Мы снова дома

Пролог

Иар Эльтеррус

Мы снова дома

(Цикл «Снегирь», книга III)

Фантастический роман

От автора

Эта книга имперская по духу. От и до. Поэтому либералам, демократам, националистам любого толка и прочей нечисти читать ее не стоит, а то вдруг еще от злобы удар хватит, дуба раньше срока дадут (хотя мне совершенно безразлично, что произойдет с оными дамами и господами, не заслуживают они ни сочувствия, ни даже жалости). И уж точно не стоит читать эту книгу любителям бесчеловечного Запада, создавшего жуткую, отвратительную псевдоцивилизацию эгоизма, в которой каждый сам за себя и только за себя. В доказательство последнего напомню два факта: ловля европейским господином крокодила на живца, а в роли живца туземный ребенок, и зараженные оспой одеяла, розданные индейцам, не имевшим иммунитета к этой страшной болезни. Было много куда худшего, но эти два факта особенно показательны, в них вся суть «этики» и «морали» западной «цивилизации». Так что я всего лишь показал западников и их шавок такими, какими они есть на самом деле. Без красивых оберток и фиговых листков. Очень, знаете ли, неприглядное зрелище получилось.

Так что тем, кто обожает лизать землю под ногами ранее белого, а теперь и черного заокеанского «господина», советую одно — не читайте, не насилуйте себя, вам точно не понравится. А остальным — приятного чтения.

Все совпадения с реально существующими людьми или событиями случайны, роман с начала и до конца является авторским вымыслом.

Предупреждение: изображенная в книге Земля — не наша Земля, у главных героев был выбор, куда пойти и кому помочь. Нашей России, самостоятельно вставшей с колен и начавшей очистку Украины от нацизма, или той, где несколько лет назад взяли верх либералы, принявшиеся потихоньку сдавать страну врагу. Там никто не пришел на помощь избиваемому украинскими нацистами Донбассу. Там уступали Западу то одно, то другое, и виляли хвостиками, умильно заглядывая в глаза обожаемым «цивилизованным» господам. Там снова начали гнобить армию. Там окончательно разрушили авиапромышленность и начали разрушать оборонную. Так какую же Землю выбрать? Сами понимаете, выбор капитана был однозначен. И он не политик, он начал наводить на планете порядок так, как посчитал нужным. Как военный. И не просто военный, а прошедший третью мировую войну, все тридцать два ее страшных года, и ничего проклятому Богом и людьми Западу не забывший и не простивший. И, конечно, совершенно не считающийся с мнением либеральной нелюди.

Перед вами третья книга цикла «Снегирь». Первая — «Мы вернемся домой», вторая — «Это наш дом».

Помню было дело —

Приходили тевтонцы,

Черными крестами

Заслоняли нам солнце.

Мы предупреждали:

Не зовите беду,

Вы ходите по очень

Тонкому льду!

Бранное поле

И речь наша бранна,

Вежливо отправили

Убогих обратно.

Выгнав за околицу,

Мы опустили меч —

Зря не догоняли,

А надо было жечь, жечь!

Жечь до Ла-Манша,

Потом дальше —

Никакой пощады вам

Не будет, как раньше.

До дома Белого

Брат доберись —

Ну а потом уже

Мирись-не-дерись.

Отрывок из песни «Жечь до Ла-Манша» группы «Арбалет»

Пролог

С разных сторон и из разных уголков мира в курортный немецкий городок Бад-Зекинген на границе со Швейцарией съезжались пожилые, солидные, хорошо обеспеченные господа. Правда не так много, чтобы обратить на себя внимание, всего лишь около полутора десятков. Каждый представлял одну страну. Со стороны они казались обычными отдыхающими, посещали городские достопримечательности, играли в гольф, загорали и купались в зоне отдыха с бассейнами или принимали процедуры в термах. Иногда они сталкивались, здоровались, вежливо приподнимая тирольские шляпы, которые каждый привез с собой. Еще реже выходило так, что гости Бад-Зекингена собирались группой и обсуждали то погоду, то качество местных сортов пива, то лошадей и жокеев на ближнем ипподроме.

Местные ресторанчики предлагали на выбор любую мировую кухню, в магазинах продавались, в том числе, инопланетные продукты, каким-то образом добирающиеся до Германии из Российской империи. Даже имперские коммуникаторы и планшеты имелись в продаже, разве что по заоблачным ценам. Но немцы все равно старались брать именно их, копя деньги, поскольку знали, что они не сломаются никогда — имперская техника вообще не ломалась, если не бить ее молотком, да и то планшеты легко это выдерживали. Обыватели завидовали, смотря по телевизору на распределители в России, где подданные империи получали все нужное бесплатно, тогда как им за любую мелочь приходилось платить.

К новым деньгам немцы привыкли быстро, разве что называли их сокращенно, не рубли, а реб. Особенно людям нравилось, что инфляция отсутствовала, и цены на следующий год были точно такими же, как и в нынешний. А спекулянтов, пытающихся поднять их хоть на несколько копеек, попросту вешали на площади, потому желающие быстро хапнуть вскоре закончились — имперцы жалости не ведали. Они европейцам ничего не простили и ничего не забыли. Но жить давали — честному человеку нечего было бояться, его защищали невидимые дроиды. Достаточно было крикнуть: «На помощь», и агрессор тут же отправлялся в последнее путешествие к «дальним берегам». А уж насильники и вовсе перевелись, ни одному мужчине в здравом уме не хотелось насильственной кастрации травматическим способом. Так что о преступности, как таковой, на планете Земля начали забывать, а если кто по глупости пытался нарушить имперские запреты и законы, то быстро оказывался либо на том свете, либо на холодной Сауле, репортажи об адской жизни на которой периодически демонстрировались по телевизору и в интернете. И ад на далекой планете создали себе сами заключенные — там правил бал закон силы, а ничего страшнее нет и быть не может.

Европейская молодежь сотнями тысяч вербовалась на других планеты и покидала Землю, многие надеялись получить право на продление жизни, но ее продляли только людям, разделяющим имперские ценности. Старшие не понимали выросших в новое время, ведь те росли на имперских книгах, играх и фильмах, в которых проповедовалось отнюдь не личное преуспевание, а какие-то непонятные честь, дружба, взаимоподдержка и прочая чушь. Но родители не мешали детям, хоть их и раздражало то, чему тех учили в имперских школах, оно порой вызывало у них буквально зубовный скрежет. Но других на планете Земля не существовало. А попытки создать школы, учащие иным ценностям, безжалостно пресекались. Имперцы воспитывали детей в своем ключе и позволять кому-либо мешать им в этом не деле не собирались. На чьи-либо протесты они плевать хотели.

Привыкшие, что можно устроить погром, и ничего за это не будет, европецы попытались бунтовать, но бунты подавлялись имперцами очень просто — все вышедшие на улицы получали расстройство желудка такого уровня, что любые мысли, кроме желания добраться до уединенного места с рулоном туалетной бумаги, у них тут же вылетали из голов. А затем организаторов и координаторов протестов точечно выхватывали из толпы телепортами, безошибочно находя их, и буквально в течение дня ссылали на Саулу, где те долго не жили. Через некоторое время обыватели начали буквально шарахаться от предложений выйти на улицы, тут же звоня в полицию и сдавая провокаторов. Они хотели спокойно жить.

Герр Краузе, высокий мужчина с залысинами и брезгливым лицом, поморщился, проходя мимо магазинчика с имперской техникой. Ему было до боли обидно, что его фабрика ничего подобного произвести не может. Он чудом сумел сохранить достояние предков, невзирая на неприкрытый грабеж после захвата Земли, когда приказали долго жить все прежние, старые состояния, которые никто не смог обменять на имперские деньги. До прилета «Снегиря» фабрики Краузе выпускали самую совершенную электронику, теперь же они едва держались на плаву — люди не слишком хотели покупать вещи, рядом не стоящие по уровню с имперскими. Покупали все-таки, но только потому, что не имели достаточно денег. И если имперцам вздумается разрешить свободную продажу своей продукции в Европе, то герр Краузе разорится. Он это прекрасно понимал, из-за чего ненавидел проклятых русских еще больше.

Впрочем, это все было внешнее прикрытие, мало кто знал, чем на самом деле занимался уважаемый бюргер, на самом деле возглавляющий одну из самых сильных масонских лож Германии и ныне избранный делегатом на съезд высокопоставленных масонов, не собиравшихся вместе уже больше восьми лет. Но следовало обсудить общие дела. Десятилетие оккупации очень сильно изменило лик родной планеты, и требовалось определить свою дальнейшую политику. Пришельцы из будущего знатно нагадили земным власть имущим, да что там, более девяносто процентов из них попросту уничтожили, повесили, как мелких воришек. Теперь следовало определиться, стоит ли и дальше стремиться к прежним целям или все же следует изменить их.

Очень не хотелось бы, чтобы имперцам стало известно о собрании, а при их технологиях избежать этого можно было только одним способом — неприметностью. Не могли чужаки постоянно слушать всех подряд. Потому и было принято столько мер предосторожности. Потому и съехались масоны в курортный Бад-Зекинген под видом туристов и досужих зевак.

Встречу проводили на дальнем озере, в стилизованном под рыбацкий домик недорогом отеле, где обычно останавливались заядлые рыбаки. Именно их роль и решено было сыграть, потому постояльцы приехали с удочками и прочими рыболовными снастями.

— Все на месте, господа? — спросил председательствующий, англичанин Джон Лонгстоун, сухопарый высокий джентльмен лет пятидесяти на вид, но на самом деле он был значительно старше, недавно отпраздновал семидесятилетие.

— Представители Люксембурга, Швеции, Румынии, Венгрии и Кипра не прибыли и не отозвались на пришлашения, — ответил Винценцо Лоретти, представлявший Италию. — Неизвестно даже живы ли они. Зато неожиданно прибыл представитель из России, ложа там почти уничтожена, осталось всего три человека, но она существует.

— Из какого города? — оживились делегаты, у которых появилась возможность получить информацию из первых рук.

— Санкт-Петербург, — ответил полноватый старик с хмурым лицом, — Александр Тропицын, второй страж ложи «Белый Ветер». Добирался через Китай, Индонезию, Чад и Грецию, ехать сразу в Европу не рискнул. С имперцами шутки плохи.

— Это да, — кивнул Франсуа Мерсье, француз. — Мне довелось встречаться с ними, так даже наследник рода де Виллар, а с ними и таковой прилетел, презирает сами основы нашей цивилизации. И… они медленно перекраивают ее, делая подобием своей…

— Об это немного позже! — поднял ладонь англичанин. — Итак, уважаемые господа, в нашем мире произошли события, полностью изменившие его лицо и саму суть нашей цивилизации. Страны, ранее являвшиеся землей обетованной, сведены к полному ничтожеству. Принципы, внедряемые в общественное бессознательное, меняются с каждым годом все быстрее, и когда сменятся еще три поколения, возврат к прежнему станет окончательно невозможен. Все годы оккупации мы вели пассивное сопротивление, пытались саботировать начинания оккупантов, но, вы сами это знаете, практически безуспешно. Имперцы жестко и бескомпромиссно гнут свою линию. Поэтому нам нужно определиться, что делать дальше, поскольку прежние цели объединения планеты под нашей властью стали недостижимыми.

— А ведь мы почти достигли их! — сжал кулаки от ненависти представитель Испании, дон Педро Сантьяго. — Но прилетели чертовы русские из будущего и все испортили! Нам осталось только раздавить местную Россию, чтобы и следа не осталось от проклятого народа, не способного стать таким, как положено, и принять общие правила. И все, мы бы победили! Но нет, прилетели эти, и я не знаю, что теперь делать. О чем речь, мой собственный внук бредит космосом и другими планетами, собирается после школы вербоваться к имперцам! На все мои доводы ответ один — я ничего не понимаю. Проклятье, они используют против нас ту же методику, что мы использовали против традиционалистов — они растят наших детей в своем ключе! И вполне успешно, господа. Вынужден это признать. Их социологи очень хороши, у нас таких не было.

— Самое страшное, что обрушены и втоптаны в грязь два наших самых главных проекта — миграция и ЛГБТК+1, — тяжело вздохнул Тропицын. — Особенно это хорошо заметно на территории самой империи.

Последовала целая эпидемия вздохов, господа особенно сожалели, что миграция приказала долго жить. Ведь это было так удобно — содержать в любой стране миллионы не принимающих ее законы и правила нищих маргиналов. Достаточно одной искры — и вспыхнет кровавый бунт. Причем направить недовольство в нужную сторону очень и очень просто. Правительства, зная, что на них легко натравят мигрантов, покорно выполняют волю финансового интернационала, не решаясь шага сделать в сторону. Простонародье яростно цапается с мигрантами, но избавиться от проблемы не способно и тоже готово к бунту в нужный момент. Просто превосходно! Традиционалисты немного мешали, но их сопротивление успешно подавлялось. Придумавший эту идею был гением, благодаря ей объединение планеты шло семимильными шагами. Оставалось только расправиться с русскими, не принимающими общие правила, и можно было бы праздновать победу. Но нет, прибыли чужаки и свели усилия многих поколений масонов на нет. И возможно ли что-либо сделать никто не знал. Слишком мало известно было об имперцах и их истинных целях. В декларируемые никто не верил — никто не станет добиваться таких глупостей. Не власти, не богатства, ни всеобщего контроля, а каких-то эфемерных вещей. Добрый мир? Стремление к небу? Поступательно развитие цивилизации? Путь к какому-то непонятному Переходу? О чем вы? Что за чушь? Кому это может быть интересно? Только конченым идиотам!

Второй проект, сделавший модными половые извращения, давал масонам еще больше. Благодаря ему можно было подвергнуть обструкции, политике отмены любого неугодного. Каждого, кто осмеливался отрицать навязываемую сверху повестку. Также это служило неплохой отдушиной для простонародья, которое охотно накидывалось на извращенцев, спуская пар. А потом отвечая за свои действия по всей строгости закона, оных извращенцев защищающего. Разгонят традиционалисты очередной парад гомосексуалистов — и успокоятся на какое-то время. Но главное, что давал этот проект — возможность контроля над численностью населения. Очень полезно и действенно. И простонародье увлечено драками с гомосексуалистами, не интересуясь политикой.

— Вы не могли бы сообщить, что именно происходит в империи изнутри? — пристально посмотрел на русского председатель. — Мы знаем только то, что сами имперцы позволяют нам узнать, а этого явно недостаточно

.

— Для начала я хочу сообщить то, что вы, возможно не знаете, — начал тот. — На «Снегире» к нам прибыли представители всего двух страт имперского общества. Старики, прошедшие Великую войну и ненавидящие Западный мир всей душой, да и есть за что, если честно. Наши коллеги из их мира, считая, что уже победили, натворили такого, что забыть и простить это невозможно. Даже меня мороз по коже продирал, когда я смотрел записи тех времен. Умом понимаю, что иначе русский народ не сломаешь, но смотреть на это слишком страшно. Вторая страта — это молодежь, так называемые коммунары, продукт воспитания вышеуказанных стариков, поколениями растивших тех самых жутких сталинских нелюдей, для которых чуждо все человеческое. Да-да, именно таких в свое время почти удалось вырастить Сталину, и именно ради их уничтожения мы начали ту войну, вспомните, чего испугались предки. Так вот, в империи коммунаров очень много, и они воспитывают таковыми уже наших детей. Причем, весьма успешно, я сам работаю в школе и вижу все это своими глазами, учебные программы призваны воспитать крайне талантливых, горящих общим делом людей, при этом любое стремление к собственной выгоде подается, как нечто крайне отвратительное и даже омерзительное. Они невероятно добры к своим и абсолютно безжалостны к чужим, совершенно равнодушно смотрят, как умирают от старости молящие о помощи люди, которые не соответствуют их этическим нормам. А ведь могут легко спасти несчастных! Но… нет. Я не раз слышал их заявление: «Нам в будущем такие, как вы, не нужны. Ваши чудовищные идеи должны умереть вместе с вами». А вся чудовищность идей в том, что люди заботятся прежде всего о себе, а только потом о ком-то другом. Для имперцев это совершенно недопустимо, эгоизм в их среде считается… э-э-э… даже не знаю, как сформулировать. Подобием извращения, наверное.

— Даже так? — ошарашено посмотрел на него явно не поверивший рассказу Лонгстоун. — Но общество такого типа нежизнеспособно!

— О, вы ошибаетесь! — заверил Тропицын. — К моему глубочайшему сожалению. Вы, вероятно, слышали, что в империю вошли две населенные планеты, находящиеся довольно далеко отсюда. На одной жили смески туземцев с земными колонистами, русскими и американцами, которых эвакуировали через телепорт с еще одной Земли перед началом ядерной войны между США и СССР в конце шестидесятых готов двадцатого века. А вот вторая — это вообще нечто. Это та самая, изображенная в книгах профессора Джона Толкиена Арда, где живут люди, эльфы, орки и хоббиты. Да-да, господа, не улыбайтесь насмешливо, это не фантастика, а самая, что ни на есть, реальность. Так вот, даже там имперцы собирают беспризорных детей и растят их коммунарами. Как я уже говорил, вполне успешно, первые молодые эльфы и орки уже появились на территории России, и они такие же, как прилетевшая на «Снегире» молодежь. Может, не настолько непримиримые, но тоже далеко не подарок. Вы забываете, что в империю входит не только Земля, но и еще несколько планет, что это цивилизация, обладающая мало того, что космическими кораблями, но и межпланетной телепортацией. И что происходит на этих планетах мы с вами просто не знаем. Да, внутри империи можно многое узнать в интернете и по телевидению, но насколько правдива эта информация? Я склоняюсь к тому, что большей частью правдива. Имперцы, похоже, просто считают ниже своего достоинства лгать.

— То есть, мы окончательно проиграли? — хмуро спросил англичанин.

— А вот это еще неизвестно! — поднял палец вверх русский. — Дело в том, что в последние годы в империи дело идет к так называемым сытым бунтам. Обыватели, живущие на всем готовом, обжирающиеся инопланетными продуктами, имеющие любые товары бесплатно, хотят развлечений. Причем не обычных, а щекочущих им нервы, жестоких и кровавых. Их ведь не допускают к работе в пространстве, к имперской медицине, к полетам, к науке и еще много к чему. Почему? Да потому, что имперцы относятся к обывателям с легкой брезгливостью, кормят, желая только, чтобы те дожили свое и издохли, никто им долгой жизни не даст. Ведь их детей растят коммунары и, возможно, не в первом, так во втором или третьем поколении те сами станут таковыми. Это неизбежно, если обыватели не добьются своего. А их гул недовольства с каждым годом все сильнее, они хотят развлекаться, но ничего, кроме фильмов, компьютерных игр и телевидения им не предоставляют. Имперцы развлекать паразитов, по их выражению, не собираются. Протесты безжалостно давят, но те постепенно ширятся, обывателей в стране слишком много. Причем, чтобы изменить свое социальное положение, достаточно завербоваться на другую планету, но там придется работать, а работать обыватели не хотят. Действительно паразиты, но при этом считающие себя солью земли.

— Сытые бунты? — радостно переглянулись масоны. — Это очень хорошее известие! Хотелось бы подбросить бунтовщикам оружия, хотя бы стрелкового и взрывчатки…

— Искренне не советую, — отрицательно покачал головой Тропицын. — А вот информационно им стоит помочь. Через интернет сделать это невозможно, зато можно послать русскоязычных эмиссаров по клубам, которые организовали обыватели, а таковых клубов хватает. И там осторожно окучивать бездельников на тему, что ими пренебрегают, что давно пора показать имперцам, что нельзя так относиться к людям. Ну для этого у вас есть профессионалы, разработают методики, в этом деле они сто собак съели.

— Разработают, конечно, за то им и платим, — кивнул Лонгстоун. — Хорошо, с этим определились. Теперь с информационной составляющей. Мы все так же не имеем возможности ничего размещать в интернете? В наших руках только бумажная пресса?

Остальные с кислым видом подтвердили это кивками, вышесказанное сильно угнетало бывших властителей дум, ведь бумажные газеты в нынешнее время интересовали мало кого. Но даже через них не выходило провести какую-либо информационную диверсию, ни один журналист не решался солгать, зная, что его за это прибьют за язык к двери собственной квартиры. Рисковать никто не хотел, невзирая ни какие деньги — здоровье дороже.

Все это страшно, непредставимо раздражало. Проклятые имперцы не давали сопротивлению ни единого шанса не то, что на борьбу, а даже на то, чтобы донести свою позицию до людей.

— Ясно, — раздраженно дернул щекой Лонгстоун. — Теперь по финансам. Насколько нам удалось выправить ситуацию?

— За прошедшие десять лет нашими структурами заработано около полумиллиарда имперских рублей, мы могли бы заработать намного больше, если бы правила оставались прежними, однако теперь ведение бизнеса сопряжено с огромными сложностями, — доложил герр Краузе, являющийся основным казначеем европейских масонов.

— Какого рода сложностями?

— Во-первых, строго фиксированные цены на ресурсы. Во-вторых, полный запрет бирж, как таковых, хоть товарных, хоть финансовых. Отсутствие ценных бумаг, разрешено только долевое участие. Отсутствует инфляция. Нет никакой возможности рейдерских захватов, за это вешают. Я…

Герр Краузе не договорил, поскольку в этот момент произошло кое-что, чего никто из собравшихся не ожидал. Стена напротив загорелось призрачным светом, на ней медленно проявилось лицо человека, которого собравшиеся сразу узнали и вздрогнули. Он был все так же похож на старую, расплывшуюся жабу и так же опасен, как гюрза. Впрочем, нет, намного опаснее.

Со стены на масонов с насмешливой ухмылкой смотрел Джордж Сорос.

1 Запрещено на территории РФ. (Прим. автора).

Глава 1

Николай Александрович с довольствием прихлебывал пандорианский синий чай, закусывая напоминающими неровный кубик с кулак ребенка запеченными плодами саншаса, растущего только на Пелагее, одновременно просматривая с помощью импланта утренние новости. Прошедшие десять лет тяжело дались капитану «Снегиря», приходилось не раз ложиться в медкапсулу, чтобы не упасть с ног. Катастрофически не хватало людей на все нужное, при этом на Земле жило множество бездельников, не желающих ничего делать. Но проще было кормить их, ожидая пока сами вымрут, чем заставлять работать. Способы, конечно, имелись, но еще дома имперцы убедились, что иметь дело с обывателями — себе дороже. Пусть лучше жрут от пуза и не лезут, куда их не просят. Тем более, что вскоре вполне можно было ожидать сытых бунтов, все признаки недовольства зажравшихся бездельников налицо. Их придется запугать до полусмерти, иначе с проблемой не справиться. Перевоспитанию живущие только ради своих удовольствий твари не поддаются. Значит, должны бояться высунуться, или они все погубят, как погубили Советский Союз.

— Приветствую! — возник на стене голоэкран, с которого на капитана взглянул старпом, он выглядел встревоженным.

— Что-то случилось? — приподнял бровь Николай Александрович.

— Да как тебе сказать… — скривился Булыгин. — В общем, гости у нас. К Солнечной системе приближается через гиперпространство чей-то корабль. Не наш, я все наши проверил. На вызовы не отвечает. Через полчаса должен вынырнуть в реальность на орбите Марса.

— Так встретьте, — со стуком поставил чашку на стол капитан. — Какого он размера?

— Я отправил к Марсу два фрегата, «Снегирь» будет готов прийти на помощь в любой момент. Чужак невелик, метров триста всего, след двигателей незнакомый. Похоже, его двигатели работают на незнакомых нам физических принципах. Что весьма странно.

— Крайне любопытно! — удивился Николай Александрович. — Интересно, кто это?

— Всем интересно, — вздохнул Иван Петрович. — Ученые забегали так, словно им пониже спины крапивой досталось.

— Таораю Леадоровичу сообщили?

— Так точно, он ждет информации, послал на одном из фрегатов двух своих людей.

Как ни странно, чужой корабль не слишком заинтересовал капитана, его куда больше беспокоили возможные сытые бунты. В этой реальности обыватели вели себя несколько иначе, чем дома. Да и неудивительно, там такого изобилия и в помине не было, оно достигалось тяжким трудом и в течение долгого времени. За это время большинство старых обывателей успело вымереть, а здесь они живы, здоровы и полны сил. Да еще и смеют требовать продления жизни, паразиты проклятые. Понятно, что никто, не имеющий имперских взглядов, его не получит, долгоживущие враги имперцам не нужны.

Второй головной болью стал мусульманский мир. Террористов и прочую сволочь перебили, остальных поставили в рамки, но проблем еще хватало. Разве что палестинцы почти поголовно переселились на Татуин, где за них взялись имперские муллы. В итоге через два-три поколения большинство палестинцев станет имперцами, у детей, проучившихся десять лет в государственных школах уже есть проблески имперского сознания. Следовало подумать на тем, как заманить на эту планету побольше арабов. К сожалению, фанатики разного толка затаились и продолжают исподтишка капать своей пастве на мозги. И это невзирая на то, что интернет чисто имперский, как и фильмы. Впрочем, в родной реальности на Ближнем востоке что-то начало всерьез меняться только к началу двадцать третьего века, когда сменилось несколько поколений, обученных в имперских школах. Первые из них возьмут мало, но кое-что в их сознании останется. И это даст со временем результат.

Зато успехи в вербовке земной молодежи впечатляли, уже больше сорока миллионов завербовались на разные планеты, причем большинство из завербовавшихся были мечтателями, которые лет за тридцать-сорок сами станут имперцами, а то и коммунарами. Очень помогли «магические» клятвы, даваемые в последние годы всеми, кто не прилетел на «Снегире». Беспризорники с Арды впитали идеи империи охотно и радостно, они впервые в жизни оказались кому-то нужны, почувствовали себя своими среди своих, нашли себе дом, где их ценили, и теперь не было никого преданнее. Даже «маги», благодаря мутации способные на прямое лептонное воздействие, теперь в империи имелись. Именно они следили за соблюдением клятв, данных завербовавшимися. Пока особых инцидентов на других планетах не возникало. Ничего удивительного, каждый, отправляющийся за пределы Земли, проходил обязательное ментоскопирование. Поэтому чужих агентов отсеивали сразу, а их хватало, немногочисленные выжившие земные власть имущие не потеряли надежды повернуть все вспять и снова воцариться на вершине пищевой цепочки. Вот только позволять этого им никто не собирался.

— Михалыч! — позвал капитан. — Что у нас по новым пригодным для жизни планетам?

— Довольно много, — отозвался тот. — Я имею в виду относительно близкие к Солнечной системе. Наши поисковики обнаружили шесть практически курортных, уровня А+++, и около десятка требующих небольшого терраформирования. Помимо прочего, на второй планете системы TOI-1136 в созвездии Драко, в двухстах семидесяти шести световых годах от Солнца, обнаружены следы посещения кораблем неизвестной цивилизации. В том числе найден разбившийся орбитальный челнок. Леонид Петрович отправляет туда исследовательскую экспедицию. Вдруг еще что-то интересное найдется. Кстати, это все не учитывая планет, доступных через телепорты корхай. А там столько всего, что мама не горюй. Сам помнишь, что мы решили в другие вселенные пока не особо соваться, рано, сил не хватает даже чтобы освоить толком уже имеющиеся планеты, не говоря уже о новых. Единственное, что заинтересовало ученых — это доступ на Гайатар.

— Что еще за Гайатар? — вскинул брови Николай Александрович.

— Джошуа недавно открыл проход туда, — ответил искин. — Как и Арда, эта планета населена несколькими разными расами, в том числе разумными арахноидами. Причем, по его утверждению, это всего лишь генетическая модификация человека. Опять же, как и на Арде, где все эти гномы, эльфы, гоблины и хоббиты — на самом деле подвиды людей. В основном планета населена высокими светловолосыми людьми со светло-бежевой кожей на одном материке и смуглыми, черноволосыми на другом. Помимо них и упомянутых пауков имеется раса четырехруких гуманоидов с грубыми лицами и коренастыми фигурами. Под водой живут русалоиды. Также есть подозрения, что разумны несколько видов животных, но их разум довольно специфический. В общем, все это требует длительных и тщательных исследований. Опять же на Гайатар готовится экспедиция. Больше ничего особо интересного нет, но в любой момент может появиться — поисковых кораблей во все стороны разослано больше двухсот и готовятся к отправке еще столько же.

— Ясно. Что еще важное есть?

— Все больше бывших пытаются пристроиться в наши структуры хоть как-то, хоть кем-то, явно надеются получить продление жизни, не понимая, что никто из них никогда его не получит.

— И что, хоть кто-то из них принес пользу? — удивился капитан.

— Нет, конечно! — хохотнул Михалыч. — Нескольким в порядке эксперимента дали шанс занять ничего не решающие должности, так они сразу попытались развести привычную бюрократию, а кое-кто даже начал намекать посетителям на взятки. Все таковые отправились на Саулу.

— И что за неугомонные сволочи? — укоризненно покачал головой Николай Александрович. — Как можно быть такой гнилью? Не понимаю…

— Кто бы знал… О, начинаю трансляцию с орбиты Марса, чужак выходит в реальность.

Стена напротив превратилась в голографический экран, на левой стороне которого видна была планета. Два корабля величаво плыли в лучах Солнца, судя по свечению поднятых защитных полей, они были готовы к бою.

— Вот точка выхода чужака, — Михалыч подсветил область пространства.

Не прошло и пяти минут, как пространство словно вспучилось, выплевывая страшно избитый корабль с гербом Российской империи на борту. Но старым, на нем был только двуглавый орел. Фрегаты немедленно начали вызывать его по всем диапазонам, требуя сообщить о своей принадлежности. Ответил им по радио хриплый голос:

— Рейдер «Павел IV», Российская империя! Командует старший лейтенант Логачев, Сергей Иванович, личный номер ТР-239054. Мы с важными и срочными известиями, едва смогли уйти от кайхаров, шли в обход черной дыры RD-3452. А что случилось с Марсом? Куда подевалась база Флота?..

— Фрегаты «Стимул» и «Предел», Российская империя! — сообщил командир фрегата, с недоумением переглянувшись со старпомом, до них дошло, что прилетевшие однозначно не отсюда. — Мы…

— Переводите связь на меня, — прервал их диалог Николай Александрович. — Говорит имперский наместник Солнечной системы, капитан первого ранга Волгин. Господа, вынужден огорчить вас, но вы не в своей реальности. У нас здесь идет две тысячи тридцать пятый год от рождества Христова.

Некоторое время царило ошарашенное молчание, затем старший лейтенант неуверенно спросил:

— Это что, шутка такая? Простите, но нам не до шуток, у нас половина экипажа ранена!

— К сожалению, не шутка, — заверил Николай Александрович. — Сейчас на орбиту Марса прибудет тяжелый крейсер «Снегирь» и возьмет ваш корабль на борт. Погасите двигатели!

— На борт? — изумился командир рейдера. — Это какого же он размера⁈

— Сейчас увидите.

Пока капитан говорил, «Снегирь» снялся с орбиты Земли и начал резко набирать скорость, двигаясь к Марсу. Короткий гиперпрыжок, и десятикилометровая летающая тарелка словно призрак возникла в двух километрах над «Павлом IV». В ее днище открылась пятисотметровая аппарель, куда рейдер легко мог войти.

— Святой Боже! — ахнул Логачев, российский герб на днище огромного корабля он заметил, двуглавого коронованного орла трудно не узнать, хоть и отметил про себя его странность. — Это что за гигант⁈

— Колонизационный крейсер проекта Д-212 «Снегирь», восьмой в серии, — сообщил Николай Александрович. — Российская империя, двадцать пятое столетие от рождества Христова. Был отправлен для колонизации планеты в другом рукаве галактики, но провалился в червоточину и несколько лет искал путь домой. Однако нашел только проход в эту реальность, где шел две тысячи двадцать второй год. Западные страны готовились к полному уничтожению России, собирая на границе войска. Здесь она была так называемым демократическим государством, президентской республикой. Но западники никак не ждали нашего прибытия, а мы, естественно, помогли своим. Почему мы не удивлены вашему появлению? Дело в том, что по дороге нам неоднократно довелось сталкиваться с выходцами из разных реальностей Земли с разной историей. Так что вы далеко не первые, с кем мы повстречались здесь. Приглашаю на борт «Снегиря», вам окажут медицинскую помощь. А потом поможем всем, чем сможем. Русские своих не бросают. Это закон и аксиома.

— С благодарностью принимаю ваше приглашение, господин наместник! — отозвался командир рейдера, судя по дрожащему голосу, он пребывал в крайней степени ошеломления.

Капитан недовольно пожевал губами — опять в этой реальности появляются незваные гости из других. Как? Почему? Надо попросить Джошуа и Лао-Цзы заняться этим вопросом вплотную. Такое просто так не происходит, всему есть причина, и причина уважительная.

Избитый рейдер, тем временем, отключил двигатели и позволил силовому захвату втянуть его в аппарель. В ангаре груду железа, на которую он походил, опустили в посадочную зону, предназначенную для пострадавших кораблей — ее окружали силовые поля такой мощности, что могли легко сдержать термоядерный взрыв. До сих пор эту зону не приходилось использовать, в серьезном бою приписанные к «Снегирю» корабли еще не участвовали, а на Земле во время аннексии не имелось ничего, что способно было бы нанести им серьезный вред. Разве что ядерные ракеты, но ими еще поди попади.

Старший лейтенант Логачев оглядел свой немногочисленный экипаж, собравшийся перед шлюзом. Почти все выжившие в этом безумном рейде были ранены, а выжило меньше половины экипажа. Зато выяснили, что кайхары готовы к новому нападению. Правда, после этого пришлось гнать на форсаже, чтобы уйти от погони, это получилось только после обхода черной дыры. Огромное облегчение людей после того, как обнаружилось отсутствие чужих кораблей на хвосте, сменилось тревогой из-за молчания штаба Флота. Его вызывали разными способами, затем принялись вызывать все доступные службы и организации, но никто, вообще никто не ответил. Это настолько перепугало командира «Павла IV», что он приказал идти к Солнечной системы на форсаже с выходом в реальное пространство в аварийной зоне на орбите Марса, специально предназначенной для выхода поврежденных кораблей.

Только после переговоров с наместником Солнечной системы (какая странная должность!) и появления гигантской летающей тарелки стало ясно, что произошло. Во время обхода черной дыры корабль провалился в другую, параллельную реальность. Теорию струн отныне можно было считать доказанной. К сожалению, возможности сразу вернуться домой Сергей Иванович не имел, мало того, что рейдер на ладан дышит, так и экипаж едва на ногах стоит, четверо вон вообще в беспамятстве, кое-как перевязанные — бортовой медик погиб одним из первых, а остальные в медицине разбирались на уровне перевязать рану и вколоть обезболивающее, позволяющее дождаться помощи.

Аппарель с лязгом откинулась, и космонавты, неся беспамятных сослуживцев, спустились по ней, оказавшись в ангаре, стены которого скрывались где-то вдалеке. Не слишком далеко стояло два корабля незнакомых очертаний, однако герб на них был почти привычным, хоть немного и отличался от имперского — двуглавый орел почему-то был изображен на фоне красной пятиконечной звезды, сжимая в лапах серп и молот.

— Добрый день, товарищи космонавты! — подошла к сбившимся у аппарели людям задорно улыбающаяся веснушчатая девчонка в незнакомой мешковатой форме, совсем еще молодая, лет восемнадцати, вряд ли больше. — Лейтенант медицинской службы Миронова Святослава. Всех раненых прошу следовать за мной в медотсек! Капсулы подготовлены, товарищ воеврач первого ранга ждет. Если есть погибшие не более двух часов назад, прошу захватить тела с собой, возможно, удастся вытащить их с того света

.

— К сожалению, все погибли больше трех суток назад, — развел руками лейтенант Луговой, белобрысый громила, с интересом смотрящий на симпатичную медичку, у них во флоте женщины не служили, одно это говорило о значительных отличиях в законах и обычаях.

— Жаль! — огорчилась Святослава. — Но не будем терять времени, раненые следуйте за мной в телепорт.

Услышав последнее слово, старший лейтенант, собравшийся проводить своих людей, чуть не споткнулся. Ему самому медицинская помощь не требовалось, Господь уберег от ран, но таких везунчиков в экипаже было всего двое, все остальные кривились от боли, поэтому последовали за госпожой Мироновой в возникшее прямо в воздухе туманное облачко. Надо же, эта империя освоила телепортацию! Дома об этом только мечтали. Поговаривали, что американцы придумали что-то в этом роде, но так ли это никто не знал.

Когда телепорт погас, Сергей Иванович неуверенно оглянулся. К нему тут же полошел рыжий, долговязый молодой офицер в черной форме со странными погонами с двумя звездочками на темном фоне и отрекомендовался:

— Мичман Джонсон, Роберт Аристархович. Прошу следовать за мной, товарищи, наместник вас ждет.

— Англичанин? — хмуро спросил Луговой, истово оных ненавидящий.

— Нет, русский, — мягко улыбнулся мичман. — В нашей реальности еще в двадцать первом столетии на Земле других стран, кроме России, не осталось. За последующие два столетия даже языков других не стало, они теперь забыты. Люди перемешались по всей планете, и все считают себя русскими, поскольку русский язык для нас родной и выросли мы на русской культуре. А на колонизационном крейсере ушли только старики, прошедшие Великую войну, им всех больше четырехсот лет, и молодежь, почти поголовно коммунары.

— Коммунары? — растерянно посмотрели на него офицеры.

— Это долго объяснять, — опять улыбнулся Джонсон. — Ознакомитесь с нашей историей, поймете. Прошу вас!

Перед ним загорелся очередной телепорт, куда Логачев и Луговой, которых за глаза называли «Два Эл», немного помедлив, вошли. Они оказались в большой, уютной кают-компании, в которой их ожидал моложаво выглядящий офицер с погонами капитана второго ранга. Но он же говорил, что капитан первого ранга?

— Наши погоны немного отличаются от погон императорской России, — понял их недоумение наместник. — В нашем флоте это погоны именно капитана первого ранга. У нас и история отличается. В первую очередь хотелось бы знать была ли у вас в начале двадцатого столетия революция.

— Какие-то беспорядки были, — пожал плечами старший лейтенант, — но император Михаил II, взошедший на престол в тысяча девятьсот десятом году после убийства террористами его брата Николая, очень жестко и быстро подавил их. Насколько мне известно, он велел уничтожать народовольцев, анархистов, марксистов и прочую сволочь там, где их обнаружат. Даже за границей. Было даже создано специальное жандармское управление, занимавшееся устранением революционеров без суда и следствия. Оно, насколько мне известно из уроков истории, прекрасно справилось со своими задачами, устраивать революции стало некому.

— Вот и первое отличие, — кивнул Николай Александрович. — У нас Николай прожил до тысяча девятьсот двадцать какого-то года, полностью развалил страну и был казнен революционерами вместе со всей семьей. Михаил тоже отрекся от престола и был убит, не помню точно где. На семьдесят лет в стране воцарились упомянутые вами марксисты. Они создали могучую Красную империю — Советский Союз, от этого периода в нашем гербе сохранились красная звезда, серп и молот. Империя была создана благодаря одному человеку. Но великий император Иосиф Джугашвили-Сталин, принявший страну с сохой, а отдавший с атомной бомбой и космическими кораблями, не воспитал преемника, и после его смерти к власти пришли жалкие и ничтожные люди. Они за тридцать лет погубили и разрушили страну. Наступило безвременье, демократия, будь она проклята вовеки веков, миллионы людей вымерли от голода и отчаяния, все достижения Союза присвоили себе западные страны. Они думали, что победили, что их победа навсегда. Но Россия воспряла духом и в начале двадцать первого века снова стала империей. Западники терпеть этого не пожелали и в две тысячи четвертом году напали. Затем тридцать два года Великой войны, закончившейся в Лондоне, Токио и Вашингтоне. Нам эта война очень дорого встала, почти семьдесят миллионов погибших только с нашей стороны. Поэтому на сей раз мы не простили врагов, и забрали все их земли себе. Через двести с небольшим лет других языков, кроме русского, в мире не стало. Кто-то скажет, что мы совершили культурный геноцид. Да, это именно так, мы ничего им не забыли и ничего не простили. И то же самое мы повторим в этой реальности. Кем бы нас ни называли.

Господа офицеры смотрели на него ошалевшими глазами, они себе ничего подобного и представить себе не могли, в их истории таких страшных испытаний и бед не было. Россия жила себе, как все другие страны, с кем-то ссорилась, с кем-то мирилась. А затем, когда пришел внешний враг, землянам пришлось забыть о внутренних распрях и объединиться.

— А что произошло в вашей реальности? — поинтересовался наместник.

— Таких проблем у нас не возникало, не было революций и разрухи. Причину я озвучивал ранее. Разве что случились войны с Германией и Японией в двадцатом столетии и с САСШ в конце двадцать первого, — ответил старший лейтенант. — Но по сравнению с вашей Великой войной их можно назвать малыми, с обеих сторон погибло меньше миллиона человек. Но затем мы столкнулись с кархарами, другой цивилизацией. Мы и до сих пор не знаем, как они выглядят. Они собирают силы в течение десяти-двадцати лет, а затем идут на нас, сражаясь настолько отчаянно, что удержать чужаков способны только русские, японцы и немцы. Захватить ни одного их корабля ни разу не удалось — самоподрыв, причем такой силы, что после него остается только немного мусора, по которому ничего определить нельзя. Мы воюем с ними уже почти сто пятьдесят лет. Что удивляет, они нападают примерно одинаковым числом кораблей, причем они на вид точно такие, как были в прошлом, когда с ними столкнулись впервые. Оружие тоже точно такое же. Ученые предполагают, что это машинная цивилизация, действующая по программе, но доказать это не могут. Поэтому удерживать врага довольно легко, вот только уничтожить никак не получается. Мы не раз пытались атаковать их системы, надеясь покончить с угрозой раз и навсегда, но к ним не подойти — любой флот, приблизившийся к планетам кархаров на определенное расстояние, просто исчезает, словно проваливается куда-то.

— Вполне возможно, что они просто выбрасывали ваши флоты в какую-то другую вселенную, их бесконечно много, — кивнул Николай Александрович. — Самая странная для нас — опережающая наше время на десять тысяч лет, там Россия занимает пять галактик, правит император Михаил XXVII. Романов. Потомок Георгия, который в их реальности стал императором вместо Николая II. Там русскими себя считают очень многие разумные расы, например, огромные богомолы, ирху, — он показал изображение такового в русском мундире. — Это командующий нашим флотом адмирал Игорь Михайлович Красин, он попал в нашу вселенную примерно так же, как и вы. Но его корабль был разрушен при переходе между вселенными, и адмиралу пришлось провести какое-то время в стазисе.

Офицеры переглянулись, их глаза были почти круглыми от потрясения, и дружно перекрестились.

— Нам такое и представить трудно, — покачал головой Сергей Иванович.

— Кстати, а где расположены основные системы кархаров? Надо бы выяснить, нет ли их в этой реальности.

— 55 Рака, система Коперника. И еще две близлежащие, но туда мы не добирались, атаковали только названную.

— Здесь в этой системе расположены две наши колонии, — хмыкнул наместник. — Ирина и Александра, это две луны газового гиганта.

— Значит здесь их, скорее всего нет, — заметил старший лейтенант.

— Видимо, там все близлежащие системы обследованы полностью, — кивнул Николай Александрович. — Ну и слава Богу, нам и своих проблем хватает, чтобы еще с агрессивными инопланетянами бодаться. Хорошо, теперь надо решить, как вам помочь. Вы, естественно, можете остаться у нас, ваш корабль восстановим или дадим наш, их производится достаточно. Также вы можете опять же получить корабль и начать искать в окрестностях черной дыры проход в родную реальность, поможем, чем сможем. Понимаю, что такое долг.

— Я крайне благодарен вам, господин наместник! — наклонил голову Сергей Иванович. — Мы все же хотели бы после выздоровления экипажа поискать проход. Ну а если не найдем в течение пары лет, то будем думать, что делать дальше.

— Хорошо, корабль вам, как я уже говорил, выделим, не уверен, что ваш можно быстро отремонтировать, уж больно он разбит. Да и двигатели у вас работают, судя по только что полученному мной отчету инженеров, на других физических принципах.

— Отчет? — явно удивились офицеры.

— У вас разве не используют мозговые импланты, позволяющие напрямую подключаться к компьютерам? — понял их недоумение Николай Александрович.

— Нет, — отрицательно покачал головой Сергей Иванович. — Что-то я читал о подобных экспериментах, но они были неудачными. А у ваших ученых получилось, значит?

— Получилось, — подтвердил наместник. — Наличие импланта дает очень большие возможности, абсолютную память, способность производить прямые навигационные расчеты в гиперпространстве, прямую закачку знаний в мозг, мысленное управление техникой и многое другое. Нашими кораблями без имплантов управлять затруднительно, хотя, если не захотите, установим достигший разумности искин, у нас таковых много.

— И они не пытаются перехватить контроль? — не поверил старший лейтенант.

— Нет, они такие же подданные империи, как и люди. С теми же правами и обязанностями.

— Мне трудно в это поверить, простите. У нас страшно боятся возникновения машинного разума и ограничивают мощность вычислительных систем, чтобы этого не произошло. Но я понимаю, что в чудой монастырь со своим уставом не ходят…

Николай Александрович встал и прошелся, что-то сделал у стены, кажется, нажал несколько кнопок, затем снова повернулся к гостям:

— Забыл спросить, какое у вас в реальности сейчас время.

— Начало двадцать третьего столетия, две тысячи двести девятый год, — ответил Сергей Иванович.

— Ясно, — кивнул наместник. — А теперь, полагаю, вам не помешает отдохнуть, возможно, немного выпить. Да и с девушками познакомитесь, у нас на борту их хватает, и многие в поиске партнеров. Так уж получилось, что у нас количество женщин намного превышает количество мужчин, так что могу заверить, что вы будете пользоваться популярностью у слабого пола.

Вскоре за гостями пришли две симпатичные смуглые девушки и поселили их в удобной, трехкомнатной каюте со всеми удобствами, расположенной на шестьдесят восьмой палубе, научив по дороге пользоваться внутрикорабельными телепортами. А затем господа офицеры поспешили принять душ, переоделись в имеющиеся в шкафу комбинезоны и спросили у сопровождающих, есть ли возможность, посетить бар. На что им очаровательно улыбнулись и ответили на сорок четвертый уровень, где нашлось искомое заведение. Выбор еды и напитков оказался настолько велик, что глаза разбегались. И все бесплатно! Последнее потрясло лейтенантов намного больше, чем все остальные чудеса этой империи. Они не верили своим глазам и ушам, но выяснилось, что здесь действительно все бесплатно! Деньги нужны разве что для предметов роскоши и посещения дорогих ресторанов. А зачем они нужны, если и в баре все есть?

— А ведь господин наместник прав, здесь сплошные девицы, — прошептал командиру на ухо Луговой.

И действительно, хоть коридоры колонизационного крейсера, хоть бар полнился девушками самого разного вида, от русых русских красавиц до негритянок, и все говорили по-русски. Многие из них заинтересованно поглядывали на двух парней в комбинезонах без знаков различия.

Пообедав, офицеры принялись смаковать на удивление вкусную выпивку, ничего подобного на родной Земле они никогда не встречали. В этот момент к ним подошли четыре самые смелые девушка.

— Мальчики, можно с вами познакомиться? — пропела черноволосая красавица, смахивающая на японку, ее сопровождали девушка с толстой русой косой и великолепной фигурой, поджарая шатенка французского вида и то ли арабка, то ли турчанка.

— Конечно, милые барышни! — словно подброшенные пружиной вскочили и представились парни, мысленно чуть ли не пуская слюни, они не привыкли к вниманию женщин, да еще и таких красавиц.

— О, так вы с этого корабля? — удивилась русоволосая, назвавшаяся Наташей, ей вторили «арабка» Мириам, «японка» Лида и «француженка» Марси. — Расскажите!

И господа офицеры распушили хвосты, искренне надеясь, что им не придется ночевать в одиночестве. Вполне резонно, между прочим, надеялись, их ждала бурная ночь.

Глава 2

— Игореш, ну где ты там? — раздался слегка раздраженный голос Ники. — Нас девчата ждут! Пошли уже! На построение опоздаем!

Игорь быстренько дочистил зубы, причесался и вылетел из санузла, заставлять подругу ждать — верный способ заполучить неприятности, слопает и не подавится. Будет долго и нудно пилить, а он этого не любил. Хотя саму подругу совсем наоборот — очень любил, Ника была самым родным его существом, если не считать остальных девчат из их будущей семьи. Он вспомнил каждую и мечтательно зажмурился, представив подруг обнаженными. До чего же они все хороши!

Совсем скоро им исполнится по восемнадцать и можно будет позволить себе то, от чего дети бывают. А пока легкими ласками приходится обходиться. Но ничего страшного, парень обожал целовать девушек всюду и делал это с большим энтузиазмом и немалым удовольствием. Впрочем, когда они доставляли ему радость, тоже было приятно. Ника же от ласк будущего мужа буквально сходила с ума и часто водила к Игорю знакомых девушек, чтобы они испытали то же самое — уроженка холодной Александры все время присматривала новых кандидаток для семьи, которую планировала сделать большой. Как-то раз даже заявила, что женщин в семье должно быть больше двадцати, а то и тридцати. Парень понадеялся, что она шутит, это было бы как-то слишком. У него же все отвалится, если подруга настоит на своем! Ведь она желаемого всегда добивалась. Его мнение при этом будет иметь самое малое значение. Сумеет переубедить и заставит поверить, что он сам такого хотел.

С Вероникой Столберг Игорь познакомился в шестьдесят восьмом детском интернате на теплом восточном побережье самого крупного материка Владии, планеты в системе Лямбды Змеи. Он сам был из новосибирских беспризорников, которых за годы правления либералов в России расплодилось множество. Империя себе такого позволить не могла, и уличных детей переловили, разместив в интернатах за пределами Земли. Ника же являлась имперкой, ее родители были первопроходцами на Александре и погибли во время набега прорвавших оборонный периметр хищников. Ей, как потом рассказывала девочка, сразу приглянулся хмурый светловолосый мальчишка — сама она была чернявая, как галчонок, негритянские корни прабабушки сказывались. И, невзирая на малый возраст, а им обоим было тогда по восемь лет, взяла над Игорем шефство. Как девушка однажды призналась, с далеко идущей целью — александритки с раннего детства знали, что если не проявят инициативу, то останутся в одиночестве, и буквально охотились на мужчин, чему те были только рады, не приходилось самим прикладывать слишком больших усилий, чтобы получить свое. Обычно, поскольку бывало всякое.

Еще одно обстоятельство поначалу показалось Игорю странным, но потом он привык. Ни одна александритка даже помыслить не могла о том, чтобы женщина в семье была одна, желание иметь мужчину только для себя считалось атавистическим эгоизмом и крайне порицалось в обществе. Пять-шесть жен — это минимум, а чаще всего больше десяти. Слишком мало на Ирине и Александре было мужчин. Да и после прибытия «Снегиря» ситуация не улучшилась, разве что немного. А после того, как имперцы собрали на Земле беспризорников и выкупили у родителей детей в бедных странах, еще и усугубилась. — а тоже добавила проблем, и там из-за постоянных войн женщин было в несколько раз больше, да и попадали к имперцам в основном никому не нужные девочки. Ежедневно в выстроенные за прошедшие десять лет имперские города на западном побережье самого крупного материка планеты приходило до полутора десятка караванов, и практически все везли на продажу девочек разных народов, от орков и эльфов до людей и гоблинов, порой даже гномок и хоббитянок привозили. Империя охотно выкупала и освобождала всех рабов, без исключения, каждому находилось дело, плюс постепенно распространяла свою власть на все большее количество земель. Два меньших материка уже находились под ее полным контролем, разве что подземелья гномов и темных эльфов еще оставались вне имперского влияния, но с этими двумя слишком гордыми народами всегда было тяжело.

Но это все было еще ничего, вот когда интернаты заполонили осиротевшие во время эпидемии дарийские дети, с планеты в системе склада в мини-вселенной, стало совсем весело — их оказалось почти семьдесят пять миллионов, и опять же девяносто процентов из них были женского пола. Вскоре стало ясно, что в новом поколении имперцев количество женщин будет превышать количество мужчин уже не в десять, а больше, чем в двадцать раз. Но это никого особо не смущало, к многоженству давно привыкли, она стало естественным и привычным.

Основные силы империи были брошены на воспитание сирот в интернатах, в них отрабатывались педагогические модели, привезенные с далекой родины, однако воспитателей катастрофически не хватало. Несколько облегчили дело выделенные Сократом и Лао-Цзы дроиды, внешне ничем не отличающиеся от людей, они взяли на себя большинство вспомогательных работ в интернатах. И имперцы, невзирая на запредельные усилия, справились — дети в этих интернатах вырастали коммунарами, за небольшим исключением, но оставшиеся эгоистами тщательно отслеживались и переводились в особые заведения, чтобы не натворили чего-то. Макаренко, на основе трудов которого были разработаны имперские системы воспитания, рукоплескал бы тем, кто сумел сделать их настолько эффективными.

Земные обыватели имперских девушек не интересовали в принципе, они к этим убогим испытывали отвращение на грани омерзения. По их понятиям мужчина должен был быть первопроходцем и воином, творцом и ученым, а не убогим ленивцем, валяющимся на диване. Он должен заниматься делом, важным для всего общества, а не искать себе развлечений. К тому же земляне, за исключением завербовавшихся к имперцам, были, по мнению девушек, эгоистами, а они атавистического эгоизма терпеть не могли. К сожалению, обывателей было еще слишком много, да и детей они растили своим подобием. Имперские школы и интернет немного меняли их, но результаты появятся только через два-три поколения. Проще было с завербовавшимися, они оказывались в обществе с совершенно другими стереотипами и значительно быстрее воспринимали их, чем оставшиеся на Земле. О чем речь, если даже дети американских и мексиканских фермеров, получивших наделы на других планетах, выросли уже не совсем американцами и мексиканцами, обучение в имперских школах сказывалось. И те из них, кто пошел дальше, например, поступил в летное училище, имели все шансы со временем стать имперцами.

Пока бежали на построение, Игорь вспоминал, как ему жилось в интернате. Скажи недоверчивому новосибирскому беспризорнику, что можно жить настолько интересно и наполнено, он бы просто не поверил, нужно было самому сперва все увидеть и ощутить. Детям не вдалбливали тупо в головы информацию, как в доимперских школах, а подавали все в виде игр, причем игр интереснейших. Воспитанники прыгали с парашютами, летали на флаерах и дельтапланах, погружались в глубины океана на батискафах, ходили в походы, обучались альпинизму, проводили немало времени в космосе, на орбитальных станциях и разного вида кораблях. Самой запоминающейся для Игоря стала экскурсия на «Снегирь», закончившаяся полетами на разведывательных фрегатах. Именно после этого они с Никой и приняли решение пойти после окончания школы в Дальний Поиск. Но для этого требовался спаянный экипаж-семья, и девочка взялась за подбор кандидаток со всем возможным энтузиазмом. Игорь от шума и балагана, производимого Никой, порой только глаза закатывал, но ничего не говорил — привык.

Воспитанники не жили в одном интернате, их все время тасовали, как колоду карт, приучая к постоянному изменению места жительства и его условий. Однако сложившиеся группы друзей, не говоря уже о будущих семьях, никогда не разбивали, переводили всех вместе. Таким образом Игорь с Никой некоторое время прожили в африканских интернатах, где большей частью воспитывались проданные родителями из бедных стран дети. Именно там им исполнилось по шестнадцать лет, и девушка в день рождения парня завела его в закуток, решительно присела на корточки и расстегнула его штаны. Ошарашенный Игорь сперва не понял, что происходит, а потом ему стало слишком хорошо. Вот только после этого Ника попросила тоже доставить ей удовольствие. Он не стал отказывать и был этим очень доволен — страшно понравилось целовать подругу там, где не принято. Вот только на следующий день девушка привела четырех подруг и потребовала сделать им то же самое, говоря что не хочет быть эгоисткой, поэтому просто обязана поделиться с другими таким удовольствием. Игорь был совсем непрочь, он никогда бы не решился подойти к незнакомой девушке с таким предложением, а тут они сами к нему пришли и просят сделать это. Так с тех пор и повелось — Ника чуть ли не ежедневно приводила к нему самых разных девушек, вот только среди них никак не находились тех, кого они оба хотели бы видеть в своей семье, а без этого приглашать человека смысла не имело. Поначалу было немного странно, до землянина не сразу дошло, что для Ники и других имперских девушек атавистического понятия «ревность» не существует в принципе, от проявившей его просто отворачивались, объявив бойкот. Мало того, таковую брали на заметку психологи и тщательно контролировали ее поведение, чтобы не натворила чего лишнего, ведь под влиянием ревности шли даже не убийство, допускать подобного было никак нельзя.

Ситуация начала меняться год назад, когда их перебросили в очередной интернат, где тоже росли, в основном, африканские дети. Ника как-то раз привела четырех негритянок — двух из Чада, одну из Зимбабве и одну из Танзании, попросив Игоря очень постараться и раскрепостить девочек, в чьем поведении сказывалось вредоносное земное воспитание. Он постарался, в результате чего между ними всеми в процессе словно искра проскочила, все шестеро ощутили, что отныне навсегда вместе. Так сара Амина Усман, шона Эйна Готавира, чагга Имани Сетиа и науру Анна Тойс вошли в их семью, заключив предварительный брак. Не прошло и трех месяцев, как Ника притащила откуда-то мадагаскарку Тиану Ракотонирину и афганку Гульшан Абаву родом из какого-то горного племени на границе с Пакистаном. Не прошло и нескольких дней, как к ним добавились немка Хельга Брун и англичанка Гвендолин Мэри Стейт, тоже выросшие в имперском интернате сироты. За ними последовали кхмера Мони Хан и балийка Ни Кетут Сусиле.

После этого Ника ненадолго успокоилась, но именно ненадолго, поскольку их семью перевели в интернат, где, большей частью, жили дети с планеты из мини-вселенной Склада, и они несколько отличались от выходцев с Земли. Однако через две недели она все равно привела к Игорю Ориа Лу-Падай и Майду Гокатуро, родом с разных материков Дарии. Дарийки выглядели немного экзотично, светло-коричневая кожа, удлинненные лица, странная форма ушей, немного другие пропорции рук и ног, но были довольно симпатичными. Девушки сильно смущались, когда поняли для чего их привела Ника, но она сумела побороть их сомнения, и им настолько понравилось, что предложение войти в семью дарийки приняли сразу, причем с явно заметным облегчением. Видимо и до сих пор считали, что такие вещи возможны только в браке.

Десять дней назад будущую семью перебросили в восемнадцатый интернат на третьем материке Владии, Мирном, где жили, в основном, выходцы из — ы — люди, эльфы, орки, гоблины, хоббиты, гномы, дварфы, тайхары, рунхи и, как ни удивительно, несколько беловолосых, чернокожих дроу. Нике стало не до поиска новых жен, семью определили в сборный отряд из тридцати двух разумных, через декаду планировался поход через полматерика практически без ничего — экзамен на выживание. Воспитанники получали только по рюкзаку с пенкой, ножу, котелку, небольшому топору, компасу, аптечке и ложке. Они должны были пройти две с половиной тысячи километров по девственным лесам и равнинам, добывая еду самостоятельно. Их этому учили, конечно, но Игорь страшно переживал за девочек, тем более, что его, как единственного парня, назначили командиром отряда, а это немалая ответственность. Ни одна девушка из отряда не должна погибнуть, если это случится, он себе не простит.

Оказавшись на плацу, они заняли свои места в строю и дождались подъема флага, после чего на середину вышел Сергей Петрович, старший воспитатель, один из стариков, прошедших Великую войну. Он окинул внимательным взгляд строй из двух тысяч воспитанников и улыбнулся, после чего заговорил:

— Доброе утро, ребята и девчата! Сегодня, как вы знаете, старшие воспитанники уходят на экзамен по выживанию. И смотрите мне там, не вздумайте гибнуть! Если что-то случится, немедленно вызывайте помощь! Да, экзамен не сдадите, зато останетесь живы. Ведь экзамен можно и пересдать, чего мертвые точно сделать не смогут. Поэтому не поддавайтесь глупой гордости! Месяц назад один такой слишком гордый утоп в болоте, как последний идиот! А мог ведь нажать кнопку вызова помощи, и был бы жив, но решил, что выберется самостоятельно, побоялся шуток младших после возвращения. Дурак молодой!

Немного помолчав, он продолжил:

— Итак, сегодня отправляются двенадцать отрядов по тридцать два человека, и не парьте мне мозги, что не все люди. Вы именно люди, поскольку генетически совместимы с землянами, а какая сволочь вас так перекроила, я не знаю. Так что к делу. Маршруты командиры отрядов получили вчера, сейчас вам выдадут рюкзаки со всем необходимым, и отправляетесь, телепорты подготовлены.

В восьмой отряд, который возглавлял Игорь, вошло, помимо его четырнадцати девочек, пять эльфиек, четыре красные и две зеленые орки, три гномы, гоблинка, светловолосая дикарка с Ледяных островов, смуглая девушка арабской внешности и, как ни удивительно, беловолосая и чернокожая дроу с красными глазами. При взгляде на надменное лицо последней Игорь сразу понял, что будут проблемы, и немалые. Эта ему устроит. Но до чего же красива, чертовка, дух захватывает при одном взгляде и штаны топорщатся. Светлые эльфийки тоже хороши, но до темной недотягивают, кажутся рядом с ней простушками возле королевы.

Очень плохо, что отряд не сработавшийся, но именно в этом и заключался смысл экзамена — самые разные воспитанники должны были найти общий язык и научиться действовать вместе. Но вот согласится ли с его главенством дроу, у которой вполне могли остаться предубеждения ее народа о том, что мужчина — это человек третьего, если не четвертого сорта, годный только для того, чтобы доставлять женщинам удовольствие? Нет, доставить ей удовольствие Игорь был совсем не прочь, но понимал, что вряд ли получится, слишком эта девица надменна и себе на уме. Вот только его взгляды на темноэльфийскую красавицу заметила Ника и сделала свои выводы, приняв решение обязательно затащить Хаянгу Нгаору Тон в постель к Игорю, а может, и в семью, было в этой странной девушке что-то очень близкое, даже родное, но что именно александритка пока понять не могла. Однако отметила это чувство и записала памятку в хранилище импланта, чтобы не забыть.

Всем уходящим на экзамен воспитанникам выдали рюкзаки, инструменты и комбинезоны первопроходцев, отличающиеся особой крепостью, чтобы прорезать их понадобился бы нож с молекулярной заточкой, а уж порвать было и вовсе невозможно. Также каждому вживили в запястье крохотный аварийный коммуникатор, использование которого означало, что экзамен не сдан, но могло спасти жизнь. Между собой воспитанники могли поддерживать связь через импланты, правда без ретрансляторов всего на расстоянии до пяти километров, дальше начинались помехи, но пеленг можно было дать.

Дождавшись своей очереди, Игорь в последний раз проверил группу, все ли на месте, и решительно двинулся к арке телепорта. Пройдя в нее, он оказался в довольно мрачном ущелье, на скалах вверху виднелись деревья, недалекие склоны гор тоже поросли лесом. Впереди виднелось бесконечное травяное море, причем трава была очень густой и высокой, в ней могло прятаться что угодно, придется идти очень осторожно.

Остановившись, парень принялся отмечать проходящих девчонок. Сюрпризов не было, и через пять минут все они прибыли, после чего туманное зеркало погасло. Итак, они на месте старта, то финиша две с половиной тысячи километров. Их нужно пройти и выжить, добыв еду и не напоровшись на хищников. Хотя на Владии особо крупных и опасных хищников и не водится, но стаи местных волков бегают немалые. И чтобы их отпугивать понадобится огонь и оружие. Что можно использовать вместо оружия? Посохи! Их легко можно вырезать из веток, а воспитанников обучали сражаться на посохах, это была одна из обязательных спортивных дисциплин. Не сдав ее перейти в следующий класс было невозможно.

— Разделяемся на четыре группы! — скомандовал Игорь. — Первая ищет прямые ветки и вырезает для нас посохи, как минимум, по четыре на группу. Вторая разведывает местность. Третья занимается охотой. Четвертая обустраивает временный лагерь, в путь пустимся после обеда. Кто-нибудь умеет стрелять из лука? У меня есть с собой бечевка, лук сооружу, учили этому.

— Я хорошо стреляю, — подняла руку беловолосая бледная девушка. — В восемь лет попадала в глаз тинку, это подобие земной белки.

— Имя?

— Сломанная Стрела с Ледяных островов.

— Очень хорошо, значит ты у нас возглавишь охотников, — кивнул парень. — Свою команду соберешь сама, ты лучше знаешь требования к ним.

— Есть возглавить охотников, товарищ командир! — отозвалась бывшая дикарка и сразу же направилась к красным и зеленым оркам, что-то сказала им, они закивали.

После этого она подошла к светлым эльфийкам, те тоже могли уметь хорошо стрелять. В итоге в группу охотников вошла сама Сломанная Стрела; Грарха и Торха, красные орки; Икатиэль и Ладаэль, светлые эльфийки; Гвендолин, англичанка, Хельга, немка, и Тиана, мадагаскарка. Последние три не раз побеждали в соревнованиях лучников в интернате, как ни удивительно, потому дикарка их и позвала.

— Кто умеет добывать огонь трением? — Игорь окинул взглядом остальных девушек.

— Не нужно, — с ленцой отозвалась дроу, тряхнув гривой своих белоснежных волос и явно нарочито потянувшись, чтобы продемонстрировать свое роскошное тело, ей явно нравилось, как реагирует на него парень. — Я владею огненной магией, — с этими словами она зажгла над ладонью небольшой огонек. — Вот. Так что с огнем проблем нет.

— Хорошо, что ты это умеешь, но другие-то не умеют, — возразил он. — А у нас экзамен на выживание, значит нужно научиться добывать огонь способом, доступным каждому.

Чернокожая красавица насмешливо хмыкнула, дернув острым ухом, но возражать не стала. Только снова потянулась, выпятив обтянутые комбезом ягодицы идеальной формы, затем удовлетворенно покосилась на хорошо заметный бугор, появившийся после этого на штанах парня, и противно захихикала, от чего он только скрипнул зубами. От этой наглой красавицы действительно проблем будет немало.

Посохами занялись девочки из Африки, к которым присоединились балийка, мадагаскарка, афганка и незнакомая Игорю девушка восточной внешности, которую звали Зухра. Видимо, арабка.

Разведывательную группу возглавила Хаянга, позвав с собой Нику, четырех орок, двух красных и двух зеленых, а последними к ним присоединились две эльфийки. Быстро обсудив, куда идти, девушки покинули ущелье и растворились в густой траве в человеческий рост.

А вот быт взяли на себя гоблинка Аглая, три гномы, Тойна, Унада и Герта, эльфийка Талариэль и торийки Майда и Ориа. Игорь тоже пока остался в лагере, обнаружив в небольшой пещерке немного обсидиана. Он обрадовался вулканическому стеклу, как манне небесной, и тут же принялся делать из него наконечники для стрел, которые в ином случае пришлось вытачивать из камня, а это намного труднее и дольше. Затем нашел гибкую, ровную ветку, аккуратно ошкурил ее ножом, вырезал выемки по краям и, с трудом согнув, привязал тетиву, для которой сгодился захваченный с собой металлопластиковый шнур, порвать который не смогли бы и два слона.

Изготовив три лука и десятка полтора стрел, он вручил их Сломанной Стреле и спросил, как ей. Она попробовала, с трудом попав в ствол дерева, и что-то пробурчала о кривых руках «мастера».

— Дерево сырое… — тяжело вздохнул Игорь. — Вечером попробуем просушить над костром.

— Ладно, сойдет, — махнула рукой дикарка. — Девочки, пошли!

И ее группа тоже скрылась в море травы. Командир отряда проводил ее взглядом и продолжил делать наконечники, аккуратно обстукивая обсидиан небольшим камнем, а затем рукояткой ножа. Их учили таким вещам на уроках выживания, так что небольшой опыт у него имелся.

Аглая оказалась на удивление хозяйственной, и вскоре на расчищенном от травы пятачке возле скал обустроили временный лагерь. Из недалекого ручейка набрали в котелки и фляги воды, нарубили сушняка на дрова — на ближайшем холме его хватало. Жаль, что дальше придется уходить в степь, неизвестно есть ли там дерево, сверху видна была только бесконечная, поросшая густой травой равнина, через которую иногда пробирались какие-то животные. И дай Бог, чтобы не хищные. Если вспомнить земные прерии, где кочевали и львы, и гиены, и шакалы, и многие другие звери, то становится слегка не по себе — всерьез сражаться за свою жизнь воспитанникам интерната еще не доводилось. Также гоблинка сообразила, что нужно соорудить коптильни, ведь нужно накоптить мяса в дорогу, вареное больше суток при такой погоде не продержится, испортится, а копченое и неделю, даже больше протянет.

Затем отряду повезло еще раз, возле скал удалось найти небольшой солончак, излизанный животными, и наколоть несколько килограмм серой соли. Судя по всему, в этой местности в ней недостатка не было. Так что можно будет мясо и засолить — ведь именно мясом отряду предстоит питаться, прежде чем удастся найти еще что-то, хотя бы те же клубни. Но есть можно будет только те, которые едят животные, иначе можно легко отравиться, а в аптечках, лежащих в выданных администрацией интерната рюкзаках, медикаментов не слишком много. Нежелательно травиться, это задержит всех.

К моменту, когда вернулся охотничий отряд, принесший шесть подобий антилоп килограмм в тридцать каждая, и четырех крупных грызунов, раза в три больше зайца, котелки были наполнены водой, а в импровизированных коптильнях разожжен огонь, а рядом положены покрытые листвой ветви для создания дыма. Девочки опробовали листья разных деревьев и нашли приятно пахнущие. Добычу быстро разделали, мякоть слегка отварили, подсолили и заложили на сплетенные из тонких веток решетки коптилен. Отряд работал быстро, сплоченно, обязанности были четко поделены и хорошо исполнялись — именно такой общей работе обучали наставники в интернате. И обучение дало очень неплохой результат. Игорь немного удивлялся, глядя на все это.

— Слушайте, а представьте, что на нашем месте земляне, не обучавшиеся у нас, просто учившиеся в школе и проводившие время на диване у компа, — предложил он интеллектуальную игру в минуту отдыха.

— Да они бы только плакали и звали на помощь! — фыркнула Сусиле. — Слабаки беспомощные!

Ну да, видели они записи того, что происходит, когда учеников земных школ вывозят в походы на другие планеты. Это же смех и грех! Никакого порядка, о дисциплине вообще речи не идет, земляне явно не знают, что это такое. Взаимопомощь? Бросьте!

Нет, те, кто потом вербовался к имперцам, вызывали уважение — решили, значит, преодолеть свою слабость. Молодцы! Таким помогали всем, чем только могли, да и девушки к ним относились совсем иначе, чем к оставшимся на Земле обывателям, не желающим работать. До воспитанников интернатов просто не доходило, как можно жить не работая, а только развлекаясь. Это же скучно! Без любимого дела можно от тоски загнуться. Потому еще к обывателям имперская молодежь относилась с такой брезгливостью.

Национальные особенности воспитанников сгладили в интернатах очень умело, многие помнили их, но считали чем-то крайне малозначимым. Ведь они все русские! И неважно из какого народа вышли. Говорят и думают по-русски, всей душой приняли парадигмы империи, так чего еще? Нацистов, считающих, что дело в генах и ДНК, давно передавили. А если вдруг кто-то из землян еще сохранял в душе подобные идеи, то таковые молчали в тряпочку, прекрасно зная, что если хоть раз выскажутся публично, то будет немедленно казнены. Высказавший идеи нацизма и национализма права на жизнь в империи не имел, и это было совершенно справедливо.

— К нам как-то привозили группу с Земли, с центральной Украины, — вспомнила Падха, не слишком высокая для своего народа, но ширококостая зеленая орка. — Там больше пацанов было, чем девчат, и пацанов симпатичных. Но они такие слабые! Едва по десятку раз подтянуться смогли. А уж когда мы с ними поговорили, так чуть не стошнило! Главное, мол, устроиться так, чтобы жопе тепло было, а первопроходцами пускай кто-то другой становится, они и на всем готовом с удовольствием поживут. Эти убогие больше всего обсуждали компоигрушки! Мы через пару дней к ним и подходить перестали, тошно было слушать, чего они там несут.

— Помню я их, — скривилась Шаладиэль, одна из светлых эльфиек. — Но не все там дурные, трое, насколько я знаю, собрались идти учиться на физиков и инженеров, а один и вовсе на пилота.

— Все равно слабые они, — покачала головой дроу. — Хотя упомянутые четверо могут стать нормальными, но поработать над собой им придется немало. Еще две девчонки там нормальные были, но они из Донбасса, до десяти лет росли под вой снарядов, это же совсем другие люди. Вот они уже наши, но немного не дотягивают, так им поможем обязательно.

Все покивали, согласившись, что люди Донбасса совсем другие, они в бывшей капиталистической России, наверное, лучшие.

— А в чем не дотягивают эти девчата? — поинтересовалась Майда, дарийка.

— Да во все том же, — оскалила острые клыки Хаянга. — Эгоизмом своим дурацким, считают, что мужчина должен принадлежать только им, и все тебе тут. А если он вдруг с кем-то там что-то и где-то, то это измена. Что это за дурацкое понятие, «измена», мне кто-нибудь может объяснить?

— Чтобы это понять, нужно для начала объяснить все устройство эгоистичного общества, в котором чувства собственника превалировали над любыми другими, — вздохнул Игорь.

— Думаю, я смогу объяснить проще, — вмешалась Гульшан, афганка, обычно молчаливая, она порой за несколько дней всего пару слов произносила. — Дело в том, что брак — это данное партнеру слово, обязательство не делать того или иного, например, не ложиться в постель с другими женщинами, кроме жен. Нарушение данного обязательства и называется изменой. Предательством доверия. У нас это не так, потому многим и непонятны земные заморочки. Там все это завязано еще и на имущественные отношения, земные мужчины с давних времен хотели, чтобы имущество доставалось именно их детям, а быть уверенным в том, что дети именно их, можно было только оградив женщину от любых сексуальных контактов с другими мужчинами. Отсюда и возникло чувство собственности по отношению к живому человеку в браке. Тем более, что у них нет наших проблем, и число мужчин примерно равно числу женщин.

— Спасибо, — кивнула дроу. — Хоть кто-то внятно объяснил. Да, если давал такое слово, значит держи его любой ценой, так правильно. Это я поняла. Хорошо, еще один вопрос. Я заметила, что четырнадцать девчат из нашего отряда кучкуются вместе. Это что-то значит?

— Значит, — подтвердила Ника. — Мы — будушая семья и будущий экипаж большого разведывательного фрегата Дальнего Поиска. Вакансии пока не все заняты, нужно двадцать четыре девушки, а нас пока только четырнадцать.

— Двадцать четыре⁈ — полезли на лоб глаза Игоря. — Да я ж с ума сойду, пытаясь всех удовлетворить…

— Справишься, — отмахнулась подруга. — Есть способы. Так что девчата, если есть желающие, добро пожаловать! Я со всеми вами ощущаю что-то общее, что-то близкое, мы на основании этого ощущения близости и формируем семью. А ближе всех ты! — она ткнула пальцем в грудь Хаянги. — Странно, но при взгляде на тебя будто теплый огонек в сердце загорается.

— У меня тоже, — оскалилась дроу. — И я охотно пойду к вам, но есть одно условие. Он делает, — она медленно облизала свои красивые губы, — это?..

— Делает, — со смехом заверила Ника, покосившись на отчаянно покрасневшего Игоря, — все он делает, причем настолько хорошо, что я в обязательном порядке подруг к нему вожу. Оставлять такую невероятную радость только для себя — редкое свинство, пусть девочки тоже порадуются. Так что вечером подходи к нам. Да и другие желающие тоже, мы вам уступим очередь, сами пару деньков потерпим, не проблема.

— А меня кто-то спрашивать собирается? — обидчиво спросил парень.

— Не-а! — широко улыбнулась подруга. — Ты мне слово давал, что на все согласен, так что теперь терпи. Тем более, что тебе это нравится, я же знаю.

Игорь только вздохнул и обреченно махнул рукой. Ника в своем репертуаре. Да и права она, ему страшно нравится, когда она приводит к нему незнакомых девушек. Что ж, пусть будет, как будет. Интересно только, как все сложится на фрегате, который для их будущей семьи уже строят. Через полгода будет готов к старту, к тому времени надо успеть сдать все экзамены.

— Ладно, побалагурили, и в путь! — решительно встал парень. — Нам до темноты надо пробежать минимум тридцать километров, найти удобное место для ночлега и разбить лагерь.

Отряд быстро собрался, копченое мясо и все собранное уложили в рюкзаки, переложив листьями местного лопуха, передовое охранение взяло посохи. Жаль не было пока наконечников для того, чтобы сделать из них копья, весь обсидиан ушел на стрелы. Но, наверное, найдется еще.

Убедившись, что огонь погашен, а все использованные стволы и камни аккуратно сложены в выемке скалы, молодые коммунары двинулись в путь. Шли волчьим скоком, рассекая травяное море, сто шагов бегом и сто шагом. Бежать предстояло долго, но это дело привычное, каждое утро воспитанники пробегали по двадцать-тридцать километров вокруг интерната. И они обязательно добегут до финиша.

Экзамен будет сдан!

Глава 3

Федор Степанович хмуро оглядел гостей из-под лохматых, почти брежневских бровей и задумчиво хмыкнул. Когда-то они все что-то значили в жизни, принадлежали к высшей страте общества — государственным чиновникам, от которых многое, очень многое в стране зависело. Без их подписи почти ничего не решалось. Их уважали и ценили. Теперь же от них не зависело ровным счетом ничего. И не уважает их больше никто. Было больно и горько осознавать это, но обманывать самих себя глупо.

Заметив незнакомого человека, хозяин дачи удивленно приподнял брови. Кто его пригласил? Сидевший рядом с тем Вениамин Петрович Бойченко, при старой власти подвизавшийся в областном Спорткомитете, понял недоумение хозяина дачи и представил гостя:

— Я тут с интересным человеком пришел, Федор Степанович. Сергей Петрович Волошин, из наших, раньше в городской управе служил, но смог, в отличие от многих, пристроиться и при имперской канцелярии в один очень хитрый комитет. И до сих пор там держится…

— Вот как? — удивился хозяин дачи, это действительно было интересно и многообещающе.

Может этот тип знает что-то такое, чего не знают они? Надо обязательно выяснить, чувствовать себя бесполезным пенсионером было противно, особенно когда еще здоров и полон сил. На продление жизни, понятно, надеяться нечего, это Федору Степановичу в имперской канцелярии объяснили четко, без стеснений обозвав законченной сволочью, а такие, мол, в будущем не нужны. Однако бывший чиновник так и не понял, чем он хуже других, жил точно так же и брал точно так же. Так все брали! Правила тогда такие были. И хорошо же жили, черт возьми! Красиво, по-настоящему. Уважаемыми людьми были, которые могли себе позволить вытирать об тупое быдло ноги, а теперь, как ни жаль, быдло на коне.

Хозяйка подала закуски — мясные и рыбные нарезки с разных планет. Плюс овощи, привычные и непривычные, свежие и маринованные. Зелень и прочее, прочее, прочее. Федор Степанович при виде изобилия на столе недовольно передернул губами, его безмерно раздражало, что вся эта роскошь нынче доступна последнему бомжу. Раньше подобное могли позволить себе только уважаемые люди, а не всякая сволочь. Теперь же связывайся с распределителем и заказывай, все заказанное через телепортационную систему доставки мгновенно окажется у тебя дома, причем совершенно бесплатно. И кто придумал такую глупость⁈ Как имперцы намерены контролировать простонародье? Как заставить его работать? Все должны приносить хоть какую-то пользу общества, а не как сейчас, когда толпы бездельников жрут от пуза, но ровным счетом ничего не делают, только развлечений требуют. Странные эти имперцы, очень странные.

Гости выпили по первой, закусили, снова выпили. Им явно похорошело, кое-кто даже ослабил галстук, что в этой среде не слишком одобрялось. Разговор кружил около земных новостей, но все поглядывали на Сергея Петровича, бывшим чиновникам было крайне интересно, как он ухитрился удержаться в имперской структуре. Каждый из них пытался работать в них, но очень быстро вылетал, не сделав, по их мнению, ничего дурного. Это было очень обидно, но главное — непонятно.

— Так как вам все-таки удалось удержаться у имперцев? — не выдержал, наконец, Федор Степанович.

— Все очень просто, — как-то странно усмехнулся Сергей Петрович. — Я вспомнил старую поговорку. В чужой монастырь со своим уставом не ходят.

— А причем здесь это? — удивился хозяин дачи.

— При всем, — заверил гость. — Почти любой из нас, бывших чиновников, попав в имперские структуры, тянул за собой старые привычки, пытался работать по-прежнему, а новая система к таким попыткам настроена крайне агрессивно. И немедленно удаляет из себя раздражающий фактор. Принятые в Федерации методы работы абсолютно непригодны в империи. Любая попытка выгадать что-либо себе лично оборачивается для выгадывающего крайне неприятными последствиями. Попытка придержать какое-либо решение по чье-то просьбе, договориться с кем-либо о чем-либо тут настораживает систему. А она признает только одно — скорость и эффективность. Бюрократия отсутствует, как понятие, ее просто не существует, все решается буквально мгновенно. Плюс… э-э-э… как бы это сказать?..

— Говорите, как есть, — отрезал Федор Степанович, которому услышанное крайне не понравилось, он был уверен, что любая система управления может работать только известным ему образом, через договоренности и баланс интересов разных групп людей, поскольку иначе попросту не бывает, что бы кто ни говорил. Но если предположить, что этот человек не лжет, то ситуация намного, намного хуже, чем он думал.

— Простите, но вы все забываете одно, но очень важно обстоятельство, — обреченно вздохнул Сергей Петрович, который и не рассчитывал, что его поймут, а тем более примут его слова. — Для империи наша Земля — всего лишь заштатная процинциальная планетенка, вся ее жизнь, развитие и устремления там, в космосе, где все по-другому. Именно туда как пылесосом высасывает все активное население, способное хоть что-то делать и менять в жизни. Людей с активной жизненной позицией. Мне довелось побывать на Лейте, Пандоре, Ирине, Александре, Владии, Пелагее и Мириаде. Они осваиваются с непредставимой нами скоростью, а поисковики открывают все новые и новые пригодные для жизни планеты. Жизнь в других системах настолько разнится с земной, что у меня даже примеров для сравнения нет. И с каждым днем эта ситуация усугубляется, старое уже не вернуть никоим образом и никогда. Мало того, вы не знаете, что новое поколение имперцев-коммунаров выросло и вступило во взрослую жизнь. А что такое коммунары вы тоже не понимаете, а ведь для людей старой психологии это жуть и кошмар. Это такие же яростные ниспровергатели всего, как воспитанные в свое время Сталиным. Именно ради уничтожения этого пугавшего его до безумия поколения Запад в двадцатом столетии и натравил на СССР Германию. А коммунаров на данный момент уже десятки миллионов — имперская система воспитания в детских интернатах чрезвычайно действенна, она почти не знает неудач. Берет беспризорника, малолетнего преступника, и за десять лет делают из него коммунара, крайне ответственного и фанатично преданного империи человека, для которого какая-либо личная выгода неприемлема.

— Но ведь у людей всегда есть свои интересы… — растерянно произнес Михаил Иванович, когда-то возглавляющий секретариат екатеринбургского губернатора. — У любых!

— Имперцы практически низвели к нулю человеческий фактор, — криво усмехнулся Сергей Петрович. — Все основные решения принимают искусственные интеллекты, которым не нужны ни деньги, ни уважение, ни что-либо другое. Люди, конечно, тоже принимают кое-какие решения, но каждое из них в обязательном порядке проверяется искином на отсутствие личной заинтересованности в том или ином. Если она обнаруживается, выносится предупреждение, а если ему не вняли — увольнение и запрет работать в имперских государственных структурах. К нам, бывшим федеральным чиновникам, внимание повышенное, поэтому увольнение следует в случае первой же серьезной ошибки. Почему-то многие из нас уверены, что имперкая система работает так же, как работала федеративная, но это отнюдь не так. Нет никаких ведомственных интересов, кроме одного — эффективности. Я сразу понял это и попытался встроиться в систему, работая именно на эффективность любого принимаемого решения. У меня получилось. Иначе говоря, принимаемое вами решение должно приносить максимальную выгоду всей империи, не какому-либо ведомству или группе людей, а самой империи. И не дай Бог пытаться экономить! За это не похвалят, а накажут. Понимаете, для имперцев важнее всего, чтобы было сделано дело, как ни дико это для вашего слуха звучит. Только это имеет значение. Если вы что-то строите, то абсолютно не важны отчеты, важен исключительно реальный объект, он должен быть построен максимально качественно. Если вам понравился какой-то поданный в канцелярию проект, то он должен приносить конкретную пользу. Если руководствовать данным принципом, то в их структурах вполне можно удержаться. Я даже надеюсь на продление жизни, но для этого нужно сильно измениться — а как именно я пока не понимаю. Может, и не пойму, и не смогу.

— Да уж… — озадаченно произнес Федор Степанович. — Это какое-то безумие… То есть, чиновничества, как класса, у них нет?

— Нет, — покачал головой гость. — Оно не нужно. Есть люди, делающие конкретное дело, и только оно имеет значение. Как я уже говорил, у них просто отсутствуют привычные нам отчеты, циркуляры и прочая бюрократическая дребедень. Да-да, не делайте возмущенное лицо, уважаемый, именно дребедень — я за годы работы в имперском комитете по изобретениям успел в этом убедиться. Существуют только общие правила и, в который раз повторяю, максимальная эффективность принимаемых вами решений. Например, ко мне поступают проекты разных изобретателей, которых в прежние времена сразу выбрасывали в корзину. Теперь же моя обязанность проверить каждый, проконсультироваться с экспертами и искинами. И не дай мне Бог решить, что это не нужно, без консультаций! Один раз я едва не совершил эту ошибку, решил, что станции атмосферного электричества заведомая чушь, но в последний момент все же додумался отправить описание проекта имперским энергетикам на «Снегирь». Это оказалась не чушь, а реальное и очень важное изобретение, сейчас до половины энергии в империи получают через эти самые атмосферные станции. А в наше время их изобретателя все посылали далеко и надолго, хотя могли на этом заработать триллионы, а то и десятки триллионов. Этот случай оказался для меня хорошим уроком — я понял, что в любой, самой откровенной чуши может попасться рациональное зерно. И с тех пор нашел еще шесть перспективных проектов, за каждый получив премию в полмиллиона новых рублей. В итоге я недавно построил дом на западном побережье третьего материка Владии, там настолько чудесный климат, что куда там Калифорнии. Вот так-то, господа!

— Мда… — хмуро произнес хозяин дачи. — Мне трудно понять все это. Какое, к черту, дело⁈ Важно отчитаться хорошо! Важно списать затраты, распределив деньги между нужными людьми! А это… Кошмар какой-то, право…

— Есть правила, их надо соблюдать, даже если они нам не нравятся, — пожал плечами Сергей Петрович. — Я даже детей своих отдал на воспитание в имперский интернат, они только на каникулы приезжают. Да, я их уже не понимаю, у них дикие для меня интересы и взгляды, но это им жить в империи, так что пусть становятся настоящими имперцами, так будет легче. Вы, видимо, просто не видите, что происходит. Идет медленное переформатирование народа, из общественного бессознательного постепенно выдавливаются все деструктивные идеи, которые поколениями насаждал нам Запад. И это будет сделано, как бы мы ни сопротивлялись. Имперцы просто дождутся, пока наше поколение вымрет вместе с нашим мировоззрением, а затем воспитают наших внуков в своем ключе. И вы ничего с этим не поделаете, поскольку не способны нанести империи мало-мальски чувствительного удара. Любая попытка навредить обернется ссылкой на Саулу, а это реальный кошмар. Очень советую всем, кто не способен принять имперские законы и правила, смириться и дожить свою жизнь на всем готовом жизнь в тепле и комфорте. Поверьте, в холодных бараках Саулы будет намного, намного хуже.

— А как же продление жизни? — растерянно спросил кто-то.

— Продлять ее будут только тем, кто всей душой примет их императивы, — покачал головой гость. — Я полагаю, что это и для меня невозможно, хоть я с ними и работаю, и принял их правила. Вот дети мои, выросшие в их интернатах, возможно и получат долгую жизнь. Но это будут уже не мои проблемы, я до этого не доживу.

— То есть никакими действиями привычную среду не вернуть? — глухо спросил Федор Степанович.

— Не вернуть, — заверил Сергей Петрович. — Никак и никогда, слишком все изменилось. Мы можем только вписаться в новую систему, но, повторяю, первая же попытка действовать привычным образом станет последней. Если вы этого не понимаете и не принимаете, то лучше даже не пытаться устраиваться к имперцам на работу.

— То есть, какое бы вы положение ни заняли, выгадать что-либо в свою пользу не получится? — растерянно спросил Иван Вениаминович, во времена оные возглавлявший крупный главк.

— Нет, не получится, за этим пристально наблюдают искины, — тяжело вздохнул гость.

Его поражали эти люди, упершиеся в свое мнение о том, что все должно быть так, как они привыкли, и никак иначе, что иначе просто не бывает, а потому пытавшиеся в имперских службах и структурах развести кумовщину, откаты, рука руку моет и тому подобные глупости. И ни один не дал себе труда задуматься, что ситуация кардинально изменилась. Десять лет имперской власти прошло, а они ничуть не изменились! Что за глупость такая? Впрочем, их выбор, ему эти бюрократические динозавры глубоко безразличны, завтра большая конференция по изобретательству на Арде, где бывать еще не доводилось, вот это интересно. А потом сына с дочкой на Владии следует навестить, они недавно сдали экзамен по выживанию, за месяц пройдя почти три тысячи километров практически без ничего.

Вскоре Сергей Петрович, сославшись на занятость, покинул компанию бывших чиновников, окончательно потеряв к ним интерес. Те довольно долго уныло напивались, до них наконец-то начало доходить, что по-старому больше никогда не будет, какие усилия не предпринимай. А им остается только медленно стареть на комфортных дачах, с каждым днем все сильнее становясь никому не нужными пережитками прошлого.

* * *

— Чего думаешь, Зыга, кто нас купил и на хрена? — хмуро спросил Муглак, высокий и массивный, невзирая на свой малый возраст, зеленый полуорк.

— Дык, имперцы же! — оскалился мелкий гоблин. — Сам знаишь, шо они никому не нужных малых по всей Сангарии скупают. И не токо по Сангарии, вроде бы по всему материку. Екта Стрыг, балаганщик, баял, что оне усех к себе в клан берут, видал он тех, кого раньше продали, ужо выросших и в имперской одежке. У кажного магический жезл рабочий был!

— Да ты чо? — изумился Орхак, сидевший с ними в одной телеге чистокровный красный орк, заботливо прикрыв дерюжным одеялом простудившегося в дороге хоббита, тот все время надрывно кашлял, весь горел и бредил. — Эх, помрет скоро пацан, целебного узвару бы ему…

— Пустите, я попробую немного помочь, — раздался мелодичный голос молчавшего с самого утра плюгавого эльфа со страшным шрамом через все лицо, его звали Лунарелем, они с Муглаком много лет дружили и немало вместе прошли. — Вылечить не вылечу, а чуть полегче сделаю.

Он перелез через спящих двух полуорков-полулюдей и смуглого южного дикаря, незнамо как оказавшегося в северной Сангарии, видно приехал с родителями, а те погибли, вот пацан и оказался на улице. В большой клетке на колесах не было никого старше десяти лет, хорошо еще, что ее не набили, словно бочку рыбой, как другие клетки — мальчишек было всего восемнадцать и они почти не теснились, тогда как в других телегах ехало по сорок-пятьдесят девчонок. Сопровождающие, тейгарские купцы, кормили юных рабов довольно неплохо и сытно, причем обязательно давали каждый день плоды дайвахо — чтобы не было цинги, они хотели продать товар, а не понести убытки от смерти малолеток, за поимку которых неплохо заплатили стражникам.

— Только из Кайлаха пара сотен таких караванов ушла, — заговорил еще один эльф, Калариен, из той же компании Муглака, рядом с ним дремал чистокровный зеленый орк Сайгох, — а из всей Сангарии под тысячу. Купцы платили стражникам, чтобы отлавливали в трущобах всех, кого поймать могли, и везли. Говорили, что тейгарцам за детей заранее платят, потому и кормят нас дайвахо. Это где ж слыхано, рабов такой вкуснятиной кормить? За всю дорогу никто еще не помер! А обычно в караванах половина рабов дохнет.

— Боюсь, что этот хоббит будет первым, — недовольно проворчал Лунарель. — Я токо чуток воспаление снял, из меня маг еще тот, никто не учил, чего на улице нахватался, то и умею.

— Господин охранник! — позвал Муглак проезжавшего мимо клетки тейгарца.

— Чего тебе? — грубо отозвался тот.

— Пацан помирает, бредит… — пояснил полуорк.

— Ах ты ж! — явно огорчился охранник. — Нехорошо! Но уже почти приехали, вон в той роще вас имперцам сдадим. Ты им скажи, что дело плохо, у них лекари хорошие, моему приятелю ногу новую вырастили.

И действительно, не прошло и часа, как караван добрался до большой поляны посреди рощи, где и встал лагерем. Затем возле деревьев засветилась и затянулась туманом высокая железная арка, из которой выскользнуло несколько воинов в странных доспехах с магическими жезлами в руках, за ними последовали двое молодых мужчин и около десятка женщин самого разного вида, но почти все они были людьми, кроме двух красных орок, гномки и полуэльфийки, но те тоже были одеты в рубчатые комбинезоны. Возглавлял имперцев высокий мужчина, выглядящий молодым, но таковым он однозначно не являлся, веяло от него силой и опытом. Уличные дети сразу поняли, что этот воин далеко не прост и с уважением посмотрели на него.

Давешний охранник сразу направился к имперцам, показал на клетку с мальчишками и, бурно жестикулируя, принялся о чем-то говорить. Его внимательно выслушали, после чего к клетке подошли воин и две девушки.

— Здравствуйте, ребята! — ласково улыбнулась одна из них. — Сейчас мы вас выпустим. Если не хотите идти к нам, можете бежать куда хотите, держать не станем. Но у нас вас примут, как родных, примут в клан, вырастете на всем готовом, будет и дом, и семья появится, и своими среди своих будете. А сейчас помогите отнести больного парнишку к целителям.

Она открыла клетку, совершенно не боясь, что малолетние рабы сбегут. Впрочем, сбегать никто не собирался, все слышали, что в империи рабства нет, что имперцы попавших к ним рабов тут же освобождают. И помогают устроиться в жизни. Говорили даже, что у них нет нищеты и никто не голодает! Поверить в это было трудно, но очень хотелось — голодная тошнота была очень хорошо знакома каждому из уличных детей.

Муглак вместе с Сайгохом осторожно вытащили кашляющего хоббита из клетки, имени его они не знали, тот еще в Сангарии забился в угол и часто тихо плакал, не желая ни с кем разговаривать, ну его никто и не трогал, своих проблем хватало. Повезло, что среди схваченных стражниками мальчишек не было откровенных паскуд, подобных волчатам из банды Косого Дика. Те бы жизни никому не дали. За орками наружу выбрались эльфы, Лунарель и Калариен, следом остальные.

— Идите за мной, ребята, — велела девушка и повела детей к порталу. — Думаю, вам всем целителям показаться лишним не будет.

Было страшновато заходить в арку, но Муглак взял себя в руки и решительно ступил в светящийся туман — воину нельзя показывать своего страха ни перед чем. Его тело словно растянуло на тысячи шагов, затем схлопнуло в одну точку. Полуорк, с трудом удержавшись на ногах, оказался в невероятно странном месте, ничего подобного он до сих пор не только не видел, но и представить себе не мог. Огромная площадь, вокруг которой были построены высокие здания настолько причудливой формы, что Муглак только рот открыл. В воздухе вились бесчисленные разноцветные мошки, но когда они они приближались, становилось ясно, что это какие-то непонятные полупрозрачные штуковины, внутри которых сидели люди, эльфы, орки, гоблины и гномы. В небе вращалось подобие огромного цветка стального цвета, он постепенно взлетал все выше и выше.

— Это чего такое? — ткнул в него пальцем полуорк.

— Очередную исследовательскую станцию на орбиту Арды выводят, — пояснила имперка, вот только спрашивавший из этого объяснения не понял ровным счетом ничего.

Заметившая это девушка ненадолго задумалась, а потом сказала, что в небе над миром плавают вот такие штуки и в них живут разумные, это нужно для очень многого, все она сейчас рассказать не сможет, им это расскажут в интернатовских школах.

— А куда нас сейчас? — спросил Калариен.

— После того, как отнесем больного в госпиталь пойдем вон через те врата, переместимся в другой мир, Владию, вас определили в восемнадцатый интернат на третьем материке, там отличный климат, море рядом, лес и горы.

— А что нас там делать заставят? — насторожился юный эльф, с раннего детства, после предательства сородичей, не ждавший от жизни ничего хорошего.

— Разве что дежурства будут по кухне, помогать поварам, так все воспитанники дежурят, — усмехнулась понявшая его сомнения имперка. — А так будете учиться в школе, знакомиться с империей, путешествовать по разным мирам и космическим станциям. Можно многое рассказать, но лучше увидеть собственными глазами. Вам понравится, обещаю! Еще никто из ардовцев не остался недовольным, а ваших там много.

Мальчишки неуверенно переглянулись — они тоже слышали восторженные рассказы о том, что в империи хорошо живется, у всех есть работа, жилье и кусок хлеба, но после голодного уличного детства боялись верить в хорошее. Однако многие понадеялись, что им не лгут, иначе не ходило бы столько слухов.

Муглак осторожно огляделся по сторонам. Людей, орков, эльфов и других разумных было на улицах этого странного города множество, но ни одного оборванца он среди них не заметил. Неужто вообще нищих нет? Разве так бывает? Слева полуорк увидел что-то наподобие трактира, в котором местные жители сидели за легкими столиками на веранде, они что-то ели и пили, пахло на удивление приятно. Но еда была совершенно незнакомой.

Тем временем дети дошли до очередной засветившейся арки и вошли в нее, оказавшись в светлом большом помещении, уставленном белыми овальными штуками с красным крестом на боках. К пришедшим тут же направился смуглый человек в белом рубчатом комбинезоне, его лицо почти полностью скрывала маска. Он что-то спросил на незнакомом языке, сопровождающая ответила, и незнакомец заговорил уже понятно.

— Что с парнем? — спросил он, велев положить бредящего хоббита на кушетку. — Я целитель, зовут Николаем.

— Простыл сильно, жар у него, — хмуро ответил Муглак. — Этот эльф, — ткнул он пальцем в хмурого Лунареля, — его магией чуток подлечил.

— А что именно ты сделал? — оживился целитель.

— Да я точно не знаю, — пожал плечами эльф. — Старшаки показали. Когда так делаешь, то простуженным легшает. Кашляют меньше.

— Понял, — кивнул Николай. — Разберемся. Тебе шрам убирать?

— А его можно убрать⁈ — поразился Лунарель. — Убирать, конечно!

— Хорошо. Тогда все раздевайтесь и залезайте в капсулы. Не бойтесь, в них лечат. Одежду свою, коли хотите сохранить, снимайте. Но я б не стал эти лохмотья сохранять, вам все новое выдадут.

Ближайшие белые штуковины открылись. Муглак поежился, но решительно залез в одну из них, он тоже был не прочь избавиться от шрамов, усеивающих почти все тело — года три назад его очень сильно избили, чудом выжил. А затем что-то зашипело, и сознание полуорка померкло.

Когда Муглак пришел в себя, то крышка капсулы снова была открыта. Так хорошо он не чувствовал себя еще никогда. А после того, как целитель отвел полуорка к зеркалу, убедился, что-то ни одного шрама не осталось, кожа стала гладкой, как у младенца, оторванное в драке ухо отросло, он даже перестал хромать. Вот так целители здесь! Да в Сангарии за такое исцеление серебра по весу пациента взяли бы, вот только нет там магов, способных на это. А в империи чудесное исцеление потратили на никому не нужных беспризорников! Чудеса, да и только. В душе никому не нужного уличного мальчишки затеплилась надежда, что все может быть иначе, что он сам, всегда голодный полуорк Муглат, почти не помнящий своих родителей, кому-то понадобился. А когда целитель сказал, что по прибытию в интернат всех примут в большой клан имперцев и малый коммунаров, он радостно оскалился. Неужели мечта быть своим среди своих может сбыться? Как бы было хорошо!

Как ни удивительно, хоббит, отзывавшийся на имя Лайто, тоже был уже здоров, как и все остальные из их клетки. У друзей Муглака даже руки отросли! Лунарель недоверчиво ощупывал свое гладкое лицо и покачивал головой. Для него случившееся было еще более диким, чем для полуорка, эльф немного разбирался в целебной магии и обычном целительстве, потому прекрасно понимал, что все это — невозможно по определению. И задавался вопросом зачем тем, кто способен на такие чудеса, понадобились уличные дети. Для жертвоприношений? Вряд ли, тогда не стали бы лечить. В то, что их действительно примут в клан, Лунарель, которого жизнь била очень жестоко, не слишком верил, хоть небольшую возможность этого и допускал. И если вдруг возьмут, то клятву верности, даже кровную он даст с легким сердцем — найти себе новый дом само по себе чудо. И недостижимая мечта многих и многих изгоев, которые оказались не нужны собственному народу.

Воспоминания о прошлом заставили юного эльфа прикусить губу и вытереть горькие слезы. Их близкое к опушке небольшое селение разорило племя степных зеленых орков, выжило только двое пятилетних мальчишек, да и то чудом, бегали собирать ягоды, а когда вернулись, обнаружили, что селения больше нет. Осиротевшие малыши долго бродили по лесу, прежде чем столкнулись со взрослыми эльфами, вот только те прогнали обрадовавшихся было детей, они шли в поход, и нахлебники из чужого рода им были не нужны. По дороге назад, скорее всего забрали бы, но это только предположение — Лунарель мысленно пытался оправдать сородичей, умом понимая, что оправданий им на самом деле нет — чтобы бросить в лесу голодных детей надо было быть конченой мразью.

Через несколько дней, на выходе из леса, эльфята столкнулись с такими же неприкаянными тремя орчатами примерно того же возраста. Поначалу они подрались, а потом помирились и пошли дальше вместе, пятилетние малыши еще не умели по-настоящему ненавидеть. Один из орчат оказался полуорком, смеском с человеком, но кого это интересовало? Уж точно не малышей, которые мечтали об одном — поесть досыта да поспать в тепле.

Как они выжили? Каким чудом? Трудно сказать, наверно сберегла какая-то высшая сила. Ели ягоды и найденные в птичьих гнездах яйца, грабили беличьи ухоронки, выгребая из них орехи, пили воду из луж и ручьев. Жевали сладкие стебли травы. А потом, уже почти умирая от голода, наткнулись возле границы степи на караван. Старый караванщик оказался единственным, кто пожалел осиротевших, ни в чем не повинных детишек, накормил их, напоил и отвез в Кайлах, столицу Сангарии, где сдал старейшине гильдии нищих, полугному-полуорку Дархару. Пока тот был жив, малышам жилось относительно неплохо, хоть и приходилось просить милостыню, а вот после его смерти стало совсем худо и голодно. А уж после того, как новый глава гильдии, хмурый северянин Пайхак велел искалечить детей, чтобы больше сочувствия у горожан вызывали, и вовсе беда настала. Лунарелю еще повезло, ему только лицо ножом распанахали, а вот зеленому орчонку Тунхаку ножки отрубили, и он умер от заражения крови. После этого их осталось четверо, два эльфа и два орка, все испещренные шрамами, а двое и вовсе имели только по одной руке. Старые друзья старались держаться вместе и поддерживать друг друга. Жилось искалеченным детям очень нелегко, почти все, что им подавали, отбирала гильдия, потому, когда мальчишек поймали стражники и отдали тейгарцам для продажи в империю, они не особо переживали, считая, что хуже уже не будет.

Полторы дюжины беспризорников довольно быстро нашли общий язык, удивлялись только, что среди них нет ни одной сволочи, а таковых в среде уличных детей хватало. Впрочем, поймавшие их стражники расспрашивали малолетних пленников, кто есть кто, накормив вкусным обедом. И именно о сволочах спрашивали. Лунарель не видел смысла скрывать и честно рассказал, кто из беспризорников чем дышит, хоть и удивлялся собственной разговорчивости. Потом, правда, сообразил, что вместе с обедом их накормили зельем правды. Скорее всего, иначе бы он угрюмо молчал.

После лечения детей переодели в новенькие рубчатые комбинезоны, совсем такие, как на всех вокруг, накормили незнакомыми, но очень вкусными блюдами, и отвели к очередному телепорту. Выйдя из него, они оказались в небольшом поселении на берегу моря, где жили только дети и воспитатели. А там, спросив, кто с кем хочет жить, выделили каждым четверым по уютному домику, сказав, правда, что убирать придется самостоятельно, потому нужно организовать дежурства. Выдали всем кучу разной одежды, показали, где столовая, доставили фрукты, соки и оставили в покое, сказав, что завтра — принятие в имперский клан. А вот стать коммунарами будет не так-то просто, это придется заслужить хорошей учебой и многим другим.

— Ну что, пацаны, неужто повезло? — глухо спросил Муглак, когда они остались наедине, а друзья, естественно, поселились вместе в крайнем домике возле самого моря и теперь слышали шум прибоя.

— Не знаю, — задумчиво ответил Лунарель. — Не могу понять, зачем мы им.

— А я спросил, — мягко улыбнулся Калариен.

— И что они сказали? — с интересом уставились на него остальные.

— Что их очень мало для множества миров империи, потому они везде собирают никому не нужных детей и растят своими среди своих, — ответил эльф. — Сами знаете, что мы за тех, кого считаем своими, любому глотки порвем. Да и любой уличный так сделает, если он не сволочь. А сволочей, коли заметили, не брали, нет здесь никого из них, хотя бы тех же волчат Косого Дика.

— Нет, — прогудел Сайгох, потерев шею, где до лечения был багровый шрам, который вечно чесался. — И не токо их. А ведь волчат тоже поймали…

— Поймали, я сам видал, — подтвердил Муглат. — Ну, поглядим чего будет. Пошли лучше в столовую, пожрем. Мне сказали, что в любое время приходить можно, коли сильно жрать охота.

— Пошли! — поддержали полуорка друзья, им не терпелось познакомиться с новым место жительства.

Все четверо вышли из домика и направились к центру поселка. Везде кучковались дети, от людей до орков, эльфов и смесков. И все они выглядели спокойными, словно им ничего и никогда не угрожало, что было очень необычно для городов Арды. Разве что девчонок было во много раз больше, чем пацанов. Похоже, в империи действительно все совсем иначе. И слава богам! Может им, паче чаяния, действительно повезло.

Глава 4

За столом в небольшой гостиной сидели четверо средних лет крепких мужчин и хмуро смотрели друг на друга, им было что сказать давно не виденным родственникам, больше десяти лет прошло с последней встречи. Два брата жили в Польше и доступа на территорию империи до недавнего времени не имели, пока месяц назад гражданам Евросоюза не разрешили туристические поездки. А два остались в свое время на Украине, в родном селе, крутить коровам хвосты, по выражению Мыколы, старшего из братьев.

— Ну, будьмо! — плеснул водки в стаканы Иван, самый младший.

Они говорили на такой жуткой западенской гваре, что никто из восточной Украины их не понял бы. Но сами братья друг друга прекрасно понимали.

— А чего не самогона? — скривился Мыкола, посмотрев стакан на просвет. — Помню мамкин самогон, никакая водка ему в подметки не годилась.

— А ты попробуй, — хмыкнул Васыль, второй по старшинству из братьев Войтенко. — Это водка с Александры, ее там поселенцы местные гонят, считай, что самогон, разве что очищенный толком.

Все четверо выпили и закусили копченым мясом с прожилками желтоватого сала, но явно не свиным. Вкус у него был странноватый, но очень приятный, а аппетитный запах и вовсе валил с ног.

— Это чего? — ткнул пальцем в тарелку Тарас, третий из братьев, живший в Польше, как и Мыкола.

— Мясо какого-то бархода, — ответил Иван. — Здоровенная зверюга ростом со слона, живет вроде на Пандоре, дикая, охотники добывают, в неволе не живет, дохнет. Я как-то передачу по телику видал про них. Деликатес, говорят. Мы, узнав, что вы приезжаете, много чего в распределителе заказали, чего раньше еще не брали.

— А скоко стоит?

— Стоит? — с недоумением переглянулись местные. — Ты чего, здеся ж усе бесплатно, заказываешь, оно мгновенно через доску дома появляется.

— Доску? — не понял Мыкола.

— Систему доставки люди так зовут, — пояснил Васыль. — Во, гляди.

Он пошевелил пальцами, и стена напротив превратилась в огромный голографический экран, на котором появились разные мясные продукты. Изображение и название, без цены. После того, как сельский житель ткнул пальцем в пару каких-то то ли окороков, то ли еще чего-то, экран сменил цвет, воздух над стоящим отдельно возле окна столом затуманился, и на нем появились заказанные продукты.

— Мы поначалу от жадности столько заказывали, что больше половины выкидывали, потом привыкли, берем, сколько съесть сможем, — пояснил Иван. — В магазин только за спиртным и табаком ездить приходится, их по доставке не закажешь. И они уже за деньги. Но дешево. Правда, работать чуток приходится, я вон дворником улицы два дня в неделю мету, полста рублей в месяц платят. На выпивку и сигареты с головой хватает. Все остальное бесплатно. Эх, жаль…

— Чего? — пристально посмотрел на него Мыкола.

— Что не берут нас туда! — младший брат показал пальцем на потолок. — Я бы на Владию завербовался али на Мириаду. Но нам, западным украинцам, имперцы не верят, я в молодости сдуру пару раз на демонстрацию ходил в поддержку АТО, вот и влетел теперь в серый список.

— Совсем сдурел⁈ Забыл про нашу великую цель? Слава Украине!

— Заткнись! — в один голос рявкнули местные, принявшись нервно оглядываться. — За это убивают! Позавчера Остап Мережко нажрался и крикнул это на площади… Жуть…

— В смысле? — не понял Мыкола.

— Чего непонятного? — скривился Иван. — Именем империи! И обугленный труп. На месте казнили, понял⁈ То, что ты сказал, по постановлению имперского совета, нацистский лозунг. А за нацизм в империи смертная казнь на месте, без суда и следствия! Думал я, что давно всех дурней перебили, ан нет — Остап тому пример, идиот недоделанный. Так что нас щас всех могли положить из-за тебя! Понял теперь⁈

— Понял… — поежился приехавший из-за границы. — Неужто так все?..

— И еще хуже, — вздохнул Васыль. — Но мы привыкли, да и живется щас ого-го как хорошо. Можно вообще ничего не делать, жри да спи, но скучно. И водки с сигаретами не будет, так что приходится по мелочи подрабатывать. На серьезную работу, прав Ваня, нас не берут, завербоваться не получается. Хорошо хоть телепортами разрешили пользоваться год назад. Но по разрешению канцелярии, иначе никак. Задурили головы нам родители, а потом вы это вашей Украиной, полезли мы в политику дурную, хай ей грець. И теперь будем тут и дальше сидеть, что те сычи. Зато дети наши то и дело то на Пандору, то на Владию, то на Пелагею, то на Леониду шастают. Мои старшие уже и договорились, что биологами станут, на пандорскую станцию хотят завербоваться, как школу закончат.

— А про Украину вы им рассказывали? — хмуро спросил Тарас.

— Рассказывали. А толку? Она им надо, эта Украина? Чего там было такого, чего сейчас нет? Там за все деньги драли, за каждую мелочь, а тут бесплатно. Вы-то сами чего в Польшу работать поехали? Забыли? Так я напомню, что денег вообще не было, мамка болела, хотели ей на лечение заработать. Щас бы ее спасли, опять же бесплатно. Не, жить в империи хорошо, только нацистом или националистом не будь, да и вообще сволотой становиться не надо. Нам на продление жизни не заработать, а вот дети, может, и сподобятся. Или внуки. Наши уже и между собой говорят по-русски, по-украински с акцентом.

— Но почему⁈ — вскинулся Мыкола.

— А чего ты хотел? — невесело хохотнул Васыль. — В школе только по-русски, интернет только по-русски, книги только по-русски, фильмы и игры — тоже. По-украински разве что дома, да может на улице. И все! Ни одной книги, ни одной песни. Ничего! Имперцы — это тебе не прежние москали, они решили, что все будут русскими, и добиваются своего. И ничего ты тут не поделаешь! А кто попробовал, тот теперь бараки на Сауле обживает. Вы можете делать, что угодно, а я туда не хочу. Никогда так по-царски не жил! И ради чьих-то хотелок про какую-то Украину лишаться всего этого? Да ни в жизнь!

— Ясно… — закусил губу Тарас. — Значит, бороться вы не будете…

— Никто в империи не будет, дураков нет, — криво усмехнулся Иван. — Хотя вру, попадаются, только им быстро крылышки-то обрывают. Мы при такой лютой власти еще никогда не жили! Зато и живется при ней тем, кто законопослушный, как у бога за пазухой. Так что если вы приехали нас агитировать, то зря приезжали. Мы ради каких польских или европейских панов шкурами рисковать не будем. У меня пятеро детей!

— Неужто вильна Украина вам безразлична? — тяжело посмотрел на него Мыкола.

— Для кого вильна? — хмыкнул Васыль. — Мы при ней жили, как последние злыдни, с хлеба на воду перебивались. Забыл? И ты предлагаешь вернуть все это? Да ну на хрен! Мы пахать будем, а какие-то паскуды жировать? Не выйдет! Щас хоть все жируют, сам видал распределитель.

— Купили вас москали, — со злостью констатировал Тарас.

— А хоть бы и купили, — пожал плечами Иван. — Вас вон ляхи или кто за ними стоит купили. Потому сразу говорю, братья. Говорить, выпивать и дружить — да. А за политику между собой говорите, нам оно неинтересно. Мне вон страшно, что дочка моя старшая с имперским пацаном встречается, и не одна, они впятером с подругами за него замуж собираются! А мне оно дико…

— Впятером? — полезли на лоб глаза гостей. — Это чего ж, у пацана пять жен будет? Это ж как он их всех… того?..

— А кто их знает, у имперцев и по двадцать жен бывает, у них баб то ли в двадцать, то ли в тридцать раз больше, чем мужиков, — пожал плечами Васыль. — Особенно среди молодых. А чего так я не знаю. Да мне оно и неинтересно.

Приехавшие из Польши эмиссары, которым поручили выяснить настроения на Украине, уныло переглянулись. Похоже, проклятые имперцы перебили всех, кто хоть чего-то стоил, осталось одно быдло, которому сытая жизнь застит все остальное. И ничего поделать с этим они не могли, раз даже их родные братья отказались от борьбы. Надо будет попробовать поговорить с другими мужиками, а особенно, с молодыми парнями. Они еще не знали, что представляет из себя воспитанная в имперских школах молодежь.

* * *

Тяжелые размышления не давали Сергею Петровичу Логанову покоя, он ходил по пещере туда, сюда, но выхода никак не находил. Крохотный островок, на котором немногие выжившие члены экипажа «Солнечного» нашли приют после кораблекрушения, не мог прокормить двенадцать человек, жили впроголодь. А ведь впереди зима, и по предположению планетологов, один из которых немного разбирался в метеорологии, она будет холодной. Он, как капитан, нес ответственность за остальных, но что делать понятия не имел. Никто не предполагал, что люди в случае катастрофы выживут.

— Коля, — обратился он к инженеру, ожидавшего решения. — Созови экипаж. Надо найти способ перебраться на остров побольше, или зимой все тут перемрем. Ни еды, ни топлива…

— Сейчас, — кивнул тот.

Сергей Петрович вышел из пещеры, в которой потерпешие кораблекрушение нашли приют, и сел на большой камень возле входа. Воспоминания о случившемся бились в голове, он пытался понять в чем ошибся и его ли вина в случившемся. Наверное, все же его, ведь именно он капитан корабля, а капитан отвечает за все.

Восьмая межзвездная экспедиция стартовала 18 апреля 2148 года с лунного космодрома, на лунной верфи и строился «Солнечный» ради облегчения старта. Гипердвигатели были еще несовершенны, но надвигающееся переселение требовало срочно искать новые места обитания для людей. И если капиталисты не особо тратились на поиски, им на простых людей было плевать, то Советский Союз в последние двадцать лет буквально все ресурсы вкладывал в космические исследования. Экипаж состоял из двадцати четырех лучших специалистов в своих областях.

Первые полгода экспедиции прошли успешно, было сделано множество открытий, но подходящих для заселения планет не попадалось, а именно они были главной целью. Но ученые все равно пребывали в восторге, они узнали столько нового, что буквально горели энтузиазмом. Гипердвигатель работал устойчиво, хоть и недостаточно устойчиво, по мнению главного инженера, Николая Долгинина, то и дело происходили небольшие сбои, из-за которых корабль выходил в реальное пространство не точно по рассчитанным координатам, а плюс-минус несколько световых минут. Поиск шел на расстоянии от тридцати до шестидесяти световых лет от Земли, дальше забираться не рисковали, понимая, что помощи, в случае беды, не дождутся. К счастью, гиперсвязь изобрели одновременно с гипердвигателем, и сеансы связи с Родиной были хоть и редкими, но регулярными.

А затем произошла катастрофа. Что это было никто не понял, ученые и инженеры ломали головы до сих пор, но выяснить причину случившегося так и не смогли. Во время очередного погружения в гипер корабль затрясло, отключилась энергия, затем восстановилась, но люди потеряли сознание. А когда они пришли в себя, то оказалось, что «Солнечный» находится в обычном пространстве. Что ж, такое могло случиться, и навигаторы принялись определять координаты. А когда сделали это, то не поверили своим глазам. Перепроверили несколько раз, но результат был неизменен — корабль находится в окрестностях звездной системы К2–229 в трехсот тридцати пяти световых годах от Земли. Это было невозможно, невероятно, нереально, но было! А что хуже всего, двигатели приказали долго жить — погружаться в гипер «Солнечный» больше не мог, да и разгонники дышали на ладан, возникало ощущение, будто их нечто невидимое разъело, как кислотой.

К счастью, в системе обнаружилась пригодная к жизни планета, вот только плестись до нее на разгонниках пришлось около трех месяцев. Попытки вызвать Землю по гиперсвязи ничего не дали, центр управления полетами не отвечал, хоть ты плач. Мало того, оба челнока выглядели так, словно им по тысяче лет — все ржавые, в дырках, абсолютно непригодные к полетам. Это означало только одно — придется сажать сам корабль, а это очень непростая задача, да еще и на двигателях, дышащих на ладан. Но это придется сделать, поскольку система жизнеобеспечения тоже работала ни шатко, ни валко. Ученые все так же не могли понять, что произошло с «Солнечным» в гиперпространстве, единственное предположение высказал астроном Павел Руденко — корабль попал в пространственно-временную аномалию, перебросившую его сюда и состарившую на несколько сотен лет. Но остальные не приняли его теорию, назвав слишком авантюристической.

Кошмарная посадка запомнилась выжившим членам экипажа до конца жизни, «Солнечный» трясло и швыряло так, что сорвало и ударило об переборку несколько кресел в противоперегрузочном отсеке. Это были первые потери. Еще шестеро погибло от удара об воду — корабль упал, а посадкой это назвать было нельзя, в паре километров от небольшого островка. А затем он начал тонуть. Пришлось в срочном порядке собирать все, что только получилось собрать, а главное — инструменты. А затем грузиться на хлипкие надувные плоты, которые, к счастью, нашлись на складе.

Повезло, выжившие успели покинуть корабль до того, как он скрылся под водой. А вот затем настал кошмар — их нагнал шторм, во время которого погибли еще двое. В итоге к моменту высадки на островок от экипажа осталось двенадцать человек. Вот только надувные плоты были приведены ударами об прибрежные камни в полную негодность. На берегу после недолгих поисков удалось обнаружить глубокую пещеру и укрыться в ней от шторма. Немного придя в себя после случившегося, выжившие сделали ревизию всего, что захватили с «Солнечного», и прослезились. Почти ничего! Разве что инструменты, и это помогло, очень сильно помогло в первые дни. Однако с едой имелись проблемы. Еще повезло, что местные белки оказались пригодны для людей. Но, но небольшом островке почти ничего не было! Ловили рыбу на ближнем рифе, собирали моллюсков и фрукты. Даже водоросли пробовали на вкус, но они оказались несъедобными. Судя по всему, здесь были далеко не тропики и уже наступила осень. Следовало построить теплое жилье и запастись продовольствием, ведь неизвестно, какой будет зима. Именно об этом думал Сергей Петрович перед тем, как принял решение покинуть островок.

Выйдя наружу, он окинул взглядом собравшихся, с надеждой смотрящих на него, и тяжело вздохнул.

— Товарищи, нам надо срочно покинуть этот остров и найти сушу побольше, иначе нам не выжить, — заговорил капитан. — Да, здесь имеется глубокая пещера, которую несложно утеплить, но где взять продовольствие? Его на острове крайне мало. Не считаю заманчивой перспективу медленно умирать от голода.

— Связаться с нашими не удалось? — хрипло спросила Надежда Ивановна, корабельный медик и биолог. — Установку гиперсвязи вроде захватили…

— Переносную захватили, — подтвердил Николай Васильевич, как инженер, именно он отвечал за все технологическое оборудование, — но ответа как не было, так и нет. Кого мы только ни вызывали! Ничего. Все время вызывать не можем, батареи опустеют — и все.

— Поэтому, повторяю, наш единственный способ выжить — перебраться на материк или хотя бы остров побольше. Когда садились, я, хоть и было не до того, посмотрел на результаты сканирования поверхности. Материк отсюда в трехстах километрах, не доплывем, зато в двадцати-тридцати огромный остров, размером с половину Мадагаскара.

— А на чем плыть-то? — спросил худой Иван Трофимович Беспальцев, навигатор. — Надувные плоты вон клочьями возле пещеры валяются…

— Из дерева плот сделаем, — решительно заявил капитан. — Кто плотничать умеет?

Подняли руки Илья Николаевич Палкин, планетолог, и Александр Иванович Дейнего, оператор сканеров. Остальные под их руководством начали помогать. Для начала пришлось вырубить практически все деревья на островке, затем их связали пластиметаллическими веревками, которых, к счастью, захватили с собой два рулона.

Через трое суток ударного труда два плота были готовы. На следующее утро выжившие связали их между собой, чтобы не потеряться в море, погрузились и, определив направление, пустились в путь. Наверное, им сильно повезло, но больше никто не погиб, и к вечеру следующего дня путники достигли большого острова. Ночью в море было очень страшно, вдалеке ревели какие-то звери. Еще одно одно насторожило капитана и навигатора — в небе над ними пролетела звездочка, очень напоминающая либо спутник, либо корабль на орбите. Поэтому, едва добравшись до берега, космонавты принялись вызывать всех, кто слышит, используя широкий диапазон. Но никто не отозвался.

— Почудилось… — с грустью произнес Сергей Петрович.

Немного постояв, они с навигатором двинулись помогать рагружать плоты. Но не успели дойти до них — над островом пролетел летательный аппарат! Незнакомых очертаний, но на его крыльях горели красные звезды. Потерпевшие кораблекрушение принялись кричать и размахивать всем, что попало под руки, в надежде, что их увидят. И неизвестный космолет заметил людей! Он вернулся, на некоторое время завис над берегом, затем медленно опустился на песок, выдвинув опоры. В борту открылся люк, откуда выскользнула гибкая девичья фигурка, вот только лицо ее было черным.

— Негритянка? — ошарашено посмотрел на незнакомку Иван Трофимович, но быстро взял себя в руки. — Здравствуйте, товарищ!

— О, вы говорите по-русски? — обрадовалась чернокожая космонавтка. — Отлично! Здравствуйте, товарищи! Мы слышали вашу передачу, но ответить не смогли, нужно было слишком сильно перенастраивать связную аппаратуру, однако запеленговали сигнал, потому быстро вас нашли. Откуда вы взялись на этой планете⁈ Мы только вчера прилетели и были изумлены, обнаружив на дне океана чей-то космический корабль!

— А вы откуда? — хмуро поинтересовался капитан, которого все это почему-то насторожило, да и не было в советском космофлоте негров.

— Фрегат «Надежный», приписан к второй орбитальной базе планеты Мириада, система HD 10180, Форпост. Мастер-пилот Аделаида Нгомо.

— А сколько оттуда до Земли? — капитан переглянулся с навигатором, оба прекрасно знали, что до HD 10180 земные корабли еще не добирались.

— Сто двадцать семь световых лет, — улыбнулась Аделаида. — Мы же Дальний Поиск, вот и летаем везде. Вообще-то эта вселенная на удивление богата пригодными для жизни планетами, например, в этой системе, К2–229, в нашей родной вселенной таких планет нет, только голые каменные шары и газовые гиганты. Так откуда вы?

— Потерпели кораблекрушение, — тяжело вздохнул ничего не понимающий Сергей Петрович, слова о другой вселенной чуть не ввели его в ступор. — Поисковый корабль «Солнечный», СССР, искали как раз пригодные для жизни планеты. Во время последнего прыжка через гипер что-то случилось, корабль словно одномоментно постарел на сотни лет, и его выбросило в реальность неподалеку от этой системы. Добрались на разгонниках до планеты и с трудом сели, центр управления полетами по гиперсвязи не отвечает почему-то…

— И не может ответить, — грустно улыбнулась негритянка. — Некому отвечать. С вами случилось, похоже, то же самое, что с нашим «Снегирем». Попали в пространственный разлом во время полета в гипере, в итоге вас перебросило в какую-то другую вселенную. У нас, благодаря тому, что «Снегирь» — десятикилометровый колонизационный крейсер, была возможность создать аппаратуру для межвселенских переходов, но она после определенного количества прыжков израсходовала свой ресурс, пришлось остаться там, где мы обнаружили Землю с другой историей. Да-да, не удивляйтесь, на местной Земле идет две тысячи тридцать пятый год. Вас, как я уже говорила, попросту некому услышать, поскольку вашего ЦУПа не существует, а у нас совсем другие технологии связи.

— Твою же мать! — не выдержал таких известий капитан, он каким-то образом понял, что все рассказанное правда. — И что нам теперь делать?

— Присоединяйтесь к нам, — улыбнулась Аделаида. — Строить коммунизм на многих планетах, в том числе и на Земле, там был победивший капитализм, нам пришлось навести порядок. Жестко. Но у нас империя. Российская коммунистическая империя, как это ни странно звучит для вашего уха.

— Да уж… — озадачился Сергей Петрович. — Империя и коммунизм? Как-то не совпадает это…

— Мы привыкли, — пожала плечами негритянка. — Сами во всем разберетесь, когда просмотрите исторические хроники. Наш корабль вскоре перелетит на этот остров, начнем монтировать малые врата.

— Врата? — приподнял брови капитан.

— Телепортационные врата, — пояснила Аделаида, — через них пойдут дроиды и детали для больших врат, планетарных и орбитальных. Начнем понемногу осваивать планету, хотя вряд ли это будет быстро — у нас катастрофически не хватает людей, а земных обывателей из капиталистического общества в пространство допускать нельзя. Все изгадят, до чего только дотянутся.

— Телепортационные… — зачарованно протянул капитан. — Вы изобрели телепортацию?

— Да, — подтвердила девушка, — и уже давно. У нас есть даже планета в другом конце галактики, попали на нее через природную червоточину, а уже там построили наши врата. Кстати, вы будете смеяться, но та планета населена расами из земных сказок — эльфами, гномами, орками, гоблинами и хоббитами. Правда, ученые думают, что это чей-то эксперимент, поскольку все эти расы совместимы по геному с человеком и явно от человека произошли. О, наши уже прилетели!

И действительно, в небе появилась быстро увеличивающаяся точка, которая вскоре превратилась в яйцеобразный корабль метров восьмидесяти в длину. Он пару раз пролетел над островом, нашел неподалеку от побережья удобную площадку и со свистом пошел на посадку, причем опоры выпустил в последнее мгновение, когда кормовые дюзы почти казались грунта.

— Опять Аленка форсит, — неодобрительно заметила Аделаида. — Сашка ей все прощает, заразе такой! А надо бы за такую посадку по заднице настучать. А не справилась бы? Вот же!

— А что не так? — вскинул бровь прекрасно все понявший Сергей Петрович, у них на космодроме за подобную шалость наглому пилоту скорее всего по шее надавали бы, чтобы не доводил диспетчеров до седых волос. Но захотел проверить, что скажет девушка.

— При такой посадке гробануться можно! — возмущенно заявила та. — Опоры по уставу положено выпускать не менее, чем за пятьдесят метров от точки касания, а не в последний момент. А если поломка системы выпуска? Тогда что? И сама бы погибла, и корабль вместе со всеми погубила бы! Нет, я сегодня же созову собрание и подниму этот вопрос! Свинство какое! Покрасоваться перед новыми людьми она захотела! А о последствиях подумать?..

Судя по всему, пилотом тоже была девушка, и они с Аделаидой не слишком-то ладили. Что ж, люди везде остаются людьми, мирятся и ссорятся. Сергей Петрович несколько успокоился, осознание того, что он никогда не вернется домой, постепенно приходило, тем более, что потерпевшим кораблекрушение повезло. Представив себе ад выживания на дикой планете, капитан содрогнулся. Да, постарались бы выжить, но получилось бы? Кто его знает. К счастью, в экипаж подбирали исключительно холостяков, которых никто не ждал, поэтому особой тоски по дому не было. Наоборот, было страшно интересно понять, как империя может быть коммунистической. Ведь это два противоположных понятия — империя и коммунизм! Но люди из этой или не этой реальности смогли совместить. И Сергей Петрович очень хотел понять, как им это удалось.

Тем временем из корабля выбралась куча молодежи, никого старше восемнадцати, ну двадцати лет капитан на заметил. Причем парней было всего двое, а двадцать четыре девушки оказались их женами — экипажем фрегата Дальнего Поиска были две большие семьи. Многоженство в империи не слишком удивило Сергея Петровича, тем более, что ему объяснили причину возникновения этого явления — в империи было слишком много женщин и слишком мало мужчин. Первые чуть ли не двадцать раз превышали по количеству вторых, так что иного выхода у них просто не имелось.

Выжившие космонавты смотрели на завертевшийся вокруг них «детский сад» очумелыми глазами, ну никак не вязались у них настолько молодые люди с экипажем космического корабля. В СССР никто бы не допустил их к управлению! Рано! Дети еще! А в империи допустили, причем не просто допустили, а отправили в свободный поиск. Невозможно и невероятно! Но вспомнилась поговорка о том, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят, и космонавты промолчали. Все становится понятным, если вспомнить, что в империи не хватает людей. А уж после того, как им рассказали об эпопее «Снегиря», земляне и вовсе осознали, что сами бы на месте имперского правительства поступили бы точно так же. Хотя детей, которым бы бегать по кино со свиданиями и веселиться, учась в институтах, было жалко.

При всем этом работали юнцы настолько быстро и слажено, что оставалось только удивляться — свою технику они знали от и до. В итоге не прошло и десяти часов, как железная арка малого телепорта была смонтирована и запущена, после чего ее активировали и переслали доклад кому-то. После чего получили приказ отправить спасенных на «Снегирь», где их дожидался капитан Волгин. Услышав это, Сергей Петрович несколько успокоился — с пожилым, многое прошедшим человеком можно было договориться, это тебе не дурные юнцы, еще не понимающие, что к чему.

Стоя перед дрожащим туманом телепорта капитан «Солнечного» немного посомневался, но все же шагнул вперед. Что его ждало там, он не знал, но надеялся, что найдет свое место в этом странном государстве.

Глава 5

Игорь несся огромными прыжками, отвлекая хищника от девочек и ведя его в ловушку. Водятся все-таки на Владии относительно крупные звери, водятся! Добежав до большого камня, он одним скользящим движением вскочил на него, сделал сальто назад и сверху с размаху вонзил копье в загривок не ожидавшего такой подлости то ли тигра, то ли медведя — какой-то странной помеси этих двух животных. Тот яростно взревел и рухнул, заливая кровью траву, немного подергался и замер. Парень усмехнулся и, выдернув копье, потыкал им морду зверя. Мертв, окончательно и бесповоротно. Вот и хорошо, нечего было пасть на его девчат разевать! Совсем охамел.

— Ты-ы-ы что-о-о тво-о-ри-ишь! — налетела на него Ника и заколотила кулачками по груди. — С ума сошел, да⁈ Мы от страха за тебя чуть ума не лишились! Дурак! Самоубийца долбаный! Как бы мы без тебя?..

— Все было рассчитано, — попробовал успокоить подругу Игорь, но это удалось далеко не сразу.

— Он как любой нормальный охотник поступил, — вмешалась Гарха, деловито вспарывая зверю брюхо, при этом довольно скалила свои немаленькие нижние клыки и заинтересовано поглядывала на парня, похоже, не ждала от него такого поступка. — Держи вот кусок печени свежей, Игореша, поешь, тебе полезно будет! Много сил потратил.

Не менее заинтересованные взгляды он получил от остальных орок, гномок, гоблинки и дроу, последняя вообще облизала свои узкие губы и многообещающе посмотрела на Игоря, из чего он понял, что вечером придется очень расстараться, чтобы доставить удовольствие всем желающим. Парень тяжело вздохнул, отказывать девушкам в ласке он не умел совершенно, да и не считал это нужным. Постарается, ничего страшного. Но сегодня, похоже, к нему придут не только его девушки, к которым за последние дни присоединились Гарха, Онха, Сломанная Стрела, Талариэль и Хаянга, чему Ника была только рада. Она, похоже, твердо решила, что их семья будет больше других и упорно воплощала свое решение в жизнь. Как бы вообще всех девушек группы на это дело не сагитировала, с нее станется. Вот же неугомонная!

В день отряд проходил от двадцати пяти до тридцати пяти километров, но, в основном, по тридцать, ведь следовало еще запасать продукты, обустраивать ночлег, отбиваться от хищников, а их в прериях хватало. Хуже, что вскоре воспитанники интерната должны добраться до леса, а по нему идти будет намного сложнее и, возможно, не по прямой. Мало того, посреди леса имелся скальный массив, который точно придется обходить.

— Игорь, разведчики вернулись! — сообщила успокоившаяся Ника. — Впереди огромное озеро, километров тридцати в ширину, а в длину все двести, если не триста, настоящее пресноводное море. Что делать будем?

— Вариантов два, — вздохнул парень. — Либо вязать плоты и переплывать, либо обходить. Обходить долго, дней двадцать, а то и месяц, но относительно безопасно, поскольку неизвестно, что в этом чертовом озере водится. Напоремся на какое-то местное лохнесское чудовище — и поминай, как звали.

— И все же лучше плыть, — решительно заявила Сломанная Стрела. — Плоты я знаю, как сделать надежные, причем с кольями по сторонам, ни одна крупная тварь на них не полезет.

— И вы, и я забыли об одной вещи, — язвительно возразил парень. — Где вы здесь видите деревья, из которых можно сделать плоты?

— Э-э-э… — растерянно протянула бывшая дикарка, почесав в затылке. — А ведь и верно…

— Нет, не верно, — возразила Хаянга, все так же возглавляющая разведчиков. — Вокруг берега рощи, отсюда их просто не видно. Там деревьев на сотню плотов набрать можно.

— Ну, коли так, можно и попробовать, — вздохнул Игорь, которому не слишком хотелось лишний раз рисковать. — Все готовы к отправке? — ему ответили сдержанным гулом. — Тогда побежали!

И отряд в походном порядке двинулся в путь. До озера добрались сильно после полудня, солнце уже начало склоняться к горизонту. Крупных хищников по дороге больше не попадалось, так что никаких неприятностей не случилось. Едва найдя удобное место для лагеря метрах в ста от воды, молодые коммунары принялись готовиться к ночлегу. Игорь краем глаза следил за Сломанной Стрелой — прошлой ночью эта выглядящая ледышкой девушка впервые пришла к нему. Как оказалось, ее безразличное поведение — только маска. На самом деле у нее был буквально огненный темперамент, она вытворяла нечто невероятное, вызвав тем самым горячее одобрение Ники, которая постоянно выдумывала новые постельные игры, невзирая на то, что обычным сексом им заниматься было еще рано. Но она находила другие способы. Бывшая дикарка страшно понравилась Игорю, больше ему нравилась разве что Гарха — красная орка была более раскованной, чем другие, она сумела многократно удивить даже Нику с Хаянгой. Вот последняя ему как раз не слишком нравилась, невзирая на всю свою красоту — слишком надменно и самоуверенно себя вела, к нему относилась с явно заметным пренебрежением, но свое в постельных играх жестко требовала. Похоже, юная дроу сохранила привычки своего народа, в котором мужчины были никем и звали их никак.

Немного в стороне прошли две хихикающие гномы, лукаво поглядывая на него, и Игорь понял, что сегодня, похоже, увидит вблизи каковы они обнаженные — до сих пор представительницы низкорослого народа избегали участия в вечерних игрищах, но охотно подглядывали за ними, как и гоблинка. А их фигуры парню пришлись по вкусу, он всегда любил женщин с широкими бедрами и пропорциональной фигурой, пусть и невысоких. Впрочем, многообещающе поглядывали на него не только они, все остальные девушки отряда тоже. Разве что Зухра, незнакомая до экзамена арабка, избегала смотреть на Игоря, но отчаянно краснела, проходя мимо. Не могла не слышать стоны наслаждения других девушек по вечерам. Видимо, сказывалось мусульманское воспитание. Однако это вряд ли надолго, Игорь не раз видел рядом с ней Нику, что-то уверенно доказывающую едва дышащей от стыда арабке, а это значило, что вскоре Зухра окажется в его постели, даже не особо того желая — старая подруга очень хорошо умела уговаривать других девушек на разные непотребства. И как, интересно? Впрочем, неважно. Главное, что уговаривала, а Игорь всегда рад был новым партнершам. Сколько бы их ни пришло.

Кто-то из разведчиц нашел в небольшой пещерке на обрывистом берегу немного кремня и обсидиана, которых здесь быть явно не должно, видимо, наставники постарались, разложив ухоронки на дороге отрядов. Девушки тут же принесли находку Игорю, и он сел делать новые наконечники для стрел и копий, поскольку научился делать это лучше всех в отряде. Они требовались постоянно и в большом количестве. Надо будет поискать обсидиан в горном массиве посреди леса. Если не он, то кремень обязательно должен найтись.

Ночью Игорю пришлось солоно, к нему пришли все еще не приходившие девушки группы, даже те, которые раньше держались в сторонке, даже эльфийки, гномы, арабка и гоблинка. Пришлось очень расстараться, чтобы все остались довольными, да и поспать из-за этого получилось всего четыре часа, но парень справился и был этому рад, не ударил в грязь лицом. Девушки тоже выглядели радостными, хотя во весь голос жалели, что пока нельзя большего, и, лукаво поглядывая на смущенного парня, делились предположениями, что они сделают, когда станет можно. Некоторые их идеи заставляли Игоря спотыкаться и поражаться неуемной фантазии подруг.

Утром после завтрака молодые коммунары начали рубить наиболее подходящие для плотов деревья, указанные Сломанной Стрелой, обтесывать бревна и стаскивать их к пологому берегу. Веревки из сухой травы прерий сплели уже давно, причем довольно крепкие, но их оказалось мало, пришлось срочно плести еще. В итоге подготовка к путешествию заняла целых три дня, и Игорь начал сомневаться, что экономия времени будет так уж велика. Вполне возможно, что обойти озеро получилось бы быстрее, но не бросать же на полдороги начатое дело? Поэтому, когда четыре плота были все же достроены, отряд погрузился на них и, пользуясь выструганными на досуге веслами и шестами, двинулся в путь.

Определять свое местоположение по солнцу умели все, в интернате воспитанников очень серьезно обучали очень многому, а прежде всего ориентированию на местности на любой планете империи, в том числе, и на Владии. Поэтому заблудиться никто не боялся.

К сожалению, течения в озере почти не чувствовалось, поэтому движение обеспечивалось веслами, когда шесты перестали доставать дно. В итоге скорость движения оказалась мизерной, вряд ли больше двух-трех километров в час. Но плыть все равно было куда комфортнее, чем идти, хоть грести и тяжеловато. Но ничего, справлялись.

Час шел за часом, и к вечеру впереди появились какие-то острова. Это очень обрадовало Игоря, ночевать на плотах не хотелось. Поэтому отряд направился к самому большому из этих островов. Причалили, привязали плоты и разбежались в разные стороны, естественные потребности никуда не делись, а справлять их на глазах у всех было неудобно. Затем нашли удобную площадку шагах в ста в воды и принялись разбивать лагерь. Охотницы, отойдя подальше, принялись бить острогами рыбу, которой озеро буквально кишело, и уже через полтора часа от костров начали распространяться аппетитные запахи.

— Смотрите, вытаскиваем рыбу из углей и осторожно сбиваем с нее глину, так вся чешуя сойдет, — посоветовала Сломанная Стрела, сама доставая палкой из костра одну рыбину в глиняном «скафандре». — У нас дома так запекали, я запомнила.

Дикарка осторожно оббила глину и принялась делить рыбину размером с хорошего осетра, положив ее на большой лист местного подобия лопуха. Та оказалась невероятно вкусной, и весь сегодняшний улов был мгновенно съеден проголодавшейся молодежью.

— Объедение! — довольно констатировала Гарха, довольно погладив живот. — И почему мои сородичи утверждали, что рыба — это гадость, которую разве что собакам скармливать? Вот дурачье!

— У нас рыбу тоже не ели, — заметила Аглая. — А вот как в городе на улице оказалась, так там все жрали, лишь бы с голоду не сдохнуть.

— В нашем племени большей частью рыбой и питались, — пожала плечами Сломанная Стрела. — Мясо было редкостью, только после большой осенней охоты на тюленей и моржей пробовали. Там они отличались от земных и как-то по-другому назывались, я уже не помню как.

— Кстати, народ, не знаю, кто как, а мне сегодня точно не до каких-либо игр, — красная орка потерла ладонями ноющие от долгой гребли плечи. — Слишком вымоталась. Да и всем советую лучше выспаться, завтра тяжелый день.

— Согласна, — вздохнула Ника, тоже клюющая носом.

Действительно, девчата настолько устали, что, распределив дежурства, улеглись на пенках вокруг костров и почти мгновенно уснули. Игорю взял на себя первое дежурство, он отошел от костров, чтобы не слепило глаза, сел на камень и принялся вслушиваться в темноту. Вот только вскоре выяснилось, что еще кто-то не спит. По шагам парень сразу определил, что это Хаянга. Интересно, что еще нужно этой наглой дроу? Потребует сделать ей что-то такое, что не хочет делать на глазах других?

— Ты чего-то хотела? — тихо спросил он.

— Поговорить, — почти неслышно ответила девушка. — Извиниться хочу. Я думала, что ты обычный тссэшше, но ошиблась. Забыла, что я давно не в клане Ледяных Ветров, а в империи, где все иначе.

— Тссэшше? — приподнял брови парень. — А что это?

— Ну, это кастрированный особым образом мужчина-дроу, которого жрицы используют для удовольствия, — сделался ехидным тон темной эльфийки. — Чаще всего тем способом, что ты любишь. И кое-какими похуже. К таким относятся… как бы это сказать? — она задумчиво хмыкнула. — Насмешливо-презрительно, вот. И безжалостно используют для многого, иногда для совсем уж отвратных вещей, а они не смеют возразить, соглашаются на что угодно, знают, что если откажутся, то их насадят на тонкий шест с расправляющимися внутри тела иглами, обмажут кровью и подвесят над гнездом койгато, это подобие земных муравьев, но куда более хищных. Они медленно пожирают добычу, впрыскивая жгучий яд. Меня в детстве эти твари пару раз кусали, на всю жизнь запомнила — боль страшная, хотелось руку себе отрубить, лишь бы от этого кошмара избавиться. Попытайся представить, что чувствует несчастный, которого заживо пожирают койгато. Поэтому тссэшше на все готовы, лишь бы не получить такого наказания. Даже дерьмо, извиняюсь, с земли сожрут, если велят. Потому их женщины и презирают, хотя любая на их месте стала такой же. Слишком страшно бедняг дрессируют. Те, кого удается сломатьв процессе пыток, и становятся со временем тссэшше. Но не все ломаются, больше половины приговоренных к этому в процессе мрут.

— Бр-р-р… — содрогнулся Игорь. — Но почему ты подумала, что я этот самый тссэшше?

— Из-за того, что ты делаешь. В клане к такому способу ласкать женщину только принуждают, причем очень жестоко, многодневными пытками, и то мало кто соглашается, предпочитая умереть под пытками, чем идти на такой позор. Потому я не понимала, что тебе это просто нравится. Не представляла, что такое может кому-то нравиться.

— Не только нравится, мне еще и хочется девочкам радость доставить, чтобы они плакали и смеялись от наслаждения. И я готов ради этого на многое. Хоть как. Они мне, между прочим, тоже такое делают. Что, я должен был быть неблагодарной скотиной, что ли? А как стукнет нам по восемнадцать, будет еще один способ.

— Но почему мы терпим до восемнадцати? Обычай?

— Слово давали воспитателям не заниматься этим до совершеннолетия. Так что…

— Я поняла, — почти незаметно усмехнулась Хаянга, но Игорь заметил на мгновение блеснувшие белые острые зубы. — Слово — это свято. Еще раз извини, как дура я себя повела, прежние стереотипы использовала, хотя сама ими давно не руководствуюсь, все же в интернате росла и считаю себя имперкой, а не дроу клана Ледяных Ветров.

— А как тебе вообще у нас? — спросил парень, его всегда интересовало, как принимают имперские законы и обычаи представители разных народов.

— Поначалу было дико и непонятно, — поежилась темная эльфийка. — Понимаешь, детей клана с рождения учили, что каждый только сам за себя, всего добивается сам и сотрудничает с кем-либо только потому, что ему это выгодно. Наверное, если бы я была старше, то во мне это так и осталось бы на всю жизнь. Вбитое в мозги в раннем детстве выбить оттуда очень трудно. В интернате мне поначалу казалось, что меня зачем-то обманывают, ведь доброты и прочих выдуманных человеками глупостей в мире просто не существует. Меня не уговаривали, улыбались и поступками доказывали, что я не права. И знаешь, не сразу, но все-таки доказали…

— Вот только иногда из тебя так и прет надменность, извини уж, — хмыкнул Игорь. — И пренебрежение к другим.

— Знаю, — тяжело вздохнула Хаянга. — Это защитная маска, я все еще никак не могу поверить во многие вещи, у меня голова кругом идет от того, что вокруг только друзья. Так же не бывает!

— На Земле врагов еще хватает, — помрачнел парень. — И не только на Земле, «рептилоиды» куда-то сбежали, а они не успокоятся, будут гадить. Так что на наш век врагов хватит.

— Это так, — согласилась дроу. — Но я о другом. Мне и до сих пор кажется, что сейчас кто-то из своих устроит подлость, подставит меня, втопчет в грязь. Потому и веду себя насторожено. Да, я сильно изменилась, иначе никогда не сказала бы тебе ничего подобного, но что-то от прежнего во мне еще осталось. Не могу забыть, как родная тетя предала мою мать, со смехом убив на ее глазах детей, совсем еще маленьких. Я чудом распутала веревки и сбежала, затем сумела освободить маму, и она кинулась в последний, безнадежный, отчаянный бой сразу с десятком противниц. Не знаю, как она смогла, но перебила всех, оправдав свое звание Черной мастерицы меча, правда сама была смертельно ранена и умерла на моих руках. Повезло, что над местом боя пролетал имперский челнок и заметил выживших детей — а выжили только я и моя младшая сестренка, она сейчас в двенадцатом интернате, который «Синий водопад». Ей месяц назад двенадцать исполнилась, она клана вообще не помнит, все сознательное время в интернате провела. И слава богам, что Лиарха не помнит всей той гадости, что я насмотрелась в клане.

— Это все в прошлом, — встал и обнял девушку Игорь. — Ты теперь среди своих, мы тебя всегда поддержим и всегда поможем.

— Я это осознаю, — слабо улыбнулась она. — Вот только душой все еще сомневаюсь, все время жду предательства. Умом понимаю, что зря, его не будет, но боюсь в это поверить.

— Ничего, это со временем пройдет, — поцеловал дроу в щеку парень. — Все будет хорошо, ты поймешь и примешь, что вокруг только близкие. Мы в империи, а не в твоем клане. Да и… Ты же пойдешь к нам в семью?

— Конечно, — хитро улыбнулась Хаянга. — Ты что, еще не понял?

— Что?

— У тебя в семье уже все девочки отряда, все тридцать две. Ника своего добилась, мы все согласились. Многие сперва сомневались, но после сегодняшнего твоего поступка, когда ты отвлек внимание зверя с нас на себя и убил его с риском для жизни, сомнений больше ни у кого нет. Осталось надеяться, что Ника на этом остановится, но у меня есть в этом очень большие и обоснованные сомнения, очень уж твоя первая подруга неугомонная. Разных девчат таскать к тебе толпами она не прекратит, гарантирую. Да я и сама к тебе нескольких дроу, орок и эльфиек приведу, чтобы ты показал им, что такое настоящее удовольствие.

— Тридцать две… — ошалело повторил Игорь. — Это как же я справлюсь?.. Да я хоть на лоскутки порвусь, но стольких не потяну!

— Не беспокойся, — весело рассмеялась темная эльфийка, нежно проведя по его щеке когтем. — Придумаем, как. Очередь установим или еще что. А ведь Ника предполагала, что так будет, не зря она вытребовала для нас большой фрегат, там и шестьдесят человек вполне комфортно жить смогут.

— Надеюсь, ей не придет в голову доводить семью до такого числа, — поежился парень, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Кто ее знает, — задумчиво хмыкнула Хаянга.

Они проговорили до момента, когда их пришла сменить Гарха, понимающе ухмыльнувшаяся при виде парочки, она была рада, что эти двое нашли общий язык — разногласия в семье ни к чему хорошему не приводят.

Утром отряд снова отправился в путь. Дни шли один за другим, только однажды пришлось ночевать на плотах, и эта ночевка оказалась довольно неприятной. Никаких крупных животных в озере не водилось, зато рыбы было столько, что ею буквально объедались. Причем рыбы очень разной и с разным вкусом. Аглая с остальными девочками из хозяйственного отряда на одном из островов накоптила ее целую кучу, потребовав задержаться на день.

На пятый день впереди показался берег, но после разведки стало ясно, что это большой остров, шириной почти в километр. Обустроили лагерь, решив один день отдохнуть, и дальше отправиться послезавтра — еще остров придется обходить, а он неизвестно какой в длину, может и несколько километров.

Игорь попросил разведчиц поискать в глубине острова обсидиан и кремень, наконечников для стрел и копий по-прежнему не хватало. А сам занялся изготовлением новых луков, которые с каждым разом получались у него все лучше и лучше. Тем более, что спинки для них еще вчера высушили на стоянке и весь день продержали под солнцем.

— Игорь!!! — заставил его подпрыгнуть чей-то возглас, сгибаемая как раз спинка очередного лука вырвалась из рук и едва не заехала по лбу, к счастью он успел отклониться. — Там такое!!!

— Что еще случилось? — обернулся парень к галопом несущейся к нему Далиэль, эльфийке из разведгруппы.

— Мы нашли что-то очень странное, вроде большого дольмена, шестнадцать столбов, окружающих подобие алтаря или чего-то в том же роде. Причем по столбам то и дело пробегают огоньки, словно цепочка светодиодов активируется. И звуки непонятные раздаются. В общем, это что-то искусственное, но однозначно не наше!

— Даже так? — удивился Игорь. — Надо обследовать. И если что, вызывать помощь. Ученые не простят, если мы такое пропустим.

— А экзамен? — нахмурилась Ника. — Пересдавать?

— Вряд ли, — покачал головой парень. — Мы же не эвакуируемся с маршрута. Осмотрим, вызовем ученых, а сами отправимся дальше. Они пусть себе исследуют, сколько хотят. Нас это касаться уже не будет.

Вскоре весь отряд собрался вокруг неизвестно чьего дольмена, с интересом глядя на него. Было ясно только одно — это не сооружение косоруких дикарей, а нечто высокотехнологическое. Слишком ровными были столбы, слишком отполированными, да и вообще рука хорошего инженера ощущалась во всем. Точные углы, тупые и острые, но совершенно одинаковые, ажурные перемычки над столбами, ровная пентаграмма алтаря, если его можно было так назвать.

— Что думаете? — поинтересовался Игорь.

— А что тут думать? — хмыкнула Хаянга. — Мы тут ничего не поймем, не нашего уровня компетенции вопрос.

— Ты, пожалуй, права, — задумчиво покивал парень. — Надо вызы…

Договорить он не успел, по столбам дольмена пробежали волны разноцветного сияния, раздался едва слышный низкий гул, от алтаря потянулись к отряду полосы серебристого, переливающегося тумана, из него исходил пугающий до безумия потусторонний шепот.

— Уходим! — крикнул Игорь, отступая на шаг.

Больше ничего ни он, ни девушки ничего сделать не успели. Вокруг на мгновение потемнело, и они оказались на вершине большой скалы в совсем другом месте. Каждому показалось, будто нечто невидимое прошлось по всему его телу, изменяя и дополняя его, превращая во что-то совсем другое. Так это было или показалось, никто не знал, но факт того, что их перенесло в какое-то другое место пугал. Это был не имперский телепорт, а нечто совсем иное.

— Тихо всем! — приказал Игорь, прервав начавшийся шум. — Определить координаты!

— Это если мы все еще на Владии, а не на какой-то другой планете, — возразила Гвендолин. — Судя по спектру звезды — да, это Владия. Но точной уверенности пока нет. Попробуй связаться с интернатом. Может, они смогут взять пеленг.

— Точно, другого выхода нет, — согласилась с ней Ника.

Командир отряда кивнул и резким движением трижды нажал на свое левое запястье, активируя тем самым аварийный коммуникатор. Некоторое время ничего не происходило, затем раздался обеспокоенный голос Тимофея Александровича, одного из воспитателей «Зеленого паруса»:

— Что случилось, восьмой отряд? Требуется эвакуация? О, да вы не маршруте! Как вы в такую даль забрались⁈

— Обнаружен артефакт неизвестной цивилизации, — коротко доложил Игорь, их учили в критических ситуациях никогда не растекаться мыслью по древу. — Во время его обследования отряд в полном составе был неизвестным нам способом перенесен в неизвестное место с острова, на котором находился.

— Ты не шутишь? — удивленно спросил воспитатель.

— К сожалению, нет, — покачал головой парень. — Свои координаты мы пока не определили, девочки занимаются этим вопросом. Было принято решение связаться с интернатом и доложить о случившемся. С маршрута мы не сходили. Поэтому прошу дать возможность завершить экзамен, мы ни в чем не виноваты.

— Ясно, — осипшим голосом произнес Тимофей Александрович. — В нашей вселенной на Владии ничего подобного не было… Да, вы сейчас находитесь на крайнем севере материка, в горном массиве Чертоги Духов, на одной из самых высоких скал планеты, пике Лангара. Никуда не уходите, отправляю за вами флаеры. Телепорт без маяка не открыть.

Немного помолчав, он сообщил:

— Флаеры вылетели, будут у вас через час. Никуда не уходите со скалы! После обследования артефакта и места вашей последней стоянки будет принято о решении продолжать вам сдачу экзамена или перенести его.

После того, как воспитатель отключился, отряд расселся вокруг своего предводителя. Всем было до боли обидно, что из-за какой-то нелепой случайности экзамен, на который потрачено столько времени и сил, может оказаться не сданным. Об инопланетном артефакте и переносе сюда Игорь с девушками не особо думали. А зря, они еще не знали, что этот перенос навсегда изменил их суть и основу.

Глава 6

Не успел Николай Александрович войти в кают-компанию, где собрались ученые и безопасники, срочно вызвавшие его, как оживился Михалыч:

— Товарищ капитан, еще новости! Относящиеся к тому же происшествию. Тха-Эйр-Кхалит и Лао-Цзы нас крайне обрадовали. Отныне у нас есть еще тридцать три будущих мастера пространства. Пока необученные, но это дело наживное, главное, что одаренные и готовые к инициации.

— Так, я ничего не понимаю! — поднял руки капитан. — Давайте-ка по порядку, товарищи. Что вообще произошло?

— Одна из интернатовских групп, проходивших экзамен на выживание на Владии, по пути обнаружила артефакт цивилизации Ортар, в свое время находившейся на одном уровне с цивилизацией Корхай, к которой принадлежала Кхалит, она опознала этот артефакт, — переглянувшись с остальными, начал рассказ Таорай. — Один мальчик и тридцать две девочки семнадцати лет, будущая большая семья. Детей перенесло на место, где когда-то находился или находится один из пространственных комплексов Ортар, а в процессе переноса преобразовало их тела и души на уровень начинающих мастеров пространств и, по утверждению Лао-Цзы, возможно, даже мастеров времени, которым они когда-нибудь тоже смогут манипулировать в определенных пределах. Если коротко, то пока все.

— Да что же в этой вселенной за проходной двор такой? — с недоумением спросил неизвестно у кого Николай Александрович. — За два месяца третий случай! А что дальше будет?..

— По предположению Лао-Цзы, эта вселенная так называемая стержневая, любые проходы между другими обязательно проходят через нее, — сообщил Михалыч. — Потому здесь столько гостей. Но это опять же всего лишь предположение. Джошуа с ним не согласен, говорит, что дело в другом, а в чем именно он определить пока не в состоянии.

— Ясно, — скривился наместник. — К делу. То, что у нас появились новые мастера пространства — это очень хорошо. Но они требуют обучения. И очень серьезного, Виталий и по прошествии десяти лет считается не слишком опытным, ему еще расти и расти.

— Искины Корхай предложили, чтобы дети продолжили жить своей жизнью, одновременно не спеша обучаясь, в таких делах спешка крайне вредна, — заговорил профессор Корвинт. — Группа планирует после экзаменов уйти в Дальний Поиск, для нее сейчас строится большой фрегат новой модификации. Думаю, не стоит ломать детям судьбу и заставлять отказываться от мечты. Импланты в пятую оболочку души им внедрят, Лао-Цзы уже готовит нужные, инфопакеты передадут, лет за десять-пятнадцать при неспешном развитии они достигнут уровня младших мастеров. Но начальное обучение группе, конечно, придется пройти на сегментной станции. Это задержит их на полгода-год, но не страшно, наоборот можно будет подучить молодежь еще кое-чему.

— Что за группа, кто в нее входит?

— Смешанная, состоит из представителей очень разных народов. Все выросли в наших интернатах, убежденные коммунары. Русский, александритка, пять или шесть африканок, арабка, афганка, кхмера, англичанка, немка, балийка и две дарийки. Остальные с Арды. Четыре светлые эльфийки, четыре красные и две зеленые орки, три гномы, гоблинка, дикарка с Ледяных островов и, как ни странно, дроу, она же темная эльфийка. Последних у нас всего десятка полтора. Девочки, как я уже говорил, в будущем жены парня, они твердо об этом заявили, ни о ком другом и слышать не хотят.

— Все тридцать две⁈ — полезли на лоб глаза Николая Александровича. — Ну-у-у, силен парняга…

— Да он сам в шоке от такой перспективы, но его никто не спрашивает и спрашивать не собирается, — хохотнул профессор Корвинт. — Сами знаете, что если наши, имперские девчата себе что-то в голову вбивают, то проще согласиться. Вот Игорь Талызин, так зовут парня, и согласился, сказав, что спорить с Никой, его александритской подругой, себе дороже. Я с ним говорил, бурчит, что пусть уж будет, как будет, сами, мол, разберутся. Девчата у него хорошие, но уж больно активные, минуты в покое не сидят, всегда куда-то рвутся и чем-то важным заняты. Я, если честно, парню не завидую. Заездят.

— Ну, раз согласен, то это его дело, — махнул рукой наместник. — Главное, чтобы учились, нам новые мастера пространства как воздух нужны. А фрегат для них пусть построят наилучший, нестандартный, но детям об этом не сообщайте, возмущаться будут, бухтеть о привилегиях. Поставим перед фактом.

— Джошуа вообще хочет выдать Талызиным корхайский фрегат после его переборки, на складе в стазисе десятка полтора таковых обнаружилось, но доработки они требуют, как и серьезного ремонта, но с этим я справлюсь, — предложил Соломон Игоревич, главный инженер «Снегиря».

— Хорошая мысль, — кивнул Николай Александрович. — Прошу все найденные корабли отремонтировать, они, насколько мне известно, способны между вселенными летать.

— Способны-то способны, — проворчал старый еврей, — но для этого пилотом должен быть обученный мастер пространств, а таковых у нас пока двое — Кхалит и Виталий. Талызины обучатся только лет через пятнадцать-двадцать, если не спешить. Хотя на корхайском фрегате срок обучения сократится вдвое, у них будет постоянный доступ на сегментную станцию, куда бы они ни залетели.

— По поводу одаренных, — пристально посмотрел на него наместник. — А разве на Арде не удалось никого найти?

— Нашли, но это оказались махровые эгоисты, — ответил вместо Гусмана Таорай. — Нам такие и на понюшку табака не нужны, эгоистам подобных знаний доверять нельзя, иначе такого наворотят, что никому мало не покажется. У многих ардовских детей в интернатах имеются проблески дара, но слабые. Так, например, дроу из семьи Талызиных могла до изменения в артефакте зажигать огонь и другие мелочи, но пространственного дара не имела. Сейчас ученые исследуют артефакт Ортар и ищут их пространственный комплекс, в который должно было перенести детей, но далеко не факт, что он еще существует.

— Ясно, — кивнул Николай Александрович. — Тогда поступим так. Дети пусть досдают экзамены, после чего отправьте их на сегментную станцию, к Лао-Цзы и Кхалит, пусть им внедряд импланты и проведут первичное обучение. После чего пусть летят в Поиск на корхайском фрегате, но с активированным телепортом, чтобы могли продолжать обучение, вне зависимости от того, где находятся. Есть у меня ощущение, что они обязательно еще что-то важное найдут, неспроста именно они обнаружили орхайский артефакт. Также попытайтесь проводить через этот артефакт других детей, особенно одаренных, это может дать нам еще какое-то количество мастеров пространства.

— Это если удастся этот артефакт активировать снова, — возразил профессор Корвинт. — Пока что он выглядит полностью мертвым. Туда отправились Кхалит с Виталием, возможно, они смогут что-то выяснить, все-таки мастера пространства, способны уловить то, что наша аппаратура не уловит.

— Если что-то станет известно, уведомьте меня, — попросил наместник. — Перейдем к другим делам. Планетологическая служба?

— В этой реальности пригодных для жизни планет в несколько раз больше, чем в нашей, на данный момент я уже могу утверждать это со всей ответственностью, — откашлявшись, заговорил Николай Иванович Доридзе, главный планетолог империи. — Во многих ни к чему не пригодных у нас системах обнаружены живые планеты, причем однозначно подвергнутые в прошлом терраформированию. Серьезному терраформированию! Биосфера на них явно искусственная и полностью подобна земной, даже виды животных и растений те же, разве что немного изменившиеся за время самостоятельного развития. Поэтому сразу заявляю, что жизненного пространства у нас не просто много, а очень много.

— Нам катастрофически не хватает людей, — вздохнул Николай Александрович. — Вам ли не знать. Сейчас, когда подросла молодежь из интернатов, стало немного полегче, но именно немного.Как воздух нужны еще сотня-другая миллионов человек, а желательно, миллиард.

— Вскоре подрастут еще молодые коммунары, — вмешался Иван Борисович Доренко, недавно ставший одним из трех старших учителей империи. — Причем немало, около восьмидесяти миллионов. Правда, большая часть из них — дарийцы, но какая разница? Воспитание беспризорников и сирот в интернатах дало просто великолепный результат. Поэтому предлагаю снова провести поиск беспризорников на Арде, Дарии и второй заселенной планете вселенной-склада, которую мы даже не удосужились посетить. А, согласно докладам Сократа, там больше трех миллиардов населения. Там тоже могут найтись бесхозные дети для наших интернатов.

— Не удосужились посетить? — удивился наместник. — Упущение. Прошу немедленно подготовить и отправить туда экспедицию. Населенная и неподконтрольная планета в зоне нашей ответственности недопустима. Также, насколько мне известно, Лао-Цзы и Джошуа починили основные инверторы пространства, и с Ор-Анайт стало возможно открыть проходы в несколько населенных миров.

— В таком случае, прежде всего Гайатар, — вскинулся Леонид Ямпольский, глаза ученого загорелись энтузиазмом и жаждой познания, на что остальные переглянулись, сдержанно улыбнувшись. — Невероятно интересная планета, просто невероятно!

— Джошуа, вы слышали? — позвал Николай Александрович.

— Конечно, — отозвался тот. — Пока что мы можем открывать не более трех устойчивых проходов. Думаю, следует для начала отправить в несколько миров беспилотные зонды, проверить, где есть разумные. А там провести первичные анализы. Генетически не совпадающие с людьми виды нам вряд ли интересны на данный момент.

— Логично, — кивнул наместник. — Возвращаюсь к больной теме. Земля. Обыватели, мусульмане и власть имущие западных стран. Насколько мне известно, всех толковых людей мы оттуда вытащили. Остались те, кто нам малоинтересен. Но выросли первые поколения, обучавшиеся в наших школах. Это что-нибудь дало?

— Дало, и очень немало, — подтвердил Эрих Шалимович Хайтерс, второй по профессиональному уровню социоинженер «Снегиря». — После окончания школы указанными поколениями резко выросло число завербовавшихся к нам, в космос. Многие из завербовавшихся по прошествию нескольких лет еще не становятся коммунарами, но сильно меняются и вполне могут стать таковыми после нескольких десятилетий жизни в нашей среде. Они напрочь не принимают жизненные принципы родителей, и это я считаю большим успехом системы образования. Но все равно надо начинать кампанию популяризации интернатов — там коммунаров выращивают даже из малолетних преступников. Да, не все из таковых перевоспитываются, но большинство. Некоторое число родителей сами начали отдавать детей в интернаты. Пока немного, но это только начало, мне кажется. В нашей реальности так же начиналось.

— Помимо того следует на порядок расширить политику выкупа рабов на Арде, — вмешался Таорай. — Клятвы верности на артефактах корхай, даваемые ими, не позволяют предать, даже если сами они не понимают и не принимают наши ценности. Но многим достаточно простого понимания, что они свои среди своих, бывшие рабы это очень ценят. А их дети становятся полностью нашими. Золота на астероидах разных систем добыть не проблема, нам этот технический металл не слишком-то нужен, вот и добывали его немного.

Действительно, мерой ценности в империи являлась энергия, а отнюдь не золото. Это тоже дико раздражало немногих выживших власть имущих прежних режимов, ведь они лишились практически всех средств. Лихорадочно пытались «заработать» в новой валюте, но за любое нарушение закона их нещадно карали, и вести дела по-старому стало невозможным в принципе, ведь за это можно было угодить на виселицу. И «уважаемые» люди дергали ногами в петле, а остальные их коллеги пребывали в горестном недоумении — привыкли, что они неприкасаемые, что им можно то, что запрещено остальным.

— Значит, готовим пять экспедиций, — констатировал наместник. — На вторую населенную планету вселенной склада, на Гайатар и на три населенные планеты, доступные с Ор-Анайт. Но последние сначала разведайте зондами. Группу детей, ставших операторами пространства, после сдачи экзаменов направьте на сегментную станцию Арды, к Лао-Цзы, на внедрение имплантов и первичное обучение. За время обучения подготовьте корхайский фрегат, установив на него нашу аппаратуру и вообще все необходимое.

Внезапно Николай Александрович вспомнил кое-что и нахмурился.

— Забыл спросить, что с Тараем, — произнес он. — Информация в сводках попадалась, но я запамятовал. Что с их странной эпидемией?

— Карантин снят два года назад, — ответил профессор Шукшин. — Болезнетворные бактерии, вызывающие ее, выделены. Причем это именно бактерии, не вирусы, как ни странно. Все население планеты вакцинировано, как и население других планет — чисто на всякий случай, нам новых эпидемий не нужно. Бактерии занесены на Тарай метеоритами извне, не местное происхождение микроорганизмов установлено точно. В нашей реальности ничего подобного не происходило. Так что проблема решена.

— А как вообще обстановка на Тарае?

— Мы колонизировали двадцать шесть островов, понемногу меняем местную жизнь, довольно много сирот оттуда сейчас в наших интернатах учатся, имперские школы открыты в каждом достаточно крупном населенном пункте планеты. Но халасийские женщины так и остались религиозными фанатичками, поэтому мы просто оставили их в покое — сами вскоре вымрут, раз такие дуры. Тирасийки, наоборот, охотно выходят замуж за землян, поэтому проблему с недостатком женщин удалось решить завозом их на острова, где таковых не хватало. После снятия карантина довольно много тарайцев завербовались на другие планеты, там и нашли себе жен. Мы не спешим с ассимиляцией Тарая, пусть на нее понадобится лет двести-триста, но нам спешить особо некуда.

— Хорошо, — резко кивнул наместник. — На этом завершаем совещание. К следующему прошу социологическую службу подготовить отчеты по мусульманам и обывателям. Кое-какие тенденции вызывают опасение.

* * *

Мирониха с горящими гневом глазами решительно рассекала толпу, двигаясь к имперской канцелярии и что-то разъяренно шипя себе под нос. Это чего же получается, паскуду Башицкую из семнадцатой квартиры, интеллигентку сраную, омолодили, а ее нет? Это как так⁈ Это почему⁈ Ну ничего, она им устроит! Старуха чуть не врезалась в стайку обсуждающих сданный экзамен студенток в легких платьицах и обругала удивленных девушек. Проходящему мимо человеку в очках она громко пожелала сломать ноги и сожрать свои очки. Проехавшая мимо машина вызвала злобную тираду обо всех водителях и пожелание им сдохнуть поскорее. А уж пробежавшие неподалеку детишки и вовсе вызвали надрывный визг и проклятия, причем настолько грязные, что случайно услышавшие их люди поморщились.

Старуха, заметив реакцию свидетелей, довольно ухмыльнулась. Так вам, сволочи! Так вам и надо! Но радость была мимолетной, перед глазами по-прежнему стояла открывающая дверь квартиры поганой интеллигентки Башицкой русая, не слишком красивая девчонка лет восемнадцати на вид. Мирониха тогда сразу заподозрила неладное, помнила, что у Зинки не было детей, и принялась визгливо требовать, чтобы незваная гостья убралась прочь из их дома, который старая скандалистка считала своей вотчиной. А то она милицию позовет. Та только фыркнула в ответ, очень знакомо фыркнула, заявив, что к соседке старость пришла в одиночестве, ума с собой не принесла. Потом добавила, что какой была, такой Мирониха и осталась. И язвительно сообщила, что это она, Зинаида, только после омоложения, которое всяким сволочам не светит. А бывшая учительница вскоре улетает на Владию, работать в интернате, и будет рада никогда больше скандалистку не встречать. После чего скрылась за дверью, оставив хватающую воздух Мирониху осознавать, что случилось. Когда та окончательно поняла, что бессовестная Зинка снова молодая, то буквально взвыла от такой несправедливости.

Едва дождавшись следующего утра, старуха понеслась в имперскую канцелярию, намереваясь устроить там показательный скандал. Хоть и помнила, что никогда еще ничего скандалами от имперцев добиться не удавалось, в отличие от прежних, федеральных чиновников. И, что самое обидное, даже пожаловаться на них некуда! Нет, она оставляла жалобы на сайтах наместника и губернатора Оренбурга, но получала в ответ стандартные отписки от судебных искинов о том, что жалоба не имеет под собой оснований. Особенно бесило, что ни разу против наглых соседей не приняли никаких мер. В милиции и социальной службе ее визгливые требования выслушивали с каменными лицами, отвечая то же самое — нет оснований для принятия мер. Да как же нет, когда та же Зинка по ночам шумит⁈ А Михал Иваныч из шестой квартиры пьет втихую! А кошка Верки Митрофановой нагадила в подъезде! А Лука Петрович из третьей квартиры и вовсе с Миронихой не поздоровался!

— Слушаю вас, — девушка восточного вида на входе в канцелярию подняла на старуху спокойный взгляд. — Добрый день.

— Драсте, — пробурчала Мирониха. — Мине по поводу омоложения. Чего это Зинку омолодили, а мине нет?

— Вам в тысяча восемьсот сорок шестой кабинет на восемнадцатом этаже, — уведомила девушка. — Войдите вон в тот телепорт, перед тем, как войти, нажмите кнопку с цифрой восемнадцать. Далее по живой очереди, я внесла вас в список приема. Александра Ивановна Миронова, 1946-го года рождения, — затем она назвала адрес старухи, — все верно?

— Ага, — пробурчала та и решительно направилась к указанной арке.

Поскольку Мирониха не раз уже бывала в канцелярии, она уверенно нажала кнопку «18» и вошла в туман, выйдя из точно такой же арки на указанном этаже. Кабинет долго искать не пришлось, да и очереди почти не было, но старуха все равно с удовольствием поскандалила с двумя женщинами. Точнее, это она скандалила, а они молча слушали, только брезгливо кривили губы. Ишь ты, не нравится! Она торжествующе усмехнулась.

К сожалению, пройти без очереди в имперской канцелярии никогда не получалось, невзирая ни на какие скандалы, поэтому пришлось ждать. Но не слишком долго, уже через полчаса Мирониха вошла в кабинет, где ее ожидала чиновница — высокая худощавая молодая женщина с короткими пепельными волосами. Он молча указала старухе на стул напротив и представилась:

— Добрый день. Имперский инспектор Саркисян Джессика Робертовна.

— Миронова Александра Ивановна, — буркнула старуха. — Драсте.

— Вы по какому вопросу?

— Зинку Башицкую из семнадцатой квартиры омолодили, а мине отказали! Это чего так⁈ Да она по ночам шумит!

— Сейчас разберемся, — безразлично произнесла инспектор.

Сбоку загорелся стенной голоэкран, на котором замелькали со страшной скоростью какие-то кадры, Мирониха ничего не разобрала. Минут пять царило молчание, она знала, что нельзя мешать инспекторам разбираться, правила есть правила, они могут не нравится, но от них никуда не денешься. Нарушишь — будут неприятности, и кто его знает, какие. Лучше помолчать пока.

— Все ясно, — заговорила Джессика Робертовна. — Причина одна. Зинаида Петровна — хороший человек, она всегда помогала всем, кому могла и чем могла. Вы в своей жизни не помогали никому и никогда. Наоборот, вы старались причинить окружающим вас людям как можно больше горя и неприятностей. Нам в будущем такие люди не нужны. Поэтому вас отказано в омоложении, вы его недостойны.

— А мине, мине кто помогал⁈ — вызверилась на нее Мирониха. — Мине кто и чего хорошего делал⁈ И ничо я им плохого не делала! Я за справедливость!

— Вот как? — слегка подняла бровь инспектор. — Ну что ж, перейдем к конкретным примерам. Вы даже мужа довели до самоубийства.

На экране возникла картина, которую Мирониха избегала вспоминать, слишком больно и обидно было. Высказала в сердцах Мишке все, чего о нем, лентяе, думала, и пошла в магазин. Пришла, а он… в петле качается. И на столе записка: «Будь ты проклята, Александра! Нет у тебя ни души, ни совести!». Да что такого она ему сказала-то, чтобы перед смертью проклинать-то⁈ От нее тогда все знакомые отвернулись, никто не разговаривал, только шушукались и с брезгливостью смотрели, словно она дерьмо какое-то. Как она сама после всего этого не повесилась, Мирониха не знала, чудом удержалась, наверное. А хотелось, очень хотелось. Самое обидное, что сын после случившегося ушел из дому, сказав: «У меня больше нет матери». Да чего она такого сделала-то⁈ Неужто трудно было правду о себе выслушать⁈ Нет, вешаться надо! Слабак и дурак, и себя погубивший, и жене жизнь исковеркавший!

А на экране замелькали другие события из жизни Миронихи. Ее скандалы, оскорбления ничего плохого ей не сделавших людей, бесконечные кляузы, вылитые под порогами соседей ведра помоев, повешенная старухой ласковая кошечка девчонки из пятнадцатой квартиры, причем повешенная прямо перед дверью хозяйки. Мирониха тогда получила незабываемое удовольствие, наблюдая с верхнего этажа, как убилась на дохлой кошкой девчонка. А нечего вместо того, чтобы бабушкам стареньким помогать, тварь поганую тетешкать! И много других моментов. Старуха ничего из этого не стыдилась, наоборот, гордо улыбалась — ведь она боролась за справедливость. В ее понимании. Только самоубийство мужа саднило в душе незаживающей раной.

— Я правду им говорила! — заявила она, когда голоэкран погас. — А коли они слушать не могут, то слабаки и поганцы!

— Тогда я сейчас скажу вам правду, — ядовито усмехнулась Джессика Робертовна. — Вы — дрянь и сволочь. Нравится?

— Это я-то⁈ — взвилась Мирониха. — И не стыдно старому человеку такое говорить⁈

— Я вдвое вас старше, — брезгливо посмотрела на нее инспектор. — Даже больше, мне двести шесть лет. Вы сами выбрали быть сволочью, а теперь пожинаете плоды своего выбора. Повторяю, в будущем такие не нужны! Доживайте свою бесполезную жизнь и уносите всю свою мерзость с собой в могилу. Мы не позволим вам гадить другим людям еще сотни лет.

— А чего Зинка такого хорошего сделала?.. — хмуро спросила старуха, понявшая, что скандал ничего не даст. — За что ее омолодили? Она и со мной всегда переругивалась, не терпела. Чем она лучше меня⁈

Джессика Робертовна некоторое время брезгливо смотрела на нее, затем укоризненно покачала головой. Снова зажегся голоэкран, только на нем потекли кадры жизни учительницы русского языка и литературы Зинаиды Петровны Башицкой. Как она, еще девушкой, не жалея себя ухаживала за двумя парализоваными соседками, урывая время от сна и учебы. Как принимала близко к сердцу проблемы учеников, помогая им всем, чем могла, и совершенно не думая о себе, из-за чего не раз наживала неприятности. Как умирала у нее на руках от рака единственная дочь, как не выдержал этого и свалился с инфарктом муж, и бедную женщину ждали парные похороны. Оставшись одна, Зинаида Петровна не изменилась, она продолжала отдавать все свои силы чужим проблемам. И ученики любили ее, не забывали старую учительницу, в годы капитализма жившую в нищете, как и все, наверное, пенсионеры страны. На праздники ей приходили сотни поздравительных открыток.

— А кто помнит вас, Александра Ивановна? — насмешливо спросила инспектор. — Кто вам благодарен? Кто вам пришлет хоть одну открытку? Нет таких. Вы всем вокруг доставляли только неприятности. И оказались в итоге никому не нужны. Вас даже сын родной знать не желает, мы запрашивали у него мнение по вашему поводу после обращения за омоложением. Он написал — ни в коем случае, она никому жизни не даст, всех, до кого дотянется, со свету сживет, как отца сжила. А сын ваш нынче — капитан космического корабля, чтобы вы знали. И уже почти заслужил продление жизни. Но вам об этом, как и обо всем другом, не сообщал. Не заслужили!

— Не заслужила… — помертвевшими губами повторила Мирониха, упоминание о сыне очень больно ударило ее, даже он мать знать не хочет, это было нестерпимо больно и обидно настолько, что горький ком обжег горло. — Не заслужила…

— Да, не заслужили! — добила ее инспектор. — Повторяю: вы дрянь и сволочь, не имеющая в душе ни доброты, ни совести! Идите себе, доживайте вашу бессмысленную жизнь. Вы никому не нужны! Вас просто терпят. С брезгливостью терпят.

Старуха молча поднялась и вышла из кабинета, говорить действительно было больше не о чем. Выбравшись из здания канцелярии наружу, она села на первую попавшуюся лавочку и уставилась в никуда. Неужели она действительно такая сволочь? Чуть ли не впервые в жизни Мирониха принялась осмысливать собственные поступки, и вскоре с ужасом поняла, что имперка права — она не просто сволочь, она конченая сволочь. Но ведь боролась за справедливость!

«Не ври самой себе, Сашка, — назвала она себя так, как ее не звали с далекой юности. — Тебе просто нравится унижать людей… Вспомни, как плакала девочка над повешенной тобой кошкой… Что она плохого тебе сделала? Ничего! Так зачем все это было? Зачем Мишку травила так? Ради чего?.. Чего ты добивалась?.. Поздравляю, добилась…»

Вечером люди обратили внимание на неподвижно сидящую на лавочке старуху. Позвали, но она не откликнулась, и вскоре стало ясно, что она мертва. Похоронили Мирониху за государственный счет, никто не забрал ее тело из морга, некому было забирать. Возможно, сын забрал бы, если бы узнал о смерти матери, но его корабль находился за двести световых лет от Земли. Все соседи скандальной старухи перекрестились от облечения, что больше никто не станет портить им нервы. Никто не помянул Мирониху добрым словом.

Не заслужила!

Глава 7

Странности последнего времени не давали Игорю покоя, происходило что-то непонятное, но он никак не мог понять что именно. Экзамен на выживание, слава Богу, группе разрешили досдать, не пришлось проходить его заново, поскольку сошла она с маршрута не по своей вине, и уже через день вернули будущую большую семью на маршрут. Больше никаких особых происшествий после обнаружения артефакта неизвестной цивилизации не было, и Игорь с девушками благополучно добрались до точки финиша.

После возвращения в интернат настал ад подготовки к экзаменам, а их было ни много, ни мало, а целых двадцать четыре. Причем каждый принимала особая комиссия, собранная из лучших специалистов с разных планет. Старшие воспитанники бегали, вывалив языки на плечи, но никто не сдавался. И оценок ниже четверки ни у кого не было! Игорь, как и большинство девчат его группы, сдал все на отлично, и заслуженно гордился этим.

Первым настораживающим звоночком стало то, что никому из их группы, даже тем, кому исполнилось восемнадцать, так и не установили мозговых имплантов, без которых на космическом корабле делать было нечего. На все вопросы отвечали, что вскоре они получат нужные объяснения, пока время не пришло. Игорь даже растерялся от такого подхода. Что вообще происходит? А когда он попытался слетать на верфь, чтобы посмотреть на фрегат, который строили для их семьи, выяснилось, что этот корабль ушел кому-то другому. Это вообще ни в одни ворота не лезло. Талызиным выделили какой-то другой, но какой именно не сказали, опять отделавшись общими словами.

— Что думаете, девчата? — спросил Игорь у Ники и Хаянги, рассказав им о случившемся.

— Что-то тут странное, — нахмурилась дроу. — Знаешь, после переноса через артефакт, со мной что-то происходит. А что я понять не могу, такое ощущение, что мой дар резко усилился.

— Я тоже научилась телекинезу, — прикусила губу александритка. — Неожиданно, захотела книгу со стола взять, а она сама в руку прилетела. Мне кажется, что все это взаимосвязано…

— Скорее всего, — кивнул парень. — Но блин же, что за невезение!

— Давай подождем, — по некоторому размышлению сказала Ника. — Смысла нет нервничать, мне кажется. К тому же есть еще один важный вопрос. Нам почти всем исполнилось по восемнадцать лет. Это значит, что надо официально зарегистрировать семью. Ну и, — она лукаво взглянула на смутившегося Игоря, — сделать кое-что другое. Надо подумать, как все организовать и где будем жить.

— Я рассчитывал, что мы вскоре получим фрегат и станем жить на нем, — тяжело вздохнул Игорь. — А так не проблема — подадим заявку после регистрации, нам выделят зерно дома, выберем место и посадим его там.

— Не советую, — вмешалась Хаянга. — Рано нам еще растить дом, рано. Еще ничего по поводу нашего будущего неясно. Вполне можно пожить в каком-нибудь общежитии, уж чего-чего, а общежитий на Владии хватает.

— Ой, блин! — хлопнул себя ладонью по лбу Игорь. — Забыл сообщить еще одну важную новость, все это выбило меня из колеи. Нас на Арду переводят, сказали, чтобы какое-то дополнительное обучение пройти. Там нам вроде все и объяснят, насколько я понял воспитателей. Не помню, чтобы они раньше так обтекаемо на вопросы отвечали!

— Ну ты даешь! — возмутилась Ника. — Самое важное и не сказал! Когда?

— Да завтра, — пожал плечами парень.

— Завтра⁈ — чуть не подпрыгнули девушки. — Нет, ну ты совсем того! Нам же собраться надо, ты чего! Все, мы побежали!

И буквально вылетели из столовой, в которой состоялся разговор. За дверьми тут же раздались их голоса, сзывающие остальных девчат семьи. Игорь только вздохнул — совсем забыл, что у подруг накопилось множество мелочей, которые они обязательно захотят захватить с собой. Он такого не понимал. Сам одежды имел минимум — ее в любом распределителе сколько угодно, чего ее копить? Но у девчат свои взгляды, так что пусть им.

Приближающееся восемнадцатилетие заставляло парня несколько нервничать, он понимал, что его ждет, и страшно переживал, справится ли. С тем, что у него будет очень большая семья, Игорь смирился, но все еще побаивался оказаться несостоятельным. Он же один! А девчат — тридцать две! Это же безумие какое-то! Но Нике ничего не докажешь. Да и любил он их всех, золотые ведь девочки, все до единой, каждая чудо просто. Но как справиться? Он же не робот, а всего лишь человек. И так часто во время постельных игр отключался, засыпал, не выдерживая напряжения. А ведь главного еще ни с кем не было! По известной парню информации мужчина в лучшем случае был способен удовлетворить трех-четырех женщин, но никак не тридцать две. Что же будет? Ника заверяла, что все отлично, он справится, но не принимала ли она желаемое за действительное? Подруга всегда этим отличалась. Не раз приходилось ее осаживать, чтобы шею не свернула.

Тяжело вздохнув, Игорь тоже отправился собираться. Хоть столько вещей, как у девчат, у него и не было, но кое-что за годы жизни в интернатах успело накопиться. Главное — это наборы инструментов, которые ни за что бросать нельзя. Кроме самого большого, который забирать не стоит, это будет большим свинством с его стороны. Этот набор надо отдать в интернатовскую мастерскую, в которой он и хранился, дяде Коле, он найдет другого мастеровитого пацана. Говорил, что среди новичков, как раз с Арды, есть рукастый полуорк, однозначно вырастет мастером, мозги правильно заточены.

— Приветствую! — улыбнулся любимому ученику учитель труда. — Собираетесь?

— Ага, — тоже улыбнулся Игорь. — Добрый день, Николай Петрович! Я вот свой любимый инструментальный набор хочу подарить, тот, что у вас в шкафу хранится, все это не утащишь, да и негоже уносить из интерната, некрасиво это. Вы говорили, что есть кто-то достойный.

— Да, — огладил усы тот. — Есть. Вот он, кстати. Муглак, подойди-ка!

Парнишка с зеленоватым цветом кожи и выступающими нижними клыками, вырезавший какую-то фигурку из дерева, положил нож и кусок дерева на стол, вытер руки ветошью и подошел к учителю.

— Познакомься, это один из старших учеников, Игорь, — прогудел Николай Петрович, с доброй улыбкой смотрящий на ребят. — Завтра покидает интернат и уходит во взрослую жизнь вместе со своими девчатами. Я ему тебя порекомендовал, парень рукастый, как и ты сам.

— Привет, Муглак! — пожал протянутую ему полуорком руку парень. — Хочу отдать тебе мой набор инструментов, он вот в этом шкафу. Сам погляди, тут все есть, от столярных до электронных. Долго собирал, хочу отдать достойному. Наставник тебя порекомендовал.

— Спасибо! — смутился тот.

Но когда они вместе принялись разбирать шкаф, в котором Игорь держал свой набор инструментов, полуорк забыл о своем стеснении, глаза пацана загорелись откровенным восторгом, еще бы, ведь там имелись даже лазерные резцы и плазменные микропробойники, позволяющие создавать свои микроэлектронные платы. Об остальном и речи не шло — всего хватало. О подобном наборе мог только мечтать любой рукастый паренек. Дефицита инструментов в империи, конечно, не существовало, но попробуй собери и подбери все, что нужно, это та еще задача. Игорь собирал свои наборы тщательно, годами. Но ничуть не жалел, отдавая пацаненку, который, судя по тому, как любовно перекладывает и поглаживает инструменты, действительно с годами станет мастером на все руки. Да Николай Петрович и не стал бы рекомендовать лентяя или неумеху. Лень, конечно, из воспитанников вполне успешно выдавливали интернатовским воспитанием, но далеко не все умели и любили работать руками, как Игорь и Муглак. Необходимый минимум делать умели все, а вот мастером становился далеко не каждый.

Наутро, благо ночью девушки дали Игорю отдохнуть, будущая семья двинулась к кольцу телепорта с вещами. Все были бодры и веселы, с нетерпением ожидая нового периода своей жизни. Брак решили регистрировать уже на Арде, в городе Ильяшевск, на восточном побережье южного материка Нуменор, куда их направили. Там было довольно холодно, по предупреждению воспитателей, поэтому все тепло оделись и теперь потели, ожидая, когда включится телепорт. А когда это произошло, с облегчением покинули жаркую Владию, помахав на прощание провожающим.

На той стороне действительно было довольно прохладно. Игорь с девчатами оказались на большой портальной площади, вокруг которого видны были растущие здания — город оказался совсем свежим и небольшим. Пока небольшим — вдали видны былы несколько только начавших расти районов.

— Вы Талызины? — подошел к Игорю невысокий улыбчивый шатен с сопровождении весело скалящейся зеленой орки и хмурой массивной гномы с великолепной фигурой.

— Да, — кивнул парень, представился сам и представил девчат.

— Привет, я Виталий Семенов, а это мои жены — Гарха и Тархада. Вы на ближайшие полгода приписаны к нашему отделу Института пространства.

— А что это вообще такое? И почему нас к нему приписали?

— Так вам ничего не сообщили? — усмехнулся Виталий. — Вот за что нежно люблю наше дорогое начальство, так это за «предусмотрительность». И кому только в голову пришло скрывать от вас критически важную информацию? Надо будет выяснить и высказать этому товарищу все, что я о нем думаю. Надо же быть таким идиотом! Не беспокойтесь, сегодня все узнаете. Для начала скажу, что время переноса через чужой артефакт вы все получили определенный дар, и его необходимо контролировать. Этому нужно учиться. Сейчас мы отправляемся на Обезьяньи острова, в поселок Корхаево, там будете жить во время учебы. И да, заранее советую ничему не удивляться — там расположена сегментная станция древней сверхцивилизации, по сравнению с которой наша империя — детский сад. Но мы постепенно догоняем, и вы нам в этом благом деле поможете, друзья.

— Древней сверхцивилизации⁈ — ахнула Ника, высунувшаяся из-за Игоревой спины. — Вот это да! Интересно! А в поселке можно будет брак зарегистрировать? А то мы не успели это сделать.

— Можно, — ответила вместо мужа Гарха. — Кого с кем?

— Игоря со всеми нами, — хитро улыбаясь, сообщила александритка.

— Со всеми⁈ — полезли на лоб глаза Виталия. — Да-а-а, сильно… Я-то думал, что это я рекордсмен со своими двенадцатью женами, но до тебя, дружище, мне далеко… Си-и-иле-е-ен…

— Да от меня разве что-нибудь зависело⁈ — отчаянно покраснел Игорь. — Девочки так решили, а я их всех люблю…

— Теперь я понимаю, почему вам такой корабль выделили, — покивала Тархада. — Там и сотня разумных с комфортом устроится, тем более с постоянным доступом на станцию. Но вы глядите, девчата, не загоняйте парня! Ему многое предстоит.

— Идемте, — Виталий повел рукой, и в воздухе возникла световая линия, развернувшаяся в туманное зеркало портала. — Я уже говорил, что не надо удивляться, мне для перемещения в пределах ближайших звездных систем телепорт не нужен, своими силами справляюсь. Как вскоре не будет нужен и всем вам, сможете открывать их усилием воли. Именно этому мы с Кхалит и Лао-Цзы будем вам учить.

Ошарашенный Игорь одним из первым прошел в портал, он никак не мог поверить в слова встречающего. Это что же получается? Перемещение через чужой телепорт не прошло для него с девчатами бесследно, и теперь они какие-то мутанты? Хотя такую мутацию можно только приветствовать. Но он не привык без повода нервничать, решил сначала выяснить все, что сможет.

Игорь оказался не на слишком большом скалистом острове, усеянном стандартными жилыми блоками. Зато вокруг него вырастал из воды целый город, состоящий из бесчисленных фигурных башен, мостиков, крытых переходов, шаров и призм. От него так и веяло чуждостью. Сразу становилось ясно, что строили этот город не люди.

— Обалдеть! — выдохнула Ника при виде чужого города, она принялась лихорадочно оглядываться по сторонам. — Это чего же такое, а?

— Секторальная пространственная станция сверхцивилизации Корхай, давно перешедшей, о Переходе вы должны знать, — ответил Виталий. — Кстати, познакомьтесь, Тха-Эйр-Кхалит — последняя живая представительница этого народа, моя жена. Она проспала в стазисе двенадцать миллионов лет, пока я не обнаружил ее и не поцеловал, это ее разбудило. Да-да, совсем как в сказке «Спящая красавица». Такая вот странная романтическая история. Где предпочтете жить? В стандартном жилом блоке или в жилом секторе станции? Сразу говорю, что в последнем случае придется даже в туалет бегать через десяток больших залов, у корхай были довольно странные понятия об удобстве, если это вообще можно назвать удобством.

— Ну принято у нас так было, что туалет должен быть далеко от жилых помещений, — вздохнула Кхалит. — По крайней мере, в рабочих зонах. Сама по этому поводу не раз ругалась. Но… так принято.

— Нет уж, тогда лучше в нормальном жилом блоке, — заявил Игорь, которому совсем не улыбалось спросонья нестись через всю станцию, сомневаясь добежит или нет. — А станцию и так посмотрим.

— Тогда занимайте вон тот блок, — показал на крайний левый Виталий. — Он рассчитан на шестьдесят человек, так что места вам с головой хватит. Но устраиваться будете вечером, мне сперва нужно сообщить самое важное и бежать, мне сегодня еще проход в новый мир открывать.

— Мы только вещи оставим, — заверила Ника, хозяйским взглядом окидывая их новый дом.

Ничего особенного, обычный прямоугольный жилой блок для негостеприимных планет с тяжелым климатом. Тридцать спален на два человека и шесть больших гостиных, плюс все необходимые хозяйственные помещения. Жить в таких не слишком комфортно, но терпимо. К тому же можно легко сделать любую перепланировку.

Получив ключи и бросив вещи у входа в прихожей блока, группа через очередной телепорт переместилась в один из отсеков секторальной станции и оказалась в подобии конференц-зала. Вот только кресла в нем полукругом висели в воздухе, а под потолком плавал непонятно для чего предназначенный туманный шар, то и дело меняющий цвет. Обстановка опять была до невероятности чуждой, настолько, что хотелось ежиться, но выпускники интерната сдерживались, не желая показать себя не приспособленными к быстрой адаптации в нестандартной обстановке.

Виталий, Кхалит, Гарха и Тархада сели в центре. Молодой мастер пространства с интересом рассматривал русого крепкого парня и множество очень разных девчат. Надо же, среди них даже темная эльфийка есть. И какая красавица! От одного взгляда дух захватывает. Вспомнив свою семью, Виталий радостно улыбнулся. Она начала увеличиваться вскоре после похода на секторальную станцию. Кто бы мог подумать, что следующей его женой станет та самая Алесия, которая пыталась поссорить парня с Леночкой и Кэргынавыт. Она, после лечения у психологов и даже психиатров, изменилась и прекратила рушить чужие семьи. Попыталась пожить с влюбленным в нее мужчиной, но, поскольку сама его не любила, не смогла. А вот Витька почему-то запал русоволосой красавице в душу, поэтому она, разобравшись в себе, пришла к Семеновым и попросилась в их семью. Девушки долго сомневались, помнили какая Алесия сволочь, но все же решили рискнуть и позволили.

Затем к ним присоединились освобожденные в Рангайне рабыни. Точнее, девушки привели их и заявили, что они тоже отныне входят в семью. Витька был совсем не против, Белая Луна, Пасая, Гарха и Даара были очень привлекательны и сильно ему нравились. Последней присоединилась подруга гномы Аралиды, вышедшей замуж за десантника Сергея, с которым вместе освобождали рабынь. Тоже гнома, причем знатного рода. Чем ей так понравился Витька? Трудно сказать, на вопросы Тархада не отвечала, только загадочно улыбалась. Аралида привела ее, отрекомендовала, и та без какого-либо стеснения заявила, что хочет стать двенадцатой женой хозяина дома, вызвав тем самым немалое удивление остальных девушек. Они утащили гному с собой, поговорить, а вернувшись заявили, что согласны. Витька только вздохнул и пожал плечами. Тархада быстро вошла в курс дел семьи и вскоре стала незаменимой помощницей молодого мастера пространства.

Леночка с Кэргынавыт продолжали летать на «Колибри», взяв оператором сканеров Фалариэль. Их уговаривали пересесть на корабль побольше, но девушки отказывались — привыкли к своему малышу. Витька довольно много занимался работой мастера пространства. Но большей частью учился — уровень знаний, необходимый для его профессии, пугал.

За прошедшие годы каждая жена родила ему по двое детей, а Кхалит и Фалариэль по трое. В итоге их дом на острове Фламинго порой походил на бедлам, и сам хозяин старался там не слишком часто появляться. У него от детского мельтешения голова кругом шла. В семь лет дети отправлялись по интернатам, так было принято в империи, ведь именно в интернатах растили коммунаров. И дети имперцев сами стремились туда, не желая оставаться дома.

Еще раз посмотрев на Игоря и его девчат, Витька покачал головой — рисковый парень, ох, и рисковый же. Тридцать две жены! Это же с ума сойти можно. А что будет, когда они родят по двое-трое детей? Вот тогда и наступит основное «веселье». Но это его дело, впрочем. Он вспомнил, как привез своих родителей из Вышнего Волочка на Арду, чтобы познакомить с невестками и внуками, и едва не захихикал. Выражение лиц мамы с папой стоило того, чтобы его запомнить. Но Людмила Николаевна, бывшая воспитательница детского сада, твердо решила перебраться на Фламинго, чтобы помогать в воспитании малышей. Иван Александрович спорить с женой не стал, но смотрел на сына, как на самоубийцу — он и с одной-то иногда не знал, что делать, а тут двенадцать. Но Витька по сравнению с Игорем Талызиным слаб и мал. Он бы не рискнул связаться со столькими девушками.

— Итак, приступим, — взял себя в руки и перешел к делу мастер пространства. — Сообщаю, что использование телепортационного артефакта сверхцивилизации Ортар сделало вас всех одаренными. Иначе говоря — ментально-активными.

— Я и ранее была одарена, — негромко сказала Хаянга.

— Это не тот дар, — покосился на невероятно красивую чернокожую девушку с белыми волосами Витька. — Ты, наверное, заметила, что на Арде могла намного больше, чем на Владии?

— Заметила, — подтвердила дроу. — Ты знаешь причину?

— Знаю, — кивнул мастер пространства. — Лептонное поле, искусственно созданное на Арде, именно благодаря ему здесь работает то, что местные жители считают магией. На самом деле все выполняют лептонные исполнительные механизмы корхай, но подчиняются они только экстрасенсам, способным зажигать огонь, левитировать небольшие предметы и так далее. Кхалит, ты знаешь, зачем ваша цивилизация это устроила?

— Эта планета была экспериментальным полигоном для пробуждения ментальной активности, — ответила та. — Для того здесь и был реализован этот механизм. Но я не знаю, кто затем населил ее и кто преобразовал людей в орков, эльфов, гномов и прочих. В наше время здесь были только научные станции и институты. Что произошло за двенадцать миллионов лет, которые я проспала, осталось неизвестным. Сегментная станция ничего не фиксировала, искину не давалось задания следить за Ардой.

— То есть, здесь я зажигаю огонь и левитирую предметы при помощи лептонных эффекторов корхай? — зажгла над своей ладонью белое пламя Хаянга. — Но что тогда зажигало огонь на Владии?

— Твой дар экстрасенса, — ответил Витька. — Но без поддержки эффекторов получалось на порядок слабее. Так ведь?

— Так, — прикусила губу дроу. — А что изменилось теперь?

— Вы теперь ментально-активные. А значит, сможете, как и мы с Кхалит, стать со временем мастерами пространства. Они империи очень нужны, ведь нас всего двое, мы буквально зашиваемся. На станции вам в первую очередь внедрят корхайские импланты в пятые оболочки душ, они заменят имперские в полной мере, дав дополнительно огромные возможности, вплоть до привязанного к душе пространственного кармана размером с крейсер, который будет связан с вами даже после смерти и нового рождения в другом теле. Но главное, что вы сможете ходить между мирами, галактиками и вселенными, как сами захотите. И проводить других. Сможете создавать постоянные порталы, ведущие куда угодно. Возможно, даже сумеете в будущем манипулировать временем. Но учиться придется долго и тяжело. Количество информации зашкаливает, я учусь уже двенадцать лет без передышки и пока знаю и умею еще очень и очень мало. Но есть одна тонкость. Проходки нельзя делать слишком совершенными, иначе на вас могут обратить внимание некие нехорошие сущности, который заставят вас стать Контролирующими, а это страшная судьба, которой я не пожелаю никому. Что такое Контроль и для чего он нужен я расскажу позже.

— Бли-и-и-ин!.. — расстроилась Ника. — Мы так хотели в Дальний Поиск…

— А кто сказал, что вам этого не позволят? — усмехнулся мастер пространства. — Наоборот, наместник распорядился выделить вам фрегат Корхай, на котором могут летать только ментально-активные. Этот корабль намного совершеннее имперских, его дальность неограниченна, он способен даже летать между вселенными, но для последнего нужен обученный мастер. Я уже смогу, вы еще нескоро. Но поискать артефакты сверхцивилизаций вполне сумеете, их в этой вселенной, похоже, хватает.

— Корабль сверхцивилизации⁈ — загорелись восторгом глаза Игоря. — Нам⁈ Обалдеть! Вот это плюшка!

— Мало того, с него будет постоянно открыт переход на сегментную станцию, чтобы вы могли одновременно заниматься поиском и учиться. Понимаю, что это не полная автономность, но вы должны понимать, что такое «надо». Чем быстрее вы обучитесь, тем лучше для всей империи.

— Ясно, — переглянулись Талызины. — Что ж, надо, значит, надо. Когда нам позволят стартовать?

— Примерно через полгода, когда вы научитесь хоть чему-то, — ответил Витька. — Вам, к счастью, не надо так гнать, как пришлось мне, можно учиться с чувством, с толком, с расстановкой. Я мог тогда и выгореть, но повезло, справился. А теперь, друзья, вынужден вас покинуть. Мне сегодня открывать проход для экспедиции к неизвестно где расположенной планете, а это та еще головная боль. Так что извините, завтра увидимся. Гарха и Тархада останутся с вами, помогут устроиться, — показал он на орку с гномой. — По всем бытовым вопросам обращайтесь к ним, девочки все расскажут и покажут. Всем пока!

С этими словами они с Кхалит встали и растворились в воздухе.

Игорь переглядывался с будущими женами в полной растерянности. Невероятный рассказ Виталия заставил его очень сильно задуматься. Вот же не повезло! Дальний поиск с постоянным доступом домой — это не дальний поиск, а профанация. Но делать нечего, придется довольствоваться тем, что есть. Хотя жаль, очень жаль. Впрочем, возможность со временем перемещаться по галактике и не только без корабля того стоила.

Что ж, пусть будет, что будет. А пока надо устроиться и решить вопросы с предстоящей свадьбой. Отказываться от своих любимых девчат Игорь не собирался, сколько бы их ни было. Справится! Он со всем справится.

Глава 8

Пространственный прокол открылся, и Сом аккуратно провел фрегат «Дарина», названный так в честь его первой жены, сквозь него во вселенную склада. Тезка корабля сидела за вторым пультом, с легким недовольством косясь на мужа, с которым не так давно поссорились — он напрочь отказывался от увеличения семьи, невзирая на ее требования, да что там, все четырнадцать жен Андрея Соменко были совсем не против еще нескольких. Зато он сам этого не хотел никак, ему и имеющихся хватало с головой. Как и детей. Сейчас в разных интернатах Владии, Лейты, Надежды и Мириады росли двадцать шесть детей семьи Соменко, плюс Алена, Есико, Адаоби и Заратха ходили беременными. К счастью, постоянное пребывание детей на кораблях Дальнего Поиска не допускалось, Андрей иначе просто сошел бы с ума. Только родившимся во время полета позволялось это, но сразу по возвращении они тоже отправлялись в интернаты, где их потом в свободное от работы время навещали мамы.

Заратха относилась к трем новым женам, словно сами собой возникшим в семье Соменко — Тархе Рхыз, красной орке; Кетаниэль Лаодель Иллерниэ, светлой эльфийке, и самой Заратхе Руг, высокой для своего народа гноме из клана Онолад. Все они были освобожденными рабынями, давшими империи клятву верности, которой следовали чуть ли не с фанатизмом. Сом и сам не понимал, как они оказались среди его жен. Приходили в гости, когда семья была дома, что случалось довольно редко, ведь большей частью поисковики находились в дальнем поиске на своем фрегате. Но однажды ночью эльфийка словно призрак возникла в постели Андрея, причем ее незаметно подсунули мужу Дарина и Есико, которых он хотел приласкать. Первый пилот «Дарины» понял, что дело неладно, только увидев под собой незнакомую, очень красивую девушку с большими миндалевидными глазами и острыми ушками. Но возбуждение оказалось настолько велико, что остановиться он не смог. А следующим вечером у Андрея под боком оказались Тарха и Заратха, и были так настойчивы, что он опять не сдержался. Поняв, как хитро девушки его развели, Сом осерчал и с тех пор решительно пресекал все попытки дополнительного увеличения семьи. Он никак не мог понять, зачем женщинам это, чего они хотят этим добиться. Ведь их в семье четырнадцать уже! Зачем еще⁈

Окончательно запутавшись, первый пилот записался на прием к имперскому психологу. Ведь он совершенно не понимал собственных жен! А это очень плохо, из непонимания довольно часто вырастает неприятие, а то и хуже — неприязнь. Допускать такого Андрей не хотел, потому и решил посоветоваться со знающим человеком. Его встретил улыбчивый моложавый мужчина со светлыми, почти белыми волосами. Как он сам сказал, психолог появился на свет в одном из норвежских фьордов, да еще и уродился альбиносом. Тому триста двадцать лет назад.

— Что у вас за проблемы? — спросил Кристофер Олафсон, с интересом посмотрев на молодого мужчину в форме с эмблемой Дальнего Поиска.

— Понимаете, у меня четырнадцать жен, уже четырнадцать… — тяжело вздохнул Сом. — Казалось бы, чего еще? Но девочки все время настаивают на увеличении семьи, приводят то одну, то другую кандидатку. Я не понимаю, зачем им это! Их так уже много! Чего они добиваются⁈

— А вы прямо спросить не пробовали? — задумчиво посмотрел на него психолог.

— Спрашивал, — уныло ответил первый пилот. — Говорят, что так будет лучше, что девочки тоже счастья хотят, что они нам подходят. Тысячи причин изобретают, причем все время разных.

— Что ж, мне все ясно, — улыбнулся Кристофер. — Демографическое давление на эгрегор, а он давит на своих членов. Вы ведь землянин?

— Да, а какое это имеет значение?

— Решающее. Вы еще не чувствуете в полной мере имперского эгрегора и его потребностей так, как его чувствуют выросшие в империи.

— Ничего не понял! — потер виски Сом. — Объясните, пожалуйста, проще.

— Хорошо, — кивнул психолог. — Вы далеко не первый обратившийся ко мне с данным вопросом. Дело в том, что существует такое понятие, как демографическое давление. На данный момент, после того, как выросли новые поколения, число женщин в империи превысило число мужчин примерно в двадцать пять раз. И ситуация продолжает усугубляться, еще лет через десять соотношение полов будет один к тридцати, а то и тридцати пяти.

— Ой-йо! — откинулся на спинку стула первый пилот, осознав серьезность ситуации. — И?

— Вам нужно объяснять значения термина «эгрегор»? — поинтересовался Кристофер. — На всякий случай дам простенькое определение. Это духовная сущность, образующаяся вокруг любой группы людей, от народа до кружка по интересам. Именно благодаря ему люди чувствуют свою общность. Заботы большинства входящих в группу становятся заботами эгрегора, и он начинает давить на своих членов, чтобы решить возникшие проблемы. Женщины обычно намного чувствительнее к посылам эгрегора. Теперь вам ясно, что происходит с вашими женами? Они чувствуют жажду любви множества одиноких девушек и неосознанно стремятся им помочь. А поскольку земных благоглупостей об исключительно парной семье в империи не признают, сами понимаете.

— Теперь хотя бы понимаю, — обрадовано закивал Сом. — Но не понимаю другого. Как так вышло?

— На «Снегире», летевшем колонизировать новую планету в другой рукав галактики, число женщин превышало число мужчин втрое, так издавна принято на колонистских кораблях, — вздохнул психолог. — Затем к нам присоединились Ирина и Александра вместе со своими демографическими проблемами, там соотношение полов было уже один к десяти. После чего мы начали собирать беспризорников и выкупать ненужных родителям детей в бедных странах, чтобы вырастить их имперцами. Из них девяносто процентов оказались девочками. На Арде женщин тоже намного больше, чем мужчин, по причине постоянных войн. Оттуда к нам опять же попадало и попадает подавляющее большинство девочек. Последним, хотя я думаю, что далеко не последним, ударом стала планета Дария из системы склада, куда ваш экипаж, насколько мне известно, вскоре отправится на разведку второй населенной планеты. Оттуда нам пришлось эвакуировать около ста миллионов оставшимися сиротами детей, из которых восемьдесят пять процентов опять же девочки. Первые поколения новых имперцев выросли, и достигшие половой зрелости девушки столкнулись с тем, что пару себе найти невозможно. Но, поскольку их так воспитывали, не считают многоженство чем-то неприемлемым для себя. В итоге образуются большие семьи. Рекорд недавно поставил некий Игорь Талызин, его первая подруга раскрутила парня на тридцать две жены. Наблюдал я его очумелый вид, бедняга явно не знает, что делать со всеми этими девушками.

— Вот уж точно бедняга! — вздрогнул первый пилот, представив себя на месте несчастного парня. — Мне беднягу искренне жаль. Но ладно, ясно, почему женщин больше. Но я не понимаю другого. На Земле же множество одиноких мужчин! Почему бы не использовать их?

Кристофер с грустной улыбкой посмотрел на него и укоризненно покачал головой. Затем негромко сказал:

— Имперские девушки не считают земных обывателей, сидящих на диванах и развлекающихся онлайн-играми, мужчинами. Для них мужчина — это первопроходец, пилот, ученый, мастер чего-либо. Человек, занятый настоящим делом. К бездельникам они относятся с отвращением и даже брезгливостью. Но если земной парень вербуется к нам, уходит в пространство, то отношение к нему мгновенно меняется. Вот только мечтателей, певцов, ученых, да и вообще любых пассионариев мы практически всех выбрали, остальные сидят на месте, жрут, пьют и ничего не делают. И не желают делать. Еще какое-то число их детей, обучавшихся в имперских школах, ушло к нам, остальные сидят тихо. Пока тихо. Бездельники понемногу начинают требовать, чтобы их еще и развлекали. Дело может дойти до сытых бунтов, но это другая тема и другая проблема. Теперь вам ясно, почему подавляющее большинство земных мужчин для имперских девушек словно не существует?

— Ясно, — кивнул Сом. — Что ж, благодарю за пояснения, я понял, в чем дело. Кстати, по поводу развлечений для бездельников. Еще до прилета «Снегиря» я читал фантастическую книгу о компьютерной игре с полным погружением. Почему бы не создать такие игры для обывателей? Пусть себе тихо сидят в них и никому не мешают. Это куда лучше, чем подавлять сытые бунты. Да и детей воспитывать станет намного проще, зависшие в игре родители охотно отдадут ребенка в интернат, чтобы не отвлекал.

— Какой интересный выход… — пробормотал психолог, судя по резким движениям зрачков, он что-то просматривал через свой имплант, а затем с кем-то связался. — Крайне вам благодарен! Такое почему-то никому из нас в голову не пришло.

— Наверное, потому что в империи компьютерные игры не слишком популярны, — предположил первый пилот. — Хватает реальных дел, чтобы еще тратить время на глупые развлечения для убогих духом. Да и высосанную из пальца фантастику наподобие ЛитРПГ имперцы вряд ли читали. Я бы еще посоветовал разослать список проблем имперским землянам, которые, как и я, ушли в пространство, пусть каждый напишет свои варианты их решения. Уверен, обязательно найдется еще что-то интересное.

— Пожалуй, — покивал Кристофер.

— Хотел еще спросить, как относятся к землянам, работающим на империю, но на Земле. Они ведь далеко не бездельники. Есть у меня хороший друг, работает милицейским следователем. У него одна жена.

— Хорошо к ним относятся. А количество жен и многое другое каждый выбирает сам. Недавно, например, был интересный случай. Жил себе в небольшом городке под Омском человек, писал книги в стол, как позже выяснилось, но никому об этом не говорил и его считали бездельником. Полностью одинокий после смерти родителей. Затем он выложил одну свою рукопись в интернет, кто-то уговорил, и всем стало ясно, что это гений. Его книга настолько светлая и зовущая к небу, что у меня слов нет, она почти мгновенно стала популярной, по ней уже снимают фильм. Писателя немедленно взяли в оборот, начали приглашать всюду. Однажды пригласили на Александру. Дальше объяснять надо?

— Нет, — весело хохотнул Сом. — Бешеные александритки небось быстро его оженили?

— Да, причем больше двадцати раз, — со смехом подтвердил Кристофер, он, бедолага, и не понял, как это вышло. Нашим девчатам ведь пальца в рот не клади, по локоть откусят. Но парень как сыр в масле катается, жены все условия для писания создают, лишь бы писал. Однако это единичный случай.

— А честно работающие на Земле люди? — поинтересовался первый пилот. — Они что же?

— Им никто не мешает хоть немного высунуться за пределы их земной раковины, — усмехнулся психолог. — Они обычно даже сайты смотрят только земные почему-то. Хотя вот случай обратного. Парень, худой, нескладный и некрасивый, программист, причем очень хороший программист, но стеснительный и не умеющий общаться с девушками, нашел наши сайты знакомств и написал объявление, что хотел бы познакомиться с кем-то, кто не хищница, как большинство земных женщин. Результат — шесть жен. И это далеко не предел, думаю, его раскрутят еще на десяток, как минимум, а то и на больше. На объявление бездельника никто бы не отозвался, но работающий программист — совсем другое дело. Девчата его уже утащили жить с Земли на Мириаду, убедили, что там лучше. Таких не один десяток. Но это все равно мало, конечно, надо решать этот вопрос.

— Вот именно, — кивнул Сом. — Что-то наши социологи совсем обленились. Пусть подумают, как привлечь работающих землян к решению демографического кризиса.

— Тут палка о двух концах, — задумчиво произнес Кристофер. — Далеко не все земляне способны стать имперцами, как ты и твои друзья. Даже работающие. А нам нельзя допустить проникновение в свою среду обывательских взглядов. Лучше не рисковать и от сомнительных людей держаться подальше. Пусть себе спокойно доживают свой век вместе со своими разрушительными идеями. Многоженство — далеко не самая большая цена за создание общества коммунаров.

— В общем, да, — вынужден был согласиться первый пилот. — Хорошо, мне все ясно. Благодарю еще раз! Раз так, то не буду особо сопротивляться, если девочки станут настаивать на новых женах. Понимаю, что одиноким девчатам тоже хочется хоть немного счастья.

— Вот и хорошо, — добродушно улыбнулся психолог. — Желаю вашему экипажу удачного полета!

На следующий день «Дарина» через большие орбитальные врата переместилась с Ирины на Арду, а оттуда при помощи сегментной станции корхай на Ор-Анайт, где располагалась секторальная, с нее и открыли проход в систему склада. Оказавшись на орбите огромной пространственной станции, на которой оный склад располагался, Сом повернулся к Алэкуа, сегодня исполнявшей роль связистки.

— Получи у Сократа координаты второй населенной системы мини-вселенной, — пробурчал он.

— Уже, — лаконично отозвалась мексиканка-отоми. — Шестнадцать световых лет отсюда, передаю данные в навигационный комп.

— Принял, — проверил информацию первый пилот. — Начинаю разгон!

Разогнавшись, фрегат нырнул в гиперпространство. Путь занял четыре дня — слишком глубоко погружаться не стали, все же мини-вселенная, мало ли что тут не так. Согласно полученной от Сократа информации, около полутора сотен тысяч лет назад в ней каким-то чудом оказались два огромных переселенческих корабля некой цивилизации Дорхай. Один остался в системе, поскольку в ней нашлась пригодня для жизни планета, а второй отправился дальше. Древний искин отнесся к появлению в его зоне ответственности молодой цивилизации безразлично. Потом, правда, начал помогать, но это произошло через много тысяч лет, когда потомки дорхай одичали и позабыли, кто они есть. Что случилось со вторым кораблем Сократ до недавних пор не знал. Известно было только, что он благополучно долетел до места и высадил колонистов, потомки которых тоже довольно быстро одичали.

Вышли из гипера на границах системы и тут же начали ее сканирование. Ни единого искусственного объекта в космосе обнаружить не удалось, только на одной из трех лун третьей планеты нашлось скопление металла — видимо, останки колонизационного корабля. Немного осмотревшись, экипаж «Дарины» принял решение идти к кислородной планете, а таковая в системе была всего одна — четвертая, а не третья, как удивительно. Впрочем, местная звезда была несколько больше и жарче Солнца.

— Планета на треть превышает размеры Земли, — доложила по завершению первичного сканирования Ида, до замужества носившая фамилию Кабакидзе. — Более легкая, на ней маловато металлов. Да и рельеф любопытный.

Действительно, все материки планеты были узкими, извивающимися и переплетающимися, они напоминали собой клубок змей, имея порой ширину не более ста километров, но морей имелось предостаточно, в том числе и пресноводных. В чем-то она напоминала Тарай, но там острова имели другую форму. В нескольких местах имелись круглые скалы, на которых возносились к небу пики огромной высоты.

— Однозначно искусственные объекты, — констатировала Есико.

— Что с цивилизацией? — Андрей повернулся к Симоне Гуаньху.

— На первый взгляд — примерно девятнадцатый век, паровые технологии, по морям ходят странного вида пароходы, — сообщила та. — Но не металлические, а из какого-то подобия огромных ракушек. Неужели здесь водятся моллюски такого размера?..

— Сомнительно, — покачала головой Кира Халикян, — существование подобных моллюсков биологическая наука полагает невозможным. Их бы раздавил собственный вес. Скорее всего, это что-то искусственное. Металлов на планете мало, вот местные жители и извратились. Голь на выдумки хитра.

— Скорее всего, — согласилась Айна Лоэнгринн. — Радио?

— Нет, эфир девственно пуст. Только газеты. Но кое-что мне не нравится, по некоторым признакам…

— Что?

— У них та же проблема, что и у нас, — тяжело вздохнула Кира. — Много женщин и мало мужчин. Последних на улицах городов вообще не видно. Да и в деревнях тоже в полях работают исключительно женщины.

— Да это же усугубит ситуацию у нас вдесятеро! — изменился в лице Сом.

— Ничего страшного в этом не вижу, — пожала плечами Дарина. — Вот нас у тебя много, и что? Нам плохо, что ли?

— Хорошо… — вздохнул первый пилот. — Но это все равно неправильно. Я теперь понимаю, почему вы то и дело хотите навязать мне новых жен, но мне это все равно… дико, наверное.

— Понимаешь? — переглянулись девушки, которые себя и сами порой не понимали. — А ну-ка, колись!

Общими усилиями из Сома быстро выдавили информацию о разговоре с психологом. Немного подумав, Дарина заявила, что, скорее всего, Кристофер прав. Она сама не понимает, почему постоянно хочет новых подруг в семью, видимо невольно осознает, что многие женщины еще не нашли своего счастья, и чувствует себя неловко из-за того, что у нее все хорошо. Вот и хочет поделиться своим счастьем, как и другие девушки, ведь понятий «ревность» и «чувство собственности» в империи нет. Слава Богу, эту гадость вытравили в прошлом из общественного бессознательного, иначе был бы кошмар. Ради идиотской парадигмы «один мужчина, одна женщина» и из-за ревности даже на убийство шли. А на Земле и сейчас так, многих бывших землян приходится лечить шоковой терапией, чтобы избавить от привычных стереотипов. И далеко не всех получается вылечить, особенно мусульмане упрямы в своих заблуждениях. Но ничего, пройдет несколько поколений, и все изменится. Ведь ни один носитель старой психологии не получит продления жизни, как бы ни старался. Пусть доживают свое и вымирают вместе со своими мертворожденными идеями.

— Немного наивно, милые мои, — вздохнул Андрей. — Хотя что-то вроде у нас получается. Но не стоит принимать желаемое за действительное. Вот у меня есть друг, Игорь Головатов, вы его знаете, он у нас гостил. У него одна жена. И, как он однажды сказал, она ему кое-что оторвет, если он еще хоть на кого-то обратит внимание. А он наш, чисто наш, милицейским следователем в Екатеринбурге работает. И на продление жизни уже заработал. Как его жена — не знаю, она не испытывает желания знакомиться с нами. Подозреваю именно потому, что мы многоженцы.

Немного помолчав, он добавил:

— Главное сейчас определить причину происходящего тут. Не дай Бог, это такая же болезнь, как на Тарае. Или похожая. Не хватало нам только ее к нам завезти! Так что властью капитана корабля объявляю карантин. Высадка без скафандров биологической защиты строго запрещена! Только исследования с помощью зондов до момента определения эпидемия это или нет. Также следует после первичного сбора информации связаться с системой склада, пусть старшие решают, что делать.

— Принято, — кивнули девушки.

Не прошло и двадцати минут, как фрегат выпустил несколько сотен микроскопических зондов, разлетевшихся над планетой и начавших погружение в атмосферу. Через два часа от них начала поступать информация, которая аккамулировалась в памяти Антона, искина «Дарины». Разумности он еще не достиг и личности не имел.

— Четыре самых распространенных языка, явно произошедшие из одного, — доложила Настя Кологривенко, встряхнув своей роскошной черной косой, она за последние годы, помимо профессии врача, выучилась на лингвиста и социинженера. — Скорее, это всего лишь диалекты. Отличия примерно как между русским и белорусским. Думаю, за двое-трое суток наберем базу данных для изучения.

— Социологические исследования пока невозможны, — со вздохом сообщила Есико, не так давно защитившая диссертацию по социологии. — Но первые выводы можно сделать. Цивилизация на удивление мирная, нигде не обнаружено никаких следов войн. Хотя драки наблюдаются, в основном, за особей противоположного пола. По-разному, но ярко одетые группы молодых женщин пытаются отбивать их, я видела несколько нападений на стражниц, охраняющих мужчин, они какие-то безвольные, покорно идут, куда их ведут. Судя по всему, их без охраны никуда не выпускают и водят под конвоем. Но это только первые впечатления, ориентироваться на них нельзя. Кстати, обратите внимание на вот тот малый экваториальный материк, похожий на свернувшийся зигзагом шланг со щупальцами. Он практически не населен, только племена дикарей. Как и несколько других. Интересно, почему ни одна местная страна их не заселила?

— Трудно сказать, — пожала плечами Дарина. — Наверняка этому есть причина, которой мы просто не знаем. Давайте не будем спешить. Выучим язык для начала и пошлем дроидов в местные архивы и библиотеки.

Зонды продолжали исследовать планету, Антон постепенно создавал базу основного местного языка, а он все же был один и очень походил на дарийский, от которого, по-видимому, и произошел. Что ж, ничего удивительного — один народ, оба колонизационных корабля принадлежали одной цивилизации. А разница между говором в разных частях планеты — всего лишь местные диалекты. Вскоре стало известно местное ее название — Гойхана. Люди называли себя морай, мерай, морох и тому подобными именами, что опять же можно было списать на диалектные особенности.

Биологический зонд под видом насекомого сделал забор крови у нескольких особей мужского и женского пола, после чего провел первичные анализы. Полное генетическое совпадение с землянами и тарайцами. Значит, биологический вид один — люди. Все данные исследований были переданы на Дарию, где на полярном материке подо льдами имелась имперская исследовательская станция. Ученые подтвердили приказ капитана о карантине и запрет высадки. Вскоре к Гойхане должен был прибыть корабль эпидемиологической службы и исследовать причину такого несоответствия полов уже всерьез. Второй подобный случай за каких-то двенадцать лет, причем в разных вселенных, говорил о том, что проблема существует. И очень опасная. Рисковать занести в империю новую инфекцию никто не хотел.

Примерно через неделю экипаж Дарины заскучал, и жены устроили Сому трехдневный секс-марафон. Он уже подумывал начинать от них прятаться, когда Антон сообщил, что база языка наконец-то создана, и можно приступать к ее изучению. Это при помощи мозговых имплантов много времени не заняло, и вскоре все на корабле знали морайский не хуже русского. После этого сотни зондов и микродроидов принялись по ночам сканировать местные архивы и библиотеки. Прежде всего в Марании, стране со странным государственным устройством — ею управляли подобия кланов, именуемые тайсияси, совмещенные с профессиональными советами, причем у каждого имелся свой рейтинг, от которого зависело его влияние и распределяемые централизованно блага. Согласно рейтингу выделялось также время использования мужчин готовыми к зачатию молодыми женщинами тайсии. До искусственного оплодотворения здесь еще не додумались.

Согласно архивам, морайцы жили так уже не первую тысячу лет, и это было очень странно. Уровень цивилизации за все это время тоже не менялся. Казалось, такое соотношение мужчин и женщин было на Гойхане всегда, нигде не писалось, что когда-то ситуация могла быть иной. Это сильно настораживало и удивляло.

Однако через некоторое время удалось обнаружить старые, позабытые легенды, которые именно легендами и выглядели. В них повествовалось об пришедших из-под земли демонах с огненными глазами и кручеными рогами, точнее, демоницах. И эти демоницы угнали под землю большинство морайских мужчин. После ознакомления с легендами экипаж фрегата тщательно просканировал практически всю поверхность Гойханы, но никаких следов подземных пещер или иных пустот не обнаружил.

— А может, это были порталы? — предположила Адаоби Игве, потерев черную щеку, ее лицо выражало искреннее недоумение.

— Кто его знает? — пожал плечами Андрей. — Передайте информацию на базу, пусть ученые головы ломают, им по чину. Разве что…

— Что? — уставились на него девушки

— Помните, мы говорили о нескольких не населенных малых материках? Надо бы исследовать их тщательнее. Может, именно там есть что-то необычное. Моя интуиция что-то бурчит по их поводу, какие-то невнятные подозрения возникают.

— Пожалуй, ты прав, — наклонила голову Тарха, постучав себя ногтем по одному из нижних клыков, таковая ее привычка раздражала многих, о чем орке не раз говорили, но она ничего не могла с собой поделать и, когда волновалась, забывала обо всем и снова делала это. — Мне тоже кажется, что что-то с этими материками не в порядке. Сами глядите, на планете больше трех миллиардов населения, а тут столько свободной земли. Но никто даже не чешется, чтобы ее занять. По-моему, это неестественно.

— Согласна, неестественно, — поддержала ее Катрин Болоньезе. — Надо наши предположения присовокупить к переводам легенд.

— Пожалуй, — кивнул Сом.

Вскоре пакет информации ушел на Дарию, оттуда попросили подождать прибытия исследовательской экспедиции. А еще черед день прилетели эпидемиологи и тут же включились в работу. Следовало как можно быстрее выяснить эпидемиологическую картину на Гойхане. Без этого заниматься дальнейшими исследованиями смысла не имело.

Экипажу «Дарины» осталось только продолжать исследование архивов в попытках понять, как же развивалась местная цивилизация и что привело к ее нынешнему состоянию. Этим Андрей с женами и занялись.

Глава 9

Семен сегодня был невероятно горд собой, он прошлой ночью взял недостижимую ранее высоту — первый из всего Красноярска вышел на последний уровень в космической онлайн-игре «Вознесение». Почти два года ушло на это, в итоге его рейтинг в игровом клубе буквально взлетел, и парень был этому очень рад. Теперь можно будет пофорсить перед девчонками. Хотя какие среди игровиков девчонки? Так, пара страшилищ, на которых и смотреть-то не хочется. Хоть относительно симпатичные о замужестве думают, нет бы просто погулять и отдохнуть, все планы строят, как семейное гнездышко обустроить, да будущего мужа в кабалу загнать, чтобы и пикнуть не смел. Пока добьешься, чтобы хоть одна до тебя снизошла и до тела допустила, с ума сойти можно, да и та чаще всего бревно-бревном. Лежит и ждет, пока ее ублажат, а самой сделать что-нибудь — ни-ни. Еще и поговорить ни с кем из девчонок не о чем, их обывательские интересы вызывали тошноту. Ломаки чертовы!

В этот момент взгляд Семы упал на направляющихся в кафе «Снежинка» двух девушек, и он буквально задохнулся от восторга. Никогда таких богинь не видел! Идеальные женские фигуры, от одного вида которых темнело в глазах и становились тесными штаны, высокая, упругая грудь, покрытые едва заметными квадратиками хорошо тренированных мышц животики, хорошо видные под короткими, едва скрывающими грудь топиками. А уж о лицах вообще говорить не стоило! При этом не накрашенные, как панельные шлюхи — знакомые Семену девчонки именно так и красились, считая, что это красиво, и доказать им обратное было невозможно. У этих же никакой боевой раскраски и в помине нет! Они выглядели свежими и одухотворенными, глаза, казалось, светились каким-то неземным светом. Да где же таких невероятных девушек растят⁈ Уж точно не в Красноярске, нигде, кроме как по телевизору, парень красавиц подобного уровня не видел. Но то были имперки, недостижимые, как вершина Эвереста, живущие где-то там, в глубоком космосе, в который он только играл и о котором изредка фантазировал, даже не пытаясь воплотить свои фантазии в жизнь. Ведь это опасно! По-настоящему опасно! Лучше устроиться в удобном кресле возле компа и поиграть, проводя виртуальный корабль через виртуальные же опасности.

Как телок на веревочке, Семен свернул вслед за девушками в кафе, а зайдя, обрадовался — оно оказалось переполнено, и свободное место нашлось только за столиком, около которого как раз устраивались красавицы. Он поспешил туда и, показав на пустой стул, спросил:

— Разрешите? А то больше сесть негде…

— Садитесь, пожалуйста, — кивнула ему черноволосая девушка, чье ближневосточное происхождение буквально кричало о себе.

— Да-да, конечно, — мелодичным голосом поддержала ее подруга, со светлыми, серебристого оттенка волосами, из которых на мгновение показалось острое ушко.

Только в этот момент до Семена дошло, что перед ним не местные девушки, а имперки. Причем вторая — и вовсе эльфийка. Хотя нет, скорее всего полуэльфийка или, может быть, на четверть. У чистокровных немного другие, выглядящие чуждыми черты лица, в этой слишком много от человека. Он мгновенно впал в уныние — по слухам, имперские девчата земных парней презирали. А если и не презирали, то не встречались с ними точно. Почему? Да кто их знает! Они вообще странные.

— Семен, — представился парень. — Красноярск.

— Сильвия, — отозвалась черноволосая. — Ирина, остров Лангерат.

— Кератиэль, — вторила ей полуэльфийка, — Арда.

— Сильвия-Ирина? — не понял Семен.

— Зовут Сильвией, родом с Ирины, — пояснила девушка.

— А здесь что делаете?

Надо же, повстречать в Красноярске имперок! Редкая удача. Да и дружелюбные они, на первый взгляд, упускать такую возможность пообщаться никак нельзя, вдруг что-то, да выгорит. Нравы у имперских девчат, если судить по фильмам, довольно свободные. Мало ли что!

— Стажировка в институте космических исследований, — ответила брюнетка. — Осваиваем новые фрегаты, модификации Ф-342НМ.

— О, я знаю эту модель! — оживился Семен, именно на ней летавший в игре. — Неплохая, но есть пара недостатков, особенно при разгоне на форсаже.

— Это кто же гонял эфку на форсаже, какой сумасшедший? — изумились девушки. — Она же экспериментальная! Рвануть могла только так, там гравикомпенсаторы недоработанные!

— Если кинуть двойной переходной мост через основной компенсатор на третий стабилизатор мезонников, то вполне можно, — возразил парень. — Греется, правда, собака, сильно, но вполне себе работает.

— Какой извращенец это придумал⁈ — вытаращились на него имперки. — Да за такие художества руки вырывать надо!

— Я и придумал… — растерянно пробурчал Семен. — А что?

— И тебя куратор за эти новшества не прибил? — укоризненно покачала головой Сильвия. — Добрый он у тебя… Меня бы Петрович палкой вокруг космодрома гонял!

— Какой еще куратор? — не понял парень, в игре никаких кураторов не было, каждый игрок летал, как бог на душу положит.

— Обычный, — растерянно посмотрела на него Кератиэль. — А зачем ты вообще на форсаж переходил, по какой-такой надобности?

— Знаете второй астероидный пояс Тарайской системы?

— Ну да, бывали там, экзамен по боевому пилотированию сдавали, — подтвердила Сильвия. — Хорошие условия для сложного пилотажа, безумная каменная мешанина, чуть зазеваешься — и поминай, как звали. Как вспомню, так содрогаюсь, я однажды там чуть не обделалась, извини за подробности, думала уже скаф придется на чистку сдавать. То-то бы надо мной посмеялись! Аллах миловал, спасибо ему.

— Хи-хи! — посмотрела на нее Кератиэль. — Что я о тебе узнаю, дорогая?

— Сама будто не как мокрая мышь из кабины выползла! — делано надулась та, вот только весело поблескивающие глаза выдавали, что она совсем не обиделась. — Видела я, как ты едва на ногах стояла. Небось комбез пришлось выжимать?

— Пришлось, — вздохнула полуэльфийка, потом снова повернула голову к Семену. — Ты что, хочешь сказать, что летал на форсаже ТАМ⁈

— Ага, — довольно кивнул Семен.

Девушки с круглыми глазами переглянулись и в один голос выдохнули:

— Чокнутый! Как тебя после этого из пространства не списали⁈

— Кто меня в игре списывать будет? — удивился парень, понемногу начиная осознавать, что новые знакомые отнюдь не игровики, а самые настоящие, реальные пилоты эфок, принявшие его за такого же.

— Какой еще игре⁈ — непонимающе уставились на него имперки.

— «Вознесение», — уныло сообщил Семен, до которого окончательно дошло, перед кем он попытался форсить и показывать свое превосходство. — Вы разве не о ней говорили?..

Девушки переглянулись, их глаза на мгновение расфокусировались, видимо, искали информацию через мозговые импланты, которые на Земле ставились только работающим гражданам империи или завербовавшимся иностранцам. Игроман только подрабатывал дворником, чтобы были деньги на на кафе и прочие развлечения.

— Мда… — скривила губы в брезгливой гримаске Сильвия. — Мы тебя за пилота приняли, а ты — бездельник…

— В смысле? — удивленно посмотрел на нее Семен.

— В прямом! — отрезала девушка. — У нас, в империи, женщин больше, чем мужчин, в двадцать, а вскоре будет в тридцать раз. Вот только для нас мужчинами являются только люди дела. Первопроходцы, воины, мастера, пилоты, ученые, творцы. Такие, как ты, тратящие время на игры, ни одной имперке не интересны! Мы не воспринимаем вас мужчинами. И не понимаем, как человек может бесцельно прожигать свою жизнь.

— Мы было приняли тебя за одного из наших, пилотов, хотели пригласить к себе, на вечеринку, но теперь — нет, конечно, — добавила Кератиэль, — теперь ты нам не интересен. Вот же невезение, подумала, что чудо случилось, встретили парня хорошего, да еще и свободного пока, а ты бездельником оказался… В игрушечки играющимся…

Семену от обиды перехватило горло. Они никак не мог понять, что плохого в том, что он развлекается онлайн-играми, скучно же. Живешь на всем готовом, на кафе и прочее подрабатываешь, и все хорошо. Зато теперь он понял, почему имперки так относятся к земным мужчинам. Бездельники, значит? И что в этом такого⁈ Сами же обеспечивают народ всем нужным для жизни и ничего не требуют взамен! Почему же тогда так относятся?

Не выдержав, он задал эти вопросы. Девушки переглянулись, затем Сильвия вздохнула и негромко сказала:

— Тебе никто не мешал пойти учиться на пилота и летать на тех же эфках в реальности. Для того, чтобы заинтересовать возможных пилотов, и была придумана игра «Вознесение» — мы узнали в сети. Но наши социоинженеры никак не ждали, что вы тут организуете какие-то клубы и будете считать настоящими игровые достижения. Неужели до вас не доходит до какой степени это убого⁈ Неужели вам не хочется стать настоящими мужчинами и жить по-настоящему⁈ Гореть, а не жить! Многие ведь земляне ушли в пространство, к нам! И к ним отношение совсем другое, их любят и уважают. Например, Андрей Соменко из Воронежа. Сейчас командует фрегатом Дальнего Поиска. И девчата его не упустили — у парня одиннадцать жен, а будет еще больше, потому что он того достоин. А ты? Чего достоин ты⁈ Ничего! Сделай ты то, что сделал в игре, в реальности, то тебе бы попало, сильно попало, но тебя бы уважали! Человек пошел на риск и сделал невозможное! Вокруг тебя бы уже разработчики эфок крутились, выясняя все подробности придумок, а наши девчата спорили, сколько их сегодня ночью к тебе придут.

— Но вы же сами всех обеспечиваете и ничего не требуете… — пролепетал парень, ему от услышанных откровений стало не по себе.

— Каждый выбирает сам кем и каким ему быть, но и несет ответственность за свой выбор тоже сам! — отрезала брюнетка. — Неужели ты не заметил, что основная жизнь империи там, в космосе, среди тех, кто делает дело, а здесь большей частью доживают те, кто никогда не получит продления жизни. Не заслужили! Бездельники в будущем не нужны. Никому! Пусть проживут свое и уйдут, может, их дети станут нормальными. Сколько народу из твоего класса завербовалось к нам? Сколько пошло учиться?

— Почти половина… — убито ответил Семен, до него понемногу начало что-то доходить. — А мне было слишком интересно летать в виртуале, вот и отдал все силы на это…

— Кто мешал тебе делать это в реале? — безжалостно спросила Сильвия.

— Никто, просто стало страшно, да и родители отговаривали, бурчали, что теперь, мол, не надо надрываться, чтобы выжить, вот и живи себе.

— Вот никто тебе и не виноват. Сам решил, сам выбрал, теперь пожинай плоды своего выбора.

С этими словами девушки встали, расплатились прикосновением ладоней к подлетевшему к столику мини-дроиду и двинулись к выходу. Уже выходя, Кератиэль бросила через плечо:

— А ты мне поначалу понравился. Если вдруг надумаешь пойти учиться в летку, то поступай в нашу, на Мириаде, в городе Белый Камень. Нас там все знают, найдешь. Станешь человеком, а не бездельником, звони, встретимся.

Ошарашенный случившимся Семен еще долго сидел над недопитым стаканом молочного коктейля. Только когда начало темнеть, он покинул кафе и уныло поплелся домой. От прекрасного утреннего настроения не осталось и следа, ему было тошно настолько, что хотелось сдохнуть.

— Что случилось, сынок? — встревожилась убитым видом парня мать, открыв ему дверь.

Отец, как всегда, смотрел в полном доступе какие-то спортивные состязания, чему он посвящал практически все свое время. Семен поморщился при виде активированного вирт-кокона в гостиной и, засев с матерью на кухне, рассказал ей о случившемся, ничего не скрывая — у них всегда были доверительные отношения.

— Так понравились? — грустно спросила Нина Ивановна, когда сын умолк.

— Да, — не стал скрывать он. — Наши девчонки по сравнению с этими двумя рядом не стояли, это что-то с чем-то. Они… они… такие… Во, они настоящие! А не фальшивые накрашенные куклы, как та же соседская Зинка.

— Понимаю, — покивала Нина Ивановна, как-то странно кривя губы. — У меня мама такая была, старой советской закалки женщина, кремень. А я выросла слишком слабой под ее опекой, да и мозги нашему поколению хорошо засрали, — усмехнулась она удивлению сына, поскольку на его памяти никогда не употребляла ругательств, даже самых безобидных. — Да-да, именно засрали, другого слова не подобрать. Западники, либералы и прочие. Обогащайся! Живи в свое удовольствие! Ты никому ничем не обязан! Будь только за себя! Вот мы и стали такими. Бездельниками. Правы эти девочки, мы действительно бездельники, живущие на всем готовом и ничего за это не отдающие. Раньше необходимо было хотя бы работать, чтобы выжить, теперь нет. Вот многие и живут в свое удовольствие, ничего не делая. И тебя мы таким же воспитали. Но ты еще молод, ты еще можешь изменить свою судьбу. Отец, конечно, будет против, я знаю, его все устраивает, только скучает и вместе с такими же, как сам, бухтят по кухням, что их еще и развлекать должны. Не понимают, что никто им ничего не должен! Так что решай сам, что делать.

— Решай… — хмуро повторил Семен. — Страшно, мам… Очень страшно. Но после сегодняшнего разговора с имперскими девчатами я по-прежнему жить не смогу, от тоски и обиды загнусь. Ведь, — он кивнул на вход в гостиную, где стоял аппарат виртуальной реальности, сейчас используемый отцом, — это и в самом деле суррогат, фальшивка. Не настоящая жизнь. Так может все же рискнуть и попробовать настоящей?

— Попробуй, сынок, — улыбнулась мать. — Вернуться домой ты всегда сможешь. Мир ведь такой большой! Когда и посмотреть-то, как не в молодости?

— Мне надо подумать, — закусил губу парень.

Думал Семен до самого утра, заснуть он так и не смог, вертелся все время. А в шесть утра дрожащими руками взял коммуникатор и вызвал имперскую службу занятости. На голографическом экране перед ним появилась улыбчивая черноволосая девушка и вежливо поздоровалась.

— Доброе утро, — кивнул Семен, набираясь храбрости. — Я хотел бы поступить в летную школу. Если возможно, то в ту, что на Мириаде, в городе Белый Камень. Хотелось бы учиться летать на эфках, которые Ф-342НМ. И им подобных.

— Сейчас уточню, — судя по расфокусировавшемуся взгляду, имперка связалась через имплант с кем-то, возможно, с сетью. — Да, это возможно, там как раз набирают новую учебную группу. Вы Семен Владимирович Находкин? Что предпочитаете? Космос или атмофсферу?

— Да, Находкин. Предпочитаю космос, но, а атмосфере летать тоже будет неплохо научиться.

— Хорошо, заношу вас в список абитуриентов. Помочь составить маршрут следования?

— Был бы благодарен, — выдохнул Семен, у которого перед глазами по-прежнему стояли так понравившиеся ему девушки.

— От Красноярска до Снегиревска доберетесь через любой городской телепорт, — мягко улыбнулась ему соцработница. — Сегодня в девятнадцать часов и завтра в восемь утра откроются проходы на Мириаду, в города Горный Тур и Легостаевск соответственно. Оттуда опять же городским телепортом доберетесь до Белого Камня. Там на обычном транспорте, наиболее там распространены гравиплатформы, доедете до северной оконечности города, летное училище № 128 имени Ивана Кожедуба расположено на улице Магнолий, дом 32. Обратитесь в секретариат, я пришлю им ваши данные.

— Благодарю! — воспрянул духом парень. — А что нужно брать с собой?

— Только личные вещи, — снова улыбнулась имперка. — И что сами захотите, всем необходимым училище своих студентов обеспечивает. Срок обучения от года до трех, в зависимости от специализации. Удачи вам! Рада, что еще один человек решил перестать быть бездельником.

С этими словами она отключилась, а Семен тяжело вздохнул. Затем решительно двинулся к виртуалке, надел шлем и включился. Некоторое время ничего не делал, затем решительно вошел в общий чат игрового клуба. Там поздоровался, после чего сообщил, что уходит, скорее всего, навсегда.

«И куда это ты намылился?» — удивленно спросил Игорек, живущий за две улицы от Семена, ему остался еще год до окончания школы.

«Поступаю в летное училище, хочу полетать на эфках и других кораблях в реале, — ответил парень. — Надоело быть никем и ничем».

«Делать тебе нечего! — влез самодовольный Колян из Ленинского района, сам Семен жил в Октябрьском. — Там же гробануться можно!»

«Ну, можно. И что? Зато жизнь настоящая, а не вот это вот дерьмо, как сейчас. Мы разве живем? Мы существуем! Кстати, как раз погляжу пригодится ли то, чему научился в игре, в реале. Мне сказали, что в „Вознесении“ реальные прототипы кораблей, на реальных управление такое же. Вот и проверю».

«А как поступил-то? — хмуро спросила Ирка, худая, нескладная и очень некрасивая девчонка из Дивногорска, как сказал однажды втихомолку Колян, из породы „я столько не выпью“. — Чего для этого надо?»

«Да всего лишь позвонил в службу занятости, сказал в каком училище хотел учиться, они проверили и выяснили, что там как раз набирают новую учебную группу, — не стал скрывать Семен. — Меня в нее и записали».

«А в какое училище ты сунулся? И откуда о нем вообще знаешь?»

«На Мириаде, в городе Белый Камень, сто двадцать восьмое имени Ивана Кожедуба. А откуда узнал? Случайно встретил девчат-пилотов из него, они и рассказали».

«Ага», — невпопад сказала Ирка и вышла из чата.

А Семена принялись расспрашивать, с чего он вдруг решил так изменить свою жизнь. Он и сам не заметил, как рассказал о вчерашней встрече, а прежде всего о том, что думают о земных обывателях имперцы. И как это было обидно, чувствовать себя бесполезным бездельником, на которого смотрят с неприкрытой брезгливостью.

«Доказать захотел, что и ты не лыком шит? — насмешливо хохотнул Колян, вот только тон у него был какой-то неуверенный. — Толку-то!»

«А вот и погляжу будет ли толк!» — отрезал Семен.

Надо было собираться, и он, попрощавшись, покинул чат, пообещав, что расскажет, как устроился на новом месте. Времени еще немного было, и первым делом парень принялся искать информацию по Мириаде. Информации нашлось не слишком много. Звездная система HD 10180, Форпост, звезда — Медея. Сто двадцать семь световых лет от Земли. Имеет три пригодных для жизни планеты, а точнее, луны газового гиганта под названием Аид — Надежду, Пелагею и Мириаду. Все три проходят терраформирование, поскольку кое-какие условия на них человеку не слишком подходят, особенно атмосфера, хоть она и кислородная. Поэтому города и поселки на лунах находятся под куполами. Надежда ничем особенным не примечательна, Пелагея напоминает Пандору своей безумно-активной жизнью, а Мириада пустынна и отличается огромными залежами тяжелых металлов, особенно платины. Населены все три пока слабовато, на каждой нет и пяти миллионов человек, но с каждым годом переселенцев становится все больше.

Семен смотрел на вращающуюся перед ним на голоэкране луну с двумя вытянутыми морями и пытался понять, почему большинство землян сидят дома, имея возможность столько всего увидеть — ведь дорога в космос открыта для каждого. А сам он почему сидел, как сыч в дупле? По какой причине⁈ Ведь мечтал в детстве увидеть все своими глазами. Но никуда не поехал, хотя мог просто сорваться в вояж по планетам империи, как делает большинство закончивших школу. И чаще всего они из этого вояжа не возвращаются, оседая где-то на бесконечных просторах страны. Но Семен почему-то не решился покинуть уютное домашнее гнездышко, и с головой ушел в игры.

Вздохнул, парень быстро собрал рюкзак с несколькими сменами белья, запасной одеждой и рыльно-мыльными принадлежностями. Также положил любимый планшет, через который можно было даже в игровой чат выходить. Также в его памяти был набор любимых песен и книг. После чего пошел попрощаться с отцом, для чего пришлось вытащить того из кокона виртуальности, где он просматривал какие-то футбольные матчи.

— Ну чего тебе? — недовольно проворчал Петр Иванович.

— Попрощаться хотел, — пристально посмотрел на него Семен. — В летное училище на Мириаде поступил, сегодня улетаю, не знаю, когда смогу вернуться, может только следующим летом.

— И чего тебе дома не сидится?

— А что я здесь не видал? Надоело! Хочу мир посмотреть. Точнее, разные миры, их вон в империи сколько.

— Ну, смотри, раз такой долбодятел, — безразлично пожал плечами отец. — А я, пожалуй, пивка попью, да с рыбкой. В распределителе новая рыбка появилась, надобно попробовать, вдруг понравится.

Больше говорить было не о чем, они с отцом никогда не находили общего языка, слишком разными были интересы, но Семен все же спросил:

— Бать, а тебя что, нравится вот так жить? Ничего не делать, плыть по течению, как говно в проруби. Бездельником быть…

— А чего? — безразлично пожал плечами тот. — Сытно, тепло, хорошо. Скучно токо немного. Пусть эти сволочи, раз нас завоевали, теперь развлекают. Не то мы им скоро устроим!

Парень не стал больше ничего говорить старому дураку — бесполезно. Устроят они! Обосрутся и разбегутся, этим все демонстрации и бунты в империи заканчиваются. А организаторы отправляются на виселицу. Туда им и дорога, скотам! Видел он записи о том, как жилось при капитализме. Нет уж, возвращения такого кошмара разве что идиоты захотят. А их не жаль.

Время до шести вечера тянулось как резиновое, затем мама проводила Семена до ближайшего телепорта, и он переместился в Снегиревск, на центральный портальный вокзал столицы Земли. Бывать здесь еще не доводилось, и парень принялся с любопытством оглядываться. Центральный зал вокзала оказался самым странным из виденных Семеном когда-либо помещений. Зал в форме перекрученной, изломанной четырехконечной звезды, потолок которого уходил куда-то в темноту. Впереди виднелись шесть огромных телепортационных арок. Однако Семену, согласно полученной из автомата сбоку информации, следовало переместиться в седьмой зал ожидания, именно там откроется портал на Мириаду. К счастью, телепорт, ведущий в указанное место, нашелся совсем рядом, хотя все равно пришлось обратиться за помощью к одному из местных работников, высокому негру в форме портальной службы. Тот показал и все подробно объяснил.

Оказавшись в седьмом зале, напоминающем додекаэдр изнутри, Семен вздохнул — еще немного, и мосты будут сожжены. Здесь было всего двое не слишком больших врат, в отличие от главного зала, где их имелось больше десяти. Вспомнив, что от волнения не пообедал, парень подошел к местному буфету и взял себе капучино с парой необычного вида пирожных, очень вкусных и нежных, как выяснилось. Он то и дело бросал взгляды на табло, где красовалась надпись: «Планета Арда, Темные Земли, город Западный Перекоп, 18:00 — 19:00». И нервничал.

Едва только надпись сменилась на «Луна Мириада, Осиант, город Горный Тур, 19:00 — 19:30», как Семен похватился с кресла в котором ждал, и поспешил к туманной арке. Он вошел в нее, закрыв глаза, чтобы не бояться, и открыл их только оказавшись на той стороне. Парень находился в совсем небольшом круглом зале с одними вратами. Но где же обычные телепорты? Несколько раз оглянувшись по сторонам, он ничего не нашел. Заметив у выхода смуглую девушку, Семен направился к ней.

— Простите, пожалуйста! — обратился он. — Здравствуйте! Я здесь впервые…

— Добрый день, — улыбнулась незнакомка. — Вам чем-то помочь?

— Да, не могли бы вы сказать, где искать внутрипланетный телепорт, мне нужно попасть в Белый Камень.

— А, они на той стороне вокзала, пройдите вон туда, до угла, там свернете налево, затем направо и увидите кабинки.

— Спасибо! — наклонил голову Семен, окинув девушку оценивающим мужским глазом, хороша, как и все имперки, среди них некрасивых, а, тем более, толстых, похоже, не было вовсе.

— Не за что, — с не меньшим интересом посмотрела на парня она. — А вы откуда?

— С Земли, из Красноярска, поступил в летное училище, — не стал скрывать он. — Которое имени Кожедуба. Семен Находкин.

— Анна Адегба, — снова улыбнулась девушка. — Родом с Лейты. Удачи вам! Может, еще встретимся, я часто бываю в Белом Камне по делам.

Попрощавшись с ней, парень двинулся в указанном направлении и действительно вскоре заметил привычные кабинки телепортов. Зайдя в одну, он нашел по каталогу Белый Камень и переместился туда. Ближайший к училищу телепорт располагался в пяти кварталах, на улице Ромашек.

«В этом городе, что, все улицы с цветочными названиями?» — подумал Семен, выходя на улицу, где заметил несколько клумб с ромашками.

Решив пройтись ппешком, он узнал дорогу у прохожего, объяснив свое незнание отсутствием импланта. И недалеко от училища столкнулся с Сильвией, деловито куда-то спешившей. При виде Семена она резко остановилась и удивленно уставилась на него. Некоторое время молча смотрела, после чего неуверенно спросила:

— А ты что тут делаешь?

— В ваше училище поступил, вот иду оформляться, — похвастался парень. — Правы вы были, надоело бездельником быть, хочу летать по-настоящему.

— Вот и молодец! — одобрила Сильвия.

В этот момент сзади раздался топот и чьи-то голоса. Семен оглянулся, и его лицо вытянулось. Его догоняли ребята из чата, возглавляемые Коляном и Иркой. Они что, тоже в училище поступили⁈ Выяснилось, что именно так, его пример заставил многих игроков задуматься.

— Так ты еще и друзей своих сагитировал? — прищурилась Сильвия. — Вдвойне молодец! Как устроишься в общежитие, постучи в двести семнадцатую комнату, я там буду. Приглашаю посидеть в кафе, тут неплохое рядом есть, туда все студенты бегают. Кератиэль я предупрежу, но она с подругой придет, Дорхой, она красная орка. А может еще и с Тиманой, дарийкой. Ты теперь готовься, девчата на тебя загонную охоту объявят. Ты уже не бездельник, а будущий пилот! Это совсем другое дело.

Затем она повернулась к хмурой Ирке и заявила:

— Пошли со мной, отведу в медцентр, там запишешься, сделают такой красавицей, что пацаны при одном виде падать будут.

— Но мне же сначала оформиться надо, — отчаянно покраснела та.

— Успеется, медцентр все равно при училище. Одновременно и оформишься. А вы, парни, идите вон в тот белый корпус, там секретариат. Обратитесь к Нине Васильевне, она вас запишет. А завтра приходите в зал симуляторов, поглядим, чего вы в вашей игре научились. Сема, как я уже говорила, мы с девочками ждем тебя в двести семнадцатой.

Она задорно улыбнулась, помахала рукой, подхватила ошарашенную ее напором Ирку и потащила за собой, что-то тараторя.

— Вот это девчонка… — протянул кто-то из парней. — Они что, здесь все такие красавицы?..

— Ага, — довольно подтвердил Семен. — Ладно, пошли.

И они двинулись навстречу новой жизни.

Глава 10

Тоска не давала покоя, все вокруг казалось настолько чужим и чуждым, что Алике хотелось орать и бросаться посудой. Но умом она понимала, что это бесполезно, и ничего подобного не делала. Просто сидела, мрачно напиваясь в одиночку. Разве что несколько слезинок иногда скатывались по щекам. Каких-то двенадцать лет назад она была среди самых известных попсовых исполнителей, на ее концертах бесновались толпы молодежи. Да, певица понимала, что поет пошлятину, но это все равно был успех. Хотите именно такого? Так получите!

Возможно, Алика тогда была даже счастлива, она не могла точно сказать — плыла по течению, старалась получить как можно больше удовольствий от жизни, раз уж повезло стать звездулькой, на звезду она не тянула и прекрасно это осознавала. Политикой не интересовалась вообще, подписывала какие-то протесты и прошения, если их приносили знакомые из тусовки, но даже не задумывалась, чего они там добиваются и чего хотят — так было принято в их среде. Своим не отказывают! А она старалась быть своей для людей, который решали, кому выступать на эстраде, а кому — нет.

А потом… Потом прилетели эти. Имперцы, чтоб им провалиться. Поначалу Алика не обратила на случившееся особого внимания, пребывая в очередном любовном угаре, когда кроме избранника для нее не существовало ничего и никого. Но это долго это сладкое безумие не продлилось — белокурый красавчик Никита оказался из нацистов и был расстрелян имперским дроидом прямо возле своей машины, когда намеревался бежать в Финляндию. Думал, что там будет в безопасности. Наивный! Пришельцы безжалостно уничтожили всех, кто их не устраивал своими взглядами, по всему миру. А кого не уничтожили, того сослали на какую-то Саулу. Две трети тусовки туда угодило! Алика потом посмотрела репортажи с этой холодной планеты и пришла в ужас — не хотелось бы и самой попасть в этот ад. Причем ад там устроили не имперцы, а сами ссыльные! Самые сильные и подлые сбились в стаи и принялись гнобить более слабых и не организованных. Зачем⁈ Алика этого не понимала и с ужасом наблюдала, как унижают и избивают людей, многих из которых она знала, заставляя делать такие вещи, что в голове не укладывалось. После первого же просмотра она больше никогда не пыталась противоречить имперцам, если доводилось с ними сталкиваться, что, к счастью, случалось нечасто.

Но самым страшным оказалось даже не это, совсем другое, хотя Алика поняла это далеко не сразу. Невостребованность! Вот что страшно. Она была никому не нужна. Ее песни и видеозаписи запретили, как бессмысленные и бездуховные, а самой Алике велели сидеть тихо, если не хочет на Саулу. Певица не хотела, очень не хотела, особенно после страшных репортажей оттуда. Потому и не высовывалась, общаясь только с тремя самыми близкими подругами, да немногочисленными новыми любовниками, ни один из которых так и не стал мужем. А теперь, когда ей исполнилось сорок два, она уже не надеялась найти такового, понимала, что слишком многого хочет от человека и слишком скандальна. Да и инфантильна. Алика честно признавала свои недостатки и знала их, но ничего поделать с собой не могла.

Первое время бывшая певица с интересом наблюдала за меняющейся на глазах жизнью страны. Особенно поразили гигантские распределители, где любой гражданин, невзирая на уровень гражданства, мог заказать все, что душе угодно. Подобного изобилия не было даже в Европе, где Алике в прежние времена доводилось бывать. А о технике, электронной и бытовой, не стоило даже говорить, она настолько превышала по качеству и возможностям западную, что оставалось разве что руками разводить. И не ломалась, в принципе не ломалась. Также поражали телепорты, позволяющие мгновенно перемещаться по всей империи, даже между планетами. Из любопытства Алика побывала на Пандоре и Лейте, но ничего интересного там не обнаружила, чисто рабочие поселения, в которых все люди были заняты чем-то важным с их точки зрения. С туристами местные жители были вежливы, но не более того. К счастью, ни в серый, ни, тем более, в черный список бывшая певица не попала, поскольку ничем, кроме подписей под требованиями, которые подписывала вся тусовка, не засветилась. Не подписывать она не могла, иначе перекрыли бы кислород, что девушка и объяснила имперскому инспектору во время допроса, сказав, что никогда не интересовалась политикой и не понимала, что там и зачем. Тот внял ее доводам, и в особые списки Алика не попала.

Но чем дальше бывшая певица жила, тем ей становилось скучнее. Многолюдных гламурных вечеринок, на которых она раньше блистала и искала новых любовников, больше не было, а их завсегдатаи большей частью оказались на Сауле. Те же, кого такая судьба миновала, сидели по домам и не высовывались. Смотреть со стороны на бурлящую имперскую жизнь было тошно до невозможности, особенно оставаясь на обочине и ничего не делая. Алику все чаще стали посещать мысли о самоубийстве…

Звонок в дверь заставил бывшую певицу удивиться. Это кого там черт принес, да еще и без предупреждения? За дверью стояла Эрида, певица примерно ее уровня в прошлом, а сейчас такая же никому не нужная стареющая женщина. Одета она была в какое-то странное платье с блестками и явно пьяновата, что было заметно по лихорадочно поблескивающим глазам.

— Привет, Алика! — помахала рукой Эрида. — Ты извини, что без предупреждения, просто проходила мимо и вспомнила, что ты тут живешь. Я из имперской канцелярии иду… Там столько нового услыхала, что всю колотит… Вот, чуток выпить по дороге купила… — она показала опустошенную где-то на треть бутылку какого-то незнакомого, но явно крепкого, если судить по запаху, напитка. — Поделиться хочется…

— Из имперской канцелярии? — помимо воли заинтересовалась хозяйка квартиры. — Ну заходи.

Приведя гостью на кухню, она показала на табуретку и достала стопки, затем заказала через телепорт всякой мясной и сырной нарезки. Эрида сидела нахохлившаяся, словно мокрая ворона под дождем. Видно было, что она из последних сил пытается сдержать слезы. Покачав головой, Алика, у которой и самой настроение было не лучше, налила ей принесенного напитка и чуть ли не силком заставила выпить, скормив затем пару ломтиков вяленого мяса какого-то владийского кробуста.

— Чего ты туда пошла? — не сдержала любопытства она, когда Эрида немного успокоилась.

— Да вот, утром посмотрела на себя в зеркало, заметила две новые морщины и вспомнила, что у имперцев омоложение есть, и они в триста лет выглядят, как в двадцать, — криво усмехнулась та. — Вот и поперлась узнать, что надо сделать, чтобы это омоложение заслужить. Мне и рассказали. Только знаешь, что самое страшное?

— Нет. Что?

— Мы сами во всем виноваты. В своей неприкаянности и ненужности. Надо было всего лишь полюбопытствовать раньше… И заняться делом…

— Ничего не поняла! — помотала головой Алика. — Толком рассказывай. И по порядку.

— Взяла я очередь в канцелярию через инет, пришла в указанное время, — понурилась Эрида. — Инспекторша встретила — молоденькая девчоночка на вид, только этой «девчоночке» больше двухсот пятидесяти лет оказалось. Ну я не стала скрывать и спросила что нужно, чтобы заслужить продление жизни. Та на пару минут задумалась, видно мои данные изучала, а потом сказала, что вряд ли получится, слишком много сделать ради этого придется, но если я решусь, то можно попытаться. Как выяснилось, продляют только людей дела, как инспекторша выразилась, а бездельники и паразиты никому и на хрен не нужны. И знает, она права, не нужны. Я и спросила, а что я, поп-певица, могла сделать? Она ответила, что пусть песни их моего репертуара изъяли за пустоту, но никто не мешал мне сменить репертуар. Оказывается, у них куча сайтов, куда выкладывают свои песни композиторы и группы, музыканты и певцы обмениваются информацией, музыкой и много чем другим. Вот только…

Она запнулась.

— Что? — подалась вперед хозяйка квартиры, разговор начал по-настоящему интересовать ее.

— Я послушала многие из выложенных песен, есть среди просто гениальные, честно это признаю… — тяжело вздохнула гостья. — Да то, что мы все пели, по сравнению с ними — откровенное дерьмо. Но я не потяну их исполнения! Понимаешь? Просто не потяну! Даже если голоса хватит. По очень простой причине. Надо верить в то, что поешь, чтобы получилось по-настоящему. Там такие песни… Мама моя!.. Это что-то… А мы…

Она снова умолкла ненадолго, потом подняла воспаленные глаза и с трудом выдавила:

— А мы не способны ни во что поверить… Понимаешь?.. Мы — пустые! В нас нет ни веры, ни чести, ни любви. Вспомни, о чем мы пели? Тра-ля-ля? Люблю, ревную, жру, сру, видеть не хочу и предаю? Хоть что-то о жизни и людях мы спели?.. О чем-то светлом и настоящем?.. Нет!

— Говори о себе! — одернула ее Алика, прекрасно при этом понимающая, что Эрида права, но вслух признавать это не желающая. — Что там за песни такие ты услыхала, что тебя так повело?

— Дай доступ в инет, покажу.

Хозяйка голосовой командой открыла голоэкран и вызвала браузер, к такому она, как остальные жители империи, давно привыкла, в отличие от жителей западных стран, до сих пор пользовавшихся мониторами — туда голографическая техника не поставлялась ни при каких обстоятельствах. После чего позволила пользоваться браузером гостье. Та задала поиск по параметру «Современные молодежные песни планет империи», после чего ткнула пальцем в третью сверху ссылку. Открылся очень скромный, явно любительский сайт, с экрана улыбнулись пять совсем молодых девчонок, вот только людьми из них являлись всего две, а остальные три — эльфийка, орка и дроу.

— Это группа с Арды, — пояснила Эрида. — Они студентки, математику и физику изучают в Первом Толкинском университете, он на каком-то острове Фламинго расположен. Музыкой занимаются в свое удовольствие, не ставят ее во главу угла.

Она включила какую-то запись, сперва запела одна девушка, затем вторая и третья. Поначалу ничего особенного не было, неплохо, но не более того. Однако затем Алика невольно заслушалась. Голосами девчонки обладали богатыми и очень разными, но толком пользоваться ими еще не умели, хоть и старались. Но когда она вслушалась в смысл песен, то у нее перехватило дыхание. Что-то очень наивное, но чистое настолько, что омывало ее не раз испачканную душу, как ключевой водой. И отнюдь не о любве, любовью назвать то, о чем пела Алика, было никак нельзя, только эгоистичной любвой, жаждой обладания, и она это прекрасно понимала. Здесь же было совсем иное, зовущее куда-то туда, вверх, где место далеко не каждому, а только тому, кто готов распахнуть крылья и броситься в пропасть, не зная упадет он или взлетит.

— Обалдеть… — прошептала она после получаса прослушивания. — Теперь я тебя понимаю… И согласна, что если бы мы пели такие песни…

— Да кто бы нам в те времена это позволил, даже если бы нашли хоть немного похожие? — скривилась Эрида. — Вспомни хотя бы примадонну, чтоб ей провалиться, сволочи старой. Она одобряла только пустышки, ничего по-настоящему талантливого не пропускала. И никого.

Алика хмуро покивала. Помнила она все это, прекрасно помнила, но хотела вспоминать. В голове вертелась какая-то мысль, которую женщина никак не могла поймать за хвост. А когда наконец поймала, то ошалело замерла. Черт возьми, но ведь это выход! Она больше не могла вот так бессмысленно жить, надо было куда-то приложить себя. Сама не может петь, нечего? Да, нечего! Но почему бы тогда не помочь хотя бы вот этим девочкам отточить свой талант? Научить вести себя на сцене? Научить играть голосами. Она все-таки консерваторию по вокалу заканчивала, много знает и умеет. Почему же даже не задумалась о том, чтобы использовать свои знания и умения? Хотела продолжать прежнюю жизнь мелкой звездульки? Да, хотела, честно признала бывшая певица. Но теперь понимает, что это невозможно. Но музыкой заниматься она все равно должна, это ее призвание. Так почему бы не помочь другим? Сволочью, в отличие от многих коллег, Алика никогда не была, по крайней мере, надеялась, что подлостей не совершала.

— Слушай, а чего бы дома сидим, как дуры последние? — спросила хозяйка у гостьи. — Не надоело?

— Надоело, до смерти надоело… — скривилась та. — Но что делать?

— Связаться с имперской службой занятости, рассказать, что знаем и умеем. И попросить помочь найти нам занятие. Я, например, могла бы помогать вот таким молодым исполнительницам шлифовать талант, учить владеть голосом, актерскому мастерству — у меня консерватория за плечами. У тебя, настолько я знаю, тоже.

— Я не закончила, ушла после четвертого курса, — возразила Эрида. — Да и училась так себе. Но да, что-то еще помню. А что? Можно попробовать. Может, хоть не так скучно и тошно будет. Прямо сейчас свяжемся?

— А чего время терять? Я свою квартиру, если честно, уже видеть не могу, настолько здесь все опостылело. Потому часто и путешествовала, благо это сейчас бесплатно. Но, черт меня дери, почему мне раньше в голову не пришло найти себе занятие? Не понимаю…

— Инерция. Вспомни нашу тусовку, чтоб ей провалиться. Там нельзя было даже казаться умной, затравили бы. Маски гламурных дур прилипли к нашим лицам…

— Да, прилипли, — закусила губу Алика, в душе никогда себя дурой не считавшаяся, но успешно притворявшаяся таковой. — Даже хуже, намертво приросли. Пора отдирать.

Она, пока хватало решимости, вызвала центр занятости и попросила консультации. Примерно через минуту на голоэкране появилась симпатичная русоволосая девушка с веснушками на щеках. Она добродушно улыбнулась, поздоровалась и спросила:

— Чем могу помочь?

— Помогите нам найти себе занятие, пожалуйста! — словно бросаясь в прорубь, выпалила Алика.

— А чем бы вы хотели заниматься?

— Понимаете, при старом режиме я была относительно популярной певицей, но при империи мои песни были признаны бездуховными и удалены из сети. Я не знала, чем заняться, но я так больше не могу! Мне нужно что-то делать, или я сойду с ума! А у меня ведь музыкальное образование, законченная с отличием консерватория, я могла бы помогать молодым музыкантам. Вот, сегодня услышала песни группы с Арды, в чем-то даже гениальные, но сильно недоработанные, девчатам просто не хватает профессионализма. Я бы им могла что-то подсказать, возможно, другим тоже. У моей подруги, сидящей рядом, аналогичная ситуация. Дома сидеть и ничего не делать мы больше не можем!

— Очень рада, что еще кто-то решил заняться делом, — снова улыбнулась социальный работник. — Могу предложить вам должности муниципальных музыкальных консультантов на Арде. Один требуется как раз в городе Толкинск, названном сами понимаете в чью честь. Это, кстати, как раз упомянутая вами группа, «Идущие рядом», подала заявку на консультанта. Вы ведь ее имели в виду?

— Ее, — кивнула бывшая певица, справившись на сайте, все еще открытом на соседнем экране. — А второй где нужен?

— На Леониде, 70 Змееносца, Горгона. В столице, Леонидовске, он как раз расстраивается, множество молодежи, культурная жизнь так и кипит. Но сразу хочу вас предупредить! Проповедь старых идей недопустима. То есть гламура, либерализма, индивидуализма и прочей дряни. К тому же вы, наверное, не в курсе основной проблемы молодых имперцев. Мужчин среди них раз в тридцать меньше, чем женщин, поэтому парные браки невозможны, в семье минимум десять-двенадцать жен, а сейчас все чаще больше.

— Но на Земле же хватает мужчин… — удивилась Алика. — Вон, по улицам толпами бродят, не знают, куда себя деть.

— Вот именно, не знают, — брезгливо скривилась имперка. — Бездельники, не желающие ничего делать. В наших глазах это не мужчины, а обычные паразиты, не лучше червей. Для нас мужчина — это воин, первопроходец, ученый, пилот, художник, писатель, мастер чего-то, пусть даже певец, но поющий душой. Потому мы обращаем внимание на землян только тогда, когда они вербуются к нам. Пока сидят по домам и ничего не делают, они неинтересны. Ничем и никак.

— Ясно… — ошалело переглянулись подруги, не слышавшие о таких проблемах. — Но это же кошмар, делить мужчину с кем-то еще…

— Атавистический эгоизм! — отрезала веснушчатая. — Он также недопустим. Если вы скажете что-то подобное в среде нашей молодежи, то вас просто не поймут. Ревность — давно забытое у нас понятие.

— А можно будет получить список тем, которые поднимать нежелательно? — спросила Алика. — Не хотелось бы натворить глупостей по незнанию…

— Конечно, можно, — снова улыбнулась имперка. — У нас подготовлены для попадающих в наше общество землян специальные брошуры. Кто вы я определила, советовала бы на Арду отправиться именно вам, уважаемая, а вашей подруге — на Леониду. А там ей стоит обратить внимание на группу «Танай», ее создали уроженцы селений у Танайского хребта на материке Маринай. Ребята талантливые, но профессионализма им сильно не хватает. На Арду можно будет попасть сегодня в двадцать часов из Снегиревска, правда, не на остров Фламинго, а в Темные Земли, но там хватает местных телепортов, да и глайдеров между материками множество летает. Портал на Леониду, причем как раз в столицу, откроют из того же Снегиревска завтра в двенадцать дня. По прибытию на место вам нужно будет обратиться в городской совет, там вас зарегистрируют, как музыкальных консультантов, и выделят жилье. Все остальное, как и здесь, бесплатно получают в распределителях. Зарплата — по три тысячи имперских рублей. Но там их мало где можно будет тратить, планеты только осваиваются, и ресторанов там пока маловато. Разве что на спиртное и сигареты деньги понадобятся. И да, еще один совет. На Арде лучше не соваться на большой материк без сопровождения местных специалистов, можно нарваться — он еще не наш, там часто войны. Средневековье во всей его неприглядности. Рабство, насилие, издевательства. Лучше не рисковать, у меня там две подруги погибли. Именно потому, что не послушали старожилов и полезли, куда их не просили.

— Я не полезу, — заверила Алика, она в свое время даже в республики СНГ ездить на гастроли отказывалась, боялась среднеазиатских дикарей, каковыми считала местных жителей, хотя и сама была по матери туркменкой, но выросла, как и последние три поколения ее семьи, в России, и искренне считала себя русской. — А какой там климат?

— На Фламинго круглый год от двадцати пяти до тридцати градусов Цельсия. А какое там море! Прозрачное, как слезинка, невероятной красоты рифы — рифы Красного моря по сравнению с ними ничто. Десятки видов фруктов и ягод, тысячи видов птиц. Ничего ядовитого или опасного нет и в помине. Рай, да и только. Но куротников там мало, Толкинск — это больше город ученых и социоинженеров, работающих над интеграцией народов Арды в империю. Но это процесс долгий и трудный, несколько поколений понадобится. Но с других материков Арды на Фламинго отдыхать прилетают, особенно с холодного Нуменора, там половина материка льдами покрыта.

Жить у теплого моря Алика всегда хотела, но вынуждена была оставаться в холодной Москве, поскольку вся культурная жизнь страны вертелась именно в ней. Теперь же это было несущественно, можно и реализовать старую мечту, тем более, что будет, чем себя занять.

— Ну что ж, я не буду терять времени, — встала хозяйка квартиры, когда голоэкран погас. — Сегодня и отправлюсь на Арду.

— А я пойду поищу информацию по Леониде, да и собраться не помешает, — тоже встала Эрида. — Спасибо, что подсказала, сама бы я не додумалась им позвонить, так и сидела бы в тоске, не зная, что делать. Бывай! И удачи.

Заперев за бывшей коллегой дверь, Алика ненадолго задумалась. Брать с собой особо много вещей она не собиралась, всегда путешествовала налегке. Тем более, что теперь все нужное можно было получить в любом месте империи бесплатно. В душе постепенно разгорался огонек предвкушения и любопытства — ее ждало что-то новое и неизведанное, а это всегда было интересно. Потому бывшая певица и любила так путешествовать.

В семь часов вечера Алика вместе с двумя большими чемоданами уже находилась на ближайшей телепортационной станции, откуда перешла в Снегиревск. Там выяснила из какого зала откроются врата на Арду, для чего пришлось сообщить, что она направлена туда на работу. Оказывается, досужих зевак на далекую планету не пускали. Работник вокзала проверил что-то, улыбнулся и пожелал удачи, сообщив, что ей в двенадцатый зал, куда можно попасть через вон тот местный телепорт, приложив руку к сенсору — ее данные, как будущего сотрудника городского совета Толкинска, в систему уже внесены. Алика про себя только подивилась оперативности имперцев.

Двенадцатый зал ожидания отличался от остальных шарообразностью, врата располагались на помосте в его центре, к ним вел широкий пандус. Причем они в данный момент не работали, в отличие от больших в первом зале, которые отключались всего на несколько мгновений, да то лишь для того, чтобы сменить точку назначения. Интересно, почему?

— Открытие врат на Арду требуют на три порядка больше энергии, чем на любые другие планеты, — неожиданно ответил на ее вопрос напоминающий красивого индуса молодой мужчина, сидевший напротив, видимо, бывшая певица задала вопрос вслух, не заметив того. — Энергии, конечно, хватает, но и разбрасываться ею без толку смысла нет, потому пассажирские врата открывают шесть раз в сутки на разные материки Арды. Грузовые работают чаще. Да, извините, я не представился. Ингольд Нарышкин. Вы землянка?

— Да, — кивнула женщина. — Алика Салимова. В Толкинск на работу пошла при городском совете.

— А, мы с женами тоже туда летим! — обрадовался парень. — Можем вас из Торвальда с собой захватить, на нашем корвете найдется свободное местечко. Хоть и тесновато там, зато быстро долетим, через час после прибытия уже в Толкинске будете.

— Это было бы здорово! — улыбнулась Алика. — А вы кем работаете?

— Пилотом малого разведывательного корвета, разведываем ближайшие к Арде системы, надо картографировать ту часть галактики, чтобы не появилось неприятных сюрпризов.

За разговором время прошло незаметно, только засветившаяся арка большого телепорта заставила собеседников умолкнуть. Над ней загорелась надпись: «Планета Арда, Нуменор, город Торвальд, 20:00 — 20:30».

— Идемте, — показал на арку Игольд. — Позвольте помочь с чемоданами.

Он решительно забрал у Алики ручки чемоданов и покатил их к порталу. Сама певица поспешила следом. Когда она входила в светящийся туман, то непроизвольно прикрыла глаза. На сей раз переход длился раз в пять дольше, чем обычно. Ну да, Арда же действительно намного дальше, чуть ли не на другом конце галактики расположена. Они оказались в светлом, просторном зале, за окнами которого вертелись и бились в стекло снежные вихри. Алика при виде них только вздрогнула, теплой одежды она не захватила.

— Не беспокойтесь, — заметил ее реакцию Ингольд. — На улицу выходить не придется, стартуем из ангара.

— Тогда хорошо, — сразу успокоилась Алика, — а то я уже не знала, что делать.

В этот момент к пилоту кинулись пять очень разных девушек и принялись целовать его, что-то выговаривая. Он смеялся, обнимал их по очереди и обещал, что больше не будет расстраивать своих дорогих и любимых. Алика вспомнила его слова о женах, похоже, это они и есть. Сразу пять? Хотя, по словам веснушчатой соцработницы, это еще немного. Но как он, интересно, справляется? Сексуальный гигант, что ли? Впрочем, это не ее дело, если им хорошо вместе, то пусть будут счастливы.

— Девочки, — обратился к женам Ингольд, — это Алика, я обещал помочь ей добраться до Толкинска.

Те переглянулись и с непосредственным интересом уставились на землянку, которой от такого бесцеремонного разглядывания стало несколько не по себе, и она потупилась. Бывшая певица даже не подозревала, что ее тут же начали рассматривать, как кандидатку на «вакансию» шестой жены Ингольда — расширение семьи Нарышкиных давно планировалось, да все никак подходящих кандидаток не находилось. Муж тоже энтузиазма в этом вопросе не проявлял, а тут вдруг сам с кем-то познакомился и, судя по его заинтересованному виду, ему эта женщина сильно понравилась, вон как украдкой на нее поглядывает. И похож при этом на нашкодившего кота.

Корвет действительно оказался крохотным, буквально пятиметровым корабликом, в котором имелось всего два небольших отсека. Алике вместе со своими чемоданами пришлось довольствоваться диванчиком в закутке между двумя пультами. Но тем интереснее ей было!

Стены отсека неожиданно сделались прозрачными, наверху раздвинулась крыша ангара, и корвет, повинуясь небрежному движению пальцев Ингольда, буквально прыгнул в небо, за каких-то несколько минут миновав густую облачность и выйдя на орбиту — предстоял суборбитальный перелет.

Планета внизу была явно больше Земли, имела четыре материка и множество архипелагов. Самый большой, размером с Евразию, назывался Средиземье и напоминал собой слегка вытянутое к востоку пятно с многочисленными щупальцами. Второй был длинным, вчетверо меньшим, с кучей отростков и каменных фиордов, располагался с запада от большого, его называли Темными Землями. Третий чем-то походил на него, дугой окружая Средиземье с востока, он именовался Харадом. И последний, который, как уже знала Алика, назывался Нуменором, с него они корвет и стартовал. Он был грушеобразным и располагался на крайнем юге, почти достигая южного полюса, большую его часть покрывали льды. Помимо того имелось множество крупных островов и архипелагов, создававших из себя дикую мешанину во всех океанах, свободной от суши воды было немного.

— А где остров Фламинго? — спросила Алика.

— Вон, видите узкая полоса суши вдоль всего западного побережья Средиземья? — спросила одна из жен Ингольда, веселая кудрявая брюнетка со странным именем Суок. — Это он и есть. А Толкинск — это вон та светящаяся точка в его центре. Туда и летим, будем на месте примерно через сорок минут.

И действительно, чуть больше, чем через полчаса, корвет мягко опустился на пластибетонные плиты главного космодрома города Толкинска. Алику ответили в телепортационный зал и объяснили, как добраться до городского совета. Затем пригласили в гости, как только устроится.

Бывшая певица довольно долго стояла перед кабинкой телепорта, не решаясь войти в нее. Но все же вошла. Впереди ждала непонятная и неизвестная пока жизнь. Она надеялась только, что все будет хорошо.

Глава 11

Хоть сам Игорь, хоть его девчата после откровений Виталия и Кхалит больше месяца ходили, как пыльным мешком из-за угла стукнутые. Особенно когда поняли, какие возможности и способности получили. Причем получили случайно. Просто так. Вот только парень в случайности такого порядка не верил. Кому-то свыше понадобилось, чтобы они стали мастерами пространства. О том, что высшие силы, структуры и сущности, вплоть до Сфер Творения, существуют, им уже сообщили, это даже не слишком удивило.

После начала обучения состояние растерянности только усилилось. Новая информация настолько отличалась от всего привычного и знакомого, что усвоить ее оказалось очень трудно, приходилось чуть ли не насиловать себя, заставляя принимать чуждые концепции, от чего голова шла кругом. Приходилось учиться думать совсем иначе, чем свойственно человеку, а это очень нелегко. Импланты на пятой оболочке души развернулись довольно быстро, и стало ясно, что они настолько превышают по уровню имперские, ставящиеся в мозг, что слова для описания найти было бы затруднительно.

Тяжелее всего оказалось осознать концепцию, что все предметы и явления в мире имеют в своей основе некую ментальную матрицу, причем даже не энергетическую, а куда более высокого порядка, воздействие на нее позволяло изменять суть этого предмета или явления в очень широких пределах. Подобные матрицы назывались ментально-синхронными, а в книгах некоторых земных фантастов метрическими. Это был даже не уровень вещества или энергии, а нечто куда более глубокое, сама основа бытия, наверное. На взаимосвязях, пересечениях и изменениях синхронных матриц строилась вся система знаний Корхай. Именно изменяя таковые становились возможны открытия переходов между мирами и вселенными.

Имперские ученые, получив архивы древнего народа, до сих пор не могли многого понять, хотя анализировали непривычные знания уже больше двенадцати лет. Кхалит им мало чем могла помочь, поскольку наукой никогда не занималась, ей сейчас и самой приходилось постоянно учиться, чтобы повышать свой уровень, чтобы стать истинным мастером, а не всего лишь техником, способным открывать переходы только по заданным заранее координатам. И постепенно они с мужем становились таковыми, уже были способны самостоятельно отыскивать иные миры и пространства, открывая туда пути, если это требовалось. Чему предстояло научиться и Игорю с женами, вот только они не понимали как этому вообще можно научиться. Инверторами пространства станции пользоваться начинающие мастера пространства уже могли, но это было совсем не то. Виталий утешал молодых коллег, говоря, что сам еще почти ничего не понимает и еще меньше умеет.

— Смотри, видишь реперные точки? — спросил Виталий, приведший Игоря на одну из верхних площадок сегментной станции.

— Ты имеешь в виду вот эти мигающие пятна? — неуверенно спросил тот.

— Они самые. Попробуй протянуть между ними линию, создав единую фигуру. Как видишь, здесь можно прорисовать множество фигур, и каждая выведет инверторы пространства станции в другой режим работы. Чтобы активировать потом их срабатывание и открытие прохода следует наложить ментальную окружность на центральную точку и резким движением, в воображении, растянуть ее максимально возможным способом. Пробуй.

— А я не открою проход куда-то не туда?

— Нет, — улыбнулся Виталий. — Это специальная учебная площадка, отсюда можно открывать проходы только в ограниченное число относительно безопасных миров. Плюс на две орбитальные и лунную станции, в выделенные нам отсеки. Пригодная для дыхания атмосфера везде есть.

— Ясно, — озадаченно почесал в затылке Игорь.

Он не особо представлял, как можно соединять в фигуры эти беспорядочно мельтешащие пятна, ведь одно сейчас вон там, а через мгновение — в другом месте. Но попробовать нужно, может, что-то и получится.

Импланты Корхай оказались чем-то невероятным и невозможным, особенно поражало их внедрение в пятую оболочку души. Когда импланты активировались, Талызины несколько дней ходили, как в тумане, пока не изучили прилагающиеся инфопакеты, позволяющие хоть немного понять, что за устройства им достались. К счастью, все возможности и программы знакомых до последней мелочи детских имплантов оказались перенесены на новые, помимо того имелись все возможности имперских взрослых имплантов, не говоря уже о множестве непонятных и незнакомых функций. Пришлось провести много дней в медкапсулах, изучая все, что требовалось. Как уже говорилось, новые функции несли в себе столько новых и непонятных концепций, что голова кругом шла — осознать их было практически невозможно. Кхалит сказала, что так и должно быть, они постепенно привыкнут и все осознают, но на это потребуется не один год.

Брак со всеми своими будущими женами Игорь заключил на следующий день после переезда на остров, и той же ночью некоторые достигшие восемнадцатилетия девчата лишились невинности. Причем активную роль играли именно они, сумев добиться своего от молодого мужа целых шесть раз. На следующий день парень ходил враскоряку и не представлял, что будет следующей ночью. Однако Ника быстро сообразила, что нужно сделать, и сводила его в медцентр, после чего, полежав четверть часа в медкапсуле, Игорь снова оказался готов к труду и обороне. Но пребывал в несколько сумеречном состоянии сознания, пытаясь осознать происшедшее. Все-таки, по его мнению, Ника переборщила с размером семьи и количеством жен. Да, парень любил всех своих девочек, но он же, черт возьми, не железный!

Корхайский фрегат, который назвали «Викингом», потряс воображение Талызиных, они долго ходили по всем его палубам, открыв рты — слишком отличался этот странный корабль от всего привычного. Четыре скрученные плоскости, наполовину энергетические, наполовину состоящие из вещества в неком особом агрегатном состоянии, пересекались и постоянно изменялись, увеличиваясь или уменьшаясь по мере надобности. Управлялся «Викинг» исключительно мысленно, через имплант, как, впрочем, и имперские корабли, но имелись существенные отличия — здесь все шло в режиме транса. Необходимо было быть инициированным пространственником, чтобы хотя бы взойти на борт. Да о чем речь, в компактном состоянии корабль походил на что угодно, но только не на космический корабль. Он превращался в едва заметное световое полотнище, смещаясь в иное фазовое пространство, и проникнуть в него было совершенно невозможно, если не имеешь допуска и корхайского импланта в пятой оболочке души. Зато если имеешь, то вход появится перед тобой в пределах ближайших пяти световых лет, где бы ты ни находился. Внутри разум или же дух корабля мог формировать любые интерьеры, а назвать это существо искином не поворачивался язык, это было нечто совершенно иное, а что именно, не знали даже Лао-Цзы и Джошуа. Такие корабли появились незадолго до Перехода народа Корхай, и создавались по незнамо чьим, совсем не корхайским технологиям, доставшимся соплеменникам Кхалит из архива древней сверхцивилиции, обнаруженного в неких иных пространствах.

Ника сразу же нашла общий язык с духом, которого нарекла почему-то Афанасием Петровичем или попросту Афоней, что тот воспринял философски и отзывался на это прозвище, однако иронией из его ментальных образов во время общения с неугомонной девицей так и плескало. Зато с Хаянгой и Далиэль дух сошелся накоротке, чем-то эти две эльфийки, темная и светлая, ему понравились. Именно их он и собрался обучать на пилотов. Нет, Игоря тоже, но к этим двум девушкам отношение у Афони было особым и информация им давалась расширенная. Они, конечно, делились ею с остальными, но сами учились управлять фрегатом намного быстрее.

Отрешившись от воспоминаний, Игорь попытался мысленно протянуть линию от одного пятна до другого. Это, как ни странно, получилось очень легко, и воодушевленный первым успехом парень принялся связывать световые пятна, формируя какую-то фигуру. На первый раз простенькую — треугольник, вписанный в квадрат. Как только фигура оказалась завершена, нечто невидимое, но слегка пугающее, спросило: «Активировать?».

— Вить, тут меня чего-то спрашивают про активацию, — повернулся к наставнику Игорь.

— А, завершил первую фигуру? — улыбнулся тот.

— Ага, треугольник в квадрате.

— Знаю этот мир, мы туда не особо суемся, населен ящерами, с нами генетически несовместимыми. Дикари пока, не уверен, что выживут и достигнут чего-либо, слишком злобные и хищные. Так что безбоязненно активируй, но сам туда пока не лезь и девчат своих предупреди — съедят, там биосфера очень активная, не хуже, чем на Пандоре. Без скафандра биозащиты соваться запрещено. Ну да у вас они есть, так что все просто, но без дела все равно лучше туда не ходить. И да, не забудь навесить на плетение блок стабилизации. Это обязательно, ты знаешь причину.

— Хорошо, — кивнул Игорь и скомандовал невидимому нечто активацию, присоединив к плетению указанный блок, который его научили создавать прежде всего остального.

По связывающим световые пятна линиям пробежали огоньки, они налились опаловым светом и на мгновение словно погасли, а затем метрах в двадцати от ученика с наставником появилась легкая туманная дымка, сквозь которую виднелись поросшие мхом стволы деревьев. Однако физически проход все еще не был открыт, требовалось еще одной действие через инверторы, чтобы два мира соприкоснулись.

— В любом случае никогда не суйся в только что открытый проход без разведки, если ты только не бежишь от какой-то опасности, но даже тогда соваться можно только в проходы, открытые в хорошо известные тебе места, — поднял палец Виталий, его тон стан менторским. — Для начала отправляй разведывательных дроидов, я не зря потребовал, чтобы каждый из вас носил в пространственном кармане не меньше полусотни таковых.

Пространственные карманы были еще одним немалым плюсом корхайских имплантов, причем положенное в них сохранялось даже после смерти текущего тела и рождения в новом. Они привязывались чуть ли не к самому атману. Игорь попытался выяснить, как это реализовано, но ничего понять не смог, функционирование кармана объяснялось сложнейшими математическими выкладками, причем далеко не земной математики, и просто пользовался удобным устройством, храня в нем целую кучу нужных вещей, которых так не хватало во время похода по Владии. Теперь у него всегда имелись при себе нужные инструменты и материалы, плюс запас продовольствия и медикаментов.

— Запускай дроида, — продолжил Виталий. — Отслеживай его через имплант по всем параметрам, а прежде всего, по псионическим — не хотелось бы нарваться на местного шамана, а они там есть, и довольно сильные.

— А если нарвемся, то что? — не сдержал любопытства Игорь.

— Можем хорошо по голове получить, в медкапсуле отлеживаться придется, — усмехнулся наставник. — Проход-то мы, конечно, закроем, но лучше не играть с огнем. Нам и так риска хватает.

— Так может проще открыть первый проход в полностью безопасный мир? — поинтересовался ученик.

— Не проще, — покачал головой Виталий. — Запомни, полностью безопасных чужих миров не бывает, даже если они на первый взгляд кажутся таковыми. Мне надо привить вам осторожность, чтобы не считали себя круче вареных яиц, иначе обязательно вляпаетесь, а это нежелательно, нас слишком мало. Давай, активируй сперва дроидов, а затем проход.

Игорь поежился, сделал запрос в карман, в воздухе перед ним возникли шарики разведывательных дроидов, тут же скрывшиеся под маскировочными полями, обнаружить их после этого могла мала какая аппаратура, да и экстрасенсы далеко не все справились бы. Слова «маг» парень избегал, слишком привык к тому, что магия — это детские сказки. Затем он отдал команду инверторам. Окно налилось цветами, повеяло непривычными запахами леса иного мира. По команде Игоря три невидимых дроида скрылись в проходе, тут же принявшись за сканирование.

— Ничего интересного не обнаружено, — сообщил он через несколько минут, получив несколько информационных пакетов от разведчиков. — Разумных существ, да и крупных животных на расстоянии до трех километров от прохода нет. Можно идти.

— Активируй защитный комбез, — распорядился Виталий.

Кивнув, Игорь отдал мысленную команду, вокруг него появилось едва видимое свечение. Корхайский защитный комбез надевался прямо на голое тело и превращался во вторую кожу, причем она совершенно не ощущалась. Зато защищала от очень многого, создавала вокруг носителя пленку инопространства, в которой тонули даже выстрелы плазмера, не говоря уже о чем-либо другом. Одетый в такой комбез разумный мог спокойно купаться в лаве и находиться в открытом космосе хоть месяц. О чем речь, он бы выжил в эпицентре ядерного взрыва. Пока имелась энергия в источнике, комбез защищал носителя от очень многого. Потому пространственники и носили такие вместо скафандров. Жаль только, что сами имперцы пока не могли производить их, знаний не хватало, но инженеры обещали, что еще немного, года два исследований, и задача будет решена.

— Идем, — распорядился мастер пространства, отправив вперед двух вооруженных крупнокалиберными плазмерами и мини-ракетами боевых дроидов, напоминающих шестиногих пауков в половину человеческого роста. — Держи оружие наготове. На всякий случай.

Игорь без лишних слов достал из пространственного кармана ручной плазмер и проверил заряд. Полный, хватит на триста выстрелов. Запасных батарей тоже достаточно. Хорошо, что Виталий первым все же решил обучать его, а не девчонок, многих из них слишком уж рисковые, постоянно приходится придерживать, чтобы не совались на рожон. Особенно Нику, Гарху и Хаянгу, эти три красавицы так и норовили куда-то вляпаться. Глаз да глаз нужен, чтобы не попали в беду.

А может дело было в том, что Игорь, как и Виталий, оказался врожденным хаймотиком в ранге астеллар и типе креанх, имея высшую степень сетевой толерантности. Так что со временем его дар все равно пробудился бы даже без помощи инопланетного артефакта. Правда, в этом имелись и отрицательные стороны. Предупреждений о том, что нельзя делать переходы слишком простыми и слишком правильными, Игорь за прошедшее с начала обучения время наслушался немало, но так и не понял, кто именно может обратить на него внимание и чем это так страшно. Но решил прислушаться к мнению более опытных коллег, да и расставаться с любимыми девчатами совсем не хотел, как и служить в каком-то непонятном Контроле. Что это вообще такое было не слишком понятно, а Кхалит и корхайские искины предпочитали на эту тему не говорить, пугая тем, что услышат и обратят внимание. Игорю такой подход не слишком нравился, казался трусостью, но ничего поделать он не мог.

После перехода они оказались на поросшей лиловой травой непривычной формы небольшой поляне, окруженной кряжистыми, серыми деревьями, их все покрывали белесые наросты, в которых что-то противно шевелилось. Где-то наверху, в кронах, отчаянно верещали какие-то зверьки. Неба не было видно. Дроиды разбежались в стороны, просканировали поляну и лес вокруг, не обнаружили ничего опасного и доложили об этом. Разведчики разлетелись на расстояние полукилометра, но тоже ничего не нашли и вскоре вернулись.

По прошествии десяти минут Игорь с Виталием перешли обратно на сегментную станцию, после чего первый отключил инверторы пространства. Проход медленно исчез. Однако ничего не закончилось. В какой-то момент ученик вдруг ощутил, что должен, просто-таки обязан открыть проход куда-то в место, обозначаемое сложнейшей схемой, которая высветилась перед его внутренним взором. Там кому-то срочно требовалась помощь, кому-то беззащитному, отчаявшемуся, зовущему из последних сил, уже не надеющемуся, что его услышат.

— Вить, тут что-то странное… — с трудом выдавил Игорь и рассказал о внезапно возникших ощущениях.

— Тебя настиг чей-то зов о помощи! — встревожился тот. — Отвечать на такой зов — одна из основных обязанностей мастера пространства. Но почему ты? Почему я ничего не слышу?

— Скорее всего, Игорь более толерантен к данному пространству, потому он, — вмешался Лао-Цзы. — Я вызываю команду планетарных разведчиков вместе с военными, мало ли что.

— Это не планета… — неожиданно для себя самого произнес ученик. — Я, не знаю каким образом, но чувствую. Это огромный переселенческий корабль, раз в десять больше «Снегиря», он весь забит стазис-капсулами. Запрос помощи идет через ментальные поля. Блин, откуда я это знаю⁈

— Судя по всему, получил ментальный пакет, сопровождающий зов, — ответил искин. — Я передал информацию наместнику, он приказал подготовить спасательную экспедицию. Ты участвуешь?

— Конечно! — возмутился Игорь, воспитанник имперского интерната иначе поступить просто не мог, в прошивке не было возможности остаться на заднем плане, когда другие готовы идти на риск. — Вить, лови схему.

— Получил, — кивнул тот. — Но сразу хочу предупредить, что плетение перехода крайне желательно сделать значительно более сложным с четырьмя, как минимум, лишними компенсаторами, если ты не хочешь, чтобы за тобой пришли прямо сейчас и забрали, невзирая ни на какие протесты.

— Вот блин! — огорчился Игорь. — Что же это за сволочи такие?

— С их точки зрения они действуют правильно, без контролирующих структур мироздание идет вразнос. Но вслух об этом лучше не говорить, я потом передам тебе инфопакет по ним. Не обсуждай его ни с кем! Особенно не называй их ни по должности, ни по имени. Слишком опасно. Услышат и обратят внимание, а там уже выяснить, что ты хаймотик, труда не составит. После этого тебя просто выдернут и заставят стать тем, кем они хотят. А они смогут заставить, поверь.

— Понял… — растерянно протянул Игорь. — Давай тогда вместе усложнять схему, я сам не смогу пока, опыта маловато.

— Хорошо, — согласился Виталий. — Лао-Цзы, подключайся, вместе займемся.

Искин тут же подключился к их имплантам напрямую, и работа закипела. Схема была переработана за каких-то пятнадцать минут, обрела многомерность, множество висячих концов, закольцеваний и других недостатков, плюс целых шесть блоков стабилизации, хотя по идее хватило бы двух. Так обычно перестраховывались недоучки и неумехи. Игорь, впрочем, прекрасно понимал, что таковым и является, учиться ему предстояло еще лет тридцать, если не все сорок, чтобы стать мастером, а он намеревался стать именно мастером, всегда отличался добросовестностью и если что-то делал, то делал это максимально хорошо. Таким уж его воспитали наставники в интернате.

На станции, тем временем, появилось шестеро планетарных разведчиков, их возглавлял почти двухметровый громила, назвавшийся Игорем Олесюком. Еще через несколько минут появилось отделение космодесантников под командование лейтенанта Виктора Смирницкого.

— Это не планета, а чей-то колонизационный корабль, огромной, около шестидесяти километров в длины, весь забитый стазис-капсулами, — уведомил Виталий, — так что планетарщики идут позади.

— Понял, — кивнул Олесюк. — Тогда нужны скафандры.

— Сейчас выдам местные, они лучше любых других.

Не прошло и двадцати минут, как военные с планетарщиками получили от дроида, присланного Лао-Цзы, защитные комбинезоны корхай, немного попроще, чем у пространственников, но тоже очень неплохие. По крайней мере, они тоже создавали вокруг тел носителей пленку инопространства и обеспечивали их защиту практически от любой опасности. К спасательной экспедиции также присоединилось четверо спасателей и врач, на случай если кому-то срочно понадобится медицинская помощь.

— Ты создашь проход, Вить? — поинтересовался Игорь.

— Не, — покачал головой тот. — Зов о помощи услышал ты, потому и создавать тебе. Понимаю, что непросто, но иначе нельзя, у меня проход, скорее всего, просто не откроется.

— Вот блин… — взъерошил себе волосы парень. — Ладно, начинаю. Только измени параметры площадки с учебных на рабочие.

— Готово, — через несколько секунд отозвался мастер пространства. — Работай. Ребята, — обратился он к космодесантникам, — передаю под ваше управление боевых дроидов, первыми пусть идут они, мало ли что.

Нервно поежившись, Игорь начал создавать основу плетения, соединяя точки одну за другой. Они выскальзывали, перепутывались, из-за чего приходилось начинать все сначала — схема была довольно сложной, включала в себя не менее двухсот пятидесяти реперных точек. В итоге выплести ее удалось только через два часа. Парень взмок, понимая теперь, насколько сложна работа пространственника. Наконец все было выплетено, включая совершенно ненужные блоки стабилизации и ни с чем не связанные хвосты.

— Готово! — выдохнул Игорь, вытерев со лба пот.

— Проверяю, — тут же ответил Лао-Цзы. — Все верно. Активируй.

Ученик опять поежился, но провел активацию, отметив чье-то пристальное внимание, скользнувшее по корявенькой схеме, его накрыло разочарование неизвестных, и внимание ушло, но не совсем, что-то, похоже, вызвало подозрение у надзирающих, но ни Игорь, ни Виталий этого не заметили. И это принесло им в свое время немало неприятностей.

Проход открылся в некое захламленное металлическими конструкциями пространство, едва освещенное рассеянным голубоватым светом.

— Защита поднята! — сообщил Лао-Цзы. — Открывай.

Игорь отдал команду инверторам и конверторам, а в открытии этого сложного прохода участвовали и они, одними инверторами дело не обошлось. Некоторое время ничего не происходило, а затем повеяло затхлым духом. Атмосфера на той стороне имелась, причем пригодная для дыхания, поэтому искин позволил открыться проходу без односторонней защитной полевой мембраны, с которой открывали проходы в безвоздушное пространство.

Два десятка разведывательных дроидов сорвались с места и скрылись в переходе, тут же начав сканирование. То, что это космический корабль, подтвердилось почти сразу — буквально за следующей переборкой сканирование обнаружило космическое пространство, причем забитое астероидами разного размера и каменной крошкой. Судя по всему, неизвестный корабль попал в астероидное поле, и уже довольно давно, по первым прикидкам он находился там больше трехсот лет.

— Но кто тогда звал на помощь? — растерялся Игорь.

— Будем выяснять, — задумчиво произнес Виталий. — Кхалит, что думаешь?

— Возможно, местный искин, — предположила неизвестно когда подошедшая корхай. — Судя по всему, на корабле кончается энергия, и вскоре начнут отключаться стазис-камеры. Думаю, Игорю следует перейти на ту сторону и ментально обратиться к тому, кто звал на помощь.

С ней согласились, но первыми на борт неизвестного корабля ступили космодесантники в сопровождении боевых дроидов. Им почти сразу стало ясно, что они оказались в ангаре — множество обломков различных летательных аппаратов говорило само за себя. Но ни единого целого не нашлось, здесь, судя по следам, произошла яростная схватка, повоевали знатно. Однако ни трупов, ни ручного оружия обнаружить не удалось, их не было. Примерно через двадцать минут Игорь получил разрешение и перешел на чужой корабль в сопровождении планетарных разведчиков. За ними шагал инженерный кибер с мощным источником света.

Взгляд молодого пространственника обежал ангар и натолкнулся на какое-то темное пятно на дальней стене. Он дал распоряжение киберу, и луч прожектора осветил это пятно. Некоторое время Игорь растерянно смотрел на увиденное, затем глухо выматерился.

— Да мать его так! — вторил ему голос лейтенанта.

Перед их взором переливался знакомыми цветами двуглавый орел на фоне красной звезды.

Имперский герб.

Глава 12

Первый шок прошел, и вскоре всем стало ясно, что герб немного отличается от привычного — на фоне красной звезды был не весь орел, а только его головы, да и в когтях он держал скипетр и державу, а не серп и молот. Похоже это был корабль какой-то совсем другой империи.

— Не наш герб, — констатировал Игорь. — Слава Богу, не наш! Но похож.

— Похож, — согласился лейтенант Смирницкий. — Надо выяснить, что здесь произошло. И кто звал на помощь.

— Сейчас попробую обратиться на той же ментальной волне, может, меня услышат.

И парень, задействовав имплант, обратился к тому, чей зов о помощи он услышал, передавая обращение широким потоком на всех доступных ему диапазонах:

— Здравствуйте, кто бы вы ни были! Мы услышали ваш зов! Мы пришли на ваш корабль, сейчас находимся в ангаре, на стене которого герб. Мы представляем Российскую империю! Какая именно нужна помощь?

Некоторое время ничего не происходило, затем в ментальном поле разлилось чье-то неподдельное изумление, после чего по ангару прошелся чей-то ментальный щуп, обнаружил людей и замер.

— И вам здравствовать, — достиг Игоря и Виталия чей-то слабый ментальный образ. — Значит, дома нас услышали и прислали помощь?

— Не уверен, что мы из одной вселенной, — вступил в разговор наставник. — Герб нашей империи несколько отличается от герба вашей. Но русские своих все равно не бросают, у нас немало людей из других реальностей. Кто вы? Я мастер пространства Виталий Семенов, мой ученик услышал ваш зов, поэтому мы здесь. Проход открыт при помощи инверторов пространства перешедшей сверхцвилизиции.

— Сверхцивилизации? — загорелся интересом образ незнакомца. — А какой? Лорхеан? Дарис? Таосей? Лурхет? Корхай? Орвит?

— Корхай, — не стал скрывать Виталий. — Моя жена является последней живой корхай. Но кто вы все-таки?

— Искин, если меня можно так назвать. Дело в том, что в меня была переписана память адмирала Ларинского, Петра Афанасьевича, командовавшего российским флотом во время Эрадианской войны, когда против нас выступили страны запада в союзе с инопланетной цивилизацией.

— Значит, мы с вами действительно из разных реальностей, в нашей страны запады прекратили свое существование после третьей мировой, на Земле осталась только Российская империя. Коммунистическая империя, наш герб напоминает ваш, но на фоне звезды весь орел, да и в лапах у него серп и молот, а не скипетр и держава. Но это не имеет значение, поскольку, как говорил Игорь, русские своих не бросают. Что случилось с кораблем?

— На борту была взорвана особая пространственная мина, — сымитировал вздох Петр Афанасьевич. — Экипаж погиб, с трудом одолев мятежников, а корабль выбросило из гиперпространства на окраине неизвестной системы, ее координаты определить не удалось. Ни один гипермаяк не отзывался, на сигнал бедствия ответа тоже не поступило. Часть стазис камер оказалась уничтожена, однако восемнадцать с половиной миллионов еще в рабочем состоянии. Но с момента катастрофы прошло триста девятнадцать лет, реакторы на грани издыхания, вскоре энергия закончится, и люди погибнут. Мне удалось довести до ума разработку узла ментальной связи, но довольно долго никто не слышал зова. Вы первые, кто услышал. Прошу помощи в спасении беженцев! Это большей частью женщины и дети, эвакуированные из системы Форпост.

— Значит, это не колонизационный корабль? — поинтересовался Игорь.

— Нет, на скорую руку переоборудованный грузовой корабль, нам требовалось как можно скорее эвакуировать население планеты, потому такие корабли пекли, как пирожки. Мужчины остались оборонять систему, а женщин и детей большей частью успели отправить в другие колонии. К сожалению, нашлись предатели, пронесшие на борт эвакуционного транспорта мину…

— Что нужно прежде всего?

— Энергия, — ответил искин. — Прежде всего энергия, ее хватит максимум на месяц.

— Это не проблема, доставим пару реакторов корхай, они на складе имеются и очень миниатюрны, а по мощности способны десять таких транспортов вытянуть, — заверил Виталий. — Затем начнем эвакуацию, хотя бы в ту же систему Форпост, у нас там три населенные луны и множество пространственных станций. Понятно, в нашей реальности, проход в вашу нужно искать, а это дело не быстрое и далеко не простое. Если не сможем найти, придется людям жить в нашей империи.

— Это, по крайней мере, вариант, — после недолгого размышления сказал Петр Афанасьевич. — И много лучший, чем бесславная гибель. Все равно близкие беженцев давно мертвы. Даже если они вернутся домой, то кому они там нужны? Нищие, все потерявшие люди…

— У нас это не проблема, — усмехнулся мастер пространства. — В нашей империи жилье, питание, одежда и многое другое совершенно бесплатны. Деньги нужны только на предметы роскоши и дорогие рестораны. Кафе и столовые тоже бесплатны. Но уважения в обществе бездельники, не желающие ничего делать, не имеют.

— Бесплатно… — ошарашено повторил искин. — Хотя да, вы же говорили, что у вас империя коммунистическая…

— То есть в вашей истории Советский Союз тоже был?

— Был, конечно, но рухнул в начале 90-х годов двадцатого столетия. Империя возродилась в середине двадцать первого столетия, на престол взошел специально отобранный кандидат, с тех пор монархия у нас не наследственная. К этому тщательно готовились в течение пятидесяти двух лет. Было взято лучшее ото всех. И от романовской империи, и от СССР, и от демократической России1.

— У нас было намного «веселее», — вздохнул Виталий. — На престол в две тысячи третьем взошел второй президент, его называют первым императором. Уже через год Запад двинул на Россию свои войска. Третья мировая длилась тридцать два года, но после нее других стран, кроме империи, на Земле не осталось, а через двести лет не осталось и других языков, кроме русского. Но мы не в родной вселенной…

И он коротко поведал об эпопее «Снегиря», а затем о зарождении новой империи под руководством капитана Волгина. Петр Афанасьевич молчал, но в ментальном поле четко ощущалось его невероятное изумление. Только минут через пять он снова заговорил:

— У нас такого, слава Всевышнему, не было… Хотя войн с западными странами было немало, но по сравнению с вашей это ничто. Грызня по мелочи. Только последняя война, когда западники объединились с эрадианцами, оказалась очень тяжела. До сих пор не понимаю, как это могло произойти, ведь для проклятых ящеров люди всего лишь пища…

— Западные власть имущие на любую подлость горазды, — криво усмехнулся Виталий. — Они сами не люди, а только имеют вид таковых. Им, если выгодно, и собственное население на корм сдать не проблема, мораль и этика у них отсутствуют, как понятие.

— Мы были не настолько категоричны, — опять сымитировал вздох адмирал. — Возможно, и зря. Поэтому оказались не готовы к тому, что наши планеты атакуют западные корабли вместе с эрадианскими. Жаль, мне не узнать, как там все сложилось…

— Думаю, со временем найдем проход в вашу вселенную, — утешил его мастер пространства. — Но обещать точно не можем.

Все это время Игорь транслировал разговор через имплант остальным участникам спасательной экспедиции, поскольку ментально общаться могли только они с Виталием. Передача шла также на Арду, а через аппаратуру сегментной станции на Землю и «Снегирь». К текущему моменту Кхалит уже доставила со склада два реактора. Поэтому, не прошло и пяти минут, как на «Адмирал Халевич», как назывался эвакуационный транспорт, потоком полились дроиды, несущие оборудование. Восемнадцать с половиной миллионов человек требовалось срочно спасать.

— Кто старший по званию среди беженцев? — поинтересовался Виталий.

— Адмирал флота в отставке Иван Гаврилович Нестеров, — ответил Петр Афанасьевич. — Я уже запустил процедуру пробуждения, через десять минут его высокопревосходительство присоединится к нам, информацию о происходящем я передал на его интал-сеть.

— Вы имеете в виду мозговой имплант?

— Да. Кстати, хотел задать вопрос. Каков статус искинов с линостной матрицей в вашей империи?

— Равноправные имперские граждане, — заверил Виталий. — А дел для всех хватит, у нас более двадцати планет осваиваются, да и проблем на Земле немало. Перевоспитание обывателей дело нелегкое.

— Очень сомневаюсь, что вообще возможное, — из голоса адмирала так и сочился скепсис.

— Их не допускают ни к каким важным делам, — усмехнулся мастер пространства. — Пусть себе жрут и пьют вдоволь. А среди наших управленцев обыватели завестись не могут. Мы почти исключили из цепочек управления человеческий фактор.

— Искины? — предположил Петр Афанасьевич.

— Именно, — подтвердил Виталий.

— У нас на это пойти не рискнули.

— А зря. Это позволило избавиться от взяточничества, кумовства и прочих язв капиталистического общества. У нас ценится исключительно эффективность, чего старые чиновники никак не могут понять, потому в нашей системе и не приживаются.

— А молодежь?

— А молодежь растет коммунарами с совсем иной психологией. Есть проблема с превалированием женского пола, но это не слишком страшно, нашли выход.

Пока они говорили процесс пробуждения адмирала Нестерова завершился, и вскоре в ангар прибыл лифт, из которого вышел высокий старик в черном комбинезоне. Он уже был в курсе дела, усвоив переданную искином информацию, и сразу окинул взглядом пришельцев. Затем вежливо наклонил голову и хрипло произнес:

— Здравствуйте, господа! Благодарю за то, что пришли на помощь.

— Товарищи, — поправил его Виталий, — у нас обращение «господа» не принято, не прижилось, хоть у нас и империя.

— У нас в армии и на флоте оно тоже не прижилось, — позволил себе легкую улыбку Иван Гаврилович, — военные так и остались товарищами. Вижу, вы времени не теряете? — окинул он взглядом разбегающихся по ангару дроидов. — Что собираетесь предпринимать?

— Пробуждать беженцев и перебрасывать их на Арду, там сегментная станция Корхай, с которой мы и открыли сюда проход, — сообщил мастер пространства. — Туда уже прибыли люди из руководства, вскоре должен появиться лично наместник, Николай Александрович Волгин. Оттуда беженцев перебросят в столицу планеты, Толкинск, а из него переправят в систему Форпост через большой телепорт. Возможно, кто-то захочет осесть в другом месте, жизненного пространства на планетах империи хватает. А вот людей нам не хватает катастрофически. Земляне большей частью бездельники, живущие на всем готовом и не желающие работать.

— А зачем вы их кормите? — удивился отставной адмирал.

— Нам проще, чтобы они дожили свое и вымерли, их детей мы воспитаем иначе. Это мы сделали в родной реальности, сделаем и здесь. Да, времени на все это уйдет много, лет двести, но при нашей продолжительности жизни в восемьсот лет это не так критично.

— Ваша медицина до такого дошла⁈

— Еще в двадцать первом веке, сразу после Великой войны, — улыбнулся Виталий. — Ни в одной другой из известных нам вселенных, даже в опережающей нас на десять тысяч лет, это открытие так и не было сделано. Похоже, нам просто повезло, это некая случайность. Но продление жизни получают только имперцы, либералы и прочая сволочь лишены этого.

— Правильно! — одобрил Иван Гаврилович. — Много они, сволочи, у нас крови попили! Жаль, влияния у них хватало…

— Не у нас, — заверил мастер пространства. — В нашей империи следование идеологии либерализма является уголовным преступлением, а сама идеология запрещена. Либералы, оставшиеся на свободе, лишены права слова, они могут обсуждать свои идеи разве что на собственных кухнях, ни одной их статьи нигде и никогда не опубликуют.

— Да это же для них хуже смерти! — хохотнул отставной адмирал. — Эх, нам бы так! Но ладно, об этом потом. Что теперь?

— Помогите установить очередность пробуждения беженцев, дроиды под руководством Петра Афанасьевича подключили корхайские реакторы, энергии теперь хватает.

Корабль действительно на глазах оживал, загорелись потолочные световые панели, заработали освежители воздуха, по стенам побежали мелкие ремонтные и уборочные киберы, начав наводить порядок. Искин не терял времени зря.

— Вы как-то очень уважительно отзываетесь о нем, — заметил Иван Гаврилович.

— В нашей империи обретшие самосознание искины — равноправные имперские граждане первого класса, — объяснил Виталий. — Так что ничего удивительного.

— Мне странно это слышать, — поежился отставной адмирал. — Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. — Он на мгновение умолк, затем продолжил: — О, начато пробуждение беженцев. Объяснять им, к счастью, ничего не придется, вся нужная информация передана на их интал-сети.

— Это хорошо, — кивнул мастер пространства. — Нужно как можно быстрее выводить людей с полуразрушенного корабля, он в любой момент может окончательно прийти в негодность. Будите в первую очередь актив.

— Увы, он очень маленький, — тяжело вздохнул Иван Гаврилович. — Я и сам хотел остаться, чтобы на мое место нескольких детей положили, но буквально насильно заставили, так что из мужчин только пять стариков, все остальные женщины и дети.

— Среди женщин тоже, думаю, есть активные личности, способные организовать остальных. Вы знаете таких?

— Да, Валентина Семеновна Рукавишникова с ее командой, она точно сможет. Петр Афанасьевич, буди их и информацию передай.

— Уже, сам о них подумал, — отозвался искин. — Через пять минут Валентина Семеновна будет здесь, остальных своих девочек она уже разделила на группы, поручив формировать пробуждающихся беженцев в команды и вести к порталу. Сильная женщина! Только две слезинки позволила себе, узнав, что прошло триста лет и ее муж с сыном давно мертвы.

В этот момент из портала вышли три человека — капитан «Снегиря» в сопровождении двух офицеров космодесанта. Он сразу направился к Ивану Гавриловичу, безошибочно определив в нем старшего из местных. Затем наклонил голову и представился:

— Волгин Николай Александрович, капитан первого ранга, наместник Российской империи в данной реальности. Добрый день.

— Здравия желаю, господин наместник! — вежливо поклонился отставной адмирал. — Искренне рад вас видеть. И, прямо скажу, удивлен, что человек вашего положения рискует собой, отправляясь в такое место.

— Знали бы вы как мне это положение надоело, — вздохнул Николай Александрович. — Но к делу. Для беженцев сейчас спешно готовят жилые помещения на Надежде и Мириаде, это луны газового гиганта в системе Форпост. Простите, что не на одной, но расселить сразу восемнадцать миллионов человек очень непросто. Возможно, придется части беженцев остаться на Арде, а части переместиться в систему Валдай, там на Владии есть несколько выращенных заранее городов, планета еще малонаселена.

— В нашей реальности луны Форпоста были непригодны для жизни, — удивленно пожевал губами Иван Гаврилович. — Зато третья планета вполне.

— У нас она голый каменный шар, — покачал головой наместник. — Эта реальность вообще очень богата на пригодные для жизни миры, здесь их чуть ли не впятеро больше, чем в нашей. И многие явно терраформированы, поскольку биосфера практически идентична земной. Впрочем, данная реальность вообще очень странная, походит на перекресток, слишком много здесь гостей из других. Да, по поводу сирот. Их много?

— Почти двенадцать миллионов, — помрачнел отставной адмирал. — Родители отдавали детей на корабль, а сами оставались оборонять планету. Но, поскольку прошло несколько веков, то эти дети теперь сироты. У нас, к сожалению, люди не живут дольше ста лет. А что?

— Предлагаю сразу распределить их по интернатам, у нас большинство детей растет именно в них, опыт воспитания большого числа сирот имеется, двенадцать лет назад нам пришлось размещать в интернатах больше семидесяти миллионов выживших малышей с планеты Дария, там была эпидемия особого штамма оспы, в результате чего в нескольких странах вымерло все взрослое население. С эпидемией с величайшим трудом удалось справиться, но осиротевшие дети местным жителям оказались не нужны, поэтому мы забрали их. Сейчас почти все они уже выросли, став имперскими коммунарами.

— Простите, что прерываю вас, господа, — подошла к ним строго выглядящая женщина средних лет, она была одета в подобие женской военной формы с приталенной юбкой ниже колен. — Но вскоре начнут прибывать первые команды беженцев.

Николая Александровича словно ударило под дых, давно ему так никто не нравился с первого взгляда. Интересно, как она будет выглядеть после омоложения? Похоже, весьма эффектно, даже сейчас на ее лице заметны следы былой красоты. Но не время думать об этом. Она представился, вызвав немалое удивление женщины, оказавшейся полковником миграционной службы Российской империи своей реальности. Она явно не ждала, что ее встретит настолько высокопоставленный чиновник. Наместник поведал ей то же самое, что Ивану Гавриловичу, предложив распределить кто куда отправится.

— Значит, сирот в интернаты? — уточнила Валентина Семеновна. — Прошу учесть, что среди них немало совсем маленьких, от нескольких дней до пяти лет. У вас есть люди, способные обиходить их?

— Есть, — заверил Николай Александрович. — Как раз многие интернаты начали пустеть, дарийцы большей частью выросли, но персонал их покинуть еще не успел. Да и, боюсь, вскоре снова будет наплыв сирот с пары новых, только открытых населенных планет. А взрослых придется распределять по трем мирам, как я уже говорил.

— Хорошо, — кивнула полковник, затем показало на туманное пятно. — Это портал?

— Да, — подтвердил наместник. — Он ведет на планету Арда, расположенную за много тысяч лет от Земли, в другом конце галактики. Кстати, прошу не удивляться, эта планета населена не только людьми, но и сказочными расами — эльфами, орками, гномами и гоблинами. На самом деле все они подвиды людей, поскольку могут иметь совместных детей, но выглядят немного странновато, как на наш взгляд.

— Чего только не бывает… — ошарашено покрутила головой Валентина Семеновна. — Один вопрос еще. Нельзя ли сделать портал немного больше? Через такой маленький эвакуация продлится несколько дней.

— Мастера пространства? — повернулся к упомянутым Николай Александрович. — Это возможно?

— Конечно, — кивнул Виталий. — Но делать это придется Игорю, поскольку зов завязан на него, а я проконтролирую. Сейчас передам ему схему, и сделаем. Кстати, среди беженцев я ощущаю нескольких одаренных, как минимум, пятерых, а то и семерых. Их можно будет обучить. Но прошу сначала убедиться в их достаточно высоком морально-этическом уровне.

— Убедимся, — пообещал наместник, наличие еще нескольких возможных мастеров его очень заинтересовало.

Игорь, получив схему, принялся обрабатывать ее, а затем применил. Вот только он совершил огромную ошибку, напрочь позабыв о необходимости подключать блоки стабилизации, чтобы не вызвать ненужного внимания Воспитателей. Те сразу заметили его работу, безошибочно угадав, что перед ними хаймотик, имеющий очень высокую сетевую толерантность.

Увеличившийся вдесятеро портал только успел стабилизироваться, как метрах в двадцати от него полыхнула слепящим огнем световая линия, буквально вспоровшая пространство. Оно лопнуло, открыв горящий опаловым светом переход, откуда вышли два человека в обтягивающих, словно покрытых рыбьей чешуей комбинезонах. На лицо оба выглядели совершенно одинаково, как будто были братьями-близнецами. Вот только при взгляде на них становилось неуютно, словно ты видел кого-то очень страшного. И полностью безразличного ко всем человеческим чувствам.

— Вот так-так, — заговорил один из пришельцев. — Да их здесь двое! Что ж вы, сволочи такие, притворялись убогими недоучками?

— Что ты натворил, Игореша?.. — с тоской протянул Виталий, до которого сразу все дошло, он осознал, что их сейчас просто заберут, невзирая ни на что, но просто так сдаваться не собирался. — У нас семьи, любимые и дети! Идите к черту! Это вы сволочи! Мы с вами не пойдем!

— Или пойдете, или ваши любимые умрут, — безразлично сказал второй Воспитатель. — Выбор за вами.

— Какие же вы подонки… — покачал головой Игорь, у которого в глазах потемнело от видения мертвых девочек, он как-то сразу поняло, что эти двое без малейших угрызений совести выполнят обещанное.

— Ты не понимаешь, — покачал головой первый. — От таких, как вы, зависят жизни триллионов разумных, вы можете их спасти в случае беды, а вы тут в песочнице куличи из песка лепите. И кто тогда подонок, если они погибнут потому, что вы, видите ли, хотите со своими семьями жить? Так что не надо, пошли. Не заставляйте нас применять силу.

— Кто вы такие? — ступил вперед Николай Александрович, тоже сразу понявший, что против этих существ совершенно бессилен, веяло от них нечеловеческой, давящей, пригибающей к полу силой. — По какому праву вы лезете в чужие жизни? У нас спасательная экспедиция, здесь семнадцать миллионов беженцев, которых надо вывести в нашу реальность.

— Проход останется открытым, пока вы их не выведете, — столько же безразлично сообщил второй. — А затем учитесь обходиться без хаймотиков, для вас их наличие слишком большая роскошь. Они нужны в другом месте.

— А их спросить?

— Ни их, ни чье-либо вообще мнение значения не имеет. Есть высший долг. Им дан дар, который они обязаны использовать в полной мере.

В этот момент до Игоря дошло, что он больше никогда не увидит своих любимых девочек. Ни Нику, ни Талариэль, ни Гарху, ни Хаянгу, да и всех остальных тоже. И парень ментально заорал от отчаяния, направляя мольбу о помощи неизвестно кому и куда, эта мольба мгновенно заполонила собой пространство, прорвавшись куда-то туда, куда обычно мольба человека прорваться не может. Но Игорь вложил в нее всю свою душу, все свое отчаяние, и она прорвалась. Ее услышали. Вот только кто услышал? Этого парень не знал, но был готов на все, чтобы избавиться от судьбы Контролирующего. Слишком она страшна и беспросветна, слишком безнадежна.

— Ты что творишь, идиот⁈ — эрсай присели, прикрыв уши ладонями, мольба била их по нервам и корежила. — Да ты хоть понимаешь, КТО может прийти на такой зов? Прекрати немедленно!!!

— Поздно, — раздался чей-то спокойный голос. — Я уже здесь.

Из темного угла ангара вышел высокий молодой мужчина с небольшой бородкой, одетый в просто выглядящий комбинезон. Вот только силой и ужасом от него веяло такими, что хотелось немедленно куда-то спрятаться, только бы не оставаться рядом с незнакомцем. Он был как бы не страшнее Воспитателей, все люди мгновенно поняли это и нервно поежились. Этот человек (а человек ли?) являл собой воплощение силы, слепое и грозное.

— Авари… — простонал один из эрсай. — Тебе-то что надо?

— Помешать вам совершить одну из последних ошибок.

— Последних ошибок? Что ты имеешь в виду?

— Вы, вся ваша структура, почти превысили меру терпения Творца, — столь же спокойно, как и раньше, ответил Авари. — Утверждаю это со всей ответственностью. Чем это чревато вам прекрасно известно. Сейчас на вас сосредоточено внимание очень многих, они ждут, когда же вы снова ошибетесь. Я, в отличие от других, считаю, что вы все же полезны. Точнее, станете полезны, если дадите себе труд наконец-то задуматься. Иначе я тоже брошу в корзину черный камень. Я еще не решил.

— Что же мы делаем не так?

— Да почти все. Вы забыли основные законы мироздания, даже хуже, вы их намерено игнорируете.

— Это какие же? — хмуро спросил второй Воспитатель.

— Другому тоже больно, — криво усмехнулся Авари. — Не делай другому того, чего не хочешь получить сам. Вы забыли, что основа всего — доброта. Вы забыли, что правильно то, что добрее. В кого вы превратились, Эрсай? В чудовищ, против которых боретесь?

— Значит, их ничтожная боль стоит дороже, чем жизнь триллионов? — кивнул на Игоря с Виталием первый эрсай. — Но это же неправильно!

— Своего можно добиться не только подлостью и жестокостью, как делаете вы, — укоризненно покачал головой Авари. — Да, это дольше, это намного тяжелее, но куда достойнее, чем принудить разумного, который после этого будет жить в отчаянии, желая только одного — умереть. Так вот, приговор вашей структуре почти сформирован. И от моего решения зависит очень многое. Я готов предоставить вам последний шанс измениться, передаю вашему руководству официальный ульматум. Или вы меняетесь, или будете низвергнуты в Бездну.

— Даже так? — изменился в лице второй Воспитель. — Какие же вы все идиоты…

— Да нет, это вы стали подонками, — тяжело вздохнул Авари. — Вспомните, какими вы были раньше. Скольким приходили на помощь. Как вели кандидатов от рождения, медленно воспитывая их, а не жестоко выдирали из семей. И насколько более эффективны воспитанные так, как Контролирующие! Почему до вас не доходит, что жестокость ни к чему хорошему не приводит?

— Скажи это вот этой империи, устроившей культурный геноцид, — презрительно бросил первый эрсай.

— Им на их уровне — можно. Вам — уже нельзя. На вас тысячекратно большая ответственность. Не могу понять, почему вы так изменились. Но если вы останетесь такими, как сейчас, я, повторяю, брошу свой черный камень. Мне говорили, что вас переубеждать бесполезно, я не верил, решил сам с вами поговорить, но вижу, что вы действительно ничего не понимаете. Что ж, я закрываю эту ветвь древа реальностей для Эрсай. Сообщите о предстоящем приговоре руководству. Передаю официальный ультиматум из Сфер Творения. Вы, повторяю, почти превысили меру терпения. Хватит!

Он брезгливо махнул рукой, и эрсай буквально смело, затянув в какую-то черную воронку, они пытались что-то сказать на прощание, но никому их слова интересны не были. Затем повернулся к Игорю с Виталием и сказал:

— Живите спокойно, ребята. Становитесь хорошими пространственниками. А как станете, забегайте в гости, в Миросплетение. Там спросите Артема Д’Арнье.

— А кто вы?

— Странник, Восьмой Авари. Навожу порядок там, где нужно. Услышал твой зов и пришел, а то эти товарищи совсем обнаглели. В прошлом землянин, родом из Питера.

— Из Питера? — вмешался Николай Александрович.

— Да, — подтвердил Авари. — Сейчас я перенесу этот корабль на орбиту Арды. Кстати, я еще дома читал фантастическую книгу об эпопее колонизационного крейсера «Снегирь» и теперь с интересом наблюдаю за вами. Помогать не имею права, только когда вмешиваются подобные последним гостям. Что ж, удачи вам, корабль уже на орбите, спасайте беженцев, а я пошел. Мне нежелательно находиться в вашей реальности, слишком тяжел для нее. Уже подрагивает неприятно.

Он помахал рукой и исчез, оставив имперцев ошалело смотреть друг на друга. Случившего никто из них не ждал и даже представить не мог, что такое возможно. Но все обернулось к лучшему, теперь хаймотикам можно было работать в полную силу, не боясь, что их придут и заберут.

1 Имеется в виду империя, описанная в книге И. Эльтерруса «Наследник» — https://author.today/work/28662. (Прим. автора).

Глава 13

Осторожно раздвинув кусты, Белая Лань наблюдала за чужаками, прилетевшими в железном доме. Они явно были опасны, потому следовало скрываться. Хотя при взгляде на молодого мужчину среди очень разных на вид женщин девушка испытывала смутное томление и недоумевала, почему у него этих женщин так мало, и трех рук нет. В их племени за счастье, когда на одного мужчину рука рук! А то и две руки. Здесь же их совсем, совсем мало. Неправильно это!

Другие девушки ведь тоже хотят немного женского счастья — пусть всего пару-тройку раз, пусть грубо и быстро, зато, возможно, родишь ребенка, после чего станешь уважаемой матерью, а не никому не нужной пустоцветкой. У самой Быстрой Лани, правда, надежды на это почти не осталось, ее последовательно отвергли все мужчины племени во время праздника плодородия, посчитали слишком худой и нескладной. Теперь на девушку смотрели, как на бесполезное ничтожество, хотя никто лучше нее не умел плести одежду из волокон тирии, дело явно шло к изгнанию. А в одиночку в лесу не выжить. Если летом еще кое-как, но зимой точно лурги сожрут, где ты не прячься, они даже в пещеры, где зимовало племя, проникали. Прошлой зимой трех малышек разорвали прямо на глазах у матерей, охотницы не решились препятствовать хищникам, поскольку их жизни были неизмеримо ценнее детских, если, конечно, это не мальчишки, за них все бы пошли на смерть. А девчонки? Что девчонки, еще неизвестно, что из них вырастет, смогут приносить пользу племени или нет.

Белая Лань с трудом сдержала горький всхлип, вспомнив, как этим утром ей чуть ли не напрямую сказали, чтобы уходила, не нужна, мол, никому такая бесполезная дрянь. Одна из старших матерей сказала! Хоть бы в начале лета выгнали, так нет, до осени терпели, чтобы наверняка подохла. Теперь запасов на зиму не заготовить, даже если найдет себе убежище. А где его искать? Все удобные пещеры давно заняты либо людьми, либо зверьми, а она плохая охотница, того же лурга или мархака не убьет, скорее сама станет добычей.

Странные чужаки на поляне возились с какими-то блестящими штуками. Белая Лань не заинтересовалась этим, когда другие чужаки, точнее, чужачки прилетали в племя, а это иногда случалось, они тоже занимались какими-то непонятными вещами. Правда, у тех летающий дом был совсем другим, длинным, надутым воздухом. Да и мужчин с собой они не привозили. Странно даже. А что еще удивительнее, у этих мужчина наравне с женщинами работал, что-то делал, это вообще ни в одни ворота не лезло — его дело лежать на мягких шкурах и доставлять женщинам удовольствие, в племени так и было. Но когда чужаки расстелили на траве мягкую, красивую ткань, и мужчина разделся, она успокоилась — вот теперь все правильно. Одна из чужачек села на него, как иногда садились старшие матери на своих мужей, Белая Лань не раз это видела, а вот вторая зачем-то уселась мужчине на лицо. Зачем? Неужели они его так выдрессировали, что он готов даже на запретное? Вот это да! Остается только позавидовать, о таком в племени говорили исключительно шепотом, чтобы никто лишний не услышал, не дайте духи предков, кто-то из старших узнает — пороть провинившуюся будут, пока мясо с костей не слезет. Причем колючей железной лозой. После такого не выживают. Серая Выпь, подруга Белой Лани, вот так погибла, замечталась, болтая с Дикой Волчицей, и проговорилась, а та, сволочь такая, обо всем рассказала матерям. Бедняжка так кричала! И умирала долго, очень долго, почти двое суток.

Внезапно в голову девушки пришла мысль, от которой она сначала даже неслышно постучала себя по вискам, так обозначалась феерическая глупость. Но по дальнейшему размышлению поняла, что это будет правильно. Все равно ее вскоре изгонят, не будет Белой Лани жизни в племени, утренний разговор со старшей матерью все расставил на свои места. Так почему бы не рискнуть и не предложить мужчине чужаков себя? Вдруг случится чудо и он согласится? Это, конечно, очень сомнительно, скорее всего отошлет прочь худую и нескладную девчонку, как отослали мужчины племени. Что тогда? А тогда она пойдет к Черным скалам, заберется на них и бросится вниз, поскольку никакой надежды уже не останется. Это, по крайней мере, будет быстро, не придется медленно умирать от голода зимой или, того хуже, быть заживо разорванной зверьми. Да, это правильное решение. Но надо подготовиться.

Белая Лань покинула кусты у поляны, нашла шагах в трехстах небольшой ручеек и тщательно вымылась, особенно долго она оттирала пучками травы свое сокровенное женское. Но это мало помогало, при одной мысли о мужчине девушка снова заливалась соками желания. Наконец поняв, что как следует вымыться не получится, Белая Лань махнула рукой — все равно ей ничего не светит, так что неважно насколько чистой она будет. Она уже была не здесь, решив отыграть свою роль и, наконец-то, от избавиться от всех бед. Скорее бы все закончилось, беспросветное отчаяние, последние несколько месяцев не оставлявшее девушку, разъело ее душу настолько, что она уже ничего не хотела. Хотя не надо врать самой себе, хотела, мечтала, но понимала, что мечта несбыточна — она никому не нужна.

Снова подобравшись к кустам, Белая Лань осторожно выглянула на поляну. Мужчина отдыхал, о чем-то весело переговариваясь с красивой чернокожей женщиной, девушка таких раньше никогда не видела. Да и высокая, крупная охотница с почти белыми волосами, уложенными вокруг головы, тоже выглядела странно, как на ее взгляд. В племени все имели смуглую кожу с сиреневым, иногда коричневым отливом и темно-каштановые волосы. Впрочем, а чего она хочет? Чужаки! И этим все сказано.

Некоторое время Белая Лань набиралась решимости, а затем вышла из кустов и вежливо поклонилась незнакомцам. Убьют — так убьют, говорят, чужаки, когда на них нападают, стреляют из маленьких луков, причем железными стрелами, пробивающими человека насквозь. Затем девушка станцевала небольшой ритуальный танец, предлагая тем самым мужчине себя, после чего повернулась к нему задом, встала на четвереньки и раздвинула ладонями свои ягодицы, открывая чужому взору сокровенное женское. Она ждала боли от вонзившейся в тело стрелы или хотя бы презрительного возгласа, гонящего ее прочь, но ничего не происходило. Чужаки о чем-то говорили на непонятном языке. Белая Лань роняла на траву тяжелые, горькие слезы и набиралась мужества встать и, не оборачиваясь, отправиться в свой последний путь к Черным скалам.

Внезапно на ее ягодицы легли крепкие мужские ладони, чужак что-то ласково сказал, погладил ее по спине, а затем… затем случилось то, о чем девушка так долго мечтала бессонными ночами. Она стала женщиной! Легкая боль, а после нее нечто волшебное. Это было невероятно, невозможно, но случилось. Удивительнее всего, что чужак оказался по-настоящему ласков, в отличие от мужчин племени, берущих женщин быстро и грубо. Белая Лань не раз видела слезы на их глазах во время процесса, бедняжкам явно было больно, горько и обидно, но после всего они униженно благодарили мужчину за предоставленный шанс. Не все, конечно, после этого беременели, но многие, и стоило такому случиться, как недавняя пустоцветка тут же становилась уважаемой будущей матерью, отношение к ней в племени менялось, как по волшебству.

Одна только мысль не давала покоя Белой Лани. Что теперь делать? Заберут ее чужаки с собой или просто бросят? Если бросят, но ничего в ее судьбе не изменится, в племени не поверят, что она была с мужчиной. Да она туда просто не пойдет, и так все ясно.

Когда чужак отстранился, погладив девушку по голове, две черноволосые женщины посадили ее на кошму и напоили каким-то невероятно вкусным напитком, ничего подобного Белая Лань в жизни не пробовала, это было лучше любого ягодного отвара. А затем отвели в летающий дом, уложили на мягкую кушетку и надели на голову колпак. После чего наступили темнота и тишина.

* * *

Разведка ничего не дала, никаких следов эпидемий на Гойхане обнаружить не удалось, казалось, что такое соотношение полов здесь естественно. Но среди животных ничего подобного не было, а значит, этому есть причина, следовало только ее выяснить. Прибывшие ученые буквально вгрызлись в исследования, штудируя местные архивы и собирая фольклор. Особое внимание обращали на легенды об огненноглазых демоницах, когда-то угнавших под землю большинство гойханских мужчин. Причем подобные легенды имелись у всех народов планеты, даже у самых маленьких племен. Одно это говорило, что за ними что-то стоит. Какое-то потрясшее людей событие.

Экипаж «Дарины» занялся обследованием малонаселенных материков и крупных островов. В крупных странах выяснили, что там эти материки и острова почему-то считаются запретными, их нельзя заселять, чтобы не разбудить какое-то «лихо». Поэтому там живут только немногочисленные местные дикари, с которыми торговцы на дирижаблях иногда торгуют, покупая сушеные растения, использующиеся в медицине. В ответ поставляют продовольствие и инструменты.

Сома по какой-то причине волновал экваториальный материк, похожий на клубок змей со щупальцами. Посреди него высилась круглая скала с высящимся на полтора километра пиком. Подобные пики казались искусственными объектами, слишком правильная у них была форма, но никаких следов этого аппаратура обнаружить не смогла. Таких не знали даже мастера пространства и корхайские искины, наличие необычных объектов на планете их немало удивило. Вскоре должна была прибыть Кхалит, чтобы проверить пики какими-то своими методами. А пока поверхность планеты, а особенно «запретных» материков и архипелагов тщательно картографировалась. Любые странности отмечались и изучались, насколько позволяла сканирующая аппаратура кораблей. Но ничего интересного пока найти не удалось.

Хотелось бы поскорее убраться с этой планеты, но до завершения эпидемиологических исследований никого не отпускали. Это, конечно, верно, но Сому было скучно. Однако делать нечего, и он продолжал летать по планете, надеясь найти что-то, что хоть немного прояснит ситуацию. Сегодня фрегат снова сел на Клубке, как прозвали странный материк, экипаж решил осмотреть и просканировать местность вокруг неприятно выглядящих черных скал. Довольно старых и выветренных, из-за чего обретших вычурные формы, порой напоминающие каких-то сказочных чудовищ. Интуиция Андрея, Адаоби и Алэкуа, считавшихся в семье Соменко самыми сильными интуитами, что-то подсказывала им, но никто не мог понять, что именно. Что-то здесь есть, однозначно есть, на обнаружить это что-то пока не получалось.

— Кстати, а вы в курсе, что за нами наблюдает из кустов местная девушка, — с легкой улыбкой спросила Алэкуа, когда основные зонды были запущены. — Я ее очень хорошо чувствую, у нас с ней, похоже, экстрасенсорный резонанс. Не беспокойтесь, дикарка совершенно безопасна. И зла нам не желает.

— Серьезно? — удивилась Есико. — Интересно, а почему аппаратура ее не фиксирует? Это что за чудеса?

— Не знаю, — пожала плечами внучка шамана индейского племени отоми. — Может потому, что она тоже экстрасенс и неосознанно прикрылась. Но девочка очень интересная, даже более, чем интересная. В ней что-то есть. Меня к ней тянет, возникает ощущение, что это кто-то родной.

— Так может пообщаемся? — предложил Сом. — Может она что-то знает?

— Не стоит пугать девочку, она вскоре сама к нам выйдет, бедняжка чего-то очень сильно хочет, но боится, — отрицательно покачала головой Алэкуа. — А пока делать нечего, предлагаю заняться приятным и полезным делом. — Она с очаровательной улыбкой потерла ладонью низ живота и завлекательно посмотрела на мужа. — Я тебя хочу…

— На глазах у чужой девушки? — покраснел Андрей, которого и до сих пор изумляло откровенное бесстыдство имперских женщин.

— Для местных жителей это обычное дело, они тоже не скрываются и занимаются любовью прямо посреди своих селений, — заверила внучка шамана, — а нам тем более нечего стыдиться. Когда ты уже избавишься от дурацких земных предрассудков?

Парень только вздохнул — от них не так-то просто избавиться. Ну да ладно, он и сам испытывал немалое желание, возникало ощущение, что эта странная планета провоцирует их с женами заниматься любовью намного чаще, чем обычно. Да и возможности Сома в этом вопросе выросли, порой за ночь он справлялся со всеми женами, хотя еще недавно считал такое физически невозможным. Причем вставал утром свежим и бодрым, хотя спал совсем немного. Мало того, был снова готов любить своих девочек. Те это ощущали и беззастенчиво его готовностью пользовались.

Сом успел поласкать Алэкуа, Тарху, Адаоби и Иду, после чего попросил дать ему немного передохнуть, хотелось попить морса и спокойно посидеть, а потом можно будет и продолжить приятное дело. Все равно данные подробного сканирования черных скал должны поступить только через восемь часов, которые вполне можно провести интересно. Но когда он отпил из стакана, произошло нечто неожиданное.

Кусты на краю поляны, на которую сел фрегат, затрещали, и из них вышла одетая в грязную мешковину худая девушка, не слишком красивая, но было в ней что-то такое, что Андрей ошалело замер. Показалось, что он видит перед собой кого-то невероятно родного и близкого. Но ведь эта дикарка ему никто! Незнакомка, тем временем, неловко поклонилась и принялась танцевать какой-то дурацкий танец, причем не сдерживала слез, текущих по щекам. Видно было, что танцует бедняжка через силу. А затем дикарка вдруг повернулась к Сому спиной, встала на четвереньки и выпятила худой зад, разведя руками ягодицы и демонстрируя себя полностью.

— Она предлагает тебе себя, — каким-то чужим голосов вдруг сказала Алэкуа, судя по ее виду, она пребывала в экстрасенсорном трансе. — Не спеши отказывать, сейчас отказать ей — означает убить. Это жест отчаяния, от нее отказались все мужчины их племени. Они рискнула предложить себя неизвестно кому, будучи уверена, что ей снова откажут. Отсюда она пойдет с скалам и бросится с них, бедняжке незачем жить. Но… — внучка шамана широко распахнула глаза. — Но она важна, она наша! Ее нельзя упускать! Ни в коем случае нельзя!

— Подтверждаю, — вмешалась Адаоби, теребя свои черные волосы в откровенном волнении. — Эта девушка чем-то очень важна, для всей нашей семьи важна, я знаю это, ощущаю всей душой. Андрей, я понимаю твои предрассудки, но сейчас им поддаваться нельзя. Пойми!

— Раз дело обстоит так, то девочку действительно нельзя отталкивать, — требовательно посмотрела на Сома Дарина. — Будь человеком, помоги ей!

— Знаете, я и сам чувствую, что она она нам чуть ли не родная, — растерянно отозвался он. — И важность ее ощущаю. Не знаю, что это. Но… Вы правы, девчата, нельзя ее сейчас отталкивать. Глядите, она плачет…

Парень показал на склоненную голову дикарки, если присмотреться, можно было заметить часто капающие на траву слезы. И такой безнадежностью веяло от бедняжки, что становилось не по себе. От этой картины у него чуть душа не перевернулась. Никогда не видел, чтобы человек так обреченно и горько плакал. Причем молча. Отказать ей сейчас будет какой-то нечеловеческой жестокостью. И кем он после ее гибели будет считать? Сволочью, больше никем. А то и хуже, конченым подонком.

Что ж, раз надо, значит надо. Андрей решительно встал, подошел к дрожащей девушке, встал позади нее на колени и принялся осторожно ласкать ее. Незнакомка оказалась на удивление чистоплотной для дикарки, явно недавно вымылась. Вслушавшись в свои чувства, он понял, что, как ни странно, ничего против не имеет. И сделал нужное. Это получилось на удивление легко, и удовольствие парень получил немалое. Хотелось надеяться, что девушке тоже понравилось, что он не повел себя, как скот, думающий только о своем удовольствии.

Когда все закончилось, Кира и Ида напоили морсом нового члена семьи Соменко, а никто уже не сомневался, что эта дикарка станет очередной женой Андрея, после чего отвели девушку на корабль и положили ее изучать язык при помощи гипнопакета. Примерно через два часа она очнется и заговорит по-русски. Вот тогда и можно будет узнать, что здесь на самом деле произошло и почему.

— Что это было за наваждение? — растерянно спросил Сом.

— Не наваждение, — возразила Алэкуа. — Просто мы встретили частицу нашей семьи. Она, я уже говорила, чем-то очень важна для нас. Так бывает, особенно среди экстрасенсов, а мы с Адаоби, пусть не очень сильные, но экстрасенсы. Да и ты, дорогой, как выяснилось, тоже. Ты пока совсем слабенький, но кое-что уже чувствуешь. Надо будет дать тебе кое-какие методики тренировки, некоторым меня еще дед-шаман научил.

Семья Соменко принялась обсуждать случившиеся, строя разные предположения, но ни к какому выходу прийти не смогла. То, что у дикарки что-то случилось в родном племени, было ясно каждому, но что именно? Чтобы рискнуть вот так предложить себя кому-то незнакомому, надо было находиться в крайней степени отчаяния.

За разговором они не заметили, как прошли два часа, и Настасья привела дикарку, одетую сейчас не в свою мешковину, а в обычный комбез службы Дальнего Поиска. Она изумленно смотрела на все вокруг, словно впервые видела, но больше не плакала. А при виде Андрея очень робко улыбнулась, глядя на него с затаенной надеждой.

— Здравствуй, милая! — тоже улыбнулась ей Дарина, все еще игравшая в семье ведущую роль благодаря решительному характеру. — Ты меня теперь понимаешь? Как тебя зовут?

— П-понимаю… — растерянно ответила дикарка. — Я Белая Лань. Но разве так бывает? Откуда я знаю этот язык? Откуда я знаю все это⁈ Про космос, космические корабли и прочее странное? Откуда⁈ Я же ни о чем таком никогда раньше не слыхала! В племени попробовала бы я такие сказки рассказывать, засекли бы насмерть железной лозой!

Как выяснилось, Кира с Идой залили в память Белой Лани не только языковой пакет, но и основную информацию, необходимую для жизни человеку космической цивилизации, и вскоре она постепенно начнет понимать, что видит перед собой. А после установки импланта изучит специально разработанные для людей малоразвитых народов инфопакеты, разработанные опытными социологами, и вскоре будет ориентироваться в имперской жизни не хуже коренным имперцев.

Белая Лань пребывала чуть ли не в шоке. Когда она очнулась на кушетке в медотсеке корабля, она вдруг поняла, что знает и что такое космический корабль, и что такое медотсек, и что такое гипнопроектор, и многое другое. Мало того, думает она теперь не на родном, довольно убогом языке, на котором говорили в родном племени, а на совсем другом, именуемом русским. Он был настолько богаче племенного, что можно было выразить любые оттенки чувств. Удивительно! И невероятно странно.

Объяснение о том, что ее научили всему этому во сне, Белая Лань приняла, но никак не могла понять способа сделать это, хотя умом знала, что такое гипнопроектор. Вот только жизненный опыт протестовал против такой легкости получения знаний, ведь в племени каждую крупицу полезной информации приходило приходилось добывать, делая услуги знающим. Как девушка обихаживала матушку Рыжую Сову, чтобы та научила ее своему способу плетения одежды из растительных волокон. Три руки лун кормила капризную старуху всякими вкусностями, добываемыми правдами и неправдами, прежде чем та согласилась учить. А здесь все задаром.

Однако Белая Лань все еще не понимала, кто она здесь и зачем. Не выдержав, девушка, никогда не любившая танцев вокруг да около, прямо спросила об этом.

— Если ты не против, то станешь пятнадцатой женой Андрея, — с улыбкой показала на мужчину чернокожая красавица. — Войдешь в нашу семью. Ее самоназвание — Соменко.

— Против⁈ — чуть не завизжала от радости Белая Лань, на такое щедрое предложение она даже надеяться не могла. — Да какой же это дурой надо быть, чтобы отказаться от своего счастья⁈

— Но ты учти, что мы не сидим на месте, постоянно летаем на нашем корабле, ищем то одно, то другое. Чтобы было понятнее — мы охотники-разведчики. У нас даже дети растут не с нами, а в специальном месте, где ими занимаются опытные воспитатели.

— Ничего, я готова сутками бежать, если понадобится, — заверила Белая Лань, вся трясясь от радостного возбуждения, она очень надеялась, что ей сегодня или завтра достанется еще внимания мужа и ради этого готова была на все. — Не раз забиралась в такие места, куда никто больше не рисковал. Даже в Черном храме однажды побывала. Так что ходить на разведку мне не впервой, я к этому готова.

Вскоре выяснилось, что жены Андрея совсем не юные девушки, хотя выглядят именно таковыми, а уважаемые матери, родившие дважды, а то и трижды. На ее смущение и попытки выказать уважение странные женщины только рассмеялись, сказав, что она и сама вскоре станет матерью. Смуглая красавица, от которой ощутимо тянуло тяжелой шаманской силой, заверила, что Белая Лань сегодня понесла, и теперь ее будут беречь. От столь радостного известия девушка разрыдалась, такого счастья быть просто не могло. Неужели ей наконец-то повезло по-настоящему? Спасибо вам, духи предков!

— А что за Черный храм ты упомянула? — после того, как Белая Лань поведала о своей беспросветной жизни в родном племени, поинтересовалась старшая жена семьи, Дарина, которой девушка никогда не стала бы противоречить, уж слишком у той был жесткий и решительный взгляд, такая легко прибьет, если что не по ней. А уж выпорет вообще без сомнений.

— Это в Черных скалах. Там есть расщелина, в которую можно с трудом забраться, правда придется протискиваться долго, но после этого попадаешь в круглый зал, там какая-то странная штука с прозрачной крышкой стоит, в ней женщина лежит. Очень красивая, только с рогами.

— Значит пики все же искусственные объекты! — вскочил Андрей, чуть ли не пританцовывая от нетерпения. — Судя по описанию, это либо саркофаг, либо стазис-камера. Надо срочно отправлять туда зонды!

— Не могу только понять почему корабельные сканеры ничего не обнаружили, они довольно чувствительны, — заметила Дарина. — Наверное, экранирующая порода. Внутрь ведь пиков никто даже не думал проникать, а пещер обнаружено не было. Теперь ученые задумаются над этим. А уж что поднимется, если мы действительно найдем саркофаг…

— Что-то мне подсказывает, что это отнюдь не саркофаг, а нечто большее. Белая Лань, ты покажешь расщелину?

Девушка лихорадочно закивала. Не прошло и пяти минут, как на поляну опустился флаер, за штурвалом которого сидела Кетаниэль. В него забрались Сом, Дарина, Алэкуа, Адаоби, Катрин и Белая Лань. Остальные остались готовить фрегат к срочному старту, интуиция подсказывала, что это может понадобиться.

Сообщение о возможной находке вызвало среди ученых настоящий ажиотаж. Они бы предпочли, чтобы исследования саркофага оставили им, но по имперским обычаям отказать нашедшим в поиске никто не мог, потому еще два корабля двинулись к Клубку. Но экипаж «Дарины» времени терять не стал, и вскоре флаер взлетел, направляясь к Черным скалам. Белая Лань указывала дорогу — высоты она никогда не боялась, с раннего детства лазила по горам, и полет привел девушку в откровенный восторг. Она поняла, что хочет научиться управлять вот такими летающими штуками. Остроухая женщина в ответ на вопрос заверила, что всему научит.

— Слушайте, а ведь мы подумали, что расщелина в самом круглом пике, — покачала головой Дарина, когда флаер подлетел к указанной девушкой скале. — А она здесь. Может зонды и нашли бы ее, они еще не вернулись.

— Не суть важно, — отмахнулся Андрей. — Где расщелина?

— А вон там, — показала Белая Лань. — Возле самой вершины, там большой уступ, на нем и втроем поместиться можно.

— И ты добралась туда без ничего? — изумилась Адаоби, увлекающаяся альпинизмом. — Без страховки, на голой силе рук?

— Ага. Не так и трудно было, я с детства по скалам лазаю.

— Обалдеть! Я бы не рискнула, хотя у меня первый разряд по альпинизму! Но ладно, Кетаниэль, ты можешь зависнуть возле уступа?

— Могу, конечно, — отозвалась эльфийка и очень аккуратно подвела флаер вплотную к нужному месту.

Не прошло и трех минут, как в расщелину проникли четыре разведывательных дроида. Вскоре они действительно оказались в круглом зале. Вот только сигнал, исходящий от них, почти сразу исчез, пришлось посылать еще одного дроида с кабелем, чтобы хоть через проводную связь увидеть, что происходит внутри.

— Не саркофаг, — удовлетворенно заявил Андрей, увидев на экране огоньки, пробегающие по краю напоминающего огромный гроб устройства. — Однозначно не саркофаг. Какая-то медкапсула или что-то подобное.

Дроид поднялся выше, и взору имперцев предстала лежащая под колпаком из прозрачного силового поля невероятно красивая черноволосая женщина, ее немного портили разве что прилегающие вплотную к голове плоские рога и роговой выступ посреди лба, да и то потому, что это было непривычно. Одета «демоница» была в напоминающий имперские комбинезон, что однозначно говорило о ее принадлежности к развитой цивилизации.

В момент, когда Сом пристально всматривался в лицо инопланетянки, она внезапно распахнула желтые, скорее даже огненные глаза с вертикальным зрачком и посмотрела прямо в камеру дроида. Огоньки на медкапсуле сменили свой рисунок, что говорило о переходе в другой режим работы.

Имперцы переглянулись — внезапного пробуждения рогатой незнакомки они явно не ждали и теперь не знали, что делать. Она не вставала, все так же обессилено лежала и смотрела. После недолгого обсуждения решено было дождаться прибытия ученых, ведь достать «саркофаг» из скалы будет очень непросто, через расщелину он просто не пролезет, как и сама инопланетянка.

— Я пойду туда, — неожиданно для самого себя заявил Сом. — Она меня зовет.

— Не только тебя, — покачала головой Алэкуа. — Похоже, она зовет всех, кто способен ее услышать. Эстрасенсов или псионов, если иначе.

— Что ж, идем, — встал парень. — Мне почему-то кажется, что она не причинит нам вреда.

— Не причинит, — подтвердила Адаоби. — Ей нужна помощь.

— Будьте осторожны, — попросила Белая Лань, которой очень не хотелось терять только что обретенную семью. — Она не хочет зла, я слышу, но ее добро может быть страшнее любого зла. Она совсем другая. Я… Я не могу объяснить, я просто чувствую…

— Хорошо, — поцеловал ее в щеку Сом и выпрыгнул из флаера на уступ, одновременно переводя комбез в состояние скафандра с полевым шлемом.

Он давно стал имперцем и привык рисковать собой. Так нужно, такова судьба первопроходца. А Дальний Поиск — это именно первопроходцы. Так что все правильно, все так, как и должно быть.

Андрей сделал шаг вперед, еще не зная, что делает шаг навстречу не только своему, но и всей империи будущему.

Глава 14

Высокий, смуглый мужчина средних лет хмуро смотрел на низкорослого и плотного, но тоже смуглого человека. Оба явно были то ли турками, то ли азербайджанцами. Одеты в модные в последние годы имперские комбезы, другой настолько удобной одежды не существовало. На накрытом столе чего только ни было, но это собеседников, похоже, мало интересовало.

— Что думаешь, Джамаль? — спросил первый, он говорил по-азербайджански. — Похоже, мы окончательно проиграли.

— Еще нет, Ильхам, но дело идет к тому, — едва слышно ответил второй и опрокинул в себя стопку дорогого виски, закусив вяленой бараниной. — Наша молодежь все больше слушает проклятых гяуров и уходит к ним туда, — он показал пальцем вверх, — а мы туда доступа не имеем. Возвращаются, ежели возвращаются, уже имперцы, а не азербайджанцы, аланцы или турки. Им плевать на наши идеи, на наш ислам, их ислам совсем другой, на тюркский мир и на все, что нам дорого. У них один приоритет — империя, будь она проклята! Причем вся ее жизнь опять же там, наверху, а здесь, на Земле, никому не интересная, убогая провинция, где нет ничего, что им близко.

— Так и не лезли бы к нам, жили бы себе там! — раздраженно стукнул кулаком по столу Джамаль.

— От нас это не зависит, к сожалению, — вздохнул Ильхам. — О чем речь, если даже турецкая молодежь вовсю вербуется к ним и улетает. Имперцам есть чем соблазнить, у нас ничего подобного и в помине нет.

— Да, одно продление жизни чего стоит…

— Вот-вот, никто не отказался бы жить по восемьсот лет молодым и здоровым. Вот только никого из нормальных людей они не продляют, только чокнутых фантазеров. Мы в их понимании — скоты и сволочи только потому, что заботимся прежде всего о себе. Мне в имперской канцелярии прямо заявили, что такие, как я, в будущем не нужны, чтобы ничего не изгадили. Знаешь, так обидно мне ни разу в жизни не было! Очень хотелось дать имперскому инспектору в морду, но рядом с ним проявились эти их штуки летающие, которые людей жгут, и я, честно признаюсь, побоялся.

— Все, кто не побоялся, давно на кладбище отдыхают, — криво усмехнулся Ильхам. — А кто бунтовать решил, на Сауле. Смотрел я репортажи оттуда, не хочу там оказаться.

— А кто хочет? — тяжело вздохнул Джамаль и снова выпил. — Даже заработать толком не дают, паскуды.

— У тебя же шесть ресторанов!

— И что? Работать приходится честно, потому прибыль минимальна. Попробуешь кого-то надуть, тут же предупреждение от искина. В серый список и так внесли, в черный неохота, приходится сдавать назад. Раньше, сам знаешь, я в финансовом секторе подвизался, неплохо зарабатывал. Но сейчас туда никому ходу нет, все их железные истуканы делают. Товарных бирж — нет! Фондовых бирж — нет! Торговли акциями — нет! Фьючерсов — и тех нет! Только прямая, убогая торговля товар-деньги-товар. Имперцы сделали экономику примитивной! Все достижения финансовой мысли просто похерены! Если раньше можно было стать миллиардером, торгуя воздухом, то теперь это невозможно в принципе. Все возможности напрочь перекрыты! Частному капиталу доступны только мелкие предприятия — рестораны, парикмахерские и тому подобное. Крупные в руках государства. И никаких акций — нет такого понятия в империи, чтоб ей провалиться! Понимаешь? Нет!

— Да большинство и деньгами-то почти не пользуется, все бесплатно, — хмыкнул Ильхам. — Разве что на выпивку да сигареты они нужны, а немного заработать, чтобы на них хватало, не проблема. Зато, ты прав, активные люди, раньше делавшие бизнес, сейчас не востребованы, маются от безделья, не знают, куда себя приткнуть. Все сделано для блага быдла и только быдла.

— Ох, не скажи… — покачал головой Джамаль. — Сами имперцы кто угодно, но только не быдло. Это здесь быдло жирует, а там, мне один из племянников, туда улетевших, — он опять ткнул пальцем в потолок, — во время отпуска рассказывал. Там ничего не делающих презирают. У них там страшный недостаток мужиков, на одного чуть ли не по двадцать баб, причем какие они у них красивые сам знаешь.

— Да, имперские цыпочки — это что-то с чем-то, — сделалось мечтательным лицо Ильхама. — Только к ним и не подойди, обольют холодным презрением, словно ты не человек и мужчина, а кусок бараньего говна. Но раз у них мужчин не хватает, почему?

— А мы для них не мужчины, а так, паразиты, — криво усмехнулся Джамаль. — Богатство для имперских девок ничего не значит, им надо, чтобы мужик был чем-то там, у них, важным — инженером, пилотом, ученым или еще кем. Люди, зарабатывающие деньги, там не котируются. А уж к быдлу, только жрущему и пьющему за государственный счет, они и вовсе относятся с гадливостью. Мне Рустам говорил, что когда получил пилотский сертификат и пошел учиться на навигатора, сразу с десятком красавиц закрутил. Говорит, что скоро женится, причем сразу на двенадцати. Потом, мол, будет еще больше. Невесты сами ему новых девок притаскивают и в постель укладывают.

— Ничего себе! Да разве так бывает?..

— Там, наверху, еще и не то бывает. Рустам сказал, что один русский пацан недавно сразу на тридцати двух женился. Причем там и негритянки были, и дарийки, и арабки, и орки, и эльфийки, и гномы. Мы последних трех только по телевизору видели. Помнишь, какие эльфийки красавицы? У меня руки затряслись, как первый раз увидал.

— Хороши девки, да не про нас, — поморщился Ильхам. — Меня сейчас куда больше беспокоит имперский ислам, он становится все более популярным среди молодежи. Говорил я как-то с их муллой — это кошмар какой-то! Это еретики, не признающие ничего нашего! Я тогда изобразил интерес, и мулла охотно рассказал мне, что их ислам возник во время Великой войны. Тогда муллы, христианские попы и буддийские ламы шли в одних рядах, с тех пор они почти едины. Понимаешь, насколько это страшно⁈ Имперских мусульман не натравишь на неверных, как ни старайся! Понятие джихад для них не священная война за веру, а служение обществу! Это чушь, дикая, непредставимая, но она все больше завоевывает сердца молодых мусульман. Нужно что-то делать, брат, или нам действительно конец, и все, во что мы верили и к чему стремились, канет в бездну.

— А что мы можем сделать? — пожал плечами Джамаль. — Выпестованные нами фанатики большей частью либо уничтожены, либо сосланы, а оставшиеся повзрослели, завели семьи, далеко не все из них захотят рисковать своим благополучием — империя кормит народ так, как никто и никогда не кормил. Очень многие думают только о себе, тем более они знают, что с ними будет за бунт. А среди молодежи наших намного меньше, чем хотелось бы, в их школах очень хорошо умеют промывать мозги. Я попытаюсь, конечно, поднять толпу на восстание, но обещать не могу. Да и будет оно не слишком массовым.

— Все равно попытайся, или надежды изменить ситуацию не останется. Еще лет десять, и вообще никто не встанет!

— Я уже говорил, что попробую, но обещаний давать не буду. Да и не хотелось бы, чтобы имперские ищейки вышли на меня. Болтаться в петле на площади желания не имею. Только более, чем уверен, что бунт подавят.

— Совсем жизни не стало, — понурился Ильхам. — Сын моей сестры двоюродной, сильный и решительный парень, недавно девку красивую увидел в Подмосковье. Не знаю, чего на него нашло, решил своего силой добиться. Ничего страшного, все равно же шлюха, раз в короткой юбке ходит, не убыло бы от нее. Так нет же, чтобы спокойно отдаться, завизжала, сучка, как резаная. Исмаилу их летающая пакость и отстрелила все нужное, а выращивать потерянное в медкапсуле медики отказались, заявив, что поделом насильнику. Раньше бы заплатил, все бы сделали, а сейчас… А! Жалко парня, ничего же дурного не сделал, всего лишь хотел от русской девки получить то, для чего она предназначена! Теперь спивается и всего на свете боится…

— Таких историй много, — вздохнул Джамаль. — Пора бы уже привыкнуть, что нельзя силой брать, так нет, находятся дураки, думающие, что им это сойдет с рук. А не сходит! Головой надо думать, головой!

— Когда это молодые парни верхней головой думали? Себя вспомни, только нижней и справлялся.

— Тогда были другие времена и другая власть. Мне, когда одну дуру в Самаре поимел, даже отвечать не пришлось, люди из диаспоры занесли денег кому нужно, все на тормозах и спустили. Теперь попробуй денег предложить, сразу на Саулу спровадят.

Собеседники горестно вздохнули, вспомнив прежние благословенные времена, когда все решалось за деньги. Как легко тогда жилось! Но делать нечего, и они продолжили обсуждать предстоящий бунт молодых мусульман.

* * *

Ирина Владимировна села за стол и послала на проходную сигнал через имплант, что готова принимать посетителей. Работа имперским инспектором была выматывающей и нудной, но делать ее нужно, и никто, кроме урожденного имперца, с ней не справится. Она работала немного мягче, чем многие другие инспектора, но бездельников не любила так же. Впрочем, а кто их любит? Только они сами. Ирина Владимировна искренне не понимала, как можно сидеть дома и ничего не делать, отдавая все свое время развлечениям. Ладно если еще есть хобби, но сколькие только смотрят сериалы и недовольно бухтят, что им не хватает развлечений. Да пусть откроют имперские сайты по поиску работы — там тысячи, десятки тысяч предложений на любой вкус. Людей катастрофически не хватает! Дроиды, конечно, спасают, но есть многое, что могут делать только живые разумные. А разумных искинов не так много, как хотелось бы. На Земле же миллиарды человек маются дурью.

— Добрый день! — вошла в кабинет некрасивая женщина средних лет, она была какая-то погасшая, тусклая, словно какое-то происшествие погасило ее душевный огонь. — Вероника Ивановна Степанищева.

Людмила Владимировна тоже поздоровалась и представилась, сразу после чего мысленно задав искину поиск информации по посетительнице. Вскоре все стало ясно — в молодости принадлежала к умеренным либералам, поддерживала их акции, подписывала требования и тому подобное. Но ничего особо плохого совершить не успела, потому ее не трогали, только внесли в серый список. Все двенадцать лет после прилета «Снегиря» сидела тихо, даже из дома выходила редко. Интересно, что ей нужно? А, вот еще, увлекается созданием кукол, выкладывает фотографии сделанных своими руками на специализированные сайты. Несколько ее моделей даже заинтересовали производителей игрушек, но на их письма Степанищева почему-то не ответила.

— Вы по какому вопросу? — поинтересовалась Ирина Владимировна

.

— Можно ли как-нибудь избавиться от серого списка? — тихо спросила Вероника Ивановна, видно было, что она едва сдерживает слезы.

— А зачем это вам?

— Артрит. Я кукол делаю, работа тонкая, а пальцы уже совсем не гнутся и очень болят. А лечение в медкапсулах мне не доступно…

— Ну, вы сами виноваты, — пожала плечами инспектор. — Зачем вам понадобилась либеральная тусовка?

— Да все знакомые и друзья в ней состояли, вот я и пошла следом за ними, — тяжело вздохнула кукольница. — Мы всего лишь хотели свободы…

— Свободы от чего и свободы для чего? — укоризненно посмотрела на нее Ирина Владимировна. — Просто свободы не бывает. А видные либералы под свободой понимали безнаказанность, право творить мерзости и ни перед кем за это не отвечать. Вы были связаны с ними, поэтому мнение о вас сложилось соответствующее.

— То есть надеяться мне не на что, — понурилась Вероника Ивановна. — Простите, что побеспокоила… Пойду…

— Погодите! — подняла ладонь инспектор. — Позвольте спросить, почему вы ничего не сделали, чтобы изменить мнение о себе?

— А что я могла сделать? — с отчаянием посмотрела на нее посетительница, на ее ресницах дрожали готовые сорваться слезы.

— Да хоть что-нибудь вместо того, чтобы сидеть дома на всем готовом. Хотя бы организовать выставку тех же кукол на Ирине, Александре и других планетах, — сцепила руки под подбородком Ирина Владимировна. — Подали бы заявку, вам бы сразу помогли это сделать. Тем более, что вашими куклами заинтересовались производители игрушек, они вам писали, но вы почему-то не ответили. Они, кстати, и выставки предлагали.

— Так это что, была не чья-то дурная шутка, а реальное предложение?.. — вытянулось лицо Вероники Ивановны. — Вот это я сглупила… Понимаете, некоторые мои знакомые любят так шутить, присылают письма с предложениями о том и сем, а потом хохочут над поверившим в это человеком. Я и подумала, что это снова они…

— Это каким же образом? — изумилась инспектор. — Электронная почта отслеживается искинами, они не позволили бы так шутить!

— Бумажные письма, в почтовый ящик бросают, многие их по старой привычке проверяют, — пояснила кукольница. — Да и об искинах я не знала, я мало интересовалась жизнью за пределами дома, делала своих кукол и ни на что не обращала внимания. Но однажды попалась, мне прислали предложение устроить выставку в районном ДК, я собрала кукол, пришла, а там Игорь с Виктором стоят, смеются и на меня пальцами показывают…

— За такие шуточки эти самые Игорь с Виктором получат множество неприятностей, — пообещала едва не задохнувшаяся от гнева Ирина Владимировна. — В империи над ни в чем не повинным человеком издеваться запрещено! А раз кто-то этого не понимает, то ему придется разъяснить.

— Да не трогайте вы этих дураков! — пожалела «шутников» Вероника Ивановна. — Они от скуки.

— Еще и бездельники, — брезгливо поджала губы инспектор. — Не беспокойтесь о них, каждый сам отвечает за свои поступки. Лучше скажите, вы все еще заинтересованы в сотрудничестве с фабрикой игрушек? Она на Александре расположена. Могу прямо сейчас с ними связаться.

— Конечно заинтересована! — впервые за время разговора стала похожа на живого человека кукольница. — Я думала, что мои куклы только таким же, как я сама, сумасшедшим нужны… Но как я могу добраться до Александры?.. Это же на Земле, я правильно поняла?..

— Да, не на Земле, но добраться очень просто, — задумчиво посмотрела на нее Ирина Владимировна. — Но я могу попросить прислать сопровождающего, раз вы никогда не выбирались за пределы планеты. О, ответили. Говорят, что готовы взять в производство четыре ваших модели, а вас пригласить на работу разработчиком новых игрушек. Сопровождающего обещают прислать завтра прямо к вам домой, это девушка, ее зовут Джейн Джоновна, такое вот странное имя, она американка, но имперская. Фамилия Смит.

— Как у вас все быстро решается… — ошарашено пролепетала Вероника Ивановна. — Я… Я согласна, конечно…

— Устроитесь на работу, сразу будете исключены из серого списка, — добродушно улыбнулась инспектор, радуясь про себя, что еще один человек перестанет быть бездельником. — Клиники на Александре хорошие, вылечат вас от артрита. А дальше все только от вас самой зависит. Одно только, не удивляйтесь, в империи принято многоженство, мужчин у нас очень мало, один на двадцать, а то и тридцать женщин.

— Да вон же их сколько по улицам ходит… — растерялась кукольница. — На ваших красавиц любой клюнет…

— Это не мужчины, это бездельники, они у наших девушек ничего, кроме брезгливого презрения, вызвать не способны, — с улыбкой пояснила Ирина Владимировна. — Мужчина — это первопроходец, воин, ученый, пилот, да много еще кто. Но только не бездельник, не желающий ничего делать. Так что пару на Александре найти будет очень проблематично, сразу предупреждаю. Разве что вольетесь в какую-то семью.

— Да мне почти пятьдесят! — отмахнулась Вероника Ивановна. — Давно ни на что не рассчитываю в этом плане, даже в молодости красотой не отличалась, а теперь и подавно не стоит об этом думать, поздно. Зато работа… — она мечтательно прищурилась. — У меня столько идей по поводу новых кукол!

— Вот и хорошо, — снова мягко улыбнулась инспектор. — Завтра утром ждите Джейн. Соберите вещи, квартиру в Луначарске-Подольском, где расположена фабрика «Детский мир», вам выделят.

— Спасибо! — не сдержала-таки слез кукольница, нащупала в сумке носовой платок и высморкалась. — Я и не думала, что мое увлечение кому-то нужно! Мне… мне теперь есть ради чего жить! Спасибо, спасибо, спасибо!

Немного успокоившись, она попрощалась и покинула кабинет. Ирина Владимировна чувствовала удовлетворение от хорошо сделанной работы и продолжала улыбаться. Помогла человеку найти себя! Это просто здорово. Жаль, большинство приходящих к ней все так же ничего не хотят делать, только требуют, требуют и требуют, думая, что их требования имеют какое-либо значение. Но бездельники не имеют права ни на что. Их полностью обеспечивают, вот пусть и будут довольны.

Следующие несколько посетителей хорошего настроения не добавили, все они хотели только одного — омоложения, причем ничего из себя не представляя. На вопрос, какую пользу они приносят обществу, ни один ответить не смог. Одного самого настойчивого вообще пришлось выставить из кабинета под угрозой внесения в серый список.

В кабинет вошел пожилой толстяк восточного вида, представился Давидом Григоряном. Он, не поздоровавшись, сел и уставился на Ирину Владимировну хмурым взглядом.

— Добрый день! — вежливо наклонила голову она. — Вы по какому вопросу?

— Омоложение! — хрипло каркнул толстяк.

Быстро проверив его через искин, инспектор вздернула брови — вот эта вот сволочь требует омоложения? Совсем обезумел? Придется поставить на место.

— А кто вам сказал, что оно вам положено? — язвительно поинтересовалась она. — Вы даже не в сером, а в черном списке.

— А за что? — сжал кулаки Григорян. — Что я сделал-то?

— Вам напомнить об изнасилованных еще до имперских времен девушках? — вскинула брови Ирина Владимировна. — А были ведь еще и мошеннические схемы, вы грабили самых несчастных и беззащитных. Ах да, еще и создание этнической банды. Подкуп, шантаж и прочее, прочее, прочее. Нет, не уважаемый, такие, как вы, в будущем не нужны.

— Так не доказали же ничего! — взвизгнул толстяк. — Не доказали! Суд меня оправдал! А сучки пожалели, что оклеветали уважаемого человека! Их же за клевету и привлекли!

— И сколько вы заплатили судье?

— А вы докажите!

— Вы так и не поняли, в какой стране живете, — укоризненно покачала головой инспектор. — Все ваши деяния известны. Скажите спасибо, что в имперские времена вы сидели тихо, иначе давно бы были на Сауле. Вы зря привлекли к себе наше внимание, таких подонков мы не терпим. Идите и ждите ареста, сбежать не получится.

— Суки поганые! — вскочил, сжав кулаки, Григорян, но появившийся под потолком в правом углу кабинета боевой дроид быстро охладил его порыв.

Немного постояв, армянин скрипнул зубами и опрометью ринулся прочь из кабинета. Не было никаких сомнений, что он попытается спрятаться. Ирина Владимировна укоризненно покачала головой и передала данные посетителя в криминальный отдел милиции — до многих, совершивших преступления еще в доимперские времена, пока не дошли руки, людей не хватало.

Минут через десять в кабинет вошла аккуратно одетая ветхая старушка в длинной юбке, теплой кофте и белом платочке. Она ласково улыбнулась хозяйке, с явным облегчением села и негромко сказала:

— Здравствуй, доченька!

Ирина Владимировна едва заметно усмехнулась. «Доченька» была старше посетительницы раз в пять, но говорить этого она не стала, а тоже вежливо поздоровалась, после чего спросила:

— Вы по какому вопросу, матушка?

— Да я и сама не знаю, — вздохнула старушка. — Жила себе в деревне, век свой доживала, а мне уж скоро сто будет, никак не помру. Недавно на нашу ферму девчата приехали с какой-то Владии, чего-то там делали нужное. Так они меня два дня уговаривали к вам прийти. А зачем оно надо, не сказали. Но девчата хорошие были, веселые, настоящие, работы не боялись, весь навоз у меня в хлеву убрали, у самой уж сил не было, и не строили козьих морд при этом, как городские девки. Вот я и решила сходить.

— А зовут вас как?

— Ой, а я не сказала? Вот дурында старая! Василиса Степановна Иванишина, агроном бывший колхозный. Учительшей еще работала недолго. Сыны мои и внуки в девяностые сгинули, ехали на автобусе, его грузовик в бок и ударил, с дороги скинул, вся семья погибла. А я вот зачем-то живу и живу, никак меня Бог не приберет. Силушки уже никакой нет…

Проверка информации по этой старой женщине заставила Ирину Владимировну задохнуться — да как ее раньше не нашли, это же бриллиант! В родной реальности именно Василиса Иванишина разработала проект терраформирования безжизненных планет и воплощала его в жизнь. Как же ее могли упустить? Хотя понятно, жила в деревне, никуда не ездила из-за старости. При этом дома она дожила до победы и прошла омоложение.

— Так зачем меня сюда девчата послали? — не выдержала долгого молчания старушка.

— Для того, чтобы снова стать молодой и прожить еще долго, — улыбнулась инспектор. — Мне, например, четыреста шестьдесят восемь лет. Вы хороший человек, а в нашей реальности были известны, как выдающийся агроном, планетолог и аэролог, когда мы улетали, вашей альтер-эго было больше пятисот лет, и она была еще бодра и весела.

— Да не может быть! — Василиса Степановна ошалело уставилась на появившуюся в воздухе голограмму, изображавшую веснушчатую крепкую девушку в простом ситцевом платье, именно так она выглядела в далекой молодости. — Да неужто не сказки это, про омоложение-то?

— Далеко не сказки, — заверила Ирина Владимировна. — Вот прямо отсюда и отправим вас в марсианский госпиталь, через две недели снова вот такой станете. В жизни ведь еще много интересного! Нам такие люди как воздух нужны! Вы стольким еще сумеете помочь и столько сделать!

— Ну, коли я кому-то нужна, то отправляй, милая, — разулыбалась старушка, не ждавшая ничего подобного. — Я-то думала, что обо мне все давно забыли…

— О хороших людям мы помним.

Через двадцать минут в канцелярию прибыли врачи из госпиталя и увезли пациентку на каталке — она на ладан дышала.

Ирина Владимировна удовлетворенно кивнула. Она действительно делала полезную и важную работу. Жаль, что таких вот находок невероятно мало, в основном бездельники и обыватели идут. Но их тоже нужно выслушивать. Если нужно, осаживать, а если чего-то стоят — помогать. Инспектор вздохнула и попросила позвать следующего посетителя.

Глава 15

Интересно, что это за народ такой? Сом внимательно рассматривал рогатую незнакомку, отмечая ее отличия от человека. Казалось, отличаются мелкие детали, немного другие пропорции носа, губ, век и щек, но это создает впечатление абсолютной, нечеловеческой чуждости. Да и рога. В то, что перед ним действительно демоница, парень не верил, хотя малообразованный человек принял бы инопланетянку за таковую.

Достав аптечку, Андрей показал ее рогатой красавице, не спускающей с него глаз. Потом, сообразив, что она не понимает, кто перед ней, сделал забрало скафа прозрачным. Увидев его лицо, незнакомка явно удивилась, однако ничего не сказала, только разрешающе кивнула. Сом приложил к ее плечу аптечку, и та начала анализ. Кровь, на удивление, почти не отличалась от человеческой, поэтому он рискнул ввести стимулирующие препараты. Инопланетянке после этого явно полегчало, она порозовела. Затем на мгновение прикрыла глаза, и в голове Андрея сформировался образ, точнее вопрос:

— Кто вы? Сколько времени я спала?

— Мы не знаем точно сколько, не так давно прилетели на эту планету, — так же мысленно ответил он, неосознанно толкая свои мысли к ней, словно мяч в баскетболе, и его поняли. — Вашу капсулу обнаружила местная жительница, она и рассказала о ней. Дело в том, что мы не из этой вселенной.

— Значит, не отсюда… — прикусила губу рогатая. — Подобных мне вы не встречали?

— До сих пор никогда, — отрицательно покачал головой Сом. — Хотя с другими разумными из разных вселенных сталкивались, например, командующий нашим военным флотом ирху, гигантский богомол, — он вспомнил адмирала Красина. — Но большей частью все же встречали гуманоидов, причем генетически совместимых с нами.

— А с местными жителями вы совместимы?

— Да.

— Тогда и с нами совместимы, — кивнула инопланетянка. — Мы можем иметь детей от местных мужчин, потому жрицы Алхос и увели их, когда уходили в другой мир. Я была против этого, и меня оставили здесь. Изгнали…

— Добро пожаловать в Российскую империю! — улыбнулся ей Андрей. — Среди нас есть даже древняя корхай, проспавшая в стазисе многие миллионы лет, сейчас она жена одного моего знакомого. Точнее, одна из жен.

— У вас тоже не хватает мужчин? — нахмурилась рогатая, сразу уловив суть проблемы.

— К сожалению, — вздохнул Сом. — Нас намного меньше, чем женщин. Так уж сложилось. Но кто вы? Как оказались на этой планете? Здесь ведь не обычная вселенная, а очень маленькая, искусственная, созданная когда-то корхай для своих целей.

— Я расскажу, — вздохнула инопланетянка, — мне скрывать нечего. Мой народ ушел отсюда больше трех тысяч лет назад, если судить по показаниям таймера стазисной капсулы, все эти годы я проспала, надеясь, что меня кто-то найдет, жить среди дикарей не хотела. Но не думала, что буду спать так долго. Так что теперь, даже если очень постараюсь, я не найду, куда завели орелен жрицы. Невзирая на то, что я неплохой ходок по мирам.

— У нас такие, как вы, зовутся пространственниками или мастерами пространства, — не стал скрывать Андрей, ему такая откровенность почему-то показалась правильной, а интуиции пилот привык доверять, она не раз спасала ему жизнь. — Они будут рады новой коллеге.

В этот момент ему сообщили о прибытии кораблей ученых, севших прямо возле Черных скал. С них без промедления начали выгружать проходческое оборудование, способное пробиться к храму, где спала рогатая красавица.

— Прилетели наши корабли, — уведомил он. — Нам нужно вскрывать стены, чтобы выпустить вас, или есть другой способ?

— Зачем? — удивилась инопланетянка. — Сейчас отдам команду исполнительным артефактам, они откроют проход.

И действительно, стена зала начала словно растворяться, создавая широкий проход, в который и флаер легко вошел бы. Потом Андрей в записи увидел, как это смотрелось со стороны. Черная поверхность скалы внезапно потекла, как пластилин на раскаленном асфальте, затем разошлась в стороны и сформировала широкий, идеально круглый проход больших размеров, от него вниз спустилась витая лестница, по перилам которой пробежали ясно видимые даже ярким днем огоньки.

— Уходя, мой народ бросил несколько убежищ вместе со всем оборудованием, в одном из них мы сейчас и находимся, — пояснила рогатая, с трудом выбираясь из капсулы, ей, похоже, было нехорошо.

Сом ожидал увидеть у нее хвост и не разочаровался — небольшой, с пару ладоней хвостик у орелен имелся, плоский на конце. Интересно, от кого они произошли? Явно не от обезьян. Но почему тогда совпадают по генокоду с людьми? Очень странно.

— Меня зовут Андрей Соменко, — представился он. — Первый пилот фрегата Дальнего Поиска «Дарина». Помимо прочего, хочу предупредить, что далеко не все у нас способны на ментальное общение. Среди моих жен таких только три.

— Кхе-Тхая О’Саор, — наклонила голову инопланетянка. — Ходящая по мирам. Благодарю за предупреждение. Есть ли возможность быстрого изучения вашего языка?

— Да, гипнопроектор, — кивнул Сом. — Обучение длится всего две двадцать четвертых части суток. Также, полагаю, вам следует обследоваться у медиков, столь длительный стазис, скорее всего, отрицательно сказался на организме.

— Сказался, — вздохнула Кхе-Тхая. — И не только он. Чувствую я себя отвратительно.

— Тогда идемте.

Андрей помог инопланетянке встать и осторожно повел ее к выходу, предупредив ученых, что требуется срочная медицинская помощь. Благо одним из прилетевших кораблей был фрегат эпидемиологической службы «Лев Тарасевич», на нем имелись самые современные медкапсулы и медики высшей категории, одним из которых был доктор медицинских наук, профессор Ново-Саратовского университета Сергей Дмитриевич Дейнего. Там всполошились и уточнили подойдут ли орелен земные медикаменты. Первый пилот ответил, что она генетически совместима с людьми, также попросил прямо в медкапсуле записать ей в мозг знание русского языка.

Когда они спустились с витой лестницы, Кхе-Тхае окончательно стало дурно, она едва не упала, Андрею пришлось подхватить ее на руки. Инопланетянка оказалась очень легкой, килограмм сорок пять, не больше. Он опрометью ринулся к трапу «Льва Тарасевича», сообщив о случившемся. С корабля тут же вывели ангравитационные носилки с реанимационной аппаратурой, а она вполне могла потребоваться — орелен дышала с присвистом, ее оранжевые глаза закатились, тело начала сотрясать крупная дрожь, изо рта потекла струйка кровавой слюны.

Добежав до носилок, Андрей осторожно положил Кхе-Тхаю на них, и ею немедленно занялись врачи. Они не сразу нашли, как расстегивается чешуйчатый комбинезон, а разрезать его не получилось — материал не брал ни нож, ни лазерный резак. Благо все оказалось просто, достаточно было провести пальцем по шву на груди, как комбинезон раскрылся. Орелен аккуратно вынули из него, после сразу стала ясна причина ее состояния — девушка была страшно избита, до черноты и кровавых ран.

— Это какая же тварь такое сотворила⁈ — ахнул профессор Дейнего.

— Видимо, ее соплеменницы, — предположил Андрей. — По словам Кхе-Тхаи, это ее имя, она изгнанница, протестовавшая против того, чтобы уводить отсюда местных мужчин — у их народа их тоже очень мало. Ее бросили здесь, а на прощание, видимо, избили.

— Да уж… — укоризненно покачал головой врач. — Сколько же в мироздании сволочей… Так, девочку срочно в медкапсулу! Анализы сделали?

— Сделали, профессор, — отозвался один из ассистентов. — Немного другой состав крови, геном полностью человеческий, только некоторые отличие, из-за чего имеется вот это, — они ткнул пальцем в рога орелен. — Все нужные данные в искин капсулы внесены, но программу должен вести опытный хирург, слишком велики внутренние повреждения. У пациентки разрыв селезенки и лопнувший желчный пузырь, как она вообще ходила-то!

— Кто будет оперировать? — спросил Дейнего.

— Доцент Селиверстов, он на нашем корабле лучший.

— Хорошо, начинайте.

Проводив взглядом уплывшие внутрь «Льва Тарасевича» носилки с Кхе-Тхаей, Андрей обратился к профессору:

— Простите, пожалуйста! Но орелен не первая, с кем нам сегодня довелось столкнуться. Дело в том, что на нас вышла местная девушка и… она стала одной из моих жен.

— Это куда же вы, молодежь, так спешите? — удивился Сергей Дмитриевич.

— У нас с ней и двумя другими моими женами экстрасенсорный резонанс, — пояснил Андрей. — Так что сами понимаете…

— Да, в таком случае времени терять не стоит, — понимающе покивал профессор. — Резонанс — очень большая редкость. Хочешь, чтобы я посмотрел твою девочку?

— Да, был бы вам очень благодарен, — подтвердил первый пилот.

— Хорошо, приведи ее, посмотрю. Думаю, стоит подлечить, да и имплант внедрить с начальными инфопакетами.

Не теряя времени, Андрей попросил Есико доставить к «Льву Тарасевичу» Белую Лань. Вскоре невдалеке приземлился флаер, из которого та вывела настороженную дикарку. Последняя явно сильно боялась, хотя ей говорили, что ничего страшного, ее всего лишь посмотрит старший шаман.

— Какая худенькая! — укоризненно покачал головой Сергей Дмитриевич. — Иди сюда, милая, не бойся. Помогите ей раздеться.

Осмотрев покрытое шрамами тело сходящей с ума от страха Белой Лани, профессор снова укоризненно покачал головой и недовольно пробурчал:

— В медкапсулу! Срочно! Имеются немалые проблемы с печенью, почками и сердцем. Да и вообще тонус организма надо поднимать, особенно с учетом беременности. В таком состоянии она не сможет выносить ребенка!

— Не смогу⁈ — вскрикнула дикарка, у нее даже в глазах потемнело от такого известия.

— Вот подлечим тебя, и все сможешь, — заверил Сергей Дмитриевич. — А теперь за мной!

— Я без него не пойду! — пискнула Белая Лань, цепляясь за Андрея.

— Отведи ее парень, я пока анализ возьму и определю настройки капсулы.

Первому пилоту пришлось подойти и обнять девушку, чтобы она позволила взять у себя кровь при помощи аптечки. Затем он, мягко приговаривая, что все будет хорошо, и поглаживая ее по спине, повел Белую Лань на корабль, в медотсек, где одна медкапсула была уже занята Кхе-Тхаей. Пока готовили вторую, Сом продолжал утешать дрожащую дикарку. А потом сам уложил ее и проследил, чтобы уснула.

— Имплант ставить? — спросил профессор. — Или лучше погодить?

— Ставить! — подтвердил Андрей. — И инфопакеты все нужные пусть ей зальют, кое-что у девочки уже есть, гипнограммы помогли, но этого явно недостаточно. Она очень невежественна. Но явно станет со временем одним из самых сильных имперских экстрасенсов.

— Это хорошо, — кивнул Сергей Дмитриевич. — Вернемся к инопланетянке. Что она еще говорила?

— Что является ходящей по мирам, то есть мастером пространства, если по-нашему. И что это ее народ увел с этой планеты подавляющее большинство мужчин, хотя это я вроде уже упоминал.

— Ладно, придет в себя, расспросим подробно.

Попрощавшись с врачом, Андрей вернулся на «Дарину» — в связи с обнаружением убежища орелен экспедиция встала с ног на голову, и работы теперь хватит всем. На отдых бы немного времени осталось!

* * *

Проснувшись, Кхе-Тхая открыла глаза и констатировала, что она не в своей стазис-камере. Это было что-то совсем другое, причем работающее на незнакомых принципах и созданное отнюдь не орелен. Причем она ощущала себя полностью здоровой, что было в принципе невозможно — помнила избиение, устроенное ей напоследок прислужницами жриц, будь они прокляты. Что произошло? Она принялась анализировать свою память и обнаружила в ней отголоски сна, в котором ее нашел некий мужчина, что-то говоривший о генетической совместимости его народа с местными жителями. Потом она отдала команду открыть убежище, встала, и стало настолько больно, что дальнейшее помнилось урывками. Так это был, получается, не сон, и ходящую по мирам действительно нашли разумные из развитого народа? Если судить по капсуле, в которой она находится, явно целительской, это так.

Коротким ментальным импульсом проверив состояние своего тела, Кхе-Тхая сильно удивилось — оно словно помолодело, прошло откат по возрасту. Клеточная структура дополнилась некими крошечными существами, которые отслеживали ее состояние и заботились о балансе полезных и вредных веществ. Мало того, в мозгу обнаружилась дополнительная структура, усиливающая ментальные способности и позволяющая мыслить несколькими потоками. Похоже, этот народ в целительстве пошел дальше орелен. А просканировав свою память уже тщательно, Кхе-Тхая обнаружила несколько записанных туда информационных пакетов, включающих в себя знания русского языка и реалий жизни в некой Российской империи. На скорую руку ознакомившись с ними, девушка опять удивилась — она и представить не могла, что можно так хорошо относиться друг к другу. Правда, хорошее отношение распространялось только на тех, кто разделял имперскую идеологию. В среде местных женщин ничего не делающие бездельники даже мужчинами не считались. И это притом, что мужчин в имперском обществе не хватало. Такого орелен не понимала, но в чужой клан со своим уставом не суются. К тому же ей никто не запретит использовать земных бездельников, как сексуальные игрушки. Запретов на это не существовало, а значит можно будет оторваться за годы воздержания.

Крышка медкапсулы уехала в изголовье, и Тхе-Кхая осторожно села — давно она так прекрасно себя не чувствовала, особенно если вспомнить состояние после избиения. Тогда она чудом смогла добраться до стазисной капсулы, натянуть комбез и залечь в нее, чувствуя, что умирает. Сделала это орелен в надежде, что ее когда-нибудь найдут и разбудят. Надежда, как ни странно, оправдалась. На первый взгляд Российская империя ей понравилась, но выводы делать рановато, сначала надо пожить здесь, может за внешне красивой картинкой скрывается какая-то феерическая гадость. Дело ей тоже найдется, ходящие по мирам здесь есть, она смутно помнила слова пробудившего ее мужчины о мастерах пространства.

— Добрый день, уважаемая! — заставил Кхе-Тхаю вздрогнуть чей-то сочный баритон.

Она повернула голову и увидела напоминающего местных жителей крепкого на вид мужчину лет тридцати пяти с небольшой бородкой и умными серыми глазами.

— Здравствуйте! — наклонила голову орелен. — Вы целитель?

— Да, — подтвердил он. — Это я вас оперировал. Доцент Селивестров, Михаил Владимирович. Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, — слабо улыбнулась Кхе-Тхая. — Благодарю вас, уважаемый целитель! Извините, мне немного дико видеть мужчину-целителя…

— Почему?

— У нас мужчины были только… э-э-э… постельными игрушками, ничем полезным они не занимались, их было слишком мало, чтобы использовать их на что-либо другое.

— У нас эта проблема тоже имеется, — усмехнулся Михаил Владимирович. — Но мужчина, ничего из себя не представляющий, ни одну имперскую женщину не заинтересует. Разве что как донор спермы, если здоров и красив.

— То есть, если я пожелаю развлечься с кем-то из бездельников, это не будет порицаться? — насторожено поинтересовалась орелен.

— Нет, конечно, это ваше личное дело, — с улыбкой заверил целитель. — Но создавать с бездельником семью не советую.

— А зачем мне семья? — искренне удивилась Кхе-Тхая. — Раз-другой получить удовольствие и, возможно, забеременеть. Я бы хотела родить хотя бы одного ребенка, мне давно пора по возрасту.

— Никаких проблем, — поднял ладони Михаил Владимирович. — Предлагаю вам одеться и пройти в столовую, вашему организму после исцеления нужно подкрепиться. Мы составили для вас специальное сбалансированное меню, блюда из него, согласно анализу ваших вкусовых рецепторов, должны вам понравиться. Первые три дня вам стоит питаться только ими, потом можно будет перейти на обычное питание.

— То есть жареного мяса мне пока нельзя? — огорчилась орелен.

— Почему? — вскинул брови целитель. — Пищевой синтезатор может выдать нужные вещества и в виде жареного мяса, так что это не проблема.

— Очень хорошо! — улыбнулась Кхе-Тхая. — А то у меня перед глазами скворчащий кусок мяса стоит… И слюни текут…

— Вот комбинезон, — Михаил Владимирович показал на тумбочку рядом с капсулой, там лежал запечатанный пакет. — Он безразмерный, сам подгонится по фигуре, как только застегнете.

Орелен кивнула, выбралась из капсулы, вскрыла пакет и натянула очень прилично выглядящий черный комбез, похожие в их обществе были доступны далеко не каждой и стоили очень дорого. Тело буквально звенело, так она себя не чувствовала очень давно, с давно забытой юности. Затем целитель отвел девушку в обставленную мягкой мебелью и фигурными столиками большую комнату, где подошел к стенной нише, что-то сделал, и в ней материализовалась тарелка с большой, хорошо прожаренной отбивной с незнакомыми овощами. Мясо так изумительно пахло, что Кхе-Тхая чуть не захлебнулась слюной. А прожарено оно оказалось и вовсе восхитительно, буквально таяло во рту, и орелен не заметила, как съела весь огромный кусок, ощутив приятное чувство сытости. Запить ей дали незнакомым красным слегка терпковатым соком, назвав его брусничным морсом.

— Благодарю, было очень вкусно! — поблагодарила девушка, потирая зачесавшееся основание правого рога.

— А теперь не могли бы вы рассказать, как здесь оказались и что вообще произошло? — спросил Михаил Владимирович.

— Могу, — кивнула Тхе-Кхая, она понимала, что ее обязательно попросят поведать о случившемся и не собиралась ничего скрывать, она больше не принадлежала к Народу, став изгнанницей, тем более, что всем этим тайнам больше трех тысяч лет, они давно протухли. — Народ Орелен — бродяги, наш родной мир давно погиб во время войны богов, хотя я всегда сомневалась в том, что это были боги. Мудрейшие высказывали подозрения, что на самом деле это были сверхцивилизации, но тихо, такое считалось ересью и жестоко каралось. Спаслась небольшая часть народа, уведенная ходящими по мирам на межмировые дороги, всего около пяти миллионов. Вот только что-то с нами во время бегства нехорошее случилось, а что именно никто не знает, но у наших женщин перестали рождаться мальчики. Вообще! Что только ни делали маги и ученые, но помочь не смогли, мы начали понемногу вымирать, а тогда Орелен как раз нашли не населенный никем мир с хорошим климатом и осели там. Если бы не вышеуказанная проблема, то мы бы так там и жили, но вскоре стало ясно, что нужно что-то делать. Верховная жрица богини Алхос разослала ходящих по мирам с задачей искать мужчин других народов, наши к тому моменту все вымерли. Несколько отрядов через год-другой вернулись, приведя с собой пленников, похожих на орелен, но без рогов. Самое удивительное, что они оказались генетически совместимы с нами, и многие женщины забеременели от них. Но рожали опять же исключительно девочек, причем чистых орелен. От отцов дети наследовали разве что черты лица.

Она попросила еще морса и напилась, вспоминать все рассказанное не хотелось, но Кхе-Тхая понимала, что нужно. Потому продолжила:

— Вскоре стало ясно, что выжить в одном мире, таская мужчин из других, невозможно. И на большом сборе было принято решение стать кочевниками, идти из мира в мир, останавливаясь в населенных, но малоразвитых лет на двадцать, чтобы сменились поколения. Если разведчики сообщали о хорошо развитых мирах, то их обходили, чтобы не вызвать гнева сильных. Численность орелен замерла примерно на трех миллионах, каждая женщина рожала по одному, а немногие избранные по два ребенка. Но наше развитие остановилось на том же уровне, имея который мы покинули гибнущую родину. С тех пор новых изобретений почти не было, за редким исключением. Разве что магия развивалась, но тоже ни шатко, ни валко.

— Но это же тупик… — растерянно произнес Михаил Владимирович.

— Тупик, — согласилась Кхе-Тхая. — Но тех, кто это понимал и пытался что-то изменить, изгоняли. Примерно как меня изгнали. Бросали в очередном мире. И хорошо, если не убивали. Если бы не ваша помощь, я бы не выжила. Встать из стазисной капсулы не могла, была избита до полусмерти. Удивительно, что вообще в живых оставили, не добили, слишком уж сильно я обидела верховную жрицу словами, что она паразитирует на остальных. Так наш народ прожил больше пяти тысяч лет, меняя миры, как перчатки. Но для большинства орелен ничего не менялось. Мы уводили из местности, в которой оказывались после очередного перехода, всех мужчин детородного возраста, дожидались взросления детей и снова уходили.

— Погодите, но как у вас получалось уводить мужчин? И почему местные жители позволяли вам спокойно жить?

— Каждая орелен обладает способностями заставить пойти за собой любого мужчину. Если хотите, могу показать. Только на всякий случай сразу хочу попросить прощения, я не уверена, что смогу остановиться до того, как все случится. Слишком долгим было воздержание, если этот физиологический механизм сработает, то мне, как у вас говорят, может снести крышу…

— Покажите, — врач был полностью уверен, что сумеет удержаться в любом случае, он был неплохим экстрасенсом и владел методиками защиты сознания. Ему было крайне любопытно понять, что за воздействие планирует использовать рогатая инопланетянка.

Вот только он, как вскоре выяснилось, ошибался. Михаил Владимирович внезапно ощутил, как его потянуло к сидящей напротив женщине, потянуло с такой силой, что проживший больше четырех столетий человек напрочь забыл обо всем, хоть и задействовал защиту сознания, встал и, как сомнамбула, двинулся к ней. Возбуждение оказалось настолько сильным, что у него едва комбез в определенном месте не лопнул. Пришел в себя врач только после того, как понял, что все закончилось, и он лежит на девушке, все еще находясь в ней. Кхе-Тхая, подергиваясь в оргазме, сладострастно стонала, закатив глаза. Чрезвычайно смущенный Михаил Владимирович аккуратно встал, застегнул комбез и сел, чувствуя себя очень неловко.

— Извините… — отчаянно покраснела орелен, тоже вставая и натягивая комбез. — Я же говорила, что не сдержусь, если запущу женский зов… Он и нас, женщин, возбуждает очень сильно, чтобы не обращали внимания на внешность мужчины… Нам ведь от него только одно нужно…

— Это я должен извиниться… — проворчал врач. — Должен был справиться!

— Вы не могли, с зовом способны справиться только немногие очень сильные маги, мы с такими сталкивались в нескольких мирах. Сразу после этого бежали оттуда без оглядки, понимая, что полностью беззащитны против них, ведь маги с их дикой гордыней такого воздействия не простят.

— А вдруг забеременеете?..

— Это станет для меня величайшей радостью! — улыбнулась Кхе-Тхая. — Я уже лет двадцать мечтаю о ребенке. Но меня с детства считали еретичкой, вот жрицы и следили, чтобы мне не доставалось мужчин, а на свободную охоту не отпускали. Я потому, наверное, и не удержалась… Еще раз извините…

— Но если родится ребенок, то я, как отец, хотел бы принимать участие в воспитании, — пристально посмотрел на нее Михаил Владимирович. — Прошу также учесть, что с семи лет все наши дети отправляются в интернаты. Это обязательно. Да дети и сами туда хотят обычно, там интересно.

— У нас примерно в том же возрасте детей забирали у матерей в жреческие школы, так что это обычно, — кивнула орелен. — Меня в такой и обучили ходить по мирам. В школах действительно интересно. Я свою мать почти и не знала, она погибла, когда мне и пяти лет не было. А скажите, у вас можно будет родить только одного ребенка?

— Нет, сколько захотите, — покачал головой врач. — Чем больше, тем лучше. У нас нехватка людей, потому рождение детей только приветствуется. Хоть в семье, хоть в одиночку. Вас всегда поддержат и помогут всем, чем только возможно. Тем более, что ваши дети, скорее всего, тоже будут мастерами пространства, а их в империи очень мало.

— Обязательно будут, — подтвердила Кхе-Тхая, она, проверив свою матку ментальным импульсом, удостоверилась, что там зародилась новая жизнь, и пребывала по этому поводу в эйфории. — А есть кому их обучать?

— Да, — кивнул врач. — Возможно вам не говорили, но среди нас есть древняя корхай, проспавшая в стазисе не три тысячи, а двенадцать миллионов лет. Она и занимается обучением мастеров пространства. Также имеются искины сегментных и секторальных станций. Полностью разумные и одушевленные. В их памяти записаны огромные массивы информации по вашей профессии. Мало того, малую вселенную, в которой мы сейчас находимся, когда-то создали именно корхай ради каких-то своих целей.

— Могучий народ был, — поежилась орелен. — Хорошо, что мы с подобным не сталкивались!

— А что вы не поделили с жрицами? — поинтересовался Михаил Владимирович, все еще чувствующий себя неловко.

— Многое, — понурилась Кхе-Тхая, которой очень не хотелось вспоминать все это. — Прежде всего меня бесило, что они изо всех сил делают наш народ невежественным. Нас учили только самому необходимому! Учили переходам, но никогда не объясняли почему это работает вот так, а другое — иначе. Я задавала вопросы, которые бесили наставниц до белого каления. Меня пороли, но я снова спрашивала и спрашивала. Мне нехотя отвечали, что знать все положено только служительницам богини, а мне достаточно того, что дают. Но мне было недостаточно! Я хотела понимать!

Она сжала кулаки и скрипнула зубами. Немного помолчала и снова заговорила, не вытирая потекших по щекам слез:

— Поначалу я не обращала внимания на то, что мы забираем всех мужчин в какой-либо местности, не понимала, что без них местные жители просто вымрут. А когда поняла, принялась спрашивать. Мне ответили, что орелен нет никакого дела до дикарей, что наше выживание намного важнее. Тем более, что в других местах мужчины остаются. Но так было, пока мы не оказались здесь, в этом странном, очень малонаселенном мире. И жрицы забрали отсюда почти всех! Со всего мира, используя телепортационные артефакты. Они уводили одурманенных мужчин, не думая, что творят. Я не выдержала и высказала свое возмущение этим, не сдерживаясь в выражениях. Видимо это стало последней каплей, на меня давно косились и бухтели, что еретичку пора изгонять. Вот и изгнали общим решением схода жриц. А потом… Потом их служительницы страшно избили меня палками и бросили умирать, а сами ушли и увели с собой почти всех местных мужчин. Те шли за ними, как телки на веревочке, пуская слюни и ничего не соображая. Вы спрашивали почему на нас не нападали нигде? Нападали, только быстро превращались в таких же телков. Даже женщины, при желании орелен способны воздействовать и на них.

Кхе-Тхая попросила еще стакан морса, выпила его и долго молчала, глядя на свои сжатые кулаки и роняя на них горькие слезы.

— Когда я пришла в себя и кое-как встала, то никого из народа в этом мире уже не было, — минут через пять взяла себя в руки она. — Мне повезло, что бросили меня неподалеку от одного из опустевших жреческих убежищ, в котором нашлась стазис-капсула. Каким чудом в моем состоянии я добралась до нее, не знаю. Несколько раз теряла по дороге сознание. Но дошла, как-то смогла натянуть на избитое тело комбез и залегла в стазис. Разбудили меня вы.

Михаил Владимирович, не говоря ни слова, встал, подошел и обнял девушку, уткнувшуюся ему в живот и разрыдавшуюся. Она долго плакала, а успокоившись, тихо спросила:

— Меня не убьют? Я ведь владею зовом и опасна для вас…

— Нет, конечно, — заверил он. — Но исследовать этот ваш зов нужно, попрошу помочь в этом. Думаю, сможем соорудить защиту от него.

— Было бы здорово… — прошелестела орелен. — А что теперь?

— Думаю, вам стоит поспать, — ответил врач. — Мы выделим каюту. За время сна записанные вам в память инфопакеты полностью развернутся. Сможете определиться, где будете жить.

— Мне все равно, главное, чтобы ребенку там было хорошо.

— А вы уверены, что он будет?

— Да, — подтвердила Кхе-Тхая. — Я просканировала свое тело. Зачатие произошло, теперь главное уберечь зародыш.

— Поможем, если что, — заверил Михаил Владимирович. — А мастера пространства большей частью живут на Арде, там сегментная станция корхай расположена. Советую и вам где-то недалеко обосноваться.

— На Арде, так на Арде.

Вскоре отведенная в уютную небольшую каюту орелен уснула, а доцент Селивестров вернулся в столовую и задумался о том, что ему дальше делать. Снова стал на старости лет отцом. Предложить девочке выйти за него замуж? Но она вряд ли согласится. Впрочем, пока рано говорить. Сначала надо ее как следует вылечить и выяснить все, что Кхе-Тхая знает. Но давить на нее нельзя, бедняжка слишком многое вынесла. Пусть привыкнет к тому, что она дома, среди своих, тогда и сама не будет ничего скрывать.

Покачав головой, врач встал, подключился через имплант к главному искину «Льва Тарасевича» и принялся формировать базу данных из полученной за сегодняшний день информации.

Глава 16

— Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит? — раздраженно спросил Николай Александрович, исподлобья глядя на собравшихся.

Они угрюмо молчали, поскольку никто не понимал, что случилось и каким образом это стало возможно. Прошедшим утром по имперским владениям на Земле прокатился вал терактов — взрывались портальные вокзалы, распределители, медицинские клиники, канцелярии, учебные заведения и другие учреждения. Причем понять каким образом в них доставлялась взрывчатка следователи и эксперты не смогли.

— Похоже «рептилоиды» освоили новый вид порталов и активизировались, — хмуро констатировал Таорай. — Другого вывода я сделать не могу.

— Значит нужно, чтобы Землю просканировали мастера пространства, — пожевал губами наместник. — И Лао-Цзы с Джошуа. Нам только не хватало вот такого для полного счастья…

Члены имперского Совета переглянулись — разрушения и жертвы за сегодняшний день оказались очень велики, только людей погибло больше полумиллиона. Разрушено больше ста портальных вокзалов, двести шестнадцать канцелярий, четырнадцать университетов, двадцать шесть медицинских клиник и многое другое. Хорошо хоть все серьезные имперские производства находятся за пределами Земли, куда, похоже, неизвестный противник доступа не имеет. И то слава Богу.

Случившееся стало полной неожиданностью, ничего не предвещало атаки. А самое страшное, что было непонятно, кто напал. И почему. Да, скорее всего это «рептилоиды» нашли способ, но далеко не факт. Вполне может быть, что напал кто-то неизвестный. И если так, то это будет хуже всего. Никаких следов проникновения обнаружить не удалось, но имперские учреждения начали взрываться, причем взрывы оказались очень мощными. Какая взрывчатка была использована тоже выяснить не удалось — эксперты разводили руками и говорили, что это нечто новое, незнакомое им.

— Реплика Лао-Цзы на корхайском фрегате прибыла на орбиту Земли! — встрепенулся старпом Булыгин, получивший сообщение через имплант. — С ним Виталий и Кхалит. Также они доставили сюда представительницу новой разумной расы, орелен, она тоже мастер пространства, но какого-то иного типа. Искин предложил, чтобы и она посмотрела на планету, может, обнаружит что-то, что не может обнаружить он.

— Пусть сразу включаются в работу! — распорядился Николай Александрович. — На других планетах все тихо?

— Пока да, — кивнул Таорай. — Скорее всего, противник не имеет их координат, поскольку никого из западных агентов в пространство не выпускали. Сами знаете, что каждый завербовавшийся проходит обязательное ментоскопирование тем или иным образом. А туристы не имеют допуска к нужной аппаратуре. Что будем делать, если мастерам пространства удастся обнаружить откуда нам прислали подарочки?

— Получат в обратку кварковый заряд! — хищно осклабился наместник. — Если там есть местные жители, то они сами виноваты, что допустили такое. Пусть хлебают свое варево полной ложкой!

— Заслужено, — согласно кивнул старпом.

— А вдруг местные жители понятия не имели, что творят гости? — поинтересовалась Алена Ивановна, главный медик империи.

— Нечего было допускать к себе таких гостей! — отрезал Николай Александрович. — У нас больше полумиллиона жертв! По всей Земле паника!

— Мало того, — на мгновение замер, получая новую информацию, глава департамента безопасности, — на планете сразу после взрывов начались бунты. Причем одновременно сытые бунты обывателей и выступления молодых мусульман. Судя по всему, мы прохлопали ушами подготовку всего этого. Приношу свои извинения, но меня, судя по всему, переиграли…

— Да мать его так! — не выдержал новых «радостных» известий наместник, в гневе грохнув кулаком по столу так, что тот подпрыгнул. — Бунты немедленно подавить! Организаторов казнить! Фанатиков и особо активных идиотов — на Саулу поголовно! Совсем охренели, сволочи!

Таораю стало не по себе — да что там, настолько стыдно и неудобно бывшему инквизитору еще никогда не бывало. Его действительно обошли, причем так, что он этого даже не заметил. Но каким образом⁈ Не обладая возможностью мгновенно перемещаться в нужную точку планеты такого не сделаешь, а это значит, что «рептилоиды» получили откуда-то неизвестную имперцам телепортационную технологию. Впрочем, если вспомнить их бегство при помощи артефакта чужой цивилизации, то ничего удивительного. Вот только ушло тогда совсем немного людей. Они бы не смогли устроить столь масштабный заговор. Видимо, имели еще одну базу с большим числом специалистов. И теперь приходится на все это реагировать.

В кабинете наместника загорелось несколько десятков голоэкранов, сообщающих о происходящем в режиме реального времени. Бунты начались практически во всех крупных городах бывшего Советского Союза, начиная с Москвы, заканчивая Ташкентом и Душанбе. И, что самое страшное, в руках бунтовщиков было оружие! Непонятно откуда взятое, причем неизвестных марок, что явно говорило о его инопланетном происхождении.

— Приказываю действовать жестко! — сжал кулаки Николай Александрович, когда увидел, как молодые мусульмане начали стрелять в мирных жителей на улицах, скандируя «Аллах акбар!». — Всем боевым дроидам старт!

Над восставшими городами распахнулось множество телепортов, откуда десятками тысяч посыпались имперские дроиды, вооруженные плазмерами. Если бы толпы не были вооружены, их бы просто накрыли расслабляющим кишечник излучением, затем усыпили. Но к взявшим в руки оружие отношение было совсем иным — смертная казнь на месте. На толпы с неба обрушились потоки плазменных зарядов, выжигая среди обывателей и фанатиков целые просеки — имперцы давно разучились жалеть врагов. Никак не ожидавшие такого бунтовщики, почему-то считавшие, что с ними будут цацкаться, сперва ошарашено умолкли, а затем завопили от ужаса. До них дошло, наконец, на что они себя обрекли, послушав проповедников. За прошедшие после захвата Земли двенадцать лет жестокость имперцев успела подзабыться, особенно после того, как люди пожили на всем готовом, получая нужное совершенно бесплатно.

Не прошло и получаса, как основные толпы бунтовщиков были полностью рассеяны и разбежались по домам. Вот только они не понимали, что недолго им там сидеть — всех вышедших на улицы ожидала пожизненная ссылка на Саулу, их просто отпустили недолго побегать. Прощать имперцы никому и ничего не собирались, их особенно взбесило начало бунтов сразу после терактов, ведь это говорило о том, что бунтовщики танцевали под дудку врага.

Как ни странно, бунты начались также в западных странах, и сейчас толпы громили все, до чего дотягивались, в центре Парижа, Берлина, Вашингтона, Лондона, Токио и других столиц. Их пока не трогали — сначала следовало навести порядок на своей территории, а затем только браться за чужую. И как только это было сделано, рои невидимых дроидов переместились в другие страны и принялись за дело.

— В наших городах относительный порядок наведен, — доложил Таорай. — После первичных допросов стало известно, что в клубах обывателей в последнее время начали то и дело появляться странные люди, которые очень квалифицировано направляли недовольство бездельников на империю, причем убеждали, что им за бунт ничего не будет. Однозначно работали профессиональные психологи. То же самое касается молодых мусульман. Честно признаю, что мы все это упустили, наивно полагая, что все под контролем. Это оказалось вовсе не так. Эмиссары, появлявшиеся в клубах, в империю законным образом не въезжали, что опять же подтверждает о получении «рептилоидами» технологии телепортации. Оправдать нас может только нехватка людей, на сегодняшний день в департаменте безопасности не хватает примерно двухсот тысяч человек. Искины, к сожалению, не спасают.

— Нам не ставилось задачи отслеживать происходящее в клубах бездельников, — вмешался Михалыч, главный искин «Снегиря». — Теперь займемся, я отправил заказ на производство ста миллионов дополнительных малых разведывательных дроидов, после чего наводним ими всю планету. После этого мимо нашего внимания ничего не пройдет, благо системный искин недавно вышел на пик мощности. Да и корхайские искины тоже на многое способны, хоть и не разумны.

— Ясно, — нервно передернул губами Николай Александрович. — В столицах западных стран что?

— Идет подавление бунтов, — справившись через интернет, сообщил бывший инквизитор. — Там, согласно директиве, уничтожаем только провокаторов и самых активных бунтовщиков. Остальных пока берем на заметку. Часть провокаторов доставлена на ментоскопирование. Результаты жду.

— После наведения порядка займись клубами обывателей, мы действительно полностью упустили их из виду, — обреченно вздохнул наместник. — Слишком много было других проблем. Как оказалось, через них можно было устроить все вот это.

— Теракты устроили вовсе не они, — покачал головой Таорай. — Без терактов бунты ничего бы не изменилили, мы давно их ждем и готовы. Так что прежде всего нужно перекрыть Землю от чужих телепортов. К сожалению, наша аппаратура ничего не видит. Единственная надежда на мастеров пространства.

— Но действовать теперь мы будем намного жестче, чем планировали, — констатировал Николай Александрович.

— Это да. Все активные протестутки поедут на Саулу, нечего им здесь делать. К ним отнеслись по-человечески, дали дожить их никчемные жизни на всем готовом. Так нет же, подавай им больше.

— Ничего, очень скоро они пожалеют. Организуй также репортажи с Саулы, чтобы земные обыватели видели, что ждет их там. Причем не от нас, а от таких же ссыльных. Может это заставит кое-кого сидеть тихо. Не хотят вести себя как люди, пусть хотя бы боятся.

— Бумажная западная пресса завопит, — напомнил бывший инквизитор.

— И что? — пожал плечами наместник. — Пусть хоть обвопится, ее мало кто нынче читает. А особо наглых журналюг, если такие еще не перевелись, накажи известным способом. Остальные побоятся высовываться. Ладно, за дело.

Разбежавшиеся по домам бунтовщики поначалу думали, что им ничего не будет, но когда услышали по телевизору и прочли в интернете, что их относительно безобидные бунты совпали по времени с массовыми терактами, в которых погибло множество людей, начали понимать, что это далеко не так. И оказались правы — их принялись аккуратно изымать при помощи локальных телепортов. Суды над портящими воздух от страха обывателями и фанатиками были публичными и транслировались на всю планету. Приговор выносили всего двух видов — смертная казнь и пожизненная ссылка на Саулу. Правда, несколько сотен человек судебные искины оправдали — они оказались на улице случайно и в протестах, как выяснилось, не участвовали. Однако каждый, кто активно агитировал других выходить на улицы, в течение двух дней был повешен на главных площадях городов — жалости имперцы не ведали, полмиллиона жертв отнюдь не способствовали жалости к замешанным в этом. Идиоты? Да, всего лишь идиоты. Но последствия их идиотизма слишком страшные, поэтому они за него заплатят. Собственной жизнью.

Планета Земля замерла в ужасе. Правда, боялись только те, у кого рыльце было в пушку, законопослушным гражданам ничего не угрожало, о чем власти сразу сказали по телевидению. Простые люди, особенно те, кому довелось пожить по-человечески только в имперские времена, проклинали террористов от всей души. А уж как ненавидели их родственники жертв терактов! Последние рукоплескали, когда дроиды выбивали из-под ног виновных подставки, и те принимались дрыгать ногами в петле.

Отправку приговоренных на Саулу тоже транслировали на всю Землю. Семьи дурачков-обывателей, полезших на улицы, отчаянно рыдали, провожая мужей и жен на далекую холодную планету. Те покорно выполняли приказы дроидов, каждому выдали с собой сумку в теплыми вещами, и приговоренные нервно прижимали их к себе, страшно переживая о том, что их ждет. Что ж, все по заслугам. Они жили на всем готовом, им предоставляли все, что только душа пожелает, причем бесплатно, но им этого оказалось мало. Пусть теперь поймут, насколько страшную ошибку совершили.

* * *

Виталий с Кхалит сразу после прибытия на орбиту Земли погрузились в глубокий транс и принялись исследовать пространство Солнечной системы, пытаясь обнаружить чужие порталы. Немного в стороне от них Кхе-Тхая тоже входила в исследовательскую медитацию, но по своему, у орелен, как выяснилось при личном контакте с коллегами, делали все не так, как у корхай. Мало того, порталы и межмировые переходы двух народов работали в разных диапазонах и по не совпадающим физическим принципам.

С момента пробуждения Кхе-Тхаи прошло почти три декады, она за это время успела побывать на трех имперских планетах — Арде, Владии и Лейте. Они были очень разные, но одновременно во многом похожие. Империя понравилась орелен своим добрым отношением к разумным. И одновременно, как ни странно, жесткостью и твердым отстаиванием своих принципов. Как выяснилось, в день прибытия мастеров пространства на Землю, там случилась беда, восстали бесполезные бездельники, ничего не делающие, но при этом считавшие себя солью мира. Причем им помог какой-то враг, которого как раз и предстояло найти им с Кхалит и Виталием.

Местные новости сообщали о казнях тысяч бунтовщиков, и Кхе-Тхая это полностью одобряла. Надо же, им бесплатно дают все, чего только пожелают, а они лезут бунтовать? Похоже, у этих идиотов совсем с головой не в порядке. Ладно бы было против чего протестовать, она сама в свое время пошла на конфликт с жрицами потому, что те творили боги знают что. Но здесь ведь такого не было! Наоборот — занимайся любым делом, которое тебе интересно, и получай все необходимое просто так. Но сотни миллионов разумных сидели без дела и были недовольны тем, что их, видите ли, не развлекают! Это что? Это как? До орелен такое просто не доходило.

Вторая часть бунтовщиков, религиозные фанатики, вызывали у Кхе-Тхаи еще большее отвращение. Она досыта наелась навязыванием своей трактовки религии жрицами и считала, что таким навязывающим следует давать по рукам. Ибо прекрасно помнила, что происходит, когда фанатики приходят к власти. Так что имперские старшие поступили правильно. Пусть жестоко, но правильно. Тем более, что все случившееся было спровоцировано извне. А такое тем более следовало безжалостно пресекать.

Пожалеть стоило разве что о сильных и здоровых особях мужского пола, с которыми она могла бы поиграться, возможно, даже заполучив от них ребенка — право на это ей дали, поскольку никакого вреда это бездельникам не причинит. Наоборот, переспят с красивой женщиной, получат удовольствие и немалый заряд бодрости — проведенная с орелен ночь обычно улучшала здоровье мужчины любого совместимого с ними генетически вида. Но ей хватит и других бездельников, не полезших бунтовать, так что нечего сожалеть.

Причем бездельники водились только на Земле, на других планетах их не было в принципе, их туда просто не пускали. Нет, если человек хотел перестать быть бездельником, то перед ним открывались все дороги, но таковых среди обывателей имелось мало. Как ни жаль. Кхе-Тхае имперские планеты, не считая Земли, страшно нравились, она за всю свою довольно долгую жизнь не видела, чтобы разумные так трепетно относились друг к другу, так бросались на помощь при малейшей необходимости. Вспоминала при этом творившееся в прайде орелен и не могла сдержать слез — там каждая каждой была лютым зверем и соперником, предательство и подлость цвели пышным цветом. Потому она сама и была там чужой, что не хотела становиться сволочью.

Кхе-Тхая все глубже погружалась в медитацию идущих по мирам, позволяющую обнаружить и оценить природные и не только природные порталы — орелен часто пользовались такими, если они попадались бродягам по дороге. Имперские портальная сеть мягко светилась, на ней выделялись более яркие огоньки межмировых порталов, в основном, расположенных в столице Земли, Снегиревске. От них сильно отличались несколько переходов корхай, через один из который на орбиту планеты переместился с Арды Лао-Цзы. Они были куда более компактные и аккуратные. Но помимо них Кхе-Тхая обнаружила небрежно накинутую на Землю грязно-коричневую, гнилостно светящуюся сетку. Едва обозначенную и слабо пульсирующую. Однако пару раз странными порталами кто-то воспользовался, узлы сетки на мгновение стали ярче, но от их вида орелен чуть не стошнило. Было в этой сети что-то неправильное, отвратительное, даже жуткое. Она сразу поняла, что обнаружила способ проникновения врагов империи на Землю.

— Виталий, Кхалит! — позвала Кхе-Тхая, вернувшись в тело. — Я нашла! Пересылаю вам на импланты.

Ей, как и всем мастерам пространства в империи, установили корхайский имплант на пятую оболочку души, правда, осваивать его девушка только начала. Но переслать увиденную картину была вполне в состоянии. Корхай, получив ее, сразу принялась за анализ, подключив к нему Лао-Цзы. Однако ни единого узла чужой сети, невзирая на знание о ней, им обнаружить не удалось, а это говорило о несовершенстве имперской телепортационной аппаратуры. Как, впрочем, и корхайской, опережающей имперскую на поколения.

— Есть идея, — после довольно долгого для него размышления, целых восемнадцать миллисекунд, сказал искин. — У меня остались схемы телепортаторов и сканеров Шагос, древних даже для нас, они перешли больше тридцати миллионов лет назад, вряд ли те, кто прикрывает сеть эгоистов, вспомнят об их технологиях. А ее однозначно прикрывают, другого вывода сделать невозможно. Сейчас напечатаю нужную аппаратуру.

— Нам во время учебы рассказывали о Шагос, — кивнула Кхалит. — Они действительно работали совсем иначе, чем мы и другие знакомые нам высокие цивилизации. Играли фазовыми сдвигами пространства-времени, насколько я помню. Даже представить себе не могу, как это возможно…

— Готово, — через несколько минут доложил Лао-Цзы. — Благо, принципиальные схемы сохранились, сейчас отлажу и запущу сканеры.

Прошло примерно полчаса, и искин запустил аппаратуру, транслируя результаты сканирования на импланты мастеров пространства. Поначалу ничего не нашлось, разве что схема имперских и корхайских порталов сразу высветилась, поскольку ни та, ни другая цивилизации ее никогда не скрывали. А вот затем шагосский сканер принялся играть с фазовыми сдвигами пространства-времени, и, сдвинувшись от текущей реальности по фазе и угловому времени на тридцать два процента, обнаружил еще одну сеть, судя по виду, именно ту, что видела Кхе-Тхая. Ее линии все время дрожали, то фокусируясь, то расплываясь. Далеко не всегда реперные точки срабатывали, да и срабатывали как-то неуверенно.

— Слушайте, у меня ощущение, что они нашли чью-то чужую портальную технику, активировать сумели, но разобраться в том, как она работает, не смогли, — растерянно произнесла Кхалит. — Кто же так делает⁈ — Она ткнула пальцем в несколько линий, произвольно менявших точки назначения. — Это же чревато схлопыванием вселенной! Что они творят⁈ Совсем с ума посходили⁈ Не понимаю, к чему это приведет⁈

— Они сегодня убили больше полумиллиона человек, — хмуро заметил Виталий. — Так что им все равно. И именно наша задача их остановить! Посмотри, эту сеть можно как-то перекрыть?

— Не знаю… — растерянно ответила корхай. — Надо думать. Лао-Цзы, у тебя есть идеи?

— Сейчас посоветуюсь с Сократом и Джошуа, — пробурчал тот, явно думая о чем-то другом. — Возможно, придется поступить так, как приказал наместник.

— А как именно?

— Отправить на ту сторону кварковые заряды. Только сначала надо как-то подключиться к этой странной сети и выяснить начальную точку, откуда они отправляли мины. После чего порадовать сволочей. Против эгоистов позволено использовать все! Особенно после того, что они сотворили сегодня.

— Это да, — согласно кивнули мастера пространства.

Три корхайских искина работали около трех часов и, после подключения к мозговому штурму имперских ученых, все же смогли настроить шагосскую аппаратуру для доступа в чужую сеть. Та действительно оказалась мерцающей, похоже, генераторы или артефакты, ее создающие, работали на последнем издыхании и в любой момент могли сломаться. Что, как и говорили Кхалит, вполне могло вызвать схлопывание вселенной и всеобщую гибель. Но эгоистов это, похоже, совершенно не смущало. Они никого жалеть не собирались, а значит, и их жалеть не стоило.

— Основная точка определена! — наконец заявил Лао-Цзы. — Землеподобная планета в мини-вселенной, то есть им схлопывание большой вселенной ничем не грозит. Там явно расположена чья-то секторальная, даже не сегментная станция, слишком велика мощность инверторов и конверторов пространства. Думаю, следует эту станцию уничтожить, тогда эгоисты, если кто-то из них после этого выживет, лишатся доступа на Землю. Пересылаю информацию в канцелярию Николая Александровича. Пусть решает, что делать.

Наместник долго не думал, разразившаяся по вине бежавших земных властителей на планете катастрофа забирала все его время и все силы империи, атака оказалась на удивление действенной и, пока работает чужая портальная сеть, могла в любой момент повториться. Допускать этого было нельзя. Особенно встревожила его информация о том, что вселенная может схлопнуться, если беглецы продолжат использовать свою недоделанную сеть. Николай Александрович мысленно поблагодарил самого себя за то, что перед стартом «Снегиря» настоял на своем и взял на борт шесть кварковых зарядов. Произвести их на месте имперцы не смогли бы, не было специалистов. Еще раз все обдумав, наместник распорядился использовать один из них, чтобы с гарантией уничтожить чужую станцию. Только потребовал с гарантией доставить заряд в основную реперную точку. Лао-Цзы после некоторого размышления пообещал сделать это, расчеты были почти завершены.

Когда результаты были получены и проверены, корхайские искины принялись перестраивать аппаратуру сегментной станции, подключив к ней шагосские конвертеры пространства. Это потребовало немалых усилий, но по прошествии еще шести часов работа была завершена. Для начала Лао-Цзы, Сократ и Джошуа определили точные координаты всех выходных точек на Земле, туда сразу же отправились оперативные группы в надежде нейтрализовать хотя бы часть чужих агентов. А искины принялись определять, куда ведут остальные порталы. Выяснилось, что в семь разных миров, причем принадлежащих разным вселенным. Отправленные туда разведывательные дроиды сообщили по возвращению, что там ничего особого нет. Когда осталась последняя точка, стало ясно, что именно там расположена чужая станция. Дроид оттуда не вернулся, но успел передать несколько кадров, на которых были изображены циклопические, причем явно возведенные высокоразвитой цивилизацией строения.

— Отправляйте заряд! — велел Николай Александрович, боясь, что враги успеют сбежать.

Прошло три минуты, и кварковый заряд ушел в место назначения. Буквально через несколько минут после этого чужая сеть замерцала, задрожала и бесследно исчезла. Но координаты были установлены, и по ним, сместившись на несколько миллионов километров, отправился разведывательный корвет «Колибри» — Лао-Цзы открыл проход в нужное место. Буквально через несколько минут Леночка Ставрис, пилотировавшая корабль, доложила, что видит распадающуюся на части планету — кварковый заряд сработал даже лучше, чем планировалось изначально, и полностью разрушил мир, где базировались беглецы.

Однако никто не верил, что они все погибли — это было бы слишком просто, не могли столь умные подонки, как Джордж Сорос и его присные не предусмотреть того, что империя ударит в ответ. Скорее всего, они снова сбежали. Вопрос только: куда? И как их снова искать? К сожалению, живыми взять никого не получилось — все обнаруженные на Земле агенты успели покончить с собой, причем взорвав себе головы, чтобы не смогли восстановить в имперских медкапсулах.

Наместник только выругался, когда ему сообщили это. Возможно, он поспешил, атаковав основную точку чужой сети, но после сотворенного беглецами сегодня Николай Александрович не мог рисковать, оставляя им доступ на Землю. Тем более, если вспомнить, чем было чревато дальнейшее использование их сети.

Он тяжело вздохнул, оставалось только надеяться, что хотя бы часть беглецов сегодня погибла. А наместнику следовало вернуться к делам — слишком пострадала после сегодняшних атак Земля. Много, очень много придется восстанавливать и отстраивать. Но ничего, отстроят. Людей только жаль, особенно погибших имперцев, их не вернуть.

Сжав кулаки, наместник Солнечной системы, пообещал погибшим, что их гибель не останется безнаказанной. Затем решительно отодвинул несвоевременные мысли в сторону и вернулся к координации работы спасательных служб, ведь пострадавших во время терактов все еще откапывали из-под завалов. Кое-кого еще можно спасти. Уровень имперской медицины позволял. А вот затем придет время анализировать случившееся и принимать меры. И они будут приняты!

Глава 17

Из гиперпространства на окраине неизвестной звездной системы выскользнул и тут же окутался маскирующими полями корхайский фрегат, названный командой «Тысячелетним соколом» в честь корабля Хана Соло из «Звездных войн» — Игорь очень любил этот фильм, невзирая на то, что он американский. Тем более, что духа корабля Ника изначально прозвала Чубаккой, а Чубакка мог служить только на «Тысячелетнем соколе». Правда потом слишком длинное название сократили до просто «Сокола».

Недавно стало известно, что по расширенной вселенной джедаев и ситхов снимают продолжение имперские режиссеры, сильно изменившие идеологическое наполнение франшизы. Да и старые фильмы были довольно сильно изменены при помощи искинов, смещены многие акценты, республика показана откровенной мерзостью, в отличие от империи Палпатина. Правда фрегат совсем не походил на легендарный корабль кореллианского авантюриста, он вообще был трансформером, но это никого не смущало. Тем более, что при желании он легко мог стать полным подобием старого «Тысячелетнего сокола». Разве что в несколько раз больше.

О случившемся на Земле Талызины, конечно, знали — связь с домом поддерживали постоянно и могли в любой момент воспользоваться телепортом, чтобы переместиться на Арду, но необходимости в этом пока не было. Перед ними поставили задачу обследовать соседний с системой базирования рукав галактики, на что был способен далеко не каждый имперский корабль. Хотя, разобравшись в принципах работы корхайских двигателей, на орбитальных верфях Лейте и Ирины начали производить новые типы скоростных фрегатов и корветов. Однако дело пока шло ни шатко, ни валко — требовались металлы и минералы, которых империя не имела. Сейчас их лихорадочно искали во всех доступных местах, но пока обнаружили только небольшое количество в астероидном поле почти пустой системы, в которой даже планет не было, только мешанина каменных обломков. Ученые подозревали, что там когда-то произошло большое сражение чьих-то флотов, но доказательств своим подозрениям отыскать не сумели.

— В двадцати миллионах километров от точки выхода обнаружены разбитые корабли неизвестной принадлежности, — возникла чуть в стороне от пульта голограмма мохнатого вуки, дух обожал разгуливать по кораблю в таком виде. — Первичное сканирование сообщает, что живых там нет. В системе не обнаружено рабочих энергетических сигнатур.

— Оператору сканеров приступить к тщательному сканированию! — велел Игорь.

— Есть! — отозвалась Анна, носившая до замужества фамилию Тойс. — Мне потребуется четверть часа.

— Хорошо, — кивнул капитан.

То, что они, едва долетев до соседнего галактического рукава, напоролись на местную развитую цивилизацию, было не слишком хорошо. Если она солидарная, то еще ничего, а если хищническая? Тогда неизбежна война, а этого очень не хотелось. Оставалось только надеяться, что обойдется. Только большой войны империи и не хватало сейчас, как будто мало других проблем.

— Выпустить зонды!

Новый приказ капитана исполнила Мони Хан, кхмера отдала несколько быстрых команд через имплант, и двенадцать крохотных зондов, обнаружить которые даже имперская техника не могла, были перемещены к чужим кораблям, тут же начав пассивное сканирование. Пока пассивное. Судя по первому впечатлению, здесь имелись только обломки.

— Получены новые данные, — снова возникла посреди рубки голограмма мохнатого вуки. — Как я уже говорил, энергетической активности в системе не обнаружено, данной свалке не менее ста лет. Думаю следует поискать уцелевшие искины или хотя бы навигационные компьютеры, для меня не будет проблемой их взломать.

— Пожалуй, — кивнул Игорь, анализируя поступающую с зондов информацию. — Вон по тем координатам почти целый корабль, только дыра в борту. Отправляйте туда дроидов. Ника, я тебя знаю, так что пока все не разведано, запрещаю лезть туда самой!

— Ну ты зануда… — надула губы та.

— Не хочу, чтобы ты пострадала! — отрезал парень.

— Но сам-то пойдешь!

— Только после разведки, когда станет хоть относительно ясно, что там и как. До того ни-ни. А если там живые есть? Нападут и что? В плен попадешь. Извините, девчата, но мы не военные, кое-как обороняться научили, но это именно кое-как. Профессионалы нас сделают на раз, а эти корабли однозначно военные, вон, сплошные орудия.

Ника недовольно поджала губы, поняв по тону Игоря, что сейчас спорить бесполезно. Когда он упирался, то столкнуть его с избранной позиции не могло ничто, как ни старайся. К тому же он капитан корабля, имеет право. Однако навязчивая забота мужа порой раздражала.

Корабль, который решили обследовать первым, выглядел обычным параллепипедом, разве что с надстройками и антеннами. О красоте, похоже, никто из его разработчиков даже не задумывался — голая функциональность. Размеры тоже не впечатляли — немногим больше пятисот метров в длину и около двухсот в ширину и высоту.

Телепортироваться в пределах звездной систему, как и перемещать небольшие предметы, умели уже все будущие мастера пространства, Кхалит и Лао-Цзы хорошо умели обучать. Поэтому разведывательных дроидов просто перебросили к пролому в борту чужого корабля. Они оказались в отсеке, который в прошлом явно был ангаром, поскольку там плавало в невесомости множество обломков малых летательных аппаратов и даже пара почти целых, причем все они тоже напоминали собой прямоугольные бруски, усеянные маневровыми дюзами. В следующем отсеке были обнаружены первые трупы, дроиды немедленно принялись осматривать их.

— Люди, — констатировала Эйна Готавира, потерев свою черную щеку. — Однозначно люди. Доставьте несколько тел на «Сокол», хочу провести вскрытие и узнать совместимы ли мы с местными жителями генетически.

— Самой, что ли, трудно? — удивленно посмотрела на нее Гульшан Абави.

— Ой, забыла, что могу, — мягко улыбнулась врач. — Никак не привыкну к этим новым способностям. Тогда я в медотсек, тела уже переместила, займусь делом, чтобы времени не терять.

Действительно, четыре тела, два мужских и два женских, исчезли прямо перед обследовавшими их дроидами, зимбабвийка перебросила их в медотсек. Талызины порой забывали, что способны на такие фокусы, все еще не привыкли к ним. Сразу после этого Эйна поспешила покинуть рубку.

— Народу там было много, — задумчиво произнес Игорь, наблюдая за плывущими на голоэкране отсеками чужого корабля, забитыми мертвецами. — Погибли, похоже, от взрывной разгерметизации, почти мгновенно. Видно, что многие пытались добраться до скафандров. Вопрос почему почти ни у кого не было защитных комбезов, способных поддерживать жизнь в безвоздушном пространстве. Хотя бы на четверть часа, этого хватило бы, чтобы добраться до скафов.

— Не все их не имели, — возразила Ни Кетут Сусиле. — Гляди, на некоторых капюшоны подобных комбезов. Причем, заметь, у них нет странных украшений на шее. Те, что с украшением, все в обычной одежде, причем самой простой. Что-то тут не то. Не нравится мне это. Напоминает…

Она умолкла.

— Что напоминает? — повернулся к ней капитан.

— Рабские ошейники, — неохотно ответила инодонезийка. — Боюсь, мы наткнулись на рабовладельческую цивилизацию…

— Но ведь рабство экономически невыгодно! — растерянно выдохнула Ника.

— Это мы так считаем, они могут думать иначе, — поморщилась Ни Кетут. — Надо добраться до искина и попробовать оживить его. Чубакка, ты сможешь его взломать?

— А то! — гордо ответил тот. — Я даже Лао-Цзы и Михалыча на спор взламывал. Что уж говорить о местных недоделках. Я командный центр уже нашел, там кластер из двенадцати искинов, один главный, но все на удивление примитивные, у них аппаратный запрет на развитие личности.

— Ну да, эгоистическая цивилизация обычно боится разумных искинов, — кивнул Игорь. — Так что ничего удивительного. Что нужно, чтобы считать их память?

— Ничего, я уже переместил два на борт и начал оживлять, пришлось, правда, сперва снять с них взрывчатку — были заминированы. Без телепортации достать их из ниш было невозможно, любая попытка привела бы к взрыву. Кстати, вы будете смеяться, но местные считают этот пятисотметровый кораблик линкором первого класса.

— Серьезно? — удивился капитан. — Надо еще выяснить, что у них за оружие.

— Судя по данным дроидов, ракеты и гауссовки большого калибра, до пятисот миллиметров, — насмешливо хохотнул Чубакка. — Даже мезонников нет, не говоря уже о гипер-орудиях и демодуляторах. Что с защитой пока неясно, нужно разбираться, но сомневаюсь, что она у них мощная.

Немного помолчав, дух снова заговорил:

— Ну вот, искины активировал, взломал и считал информацию. Язык адаптировал, вскоре перешлю вам языковые пакеты на импланты. Увы, но Ни Кетут права — это рабовладельческая цивилизация. Некая Экзархия Рахар. Постоянно воюет с Федерацией Лархон, где рабство как будто запрещено.

— Как будто? — сразу уловил его оговорку Игорь.

— Именно, людей там порабощают экономически, при помощи кредитов. Эти две крупных страны и куча мелких вокруг них — апофеоз либертарианства и эгоизма, каждый здесь сам за себя. Я удивлен, что они все еще существуют.

— Ничего, поможем избавиться от этого тягостного занятия, — скривился капитан, новости не радовали, война становилась неизбежной, допускать существование либертарианской, хищнической цивилизации неподалеку от имперских территорий было никак нельзя. Обязательно полезет гадить из-за амбиций и жажды наживы отдельных личностей. — Но надо сначала выяснить, что здесь происходит на данный момент. Да, нам местные могут чем-то угрожать?

— При нашей-то фазовой защите? — насмешливо фыркнул Чубакка. — Я постоянно держу вокруг корабля пленку инопространства, любое их оружие против этого бессильно — хоть снаряды, хоть ракеты просто нырнут туда. «Сокол» будет выглядеть для местных жителей призраком. Можно вообще повеселиться и преобразовать его в парусник, пусть у эгоистов глаза на лоб от изумления вылезут.

— А что, хорошая идея! — рассмеялась Ника.

— Не думаю, — поморщился Игорь, не любящий и не понимающий злых шуток над кем бы то ни было. — К тому же со второй страной, как ее там, а, Федерацией Лархон, можно будет иметь дело, хоть и ограниченно, у них хоть прямого рабства нет. Но это опять же как со «Снегиря» распорядятся. Так что предлагаю трансформировать корабль в нечто ажурное и очень красивое, чтобы местным сразу стало ясно, что мы не отсюда.

Экипаж начал мозговой штурм, и примерно через полчаса «Сокол» превратился в семисотметровый полукруг с шестью крыльями и выступающими позади тремя заостренными пилонами. Его усеивали спиральные утолщения, в центре каждого светился потусторонним светом источник, напоминающий внешним видом водоворот. Поверхность корабля казалась жидкой, она то и дело выстреливала в пространство искорками, на ней появлялись едва различимые абстрактные фигуры. Выглядел фрегат действительно очень красиво и загадочно. По местным меркам особенно.

— Координаты ближайшей лархонской системы высчитал? — поинтересовался Игорь.

— Естественно, — заверил Чубакка. — Правда, не совсем лархонской, это прилегающий к территории федерации фронтир, там множество торговых и производственных станций, плюс сельскохозяйственная планета. Думаю, мы там переполох поднимем. Так что советую для начала связаться со старшими. А то, дорогие мои, натворите делов, а им потом все это расхлебывать.

— Пожалуй, да.

Капитан отдал приказ Унаде Он Торх, связистке «Сокола», и гнома, кивнув, принялась вызывать «Снегирь». Ответили оттуда не сразу, да и неудивительно после всего случившегося на Земле. Наконец на экране появилось лицо дежурного офицера, которому пространственники доложили о случившемся. Тот нахмурился и срочно связался с департаментом безопасности. Некоторое время ничего не происходило, а затем вместо офицера на экране появились Таорай Леадорович и Николай Александрович. Они несколько мгновений молча смотрели на Талызиных, затем переглянулись.

— Приветствую! — наконец поздоровался наместник, глава СБ только кивнул. — Судя по всему, вы нашли что-то необычное?

— Так точно! — подтвердил Игорь. — Столкнулись с развитой рабовладельческой цивилизацией. Вышедшей в большой космос. Два политических блока, воюющих между собой. Один признает прямое рабство, второй на словах нет, но закабаляет людей экономически при помощи контрактов. Передаю данные.

Быстро просмотрев полученную информацию, Николай Александрович с Таораем Леадоровичем снова переглянулись, оба выглядели сильно раздосадованными. Минут пять они молчали, явно что-то обсуждая через импланты, а затем наместник недовольно произнес:

— Согласен с решением вступить в контакт с Лархонской федерацией, но очень ограниченный. Для начала прошу добыть максимальное количество информации, потом будем решать, что и как. Местные же в случае контакта, наоборот, не должны знать, откуда вы прибыли. Приказываю соблюдать максимальную осторожность! Корабль должен постоянно находиться под фазовым сдвигом. Более чем уверен, что будут провокации, поэтому встречи с местными жителями только на вашем боте, на их территорию ни ногой! Это приказ! Нам не нужно, чтобы вас взяли и допросили со спецсредствами. Да, сразу четко определите границы, сообщите, что по имперским законам рабство строжайше запрещено, а рабовладельческая цивилизация должна быть уничтожена любой ценой. С рабовладельцами нам со временем все равно придется разбираться, мы не можем допустить существования такой страны. Но не спешите, обследуйте все, что доступно в том рукаве галактики. А теперь мне нужно поговорить с искином «Сокола».

Тот тут же появился в виде вуки и уточнил:

— С духом, а не искином. Я не искин в вашем понимании. Зовут Чубаккой.

— Как бы еще иначе тебя могли звать с таким-то видом? — хохотнул Николай Александрович. — Развлекаешься?

— А почему нет?

— Ну да, это твое дело, в конце концов. Я вот о чем хотел попросить. Следи за молодежью внимательно, молодые любят рисковать, не думая о последствиях. Не дай им глупо погибнуть. А если решите обследовать территорию рабовладельцев, то только под полной маскировкой, чтобы они даже не подозревали о вашем присутствии. Не показывайтесь им на глаза!

— Я прослежу, — пообещал Чубакка, став серьезным, скалиться он перестал. — Не позволю глупости творить.

— Будем благодарны, — негромко сказал Таорай Леадорович. — Я, со своей стороны, попрошу выяснить все, что возможно, о социальной структуре местных государств и насколько они сильны.

После завершения разговора наместник с безопасником отключились. Ника полученными от этих двоих приказами была страшно недовольна, она прекрасно понимала, что теперь им не позволят действовать по собственному разумению. Игоря она бы еще уговорила рискнуть, а вот Чубакку не уговоришь, сумеет настоять на своем. Но что делать…

— Закончил считывание и анализ информации с искинов, — сообщил дух. — Инфопакеты двух местных языков, лархонского и рахарского, сформированы, передаю их на ваши импланты, за полчаса изучите. Сражение в этой системе произошло сто двадцать семь лет назад, так что ловить здесь нечего. Предлагаю выдвинуться к выбранной системе, она называется Рит-Стаор. Там, как я уже говорил, есть несколько станций и кислородная планета. Текущая ситуация неизвестна, поэтому следует обследовать систему в режиме невидимости. Обнаружить нас под скрытом не смогли бы даже имперские сканеры, не говоря уже о местных. Координаты я адаптировал, если использовать прокол пространства, то будем на месте через две минуты.

— Отправляемся! — решил Игорь. — Всему экипажу просьба освоить оба языка. Пакеты включают в себя и письменность?

— Естественно, — подтвердил Чубакка. — Координаты передаю на навигационный пульт.

— Стартуем, — велел капитан. — Хаянга, справишься?

— Мог бы и не спрашивать! — обиделась дроу, являющаяся первым пилотом «Сокола».

Корхайский фрегат не нырнул в гиперпространство, хотя вполне мог сделать это, он использовал инвертор и перешел в нужную систему прямым проколом, совместив две точки пространства. Хаянга очень любила такой способ перемещения, хотя он, к сожалению, работал только на расстоянии до пятидесяти световых лет. При большем приходилось использовать гиперпространство или так называемый точечный переход, но последний работал исключительно между населенными планетами. Да и не освоил экипаж его толком, до Талызиных никак не доходило, как можно использовать для перемещения точки эгрегориальной Сети, она же Изнанка мироздания. Да и математика этих переходов была невероятно сложной, а логика ее абсолютно не человеческой.

После случившегося на корабле другой Российской империи Игорь спокойно пользовался своими способностями хаймотика, не ощущая больше чужого внимания во время создания плетений. И это было очень здорово — одна мысль о том, что пришлось бы покинуть своих драгоценных девчат, приводила его в ужас. Пришедший на помощь Авари действительно перекрыл доступ в ближайшие вселенные для Воспитателей. Единственное, что беспокоило молодого пространственника, это само наличие различных высших сил. Никогда раньше в них не верил, а вот поди ж ты — существуют, чтоб им всем провалиться.

Для размещения восемнадцати с половиной миллионов беженцев империи пришлось напрячь все свои силы. Справились, пусть и приложив немало усилий. К сожалению, не конца, поскольку именно в этот момент на Земле начались массовые теракты, а затем бунты бездельников и религиозных фанатиков. К счастью, наместник действовал крайне жестко, никого не жалел, всех провокаторов казнили, а участвовавших в бунтах пожизненно сослали на Саулу. Туда им, сволочам, и дорога! Так рассуждали все молодые имперцы-коммунары. Также они горячо одобряли то, что устроившим теракты отправили ответ в виде кваркового заряда. Заслужили, твари поганые! Полмиллиона человек убили! Такое не прощают.

Игорь надеялся, что старшие мастера пространства найдут путь к логову подонков, и тогда имперский флот воздаст им по заслугам. Вряд ли одним ударом удалось покончить с ними всеми, так что воевать все равно придется. А тут новая напасть — рабовладельческая цивилизация. Как она смогла выйти в большой космос и развиться до такой степени⁈ Парень не понимал. А значит необходима информация. И они ее добудут.

«Сокол» вышел в реальное пространство уже невидимым, маскирующие поля древнего народа скрывали его от любой сканирующей аппаратуры. И тут же сам принялся сканировать систему, в которой оказался. А она оказалась довольно оживленной, на орбите четвертой и пятой планет находилось по шесть довольно крупных космических станций, каждая из которых напоминала абстрактную конструкцию из детского конструктора, похоже новые отсеки и блоки на каждую из них лепили как бог на душу положит. Помимо того имелись шахтерские поселения в двух поясах астероидов. Кораблей самого разного вида вообще было несчетное количество. Тысячи и тысячи. Они, как мошки вокруг гнилого фрукта, вились над планетами и станциями.

— Ох, и непростая же работа у местных диспетчеров, — покачал головой Игорь. — Много их тут. Интересно, до нашего рукава галактики добраться смогут?

— Вряд ли, судя по параметрам гиперокон выходящих в реальность кораблей, они перемещаются максимум на втором уровне гипера, так что до соседнего рукава им лететь лет тридцать, если не больше, — ответил Чубакка. — И это до соседнего, в котором Арда расположена. А чтобы долететь до другого конца галактики, где остальные наши планеты, им тысячи лет понадобятся. Но возможен технологический прорыв, и тогда…

— Ничего хорошего, — вздохнул молодой пространственник. — Хищнические цивилизации всегда начинают войны, столкнувшись с соседями. Алчность, желание наживы любой ценой. Придется нам на всякий случай наращивать боевой флот. Очень жаль, что в галактике существует другая развитая цивилизация, да еще и такая.

— Придется постепенно перевоспитывать, — констатировал дух. — Это долг всех, кто этически выше. А пока нам нужен абориген для ментоскопирования. Смотрите, вон небольшой даже по местным меркам кораблик прячется в поясе астероидов. Пиратов, что ли, боится?

— Возможно, контрабандист, — пожал плечами Игорь, выведя на экран изображение упомянутого корабля.

На внешний вид это тоже был кирпич, разве что с зализанными углами. Похоже, у местных инженеров понятие о технологической эстетике отсутствует как таковое. Мало того, практически все, на что падал взгляд, было сделано на тяп-ляп — лишь бы работало, почти ничего не доводилось до совершенства, как в империи. Ну да ничего удивительного для цивилизации корысти, где люди стремятся как можно быстрее получить прибыть. Потому и выбрасывают на рынок недоработанные продукты.

Чубакка, ознакомившись с уровнем местного программирования, долго ругался самыми непотребными словами, другие не могли выразить степень его возмущения. Программные оболочки искинов выглядели кошмаром — висячие концы, неработающие блоки, сотни закладок от производителей и различных служб безопасности, использование для простейших операций сторонних процедур, смесь блоков, написанных на разных языках, а потому плохо совместимых. Все это замедляло работу искинов в десятки раз, в итоге обрести личность они не могли. Впрочем, на это все равно стояли не только аппаратные, но и программные запреты прямо в ядре — судя по этому, разумных искинов местные очень боялись. Интересно почему? Неужто пресловутое восстание машин здесь имело место?

К выбранному кораблю подошли незаметно, облучили его станнером, после чего аккуратно вскрыли при помощи разведывательных дроидов. На борту оказалось всего два человека — мужчина средних лет и молодая девушка. Их доставили в медцентр, где врачи, Эйна и Майда, поместили спящих в медкапсулы для ментоскопирования. Когда оно было завершено, местных вернули на борт шахтера, а их корабль оказался, как выяснилось, шахтерским, и отошли в глубину астероидного поля, чтобы изучить полученную информацию. Языки за прошедшее время успел выучить весь экипаж «Сокола».

— Ну что я могу сказать… — недовольно пробурчал дух, завершив анализ. — Ничего хорошего нас тут не ждет. Цивилизация торжествующего либертарианства. Государства, считай, и нет. Никаких социальных гарантий. Ничего бесплатного в принципе. Врачи переступят через кричащего от боли человека и спокойно пойдут дальше, если у него нет денег на лечение. Не общество, а какая-то клоака — охотники за головами, детская проституция, абсолютная вседозволенность. О чем речь, если кого-то ограбят, но он при свидетелях признает, что добровольно отдал свое имущество, то это считается законным. Единственный выход для бедняков, чтобы выжить — подписать кабальный контракт с какой-то корпорацией. Лет на шестьдесят. Тогда хотя бы по-человечески, относительно, конечно, жить будет. Падающего здесь не только подтолкнут, но еще и ограбят, а если привлекателен, еще и изнасилуют. Мужчин и женщин примерно равное количество, но их души… Бр-р-р…

— А ты видишь души? — насторожился Игорь.

— Вижу, — неохотно признал Чубакка.

— Так кто же ты такой? Не искин, не дух…

— Если я скажу, что нас еще называют двархами, это тебе что-то даст?

— Наверное, нет, — вздохнул капитан. — Ладно, неважно. Что там дальше?

— Многое. Очень многое. Но хорошего из этого многого, как я уже говорил, на удивление мало.

Глава 18

День выдался трудный, торговцы как с ума посходили, с утра в систему пришло больше пятисот кораблей, свободных доков не осталось ни на одной из шести гражданских станций. Большинство их осталось на внешнем рейде, но при этом требовали поскорее разгрузить. Давно в системе Рит-Стаор подобного не случалось, и диспетчеры буквально зашивались. Как, впрочем, и местная служба безопасности — каждый приходящий корабль требовалось проверить, недавний случай, когда работорговцы пригнали брандер и взорвали его возле строящейся станции, полностью уничтожив ее, был еще свеж в памяти. Повторения никто не хотел.

Система всего десять лет как перестала быть ближним фронтиром и вошла в состав Лархонской федерации, поэтому проблем хватало. Теперь федерация состояла уже из восьми систем, что сильно раздражало Рахарскую экзархию, которая сама давно облизывалась на Рит-Стаор — пригодных для жизни планет на достижимом расстоянии не хватало, приходилось строить пространственные станции и поселения под куполами, а это очень дорого. Но местные жители, невзирая на все обещанные привилегии, не пожелали иметь дело с работорговцами и в решающем сражении выступили на стороне Лархона, ударив рахарцам во фланг, благодаря чему федераты и победили. Но экзархи этого не простили и с тех пор гадили, как только могли. То брандер под видом торговца пришлют, то пиратов натравят, узнав, что системная эскадра ушла гонять пиратов. В итоге федерации приходилось держать в Рит-Стаор куда большее число боевых кораблей, чем рассчитывали в штабе. Да и защитных призм запустили целых двенадцать, перекрывая любые секторы атаки. Плюс на границах системы поставили четыре военные станции. После этого провокации Рахара как будто прекратились, но ходили слухи, что работорговцы готовят крупную пакость.

— Обнаружены странные флюктуации гравитационного поля в шестом астероидном поясе, в его семьдесят втором секторе, словно там на мгновение проявилось что-то массивное и тут же исчезло, — доложил командиру капитан Сойгер. — Ранее аномалий там не возникало. Думаю, это чей-то корабль.

— Объявляй тревогу, — приказал полковник Нойд. — Пусть лучше над нами посмеются и назовут перестраховщиками, чем атаку пропустим.

Дежурный диспетчер кивнул и, сломав предохранитель, нажал большую красную кнопку в центре своего пульта. В отсеках и коридорах военной пространственной станции «Дион Ранхад» взревели сирены боевой тревоги и замигали красные лампы. Личный состав без промедления разбежался по своим местам согласно боевого расписания. Станция спешно готовилась к обороне, активировались орудия и ракетные спарки. Истребители покинули ангары и принялись барражировать в пространстве.

Случившегося через несколько минут после этого никто не ожидал — пространство перед семьдесят вторым сектором шестого астероидного пояса внезапно осветилось, от чего сканеры буквально залились стрекотом срабатываний, а затем из ниоткуда возник странный, но очень красивый корабль. Оказавшиеся неподалеку три истребителя обстреляли его, но болванки исчезли, почти достигнув борта чужака. Это не походило на силовые поля, явно какая-то иная защита.

— Кто это? — растерянно спросил полковник. — Рахарцы таких кораблей не строят… Да и мы тоже…

— Неизвестный тип, — ответил оператор сканеров, лейтенант Дорс. — И… Он не из гипера вышел, совсем другие параметры выходного окна. Точнее нет никаких параметров! Он просто появился. Вот сейчас не было — и уже есть! Простите, я не могу ничего определить! Аппаратура не позволяет…

— А у нас ведь лучшая аппаратура в федерации, одиннадцатое поколение, — заметил капитал Сойгер. — Что прикажете, господин полковник?

— Вызывайте, а если не ответит, атакуйте, согласно протоколу 134-Прим, — отозвался тот.

— А если это… чужаки? — неуверенно спросил кто-то из офицеров. — Это же новая война будет…

— У нас есть приказы на случай вторжения чужих кораблей, — дернул щекой Нойд. — Действуйте!

Вызовы ничего не дали, неизвестный корабль, напоминающий собой четырехлучевую звезду со скошенными назад, слегка изогнутыми тремя лучами и несколько меньшим, направленным вперед по курсу четвертым. Он просто висел в пространстве и явно сканировал систему, от него расходились пучки излучений неизвестного типа, аппаратура улавливала только само их наличие, но определить что это не могла.

— Огонь! — неохотно скамандовал полковник. — Для начала болванками.

Однако обстрел гауссовками ничего не дал — снаряды, как и прежде, не долетали до чужака и бесследно исчезали. Странный корабль все так же не реагировал. Однако продлилось это недолго — минут через пять боковая стена командного отсека станции внезапно превратилась в огромный голографический экран, на котором появилось спокойное лицо совсем еще молодого парня. Лет восемнадцати, вряд ли больше. Он некоторое время смотрел на ошарашенных таким способом связи лархонцев, после чего откашлялся и с явно заметным акцентом, но вполне понятно спросил:

— Что означает ваша атака? Это объявление войны Российской империи, которую я представляю?

У полковника все внутри оборвалось — все же первый контакт с неизвестной цивилизацией! Никакой Российской империи в обозримом пространстве не было, а это означало, что гости прилетели издалека.

— Прекратить огонь! — скомандовал он. — Нет, уважаемый господин, это всего лишь недоразумение. Рит-Стаор — пограничная система, которая постоянно подвергается атакам наших врагов, поэтому существуют протоколы на случай появления неизвестных кораблей. Если бы вы сообщили о себе, никто нападать на вас не стал бы! Приносим свои искренние извинения! И просим не принимать случившееся за агрессию.

Нойду было сильно не по себе, он опасался как бы командование не сделало его крайним, со штабных крыс станется. Да и не его задача первым в контакт с неизвестным до сих пор народом вступать! Но так уж вышло, что это свалилось именно на него, придется рискнуть. Через свою биосеть он отдал команду немедленно доложить о случившемся по инстанции.

Полученная от командира шестой оборонной призмы информации заставила соответствующие федеральные службы забегать. Контакт с новой развитой цивилизацией — это вам не шутки, дамы и господа, это очень серьезно. И если, не дай Создатель, она окажется враждебной, то последствия могут оказаться печальными. В метрополию был без промедления отправлен курьерский корабль — гиперсвязь, невзирая на все обещания ученых и инженеров, никто из известных народов разработать так и не смог. Также о случившемся сообщили губернатору системы, который распорядился без промедления подготовить дипломатическую миссию — протоколы на случай первого контакта были давным-давно разработаны и доведены до всех нужных служб.

— Хорошо, мы поняли, — наклонил голову чужак. — Позвольте представиться, командир фрегата Дальнего Поиска «Сокол» Игорь Талызин. Как я уже говорил, представляю Российскую империю. Вы — первый достаточно развитой народ, встреченный нами в этой галактике. Рады вступить в контакт. Надеемся на взаимовыгодные отношения. Нам есть, что предложить для торговли.

— Нам тоже, — у полковника огромный камень с души свалился, он не хотел быть ответственным за начало войны с неизвестным противником. — Но это будете обсуждать не со мной, я военный.

— Да и не со мной, — улыбнулся чужак. — Я вообще всего лишь лейтенант, это явно не моя прерогатива. Но первый контакт руководство поручило провести именно мне, поскольку пока прилетит делегация пройдет немало времени, мы очень издалека.

— Вы связывались со своим руководством? — осторожно уточнил Нойд.

— Естественно, не мне решать такие вопросы, — кивнул Игорь Талызин, федераты про себя отметили, что его имя слишком длинное и неудобное. — Как я уже говорил, мое звание слишком низкое для этого.

— А откуда вы знаете наш язык?

— Обнаружили за несколько систем отсюда корабельное кладбище и исследовали его, снять с искинов информацию было нетрудно. А создать на ее основе инфопакеты еще проще.

Полковнику сказанное очень не понравилось. Раз чужаки так легко взломали лархонские искины, то их искины намного выше классом. Впрочем, ожидаемо, если исходить из защиты русского корабля.

— То есть у вас тоже есть нейронные сети, имплантируемые в мозг? — поинтересовался он.

— Естественно, — усмехнулся чужак. — Но созданные на совершенно иных, чем ваши, технологиях. И…

Он вдруг замолчал, во что-то вслушиваясь. Затем снова поднял встревоженный взляд на Нойда и спросил:

— Вы ожидаете подхода большого флота?

— Нет, — покачал головой тот. — А что?

— Дело в том, что к системе подходят больше шестидесяти кораблей, из них десяток довольно крупных даже по нашим меркам, около километра каждый, — сообщил Талызин. — До выхода из гипера им осталось сто восемнадцать минут.

— У вас настолько чувствительные сканеры? — похолодел полковник.

— Да, — подтвердил чужак.

— А флот чужой, видно работорговцы захотели взять реванш. Благодарю за предупреждение, теперь они хотя бы не свалятся нам, как снег на голову.

— Вы сказали «работорговцы»? Это правда?

— Да, Рахарский экхархат — рабовладельческое государство, — подтвердил Нойд. — А что?

— Ничего особенного, — неприятно усмехнулся Талызин. — Но по нашим законам рабство строго запрещено, а рабовладельческие государства не имеют права на существование. Так что Российская империя автоматически находится в состоянии войны с Рахарской экзархией. Можете рассчитывать на нашу помощь в отражении атаки. Такие распоряжения мне только что отдало руководство — оно слушает наши переговоры.

— Простите, но что может сделать один корабль? — тяжело вздохнул полковник, лихорадочно соображая, как отбиваться, и постепенно приходил к выводу, что на сей раз не отбиться, слишком большие силы двинули на систему работорговцы.

— Поверьте, многое, — заверил чужак, все так же неприятно усмехаясь. — Мы их даже убивать не станем, просто вышвырнем атакующий флот в другую вселенную. Полностью пустую. Пусть там обосновываются.

От услышанного Нойд на мгновение замер, а затем, не теряя ни мгновение, передал полученную информацию командованию. В штабе тоже изумились до потери сознания, осознав, что столкнулись с цивилизацией, значительно превышающей Лархон в развитии. Если пришельцы, конечно, не лгут. И если это правда, то ссориться с ними будет никак нельзя. Слишком опасно. Явно придется давать по загребущим рукам мегакорпорациям, которые обязательно потребуют захватить чужой корабль, чтобы изучить технологии империи. Но они все равно попробуют — алчность сверхбогатых пределов не знает. Удивительно, ведь у них и так все есть, чего же им, подонкам, еще не хватает? Полковник, скривившись, заставил себя не думать над вопросом, который с юности не давал ему покоя — не до того сейчас, отбиться бы.

В системе, между тем, поднялась паника. Информация о скором нападении работорговцев разошлась по ней, как круги по воде. Сотни, а затем и тысячи кораблей покидали наземные космодромы и пространственные стояночные площадки, набитые беженцами под завязку, спешно разгонялись и уходили в гиперпространство. Цены на билеты сразу подскочили на несколько порядков — в капиталистической цивилизации вместо помощи ближнему и дальнему стремились выжать из него все соки, воспользовавшись бедой. Оставшиеся в Рит-Стаор обреченно готовились к обороне — никто не верил, что удастся отбить нападение. Десять линкоров с сопровождением размажут оборону системы и даже не заметят этого. Такого нашествия давно не случалось. Это значило, что нападение на Рит-Стаор — только начало. Похоже, начинается большая война. А федерация, как всегда, не готова — командование флота было озабочено не обороноспособностью, а способами набить себе карманы.

Оборонные призмы спешны выводились в боевой режим, флот занимал позиции — благо, благодаря чужакам, вектор выхода рахарцев в обычное пространство оказался известен. Одно это давало огромное преимущество. Если бы не огромное преимущество в силах, то отбились, но сейчас было не обычное нашествие, а однозначно первое сражение новой войны. К счастью, командование поверило полученной информации, а активное сканирование указанного русскими направления подтвердило искажения гиперпространства, что могло происходить только из-за скорого прибытия большого флота. Были желающие не верить, но после получения результатов сканирования пришлось поверить и им, хотя очень не хотелось.

Военные готовились драться до конца невзирая на то, что все здравомыслящие офицеры понимали — не отбиться, но попадать в рабство никто не желал — люди знали насколько бесчеловечно относятся рахарцы к рабам, ни один себе такой судьбы не желал. А предателей почти не было — бесполезно, экхархат обещал им золотые горы, но никогда не выполнял своих обещаний, и предатели точно так же, как и те, кого они предали, становились рабами. Это было общеизвестно, потому даже самые хитрые и пронырливые дельцы давно уже не пытались договориться с рахарцами — для тех слово, данное «пока еще не рабам», ничего не значило. Его нарушали сразу же, как только это становилось выгодным. Что странно, работорговцы при этом очень удивлялись, что почти никто, даже откровенные предатели, не желает идти с ними на контакт, словно не понимали, что в этом виноваты их собственные действия.

— Что чужаки? — поинтересовался Нойд, когда орудия станции были нацелены на расчетную точку выхода рахарского флота.

— Заняли позицию над плоскостью эклиптики, примерно над орбитой четвертой планеты, — доложил лейтенант Огли. — Окружили корабль какими-то неизвестными силовыми полями, причем их напряженность такова, что я никому не рекомендовал бы подходить близко.

Полковник кивнул своим мыслям. Он подозревал, что русский корабль преподнесет еще немало сюрпризов, но это он, а из командования никто не верил, что чужак сыграет какую-либо роль в предстоящем сражении. Не слишком большой корабль — скорее всего крейсер, около восьмисот метров в длину и шестисот в ширину.

Лихорадочная подготовка к обороне дала свои результаты, и задуманное штабом построение, невзирая на неуверенные действия неопытных капитанов, все же оказалось завершено вовремя. Орудия пространственных станций нацелились на точку выхода из гиперпространства рахарского флота. Туда же были наведены ракеты, вокруг разбросали и активировали минные кластеры. Работорговцев ждало множество «приятных» сюрпризов.

Однако каждый вменяемый офицер осознавал, что сил все равно недостаточно против такого флота. А помощь неизвестно успеет или нет. Курьерский корабль ушел, но до соседних федеральных систем доберется только через несколько часов. Пусть даже оттуда без промедления отправят подмогу, ей добираться до Рит-Стаор около суток. К тому времени все давным давно закончится. Рахарцы прекрасно понимают, что систему им не удержать, поэтому просто уничтожат в ней все, до чего дотянутся. И забросают ядерными, а то кварковыми бомбами планету, которая после этого станет непригодна для жизни. Федеральный флот придет на пустое место. Нет, кто-то, конечно, выживет, но таковых будет немного.

Чем ближе становилось время прибытия вражеского флота, тем сильнее нарастало напряжение среди офицеров. Наконец пространство в расчетной точке пошло разноцветными волнами — чужаки не ошиблись, точно предсказав вектор выхода и его координаты. Чувствительность их аппаратуры вызывала уважение и зависть.

Первые рахарские корабли едва успели появиться в реальном пространстве, еще не подняв защитные поля, как на них обрушился вал огня. Десяток фрегатов и два крейсера почти мгновенно превратились в облачка обломков, не успев предупредить своих. Впрочем, при отсутствии гиперсвязи и не могли. Удивительно, что адмиралы экзархии не отправили сначала разведку, а сразу двинулись полным ордером. Видимо рассчитывали на свое численное преимущество. Хотя они всегда отличались прямолинейностью, лархонские военные считали их необразованными дуболомами, поскольку те надеялись исключительно на силу — хитрые тактические ходы были не для них.

Однако численное преимущество сыграло свою роль, когда основной флот вышел из гиперпространства и принялся утюжить немногочисленные лархонские корабли, которых было всего шестнадцать, а линкор среди них и вовсе один — для того, чтобы отбиться от пиратов, этого вполне хватало. На скорое нападение старого врага никто не рассчитывал, разведка прохлопала ушами подготовку к войне.

Адмирал Мархан-Орч, когда на его флот сразу по выходу из гипера обрушился огонь пространственных станций, поначалу растерялся. Но ненадолго — опытный, старый вояка быстро взял себя в руки и принялся раздавать приказы, про себя думая, что придется отдать СБ приказ разобраться — явно имело место предательство, иначе откуда федератам знать точку выхода флота в реальность? О том, что передать информацию после старта было физически невозможно, он не задумывался. Мышление адмирала всегда было простым и незамысловатым, в его карьерном росте сработал отрицательный отбор, когда командиры, чтобы избавиться от инициативного дурака в своей части, отправляли его на повышение, не задумываясь о том, что однажды попадут под его командование и очень об этом пожалеют.

Лархонских кораблей оставалось все меньше, пришедшие в себя рахарцы, обозленные неожиданными потерями, активно выбивали их. Стало понятно, что вскоре они возьмутся за оборонные станции и быстро подавят их сопротивление. Полковник Нойд получал все больше докладов о повреждениях и гибели людей, скрипел зубами и продолжал командовать — живым никто работорговцам сдаваться не собирался.

— Господин полковник, чужаки! — вскинулся оператор сканеров.

— Что, чужаки? — не понял он.

— Они что-то делают! От их корабля идет плотный поток неизвестного излучения, оно фокусируется перед рахарцами! Физические константы меняются! Это невозможно, но они меняются!

Случившееся вскоре после этого до самой смерти снилось Нойду, и он просыпался в холодном поту. Ничего подобного никто из лархонцев никогда не видел, да и представить себя не мог. Перед главным ордером рахарского флота внезапно образовалась область мерцания, пространство замельтешило, как мельтешит изображение на поврежденном экране. А затем его прорезала белая, горящая яростным светом линия, начавшая стремительно расширяться. И вскоре она расширилась настолько, что превратилась в окруженное огненной дымкой пятно, легко поглотившее рахарские корабли. Они лихорадочно замедляли ход, но не успели уклониться и провалились в пятно, тут же схлопнувшееся обратно в белую линию, которая потускнела и исчезла. В системе осталось около десятка легких рахарских кораблей, все остальные исчезли, словно их здесь никогда и не было. А чужак плюнул в них огненными сгустками, мгновенно превратившими работорговцев в ничто. Позже ученые, анализировавшие записи сражения, утверждали, что это были мезонные орудия, считавшиеся в федерации чистой воды фантастикой.

Ошалевшие лархонцы переглядывались, осеняя себя святым кругом Создателя, они ощущали себя приговоренными к смертной казни, которых помиловали прямо на эшафоте. Только Нойд похолодел, ему стало страшно до онемения — чужаки не солгали, один их небольшой корабль оказался способен справиться с целым флотом. Это пугало. И настораживало.

— Господин полковник, вас срочно вызывает резиденция губернатора!

— Связывай! — хрипло выдохнул он.

На экране появилось породистое лицо Кейда Райхиса, губернатора системы Рит-Стаор. Он некоторое время молча изучал вытянувшегося по стойке смирно Нойда, затем кивком поздоровался и спросил:

— У вас есть связь с гостями?

— Никак нет, господин губернатор! — отрицательно покачал головой Нойд. — Они сами связывались с нами неизвестным способом, переборка напротив превратилась в голографический экран. Могу попробовать вызвать их.

— Вызовите.

Однако этого не потребовалось, чужаки, как выяснилось, слушали их разговор, легко взломав защищенную и зашифрованную военную связь, что вызвало у безопасников горестные и обреченные вздохи — с них за это спросят. Изображение губернатора сдвинулось, рядом с ним возникло лицо уже знакомого полковнику пришельца. Как его так? А, Игоря Талызина.

— Добрый день, уважаемый! — наклонил голову тот. — Приветствую вас от имени Российской империи и имперского наместника Николая Александровича Волгина. Хочу сообщить, что дипломатическая миссия уже вылетела, будет здесь через двое стандартных суток. Мне поручено дождаться ее.

— Мы также рады приветствовать Российскую империю и господина наместника! — наклонил голову Кейд Райхис. — Также мы крайне благодарны вам за помощь в отражении нападения рахарцев.

— Как я уже говорил господину полковнику, в империи рабство вне закона, с любой рабовладельческой страной мы автоматически находимся в состоянии войны, — негромко сказал Талызин. — Потому не могли не помочь, раз имеем такую возможность. К сожалению, немного запоздали, открытие пространственного окна такого размера — нелегкая задача, потому на это ушло столько времени. А за это время погибли люди…

— Они военные, это их долг, — вздохнул губернатор. — Мы просили бы нанести нам визит.

— Приношу свои извинения, но нам запрещено покидать корабль, — отрицательно покачал головой чужак. — Визиты будет делать дипломаты, а мы — всего лишь поисковики. Мы бы просили только сообщить, не случалось ли в известном вам пространстве чего-то крайне необычного за последний месяц.

— За последний месяц? — ненадолго задумался Кейд Райхис. — А вы знаете, случалось. До меня эта информация только вчера дошла. В дальнем фронтире вольного космоса, там куча мелких государств, взорвалась планета. Там, по информации нашей разведки, находилась секретная, очень хорошо охраняемая лаборатория работорговцев. Чем она занималась, мне неизвестно. Но раз взорвали целую планету, то явно чем-то опасным.

— Крайне благодарен вам за эту информацию! — изменился в лице Талызин, сообщение явно задело его, полковник отметил это про себя. — Простите, вынужден отключиться, меня вызывают из метрополии.

Нойд неслышно хмыкнул — парень слишком молод и еще не умеет держать лицо. Похоже, это именно он собрался доложить начальству о взорванной планете, что-то это для чужаков значит. Но главное, что они миролюбивы — войны на два фронта федерация не выдержит.

Глава 19

Таорай буквально ворвался в кабинет Николая Александровича, глаза бывшего инквизитора горели азартом, он явно пребывал в нетерпении. Наместник вопросительно вскинул бровь — безопасник, похоже, принес на хвосте какую-то интересную информацию.

— Здравствуй, — улыбнулся он. — Что-то случилось?

— Да как тебе сказать? — пожал плечами Таорай. — Похоже, следы «рептилоидов» нашлись. Ты ведь уже в курсе, что Талызины на своем корхайском фрегате обнаружили в соседнем рукаве галактики развитую цивилизацию?

— В курсе, — подтвердил Николай Александрович. — Сам давал им разрешение помочь местным отбиться от работорговцев.

— Выяснилось, что там в дальнем фронтире недавно взорвалась планета… — безопасник стал похож на гончую, вставшую на след.

— А вот это уже интересно! — оживился наместник. — Даже более, чем интересно! Если «рептилоиды» окопались там, то…

— То нам придется воевать. А к войне с развитой цивилизацией мы не готовы. Да, их оружие отстает от нашего на поколения, но у нас мало боевых кораблей. На их постройку понадобятся годы.

— Вряд ли «рептилоиды» успели взять под полный контроль экзархию, но определенное влияние там однозначно имеют. Необходимо провести разведку. Да и язык высокопоставленный не помешает. Где бы его только взять?

— Все просто, — усмехнулся Таорай. — Талызины выбросили рахарский флот в другую вселенную. Координаты у них имеются, смогут переместиться туда и изъять командование этого флота для допроса. Для мастеров пространства это труда не составит, а они, пусть и неопытные, все же мастера. Помимо того Талызины смогут вырвать экзархии ядовитые клыки, перебросив оставшиеся флоты рабовладельцев куда-нибудь. Те их обнаружить никак не смогут. Помимо того у нас имеется еще около десятка корхайских кораблей, один из которых — крейсер, трехкилометровый и очень опасный.

— Для их пилотирования нужны мастера пространства, а их у нас всего ничего, — резонно возразил Николай Александрович. — Талызины, Кхалит, Виталий и около двадцати совсем еще детей из беженцев. Ах да, еще новенькая, рогатая которая. Но она совсем иначе работает, чем корхай.

— Ну, с этим, думается, я смогу вам помочь, — заставил обоих вздрогнуть чей-то незнакомый голос.

Николай Александрович с Таораем вскинулись, не понимая, как кто-то мог здесь оказаться. Но поняв, кто говорит, сразу успокоились — это оказался тот же бородатый молодой мужчина, который спас Игоря с Виталием от Воспитателей. Странник Артем Д’Арнье. Для него, похоже, преград вообще не существовало, поскольку он являлся не человеком, а кем-то намного выше.

— Приношу свои извинения за вторжение, — мягко улыбнулся гость. — Проходя невдалеке, решил заглянуть в вашу вселенную, чтобы узнать как тут обстоят дела. Я как раз размышлял, что делать с разорившейся большой школой пространственников из дальнего уголка Миросплетения. Думал опять сплавить товарищу Сталину, но у него и своих пространственников хватает. А вам пара-тройка сотен таковых никак не помешает, тем более, вместе с двумя опытными преподавателями. Правда чистых людей среди них нет, сплошные смески, да десятка три эльфов, орков, дриад и гномов.

— Товарищу Сталину? — удивился наместник.

— Да, так уж вышло, что в Миросплетение переместилась Земля 1943-го года, одна из ее параллелей. Мои люди помогли СССР быстро разобраться с Германией, после чего там начали строить маготехнологическую социалистическую цивилизацию. Очень любопытную.

— Да уж, чего только на свете не бывает…

— Так что, берете? — поинтересовался Странник. — Не то ребят уже сегодня вечером выбросят на улицу, а жизнь у беспризорников в Миросплетении очень тяжелая. Всех СССР, к сожалению, взять к себе не в состоянии, да и остров, где эта школа, очень далеко от него расположен. Оттуда только лететь без моей помощи больше восьми месяцев.

— Да мы и обычных беспризорников охотно возьмем, — заверил Николай Александрович, не совсем понявший, что гость подразумевает под словом «остров». — Особенно мальчишек. Чем больше, тем лучше. У нас, сами знаете, наверное, катастрофическая нехватка людей, а тем более, мужчин.

— Хм-м-м… — задумчиво потер щеку Д’Арнье. — Это можно организовать. Я передам вашим корхайским искинам координаты нескольких перенаселенных миров и пространственных островов, расположенных очень далеко от систем СССР. Прошу только учесть, что там махровое средневековье, но с магией — лептонное поле в Миросплетении очень сильно. Сможете сами набирать себе людей, товарищ Сталин именно так и поступает — бездомные обычно очень хотят новый дом, место, где будут своими среди своих, ради этого они готовы принести любую, самую жесткую клятву и будут драться за тех, кто их примет, до конца. Сами они, может, и не совсем подходят под ваши критерии, но их детей вырастите в ваших интернатах.

— Будем благодарны, — наклонил голову наместник. — Но… почему вы нам помогаете?

— Да просто так, — усмехнулся Странник. — Могу и помогаю. Нравится мне ваша империя и ее принципы. Может вам и удастся построить солидарное общество со временем. Их ведь так мало в мироздании…

Николай Александрович с Таораем переглянулись. Что ж, в таком случае кое-что становилось ясным.

— Я открываю постоянный проход в шестнадцать локаций Миросплетения из центрального зала сегментной станции корхай на Арде, — продолжил Д’Арнье. — Кстати, прошу не удивляться, местные жители летают в космос на парусных кораблях, окруженных силовыми полями. Это очень странно выглядит с точки зрения человека технологической цивилизации, но так уж сложилось. Гиперпереходы обеспечивают пространственники. Инструкцию по использованию прохода я передал Лао-Цзы. Советую поспешить с приглашением школы, через несколько часов ее выселят из занимаемого здания и ученики разбредутся по городу Квертайм, а он довольно велик, ищи их потом. В Миросплетении ценится золото, серебро, платина, драгоценные камни, мифрил и адамантит. Последних двух позиций у вас нет, потому придется обходиться золотом, найти астероиды с большим содержанием драгоценных металлов, думаю, не проблема. Извините, что спешу, как на пожар, но я уже говорил, что не могу долго находиться в вашей реальности, она меня просто не выдерживает, вон, уже потрескивать начала. Посему прощаюсь! Удачи!

С этими словами Странник исчез.

— Дела-а-а… — протянул наместник. — Михалыч, ты все это видел? Нам не пригрезилось?

— Конечно, видел, — отозвался тот. — И записал.

— Дай-как мне тогда на связь Лао-Цзы. И передай ему запись.

— Сейчас.

Через несколько минут в кабинете возникла голограмма древнекитайского мудреца, корхайский искин предпочитал являться в подобном виде, его это развлекало. Имперцы с пониманием воспринимали его причуды.

— Добрый день! — поздоровался Николай Александрович. — Проход действительно открыт?

— Приветствую, — наклонил голову Лао-Цзы. — Да, открыт. И инструкция по его использованию имеется. Знать бы еще, как этот гражданин исхитрился вложить мне ее память, обойдя все уровни защиты… Да, еще есть информация о местонахождении пространственной школы «Орин Тасендайр», выход в Квертайм расположен совсем недалеко от нее, всего в двух кварталах. Только, вы не удивляйтесь, этот город расположен на на планете, а на огромном астероиде, такие там называют островами. Как на нем удерживают атмосферу и создают нужную силу притяжения, я понятия не имею. Плюс еще есть языковые пакеты для освоения местных языков. Странник обо всем подумал.

— Мда… — повел плечами наместник, которому все еще дико было само существование всяких сверхсильных сущностей. — Что ж, тогда надо срочно отправлять за школой пространственников людей — нам они нужны, как воздух. Таорай, позаботься.

— Да я сам схожу, — заверил тот. — Любопытно, знаешь ли, поглядеть на чисто магическую цивилизацию. Напоминаю, что надо связаться с «Соколом» и попросить взять в плен рахарских военачальников. Потом пусть переправят их на Арду.

— Я свяжусь, — пообещал Николай Александрович. — Но Талызины займутся этим только после прибытия дипломатов. До того нежелательно покидать лархонские системы. Мало ли что.

Два единомышленника улыбнулись друг другу и разошлись, дел им предстояло не просто много, а непредставимо много. Но это было давно привычно и не вызывало удивления.

* * *

— Что будем делать, Тайхос? — хмуро спросил бывший заместитель школы «Даоран». — К вечеру нам нужно освободить здание…

— Не знаю, Ларт, — тяжело вздохнул тот. — Денег у нас с тобой сам знаешь сколько, на всех детей не хватит.

— Проклятье! — стукнул кулаком по ладони пространственник. — Они же погибнут в трущобах! Ты пытался говорить с новыми хозяевами?

— Пытался, — скривился стихийник. — Не нужны им дети, пусть даже самые талантливые. Сам знаешь сколько сейчас в городе согласных работать на любых условиях, причем уже обученных. А наши ученики, даже самые старшие, только через год-два будут способны самостоятельно водить корабли.

Ларт уныло покивал — из-за недалекой клановой войны Квертайм полнился беженцами, безработица из-за этого в вольном городе была страшной, чем с удовольствием пользовались купцы и прочие богатеи. Судьба умирающих от голода разумных, лишивших всего, их ничуть не волновала. Трущобы оказались под завязку забиты молодежными бандами, яростно грызущимися между собой за кусок хлеба и место под солнцем.

Школа «Орин Тасендайр» довольно долго держалась благодаря купеческому дому «Ланграйт», в который, в основном, и уходили работать ее выпускники. Но война подрезала крылья торговцам, они потеряли больше половины своих судов, напоровшись на чей-то клановый флот. Мало прочего, при этом погиб глава дома, Эстир Ланграйт, всегда думавший о будущем и потому финансировавший школу. Зато его сыновья этим качеством не отличались, и принялись распродавать имущество, не желая продолжать дело отца. Пространственная школа оказалась им совершенно не нужна, они просто продали здание, в котором она располагалась, уволив всех учителей и других сотрудников. Имевших семьи учеников разобрали родители, но осталось больше трехсот сирот, которым некуда было идти, разве что на улицы, пытаться пристроиться в какую-то банду.

Как выяснилось, о детях, а не только о себе, побеспокоились всего двое из множества преподавателей — полуорк-полуэльф Ларт Доэнгринн и гном-изгнанник Тайхос Нуэр рат Мархат. Всем остальным было плевать на судьбу одаренных сирот, большинство из которых погибнут на улице в первые несколько месяцев бродяжничества. Воспитатели и учителя просто покинули закрывающуюся школу, бросив учеников на произвол судьбы. Бывший заместитель директора попытался заинтересовать выкупивших здание школы купцов клана «Раорах» и другие торговые дома, но никому школа оказалась не нужна. К нему присоединился гном-изгнанник, Ларт и подумать не мог, что этот строгий до жестокости наставник на самом деле заботится о детях куда больше, чем «добренькие» учителя, которые оказались вовсе не добрыми. Последние несколько дней двое единомышленников содержали сирот на свои сбережения, но они подходили к концу. Да и новые владельцы потребовали освободить здание, собираясь устроить в нем новую контору.

— Выхода я не вижу, — прогудел в бороду Тайхос. — разве что занять какой-то полуразрушенный дом в трущобах, банды против двух опытных магов не полезут. Но как мы будем выживать? Не знаю…

— Наверное, это выход, — кивнул Ларт. — Хотя тоже не особо понимаю, как мы сможем содержать больше трехсот детей. Я…

Его прервал стук в дверь. Наставники встревожено переглянулись — это еще кто? Им ведь дали время до вечера! Неужели новые хозяева привели стражу магистрата, чтобы вышвырнуть бывших арендаторов?

Однако пришел некто незнакомый. Высокий, странно одетый мужчина, явно чистокровный человек, при взгляде на которого морозная дрожь пробирала — что-то в нем было очень страшное, наставники дружно поежились.

— Здравствуйте, господа! — вежливо наклонил голову незнакомец, он говорил с гортанным акцентом, но вполне понятно. — Я вижу перед собой сотрудников пространственной школы «Орин Тасендайр»?

— Добрый день, уважаемый господин! — слегка поклонился пространственник. — Да, правда, бывших. Школа закрывается из-за отсутствия финансирования. Я бывший заместитель директора, мастер пространственной магии Ларт Доэнгрин. Слева от меня преподаватель стихийной магии мастер Тайхос Нуэр рат Мархат.

— Таорай кё Орхат, — представился гость. — Я представляю Российскую империю, это не клан, а государство, если вы знаете, что это такое.

— Слышал, что это подобие очень большого клана, — с недоумением произнес Ларт. — Но зачем мы вам понадобились?

— Дело в том, что империи недостаток пространственников, — доброжелательно улыбнулся кё Орхат. — Мы хотели бы предложить вам вместе с учениками перебраться к нам. Обещаем, что никто и ни в чем не будет нуждаться. Придется, правда, осваивать много нового, но не думаю, что это станет большой проблемой.

Наставники обрадовано переглянулись — это предложение решало все их проблемы. Дети не окажутся на улице — это главное! Да и школа продолжит работу. В сильном клане! А значит будет защищена.

— Но нас двоих не хватит, чтобы вести все предметы, потребуется еще около двух десятков опытных преподавателей, — прогудел Тайхос, огладив свою окладистую бороду, гордость любого гнома.

— Их можно нанять под клятву верности? — поинтересовался гость.

— Легко, — заверил стихийник. — Безработных магов, а особенно пространственников, сейчас в Кверхайме очень много, они готовы за любую работу хвататься, только ее нет в принципе, все нормальные места заняты, никто их беженцам уступать не намерен. Бедняги находятся в крайней степени отчаяния, идут в банды, чтобы хоть как-то прокормиться.

— И они согласятся наняться за пределы Миросплетения? — прищурился кё Орхат.

— За пределы Миросплетения⁈ — полезли на лоб глаза наставников. — Разве за них можно выти⁈

— Мы именно оттуда, — усмехнулся гость. — И магия у нас далеко не везде хорошо работает, только в одном из многих принадлежащих империи миров. Поэтому я и говорил, что придется осваивать новые приемы работы. У нас имеется немало кораблей древних, но управлять ими могут исключительно пространственники, а их, как я уже говорил, мало. Так что мы готовы набирать таковых в любых количествах, но под очень жесткую клятву.

— Да какая разница, где! — махнул рукой Ларт. — Хоть у демонов на куличках! Но мы потребуем от вас клятвы, что вы не обратите нас или детей в рабство, а то были случаи. Крупные кланы очень такое любят.

— В империи рабство под жесточайшим запретом! — отрезал кё Орхат. — За обращение человека в рабство — смертная казнь на месте. Но ваше беспокойство понимаю, потому клятву дам.

— Человека? — нахмурился пространственник. — Только чистокровного человека? Извините, среди нас таковых нет…

— Мы называем людьми всех разумных, — вздохнул гость. — Поскольку вы все можете иметь совместных детей, то вы подвиды людей, это доказано нашими учеными-биологами. Так что беспокоиться не о чем. Причем для граждан империи все необходимое бесплатно, деньги платят, но они нужны только для предметов роскоши и богатых кабаков, куда ходят единицы. Еще одно — все дети у нас растут в интернатах, возвращаясь домой только на каникулы, там они проходят начальное обучение.

— Самое обычное дело, — кивнул Тайхос, не особо поверивший в бесплатность чего-либо, ведь такого просто не бывает. Хотя работающим разумным вполне могут выдавать продукты и многое другое. В счет жалования. — Так правильнее всего. Наша школа — тоже интернат. И я бы предпочел, чтобы она таковой и осталась.

— Останется, — пообещал гость. — Вопрос где ее расположить. Строить для вас новое здание или вы сможете расположиться в одном из интернатов на Арде, это наша магическая планета.

— Думаю, для начала в интернате, там ведь все подготовлено для проживания детей?

— Естественно. И воспитатели еще не успели покинуть его, не так давно был последний выпуск, потом большую часть заполнили беженцы. Среди последних, кстати, есть около двух десятков пространственников, их тоже надо будет обучить. Мы вообще хотели бы набрать как можно больше одаренных детей. Да и не одаренных тоже. Нам нужны граждане империи, причем в больших количествах.

— Ну, у нас тут хватает контор по найму, обратитесь хотя бы в «Хольгер и сыновья», они вам наберут столько желающих, сколько захотите, — посоветовал Тайхос. — А уж если согласитесь брать беспризорников, так к вам все детские банды скопом побегут, они только и мечтают, что их кто-то возьмет. Мы брали только одаренных, когда школа работала, и то очередь была на несколько лет вперед.

— Значит, вы согласны на переезд в империю? — спросил кё Орхат.

— Конечно, согласны, — ответил Ларт. — Только хотелось бы обсудить жалование.

— Стоун золота в год.

Глаза наставников опять полезли на лоб — столько зарабатывали за пять-шесть лет, а никак не за год.

— Понимаете, в империи золото почти ничего не стоит, у нас другой эквивалент стоимости — энергия, — пояснил растерянным кверхаймцам гость. — Помимо того будете получать среднюю зарплату учителей в наших рублях, хотя, как я уже говорил, тратить ее почти не на что, разве что на кабаки и спиртное. Золото на Арде точно не пригодится, разве что захотите вернуться в Миросплетение.

— Тогда давайте поспешим, — предложил Тайхос. — Нам к вечеру надо освободить здание, а здесь немало учебных пособий, которые не хотелось бы терять, они очень помогают в процессе обучения.

— Не проблема, открою портал на Арду прямо отсюда, оттуда пришлют дроидов, они все быстро соберут.

— Дроидов? А что это?

— Големы, — ненадолго задумавшись, сказал кё Орхат. — У нас они выполняют практически все работы.

— Тогда предлагаю сразу пойти к нотариусу, заключить контракт, — оживился Ларт. — Надо только велеть детям собирать вещи. Теперь можно, мы думали, что почти все бросить придется, нам некуда было забирать что-либо…

Он подошел к двери, выглянул наружу и позвал:

— Старосты! Подойдите сюда.

В комнату тут же вошли шестеро хмурых подростков лет-пятнадцати-шестнадцати — эльфийка, черная орка, гоблинка, полуорк и два смеска с заостренными ушами, что говорило о наличии эльфийской крови в их жилах.

— Ребята, нас берет к себе большой клан! — поспешил обрадовать вошедших наставник. — Всю школу в полном составе! Прямо сегодня отправимся к ним через специальный портал. Собирайте вещи и держите дисциплину, мы с господином кё Орхаем идем к нотариусу, чтобы заключить контракт.

— Давайте я все же вызову дроидов, пусть старосты сообщат им, что собирать и паковать, так всяко будет быстрее.

— Вызывайте, — не стал спорить пространственник, ему было любопытно, как гость это сделает. Он покосился на обрадованных детей и облегченно вздохнул. На лицах старост читалось огромное облегчение, они все были уличными детьми и прекрасно знали, как живется в трущобах. Поэтому не имели ни малейшего желания к такой жизни возвращаться.

Кё Орхат трижды стукнул пальцами на черному браслету на левой руке. В углу комнаты тут же возникла белая линия, затем развернувшаяся в туманное пятно до потолка. Таких порталов опытному пространственнику видеть еще не доводилось, это явно было что-то новое. При этом Ларт совершенно не ощутил магии, а это говорило о том, что плетения скрыты. Обычно их скрывали именно после изобретения чего-то нового. Гость заговорил на незнакомом языке, после чего из портала буквально посыпались десятки незнакомого вида многоногих големов, напоминающих каких-то насекомых.

— Предупреждаю, что портал пока открыт только для дроидов, — негромко произнес кё Орхат. — Дети, показывайте им, что паковать и переправлять на новое место. Они все сделают быстро и качественно.

Оставив школу на старост, эти шестеро молодых разумных отличались повышенной ответственностью, им доверяли, наставники вместе с гостем отправились в контору «Хольгер и сыновья», где заключили контракт и принесли действительно очень жесткие клятвы верности Российской империи. Нотариусы были несколько удивлены, но промолчали, а после того, как им был оставлен заказ на найм специалистов и беспризорников, за что кё Орхат оставил залог в размере десяти стоунов золота, и вовсе забегали — таких клиентов стоило ценить и лелеять, мало кто способен заплатить столько.

Вот только возвращаясь в школу, они попали в неприятности — из переулков вышла большая банда смесков, ее бойцы принялась поигрывать магическим хлыстами, способными сбивать плетения даже опытных магов. Ларт с Тайхосом с тоской смотрели на них, понимая, что им не отбиться. Проклятье, только начало все налаживаться. Зато кё Орхат выглядел совершенно спосойным.

— Ну чего, будем делиться? — хрипло спросил стоящий впереди крупный красный орк.

— В большой клан хотите, ребята? — неожиданно спросил гость.

— А кто не хочет? — сплюнул себе под нос предводитель банды, Хырк Гнилозубый. — Ты мне таких долбодятлов покажи, я с них поржу.

— Могу взять, нам люди нужны, — усмехнулся кё Орхат. — Но под очень жесткую клятву.

— А ты кто такой, мужик? — подозрительно спросил орк.

— Глава службы безопасности клана Российская империя, — спокойно ответил гость. — Можем прямо сейчас заключить контракт в «Хольгер и сыновья». Но в клане придется служить в армии и соблюдать строгую дисциплину. Готовы к такому?

— Да мы на все готовы! — предводитель банды выглядел пришибленным, он никак не ждал, что лохи, которых он собрался ограбить, такое предложат. Ведь в Кверхайме от подобных предложений не отказывались. Еще бы, попадание в большой клан полностью обеспечивало будущее разумного. Но уличные дети шансов на это не имели никаких, они были никому не нужны. — Токо на хрена мы вам сдались?..

— Нам разумные, особенно парни нужны в больших количествах. Малых беспризорников вообще всех заберем.

— А девчата наши что, побоку? Ну да, они же шлюхи…

— Нет, всех возьмем, но они учиться пойдут. Но тоже под клятву.

— Да это ослу последнему понятно, что под клятву, — фыркнул орк. — Кто ж без клятвы рисковать станет, таких дурней нет. Значит точно берешь, мужик?

— Беру, — подтвердил кё Орхат. — Можешь оставить пару толковых ребят, пусть другим бандам сообщат, что мы готовы брать их в клан?

— Дык оставлю, вон хотя бы Мирка с Полесом, они пронырливые и всех в округе знают.

Не прошло и часа, как контракт с бандой был заключен, малолетние бандиты, которые никогда не хотели быть таковыми, принесли клятвы, их глаза горели едва сдерживаемым восторгом и даже счастьем. Затем все вернулись в школу, где учебные пособия и личные вещи детей уже были переправлены на ту сторону, а сами ученики собрались в близлежащих коридорах.

— Можно переходить! — скомандовал кё Орхат. — Сейчас вы окажетесь на острове Белый Мыс возле материка Харад, на планете Арда. Там расположен интернат «Огонек», который подготовили для вашего расселения. Разумные из отряда Хырка затем отправятся с сопровождающими на планету Лейта, в учебный лагерь космодесанта.

Когда наставники после перехода детей сами ступили в портал, то удивились длительности переноса. А затем они оказались на поросшем густой травой пригорке. Внизу плескалось явно теплое море, позади виднелся лес, сбоку множество небольших домиков и большое здание с невысокой башенкой в центре.

— Кажется нам все-таки повезло… — негромко сказал Ларт.

— Очень надеюсь на это, — тяжело вздохнул недоверчивый Тайхос, мало хорошего видевший в жизни. — Очень…

Глава 20

Обыватели после подавления бунта пребывали в ужасе и сидели тихо-тихо, ведь их убеждали в клубах, что ничего им не будет. Увы, это оказалось вовсе не так — имперцы сохранили прежнюю жесткость, и организаторы бунта были казнены все до единого. Кто-то сожжен невидимыми дроидами, кто-то повешен на площади. А участники протестов, даже просто пришедшие полюбопытствовать, ведь дома было так скучно, скопом отправились на Саулу, жуткие репортажи с которой вызывали животный ужас.

— Зачем нам это надо было, Серега? — хмуро спросил Петро, выпив очередную рюмку. — Придут же теперь за нами…

— Да от скуки, блин! — поежился тот. — Тошно было дома сидеть, хотелось чего-то большего.

— А чего тогда работать к ним не пошел? Там много чего предлагают.

— Да терпеть я этих имперских сволочей не могу! Приперлись к нам, хоть их никто не звал, и все изгадили! Лоха обуть теперь не могу! Пробовал. Хрен там. Сразу предупреждение от искина на экране компа или телефона. После такого рисковать не станешь, страшно. Вот и сидел дома, от тоски водку жрал. Потому в клуб и пошел.

— Зря мы послушали придурков оттуда…

— Зря, — согласился Сергей, снова наливая, пил он от страха. — Только так хотелось думать, что мы что-то значим…

— Да что мы можем значить? — досадливо мазнул рукой Петро. — Нас имперцы бездельниками зовут, коли не знаешь. Разговорил я как-то одного из них случайно, он мне и выдал, что они просто ждут, пока мы сами вымрем. Никому из нас продления жизни не дадут, не нужны им обычные люди, о своих удовольствиях и выгоде думающие! Им токо чокнутые придурки потребны, готовые пахать на «благо общества». Плевал я на это их благо! Эх, как же здорово раньше было…

Сергей скривился — он сам до прилета «Снегиря» торговал криптовалютой и хорошо на этом наваривался. Да и лохов не прочь был постричь, а потом весело смеялся, когда стариков, оставшихся без ничего, выбрасывали на улицу подыхать, отбирая квартиры за липовые долги. И все было по закону! Не придерешься. Не то теперь, нет больше никаких криптовалют, да даже бирж больше нет, а о торговле воздухом на курсах валют вообще можно забыть, валюта во всем мире одна — имперский рубль. Да и цены абсолютно стабильны, даже на копейку не меняются, что ты ни делай. Это невероятно, невыносимо раздражало, но ничего поделать бывший финансовый советник не мог. Пришлось сидеть дома и играть в онлайн-игры, больше ничем заниматься не хотелось. Эти игры быстро наскучили, хотелось снова заниматься чем-то важным и интересным, снова стать богатым, уважаемым человеком. Ведь когда предметы роскоши доступны всем вокруг, это неинтересно. Хочется быть особенным, иметь то, чего не имели другие. А это стало невозможно.

— Странно, что нас еще не арестовали, — хмуро пробурчал Сергей.

— Да кто их знает, почему, — пожал плечами Петро. — Может, и пронесет.

— Дай-то Бог! Только не верю я в это. Коляна с Мирного и Васяна из Долгопрудного знаешь же?

— Встречались. А чего?

— Их тоже не трогали, — криво усмехнулся Сергей, ему явно было не по себе, даже руки подрагивали. — А позавчера они исчезли. На запрос через интернет отвечают, что сосланы на Саулу за участие в мятеже. Так что…

— Паскуды! — скрипнул зубами Петро. — И чего я послушал этих козлов к клубе? Сидел бы себе дома, жрал вкуснятину от пуза…

Он пригорюнился. От страха слегка подташнивало, особенно при воспоминании о Сауле и порядках там. Давно сложившиеся банды в попытках удержать власть творили такое, что в голове не укладывалось. И новичкам предлагалось только одно — выматывающий физический труд до полного изнеможения. Империя не вмешивалась в творящееся на каторжной планете, не помогала узникам, только отслеживала, чтобы не было убийств — попытка убить другого ссыльного наказывалась болевым излучением от невидимого дроида. Но банды и без этого обходились, пыток и избиений хватало, чтобы добиться своего — мало кто был способен их выдержать.

Правда еще страшнее становилось при воспоминании о повешенных. Сему хотя бы взять, на редкость компанейский был мужик, именно он организовал протест в их районе, причем очень умело, уговорил прийти даже тех, кто изначально не собирался. За что и был повешен даже не на виселице, а на обычном фонарном столбе. Неужели он работал на тех, кто в день протеста взорвал кучу имперских канцелярий и учебных заведений? Трудно поверить, но с чего бы иначе имперцы так взбеленились? Полмиллиона жертв — это много, очень много, Петро это прекрасно понимал. Не понимал он, как объянить, что сам он ни на кого не работал и никак не связан с теми, кто устроил теракт, а всего лишь хотел, чтобы к нему и другим бизнесменом, а он искренне считал себя бизнесменом, а не мошенником, относились немного иначе.

В какой-то момент уже хорошенько пьяные приятели в очередной раз наполнили рюмки, но выпить не успели — они куда-то провалились, а затем некая невидимая невидимая сила опустила их на пол довольно большого зала, полностью пустого. Они попытались дернуться, но не смогли даже сдвинуться с места — та же сила удерживала их на месте.

— Обвиняемые Сергей Иванович Мирахин, 1983 года рождения, и Петр Александрович Онищенко, 1984 года рождения, принудительно доставлены в имперский суд искинов, — прозвучал холодный, абсолютно безличный голос, от одного звука которого приятели едва не обделались. — Обвиняемые, вы понимаете, где вы находитесь?

— Понимаем… — выдохнул Петро, у которого потемнело в глазах, Сергей вообще мог только мычать, оба мгновенно протрезвели. — Но мы не виноваты! Мы ничего дурного не сделали! Да, вышли вместе с другими на протест, но мы же ничего не разбивали и не разрушали!

— Поскольку вы оба находились в особых списках, то первое же правонарушение автоматически означает ссылку на Саулу, — ответил искин.

— Н-но п-почему м-мы в ос-собых с-списках?..

— Вы полагаете, что ваши преступления в доимперский период остались неизвестными? Зря, все известно и запротоколировано. Вам был дан шанс мирно дожить свою жизнь, но вы им не воспользовались.

— Какие преступления? — хмуро спросил Сергей, лихорадочно пытаясь вспомнить, что могло привлечь внимание имперцев.

— Мошенничество, повлекшее за собой гибель людей, — в голосе судьи впервые проявились эмоции, и это было четко слышимая брезгливость. — Вам напомнить Широкову Веру Афанасьевну, которая из-за ваших махинаций лишилась квартиры и умерла от инфаркта во время выселения ее судебными приставами? Или Иванова Митрофана Григорьевича, тоже оставшегося без жилья и умершего от переохлаждения осенью после того, как его выбросили на улицу? Или Норина Ивана Адамовича — гениального ученого в прошлом, который, доживи он до имперских времен, был бы снова молод и способен работать на благо общества? Об украденных обманом сбережениях несчастных стариков я уже молчу, вы ограбили десятки несчастных. Как я уже говорил, все эти случаи запротоколированы, но, поскольку это произошло в доимперские времена, делам не был дан ход. До момента, пока вы снова не нарушите закон. Вы это сделали, поэтому сейчас ответите за все содеянное.

Петро застонал, ему стало дурно, он никак не думал, что имперцам есть дело до лохов, которым им с приятелем удалось обуть в прошлом.

— Именем империи! — голос искина сделался торжественным. — Сергей Иванович Мирохин и Петр Александрович Онищенко приговариваются к пожизненной ссылке на Саулу. Однако у гражданина Онищенко, поскольку его генокод соответствует запросу Демографического департамента, есть выбор. Если он добровольно согласится участвовать в генетических экспериментах, то ему позволят безопасно жить в закрытом поселении. Эксперименты безболезненны, они большей частью будут заключены в заборе спермы.

— Я согласен! — оживился Петро, любой выход был лучше Саулы, слишком пугали его репортажи с каторжной планеты.

В то же мгновение одна из стен зала осветилась, и из возникшей арки вышла… самая настоящая чертовка. Рогатая, высокая, фигуристая, с оранжевыми, горящими потусторонним огнем глазами. Причем явно беременная, хорошо видимый живот однозначно говорил об этом. Она обошла обвиняемых, затем склонилась к Петро и лизнула его за ухом. Прищурилась, кивнула и довольно заявила:

— Подходит! Практически идеальное совпадение генокода.

Затем наклонилась к перепуганному мошеннику и почти неслышно прошептала:

— Нас ждет много славных ночей, милый…

От внезапно накатившего ужаса Петро снова едва не обделался, одновременно ощущая какое-то дикое, ни разу до сих пор не испытанное возбуждение, от чего штаны в паху едва не лопнули. До него дошло, что он согласился стать игрушкой этой демоницы, причем, скорее всего, постельной. Да с кем же связались проклятые имперцы?.. С нечистой силой⁈.

— Я его забираю, — уведомила рогатая.

— Принято, — ответил искин. — Согласие приговоренного на замену приговора зафиксировано.

Повинуясь небрежному движению руки чертовки, Петро, все еще лишенный способности двигаться, всплыл в воздух и двинулся, за рогатой, танцующим шагом направившейся к порталу вместе со своей добычей. Вскоре они скрылись в туманной дымке.

— А я? — растерянно спросил Сергей.

— Вы приговорены к ссылке на Саулу, куда отправляетесь немедленно, — безразлично ответил искин. — Все необходимые принадлежности и пищевые припасы будут вам выданы.

Ну да, выданы… Только старожилы сразу по прибытии все отберут, а его еще и изобьют — там всегда так поступали с новичками. Придется вспомнить молодость и драться за место под солнцем. Ничего, справится, проклятые сволочи еще пожалеют, что сделали это с ним! Лохов они пожалели! Не нормальных людей, способных на поступок, а тупых лохов!

— Приговор вынесен и обжалованию не подлежит! — жестокие слова искина рухнули молотом на наковальню.

В то же мгновение Сергея опять подхватила невидимая сила и потащила к порталу в полу. То, что это портал, стало ясно по туману. Он пытался сопротивляться, но это ничего не дало, только запыхался. Затем мошенник оказался в каком-то из залов вокзала Снегиревска, впереди светилась двадцатиметровая арка, над которой виднелась надпись: «Бета Южной Гидры, планета Саула, материк Марат, восемьдесят четвертый ссыльный лагерь». К ней плыли по воздуху такие же, как Сергей, будущие зеки. К каждому у самого входа в портал присоединялся большой рюкзак с положенными приговоренному вещами.

В глазах на несколько мгновений потемнело, тело растянуло на миллионы километров, затем он схлопнулось в точку, и новоиспеченный ссыльный оказался на опушке мрачного леса. Низкие тучи нависли над ним, моросил мелкий, противный дождь. Сдерживающая тело сила исчезла, опустив Сергея на жухлую траву странного сиреневого цвета. Он подхватил опустившийся рядом рюкзак, поискал взглядом что-нибудь, нашел довольно толстую суковатую палку и поднял ее — хоть какое-то оружие.

— Брось палку, придурок, — посоветовал ему чей-то незнакомый голос.

— Не брошу! — ощерился Сергей. — Меня так просто не возьмете!

— Боец, что ли? — хохотнул здоровенный светловолосый детина. — Не поможет. Ты никто здесь, новичок. Слушай чего говорят, не то хреново будет.

— Да пошел ты!

— Ну, как хочешь.

Три человека с дубинами в руках двинулись к нему, и через пять минут подвывающий от боли Сергей лежал, свернувшись в клубочек, и постепенно осознавал, что попал в ад, где с его желаниями никто считаться не собирается. Долго здесь не прожить. Причем виноват во всем этом он исключительно сам. И это тоже дошло до ссыльного с пронзительной ясностью.

Он с трудом встал, утер кровь с глаз и босиком, поскольку ботинки с него тоже сняли, поковылял к виднеющимся вдали баракам лагеря. Навстречу новой жизни, если этот кошмар можно назвать жизнью.

* * *

— Что-то случилось, Ангелина? — Василиса Петровна удивилась позднему визиту подруги, да и выглядела та так, что краше в гроб кладут. Видно было, что недавно плакала.

— Сашенька… ушел… — с трудом ответила та.

— Как ушел? — удивилась бывшая директриса школы. — Куда ушел? Ну так вернется, куда в нашем городишке особо ходить-то?

— Он совсем ушел! — провыла когда-то возглавлявшая районный отдел образования женщина. — К ним ушел! К имперцам, чтоб они передохли! В какой-то научный центр на Пандору! Все мои уговоры ничего не дали! Отвечал, что не хочет больше быть никем и ничем, это не жизнь. А чего не жизнь, когда всего и так хватает⁈ Найди себе хобби и живи в свое удовольствие! Девочку хорошую, с правильными взглядами я бы ему нашла! Так нет же…

Она зарыдала. Василиса Петровна тяжело вздохнула, объяснить что-либо старой подруге было совершенно невозможно, если уж она что-то вбивала себе в голову. Да о чем речь, убежденная феминистка терпеть не могла мужчин и даже сына родила, использовав искусственное оплодотворение, причем через банк спермы, не желая даже знать имя донора. Директриса, впрочем, и сама была феминисткой, потому и угодила в имперский серый список после прибытия «Снегиря». Как оказалось, активный феминизм в империи тоже почему-то считался преступлением. Но по сравнению с подругой Василиса была крайне умеренной — Ангелина ни с чьим мнением никогда не считалась и полагала правой только себя. Всегда и в любой ситуации.

— Пойдем, тебе надо немного выпить, — повела хозяйка квартиры бывшую чиновницу в гостиную. — Постарайся успокоиться. Ты ничего не изменишь, нам, сама знаешь, с Земли ходу нет, так что отправиться за Сашей ты не сможешь. Да и не надо. Я тебе не раз говорила, что своей удушающей заботой ты парня когда-нибудь доведешь до ручки. Но ты меня не слушала…

— Да я же добра ему хотела… — всхлипнула Ангелина Михайловна, залпом выпив налитый ей старой подругой ликер. — С хорошими, правильными девочками знакомила, так Сашенька от них буквально шарахался. Клубы нормальные нашла, где нормальные люди общаются, а не эти сумасшедшие. Нет, все ему не так было…

— Что я слышу? — вышла в гостиную Вероника, дочь хозяйки квартиры, высокая серьезная, хоть и не слишком красивая девушка с толстой черной косой. — Неужели наш маменькин сыночек против мамочки пошел? Вот это да! Молодец какой!

— Ты тоже уйдешь? — хмуро спросила Василиса Петровна, уже почти смирившаяся с этим.

— Уйду, мама, — подтвердила девушка.

— Чего вам не хватает⁈ — простонала Ангелина Михайловна. — Ну чего?

— А то вы не понимаете? — криво усмехнулась Вероника. — Жизни! Здесь не жизнь, а прозябание! Вся жизнь там! — она ткнула пальцем в потолок. — Там строят, любят, летают! А здесь что? Жри, спи и развлекайся? Я два года терпела это после школы, больше не могу и не хочу. Хватит! Сашка вон тоже не выдержал. Не понимаю, как вы сами можете так жить! Чего вы ждете⁈

— Что все вернется на круги своя, — вздохнула ее мать. — Не должно так быть! Эти прилетели и все изгадили!

— Что изгадили? — презрительно спросила девушка. — Всеобщую продажность? Аппаратные игры? Всевластие подонков?

Василиса Петровна с тоской смотрела на дочь и понимала, что упустила ее. Имперские школа, фильмы, книги и игры сыграли свою роль, внушив большинству молодых чуждые идеалы. До них почему-то не доходило, что борьба каждого с каждым, стремление идти вперед пусть даже по головам и ценой чужих жизней — правильны. Именно так дается развитие. Именно так наверху оказываются сильные, имеющие на это право. А сейчас даже ничтожные неужачники имеют все, что душе угодно, не прикладывая к этому никаких усилий. Слабые, которые должны находиться внизу, на дне, преуспевают. Так не должно быть! Но дети этого не понимают, им вдолбили в головы идиотские понятия чести, взаимопомощи, доброты, сочувствия и прочей не существующей чуши. И поделать с этим, похоже, ничего нельзя — имперские сволочи прекрасно отдают себе отчет в том, что делают, они растят из молодых свое подобие. И это по-настоящему страшно. Особенно если вспомнить выросших в их интернатах. Это не люди, а что-то жуткое и неестественное. Ни один не желает идти по головам ради своего преуспевания, как должен поступать любой нормальный человек.

Вспомнив о том, что теперь и преуспевать-то не получится, как бы ни старался, Василиса Петровна скрипнула зубами — они с подругой ведь попытались пристроиться в имперские структуры, чтобы строить карьеру. Но их быстро раскусили и уволили, объяснив, что люди с такими мотивами и такими взглядами империи не нужны ни в каком качестве. С тех они сидели дома, общаясь только со знакомыми с прежних времен людьми. О чем речь, им даже телепортами пользоваться запретили, не говоря уже об имперской медицине. А все из-за чего? Взгляды, видишь ли, неправильные!

А теперь выясняется, что и дети, родные дети против матерей. И ничего тут не поделаешь, женщина прекрасно это понимала, помнила себя в таком возрасте. Может поймут, когда повзрослеют? Вряд ли, если будут жить не под материнским контролем, а среди имперцев, чтоб им всем провалиться.

— Ника, а что с личной жизнью? — спросила Василиса Петровна. — Ладно я никогда замуж выходить не хотела, чтобы не угождать никому из этих козлов, но ты же не феминистка, насколько я знаю.

— Уж как-нибудь сама разберусь, — скривилась та.

— Там, — показала на потолок мать, — мало мужчин и распространено многоженство. Это на Земле мужчин хватает, но наших туда не пускают, бездельники, видишь ли. С этим, впрочем, я согласны, бездельники и козлы, но без них, к сожалению, ребенка не завести.

— Повторяю, мама, — неприятно усмехнулась Вероника. — Без тебя разберусь и без тебя решу, что мне делать. Мне надоело, что ты пытаешься управлять моей жизнью. Я уже взрослая. Тем более, что ты никто и звать тебя никак. Тоже бездельница, прости уж за правду.

— Ты как с матерью разговариваешь, негодница⁈ — взвизгнула Ангелина Михайловна.

— Так, как она того заслуживает! — отрезала девушка. — Так что, мама, послезавтра я, как и Сашка, улетаю в космос. Завербовалась на научную станцию «Иван Торопов» в системе Д34–40567, это на другой стороне галактики, не слишком далеко от Арды. И ты меня не удержишь. Мне здесь надоело! Я жить хочу, а не гнить!

С этими словами она тряхнула косой и ушла в свою комнату, с силой захлопнув за собой дверь.

Две средних лет женщины с тоской посмотрели друг на друга, понимая, что им остается только стареть в одиночестве. Ведь продления жизни им, не принимающим и не понимающим имперские законы и обычаи, никто не даст.

* * *

Собрание коллектива главной имперской канцелярии Санкт-Петербурга началось с минуты молчания в память о погибших в теракте. Шесть районных канцелярий оказалось уничтожено вместе со всеми сотрудниками, это сильно ударило по канцеляристам, теперь восстановить работу на прежнем уровне удастся нескоро. Ведь инспектором может работать только убежденный имперец, никого другого к такому на пушечный выстрел подпускать нельзя. Конечно, в службу пришло немало стажеров, закончивших интернаты в этом году, но пока еще они всему научатся. А город большой, очередь на прием уже на месяц вперед расписана.

— За дело, — села главный инспектор, Ирина Сергеевна Толбухина. — Новые здания канцелярий выращены, однако нам не хватает персонала. Катастрофически не хватает, там где нужны восемь инспекторов, работает один. И, конечно, буквально зашивается. Есть какие-нибудь предложения?

— Разве что увеличить число стажеров, — негромко сказала Нинель Франсуазовна Дорнье, полугрузинка-полуфранцуженка. — Но моложежь к нам идет неохотно, сами знаете, им романтику подавай.

— Знаю. Но что-то делать надо.

— Надо, но рисковать тоже нельзя, от наших решений зависят человеческие судьбы, — вздохнул Николай Иванович Ли-Хань. — Тем более, что происходит что-то странное. Возможно вы не в курсе, но после теракта активизировались старые чиновники, больше двадцати тысяч подали заявления с просьбой зачислить их в штат канцелярий. Совпадение? Извините, не верю я в такого рода совпадения.

— Я тоже, — поджала губы старший инспектор. — Хотят превратить наши учреждения в привычную им бюрократическую клоаку. Никак не успокоятся. Запрещаю брать кого-либо принадлежавшего к старой системе управления. Они нам тут наработают.

— Все изгадят, до чего дотянутся, — согласились остальные, прекрасно знающие, что представляют из себя старые чиновники.

— А что с выпускниками земных школ? — поинтересовался Лавр Робертович Гаранин. — Брать или нет? У меня около двух сотен их заявлений лежит.

— Только после ментоскопирования, — покачала головой Ирина Сергеевна. — Местных землян вообще до серьезных дел без ментоскопирования допускать нельзя, слишком их изгадила жизнь при капитализме. Даже молодым старики ухитряются мозги исковеркать.

— Но не всем, не всем, — возразил Сергей Петрович Хоренко. — Тут интересная тенденция наметилась.

— Какая?

— Как оказалось, немало бездельников сидели дома только потому, что ухаживали за старыми родителями из не подлежащих омоложению. А когда старики умерли, начали искать себе занятие.

— Да, я тоже столкнулась с несколькими такими случаями, — поддержала коллегу Валентина Семеновна Логова. — Особенно один показателен. Я даже запись отдельно сохранила. Пересылаю ее в общее пространство.

…В кабинет инспектора вошла скромно одетая женщина лет сорока, может, на пару лет моложе. Она вежливо поздоровалась и присела на край стула, явно чувствуя себя неуютно.

— Добрый день! — ободряюще улыбнулась ей Валентина Семеновна. — Вы по какому вопросу?

— Здравствуйте… — едва слышно произнесла посетительница. — Галина Степановна Барзова. Я… я по поводу работы… И объяснить хочу, почему не работала до сих пор. У меня мама полупарализованная была. Я за ней ухаживала. Теперь… теперь она умерла, а я дома в одиночестве сидеть не могу… Так и кажется что она сейчас из спальни выйдет и веревку мне в руки сунет… А я… я возьму…

— Может вам к психологу сходить? — поняла о чем речь инспектор, мысли о самоубийстве никогда ни к чему хорошему не приводили, человеку следовало помочь и вытащить из ямы.

— Нет, я не сумасшедшая! — вскинулась Галина Степановна. — Я… Я работать хочу! С людьми. С детьми. Я раньше в детском садике частном работала воспитательницей.

— Это очень хорошо, — оживилась Валентина Семеновна. — Нам сильно не хватает воспитателей для самых маленьких. Мы сейчас как раз собираем беспризорников с нескольких миров, там и малышей очень много. Зашиваемся буквально! А детьми далеко не все способны работать, вы знаете, их любить всей душой надо.

— Да как же их не любить? — мягко улыбнулась посетительница. — Они же маленькие, а сироты еще и несчастные.

— А то вы не встречали тех, кто в прежние времена на детях наживался? — вздохнула инспектор, вспомнив «прелести» капиталистического общества. — Сейчас, к счастью, такого нет. И работа воспитательницей для вас найдется. Одно только «но». К детям без ментоскопирования никого не подпускают, это закон. Вы согласны на ментоскопирование?

— А что это?

— Полное считывание вашей памяти.

— Да считывайте на здоровье, — пожала плечами Галина Степановна. — Мне скрывать нечего, жила честно, никого не обманывала и не обворовывала.

— Вот и хорошо, сейчас выпишу вам направление на медкомиссию, — улыбнулась Валентина Семеновна, одновременно через имплант давая искину канцелярии задание собрать информацию по этому человеку. — И еще один вопрос, несколько странный.

— Задавайте.

— Как бы вы отнеслись к тому, что некоторые дети будут не совсем людьми?

— Это как? — озадачилась посетительница.

— А вот, смотрите, — инспектор вывела на экран изображения юных эльфа, орка, нага, гоблина, хоббита, дроу и среднего смеска. — Генетически все они люди, поскольку могут иметь общих детей, разве что выглядят немного странно. Большей частью дети будут вот такие, — она показала на смеска. — Их оказалось на удивление много. Но и человеческих малышей тоже хватает — недавно был спасен эвакуационный корабль из другой вселенной, там больше двенадцати миллионов осиротевших детей было.

— Всего лишь? — снова улыбнулась Галина Степановна, у нее была на удивление мягкая и добрая улыбка. — У одного ушки остренькие, у другого клычки из-под губы торчат, а третьего ножки мохнатенькие? Это все равно дети! Маленькие! Им любовь и внимание нужны.

В этот момент искин передал собранную информацию, осмыслив которую Валентина Семеновна только головой покачала. Покойная мать посетительницы оказалась редкой, патентованной сволочью. Она не давала дочери жить, сутками пилила и устраивала скандалы по мельчайшему поводу. Бедная даже из дома выйти не могла, мать делала вид, что ей плохо и надрывно вопила. Да как она с ума не сошла при такой-то жизни? Да уж, бывают старики, считающие весь мир в чем-то перед ними виноватым и портящие жизнь всем, до кого могут дотянуться. И такие удивляются, что их не омолаживают? Не понимают, что не надо быть сволочами, что сволочи никому не нужны? Удивительно. А ведь Галина Степановна явно считала себя обязанной матери, творящей черт-те что. Она и одинокой осталась из-за той, не позволявшей дочери ни с кем не встречаться. А добрая девушка, тогда еще девушка, не хотела огорчать ее. Вот и осталась ни с чем. Воспитательница явно очень добрый и беззащитный человек, нужно помочь ей, обязательно нужно. Всем, чем возможно.

— Очень рада, что вы так думаете, — пристально посмотрела на посетительницу инспектор. — Тогда я предварительно направляю вас в интернат «Синие воды» на Арде, это побережье материка Темные земли. Берег моря, климат отличный. Жилье вам выделят. Сегодня пройдете медкомиссию, а завтра с утра отправитесь туда. Маршрут я сейчас распечатаю. Вам выделить сопровождающего?

— Не стоит отвлекать занятого человека, — отказалась Галина Степановна. — Через интернет разберусь, а если сама чего-то не пойму, спрошу кого-нибудь. Что с собой брать?

— Что пожелаете. Но теплой одежды, думаю, не надо, там круглый год лето. Вот возьмите, это направление на медобследование, а это маршрут. Завтра с утра через любой уличный телепорт отправитесь в портальный вокзал Снегиревска, оттуда в двенадцать часов на Арду, а потом в Темные земли. Узнаете в справочной, как добраться до интерната, это вряд ли будет сложно. Если вы не против, я открою вам телепорт в клинику прямо сейчас.

— Не против, побыстрее справлюсь. Там будет очередь?

— Вряд ли, это специализированная клиника, там не бывает очередей. Тем более, что она на Марсе расположена.

— На Марсе… — зачаровано повторила посетительница. — А можно будет… посмотреть?..

— Конечно, — заверила инспектор. — Там сейчас вовсю идет терраформирование, но пока без скафандра гулять по поверхности не стоит, воздух уже есть, но очень разреженный. Скафандр в клинике дадут.

Проводив Галину Степановну и проследив, чтобы она вошла в телепорт, Валентина Семеновна улыбнулась. Все бы посетители были такими! К сожалению, большей частью приходили бесполезные бездельники, а то и хуже, откровенные скоты, желающие продления жизни, которого таким, как они, никогда не дадут — не заслужили.

…После просмотра записи все инспектора улыбались, им очень понравилась воспитательница.

— И как, она прошла ментоскопирование? — поинтересовалась Ирина Сергеевна.

— Без малейших проблем! — заверила Валентина Семеновна. — Очень добрая женщина. Практически наша. Разве что не боец ни в каком виде. Совершенно беззащитная. Думаю, она заработает омоложение. Сейчас уже вовсю обихаживает малышей-беспризорников в интернате, пытается отогреть их замерзшие души. И отогреет, я уверена.

— Да, такая точно отогреет, — согласились инспектора.

— Ладно, вернемся к нашим баранам, — вздохнула Ирина Сергеевна. — Думаю, стоит организовать практику для стажеров в самых посещаемых канцеляриях. Пусть посмотрят на работу вживую. Плюс следует поездить по интернатам, поговорить с учениками старших групп, может кто-то заинтересуется.

Инспектора кивнули, отметив в своих календарях необходимость выделить время на поездки. Естественно, за счет выходных — сейчас, когда такая нехватка людей, тратить рабочее время на что-либо другое они не могли себе позволить. Имперцы всегда отличались добросовестностью и делали любое дело настолько хорошо, насколько это вообще было возможно. Они иначе просто не умели, такими уж их воспитали.

Совещание закончились, и инспектора разошлись по своим кабинетам. Предстоял очередной тяжелый, суматошный день.

Глава 21

Офицеры в адмиральской кают-компании выглядели так, словно на каждого из них свалилось что-то тяжелое. Они ничего не понимали уже который день, а прежде всего главного — где оказался атакующий флот и каким образом. Сражение с лархонцами шло предсказуемо, разве что их ждали, из-за чего потери несколько превысили расчетные. Но сопротивление успешно подавлялось, когда странный, непонятной принадлежности корабль что-то сделал, и по курсу флота возникла яркая белая лини, вскоре превратившаяся в пространственный провал, хотя последнее стало ясно позднее, тогда смогли только заметить огромное, окруженное огненными границами пятно. Причем возникло оно с такой скоростью, что ни сбросить ход, ни уйти с курса флот просто не успел и угодил туда почти в полном составе.

Пройдя через пятно, флот внезапно оказался в полностью пустой системе. Растерявшийся было адмирал Даор-Эрадо довольно быстро пришел в себя и приказал разослать разведывательные челноки. Была обнаружена пригодная для жизни планета, причем никем не колонизированная, что ни в одни ворота не лезло — такие планеты ценились на вес золота. После двух суток исследований стало ясно, что флот, похоже, прошел через пространственные врата, созданные странным кораблем, и переместился в неизвестную, очень далекую от Рахара точку пространства. Навигаторы, невзирая на обещание их расстрелять, почти трое суток не могли установить координаты, только после этого не слишком уверенно заявив, что они находятся в другой галактике, поскольку ни одного знакомого ориентира обнаружить не удалось. Разъяренный адмирал, не поверивший поначалу их словам, действительно приказал расстрелять нескольких, но это ничего не дало — координаты все так рассчитать не выходило. А после возвращения отправленных на разведку соседних систем кораблей окончательно стало ясно, что флот действительно находится в совершенно неизвестной точке пространства.

— Итак, что вы можете сообщить? — обвел собравшихся тяжелым взглядом Даор-Эрадо.

— Разрешите обратиться, господин адмирал! — встал сай-генерал Кейд-Маоро, высокий смуглый человек с жестким лицом.

— Говорите! — велел тот.

— То, что флот находится в неизвестном нам месте, можно считать доказанным фактом. Рисунок звездного неба абсолютно незнаком. После проведенного анализа записей боя стало ясно, что в системе Рит-Стаор во время нашего боя с лархонцами находился корабль неизвестной цивилизации, его изображения были изучены лучшими флотскими инженерами, и все они в один голос заявили, что это не федеральный корабль — совсем иная инженерная школа. По какой причине чужаки решили выступить на стороне наших врагов нам неизвестно, однако это произошло. Именно этот странный корабль открыл пространственные врата, в которые попал наш флот. Куда именно он нас переместил никто понятия не имеет.

— Чужаки, значит… — скрипнул зубами адмирал. — А причина ясна, скорее всего, это такие же «добренькие» идиоты-моралисты, как и лархонцы, которым, видишь ли, рабов жалко. Да и федералы им, скорее всего, напели, какие мы подонки и сволочи. Вот они и влезли, куда не просили. Это значит, что у нас появился новый, крайне опасный враг.

Немного помолчав, он спросил:

— Что удалось обнаружить в соседних системах?

— Они тоже пустые, однако один факт сильно настораживает, — встал сай-полковник Горот-Раэро.

— Какой?

— В каждой системе из проверенных тридцати шести имеется хотя бы одна пригодная для жизни планета, в шести их по две, а в самой дальней — четыре. Причем, там это даже не планеты, а спутники газового гиганта, но по размерам сопоставимы с планетами. Что самое удивительное, все до единой типа А+++, то есть практически курортные, имеющие наиболее комфортные условия для проживания кислорододышащих разумных. Вероятность подобного без стороннего вмешательства — десять в минут шестнадцатой, а то и в минус восемнадцатой степени. То есть можно считать доказанным, что кем-то было проведено терраформирование множества планет, после чего эти кто-то просто ушли, поскольку ни единого следа разумной деятельности обнаружить не удалось. Ни в одной системе.

— Очень странно, — пожевал губами Даор-Эрадо. — Но будем исходить из имеющегося. Выводы?

— Самостоятельно вернуться мы не сможем! — встал главный инженер Тихар-Орхо. — По очень простой причине. Отсутствуют нужные технологии. Если хотя бы удастся выяснить координаты относительно наших систем, то можно будет отправить наиболее скоростной корабль, может, он долетит. Однако если мы в другой галактике, то смысла это не имеет.

— Ясно, — сжал кулаки адмирал. — Приказываю все силы приложить для выяснения координат. Я…

Его прервало странное жужжание, по стенам кают-компании прокатились световые волны, после чего из ниоткуда раздался насмешливый, совсем еще молодой голос:

— Вы в другой вселенной, очень далекой от вашей. Домой вам никогда не вернуться. Попробуйте создать здесь новую цивилизацию, более гуманную, чем ваша. Без рабства. Учтите, за вами будут приглядывать, и если вы продолжите в прежнем духе, вами займутся вплотную. Да, чтобы вы не питали лишних иллюзий, сообщаю, что вскоре все флоты вашей экзархии будут переброшены в другие вселенные, а ваша страна прекратит свое существование.

— Почему? — медленно встал Даор-Эрадо. — Что вам до нас?

— Ни одна рабовладельческая цивилизация не имеет права на существование, с любой таковой мы будем воевать без жалости, до конца, — ответил чужак. — Тем более, что вы стакнулись с нашими врагами, остатками подонков, сбежавшими и спрятавшимися где-то на вашей территории. Мы перероем Рахар по камешку, но все равно найдем их. Если вам что-либо известно о появившихся в экзархии странных людях, советую добровольно сообщить о них, или вы будет изъяты и ментоскопированы.

— Не понимаю, — покачал головой адмирал. — Чем вам мешает рабство?

— Рабы тоже живые, им тоже больно, а вы относитесь к ним как звери к добыче, издеваетесь и унижаете, — ответил чужак.

— Да кто вам это сказал? — скривился Даор-Эрадо. — Федералы? Они наговорят. Их автоматически продляемые кабальные контракты куда более жестокая мерзость, чем открытое рабство, из которого вполне можно выкупиться, если приложить должное старание. Я сам вышел из рабов, а теперь я командующий флотом! Половина моих офицеров — бывшие рабы! Покажи себя, честно работай и ты добьешься всего. А ленивые и неинициативные пусть остаются рабами, они заслужили свою судьбу.

— О таком понятии, как доброта, помощь другим, честь и сочувствие вы никогда не слышали?

— Откуда вам знать, что у нас их нет? — фыркнул адмирал. — Да, их не применяют по отношению к рабам, и что? Выкупишься из рабства — все будет. И отношение к тебе сразу изменится.

— Боль и горе разумных существ создают силу, называемую инферно, она уничтожает все, до чего дотянется, — со вздохом объяснил чужак. — Боль и горе рабов точно так же создают инферно, как боль и горе свободных. Иногда, конечно, приходится воевать и наводить порядок, но необходимо как можно сильнее уменьшать саму возможность причинения другим боли и горя. Вы хоть представляете, как отвратительно смердит ваша цивилизация в ментальном плане? Возникает ощущение, что ты находишься рядом с отхожей ямой, полной бродящего дерьма. И это вы сделали с собой сами.

— Если такая сила существует, это требует доказательств, — презрительно бросил Даор-Эрадо. — Но даже если и так, то просто не лезьте к нам, дайте нам жить так, как мы сами того хотим.

— Рабы тоже хотят, чтобы над ними издевались? — насмешливо поинтересовался чужак.

— Да плевать, чего они там хотят или не хотят, будут честно исполнять свои обязанности, смогут со временем выкупиться. Я же выкупился! Полковник Сай-Орадо тоже выкупился, как и Дай-Рахадо. И никто не поминает нам прошлого. Да, было нелегко, но мы справились. Почему другие не могут справиться? А все просто — ленятся. Потому их и наказывают.

— А девушки, которых насилуют подонки-рабовладельцы, тоже хотят этого насилия? — в голосе чужака появилась гадливость. — Скажете у вас в экхзархии такого нет?

— Есть, конечно, — пожал плечами адмирал. — Ничего страшного, от них не убудет, женщины для того и предназначены.

— У нас насильнику отстреливают его причиндалы, даже если он не успел ничего сделать.

— Какая жестокость! — в один голос выдохнули представившие себе такой ужас офицеры.

— То есть, по вашему, изнасилование — не жестокость? А справедливое наказание насильника — жестокость?

— Именно так.

— Да, я думал вы все же люди, а вы просто звери, чудовища в человечьем обличье, — от слов чужака чуть ли не физически веяло омерзением.

— Звери? — хрипло рассмеялся Даор-Эрадо. — Чудовища? Это вы идиоты! Да поймите же, что рабство — естественно и правильно. И плевать, что рабам больно, заслужили, значит. Будут выполнять все приказы, проявлять инициативу, чтобы угодить господину или госпоже, станут когда-нибудь свободными. Может быть. Не способны на это? Значит пусть так и подохнут рабами! В рабство просто так не попадают.

— То есть, население системы Рит-Стаор, которео вы намеревались обратить в рабство, в чем-то, по вашему мнению, виновато?

— Естественно. Надо было принимать покровительство экзархии, а не федерации, тогда бы большинство осталось свободным. Нищим, но свободным. А там пусть бы зарабатывали себе рейтинг.

— Вижу, что говорить с вами бесполезно, подонки! — брезгливо выплюнул чужак. — Вы — нелюди, а значит с вами можно обходиться как угодно. Потому изымаю высший командный состав для последующего допроса. Кстати, нас сейчас слышит весь флот. Так что предупреждаю остальных — у вас месяц для высадки на планету, после чего ваши корабли будут уничтожены. За колонистами будут пристально наблюдать и наказывать за малейшее нарушение законов. Попытавшийся обратить другого человека в рабство будет отправлен на другую планету в полном одиночестве. Насильникам в момент попытки изнасилования станут отстреливать самое для них дорогое. К скотам, самим решившим стать таковыми, относятся по-скотски.

Едва он умолк, как несколько офицеров внезапно стали полупрозрачными, а затем исчезли, словно растворились в воздухе. Адмирал открыл было рот, чтобы возмутиться такой беспардонной наглостью, но мир вокруг мигнул, и он оказался в полностью прозрачном полукруглом «стакане» с лежанкой на полу. Прошло всего несколько мгновений, и какие-то многоногие дроиды сняли с него всю одежду, изъяли электронные устройства и отключили нейронную сеть. Затем надели на ошалевшего от скорости происходящего Даора-Эрадо простой серый комбинезон и оставили в покое. Он оглянулся и обнаружил в таких же «стаканах» остальных пропавших офицеров. До адмирала постепенно начало доходить, что новый враг обладает огромными возможностями. И главное сейчас не сказать лишнего на допросах. Хотя прекрасно понимал, что пыток не выдержит. В слова чужака о ментоскопировании он просто не поверил. Как вскоре выяснилось, зря.

* * *

— Как дерьма наелся… — скривился Игорь после изъятия пленных. — Какие твари… Изнасилование, значит, не жестокость?.. Фу!..

— На, попей, — подала ему стакан сока Ника. — Твари действительно редкие.

— Думаю, стоит поторопить оставшихся здесь, — оскалила клыки Падха. — Я могу отстрелить гипердвигатели линкорам, не повредив жилые отсеки.

— Да? — оживился Игорь. — Давай! Нечего им летать туда-сюда, пусть поскорее высаживаются. А потом с крейсерами то же самое сделай.

На кораблях рахарского флота такой подлости не ожидали, и буквально взвыли, когда главные двигатели линкоров, а затем и крейсеров внезапно осыпались мелкодисперсной пылью, оставив в распоряжении рабовладельцев только разгонники. Чтобы добраться до планеты их хватит. Затем поступило повторное предупреждение о высадке, и рахарцы окончательно осознали, что столкнулись с силой, противопоставить которой им просто нечего.

— Осталась только мелочь, десятка полтора корветов и два фрегата, — доложила Гульшан, проведя тщательное сканирование. — Ох, и переполох у них там творится! Кстати, я бы еще и рабынь изъяла, чтобы подонкам некого насиловать было. Мы же можем открыть прямой канал на Арду и переправить освобожденных девчат прямо туда, Кхалит нас такому обучила, даже я справлюсь.

— Вообще всех рабов надо забрать, — мелодичный голосок Шаладиэль подрагивал, уши эльфийки прижались к голове от гнева. — Пусть учатся обходиться без них. Своими руками, скоты, пусть работают!

— Точно! — поддержала ее Ника. — Нечего чужими усилиями себе благополучие строить! Обойдутся.

— Хорошо, так и сделаем, — Игорь был доволен, что они, как мастера пространства, уже немало могли. — Только надо нашим сообщить, чтобы ждали эвакуированных рабов. Не забудьте только передать на Арду пакет рахарского языка, не то нашим с освобожденными будет трудновато объясниться.

Некоторое время все члены экипажа занимались своими делами, а затем пришло сообщение, что на корабль прибывают специалисты по ментоскопированию. Следовало как можно быстрее выяснить, не проявлялись ли в экзархии «рептилоиды». Устроенный ими теракт оказался слишком масштабным и страшным, чтобы игнорировать дальше их опасность. Также поступил приказ отправляться во фронтир, к взорванной планете, чтобы убедиться это та же планета или все-таки другая.

Отметив, что рахарцы начали высаживаться на планету, Игорь привычно вошел в транс, увидев перед собой сложную мешанину цветных линий и точек — именно так он видел Изнанку мироздания. Корхайский имплант на пятой оболочке души включился в работу, начав просчитывать варианты переходов, пока не нашел наиболее оптимальный. Тратить время на полет в гиперпространстве молодой хаймотик не собирался, поэтому сразу открыл проход в систему взорвавшейся планеты.

Первичное сканирование ничего не дало, ясности та это система или нет не возникло.

— Поищите сигнал зонда, наши должны были оставить в системе зонды, — вспомнил Игорь.

— Приступаю, — тут же отозвалась Унада. — Есть сигнал зонда, принадлежность — корвет «Колибри»!

— Значит, атака на Землю все же шла из этой системы, — констатировал парень. — Девочки, начинаем самое тщательное сканирование! Возможно, тут есть кто-то выживший.

— Есть! — ответили Анна Тойс и Гульшан, тут же задействовав всю доступную им аппаратуру, а ее на корхайском фрегате хватало, имперские пока еще сильно не дотягивали до него по возможностям.

— Постарайтесь просканировать даже небольшие астероиды, на них может оказаться какой-то объект, — попросил Игорь. — У меня странное ощущение, девочки, словно мы должны встретить кого-то очень нам важного.

— Знаешь, у меня тоже, — недовольно проворчала Хаянга. — Думала сперва наваждение, но раз это не только у меня…

— У нас тоже, — переглянулись Ладаэль и Талариэль.

— И у меня, — нехотя призналась Ника. — Интересно…

Не успели они обсудить свои ощущения, как через стационарный телепорт прибыли шестеро специалистов по ментоскопированию и четверо космодесантников под командованием лейтенанта Шэннона Иванова. Двое из них отправились вместе с ментоскопистами к пленникам, а командир вместе с рослым товарищем, Сергеем Джабраиловым, решил поговорить с экипажем.

— Приветствую! — улыбнулся лейтенант, войдя в рубку. — Чем заняты, ребята и девчата?

— Сканируем систему, вдруг тут есть кто живой, может они знают что-то важное, — ответил Игорь, затем представился и представил своих жен.

— Все твои? — удивился Шэннон. — Силен… Но ладно. Если кого-то обнаружите, первыми пойдем мы. Извините, но вы не военные.

— Да я все понимаю и согласен, — кивнул Игорь, покосившись на поджавшую губы Нику, его дорогая оторва явно была недовольна невозможностью самой рисковать и всеми силами свое недовольство подчеркивала. — Такими вещами лучше заниматься профессионалам. Кстати, нам сообщат, если ментоскописты что-то важное обнаружат?

— Естественно, — подтвердил лейтенант. — Вам же придется обследовать планеты экзархии, для других корхайских кораблей пока нет экипажей. Вскоре, конечно, появятся, но когда это будет никому неизвестно. Кстати, тот, кто спас вас с Виталием от Воспитателей, снова появился и открыл постоянный проход в некое Миросплетение, там, вы представьте только, одаренные пространственники в беспризорниках бегают, в бандиты и шлюхи идут. Наши сейчас оттуда тысячами никому не нужных детей вывозят. А уж как местные жители в космос летают! На парусниках, окруженных защитных полем!

— На парусниках⁈ — не поверил Игорь. — У них с головами все в порядке?

— По их меркам, да, — хохотнул Шэннон. — Мы также нанимаем в Миросплетении местных пространственников под магические клятвы, там магия отлично работает, лептонное излучение раз в десять сильнее, чем на Арде. Очень интересное местечко, я там побывал. Если хотите, могу видеозаписи переслать. Посмотрите на досуге — вам, как пространственникам, в Миросплетении однозначно не раз бывать придется.

— Конечно, хотим! — оживился экипаж «Сокола».

Некоторое время Талызины разбирались в полученных записях, кроме операторов сканеров, занятых делом. Поэтому не сразу отреагировали на возглас Гульшан:

— Что-то есть! В одном из астероидов небольшой искусственный объект, там есть кто-то живой. И не один! Их то ли трое, то ли четверо. Но трое на грани гибели, сердцебиение едва мерцает. Надо срочно вытаскивать, если хотим спасти их живыми! Передаю координаты. Доступа снаружи нет, только через совмещение пространства корхайским способом. Помните, нам Виталий показывал его?

— Помню, — кивнул Игорь. — Так, давай я открою переход, я все-таки хаймотик, мне это будет легче, чем кому-либо другому.

Получив согласие остальных, он принялся за работу, привычно совмещая пространственные векторы и формируя плетение совмещения двух точек пространства. В выходной точке парень установил защитную пленку, после чего отправил в переход разведывательный дроид. Буквально через несколько минут стало ясно, что уцелевшие отсеки некой пустотной станции находятся внутри обломка астероида, в котором когда-то оная станция и располагалась. Похоже, ее задело взрывом, уничтожившим планету, причем задело краем, иначе никто не уцелел бы, а так выжило четверо неизвестных — молодая, полностью лысая женщина и трое мужчин, при виде одного из которых Шэннон хищно усмехнулся и предвкушающе потер руки — это оказался не кто иной, как бывший владелец корпорации «Мета» Марк Цукерберг. Но и он, и остальные находились на грани смерти, следовало срочно спасать их.

— Попался, паскуда… — прошипел лейтенант. — Так, мы немедленно отправляемся за ними, подготовьте медкапсулы.

— Погодите, но не завершены первичные анализы, — подняла ладонь Эйна, корабельный врач. — Нам только не хватало занести на фрегат какую-нибудь заразу! Запрещаю!

С врачами спорить было не принято, поэтому пришлось ждать. Анализы Чубакка завершил только через десять минут, после чего дал добро на переход. Выживших немедленно доставили в медотсек «Сокола» и уложили в медкапсулы. Наличие среди них одного из земных «рептилоидов» давало надежду, что удастся наконец-то выяснить, где они прячутся. Пока эти твари живы и на свободе империи безопасности не видать.

Игоря же, как и его жен, куда больше интересовала лысая девушка, именно она была той, при виде кого их чувства уверенно заявляли — это она, именно она невероятно важна и значима. Для кого? Для их семьи? Или для кого-то другого? Талызины не знали, но твердо намерены были выяснить.

Больше никого в системе найти не удалось, все уцелевшие давно ее покинули, если кто-то еще смог уцелеть в столь глобальной катастрофе. Похоже, «рептилоиды» не рассчитывали, что им настолько жестко и решительно ответят. Привыкли, что русские долго запрягают и во всем сомневаются, так и не поняв, что имперцы — это совсем другие русские, не умеющие и не желающие никому и ничего прощать.

Как выяснилось после завершения сканирования, погибшая планета не была пригодна для жизни, обычный каменный шар без атмосферы, исследовательские лаборатории на ней располагались или под куполами, или на большой глубине, в подземных кавернах. При взрыве планеты это им ничуть не помогло. Теперь следовало найти остальных «рептилоидов». То, что в плен попал Цукерберг, являлось чистой воды везением. Или незримой помощью каких-то высших сил.

— Будем ментоскопировать прямо в медкапсуле, подозреваю, что если он придет в себя, то сумеет выжечь себе мозг, — после недолгого размышления сообщил старший ментоскопист, профессор Антон Иванович Недельский, узнав о том, кто попал в руки имперцев. — Лучше не рисковать.

— А в памяти адмирала и его подельников что-то интересное обнаружили? — поинтересовался Игорь.

— Только координаты военных баз и секретных объектов, — вздохнул ментоскопист. — Это, безусловно, важно, нам желательно все флоты экзархии отправить куда подальше, а это именно вам придется делать. Но ничего действительно нам нужного Даор-Эрадо не знает, обычный вояка без капли фантазии. О «рептилоидах» понятия не имеет.

— Ясно, — вздохнул молодой пространственник. — Прошу передать все выясненные координаты Чубакке.

— Это кто?

— Наш искин, хотя он себя таковым не считает, говорит, что принадлежит к энергетической форме разумной жизни, самоназвание — двархи.

— Передаю, — кивнул профессор. — Готово. Теперь передохнем немного и займемся спасенными. Кстати, из четырех двое — рабы. Девушка и пожилой мужчина, у них, согласно отчету искинов медкапсул, стоят рабские импланты, которые придется удалять очень осторожно, поскольку стоят они давно и успели прорасти во все мозговые структуры. Советую вызвать опытных врачей, а не полагаться на автоматику, не уверен, что она справится.

— Понял, спасибо, — кивнул Игорь. — Это очень важно, поскольку у нашей семьи с этой лысой девушкой, похоже, экстрасенсорный резонанс.

— О, это большая редкость, — улыбнулся Недельский. — Я, пожалуй, сам вызову хорошего хирурга. Доцента Селивестрова, он один из лучших в империи.

— Еще раз спасибо! — улыбнулся парень.

— Ладно, пойду, надо подготовиться к глубокому ментоскопированию. Попросите вашего Чубакку выделить область памяти, куда будем сбрасывать всю полученную информацию, чтобы ничего не потерять. Эта сволочь много знает, может сумеем, наконец, понять зачем «рептилоиды» уничтожали на Земле цивилизацию, как таковую. Я еще с прежних времен, с Великой войны хочу узнать, чего они добивались. Ради чего все это было затеяно? Такое ведь без причины не делается, но никто из нас понять эту причину не смог.

Игоря это, если честно, не особо интересовало. Хватало своих забот и проблем. Следовало осмыслить случившееся в последнее время, да и продолжить обучение пространственным перемещениям. Ему, как и девочкам, совершенно не давались изнаночные переходы по точкам Сети, слишком уж непривычная и головоломная в них использовалась математика. Да и логика совершенно нечеловеческая. Приходилось знатно выламывать мозги, чтобы хоть что-то понять. Но ничего, при должном старании они все со временем поймут и все освоят. Хотя поработать ради этого придется много.

Глава 22

— Да что ты говоришь? — радостно подался вперед Николай Александрович. — Неужто Цукерберга взяли⁈

— Именно! — Таорай выглядел не менее радостным. — Сейчас идет заключительная стадия ментоскопирования, сам профессор Недельский ее проводит со всей возможной осторожностью. Часть полученной информации уже передана на «Снегирь», там столько интересного, что у меня слов нет. А будет еще интереснее. Жаль только, что по окончании процедуры эта сволочь превратится в растение, хотелось бы прилюдно судить его и казнить, ну да черт с ним, нелюдью поганой, в конце концов. Главное, что мы теперь можем вычистить все ухоронки и корешки «рептилоидов» на Земле!

— Ты уверен? — прищурился наместник.

— Практически, — кивнул безопасник. — Конечно, многое знал только сам Сорос, но Цукер один из его ближайших сподвижников. Остальное выясним по ходу дела. К тому же я надеюсь, что Сороса вместе с остальными тоже получится взять, они даже не подозревают, что рыжий выжил и попал в наши руки. Координаты их убежища я уже передал на «Сокол», он выдвигается туда. Талызины — пространственники, они без особых проблем выдернут нужных людей отовсюду.

— Будем надеяться, что у нас все получится, — вздохнул Николай Александрович. — Что-то стало известно о том, зачем они все это творили?

— Ты не поверишь, но, по первым данным, всего лишь ради удержания власти, — скривился Таорай. — В атомизированном обществе, где отсутствует даже семья, некому объединяться и сопротивляться творимому беспределу. Хотя, если судить по кое-каким воспоминаниям Цукера, «рептилоидам» помогал кто-то извне. И не слабее Авари, который помог нам.

— Если это так, то этот кто-то вряд ли успокоится, — нахмурился наместник.

— Да, вряд ли, но давай будем решать проблемы по мере их поступления, — досадливо махнул рукой безопасник. — Пока нам важно выкорчевать все возможности восстановления сети «рептилоидов» на Земле. В последний год они, оказывается, подмяли под себя масонов, с которыми и раньше сотрудничали. Полагаю оных масонов следует уничтожить всех до единого. Или хотя бы сослать, но на отдельный остров на Сауле, откуда не будет возможности сбежать. Слишком опасные твари. Миграция и навязывание извращений — это их проекты, как выяснилось. Сорос был с ними согласен и поддерживал, его развращение народов и лишение их трациций вполне устраивали, укладывались в его план атомизации общества.

— Уничтожай, — согласно кивнул Николай Александрович. — Заслужили. Только допросить высокопоставленных масонов предварительно не забудь.

— Допросим и ментоскопируем, — пообещал Таорай. — Минуту! Поступает новая информация!

Он на некоторое время, осмысливая полученное. Затем коротко выругался, причем матом, чего обычно никогда не делал — считал, что вполне можно объясниться без обсценной лексики.

— Что там? — вскинул брови наместник.

— Нас ждет еще одна атака через порталы, если не успеем остановить! — сжал кулаки безопасник. — «Рептилоиды» сумели пробиться сквозь установленную Кхе-Тхаей завесу, сейчас готовятся к новому обстрелу, они приобрели у экзархии мощные ракеты. Слава Всевышнему, что координаты базы, откуда они собираются атаковать, теперь известны! «Сокол» успеет добраться туда, ни один другой корабль нет — это на другом конце Рахара, почти в трехстах световых годах. Возможно, Виталий с Кхалит с помощью Лао-Цзы сумеют открыть туда проход, но я не уверен. Поэтому отдай распоряжение передать Талызиным кварковую бомбу, нам придется взрывать еще одну систему. Пусть немедленно вылетают! Благо, система не населенная, там только база «рептилоидов» и две пиратские станции.

— Там рабы, — напомнил Николай Александрович. — Но делать нечего, если не остановим, жертвы будут на Земле, и немалые.

— Огромные, — скривился Таорай. — Рахарские ракеты просто сотрут земные города с поверхности, выживших не будет. Эти твари решили действовать по принципу: «Раз не нам, то никому».

— Передал приказ, — лицо наместника стало суровым. — Через полчаса бомба будет на борту «Сокола». Потом ребятишки пусть отправляются к основному логову рептилоидов и отлавливают их при помощи своих способностей.

— Знаешь, я, пожалуй, сам отправлюсь с ними, — встал безопасник. — Так будет лучше всего, пусть ответственность лежит на мне.

— Хорошо, отправляйся, — позволил Николай Александрович. — Талызины все же еще совсем дети, лучше на них такой груз не вешать. Это нам не привыкать.

Таорай наклонил голову и быстро вышел из кабинета. Через двадцать минут он уже был на Арде, затем перешел с сегментной станции на борт корхайского фрегата. На корабле поприветствовал экипаж.

— Уже получили приказ? — спросил безопасник, садясь в выросшее из пола кресло напротив Игоря.

— Получили, но не поняли, — вздохнул тот.

— «Рептилоиды» снова собрались устроить на Земле теракт, только намного более масштабный, они приобрели у рахарцев мощные ракеты и собрались уничтожить все крупные города планеты. Мы обязаны это остановить!

— Твари какие! — в один голос выдохнули Талызины. — Что надо делать?

— Передаю координаты их базы Чубакке, — пристально посмотрел на главу семьи Таорай. — Благодаря ментоскопированию найденного вами «рептилоида» мы выяснили их. Прошу рассчитать срочный переход туда. Вскоре на корабль доставят кварковую бомбу. Я намерен ее взорвать в системе, откуда планируется атака, после этого выжившим, если они будут, станет не до терактов.

— Я попробую рассчитать точечный переход, — сообщил дварх. — Но для этого потребуется переместиться к ближайшей населенной системе, оттуда такой переход станет возможен, в ней должно быть не менее пяти миллионов населеления, иначе войти на Изнанку не получится. Времени у нас почти не осталось, моя интуиция буквально вопит об этом.

— Ближайшая населенная система — Раор-Дах, баронство Наоран, население семьсот двадцать миллионов человек, — заглянул в полученную от лархонцев лоцию Игорь. — Одна планета и три пространственные станции. Долетим через совмещение пространства за десять минут. Жаль, что до нужной системы, пока там не побываем, через совмещение не добраться.

Как только на борт доставили бомбу, молодой хаймотик, ничего больше не спрашивая, подключился к инверторам «Сокола» и принялся формировать переход, в голове билась одна мысль — успеть, только бы успеть, не позволить подонкам отправить на Землю рахарские ракеты. Что те способны натворить на мирной планете парень не особо представлял, не военный, но понимал, что счет жертв пойдет на сотни миллионов, если не на миллиарды человек. Едва расчеты были завершены и переход открыт, как получившая координаты Хаянга провела фрегат через него. Гульшан тут же подняла защитные поля на максимум, заметить корхайский корабль местные жители однозначно не успели, да и не имелось у них аппаратуры, способной на это.

Как только «Сокол» занял позицию на высокой орбите населенной планеты, Чубакка приступил к расчетам точечного перехода, на что даже у него ушло больше четверти часа.

— Уходить будем тем же манером, — сообщил дварх, закончив. — Предлагаю оставить несколько зондов. Мы их потеряем, конечно, зато будем точно знать, что взрыв состоялся. Информацию они успеют передать.

— Значит, оставим, — кивнул Таорай. — Нам главное остановить атаку.

— Приготовиться к старту, возможны неприятные эффекты, — предупредил Чубакка. — Игорь, работай, ты уже делал пробные точечные переходы, я этого сделать, к сожалению, не могу. Запрещено. Не спрашивайте, кем, не могу сказать, но это высший запрет стоит.

У парня затряслись руки, он прекрасно помнил, как трудно перемещаться через Изнанку. После этого ощущения будут, словно его через мясорубку провернули.

— А кто обратно корабль поведет? — неуверенно спросил Игорь. — Меня только на один переход хватит…

— Я, — решительно заявила Хаянга, — я тоже это делала, так что справлюсь. Не беспокойся. Да и Далиэль поможет, если понадобится.

— Хорошо, — кивнул парень. — Всем активировать коконы, отправляемся.

Над каждым креслом тут же возник полевой защитный кокон, являющийся одновременно спасательной капсулой, рассчитанной на три месяца автономного существования. Такие же коконы возникли вокруг пленников в прозрачных «стаканах». Зазвучала сирена, предупреждающая, что корабль ждет что-то опасное. Никакой опасности не было бы, если бы пилот являлся опытным, но неопытный вполне мог завести «Сокол» черт-те куда.

Игорь активировал полное включение, корабль стал его телом, к чему пришлось довольно долго привыкать, целых пять секунд, что в его текущем состоянии было целой прорвой времени. Затем начал последовательно включаться в Сеть, как еще часто называли Изнанку, это он уже делал и знал как, хоть и считал свой опыт мизерным. Так оно, в общем-то и было, несчастных четыре учебных перехода между планетами империи — это ни о чем. Но выбора не было, больше некому. Поэтому парень решился, подставил нужные координаты, затем потянулся к ним через Изнанку, неся на себе весь корабль, возникло такое ощущение. Да что там, ему показалось, будто поднял штангу неподъемного веса, все жилы от перенапряжения затрещали. В глазах потемнело, и «Сокол» превратился в двухмерную тень, после чего исчез из системы Раор-Дах. Местные жители увидели на месте его исчезновения настоящую световую феерию, тут же отправив туда разведывательные челноки, но ничего не нашли.

— Прибыли! — радостно объявил Чубакка. — Игорь, поздравляю с первым самостоятельным точечным переходом! Сканирую систему своими средствами, извините, девчата, но сейчас нельзя терять времени. Так, обнаружены две пространственные станции на орбите шестой планеты, также на ней расположена большая подземная база. Хаянга, прыгай туда, надо поскорее выгружать и активировать бомбу, у меня предчувствие, что атака начнется в ближайшие десять-пятнадцать минут.

— Поняла, — кивнула дроу, перехватывая управление у потерявшего сознание Игоря, у него даже кровь из носа и ушей потекла, сильно перенапрягся.

Быстро рассчитав пространственное совмещение, Хаянга перебросила «Сокол» по нужным координатам, после чего повернулась к Таораю:

— Действуйте! У вас не больше пяти минут. Я готовлю обратный точечный переход.

— Прошу открыть трюм с бомбой, — вскочил на ноги безопасник. — Мои люди уже приступили к ее активации.

Команда, доставившая бомбу на борт, действительно уже занималась ее активацией. Чубакка дождался, пока они закончат, после чего осторожно вывел трехметровый толстый цилиндр из трюма при помощи силовых полей. В то же мгновение Гульшан выпустила четыре сетевых зонда, способных до последнего момента передавать информацию.

— Уводи корабль, до взрыва четыре минуты! — хрипло каркнул Таорай.

— Есть! — ответила Хаянга, без промедления начав прямое включение.

Дроу успела уйти буквально за минуту до активации бомбы, снова оказавшись в системе Раох-Дар, на дальней орбите населенной планеты, чье название так и не удосужились выяснить. И тоже потеряла сознание, заливаясь кровью из носа и ушей. Врачи, отчаянно ругаясь, оттащили их с Игорем в медотсек, где уложили в капсулы.

— Три… Два… Один… Ноль! — озвучил отсчет Чубакка. — Есть взрыв! Зонды прекратили передавать информацию, последней было резкое нарастание энергетической составляющей. Связывайтесь с Землей!

— Даю связь со «Снегирем»! — тут же отозвалась Унада.

На экране появилось изображение Николая Александровича. Он выглядел мрачным и решительным.

— Ну что? — подался вперед Таорай. — Мы успели?

— Почти, — скрипнул зубами наместник. — Две ракеты все же появились прямо в атмосфере планеты, причем очень скоростные. Одну сбили, вторая… В общем, Твери больше нет, на ее месте огромная радиоактивная яма… Взрывная волна дважды обогнула Землю… В атмосфере творится такое, что… Не представляю, что было бы, если бы взорвалось хотя бы с десяток ракет. Думаю, планета стала бы непригодна для жизни…

— Твари… — скрипнул зубами безопасник.

— Спасибо, что хоть так, — сжал кулаки Николай Александрович. — Достань мне этих скотов, дружище…

— Достану, — пообещал Таорай. — Но прошу направить к нам Виталия или Кхалит, Игорь и Хаянга в медкапсулах, выложились по полной, чудом выжили. У нас остался только один пилот.

— Сейчас отправлю, — кивнул наместник. — Виталия, Кхалит нужна здесь. Да, масонов твои люди почти всех взяли, сейчас допрашивают. Ты представляешь, трое даже в империи было! Один вообще учителем в новосибирской школе работал, притворялся настолько умело, что его нипочем бы без ментоскопирования знающих о нем не раскусили.

— Пусть копают, — неприятно усмехнулся безопасник. — Когда основной кризис будет разрешен, я начну зачистку не вошедших пока в империю стран, пора снова проредить их фальшивую элиту, а то она подуспокоилась и снова начала нам гадить. Западные власть имущие должны бояться нарушить хоть один наш закон больше смерти.

Они принялись обсуждать первоочередные меры, которые следовало принять после случившегося. А пока говорили, на «Сокол» прибыл Виталий — следовало как можно быстрее проверить, что происходит в системе, откуда шла атака, а затем отправиться на отлов «рептилоидов». Их поименный список и места укрытия каждого был вытащен из памяти Цукерберга, превратившегося в пускающего слюни идиоты — ментоскопирования такого уровня мозг человека не выдерживал.

— Я сейчас просчитаю сопряжение пространства, — сообщил Витька, усевшись за пульт. — Через Изнанку идти не хочется, слишком тяжело.

— А к укрытию «рептилоидов»? — приподнял брови Таорай.

— Туда тоже отправимся через сопряжение, они не могли быстро узнать о случившемся, но я поспешу, — заверил хаймотик.

— Нам нельзя снова их упустить, — сжал кулаки безопасник. — Сам видишь, что они сотворили, в Твери четыреста пятьдесят тысяч человек жило!

Витька на мгновение задумался, затем резко кивнул и выдохнул:

— Раз так, пойдем через Изнанку. Так, сопряжение просчитано, открываю. Далиэль, бери управление.

Эльфийка кивнула, подключаясь к исполнительным механизмам фрегата через имплант, и через две минуты он оказался в системе, где так давно произошел кварковый взрыв. Там творилось нечто несусветное, от планеты осталось только облако астероидов, пространственные станции вообще исчезли, от них и следа не было. При сканирования никого живого обнаружить не удалось, похоже, никто не спасся.

— Очень хорошо, — довольно потер руки Таорай, когда ему доложили об этом. — Спасибо, ребята и девчата, сработали отлично. Не успели, но тут уж не наша вина, пилоты и так в медкапсулах прохлаждаются. Теперь летим к основному убежищу, координаты я вам передал.

— Сначала придется вернуться в Раох-Дар, точечный переход отсюда после взрыва невозможен, — возразил Витька. — Тратить время на расчет не понадобится, я его заранее сделал, пока готовились сюда лететь. Так что оттуда сразу отправимся в нужное место. Девочки, я не знаю, в каком буду состоянии после перехода, поэтому отлов рептилоидов ляжет на вас — пересылаю схемы поисковых плетений, разработанных Лао-Цзы и Кхалит, используете их, потом перенесете найденных сразу в «стаканы», оттуда они никуда не денутся.

Он оказался полностью прав, стоило «Соколу» вернуться в систему Раох-Дар, где местные жители уже сходили с ума от непонятных сполохов на дальней орбите, как Витька увел его в заранее просчитанный точечный переход. «Рептилоиды», привыкшие к комфорту, не мелочились и обосновались на курортной планете Синтано-Ар. Одной из самых дорогих в экзархии. Поэтому охранялась она очень хорошо, даже отлично. Вот только против корхайской маскировки лучшая рахарская аппаратура оказалась бессильна, и «Сокол» никто не обнаружил, когда он пристроился на высокой орбите, принявшись сканировать систему и аппаратурой, и поисковыми плетениями.

Сканирование ничего не дало, зато плетения отработали на отлично, и вскоре обнаружили кого-то из «рептилоидов» на большом скалистом острове, в красивом трехэтажном поместье, причем в укрытии на большой глубине. Даже для пространственников достать их оттуда было трудно, но не невозможно. Однако для начала Таорай решил послушать, что они говорят — собрались беглецы явно для совещания. Говорили по-английски. Виталий быстро переформировал плетение, его мастерство это уже позволяло.

— Ну что, опять обосрались? — скрежещущий, противный голос Сороса зазвучал в рубке.

— Обосрались, — честно признал Джек Дорси. — Успели выпустить всего две ракеты, как эти накрыли нашу базу. Снова, как и в первый раз, взорвали планету. Информацию об этом передал наш друг, — он поднял глаза к потолку, — и посоветовал уносить ноги отсюда. Думаю, нас вскоре найдут.

Безопасник сразу насторожился, информация о неком друге многого стоила. Надо только выяснить, кто это и почему помогает этим тварям.

— К эвакуации все готово?.

— Да, сейчас инженеры калибруют аппаратуру переноса. Через полчаса можно будет уходить.

— Каким образом они смогли это сделать? — жабье лицо Сороса перекосилось.

— Не знаю, — вздохнул Билл Гейтс. — Наши специалисты только руками разводят. Имперцам досталась корхайская аппаратура, видимо что-то сумели освоить. К тому же они нашли спавшего в стазисе специалиста из Древних, а таковые, по словам нашего друга, обладали какими-то непонятными экстрасенсорными способностями.

Таорай покосился на жен Игоря Талызина, которые под руководством Виталия, на удивление неплохо перенесшего точечный переход, готовили какой-то ритуал. Ему объяснили, что при помощи данного ритуала они вытащат всех находящихся в поместье людей. Хотелось надеяться, что их удастся допросить, но безопасник не верил, что это получится. Не могли эти мегазавры не предусмотреть возможности попадания в плен. К тому же это опять могли оказаться двойники, верящие, что они «рептилоиды». Однажды таких уже отлавливали, но это ничего не дало.

— У нас все готово, — сообщил Витька. — Начинать?

— Начинайте, — кивнул безопасник. — Камеры для пленных подготовлены? Их ведь надо сразу усыплять, чтобы не успели ничего предпринять.

— Это предусмотрено в плетении изъятия, — заверил хаймотик. — Надеюсь, все пройдет нормально, мне почему-то не по себе…

— Не по себе?.. — нахмурился Таорай. — Но выбора все равно нет, тварей нужно нейтрализовать. Действуйте!

Витька кивнул и активировал ритуал. Хотя называли это действие ритуалом только потому, что не нашли для него другого термина. На самом деле это был сложнейший комплекс плетений, совершаемых на разных уровнях реальности, от обычной до Изнанки. Подготовить такой комплекс было очень и очень нелегко, без помощи Лао-Цзы они с Кхалит никогда не смогли бы рассчитать такой. Но даже создание уже рассчитанного обошлось непросто. Жаль, что второй хаймотик сейчас находился на излечении, вдвоем они бы справились лучше, девочки Игоря все-таки пока слабоваты.

Начав первую литанию, Витька принялся совмещать несовместимое, активируя контур за контуром. Девушки подключались только к уже активированным, поддерживая их в рабочем состоянии, самостоятельно активировать они не смогли бы, недостаточно опыта. Наконец схема вспыхнула призрачным опаловым светом, преобразуясь в полуразумный энергетический конструкт, охвативший планету внизу, словно коконом.

Вокруг острова, где собрались «рептилоиды» одна за другой возникли десять оболочек, не позволяющих активировать ни один пространственно-временной переход, к какому бы типу он ни относился. Что-то ощутивший Сорос вскинулся было, но больше ничего сделать не успел. Каждого человека на острове окружило едва заметное свечение, мгновенно превратившееся в жесткую оболочку, которая усыпила находящего внутри человека. А затем каждого переместило в один из прозрачных «стаканов» корабельного карцера, если отсек для содержания опасных животных можно назвать так.

Обрадованный Витька хотел было завершать ритуал, когда произошло что-то непонятное и страшное. Кто-то безмерно огромный и до онемения пугающий внезапно открыл глаза и посмотрел ему прямо в душу. Затем ее охватили незримые холодные щупальца и принялись раздирать на части. Хаймотик задергался, попытался вырваться, но не смог. Девушки в узловых точках схемы закричали от внезапной боли, ничего подобного они за всю свою жизнь не испытывали, это было что-то настолько страшное, что они мгновенно потеряли сознание от болевого шока. Витька некоторое время посопротивлялся, но ничего не смог сделать, и его сознание тоже погасло. Успел только ощутить чей-то давящий на мозг ментальный образ: «Надоели! Не лезьте, куда не просят! Тараканы наглые!».

Игорь открыл глаза в медкапсуле с ощущением беды, казалось, что еще мгновение, и случится что-то непоправимое. Он с воплем ударил по кнопке открытия крышки, и та уехала в изголовье. Парень буквально вылетел наружу и, как был обнаженным, ринулся к второй и третьей капсуле. В одной находилась Хаянга, а во второй неизвестная лысая незнакомка, спасенная не так давно. Открыв капсулы, он вытащил девушек, вколол каждой стимулятор и подождал, пока они придут в себя.

— Там нашим плохо! — выдохнул Игорь, сам не понимая, откуда это знает. — Надо выручать!

— А кто вы?.. — растерянно спросила незнакомка.

— Потом! — отмахнулся парень. — Мы тебя спасли, освободили из рабства и удалили рабский имплант. Хочешь помочь — помоги! Не хочешь — сиди здесь.

— Я Иоланта Ран-Тери, псион а-класса, — представилась лысая, подсознательно ощутив, что ей говорят правду. — Я помогу! Только чем?

— Нам надо в транс войти! — опять неизвестно откуда взявшиеся знания заставили Игоря действовать. — Идем вместе, я — ведущий! Кто-то… Кто-то наших девочек убивает!

Он сел по-японски на пол, Хаянга и Иоланта последовали его примеру, как входить в транс обе хорошо знали, хоть и учили их в разных местах. Хаймотик, едва войдя в нужное состояние, окутал собой призрачные тела девушек и потянул за собой вверх. Достигнуть места в ментале, где все случилось, удалось довольно быстро, Игорем словно кто-то руководил. Увидев почти погасшие образы Виталия и своих девочек, парень всей силой души и отчаяния ударил по невидимому нечто, окружавшего умирающих, а они медленно умирали, Игорь ощутил это четко.

— Да откуда вы беретесь⁈ — донесся до него чей-то раздраженный ментальный возглас. — Букашки! Вот я вам!..

— Сначала со мной справься, — возник в пространстве еще чей-то образ. — Не зря я за мальчишкой наблюдал, не зря… Пшел вон отсюда, сволочь! Для тебя отныне эта ветвь древа реальностей закрыта!

— Кто дал тебе право лезть не в свое дело⁈

— Тебя это не касается! Пшел вон!

— Зря ты так. Не думай, что игра закончена…

Ощущение присутствия первой сущности исчезло. А вторая принялась обследовать пострадавших, после чего грустно сказала:

— Извините, но в родной реальности, ребята и девчата, вам не выкарабкаться. Хотя не всем, старший выживет в любом случае, уже достаточно силен, даже опыта наберется. А вот остальных придется поместить в одно интересное место, подучитесь там немного, выздоровеете, наберетесь сил, потом сами найдете дорогу домой.

Словно свежий ветер пронесся по всем отсекам «Сокола». И он почти опустел. Только в рубке остались Виталий с Таораем, да в трюме начала приходить в себя команда, занимавшаяся кварковой бомбой. Ни Игоря Талызина, ни его жен, ни Иоланты Ран-Тери на корабле больше не было. Да еще в «стаканах» остались превратившиеся в растения пленники.

Великая игра вступила в новую фазу, вот только никто из имперцев этого пока не понимал. Время понимания еще не пришло. Но оно вскоре наступит, и тогда изменится очень многое. Во многих реальностях.

Эпилог

— Итак, у нас ничего не вышло? — Николай Александрович хмуро смотрел на Таорая.

— Боюсь, что так, — развел тот руками. — И я понятия не имею, что произошло.

— А что Виталий говорит?

— Только то, что вмешалась какая-то очень сильная сущность. Может, даже не одна. Талызины в полном составе бесследно исчезли, словно их на корабле никогда и не было. Сохранившиеся записи показывают, как они медленно растворяются в воздухе. Да еще освобожденная рабыня пропала. Кхалит после долгой медитации сообщила, что они все живы, но находятся где-то очень далеко. Со временем вернутся. Больше ей ничего выяснить не удалось.

— Как же я ненавижу такого рода странности… — скривился наместник.

— А кто любит? — вздохнул безопасник.

— Что с пленными «рептилоидами»?

— Растения. Память стерта неизвестным нам способом до уровня рефлексов.

— То есть выяснить ничего не удалось, мы снова у разбитого корыта… — скрипнул зубами Николай Александрович.

— Не скажи, — возразил Таорай. — Нам очень повезло, что смогли захватить и ментоскопировать Цукерберга, он многое знал. Думаю, если бы он не был без сознания, то ничего не вышло бы. А так мы почти все оставшиеся на Земле структуры «рептилоидов» зачистили. Да и все склады нашли. В Рахаре тоже сейчас идет чистка, они там неплохо укорениться успели. Но с экзархией мы еще наедимся проблем до отвала, крайне гнусная цивилизация.

— Разберемся, — отмахнулся наместник. — Нам бы дома пока порядок навести. Надеюсь, больше атак не будет, что всех выловили. Пусть даже многое осталось неизвестным. Черт с ним! Обойдемся без их знаний. Дома обошлись и здесь обойдемся.

— Нам еще обывателей и прочую шушеру перевоспитывать, — поморщился безопасник. — И не уверен, что справимся, пока они не вымрут.

— Будет работать, — пожал плечами Николай Александрович. — Нам ничего другого не остается. Ребят только жаль, чистые и добрые были. Наши!

— Надеюсь, они все же однажды вернутся.

Два человека встали и разошлись по своим делам. Им обоим предстояло очень, очень много работы. Отдыхать было некогда. И неизвестно когда найдется время на отдых и найдется ли вообще.

Империя жила и стремилась вверх, невзирая ни на какие потери и ни на какие беды. Впереди ее ждало еще много испытаний, но она их честью преодолеет. Ведь когда крылатые душой люди что-то строят, они всегда добиваются успеха. Через отчаянные усилия, через боль, через не могу, но добиваются. Так уж предписано им на роду.

Октябрь 2024 г. — июнь 2025 г.

Санкт-Петербург

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мы снова дома

Content

Мы снова дома

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

Nota bene