторым образам, возникающих в моей голове, иллюзии могли быть столь же опасным оружием против нападающих, как и живые чудовища.

Итак, оставалось семь всадников. Двое из них отправились вдогонку за Эльзой, пятеро же сосредоточились на атаке против меня. Ведь именно я являлся основным наследником, а не Эльза. Но я пока был под защитой каменной беседки, а Эльза в парке была видна как на ладони.

От беседки до замка было не менее пятисот метров. За то время, которое понадобится Эльзе, чтобы добежать до замка, её явно успеют несколько раз схватить и разорвать на куски. Ведь было кому и было чем.

Виверн к нам занесло немаленьких, они достигали навскидку пятнадцати метров в размахе крыльев, а в холке — порядка двух-трёх метров. С ядовитых шипов на хвосте с клыков сочился яд. И ко всему прочему я видел, как по их телам периодически прокатывались сизые волны какой-то защиты. От светлого или от тёмного спектра разобрать я не мог, опыта не было.

Но опять же, судя по тому, что магию лечения их защита пропустила спокойно, не посчитав вредоносной, нападающие, видимо, предполагали защищаться от тёмного спектра сил.

А значит, я действительно мог достать их только иллюзиями. Вариантов с животными было мало. Почти все виденные мною в подземном зале твари сильно уступали вивернам в размере. И тогда мой взгляд упал на горгулью. И представлять легче, вот она перед глазами, и скульптор постарался с детализацией и размерами под полтора метра в сидячем состоянии. Такая если и не остановит, то хотя бы отвлечёт внимание и задержит, выиграв Эльзе время.

Мне потребовалось секунд пятнадцать, чтобы представить рядом с оригиналом живую копию. Та встала, потянулась и встряхнулась будто ото сна, вопросительно уставившись на меня.

— Защищать девушку! — указал я рукой на бегущую к замку Эльзу. Иллюзия кивнула и рванула за подопечной.

Каждая следующая иллюзия создавалась быстрее предыдущей. Я успел создать с десяток горгулий, прежде чем одна из виверн не спикировала на крышу каменной беседки, разнеся её тут же. Я едва успел рыбкой нырнуть в клумбу с отцветающими пионами, скрываясь от чьей-то прожорливой зубастой морды. По спине забарабанили осколки не то мрамора, не то гранита. Но мне было не до того.

Я смотрел вслед Эльзе и отчётливо понимал, что она не успевает.

Виверна пикировала на неё с неба, широко раскрыв пасть с огромными зубами. Сомневаюсь, что после такого укуса можно выжить. Мои же горгульи катастрофически не успевали отвлечь на себя внимание. Они пока что были громоздкими и неповоротливыми, да и летали, признаться, словно пьяные.

Я вытянул руку в их сторону, пытаясь будто бы подогнать, ускорить, сделать так, чтобы они оказались ближе к Эльзе, успели спасти, но вместо этого правую руку обожгло болью, как от злости на Фёдора с его дружками. Перед глазами вновь проявилась мутная пелена, в руке что-то хрустнуло. Всадник же упал на спину в момент, когда виверна практически успела сомкнуть свою пасть на Эльзе.

Латающая тварь восприняла резкое отклонение всадника как команду управления и взмыла в воздух вместо того, чтобы вцепиться в девушку. Горгульям этой заминки хватило, чтобы не просто догнать девушку, но и взять её в кольцо. Они то и дело имитировали атаки, отвлекая внимание виверн на себя.

Долго прохлаждаться в клумбе мне не дали, потому пришлось по-пластунски ползти к следующим кустам, подальше от кружащих и верещащих ящеров. Честно говоря, у меня нихрена не получалось отыскать в памяти некоего сверхгиганта, способного уделать виверн одним ударом.

Виверна — высшее звено в пищевой цепочке своей естественной среды обитания, так называемый «высший хищник ареала». И чем можно её испугать? Тем более имея в арсенале только магию иллюзий. Это что же за хтонь надо придумать, чтобы ящеры забились в панике, не решившись нападать даже таким числом?

Тут в сознании возник образ огромного чёрно-красного дракона, парящего в небе. Эта тварюшка явно преобладала размерами над вивернами, имея размах крыльев более трёх десятков метров, а общий размер от пластинчатой короны на голове до кончика хвоста — где-то в районе десяти метров.

Да, такая тварь точно смогла бы что-нибудь сделать. В памяти от чего-то всплыли картинки: как такая тварюшка успела подхватить женщину и унести её за пределы некоего восточного дворца. Сейчас мне некогда было анализировать внезапно всплывшие воспоминания, поскольку видом они скорее походили на сказки и легенды.

Может, Юре в детстве сказки читали по доброте душевной… А я тут понапридумываю всякого.

Однако же идею воспринял на ура и даже поблагодарил собственное подсознание: «Дракон, так дракон. Надеюсь, хоть эту тварь они испугаются».

* * *

Не долетая до собственного замка каких-то двадцать километров, княгиня почувствовала эхо возмущения и тревоги по ментальной связи со своими творениями. На расстоянии десяти километров перед глазами появилась чёткая картина: поместье подверглось нападению. Причём нападение было хорошо организованным — группа всадников на вивернах атаковала дом, пользуясь отсутствием управляющих химерами и малым количеством бойцов в резиденции.

Елизавета Ольгердовна чертыхнулась про себя:

«Вот, суки! Не ожидала, что так быстро подсуетятся… Я же только объявила… Когда успели⁈ Прошло меньше шести часов, а их уже убить попытались!»

Прямая ментальная связь с химерами установилась мгновенно, и Елизавета тут же дала первый прямой приказ:

«Обнаружьте и защитите любой ценой двух моих наследников Юрия и Эльзу!»

Образы, посланные ей химерами, имели тёплый отклик: дети были пока целы. Но надолго ли? Елизавета искренне опасалась, что они не переживут нападение, и тогда ответственность за их смерть легла бы исключительно на неё и её собственную беспечность. Она расслабилась, не думая, что кто-нибудь рискнет открыто напасть сразу в первый же день.

Но всё-таки… кому же она настолько перешла дорогу? Даже церковники вряд ли могли поступить столь дерзко и нагло. Им привычнее действовать чужими руками, а не самим браться за оружие. Но эта неожиданная смелость и грубое вторжение заставляли задуматься: кто посмел сделать подобное после того, как она публично заявила в Гильдии Магов, что устроит настоящую войну и порвёт всех виновных?

С опозданием, но приказ пошёл по ментальным каналам вновь. Ей нужен был живой свидетель для того, чтобы понять, чьих рук дело — это нападение.

* * *

Эльза бежала так быстро, как никогда в жизни. Часть энергии, оставшейся от поглощения благословений, она использовала на собственное ускорение. Кроме того, когда-то она помнила рассказы матери о том, что заяц, убегая от волка, не бежит по прямой, он непредсказуемо меняет направление своего движения. А потому, если не хочешь быть убитой на загонной охоте, нельзя бежать по прямой, каким бы коротким этот отрезок не был.

Эльза петляла не хуже того зайца, пока бежала к замку. С одной стороны, ей было очень страшно оставлять в одиночестве теперь уже брата по крови. Но то спокойствие, с которым он послал её, и та рациональность, с которой он мыслил, внушали ей некоторые надежды. Не мог человек со столь трезвым умом и со столь разнообразными знаниями оказаться совершенно бесполезным магически. Интуитивно он должен был хотя бы что-то скастовать. Ей же нужно было только добежать до дома и поднять тревогу.

Каким же было её удивление, когда на полдороге она услышала не просто крики виверн, пытавшихся спикировать на неё и плюющихся ядом, от которого на земле оставались выжженные проплешины. Но также она услышала и крики горгулий. Сперва её взял в кольцо едва ли не десяток тварей. Они кружили, с криком атакуя виверн. Силы были настолько неравны, что горгульи умирали практически сразу, всё же заставляя преследователей отвлекаться на них, а не атаковать Эльзу. Горгульи жертвовали собой, давая ей возможность добежать, выигрывали бесценные секунды, лишь бы она успела.

От десятка скоро не осталось никого, а до входа в замок оставалось чуть меньше сотни метров, когда начали срываться в бой другие горгульи, до того стоявшие безмолвными статуями на крышах, зубцах башенных стен, у бойниц… Они летели в бой отовсюду, с криком пикируя на виверн.

Похоже, защита замка сработала, прикрывая свою наследницу. Лишь забежав по ступеням в холл и прокричав:

— Тревога! Нападение на замок! — она обернулась, чтобы увидеть, как беседку, где остался Юрий, разнесли ударами хвостов виверны.

* * *

Желаемое часто не совпадает с нашими возможностями, в этом я убедился на собственном опыте, как бы я ни старался создать дракона из собственных воспоминаний или из образа, царившего у меня в голове, вышло у меня нечто совершенно иное и в первый раз в жизни, а то, возможно, и в двух, если брать внимание какую-то, которую я не помню, я был рад, что у меня не получилось.

А всё почему? Потому что несовпадение вышло в большую сторону. Вместо чёрно-красного дракона сейчас из-за замка вылетало серебряное нечто, размахом крыльев в состоянии накрыть не просто весь замок, но ещё и бестиарий с конюшнями. Когда это нечто заревело трубным гласом, бедные виверны в полёте развернулись и принялись в ужасе удирать в обратную сторону, подальше от нас.

Уж не знаю, видимо, сработал древний инстинкт самосохранения. Видишь своего врага, основательно больше тебя в размерах? Беги, лети, уползай куда подальше.

Как не пытались всадники развернуть своих ездовых виверн в обратную сторону и скоординировать на единую атаку, у них ничего не получалось, тем временем я заметил, что Эльза успела вбежать в замок, а я же стал в своих кустах вивернам попросту неинтересен. Причина была проста. Дракон приземлился рядом со мной, сотрясая всю округу рёвом, размахивая крыльями и снося к чёртовой матери лепестки с парковых клумб.

Нет, оно, конечно, можно было бы сказать: «Упс!».

Другой вопрос, что такие ошибки я готов совершать постоянно. Дальше мне оставалось надеяться, что у меня хватит сил поддерживать иллюзию как можно дольше.

Ну и что уж греха таить. Гордость во мне тоже присутствовала. Создать такое я даже не надеялся. Но, кстати говоря, кое-что изменилось не только в небе, но и на земле. Со стороны бестиария раздались бешеные крики и визги, как будто бы все зверьё разом решило покинуть свои стойла, клетки и прочие места обитания, и спустя несколько минут вокруг меня выстроилось кольцо странных черепах, отчего-то ходящих на двух ногах. Они окружили меня словно живым щитом. Не хватало только крышки на этот защитный «колодец».

Пока крышка взбиралась на своих собратьев, я успел рассмотреть, как из-за крон деревьев, откуда до этого прилетели всадники на вивернах, появилось нечто отдалённо напоминавшее не то мантикору, не то ещё что-то. Возможно, даже помесь мантикоры с грифоном. На спине этой летающей тварюшки восседала княгиня Угарова и натурально метала молнии из своей трости по вивернам и их всадникам.

Ситуация была аховая. Одна против десятка? У меня не было уверенности, что княгиня вытянет такой бой. Как ни крути, а виверны — твари юркие, прыткие и тоже имеющие на хвостах ядовитое жало. И их десяток.

И вот здесь уже помощь пришла, откуда не ждали. Из-за тех же деревьев, откуда до этого появилась княгиня, вылетела ещё пятёрка всадников, но на этот раз на костяных вивернах. Кажется, я увидел в этом мире первых магов смерти, ибо назвать скелеты, летающие в воздухе, с непонятно какой силой держащимися на нём полноценными живыми существами, у меня язык не поворачивался.

Однако же они летали и при этом не слабо гремели костями. Со стороны же замка, наконец, раздался сигнал тревоги, и поместье вместе с парком, прудом, конюшнями и бестиарием накрыло защитным куполом. Вот только сама княгиня вместе с костяными всадниками и всадниками живых виверн оказалась за пределами купола.

Едва купол опустился над поместьем, как по команде, все химеры двинулись на границу земель, видимо, на подмогу собственной хозяйке. Воздушную поддержку им оказали каменные горгульи со стен замка. Я затруднялся ответить, к какой форме жизни они относились. Скорее всего, не химеры, а стихийные големы, но выглядело это эпично. Стая насчитывала под сотню голов. Тяжеленных мраморных голов.

Магия, конечно, рулит, но, видимо, ни одна магия, ни один магический конструкт не смог защитить всадников, решивших напасть на наш особняк, от самых что ни наесть простых груд камней, зависающих над ними в воздухе и потом пикирующих вниз булыжниками.

Камнепад, устроенный в небе горгульями, очень красочно визуализировал старую народную мудрость: «Против лома нет приёма». Соответственно, здесь вместо лома был камень.

Камнепад заменил и шрапнель, и защиту, и все, что угодно. Самое интересное, что, промахиваясь и разбиваясь о землю, големы вновь собирались воедино и взмывали в небо. Десятку виверн при всей их юркости, скорости движения и манёвренности досталось от души. Побитые и окровавленные виверны уносили своих едва живых всадников прочь за пределы территория Химерово.

Я искренне порадовался за то, что нам удалось выдержать атаку. Эльза в безопасности, и даже старая княгиня не пострадала. Сейчас же я наблюдал в щель между панцирями черепах небольшое совещание в воздухе между княгиней и всадниками костяных виверн. Видимо, решали стоит ли догонять нападавших.

Однако шестерка союзников слаженным клином принялась спускаться с неба в сторону дракона, кажется, намереваясь его атаковать.

Я даже видел, как княгиня замахнулась своей тростью в сторону дракона, выпуская некое заклинание, ни назначение, ни форму которого понять я не успел. В глазах, от чего-то резко помутнело, и мир вокруг исчез.

Глава 8

Али Керимов ждал возвращения сына. Отправить того на вылазку к бывшим союзникам по фракции было смелым, возможно, безрассудным шагом, продиктованным эмоциями. Но не каждый день узнаёшь, что твоего отца предали те, кому он доверял больше всего, отправив его на смерть. Они даже не попытались вытащить его из задницы!

Хоть и прошло 50 лет, но такое Керимов спускать бывшим соратникам отца не планировал. Именно поэтому в Химерово были отправлены всадники на Костяных вивернах. Сборы, задержка с вылетом из столицы, полтора часа лёта в одну сторону… само устранение. Полтора часа лёта обратно. Уже должны были вернуться.

Стрёкот, исходящий от костяных всадников, он услышал ещё на подлёте. Как бы ему не было любопытно, чем закончилась схватка, само наличие пятёрки всадников уже говорило о том, что она прошла без потерь. Однако же, умерив собственное любопытство, Али остался в кабинете, ожидая доклад сына. Мурад явился через пару минут. Причём, не снимая костяного доспеха и в предельно задумчивом состоянии.

— Мурад, не томи, как прошло? — всё-таки не выдержав, задал вопрос патриарх рода Керимовых. — Её щенки сдохли?

— Нет, папа, живее всех живых, — задумчиво ответил сын, усаживаясь в кресло напротив отца.

— Ты с ума сошёл? Я для чего направил тебя вместе с всадниками? Неужели ты не понял, что они совершили 50 лет назад?

— Всё я прекрасно понял, папа, но поскольку ты отправил меня, решение принимал в воздухе тоже я. И вот что произошло, что я решил изменить решение рода на месте.

Марад коротко обрисовал ситуацию, как она выглядела с его стороны.

Когда всадники подлетали к поместью Химерово, то застали чужой отряд, улепётывающий со всех крыльев. Состав отряда — десяток изрядно потрёпанных виверн при такой же свежести всадниках. Уже при таком раскладе вступление в противоборство имело слишком большие шансы понести потери, причём не ради выполнения задачи рода, а сопутствующие.

— Ключевым здесь стало то, что этот десяток принадлежал светлым и собирался атаковать княгиню Угарову.

— Так это был шанс! Разом покончить и с княгиней, и с её щенками!

— Во-первых, отец, тобою сейчас руководят эмоции. Мною же двигал холодный расчёт. Если бы мы добили её исподтишка в спину, как минимум, это дало бы светлым информацию о том, что в нашем стане нет единства, а нас и так уничтожают по одиночке. Родов тёмного спектра становится всё меньше, и если мы продемонстрируем, что и внутри нас нет единства, как ты думаешь, как скоро наступит следующий удар по кому-либо из нас? Проще наслать на неё какое-нибудь благословение, как сделали в своё время Светловы, но открыто выступать и показывать раскол внутри спектра я не стал.

В словах сына имелось зерно здравомыслия, однако же ненависть чувство иррациональное. Али всё никак не мог смириться, что они упустили такой прекрасный шанс поквитаться.

— Но и это ещё не всё, — продолжил сын, лицо его приобрело задумчивое выражение с ноткой воодушевления. — Основная причина была в том, что замок Химерово защищал дракон.

В кабинете повисла тишина, было слышно, как за окном жужжат пчёлы на цветках жасмина.

— Повтори.

— Химерово защищал дракон. Именно поэтому десяток всадников на вивернах улепётывал оттуда со всех крыльев.

— Ты уверен, что он был реален?

— Уверен, отец. От его рёва опадали цветы в парке.

— Не могла старая карга воссоздать по имеющимся образцам дракона, — рассуждал вслух Али, — сколько мы пробовали? Всем родом три сотни лет, и у нас ничего не вышло. Не хватает костей для воссоздания и поднятия сего существа. Слишком разные образцы обнаруживают. Мы выкупаем всё, что попадает на чёрный рынок, и то не продвинулись дальше крыла.

— Я абсолютно не уверен, что это была химера, — покачал головой сын, отставляя в сторону костяной клинок, одним нажатием пальца могущий преобразоваться в хлыст.

— Тогда что? — Али даже опешил от подобного предположения.

— Ты знаешь, химеры княгини отличаются как раз-таки очень лаконичным сочетанием самых убойных, сильных, выносливых частей различных тварей, а этот был прекрасен в своей лаконичности. Я не заметил совершенно ничего, что могло бы относиться не к его виду.

— А ты много драконов видел, — хмыкнул Али, с усмешкой глядя на сына, но тот не поддался настроению, продолжил объяснять.

— Ни одного, сказки не в счёт. Но я больше склонен к другим вариантам. Мальчишка, ставший наследником княгини, либо призыватель, либо иллюзионист. Чтобы понять точнее, нужно знать состав его спектра.

— Достанем из императорской канцелярии копию уведомления, — кивнул Али, он уже знал, кому это поручить. — Дракон — это какой ранг, как думаешь?

— Близко к архимажескому, будь то хоть призыватель, хоть иллюзия.

— Иллюзия — дело нехитрое, — отмахнулся Али.

— Обычная картинка — да, — согласился сын, — здесь же был ещё и звуковой эффект. Помнишь формулу: «Видим — слышим — осязаем»? Все три показателя — это ступень архимага.

Али задумался.

— Спрашивается, откуда взялся парень? Кто его родители? До вчерашнего дня у Угаровой не было никого, кого не стыдно было бы признать наследником или наследницей.

— Была девчонка Эльза, — возразил Мурад, — к ней мы присматривались для брака с кем-то из наших во второй линии крови… мать — погонщица костяных гончих, отец — из ордена Длани. В дарах было целительство, но на лице её отпечаталась длань благословения отца… а значит, открылся тёмный спектр. И судя по несводимому шраму, сильный. Парень? Хороший вопрос. Я бы предложил поднять гербовые справки о родах с магическими дарами призывателей и иллюзионистов и попытаться определить, кто из ныне живущих мог бы быть отцом этого мальчишки. Ну или матерью. Восемнадцать лет назад ещё был жив князь Николай, а этот мог во время кампании военной с кем-то… как-то… в жизни случается всякое. Мы сами не раз и не два свою кровь собирали по местам боевой славы.

— Верно. Опыт есть, — согласился Али. — Сам займись вопросом или кому-то из толковых внуков поручи. И ещё надо бы пригласить к нам Угарову… с наследниками. Раз уж ты нечаянно поучаствовал в отражении нападения на княгиню.

— Я ничего не сделал.

— Неважно, — покачал головой патриарх. — Иногда бездействие — лучшая помощь. Лояльность мы подтвердили, а там, глядишь, и молодёжь подружим. Представь, какие открылись бы возможности, если обручить её щенков с нашими…

— Именно, — искренне улыбнулся Мурад, наконец, увидев заинтересованность патриарха. — Необязательно искоренять молодую поросль Угаровых. Юных щенков можно перевоспитать под себя.

— Но это не значит, что мы простим старую суку!

Мурад склонил голову, скрывая выражение глаз. Винить отца за подобные чувства он не мог, но всё же считал, что дети за ошибки отцов не отвечают, а уж за деяния прадедов и подавно.

Патриарх воспринял молчание сына по-своему.

— Знаешь, сын, я рад, что ты способен делать верные выводы в изменчивых обстоятельствах. Признаю, я погорячился, поддавшись эмоциям.

— Отец, дозволено ли мне будет спросить? — решился высказать собственные опасения наследник патриарха, пока тот пребывал в хорошем расположении духа.

— Спрашивай.

— А ты уверен, что документ, присланный главой Ордена, не подделка?

— На нём есть императорская резолюция с печатью!

— За последние полсотни лет у нас сменилось три императора на троне, при двух из них правил регентский совет. Я не знаю содержания документа… но есть подозрения, что при советах печать была достоянием не только правящего рода… да и на военные документы императрицы вряд ли сами накладывали резолюции… не их стихия. Они больше бюджетные документы изучали, оставив армию на откуп военному министру.

Лицо Али стало наливаться кровью, пойдя безобразными пятнами от гнева.

— Ты кого защищаешь? Они… моего отца… Ты за меня тоже не стал бы мстить?

— Я не защищаю, а мыслю рационально. Уж очень быстро пришло письмо с печатью Ордена. Они нас стравить пытались! А для верности могли свой десяток всадников отправить, чтобы нас после войнушки добить! Да только мы все в небе разминулись, ещё и дракон этот. Вот всё и пошло наперекосяк. То, что вначале выглядело как шанс поквитаться, сейчас выглядит как заранее расставленный капкан. В который мы едва не угодили!

Али выдохнул, посчитав мысленно до десяти. Патриарх — это не только высшая ступень власти в роду, это ещё и умение слышать аргументы других. Вариант, озвученный сыном, нельзя было исключить полностью. Откуда-то же взялся ещё десяток наездников?

— Так ты объяснил самой Угаровой ваше появление на границе её земель?

— Сказал, что получили предписание на боевое слаживание пятёрки вдали от столицы. Носились над имперскими болотами, но заметили десяток всадников без гербов. Думали, по нашу душу, для тренировки выделены, ушли на вираж. Нас преследовать не стали. Проанализировали информацию, решили проверить, кого и куда это понесло… когда прибыли, выступили в поддержку княгини.

— Толково… — согласился Али, — нужно будет в министерстве бумагу провести, подтверждающую вот это всё задним числом.

— Мы уже.

— Тогда свободен. Мне нужно подумать.

Дверь за сыном закрылась, и патриарх потянулся в личное хранилище за документом, полученным из Ордена. Открыв дверцу, он вынул конверт, чтобы тут же ощутить, как тот вместе с содержимым осыпается прахом, будто моментально состарившись.

Вся ситуация всё больше стала походить на подставу.

* * *

Я не падал, не летел и не прилип. Я застыл в моменте. Окружающая действительность не имела ни цвета, ни вкуса, ни запаха, ни каких-либо ещё формальных признаков.

«Может, умер?» — сдуру подумалось мне. И тут откуда-то появилось понимание, что так просто я бы не отделался.

Тогда почему я здесь?

Я услышал раздражённый вздох. Кажется, кто-то или что-то был не в восторге от моих умственных способностей. Направленный неведомой силой мимо меня проплыл мятый кусок металла с гравировкой не то дерева, не то куста…

— И? — я всё еще не понимал, зачем мне его показали, и в следующий момент вспомнил. Эльза убегала, я тянул руку, подгоняя горгулий, пасть виверны практически сомкнулась на Эльзе, и всадника дёрнуло на спину. Это я что ли дёрнул?

Кусок металла впечатался мне в лоб и лишь затем соскользнул в машинально подставленную руку. Стоило пальцам обхватить «подарочек», меня закрутило, завертело, закувыркало и выбросило из этого странного места.

Глаза открывать не стал, подслушивая разговор двух смутно знакомых голосов: лекаря Лемонса и княгини Угаровой.

— Лемонс, что с ним?

— Энергетическое истощение. Он полностью растратил свой резерв на некое затратное заклинание. Хотя, если честно, я не представляю и вовсе, что он мог создать с абсолютно пустым резервом, ведь сила у него не восполняется.

— Как это не восполняется? — нахмурилась княгиня.

— Да, вот так, Ваше Сиятельство, он пустой. То есть, сколько бы я над ним не колдовал, его источник остаётся пустым.

— Но у него же есть химеризм…

— Вам ли не знать, Ваше Сиятельство, что химеризм — несколько иная вещь… Вы же не из ничего силой магии создаёте. Вы сочетаете несочетаемое и делаете это жизнеспособным. Для этого источник и его мощность практически не используется. Скажем так, это относится более к пассивным способностям. А вот магия иллюзий, о которой вы упомянули… Я не представляю, что можно создать с пустым резервом. Но я могу вас заверить, источник был пуст, когда я отправлял его к вам на тест вчера, и таковым же и остался сегодня. Я наблюдал его у вас два часа. Ни грана маны не восполнилось.

— Не бывает магов без собственного резерва.

— Вообще-то бывают, — запнулся лекарь, — магические инвалиды, принесённые в жертву алтарю рода. Они могут черпать оттуда силу, но и навсегда привязаны к дому, со временем становятся духами-хранителями рода. За пределами родовых земель их ждёт смерть.

— Мерзость какая… — возмутилась княгиня. — И кто таким занимается?

— Этот способ лечения одобрен императорской лекарской коллегией как единственный метод лечения магических инвалидов. Описано десять подобных случаев: три — у светлых, три — у тёмных, и четыре — у степняков. Собственно, оттуда этот метод к нам и переняли.

— Как проверить, наш ли это случай?

— Вывезти его за пределы родовых земель.

Я чуть не заржал. Вот тебе и «не навреди». Отличный способ проверки. Надёжный, как швейцарские часы.

Хм… я запнулся, задумавшись над выражением. Откуда всплыло?

Но княгиня с лекарем продолжали беседовать, а я бессовестно греть уши.

— Ещё варианты есть? — пытала Лемонса Елизавета Ольгердовна. — Даже из области невозможного.

— Ну… если из области невозможного… мальчик где-то здесь обнаружил стихийный источник, который его признал и делится силой. Других вариантов я не знаю.

— Нет, землю с источником нам бы никогда империя не подарила. Исключено. Удавили бы скорее по-тихому, — размышляла вслух княгиня. — А могло сработать родовое заклятие последнего шанса?

А вот это уже любопытно.

— Уж простите, но я находился рядом, когда господин Угаров вводил мальчика в курс дела перед тестом, потому и узнал некоторое подробности его биографии.

— Это ты в чему?

— К тому, что такое заклятие должно было сработать ещё при его рождении. Выжить в эпицентре взрыва пустотной бомбы он не должен был.

— Логично, — согласилась княгиня.

Но это никак не давало ответа на вопрос: «Как маг с пустым резервом смог выдать архимажескую технику?»

— Благодарю, Лемонс. И, пожалуй, я хочу, чтобы вы переехали на постоянное квартирование в Химерово на ближайшие три месяца.

— Ваше Сиятельство, у меня практика в столице… Вы же понимаете, — попытался возразить лекарь, но был жёстко прерван.

— Лемонс, я не злоупотребляла вассальной клятвой ни разу за сорок лет вашей жизни. И сейчас не самодурствую. Мне нужно, чтобы вы находились постоянно здесь и контролировали состояние моих наследников. Все издержки я оплачу. Если нужно, можете забрать с собой семью на каникулы. Ваши девочки, кажется, планировали поступать в муниципальный коллегиум на лекарское дело?

— Д-да, — чуть заикаясь ответил лекарь, не скрывая замешательства. По его мнению, княгиня уж точно не должна была знать подобных мелочей о его семье. — У них ярко выраженный светлый спектр с примесью серого. Я не стал…

— Зря! — припечатала княгиня. — Верность нынче стоит дорого. Я оплачу их обучение, в случае если они решат связать свою жизнь с нашим родом.

— Я… — Лемонс запнулся, но взял себя в руки. — Благодарю, Ваше Сиятельство. Завтра прибуду. Решение дочерей сообщу чуть позже.

Дверь тихо скрипнула, дав сигнал, что можно открыть глаза.

Фраза Лемонса про пустоту источника подтверждалась моими собственными наблюдениями. Там зияла пустота, и лишь на стенках энергетических каналов и узлов изредка серебрился химеризм, и мерцала радужная плёнка магии иллюзий.

Обсудить с княгиней нужно было многое, но первое, что меня интересовало, отчего не сработала защита поместья при вторжении? И есть ли вообще таковая? Химеры и горгульи со стен, конечно, тоже сила, но где гвардия рода? Где система контроля периметра? Сигналки, на худой конец? Ведь у них же есть автомобили, значит развитие техники не в зачаточном состоянии. Оружие и артефакты тоже должны быть.

А ещё острым вопросом стояли местная система властной иерархии. Лемонс, судя по всему, личный вассал княгини. Князей Угаровых жаловал титулом и землёй император, что означало чаще всего личный вассалитет, но земля… она ведь тоже могла выдаваться только на период службы, а не в наследственное владение. Опять же, какого размера княжество и есть ли оно? Были ли у Угаровых вассалы? Но, прежде чем мы перешли к ликвидации моей безграмотности, княгиня спросила:

— Что у тебя зажато в руке?

Правую и так не сильно здоровую руку скрутил спазм боли и тут же отпустил. Разжав пальцы, я увидел тот самый кусок не то пряжки ремня, не то застёжки плаща, который мне «подарили» в пустоте. Сейчас на нём можно было рассмотреть гравировку дерева с золотой кроной.

— Трофей с одного из всадников.

Я впервые видел, как у человека за мгновение глаза налились кровью.

— Светловы… Убью, тварь! — прорычала княгиня, с ненавистью взирая на мой трофей.

От автора:

Традиция бонусных глав за каждый 500-й лайк нерушима, а потому бонусная глава тоже будет сегодня, но где-то через пару часов.

Глава 9

— Спокойствие, только спокойствие, княгиня, — попытался я остановить взрыв ярости Елизаветы Ольгердовны.

— Да ты не понимаешь! — бушевала та. — Светловы, скоты…

— Вот именно, Елизавета Ольгердовна, — перебил я её на вдохе, — я ни черта не понимаю, и ваша задача как нашего опекуна и нынешней княгини по полочкам разложить мне всю ситуацию. А в таком состоянии вы сделать этого не сможете и, напротив, способны принять поспешные решения, которые приведут к тому, что вас не станет, а нас передушат, как слепых котят.

— Щенков… — отчего-то поправила меня она.

— Щенков, как скажете, — покладисто согласился я. — Поэтому, пожалуйста, сделайте глубокий вдох, досчитайте до десяти…

— До десяти не поможет, — скрипнула та зубами.

— Тогда до ста десяти, и начните рассказывать мне всю ситуацию по порядку.

— Юра, кто из нас молодой и горячий? Это кто ещё кого должен успокаивать, — ехидно усмехнулась княгиня, но, кажется, её отпустило.

— Елизавета Ольгердовна, главное, что вы у нас душою и сердцем молоды. Все остальное — наживное. Возраст — это тьфу, а вот опыт бесценен, как и знание местной обстановки. И вот его у вас как раз-таки более чем достаточно. Нам же остаётся только перенимать и внимать.

— Тебе говорили, что ты — льстец?

— Не приходилось слышать подобного, — усмехнулся я. — Со мной, в принципе, подозреваю, нечасто разговаривали из-за невозможности это сделать.

Кажется, княгиня смутилась.

— И да, Елизавета Ольгердовна, думаю, вы должны знать, что у меня проблемы с памятью.

— Насколько серьёзные?

— Ничего не помню, воспоминания или умения всплывают отрывками. Нет никакой системы. Те же инструменты на столе… увидел — вспомнил. То же со столовыми приборами.

— Но при этом ты сподобился создать десяток горгулий и одного дракона… — пробормотала княгиня. — Плохо… очень плохо…

— Я вот не разделяю вашего пессимизма. Выжили — уже хорошо, а как…

— Нет, я не о том… — отмахнулась моя собеседница, глубоко задумавшись. Спустя пару минут он отмерла: — Под твоё описание подходит только родовая память. Когда маг как чистый лист, мир не терпит пустоту и пытается её заполнить чем-то. Если род сильный и… с крепкими родовыми узами, то родовая память помогает своему потомку.

— В этом же нет ничего плохого, — осторожно заметил я.

— Нет, — грустно согласилась Елизавета Ольгердовна. — Кроме того, что открылась тебе явно не родовая память Угаровых, а память по отцу.

М-да… что-то подобное можно было предположить. Только я считал, что я пришлый, так сказать, душевный подселенец. И это память из моей прошлой жизни. Вариант с родовой памятью «тела» я как-то не рассматривал. А он был. И его нельзя было сбрасывать со счетов.

— Зато теперь понятна твоя взрослость не по годам.

— Это вы ещё не слышали вопросы, которые я хотел вам задать…

— Я вся во внимании… — княгиня улыбалась, но взгляд её выражал такую тоску… хоть волком вой.

— Елизавета Ольгердовна, — я заставил княгиню сфокусировать на себе взгляд. — Вы приняли меня в род. Если вы думаете, что появится кто-то из рода отца и сманит меня куда-то конфеткой в виде спокойной жизни, оставив вас с Эльзой расхлёбывать происходящее… кхм… — я не стал называть вещи свои именами, — то смею вас разочаровать, нормальные мужчины не бегут от проблем, а решают их. Так что давайте позовём Эльзу и побеседуем на троих. Ей, я думаю, тоже полезно будет услышать ответы на большинство моих вопросов.

* * *

Индия, Раджпутан, Джайпур

Золотые купола дворца пылали в лучах заката, словно расплавленный металл, а воздух был густ от аромата жасмина, сандала и сладкого вина. В мраморных залах гарема, где струились шелка цвета павлиньих перьев, раджа Викрамадитья возлежал на груде расшитых подушек, наблюдая, как танцовщицы кружатся в дыму благовоний, их браслеты звенят в такт музыке, а босые ступни скользят по инкрустированному полу.

Он провёл пальцем по горлышку кубка, смакуя прохладу вина, а другой рукой лениво перебирал жемчужные нити, свисающие с ожерелья юной наложницы, склонившейся к его ногам. Её глаза, подведённые сурьмой, блестели, как тёмные воды священного озера, но в них читался страх — ведь все знали, какая участь постигла прежнего владыку и его детей.

— Почему дрожишь? — прошептал раджа, касаясь её подбородка. — Разве не прекрасна жизнь в золотой клетке?

Но прежде, чем она успела ответить, в зал вошёл начальник стражи, склонившись так низко, что его шлем коснулся пола.

— Махараджа… вам доставлено послание. Из Звёздной башни.

Викрамадитья лениво протянул руку, но, развернув пергамент, увидел лишь один знак — звезду, начертанную киноварью.

Глаза его потемнели от ярости.

— Как он посмел⁈

Он вскочил, опрокинув кубок, и багровое вино растеклось по мрамору, как пролитая кровь. Наложницы в ужасе прижались к стенам, а стража замерла, не смея поднять взгляд.

— Привести ко мне архимага! Немедленно!

Вскоре в тронный зал, согнувшись под тяжестью лет, вошёл старец в одеждах, выцветших от времени. Его посох стучал по полу, словно отсчитывая последние мгновения его жизни.

— Ты знаешь, что это значит, — прошипел раджа, сжимая в кулаке злополучную карточку.

Старик склонился в почтительном, но неспешном поклоне.

— О, повелитель… — его голос был тих, как шелест высохших листьев. — На родовом алтаре зажглась Звезда Раджпутана. Истинный наследник жив. И он сильнее вас.

Раджа замер. В ушах стучало, в глазах плясали чёрные искры.

— Это невозможно. Я убил их всех!

Архимаг забился в конвульсиях, зрачки его побелели. Стража бросилась было его схватить, но придворный архимаг заговорил совершенно не своим голосом:

— Кровь брата на ваших руках скоро сменится вашей соб…

Раджа не дал архимагу завершить пророчество, одним ударом тальвара снеся старику голову.

* * *

Дождались Эльзу, которая появилась с подносом еды и бутылью чего-то прохладительного.

— Княгиня, вы не против? Я захватила с кухни ужин для Юрия, — Эльза робко улыбнулась и даже вжала голову в плечи, ожидая наказания.

Я вопросительно приподнял брови, глядя на княгиню, и молитвенно сложил руки перед собой, имитируя голодный обморок. В довершение ко всему живот громко заурчал, требуя пищи.

— Да какие проблемы? Ешь на здоровье, — отмахнулась княгиня, — тем более предчувствую, что разговаривать по большей мере придётся мне.

Эльза подложила подушки мне под спину для удобства и лишь после этого поставила передо мной поднос. Наваристый бульон с зеленью и кусочками мяса, свежий хлеб, закуски, сыр, мёд, орехи и сдобная булочка, в которую я и вцепился зубами первым делом.

И лишь употребив её, я принялся за вопросы. Разговор вышел долгий. Если слегка опустить подробности, то выходило, что род Угаровых пришлый, в империи проживает лишь седьмое его поколение. Причин исхода с бывшей родины Елизавета Ольгердовна не знает, но, судя по её отчеству, пришли они откуда из Скандинавии. Пришли на службу к русскому царю и заслужили в военных кампаниях дворянство. Со статусом вышел казус. На родине они были ярлами, военными вождями, наместниками больших территорий. Ярл у них там считался вторым после короля или конунга. На что-то ниже они не согласились, ну или действительно отчаянно воевали, но царь пошёл на то, чтобы оставить Угаровым титул князя, самого близкого по значению к ярлу в местной иерархии.

Так, вместо ярла Бьерна Утгарда появился князь Бьерн Угаров, но это был скорее титул вежливости, выданный вместе с полуразрушенным замком и клочком земли на болотах, неизвестно по какой причине не взятый кем-либо из соратников местного правителя. Собственных вассалов, наделённых землёй, князь не имел, но принимать личную присягу служения имел право. Сам был ближником царя.

Царство было молодое и резвое, набрало силу и вступило в период завоеваний. Для ведения войн была организована элита императорской гвардии. В неё входили сильнейшие маги ста родов, так называемая Чёрная сотня. Их ещё называли стальными псами, кровавыми мясниками и прочая, прочая, прочая. На самом деле чёрной сотней их назвали несколько позже, изначально туда входили самые отчаянные, самые дерзкие и самые. Сильные маги своего времени, причём вне зависимости от спектра, были там и светлые, и тёмные. Собственно, такого понятия как спектр тогда ещё не было. Просто сильнейшие.

Соседям пришлось потесниться, а некоторым и вовсе войти в состав царства, постепенно разросшегося до империи.

Описываемые события были всего лишь три сотни лет назад. Но постоянные войны имели свойство заканчиваться. Империя на юге уткнулась в безлюдные пустоши, где ничего не росло, животных не было, а воздух был отравлен какой-то дрянью, одинаково действующей как на магов, таки на простецов. Император подумал и проявил мудрое решение не лезть туда.

Основной вектор развития сменился с завоевания на удержание награб… пардон, завоёванного. Чёрная сотня, как таковая, ещё изредка собиралась для усмирения непокорных и редких дерзких вылазок, когда нужно было надавать по зубам соседям. Те всё же пытались иногда прощупать оборону молодой империи в попытках вернуть утраченное. Но фактически боеспособная, обученная убивать по первому приказу армия осталась не у дел. Маги обрастали титулами, землями и должностями. Всё было тихи-мирно, лет семьдесят, пока из пустошей не повалили твари. Поговаривали, что это изменённое зверьё, вроде химер, но сильнейшие химерологи не могли подтвердить эти слухи. Тогда же появился и Орден, который начал проповедовать, что твари терзают империю за грехи черносотенцев. Империя теряла людей и земли, Орден постепенно настроил простецов, да и не только их против Чёрной сотни. В обиход вошло понятия спектра.

Тогда семьи их черностенных сами подняли знамёна и отправились на борьбу с тварями, дабы обелить свои имена. В этой войне погиб отец княгини, а сама она застала её завершение. И не где-нибудь, а на поле боя.

— Мы воевали не за деньги или земли, мы воевали за честь. Лезло этих тварей немеряно. Наши отцы выдавили тварей обратно к границам пустошей. А мы заперли их там, оставив часть себя в тех землях, причём не фигурально. Я заплатила глазом и стопой, и мне ещё повезло. А сколько наших утянули в пустоши и там добили…

— А что же Орден?

— На поле боя их с нами было немного, поначалу и тварей они били наравне с нами, очень быстро получив поддержку простецов. Мы-то маги, а братья ордена — нет. И мы сами не заметили, как братья всё реже стали появляться на поле боя и всё чаще в столице. В конце концов, мы придумали, как остановить поток тварей из пустошей. И создали десять башен-могильников, выдающих пугающий для тварей магический фон. Подбирали долго. Каждый эксперимент стоил одного из сотни. Цена… из сотни осталось меньше трети. А когда мы вернулись, оказалось, что император сменился, а пустошь запечатал Орден, а мы так… даже рядом не проходили. С того момента началась наша молчаливая война с Орденом.

— Вы упоминали про спектр…

— Да, они ввели понятие, а многие подхватили. Оказалось, быть светлым и серым почётней, чем тёмным. Первые две категории быстрее продвигались по службе, в должностях… да что там, даже получали послабления в суде… тогда как тёмные вдруг оказались не у дел. Кого-то отправили в отставку, кого-то регулярно призывали в военные кампании, пока не сгинули последние представители молодёжи. Кто-то сам спешил сменить спектр наследникам, организуя им «белые» и «серые» браки. Да что там, даже мой отец умудрился второй женой взять «белую», думал, обойдётся. Результатом стала я со способностью к химеризму. Но хоть она проявилась. А первая линия наследования выродилась.

— А что за способность была у первой линии? — полюбопытствовал я.

— То ни в одной метрике не указано, ни в царским архивах. А отец мне даже на смертном одре не признался.

Однако, всё чудесатей и чудесатей.

— Сколько осталось условно тёмных семей?

— Условно пять, — принялась перечислять княгиня, — маги смерти Керимовы, они нам поддержку в воздухе оказали в последнем налёте, род теневых охотников Тенишевых, маги крови Каюмовы, энергоманты Эраго и мы, химерологи.

Хорошая подборка, ничего не скажешь. В теории каждая семья сама по себе могла бы этот Орден скрутить в бараний рог и не заметить. А они доминдальничались до того, что их едва ли не во всех грехах обвинили.

— А Светловы у нас кто?

— С-с-с… — зашипела княгиня не хуже змеи.

— Сволочи и подонки, — улыбнулся я, — а по сути? Основной дар, численность рода, авторитет при дворе, занимаемые должности… количество архимагов, если таковые имеются.

Княгиня и Эльза ошарашенно смотрели на меня во все глаза. Кажется, я сейчас опять выдавал совсем не то, что должен был восемнадцатилетний парень-калека, воспитанный в семье простецов.

— Елизавета Ольгердовна… память рода, помните? — осторожно напомнил я княгине ею самою же и придуманное объяснение. — Я вам ещё много вопросов буду задавать, готовьтесь.

Та в ответ несмело улыбнулась. Кажется, готовясь опекать двух несмышлёных подростков, она не ожидала заполучить союзников.

— Вся информация есть. Если не устал, то нам нужно переместиться в кабинет главы рода.

— Не устал, — покачал я головой, — нам ещё долго теперь будет не до усталости.

* * *

Глава Ордена негодовал. Только что от него с отчётом вышел патриарх рода Светловых.

«Боги, за что же вы наказали меня такими идиотами в подчинённых? Заставь их молиться, так они и лоб расшибут, — костерил на чём свет стоит Светловых иерарх Ордена. — Это же надо такую комбинацию взять и разрушить! У одного мальчишки взыграло эго, и он попёр на архимага! С такими союзниками врагов не надо, — продолжал кипеть глава. — Ещё и эти Керимовы, идиоты благородные, ударили бы в спину, зажали бы в клещи и снесли бы голову этой суке!»

Так нет же, выступили в поддержку. И это после того, как узнали, что Угарова виновата в смерти прошлого патриарха Керимовых. На самом деле не особо, но пара звонких монет, пара артефактов, и вот уже у него на руках копии военных формуляров старых времён, пропечатанные императорской печатью. Насочинять писем, отчётов и донесений — много времени не надо. А уж скопировать почерк для резолюции — вообще не проблема.

Иному роду и меньшего бы хватило, чтобы добить одинокую старушку на отшибе. А этим…

— Одно название, что тёмные! — возмутился глава, глядя в ночное небо столицы. Внизу загорались огоньки уличного освещения. Лето постепенно вступало в свои права, напоминая, что хотя бы один могильник они должны вскрыть до начала осени.

— Вот этого идиота инициативного и отправлю! Нечего таким плодиться.

Радовало во всей ситуации только одно. Светлов хотя бы додумался под видом наёмников напасть, а не во всей своей красе обиженного магистрёныша. А так, мало ли кто и за что напал на старую каргу. С другой стороны, даже если бы Угаровы и узнали заказчика, то вряд ли пошли войной на Светловых. Силы не те, весовая категория не та.

У Светловых кресло в кабинете министров, парочка генералов в армии и статс-дама при императрице-регентше. А у Угаровых кто? Полтора десятка магов да под сотню химер? Ну да, архимаг в активе. Да только из этого архимага уже песок сыплется. Сто лет в обед разменяла, и это было не фигуральное выражение.

— Зажилась ты, Елизавета Ольгердовна, на этом свете, ой, зажилась. Мы вас на севере не дотравили, так тут добьём.

Теперь-то старая карга засядет в своём поместье безвылазно, а если будет куда-то выбираться, то только в компании своих щенков и малочисленной гвардии. Так что придётся теперь повременить, подождать, пока бдительность потеряют и расслабятся.

Пока же следует переключить своё внимание на кого-нибудь другого из оставшихся целей. Работы ещё хватало. Если постоянно бить, давить в одно и то же место, даже металл гнётся и может выпрямиться пружиной, поэтому необходимо наносить точечные удары, изматывая своего противника и уничтожая его.

Отложив папочку с фамилией Угаровых, глава Ордена потянулся к следующей цели его деятельности, папке с подписью «Эраго».

Глава 10

Что я могу сказать, политический экскурс в жизнь империи продлился практически всю ночь, в какой-то момент Эльза устала и, свернувшись калачиком на диванчике в кабинете у княгини, мирно засопела. Я укрыл её покрывалом, нашедшимся здесь же, видимо, княгиня частенько спала у себя же почти на рабочем месте, и продолжил обсуждать с Елизаветой Ольгердовной интересующие меня вопросы.

— Ваше Сиятельство…

— Прекрати уже мне выкать и сиятельствовать. Бабушкой зови, — в какой-то момент перебила меня княгиня, — а то правнук вроде, а как не родной.

Можно было и дальше упираться, но если уж она сама наводила мосты, то почему бы и не ответить тем же.

— Хорошо, бабушка, — покладисто согласился я. — По факту всего узнанного о Светловых вывод напрашивается один: как бы мы ни были уверены в том, что Светловы на нас напали, но войну против них в открытую мы не потянем. Куда нам против министра двора, нескольких военных генералов, да ещё и родственных связей с иерархами ордена? Не с нашими текущими силами.

— И⁈ Ты что, предлагаешь нам проглотить это нападение? — взбеленилась княгиня, но голос не подняла, косясь на спящую Эльзу.

— Ну почему же проглотить? Мы официально подадим жалобу в какое-нибудь имперское ведомство… Должен же быть аналог тайного сыска или что-нибудь такое?

— Охранное отделение, — кивнула княгиня.

— Вот. В охранное отделение, а пока мы являемся личными вассалами короны, имеем право ещё и в службу безопасности империи подать нечто похожее и сообщить, что так и так, на личного вассала императора было совершено нападение силами десяти летучих всадников. Пусть расследуют, пусть ищут, кто нанимал, и так далее… Пусть поднимают свои задницы и выполняют свою работу. Как минимум, мы заставим их исписать тонны бумаг.

— Но мы же знаем кто!

— Да, мы знаем, — согласился я с княгиней, которая пока не понимала, к чему я клоню, — но нам не стоит показывать, что мы знаем, кто на нас нападал.

Было видно, что Елизавете Ольгердовне очень не по душе такое предложение, но она смирилась, уж не знаю почему, но она старалась меня слушать и слышать.

— Да-а-а, — выдохнула она и криво улыбнулась, разглядывая меня, — как же ты сильно отличаешься от моего сына.

— Чем?

— Ну, во-первых, внешность. Да и характер. Николай бы уже с мечом наголо помчался крушить обидчиков и влез бы в ещё более крупные неприятности.

— Ну так он весь в вас, ваше сиятельство, ваш характер.

— Мы же договорились, бабушка! — шутливо нахмурила та брови.

— Прости, бабушка, — повторил я, пытаясь привыкнуть к тому, что придётся незнакомого человека так называть. — А внешность неужели настолько разительна? — тут же перевёл я тему.

— Ты знаешь, да! Посмотри на меня, — мы открыто разглядывали друг друга. Действительно, Елизавета Ольгердовна была платиновой блондинкой, я же жгучим брюнетом как, минимум. — У тебя от рода только глаза серо-голубые, иногда меняющиеся на стальной оттенок, а вот все остальное… Даже твоя мать, моя внучка, была блондинкой практически нордической, ибо кровь Утгардов была сильна, несмотря на все разбавления местными. А вот ты тёмненький родился, наверное, из-за этого Николай и вспылил, когда ты родился.

— Елизавета Ольгердовна, а как так вышло, что вы вообще не были в курсе о моём существовании? — мне всё же было интересно услышать версию событий княгини.

— Да, всё эти Светловы, с-с-с…

— Сволочи и подонки, — снова с улыбкой я сказал.

— Где-то лет двадцать назад я ещё не сидела старой затворницей, периодически выбиралась в военные кампании на границах при стычках с соседями и выводила своих малюток порезвиться. Тогда ещё мы с сыном вместе участвовали и вели в бой своё подразделение. Так вот, тогда же «случайно», — она показала пальцами значок кавычек, — Светловы ошиблись квадратом в наложении благословения. Тогда их убойно-забористой дрянью накрыло меня и весь мой полк.

— А вы полком зверушек командовали или это про людей?

Любопытно в самом деле.

— Зверушек, зверушек. Теперь от этого полка осталось едва ли полторы сотни… рота, что-то около того. А тогда это было две с половиной тысячи обученных, подготовленных рвать врага и добывать сведения химер. И вот с этим благословением, уж не знаю, что они там такого наплели, я двадцать лет пытаюсь справиться. И до сих пор не вывела. Два года я вообще не покидала имение, уж думала и вовсе сдохну где-нибудь здесь, возле алтаря родового. Сколько времени, сил, чар было потрачено, чтобы хотя бы как-то вывести эту дрянь из себя. До сих пор хожу с зачарованными энергомантами чётками, Эрато на помощь пришли. Они поглощают эманации любых светлых благословений. До сих пор не знаю, чем они меня так приголубили. Но не сдохла, и то хлеб.

Я мысленно поставил «плюс один» к счёту Светловым, как минимум нужно будет узнать и разобраться, чем таким приголубили княгиню, чтобы можно было её до конца излечить.

— Елизавета Ольгердовна, а какой средний срок жизни магов? — в тему поинтересовался я.

— Неужто ты даже этого не помнишь? — удивилась княгиня.

— Знал бы, не спрашивал. Не удивляйтесь, самых простых вопросов я вам буду задавать очень много, но узнать больше и не у кого. Лучше я сейчас вас буду пытать, чем потом буду выглядеть идиотом в глазах высшего света.

— И то верно, внук, и то верно, — кивнула княгиня и принялась объяснять. — В среднем сильный маг на уровне магистра при спокойной жизни может и до двух сотен лет дотянуть, но это прямо-таки, если сильно постарается. Зелья всякие пить будет, эликсиры, ритуалы проходить каждые лет десять. Архимаги, говорят, до двух с половиной сотен могут дотянуть, но, искренне говоря, все те, кто со мной когда-то взял этот статус, и до сотни не дожили. Война, постоянные стычки. Выгорали как люди и как маги. Выгорали источники, выгорали жизненные силы, теряли родных, друзей, и знаешь, что самое страшное для долгоживущих магов?

— Что?

— Самое страшное — это потерять волю к жизни. А когда твои дети умирают у тебя на руках, когда твои внуки умирают, не успев пожить, когда всё, что ты создаёшь годами, уничтожают, воля к жизни пропадает. Сейчас единственное, что меня держит от того, чтобы уйти за грань, это месть.

В чём-то я её понимал. На самом деле, как говорят, если существо хочет жить, то и лекари бессильны. Выживают самые волевые. Не вытравить из них эту жажду жизни никем и ничем, собственно, видимо, и я тому пример. Уж не знаю, чьё это было тело, моё ли или же настоящего Юрия, но жить оно явно хотело. После всего того, что с ним произошло, оно должно было умереть, да и отравление тоже должно было сказаться… Но нет, жило, приняло меня, хоть и со слегка подчищенной памятью и даже пыталось восстановиться.

— Кстати, Елизавета Ольгердовна, Беловых трясти нужно основательно, по крайней мере отца семейства и его сынка доверенного с пудовыми кулачищами. Они, когда думали, что я в отключке, обсуждали, что я должен был сдохнуть. Значит, точно что-то знают.

— Леша уже занимается ими. И портрет лекаря, что к тебе приходил, дочка их нарисовала… Весьма недурно, кстати. О тебе узнавала, переживала.

В памяти мелькнул смазанный образ белокурой девочки, что плела для меня венок из луговых цветов, учила писать, старательно зажимая в правой и в левой руке карандаш, помогала чинить одежду… Кажется, девочка была едва ли ни единственным светлым пятном в жизни Юрия до отравления, если память сохранила о ней воспоминания.

— Хорошая девочка, единственная ко мне участие проявила. Я бы взял её под опеку по возможности, может, и на службу даже, но позже. Пока просто под присмотр бы взять, чтоб папаша её куда против воли не пристроил. Уж больно красивой растёт, могут и в элитный публичный дом продать.

— Присмотрим, — кинула княгиня.

— А Алексей Угаров — это тот, кто забирал меня от Беловых? — получив утвердительный кивок княгини, я сделал себе зарубку в памяти, что с ним необходимо будет пообщаться более предметно. — А кроме Алексея, кто у нас отвечает за безопасность рода? Какая у нас система безопасности в замке и на наших землях? И в принципе, не поймите меня неправильно, я видел ваших птичек в деле. Я видел купол, который, в общем то, должен был защитить нас. Я не понимаю только одного, почему он не сработал вовремя и не отсёк территорию поместья от всадников на вивернах? Должна же быть какая-то система сигнализации, оповещений, сканирования… Линии обороны на худой конец.

Княгиня на меня смотрела с непониманием во взгляде.

— Защиту ты видел, купол — это артефакт, устанавливался он ещё при моём прадеде Бьерне Утгарде. Собственно, ставили его ещё тогда совместно светлые и так называемые тёмные друзья из Чёрной сотни. Защита архимажеская и в принципе срабатывает на любое применение магии в отношении носителей крови.

— Интересно девки пляшут! То есть то, что нас собирались рвать вивернами, не подходило под компонент защиты, поэтому она не активировалась?

— Выходит, что так, — подтвердила мои опасения Елизавета Ольгердовна. — Раньше-то ведь магией воевали, это сейчас маги стали слабаками и начинают прибегать к всевозможным ухищрениям.

— А почему потом сработала?

— Так я подняла по тревоге.

Пока у бабушка говорила, у меня в голове возникали всё новые и новые вопросы. Я пододвинул к себе лист бумаги и, вцепившись в артефакторное писчее перо, едва ли не как утопающий в соломинку, принялся старательно выводить буквы на бумаге: а) Какие рода участвовали в установке защиты и могли знать её особенности? Б) Защита завязана на кровь, можно усовершенствовать.

— А перенастроить её как-то можно, добавив туда физический урон? — уточнил на всякий случай.

— Сомневаюсь, три сотни лет прошло уж. Все, кто её создавали, давным-давно в земле сгнить успели.

— Так, хорошо, вернее, плохо. А против физического урона что должно было сработать?

— А против физического как раз и была вторая линия обороны с моими химерами. Они делятся на атакующих и защитных. Ты видел и тех, и других. Но только проблема в том, что раньше химерологов в клане было не один и не два, всё-таки младшая ветвь. Кто-то всегда оставался в замке и мог руководить обороной. В нашем же случае химерологом сейчас являюсь я одна. Ты пока не обучен. Мне многие предлагали учеников взять из других родов, там химеризм изредка проявлялся, но, конечно, не столь ярко. Талантливые мальчишки и девчонки были, но именно дара к творению не было. Тут ведь как, интуитивно нужно чувствовать, что с чем сможет ужиться в новом теле, срастись и эффективно действовать. Какой вид энергии сможет с другой соседствовать, а какой не уживётся. И это настолько тонкие материи, что даже и не объяснить на самом деле.

Когда Елизавета Ольгердовна рассказывала о своём искусстве, она наполнялась внутренним светом и как будто даже молодела.

— Да, я могла бы научить, показать собственные выкладки, но работать по шаблону — это удел подмастерья, а не мага, не творца и не архимага, тем более. Здесь должно быть чутьё, и вот этого я не видела ни в одном из тех, кого ко мне пытались привести на обучение. У тебя же… вероятно, оно может быть. Не уверена пока. Судя по тому, как ты прошёлся между клеток и остановился возле горга, что-то в тебе всё же есть такое. Кстати, а почему остановился именно возле него?

Я и сам задумался, но ответ у меня был ещё тогда:

— Елизавета Ольгердовна, он единственный, кто обладал разумом, зачатками сознания или чего-то похожего, все остальные были тупыми тварями. А этот… этот, осознавал свою судьбу, осознавал своё положение, прекрасно видел моё и, в общем-то, считал нас равными между собой.

— Хороший ответ, очень хороший ответ, внук, — скупо улыбнулась княгиня, — надо будет вас познакомить поближе. Не зря же, видимо, покровительство Горга ты получил. Нужно углублять связь. В том числе и общением с живыми представителями.

— Давайте вернёмся всё-таки к теме охраны поместья. Если нам три месяца предстоит здесь находиться, хотелось бы более уверенно себя чувствовать. А для этого вам придётся меня научить обходиться с вашими химерами, чтобы в случае необходимости я смог отдать им приказ.

— Это само собой, — не стала возражать бабушка, — но придётся начинать обучаться не с управления, а с самых азов. На ближайшие три месяца перейдём на осадное положение, я вас прикрою. Заодно и талмуды поизучаю. Выпросила себе в Гильдии Магов источники на руннике да на клинописи, касаемые не определившегося у тебя вида магии. Буду читать, переводить, молодость вспомню, — криво улыбнулась Елизавета Ольгердовна. — Если захочешь, заодно и тебя обучу. Базовые знания дам. В коллегиуме пригодится.

— Шутите? Конечно, хочу! А насколько древние книги?

Княгиня покосилась на толстенные фолианты, обёрнутые в обложки из кожи рептилий, с заклёпками, драгоценными каменьями и костяными вставками.

— Тысяча годков точно будет, возможно, и под полторы даже. Даты на таких экземплярах не проставляют обычно. Рукописные они. Но как архимагу такую ценность мне выдали для изучения.

Да, всё-таки статус здесь имеет значение, ничего не скажешь.

— А какие ещё у архимага есть преимущества? — решил сразу же поинтересоваться я.

Было ощущение, что я за один разговор пытаюсь объять необъятное. Не успевали мы обсудить что-то одно, как у меня тут же появлялось ещё больше сопутствующих вопросов.

— Из тех, что я помню: беспрепятственное право прохода к императору и на государственный совет, в случае необходимости, дозволение полётов над столицей, возможность ветирования решений заседаний Гильдии Магов. А так, собственно… и всё. Ах, нет, есть же ещё возможность отправки на обучение перспективных магов без аристократического достоинства. Родство с нами необязательно. Мы вполне можем направить в любой коллегиум своих протеже, но они при этом должны будут сдать вступительный экзамен именно по мажеской части. Остальное им подтянут. Считается, что архимаг всегда видит самородка и сможет его разглядеть, в отличие от обычных магов и магистров. А так надо бы полистать, конечно, устав Гильдии, давненько я с ним не разбиралась, там ещё что-то найдётся.

— Пока и этого достаточно, — согласился я. — Княгиня, будет ли мне позволено внести некоторые рациональные предложения по поводу улучшения нашей охраны?

— А что бы ты хотел сделать? Неужто думаешь, что я не смогу вас защитить? — голос княгини похолодел. Кажется, как самая обычная женщина, она успела сама придумать причину и сама же на неё обидеться.

— Нет, в ваших силах, бабушка, я не сомневаюсь, — тут же постарался я перевести её мысли в иное русло, — но понимаете, купол — магическая защита, химеры — физическая. Хотелось бы что-то из механики добавить. Мир не стоит на месте, вы сами говорили, когда рассказывали, что есть механикусы. Да и на автомобиле меня сюда привезли, правда, сам я заметил, что вы летаете на собственной химере. Почему не пользуетесь автомобилем?

— Да чтоб я, архимаг-химеролог, передвигалась на творении механикусов? Меня засмеют. Ты что, это же какой урон достоинству! То же самое и с защитой! Если архимаг не в состоянии защитить свой дом сам, то грош ему цена!

Гордый профиль, возмущённый взгляд, на последней фразе княгиня уже занесла ладонь, чтобы ударить по столешнице, но вовремя себя остановила, видимо, вспомнив о спящей Эльзе.

— Не по чину… значит, всё дело исключительно в мнимом гласе толпы и в общественном мнении? Удивляете вы меня, Елизавета Ольгердовна, — улыбнулся я. — Вот уж кому-кому, а одному из действующих архимагов империи должно быть глубоко плевать, что и кто о ней подумает.

Кажется, мои слова зацепили какую-то струну в душе княгини, она посмотрела на ситуацию с другой стороны. Позиций своих она ещё не сдала, но любопытство мажеское и женское — таки страшная сила.

— Что ты хочешь сделать?

— Знаете, в любом случае у механикусов должны быть хоть какие-либо сигнализации либо что-то подобное для фиксирования пресечения границ наших земель по земле, воздуху или воде. Нужно узнавать, должно же было быть что-то разработано. Простецы же тоже как-то хотят защищать свои дома, даже если и полагаются на защиту империи, а богатым простецам и подавно необходимо защищать свои особняки, да и предприятия тоже. Кстати, насчёт предприятий, у нас есть что-то подобное? Какой основной источник прибыли у Угаровых?

В этом моменте взгляд у Елизаветы Ольгердовны потускнел. Я бы даже сказал, что она вся поникла.

— Последнее время дела не очень, — честно призналась она. — Раньше старшая ветвь рода служила, младшая — создавала химер для охраны торговых караванов и для охраны знатных родов, но с последними событиями я из-за отравления слегка отошла от дел. Сын воевал с остатками нашего химерического корпуса. Да и внучка тоже. Заниматься восстановлением численности полка мне запретили, сказали, что наше время ушло. И как-то так вышло, что вместе с этим практически исчезли заказы на наших химер.

Что-то подобное я и ожидал услышать. Если раньше защищались подобным образом, то сейчас начали уходить в артефакторику и в механику. Но это же не значило, что мы не можем попытаться застолбить за собой другой рынок.

— Елизавета Ольгердовна, как вы смотрите на то, чтобы создавать химер в качестве домашних питомцев?

— Как ты себе это представляешь? — единственный здоровый глаз княгини открылся до невозможных размеров.

— Я себе прекрасно это представляю, — принялся расписывать преимущества пришедшей на ум идеи. — Если существует возможность передачи ментальной привязки созданной вами химеры кому-либо, а я предполагаю, что такая возможность существует, раз вы создавали охранные отряды и собирались научить меня управлению, то почему бы не создавать идеальных зверушек для защиты детей? Все же хотят, чтобы их отпрыски были в безопасности. А кто лучше может обезопасить ребёнка, чем лучший друг животного происхождения?

— Да ты что, я таких тварей создавала! Они крепости штурмом брали, острова зачищали сами! А тут переходить на домашних зверушек?

— Елизавета Ольгердовна, а что вам мешает взять пушистого белого котёнка и примастерить ему скорпионье жало или ещё что-нибудь из этой области? И при этом сделать его безусловно преданным ребёнку.

— Тебе ли не знать, что дети жестоки, — уже более спокойно возразила княгиня, — они могут натравить животину на кого-нибудь из врагов, а виноватыми выставят нас, мол, химера сошла с ума и сама убила.

— Вот здесь, согласен, — пришлось признать некоторые сложности в реализации, — но можно поставить минимальный возрастной ценз в четырнадцать лет и переход ответственности. В договоре прописать полную ответственность за поведение питомца владельцу, чтобы к нам не было претензий. Это уже крючкотворчество. Поверьте, хороший поверенный составит вам такой договор, что в итоге за неправильное использование или попытку натравить химеру на кого-то вам ещё и должны будут за порчу деловой репутации и использование химеры не по назначению. Так что подумайте над этим.

Елизавета Ольгердовна задумалась, но что-то в её картине мира не складывалось.

— Да кому и зачем они нужны будут? Мы же идеальных убийц создавали…

— И идеальных защитников, — возразил я. — Если не ошибаюсь, вы что-то говорили про дочерей Лемонса. Создайте им по такому котёночку-химере в благодарность за что-то… Там придумаем за что или подстроим что-то… Может, самого Лемонса наградите за обучение Эльзы целительству. Не суть, главное, чтобы звери попали к девочкам. Дальше, необходимо отпустить их в столицу на… скажем, недельку по каким-то делам. Они, как и всякие женщины, не смогут не похвастаться такой эксклюзивной милотой. Там подстроим нападение и докажем исключительную полезность зверушек. И, поверьте, постепенно весть разойдётся по всей столице. Опять же можно будет пригласить к нам некоторые рода из тёмных и в качестве подарка кому-то из младших, к примеру, Керимовым предоставить такое создание с перепривязкой. Пока что исключительно безвозмездно для того, чтобы остальные увидели, что они есть. А если в дальнейшем доказать их безопасность и способность к обеспечению охраны, результат увидите сами. Одного такого я могу взять с собой в коллегиум, так же, как и Эльза. Будем делать вам живую рекламу.

Елизавета Ольгердовна смотрела на меня в замешательстве.

— Я не знаю, чья память в тебе пробудилась. И как бы мне не было прискорбно это признавать, но ты говоришь весьма практичные вещи. Я в силу возраста и своего воспитания совсем иначе, закостенело смотрю на жизнь и на возможности. Ты же исходишь из того, что есть. Говоришь, питомцы?

— Да. Подумайте, что такого вы можете создать, чтобы это выглядело для девушек — мило, для юношей — брутально, для матрон — степенно и безопасно. Представьте, что они начнут хвастаться вашими творениями. Кто-то захочет проверенных зверушек, кто-то уникальных. В высшем свете обычно ценятся уникальность и индивидуальность. Вполне можете даже принимать заказы и пожелания от клиентов. Однако же потом, проверив совместимость, честно предупреждать, какие из них вы можете выполнить, а какие создать нереально. Всё в ваших руках. Вам останется только творить, творить и ещё раз творить.

Я рисовал княгине небо в алмазах, но при этом вся моя затея имела и вполне практичный подтекст, кроме заработка.

— И да если оставлять себе дублирующую связь как создателю… то можно периодически и послушать ушами химер, о чём болтают в том или ином роду. Думаю, ментальный контакт «создатель — творение» позволяет и не такое. Другой вопрос, что вам всё это слушать без надобности, да и времени уходить будет много. Поэтому можно заложить активацию связи только при упоминании нашей фамилии, к примеру, или ещё что-то придумать… Эх, аналитика бы нам толкового, да с даром химеризма хоть слабеньким, и чтоб предан нам был под клятвой крови… тогда бы мы развернулись!

Кстати…

В памяти отчего-то возникло очередное воспоминание… как набрать преданных людей в род. Вызволить из беды, показать перспективу, получить клятву крови. Сейчас меня интересовали выпускники коллегиумов. Лето ведь только вступало в свои права.

— Что вы там говорили о праве архимага направлять на обучение магических самородков? Нам нужно будет им воспользоваться. Должны ли мы оплачивать их обучение?

— Нет. Его оплачивает корона.

— Так это же прекрасно!

У меня просто руки зачесались заняться поиском магов для принятия клятв и отправки на обучение за чужой счёт. И почему этим раньше никто не воспользовался? Этак можно за счёт короны себе гвардию создать и вообще… Перспектива засияла всеми цветами радуги.

— Тогда на лето всем членам рода будет выдано задание. Но для начала вам, княгиня, всё же придётся ещё разок наведаться в Гильдию Магов и выгрести из её закромов учебники по магии иллюзий или что-то подобное. А ещё лучше что-нибудь на стыке иллюзий и анатомии. Учителя не прошу, привлечём слишком много внимания. А нам сейчас встреча с роднёй со стороны отца нежелательна.

— Зачем тебе? — кажется, мне удалось удивить своей просьбой княгиню.

— Ну, знаете ли, подозреваю, что на встречах с механикусами по поводу закупки охранных контуров мне лучше выглядеть не как восемнадцатилетний юнец. А для таких метаморфоз придётся над своей внешностью поработать. Доверить кому-либо её я не могу. Это станет достоянием общественности, а вот поработать самому над своей внешностью и проверить, сколько она у меня будет держаться — это оптимальный вариант. Как только у нас получится удобоваримый вариант, а он должен получиться, я займусь переговорами с механикусами. Нужно будет узнать, кто занимается охранными контурами. И приобрести нам такой в поместье, возможно, удастся кое-что доработать.

— Но почему этого не может сделать Алексей?

— Потому что Алексей — Угаров, а я буду представляться кое-кем другим. К тому же, я прекрасно представляю, что мне нужно, в отличие от Алексея. Кстати, среди Каюмовых, которые маги крови, нет артефакторов?

— Да, ты знаешь, у них как-то немножко другая сфера деятельности, — нервно хихикнула княгиня. — А почему ты спрашиваешь?

— Да потому что в голове у меня крутится идея по поводу охранного контура, вернее, даже не столько охранного, сколько контура распознавания. Что-то основанное на магии крови и, возможно, ментальных намерениях. Маги крови должны будут каким-то образом вплести в контур защиту именно нашей родной крови, а остальных сортировать по степени лояльности нашему роду: дружественные, лояльные, нейтральные, враги. Для этого надо бы как-то прикрутить считывание намерений или мыслей, с которыми к нам идут.

— Юр, магия и механикусы, конечно, могут многое, — недоверчиво смотрела на меня Елизавета Ольгердовна, — но ты уже какие-то сказки рассказываешь! Не думаю, что до чего-то подобного умудрились додуматься. Контур «свой-чужой» по крови ещё можно установить, они достаточно часто встречаются при входе в алтарные залы и родовые склепы, на границе же такой ставить глупо. А вот насчёт ментальных намерений не слышала, даже не могу предположить.

— Значит, нам нужен гений-артефактор, который не знает, что это невозможно. Будем искать. В любом случае, — согласился я, — не всё и сразу должно получаться, а не то у меня губа треснет от жадности. А пока предлагаю вам, разлюбезная моя Елизавета Ольгердовна, сойтись на следующем плане: вы достаёте мне учебники по магии иллюзий, мы восполняем пробелы в обучении с Эльзой, параллельно осваиваем с вами химеризм… Кхм… а у вас никто из рода Эраго в должниках не ходит случайно? Эльзе учитель нужен тоже.

— Найдём, — с улыбкой кивнула бабушка.

— Тогда Алексею за лето необходимо будет подыскать кандидатов магов в сложной жизненной ситуации, кто присягнёт нам и получит место в коллегиуме. Составлением списка необходимых нам магов займёмся завтра. А вам начинать творить новое поколение химер, которые станут нашими ушами и глазами во вражеских родах.

Глава 11

Покой нам только снился. А мне и сон не снился, ибо через три часа я уже сидел в автомобиле вместе с Эльзой и княгиней и ехал в столицу. Княгиню даже почти не пришлось уговаривать сесть в автомобиль, ведь, во-первых, она должна была обеспечивать нашу безопасность, а, во-вторых, я же был якобы ранен, болен и немощен после нападения. А такого на скорпикоре не покатаешь. Да и Эльза тоже составляла нам компанию в качестве свидетеля. Она, как энергомант, могла подтвердить несанкционированное использование благословений на территории тёмного родового поместья.

Кстати, охрана у нас была весьма необычная. Не кортеж из автомобилей с гвардией рода, а два десятка горгулий с иглами на спине, как у дикобраза, и десяток грифонов во главе со скорпикорой Василисой. Вся эта летающая братия летела впереди и позади нас, послушная воле Елизаветы Ольгердовны.

Путь наш в столицу был обусловлен решением вопроса, отложить который было попросту нельзя, а именно подача заявления в охранное ведомство и в службу безопасности.

Нет, конечно, можно было воспользоваться правом архимага: заявиться во дворец и потребовать личный приём у императора. Но как-то я пока не был готов к общению с местной императорской фамилией. Всё же нужно было сперва узнать, кто из них чем дышит и с какой стороны к кому из них можно подступиться. К тому же я надеялся, что служба безопасности так или иначе доложит о существующей проблеме.

В данном случае мы составили два разных письма-уведомления. Первое — в охранное ведомство, сугубо канцелярским языком написанное: о нападении без объявления войны на усадьбу княгини Угаровой, о проведении боевых действий, а также о причинении вреда её наследнику. Информация о появлении последнего была ранее подана в императорскую канцелярию. В качестве нанесения вреда мы указали мою некондиционную правую ногу, получившую ущерб ещё при рождении. Но в связи с тем, что внутри неё находилась какая-то хтонь, которую пока даже мне не удавалось рассмотреть, она сошла в качестве подтверждения «причинения вреда». А то как-то даже несерьёзно получится: средь бела дня напали, ничего не сделали, разве что кусты в саду поломали. Кто же на такое реагировать будет? А вот причинение тяжкого ущерба наследнику императорского вассала — это уже прецедент, который нельзя спускать с рук, дабы не показать слабость власти.

Вторая бумага была написана несколько иным языком и должна была податься нами в службу безопасности империи. Ехали подавать сей документ мы все втроём, готовясь давать свидетельские показания. Заодно княгиня на обратной дороге должна была заехать в Гильдию Магов и взять для меня учебников по магии иллюзий.

Проходить магическое освидетельствование я не горел желанием, однако же без него бумагу с обозначением вреда не приняли бы.

Оставался ещё вопрос с моим полупустым источником. Однако же, насколько я понял, с виду он выглядит абсолютно здоровым — без дыр и деформаций. А это означало, что его сегодняшнюю пустоту можно было списать исключительно на перенапряжение во время отражения атаки неизвестных. Сказать, что источник, к сожалению, медленно наполняется, однако же это не помешало мне дать отпор нападающим.

Охранное ведомство мы уведомили, однако же они практически сразу сослались, как и всякое ведомство, на то, что это не их зона ответственности: «Личный вассал императорского рода? Пожалуйста, обращайтесь либо к императору, либо в службу имперской безопасности».

* * *

К главе имперской службы безопасности Савельеву Григорию Павловичу мы попали в девять часов утра — и ни минутой позже. Что удивительно, без задержек. Войдя в его кабинет, я встретился взглядом с пожилым и, пожалуй, совсем не грозным мужчиной. Не таким я представлял себе главу имперской службы безопасности. Хотя он и не казался серым или безликим — нет. Невысокий, плотного телосложения, с седыми усами и бакенбардами, с наметившейся залысиной; на вид — лет семьдесят, но, конечно, реальный возраст и возраст магически зафиксированной внешности могли сильно различаться. Нас пригласили присесть, причём хозяин кабинета, из уважения к княгине, встал и поздоровался первым:

— Елизавета Ольгердовна, рад приветствовать вас. Чем могу быть полезен в столь ранний час?

Да уж, час действительно ранний. Чтобы прибыть в столицу к девяти утра, нам пришлось выехать из имения в пять. Официально на приём к Савельеву можно попасть с десяти утра, но, со слов сына, княгиня знала, что глава службы безопасности обычно приходит на работу к девяти, чтобы собраться с мыслями перед заседаниями Государственного или Регентского совета или заняться разбором неотложных дел.

Княгиня передала ему наше официальное заявление с просьбой расследовать «вопиющее происшествие»: нападение на наши земли и, в частности, моё ранение. Надо отдать должное: Григорий Павлович прочитал письмо, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Но взгляд… Взгляд его говорил о многом. В нём читался объём работы, который ему предстояло выполнить, чтобы либо закрыть наше дело (что вряд ли возможно, ведь «результат преступления» сидит перед ним), либо найти тех, кто на нас напал. Он также бросил взгляд на мою ногу, нарочито отставленную в сторону. Колено у меня хоть и сгибалось, но я должен был выглядеть недавно раненым, поэтому держал её чуть более демонстративно выпрямленной, чем обычно.

Пока Савельев изучал наше письмо, так уж вышло, что я изучал его. И, признаться, увиденное мне не понравилось. Прямо сейчас вокруг него вились чёрные мошки, впиваясь в тело и выгрызая мельчайшие кусочки плоти. При том на нас они не реагировали, пируя только Савельевым и едва ли не жадно причмокивая.

— Ваше сиятельство, позвольте спросить… — тем временем обратился он к княгине, — не было ли у вас в последнее время конфликтов? Ведь такое нападение… возможно, у него была причина, и, если мы её узнаем, поиски пойдут быстрее.

Княгиня холодно улыбнулась и ответила, как мы и договаривались:

— Уважаемый Григорий Павлович, вы же понимаете, что после неприятного инцидента на фронте, устроенного мне Светловыми, я живу почти затворницей. А после смерти родных — и подавно. Так что нет: мне не к кому предъявлять претензии, и я не могу указать на какой-либо род, который мог бы быть замешан в этом.

Фамилия Светловых прозвучала, а человек на должности главы службы безопасности не мог быть глупцом, даже если и был чьим-то ставленником. Однако мы дали понять, что пока не собираемся развязывать войну и будем не против, если корона сама накажет виновных и назначит виру. А уж размер виры корона всегда определяла щедро. Всё-таки ранение наследника, приведшее к инвалидности, — это серьёзный проступок.

— Я вас услышал, ваше сиятельство, — ответил он, ещё раз взглянул на мою ногу и добавил: — Простите, но по долгу службы я обязан попросить вас и ваших наследников дать показания и пройти медицинское освидетельствование.

— Я всё понимаю. Григорий Павлович, делайте, что должны.

Затем адъютант проводил нас в отдельный кабинет с кушеткой, куда к нам вышел военный лекарь, насколько я понял по виду и цвету костюма, а также по очкам на носу. Он явно удивился, когда начал сканировать меня на предмет повреждений.

Видимо, он надеялся быстро уладить дело, получив соответствующие указания. Но фокус не удался. Лекарь водил руками надо мной, и я наблюдал, как изумрудно-зелёная магия окутывает моё тело, что интересно, совершенно без неприятных ощущений. Ещё я сделал вывод, что этот лекарь был явно сильнее Лемонса, судя по насыщенности цвета силы. У Лемонса он был бледно-зелёный. Впрочем, диагностика — это не лечение. А на лечение Лемонса у меня реакция была вполне положительной.

Интересен мне был момент с проклятиями-благословениями. Что, как и на кого действует? Почему на саму княгиню якобы наложили благословение, а она страдает? Не из-за принадлежности же к спектру тёмных, в конце концов. Разделение ведь искусственное.

Между тем брови лекаря медленно сошлись на переносице, он явно не понимал, что со мной. А когда дело дошло до ноги, он тихо выругался.

Через полчаса безуспешных попыток что-то исправить, лекарь сдался и выписал замысловатый диагноз для следствия, который в упрощённом виде звучал так: «Магическое ранение с проникновением и нарушением энергетической структуры организма».

Затем мы дали показания, рассказав всё, что знали о нападавших: их число, ездовых тварей, используемые техники. Ещё через два часа нам выдали документ с отметкой о принятии заявления.

Уже перед уходом я уточнил у княгини, какой дар у Савельева.

— Он определяет откровенную ложь. Она для него воняет.

* * *

С учётом заезда в Гильдию Магов в Химерово мы вернулись к пяти вечера. И если вы думаете, что нам дали отдохнуть, то как бы не так. У нас был аншлаг. Нас уже дожидался гувернёр, готовый проверить наши знания, с докладом прибыл Алексей Угаров, тут же захотев поговорить с княгиней наедине, и как вишенка на торте, к нам подошёл старый слуга и сообщил:

— Ваше Сиятельство, звонил Резван Эраго, сообщил, что прибудет ближе к полуночи.

Судя по фамилии, речь шла об учителе для Эльзы из рода энергомантов. Но порадовало меня даже не это, а наличие связи, технической или магической — не суть важно какой. Не в колокол же он звонил. Столь скорое прибытие учителя было ещё одним подтверждением лояльности дружеского рода.

Заметив, что княгиня уже собралась уходить, махнув тростью Алексею в сторону кабинета, я попросил:

— Елизавета Ольгердовна, если вопрос касается меня, я бы тоже хотел присутствовать на разговоре.

Не знаю, у кого было более удивлённо лицо: у княгини или у её подчинённого. Я ведь впервые заговорил при Алексее.

— Алексей, у тебя на сегодня ещё дела есть?

— Нет, Ваше Сиятельство. Ночую в поместье, — в недоумении отозвался тот.

— Тогда отложим разговор до ужина, отдохни пока, — приняла она решение, — а тебе, Юрий, неплохо бы успеть пройти тестирование с Кондратием Ивановичем до ужина, если хочешь успеть на разговор.

Намёк был предельно ясен. Княгиня готова вводить меня в курс дел рода, но подстраивать своё время под моё расписание не собирается. Нужно успевать крутиться самому.

— Благодарю, Елизавета Ольгердовна, — кивнул я бабушке и отправился к Эльзе, до того стоявшей в стороне и уже о чём-то беседовавшей с длинным как жердь худым мужчиной, который, видимо, и был нашим будущим преподавателем.

Кондратий Иванович Брылев оказался бывшим наставником княжны Виктории Николаевны Угаровой, биологической матери Юрия. Брылев занимался её подготовкой к поступлению в коллегиум. Тоже самое планировалось сделать с нами. Он всего лишь посмотрел на нас уставшим взглядом и сказал: «Вот учишь, учишь их, а через двадцать пять лет приходит новая копия, и нужно начинать всё заново».

Кстати, сам Кондратий Иванович выглядел вполне модно, и я бы даже сказал с некоторым лоском в светлом костюме-тройке с шейным платком, запонками с полудрагоценными камнями и начищенными до блеска туфлями. Брылев был магом пусть и не магистерского звания, но, как сказала сама Елизавета Ольгердовна, «в районе четвёртого уровня». Надо бы ещё с этими уровнями разобраться.

Магия его была пассивной и относилась, в общем-то, к условно светлому спектру: ораторское искусство, риторика и умение работать с людьми. Собственно, благодаря этому его ученики несколько лучше внимали знаниям, усваивали их и могли в дальнейшем качественно воспроизвести. Нам же оставалось только с Эльзой порадоваться удаче заполучить такого преподавателя.

Но это было до того, как перед нами на стол легли стопки листов с тестами по самым разнообразным вопросам. Я перелистал пачку до конца, чтобы увидеть порядковый номер на последнем вопросе «300». А до ужина оставалось всего два часа.

После короткого знакомства Кондратий Иванович обозначил условия нашего взаимодействия:

— Сегодня мы проверим ваши знания по общественным наукам, завтра — естественные, точные науки, этикет и основы магии. Риторику и ораторское искусство оставим на закуску либо вставим в процессе в качестве перерыва и разгрузки для мозга. Вопросы по общественным наукам разбиты условно на шесть блоков по пятьдесят вопросов. В гимназиуме на выпускной экзамен отводится два часа. В коллегиуме при вступлении срок сокращается до полутора часов. Мы с вами будем ориентироваться на это время.

«Ну хоть одна хорошая новость, на ужин я точно успею», — мысленно хмыкнул я, взяв в руки карандаш и заметив, как Кондратий Иванович поставил на стол самые обычные песочные часы.

— Начали!

Что ж… Эльза управилась за час и пятнадцать минут. Брылев только успевал ставить галочки напротив её ответов. На взгляд Кондратия Ивановича, ей нужно было подтянуть всего лишь несколько тем, и те в основном касались глобальных политических и экономических вопросов. Общее же образование у неё было на уровне, что говорило о том, что интернат для детей-сирот в роду Угаровых работал достаточно качественно и готовил специалистов там на совесть.

Другой вопрос, что я не понимал, куда девались выпускники этих интернатов. Где люди, верные роду и работающие на него на совесть? Об этом я, собственно, и поинтересовался у Кондратия Ивановича: в курсе ли он данной ситуации? Он, конечно, слегка смутился, но всё же ответил:

— Понимаете, Юрий, дело вот в чём. Её Сиятельство — человек старой закалки. А потому в связи с некоторыми событиями, произошедшими в семье, очень подозрительно относится к представителям серого и светлого спектра и с большой неохотой берёт их на работу. Хотя многие из них с удовольствием бы трудились, чувствуя благодарность и ответственность за то, что род дал им путёвку в жизнь.

Переводя на русский язык, это означало, что у княгини выработалась (или развилась) некоторая паранойя. И хотя она сама относилась ещё к тем людям из черносотенцев, которые светлых и тёмных не особо разделяли, но как-то так вышло, что за последние полвека к светлым у неё выработалась стойкая неприязнь. К тому же, со светлыми она почему-то ассоциировала не только Орден, но ещё и всех, кто когда-либо вдруг решил сменить спектр — то есть с тёмного на серый и на белый.

Из чего у меня возник закономерный вопрос: пока нас ознакомили с основными врагами и союзниками, относящимися к черносотенцам. Мне же был интересен ещё и список фамилий, не уничтоженных силами Ордена, а сменивших спектр на, допустим, серый. То есть процесс династических браков и прочего в принципе неизбежен, а потому и смешение спектров тоже было неизбежно. Другой вопрос, что это же могла быть и политика рода, к которой со временем пришла и сама Елизавета Ольгердовна, которая хотела, чтобы мы не сближались ни с тёмными, ни со светлыми в коллегиуме.

Закономерно, что к этому же выводу могли прийти и другие главы родов, но несколько раньше. Вот мне и хотелось увидеть список бывших, так называемых, черносотенцев, имевших серый спектр и при этом удержавших хоть какие-то позиции как при императорском дворе, так и в части деловых отношений.

Но это позже, пока же я отвечал на вопросы. У меня же всё было не столь радужно. А если говорить откровенно, то я отвечал на вопросы, основываясь исключительно на интуиции и собственных мыслях. Уверенности в своих ответах не было.

Поэтому я честно ответил на все общие вопросы, но там, где вопросы касались специфики местной формы правления, экономических отношений, права и многого другого, либо оставлял пропуски, либо выбирал вероятный, на мой взгляд ответ.

В отведённое время я уложился. Кондратий Иванович при мне проверил мой тест и был сильно удивлён.

— Юрий, я некоторым образом уведомлён о вашей проблеме с потерей памяти. И с её учётом, вы справились гораздо лучше, чем я ожидал. У вас присутствуют фундаментальные знания, причём больше практического характера, а не теоретического, судя по ответам. Но вам остро не хватает знания специфики. Над этим будем и работать.

М-да, я ожидал разгрома, если быть честным. А меня ещё и пожалели.

— Я так предполагаю, что по остальным наукам такая же ситуация?

Я лишь кивнул.

— Хм…

Брылев не нахмурился, а скорее задумался. Будто перед ним поставили весьма нетривиальную задачу с ограниченным сроком решения, и он примерялся, с какой стороны взяться за её выполнение.

— Это будет даже интересно и как минимум необычно, — кивнул он сам себе, а после обратился уже к нам с Эльзой: — Жду вас завтра в классной комнате в восемь утра без опозданий.

* * *

После тестов с Кондратием Ивановичем мы отправились на ужин, на который был приглашён, в том числе, и Алексей Угаров — та самая ищейка, которая отыскала нас с Эльзой и вместе с остальной «кровью» привела на повторный тест.

Сидя за столом, он косился на меня нечитаемым взглядом; особого внимания удостоилась моя рука, которая хоть с трудом, но орудовала столовыми приборами. Интереснее же всего был разговор, в котором меня Алексей отчего-то совершенно не учитывал:

— Ваше Сиятельство, разобрались с Беловыми. Есть информация по лекарю, лечившему Юрия. Беловы ежемесячно строчили отчёты в Орден, за это получали вознаграждение. В день перед восемнадцатилетием княжича пожаловал представитель Ордена и наложил некое благословение на мальчика, возможно, сродни тому, которым мучаетесь вы. Какими правдами и неправдами он выжил, остаётся загадкой, поскольку Беловым сказали, что к полуночи их воспитанник должен быть в лучшем мире. Что же касается врача, посещающего Беловых, он представился лекарем рода Угаровых и проводил манипуляции с мальчиком раз в месяц. При этом, сколько ни старались подсмотреть Беловы за манипуляциями, что-либо внятного сказать не могли: использовались разные мази, ароматические масла, свечи и дымящие палочки, после которых месяц дом не мог выветриться. Отследить лекаря по описанию удалось до Новгорода. Там он проживал достаточно долго, но после одного из посещений полгода назад исчез и более не появлялся. Нашли арендованный им дом, за который он исправно платил ренту, и дом за ним всё ещё сохраняется. В присутствии хозяйки вскрыли его, аргументируя, что боимся, как бы не умер и не мумифицировался её арендатор. Но дом был абсолютно пуст, никаких следов проживания. Попросили хозяйку сообщить, ежели вернётся, за определённую мзду согласилась.

Всё это время княгиня молчала, никак не вмешиваясь. А потом повернулась ко мне:

— Что-нибудь помнишь из этого?

— Нет, не помню.

Кроме дочки Беловых, память абсолютно молчала по этому поводу.

Алексей продолжил отчёт:

— Беловы считали лекаря, приходящим от нас. Сильно удивлялись, почему не приходит самый обычный лекарь. Отчёты о состоянии регулярно писали на имя вашего сына и, в общем-то, исправно получали средства. Насколько я могу судить, в курсе всей ситуации и двойного заработка с княжича были Белов-отец и его старший сын. Остальным было всё равно: они не интересовались, а вернее, не совали нос не в свои дела. Деньги приходили — люди жили, остальное их не интересовало.

— Смогут кому-либо рассказать то, что рассказали сейчас нам?

— Нет, — коротко отреагировал Алексей. — Они больше никому ничего не смогут рассказать.

— Разве что некромантам… — хмыкнул я.

— И некромантам не смогут, об этом позаботились, — нахмурился Угаров, не оценив моей шутки.

— Дочь Угаровых, которая сделала вам портрет лекаря, не пострадала? — задал вопрос я.

Но ответ почему-то был адресован княгине:

— Девушка по вашему приказанию взята под опеку, с дальнейшим переводом в интернат для сирот рода. Формально она уже подходит по этому признаку.

— Алексей, почему вы ведёте себя так, будто бы меня нет? — задал вопрос я в лоб.

— Субординация, — получил я короткий односложный ответ.

— Скажите, а если я поставлю вам задачу, вы выполните её?

— Выполню, но лишь после приоритетных, поставленных Её Сиятельством.

Я обернулся к княгине и обратился к ней:

— Бабушка, не могли бы вы поставить задачу Алексею в том, чтобы он подобрал или предоставил мне документы о выпускниках интерната для сирот рода, обладающих серым и светлым спектром, с особыми пометками о лояльности роду? Я бы хотел изучить, кто у нас был в активе и кого мы не смогли заполучить в род. И есть ли возможность их сейчас переманить под клятву.

— Но они же светлые и серые… — удивился Алексей. — Её Сиятельство не принимает таких в род.

— Не принимала, — поправил я ищейку. — У нас сейчас такая ситуация, что мы вынуждены будем «светлеть» на публику и в то же время обзаводиться собственными людьми. Ситуация, когда мы за свой счёт обучали, одевали, обували магов не своего спектра и дарили их обученными кому-то… Меня не устраивает. Наши люди и средства, в них вложенные, должны отрабатываться. В наших интересах.

— Ваше Сиятельство… — переспросил Алексей, обращаясь к княгине.

— Да, Алексей, я согласна с внуком. Не хочешь сам этим заниматься? Предоставь информацию. Неплохо было бы понять, кто ещё из нынешних учеников может быть полезен.

— И не только из нынешних, — поправил я княгиню. — В целом я бы просмотрел все муниципальные коллегиумы и интернаты, которые сейчас закончили учебный год. Нужно отобрать, кто нам интересен в первую очередь и кого ещё не сманили.

— Обычно это всякий сброд, — ответил Алексей с усмешкой.

— То, что для кого-то может быть сбродом, для нас может быть жемчужиной. Все неангажированные и незамеченные в делах Ордена нам пригодятся. Собственно, даже если где-то кто-то и замечен в некой связи… Как, например, наша Эльза, — они тоже могут быть полезны. Клятва крови, вы знаете ли, вытравливает все желания писать записочки на сторону. И я искренне удивлён, что дед не взял ничего подобного с Беловых.

— Не вам осуждать решение покойного князя, — резко похолодел тон Алексея Угарова.

— Алексей, — тут же вмешалась бабушка, — он имеет на это полное право. Он — наследник, княжич и будущий князь рода Угаровых. И очень многие моменты ведения дел рода теперь будут изменяться.

Алексей сдержался и опустил взгляд в тарелку. При этом вилка в его руках погнулась. После он попросил у Елизаветы Ольгердовны возможности поговорить с ней наедине.

Видимо, пойдёт жаловаться или возмущаться, считая, что княгиня размякла и подпала под влияние внука. Что же, что же… Посмотрим, чем закончится этот разговор.

* * *

Алексей всматривался в княгиню и не мог не заметить неуловимой перемены, произошедшей с ней. Что-то было явно не так. Доселе угрюмая, нелюдимая женщина вдруг стала двигаться несколько по-иному. Даже взгляд её изменился. Всё равно что до того ходила сомнамбула, выполняющая все действия на автомате, а нынче вернулась та старая княгиня, которая водила полки химер в бой. Изменился взгляд, изменилась осанка, движения стали более плавными, едва ли не хищными. Такая перемена радовала Алексея, но… Вмешательство какого-то сопляка, ещё позавчера лежавшего колодой в доме простецов, было для него неприемлемо.

— Ваше Сиятельство, — обратился он к княгине, — прошу простить меня за откровенность, но мальчик слишком много о себе возомнил.

Княгиня смерила его долгим взглядом и криво улыбнулась:

— Знаешь, Алексей, ты же ищейка. У тебя талант интуиции. Ты же сам отыскал этого мальчишку — и сам же не веришь в него.

— Ваше Сиятельство, я верю фактам и своим глазам. Восемнадцать лет без должного образования, без должного ухода, без должного воспитания не сделают из мальчишки князя в один момент. Принятие в род не делает его нашим господином. Уважение нужно заслужить: поступками, разумом, силой воли.

— Алексей, Алексей… Даже не знаю, удивляешь или разочаровываешь ты меня сейчас такими словами. Для того чтобы заслужить уважение, как ты сам сказал, нужны поступки. Ты же их саботируешь. Для того чтобы иметь образование, воспитание и прочее, далеко не всегда нужно воспитываться в аристократической семье. Смотрю я на некоторую нашу молодёжь — и ощущение, будто они не в графских да княжеских покоях воспитывались, а на улице, среди простецов, а то и хуже: в помойных ямах да каналах. Ты не прав. Главное, что в нём есть, — это стержень. Парень не сломался от той жизни, в которой жил и на которую обрёк его мой сын. Остальное — дело наживное. И чтобы заранее снять все твои возможные возмущения, скажу: у парня открылась память рода, а посему весьма часто он выдаёт то, что помнили поколения его предков. В этом нет ничего удивительного. После отравления он получил потерю памяти, а поскольку мир и магия не терпят пустоты, пустота была заполнена… информацией другого толка. На самом деле нам очень повезло, что произошло так, как произошло. Единственный минус — это то, что память рода пока ещё работает фрагментарно, но всё же работает. Поэтому, Лёша, если он о чём-то просит — это заранее согласованное со мной направление движения. Мы последние двенадцать часов с ним разговаривали о том, что можно сделать для улучшения положения рода и для защиты наших земель. А потому я бы хотела, чтобы ты относился к его предложениям серьёзно. Часть работы он готов взять на себя, но часть специфики для него абсолютно незнакома.

Алексей молчал, внимательно слушая информацию.

«Неужто химеризм стоит того, чтобы ввести в род калеку с улицы?» — бродила в его голове ядовитая мысль.

— И ещё, вчера во время нападения Светловых, Юрий создал дракона. А это значит, что к него проявился и дар по отцу. Сильный дар. Уже сейчас в нём видны задатки архимага. А два архимага в семье — это сила, с которой придётся считаться даже Ордену, — продолжала вводить в курс дела княгиня. — Хочешь упираться и дальше, хочешь вступать в конфликт — твоё дело. Но имей в виду: я этого не одобряю, и последствия могут быть соответствующими. Я не прошу тебя принимать его как равного. Я прошу принимать его как своего господина и в меру сил и возможностей помогать ему реализовывать его идеи. Он умеет слушать и умеет слышать. Мне также вчера пришлось учиться это делать. И хотя во многом мы начинали спорить, но к общему знаменателю мы приходили. Я очень надеюсь, что ты в какой-то мере возьмёшь над ним шефство. С мужчинами у нас в роду негусто. Те, кто есть, — маги разной направленности. А интуит, в том числе и логик, ему тоже очень нужен, пока воспоминания разрозненные и нет какой-либо системы. Я хотела бы, чтобы ты помог ему уложить их на полочки в памяти. Сейчас его штормит, даже в разговоре это слышно. Он задавал вопросы во всех направлениях. Услышав одно, он спрашивал ещё про сотню других схожих и связанных тем. Это значит, что его память требует информации. Так дай же её ему! Вполне возможно, что память рода и опыт рода помогут нам выбраться из той ямы, в которой мы сейчас оказались.

Алексей долго смотрел на свою хозяйку. Память рода — сильный аргумент. Вероятный ранг архимага — тоже не шутка. Но всё же воспринимать как равного, а то и как господина человека, ещё позавчера лежавшего в беспамятстве на матрасе в каморке… Он не мог. Или не хотел. Скорее всё же второе. Но ради будущего рода…

Хочет мальчик поиграть в управленца — пусть. Ради княгини, которая сейчас выглядит гораздо моложе и снова начала жить и бороться, он может постараться выполнить некоторые просьбы.

— Ваше Сиятельство, я постараюсь помочь и роду, и вам, и молодому господину.

— Уж постарайся, Алексей. Постарайся.

* * *

Интуит ушёл, дверь из кабинета за ним закрылась, а Елизавета Ольгердовна подумала, что у возмущений и несогласия Алексея была ещё одна природа. Сам он был ещё одним её внуком, незаконнорождённым сыном Николая, привезённым из очередной военной кампании. Дар у парня проявился пассивный и, к сожалению, далеко не химеризм. Именно поэтому она отчаянно искала наследников с родовым даром, сознательно или несознательно отодвигая Алексея от правления родом, но передавая в его руки безопасность. Парень пока ни словом, ни делом не заикнулся на этот счёт. Но долго ли это продлится?

Глава 12

Княгиня скрылась за дверью, оставив меня наедине с грудой фолиантов, добытых в гильдии магов. Школа иллюзий. Казалось бы, вот он — ключ к силе, которую я интуитивно чувствовал в себе. Но чем дольше я листал страницы, тем сильнее во мне росло раздражение.

Они что, издеваются?

Иллюзии для увеселения праздной толпы. Миражи, помогающие строителям размечать будущие стены. Голографические проекты зданий, чтобы знать, как они будут выглядеть со стороны. Бесполезно.

Где настоящая магия? Где те техники, что могли бы ломать реальность? Невидимость, позволяющая проникать куда угодно. Иллюзорные двойники, сбивающие врага с толку. Звуковые ловушки, заставляющие слышать шаги в пустой комнате. Фантомные когти, разрывающие разум жертвы. Кошмары, становящиеся плотью.

Всё это должно было быть здесь.

Но книги хранили молчание. Лишь слащавые рассуждения о «чистой магии», словно кто-то намеренно вырезал всё, что могло дать иллюзионисту власть.

Я усмехнулся. Как удобно. Оскопить целую школу, превратив её в инструмент для ярмарочных фокусников.

Рядом, свернувшись калачиком на диване, дремала Эльза. Ранний подъём, бессонная ночь и насыщенный день сделали своё дело — девочка выдохлась. Хотя, казалось бы, с её лекарской магией пара взмахов руки — и усталость как рукой снимет. Но нет, она предпочла дать телу отдохнуть естественным путём. Мудро.

А у меня не было времени на отдых.

Отложив книгу, презентующую суть магии иллюзии, я взялся за другую. Эта была гораздо интересней, в ней рассматривался географический разрез мажеских изысканий, а именно: «Исторический аспект мутации магии иллюзий в зависимости от географического положения адептов, её практикующих». Согласен, звучит заумно. По факту же там говорилось, что светлый аспект магии иллюзий практиковался на землях Ордена. Всё же остальные аспекты, такие, как магия кошмаров, магия двойников и прочие культивировались в других странах, в том числе на востоке и на юге мира.

«Вот где настоящая сила, — подумал я, перелистывая страницы. — Давайте хотя бы посмотрим, что вы предлагаете».

Но основательно разобраться в базе магии иллюзий мне не удалось. Единственное, что я усвоил, это то, что движущей силой создания иллюзий являются воля и прекрасное воображение. То есть маг должен в точности знать, как выглядит тот или иной предмет, либо существо, которое он должен создать, каковы те наощупь, слышать звуки, издаваемые творимой сущностью. Иногда даже ощущать вкус. И лишь только после этого иллюзия будет создаться максимально детализированной. Чем больше подробностей маг заложит в иллюзию, тем больше она съедает гран маны. Соответственно, я даже не мог себе представить, сколько сожрало из моего источника создание дракона во всех его прелестях, где можно было рассмотреть каждую чешуйку на шкуре, наросты на голове, шипастый хвост, огромные крылья, острые как бритва когти, горящие глаза, полные ненависти. Каждая деталь была идеально проработана.

Откуда я это знал?

Если это было лишь плодом воображения — почему иллюзия поглотила столько сил?

А если нет…

Значит, я видел дракона раньше.

Или создавал его.

И если это так — то, что ещё скрывает моя память?

Гостиная погрузилась в тишину, нарушаемую лишь ровным дыханием спящей Эльзы. Я сидел в кресле, пальцы нервно постукивали по обложке книги. Теория — это хорошо, но практика была нужнее.

Решил начать с малого.

Сперва — камень. Простой, серый, чуть шероховатый, как те, что валяются под ногами на дороге. Сжал кулак и в ладони ощутил тяжесть. Работает. Разжал пальцы — булыжник лежал на ладони, холодный и настоящий.

Потом — кувшин.

Не просто абстрактный сосуд, а глиняный, потрескавшийся от времени, с ручкой, надломленной у основания. Внутри — вода. Холодная. Я опустил палец — и капли скатились по коже. Иллюзия? Но тогда почему я чувствую её?

Решился на глоток. Не должна же магия вредить своему создателю?

Вода оказалась чистой, без запаха, словно только что из родника. Как⁈ Это же просто образ, магия… или нет?

— Интересно, можно ли отравиться собственной иллюзией? — пробормотал я, размышляя, насколько глубоко зашёл мой эксперимент.

Развеял заклинание. Кувшин рассыпался, как песок, но на языке ещё оставался вкус воды.

Следующий шаг… Попробовать создать что-то живое? Не рано ли?

«Ха-ха… — мысленно рассмеялся я над своими сомнениями, — и это после дракона…»

Решил, пусть будет бабочка. Она маленькая, их все любят.

Закрыл глаза, представил: крылья — бархатные, с узором из чёрных кругов и изумрудных разводов. Усики — тонкие, дрожащие. Лапки — хрупкие, цепкие.

На ладони появилась бабочка.

Она дышала. Крылья чуть подрагивали, тельце изгибалось, будто проверяя новую форму. Я ощущал её вес — лёгкая, как пушинка.

— Лети… к Эльзе, — прошептал я.

Бабочка взмыла в воздух, порхая нервными рывками, словно сама не верила, что может летать. Подплыла к лицу спящей, коснулась носа лапками.

Эльза вздрогнула, открыла глаза и замерла.

— Тихо… — прошептала она, боясь спугнуть. — Прикажи ей сесть на мою ладонь.

Я кивнул.

Бабочка перепорхнула, опустилась на её пальцы. Эльза засмеялась — чисто, звонко, как ребёнок, впервые увидевший чудо.

И в этот момент за окном раздался визг, рык и грохот. Концентрация рухнула. Бабочка растаяла в воздухе, как дым.

Отложив книжки, я рванул к окну, чтобы посмотреть, что происходит за его пределами. Эльза также прильнула к стеклу чуть сбоку от меня.

А дело оказалось в том, что к поместью примчался огромный волк-оборотень. Ко входу его не пускала «братия» химер, созданная княгиней. Волк рычал, скалился, в то время как его окружила четвёрка крылатых химер, созданных на основе львов.

Это были крылатые исполины с гривами из стальных игл, каждая толщиной в палец. Их перепончатые крылья, напоминающие крылья гигантских летучих мышей, были слегка расправлены, готовые в любой момент поднять этих стражей в воздух. Лапы с когтями, способными распороть брюхо коню, сдирали дёрн, оставляя глубокие борозды в земле.

Таких красавцев я видел впервые. Отчего-то они не сопровождали нас во время поездки в столицу.

Сам же волк возвышался над землёй на добрые два метра. Его шкура переливалась всеми оттенками серого — от пепельного до почти чёрного. При движении по ней пробегали синеватые искры, словно под кожей пульсировала энергия грозы. Когда он повернул голову, луна осветила его морду — жёлтые глаза, горящие, как расплавленное золото, клыки длиной с мою ладонь, из пасти валил пар.

— Княгиня! — его рык был настолько мощным, что дрогнули стёкла в окнах. — Отзови своих кошаков! Не хочу драть твои творения!

Из чего я сделал вывод, что к нам пожаловал Резван Эраго, который планировал явиться к полуночи, но, видимо, смог добраться чуть раньше. Я открыл окно и, вспомнив наставление княгини про линии обороны (обращённые против магического и физического урона), предложил:

— Уважаемый Резван, извините, не знаю, как вас по отчеству… Может, смените ипостась на человеческую? Тогда вы перестанете представлять для химер угрозу, и они вас пропустят.

Резван резко повернул голову в мою сторону, склонив её чуть набок, и разглядывал меня жёлтыми глазами, светящимися во тьме. В них читалось не просто любопытство, а… оценка. Как будто он взвешивал меня на невидимых весах, определяя, стоит ли иметь со мной дело.

— А ты кто у нас будешь?

— Княжич Юрий Угаров. Наследник первой очереди Угаровых.

— Это тебя-то я обучать должен, княжич?

— Нет. Мою сестру — Эльзу Угарову, — я улыбнулся. — Но, если вы не против, я бы тоже поприсутствовал на занятиях. Для понимания сути магии. Любопытно.

Наступила пауза. Даже химеры, казалось, затаили дыхание. Затем Резван оскалился — его пасть раскрылась настолько, что я мог разглядеть розоватую гортань и ряды острых как бритва зубов.

— Отчего же противиться любознательным ученикам? — его голос внезапно стал почти… дружелюбным. — Я только «за». А сам-то зверушек отозвать не можешь? Раз назван наследником первой очереди, значит, должен иметь химеризм.

Волк оскалился.

— Химеризм имеется, — согласился я. — Но в здравом уме и доброй памяти до официальной передачи полномочий управлять ими я бы не стал вмешиваться в ментальную привязку создателя. Поэтому могу сам выйти и вас провести. Уж на меня-то они точно не должны так реагировать.

Львы переводили взгляды с меня на Резвана, следя за диалогом. Видя, что я настроен добродушно, они успокоились и перестали рычать. Резван, оценив метаморфозу зверушек, всё же решил послушаться моего совета.

Его шкура словно закипела, по телу пробежали волны мускулов, меняющих форму. Кости хрустели, суставы щёлкали, и за какие-то секунды перед нами стоял уже человек — высокий, с плечами кузнеца, седыми прядями в чёрных как смоль волосах и всё теми же жёлтыми глазами, которые теперь смотрели на меня с едва уловимой усмешкой.

Сменив ипостась, он в человеческом виде направился на крыльцо замка. И уже через несколько минут вошёл в гостиную, что говорило о том, что раньше он был частым гостем в нашем доме и прекрасно ориентировался в замке.

Резван оказался высоким массивным мужчиной, этаким исполином с плечами, как у горы. Тёмная борода, чёрные усы… В общем, классический «тёмный» тип. Вероятно, ближе к восточному варианту: заострённые черты лица, слегка раскосый разрез глаз. А уж мускулатуре позавидовали бы многие, но это и неудивительно — все обладающие двумя ипостасями всегда имели отличную физическую форму.

Сейчас Резван скалился белозубой улыбкой, разглядывая меня и свою будущую ученицу:

— Да неужто кровь Угаровых дала сбой? Надо же, все были нордическими блондинами, а вы темнее ночи.

— Всё когда-то происходит в первый раз, — улыбнулся я скупо. — Главное, что дар в наличии. И это дар Угаровых.

— Здесь и не поспоришь, молодой человек. Здесь и не поспоришь. Позвольте представиться: Резван Амир Эраго, чауш рода Эраго.

— Весьма приятно познакомиться, господин Резван. Меня вы уже знаете — я Юрий, а это моя сестра Эльза, княжна Угарова.

Эльза присела в книксене.

Я же поинтересовался:

— Господин Резван, подскажите: интересный титул вы назвали. Что означает «чауш»?

— Чауш — это наше местное название военачальника, главного в роду, — с гордостью пояснил гость.

Поблагодарив за разъяснения, я задумался. То есть Эраго прислали не абы кого в качестве учителя, они прислали главную боевую единицу клана для обучения Эльзы. Большей лояльности и представить сложно. С другой стороны, если смотреть через призму паранойи… Могли прислать и для того, чтобы оценить, какую опасность или силу Угаровы представляют с появлением двух наследников.

«Что-то я уподобляюсь княгине, ища подвох во всём, — мысленно усмехнулся я. — Но иначе сейчас нельзя. Нам надо выжить, используя все средства».

— Господин Резван, не хотите ли отужинать? — перешёл я к делу. — Предполагаю, путь во второй ипостаси отнял много сил.

— Не откажусь, Юрий, — гость кивнул и уселся в кресло. — Если вы не против, хотел бы пообщаться с будущей ученицей.

— Не против. Но с точки зрения этикета оставлять незамужнюю девицу наедине с эталоном мужской красоты было бы неосмотрительно, — улыбнулся я, заодно польстив ему.

— Интересно… — оценил он. — У вас были превосходные учителя ораторского искусства.

— Я передам им вашу похвалу, — моя улыбка стала шире. — Если позволите, разговор начнётся через несколько минут. Мне нужно обменяться парой фраз с сестрой.

Эльза переводила взгляд с меня на будущего учителя, не понимая, шутим мы или нет.

— Эльза, — кивнул я на выход.

Она поклонилась Резвану и последовала за мной.

— Что со мной может случиться в нашем доме? — удивилась она, едва мы вышли.

Я был уверен: Резван слышит нас — с его слухом оборотня это не составляло проблемы.

— Милая, тебе должно быть известно: незамужние девушки остаются с мужчинами только в компании старших родственников или компаньонок. Княгиня и Алексей заняты. Поэтому мы отправимся на кухню, распорядимся об ужине для гостя, а потом вернёмся. Я буду отсиживать второй номер, изучая книги, а вы общаться.

— Прости, я должна была подумать… — Эльза кивнула. — Но дело ведь не только в этикете, верно?

— Верно. Мы должны быть безупречны и перед светлыми, и перед тёмными. Любая случайность может уничтожить нашу репутацию и жизни. А враги постараются создать таких случайностей достаточно.

* * *

Распорядившись об ужине, я вернулся в гостиную, устроившись в углу с книгами, привезёнными княгиней. Страницы шелестели под пальцами, но взгляд то и дело скользил к Эльзе и Резвану. Я слушал. Вполуха — будто случайно, но на самом деле впитывая каждое слово.

Эльза сидела, слегка поджав ноги под собой, пальцы беспокойно теребили край домашнего платья. Резван развалился в кресле, но его поза была обманчиво расслабленной. Янтарные глаза не отрывались от неё. Иногда он постукивал указательным пальцем по подлокотнику, будто отмеряя ритм её мыслей.

Они обсуждали пробуждение дара, тактильные ощущения Эльзы и то, как она воспринимала свою силу. Мне, с учётом визуального аспекта, было несколько проще, я привык видеть силу (не то чтобы полностью, но всё же). Я видел её у себя внутри и видел при применении кем-то, однако просто протекающую в ком-либо энергию не различал. Это значило, что мне нужно развивать пассивную возможность, чтобы видеть, как готовится удар, а не постфактум во время активации способностей.

У Эльзы же оказалось иное восприятие. Она объясняла, что силы светлого спектра ощущает как прохладные, порой ледяные, а тёмного — как горячие. Чем мощнее техника, тем сильнее жар, вплоть до чувства, будто руки могут обгореть.

Резван внимательно слушал, затем улыбнулся:

— Поверь, быть энергомантом — не только поглощать и преобразовывать энергию. Мы сами рискуем пострадать от неё. У каждого мага есть предел резерва. Если перерасходовать или переполнить — произойдёт заледенение или сгорание магической структуры. То, что ты описываешь, — предупреждение о заполнении.

Эльза втянула воздух, её пальцы впились в ткань дивана.

— Значит… мне нужно сбрасывать энергию?

— Именно. Мы не батарейки, мы — преобразователи, — он усмехнулся, но в глазах не было веселья. — Но есть и минус. Постоянный голод. Не зря же нас за глаза называют энергетическими вампирами. Мы чувствуем «голод» всегда. Когда натренируешься, постоянный «голод» притупится, и ты сможешь его контролировать.

— Поэтому вы согласились на поздний ужин? — бесхитростно и дотошно уточнила Эльза.

— Да, совершив замену одного источника энергии другим. Придя в дом друзей, я не могу поглощать энергию их заклинаний для подпитки. Это снижение обороноспособности. Этого мы себе позволить не можем. Прийти, допустим, в Орден и подпитаться их благословениями — можем. А к другу — нет.

— Вы упомянули про Орден… Неужели все энергоманты могут поглощать оба вида энергии? — удивилась Эльза.

— Не все. Далеко не все. У нас с тобой редкий дар — два ярких спектра. Обычно, если маг связан с одним спектром, другой для него разрушителен. Так что ты — счастливица. Проблем с утолением голода не будет. Будут лишь от переполнения источника. Раньше энергоманты во время крайнего «голода» могли «выпить» даже эмоции. Поэтому наш дар отнесли к тёмным искусствам.

Я вспомнил нападение светлых и их благословения. Эльза покосилась на меня, словно спрашивая, можно ли рассказать о преобразовании энергии. Я кивнул.

— Однажды я поглотила светлое благословение и превратила его… в лечение. Вернее, в реакцию на интоксикацию. Сымитировала отравление и заставила виверн… чихать и… — она покраснела, — извините, диарея вышла. У всадников тоже.

Резван громко рассмеялся:

— О-о, девочка, учить тебя — удовольствие! Светлым по светлому ударить, да так, чтобы щиты пропустили… Это же гениально!

— Это была идея Юрия, — смутилась Эльза.

Оборотень повернулся ко мне, подмигнув:

— Юрий, вам обязательно надо бывать на занятиях. Думаю, у вас найдётся ещё множество идей для сестры.

На самом деле я действительно хотел ходить на занятия к сестре ещё и потому, что меня заинтересовал принцип преобразования одной энергии в другую и придания им различной формы. Если уж ничего подобного я не нашёл в магии иллюзий, которую хотелось бы использовать для лепки собственного тела и собственных образов, то нужно было хотя бы по крупицам, по аналогиям собирать нечто подобное из других магий. В этом вопросе энергомантия мне просто-таки была необходима.

Кивнув ему, я сказал:

— Постараюсь присутствовать, но у меня будет несколько отличная от Эльзы программа обучения. Поэтому с большим желанием я бы хотел изучать всё вместе с ней, но иногда вынужден буду присутствовать на собственных занятиях.

В этот момент в гостиную вошла княгиня. Причём Елизавета Ольгердовна, услышав, видимо, хохот, появилась с улыбкой на лице, что случалось с ней не часто.

— Резван, мальчик мой, как ты изменился! Не могу сказать, что в худшую сторону. Прекрасно выглядишь. Не обзавёлся собственными щенками? — княгиня даже обнялась с гостем. Впервые видел у неё выражение столь тёплых эмоций.

— Нет, Елизавета Ольгердовна, вы же знаете наши законы, — улыбнулся Резван, но глаза его оставались серьёзными. — Зато я познакомился с вашими и, признаться, приятно впечатлён.

В глазах княгини зажглись искорки гордости за то, что мы не посрамили честь рода при знакомстве с, видимо, дорогим ей человеком.

— Резван был другом моего сына, — сказала она. — Не сказать, чтобы наставником, но по борделям поводил его изрядно, — рассмеялась княгиня.

Резван же даже не смутился, собственно, как и я. А вот щёки Эльзы слегка заалели.

— Ты с дальней дороги, может быть, хочешь перекусить?

— Княжич уже озаботился этим вопросом, — ответил Резван. — Могу ли я поговорить с вами лично?

— Да конечно. Пойдём со мной в кабинет.

Я не стал им мешать и напрашиваться на беседу. Всё-таки нужно было знать меру — где, когда и с кем беседовать.

В это же время, когда княгиня ушла с Резваном, в гостиную вошёл Алексей. Был он премного задумчив, однако же его насторожённость и некое пренебрежение в отношении меня сменились на сдержанную вежливость.

— Алексей, могу ли я к вам обратиться с личной просьбой? — спросил я у Угарова-интуита.

— Да конечно, княжич, — кивнул Алексей.

Он подошёл ко мне, присаживаясь на диванчик, где я сидел, весь обложенный книгами.

— Что изучаете? Магию иллюзий?

— Эти учебники стараниями княгини попали ко мне из Гильдии Магов. Но пока ничего стоящего лично для себя я не обнаружил. Уж я-то точно не собираюсь устраивать фейерверки на потеху публики. Мне нужна совершенно иная магия — боевая. Здесь же таковая описана лишь в контексте того, что это ересь, распространённая на юге и востоке. А на землях Ордена такие вещи исконно были запрещены, ибо относились к тёмному спектру.

— Знаете, — вдруг задумался Алексей, — мне кажется, я смогу найти для вас кое-что интересное.

— Откуда? — удивился я.

— Когда мы осматривали арендованную квартиру лекаря, приходящего к вам, я заметил там одну книгу на столе среди пачки других. Она была достаточно тонкой по сравнению с остальными фолиантами и, кажется, называлась «Магия кошмаров». Я возьму её для вас. Возможно, там вы сможете найти нечто более предметное. А возможно, я не прав, и это лишь совпадение.

— Я был бы вам премного благодарен, Алексей, — кивнул я, оценив шаг, сделанный мне навстречу.

— Но о чём вы хотели попросить? — снова вернулся к первоначальной теме разговора интуит.

— Да, собственно, вопросов у меня два. Первый — не могли бы мы с вами позаниматься не только с точки зрения физических кондиций, но и с точки зрения понимания моих возможностей с нынешними ограничениями? — я указал на ногу.

— А как же рука? — задал встречный вопрос Алексей.

— Руке уже лучше, но она пока ещё слаба. Её тоже нужно разрабатывать.

— Это радует, — согласился Алексей. — Тогда предлагаю начать завтра… ну, практически завтра. Предполагаю, что день у вас и так расписан, поэтому постараемся ближе к вечеру провести нашу тренировку или хотя бы анализ вашего состояния.

— Благодарю.

— А что за второй вопрос? — снова с любопытством посмотрел на меня Угаров.

— Второй вопрос касается вида магии иллюзий, который нашёлся у меня. Как бы узнать информацию об иллюзионистах империи или, может быть, приграничных родов соседних стран, где когда-либо бывали архимаги? Самые обычные, слабые рода вряд ли подойдут — здесь должна была пробудиться сильная кровь, чтобы я мог творить такое. Правда, с риском для жизни, но это не важно — прорывы в рангах владения всегда идут рука об руку с риском. Сможете отыскать нечто подобное?

Алексей улыбнулся.

— Вы знаете, княгиня уже дала подобное задание, поэтому я уже в процессе его выполнения. По имперским родам всего два подходят под такие требования. А вот по заграничным придётся ещё поискать, всё-таки граничим мы не с одним, не с двумя и далеко не с пятью государствами. И во всех них получить доступ к такого рода информации не выйдет. Разве что через дипломатическое ведомство, они чуть более осведомлены во внутренних кухнях соседних стран. Но в дипмиссии сейчас сугубо светлый спектр царит, и они не спешат открывать рты и делиться информацией. Однако же я ищу, с какой стороны к ним подобраться.

— Благодарю, — искренне признался я. — А что по двум родам, которые в империи?

— Мог бы, конечно, пересказать, но полные выкладки я уже передал княгине. Можете ещё у неё взять, ознакомиться.

— Благодарю, Алексей. Пока у меня вопросов больше нет. Буду дальше сидеть, разбираться с тем бредом, который культивируется у нас под видом магии иллюзий.

— Вы так уверены, что это бред? — в этот раз в голосе мага не было насмешки, скорее, недоверие.

— К сожалению, да. Даже моего понимания хватает для того, чтобы уяснить, что в данном случае магия подаётся чересчур однобоко.

— Что ж, не буду отвлекать, княжич. Доброй ночи, — попрощался со мной Алексей.

Мы с Эльзой отправились по спальням, надеясь отдохнуть. Проводив Эльзу до двери её комнаты, я уж было отправился к себе, как вдруг пространство передо дверью моей комнаты замерцало серебристыми изломами, и начала формироваться проекция горга.

Глава 13

Более красноречивого приглашения прийти в гости и придумать сложно. Присмотревшись, я разглядел чуть сбоку от двери в мою комнату сидящего паучка, того же, который до этого будил меня по утрам. Я склонился над ним и попытался объяснить едва ли не на пальцах:

— Мне необходимо спуститься вниз. Проведи меня к алтарю рода. Мне нужно туда срочно.

Паучок задумался едва ли не на полминуты. Скорее всего, он спрашивал разрешения у хозяйки. И, видимо, получив оное, шустро поцокал по паркету своими лапками. Я за ним едва поспевал. Сообразив, что он перемещается слишком быстро, паучок притормозил.

Далее мы проследовали тайными ходами, которыми был пронизан весь замок.

«Нужно будет запросить у княгини план какой-нибудь, а то так однажды заплутаю, и никто меня не найдёт. Стану прекрасным привидением вместо княжича», — размышлял я по дороге вниз. Конечно, что такое вряд ли может произойти… Ну, а вдруг?

Спустились мы минут за пятнадцать. В зале сегодня было не столь светло и ярко, как при нашем приобщении к роду. Часть свечей в люстрах были затушены. Однако же клетки с животными были на месте. Некоторые всё также бесновались, кое-кто безучастно сидел, уткнувшись взглядом в стену. Лишь горг пододвинулся ближе к выходу, ожидая меня. Он лежал, уложив морду на сложенные передние лапы — задних я не видел, они терялись во мраке.

Стоило мне подойти, он посмотрел на меня прямым взглядом, в котором читалось так много разных чувств и эмоций, что я даже опешил:

— Ну, здравствуй, дружище, — обратился я к нему. — Уж извини, пару дней выдались суматошными, не навещал тебя. Не знаю, являешься ли ты олицетворением того создания, которое взяло меня под покровительство рода, или же просто выбрал меня в качестве друга, но прости, что не заходил.

Я попытался присесть перед ним на корточки, но с учётом не особо гнущейся ноги это был сложный номер. Поэтому я уселся прямо на задницу, подогнув одну ногу под себя, а другую выпрямив. Он заметил мои попытки умоститься перед ним и даже, кажется, понял, что со мной не так.

— Ну, рассказывай, зачем звал?

Я смотрел на животное и не мог понять, что же не так. Во взгляде его была такая безнадёга, смешанная с решимостью, как будто бы он сейчас добровольно собирался идти на смерть. Я показал ему руки, свободные от всевозможного оружия или чего-либо угрожающего, и спросил:

— Дружище, можно… я к тебе прикоснусь?

Пронзительный взгляд был мне ответом. А затем — я могу поклясться! — горг кивнул.

«Нихрена ж себе! Нет, я, конечно, подозревал, что он — разумное создание, но не до такой же степени…»

Ответом мне была кривая ухмылка, как будто бы он слышал меня. Ну, либо у меня было настолько ошарашенно-живописное выражение лица, что его можно было прочитать без всяких ментальных способностей.

Я осторожно положил ладонь ему на голову.

Но стоило мне к нему прикоснуться, как тело тут же пронзила боль. Перед глазами мелькали картины — самые разные. Картины его семьи, где один за другим погибали детёныши. Как убили его родителей охотники. Как разобрали щенками его братьев и сестёр. Как он один скитался, убивал. Как пытался найти подобных себе, чтобы завести семью.

Картинок было так много, и они были столь разными, что я полностью утонул в его жизни, мыслях и чувствах. В них он взрослел, становился крупнее, осознаннее. У него, кроме жажды выжить, появились другие потребности. Жажда познания. Он изучал растения — принюхивался к ним, пробовал. Наблюдал за животными. Убивал тех, кто убивает ради удовольствия, а не для пропитания.

Я просматривал историю жизни и становления разумного существа и не мог понять — как же так? Как в тело животного смогли замкнуть разум и сознание?

«Боги, за что же так с ним? Или это какая-то новая ступень эволюции?»

Одним из последних образов горг показал встречу с неким существом в балахоне, у которого не было ни рук, ни ног. Из-под балахона лишь вихрились серебристые искры. И это существо ударило в горга молнией — молнией, не похожей на магию или оружие. Она не оставила на теле ни единого следа: ни дыры, ни раны. Из чего горг сделал вывод, что враг промахнулся. Но от незнакомца исходили такая мощь и такой ужас, что горг бежал несколько дней без передышки. Бежал так далеко, как никогда в жизни, чтобы больше не встречаться с этим созданием.

И вот он начал слабеть. День ото дня. Пока его не схватили люди. Это случилось очень давно, многие годы назад. Его перепродавали несколько раз, пока он не попал к княгине. Так горг оказался в этом тёмном подземелье, с тех пор не видя солнца и неба. Он пытался достучаться до княгини, поговорить с ней, но она его не слышала. Она использовала его кровь и образцы тканей для создания улучшенных химер. Но она его не слышала.

А я, твою мать, слышал. Я видел историю существа, которого вот уже полсотни лет держали взаперти. Полсотни лет не просто рабства и экспериментов. Полсотни лет медленного угасания в одиночестве.

Я смотрел на это создание, а оно отвечало мне прямым, спокойным взглядом, будто говорило: его время пришло, оно на исходе. И он хотел бы провести свои последние минуты рядом с существом, которое хотя бы считает его за равного, понимает его и может разделить с ним этот момент угасания.

— Твою мать! Неужто ничего нельзя сделать? Погоди, дружище, я позову лекаря! Моя сестра… Пусть не по крови, но по клятве. Она — лекарь. Она поможет тебе. Мы освободим тебя. Ты снова получишь свободу, увидишь солнце! Тебе не придётся быть здесь!

Я смотрел на него и обещал, обещал, обещал. Хотел сорваться, побежать за Эльзой, но понимал, последние мгновения уже на пороге, а до Эльзы бежать долгих пятнадцать-двадцать минут. Будить её, возвращаться обратно… Он мог не дождаться моего возвращения. А бросить умирать его одного…

Трясущимися руками я возился с запором, пытаясь открыть клетку. Там был замок. В растерянности я принялся искать хоть что-то, чем можно было бы его сломать, но ничего не было. Ни ключей на столе, ни рядом. Тогда я просто вцепился в прутья решётки и всеми силами захотел, чтобы их не было.

Руки обожгло неимоверной болью такой силы, что слёзы выступили на глазах. Я прикусил губу, сдерживая стон. Кажется, прикусил до крови, капли упали на тело горга, ему на морду. Он слизнул их, и мне показалось, что даже улыбнулся.

Нас больше не разделяли прутья решётки. Хотя бы в этот момент, перед смертью, он был не один. Рядом с ним маячил призрак свободы. Горг улыбнулся. Правда, выглядело это так, будто он просто оскалил свои огромные саблезубые клыки в мою сторону. Только я понимал, он не сделает мне ничего. Это была его последняя улыбка.

В следующее мгновение я даже не понял, что произошло. Зверь резко перевернулся на спину и огромными когтями — как у кошки или тигра — вскрыл себе гортань и место под челюстью, вырвав оттуда кристалл, пульсирующий серебристой энергией, размером с мой указательный палец.

Не раздумывая, он вогнал кристалл мне в колено, находившееся прямо напротив его морды. Я почувствовал дикую боль и одновременно увидел, как жизнь окончательно покидает его тело.

Кристалл, воткнутый в больное колено, начал рассасываться, будто некий грибок или серебристая плёнка всасывалась в меня, растекаясь одновременно по телу внутри и снаружи. Я завыл. Завыл в унисон с последним воем горга.

Я держал его голову и одновременно корчился от боли. Боль была такая, что в какой-то момент, взглянув в застывшие глаза разумного создания — этого существа, решившего пожертвовать своими последними минутами жизни — я отключился.

* * *

Елизавета Ольгердовна разговаривала с другом сына — очень уж давно она не видела Резвана Эраго. Последний раз он стоял на пороге её дома, когда принёс весть о смерти её внучки. Николай тогда остался на военной кампании, а княгине было не до церемоний. Единственным, кто решился сообщить эту новость «бешеной суке Угаровой», был высший оборотень и по совместительству энергомант Эраго.

Сейчас они беседовали, как старые добрые приятели. После определённого возраста все разницы в годах стираются, и теперь хоть столетний, хоть семидесятилетний маг смотрели с одинаковой усмешкой на происходящее вокруг.

Княгиня, обхватив руками фарфоровую чашку с чаем, первая нарушила тишину:

— Резван, благодарю тебя, что так быстро откликнулся на мою просьбу, — её пальцы не дрожали, создавая обманчивое впечатление спокойствия. — Ты знаешь, насколько для меня важно уберечь родную кровь.

Оборотень, сидевший напротив, медленно провёл ладонью по своей коротко стриженной бороде, прежде чем ответить:

— Знаю, княгиня, знаю. И после всех ваших потерь я просто не мог не отреагировать, — его жёлтые глаза сузились, вспоминая: — Мы хорошо дружили с Николаем, а Вику… я любил как собственную дочь.

— Что правда, то правда, — княгиня кивнула, её единственный глаз затуманился воспоминаниями. Пальцы невольно сжали ручку чашки так, что побелели костяшки пальцев. — Разбаловали вы её тогда сверх меры.

Резван откинулся на спинку стула, скрестив мощные руки на груди:

— Девушки и женщины созданы для того, чтобы их любили и баловали. А не для того, чтобы идти и утопать по колено в крови на поле боя, — его голос дрогнул, и он резко встал, подойдя к камину, будто пытаясь скрыть эмоции. — Однако же история вновь циклична… и у вас снова девушка в наследниках.

— Девушка… — княгиня провела рукой по лицу, словно стирая усталость. — Однако же есть и наследник.

Оборотень резко обернулся, его движения были стремительными, как у хищника:

— Простите мою неучтивость… — он сделал паузу, сжимая и разжимая кулаки. — Вы же знаете, я всегда был откровенен с вами.

— Говори, чауш, говори, — княгиня нахмурилась, её ногти впились в подлокотники кресла. — Ты знаешь, я ценю честность, высказанную в лицо.

Резван шагнул вперёд, его тень накрыла княгиню:

— Я видел вашего внука. Он хорош в разговорах, может быть, хорош магически… но у него проблема с телом, которую не решит ни один лекарь.

— Ты про ногу? — голос Елизаветы Ольгердовны стал опасным, как скрежет стали.

— И про неё в том числе, — оборотень показал клыки в подобии улыбки. — Как мальчик выжил — не представляю. Но хорошим бойцом ему не стать никогда. Как он может вести за собой полки химер?

Княгиня резко встала, её плащ взметнулся, как крылья химеры:

— Ох, Резван, ты ошибаешься в роли химеролога! — её рука описала резкую дугу в воздухе. — Мы не ведём полки в бой лично! Это лишь я прослыла сумасшедшей сукой, потому что любила возглавлять атаки на своей Ваське. А внучка… — голос сорвался, — была вся в меня… Но даже так она погибла-то в тылу, во время бомбёжки госпиталя.

Резван, склонив голову, сделал шаг назад:

— Согласен. И всё же… — его пальцы нервно барабанили по рукояти кинжала. — Вы понимаете, какая судьба его ждёт? Эти повреждения магической структуры… вдруг они передадутся дальше?

— Это приобретённое! — княгиня ударила кулаком по столу, заставив подпрыгнуть чашки. — Не ищи проблему там, где её нет! В крайнем случае я проведу манипуляции, у Юрия будет здоровая конечность!

Оборотень резко схватил княгиню за запястье, но тут же отпустил, осознав свою дерзость:

— Конечность не нога человека! — его голос стал хриплым. — Даже если мы найдём мага, у которого ампутируем ногу, чтобы прирастить Юрию… но это будет не то. Да, он станет очередным вашим шедевром, но природа… природа сама уравнивает шансы, создавая по ей одной ведомой программе свои творения.

Княгиня отступила к окну, присаживаясь на подоконник:

— Резван, ты же знаешь, — её шёпот был опаснее крика, — наша сила всегда требует плату. Большая сила — большие обязательства — высокая цена.

— Знаю, — он провёл ладонью по лицу. — Именно поэтому не завожу детей. Но называть «ценой» приобретённое повреждение… — его голос прервался, когда он увидел, как княгиня вдруг замерла.

Елизавета Ольгердовна взмахнула рукой, прервав его. Её глаз цвета штормового неба помутнел, покрылся белёсой плёнкой. Зрачок дёргался, будто она что-то просматривала — имея ментальную связь с созданиями, она вполне могла сейчас видеть их глазами.

Чем дольше длилось это состояние, тем мрачнее становилось её лицо. Вдруг её рот приоткрылся в немом крике. Княгиня вцепилась в дубовый подоконник, подавшись вперёд, будто пытаясь разглядеть что-то важное… а затем завыла по-звериному, отчего у Резвана по спине побежали мурашки.

Княгиня соскользнула с подоконника, её взгляд прояснился. Она только успела крикнуть:

— Резван, за мной!

Оборотень не успел и глазом моргнуть. Княгиня, словно дикая кошка, начала нажимать рычаги на стеллаже с книгами за её спиной. Деревянная конструкция с глухим скрипом отъехала в сторону, открывая спуск к массивной каменной арке, ведущую в тайные переходы замка.

Резвану не нужно было повторять дважды. Когда княгиня Угарова просила таким голосом, возражать не следовало. Они рванули вместе, и, глядя на её стремительные движения, оборотень не поверил бы, что у этой женщины проблемы с ногой. Столетняя старуха-химеролог, которую давно списали со счетов, развила такую скорость, что даже высшему оборотню было тяжело за ней угнаться.

Они слетели на три этажа вниз — к самому сердцу замка Угаровых, к родовому алтарю. Однако самого Резвана в зал не пустили. Он мог лишь наблюдать от входа, как княгиня с отчаянием рванула внутрь и попыталась вытащить внука из-под огромной туши горга — той самой саблезубой твари, что пятьдесят лет назад стала материалом для её экспериментов.

— Чёрт! Ну же! Давай! — её хриплый голос эхом разносился под сводами каменной пещеры.

Она рычала, ругалась на чём свет стоит, с нечеловеческой силой пытаясь высвободить внука. Наконец, ей это удалось.

Княгиня мимоходом отметила, что он весь залит кровью, и, тяжело дыша, потащила его волоком к выходу.

— Резван, наверх! — крикнула она, переваливая окровавленное тело в мощные руки оборотня.

Началась бешеная гонка по переходам. Резван чувствовал, как парня трясёт. По его телу то и дело пробегали волны трансформации, словно у оборотня перед первым превращением. Но Юрий не был оборотнем, Резван почувствовал бы это сразу по запаху, по энергетическому отпечатку. Здесь было что-то другое, что-то необъяснимое…

Обратно они добежали почти с той же скоростью. Ввалившись в кабинет, Резван уложил парня на кожаную тахту и принялся снимать с него одежду, ища раны. Но, к его удивлению, кровь оказалась не Юрия, она принадлежала горгу. Единственное повреждение — едва заметный шрамик на губе, хотя Резван мог поклясться, что раньше рана выглядела куда серьёзнее.

Тогда он принялся осматривать тело внимательнее и тут обратил внимание на ногу княжича.

Волны трансформации расходились именно от неё. От колена во все стороны змеились серебристо-чёрные прожилки, словно ядовитые корни, проникающие в мышцы, кости, кровь. Вырвать это было невозможно — разве что ампутировать. Но когда Резван сорвал с парня брюки, он увидел, что верхние «щупальца» уже добрались до живота и груди.

Княгиня смотрела ошарашенно:

— Скажи мне, что это… Он же его не убил? Не укусил?

— Нет, физически парень, думаю, цел, — пробормотал Резван. — Но что за дрянь по нему распространяется… я не знаю. В замке есть лекари?

— Лемонс прибудет завтра. Есть только Эльза, но она не обучена, — с сомнением ответила Елизавета Ольгердовна.

— Зовите! Это лучше, чем ничего.

Взгляд княгини затуманился, видимо, она отдавала приказ химере спешно разбудить внучку.

Эльза появилась буквально через пять минут, заспанная, в ночной сорочке, кутаясь в домашний халат. Увидев брата, она рванула к нему и тут же начала диагностику, водя руками над его телом. Через две минуты с закрытыми глазами, с испариной на лбу она повернулась с ошарашенным выражением:

— Он… здоров. Но внутри него происходят изменения, неподвластные мне. Я не понимаю… Это не яд. Это… — она замялась, — будто что-то сильное и разумное пытается слиться с ним. Это… это как химеризм. Или как вы это называете?

Княгиня отодвинула всех и сняла чёрную повязку с лица. Обычно скрытый глаз давал ей возможность видеть совместимость энергий при создании химер. Сейчас она видела то, о чём говорила внучка: две энергии сплетались в единую вязь, усиливая друг друга, становясь частями целого.

Но результат этого слияния не смог бы предсказать никто.

Глава 14

Знаете фразу: «Если вы проснулись и у вас что-то болит, значит, вы ещё живы»? В соответствии с этой мудростью я был живее всех живых, болела каждая клеточка моего тела. Продрав глаза, я тут же зажмурился: мир вокруг был настолько ярким и чётким, что я мог разглядеть мельчайшую муху на светильнике в дальнем углу комнаты. Причём этот угол тонул в полумраке, светильники-то днём не горели.

С несвойственной мне ранее остротой зрения я разглядел и паука, который обычно будил меня по утрам. Теперь он сидел смирно на полу, наблюдая за моим пробуждением. Стало понятно, почему его считали химерой. У создания были миниатюрные крылышки, очень похожие на стрекозиные. Как он ими пользовался — загадка, но факт оставался фактом. А ещё у него имелся небольшой хоботок, как у кровососущего комара, что вызывало закономерные вопросы о его биологической природе.

Но обострилось не только зрение. Слух стал настолько чутким, что я различал, как при дыхании паучка стучат друг о друга хитиновые пластины его тела. Этот тишайший перестук в обычной жизни было невозможно услышать. Так же отчётливо доносился и тихий разговор за окном, Эльза с Резваном обсуждали тренировки. Он проецировал энергию, а она поочерёдно поглощала то светлую, то тёмную, преобразуя её по команде учителя.

«Значит, время уже к обеду, раз занятия с Кондратием Ивановичем уже завершились», — мысленно дал я себе затрещину. Пропустить утреннее занятие с Брылевым — так себе начало для установления хороших взаимоотношений с преподавателем. Но почему меня не разбудили? Этот вопрос так и остался без ответа.

Вскочив с кровати, я едва ли не трусцой добежал до душа. Ледяные струи смыли остатки сна, и я уже собирался выйти, когда замер перед зеркалом. Что-то было не так, и это бросалось в глаза сразу.

Помня свой прежний облик, я теперь видел перемены.

Глаза: один остался цвета штормового неба — наследие рода Угаровых, а второй слегка пожелтел. При моргании в нём мелькал вертикальный зрачок, но стоило присмотреться, и он вновь становился обычным, человеческим.

Мускулатура стала более упругой, пластичной, не перекачанной, как у Резвана, а просто спортивной, как у юноши, не чурающегося тренировок.

Я медленно опустил взгляд с зеркала на своё колено. Память услужливо подкидывала обрывки прошлой ночи: зов горга, его последние минуты, тот странный кристалл, который он вогнал мне в ногу… Осмотрев колено, я с удивлением обнаружил, что рана полностью зажила. Более того, в ванную я бежал легко, почти не чувствуя привычной боли. Колено ещё не совсем пришло в норму, но ситуация была в разы лучше, чем в первые дни моего появления здесь. И рука, и нога теперь оценивались на «четыре с минусом», разрабатывать их ещё предстояло, но хотя бы движения больше не причиняли мучений.

«Интересно…» — осознание перемен медленно накрывало меня. Улучшенное зрение, обострённый слух, координация, мускулатура — всё это было подарком умирающего горга. Но что именно он мне передал? И что это за кристалл оказался? Нужно срочно поговорить с княгиней.

Быстро переодевшись, я направился вниз. Теперь путь в гостиную занимал куда меньше времени, я почти прыгал по ступеням, чем явно смутил паука, привыкшего к моей обычной, размеренной походке. Обогнав его на одном из поворотов, я влетел в гостиную.

В гостиной, откинувшись в кресле у камина, сидела княгиня. Рядом с ней расположился незнакомый мне молодой человек — стройный мужчина высокого роста с атлетичным телосложением. Его волосы отливали медным блеском, а в левом ухе сверкала рубиновая серьга. Когда я присмотрелся, то заметил, как вокруг него бурлит алыми всполохами аура. С запозданием пришло понимание — передо мной маг крови.

Прервав их разговор своим появлением, я увидел, как бабушка резко подняла голову, а затем её лицо озарила искренняя радостная улыбка. Она даже слегка приподнялась с кресла, жестом приглашая меня подойти ближе.

— Кемаль, позволь тебе представить моего внука — княжича Юрия Угарова, — представила меня бабушка, гордо расправив плечи.

Я склонил голову в почтительном поклоне, внимательно изучая гостя. Его карие глаза с хищным блеском оценивающе скользнули по мне, задерживаясь на изменённом глазу и мускулатуре.

— Юра, это Кемаль Каюмов, магистр магии крови из рода Каюмовых, — продолжила княгиня, её единственный глаз при этом внимательно следил за нашей реакцией друг на друга.

Каюмовы… Насколько я помнил, этот род действительно относился к числу наших верных союзников.

— Рад знакомству, господин Кемаль, — снова склонил я голову, на этот раз чуть менее официально.

— И я рад знакомству, Юрий, — ответил маг крови, его губы растянулись в дружелюбной ухмылке, обнажив белоснежные зубы. Он сделал изящный жест рукой в сторону свободного дивана. — Присоединитесь к нашей беседе?

— Буду только рад, — кивнул я, направляясь к указанному месту.

Присев на бархатный диванчик, я потянулся к хрустальному графину и налил себе стакан воды. На резном кофейном столике перед нами были расставлены изысканные закуски и разнообразные напитки — от крепкого коньяка до лёгких фруктовых ликёров.

— Хороший выбор, — усмехнулся Кемаль, его пальцы невольно поиграли с бокалом с тёмно-красным вином, когда он заметил мой выбор воды вместо алкоголя. В его голосе звучала лёгкая насмешка, но без злобы.

— В здоровом теле — здоровый дух, — неожиданно для себя самого выдал я расхожую аксиому, слегка пожав плечами. — Вода в данном случае лучше всего поддерживает баланс в организме.

— Смотря, когда, и смотря, кому, — загадочно улыбнулся господин Кемаль, намеренно делая глоток своего вина. Его глаза сверкнули алым, словно на мгновение отражая цвет напитка. Но тут же он вернулся к прерванному разговору с княгиней, слегка наклонившись в её сторону в позе внимательного собеседника.

Что-то мне подсказывало, что в бокале господина Кемаля было не вино.

— Что же касается Иллюмовых и Миражевых… — Кемаль Каюмов медленно провел пальцами по борту своего бокала, оставляя мокрый след на хрустале. Его рубиновая серьга вспыхнула в свете луча солнца, когда он наклонил голову в почтительном поклоне. — Мы постараемся выполнить вашу просьбу, княгиня. Но… — он сделал многозначительную паузу, его пальцы замерли в воздухе, словно рисуя невидимые символы. — Это будет не быстро. Вы сами знаете, насколько сильно нас опасаются, насколько сильно нас сторонятся. Достать образцы в такой ситуации проблематично.

Я сидел, слегка откинувшись на спинку дивана, и вдруг осознал, о чём шла речь. Мои пальцы непроизвольно сжали подлокотники, когда до меня дошло значение этих фамилий — они слишком явно напоминали вид магии, практикуемый в этих родах. Бабушка пыталась найти моих родственников по отцу. Логично — нужно было знать, кого опасаться. И кто, как не маги крови, могли помочь в этом деликатном вопросе?

Княгиня, сидевшая напротив, слегка поджала губы. Её единственный глаз сузился, когда она перевела взгляд с Кемаля на меня, будто оценивая мою реакцию. Её пальцы задумчиво поглаживали клюв горгульи на рукояти трости.

Другая проблема заставила меня напрячься. Я вовсе не горел желанием предоставлять кому-либо образцы своей крови. Какая-то внутренняя тревога шептала, что маг крови с одной-единственной каплей может натворить таких «чудес», что мало не покажется. Вплоть до управления телом, дистанционного проклятия или даже смерти.

«С Каюмовыми нам нужно не просто дружить… — пронеслось у меня в голове, пока я наблюдал, как Кемаль грациозным движением поправляет манжеты рубашки. — А иметь самые тесные кровные связи».

Эта мысль заставила меня задуматься. Возможно, стоило обсудить с бабушкой брачный союз? Хотя сначала следовало разобраться с местными семейными законами…

Обсудив вопрос с двумя родами, Кемаль Каюмов встал, совершив изысканный поклон.

— До следующей встречи, княгиня. Княжич, — его глаза на мгновение вспыхнули алым, когда он взглянул на меня перед тем, как развернуться и выйти из зала.

Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, и в гостиной воцарилась тишина. Я почувствовал, как бабушка устремила на меня пристальный взгляд. Время лёгкого допроса настало — или, вернее, время утоления её любопытства, хотя первый вариант был явно ближе к истине. Её пальцы принялись выбивать нетерпеливую дробь по ручке кресла, а брови угрожающе поползли вверх, требуя объяснений.

— Отдельно мы ещё обсудим, — она внезапно наклонилась ко мне, её тень накрыла меня целиком, — каким образом ты смог достать горга из закрытой клетки, ключи от которой хранятся у меня лично!

— Хотелось бы и мне знать… — пробормотал я, потирая виски. В тот момент я действительно действовал на автомате — просто захотел, чтобы прутья исчезли, и они… исчезли. Что теперь с той клеткой — большой вопрос. Как и с телом горга. Его стоило похоронить с почестями, как разумное существо, пожертвовавшее собой ради меня.

Княгиня внезапно замолчала, её трость замерла в воздухе. Она медленно склонилась надо мной, её лицо теперь было всего в нескольких сантиметрах от моего.

— Ты мне хоть скажи, оно того стоило? Весь этот риск и потери? Стоило ли это результата?

Трость снова застучала по мрамору, каждый удар отдавался в моих височных костях — новообретённый острый слух превращал это в пытку.

Я глубоко вдохнул и неожиданно парировал:

— А вы ничего не заметили, когда я вошёл?

Княгиня замерла на полуслове. Ее трость застыла в воздухе, как заколдованная. Глаз расширился, бровь медленно поползла вверх. В комнате воцарилась тишина, настолько глубокая, что стало слышно, как где-то за окном скребется ветка о камень.

Я медленно поднялся с дивана, слегка покачиваясь на ослабленных ногах, но с неожиданной грацией протянул руку бабушке — изящным жестом, словно приглашая её на бал. Княгиня замерла на мгновение, её единственный глаз расширился от удивления, прежде чем она неуверенно отставила трость в сторону и положила свою морщинистую ладонь в мою.

— Позвольте, Ваше Сиятельство, — прошептал я, мягко, но уверенно помогая ей подняться. Как только она встала, я легко поднял её в воздух, закружив в импровизированном вальсе. Княгиня оказалась удивительно лёгкой — не потому, что была хрупкой (её плотное телосложение говорило об обратном), а потому что мои руки теперь обладали невероятной силой.

— Юра! Что ты…— её возмущённый возглас потонул в смехе, когда я ловко перехватил её за талию, уверенно ведя по комнате. Мои ноги, ещё недавно едва державшие меня, теперь двигались с непривычной плавностью. Я даже позволил себе небольшой пируэт, прежде чем аккуратно поставить княгиню обратно у диванчика.

Сделав театральный поклон, одна рука за спиной, другая изящно вытянута вперёд, я поднял взгляд, встречая её потрясённое выражение лица.

— Но… как? — вырвалось у княгини.

— Не знаю, — честно ответил я, выпрямляясь. Моя рука непроизвольно потянулась к колену, где всё ещё ощущалось странное тепло. — Но тот горг… Он был разумным существом. Пятьдесят лет в вашей клетке отдававший кровь для ваших химер… — Я замолчал, чувствуя, как сжимается горло. — Он умирал в неволе и при этом подарил мне самое ценное, что у него было — свою сущность. Я ещё не знаю всех возможностей, но уже за это… — мои пальцы сжались в кулаки, — я должен отблагодарить его достойно. Хочу похоронить его, как подобает.

Княгиня резко выругалась, её трость с грохотом упала на пол. Она сделала шаг назад, будто отталкиваясь от моих слов.

— В чём дело, Елизавета Ольгердовна? — я наклонился, чтобы поднять её трость, чувствуя, как напряглись мышцы спины — новые, незнакомые.

— Я уже пообещала его тушу алхимикам на разбор, — прошипела она, хватая трость так, что пальцы побелели от напряжения.

— Откажите, — мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. Это была не просьба, а практически приказ.

— Это будет пятном на репутации! — княгиня ударила тростью об пол, её щёки покраснели от гнева. — Мы всегда держим слово!

Я перехватил её взгляд, не моргая:

— Скажите, что планы изменились. Что тушу забрали для нужд рода. Пусть думают, что хотят. Что нашли личного алхимика или… — я запнулся, затем усмехнулся. — Вы же архимаг. Старая, «сбрендившая», по их мнению, старуха. Разве вы не имеете права менять решения?

Княгиня задумалась, её пальцы постукивали по набалдашнику. Внезапно она резко подняла голову:

— Что ты хочешь сделать с телом?

Я глубоко вдохнул, ощущая странную тяжесть в груди:

— Сжечь. По обычаю павших воинов.

* * *

Савельев Григорий Павлович нервно постукивал пальцами по корешку папки, ожидая аудиенции у императрицы-матери. За полтора суток он успел разобраться в одиозном нападении на личного вассала императорского рода Пожарских, и ситуация оказывалась пресквернейшей. Это дело требовало личного обсуждения с самой государыней.

— Химеры вас задери! — прошептал он, в очередной раз перебирая факты. Как и предупреждала Угарова, нападение действительно было делом рук Светловых. Эти безумцы даже не удосужились скрыть следы! Григорий Павлович резко встал и начал шагать по кабинету, его сапоги глухо стучали по паркету.

Во-первых, сам мотив был очевиден: после долгого отсутствия княгиня появилась в Гильдии Магов и публично осадила Илью Светлова, магистра и представителя рода в Гильдии. Этот инцидент стал достоянием общественности быстрее, чем распространяются придворные сплетни.

Во-вторых… Десять всадников на вивернах — это слишком много для частного выезда! По закону дворянские роды могли содержать не более пяти всадников для охраны поместий и то в случае владения большими территориями. Значит, либо были привлечены вассальные рода, либо…

— Наёмники, — скривился Григорий Павлович, снова открывая папку. Его пальцы быстро листали страницы. Свидетели подтверждали — всадники Светловых в тот день были дома. А вот запрос в Гильдию наёмников на девять всадников появился через час после стычки с княгиней… и таинственно исчез спустя два часа.

Найденные «исполнители» божились под артефактом правды, что всего лишь тренировали отряд Керимовых, случайно забрели на земли Угаровых и имитировали атаку.

«Не применяли заклинаний, только благословения, никто не пострадал», — их слова подтверждал магический артефакт.

«Ну да, не пострадал. А у парня магическая инвалидность».

Григорий Павлович с отвращением убрал документ. Он сам присутствовал на допросе, и его явно тошнило при ответах наёмников. Одно и то же событие можно подать под разным соусом… Да, формально они говорили правду, но…

— Адъютант генерала Светлова, — проскрипел он сквозь зубы. — Именно он, по документам, организовал эти «учения». На бумаге всё выглядело гладко — слишком гладко.

Позволить такое оставить безнаказанным — значит показать слабость короны. А если Светловы посмеют раз… что помешает другим повторить?

Дверь кабинета, наконец, открылась. Григорий Павлович выпрямился, поправил мундир и твёрдым шагом направился на аудиенцию, сжимая в руках злополучный доклад. Его челюсть была сжата так, что болели скулы. Сегодня придётся выбирать слова особенно тщательно.

Глава 15

Кабинет императрицы-регента был погружён в тишину. Высокие окна, затянутые тяжёлыми шторами, пропускали лишь тусклый свет летнего вечера. На столе горело несколько светильников, отбрасывая тени на стены, украшенные портретами предков её почившего супруга. Сегодня здесь сидела только Мария Фёдоровна Пожарская — больше никого рядом с ней не было.

Императрица-регент, несмотря на свои сорок пять лет, всё ещё была прекрасна. Стараниями придворных лекарей она выглядела не старше двадцати пяти: каштановые волосы, собранные в изящную причёску, зелёные глаза, словно два изумруда, гладкая кожа без единого изъяна и стройная, почти девичья фигура. Однако усталый, проницательный взгляд выдавал её истинный возраст. Перед Григорием Павловичем сидела не юная барышня, а повидавшая виды государыня, десять лет управлявшая империей после смерти мужа.

Принцу Андрею сейчас было семнадцать, и в следующем году он должен был занять трон. Но, судя по тому, с каким рвением императрица была погружена в государственные дела, передавать власть она явно не спешила.

Раздался осторожный стук в дверь.

— Ваше Императорское Величество, прошу простить за внеочередное вторжение, — раздался низкий голос начальника службы имперской безопасности. — И прошу уделить мне всего лишь несколько минут. Я понимаю, что ваш рабочий день уже окончен, однако сей казус необходимо разобрать незамедлительно.

Императрица медленно подняла глаза от бумаг и кивнула, жестом приглашая войти.

— Проходите, Григорий Павлович.

Он вошёл, чётко поклонившись, и остановился перед её столом.

— Присаживайтесь, — она указала на кресло напротив.

Глава службы имперской безопасности сел, слегка склонив голову.

— Григорий Павлович, давайте без политесов, — императрица сложила руки перед собой. — Чем быстрее и проще вы объясните суть вашего вопроса, тем быстрее мы с вами решим, что с этим делать. К делу.

Григорий Павлович достал небольшую папку и положил её перед императрицей.

— Здесь краткие выжимки по делу… вернее, по заявлению княгини Угаровой.

— Угарова… Угарова… — императрица задумалась, прикрыв глаза. — Что-то припоминаю…

Она обхватила пальцами переносицу, пытаясь вспомнить.

— Старая карга… Химеры… Это же одна из оставшихся в империи архимагов?

— Да, ей уже чуть больше ста, — ответил Григорий Павлович с лёгкой усмешкой.

— Вот это да… Зажилась магичка, зажилась, — пробормотала императрица, затем встрепенулась. — Ну и что же?

— Дело в том, что у княгини Угаровой несколько месяцев назад погиб наследник — её сын Николай. А ещё восемнадцать лет назад погибла внучка Виктория Угарова.

— Род раньше был одним из столпов военной силы империи… — задумчиво протянула императрица. — Припоминаю… не то Бешеный Легион, не то ещё что-то…

— Да, род до сих пор входит в Чёрную Сотню — тех, кто кратно увеличил территорию империи, — подтвердил Григорий Павлович. — А сама княгиня была предводителем полка химер и лично водила их в атаку.

— Да-да-да, помню! — императрица вдруг оживилась. — Я, кажется, сыну в детстве читала сказки про эту сумасшедшую. Это были кошмарные истории, но Андрюше они нравились.

— Как бы то ни было, Ваше Императорское Величество, род Угаровых является… личными вассалами короны.

Брови императрицы стремительно взметнулись вверх.

— И как давно?

— Шесть поколений как… ещё при прапрапрадеде вашего покойного супруга.

— Интересно… — она откинулась в кресле. — И что же? Судя по отсутствию у неё наследников, род должен был зачахнуть?

— Так и было бы, Ваше Императорское Величество… Однако не далее как три дня назад в императорскую канцелярию поступило уведомление о признании родом двух наследников с родовыми силами: княжича Юрия Угарова и княжны Эльзы Угаровой.

— Сразу двое? — императрица приподняла бровь. — Неужто каких-то близнецов нашли?

— Не совсем так. Некоторые старые рода имеют свои… процессуальные моменты по определению наследников.

— Ну ладно, опустим эти мелочи. И что же дальше? — императрице не терпелось разобраться в деле и, наконец, отправиться отдыхать.

— Дело в том, что спустя чуть меньше суток после объявления о новых наследниках на них состоялось нападение. Причём весьма демонстративное — на их же землях, что находятся в Химерово, в четырёх часах езды от столицы. На них напал десяток всадников на вивернах.

Императрица умолкла, просчитывая ситуацию. История пахла скверно.

— Результатом нападения стала инвалидность одного из наследников княгини.

Она взяла документ и быстро пробежалась глазами по тексту, хмурясь всё сильнее.

— Остальные бумаги подтверждают, что всадники были наняты адъютантом генерала Светлова.

Голос императрицы стал ледяным, покрывая морозными узорами стёкла в кабинете, хотя снаружи стоял жаркий вечер.

— Кем они себя возомнили? Нападать на вассала короны? — Григорий Павлович развёл руками. — Они что думают, если мы закрываем глаза на все их близкородственные отношения с Орденом, на их проталкивание своих во власть и армию и на мздоимство, то мы спустим им и такое?

— Ваше Императорское Величество, дело в том, что Светловы аргументируют сие следующим образом…

Григорий Павлович пересказал версию всадников и приложил документ, заверенный артефактом правды.

— Григорий Павлович, если бы всё соответствовало действительности, вы бы ко мне не пришли, — устало произнесла императрица.

— Именно так, Ваше Императорское Величество. Я служу вот уже тридцать лет на своём месте именно из-за своих естественных магических способностей. И я могу с уверенностью заявить: результат допроса с применением артефакт правды… не соответствует действительности.

— Они действительно нападали?

— Да. Они действительно использовали благословения на землях княгини Угаровой, и эти благословения нанесли вред её наследникам. И то, что те выжили, — чистая случайность, ведь сама княгиня была в отъезде, в столице.

— Если я хоть что-то понимаю в политике, то сам факт такого поведения Светловым спускать нельзя, — констатировала Мария Фёдоровна.

— Верно, и не потому, что у нас к ним пристрастное отношение, ни в коем случае. Я весьма уважаю Игната Сергеевича Светлова, нашего министра торговли. Но подобное открытое, демонстративное нападение на ваших вассалов — это нонсенс. За ним должно последовать наказание.

— Григорий Павлович, что мы можем сделать в этом случае? Скажите мне, как человек опытный.

— Для начала — сделать Светловым внушение, Ваше Императорское Величество. Заставить их откупиться за произошедшее. Есть факт магической инвалидности и факт нападения. Это произошло не в бою, не на поле битвы и не на войне. Это случилось в мирное время. И если кому-то спустить такое, в империи может наступить хаос. А нам нельзя допускать ничего подобного, особенно в преддверии совершеннолетия наследника.

— Согласна, Григорий Павлович, согласна… Но два генерала армии, один министр — против одной сумасшедшей старухи? Так себе размен, чтобы портить отношения.

— Не скажите, Мария Фёдоровна. Эта «старуха» несмотря на то, что погибли все её отпрыски, всё ещё верна империи и роду. Иначе бы она сама дала такой ответ Светловым, что их род перестал бы существовать. Поверьте, архимаг, он и есть архимаг, даже если ему сто лет. Особенно если ему сто лет. Это опыт, это выучка и это такие военные кампании за спиной, что генералам Светловых даже не снились.

— Неужто она смогла бы в одиночку уничтожить Светловых? — кажется, впервые за весь разговор в голосе императрицы появился намёк на уважение к княгине.

— Скорее всего, ценой своей жизни, но да. Это заняло бы у неё не день и не два. Но женщина, которая в своё время создала две с половиной тысячи химер и одно из самых результативных боевых подразделений армии, способна уничтожить род Светловых. Поверьте. Терять ей уже нечего… особенно если бы её наследники действительно погибли.

— Как там Светловы это описали? Несчастный случай?

— Слишком много «несчастных случаев» приключалось с Угаровыми по вине Светловых.

Императрица резко подняла голову.

— Стойте-ка… Я что-то припоминаю… Когда я выходила замуж за Его Императорское Величество, были какие-то распри… Мой благоверный супруг очень переживал по этому поводу.

— Всё верно, Мария Фёдоровна. Накануне вашего бракосочетания армия хотела сделать подарок императору, завершить Дальневосточную кампанию, отбив у японцев три острова. Один из них зачищали химеры княгини Угаровой… и, поверьте, весьма успешно. От японцев остались рожки да ножки в прямом и переносном смысле.

— И что же?

— Светловым было дано задание очистить один из островов… но они «случайно» перепутали название и ударили по княгине и её полку забористым благословением. От которого княгиня до сих пор не может избавиться. А две трети её полка исчезли в небытие.

— Ах ты ж… с-с-случайность… какая удачная, — прошипела императрица, сжимая кулаки.

— Именно поэтому я и говорю, у Светловых и Угаровых давние счёты. И если не приструнить первых, вторые могут в край обозлиться. Нам это не нужно.

— Хорошо, Григорий Павлович. Я подумаю над вашими словами… и поговорю с патриархом рода. Если он не хочет потерять своих позиций, если не хочет, чтобы в отставку ушли его генералы, пусть попридержит своих «юных лучиков света». Так, кажется, он называет свою поросль?

— Всё верно, Ваше Императорское Величество.

— Хорошо. Спасибо, Григорий Павлович, — она указала на папку. — Это я оставлю у себя. У вас же дубликаты имеются?

— Так точно.

— Да что ж ты заладил: «Так точно, так точно»? Иди. А мне нужно подумать.

Григорий Павлович поклонился и вышел, оставив императрицу в раздумьях.

Он отправился на рабочее место, нужно было продумать дальнейшие шаги. Устраивать гражданскую войну накануне совершеннолетия наследника было плохой идеей… особенно учитывая желание того отличиться в «маленькой победоносной войне».

Но ни Григорий Павлович, ни императрица не могли предположить, что Его Императорское Высочество принц Андрей подслушал этот разговор… и сам решил разобраться в этой истории.

* * *

К моему решению о сожжении горга княгиня отнеслась с уважением.

Более того, когда встал вопрос о присутствии кого-либо на церемонии, она лично вывела всех ветеранов своего химерического легиона. Не знаю уж, как ей это удалось, но она сумела объяснить этим созданиям, кого и почему сегодня предают огню в Химерово.

Такого количества разнообразных тварей я не видел… Да что там «давно», я вообще не видел таких созданий. Они стояли молча, с непроницаемыми, чуждыми человеческому пониманию лицами, но в их позах, в мерцании зрачков читалось уважение.

Это было не просто сожжение. Это было погребение воина. Прощание с одним из них.

Когда пепел развеялся по ветру, химеры безмолвно разошлись, вернувшись к своим делам. Кто-то — к патрулированию границ, кто-то — к тренировкам, кто-то — в тенистые глубины лесов.

А я остался.

* * *

Свои занятия с Брылевым я начал после обеда. Кондратий Иванович встретил меня с пониманием и той же степенной серьёзностью, что и раньше. Он не стал расспрашивать о пережитом, но в его взгляде читалось уважение, будто я прошёл некий незримый рубеж.

Отношения наши, не успевшие толком зародиться, не испортились. Но тесты мне всё равно предстояло сдавать.

Их, как и в прошлый раз, оказалось много.

Если с основными знаниями — географией, математикой, языками — у меня проблем не было, то специфика этого мира, в особенности империи заставляли меня «плыть».

Впрочем, эти тесты оказались куда полезнее, чем я ожидал. Благодаря своим ошибкам, я узнал, что: хоть и живём мы в Российской империи, но на троне сейчас восседает род Пожарских. Поскольку фамилия мне ни о чём не сообщила, Брылев просветил меня, что правящий род — элементалисты, владеющие магией огня.

Информация укладывалась в голове по крупицам, но каждая новая деталь прибавляла ясности, а значит, и шансов выжить в этом странном мире.

Заметив, что я основательно плаваю в вопросах географии и истории, Кондратий Иванович отложил учебник в сторону, поправил очки и взялся за меня вплотную. Он встал со своего кресла, подошёл к большой настенной карте и начал объяснять очень доходчиво, время от времени постукивая указкой по особенно важным местам.

— Понимаете ли, Юрий, — он обернулся ко мне, опираясь о край массивного дубового стола, — наша эпоха называется в исторической науке как «Эпоха империй». А всё почему? — он сделал драматическую паузу, снимая очки и протирая их платком. — Потому что магическая составляющая военной силы стала превалировать в большей степени над технической.

Кондратий Иванович прошёлся по кабинету, его тень мелькала на книжных полках, когда он жестикулировал:

— Нет, никто не спорит, механикусы двигают прогресс вперёд, делая жизнь удобной… — он вдруг резко повернулся ко мне, указывая пальцем: — … и позволяя сделать жизнь удобной чаще всего именно простецам, поскольку использовать многие артефакты они не могут в связи с отсутствием каких-либо минимальных магических способностей. Поэтому механикусы, собственно, и появились в качестве ответвления серой фракции, занимающейся адаптированием многих артефактов и поиском аналогов для простецов.

Учитель тяжело вздохнул, потирая переносицу, затем снова подошёл к карте:

— Но, если возвращаться именно к магическим вопросам… — его указка скользнула по границам государств, — малые государственные формы у нас не выживают. А всё почему? — он пристально посмотрел на меня, ожидая ответа.

— В одиночку войны не выигрываются, — высказал я всплывшее в памяти высказывание. — Группа всегда бьёт одиночку.

Кондратий Иванович довольно улыбнулся:

— Верно мыслите, юноша! Каким бы сильным не был архимаг, стоящий во главе одной территории, пусть даже небольшой, такой, как княжество, к примеру, или же остров, он не сможет продержаться против организованной армии большого государства с большим количеством архимагов! Рано или поздно в результате войны на истребление и истощение они включались в качестве провинций в более крупные государства.

Кондратий Иванович отошёл к окну, задумчиво глядя во двор, где тренировались Эльза и Резван, затем резко повернулся:

— Таким образом, мы сейчас имеем следующую ситуацию: к примеру, Евразия… — он снова подошёл к карте, водя пальцем по континенту, — да, она разделена на несколько крупных империй: Священная Римская империя, откуда, в общем-то, к нам и пришёл Орден; Британская империя, которая часть колоний имеет в Северной Америке; Французская империя, которая имеет также колонии в Северной Америке, Испанская и Португальская империи практически на двоих разделили Центральную и Южную Америку…

Он сделал паузу, попивая чай из массивной фарфоровой кружки, затем продолжил:

— За право называться таковой ещё борется Голландия и то за счёт приобретённых земель у скандинавов. Ну и мы… — его лицо озарилось гордостью, — мы в данном случае с севера спускались экспансией вниз, захватывая себе территорию и ресурсы. Там мы упёрлись в Пустоши, а за ними, за этим великим песчаным поясом смерти находится Китайская, Индийская и Персидская империи…

Кондратий Иванович вдруг закашлялся, доставая из кармана платок, затем продолжил, понизив голос:

— Но Индийская… она не столь целостна. Точно так же, как и Китайская. Восточные империи представляют собой союзы архимагических родов, и единой правящей династии там как таковой нет. У них есть некий собственный вариант определения сильнейшего, и этот сильнейший стоит во главе империи…

Он подошёл ко мне вплотную, и я почувствовал запах старого пергамента и чернил:

— При этом у них очень сильны именно традиции наследования, где каждый архимаг старается вырастить себе на замену такого же сильного мага, желательно ещё сильнее, что сделает возможным получение власти родом…

Кондратий Иванович снова закашлялся, затем продолжил, размахивая руками:

— Причём у них нет именно военных столкновений между семьями! Они понимают, что от целостности зависит их противостояние с другими крупными игроками региона. Персидская и Османская империи передают трон, как и у нас, по наследству в одном роду, а в Священной Римской империи и Австро-Венгерской монархи благословляются на правление главами Ордена.

Он вдруг замолчал, увидев моё растерянное выражение лица, затем улыбнулся и продолжил мягче:

— Африка же… место дикое и опасное. Кроме османов, которые захватили территорию бывшей Нильской империи, больше никто так и не смог там зацепиться. А всё потому, что там тоже есть свои пустоши и занимают они приличную территорию, едва ли не треть от всего континента. На границах с ними живут местные рода, которые не просто сдерживают тварей, но ещё и умудряются регулярно надирать задницу «завоевателям».

— Свои архимаги сильные? — предположил я, всецело увлекаясь рассказом Кондратия Ивановича. Ему удавалось столь живо и наглядно всё объяснять, что я невольно заслушался.

— Верно. Предположительно, в магии крови и природы. От пустошей и от океанических побережий они отгородились живой стеной из смертоносных джунглей. Так, кого я ещё не вспомнил? — Брылев окинул взглядом карту и продолжил рассказ: — Есть ещё арабы на Аравийском полуострове, но они тоже ограничены пустошами и морями. Это Объединённые Арабские Эмираты, у них ситуация примерно такая же, как и у индусов с китайцами…

Кондратий Иванович подошёл к глобусу и крутанул его:

— Ах да, есть ещё Японская империя, но те под себя поджали практически полностью все острова Океании. И внизу у нас есть ещё Австралия, но она практически не заселена, поскольку четыре четверти континента там занимают свои пустоши, — он тяжело вздохнул, потирая виски: — Большая часть Австралии также скрыта песками и отгорожена естественной стеной гор. Обитаема лишь её восточная часть, узкий участок вдоль побережья.

— А как же юг? — указал я пальцем на заснеженную территорию внизу карты.

— Это запретные земли, запертые архимагами, а то, может, и самими богами ещё до эпохи империй. Посещение их запрещено. Считается, что ранее и Австралия была населённым континентом, пока однажды кто-то из её магов не посетил Ледяные Пустоши. Обратно он принёс с собой смерть и опустошение целого материка.

Кондратий Иванович внезапно замолчал, уставившись в пространство перед собой, затем резко встряхнул головой и продолжил:

— Я, собственно говоря, зачем вам это всё рассказывал, Юрий? Подобное деление обуславливается тем, что в любом мире и в любой империи сила её зависит не только от тех территорий, которые она смогла захватить и удержать, но и от количества архимагов, которые являются зачастую не только завоевательной единицей, но ещё и сдерживающей силой…

Он нервно постучал пальцами по столу, затем продолжил:

— Архимаги — единственная причина, удерживающая империи от кровопролитной свары между собой. Понятно, что вполне возможны союзы, когда две-три империи объединяются друг с другом и стирают с лица земли ещё одну империю, однако же… — он сделал паузу для эффекта, — завоевать не значит удержать. В силу разного менталитета, в силу разных культурных традиций, в силу разных взглядов на жизнь… удержание чужих территорий вероятно только в случае полного уничтожения местного населения.

Кондратий Иванович подошёл к полке с книгами, достал толстый фолиант и шлёпнул его на стол:

— Большинство империй старается не выходить за пределы своей территориальной ментальности. А это значит, что мы, к примеру, отвоевав у Японии обратно Курильские острова, не полезли дальше уничтожать японцев по той простой причине, что мы в принципе их особо не поймём, не вникнем в их культуру и считаем, что лучше захватить безлюдные острова и заселить их своими людьми, дать вассальное подданство и так далее, чем влезать на чужую землю с чужими традициями и чужими источниками силы…

Он устало опустился в кресло, поправляя сбившийся галстук:

— Всё же каждый род черпает силу в чём-то своём…

— Погодите, Кондратий Иванович… — я осторожно перебил учителя, видя, что он увлёкся. — Но сейчас, насколько я понимаю, ситуация в нашей империи с архимагами несколько ухудшилась…

Учитель вдруг резко выпрямился, его глаза загорелись тревожным огнём:

— Ухудшилась, молодой человек! Причём я бы сказал, что ухудшилась она катастрофически! — он вскочил и начал нервно шагать по кабинету. — Если ещё буквально сто лет назад, незадолго до рождения вашей прабабушки княгини Елизаветы Ольгердовны Угаровой, архимагов в Чёрной Сотне была едва ли не треть, то есть порядка тридцати человек на всю страну, что являлось сильнейшим фактором для завоевания…

Он остановился как вкопанный, его тень гигантским пятном легла на стену:

— То спустя сто лет, к сожалению, после постоянных военных действий, бесполезных завоевательных походов в чужие ментальные территории и стараниями некоторых сторонних лиц, нынче близких к трону… — его голос дрогнул, — архимагов, осталось восемь. Восемь, Юрий!

Кондратий Иванович схватился за спинку кресла, его пальцы побелели от напряжения:

— И это влечёт за собой для всех историков серьёзные опасения! — он швырнул на стол несколько книг. — В связи с тем, что та же Индия, к примеру, может похвастаться на данный момент пятнадцатью раджами-архимагами! Тот же Китай со всеми его территориями также имеет порядка семнадцати архимагов! А Япония… — он истерически засмеялся, — Япония со своими маленькими островками в Океании сейчас умудрилась вырастить двадцать два архимага, хотя в период первой войны за Курильские острова у япов их было двенадцать!

Учитель тяжело дышал, затем продолжил более спокойно:

— И это мы ещё не рассматриваем европейские государства… — он устало опустился в кресло. — С Европой, кстати, несколько полегче, — заметил Кондратий Иванович, вытирая пот со лба. — Потому что Скандинавия за последние сто лет окончательно потеряла суверенитет, а вместе с ним потеряла порядка девяти архимагов. Часть из них уничтожили в войне, части пришлось уйти в другие страны и усилить их. Священная Римская империя потеряла порядка десяти архимагов… и это с учётом присоединения части скандинавов.

Он поднял на меня усталый взгляд:

— То есть, в принципе, они пока ещё держатся вровень с нами… — его голос стал совсем тихим, — но грозит это перейти в то, что если мы дальше будем терять архимагов с такой скоростью… — он сделал паузу, — то рано или поздно на нас нападут.

Глава 16

Я сидел у окна в библиотеке, размышляя о грядущих катаклизмах для империи. Кондратий Иванович дал прекрасное объяснение происходящего в мире и одновременно подстегнул к всестороннему развитию, чтобы в минуты опасности иметь как минимум двух архимагов в семье.

Пальцы сами по себе начали выбивать нервный ритм по деревянной столешнице. Даже если нам не придётся охранять собственные земли… Нам всё равно придётся защищать империю. Никуда мы от этого не денемся.

Я резко откинулся на спинку кресла, заставив его жалобно скрипнуть. Другой вопрос — хочется ли защищать империю, которая сквозь пальцы смотрела на уничтожение рода? Так себе желание. С другой стороны, земля и люди здесь ни в чём не виноваты.

После лекции Кондратия Ивановича мне было над чем подумать. Серьёзно подумать.

Одно оставалось непонятным: почему Российская империя продолжает курс объединения с Орденом? Ведь он не даёт альтернативы архимагам… Либо я чего-то не знал.

Я резко встал и направился в кабинет учителя.

— Кондратий Иванович! — я постучал в дубовую дверь, не дожидаясь ответа. — Можно вопрос?

Брилев поднял голову от бумаг, поправил сползающие очки. Его кабинет был завален фолиантами, а на столе дымилась палочка, наполняя пространство душным пряным ароматом.

— Входите, княжич. Что вас так взволновало? — он отложил артефакторное перо, смахнув со стола невидимые крошки пепла.

Я закрыл дверь и сел напротив:

— Скажите, пожалуйста, есть ли некие уставные документы… или популистские манифесты Ордена? Можно ли изучить его догматы?

Кондратий Иванович замер, его брови поползли вверх. Долгие секунды в комнате было слышно только потрескивание свечи.

— Очень… любопытный вопрос, — наконец, произнёс он, снимая очки и протирая их платком. — Чем они вас так интересуют?

Я нервно провёл рукой по волосам:

— Хочу понять, почему они так популярны в империи. Понятно, что для простецов они — альтернатива нам. «Враг нашего врага — наш друг» и всё такое… — я сделал ироничный жест руками. — Но меня интересует другое: как они собираются удерживать империю от распада, если архимагов уничтожают и саму идею развития магии топчут?

Брылев нахмурился.

— С чего вы это взяли, княжич?

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как мозг кипит от множества мыслей и планов, большинство из которых нужно было выполнять здесь и сейчас, но сутки, к сожалению, были не безразмерными.

— Из книг по магии иллюзий. Бабушка передала из Гильдии Магов.

Кондратий Иванович резко выдохнул, с неодобрением поглядывая на меня.

— Юрий, — он обхватил край стола белыми пальцами, — запомните. Лучше — запишите на подкорку: никогда, слышите, никогда не высказывайтесь о подобном в обществе! Это воспримут за ересь! Подобное можно обсуждать только в кругу семьи. Даже со мной… — он провёл рукой по лицу, — поднимать такие вопросы было неосмотрительно.

В кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Однако… — учитель неожиданно разжал кулаки, — отвечу вам. Откровенность за откровенность. Вся моя жизнь связана с служением вашему роду, поэтому буду честен.

Он наклонился вперёд, и в его глазах вспыхнул странный огонь:

— Я считаю, что задачей Ордена НЕ является сохранение нашей империи. — Каждое слово он подчёркивал ударом пальца по столу. — Я убеждён, что их цель — разрушение империи и превращение её в вассальные земли!

Я замер, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

— Поймите меня правильно, — Кондратий Иванович понизил голос до шёпота, — это та самая организация, после появления которой в Скандинавии… — он сделал выразительную паузу, — сильная империя превратились в разрозненные княжества, которые затем подчинились Голландии и Священной Римской Империи.

Старый учитель встал и начал нервно шагать по кабинету, его тень мелькала на книжных полках:

— Конечно, Российскую империю сломить сложнее из-за размеров, ментальности… — он резко обернулся, — но скандинавы тоже так думали! А теперь их земли разделены между другими государствами.

Он тяжело опустился в кресло и неожиданно улыбнулся:

— Впрочем… базовые документы Ордена я вам принесу на будущее занятие. Почитаете на досуге.

Следующее занятие мы посвятили изучению дворянских родов. То, что у Эльзы было «вшито на подкорку» ещё в интернате, у меня отсутствовало напрочь.

Кондратий Иванович расстелил передо мной огромный гербовник, его потрёпанные страницы шелестели, как осенние листья.

— Всего около трёхсот семей, — водил он пальцем по пожелтевшим страницам, — высшая аристократия. Но есть ещё две сотни родов — так называемые «местники».

Я поднял бровь:

— Местники?

— Те, кто получил титулы при вхождении их земель в империю, — усмехнулся учитель. — Грузинские, армянские, казанские, астраханские князья… да много кто, — он перечислял, загибая пальцы. — Правящие фамилии получали «титул вежливости», но легко его теряли за попытки бунтов и организации восстаний.

Я задумчиво провёл пальцем по гербу Угаровых — чёрная горгулья на кроваво-красном поле.

— Подозреваю, так и наш род получил титул, — пробормотал я. — Прибыли, доказали пользу трону силой…

— Именно! — Кондратий Иванович хлопнул ладонью по столу, заставив подпрыгнуть артефакторное перо.

Я аккуратно закрыл гербовник и неожиданно спросил:

— Кондратий Иванович… а нельзя ли достать подборку газет? Хотя бы за последние пять лет?

Учитель нахмурился, потирая переносицу:

— С какой целью?

— История — это хорошо, — я жестом очертил круг в воздухе, — но хочется понять, чем эти семьи дышат сейчас. Мелочи, слухи… — я многозначительно прищурился, — они лучше всего показывают реальные расклады.

Кондратий Иванович задумался, постукивая пальцами по переплёту книги. За окном завывал ветер, а свеча на столе коптила, отбрасывая причудливые тени.

— Хорошо, — наконец, сказал он. — Озабочусь этим вопросом. В столичных библиотеках должны быть подобные подшивки.

— Отлично! — я вскочил со стула.

— Но, Юрий… — учитель остановил меня суровым взглядом, — помните, некоторые вопросы лучше обсуждать лишь в кругу семьи. И то не всегда и не со всеми.

* * *

Лучший отдых — это смена рода деятельности, поэтому после лекций с Кондратием Ивановичем меня ждали на занятиях с Резваном Эраго.

Эльза, как всегда, работала с энергией — преобразовывала светлую в тёмную, тёмную в светлую, причём с такой скоростью, что казалось, будто её пальцы лишь слегка касались воздуха, а между ними уже вспыхивали и гасли сгустки силы. Резван ставил перед ней задачу: в считанные секунды до поглощения она должна была сориентироваться и выдать «что-то на гора» — то есть не просто принять удар, но и моментально преобразовать его в противоположную спектральную форму, пока в произвольную и удобную ей, но позже задачи будет ставить уже учитель.

А я… Со мной Резван взялся проверять звериную составляющую.

Он ходил вокруг меня мягкой пружинистой походкой хищника, изучающего добычу, его тень скользила по зелёной траве парка. В руках он держал кристалл — мутный, с тёмной сердцевиной, будто в него вплавлен кусочек ночи.

— Ты должен был обрести вторую ипостась горга, — сказал он, подбрасывая кристалл и ловя его. — Симбиоз с его сущностью дарует магу звериную форму. Но пока ты её не принял ни разу.

Я молчал.

Резван внезапно бросил кристалл прямо в меня.

Я поймал его рефлекторно — и ничего не произошло.

Он попытался испугать меня, резко бросался вперёд, рычал, даже разбил стену ударом ладони, но я лишь отшатнулся от летящих осколков, не чувствуя внутри ни злости, ни страха.

— Юрий, в конце концов! Защищайся! — он схватил меня за плечи, его пальцы впились в ткань моего тренировочного костюма. — Я же вижу внутри тебя звериное нутро. Почему ты не выпускаешь его?

Я вздохнул.

— Не знаю, что ответить, господин Резван. Я не воспринимаю вас как угрозу. Вы — друг семьи. И, хвала всем богам, я знаю об этом. Поэтому… — я развёл руками, — мой внутренний зверь, если таковой существует, не считает нужным реагировать на ваши дурачества.

Его глаза сузились.

— Дурачества⁈

— Возможно, когда случится настоящая опасность, он проявит себя, — попытался я успокоить оборотня, у которого едва ли не пар из ушей шёл. Ещё бы, его, военачальника своего рода, не считали угрозой.

Резван фыркнул, но не сдался.

— Не думай, что я оставлю попытки. Я буду подкарауливать тебя. Провоцировать.

Чтобы я хотя бы понимал, с чем мне предстоит иметь дело, он принёс мне не учебник, а энциклопедию — толстый, потрёпанный том в кожаном переплёте.

— «Вымирающие твари», — он швырнул его мне. — Читай. Закладками отмечена информация о горге.

Я открыл книгу, страницы пахли пылью и старым пергаментом. Резван тем временем вернулся к Эльзе. Но на этот раз он не давал ей энергию. Он пытался научить её пить эмоции.

* * *

Я перелистывал страницы энциклопедии, вчитываясь в описание. Горг оказался редкой, вымирающей животиной — этакая странная помесь пса, рептилии и, возможно, саблезубого кошака. Уж очень его клыки напоминали кривые кинжалы, торчащие из пасти.

Чешуйчатая кожа покрывала мощное тело, а ядовитая кровь делала его опасным даже после смерти. В книге утверждалось, что алмазное лезвие не могло разрезать его шкуру — проверено экспериментально. Взрослая особь вымахивала до четырёх метров в длину и полутора в холке. Не лошадь, конечно, но солидный зверь.

Что удивительнее всего — эта тварь одинаково хорошо чувствовала себя и в палящий зной, и в лютый холод. Как рептилия обходилась без спячки, оставалось загадкой. Добавьте к этому умение быстро бегать, отлично плавать, а если верить некоторым заметкам на полях — даже лазать по деревьям. Получался идеальный хищник, практически непобедимый в естественной среде.

Княгиня не зря так цеплялась за своего горга. В энциклопедии говорилось, что эти создания давно не встречались семьями, а отдельные особи считались большой редкостью. Фактически вид признали вымершим. Но больше всего меня заинтересовало другое, что же могло убить такое существо?

В тех обрывках воспоминаний, что показал мне горг перед смертью, мелькало нечто… некое существо, после встречи с которым он начал слабеть. И самое странное — на его шкуре не было ни царапины. Ни единого повреждения. Так от чего же он умер? От тоски по свободе? Или от чего-то более страшного, что не оставляет внешних следов?

Я провёл пальцем по странице, где перечислялись физические характеристики. Ни слова о магических способностях, ни намёка на то, что эти существа могут достигать самосознания. А между тем в тех же воспоминаниях явно чувствовались воля, разум, даже какая-то своя, странная магия.

Горг отдал свою жизнь, чтобы подлечить меня. Теперь, глядя на волка Резвана, я понимал, насколько мы отличаемся. Даже его острые клыки вряд ли смогли бы прокусить шкуру моего покровителя. Хотя…

Я припомнил, как горг сам вскрывал себе шею когтями. Значит, уязвимые места всё же были. Глаза, шея, возможно, именно там и стоило бить, если вдруг… когда-то придётся встретиться с кем-то подобным в бою.

Закрыв энциклопедию, я отправился на первый урок к княгине Угаровой. Пришло время изучать основы химеризма.

* * *

Прежде чем приступить к обучению, бабушка решила устроить мне небольшой ликбез. Она сидела в своём кресле, обложенная фолиантами, а её пальцы неторопливо перебирали страницы старого атласа.

— Понимаешь, Юра, — начала она, пристально глядя на меня, — химеролог — это не творец чудовищ, как думают обыватели. Наш дар — создавать искусственных существ, комбинируя генетический материал разных форм жизни. Но и тут есть свои жёсткие правила.

Она прикрыла книгу, и корешок глухо стукнул по столу.

— За всю жизнь мне ни разу не удалось объединить растение и животное. А вторая невозможная пара — мёртвое и живое. Сама суть этих вещей противоречит такому слиянию.

Я кивнул, а она продолжила, вставая и подходя к полке с заспиртованными образцами.

— Создание любой химеры — процесс трудоёмкий. И начинается он вовсе не с умения что-то резать и сшивать. — Она провела пальцем по стеклянной банке, где плавало нечто, напоминающее крыло с чешуёй. — Сначала нужно изучить анатомию, физиологию, магические способности существ. Поэтому твоими настольными книгами станут атласы и энциклопедии. Ты должен понимать, кого с кем можно скрестить, кому можно привить крылья, а кому даже пытаться не стоит.

Бабушка взяла со стола склянку с мутноватой жидкостью и встряхнула её перед моим лицом.

— Кроме того, химерологу необходимо знание алхимии. Растворы, эликсиры, стабилизаторы — без них создание просто не выживет в процессе… трансформации.

Она тяжело вздохнула и поставила склянку обратно.

— Конечно, если у химеролога есть дар целительства, задача упрощается. Но у большинства его нет. Поэтому алхимия для нас — едва ли не основная статья расходов.

Я поднял бровь:

— Настолько дорого?

— Очень, — она усмехнулась. — Поэтому большинство химерологов держат собственные фермы, где выращивают материал. То, что ты видел внизу, — всего лишь малая часть коллекции. Основные вольеры расположены в парке.

Бабушка вдруг замолчала, её взгляд стал отрешённым.

— Но самое сложное… — она медленно провела рукой по воздуху, будто очерчивая невидимые границы. — В большинстве случаев мы не можем дать химере способность размножаться естественным путем.

— Вообще?

— В теории возможно. Но на практике последний удачный случай был триста лет назад, ещё в Скандинавии. Мне такое пока не под силу.

Я задумался, а потом осторожно спросил:

— Бабушка, а как насчёт компенсации недостатков? Например, если нужно заменить утраченную часть тела…

Она повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло что-то вроде одобрения.

— Ты про мою ногу и глаз?

Я кивнул.

— Ногу я смогла восстановить сама, уже будучи архимагом. Но глаз… — она покачала головой, — глаз и мозг — слишком тонкие материи. Даже лекари высшего круга не всегда рискуют браться за такое. Мне его вживлял ещё мой дед.

— То есть конечности — можно, а что-то сложнее — нет?

— Можно пришить новую руку, лапу, даже крыло. Можно вживить ядовитые железы или изменить кожный покров. Но вживление глаза или оперирование мозга… — она развела руками, — нет.

— Почему? Не хватает знаний? Силы?

Бабушка задумалась, её пальцы сжали край стола.

— Дело не в концентрации или умении. У меня есть и то, и другое. Дело в… благословении.

— В чём?

Уж что-то подобное я не готов был услышать в разрезе мучений княгини от благословения Светловых.

— В кругу семьи говорят, что раньше на нас лежало внимание некой сущности. Именно она позволяла творить чудеса. Но со временем с исчезновением основной ветви рода мы утратили эту связь. Теперь мы всего лишь ремесленники в своем деле.

Я замер, а потом медленно улыбнулся.

— Бабушка… Кажется, у меня появилась идея, как компенсировать нехватку людей в нашем роду.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то между страхом и любопытством.

— Юра, — она вздохнула, — твоих идей я уже начинаю бояться.

Но я видел — в глубине её взгляда теплился интерес.

— Елизавета Ольгердовна… Сколько ветеранов после военных кампаний осталось калеками? Причём я не о зелёных юнцах, а о тех, кто реально прошёл через ад. О тех магах, может, и не архимагах, но тех, кто воевал ещё тридцать-сорок лет назад вместе с дедом, с моей матерью… кого-то из ваших сверстников уж и не надеюсь отыскать. Но они были бы лучшим вариантом.

Бабушка перестала перебирать бумаги на столе и подняла на меня взгляд.

— Если мы можем восстановить им конечности, вернуть подвижность, почему бы не сделать этого? — я продолжил, чувствуя, как в голосе проступает уверенность. — И не взять их в род? Они будут служить не просто верой и правдой, они будут служить на совесть.

В кабинете повисла тишина. Бабушка задумчиво сложила пальцы в замок перед собой и опёрла подбородок о них.

— Единственное, — добавил я, — я бы предложил скрепить их принятие клятвой крови. Чтобы, если кто-то вдруг решит стучать Ордену…

— Это был бы смертельный номер, — тихо закончила она.

Я кивнул.

— Да, Юра, решения у тебя рациональные… но столь же жестокие.

— А как же? — я пожал плечами. — Либо верность, либо смерть. Другого не дано. Тратить время и силы на предателей мы не будем.

Бабушка задумалась, её взгляд скользнул по портретам предков на стене.

— И, конечно, — добавил я, — нас будут интересовать не все подряд, а только те, кто может быть полезен. Кого-то возьмём в поместье, пусть работают здесь. Кто-то останется в столице и станет нашими глазами и ушами. У этих людей есть связи, устоявшийся круг общения… Поверь, очень многое можно узнать из случайных разговоров. Но вот в чём загвоздка, — я прошелся по кабинету, — нам нужен не только Алексей. Нам нужны ещё интуиты, логики-аналитики. Сможет ли он найти подходящих людей — вопрос. Но искать надо.

Бабушка прикрыла глаза, будто просчитывая варианты.

— И, опять же, — я остановился напротив неё, — лучшая база для поисков — ветераны и выпускники интерната. Интернатские — наши же воспитанники. Нами обученные, нами же… почему-то отпущенные.

Бабушка медленно выдохнула и подняла на меня взгляд.

— Я подумаю над твоим предложением, — сказала она наконец. — Возможно, кого-то и удастся найти. Но запускать в поместье первого встречного я не стану.

Она встала и подошла к окну, глядя туда, где за деревьями виднелись крыши вольеров с химерами.

— Однако… — её голос стал тише, — это нападение. Такое демонстративное, наглое… Оно заставляет задуматься. Поместью давно пора ожить. Перестать быть просто рассадником для моих экспериментов.

Я улыбнулся. Значит, она согласна.

План начинал обретать форму.

* * *

Завершающим этапом первого занятия бабушка провела меня к клеткам с животными, которые сегодня были расставлены иначе — попарно. Она предложила мне угадать или предположить, можно ли из этих двух существ создать одно. Совместимы ли они? Это оказалось невероятно интересной практической частью нашего занятия.

Перед началом Елизавета Ольгердовна неожиданно сняла свою повязку с глаза. Я впервые увидел, что глаз у неё был, но он принадлежал явно не человеку. Но и артефактом на подобие очков, виденных у лекарей, он не являлся. Вполне живой орган с подвижным зрачком.

«Со временем и Эльзе, вероятно, придётся носить что-то подобное для тонких вмешательств в организм», — подумал я. Пока же она могла проводить общую диагностику и лечить наружные раны без подобного артефакта. Но у бабушки вживлённый глаз был не для красоты. Иначе она бы не прятала его под повязкой.

Если раньше я видел лишь цветовые потоки магического воздействия, то теперь, после поглощения сущности горга, моё восприятие изменилось кардинально. Как будто два разных типа зрения наложились друг на друга, создавая более целостную картину. Теперь я видел не просто цвета, а саму суть — энергетическую или биологическую природу существ.

Я почти не смотрел на самих животных, меня куда больше интересовали их ауры. В одной паре клеток две энергетические сущности мирно сосуществовали, не проявляя агрессии друг к другу. В следующей паре одна аура буквально подавляла другую, «облизываясь» на соседа, словно рассматривая его как потенциальную пищу.

— В первом случае слияние возможно, — сказал я бабушке, указывая на гармоничную пару. — А вот во втором… Вряд ли это даст какой-то результат.

Она одобрительно кивнула, её искусственный глаз слегка сверкнул в полумраке помещения.

Мы прошли около десяти пар клеток, и я угадал практически все варианты. Лишь в одном случае у нас с бабушкой возник спор. Мне даже пришлось специально сосредоточиться, чтобы рассмотреть реальных животных в этой клетке — там сидели осьминог и каракатица.

— Как ты вообще собираешься совместить осьминога и каракатицу? — скептически спросила Елизавета Ольгердовна, скрестив руки на груди.

Я не мог объяснить это логически, но в памяти вдруг всплыла четкая картинка — где-то когда-то подобное существо уже существовало.

— Конкретно эта пара может быть совместима, — уверенно заявил я. — К тому же может дать потомство. Нужна лишь стихийная магическая совместимость. Но результат спорный… нужны будут лекари для сохранения потомства и поддержка сильных магов той же стихии в момент рождения, чтобы выжили родители.

Бабушка задумчиво постучала пальцами по прутьям клетки, затем неожиданно рассмеялась:

— С такой интуицией, внучек, тебе прямая дорога в химерологи! В своё время дед точно так же водил меня по клеткам — я угадала восемь из десяти. А ты… девять из десяти! — Её живой глаз сверкнул одобрением, в то время как вживлённый холодно поблёскивал. — Да ещё и в последнем случае был настолько уверен, что даже меня заставил усомниться!

На этом наше первое практическое занятие по химерологии было завершено. Бабушка снова надела свою повязку, скрыв второй глаз, но я уже знал, за этой тканью скрывается не протез и не провал глазницы, а профессиональный инструмент архимага-химеролога.

После занятий по химерологии наступило время ужина. Собственно, представив, что таким образом мой день будет проходить ближайшие три месяца, я, с одной стороны, несколько расстроился, с другой — воодушевился. Свободного времени не предполагалось в принципе, а необходимо было где-то выкроить ещё и часы для занятий спортом. Тело следовало приводить в норму: горг, конечно, сделал мне подарок в виде улучшенной мускулатуры и подправил колено, однако полную подвижность не смог вернуть даже он. Интересно, что за дрянь так искорёжила мне конечность? Хотя чему удивляться, если княгиня за тридцать лет не избавилась от последствий светлого благословения. Что уж говорить обо мне. Всего восемнадцать лет прошло, и то такой прогресс.

После ужина я отправился на тренировку. Для начала нужно было растянуться, сделать комплекс упражнений, чтобы проверить упругость мышц и привести их в тонус. Эльза сперва наблюдала за моими действиями, затем сменила домашнюю одежду на тренировочный костюм и присоединилась, стараясь повторять движения. После разминки я отправился на лёгкую пробежку, следовало понять, насколько хватит подвижности и не вернётся ли скованность в коленях. Лёгкий бег вокруг озера в парке… Погода была прекрасная, лягушки квакали в такт моим шагам. Для этого тела подобное занятие казалось несвойственным, но монотонный бег успокаивал и давал возможность размышлять. Эльза держалась на несколько шагов позади, будто чувствуя, что мне нужно побыть наедине с мыслями. Так мы бежали минут пять. Прихрамывая, но упорно. Перегружать колено в первый же день не стал, однако после пробежки захотелось окунуться. Не раздумывая, скинул рубаху и штаны, нырнув в озеро. Водная гладь серебрилась под закатными лучами, деревья шелестели листвой, а прохладная вода ласкала разгорячённое тело.

Я улёгся на спину, глядя в небо. Эльза осталась на берегу, стараясь не привлекать внимания. Но её любопытный взгляд то и дело возвращался к моему телу. Одно дело — осматривать бессознательное вялое тело, а другое — видеть молодого здорового обнажённого мужчину.

«Итак, расследование рано или поздно закончится, — размышлял я. — Вряд ли в нашу пользу. Скорее всего, придумают отписку насчёт виверн. Они, кроме благословений и полётов, ничего не успели сделать. Щёлкающая пасть возле Эльзы не в счёт, да и беседку в парке отстроят. Попытаемся прижать их через моё колено, но и оно пошло на поправку. Придётся объяснять… Очная ставка со Светловыми неизбежна. С магическими способностями что-то получается. Алексей обещал принести „Магию кошмаров“. Базовая иллюзорная магия подчиняется мне — создание неживых предметов и мелких существ. Но живое существо, осязаемое тактильно, — уровень архимага. Значит, теоретически я мог бы претендовать на этот статус. Вот только широко афишировать такие возможности пока не стоит, и так наёмники, Светловы и Керимовы в курсе. С химерологией оказалось сложнее, чем думалось. Вряд ли я достигну высот предков княгини, но это способ усилить род. Лекарский дар Эльзы поможет создавать химер без эликсиров. Экономия, высокая выживаемость… Да и идея восстановления конечностей у ветеранов, если совместить подходящие виды, возможно, подлежит реализации. И главное — враги. Нападение Светловых спускать нельзя. Нужно ответить интеллигентно и замысловато, чтобы даже тени подозрений не упало на нас».

Спокойствие мерных гребков и размышлений прервал голос княгини с берега:

— Юра, завершай водные процедуры. Собирайся. Нас вызывают в столицу.

Глава 17

В столицу мы в этот раз летели на Ваське. Эльза осталась дома, ведь она находилась под присмотром Резвана. Он гарантировал, что в случае чего перегрызёт всем глотки за свою подопечную, и отчего-то я ему верил.

Теперь, когда воочию увидел негласное единение оставшихся представителей тёмного спектра, мне стало несколько спокойнее за сестру. В то же время сильно афишировать нашу лояльность к тёмным было нельзя, судя по задумке Елизаветы Ольгердовны.

В полёте особо не поговоришь, однако до того, как поднялись в небо, мы успели обсудить и согласовать с княгиней наше поведение в столице.

— Елизавета Ольгердовна, как думаете, с какой целью нас вызывают? — спросил я, приглушая голос, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Да здесь и думать нечего, — фыркнула она. — Очную ставку хотят устроить, скорее всего. Да только мы от своих слов отказываться не будем.

— Понятное дело, что не будем, — вздохнул я, — но ситуация несколько осложнилась. — Я намеренно понизил голос. — Колено-то у меня, хоть и стараниями горга, выглядит гораздо лучше, чем при предыдущем осмотре. Это я вам даже без лекарского образования смогу подтвердить.

— Да знаю я! — отмахнулась Елизавета Ольгердовна, бросая на меня оценивающий взгляд. — И уже думала, что с этим можно сделать. Пока вариант только один.

— И какой же? — удивился я, чувствуя, как в груди зашевелилось любопытство.

— Скажем, что я пожертвовала горгом и прирастила тебе новую ногу.

Мои брови вздёрнулись так высоко, что, наверное, могли почесать затылок.

— А такой вариант реален⁈

— Горги — твари редкие, — задумчиво проговорила княгиня. — Некоторые их считали в том числе и магически одарёнными, поэтому свой экземпляр я берегла практически пятьдесят лет. И уж кому могла бы его пожертвовать, как не родному правнуку? Сам-то как думаешь? Если уж я себе конечность прирастила, то уж и тебе смогла бы. — Она усмехнулась. — Это, кстати, и был запасной вариант. Оставлять тебя калекой я не планировала.

— А как мы доказывать-то это будем?

— А вот это уже хороший вопрос, — задумалась она, постукивая пальцем по набалдашнику трости. — Если бы удалось хотя бы раз тебе провести частичную трансформацию, чтобы продемонстрировать лапу, как у горга, это уже было бы хоть что-то. Понятно, что полностью конечность ты не скопируешь, потому что всё-таки разные виды… Хотя почему же… она тоже пятипалая? — княгиня замолчала, уставившись в пространство. — Надо бы подумать…

— Елизавета Ольгердовна, зверь во мне ещё не просыпался, — напомнил я, — и это при всех стараниях господина Резвана. А уж он-то пытался, и рычал, и пугал, и прочее… Но не реагирует на него зверь, хоть ты тресни.

— А вот это плохо, — нахмурилась она. — Поэтому будем думать, что и как делать на месте…

Про себя я подумал, что в крайнем случае попробую наложить иллюзию. Хотя, собственно, почему в крайнем?

— Забирайся на Ваську, ноги в стремена и держись крепче за луку седла, — скомандовала княгиня. — Тебе вторым номером дуть не сильно должно.

— Погодите! — резко остановил я её и, не церемонясь, задрал штанину.

Я попытался представить нечто, максимально похожее на лапу горга. И, в общем-то, представил эту конечность на месте своей.

Ну что сказать… Пять минут позора — и нога у меня была.

Выглядело это, честно говоря, жутковато. Даже я сам видел у себя вместо ноги мощную, покрытую чешуёй лапу горга. А уж бабушка…

— Ты это сейчас как⁈ Это что — частичный оборот удался⁈ — вскинулась княгиня и даже скинула повязку с глаза, чтобы рассмотреть мою трансфрмацию.

— Нет, это магия иллюзий.

Бабушка, недолго думая, выхватила из ножен, притороченных к седельной сумке, тонкий длинный стилет, больше похожий на шило, и попыталась вогнать его мне в ногу.

Я дёрнулся, пытаясь уберечь и без того травмированную конечность, но тут же с удивлением понял, шкура действительно не пропустила удар. Стилет просто соскользнул с неё.

— Это сейчас я не понял… — пробормотал я.

Кажется, ошарашены были мы оба.

— А это значит, Юра, что кому-то однозначно светит экзамен на архимага иллюзий! — княгиня смотрела на меня с неподдельным обожанием, словно кошка, налакавшаяся сметаны. — Это же надо — даже свойства умудрился скопировать! Боги, да ты должен был родиться явно в семье светлого спектра… С кем же Вика-то тебя… — она даже не договорила, в полном обалдении глядя на меня. — Уж на что я знала патриархов Иллюмовых и Миражевых, те и то к глубокой старости смогли выдавать нечто, похожее на твои творения.

— Елизавета Ольгердовна, а Иллюмовы и Миражевы… Они в каких отношениях с Орденом?

Информации много не бывает. А мне нужно было понимать, чем дышат мои вероятные родственники.

— В каких-каких? — фыркнула она. — Опасаются они его, опасаются. Магию свою стали передавать исключительно в собственном роду. Никаких учебников, никаких методик, ничего на сторону не уходит. Все, кто поумнее, понимают, чем может закончиться заигрывание с Орденом. Уж не думай, что мы совсем дураки.

Она прищурилась.

— Думаешь, я не знаю, что тебе Брылёв на занятиях рассказывал? Так это все разумные люди понимают.

— А на троне у нас кто сидит? Разумные или не очень? — решил я уточнить заранее, к чему готовиться.

— Понимаешь, в чём дело, Юра… На троне у нас не разумные, а хитрые сейчас. Разумные как-то мрут быстро. Вот в чём проблема, — она опечаленно вздохнула. — Ну да ладно, это так… Мы с тобой ещё повоюем.

Княгиня твёрдо кивнула.

— В общем, придерживаемся этой идеи. Ногу я тебе схимерила, пожертвовав своим единственным и неповторимым образцом. Потому что иных вариантов не было, и то до конца вылечить не смогла.

— Согласен.

* * *

Дальше у нас было полтора часа полёта на Ваське. Ощущения непередаваемые, но почему-то мне казалось, будто на спине скорпикоры мне не хватало простора, воздушных потоков, бьющих в лицо, чувства свободного падения.

Княгиня едва успела схватить меня за ремень, когда на вираже я раскинул руки и наклонился так низко, что чуть не выскользнул из седла.

— Ты что, совсем с ума сошёл⁈ — рявкнула Елизавета Ольгердовна, вцепляясь мне в плечо. — Васька тебя, конечно, поймает в полёте, но гарантирую, способ передвижения в её когтях тебе не понравится!

И сразу же за этим я услышал другой голос — лениво-кошачий, с лёгким шипящим подтекстом:

— Твои команды на меня не рассчитаны.

Я замер.

— Я не командовал… Извини, если сделал что-то не так.

— Я не об этом, — скорпикора будто вздохнула. — Твои движения на виражах, попытка дожать, докрутить… Это под другой размах крыльев и другой вес. Я даже пытаться это повторять не буду, убьёмся. А вот дракон твой… иллюзорный… тому бы подошло.

Я поблагодарил Василису, но в голове уже крутилась мысль: «Это что же выходит? Я летал на чём-то подобном в прошлой жизни?» Обрывки воспоминаний будто шевелились где-то на краю сознания.

— Хочешь полетать? — вдруг предложила скорпикора, и в её «голосе» прозвучал соблазн.

Кто я такой, чтобы отказывать женщине, если её желания совпадают с моими? Особенно если это химера.

— Хочу!

Васька тут же рванула в вираж, почти камнем сорвавшись вниз, к верхушкам деревьев. Я раскинул руки, ловя ветер, и наклонился вперёд, будто сам управлял полётом. Казалось, я чувствую, как химера ловит каждое моё движение, а может, это она делилась со мной своими ощущениями.

Не передать словами…

Василиса явно решила пошалить, сделала пару резких разворотов, внезапно «клюнула» вниз, а затем стремительно взмыла вверх. Я не сдержался — расхохотался и закричал от восторга.

И тут бабушка обернулась, её глаза сверкали торжеством.

— Поздравляю, внучок! Только что у вас с Васенькой установилась связь.

— Да ладно⁈ — я не поверил своим ушам.

— Вот тебе и «ладно»! — княгиня улыбнулась так, будто я только что исполнил её заветную мечту. — А представь, как мне удивительно, когда моё создание самовольно открывает ещё один канал связи — да ещё и на доверии!

— Да… это дорогого стоит, — пробормотал я, ещё не до конца осознавая, что произошло.

— Ты — прирождённый химеролог. Хотя иллюзионисты, конечно, со мной поспорили бы, — хмыкнула Елизавета Ольгердовна.

Во дворец мы добрались ровно за полтора часа. Нас уже ждали. Площадь перед Кремлём была вымощена кроваво-красной брусчаткой. Васька приземлилась грациозно, мягко присела и, словно царица, милостиво разрешила нам спуститься.

Встречал нас никто иной, как Григорий Павлович Савельев.

Про себя я отметил, что даже в темноте над ним кружили мушки — живые, назойливые, словно грызущие его изнутри.

«Что с ним? Болеет, что ли?»

Необычно было видеть такую мерзость вокруг живого человека.

Савельев заметил мой пристальный взгляд, но никак не отреагировал.

— Княгиня, княжич, прошу вас. Императрица-регент вызывает.

— Это я и так поняла, Григорий Павлович. По телефонограмме. — Елизавета Ольгердовна холодно улыбнулась. — А цель вызова известна? Понятно, что мы не можем не явиться к собственному сюзерену по его вызову. Особенно если последний раз это случалось… этак, лет двадцать назад. Но всё же?

— Елизавета Ольгердовна, я не могу знать планов государыни. Она сама вам о них расскажет, — Савельев склонил голову, и мы двинулись за ним по дворцовым переходам.

Что могу сказать…

Охрана здесь была — мать честная! Едва ли не на каждом повороте, в каждой анфиладе стояло по гвардейцу.

«Кто здесь и чего так боится?» — невольно возникла у меня мысль.

Кроме того, даже в столь поздний час дворец жил полной жизнью. Было около десяти вечера, когда мы прилетели, но коридоры кишели слугами, мелькали аристократы. И это без намёка на бал или приём.

В темноте не удалось рассмотреть всё в деталях, но даже так было ясно: высокие башни, крепостные стены, купольные своды — классический русский кремль, мощный и неприступный.

«Хотя днём, наверное, выглядит ещё монументальнее…»

Но чем дальше мы шли, тем отчётливее становилось заметно европейское влияние во внутренней обстановке дворца.

Савельев провёл нас через анфиладу пышных залов, устланных бордовыми коврами с золотым шитьём, к массивным дубовым дверям приёмной императрицы. В воздухе витал терпкий аромат благовоний, смешанный с запахом ночной фиалки, проникающим сквозь бесчисленные открытые окна из сада. Едва мы остановились перед дверями, украшенными гербом империи, как из тени колонн материализовался сухопарый камергер в расшитом серебром камзоле. Он церемонно сложил руки на животе и, чуть склонив седую голову, произнёс сипловатым голосом:

— Их величества просят обождать несколько минут.

Григорий Павлович, не отводя внимательного взгляда от моей походки, вдруг заметил, крутя в пальцах серебряный перстень с фамильным гербом:

— Княгиня, я вижу, ситуация с ногой у княжича… парадоксальным образом изменилась, — его губы искривились в подобии улыбки, но холодные глаза оставались непроницаемыми.

Елизавета Ольгердовна медленно повернулась к нему, перебирая пальцами чёрные чётки на своём поясном ремне:

— Всё верно вы заметили, Григорий Павлович, — её голос звучал ровно, но в уголках глаз дрожали едва заметные морщинки напряжения.

— И каким же образом вам удалось сотворить чудо? — Савельев намеренно сделал паузу, постукивая лакированным каблуком по мраморному полу.

Княгиня резко перевела разговор, выпрямив спину так, что полы её плаща зашелестели:

— Григорий Павлович, вы будете присутствовать на беседе с императрицей?

— Предполагаю, что нет, — он сделал показной жест открытых ладоней, — там круг лиц будет несколько ограничен. Меня в этом кругу не окажется.

— Кто же ещё будет приглашённым в этот круг лиц, кроме патриарха рода Светловых? — мой голос прозвучал громче, чем я планировал, эхом отразившись от высоких сводов.

— Княжич, боюсь, что это может быть полнейшим сюрпризом как для меня, так и для вас, — Савельев сокрушённо покачал головой. — Однако же я надеюсь, что всё обойдётся миром, и война в стенах Кремля не разразится… даже родовая.

— Надежда умирает последней, — я хмыкнул, поправляя штанину и заодно проверяя состоянии иллюзии. Та ещё не рассеялась, что не могло не радовать.

— Княгиня, вы не ответили на вопрос по поводу ноги, — настойчиво повторил Савельев, поправляя перекосившуюся саблю.

Елизавета Ольгердовна медленно подняла голову, и её взгляд, холодный как зимнее утро, буквально пригвоздил безопасника к месту:

— Скажите, Григорий Павлович… — она намеренно растягивала слова, — у вас, если не ошибаюсь, двое сыновей и дочь? От двух браков, так ведь?

Савельев напрягся, и его пальцы непроизвольно сжали эфес шпаги:

— Всё верно, — он сделал едва заметный шаг вперёд, словно ищейка готовая сорваться в погоню.

— Скажите, если бы один из ваших отпрысков вдруг стал магическим инвалидом, а у вас бы была малейшая возможность это исправить, при том, что все лекари в унисон сообщили бы, что это невозможно… Вы бы воспользовались ею?

Савельев задумался, его скулы двигались, будто он мысленно пережёвывал ответ. Наконец, он глубоко вздохнул, и его плечи опустились:

— Если бы это не нарушало закона… то да, — он выдохнул, словно сбросив груз.

Княгиня внезапно улыбнулась, но в её улыбке не было ни капли тепла:

— Ну вот и я воспользовалась. Со своей специализацией, со своей силой… — каждое её слово падало, как молот на наковальню, — я собственными методами нивелировала урон, нанесённый моему наследнику. И если уж медицина бессильна… — она сделала театральную паузу, — вместо неё за лечение взялась я.

Савельев побледнел, уставившись мне на ногу, будто оттуда на него смотрела какая-то тварь. Он открыл рот, чтобы возразить, но тут раздались три гулких удара посоха о мраморный пол. Из-за дверей появился мажордом в парчовом камзоле, длинные полы которого колыхались в такт шагам:

— Её Императорское Величество, императрица-регент Мария Фёдоровна, ожидают гостей! — его бас раскатился по залу.

Григорий Павлович, всё ещё под впечатлением от слов княгини, лишь галантно указал рукой на распахивающиеся двери. Но в последний момент, когда мы уже сделали шаг вперёд, его рука неожиданно вскинулась, описывая в воздухе обережный символ, уже видимый мною ранее. В его обычно холодных глазах вдруг мелькнуло что-то, похожее на участие.

Кажется, в этот момент он искренне желал нам удачи.

Мне же от чего-то стало весело. Вот уж чего-чего, а удачи нам здесь не требовалось. Как там говорила княгиня, у рода было некое благословение высшей сущности… Посмотрим, остались ли хотя бы его остатки в нашем роду.

Княгиня вошла первой, вслед за ней вошёл я. Дверь за нами тихо закрылась, и перед нами предстала вполне себе ожидаемая картина: кабинет императрицы сейчас был затемнён — тяжёлые шторы скрывали время суток, повсюду горели магические светильники, отбрасывающие причудливые тени на стены, обитые тёмно-синим бархатом.

Весьма красивая женщина, я бы даже сказал, аппетитная, пристально разглядывала меня. Не менее пристального взгляда удостоилась и княгиня. Лишь после того, как дверь за нами окончательно закрылась, императрица указала на стулья перед своим массивным дубовым столом, который стоял буквой «Т».

Она восседала за ним в домашнем платье без большинства всевозможных наград и регалий, с минимумом украшений. Действительно, нас принимали почти по-семейному. Нам предстояло побеседовать с императрицей, а нашим оппонентом, как я подозревал, как раз и выступил патриарх рода Светловых.

Выглядел он ни разу не довольным, а скорее надувшимся и получившим выговор. Высокий мужчина богатырского телосложения, с объёмной белоснежной бородой и седыми волосами, собранными в строгий хвост. Разглядывал он меня взглядом хищника, готового растерзать, перегрызть горло. Но только мой внутренний горг всё равно не воспринимал его в качестве достойного соперника.

— Княгиня, княжич… — начала императрица, обводя нас внимательным взглядом. — Я пригласила вас сегодня, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию, которая последние пятьдесят лет существует между двумя родами — верными столпами короны и империи.

Светлов едва сумел натянуть улыбку на губы, однако же кивнул, соглашаясь с императрицей. Интересно, что же она ему такое сказала, что того так перекосило? Ну вот сейчас и узнаем.

— Княгиня, я смотрю, княжичу стало лучше. Неужто ситуация с ногой парадоксально изменилась? — императрица приподняла бровь. — А ведь говорили, что это неизлечимо.

— Да врали они всё! — возмущённо фыркнул Светлов, ударив ладонью по столу. — Я же говорил — случайность, а инвалидность — поклёп и навет! Не могло его так благословениями отоварить. Кроме одного случая, и я вам о нём в личном разговоре указал!

— Игнат Сергеевич, помолчите! — ласково улыбнулась императрица, отчего по столу зазмеилась изморозь. — Вашу сторону я выслушала, дайте и княгиню послушать!

В её голосе явственно почувствовался лёд предостережения.

— Ваше Императорское Величество, — склонила голову княгиня, — моя магическая специализация позволила мне вмешаться и попытаться спасти хотя бы остатки магической структуры в конечности наследника, дабы снизить повреждения, полученные в результате нападения.

— И что же у вас вышло? — поинтересовалась императрица, слегка наклонившись вперёд.

— Не сочтите за оскорбление, но, если позволите, Юрий продемонстрирует результат. Для этого ему придётся частично обнажиться.

Императрица заинтригованно кивнула, перед тем пройдясь опытным оценивающим взглядом по моей фигуре.

— Ваше Императорское Величество, позволите воспользоваться вашим ножом для вскрытия писем? — попросил я императрицу.

Та удивлённо отреагировала на мой вопрос, но передала нож с короткой тонкой ручкой, этакий элегантный стилет, которым вряд ли можно было нанести хоть какой-либо вред. Мне же его было достаточно. Острота лезвия была такова, что я с лёгкостью распорол штанину и продемонстрировал заранее заготовленную иллюзию лапы горга. Что удивительно, её не пришлось даже обновлять.

Я демонстрировал лапу, открыв взору государыни разрез, начинающийся чуть выше колена. Но обувь снимать не стал — так нога хотя бы отчасти напоминала человеческую, а с когтями горга на таковую уже не походила.

— Впечатляет, — признала императрица, пристально разглядывая мою ногу. — Я думала, досужие языки врали, когда упоминали, что вы сделали себе подобную операцию… но теперь верю. Скажите, княгиня, удалось ли полностью восстановить физические и магические кондиции наследника?

— Частично, Ваше Императорское Величество. Хотя бы теперь он сможет ходить, заниматься спортом и верховой ездой, фехтовать и, в принципе, постоять за себя. Как вы знаете, калеки в эпоху империй не выживают.

Но здесь заговорил Светлов:

— Елизавета Ольгердовна, судя по узнаваемой чешуе, неужто вы пожертвовали жемчужиной своей коллекции, горгом, ради этого?.. — Светлов не употребил ни титула, ни имени, что являлось полнейшим неуважением, к тому же указал на мою ногу взмахом руки, будто обсуждал некую вещь, а не наследного княжича.

Бабушка не утерпела:

— А ради родной крови я готова пожертвовать не только горгом, но и каким-нибудь родом империи, — очаровательно улыбнулась княгиня, так, что даже у меня зашевелились волосы на затылке. — Хотите лично стать жемчужиной моей коллекции? Это легко устроить!

— Хватит! — подняла голос императрица, стукнув ладонью по столу. — Мы здесь собрались не для того, чтобы обмениваться угрозами, а для того, чтобы заключить мир, который вам придётся соблюдать, хотите вы этого или нет! — императрица поочерёдно бросила взгляд на Светлова и на нас.

— Мы с графским родом Светловых не ссорились, чтобы мириться, — холодно произнесла Елизавета Ольгердовна. — Это у них с нами постоянно несчастные случаи происходят.

Мне кажется, если бы можно было зарычать или же взглядом заморозить на месте, Светлов уже бы рассыпался на мелкие льдинки от одного взгляда бабушки. Сам же Игнат Сергеевич хранил молчание. Молчание сие длилось едва ли не минуту, пока патриарх рода играл в гляделки с двумя женщинами. Меня они в расчёт не брали.

Я изучал энергетическую структуру Светлова и не мог не удивляться. Как же так получилось, что патриарх рода сверкал не так ярко, как та же Елизавета Ольгердовна, при том, что, по словам самой княгини Угаровой, она — представитель младшей ветви и носитель пассивного навыка? Сам Светлов выглядел ещё тусклее. Вот тебе и «лучик солнца золотого».

Я мысленно хмыкнул. Что же касается императрицы, то, судя по цвету её ауры, вот уж кто действительно мог заморозить взглядом всех присутствующих, так это она. Единственное, чего я не понимал, так это принципа заключения междинастических браков. Пожарские — огневики, они должны были заключать брак с кем-то, усиливающим их стихию. Тем более императорская семья, у них же должен быть выбор! Кто им подсунул магичку льда? Я не представлял, какое приданое нужно было посулить за ней или каким образом её уговорили на такую свадьбу. Не представлял.

Оставалось только дивиться их династической политике. Однако нужно было отдать должное, аура императрицы сияла достаточно ярко, на удивление. Даже ярче, чем у Светлова. Но в то же время на этой ауре красовалось несколько странных брешей: одна в районе живота и одна в районе шеи. Будто аура в этих местах расползалась и не была целостной. Надо будет позже уточнить у бабушки, что бы это могло значить.

Светлов, кстати, на удивление, был целостен, хоть и равномерно тускл. Бабушка же выглядела как сгусток серебристого тумана. Интересно, это химеризм так проявляется? Причём туман этот не был статичным, он постоянно циркулировал вокруг неё.

Самым неприятным было то, что я явно обладал некой силой, позволяющей видеть гораздо больше других. Но разобраться в значениях увиденного не мог. А ведь пассивный навык мог бы стать отличным подспорьем в моих делах. А если уж совсем мечтать, то княгиня на пассивном навыке архимагом стала. Что мне мешает добиться высот по нескольким направлениям магического искусства?

Светлов всё же заговорил:

— Ваше Императорское Величество, я приношу свои глубочайшие извинения княгине Угаровой за досадное недоразумение, произошедшее несколько дней назад. Все объяснения на эту тему уже были даны моими людьми, но задекларированного в обвинении вреда я не вижу, уж простите. А потому виру, наложенную короной, считаю чрезмерной.

— Игнат Сергеевич, вы считаете себя вправе перечить короне? — холодно спросила императрица.

Светлов поёжился, но взгляда не отвел.

— Я считаю себя вправе напомнить, что дар нашего рода — вытравливать тварей бездны и хаоса, живущих в Пустошах. Если на обычное благословение княжич отреагировал столь остро, я требую провести проверку Божественной Дланью в храме Ордена, чтобы удостовериться, что под личиной княжича не скрывается подобная тварь.

— Граф, вы в своём уме⁈ — едва ли не вскочила с места Елизавета Ольгердовна, уже потянувшись рукой к набалдашнику трости.

Я успел перехватить её за кисть и с силой сжать, предупреждая от поспешных действий.

— Игнат Сергеевич, мне едва исполнилось восемнадцать, — спокойно сказал я. — Вы думаете, я успел побывать в Пустошах и заразиться?

— Извините, Ваше Императорское Величество, — с брезгливой миной отвернулся от меня Светлов, — но пока он не пройдёт проверку, я даже не стану считать его человеком. Я считаю это справедливой ценой за отчуждение одной трети имущества рода.

Я мысленно присвистнул. Корона не мелочится! Могли бы заводом каким обойтись или рудной жилой неразработанной, а тут сразу треть.

Похоже, на княгиню такие аппетиты нашей защиты тоже произвели впечатление.

Но Светлов ещё не закончил:

— К тому же мы долго разбирались в причинах… страданий княгини после попадания под армейское залповое благословение и тоже пришли к выводу, что она стала носителем тьмы и хаоса после одной из командировок в Пустошах. Иначе её бы так не корёжило. А потому мы запрашиваем проверку в храме Ордена как княгини, так и княжича. Ибо если мы окажемся правы, то замок Угаровых стал ростком Пустошей в нашей империи.

Даже я понимал, что это серьёзное обвинение. А бабушка и вовсе зубами скрипнула так, что, вероятно, это могли услышать на нескольких этажах дворца.

— Или вы чего-то боитесь, княгиня? — язвительно добавил Светлов.

Елизавета Ольгердовна подняла на него взгляд, полный ненависти.

— Я в этой жизни уже ничего не боюсь вашими стараниями, Игнат Сергеевич, — ледяным тоном произнесла она. — Если для того, чтобы вас разорить, мне понадобится ещё раз войти… в храм, — перед этим словом она сделала такую долгую паузу, что только совсем тупой не смог бы догадаться о количестве всевозможных эпитетов, которые она мысленно произнесла в адрес этой «богодельни» Ордена, — то так тому и быть.

— Вот и прекрасно, — очаровательно улыбнулась императрица, так что у неё даже ямочки на щёчках появились, сделав её лицо весьма милым. — Но у короны есть некоторые дополнения к вашим обвинениям, Игнат Сергеевич. Подобные слова… сопоставимы с обвинением в предательстве. Если княгиня с княжичем пройдут проверку, то я, как их сюзерен, имею право припомнить вам это оскорбление и затребовать виру ещё и за него. Кроме того, в следующий раз любые «случайности» в отношении вассалов короны будут рассматриваться исключительно с точки зрения равновесного вреда. А это значит, что если род княгини Угаровой случайным образом прервётся по косвенной вине вашего рода, то и ваш род тоже прервётся по косвенной вине ещё кого-нибудь.

Мы с бабушкой удивлённо переглянулись. Это сейчас что было? Вряд ли кто-то мог бы сказать, какая вожжа попала под хвост императрице. Причём, насколько я понял, даже сам Светлов несколько ошалел от подобных заявлений. Но он быстро взял себя в руки и ответил:

— Благодарю вас, Ваше Императорское Величество, за предупреждение, однако же не считаю обвинения оскорблением. Я считаю это заботой о безопасности империи. Личных счетов с княгиней у меня нет и не было, как она правильно заметила.

В кабинете воцарилось тягостное молчание.

— Княгиня, граф, княжич, будьте гостями короны, — наконец, нарушила тишину императрица. — Вас проводят в гостевые апартаменты. Если необходимо, предоставят платье для завтрашнего мероприятия в храме.

Я покосился на бабушку, лицо которой снова заледенело.

— Мы не нуждаемся в подобного рода подарках, — тихо, но чётко ответила она. — Угаровы в состоянии обеспечить себя парадным выходным платьем.

— Ну вот и отлично. Тогда доброй ночи, господа, — улыбнулась императрица, что означало конец аудиенции.

Мы встали и направились к выходу. Но у самой двери Мария Фёдоровна окликнула нас:

— А вас, княгиня, княжич, я всё же попрошу остаться.

Светлов, услышав эту фразу, нахмурился, однако, хоть и с большой неохотой, покинул кабинет. Дверь за ним громко захлопнулась. И в этот момент с лица императрицы словно слетела маска, столь тщательно сохраняемая последние десять минут.

— Княгиня, коротко и начистоту, — тихо начала она. — Я знаю, что вы хотите порвать род Светловых, как водоросли в салат. Но войны мне не нужны, особенно в преддверии совершеннолетия наследника. Я не собираюсь передавать ему страну с гражданской войной. И уж тем более — гражданской войной с участием Ордена. Я прекрасно осознаю объём и размер накопившихся у вас претензий к Светловым. И потому завтра после проверки можете просить всё, что считаете нужным. Всё, что считает нужным корона, мы уже попросили, — она пододвинула небольшой конверт с документами в нашу сторону. — Имейте в виду, я представляю, чего вам будет стоить находиться в храме. Но очень прошу вытерпеть это ради будущего благосостояния империи. Отмахнуться от такого обвинения я не могу даже в отношении личных вассалов. Особенно в отношении личных вассалов.

Княгиня взяла конверт. Кивнула на прощание, давая понять, что услышала напутствие императрицы, и мы вышли.

* * *

До гостевых покоев нас провели буквально за каких-то пятнадцать минут. Странно, от места приземления до приёмной императрицы мы добрались быстрее, чем сейчас до этих апартаментов. Хотя, возможно, это была особая «честь», нас водили кругами, давая время на размышления.

В гостевых покоях не было ничего необычного — стандартный набор для высокопоставленных гостей: тройка спален с будуарами, просторная гостиная с камином, гардеробная и прочие необходимые помещения. Всё выдержано в сдержанных сине-золотых тонах, с гербами империи на шторах и дверных ручках.

Княгиня сразу же принялась за дело, сделала несколько звонков по телефону, чтобы к утру нам доставили соответствующую одежду. Её пальцы нервно барабанили по мраморной столешнице, пока она говорила с кем-то на другом конце провода. Затем, когда все распоряжения были отданы, она вскрыла переданный императрицей конверт.

Просматривая документы, она пару раз хмыкнула, затем её брови сдвинулись, образуя глубокую складку между ними.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовался я, наблюдая, как её пальцы сжимают бумагу чуть сильнее необходимого.

— Да нет, Юра, всё так… всё так, — она медленно покачала головой, не отрывая глаз от документов. — Просто я не понимаю, с чего бы это вдруг они решили нас обласкать своим вниманием. Обычно они до такого не доходили ни после смерти Николая, ни после смерти Вики.

Я присел напротив, стараясь поймать её взгляд:

— Княгиня, процессуальные моменты тоже имеют значение. И поверьте, уж кто-кто, а мы Светловым этими «процессуальными моментами» ещё кровушки попьём, — я попытался улыбнуться, но улыбка получилась скорее оскалом. — Так… а что говорила императрица по поводу вашего посещения храма? Что не так? Что вам придётся терпеть?

Княгиня отложила бумаги и тяжко вздохнула, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки:

— Да как тебе сказать… В храме благословение, наложенное Светловыми при участии Ордена, крепчает и подпитывается. Убивает оно меня, проще говоря. Подозреваю, что проводить проверку в храме они собрались по той причине, что заодно хотят убить и тебя, и меня, если уж отравление случилось одним и тем же.

Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки:

— Но императрица-то им угрожала…

— Императрица, да, — княгиня горько усмехнулась. — Но, видишь ли, в чём дело, внук… Если так случится, что во время молебна в Ордене вдруг скончаются архимагичка-химеролог и её внук, пострадавший от благословений Светловых, — её голос стал ледяным, — сильно по нам плакать не будут. Скажут, что мы были заражены тьмой или ещё чем-то подобным из Пустошей, и наша смерть — закономерный результат победы «братьев» Ордена над злом.

— А они… реально могут что-то подобное сделать?

Лицо княгини стало каменным, а в глазах вспыхнул холодный огонь:

— Они не просто попробуют, Юра. Они это сделают. С гарантией.

Я почувствовал, как злость в крови разливается здоровым азартом. Меня их благословения не задели. А уж сюрпризов на этом молебне я им обеспечу.

Глава 18

Перед тем как отправиться спать, я попросил княгиню рассказать мне всё, что ей известно об Ордене. На удивление, говорила Елизавета Ольгердовна около часа и по существу, пересказывая всё, что помнила об их догматах, внутреннем устройстве и влиянии.

Когда я удивился такой осведомлённости, бабушка только отмахнулась, завершив рассказ фразой:

— Своего врага нужно знать в лицо. Ненависть не должна застить глаза.

Княгиня удалилась спать, а я, оставшись один в своей спальне, плотно сомкнул веки и погрузился в инспекцию собственных сил. Иначе это и назвать было нельзя. Мне срочно требовалось понять, какими возможностями я располагаю, чтобы защитить её от завтрашнего нападения орденцев и Светловых.

Пальцы непроизвольно сжали край одеяла, когда первая очевидная мысль пришла в голову: магия иллюзий. Конкретнее — попытка накинуть на княгиню вещественную иллюзию в виде шкуры горга. Возможно, это увеличит её сопротивляемость благословению… Но всё это нужно было проверять. Причём при непосредственном воздействии того самого проклятого благословения.

Я скривился, представляя, как придётся проводить такие опыты прямо под взглядами орденцев. Однако, вспомнив привычку бабушки носить закрытые костюмы, жакеты с высокими воротниками, длинные плащи и кожаные перчатки, понял: можно попытаться накинуть иллюзию шкуры прямо поверх её тела.

«Но лицо…» — я провёл рукой по своему лбу, представляя уязвимое место. Голову так не скроешь. Значит, весь натиск сконцентрируется в одной точке. Прекрасно. Просто замечательно. Как бы такой напор не угробил княгиню быстрее, чем равномерное распределение благословения по всему телу.

Перевернувшись на бок, я продолжил размышлять. Второй вариант — использовать ту самую третью магию, существование которой становилось всё очевиднее. Почему я в этом уверен? Потому что не просто так в моей ладони материализовались зубы, не просто так вытянутой рукой я откинул от Эльзы нападающего всадника на виверне, а потом… Потом была та самая пряжка.

Я задумался, вспоминая то странное место — бесконечное пустотное ничто, где парили и я, и вырванная пряжка от ремня. Это пространство казалось до боли знакомым, будто я слышал о нём где-то… Но где? Возможно, это ещё один подарок из прошлой жизни. Только вот разобраться в его природе пока не получалось.

Я знал наверняка: это место существует, доступно далеко не всем, и управлять им могут единицы. А размеры… Границ я не видел, но чувствовал — они есть, просто находятся за пределами моего нынешнего восприятия.

Какую же магию могло представлять это место? Вероятно, пространственную… Или я что-то ещё упускаю? Факты были слишком разрозненными. Хотя нет, ситуации разные, но суть одна: я желал защитить близких. Железная воля и желание оберегать — вот что запускало механизм использования неизвестной магии.

«Будем надеяться, завтра не придётся к этому прибегать», — подумал я, но мысленно добавил этот вариант в список возможностей.

Третья идея заставила меня нахмуриться. Можно было призвать в храм Эльзу. Ночи хватило б с лихвой. Чтобы Васька успела слетать за энергоманткой и вернуться к рассвету. Своими способностями Эльза могла бы поглотить часть благословения… Но это значило подставить под удар и её. Если с нами что-то случится, Эльза останется последней Угаровой. Нельзя складывать все яйца в одну корзину, чтобы не дать возможность нашим врагам уничтожать одним махом весь род Угаровых. Потому придётся каким-то образом выкручиваться самостоятельно.

Я повернулся на спину, уставившись в потолок. Оставался последний, самый невероятный вариант — обратиться к той самой сущности, что когда-то покровительствовала нашему роду. «Чем чёрт не шутит», как говорят в этих краях. Мало ли, вдруг она обратит внимание на своих бывших подопечных.

Не складывая рук на груди, не становясь на колени, как это делают орденские братья, я просто лежал и мысленно обращался в тёмное звёздное небо, раскинувшееся в эту ночь над дворцовыми комплексами Кремля:

«Я не знаю, как тебя зовут. Я не знаю, был ли ты. Вероятно, был, если до этого Угаровы смогли выбраться из Скандинавии и прижиться здесь. Очень возможно, что это ты направил мою душу в тело Юрия. Мне нужна помощь. У меня есть некая сила, но я не знаю, как ей пользоваться, кроме как пожелать. Мне нужно хоть что-то. Учитель… понимание… хоть как-то обучиться её использовать. Сегодня на рассвете наши исконные враги, как, видимо, и твои, попытаются нас сломить. Я буду держаться столько, сколько смогу, защищая себя, род и княгиню. Но ты хоть дай подсказку, как использовать собственный ресурс. Чтобы я мог действовать эффективней, а не тыкался, как слепой котёнок, по углам».

Закончив эту странную молитву, я закрыл глаза… И мгновенно провалился в знакомое ничто. То самое безграничное пространство, где когда-то парила одинокая пряжка. Только теперь я был здесь не случайно — меня позвали.

Передо мной из пустоты медленно соткался силуэт — массивный, мужской, черт лица разглядеть было невозможно. Но сама его стать говорила за себя: широкие плечи, гордая осанка, ощущение древней силы, исходящей от этого призрачного образа.

Я чувствовал себя марионеткой, подвешенной за ниточки перед кукловодом. Но, как ни странно, не испытывал ни страха, ни благоговейного трепета. Напротив, в груди заиграла какая-то весёлая бесшабашность.

«Как интересно получается — просил помощи и сразу получил! — подумал я, едва сдерживая ухмылку. — Только бы не спугнуть такую удачу». Вспомнилось, как Савельев осенил нас обережным знаком. Может, и правда, мы — «фартовые», если обращение сработало так быстро?

Силуэт лишь покачал головой, будто читая мои мысли, и начал медленно обходить меня кругами. Его незримый взгляд ощущался буквально на коже, он изучал каждую энергетическую нить, каждый узел моей сущности. Отдельного внимания удостоился источник. Если бы можно было, неизвестный бы мне, как лошади на ярмарке, и зубы проверил. Хорошо, хоть под хвост не заглянул. Но в целом, судя по едва уловимому кивку, тень осталась довольна осмотром.

Только тогда в моей голове прозвучал голос — низкий, хрипловатый, будто доносящийся сквозь толщу веков:

— Ну, здравствуй, потомок.

— И вам не хворать, предок, — бодро ответил я, чувствуя, как уголки губ сами собой поднимаются в улыбке.

— Ты просил помощи. И наш Покровитель вырвал тень моей души из небытия, чтобы помочь тебе.

Что-то подобное я и предполагал.

— Вы поможете разобраться с моей магией? — напрямую спросил я, не видя смысла в церемониях. Время дорого.

— Нет, — ответ прозвучал мгновенно, как удар хлыста. — У нас разная магия. Я не могу научить тебя своим заклинаниям. Моя магия из первой линии наследования, твоя — из второй.

Я буквально опешил, ощущая, как улыбка сползает с лица. Тогда в чём же помощь?

— Стоп. Я просил помощи не с химеризмом, — поспешно пояснил я. — Есть третья магия… Я надеялся, вы поможете её понять. Думал, это и есть утраченная магия первой линии наследования.

Тень замерла, затем снова начала кружить, изучая меня, но теперь её движения стали резче, будто она впервые увидела что-то неожиданное.

— Нет. Не наша, — наконец прозвучало. — Вернее… до рождения могла бы ею быть, но… что-то её трансформировало. И результат этой трансформации мне не знаком.

— Бомба, — хрипло произнёс я, чувствуя, как сжимается горло. — Пустотная бомба попала в лазарет, где я родился… Мать погибла. А я вот…

— Вот уроды! — взорвался предок. На самом деле звучало это несколько иначе, но самый близкий и культурный аналог звучал бы именно так. — Чтобы женщину беременную да дитя…

Тень замолчала, и в этой тишине я почти физически ощущал её ярость, не находящую выхода.

— Вот что… — наконец, заговорил он снова. — Магия, может, и разная, да кровь единая. Я расскажу тебе принцип построения щита, но не могу ручаться, что он подойдёт для твоей… изменённой магии. По силе узлов и каналов ты должен выдержать. Так-то щит шестого порядка.

И мой разум вдруг заполонили сонмы знаний: рунические формулы, схемы энергетических потоков, принципы построения защиты. Щит, который описывал предок, был поистине изощрённым, но главное — незаметным для окружающих. В его исполнении он выглядел как серебристая дымка, удивительно похожая на ауру княгини.

— У тебя такого не выйдет, — предупредил он. — Природа магии иная. Близкая, но иная. Запоминай. Направишь свою силу также — должно получиться.

Не знаю, сколько времени я провёл, пытаясь воспроизвести этот конструкт. Минуты растягивались в часы, часы — в дни. Как и предупреждал предок, моя магия отчаянно сопротивлялась, будто живая субстанция, не желающая принимать чуждую ей форму.

Но после бесконечных попыток у меня что-то получилось. Я почувствовал это скорее интуитивно — странное напряжение в груди, лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Увидеть свои потоки я не мог, как не видел их и предок.

И вдруг он резко двинулся вперёд, выпустив в меня серебристую волну энергии. Но за мгновение до касания она рассыпалась, будто наткнувшись на невидимую преграду.

— Молодец, потомок, — в его голосе прозвучало одобрение. — Покровитель в тебе не ошибся.

Мне показалось, что он усмехнулся — я даже представил, как шевелятся его седые усы. А затем всё исчезло: и тень, и бесконечное пространство. Меня резко выдернули из сна.

Княгиня энергично трясла меня за плечо. Её пальцы впивались в мою кожу сквозь ткань ночной рубашки, а в глазах горел тот самый стальной огонь, который я уже успел узнать.

— Юра, вставай! — её голос звучал как команда на поле боя. — Принесли парадный княжеский костюм. Нужно примерить, чтобы успели подогнать по фигуре.

Она подошла к окну, резким движением распахнула шторы. Утро ещё не успело вступить в свои права. Было что-то около четырёх утра.

— Нам следует быть при всех регалиях власти, когда мы пойдём на проверку, — продолжала княгиня, поправляя на своём запястье массивный золотой браслет. — Потому что, даже умирая, мы должны оставаться сами собой: гордыми, сильными, не склоняющимися под ударами судьбы.

Если я думал, что мне выдадут парадный вариант костюма-тройки со всеми вытекающими атрибутами, то жестоко ошибался. То, что внесли в комнату слуги, больше напоминало выставку реконструкции костюмов древней эпохи — как минимум трёх-четырёхвековой давности.

Наши одеяния выглядели скорее как изысканная версия боевых доспехов. Костюм княгини состоял из пластин, выточенных из костей неведомых тварей, скреплённых золотыми пряжками, которые при малейшем движении звенели, как колокольчики. Она ловким движением повернула свою трость — и та с лёгким щелчком превратилась в удлинённый кортик, который она тут же пристегнула к поясу.

Но больше всего меня поразила её корона — золотая диадема в виде двух горгулий, чьи расправленные крылья сцеплялись над переносицей, создавая жутковато-величественный силуэт.

Мой наряд оказался не менее впечатляющим: серебряные пластины, соединённые в подобие кольчужной сетки, где в каждой ячейке был выгравирован миниатюрный вихрь. Я машинально провёл пальцами по холодному металлу, ожидая увидеть фамильный символ — тех самых горгулий. Но нет, ничего подобного не было и в помине.

К моему удивлению, в комплекте оказался и плащ — тяжёлый, подбитый песцом, точно такой же, как у княгини, только её был глубокого синего цвета, а мой — холодного стального оттенка. Но главным сюрпризом стала корона наследника. Украшали её не горгульи, а несколько серебряных вихрей, объединённых тонким ободком.

При этом в комплекте и у княгини, и у меня шли скипетр, наручи, кольца. Но все они не были артефактами. Я не видел в них силы. По большому счёту, это были дорогие украшения, побрякушки.

— Елизавета Ольгердовна, — я осторожно взял в руки скипетр, ощущая его неожиданную лёгкость, — судя по виду, это должны были быть боевые артефакты?

Княгиня горько усмехнулась, поправляя перчатку:

— Должны были, Юра, должны были, — её пальцы сжали набалдашник трости до побелевших костяшек. — Копии с эскизов оригиналов когда-то изготовил ещё мой дед.

— А куда делись сами оригиналы? — я не мог отвести глаз от своего отражения в зеркале, такого чужого, облачённого в древние регалии.

— Оригиналы с боевыми свойствами? — она резко повернулась ко мне, и её плащ взметнулся, как крыло. — Никто не знает. Но мы обязаны выглядеть как подобает прав… княжескому роду, — тут же поправилась она, при этом её голос звучал железно. — Поэтому цепляем декорации… и полетели.

Она щёлкнула пальцами, и слуги тут же бросились помогать нам с последними деталями костюма. Я поймал своё отражение в зеркале — высокий, бледный, в странных древних доспехах, больше похожих на театральный реквизит. Но в глазах у нас с бабушкой горела одна на двоих решимость идти до конца, даже если этот конец уже виден на горизонте.

* * *

Мы отправились в храм Ордена. К счастью, он располагался не в центре столицы, а на противоположной от магического квартала стороне. Во-первых, чтобы держаться подальше от своих извечных оппонентов-магов, а, во-вторых, чтобы простолюдинам было удобнее посещать молитвы и получать благословения, не сталкиваясь с магической братией. Поэтому свой путь мы проделали на Ваське, чьё недовольное рычание становилось всё громче по мере приближения к «святыне».

С высоты птичьего полёта я разглядел бурлящее человеческое море — сотни задранных вверх лиц, следивших за нашим приближением.

«Я думал, проверка будет закрытой», — пронеслось в голове. Ведь если это победа, о ней и так раструбят на весь мир, а вот унизительное поражение при свидетелях никому не нужно. Значит, либо Светловы абсолютно уверены в своей правоте, либо…

— Елизавета Ольгердовна, — прокричал я, наклоняясь к уху княгини, — если сейчас кто-то устроит беспорядки или, не дай боги, теракт… Это же нас и обвинят?

Она лишь хмыкнула, поправляя перчатку:

— Могут. Но здесь императорской гвардии на каждом квадратном метре больше, чем самих простецов, — её пальцы сжали набалдашник трости. — Императрица перестраховалась.

С высоты храм выглядел величественно, но чуждо. Амфитеатр с куполом из разноцветного стекла, от которого расходились крытые галереи. Острые шпили башенок сверкали на утреннем солнце, а белоснежная каменная облицовка слепила глаза. Но что-то в этой архитектуре было не так… Мне она напоминала не длань, как утверждали простолюдины, а растопыренную когтистую звериную лапу. Как у того же горга. Впрочем, мало кто из простецов видел храм с такой высоты, чтобы сделать соответствующие выводы.

Начав снижение, мы вызвали панику в толпе. Люди шарахались от боевого клича Василисы так стремительно, что я всерьёз испугался — вот-вот кого-нибудь затопчем, окончательно испортив и без того сомнительную репутацию рода.

— Надо что-то делать, — пробормотал я себе под нос, высматривая наименее людное место на площади. Выбрав угол, я резким жестом возвёл иллюзии штандартов Угаровых — алые щиты с изображением горгулий.

Практически мгновенно вокруг нас материализовались два десятка этих величественных созданий. С воинственными криками они пикировали на площадь, занимая позиции у штандартов. Их перепончатые крылья поднимали вихри пыли, заставляя толпу пятиться ещё дальше.

Пользуясь моментом, я не только отгородил безопасную зону, но и проложил дорогу к вратам храма.

Всё же преграждение дороги княжеской колонне являлось административным правонарушением и вполне могло караться, как минимум, штрафами, а, как максимум… Существовал регламент обращения с ездовыми животными. Если лошадки и ездовые орлы в худшем случае могли лягнуть либо клюнуть, нанося вред, то у химер была другая природа. Они запросто могли сожрать своего обидчика. И им бы никто ничего не сделал, если хозяин выполнил регламент со своей стороны, огородив место расположения боевых созданий. Если бы хотя бы кто-то решил забраться туда из толпы, сам был бы виноват, дурак.

Я только что регламент в отношении боевых химер выполнил добросовестно, огородив для нас с бабушкой и для Василисы проход к храму. Собственно, именно поэтому при нашей первой поездке в столицу нас и сопровождала колонна химер. Это была не просто демонстрация силы, а необходимая мера предосторожности, дающая право беспрепятственного проезда.

Но я всё же недооценил орденцев. Несмотря на ранний час — половина шестого утра — площадь была забита до отказа. Люди стояли плечом к плечу, создавая удушливую давку. И все они чего-то ждали… Чего-то, что должно было произойти с нами.

Утренняя литургия обычно начиналась в шесть утра — этот факт я уловил из обрывков шёпотов и пересудов среди простецов. Толпа явно недоумевала, что делают здесь представители «черносотенного» дворянства, да ещё и из сильнейшего рода тёмного спектра. Обрывки фраз долетали до моего чуткого слуха:

— Говорят, их будут судить за колдовство…

— Может, маги тоже решили получить благословение перед походом в Пустоши?

— Да нет, их на заражение проверять будут!

Слухи расползались по площади со скоростью лесного пожара, хотя в глаза нам никто не смел и заикнуться о подобном. Я ловил эти перешёптывания, ощущая, как по спине пробегают мурашки. Толпа замерла в напряжённом ожидании — словно на площади вот-вот должно было начаться театральное представление.

За пять минут до шести в толпе началось движение. Люди нехотя расступались, пропуская императорский кортеж. Первыми появились гвардейцы Пожарских. Их алые мундиры пламенели на фоне серых одежд простолюдинов. Они выстраивали дорогу к храму, устанавливая штандарты с изображением фениксов. Я заворожённо наблюдал, как вышитые на знамёнах птицы то и дело вспыхивали живым огнём, чтобы через мгновение вновь стать обычной вышивкой.

«Иллюзия или настоящая магия?» — я не мог понять, чувствуется ли от артефактов хоть какая-то сила. Мои пальцы непроизвольно сжали рукоять кортика.

Императорская карета, ярко-алая с червонным золотом, въехала на площадь, запряжённая парой фениксов. Даже в своей «немагической» ипостаси — просто крупными птицами — они излучали нестерпимый жар, заставляя толпу отшатываться. Простецы шарахались от пламенного дыхания мифических созданий, освобождая путь.

Ровно в шесть массивные двери храма распахнулись, и на ступенях появился Игнат Сергеевич Светлов. Сегодня он был в парадном камзоле из светлого шёлка, с горностаевой опушкой на плаще — настоящий образец аристократической старины. Его лицо сохраняло невозмутимое выражение, когда он подошёл к карете и почтительно подал руку императрице.

Но вот что стало неожиданностью — вслед за государыней из кареты вышел наследник престола. По лёгкому подрагиванию век Светлова я понял: такого развития событий он не ожидал.

Я с интересом разглядывал будущего императора. Юноша унаследовал материнские черты, но медный отлив в волосах и алые глаза выдавали в нём мощного мага. Несмотря на юный возраст — всего семнадцать лет — его взгляд был цепким и взрослым. В этом не было ничего удивительного: здесь дворяне взрослели быстро. К восемнадцати они уже успевали и в битвах поучаствовать, и жизненного опыта набраться, лишь после этого поступая в коллегиум для оттачивания то ли боевых навыков, то ли административных, в зависимости от планов рода. Такова была здешняя реальность.

По едва заметному кивку императрицы процессия двинулась к храму. Мы с Елизаветой Ольгердовной синхронно сделали шаг вперёд со своей стороны. На ступенях наши пути пересеклись — государыня оценила наши парадные одеяния, слегка улыбнулась уголком губ и осенила нас тем же обережным знаком, что и Савельев накануне.

Двери храма оставались распахнутыми, но внутри не было ни одного простеца. Вместо них — белоснежное море хламид братьев Ордена. На каждой груди и спине золотом сияла вышитая длань с расходящимися лучами.

Княгиня подавила лёгкий кашель, её лицо исказила гримаса отвращения:

— Собрались на пир стервятники, — прошипела она так тихо, что услышал только я. — Всё столичное отделение Ордена явилось, не запылилось.

Я крепко сжал её руку, чувствуя под пальцами дрожь:

— Ничего, бабуль, прорвёмся, — пробормотал я, делая первый шаг под своды храма. Холодный мрамор под ногами казался обжигающе ледяным после уличного тепла.

Глава 19

Стоило нам пересечь незримую границу храма, как лицо Елизаветы Ольгердовны моментально побелело. Я видел, как её пальцы судорожно сжали набалдашник трости, как напряглись мышцы на скулах, когда она заставляла себя делать каждый следующий шаг к центру зала. Наши шаги гулко отдавались под высокими сводами, смешиваясь с тихим шёпотом братьев Ордена.

Императрица с наследником расположились в специальной ложе, окружённые гвардейцами в алых плащах — их мундиры переливались магическими узорами, демонстрируя мощь императорского рода. Мы же с княгиней остановились прямо перед алтарём — массивной глыбой белоснежного камня, испещрённой загадочными рунами.

Я скользнул взглядом по поверхности камня. Был ли это минерал, руда или что-то иное, я определить не мог. Для этого нужен был маг земли. Но одно я чувствовал точно, от алтаря исходила мощная сила. Странно, но на меня она не действовала, зато на бабушку обрушилась всей своей тяжестью.

Если у Савельева энергетические «мошки» были мелкими и кусались едва заметно, то здесь на княгиню набросились настоящие «стервятники» размером с бабочку, а то и воробья. Они вырывали целые клочья из её серебристого энергетического поля, заставляя её сдерживать дрожь.

— Мы собрались здесь, чтобы провести проверку… — начал патетически вещать Светлов, но я резко перебил его:

— Игнат Сергеевич, хватит играть на публику. Давайте закончим то, что вы задумали, быстро, — мой голос прозвучал чётко, разносясь под сводами. — Иначе моя реакция вам не понравится. Это процедура, и только процедура. И запомните, каждое ваше слово будет расценено как дополнительное оскорбление нашего рода.

Лицо Светлова исказилось, будто я швырнул в него горсть навоза. Зато принц едва заметно улыбнулся, явно одобряя мою дерзость.

Игнат Сергеевич уже открыл рот для возражения, но вмешалась императрица:

— Да, Игнат Сергеевич, — голос Марии Фёдоровны звучал холодно, как зимний ветер. — Вы здесь не для театральных представлений, несмотря на то что каким-то образом многотысячная толпа простецов узнала об этой проверке. Этот вопрос мы ещё обсудим. Позорить моих вассалов я не позволю. Процедура, Игнат Сергеевич, только процедура. Я встала в такую рань не для ваших патетических речей.

Лицо Светлова застыло, как маска. Он быстро прохрипел инструктаж:

— Итак, братья Ордена проведут малую литургию над представителями рода Угаровых. Если через полтора часа и княгиня, и княжич останутся живы…

— Пятнадцать минут, Игнат Сергеевич, — я прервал его, и мои слова повисли в гробовой тишине храма.

Он взглянул на меня с такой яростью, что казалось, сейчас бросится в атаку. Я спокойно продолжил, обращаясь к императрице:

— Малая литургия длится пятнадцать минут, не полтора часа. Я знаком с уставом Ордена, — моя улыбка была слаще мёда. — Если вы хотите устроить нам большую литургию, это уже не проверка. Кроме того, мы не адепты этого культа. Заставлять нас выстаивать полную литургию, значит, оскорблять наших покровителей. Это всё равно, как если бы мы пригласили вас на нашу семейную литургию. Догадываетесь, как отреагировали бы ваши родовые покровители?

Светлов скривился, будто проглотил лимон:

— Хорошо. Пятнадцать минут, — проскрипел он сквозь стиснутые зубы. — На колени!

«Ах ты сука!» — едва не вырвалось у меня. Его слова прозвучали как удар хлыста. Бабушка лишь сильнее сжала трость, но даже не дрогнула — все её силы уходили на то, чтобы сохранять бесстрастное выражение лица.

Я же не смог сдержаться:

— Русский дворянин становится на колено только перед своим покровителем, родиной и любимой женщиной, — мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — С какой из этих категорий вы себя ассоциируете, Игнат Сергеевич, чтобы требовать подобного от равного себе? Хотя отчего же равного, если вы не знаете столь простых истин.

Надо было видеть, как лицо Светлова побагровело! Казалось, сейчас из его ушей пойдёт пар.

— Я так и думал, — я презрительно скосил глаза на братьев Ордена. — Так что начинайте своё отпевание, и покончим с этим фарсом.

Как по сигналу, братья хором затянули свои песнопения. Их голоса слились в единый поток, наполняя храм жутковатыми вибрациями. Я почувствовал, как по моей спине пробежали мурашки. Представление начиналось.

* * *

Не спорю, песня была даже красивой — мелодия лилась подобно горному ручью, а голоса братьев Ордена сливались в жутковатую, завораживающую гармонию. Однако красота оказалась обманчивой: от каждого певца начали отделяться полупрозрачные воробушки с игольчатыми клювами, эти мерцающие сизой дымкой твари уже терзали бабушку, впиваясь в её ауру своими острыми энергетическими клювами.

Ко мне создания лишь робко подлетали, словно не решаясь выбрать место для укуса, но княгиня Угарова… О Боги, она превратилась в живое, кишащее энергетическими вампирами существо. И самое ужасное заключалось в том, что она стояла совершенно невозмутимо, опираясь на трость и даже не моргнув, тогда как я чувствовал терзающую её адскую боль даже на расстоянии.

Я заметил, как Светлов у алтаря нервно перебирал чётки, его взгляд метался между мной и княгиней в тщетном ожидании, когда же мы рухнем. Я мысленно пообещал себе, что патриарх рода Светловых не жилец после того, что осмелился сделать с Елизаветой Ольгердовной.

Сосредоточив всю свою волю, я накинул на княгиню невидимый плащ из кожи горга, представив, как чешуйчатый покров обволакивает её тело. По лицу княгини Угаровой пробежала едва заметная судорога — то ли от неожиданной защиты, то ли от самого факта моего вмешательства. Энергетические твари взбесились, яростно атакуя невидимый барьер, скребя и кусая его в безуспешных попытках пробиться к желанной энергии. Пока кожа горга продолжала держать удар, хотя голова и лицо Елизаветы Ольгердовны оставались уязвимыми, принимая на себя основной натиск паразитов.

Сжав зубы от злости, я решился воссоздать конструкт из сна, хотя сомневался в успехе. Мы буквально купались в волнах чужой магии, но выбора не оставалось. Крепко схватив бабушку за руку, почти до боли, я представил плотный невидимый щит, который начал расползаться подобно плёнке поверх кожи горга, полностью накрывая княгиню с головой, словно защитным одеялом, от чего она вздрогнула, осознав появление невидимой прокладки между ней и «благословением».

Чем яростнее бились твари, тем бешеней становились взгляды братьев Ордена, но мы продолжали держаться, и княгиня, резко вздёрнув подбородок, уставилась на Светлова ледяным взглядом, способным пронзить насквозь, тихо прошептав:

— Не дождётесь!

Эти слова услышал не только я. Светлов явно паниковал, его глаза метались между мной и княгиней в тщетных попытках понять, почему архимагичка до сих пор не корчится в агонии, и в этот момент я мысленно усмехнулся: «Ну что ж, Игнат Сергеевич, вы хотели представление для простецов? Получите! В эту игру могут играть двое».

Солнечный свет, пробивавшийся сквозь пёстрые витражи, заливал храм подвижными бликами, играя на древних фресках и позолоте алтаря. Я поймал эти живые лучи и сплёл из них две огромные ладони, не материальные, но от этого не менее реальные, наполненные тёплым сиянием. Медленно и торжественно под песнопения братьев Ордена я раскрыл их над нашими головами, создавая защитный купол, сквозь который не могла просочиться ни одна тень чужеродной магии.

Эффект превзошёл все ожидания.

Светлов замер с открытым ртом, его глаза неестественно расширились, отражая мерцание моего творения. Императрица резко перехватила взгляд сына, их пальцы непроизвольно сцепились — казалось, они увидели настоящее чудо. Братья Ордена начали путаться в словах гимна, некоторые даже пропускали строфы, но механически продолжали пение, будто боялись, что остановка станет для них роковой.

А между тем, чем дольше звучала литургия, тем ярче разгорался в воздухе символ их собственного ордена — длань, которая теперь по иронии судьбы защищала нас.

Княгиня медленно подняла голову, наблюдая, как светящиеся пальцы смыкаются над ней подобно небесному покрову. Её брови поползли вверх, губы дрогнули — немой вопрос читался во всём её существе. Я лишь пожал плечами, делая вид, что разглядываю роспись купола с видом отстранённого любопытства, хотя внутри всё ликовало от их замешательства.

Кульминация наступила на последней, пронзительной ноте. Светлов, с лицом, искажённым яростью, буквально выкрикивал слова, пытаясь пробить нашу защиту. В этот момент я сложил пальцы в знакомый жест — точь-в-точь как Савельев перед входом к императрице — и вывел иллюзорными ладонями в воздухе обережные руны. Они вспыхнули алым светом, намертво запечатывая липовое благословение, которое теперь навеки должно было очистить нашу репутацию перед простецами.

Тишина.

Последний аккорд растаял в пространстве, оставив после себя гулкую пустоту. Мы стояли невозмутимые, даже не успев вспотеть, тогда как Светлов напоминал загнанного зверя. Его взгляд метался между мной и княгиней, а в глазах читался животный ужас от осознания собственного провала.

И тут раздался мерный стук каблуков по каменному полу.

Императрица, не выпуская руки сына, шла к нам. Тяжёлый шлейф её платья шуршал по плитам, а в глазах горел холодный огонь удовлетворения. Принц с бесшабашной улыбкой шагал рядом, будто замыслил какую-то каверзу. Ещё бы понять какую.

— Игнат Сергеевич, надеюсь, вы помните мои слова из вчерашнего разговора? — раздался спокойный, но пронизывающий голос императрицы, заставивший Светлова непроизвольно выпрямиться. Патриарх рода молча склонил голову, его пальцы судорожно перебирали бусины на чётках, когда августейшая особа продолжила: — Княгиня, мы ждём ваших предложений относительно виры, и лично я рада констатировать, что род Угаровых как был, так и остаётся нерушимым столпом обороны империи.

В этот момент наследный принц, до этого стоявший чуть позади матери, сделал уверенный шаг вперёд, и в его обычно беззаботных глазах появилась неожиданная твёрдость.

— Княгиня, княжич, — начал он, намеренно ставя титул княгини на первое место в знак особого уважения к её возрасту и положению, — ваша сегодняшняя стойкость произвела на меня глубочайшее впечатление, — принц слегка наклонил голову в уважительном поклоне, — поскольку я давно ищу достойного спутника из равных мне по духу и происхождению дворян, то с разрешения Её Императорского Величества хочу предложить княжескому роду Угаровых эту честь.

Он выдержал театральную паузу, давая своим словам обрести должный вес, прежде чем объявить:

— Княжич получит должность камер-юнкера и будет приближен к нашему двору, — его голос приобрёл особую торжественность, — а если быть точнее, станет основой формирования моего личного окружения.

В этих словах звучала не просто милость — это был стратегический ход, способный перевернуть всю систему придворных альянсов.

Княгиня едва заметно приподняла бровь, мгновенно оценивая все возможные последствия этого предложения, в то время как Светлов побледнел, осознавая, как стремительно ускользает его влияние. Императрица же наблюдала за реакцией собравшихся с едва уловимой улыбкой, прекрасно понимая, что только что изменила правила игры при дворе. Воздух в храме наполнился электрическим напряжением — все присутствующие стали свидетелями рождения нового политического союза, который мог определить будущее Империи на годы вперёд.

* * *

Тени сгущались в дальнем пределе храма, куда не доносилось ни единого звука с торжественной церемонии. Глава Ордена, высокий, сухопарый мужчина в золотых одеждах с вышитыми серебром символами длани, стоял, скрестив руки. Его бледное лицо не выражало никаких чувств.

— Как же так? — шипел патриарх рода Светловых. — Даже старая карга не дрогнула… Откуда это благословение? Что за обережные знаки? — Патриарх Светловых нервно провёл рукой по бороде, его пальцы дрожали: — Ты меня подставил!

Глава Ордена резко шагнул вперёд, и тень от его плеч накрыла Светлова, словно крылья хищной птицы.

— Уймись… — его голос был тихим, но таким холодным, что у Светлова по спине пробежал мороз. — Не было подобных явлений в истории Ордена.

— Иллюзия? — выдохнул Светлов, сжимая кулаки.

— Может быть… — глава Ордена отвернулся, его взгляд скользнул по стенам, будто ища ответ в древних фресках. — Но только вначале. После было что-то другое…

— Тогда почему литургия не подействовала⁈ — голос Светлова сорвался на шёпот, но в нём бушевала ярость.

Глава Ордена медленно повернулся, и в его глазах вспыхнул холодный огонь.

— Действовала она… На княгиню… — он сделал паузу, словно подбирая слова, — … а её внучок пытался её защитить. Какой-то щит поставил… ослабил натиск. Хватило ненадолго, но…

— Откуда⁈ — Светлов ударил кулаком по каменной колонне. — Что это было⁈

— Может, защита рода от уничтожения… — пробормотал глава Ордена, задумчиво сжимая пальцы.

— Может… — Светлов стиснул зубы. — Но почему тогда на сыне или внучке рода она не сработала?

Глава Ордена пожал плечами.

— Не знаю… — его голос стал тише, но в нём зазвучала стальная решимость. — Но я обязательно выясню. Раз уж он теперь при дворе будет жить…

Светлов резко обернулся, его лицо исказила гримаса ярости.

— Ты обещал место камер-юнкера моему внуку! А теперь там будет этот…

Глава Ордена резко поднял руку, прерывая его.

— Камер-юнкеров по штату будет больше одного. Продавим, чтобы для уравновешивания вошли представители благородных семейств из светлой и серой фракций. Так что твой внук получит должность при дворе… Не истери. Дай подумать.

Светлов тяжело дышал, но кивнул.

— А как быть с вирой? — спросил он, наконец, понизив голос.

Глава Ордена усмехнулся.

— Деньги копить… и выкупать через подставных лиц.

— Но у нас нет таких денег, — ужаснулся Светлов.

— Так и быть… Займу вам… — безэмоционально отреагировал Глава Ордена, спрятав лицо в тени, чтобы не было заметно его улыбку. — Или сам выкуплю. Потом перекупишь у нас.

На этом разговор оборвался, ведь Глава растворился в полумраке храма.

Отчего-то Игнату Сергеевичу показалось, что его только что взяли за горло похлеще, чем княгиню на литургии.

Глава 20

Из храма мы во дворец уже не вернулись. Нам дали неделю на выставление своих требований за оскорбление и два дня мне лично — на завершение всех дел перед вступлением в должность собу… кхм… камер-юнкера наследника престола.

Светлову же выделили неделю на подготовку к передаче родовых активов из списка Короны — с настоятельной рекомендацией не оставлять после себя одни руины. Настолько настоятельной, что Корона выделила своего представителя для оценки передаваемого имущества. Если их подсчёты не совпадут с коронными реестрами — доверие к роду может быть утрачено безвозвратно, а вместе с ним исчезнут и некоторые особенно «хлебные» места при дворе.

На обстоятельную беседу мы отправились в столичный особняк Угаровых, расположенный в престижном родовом квартале.

— А у нас таковой имеется? — искренне удивился я, никогда не слышавший о столичной резиденции.

— Да, имеется, — хмыкнула Елизавета Ольгердовна, поправляя складки плаща. — Надо будет расконсервировать его. Раньше там в основном сын жил, я же предпочитала оставаться в Химерово. И да… — её взгляд стал твёрдым, — в столицу переезжать придётся всем. И Эльзе с Резваном, и господину Брылёву тоже. Мы не будем прерывать твоё обучение из-за назначения — и так пробелов в твоей памяти хватает.

— Кстати, насчёт назначения… — заикнулся я, когда Васька плавно приземлился в заросшем парке перед трёхэтажным готическим особняком. — Бабушка, оно нам надо? Мне учиться нужно. У меня столько пробелов, а тут придётся шутом при принце скакать.

Княгиня тяжело вздохнула, её пальцы сжали рукоять трости.

— Понимаешь ли, Юра, шут не шут… Когда-то Бьерн Утгард был так называемым «ближником» наследного принца. И всё, что мы сейчас имеем, он получил, начиная с такой же должности, — она сделала паузу, осматривая фасад особняка. — Императрица оказала нам мощную поддержку. Не знаю, было ли согласовано с ней решение принца… но факт остаётся фактом. Предложить первое место камер-юнкера представителю тёмной фракции, да ещё из Чёрной сотни — это сильный ход.

Она повернулась ко мне, и в её глазах читалась тревога:

— Императрица явно ведёт свою игру. И меньше всего я хочу, чтобы мы в ней оказались пешками. Хотя… — губы её дрогнули в подобии улыбки, — дворец — это не только обязанности. Это привилегии. Жить придётся в основном здесь — надолго отлучаться от принца тебе не позволят.

— Значит, отказаться от «чести» быть камер-юнкером я не могу? — уточнил я.

— Нет, можешь, конечно! — её голос внезапно зазвенел ледяными нотками. — Это всё равно что плюнуть в лицо наследнику, который лично протянул тебе руку дружбу. — Она сделала выразительную паузу.

— Понятно. Значит, будем соответствовать, — я задумался, осматривая парк. — Мне понадобится ездовая химера. Летающая. Ты ещё одну Ваську сделать сможешь?

Бабушка неожиданно улыбнулась:

— Нет, такую «занозу в заднице» я могла создать только один раз. Но что-нибудь подобное… пожалуй, поколдую.

— А индивидуальные пожелания принимаются?

— Какие именно? — насторожилась она.

— Сделай так, чтобы выглядела лаконично, брутально, но не слишком отпугивающе.

— И как ты себе это представляешь? — княгиня подняла бровь.

— Ну… чтобы когти не торчали постоянно, но выпускались при опасности. Чтобы клыки не бросались в глаза. Может, жало… убирающееся… — я развёл руками. — Чтобы не была страшной, но мощь в ней чувствовалась. Буду тебе живой рекламой.

— Ладно, подумаю, — вздохнула она.

— А кстати… — я неожиданно вспомнил важный вопрос, — кроме принца Андрея, у императорской семьи есть ещё дети?

— Сестра у него есть. Младшая, лет десяти всего.

— Вот сестричке-то мы как раз и подарим питомца! — воодушевился я. — Помните мою идею? Придумали что-нибудь насчёт котят с крылышками?

— Думала, думала… — бабушка задумчиво постучала пальцами по трости. — Хорошо, поколдую над чем-нибудь, раз уж пошёл такой запрос.

— Конечно! — я одобрительно кивнул. — За милости сюзерена нужно платить взаимностью.

Бабушка уставилась на меня вопросительно.

— Не смотрите так! — рассмеялся я. — Рука руку моет — это естественный закон дворцовых игр. Вы сами сказали — императрица видит свою выгоду. Но мы должны ответить чем-то… неожиданным. А что может быть неожиданнее для матери, чем усиление защиты её ребёнка?

За этой беседой мы вошли в особняк. Слуги метались по этажам, срывая чехлы с мебели и пытаясь привести дом в порядок. Но даже беглый взгляд показывал, рабочих рук катастрофически не хватает.

Пройдя в кабинет, мы с княгиней уселись обсуждать ещё один крайне важный для рода вопрос — виру со Светловых.

* * *

Елизавета Ольгердовна торжественно вручила мне толстый фолиант в кожаном переплете с золотым тиснением герба Империи — официальный список виры, составленный императорской канцелярией. Когда я начал внимательно изучать документ, не смог сдержать низкий, восхищенный свист. Позиций было не так много, но какие они были!

Первой и самой впечатляющей строчкой значился серебряный рудник «Лунная жила» в Уральских горах. К нему прилагалась подробная справка, заверенная печатью министерства горных дел: «Поставщик императорского монетного двора с 1723 года. Запасы оценены геологической экспедицией 1899 года как достаточные для непрерывной эксплуатации в течение минимум ста лет при текущих объёмах добычи».

Вторым пунктом красовалось скромное название: «Мраморный завод „Каррара“ с приложенным списком из пяти карьеров-спутников в Карелии и на Урале». Но приложенная пояснительная записка раскрывала истинную ценность: «Основной подрядчик Комиссии по благоустройству и градостроительству Его Императорского Величества. Поставщик мрамора для набережных Северной Пальмиры (1872–1898), фонтанов Петровского парка (1881), скульптурного ансамбля у Нового Эрмитажа (1894)…»

Все эти мраморные скульптуры в парках, фонтаны на площадях, облицовка набережных… Это же какие там обороты⁈

Третья позиция заставила меня поднять брови: «Мастерская артефактов „Лунный свет“, член Гильдии артефакторов с 1845 года». Описание уточняло: «Специализация: бытовые артефакты класса „люкс“ — самозажигающиеся свечи, самонагревающиеся чайники, погодные регуляторы для оранжерей. Поставщик двора ЕИВ с 1867 года».

Но настоящим сюрпризом стала четвёртая страница: «Городская больница Пресветлого Пантелеймона в 3-м квартале Невского проспекта». Подробное описание включало: «Трёхэтажное здание, построенное в 1872 году. Отделения: терапевтическое (50 коек), хирургическое (30 коек), родильное (20 коек). Штат: 12 врачей, 30 медсестер, 15 санитаров». Я задумался, перебирая страницы — то ли это была «довесочная» компенсация, то ли чей-то тонкий расчёт, учитывающий дар Эльзы…

Были и земельные владения, в списке они занимали целых две страницы: деревня Белые Ключи (4873 души, 12000 десятин пашни), село Новые Липы (3254 души, 8000 десятин) и посёлок Каменный Брод (2987 душ, 7500 десятин) — все в престижном регионе, не далее 30 верст от Петербурга.

— Корона ободрала Светлова как липку, — пробормотал я, перелистывая шелковистые страницы. — Но свои требования мы всё равно выставим. Елизавета Ольгердовна, — я поднял глаза на княгиню, — что бы вы хотели отнять у них так, чтобы больно-пребольно?

Княгиня задумалась, её тонкие пальцы с идеальным маникюром нервно барабанили по резной рукояти фамильной трости.

— Честно? Не знаю, — она сделала паузу, её взгляд стал отсутствующим. — Понимаешь, Юра, мы — род военный. Наши доходы — это химеры да охрана караванов. К сельскому хозяйству, строительству или горному делу мы никогда отношения не имели. — Она резко встала и отцепила церемониальный плащ. — Императрица подсунула нам роскошный, но… коварный дар. — Её голос стал металлическим. — Эти предприятия — как взрывные артефакты замедленного действия: специалисты могут уйти вслед за Светловыми, заказы — сорваться, оборудование — «внезапно» выйти из строя. Штрафы, суды, репутационные потери…

— Отказываться от списка императрицы мы не будем, — твёрдо заявил я. — Но, чтобы переварить этот пир, нужны надёжные люди. — Я откинулся в кресле, заложив руки за голову. — Для начала возьмём выпускников нашего интерната. Потом пополним штат… ветеранами.

— Какими ещё ветеранами? — княгиня нахмурилась.

— Теми, кого будем ставить на ноги в этой самой больнице, — мои пальцы постучали по странице с описанием лечебницы. — Эльзе нужна практика, это раз. Во-вторых, выздоровевшие ветераны — идеальный кадровый резерв. Естественно, только те, кто принесет клятву роду. — Я встал и начал мерными шагами обходить кабинет, мои сапоги глухо стучали по дубовым плашкам.

— Больница — это ключ к общественному мнению. Благословение Дланью было первым шагом, но дальше нужно работать точечно и постоянно. — Я остановился у окна, глядя на суетящихся в парке слуг. — Честно, не понимаю, почему этим раньше не занимались.

Княгиня сжала губы, на её обычно бесстрастном лице мелькнула тень боли.

— Юра, я не царедворец. Я — воин. Как и мой сын… как и моя бедная внучка… — Её голос неожиданно дрогнул. — Она и пожить-то толком не успела, всё по моим стопам…

— Елизавета Ольгердовна, простите, но… — я сделал паузу, подбирая правильные слова. — Войны выигрываются на поле боя, а богатство и влияние — в дворцовых коридорах. Это ваше… упущение. Теперь за него придётся браться мне.

— А ты разве политик? — в её голосе прозвучало неподдельное удивление.

Я медленно поднёс пальцы к вискам:

— Память рода — страшная сила. Раз Угаровы не бросили нас в беде, раз подсказали тот самый щит… которым я вас накрыл, — мои глаза встретились с её взглядом. — Значит, и дальше не оставят.

Я аккуратно разложил документы о вире на полированном дубовом столе, затем поднял глаза на княгиню:

— А что будем делать со второй частью виры за оскорбление? — спросил я, постукивая пальцем по списку предприятий Светловых.

Княгиня вздохнула, поправив шаль на плечах, но я уже видел огонь в её глазах и продолжил, оживляясь:

— О, здесь ещё проще! — я энергично вскочил с кресла и начал расхаживать по кабинету, жестикулируя. — Нам дали неделю — так мы сейчас же наведём справки о самых критически важных и спорных для Светловых предприятиях. А дальше… — я сделал драматическую паузу, повернувшись к бабушке, — мы их не просто затребуем, мы пустим их с молотка!

Елизавета Ольгердовна резко подняла голову, её брови поползли вверх:

— Юр, так не делается, — произнесла она с лёгким укором, постукивая тростью по полу.

Я остановился перед ней, скрестив руки на груди:

— Да знаю я, что так не делается, — кивнул я, — мы не злопамятные, но мы злые и у нас хорошая память! Светловы последние, с кем я буду играть в благородство. Вы сами сказали — род у нас небольшой. Проглотить столько не сможем, а уж уследить… — я сделал выразительный жест рукой, — уследить и подавно. Поэтому… — я наклонился к столу, опираясь на ладони, — выясняем основных врагов Светловых и продаём предприятия их конкурентам. По рыночной цене, конечно! — добавил я, видя её нахмуренный взгляд. — Пусть сами разбираются со Светловым. А мы… — я хитро прищурился, — мы здесь будем ни при чём. Мы — люди маленькие. Нас оскорбили — мы взяли компенсацию. А раз переварить не можем — взяли деньгами. Но не у Светловых напрямую! — я резко выпрямился. — Это было бы уроном чести — брать деньги за оскорбление и за покушение на жизнь наследника. Только имуществом! А уж что мы с ним сделаем — это наше дело.

Я подошёл к окну, глядя на суетящихся в парке слуг, затем обернулся:

— И запросить нужно так, чтобы подтвердить лояльность всем трём фракциям. Вы же сами говорили, что в Чёрную Сотню раньше входили представители всех фракций, — я сделал широкий жест руками. — Значит, у прадеда, деда, у вас были связи во всех лагерях. Восстановим их! Какая разница, что мы теперь в разных фракциях? — я начал перечислять на пальцах: — Одно предприятие — одним, другое — другим, третье — третьим. Деньги не пахнут, тем более честно заработанные!

Княгиня покачала головой, её пальцы нервно перебирали бусины на чётках:

— Юра, сейчас уже мыслят по-другому…

Я сел напротив неё, придвинувшись ближе:

— Елизавета Ольгердовна, давайте так, — я достал блокнот и начал быстро записывать. — С Брылёвым мы изучали, что сейчас около трёхсот имперских дворянских родов, не считая пришлых. Так? Так! Сотня — это треть. Во-первых, — я поднял палец, — мне нужно знать средний возраст патриархов из той самой Чёрной Сотни, самых приближённых к императору. — Я прищурился. — Подозреваю, ваших ровесников осталось немного.

Княгиня задумалась, её взгляд стал отсутствующим:

— Всё верно подозреваешь. В основном от шестидесяти пяти лет и старше. У тех же Керимовых — Али недавно восемьдесят справил, у Каюмовых — семьдесят пять. — Она вздохнула. — Все они возраста моего сына…

Я оживился, хлопнув ладонью по столу:

— Вот! Если есть кто старше вашего сына — они должны помнить старые порядки. Вот им-то мы и подбросим «кость», — я сделал многозначительную паузу. — Если, конечно, с ними не было прямых конфликтов.

Княгиня отрицательно покачала головой, её серебряные серьги закачались:

— Не было. Угаровы никогда ни с кем не воевали напрямую, — она гордо выпрямилась. — На поле боя крови проливали с избытком, чтобы ещё в мирное время склоки устраивать. Да и земель у нас не было — не претендовали, не лезли.

Я удовлетворённо потирал руки:

— Ну вот и отлично! — воскликнул я. — Значит, действуем так: изучаем список предприятий Светловых, запрашиваем с запасом (всё равно дадут меньше), а потом… — я сделал выразительный жест рукой, — перепродаём. Начинаем с тех, кто вашего возраста и помнит старые времена. — Я подошёл к княгине и взял её руку. — Вам бы пообщаться с ними… по телефону, по старой памяти. Составить список, что кому интересно. А ещё лучше… — я хитро улыбнулся, — встретиться за эту неделю. Под их запрос и будем «стричь» Светловых!

Княгиня задумалась, её пальцы медленно постукивали по рукояти трости. Затем она резко подняла голову, и в её глазах вспыхнул тот самый боевой огонь, который, должно быть, видели враги на поле боя:

— Чёрт возьми, Юра… Это… это действительно может сработать, — произнесла она медленно, и в уголках её губ появилась едва заметная улыбка.

* * *

Слухи — очень интересный инструмент, если умело им пользоваться. Особенно слухи в столице. Где-то в одном конце шепнули, что княгиня Угарова, архимаг и герой войны, вдруг решила перебраться в столицу, выбравшись из своего добровольного уединения в Химерово. В другом конце столицы, в дорогих гостиных и будуарах, шептались за чашками чая, что княгиня вместе с наследником получила благословение Святой Длани в присутствии не только столичного отделения ордена, но и нескольких тысяч прихожан, что само по себе было событием из ряда вон выходящим. В третьем углу города, на рынках и в трактирах, пустили слух о том, что у княгини-то, оказывается, есть и княжна, да ещё с редким даром лекарским, способным творить чудеса исцеления. А в четвёртом месте, в узких кругах отставных военных, кто-то нарочито тихо, под большим секретом, сообщил на ухо другу, что княгиня собирает опытных ветеранов последних военных кампаний, тех самых, кому не смогли помочь придворные лекари, чтобы попытаться восстановить им утраченные конечности и подлечить старые раны с помощью внучки — но не просто так, не из благотворительности старой сумасбродной архимагички, как могли бы подумать некоторые, а ища надёжных, закалённых в боях людей чести, готовых служить роду Угаровых.

Как вы думаете, как скоро после таких тщательно запущенных слухов к нашему порогу потянулись вереницы желающих? Достаточно скоро, скажу я вам. Хотя началось всё немного иначе, куда прозаичнее.

Все два дня, выделенные мне на обустройство перед вступлением в должность, в особняке буквально стоял дым коромыслом, если можно так выразиться. Княгиня с только что прибывшей Эльзой с утра до ночи занимались расконсервацией особняка и его обживанием, что, учитывая годы запустения, было задачей не из лёгких. Поскольку мужчинам, как известно, не особо интересны подобные хозяйственные вопросы, от меня требовалось лишь мельком взглянуть на свои покои и подтвердить, что меня всё устраивает. Честно говоря, мне было абсолютно всё равно насчёт модности мебели или вычурности цветовой гаммы обоев и штор — главное, чтобы кровать была удобной и письменный стол стоял у окна, поэтому я махнул рукой и оставил всё как есть, чем, кажется, изрядно разочаровал Эльзу, готовившую целую лекцию о последних столичных тенденциях в интерьере.

Столичная резиденция Угаровых, надо сказать, была не лучше и не хуже соседских — добротный трёхэтажный особняк с небольшим, но уютным собственным парком и заросшим кувшинками прудом. Сам особняк выглядел столь же мрачно и готично, как и родное Химерово. Из украшений: всевозможные статуи, замысловатые барельефы и хищно ухмыляющиеся горгульи по карнизам. В парке, помимо вечно протекающего фонтана в виде нимфы, имелись искусно кованые беседки, запутанная сеть мощёных дорожек и даже небольшая оранжерея. Всё это, правда, за годы отсутствия хозяев слегка заросло и обветшало, хотя старый садовник Прохор и экономка Алевтина изо всех сил старались поддерживать хоть какой-то порядок. Теперь же, с возвращением хозяев, их усилий катастрофически не хватало, поэтому я пригласил эту верную семейную чету на серьёзную беседу в кабинет.

— Понимаете, нам срочно нужны новые надёжные люди, причём сведущие в столичных делах, особенно в дворянских интригах, — объяснил я, расхаживая по кабинету. — Не просто слуги, а те, кто сможет стать глазами и ушами в этом змеином гнезде.

Прохор, почёсывая свою лысину, задумался, затем осторожно начал:

— Это ж, ваше сиятельство, целое дело… Нам с Алевтиной надо бы с людьми переговорить, порасспросить… Повар требуется хороший, не какой-нибудь, камеристки барышне приличные, служанки проверенные… Да и вам камергера бы подобрать — молодому барину без камергера в столице никак, — он переглянулся со своей супругой, которая согласно кивала. — Мы-то уж остаёмся, это само собой. Да и за химерами свои люди из Химерово скоро подъедут — таких со стороны не наберёшь, дело-то особое, не всякий справится.

К моему удивлению, уже к концу первого дня Прохор с Алевтиной явились с подробным докладом:

— Людей присмотрели, ваше сиятельство, — бодро начал Прохор, — и с самыми даже поговорили уж. Согласны перейти, коли условия угодят.

Я нахмурился:

— Подождите, мы что, будем теперь переманивать слуг у других домов? Это же…

Прохор, не дав мне договорить, заулыбался и замахал руками:

— Да не извольте беспокоиться, батюшка! Люди ведь не от хорошей жизни уходят-то. Кто от долгов бежит, кто от хозяйской руки тяжёлой, кто от барчуков-пьяниц непутёвых. Всякому человеку спокойствия хочется, да чтоб с уважением к нему относились. А у нас, — он горделиво выпрямился, — порядки известные, честные.

Хотя эти причины были в целом понятны, я счёл нужным предупредить:

— Только смотрите, если будем переманивать слуг у родов Тёмной фракции — этого лучше избежать. Не хватало нам ещё врагов на ровном месте.

— Куда там! — махнул рукой Прохор, а Алевтина даже фыркнула. — Больше от механикусов да из Серых. Тёмные-то своих людей, как семью, содержат: берегут да холят век в услужении. А у Светлых иной раз и не так — туда ведь больше из честолюбия идут, поближе к трону, к влиянию. — Он вдруг хитро подмигнул. — А ноне и мы не лыком шиты! Камер-юнкер при наследнике — это вам не хухры-мухры какие! Важная птица!

Интересно, кто в итоге больше гордился моим неожиданным назначением — сами слуги или мы с бабушкой? Кажется, именно слуги искренне радовались, ведь мы-то прекрасно понимали, что за блестящей внешней стороной скрывается куда больше обязанностей и головной боли, чем реальных преимуществ.

На следующий день мы устроили настоящие формальные смотрины — всех кандидатов, предложенных Прохором и Алевтиной, тщательно переспрашивали, проверяли рекомендации, обсуждали условия службы и жалованье. К вечеру бумаги были подписаны, и новые слуги, как муравьи, засуетились по дому, будто служили здесь всю жизнь.

* * *

Ещё одной приятной неожиданностью стало обнаружение в особняке Угаровых полноценного подземного тренировочного комплекса, усиленного мощными магическими барьерными щитами. Оказывается, существовали специальные защитные системы, способные поглощать и рассеивать магическую энергию, предотвращая разрушение окружающего пространства. Подобные барьеры традиционно использовались на официальных магических дуэлях, которые хоть и были редкостью, но всё же проводились в случаях непримиримых разногласий между магами высокого ранга. Обычно императорский род настаивал на дуэлях до первой крови, дабы не уменьшать и без того немногочисленную прослойку талантливых магов, и лишь в исключительных случаях давал разрешение на смертельный поединок. Наш подвал, судя по всему, был оборудован именно для тренировок к дуэлям не на жизнь, а на смерть, что снимало вопрос о безопасных магических упражнениях и позволяло скрывать их от посторонних глаз.

Обжив свои покои: просторную спальню с балконом, небольшой, но удобный кабинет, гардеробную и прихожую, полагавшиеся наследнику рода, — я оказался предоставлен самому себе. Воспользовавшись навыками, полученными от Эльзы, я составил подробный план особняка, чтобы ориентироваться в его многочисленных комнатах и переходах. Пока женщины с присущим им энтузиазмом выбирали мебель, спорили о цвете занавесок и занимались прочими, безусловно, важными, но крайне скучными для мужского понимания делами по обустройству жилья, я решил немного посвоевольничать.

Меня неудержимо тянуло к механикусам, хотелось разузнать о современных охранных системах и сигнализациях. Почему бы не сделать это сейчас, пока я в столице и у меня есть свободный день? Однако для такого визита требовалось изменить как внешность, так и социальный статус. Я отправился на поиски Прохора, чтобы обсудить с ним этот вопрос.

— Прохор, скажи, сколько лет ты уже служишь нашей семье? — спросил я, усаживаясь на скамью в саду.

Старый садовник задумался, почесав затылок:

— Да как посчитать-то, Ваше Сиятельство… Лет сорок уж будет, не меньше. Ещё Викторию Николаевну застал в молодости, да и князя Николая, когда он молодым бесшабашным парнем был, — с доброй улыбкой ответил он. — А то и больше, я ведь здесь и вырос. Отец мой конюхом у князей служил. Да и сам я в конюхи попал, после того как… — он замялся, — как отец одну военную компанию не совсем удачно с князем закончили.

Я вопросительно поднял бровь, и Прохор продолжил:

— Ну как сказать «неудачно»… С какой стороны, посмотреть. Коли жив остался — уже удача. А то, что руки одной не хватало… — он пожал плечами, — не самая большая плата за жизнь. Потому и служим семье верой и правдой, калеку не бросили, работу дали, жизнь нормальную обеспечили.

«Вот это правильно, — подумал я. — О слугах и членах рода нужно заботиться так, чтобы они отвечали тебе тем же».

— Прохор, а если бы мне потребовалось предстать зажиточным торговцем для переговоров с механикусами, как мне следует одеться и на чём приехать, чтобы со мной говорили как с серьёзным человеком, уважая моё мнение и финансовые возможности, но при этом не догадывались о моём происхождении?

Прохор задумался, почесал затылок, затем лицо его озарилось:

— А знаете что, Ваше Сиятельство, есть у нас на такой случай карета без опознавательных знаков с самыми обычными скакунами. Князь Николай в своё время к дамам так заезжал, не афишируя дворянского звания, — он хитро подмигнул. — Почему бы и вам не воспользоваться? Костюмы, соответствующие, тоже в сундуках где-то лежат. Карета — хоть куда, лакированная, ухоженная, только гербы счищены, будто их и не бывало. И лошади не выставочные, но крепкие, показывающие, что хозяин не пешком ходит. Ежели надо, я вас и отвезу. У нас среди слухов ходит, кто нынче среди механикусов авторитетом пользуется да цены не ломит.

— И кто же это? — заинтересовался я.

— Да Юматовы, Ваше Сиятельство, — оживился Прохор. — Говорят, системы у них охранные — хоть куда. И сигнализации есть, и ловушки. Только вот беда, дворянского статуса у них нет, а знать наша всё больше у своих заказывает. Вот и приходится им на простецов ориентироваться. А делают-то качественно! Наши ребята сказывали, не раз их системы воров ловили. Даже парочку наёмных магов задержали, не остановили, конечно, но хозяев успели предупредить.

— То, что нужно! — воскликнул я. — Запрягай карету, раз у нас пока с кучерами да конюхами негусто. Только вот что: отъезжай сначала один, а я присоединюсь где-нибудь на соседней улице. Чтобы уж совсем следов не оставлять.

— Как скажете, Ваше Сиятельство, так и сделаем, — поклонился Прохор, уже разворачиваясь, чтобы исполнить поручение.

* * *

Правда, прежде чем куда-то ехать, следовало потренироваться с изменением внешности. Для этого я устроил настоящую слежку за Прохором — внимательно изучал его морщины, седые волосы, загрубевшие руки и характерную сутуловатую осанку. Пожилой мужчина в приличном костюме выглядел бы куда представительнее, чем восемнадцатилетний юнец. Запомнив каждую деталь его облика, я отправился тренироваться перед большим зеркалом в гардеробной.

Сложнее всего оказалось убедить себя, что в отражении я вижу не Юрия, а именно Прохора. Получалось это, увы, далеко не с первой попытки.

Мои первые магические потуги могли бы украсить «Музей уродцев»: то нос оказывался на лбу, то глаз — в районе ж… кхм… за ухом, то вообще получалось нечто среднее между лягушкой и переспелым помидором. «Мама дорогая! — мысленно ругался я. — Почему-то я думал, что менять внешность — пара пустяков. Представил — и готово! Ан нет, все оказалось куда сложнее.»

Я корчил рожи перед зеркалом добрых полчаса, пока не добился результата, при виде которого в тёмной подворотне сам бы схватился за оружие, решив, что перед ним какая-то неведомая тварь.

И в этот самый момент рядом раздался серебристый, словно колокольчик, смех. Возле меня материализовалась — нет, не просто появилась, а буквально выплыла из воздуха — иллюзорная девушка с пушистым лисьим хвостом и такими же ушками. Она лишь пару раз дотронулась до моего лица изящными пальчиками — и вуаля! В зеркале отражался идеальный двойник Прохора, только лет на двадцать-тридцать моложе. Пока я с удивлением разглядывал собственное преображение, не то девушка, не то лисица исчезла.

Глава 21

— Эй, красавица! Вернись! — крикнул я ей вдогонку и тут же охнул от удивления. Голос звучал точь-в-точь как у старого садовника! — Ох ты ж… — пробормотал я уже своим голосом, когда видение рассеялось.

Ситуация становилась «всё страньше и страньше». Неужели мне в придачу к памяти рода выдали ещё и учителя по магии иллюзий? А я-то, наивный, полагал, что стоит только представить — и трансформация готова!

Разбираться с таинственной помощницей сейчас было некогда. Решил, что попробую вызвать её ночью — вдруг откликнется? Сон — состояние пограничное, там граница между реальностью и иллюзиями тоньше. Может, и получится.

Тем временем я пристально разглядывал свою новую — идеальную! — младую прохоровскую внешность в зеркале. На меня взирал светловолосый сероглазый мужчина в элегантной тройке, с серебряными карманными часами на цепочке и кожаным портфелем. Внутри портфеля лежали бы копии планов столичного особняка и владений в Химерово — без конкретных названий и адресов, только схемы. Именно такой образ мне был нужен для предметного обсуждения систем безопасности с механикусами.

«Хм, — подумал я, — а почему бы и нет? Если уж получилось превратиться в Прохора, значит, со временем смогу создать и более сложный образ». А если не выйдет, надеюсь, кое-кто подучит. Пока же главное — не забыть про детали: уверенную походку, деловой взгляд, может быть, даже лёгкий акцент… Ведь предстоит играть роль серьеёного коммерсанта, а не дворянина, забавы ради решившего побродить по городу инкогнито.

* * *

Я сидел в карете, прижавшись лбом к прохладному стеклу, и наблюдал, как за окном проплывают улицы столицы. Но странное дело — чем больше я вглядывался в знакомые очертания города, тем сильнее меня не покидало ощущение, что это «не та» столица. В памяти всплывали обрывки каких-то других образов: город, затерянный среди горных вершин, с бесчисленными остроконечными башнями; огромные крылатые тени, скользящие по небу; безжизненная пустыня у подножия скалистых хребтов… Почти сразу же эти картины сменялись другими: просторный город на широкой реке, мощные каменные стены Кремля, оживленные торговые улицы.

Я зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. Нынешняя столица тоже стояла на реке. Здесь тоже был Кремль, мы ведь буквально вчера ночевали в его покоях с княгиней. И всё равно… всё равно это был другой город. Те же широкие проспекты, те же магические фонари, освещающие улицы даже днём, те же спешащие по делам люди — знакомые и чужие одновременно.

Карета выехала из родового квартала, и мы постепенно приближались к деловому центру или, как его здесь называли, «торжищу». Насколько я мог судить, город имел чёткую структуру: в самом сердце — кремль с императорским дворцом, окружённый кольцами оборонительных стен. Далее располагались военные казармы, постепенно переходящие в кварталы Чёрной сотни и прочих знатных родов. За ними начинались торговые ряды, а уж потом — бескрайние жилые районы простецов.

Что удивительно, родовой квартал, казалось бы, зажатый между кремлём и торговыми слободами, оказался на удивление просторным. Нам предстояло пересечь несколько мостов и каналов, чтобы добраться до респектабельного торгового района.

За окном мелькали опрятные вывески магазинов, деловито сновали по своим делам господа в строгих костюмах, дамы прогуливались под кружевными зонтиками… Всё это так контрастировало с нашими средневековыми доспехами и хламидами ордена! Как уживались в одном городе такие разные миры, я пока плохо понимал.

Карета остановилась у двухэтажного здания из тёмного кирпича. На первом этаже красовалась вывеска: «Артефакторная лавка „Юматов и Ко“». Прохор ловко спрыгнул с козел и открыл дверцу, помогая мне выйти.

Внутри лавки царила приятная прохлада. Несколько столиков с диванчиками располагались вдоль стен, на них аккуратно были разложены рекламные буклеты. Я взял один из них — продукция была представлена достаточно профессионально: сигнализационные системы, защитные контуры для отпугивания диких животных, даже боевые модули. Но всё это… не совсем то, что мне было нужно.

Я присел на свободный диванчик и принялся листать каталог. Сигнализации, оповещающие о приближении посторонних, ещё могли пригодиться. Но мирные защитные контуры нас не устраивали — требовалось что-то более серьёзное. Возможно, я пришёл не по адресу…

В дверях лавки появился новый посетитель, мужчина в дорогом белоснежном, но абсолютно безвкусном сюртуке. Он брезгливо оглядел помещение и сразу направился к консультанту, сидевшему за столиком с соответствующей табличкой.

Его толстые пальцы с дорогими перстнями нервно постукивали по полированной поверхности стола.

— Эй, ты, как там тебя? — прорычал он, брызгая слюной. — Позови мне владельца, живо!

Консультант, молодой человек с безупречной осанкой, даже бровью не повёл. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь уголки губ приподнялись в идеально выверенной профессиональной улыбке.

— Чем могу быть полезен, господин? — спросил он, складывая руки перед собой в замок.

— Я сказал, позови Юматова! — клиент ударил кулаком по стойке, заставив звенеть стеклянные витрины. — Сейчас же!

— Я вас слушаю, господин. Моя фамилия Юматов. Чем могу быть полезен? — повторил консультант, лишь слегка напрягшись.

— Ты глухой или недоделанный? — мужчина побагровел, жилы на шее надулись. — Кого здесь только в магазинах держат? Хочешь, чтобы на вас проверку натравили? Быстро метнулся и позвал Степана Юматова!

— Я вас услышал, господин, — голос консультанта оставался ледяным. — По какому вопросу?

— Скажи, что по вопросу закрытого списка!

Я незаметно придвинулся ближе, делая вид, что изучаю буклет. Теперь стало ясно, буклеты в общем зале показывали лишь поверхностный ассортимент. Должен существовать закрытый список для особых клиентов, и мне страсть как хотелось на него взглянуть.

Консультант, наконец, сдвинулся с места, юркнув в неприметную дверь за стойкой. Через несколько минут из глубины зала появился представительный мужчина лет пятидесяти. Его цепкий взгляд сразу оценил ситуацию, пальцы поправили монокль в глазу. Костюм песочного цвета идеально сидел на его подтянутой фигуре, лакированные туфли мягко постукивали по полу. Шёлковый платок в нагрудном кармане и запонки из сердолика дополняли образ преуспевающего дельца.

Юматов окинул клиента взглядом, полным такого откровенного презрения, что тот невольно отступил на шаг.

— Чем могу быть полезен, господин Светлов? — его бархатный голос звучал подчёркнуто вежливо.

«Вот это удача!» — мысленно ахнул я, стараясь не выдать своего присутствия. Притворившись погружённым в изучение каталога, я украдкой наблюдал за сценой из-за кадки с живыми цветами. Хотя, если Юматовы действительно производили охранные системы, вряд ли они не заметили меня. Скорее, приняли за безобидного торговца, не стоящего внимания.

— Полезен? — Светлов фыркнул, нервно теребя перстень. — Чем ты мне можешь быть полезен? Ладно, слушай сюда — мне нужны твои пукалки из закрытого списка, которые для горнодобычи.

Юматов приподнял бровь, его пальцы принялись ритмично барабанить по крышке портсигара.

— Вам для прокладки новых тоннелей или для обрушения старых?

— А что, разница есть? — Светлов скривился, как от зубной боли.

— Конечно, есть, господин Светлов, — Юматов сделал паузу, доставая сигару. — Направленность взрыва, глубина бурения, компонентный состав… Так вам для чего?

— Для обрушения, — Светлов нетерпеливо махнул рукой. — Но только так, чтоб не вся толща сошла, а с метр-полтора, чтобы потом восстановить можно было.

Юматов медленно раскуривал сигару, выпуская колечки дыма.

— Неужто магические паразиты у вас завелись, и необходимо отсечь ходы?

— Точно, паразиты, как есть паразиты! — Светлов неестественно засмеялся. — Вот вытравим их, а потом заново проходы восстанавливать будем.

— В каком количестве и в какой срок вам необходимы артефакты? — Юматов прищурился, следя за реакцией клиента.

— Чем быстрее, тем лучше! И побольше! — Светлов стукнул кулаком по витрине.

— Если подробнее?

— Штук тридцать давай. И желательно сейчас же, максимум — двухдневный срок.

Юматов покачал головой, снимая монокль и протирая его платком. Видимо, собеседник уж очень обильно брызгал слюной при разговоре.

— Вы понимаете, что эти артефакты из отдельного списка? На каждый наносится регистрационная руна покупателя. Это занимает больше двух дней. Да и очередь на них — недели две-три. Я могу записать вас…

— Ты чё, охренел, что ли? — Светлов вдруг взорвался, срываясь на визгливый крик. — Я сказал — сегодня-завтра! И чтоб выглядело как естественное отслоение!

— Три недели, господин Светлов, — Юматов невозмутимо вертел монокль в пальцах.

— Я заплачу двойную цену! Поставь меня в начало списка!

— Не выйдет, — Юматов вдруг резко перестал выглядеть торговцем, превратившись в опасного и грациозного хищника. — Каждая руна подтверждает законность использования. Переделать зачарование с одного рода на другой я не могу. И не стану.

— Без рун давай! — Светлов истерично замахал руками. — Сами нанесём! Да чё ты ерепенишься? Денег заработаешь! Глядишь, дядя тебя на следующей комиссии в военном ведомстве и порекомендует!

Юматов медленно приблизился к собеседнику, не пытаясь скрыть брезгливости во взгляде.

— Знаете ли, господин Светлов, — его спокойный безликий голос был страшнее рыка, — до следующей комиссии ещё дожить надо. А такие заказы не только репутацию губят — жизни сокращают. Поэтому: либо три недели с вашей руной, либо ищите другого поставщика.

— Ах ты, сука! — Светлов затрясся от ярости, его лицо стало багровым. — Я тебе ещё это припомню! — Он выбежал из торгового представительства, с треском захлопнув дверь.

Только захлопнулась дверь за разъярённым Светловым, как из узкой боковой двери, замаскированной под стенную панель, бесшумно выскользнул молодой консультант. Он нервно покусывал губу, пальцы теребили край жилетки.

— Дядя, — тихо начал он, бросая тревожный взгляд на вход, — может, не стоило так резко? Теперь точно в военное ведомство дорога закрыта…

Степан Юматов повернулся к племяннику, поправил монокль и неожиданно улыбнулся — тепло, по-родственному. Его рука легла на плечо юноши.

— Ничего, Лёвушка, ничего, — проговорил он, и в голосе зазвучала непоколебимая уверенность. — Прорвёмся. Репутация — штука капризная: наживается годами, а теряется в мгновение ока. Не собираюсь я из-за этих… — он едва сдержался, — … Светловых терять то, что с таким трудом заработал. Не будет военных заказов — найдутся другие. Голова-то на плечах есть, да и руки, — он показал ладони с мозолями от инструментов, — знают своё дело. Остальное как-нибудь утрясётся.

Он уже собирался вернуться в свой кабинет, сделав решительный шаг в сторону коридора, когда его взгляд случайно упал на меня, всё ещё притаившегося за кадкой с пышной драценой. Его брови грациозно взметнулись вверх — скорее с любопытством, чем с раздражением.

Я вышел из-за укрытия и вежливо кивнул, одновременно протягивая руку для приветствия:

— Господин Гаров, Юрий Гаров, — представился я, специально сделав акцент на простонародной фамилии.

Его ладонь оказалась удивительно тёплой и шершавой от работы, но рукопожатие — точным и уверенным.

— Степан Юматов, — отозвался он, и его монокль блеснул в свете ламп. — Чем можем быть полезны? Уж простите за неприглядное зрелище, свидетелем которого вам довелось стать.

Я позволил себе лёгкую, понимающую улыбку, чуть склонив голову:

— Всё понимаю, особенно… специфику общения некоторых господ с такими, как мы, — я сделал многозначительную паузу, давая понять, что отношу себя к тому же кругу, что и Юматов. — Честно говоря, впервые у вас — по рекомендации. Ознакомился с каталогом, но пока заинтересовали только сигнализации. Хотя, судя по… э… последнему разговору, — я кивнул в сторону двери, — стоит обсудить охрану предметнее. У меня два участка: земельный с парком и особняк с прилегающей территорией. Планы при себе, — я похлопал по кожаному портфелю, — но из представленного в буклетах подходит только сигнализация.

Юматов задумался на мгновение, его пальцы автоматически поправили идеально завязанный галстук. Затем он оживился, и в глазах появился деловой блеск:

— Что ж, господин Гаров, — он сделал широкий жест в сторону коридора, — пройдёмте ко мне. Раз уж с планами, обсудим всё детально. Лев, — он кивнул племяннику, — присмотри за залом.

Пока я следовал за Юматовым по узкому коридору, украшенному дипломами и патентами, моё внимание привлекла массивная дверь в конце — явно ведущая в мастерскую. Оттуда доносились равномерное гудение машин и едва уловимый запах озона. Степан же повёл меня в противоположную сторону — в просторный кабинет с дубовыми панелями, где на стене во всей красе красовался герб «Юматов и К°» — скрещенные гаечный ключ и волшебная палочка на фоне шестерни.

Хм… надеюсь, в особом списке я смогу отыскать и нечто маго-технологическое для защиты поместий.

* * *

Что я могу сказать — Степан Юматов произвёл на меня неизгладимое впечатление. Если начиналось наше обсуждение с обыденных технических систем — базовых сигнализаций, механических ловушек и прочих стандартных решений, — то постепенно он увлёкся настолько, что перешёл к демонстрации последних технологических новинок. И вот тут моя душа развернулась во всю ширь.

Мастер артефактов с горящими глазами водил меня по своему кабинету, то и дело доставая с полок какие-то удивительные устройства:

— Вот магические сигнальные системы с автономной подпиткой, — его пальцы бережно провели по сложному узору на металлическом диске. — Создают невидимые силовые поля, реагирующие на чужаков. Чувствительность можно регулировать — от простого вора до определённого вида магии.

Мой взгляд упал на странные светящиеся узоры на стене.

— Это рунные барьеры? — уточнил я.

Юматов одобрительно кивнул:

— Точно подметили! Активируются при нарушении периметра. Но если вам интересно… — он вдруг заговорщически понизил голос, — мы сейчас работаем над проектом «Паутина».

Он достал из ящика стола странный предмет — тончайшую серебристую сеть с мерцающими узлами.

— Руны, подвешенные в воздухе на нитях мадагаскарских кареострисов. Прочнее кевлара! — он дёрнул за нить с силой — та даже не дрогнула. — Проблема пока только с ветром и осадками… Но решение найдём!

Магические зеркала наблюдения оказались следующей остановкой в нашем «путешествии». Степан с гордостью демонстрировал набор круглых зеркал в бронзовых оправах:

— Каждые пятьдесят метров на возвышенности — и вся территория как на ладони. Но главная фишка… — он щёлкнул пальцами, и изображение в зеркале вдруг стало объёмным, — трёхмерный обзор!

Звуковые чары произвели на меня особое впечатление. Маленькие металлические шарики, которые при активации создавали оглушающий гул:

— Сто пятьдесят децибел! — похвастался Юматов. — Нападающий не то что ориентироваться не сможет — на ногах не устоит!

Когда речь зашла о защитных куполах, я не удержался от сравнения с нашим поместьем. Степан оживился:

— А вот новые механические решётки! — он нажал кнопку на пульте, и из стены выдвинулась ажурная, но явно прочная конструкция. — Открываются за секунду, а выдерживают удар тарана!

Но настоящим сюрпризом стали «живые изгороди» — зачарованные растения в горшках, которые тут же продемонстрировали способность опутывать щупальцевидными побегами манекен.

— Для наружного периметра идеально! — Степан погладил хищный цветок, который тут же успокоился.

Когда очередь дошла до амулетов-детекторов, я не смог сдержать вопрос:

— А можно настроить на обнаружение конкретных проклятий? Или… благословений?

Юматов задумался, постукивая пальцами по столу:

— Проклятия — да, хотя сложно. А вот с благословениями… — он вдруг резко поднял голову. — Вы не первый, кто спрашивает! Неужто родовые распри?

Я лишь многозначительно улыбнулся, и мастер продолжил:

— В принципе, можем настроить на конкретную родовую магию. Если есть предпосылки…

Дальше пошли настоящие диковинки: магико-механические ловушки для грызунов («Но масштабируем до человеческого размера, оглушая, замораживая либо ослепляя врага»), устройства маскировки («Пока только два квадратных метра, но работаем над увеличением и системой подзарядки!») и самое интригующее — магические питомцы.

— Штучный товар, — предупредил Степан, понизив голос. — Родов, специализирующихся на таком, почти не осталось. Призыватели либо уехали, либо переквалифицировались в дрессировщиков…

Это заставило меня задуматься о наших химерах. Свободная ниша на рынке? Интересная перспектива…

Когда после трёх часов обсуждения мы, наконец, сели подсчитывать стоимость, цифры оказались… впечатляющими. Только столичный особняк — тридцать тысяч золотых. С учётом Химерово — уже семьдесят тысяч. За такие деньги можно было купить целое доходное имение!

Юматов, видя моё замешательство, тактично предложил:

— Можем разбить на части. Год выплат… Монтаж займёт месяц в любом случае. — Он вздохнул, глядя на груду отобранных мной каталогов. — Подумайте. Это серьёзные вложения.

Я кивнул, мысленно прикидывая бюджет княгини. Да, определённо нужно советоваться… Но идея с химерами теперь не давала мне покоя.

Я аккуратно сложил все предложения и чертежи в кожаную папку, затем посмотрел Юматову прямо в глаза с лёгкой деловой ухмылкой:

— Степан, давайте так — я возьму ваши предложения и расчёты, — мои пальцы постукивали по столу в такт словам.

— И пойдёте к нашим конкурентам, — хмыкнул Юматов.

— Нет, это мне нисколько не нужно. Рекомендации у вас крепкие, да и разговор у нас с вами сложился.

Юматов криво усмехнулся, поправляя монокль. Я продолжил, делая паузу между пунктами, загибая пальцы:

— Но, во-первых, мне нужно свериться со своими финансовыми потоками на год вперёд, чтобы не возникло кассовых разрывов при единовременной оплате, — моя рука сделала выразительный жест, будто пересчитывая невидимые монеты. — Во-вторых… — я наклонился вперед, — ваша фраза о магических питомцах дала мне интересную идею. Если мои переговоры увенчаются успехом, я вернусь с деловым предложением.

Степан заинтересованно приподнял бровь, его пальцы перестали теребить цепочку часов.

— И, в-третьих, — я слегка замялся, — позвольте задать, возможно, некорректный вопрос, — мои глаза обвели кабинет с дипломами и патентами. — С вашим-то талантом… почему вы до сих пор не в клане какого-нибудь рода? С аристократической протекцией было бы проще находить клиентов.

Юматов вдруг напрягся, его рука непроизвольно сжала ручку кресла до белизны костяшек.

— Вы же видели господина Светлова? — его голос стал опасным и тихим. — Мы уже пробовали… Два генерала в их роду, военное министерство… — Он резко встал и начал мерить кабинет шагами. — Кормили обещаниями, чтобы мы не участвовали в показе опытных образцов. А потом протолкнули своё родовое производство! — в ярости он швырнул на стол серебряный прибор. — Тьфу! Кустарщина!

Я молча кивнул, давая ему выговориться.

— Светловы не единственные, — осторожно заметил я. — Триста родов-то в империи…

— Триста! — Степан горько рассмеялся, делая широкий жест руками. — А сколько среди них тех, у кого есть и совесть, и деловая хватка, и репутация? — его монокль блеснул в свете лампы. — Какая разница, к какому спектру относится род, если чести в нём — ноль?

Я встал, расправляя складки костюма:

— Я вас услышал, Степан, — моя рука легла на папку с расчётами. — Позвольте взять это на сутки. Завтра сообщу решение.

Юматов неожиданно смягчился, его лицо осветила искренняя улыбка:

— Знаете, Юрий, — он протянул руку для рукопожатия, — было неожиданно приятно пообщаться с думающим человеком. Наш разговор дал мне несколько новых идей по комбинированию защитных систем.

Наше рукопожатие было тёплым и крепким — два профессионала, нашедшие общий язык. Выходя из кабинета, я ловил на себе задумчивый взгляд Юматова. Что ж, возможно, я подыскал первый род, который можно было бы взять под протекцию.

А дальше, пользуясь свободным временем и новобретённым обликом, я провёл день в непрерывном движении по столице вместе с верным Прохором. Наш экипаж, неприметный и без гербов, колесил от одного конца города к другому, оставляя за собой тщательно спланированный след из слухов.

В фешенебельном районе у Императорского сада, притворившись заезжим купцом, я за чашкой дорогого чая в модном кафе «нечаянно» проболтался о благословении Святой Длани, полученном княгиней Угаровой. Мои слова тут же подхватили сидящие за соседним столиком светские львицы.

Тем временем Прохор, встретившийся с ветеранами, шёпотом рассказывал бывшим сослуживцам отца о новых методах лечения в усадьбе Угаровых. Однако честно предупредил, что результат не гарантирован. Но ведь и попытка помочь тоже дорогого стоит!

На рынке у Восточных ворот, под видом местного лекаря, я изучал «чудодейственные» снадобья, между делом упоминая о молодой княжне с даром исцеления. К вечеру эта новость уже обрастала невероятными подробностями.

А в аристократическом клубе «Золотой Дракон», куда мне удалось проникнуть, представившись мелким дворянином, я с искусственно подобранным восхищением обсуждал возвращение «легендарной княгини-архимага» в столицу.

К закату мы с Прохором, уставшие, но довольные, возвращались домой. Город уже гудел, как растревоженный улей. Слухи, словно искры, разлетались во все стороны, готовые разгореться в настоящий пожар.

Однако мои мысли были заняты другим. Визит Светлова к Юматову не давал мне покоя. Их разговор о «паразитах в шахтах» и артефактах для «контролируемых обвалов» звучал двояко. Как они собирались провернуть это под носом у императорского инспектора? Вариант с подкупом казался слишком очевидным… хотя, зная связи Светловых при дворе…

Проблемы могли ожидать нас не только на рудниках. Больница, доставшаяся нам как часть виры, требовала срочной проверки. И лучше всего провести её инкогнито, до официальной передачи дел.

Экипаж покачивался на неровностях мостовой, а в голове роились планы и расчёты. Времени катастрофически не хватало. В ведь завтра следовало начать службу во дворце… когда-то навестить больницу и обязательно обсудить со Степаном Юматовым возможность создания детекторов для обнаружения неучтённых диверсионных артефактов. А ведь ещё были учеба, тренировки и попытки вызвать лисоподобную красотку-иллюзионистку. Когда всё успеть?

Глава 22

Мы возвращались домой в экипаже, уставшие, но довольные проделанной работой, когда вдруг среди пестрой толпы на торговой стороне я заметил мелькнувший алый вихрь — ауру, до боли знакомую по недавней встрече в храме.

«Наследник⁈» — мелькнуло в голове. Я резко ударил по крыше экипажа.

— Прохор, тормози!

Старый садовник лихо натянул поводья, и я, не дожидаясь полной остановки, выскочил из кареты, едва не сбив с ног торговку с корзиной яблок.

— Ваше Им… — начал было я, но вовремя осекся, заметив, как фигура принца резко свернула в тёмный переулок. Ощущение было странное — будто он кого-то преследовал… или от кого-то убегал. Пришлось припустить за ним следом.

Не прошло и трёх минут, как я вынырнул в грязной подворотне, откуда доносились звуки драки: удары, ругань и характерное шипение магических заклинаний.

«Приехали», — криво усмехнулся я про себя.

Картина открылась любопытная: на принца наседала четвёрка крепких ребят, действовавших с пугающей слаженностью. Они не просто атаковали, они работали как отлаженный механизм, попеременно нанося удары и швыряя в наследника какие-то простенькие, но эффективные заклинания.

Самое странное — принц явно сдерживался. По цвету его радужки я сразу определил мощного элементалиста, но он почему-то не использовал свою силу в полной мере.

Недолго думая, я создал пятёрку каменных горгулий и мысленно приказал им атаковать.

«Птички, вперёд! Защищать одиночку!»

Каменные создания с грохотом обрушились на нападавших. В подворотне раздались крики:

— Что за чёрт⁈

— Ай, бл…!

— Откуда они взялись⁈

Пока горгульи методично «добивали» поверженных бандитов, принц озирался по сторонам, пытаясь понять источник неожиданной помощи. Пришлось скинуть с себя иллюзию. Правда, для этого пришлось сосредоточиться и попытаться разглядеть в разлитой луже какой-то дряни собственное отражение вместо отражения Прохора тридцатилетней давности. Однако же пусть и не с первой попытки, но это вышло. Потому я прошёл глубже в переулок и чуть не крикнул: «Ваше Императорское Высочество», но резко передумал. Вдруг тот не хотел раскрывать инкогнито.

— Андрей, вы в порядке? — осторожно окликнул я, подходя ближе.

Принц резко обернулся, и в его глазах мелькнуло узнавание.

— Юрий⁈

— Да это я. Вовремя, кажется?

— Это твои… птички? — он кивнул на горгулий.

— Мои, — кивнул я.

— Как ты меня нашёл?

— Возвращался с торговой стороны, заметил, как вас загоняют в подворотню. Еле успел — с моей-то ногой бег с препятствиями такое себе удовольствие, — я показал на свою хромую ногу. — Если б подоспел раньше, вдвоём бы быстрее управились.

Принц рассмеялся, вытирая кровь с рассеченной брови:

— Думаю, ты как раз к развязке подоспел.

Я окинул взглядом поверженных бандитов:

— Что хотели? Зачем вас заманили?

Андрей пожал плечами:

— Как и отец, люблю иногда побродить среди народа инкогнито. Хочется знать, чем дышат простые люди перед тем, как… — он запнулся, — перед вступлением в должность. Вот я под амулетами иллюзорными и выходил. А тут решил ещё и от охраны сбежать, а то уж больно сладко пели все встреченные мною прохожие, на спектакль походило так, что сил никаких не было это терпеть. Даже забыли актёров императорского театра сменить с прошлого раза, вот и сбежал. А когда золотым расплатился за сладкий пряник, — он достал из кармана золотую монету и покрутил в пальцах, — видимо, здесь меня и заприметили. Попытались обчистить кошелёк, я и погнался за мальчишкой. И вот дальше ты сам видел. Мальчишка растворился в тенях, а эти появились. Ну не буду же я им говорить: «Господа хорошие, перед вами сам знаешь кто!» Не пристало как-то.

— А силой почему не ударили? — не удержался я от вопроса.

— Не подобает своих же подданных магией долбить, — ответил принц с улыбкой.

Я фыркнул:

— А подданным вас долбить подобает, значит? Так-то им смертная казнь светит!

— Ну они же не на меня нападали, а на богатенького растяпу, решившего посорить деньгами на торжище, — с усмешкой ответил принц.

— Ну, так или иначе, но каторга им вполне светит, если только ручки не отсекут в назидание некоторым.

Горгульи смотрели на перепуганных вусмерть бандитов.

— Не губите, ваше благородие, откуда ж мы знали? Да мы ж завсегда с понятиями. На нём, вон, ни кольца, ни бляхи! Мы же не знали! Да мы ж даже налог платим!

Мы с принцем переглянулись.

— Какой налог? — хором спросили мы.

— Ну как какой? Градоначальник же со всех оброк берёт, чтобы промышлять могли. Абы кого в столицу не пускают!

У меня отвисла челюсть. Принц же потемнел лицом.

— Интересно, — процедил он, — и этот «налог» явно не в казну идёт.

— В казну, в казну! — невольно вырвалось у меня. — Только казна та градоначальника, а не государственная.

Я не сдержал смешка. Вот это схема! Вот это наглость! Прямо в лоб!

— Значит, так, молодчики. Я вас запомнил, — указал принц Андрей четвёрке мордоворотов. — Сейчас идёте и сами сдаётесь в охранное отделение.

— Почему в охранное, ваша благородь? — испугались бандиты. — Мы же ничего супротив правящей семьи не измышляли…

— Не перебивать! — рявкнул принц, и от него полыхнуло пламенем на полметра.

Я что-то подобное и предполагал об уровне силы, а вот бандитов проняло, особенно, когда у принца над головой огненная шапка осталась искрить. Кажется, дошло, кого они пощипать собирались. Они едва не расплакались от досады.

— Так вот… в охранное пойдёте, там всё расскажете, как есть, про градоначальника, и тогда пройдете по статье «разбой группой лиц с использованием магии в черте города». Если попробуете не явиться либо умолчите про градоначальника, будет «покушение на особу императорской крови». Вам это надо?

— Н-н-нет, В-в-ваше… — заикаться начали бедняги.

— Пойдём отсюда, Юра, — покачал головой наследник престола, — как-то у тебя вступление в должность началось несколько раньше, чем мы планировали, — грустно улыбнулся принц.

Мы вышли из подворотни, оставив бандитов на попечение горгулий. Наследник шёл, задумчиво покручивая в пальцах ту самую золотую монету, а в глазах у него играли зловещие огоньки. Похоже, у столицы скоро сменится градоначальник.

* * *

Мы с принцем устроились в карете, и Прохор, переглянувшись со мной, осторожно спросил:

— Куда дальше Ваше Сиятельство?

— Вас домой? — осторожно уточнил у принца.

Андрей откинулся на спинку сиденья, снимая напряжение после драки:

— Нет уж, домой пока не надо. Нужно обдумать услышанное.

— Поедем к нам. Там тихо, можно спокойно поговорить, — предложил принцу и получил кивок, а затем, обращаясь уже к Прохору, добавил: — Кстати, подготовь всё к приёму ветеранов. Надо будет поговорить с каждым — выяснить, кто на что способен, проверить надёжность. Если есть старые проверенные сослуживцы твоего отца — тем более. Будем отбирать самых перспективных.

Прохор, держа вожжи в одной руке, другой — сделал утвердительный жест:

— Уже нескольких таких приняли в штат, Ваше Сиятельство. Люди проверенные — и болтать не станут, и справки смогут навести по поводу тех или иных кандидатов.

Принц, до этого молча наблюдавший за нашей беседой, не выдержал:

— Постой, Юра, а на кой-тебе инвалиды? — в его голосе звучало неподдельное любопытство.

Я потянулся к подолу штанины:

— Лечить будем, если казённые лекари не справились, — я задрал ткань, демонстрируя иллюзорную кожу горга, обтянувшую мою когда-то изувеченную ногу. — Меня бабушка подлечила. Вот и подумал, почему бы не попробовать с другими?

Андрей Алексеевич присвистнул:

— Однако радикальное лечение…

Я хотел ответить, но вдруг спохватился:

— Ваше Императорское Высочество, как прикажете обращаться? По титулу или…

Принц махнул рукой:

— Наедине — Андрей Алексеевич. При людях — по титулу, а то тебя ещё протокольная комиссия замучает, — он вдруг серьёзно посмотрел мне в глаза: — Но в опасности кричи «Ваше высочество» — я пойму намёк. А то пока «ваше императорское высочество» выговоришь…

— … уже убьют, — закончил я, и мы обменялись понимающими улыбками. — Как скажете, Андрей Алексеевич.

Возвращаясь к теме лечения, я продолжил:

— Радикальное — не радикальное, но до него я, в принципе, едва на ногу становился, настолько она была изувечена. Так что уж какое есть. Лучше так. Сейчас я хоть пробежаться смогу, — мои пальцы непроизвольно сжали колено, — а со старой конечностью я бы до вас долго шкандыбал и успел бы уже после того, как ваши кости в подворотне обглодали.

Принц нахмурился:

— Неужели так сильно повлияло?

Я сделал многозначительную паузу, глядя в окно на мелькающие дома:

— Как вам сказать… Постарались на славу, — резко оборвал себя: — Не хотел бы вдаваться в подробности. Императрица запретила вражду между нашими родами. Да и пережитого хватит с лихвой.

Но потом не удержался и добавил, понизив голос:

— Но боюсь, что так просто Светловы не сдадутся, с учётом того, как ваша матушка пощипала их благосостояние. Нам ещё ой как аукнется её щедрость.

Андрей неожиданно рассмеялся:

— Это была показательная порка! — он понизил голос, имитируя императрицу: — «Один раз так щёлкнуть по носу, чтобы остальным неповадно было!» — а затем серьёзно добавил: — А уж когда они заговорили про проверку, совсем оборзели. Отсюда и вира.

Его пальцы принялись выбивать дробь по подлокотнику:

— Теперь к вам приковано внимание. Доверие мало получить — его надо оправдать.

«А то я не знаю», — едва не сорвалось у меня, но я вовремя прикусил язык. Иногда молчание — лучший ответ. Особенно когда разговариваешь с будущим императором.

— Андрей Алексеевич, а назначение меня в камер-юнкеры… Это тоже идея вашей матушки или ваша?

— Да вот знаешь, Юрий, моя. Рано или поздно мне придётся формировать круг людей, которым я хотя бы с натяжкой, но смогу доверять. А ваша семья — из числа тех, кому доверял ещё мой прадед, если не раньше. Все поколения проливали кровь за империю, а вы, вместо того чтобы схватиться за меч, пришли за справедливостью к сюзерену. Это хороший знак. Мозгами да отсутствием гордыни нынче мало кто может похвастаться, а чванливых засранцев у меня и так хватает — хоть отбавляй среди молодых отпрысков аристократических семей. Мне бы кого-то разумного да адекватного, кто мой нрав выдержит. Я и сам порой полыхнуть могу. Мне, наоборот, трезвомыслящие нужны. Надеюсь, ты к таковым относишься.

— Что ж… Спасибо за доверие, — честно ответил я. — И за разъяснение моей будущей роли.

— Только имей в виду: свои мысли высказывать будешь не при всех, а наедине. Глас разума частенько вызывает у окружающих желание всадить тебе нож в спину. Проще отмалчиваться, ссылаться на неопытность, а уж за закрытыми дверьми — говорить как есть.

— Знаете, я вам, наверное, даже помогу в этом.

— Каким образом? — удивился принц.

— Дело в том, что ваше объяснение — вовсе не ложь. Любой артефакт его подтвердит. Ещё до того, как княгиня признала меня наследником, на меня было совершено покушение. Чьих рук дело — пока не выяснили, но отравление было серьёзное. Часть памяти отшибло, потому я и не воспылал особым энтузиазмом, представив, сколько обязанностей у камер-юнкера и сколько времени останется на восполнение пробелов. А этим, понимаете ли, заниматься необходимо, чтобы ни вас не подвести, ни род не опозорить. Говорю откровенно, раз уж вы со мной искренни. А вот что сказала бы ваша матушка, услышь она подобное… даже представить страшно.

— А мы ей и не скажем, — бесшабашно подмигнул Андрей Алексеевич. — Зато пробелы в образовании устраним. У меня полдня на учёбу отведено, будешь присутствовать вместе со мной. Убьём двух зайцев одним ударом.

— Как-то не пристало княжескому отроку с принцем крови на одних лекциях сидеть. Всё же масштаб разный, — усмехнулся я.

— Масштаб — дело наживное. Главное, чтобы мозги работали. А там, глядишь, и по аналогиям проведёшь. Да и мне не так скучно будет, — ответил принц с лёгкой ухмылкой. — Ладно, поеду-ка я домой. Надо разобраться с градоначальником да с его новыми налогами для теневой стороны столицы… Особенно с тем, где они оседают.

Я вновь стукнул по крыше Прохору, велев сменить маршрут и подвезти нас к Кремлю, не доезжая до входа. Андрей Алексеевич выпрыгнул из кареты, даже не дожидаясь, пока кучер откроет дверцу, кивнул мне на прощание и бросил:

— Жду завтра на службе к девяти. Не опаздывай.

* * *

Дома моего отсутствия, пожалуй, и не заметили бы, если бы не один нюанс. Прибыли Брылёв и Лемонс. Если лекарь уже мало интересовался моим состоянием, то Брылёв, узнав о назначении камер-юнкером, схватился за голову.

— О боги, если вы существуете! Какая же подготовка нужна⁈ Это не просто этикет — это совсем другие требования! Когда мы всё успеем⁈

Пришлось его успокоить, объяснив, что принц планирует привлечь меня к обучению во дворце. Брылёва это, конечно, не слишком утешило, но он тут же предложил скорректировать программу после занятий, чтобы быстрее восполнить пробелы в памяти.

Княгиня же из этого разговора сделала вывод, что мы уже успели встретиться с принцем без её ведома. Едва закончив с Брылёвым, она позвала меня в кабинет.

Комната преобразилась: повсюду груды бумаг, обстановка выглядела обжитой. Да и сама княгиня казалась крепче, видимо, сказались усилия Эльзы и Лемонса. Хотя общее её состояние всё ещё внушало тревогу. После стольких «энергетических вампиров» восстановление шло медленно. Я пока не рассказывал ей, как на самом деле выглядело её «благословение», но сейчас аура хоть и светилась прорехами, уже мерцала серебром, а не едва теплилась туманной дымкой.

— Юра, пока мы занимались обустройством дома, чем занимался ты? — спросила она. — Штат слуг, согласованный с Прохором и Алевтиной, — это прекрасно, но ты затем пропал на полдня.

— Елизавета Ольгердовна, вам стоит научиться мне доверять. Я не ребёнок, чтобы отчитываться за каждый шаг. Я занимался делами рода. Если уж так интересно — встречался с механикусами. Нашёл род, который может пойти под наш патронаж. Окажем им протекцию, и идея с защитными химерами получит развитие.

Я выложил на стол папки с чертежами улучшений для особняка и поместья в Химерово, а затем назвал сумму:

— Семьдесят тысяч рублей.

Княгиня приподняла бровь:

— Юра, ты понимаешь, что это годовой бюджет больницы, которая достанется нам от Светловых?

— Понимаю. Но на безопасности экономить нельзя. Вряд ли Светловы оставят нас в покое после того, как мы их… обдерём едва ли не как липку. Кстати, сегодня у механикусов я столкнулся с одним из их представителей. Тот интересовался срочной поставкой взрывных артефактов для обрушения шахтных сводов. Как думаешь, зачем Светловым это понадобилось так срочно?

— И? — княгиня напряглась.

— Артефактор им отказал. Зато мы с ним обсудили кое-что полезное. Его идеи по защите поместья — одни из лучших, особенно против угроз с воздуха.

— Ты уверен?

— Абсолютно. И ещё, Елизавета Ольгердовна… Часть имущества Светловых, пущенная с молотка, пойдёт на безопасность наших резиденций. Это не обсуждается. Кроме того, сегодня запустил несколько странный и диковатый механизм подбора людей в род среди ветеранов. Посмотрим, как он себя покажет. Ну и принцу помог в подворотне.

Княгиня задумалась, потом вздохнула:

— Боги с тобой, Юрий. И это не просто слова. Ты столько всего успеваешь походя, что я сама себе кажусь медленной черепахой, — грустно улыбнулась Елизавета Ольгердовна. — Я хотела поговорить с тобой… и злилась, потому что планировала рассказать о встрече с тремя патриархами. Оставшимися в живых — моими ровесниками. Мы обсуждали ситуацию…

— Кто и чем можете порадовать, бабушка?

Елизавета Ольгердовна молча выложила передо мной три списка. Первый — всего три строки: приоритетные предприятия Светловых. Второй — шесть позиций: то, что явно интересует патриархов. Третий — восемнадцать строчек с приблизительной стоимостью активов — наш «лист желаний».

Я пробежался глазами по последнему списку. Любопытно — интересующие патриархов объекты не были ни самыми дорогими, ни стратегически важными для Светловых.

— Не раскроете секрет, что в них такого ценного? — поинтересовался я.

— А почему бы и нет? — усмехнулась княгиня. — Одни нужны для установления монополии в определённых сферах. Другие — бывшие владения родов, полученные примерно так же, как мы сейчас «облегчаем» Светловых. А вот это… — она ткнула пальцем в одну из строчек, — чистая мстительность. Один из патриархов помнит, как его дочь «скоропостижно скончалась родами», хотя до того дня не болела ни разу.

— Прекрасно, — кивнул я. — Значит, на фоне основных требований именно эти позиции станут нашим козырем. Если достанется что-то сверх — продадим с молотка.

— Юра, а что с принцем? — сменила тему бабушка.

— Все хорошо. Сегодня случайно встретились, обсудили мои будущие обязанности при дворе.

— И какие же? — нахмурилась Елизавета Ольгердовна.

— Примерно такие же, как и при вас: «сдерживатель эмоций» и «глас разума». И да, бабушка, мне нужно подробней узнать об императорской семье.

— О, это тебе к Брылёву, он тебе такую лекцию прочитает, что ночью спать не сможешь, — усмехнулась княгиня.

— Ну, ночью, не ночью, но основы династической политики императорской семьи узнать бы хотелось. Каким образом огневики Пожарские взяли себе в род Марию Фёдоровну со стихией льда.

— Так это и я тебе могу объяснить, — хмыкнула княгиня. — Мирный договор между Австро-Венгрией и Российской Империей примерно двадцатилетней давности. Мария Фёдоровна — племянница императора Франца-Леопольда. Огненной принцессы у них не нашлось, выбирать было не из чего.

«Буду иметь в виду», — подумал я. Надо бы изучить информацию о той войне и участии в ней Ордена. Почему-то мне казалось, что без их влияния не обошлось.

— Если вы не против, я бы хотел поужинать у себя в комнате и лечь спать, — сказал я вслух. — День выдался насыщенный, а завтра к девяти утра мне нужно вступить в должность.

— Придворный костюм уже доставлен, — ответила бабушка. — Сшит по твоим меркам, так что завтра будешь во всеоружии. И да… К утру будет готов подарок для маленькой принцессы.

— А что насчёт моей химеры? — уточнил я.

— Пока нет. Сначала подарок принцессе. Через пару дней закончу с химерой, будет тебе сюрприз, — загадочно улыбнулась она, отчего моё любопытство тут же разыгралось наперегонки с паранойей.

Попрощавшись, я отправился в свою комнату. Правда, причина моего уединения была не в усталости или голоде, мне нужно было как можно раньше лечь спать, чтобы попытаться вызвать ту самую девушку, что помогла мне с магией иллюзий.

Не хотелось признаваться даже самому себе, но её экзотическая внешность меня зацепила. То ли хвост цвета рубина, то ли ушки с белыми кончиками, то ли раскосые глаза… И нет, дело было явно не в её потрясающей фигуре, от одного взгляда на которую представляешь звериную грацию и акробатическое мастерство.

Нет, меня интересовали исключительно магические аспекты. Как минимум, я хотел достичь того же уровня мастерства, с которым она «подправила» моё лицо (хотя в тот момент оно больше напоминало избитую физиономию).

Приняв душ, я лёг в постель, закрыл глаза и попытался снова позвать, но на этот раз не нашего покровителю, а своевольную незнакомку. Но сколько бы я ни шептал «красавица», «умница» и прочие лестные эпитеты, она так и не появилась.

Зато, едва я сомкнул веки, как провалился в пустоту, где меня встретил предок, и явно не в лучшем расположении духа.

— Нет, вы посмотрите на него! — проворчал он. — Бабу он полночи дозывается, а я его жду, жду, а он не приходит!

Глава 23

— Прежде всего доброй ночи, — поздоровался я, — и благодарность вам за щит, он спас Елизавету Ольгердовну.

После такого моего вступления в диалог дух как-то даже сник или растерялся

— Да что уж там, главное, что пригодилось и сработало, — отмахнулся он, — ну а то, что бабу ждал… Так мы все… по женщинам ходоки были, — мечтательно припомнила тень предка, — ладно уж, дело молодое, понятно, что припекает в определённом месте, но ты уж имей совесть, появляйся.

— Так откуда ж я знал, что это не разовая акция? — удивился я. — Я так-то думал, что память рода вещь исключительно редкая и срабатывает далеко не во всех ситуациях, а молиться и по пустякам отрывать покровительствующую нам сущность от дел как-то не планировал. Всё надеялся своими силами да мозгами разбираться.

— Своими, не своими, но мы тут подумали и решили, что надобно тебя учить, причём учить нашей магии. Вернее, демонстрировать буду нашу, а ты уж под себя переделай, что получится. Непонятно, правда, как тебя так искорёжило пустотной бомбой… но факт остаётся фактом, кровь нашу да магию не вытравило окончательно, хотя должно было. А значит, что-то осталось. А если что-то осталось, и ты его можешь переделать в нужную тебе форму, значит, будем учиться.

— Позвольте узнать, как я могу к вам обращаться, а то как-то неудобно, — искренне поинтересовался я, если уж меня вздумали учить и днём, и ночью, нужно было хотя бы знать имя своего учителя.

— Никак меня не зовут и уже очень давно, а когда-то звали Бьерном Утгардом.

— Так это вы — тот самый предок, который в своё время перебрался жить с дружиной в Российскую империю!

— Тогда это ещё было царство. Это уж потом они, и нашими стараниями в том числе, за несколько веков до империи доросли. Хорошие были времена, — усмехнулась тень.

— Если уж познакомились, то ещё один вопрос есть. Скажите, Бьерн, всё-таки, что за магия та, которую вы мне показываете? Оттенок чем-то схож именно с магией, которую использует княгиня Елизавета Ольгердовна, но она другая.

Тень думала едва ли не несколько минут, но всё же ответила:

— Нашей основной магией был хаос. Это магия главной линии наследования, и выглядит она вихрями, в руки не даётся, как будто не желает, чтобы её приручили и использовали. Ведь хаос приручить никому не дано, он существует сам по себе. Он извечен, он — часть той силы, на которой зиждутся все миры и Вселенные, из которых они порождаются, упорядочиваясь и в которые они уходят.

— Интересно, а княгиню-то так корёжит не из-за того ли, что в её крови есть тот самый хаос?

— В ней он присутствует, однако же в очень минимальных толиках. Её сила сочетать несочетаемое — это и есть одна из вариаций хаоса и его первотворения.

— Я не видел, чтобы она применяла хаос не во благо, а во вред. За что же тогда на неё так действует благословение? И уж благословение ли это? Я видел тех самых странных сущностей, которые просто пожирали её во время литургии в храме ордена.

— Суки, и сюда добрались! — выругался Бьерн. — Никакие это не благословения. Орден выслеживает нас и сжирает заживо, усиливая себя каким-то образом. Паразиты — они, одни словом. И жрать им без разницы кого. Просто удобно сначала нас, как тёмных передавить, заодно со светлыми или наоборот, а после за доверчивых союзников взяться. Мы ещё дома пытались разобраться с тем, что они такое. Но только пришли к выводу, что вкуснее всего для них маги с первородными стихиями: хаос, свет, тьма, жизнь, смерть…

Зашибись… почувствуй себя обедом. Но что-то в этом было. Если княгиню атаковали твари с воробья размером, то того же Савельева мухи ели. Да и на императрице я прорехи видел. А она — элементалистка, как и её сын. Выходит, жрут всех, но с разным аппетитом.

— Вы поэтому из Скандинавии сбежали, чтобы не стать кормом для ордена и орденских сущностей?

— В том числе и поэтому, но больше, чтобы следы замести.

— Какие следы?

— А вот об этом тебе знать пока ещё рано, — отрезал предок. — И вообще учиться давай, если уж ты базовый щит освоил, то пора бы тебе и хотя бы минимальные защитные заклинания изучить. История рода никуда не денется, а вот возможность защищать себя и близких нужна уже сейчас.

Переучивание с одной магии на другую давалось сложно и долго. Это только казалось, что, если продемонстрировать заклинание магии хаоса, я тут же его переделаю под собственную, особенно если не знаешь своей собственной магии, не видишь её энергетического следа и вовсе её не ощущаешь. Однако же она была, и отчего-то мне казалось, что прежде всего я должен был научиться её ощущать и чувствовать, прежде чем постигать её таинство. Ну, не бывало так, чтобы магия совершенно не оставляла следов в пространстве. Ну, хоть что-то ведь должно было быть.

Бьерн показывал на сей раз мне небольшие вихри, которые кружились вокруг него, словно питомцы вокруг хозяина.

— Каково их применение? — пытался я понять.

— Да как каково? — неимоверно удивился предок. — Это же персональные защитники. Допустим, бросят в тебя той же молнией, а ему навстречу вихрь хаоса. Небольшой смерчик, да? Но молнию с лёгкостью развоплотит, ведь всякое заклинание — в большинстве случаев это конструкт, подкреплённый волей мага, и чем крепче воля, тем сложнее хаосу вмешаться в упорядоченность этого конструкта. То есть слабых магов, скажем так, круга до четвёртого легко нейтрализует, с круга четвёртого по седьмой шанс будет, примерно, пятьдесят на пятьдесят, а уж старше седьмого ранга будет уже не годится. Не сможешь развоплотить. На самом деле хаос вносит лишь дестабилизацию в конструкт, и дальше само заклинание идёт в разнос. Почему, ты думаешь, щит должен был сработать? Именно потому, что он пускал в разнос множество конструктов до седьмого уровня включительно. А это, потомок, магистерская степень.

— А хаос это только про дестабилизацию, либо ещё каким-то образом можно его использовать?

— Нет конечно, не только про дестабилизацию. Собственно, применений достаточно много в зависимости от ранга владения. Что получится у тебя, я понятия не имею, но в целом можно и поменять местами заклинания, и отрезать силу магов от источников внешних. От внутреннего хрен отрежешь. Хотя, если постараться, можно что-то подобное учудить, но это нужно иметь уровень владения где-то на границе архимага и выше, а это с восьмого по десятый. А вообще надо бы тебе поочерёдно все заклинания показывать, а не так по верхам: чем убить да чем защититься. Пока что покажу тебе вихри хаоса и покажу, как на оружие наносить тот самый хаос. Единственное, что у тебя это вряд ли получится. Нет, у тебя в источнике его. А вот что есть, я даже представить не могу. Даже и сам не вижу, хотя, казалось бы, должен был. Я сам есть тень жизненной энергии, а не обычное существо. Но раз уж со щитом вышло, насколько мы поняли, то нужно и дальше пытаться как-то подстраивать нашу магию под твою. Кстати, — воодушевился Бьерн, — вот что точно у тебя должно сработать, так это миражи! Было такое заклинание магии хаоса, которое могло на определённом участке рядом с магом изменить всё, то есть рельеф, климат, время суток. Стоишь ты, допустим, архимаг Хаоса, посреди пустыни, умираешь от жажды, но у тебя полный источник. Так ты сделал в пятистах метрах вокруг себя оазис, где небольшое озерцо плещется. Надолго его, конечно, не хватит, но пожрать фруктов каких-нибудь, подстрелить кого-то или же и водички набрать напиться точно хватит, так что не сдохнуть хватит.

— Разве мираж — это не искусственное, иллюзорное действие? — удивился я.

— А это у иллюзионистов искусственное, иллюзорное действие, и то далеко не у всех, — усмехнулся учитель. — Самые умелые вполне могут и воплотить иллюзию в настоящее реальное место. Резерв, правда, для этого нужно иметь просто бешеный. Но что-то мне подсказывает, что у кого-то талант в этой области. Поэтому в этом вопросе заклинание миража и заклинания иллюзий, которыми ты пользуешься, судя по всему, весьма и весьма похожи. Ведь ты создаёшь не картинку, ты создаёшь аналог в зависимости от своего понимания и знания предмета, так что, считай, что как минимум одно заклинание пересекается всё же. У хаоситов несколько иной принцип, они прямо куски реальности меняют местами на время, оставляя себя на месте. А как резерв выходит, всё обратно на круги своя возвращается. У нас был случай, когда нашего предка в ловушку заманили смертельную, так он со злости выдал такое, что на пять секунд вместо своего замка под срабатывающий армагеддон перенёс замок недруга. Сам помер от перенапряжения, но и врага с собой утянул. Семью опять же сохранил и в веках прославился.

— Ни хрена ж себе возможности! — присвистнул я.

— А то! — загордился Бьерн. — Я, если быть откровенным, всего раз опробовал его… и больше тридцати метров не сдюжил. Зато царя спас и князем стал.

Вот так походя и узнаёшь, за что раньше жаловали княжеские титулы. За спасение жизни выходит и за подмену реальности.

— Опять же, понять не могу, — честно признался я. — Я когда дракона создал для защиты, он как настоящий был. Надолго меня, правда, не хватило, но у меня и перед созданием источник был пуст. Я оттенки магии у себя вижу только в каналах да в узлах. Источник как был пустой, так и остался. Даже не представляю примерный объём своего резерва.

— Ох, неуч! — хохотнул Бьерн. — А опытным путём проверить не пробовал? Если ты не видишь резерв, это не значит, что его нет, как с тем сусликом, — заржал предок, — так что узнай хотя бы в той же магии иллюзии некое базовое заклинание средней мощности с указанием количества гран для создания и держи, сколько сможешь, а потом высчитаешь объём, чтоб хотя бы примерно понимать, с чем ты можешь иметь дело.

Пока же пытались переделать под меня вихри хаоса. Бьерн снова и снова показывал мне небольшие смерчи, дестабилизирующие заклинания, но у меня ничерта похожего не получалось.

— Странно! — пробасил предок. — Судя по тому, что ты говоришь, что видишь цвет и направленность магии, тебе должно было легче даться это заклинание…

Но не давалось. Меня раз за разом били молнии деда, а ведь их должно было дестабилизировать на подлёте. Вместо этого, разозлившись, я их попросту уничтожил чем-то. Вернее, они просто исчезали в пространстве.

— Не надо только меня жалеть! — рыкнул я на озадаченного Берна. — Пусть бьют! Враги жалеть не будут.

— А я и не жалел, — почесал тот несуществующую бороду.

— А куда они тогда делись?

— А я почем знаю? Кажется, на сегодня пора заканчивать с обучением. Результата мы добились… но кто бы сказал ещё какого… — пробормотал предок и начал таять в воздухе, тогда как я вдогонку успел спросить:

— Вы хоть подскажите моё видение цвета, энергии аур и прочего к какой школе относится? А то я всё думаю, что пассивное заклинание. Как бы его ещё развить?

— Вопрос хороший. Теоретически к энергомантам с этим вопросом можешь обратиться, они всё же видят и пожирают направленную энергию. Из всего, до чего могут дотянуться, может быть, что-нибудь подскажут в плане обучения, — посоветовал Бьерн. — Те же Эраго должны знать, если ещё вовсю не растеряли своих способностей. Поэтому посоветуйся с ними. И да, много раз правнук, — покачал головой Утгард, — ты давай хотя бы через день, но заглядывай, будем пробовать тебя тренировать. Понятно, что на баб тоже оставлять время нужно, но обучение никто не отменял, раз уж ты у нас такой необычный, но отмеченный покровителем. Учить мы тебя будем хотя бы так. И не вздумай кому-то проболтаться, особенно бабушке про силу основной ветви наследования. Меньше знает, дольше проживёт.

— Это с Орденом-то под боком? — скептически хмыкнул я. — Они её уже распробовали, теперь только буду успевать им по загребущим хоботам бить.

— Ну, знать, судьба у тебя такая, — по-отечески улыбнулся Бьерн. — Если сохранишь обе ветви, будет тебе…

Что там мне будет, я так и не услышал. Проснулся я рано, где-то часов в шесть утра. До предполагаемого начала службы оставалось ещё часа три, и я, лениво потягиваясь, с некоторым удивлением разглядывал мундир камер-юнкера, который мне предстояло носить ближайшее время… а долго или нет, пока ещё неизвестно. Но в целом для меня придворный мундир выглядел несколько архаично после вполне удобных гражданских костюмов. Белоснежные брюки на высокой талии, сам мундир — тёмно-зелёного бархата с алыми суконными воротником и обшлагами, обильно украшенный золотым шитьём. Даже на груди, по борту, были искусно вышитые элементы. И, конечно, пуговицы — куда же без них? — с изображением государственного герба в виде взмывающего в пламени феникса.

И вот в этом мне предстояло находиться большую часть времени рядом с принцем.

Попугаем я себя, конечно, не чувствовал, но ощущение архаики зашкаливало. Однако, примерив мундир, я… был даже приятно удивлён. Ткань оказалась мягкой, фасон удобным, движения не сковывались.

С утра я отправился на разминку в небольшой парк при особняке. Пробежавшись и разминая ногу, я застал у озера княгиню Елизавету Ольгердовну, которая отчего-то заливисто хохотала. Скажем прямо, совершенно непривычная взгляду картина, мимо которой я не смог пройти.

— Доброе утро, бабушка, — вежливо поздоровался я, подходя ближе.

Она обернулась, глаза её искрились весельем.

— А, это ты, Юра! Доброе утро!

— Что вас так обрадовало, Елизавета Ольгердовна?

— Да вот, наблюдаю за характером одной девочки…

— Какой девочки? — удивился я.

И тут же почувствовал, как что-то цапнуло меня за шею! Невольно дёрнув головой, я повернулся к левому плечу и обнаружил там прекраснейшее из виденных мною созданий.

Белоснежный котёнок с огромными голубыми глазами, усиленно мурлыча, облизывал лапку и всем своим видом показывал, что он — самое милое существо в этом мире.

— Княгиня, даже у меня градус умиления зашкаливает! — рассмеялся я. — Вы ему какую-нибудь магию случайно добавили, или он сам такой?

— Сама не знаю, — хихикнула Елизавета Ольгердовна, поглаживая воздух пальцами, будто играя с невидимой нитью. — Но это просто невозможное демонище получилось!

— Пока что перед собой я вижу исключительно котёнка, — хмыкнул я.

И в этот момент где-то совсем рядом чирикнула птичка.

Княгиня мгновенно скомандовала:

— Мауриция, взять!

Котёнок сорвался с моего плеча в прыжке будто с помощью невидимой магии, придавшей ему ускорение. Из-под его белоснежного подшёрстка внезапно вырвалась пара кожистых крыльев! Активно размахивая ими, он вбурился в крону деревьев.

Через пару секунд раздался победный «мявк», а ещё через секунду птичка заглохла.

Котёнок вернулся, аккуратно вытирая лапкой остатки крови с мордочки, потом сделал маленькое «кхэ» и выплюнул несколько тёмных пёрышек.

И снова — ни намёка на хищника. Только умильная мордаха.

— Однако… Он только по команде это делает?

— Нет, — княгиня покачала головой. — По команде я просто продемонстрировала его возможности. А вообще-то он сам определяет потенциально опасное существо для своего владельца и может броситься на него.

— Я что-то не понял… Меня же изначально погрызли за шею!

— О-о-о, это было исключительно покровительское отношение к младшему в семействе!

— То есть… меня приняли за котёнка и хотели оттащить в безопасное место? — я поднял бровь. — Отлично. А она бы смогла с учётом разницы в размерах?

Елизавета Ольгердовна загадочно улыбнулась.

— А вот это будет настоящий сюрприз.

И тут же скомандовала:

— Мауриция, опасность! Дом!

Дальше я с изумлением наблюдал, как котёнок… вырос едва ли не до размеров крупного скакуна, схватил меня за шиворот и быстрыми прыжками понёс в сторону дома, совершенно не спрашивая моего желания!

— Мауриция, стой! — рявкнул я.

Кошка замедлилась, но не отпустила.

— Отпусти! — потребовал я уже строже.

И тут химера оказалась в замешательстве. Она понимала и меня, и княгиню, но… не могла определить, кто главнее в её иерархии: создатель или это «младшее существо».

— Ладно, — подавилась смешком княгиня. — Мауриция, слушайся нас в одинаковой степени.

Кошка разжала пасть, отпустив меня на свободу, и вальяжно направилась к княгине. Так в абсолютной тишине и вернулись обратно к озеру.

— Нужно будет сделать перепривязку к принцессе, — задумчиво произнесла Елизавета Ольгердовна. — А вообще… результат интересный получился.

— Да, — я осмотрел котейку-переростка с крылышками. — Что ещё у неё есть?

— Боевые когти, как ты и просил. Может и на дерево забраться, и обидчика располосовать. А под шёрсткой укреплённая шкура. Конечно, магический взрыв не потянет, но от обычного кинжала или меча защитит.

— Ну, это уже хоть что-то, — согласился я. — Идеального защитника всё равно не сделать. А так… домой отнесёт, прикроет, команды исполняет. Летать может… А как насчёт ездовых качеств?

Княгиня пожала плечами.

— Вот с этим мы пока не договорились. В теории, её вес и размер крыльев предполагают одного ездока. Но на практике… возможно, она не захочет возить никого, кроме создателя и его крови. Всё-таки ездовые — это другая специализация и другая психология.

— Мурка, вернись в прежнее состояние, — попросил я, сократив имя химеры до привычного кошачьего имени.

Кошечка тут же уменьшилась, снова умильно вылизываясь.

— А предпочтения в еде?

— Ты сам видел — мясо и побольше, — хмыкнула княгиня.

— Эх, надо было пирожные прописать… — я представил, как принцесса пьёт чай с эклерами, угощая любимую кошечку.

— Ну да, — фыркнула княгиня. — Тогда бы через пару месяцев у нас была ожиревшая кошатина, а не стройный прекрасный котёночек.

— Думаю, с такой мордахой, голод ей точно не грозит, — рассмеялся я. — Елизавета Ольгердовна, а ведь во дворец придётся ехать вместе. Я не смогу перепривязать Мурку.

— Всё верно, — кивнула княгиня. — Я всё сделаю, заодно вручим список виры за оскорбление Светловым. Пусть знают, на что мы нацелились.

* * *

Во дворец мы прибыли заранее. Без пятнадцати девять я уже стоял в отведённом месте, где меня встретил обер-камергер императрицы, видимо, для последних наставлений. Его придирчивый взгляд скользнул по моему мундиру, оценивая каждую деталь, но, похоже, придраться было не к чему.

— Достойно! — наконец, произнёс он, слегка кивнув. — Обер-камергер Её Императорского Величества Марии Фёдоровны Штерн Василий Петрович. По табелю о рангах вы подчиняетесь мне. Фактически — принцу.

Он сделал паузу, давая мне осознать сказанное, затем продолжил:

— Особых обязанностей у вас пока нет, двор его высочества только формируется. Основные ваши задачи: выполнение поручений его высочества, присутствие на официальных мероприятиях, соблюдение этикета, контроль за порядком и неотступное сопровождение принца, если он сам вас не отпустит.

Его пальцы постукивали по золотому галуну мундира, словно отмеряя время.

— По штату полагается три камер-юнкера, но пока приняты только вы. Сменщиков нет, так что работать придётся сверх нормы, за это, впрочем, предусмотрены дополнительные выплаты.

Я внутренне усмехнулся. Всё оказалось не так страшно, как я предполагал.

Василий Петрович резко перевёл взгляд на княгиню, стоящую чуть поодаль.

— Ваше Сиятельство, мы получили запрос на аудиенцию с Её Императорским Величеством Марией Фёдоровной и Её Императорским Высочеством Елизаветой Алексеевной. Прошение удовлетворено, прошу следовать за мной. А ваш… княжич останется дожидаться Его Высочества.

Его глаза скользнули вниз на маленькую атласную подушечку, где развалилась в лучах утреннего солнца белоснежная прелесть — котёнок Мауриция.

Но обер-камергер благоразумно промолчал. Видимо, ему уже доложили, что княгиня прибыла с подарком для императрицы и принцессы, и разрешение на «кошачье сопровождение» было получено на самом верху.

Бабушка кивнула и удалилась вслед за ним, а я остался в тени колоннады, ожидая принца.

Ровно за пять минут до девяти дверь его кабинета распахнулась, и Андрей Алексеевич вышел свежий, бодрый, с лёгкой улыбкой.

— Юрий! Рад тебя видеть. Следуй за мной.

Я шагнул за ним, и слуги бесшумно закрыли за нами дверь.

— Что за переполох вы устроили на женской половине дворца? — приподнял бровь принц, и в его глазах заиграл весёлый огонёк. — С утра только и разговоров — «княгиня подала прошение», «с собой — подушечка с прелестнейшим созданием»… Сестра просто пищала от восторга.

Он остановился, сверля меня взглядом.

— Стоит ли мне опасаться последствий от такого… дара?

Я глубоко вдохнул. Лучше быть откровенным.

— Андрей Алексеевич, это была моя идея. Вы знаете, что наш род специализировался на химерах, в том числе на защите караванов, пока бабушка не отошла от дел.

— Да, знаком с историей вашего рода, — кивнул принц.

— В знак благодарности за приближение нашей семьи к трону бабушка решила сделать подарок вашей сестре.

Я сделал паузу, подбирая слова.

— Это… первая в своём роде защитная химера. Привязка будет к принцессе, она станет защищать её ценой собственной жизни, выполнять команды. Но! Она относительно разумна. Детские шалости вроде «убить того-то» исполнять не станет. Предотвращать будет только реальную угрозу жизни.

Принц задумался, постукивая пальцем по рукояти шпаги.

— Подарок… необычный. Но как такое маленькое создание сможет защитить?

— Мы можем продемонстрировать, — улыбнулся я. — Бабушка как раз для этого здесь, чтобы сделать привязку и научить принцессу обращаться с… Муркой.

— Муркой?

— Официально — Мауриция, — рассмеялся я. — Но «Мурка» привычнее.

Принц покачал головой, но глаза его смеялись.

— Ну что ж… заинтриговал, пойдём, посмотрим.

Ещё издали было слышно радостное щебетание, видимо, принцесса уже получила свой подарок.

Когда мы вошли в гостиную императрицы Марии Фёдоровны, картина открылась прелестная:

Юная Елизавета Алексеевна, сияя, прижимала к груди мурлыкающий белый комочек, а императрица с тёплой улыбкой наблюдала за дочерью.

Княгиня, стоя рядом, тихо объясняла возможности химеры, и взгляд императрицы становился всё более заинтересованным.

В этот момент слуги внесли детский завтрак: пирожные и чай.

Принцесса оживилась, потянулась к воздушному эклеру и…

Мурка внезапно зашипела.

Быстрый удар лапой, и пирожное полетело на пол. А в следующую секунду кошка взвилась в воздух и одним прыжком догнала слугу, уже выходящего из гостиной. Изменив размер прямо в прыжке, она повалила того на пол и утробно зарычала.

Глава 24

Мы с княгиней отреагировали практически одновременно и, что удивительно, выдали хором один и тот же приказ:

— Не жрать!

Обиженная в лучших чувствах, Мауриция переводила взгляд с меня на бабушку, не понимая, что она сделала не так, раз её остановили.

В этот момент мы услышали хлопки. Императрица аплодировала, глядя на нас, и улыбалась едва ли не во все тридцать два:

— Браво. Вы уж простите меня, княгиня, за подобную проверку, но я должна была знать, с кем и с чем будет иметь дело моя дочь.

Мы с бабушкой нахмурились. С одной стороны, подход императрицы в общем-то мне импонировал, поскольку подпускать к ребёнку химеру, пусть и в виде маленького симпатичного котёнка, не было блажью, а было насущной необходимостью. С другой, государыне необходимо было проверить все кондиции котёнка, хоть она и предполагала, что абы что мы принцессе не подарим.

— Вы уж отпустите моего доверенного слугу, он не виноват в том, что вызвался на эту самоубийственную миссию.

Я подошёл к котейке, почесал её за ушком и сказал:

— Хорошая девочка, Мауриция. Мауриция — умничка, всё верно сделала.

Котейка снова перевела недоумённый взгляд с меня на слугу, поверх которого она восседала со спокойным видом, выпустив когти.

— Мурочка, это была проверка. Отпусти, пожалуйста, служащего, — обратился я к химере, — но в следующий раз реагируй так же! — добавил тут же. — Надеюсь, проверок больше не предвидится, а то штат слуг придётся незапланированно пополнять.

Императрица сдержанно кивнула. Дальше вопрос перешёл к обсуждению особенностей и длительности поэтапной привязки и воспитания химеры совместно с принцессой. Эти тонкости обсуждались уже без меня, сам же принц несколько помрачнел после увиденного. Мы вышли с ним из гостиной, и он заметил тень, пробежавшую по моему лицу.

— Не обижайтесь на мать, — коротко выдал он. — Находясь на вершине властной, но весьма шаткой пирамиды, мы привыкли не доверять никому, кроме себя.

— Это как раз понятно. Просто это было чересчур банально для проверки.

— Ну уж что смогли организовать за столь короткий срок, — развёл руками принц.

— Мауриция, конечно, среагировала, но на самом деле, насколько я могу предполагать, пищу всю у вас должны дегустировать, а потому отравленные эклеры попросту не могли попасть на стол к принцессе. Как и случайные люди оказаться во дворце.

— Насчёт первого вы абсолютно правы, — пояснил Андрей Алексеевич, — а вот насчёт второго — не совсем. В дворцовом комплексе одновременно присутствует такое количество народу, что упомнить всех просто нет возможности. Понятно, что у нас есть доверенные слуги, однако же и они невечные, частенько сменяются. У сестры, конечно, есть собственный штат телохранителей, гувернанток и прочих служащих, однако же сам понимаешь…

— Да, понимаю всё, — подтвердил я и решил сменить тему с проверки на более насущные проблемы. — Каковы будут приказания, Ваше Императорское Высочество? А то меня Штейн предупредил, что в отсутствие ваших приказов я буду вынужден бегать у него на подхвате.

— Не настолько всё грустно, вряд ли я отдам своего первого камер-юнкера обер-камергеру в услужение, самому интересно, — подмигнул мне принц.

— Такая игрушка нужна самому, — прокомментировал я предыдущее высказывание, отчего принц задорно рассмеялся.

— Да мне здесь в нагрузку ещё двоих предлагают, якобы для уравновешивания политического расклада: одного из светлой фракции и одного из серой, так что надо будет ещё посидеть, подумать, из чьего рода и кого принимать. А так на сегодня у нас с вами в плане обучение, инспектирование приимных домов для увечных ветеранов и моральная подготовка к балу, объявленному на летнее солнцестояние.

— Моральная? — уточнил я.

— А ты как думал? Мне предложат энное количество невест на выбор, нужно будет изучить их родословные в соответствии с нашей внешней политикой и знать, с кем и каким образом общаться. На всё про всё у нас с тобой чуть меньше месяца.

— У нас?

— А ты как хотел, друг мой? Развлекать будем их вместе. Один я против табуна юных барышень явно не выстою.

— В свете такой перспективы предложение о ещё двух камер-юнкерах уже не кажется мне столь опасной затеей, — усмехнулся я. — Вчетвером оборону держать будет легче.

Принц расхохотался.

— Да тут главное, чтоб нож в спину не воткнули. А ты говоришь…

А пока же мы отправились на обучение. Что я могу сказать, было интересно, особенно мне понравился предмет дипломатических отношений в контексте исторического аспекта взаимодействия Российской империи со всеми остальными странами. Причём сам предмет был донельзя практичен. Преподаватель не просто рассказывал принцу, с кем, кто, кому, когда и чем насолил за последние четыре-пять сотен лет, какие распри были выиграны либо проиграны, либо замирились брачными союзами, но и в перспективе предполагал, с кем возникнут те или иные разногласия, во всяком случае — с нашей стороны. Либо предполагал, какие претензии могут возникнуть со временем у наших соседей к нам. Вот здесь я почерпнул достаточно много.

Если вкратце, то пощипать бы нас хотели все: японцы, китайцы, персы, османы, австро-венгры… Желающих урвать у нас куски приграничных территорий хватало. У каждого в этом был свой интерес. Японцам не хватало места и пахотной земли, тем же китайцам не хватало территории и полезных ископаемых, персов интересовал беспошлинный выход на европейский рынок по морям, рекам, каналам в контексте так называемого Великого шёлкового пути. Австро-венгры нацелились на чернозёмы юга и запада страны, им явно не хватало продовольствия для прокорма простецов. Османы хотели безраздельно властвовать в Чёрном море. А соответственно, и контролировать товарооборот, и установить пошлину на прохождение через оное для товаров других стран. И таких нюансов была тьма.

Также рассматривались перспективы установления неких союзных отношений с империями, не выходящими напрямую к границам нашей страны. Причём рассматривались они исключительно в контексте союзной помощи, армейского уравновешивания сил архимагами и прочего. Что мне понравилось, так это то, что принца тоже учили не дураки, то есть они осознавали, что снижение количества архимагов в стране пагубно сказывалось на её территориальной целостности, но при этом вместо того, чтобы направить внутреннюю политику на поощрение изучения магического искусства до получения архимажеской степени, они отчего-то делали упор на союзнические браки с империями, не находящимися в непосредственной близости от российской границы. А это значит, индусы и европейцы, те же голландцы, немцы (хотя с ними у нас тоже была свара на Балтийском море), испанцы и португальцы (испанцы с португальцами в особенности были перспективны, поскольку имели огненных магичек высокого ранга в правящих семьях).

«Ну, хотя бы в этом вопросе верно расставляют приоритеты династической политики», — подумал я.

Особое внимание также уделялось и союзу индусов с арабами. Что интересно, эти также сошлись на общности магии, а именно магии земли и магии иллюзий. Земляных магов у них было в достатке, особенно песочных. Ну и магию миражей оно освоили в превосходстве. Как говаривал местный политический историк, с арабами воевать вообще было без толку, ведь их города не могли отыскать противники. Вот вроде бы видели только, а его уже нет, и лишь бескрайняя пустыня на многие километры вокруг.

Если раньше я бы принял подобное заявление за чистую монету, то после пояснений Бьерна Утгарда про настоящие хаоситские миражи уже не был уверен, что арабы — иллюзионисты. Вполне могло быть, что они — хаоситы.

Так или иначе за пределами непосредственного пояса вокруг нашей страны формировались иные союзы, которые со временем могли дать всем жару. Единственное, что лично меня, в отличие от историка, не прельщала перспектива всевозможных брачных союзов с испанцами и португальцами. Они далеко, хоть и территории их империй вполне были сопоставимы с русскими. Была у них, на мой взгляд, другая проблема. У них количество архимагов в метрополии тоже шло на спад, всё больше проявлялись архимаги в заокеанских провинциях, а это означало, что вскорости эти империи начнут сотрясать бунты и попытки отделения, причём силовым методом. А в таком контексте вряд ли кто-то придёт на помощь России, наоборот, запросят наших архимагов для подавления восстаний.

Эти моменты преподаватель отчего-то не описывал, и уже это вызывало у меня соответствующие вопросы. Изучением дипломатических контекстов и нюансов мы занимались практически до обеда, после чего отобедали здесь же, не присоединяясь к императрице и принцессе. А сразу же после обеда отправились с инспекцией по так называемым приимным домам для увечных ветеранов.

Система военно-приимных домов была весьма и весьма странная, её по дороге обрисовал мне сам Андрей Алексеевич.

— Понимаешь, какая штука, Юра. Раньше существовали некие военные богадельни, в которых и содержались сильно увечные солдаты, отставники, ветераны военных компаний. Их там обеспечивали питанием, одеждой, уходом. А вот с момента появления Ордена в наших землях как-то так вышло, что уход за ущербными военными ветеранами взял на себя Орден. Практически при каждом отделении Ордена открылись подобные заведения. Сам знаешь, у нас очень много было увечных ветеранов после эпохи завоеваний, вот они как раз за ними и приглядывали, якобы указывая, что содержат их на собственные доходы. Однако это не так. Ежегодно они получают сумму от государства в размере ста двадцати пяти тысяч рублей на все отделения. Однако же есть у меня подозрение, что таким образом они попросту отмывают собственные доходы.

— Да уж, — поддержал я идею принца, — представляю, сколько братья Ордена зарабатывают на всевозможных пожертвованиях, литургиях и прочем, да и обстановка в столичном храме намекала на небедное положение Ордена.

— Вот-вот! Потому и хотелось бы мне посмотреть, каким образом они ухаживают за ветеранами. Опять же, помня твой интерес к ним, я подумал, что было бы неплохо заодно и тебе показать организованную структуру ухода за увечными, возможно, и сам подберёшь кого-то. Единственное, что для проверки всё-таки предлагаю посетить не столичные дома, а забраться куда-нибудь подальше, где-нибудь в трёх-четырёх часах лёту от столицы. Это значит, что вернёмся мы, конечно, ближе к вечеру, но картина будет более правдоподобной. К тому же я бы провёл инспекцию под иллюзорными артефактами. Не хотелось бы, чтобы передо мной выслуживались. А так два мелкопоместных дворянина захотят пожертвовать в память о своих дедах некую сумму и посмотрят, как выглядят приимные дома при Ордене. Чем не план?

— Здравый, — согласился я. — Тем более, что специально для более щедрого пожертвования нам покажут всё как есть и даже хуже, чтобы мы видели нуждающуюся картину. Вот мы и сделаем вывод. А что с амулетами?

— А амулетом я тебя обеспечу, — улыбнулся принц.

— А охрану вашу куда девать будем, Андрей Алексеевич?

— Да уж как-нибудь по округе рассеется, а то уж больно не понравилась мне ситуация в столице.

— Кстати, как там поживает градоначальник?

— Градоначальник, — хмыкнул Андрей Алексеевич, — прекрасно теперь будет проживать в Сибири на рудниках, а с его доходов было организовано несколько сиротских домов-интернатов. А то ведь он так пёкся об империи, даже налог новый придумал! Решили, зачем пропадать начинанию, если можно перенаправить его на пользу.

Однако интересный подход, но в целом мне понравился: и деньги сохранили, и рабочая сила на рудниках прибавилась.

— Что же, выбирайте на карте место, куда проверяться полетим, — улыбнулся я.

Принц и выбрал.

Отправились мы в уездный город Торжок Тверской губернии, примерно в трёх часах лёта от столицы. Прежде чем использовать амулет, я вновь попытался наложить на себя иллюзию, но снова потерпел поражение. Всё же с человеческим телом работать намного сложнее, чем с неживыми предметами. Возможно, работа с телом предполагала несколько иной уровень владения магией иллюзий, и я ещё просто не дорос до него. Мысли снова вернулись к лисо-девочке… но в этот раз в памяти всплыло название этого существа «кицунэ».

Мне нужна была кицунэ для обучения. Осталось только придумать, как её вызвать на контакт.

Полёт на ездовых грифонах прошёл спокойно. Сели мы на окраине города, поскольку пролёт над городом на ездовых питомцах разрешался исключительно государевым людям, Мы же под иллюзорными амулетами к таковым не относились, а потому вынуждены были передвигаться пешком. Благо, в каждом более-менее крупном городе были отгорожены лётные поля, где содержались ездовые питомцы на время пребывания гостей. Рядом всегда крутились извозчики, готовые за звонкую монету довезти господ, куда им потребуется. Вот и мы захотели добраться до главного отделения Ордена Святой Длани, помолиться, так сказать. Возница доставил нас туда буквально за полчаса.

Мы оказались при храме. Выглядел он не столь помпезно, как столичный, однако же тоже вполне достойно. Такие же витражные окна, но сделанные местными умельцами. Колонны были хоть и не из мрамора, но облицованы местным камнем-дикарём, кроме того, внутри всё также было много света за счёт стеклянной купольной крыши. Вместо огромной алтарной глыбы там стоял небольшой белый осколок чего-то похожего на горный хрусталь, однако же от него совершенно не фонило магией, что вызывало у меня некоторое удивление. Встретил настоятель, он же и поинтересовался, что двум господам потребовалось в отделении ордена. Переговоры на себя взял принц.

Он представил нас торговцами: Бурдуковым Андреем Петровичем и Гариным Юрием Алексеевичем и сказал, что господа хотели бы помолиться перед началом нового дела. К тому же, помня о своих дедах-ветеранах, погибших в военных компаниях, хотели бы внести некое пожертвование приимному дому по уходу за увечными военными отставниками. Настоятель сразу воодушевился и предложил нам пройти и посмотреть, в чём нуждается приимный дом.

Нет, с виду, конечно, всё было весьма чинно, чисто и даже вполне себе адекватно. То есть между увечными ветеранами, передвигающимися кто на коляске, кого возили и вовсе на специальных колёсных телегах, кто-то мог передвигаться с трудом на костылях, а кого и вовсе выносили на носилках на улицу подышать воздухом, сновали вполне себе чистые братья ордена в хламидах серого цвета и с вышитыми дланями на груди.

Они поили, кормили, омывали своих постояльцев, разговаривали с ними, в общем, делали всё, что необходимо для ухода. Поскольку мы пришли ближе к обеденному времени, нам даже показали, чем кормят ветеранов. И не сказать, чтобы сие была бедняцкая похлёбка, нет. Присутствовали и каша, и небольшие кусочки разваренного мяса, а по лету ещё и первые ягоды клубники и черешни на столе присутствовали.

— Вы уж не подумайте, у нас при отделении Ордена есть немного землицы своей, где мы выращиваем всё необходимое для собственных нужд и нужд приимного дома. Поэтому пытаемся, как можем, улучшить их положение, а чего не хватает… так зачастую постельного белья не хватает, не хватает всевозможных алхимических очистных средств, не хватает лекарств и эликсиров. Нам бы лекаря сюда, чтобы приходил. Но бесплатно не пойдут, об этом договариваемся, конечно, с государственной больницей, но, сами понимаете, у них тоже нагрузка немаленькая. Ну и беда с общением у них. Чувствуют себя оторванными от жизни. Мы стараемся хоть изредка какие развлечения для стариков устраивать, даже приглашаем скоморохов из города, но это скорее редкость и исключение.

В целом ситуация в приимном доме при Ордене была вполне удовлетворительной. Я бы не сказал, что здесь не заботились, держали в грязи, не ухаживали и так далее. И хоть к Ордену я относился с большим предубеждением, однако же выполняемую ими работу не мог не отметить, как и качество этой работы. Однако же такое мнение у меня сохранялось ровно до того момента, пока принц не спросил:

— А как содержатся офицеры?

То есть до меня только сейчас дошло, что мы находились среди простецов. Слабое сияние аур одарённых первого-второго уровня использования заклинаний было тому подтверждением. О том, что офицеры могут содержаться отдельно в более комфортабельных условиях, я, признаться, даже и не подумал, ведь, скорее всего, они были из мажеских семей, а значит, семьи должны были о них заботиться. Однако оказалось, что как бы не так. Принц разбирался в этой теме несколько больше, чем я, и предположения не всегда соответствовали действительности.

— Позвольте, господа, пройдёмте, — сказал настоятель и провёл нас в небольшое отдельное крыло, буквально рядом стоящее.

Там был разбит небольшой парк, однако же эта территория была слегка отгорожена от основной.

— Здесь у нас проживает двадцать офицеров разного возраста, от многих семьи отказались, у кого-то семей и не осталось. Кто-то не успел завести во время военных походов. Вот таким образом они оказались у нас. Ухаживать за ними было некому, поэтому вот создали им отдельный корпус. Конечно, пытаемся, как можем, разнообразить их досуг, те же шахматы, иногда возим в театр. Сами понимаете, одинокое прозябание до конца жизни никому не понравится.

Мы видели, как вполне себе седоусые старики без ног или без рук сидели и общались между собой, покуривали трубки и косились на нас безразличными взглядами.

Здесь уже я смог рассмотреть, что в богадельне находились даже маги, скажем так, от четвёртого уровня и выше. Максимальный был в районе семёрки. Но тот и вовсе безучастно лежал на носилках и смотрел в небо, никак не реагируя ни на какие позывы со стороны других ветеранов. У этого мага и вовсе сохранились ноги лишь до колена, а руки по локоть, то есть ухаживать за собой в принципе он не мог. Я уже хотел было пройти мимо, когда вдруг понял, что меня так заинтересовало в этом одиноко лежащем старике. Цвет его ауры чем-то походил на цвет ауры Елизаветы Ольгердовны, только если у неё клубился туман, то здесь виднелись завихрения смерчей. Однако же смерчики были настолько маленькими, что явно не соответствовали рангу владения. А ещё я вдруг понял, что рядом со стариком сидит старенький пожилой не то медбрат, не то брат ордена и тихо напевает ему песню мелодичным голосом.

Песня оказалась весьма и весьма знакома. Это была часть литургии, услышанная мною совсем недавно в столичном храме Ордена, и, лишь присмотревшись, я заметил, как на груди у бедного старика копошится некая тварь, выгрызающая из него крупицы силы под мерные переливы литургии.

Глава 25

Я едва сдержал готовую сорваться с губ ругань. Это же надо. То есть то, что говорил Бьерн Утгард, оказалось правдой. Вкуснее всего для Ордена некие первородные стихии, и ведь надо же, выделили целого человека, который бы добивал и доканывал и без того увечного старика. Индивидуальный подход, мать его! Персональное обслуживание и кормушка заодно!

Однако, что сделать прямо сейчас, чтобы не выдать себя, я не представлял. Мы медленно проходили мимо, слушая рассказ настоятеля, и тут внезапно старик дёрнулся и посмотрел на меня слепыми бельмами глаз:

— Ваше Сиятельство, Ваше Сиятельство, избавьте от мучений, добейте! Не оставляйте этим, — закричал он.

Брат прекратил петь и начал его успокаивать, как малое дитя:

— Спокойней, спокойней, милейший! Вы уже не на поле боя, вас спасли, вы в безопасности, — приговаривал монотонный голос.

— Ваше Сиятельство, не оставляйте меня им! Не оставляйте! — кричал старик, резав меня без ножа.

Кто бы знал, каких сил мне стоило удержать безразличное выражение лица. При этом про себя я решил, что вытащу старика из богадельни в ближайшие же дни, чего бы мне это не стоило.

— Брат Арней, принеси блаженному успокоительную настойку, — скомандовал мягким голосом настоятель, и брат удалился.

Я отвернулся и вопросительно взглянул на настоятеля:

— Что это с ним? — уточнил я.

— Дык он же в одной из самых кровопролитных атак бывал, собственно, там, на поле боя его и нашли всего погрызенного без конечностей. За жизнь держался крепко. Спасти спасли в связи с тем, что маг был не из слабых, практически седьмой круг, магистр. И имел все шансы развиться дальше, однако же разум его покинул окончательно. Так или иначе, он постоянно зовёт свою покровительницу, а покровительнице нет до него дела уже лет двадцать как, — хмыкнул настоятель.

— А кто у него была покровительница? — заинтересовался принц.

— Старик считает, что княгиня Угарова, якобы он при ней адъютантом служил, за химерами ухаживал, — сказал настоятель. — Да только всем известно, что бешеная сука Угарова сама свои полчища тварей водила в бой, без всяких адъютантов. А даже если и она… то, знать, калеки не нужны ей стали совсем. Даже самых верных и тех бросила на произвол судьбы, а мы теперь о них заботимся.

Пока я боролся с желанием прибить настоятеля на месте за последние слова, принц вмешался и принялся обсуждать, как внести пожертвование.

Я же подошёл к старику и положил ладонь ему на грудь, именно в то место, где до того непрерывно его жрала некая дрянь, похожая не то на птицу, не то на осьминога и сосавшая все силы уже из источника мага. Наложив ладонь, я представил тот самый щит, который накладывал на княгиню. Погладив по груди старика, я тихо сказал:

— Не переживайте, помощь будет! Помощь уже в пути! Вас никто не забыл. Империя своих не бросает, — и мысленно добавил: «Угаровы тоже».

Я надеялся, что мне удалось поставить у него на груди небольшую заплатку из того же заклинания, что и бабушкин щит. Насколько её хватит, я не знал, но факт оставался фактом: деда нужно было забирать. Даже если он и не наш, но двадцать лет слепой веры стоили того, чтобы он стал первым нашим пациентом.

Возвращались мы в столицу уже под вечер, принц в целом остался доволен осмотром богадельни, однако же заметил мою задумчивость.

— Я так понимаю, старик произвёл на тебя неизгладимое впечатление.

— Всё верно, Андрей Алексеевич, всё верно понимаете.

— Думаешь, забрать?

— Думаю, — не стал я отнекиваться.

— И верно, — согласился тот. — Ты думаешь, я зря тебя именно в этот приимный дом отвёз? — краешком губ улыбнулся он. — Верность должна вознаграждаться.

— Благодарю, — честно признался я. — Ваш подарок дорого стоит. Особенно, я думаю, его оценит княгиня.

— Ваш подарок по защите моей сестры стоит не дешевле. Поэтому не скажу, что мы квиты, однако же я ценю заботу о моих родных и стараюсь возвращать её сторицей. Вспомнил, как читал доклады по приимным домам, там сей случай упоминался. Решил показать вам.

Я же только диву давался, как в клоаке под названием верховная власть императрице удалось вырастить столь здравомыслящего и на редкость адекватного наследника. Что-то здесь было нечисто.

— Андрей Алексеевич, позвольте воспользоваться вашим амулетом иллюзорным в личных целях?

— Только если цель не бесчестная.

— Да вот как раз-таки думаю, что нужно будет забрать старика. За ночь должны успеть обернуться.

— Думаешь, ночью вам откроют?

— А куда они денутся? Титул и деньги творят чудеса, — улыбнулся я. — Тем более на службу своего адъютанта княгиня имеет право призвать в любое время суток, и он обязан подчиниться.

— Ну, смотри, чтоб завтра был на службе без опозданий, — кивнул принц, — но стремление похвальное. Потому на сегодня свободен, — улыбнулся тот.

— А как же изучение женского батальона, планирующего прибыть по вашу душу на бал летнего солнцестояния? — улыбнулся я.

— Женский батальон никуда не денется, изучим завтра, а сегодня подозреваю, что у тебя есть несколько иные задачи.

На этом мы с принцем распрощались, амулет я прихватил с собой, но первым делом направился не к бабушке, а в торговый квартал, наняв экипаж. Для того чтобы пообщаться с Юматовым время уже было позднее. Его лавка, если мне не изменяла память, закрывалась в семь вечера, я же туда едва успел нагрянуть за десять минут до закрытия.

Прибыв, я заметил, что племянник Степана Юматова уже постепенно собирает все бумаги к закрытию.

Я осторожно подошёл к нему, понимая, что сейчас выгляжу в личине мелкого дворянина под артефактом иллюзий, и обратился как можно более вежливо:

— Добрый день, уважаемый. Подскажите, пожалуйста…

Я сделал паузу, давая ему оценить мою скромную, но опрятную внешность.

— Я понимаю, что успел за несколько минут до закрытия, однако же мне крайне необходимо встретиться с вашим дядей — Степаном Юматовым.

Я источал максимально вежливые улыбки. Консультант оценивающе окинул меня взглядом, прикинул стоимость моего костюма, обуви, перчаток и, похоже, безошибочно определил во мне мелкопоместного дворянина.

Тем не менее, он вежливо, но твёрдо попытался оградить дядю от нежданного визита:

— Прошу прощения, уважаемый. Возможно, я смогу вам помочь? — слегка наклонил голову консультант, сложив руки перед собой в дежурном жесте готовности к обслуживанию. — Я прекрасно владею всем ассортиментом нашей лавки и могу подобрать идеальное решение для вашего вопроса.

Я лёгким движением поправил манжет и ответил ровным, но настойчивым тоном:

— Я нисколько не сомневаюсь в вашей квалификации, однако есть некоторые моменты, которые необходимо обсудить лично со Степаном.

Затем, понизив голос до шёпота, добавил:

— К сожалению, я вынужден находиться здесь… скажем так, инкогнито. Поэтому передайте, пожалуйста, дяде, что его хочет видеть Юрий Гаров. Мы должны были встретиться до конца дня.

Консультант прищурился, пытаясь меня узнать. Он явно не забыл, как выглядела моя личина «Прохора» тридцатилетней давности. Но парень был достаточно опытен, чтобы понимать: некоторые дела требуют… своеобразных подходов. В том числе и использования иллюзорных артефактов.

После секундного раздумья он кивнул и бесшумно удалился в неприметную дверцу за прилавком.

Спустя пять минут открылась другая дверь — боковая, та, что вела прямо в кабинет хозяина. Из неё появились Степан и его племянник.

Юматов оценивающе окинул меня цепким взглядом, но, заметив мою едва уловимую хромоту (я специально слегка подволакивал ногу), кивнул и резко махнул рукой в сторону племянника:

— Закрывай лавку.

Затем повернулся ко мне:

— Пойдёмте, Юрий.

Кабинет Юматова оказался таким же, каким я его помнил: массивный дубовый стол, заваленный чертежами, полки с образцами металлов, слабо мерцающие в свете магических ламп.

Степан развалился в кресле, указал мне на стул напротив и сложил руки на животе.

— Признаться, удивили, — прогрохотал он, слегка приподняв бровь. — Для чего такая конспирация? Неужто проблемы с заказом? Или деньги вносить не хотели в привычном виде, чтобы лишних глаз не привлекать?

Я неспешно снял перчатки, положил их на стол и улыбнулся:

— Уважаемый Степан, к сожалению, ни то, ни другое.

Затем сделал паузу, выбирая слова.

— Сейчас я выскажу вам предложение, выступая посредником. Вы его выслушаете, и если согласитесь… то в дальнейшем мы сможем вести диалог уже в несколько ином формате.

Я лёгким движением пальца отодвинул чернильницу, чтобы она не мешала.

— Поверьте, заинтересованность будет обоюдная.

Юматов нахмурился, постукивая пальцами по подлокотнику.

— Помнится, вчера ты говорил, что тебе нужно провести переговоры…

— Да, было такое, — кивнул я. — Так вот, переговоры велись с одним княжеским родом… до недавнего времени считавшимся едва ли не канувшим в небытие.

Степан резко перестал барабанить пальцами.

— Специфика этого рода — создание боевых химер и защита торговых караванов.

Я намеренно сделал паузу, давая ему осознать сказанное.

— Когда вы упомянули о потребности в защитных питомцах… я подумал, что можно объединить ваши нужды и их возможности.

Юматов прищурился, явно оценивая перспективы.

— Другой вопрос… кому попало представители этого рода своих «питомцев» не доверят. И дело не в деньгах, а в… скажем так, репутации, — я откинулся на спинку стула, сцепив пальцы. — Отсюда и моё посредничество.

Степан молчал. В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием магических ламп. Я решил подтолкнуть его к размышлениям в верную сторону:

— Вы говорили, что нет родов, готовых работать с простецами… или магами без аристократической протекции. Я предлагаю вам эту протекцию. От княжеского рода.

В глазах Юматова мелькнул интерес.

— В том числе — в делах репутационного и презентационного характера.

Я слегка наклонился вперёд, понизив голос:

— Ныне княжич из этого рода поступил камер-юнкером к самому наследнику престола.

Степан аж подался вперёд, сжав ручки кресла.

— А значит… у вас появится шанс демонстрировать свои разработки на самом высоком уровне. Минуя… скажем так, «фильтры» вроде генералитета Светловых, — я развёл руками, давая ему осознать масштаб. — Дальше — ваш выбор. Хотите ли связываться с родом из… «тёмного спектра»?

Юматов фыркнул, но в его глазах уже горел расчётливый огонёк.

— Да, и сразу предупреждаю: у этого рода есть враги. Как и у любого другого, — но, становясь их союзником, вы получаете аристократическую защиту, возможность работать не только с простецами, но и с дворянами. Это… ширма, которая откроет вам новые рынки.

Степан задумался, уставившись в потолок.

— Я не тороплю вас с ответом, — спокойно сказал я, доставая из кармана сложенный листок. — В любом случае заказ, который мы обсуждали, я возьму. В течение месяца. Оплата — единоразово или с разбивкой на два платежа.

Я положил бумагу на стол.

— Подумайте. Оцените риски. Можете навести справки о княжеском роде Угаровых.

Повернулся к двери, но на пороге обернулся:

— Если решитесь… пришлите мальчишку с карточкой горгульи, по указанному адресу.

Указал на адрес в записке.

По лёгкому блеску в глазах Юматова я уже понял — он заинтересован.

Очень.

Оставив Юматова в лёгком замешательстве, я уже выходил из кабинета, когда услышал его голос:

— Умеете вы удивлять, Юрий. Однако же это предложение такого толка, от которого не стоит отказываться сгоряча.

Он задумчиво постучал пальцами по столешнице, и в этом жесте я вновь увидел его рассудительность. Этот человек не принимал поспешных решений, предпочитая взвесить все за и против.

— Потому и не тороплю вас с ответом, — кивнул я, поправляя перчатки.

Распрощавшись, я быстро покинул лавку и шагнул в ожидавший наёмный экипаж. Мне нужно было срочно домой. Вместо запланированных ночных тренировок нас ждал полёт в Торжок. Каждая минута была на счету.

Бабушку я застал в её кабинете.

Она сидела, сгорбившись над древними фолиантами, яростно чиркая что-то в блокноте артефакторным пером.

— Боги, это ж восемьдесят лет прошло с тех пор, как я в последний раз открывала этот талмуд! — шипела она сквозь зубы, в ярости проводя пером по бумаге. — И нет же, никому в руки не отдашь…

— Елизавета Ольгердовна? — осторожно постучал я в дверной косяк.

Она резко подняла голову. В её усталых глазах мелькнуло изумление — голос внука, но облик чужого человека.

— Что за новости, Юра?

— Принц дал воспользоваться амулетом смены личины, — быстро пояснил я, переступая порог. — И нам предстоит провести ближайшие шесть часов в седле. Ночной перелёт в Торжок и обратно.

Бабушка замерла, сжав кулак вокруг пера.

— Я обнаружил вашего адъютанта, — выпалил я, видя её напряжение. — В приимном доме при отделении Ордена. Не знаю, маг это шестого или седьмого ранга… без рук и ног. И благополучно пытаемый Орденом, примерно, как вас в столичном храме.

На лицо княгини набежала тень. Я поклялся бы, что в уголках её глаз блеснули слёзы, но она резко смахнула их тыльной стороной ладони.

— Я уничтожу этих гнид, — прошипела она, и в её голосе зазвучали нотки ледяной ярости.

— Спокойно, бабушка, — резко опустил я руку ей на плечо, останавливая порыв. — Скандал с Орденом нам сейчас ни к чему. Нам нужно только забрать его.

— Это не адъютант, Юра, — глухо проговорила она, сжимая перо так, что костяшки побелели. — Это мой младший сводный брат. Непризнанный бастард отца.

Она резко встала, отодвигая кресло, и зашагала к окну, сжимая виски.

— Мне сообщили, что он погиб в той же атаке на Курилах, где и я попала под благословение. Говорили, что его тело сожгли вместе с телами моих химер… А теперь, через двадцать лет, ты говоришь, что он… что он…

Её голос сорвался.

— Я их уничтожу, — прошептала она, впиваясь ногтями в подоконник. — Всех. До последнего.

— Первоочередная задача — забрать его и восстановить, — твёрдо сказал я, перехватывая её взгляд. — Я поставил на его грудь защитную печать, чтобы не пытали, как вас… но надолго ли её хватит, не знаю. Поэтому летим сейчас же.

Бабушка резко выдохнула, проведя руками по лицу, словно сметая эмоции.

— Васька двоих выдержит, но троих — нет, — прошамкала она, собирая волосы в тугой узел. — Значит, параллельно отправляем автомобиль.

— В Торжок на машине — дольше, — кивнул я.

— Тогда так: летим на Ваське, дожидаемся машины, грузим его, — чётко заговорила она, возвращаясь к столу и хватая карту. — Я еду с ним, ты летишь в Кремль к утреннему дежурству.

Я на секунду задумался, постукивая пальцем по эфесу шпаги.

— В этот раз, пожалуй, стоит взять Эльзу, — предложил я. — Пусть контролирует его состояние в дороге.

Бабушка резко кивнула:

— Возможно, ты прав. И Лемонс не помешает…

— И Резван, — добавил я. — Для охраны лучше иметь не только горгулий. Да и расстояние немаленькое, вдруг ещё кто-то решит напасть.

Елизавета Ольгердовна сжала губы, но согласилась. Потом внезапно спросила, не поднимая глаз:

— Как ты вообще оказался в трёхстах километрах от столицы и нашёл… единственную нашу близкую родню?

— Принц, — пожал я плечами. — Не знаю, из каких сводок, но он наткнулся на записи о «сумасшедшем», который называет себя адъютантом княгини Угаровой… Видимо, решил отплатить за котёнка.

Бабушка закрыла глаза, глубоко вдохнув.

— Я же говорил вам: дворец — это система взаимных услуг, — тихо сказал я. — Никогда не знаешь, какой стороной вернётся твой поступок.

— Спасибо, Юра, — прошептала она, резко обнимая меня. — Ни тебе, ни принцу я этого не забуду.

И сорвалась с места — за Эльзой, за Резваном, за спасением того, кого считала мёртвым двадцать лет.

* * *

Настоятель храма в городе Торжке набирал номер. Его пальцы нервно перебирали дисковый номеронабиратель, пока он монотонно диктовал телефонистке:

— Соедините с центральным столичным отделением Ордена.

Ожидание затянулось. Пять долгих минут он стоял в душной келье, прислушиваясь к щелчкам коммутатора, пока на другом конце провода глава Ордена наконец не закончил свой разговор и не поднял трубку.

— Ваше превосходство, — немедленно отчеканил настоятель, сжимая шнур телефона в потной ладони. — Все произошло, как вы предупреждали. Интересующиеся хаоситом прибыли.

Тишина на другом конце.

— Интересовались… показали адъютанта… — голос настоятеля слегка дрогнул. — Но резкой реакции не вызвал. Отнеслись… абсолютно безразлично.

Он провёл рукой по влажному лбу, вспоминая детали:

— Деньги оставили. Но не уверен, что это были они.

Пауза.

— Прошу прощения, ваше превосходство, за подобные вопросы… — замялся он. — Нет, братья на них не среагировали. Совсем. Не знаю почему…

Голос на другом конце резко оборвал его:

— А адъютант?

— Адъютант… да, среагировал, — настоятель сглотнул. — Но у него и так приступы обострились…

Ещё одна пауза, тяжелее прежней.

— Как скажете, ваше превосходство. Хорошо. Расчерчу. Проведём ночную литургию. Запросим помощь.

Голос в трубке стал резче:

— Если всё выйдет, сердечник княгини — мне, тебе отдам адъютанта.

— Да, ваше превосходство, — настоятель машинально выпрямился, будто перед ним стоял сам собеседник. — По результатам доложу.

Связь оборвалась с сухим щелчком. Настоятель медленно опустил телефонную трубку на рычаг.

Впереди была бессонная ночь. И дело было даже не в литургии. Необходимо было к ней ещё подготовиться. Ему предстояло отрисовать огромный магический конструкт, сложный, как паутина, с десятками узловых точек, заполненных энергетическими накопителями… Чтобы ни крупицы силы не было потеряно. Видел подобный он всего лишь раз в жизни, когда глава Ордена лично расчерчивал ловушку для княгини Угаровой. Теперь, хоть и в меньших масштабах, его требовалось повторить.

Он вздохнул, потирая переносицу. Приказ нужно выполнить, и награда не заставит себя ждать. Его переведут в Тверь, а там уже совсем иная кормовая база.

Глава 26

Однако же, пока мы добирались к Торжку, планы несколько изменились.

Я перебрал в голове все варианты, постукивая пальцами по рукояти кинжала, и наконец изложил новый замысел:

— Бабушка, тебе к настоятелю лучше не соваться.

Она резко повернулась ко мне, брови сдвинулись в грозную складку, но я уже продолжал, чётко расставляя аргументы:

— Во-первых, если появишься ты — тебя и добить могут этой литургией. Во-вторых… — я слегка усмехнулся, — ты просто не удержишься, чтобы не разнести всю их богадельню. А конфликты с Орденом нам пока не нужны.

Княгиня вздёрнула бровь.

— Пока не нужны, — выделил я голосом первое слово. — Не думай, что я спущу им с рук всё происходящее.

Елизавета Ольгердовна хмыкнула, но не стала спорить.

— С тобой вместе пойти я, конечно, могу — даже под личиной, но это вызовет ненужные вопросы. А вот если явимся с Эльзой… — я сделал паузу, давая ей представить картину, — это будет совсем другая история.

Бабушка прищурилась, ожидая продолжения.

— Представь: посреди ночи в храм являются княжич и княжна Угаровы. Эльза к тому же с лекарским даром. Заявляют, что днём получили письмо от купца — мол, здесь содержится адъютант их бабушки. Угаровы вызывают его на службу, ведь формально он не в отставке, а уволить его могла только сама княгиня.

Я всмотрелся в бесстрастное лицо княгини, оценивая реакцию.

— С военной точки зрения вызов на службу — железный аргумент. С магической — Эльза в куда большей безопасности, чем ты. На ней литургию не проверяли, да и я смогу накинуть щит, если что.

Бабушка задумалась, постукивая ногтями по ручке трости.

— Почему в виде княжича, а не под артефактом? — наконец спросила она, хмурясь.

— Ну, во-первых, с точки зрения приличий, одну сестру ночью отправлять негоже. А во-вторых… купцу тут в принципе делать нечего.

— Не скажи, Юра, не скажи! — возмущённо всплеснула руками бабушка. — Представь, что купцу заплатили энную сумму за подтверждение личности адъютанта. Вы с Эльзой его в глаза не видели, как опознаете? А купец мог получить деньги именно за это. Почему бы и нет?

Я задумался, потирая подбородок.

— Возможно… как вариант.

— К тому же, — продолжала она, оживляясь, — в случае чего ты прикроешь Эльзу от всенощной. А Резван выступит как сопровождение, скажет, что он друг семьи, и незамужнюю девицу нельзя оставлять с купцом без присмотра.

— Но почему не в виде княжича?

— Чтоб не было соблазна удавить вас единым слитным ударом, — зло процедила княгиня. — Если знать, что останется кому мстить, им придётся вести себя осмотрительней.

Я кивнул. План и правда выглядел осмотрительней.

— В машине уже сможем заняться Олегом по-настоящему. Лемонса тоже с вами отправлю, пусть сразу осмотрит брата. У Эльзы опыта может не хватить, её дар ещё грубоват.

Бабушка одобрительно хмыкнула, одним движением заплетая седые волосы в тугой узел.

— Действуй. Только смотри… — её глаза сверкнули, — если что-то пойдёт не так — я разнесу этот храм до основания.

Я лишь усмехнулся в ответ. Сомнений не было — разнесёт даже ценой своей жизни.

К храму в Торжке мы прибыли к полуночи. При этом приземлились мы даже не на окраине города, а несколько дальше, чтобы не показывать Ваську вместе с княгиней. Для всех остальных их здесь быть не должно было. Нам предстояло дождаться автомобиля с Резваном, Эльзой, и Лемонсом.

Дорога между Столицей и Торжком составляла примерно триста пятьдесят километров и три часа лета. При этом автомобилем добираться туда пришлось едва ли не вдвое дольше.

Пока мы ожидали автомобиль, я поинтересовался:

— Бабушка, а кто-то был в курсе, что у тебя есть сводный брат?

Та покачала головой и тепло улыбнулась, что-то вспоминая.

— Нет, мы скрывали. Но магически он был одарён едва ли не со мной на уровне.

— А кто его мать?

— Подруга отца откуда-то из Скандинавии, она пропала сразу после рождения Ольгерда младшего. Имя переиначили на русский манер Олегом, чтоб не вызывало подозрений. Но поскольку моя мать ещё была жива, ввести сына в род она не позволила под угрозой родовой войны с её семьёй.

— Кстати, а из какого рода твоя мать, твой супруг и супруга княжича Николая? — сразу решил я прояснить некоторые династические вопросы. Надо же было понимать с кем роднились последние три поколения рода.

— Моя мать — из Ветровых, элементалисты воздуха. К ним я ездила с предложением по Светловым, — принялась вводить меня в курс брачных хитросплетений бабушка. — Мой покойный супруг… — она запнулась, будто ей больно было о нём вспоминать, — Эраго.

— Потому Резван приехал тут же?

— В том числе. После Аслана я больше так и не вышла замуж. Они ценят верность и до сих пор оберегают меня как вдову их рода. Если бы не они… благословение Светловых сожрало бы меня за считанные дни.

— А мать вашей внучки?

— Почему ты не называешь Вику матерью, а Николая дедом? — цепкий взгляд княгини выдавал внутреннюю боль.

— Елизавета Ольгердовна, простите, но это честно. Я не знал их, вас я также первое время называл по имени отчеству или в соответствии с титулом. Но с вами мы кое-что уже успели пройти, чтобы я не встречал внутреннего сопротивления, называя вас бабушкой.

— Справедливо, — кивнула княгиня. — И как ты верно заметил, честно. Мать Вики из Зверевых, они погонщики и приручители. Хотя когда-то были и призывателями, но тоже потеряли главную ветвь рода. Как и мы.

Автомобиль княгини прибыл всего лишь к трём часам утра. Оставив Ваську с чётким приказом ждать нашего возвращения, мы загрузились в машину и поехали к храму. Три часа ночи — совершенно не то время, когда стоит беспокоить братьев Ордена. Но у нас было дело.

Уже приближаясь к храму, мы заметили, что он светится. Окна пылали жёлтым светом магических свечей, а внутри было непривычно многолюдно для такого часа. Значит, шла всенощная литургия. Но я заметил кое-что ещё. Кроме самого храма, светилась и вся территория вокруг, включая приимный офицерский корпус.

Водитель уже начал поворачивать на подъездную аллею, но я резко поднял руку:

— Стой!

По границе ограды, едва заметная в предрассветных сумерках, тянулась силовая линия магического конструкта. И светилась она странно — словно рой мошек, мелких, надоедливых, похожих на гнус. Тех самых, что грызли Савельева.

Чем ближе к храму, тем крупнее становились твари, расположившиеся на силовых линиях. У самого входа сидели уже не «мошки», а создания размером с баклана. Если такая тварь примется за нас, мало не покажется. И даже мой щит, возможно, не выдержит. Я не знал его ёмкости. А значит, неизвестно, сколько он продержится против такого натиска. И тварей этих было… много.

Словно в насмешку над моими сомнениями, в предрассветной тишине раздался крик. Голос адъютанта княгини, доносившийся из открытого окна приимного дома:

— Пожалуйста… заберите меня… или прекратите эти мучения, Ваше Сиятельство… Я здесь… Найдите меня…

Бабушка дёрнулась. Лицо её пронзила судорога.

— Это он! — рыкнула она. — Чего же вы ждёте?

Да уж. Взглянув на окно, я увидел, как в него по очереди пробираются твари поменьше. «Бакланам» просто не хватало места.

* * *

Настоятелю храма доложили, что на окраине города появился автомобиль с княжеским гербом Угаровых.

Машина медленно приближалась ко въезду на храмовую территорию, но затем неожиданно остановилась, будто колеблясь — войти или нет. Настоятель, стоя у узкого окна в верхнем ярусе колокольни, сжал кулаки, его ногти впились в ладони.

«Ну же, давай… Чего ты ждёшь? Заезжай… Прямо в расставленную ловушку», — мысленно повторял он, как заклинание, следя за тем, как фары автомобиля бросают длинные тени на дорогу.

Но вместо того, чтобы двинуться вперёд, машина заглушила артефакторный двигатель, оставив включёнными лишь светильники.

«Что ж… Вам всё равно придётся войти», — прошипел настоятель, ощущая, как по спине пробежал холодок.

Он резко развернулся и кивнул стоявшему рядом послушнику:

— Передай братьям готовиться.

В ответ тот быстро скрылся в темноте лестницы.

Несколько команд братьев, прибывших из соседних уездных городков, уже ждали сигнала.

Их привезли вечером. Никто не должен был знать, что в Торжке собралось столько служителей Ордена.

«Если княгиня и её отпрыски ступят на территорию…»

Настоятель представил, как зазвучат голоса — не просто хор, а настоящий магический резонанс, усиленный десятками обученных певцов.

«Покончить с ними. Раз и навсегда».

Глава Ордена был точен в указаниях: гибель ждёт только тех, кто несёт в себе Первородную силу. Остальные… ну, помучаются от энерегетического истощения, скрытого под религиозным экстазом. С паршивой овцы, хоть шерсти клок. Так и с простецов, хоть по капле жизненной энергии, но тоже прибыток.

Внизу хлопнули дверцы автомобиля.

Настоятель резко поднял руку — сигнал. И в тот же миг из глубины храма, сначала тихо, потом всё громче, полилось пение.

Голоса братьев сливались с хором местных служителей, наращивая мощь литургии. Каждый звук, каждая нота — ещё один узел в энергетической сети, ещё один крюк, готовый впиться в тех, кто осмелится переступить черту.

Настоятель прикрыл глаза, прислушиваясь к собственному нутру:

«Потерпи, скоро и ты насытишься».

* * *

Менять схему вызволения пришлось прямо на ходу. Если остальные не видели той армии тварей, готовых вцепиться в нас при входе на храмовую землю, то я их видел отчётливо. Рисковать ни бабушкой, ни сестрой, ни даже союзником Резваном я не планировал.

Я резко поднял руку, останавливая спутников, и коротко объяснил ситуацию:

— Пойду один. Под видом княжича Юрия Угарова. Печатка при мне — отказать не посмеют.

Мой план был прост: войти на территорию, добраться до флигеля (по возможности не выбивая двери), забрать деда-адъютанта и любому встречному заявить: «Угаровы забирают своих на службу»

Также у меня при себе был кошель с золотом для того, чтобы расплатиться за все двадцать лет «ухода» за нашим человеком. Однако же за такой «уход» убить было мало, но уж в чем-чем, а должным Ордену хотя бы в таких мелочах я не хотел быть.

Я показал условную линию, за которую не стоит заступать никому из семьи для того, чтобы они остались в безопасности. Тоже самое сказал Резвану.

— Вот эту линию никому не переступать. Для вашей же безопасности.

Резван ощерился, его когти непроизвольно выпустились:

— Я могу помочь.

— Нет, Резван, — я покачал головой, глядя ему прямо в глаза. — Вы энергомант. Уж не знаю, к каким из первородных стихий относится ваш покровитель, но вы для этих тварей столь же аппетитны, как и наша первостихия.

Я вспомнил слова Бьерна Утгарда: «Первичные стихии — свет, тьма, хаос…» Возможно, сама энергия — тоже своего рода стихия.

— Если вы войдёте туда, попадёте в ловушку, из которой не факт, что смогу вас вызволить, — мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

Я и сам не был уверен, что пройду невредимым. Хаоса во мне не осталось, но было нечто иное… что могло заинтересовать этих тварей.

Я прошёл к входу на храмовый комплекс, где всегда были открыты двери для всех. Храм Ордена принимал под свою сень в любое время дня и ночи, предоставляя кров, защиту, помощь и питание любым нуждающимся. Не знаю уж, что насчёт простецов, но стоило мне перешагнуть границу храмовой орденской земли, как я тут же почувствовал. усиление давления, волнами расходящегося от храма. Не особо обращая на это внимание, я ускорился и пошёл по боковой дорожке в сторону флигеля с ветеранами. Для этого нужно было пересечь небольшой сквер и добраться к отдельно стоящему зданию по уходу за офицерами, из которого всё ещё доносились крики адъютанта, смешиваясь с нарастающим гулом литургии.

Я ускорил шаг, огибая храм. Чем ближе к центру, тем сильнее становилось давление. Такое ощущение, что вместо обычного числа братьев здесь собралось втрое больше служителей.

«Они ждали нас. Они подготовились», — мелькнула запоздалая мысль.

Из-за угла показались три фигуры в серых рясах. Я выпрямился, демонстративно касаясь печатки:

— Княжич Угаров. По делам рода. Пришёл за своим человеком.

Их глаза расширились, они явно не ожидали такой наглости. А где-то в глубине храма хор внезапно сменил тональность…

Ловушка захлопнулась.

* * *

Настоятель стоял у узкого окна в верхнем ярусе колоннады, его пальцы судорожно сжимали каменный подоконник. Внизу, у ворот храмовой территории, из роскошного автомобиля с гербом Угаровых вышла одинокая фигура молодого человека.

Юноша на мгновение замер, его взгляд скользнул по древним стенам храма — оценивающий, настороженный. Затем он решительно шагнул вперёд, даже не удостоив главный вход взглядом, и направился прямиком к офицерскому корпусу, чётко избегая центральных дорожек.

«Значит, точно знает, куда идти», — пронеслось в голове настоятеля. Его глаза сузились, заметив лёгкую хромоту в походке незваного гостя. «И походка та же, что у давешнего купца…»

Глава Ордена оказался прав. Они действительно явились за своим. Но почему в одиночку? Где сама княгиня?

Настоятель резко развернулся, его ряса взметнулась вслед за стремительным движением. Ему нужно было перехватить наглеца, дать прочувствовать всю мощь орденского благословения.

«Почему она не приехала сама?»

Мысли метались, пока он спускался по винтовой лестнице. После столичной проверки княгиня вряд ли могла передвигаться на такие расстояния… Но они так надеялись!

Двадцать лет этот сумасшедший адъютант твердил одно и то же, и братья верили — рано или поздно княгиня явится за своим сводным братом. Они подготовили артефакт замедленного действия, расставили ловушки… Активировали их через дворцовые каналы!

И вот результат, лишь один из её щенков, резво пересекающий парк, время от времени вздрагивающий от волн литургической энергии.

Настоятель выскочил во двор. В воздухе уже висела целая стая астральных братьев — полупрозрачные тени срывались с энергетического конструкта, кидаясь на княжича с голодным визгом.

«Поживитесь, братья!» Каждая такая сущность должна была вырвать кусок силы Угаровых, насытиться чистой энергией, усилить себя… А излишки — в накопители, для столичного храма.

Но что это?

Тени отскакивали от юноши с недовольным писком, будто наткнулись на невидимый барьер. Они метались вокруг, жалобно поскуливая о недостатке пищи.

Настоятель сжал кулаки.

— Нет, так дело не пойдёт, — прошипел он сквозь зубы.

Из-за его спины выползло нечто — огромный астральный червь, размером с лошадь, с сотнями крошечных крючковатых лапок. Существо, напоминающее гибрид пиявки и сороконожки, зашевелило щупальцами вокруг рта, почуяло добычу.

Посмотрим, как ты на такое отреагируешь, — ухмыльнулся настоятель, направляя своего «брата» к упрямому княжичу.

Чудовище рвануло вперёд, оставляя за собой след бледного энергетического тумана. Его щупальца дрожали от предвкушения, готовые впиться в плоть и энергию.

А настоятель замер, с затаённым дыханием ожидая — наконец-то они получат свою долю силы Угаровых…

ОТ АВТОРА:

На этом первый том истории Юрия Угарова завершается, но сама история продолжается! Не забываем ткнуть сердечко или лайкос книге, если не успели до того. Вам несложно, а мне приятно!

А теперь добро пожаловать во второй том. Впереди месть, придворные интриги, новые испытания и, конечно же, дружба и любовь! https://author.today/work/459442

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Жрец Хаоса. Книга I

Content

Жрец Хаоса. Книга I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene