Возвращение Безумного Бога 14

Глава 1

Всех не спасти

Сад исчез, воспоминание растаяло, и я увидел перед собой новую сцену.

Храм Громовержца. Громадный зал, освещенный тысячами факелов. В центре — круглый алтарь из черного камня. Вокруг него фигуры в темных одеждах. Громовержец стоит напротив алтаря, держа в руках копье Айсштиль.

Лилия, облаченная в ритуальные одежды, приближается к алтарю. В ее руках — черная книга, страницы которой словно поглощают свет вокруг. Я с интересом заглянул в этот манускрипт и скривился как от зубной боли.

Ясно… книга полна разработанных мною заклинаний и печатей. В общем, значительная часть моих наработок по Бездне явно досталась Безумной Лилии.

— Начинаем, — произносит Громовержец, и зал заполняется низким гулом голосов, читающих заклинание.

На алтаре появляется разлом — черная трещина в ткани реальности. Копье в руках Верховного начинает светиться холодным голубым светом.

«Ясно… Громовержец уже тогда приглядывался к Бездне», — нахмурился я, пытаясь разглядеть, что скрывается в разломе.

Лилия начала читать заклинание из своей черной книги. Разлом расширился, и из него показался темный сгусток, окутанный клубящимся мраком. Я не мог разглядеть его полностью, но ощущал исходящую от него мощь.

Громовержец направил копье Айсштиль на сгусток, и оружие вспыхнуло ослепительным светом. Бездна начала на глазах замерзать, черные щупальца покрывались инеем. В этом была вся мощь этого артефакта. На пике силы он был способен заморозить все, что угодно — даже Бездну.

Нечто издало пронзительный крик — настолько ужасный, что даже в видении я инстинктивно захотел закрыть уши.

А затем яркая вспышка поглотила всё.

Видение резко оборвалось, оставив меня с множеством вопросов и растущей тревогой. Что они, мать их за ногу, вытащили из Бездны?

Идей пока не было. Как и ответов.

Впрочем… я знал где их искать — у Безумной Лилии, конечно. Впрочем, она вряд ли будем со мной делится информацией, будучи запечатанной в глубинах разума… А выпускать я ее оттуда не собираюсь. По крайней мере, пока Лилия в… гм… интересном положении.

Думаю, нужно продолжать изучать кристалл. Если в нем нашлось одно хорошее воспоминание — найдутся и другие. Пока пора, пожалуй, баиньки. Завтра будет не менее трудный день.

Я вернул кристалл в шкатулку, защелкнул замок и спрятал ее в сейф. Позже продолжу исследования, но сейчас мой разум требовал отдыха. Слишком много информации, слишком много эмоций.

Неосознанно я коснулся груди там, где сердце болезненно сжималось при мысли об Айсштиль. Столько лет прошло, а рана все еще кровоточит. И судя по увиденному, Громовержец поступил с ней еще более жестоко, чем я предполагал.

— Ничего, — произнес я в пустоту комнаты, — я верну всё на свои места. И каждый получит по заслугам.

Часы показывали глубокую ночь — час волка, как говорили в старину. Пора было ложиться, если я хотел быть в форме для завтрашней миссии в Диких Землях.

Я стянул через голову рубашку, с некоторым удовлетворением отмечая, что тело уже полностью восстановилось после ритуала обмена. Никаких следов усталости — физической, по крайней мере.

— Смирись, Эстро, — сказал я своему отражению в зеркале, — Ты не сможешь спасти всех и сразу.

Отражение скептически изогнуло бровь, как бы говоря: «А ты всё равно попытаешься, не так ли?»

Конечно попытаюсь. Иначе какой смысл быть богом?

Плюхнувшись на кровать, я потянулся к книге на прикроватной тумбочке — старому недочитанному изданию «Записок о Галльской войне». Нашел месяц назад в архивах рода.

В последнее время я решил ознакомиться с историей Цезаря. Старик умел вести войну не хуже, чем толкать красивые цитаты. Не зря он так популярен даже в современном мире.

Но строчки расплывались перед глазами. Со вздохом я отложил книгу и выключил свет.

— Что ж… спокойной ночи, Синегорье, — пробормотал я, укладываясь поудобнее, — Надеюсь, завтра ты всё еще будешь стоять на месте.

И пусть Бездна хранит мои сны. В конце концов, кому как не ей…

Глаза закрылись сами собой, и темнота обняла меня, словно старая подруга. Последней мыслью перед погружением в сон было:

«Нужно не забыть попросить Кристину Валерьевну собрать в дорогу побольше её фирменных пирожков. Спасение мира на голодный желудок — то еще удовольствие».

Глава 2

Древние не врали

В соседней комнате Айсштиль металась по кровати, как будто она лежала не на шелковых простынях, а на раскаленных углях. Богиня льда швырнула подушку через всю комнату и раздраженно застонала, запустив пальцы в длинные серебристые волосы.

«Что, во имя вечных льдов, со мной происходит?» — мысленно спросила она, разглядывая потолок, словно оттуда мог прийти ответ.

Обычно ее спальня была самым холодным местом в особняке Безумовых — настолько, что даже закаленным членам семьи требовалась теплая одежда для коротких визитов. Комната Айсштиль всегда напоминала ледяной грот, где зимой расцветают морозные цветы. Сейчас же комнатный термометр показывал вполне комфортные +15 °C — для обычного человека, но не для ледяной богини, для которой такая температура была равносильна тропической жаре.

Она провела рукой по влажному лбу, убирая прядь волос, и замерла, глядя на собственные пальцы. По бледной, обычно кристально-сухой коже стекали крошечные капельки воды.

— Невозможно, — прошептала она, в ужасе разглядывая свою руку, — Я… таю? Как какое-то… мороженое?

Богиня вскочила с постели и бросилась к зеркалу в полированной ледяной раме. В отражении она увидела себя — обычно безупречные, словно высеченные из вечного льда черты лица теперь казались мягче, а на щеках играл легкий румянец. Кончики ее пальцев определенно подтаивали, оставляя влажные следы на зеркальной поверхности.

— Как у Вильды… Проклятая Никталия! — выругалась Айсштиль, со злостью ударив кулаком по туалетному столику, от чего ледяные флаконы на нем подпрыгнули, — Даже вернувшись в свое тело, я продолжаю ощущать последствия этого безумного обмена!

Она-то думала, что оказавшись снова в родной ледяной оболочке, наконец избавится от эмоциональных американских горок, которые пришлось пережить в теле распутной богини ночных желаний. Как же она ошибалась! Вместо долгожданного облегчения и привычного ледяного спокойствия она получила полноценную эмоциональную лихорадку.

Айсштиль глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться и навести порядок в своих мыслях. С каждым выдохом она обычно создавала облачко морозного пара, но сейчас из ее губ вырывался лишь тёплый воздух. Перед глазами продолжали вспыхивать воспоминания — образ из растительной капсулы в Великом Древе. Где Эстро якобы планирует убийство Карнакса.

«Но это ложь», — твердо сказала она себе, сжимая кулаки, — «Эти воспоминания были подделкой. Безумная Лилия… это она всё подстроила. Этого не было. Не могло быть».

И все же при одной мысли об этом глаза предательски защипало. За тысячелетия существования богиня льда никогда не плакала — физически не могла. Ее слезы мгновенно превращались в мельчайшие кристаллики льда еще до того, как успевали скатиться по щеке, образуя на ресницах изящную бриллиантовую пыль. Но сейчас… сейчас она с ужасом чувствовала, что еще немного, и из ее глаз польется настоящая вода. Как у смертной.

— Прекрати немедленно! — яростно приказала она своему отражению, стукнув кулаком по раме зеркала. По его поверхности побежали трещины, — Ты — Айсштиль, богиня льда, повелительница зимы, а не какая-нибудь слезливая смертная девица с расшатанными гормонами!

Отражение смотрело на нее растерянно и непривычно… чувственно. В его взгляде читалась почти человеческая уязвимость, которую Айсштиль не видела в себе со времен юности, когда мир был еще молод, а боги только учились владеть своими силами.

Чтобы успокоиться, она попыталась призвать привычный холод, сковать свои чувства льдом, как делала это тысячелетиями. Обычно для этого ей достаточно было мгновения концентрации, одной мысли — и ледяная корка покрывала любые эмоции, запечатывая их глубоко внутри. Но вместо холодного спокойствия ее наполнила такая всепоглощающая радость от воссоединения с собственным телом, что хотелось… танцевать?

«Серьезно? Танцевать?» — поразилась она собственным мыслям, едва сдерживая нервный смешок, — «Следующее, что я захочу — петь серенады под луной?»

Богиня льда не танцевала со времен победы над Титанами. Да и тогда это был чопорный придворный танец, исполненный с поистине ледяной грацией. А не то безумное кружение с взмахами рук, которого хотелось ей сейчас. Она поймала себя на том, что ее бедра уже начали покачиваться в такт неслышимой музыке.

Она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.

«Соберись, Айсштиль», — мысленно приказала она себе тем же тоном, которым когда-то командовала армиями ледяных духов, — «Это просто последствия пребывания в чужом теле. Никталия всегда была эмоционально нестабильной. Ее тело — просто сосуд гормонов и неконтролируемых желаний. Это отголоски, отпечатки. Скоро все пройдет».

В попытке отвлечься от непрошеных эмоций, Айсштиль медленно подошла к окну, оставляя на деревянном полу мокрые следы — невиданное прежде явление. Полная луна висела низко над горизонтом, заливая парк особняка Безумовых серебристым светом. Богиня невольно залюбовалась игрой лунных бликов на росе — этот вид всегда успокаивал ее.

А ведь где-то там, всего в нескольких комнатах от нее, спал Эстро…

«Эстро…»

Одна только мысль о нем вызвала совершенно неожиданную и крайне неуместную реакцию. По телу пробежала горячая волна возбуждения, заставив Айсштиль прижать ледяные ладони к пылающим щекам. Они были теплыми — практически горячими по меркам вечно замороженной богини.

— Что за… безобразие? — пробормотала она, в ужасе чувствуя, как неуклонно повышается температура ее обычно ледяного тела. Под ногами начала образовываться маленькая лужица.

Перед мысленным взором возникла яркая картина: она бесшумно входит в комнату Эстро, видит его спящим, таким уязвимым и соблазнительным, склоняется над ним, касается его губ своими губами, а затем…

— Н-нет! — прошипела Айсштиль, яростно мотая головой так, что серебристые волосы хлестнули по зеркалу, — Я не какая-нибудь… одержимая вожделением… неконтролируемая… богиня ночных…

Она не закончила фразу, остановившись на полуслове и прикусив губу. Образы, возникавшие в ее сознании, были слишком яркими, слишком соблазнительными, слишком… детальными. Словно тысячелетия сдерживаемых желаний решили вырваться на свободу одновременно, сметая ледяную плотину ее самоконтроля.

«Я просто устала», — убеждала она себя, массируя виски, — «Ритуал был… изнурительным даже для богини. И Эстро тоже устал. Завтра у него важный день, экспедиция в Дикие Земли, он должен отдохнуть… Ему нужен сон. Да, именно сон. А не… не…»

Но логические доводы разбивались о волны жара, накатывающие на нее подобно приливу. Айсштиль в ужасе почувствовала, как по ее бедру скатилась крупная капля растаявшего льда — ее собственная плоть начинала превращаться в воду.

«Это уже слишком! Я так растаю до рассвета!»

Решительно прошагав в ванную комнату, она с силой крутанула кран и включила ледяную воду в душе. Самую холодную, какую только могла выдать сантехника особняка. Она встала под струи, не снимая тонкую ночную рубашку, расшитую снежинками. Обычно холодный душ для Айсштиль был бы все равно что попытка потушить лесной пожар одной снежинкой, но сейчас, в ее нынешнем странном состоянии, это должно было помочь остудить разгоряченное тело.

Не помогло. Совершенно.

Вода, касаясь ее кожи, буквально превращалась в пар с легким шипением. Мысли о том, чтобы сию же минуту отправиться в комнату Эстро, только усилились, обретая всё более конкретные и соблазнительные детали.

— Я богиня льда, мать твою Бездну! — процедила Айсштиль сквозь зубы, выключая абсолютно бесполезный душ и с силой выкручивая кран, от чего он жалобно скрипнул, — У меня безупречный контроль над собой! Бывали времена, когда я жила тысячелетия без… без…

«Без хорошего, качественного секса?» — услужливо подсказал внутренний голос, удивительно похожий на самодовольный тон Никталии с ее фирменным смешком в конце.

— Без физической близости, — строго поправила она голос, словно учительница непослушного ученика, — И я прекрасно справлялась!

Айсштиль вернулась в спальню, оставляя за собой дорожку из мокрых следов, словно таящий снеговик. Ее взгляд упал на кровать с примятыми шелковыми простынями, и это почему-то вызвало новую волну совершенно непрошеных мыслей и образов.

Эстро, его сильные руки на ее теле, его губы, касающиеся ее шеи, его дыхание, обжигающее кожу…

— Хватит! — выкрикнула она, с такой силой зажмурившись, что перед глазами поплыли разноцветные пятна, — Прекрати сейчас же, Айсштиль!

Но закрытые глаза только усилили яркость воображаемых картин, придав им почти реалистичную четкость. Айсштиль беспомощно застонала, впиваясь ногтями в ладони. Снова взглянув на свои руки, она с нарастающим ужасом обнаружила, что теперь таяли уже не только кончики пальцев — по всей ладони стекали мелкие капельки воды, а кожа приобрела почти человеческий оттенок.

«Так больше не может продолжаться», — подумала Айсштиль, осознавая весь трагикомизм ситуации. Если она не найдет выход этой бушующей энергии, то к утру от гордой богини льда может остаться лишь лужица на полу и набор мокрых шелковых одежд. Весьма недостойный конец для древнего божества.

Богиня льда никогда не считала себя ханжой или пуританкой. За тысячи лет существования она видела слишком много проявлений страсти среди богов и смертных, чтобы смущаться естественных потребностей тела. Она знала о физиологии все. Но одно дело — теоретические знания, и совсем другое — применять их к себе… самой…

«Насколько я помню из мудрых трактатов о телесном здоровье, это даже полезно», — вспомнила она, наконец принимая решение и медленно опускаясь на кровать.

Айсштиль закрыла глаза. Преодолевая последние барьеры стыда, позволила себе представить, что это не ее собственные пальцы скользят по телу, а руки Эстро. Теплые, уверенные, знающие. Руки, которые она помнила даже сквозь толщу тысячелетий. Руки, прикосновения которых она хранила в памяти, как драгоценные реликвии.

«В конце концов», — убеждала она себя, — «это всего лишь временная мера. Чисто практическое решение проблемы. Ничего личного или эмоционального».

Нежные прикосновения постепенно сменились более настойчивыми, и вскоре Айсштиль полностью потеряла счет времени, отдавшись ощущениям, которые не испытывала так давно, что почти забыла их вкус. Тело, веками скованное льдом самоконтроля, отзывалось на каждое движение с неожиданной чувствительностью.

Когда наконец волна удовольствия накрыла ее, Айсштиль прикусила губу, чтобы не закричать. Последняя ее связная мысль была о том, что стоило, вероятно, наложить заклинание тишины на комнату.

Постепенно возвращаясь к реальности, она с некоторым смущением обнаружила, что результатом ее… «таяния» оказалась не влага, как она опасалась, а россыпь мелких ледяных кристаллов на простынях. Они мерцали в лунном свете, словно крошечные звезды.

— О Великий Рок, — пробормотала Айсштиль, чувствуя, как к щекам приливает румянец.

Собрав кристаллы трясущимися руками, она отнесла их в ванную и смыла в раковине, стараясь не думать о том, что только что произошло. И уж точно не думать о том, что это были первые ледяные кристаллы такого… происхождения… со времен ее юности, когда мир был еще молод.

Вернувшись в постель, Айсштиль с удивлением заметила, что жар и беспокойство отступили. Ее тело снова стало привычно прохладным, а мысли — ясными. Даже таяние прекратилось.

«Древние трактаты не врали», — подумала Айсштиль, чувствуя подступающую сонливость.

Впервые за много часов она ощутила себя собой — спокойной, собранной богиней льда, а не эмоциональной, таящей лужицей.

«Завтра все будет в порядке», — обещала она себе, засыпая, — «Это просто временные последствия обмена душами. Скоро они пройдут полностью».

А если нет… что ж, теперь она знала действенный способ справиться с ними.

Последней мыслью перед тем, как погрузиться в глубокий сон, было:

«Интересно, а Эстро тоже испытывает нечто подобное? Или это только моя проблема?»

Но эта мысль быстро растворилась в темноте сна, и Айсштиль наконец обрела покой — до следующего дня, новых испытаний и, возможно, новых чувственных бурь.

Глава 3

Не мое, а наше!

Утро началось слишком рано даже по моим меркам. Спал я от силы часа четыре. Будильник не понадобился — в голове сработал внутренний таймер, установленный тысячи лет назад и до сих пор не сбившийся ни на секунду.

За окном едва начало светать. Небо на востоке окрасилось в нежно-розовые тона, постепенно переходящие в тёмно-фиолетовый. Красиво и зловеще — идеальное начало для дня, который обещает быть непростым.

Я потянулся, чувствуя приятную боль в мышцах. Моё собственное тело снова казалось родным и удобным, как старый кожаный плащ, который идеально сидит на плечах. После ритуала обмена душами я по-новому ценил такие простые вещи, как дыхание, биение сердца. И возможность почесать нос, когда он чешется, не задумываясь о координации.

И как здорово, что нет больше этого хвоста, который живет своей жизнью и постоянно лупит по заднице.

— Так-с… сегодня у нас в программе полёт на вертолётах в Дикие Земли, миссия по извлечению кое-чего большого и, возможно, разборки с иностранными шпионами, — пробормотал я, натягивая брюки, — Обычный вторник.

Не успел я застегнуть рубашку, как в дверь тихо постучали.

— Войдите.

На пороге появилась Перчинка. В утреннем свете она выглядела иначе — серьёзной, собранной, но в то же время какой-то… мечтательной? Настолько нехарактерно для моей суровой дочери, что я даже моргнул пару раз, проверяя, не мерещится ли мне.

— Доброе утро, папа, — она сделала шаг в комнату, чётко выговаривая слова, — Прошу прощения за раннее вторжение.

— Какое вторжение, солнце, — я махнул рукой, застёгивая последние пуговицы, — Ты чего-то хотела?

— Вот, взгляни…

Перчинка кивнула и протянула мне тонкую папку. Я открыл её, а она тем временем приблизилась к окну и замерла, разглядывая парк.

— Данные по Диким Землям и они… весьма тревожные, — начала она, не оборачиваясь, — За последний месяц произошло увеличение энергетических колебаний на 73 %. Концентрация частиц Бездны в воздухе возросла почти вдвое.

Я просматривал графики, и с каждой страницей хмурился все сильнее. Перчинка была права — ситуация выглядела не просто тревожной, а откровенно угрожающей.

— Взгляни на седьмую страницу, — предложила она, — Там сравнительный анализ за последние три года.

Я перевернул страницу и присвистнул. График напоминал кардиограмму человека, внезапно испытавшего сердечный приступ — резкий, почти вертикальный скачок вверх после долгого периода относительно спокойных волн.

— Когда именно начался этот скачок?

— Примерно тридцать дней назад, — Перчинка наконец повернулась ко мне, — Примерно тогда, когда вы с Айсштиль отправились в экспедицию.

Я задумчиво потёр подбородок.

— Совпадение? Не думаю.

— И я не думаю, — согласилась Перчинка, — Моя теория: Бездна чувствует угрозу. Возвращение богов, твоё возрождение, очищение ряда божественных измерений от Бездны…

— Проницательно, — я кивнул, — Я не уверен на все сто, но Бездна может быть подобна иммунной системе мироздания. Если она ощущает нечто, что считает чужеродным, то активизируется, пытаясь уничтожить угрозу.

— А боги определённо чужеродны для нынешнего состояния мира, — закончила она мою мысль.

Я перевернул страницу и нахмурился, увидев карту Диких Земель с отмеченными на ней очагами аномальной активности.

— Здесь тоже есть закономерность?

— Да, — Перчинка подошла и указала на несколько точек, формировавших почти идеальный круг, — Эпицентр активности находится здесь, в старых руинах.

— Интересно, — протянул я, вглядываясь в схему, — Возможно стоит посетить это место…

— Ты уже сталкивался с подобным? — Перчинка подняла на меня взгляд, в котором читалось неподдельное любопытство.

Я отложил папку и подошёл к шкафу, доставая оттуда походную куртку.

— Давным-давно, когда мир был моложе, а я глупее, мы с Ноктусом обнаружили нечто похожее. Тогда это был не круг, а спираль. И в её центре мы нашли… — я замолчал, вспоминая те дни.

— Что вы нашли? — теперь Перчинка казалась по-настоящему заинтригованной.

— Первый Разлом, ведущий в Бездну, — я накинул куртку, — Тогда энергетические потоки по всему миру тоже начали сходить с ума. И я надеюсь, что сегодня история не повторится.

Перчинка не стала допытываться подробностей. Это было одно из многих её качеств, которые я ценил — она знала, когда остановиться.

Мы вышли из комнаты в тихий коридор особняка. Большинство обитателей ещё спали, но до нас доносились приглушённые звуки из кухни — Кристина Валерьевна уже колдовала над завтраком.

Мама Насти просто обожала готовить. И не могла уступить это даже даже профессиональным поварам.

— Кстати, — как бы между прочим спросил я, глядя на дочь боковым зрением, — Майор Волков благополучно добрался до города?

Перчинка споткнулась на ровном месте — впервые на моей памяти. Её антенны задрожали, а на щеках появился лёгкий румянец.

— Я… полагаю, да, — произнесла она с деланным безразличием, — Мы не… Я не интересовалась.

— Вот как, — я едва сдержал улыбку, — Просто показалось, что вы неплохо поладили.

— Наши взаимодействия носили исключительно деловой характер, — отрезала Перчинка, но её антенны продолжали нервно подрагивать.

— Как скажешь.

Мы спустились на первый этаж, и я уже приготовился повернуть в сторону кухни, когда странный звук из гостиной привлёк моё внимание. Жестом показав Перчинке следовать за мной, я осторожно приблизился к приоткрытой двери.

Странная картина предстала перед нами. Посреди гостиной стояли Вильда и Безумная Лилия, обе в ночных сорочках, и смотрели друг на друга с выражениями, которые я бы описал как смесь любопытства и опаски.

— Ты правда совсем ничего не помнишь? — спрашивала Вильда, осторожно обходя Безумную Лилию по кругу, — Ни Великого Древа, ни Сада?

Беременная волкодевочка покачала головой, поглаживая свой большой живот.

— Лилия помнить… другое, — проговорила она, — Лилия помнить… звёзды. Много звёзд. И золотое небо.

— Да! — оживилась Вильда, — Это одна из областей Небесного Чертога! Ты помнишь богов? Помнишь Громовержца?

Лицо Безумной Лилии исказилось гримасой отвращения.

— Громовержец… плохой, — прошипела она, — Забрал… силу. Забрал… Айси.

Я напрягся. Этот разговор становился всё интереснее.

Вильда сделала осторожный шаг к Безумной Лилии и мягко коснулась её руки.

— Я думаю, тебе стоит побывать в Великом Древе, — сказала она, — Возможно, ты вспомнишь больше. Поймёшь, кто ты на самом деле.

— Лилия знать, кто она, — с неожиданной твёрдостью ответила волкодевочка, — Лилия — мать детей Эстро. Лилия — защитница. Лилия не нуждаться в… древе. Их много… вокруг особняка.

Я прокашлялся, решив обозначить своё присутствие. Обе женщины резко обернулись.

— Эстро! — радостно воскликнула Безумная Лилия и бросилась ко мне, обвивая руками шею, — Я-ар-р-р!..

Я осторожно обнял её в ответ, стараясь не давить на живот.

— Доброе утро, солнышко, — я улыбнулся, глядя на её счастливое лицо. Затем перевёл взгляд на Вильду, — Интересный разговор у вас.

Вильда опустила глаза.

— Я просто пытаюсь понять… — она запнулась, подбирая слова, — Мы ведь обе связаны с ней, с изначальной богиней природы. Я хочу знать больше.

Я мягко отстранил Безумную Лилию и подошёл к Вильде.

— Ты когда-нибудь думала об объединении? — прямо спросил я, — Вас сейчас трое — ты, Пугливая и Безумная. В теории, вы могли бы слиться обратно в одно целое. Стать сильнее.

Вильда вздрогнула, а Безумная Лилия глухо зарычала.

— Нет, — резко ответила волкодевочка, — Не хотеть обратно. Лилия хотеть быть… собой. Лилия хотеть бегать четвереньки и делать кусь!

Вильда выглядела более задумчивой.

— Я… не знаю, — призналась она, — Мне нужно поговорить с Пугливой. Мы должны решить вместе.

— Понимаю, — я положил руку ей на плечо, — не торопись с этим решением. Лилия сейчас в особом положении, — я кивнул на её живот, — К тому же, нам нужно сначала найти способ излечить её от безумия.

— Именно так я и подумала, — кивнула Вильда, — Но всё-таки… мне кажется, ей стоит посетить Великое Древо. Вдруг это поможет ей вспомнить.

— Лилия не знать никакого древа! — упрямо повторила Безумная Лилия, скрещивая руки на груди. Хвост нервно хлестал из стороны в сторону, выдавая её волнение.

Я бросил взгляд на Перчинку, которая молча наблюдала за сценой, шевеля антеннами. А затем снова посмотрел на Вильду.

— Возможно, ты права. После того как вернёмся из сегодняшней экспедиции, можем свозить Лилию в Сад.

Резкий грохот со стороны кухни заставил всех нас вздрогнуть. За ним последовали приглушённые ругательства и звонкий смех, который я безошибочно определил как принадлежащий Никталии.

— Ну, надеюсь, там ничего серьезного… — пробормотал я, направляясь к кухне.

Картина, представшая перед нами, была достойна кисти сюрреалиста. Посреди кухни стояла Никталия, с ног до головы покрытая мукой, словно привидение в фильме ужасов. Рядом с ней Кристина Валерьевна тщетно пыталась спасти опрокинутую банку с ягодным вареньем, содержимое которой красными ручейками растекалось по полу. Вокруг них в ужасе бегали слуги, заламывая руки. А между ними на столе красовалось… я даже не сразу понял что это.

— Это должен был быть торт? — осторожно спросил я, разглядывая бесформенную массу.

— Не торт, а кекс! — оскорблённо возразила Никталия, отряхивая муку с волос, — Кекс с начинкой! Я хотела приготовить его для всех как сюрприз!

— Сюрприз однозначно удался, — хмыкнула Перчинка, оглядывая разгром на кухне.

Кристина Валерьевна закатила глаза:

— Я пыталась объяснить, что в миксер нельзя закладывать все ингредиенты сразу, включая яйца в скорлупе, но…

— Скорлупа полезная! — отмахнулась Никталия, — В ней много… как их там… минералов! Кальций! Магний! Всё для растущего организма!

Я провёл рукой по лицу, сдерживая смех.

— Никталия, может, в следующий раз начнёшь с чего-нибудь попроще? Например, с бутербродов?

— Как скучно, — надула губы богиня ночных желаний, — Я десять тысяч лет спала и проснулась в эпоху кулинарных чудес! А вы хотите ограничить меня бутербродами! Это всё равно что дать богу огня спички и запретить разжигать костёр!

— Для начала ей стоит освоить микроволновку, — пробормотала Кристина Валерьевна, продолжая вытирать пол, — А то запихнула туда вчера алюминиевую посуду… Такой фейерверк был, эта кухня второй раз чудом не сгорела.

Я вздохнул. Просто удивительно, насколько опасным может быть древнее божество, вооружённое современными бытовыми приборами. И полным отсутствием здравого смысла.

— Ладно, у нас нет времени на кулинарные эксперименты, — я посмотрел на часы.

— Как это нет? — возмутилась Никталия, украдкой слизывая немного муки с ладони, — У меня планов громадье! Я хочу наготовить еды на целый пир!

У Кристины Валерьевны от таких откровений глаза полезли на лоб.

— Да? Ну, ладно, — неожиданно я не стал отговаривать Никталию, — А мы как раз отправляемся назад в Дикие Земли… Большой экспедицией. Хотел тебя позвать с нами, но раз ты занята…

— Что-что-что? — Никталия аж подскочила, — Я с тобой и это даже не обсуждается!

Я улыбнулся. Иногда Никталией было довольно легко управлять…

Кристина Валерьевна украдкой перекрестилась и посмотрела на меня с благодарностью.

— Сахаринка должна уже ждать у вертолётов, — я повернулся к средней дочери, — Перчинка, ты с нами?

— Нет, у меня… другие планы на сегодня, — ответила она, и её антенны снова странно дёрнулись.

В этот момент в кухню вошла Айсштиль. Тоже видимо услышала этот грохот. Я не сразу понял, что с ней не так. Вроде та же идеальная осанка, те же серебристо-белые волосы, то же безупречное лицо… Но что-то неуловимо изменилось. Какая-то мягкость появилась в её чертах, лёгкий румянец на щеках, словно она…

— Доброе утро всем, — произнесла она мелодичным голосом, который показался мне непривычно тёплым.

— Айси! — Никталия просияла, но тут же запнулась, глядя на богиню льда с удивлением, — Ты… хорошо спала?

— Превосходно, — Айсштиль улыбнулась уголками губ, — Как никогда.

Она подошла к столу и налила себе чай, как ни в чём не бывало, словно не замечая всеобщего изумления.

— Что-то не так? — спросила она, поймав мой взгляд.

— Ты… выглядишь иначе, — осторожно ответил я.

— Неужели? — она приподняла бровь, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на смущение, — Не замечаю никаких изменений.

Никталия фыркнула, едва сдерживая смех:

— Да ладно! Ты сияешь как рождественская ёлка! Даже льдинки на твоей одежде и то блестят ярче обычного!

— Не преувеличивай, — холодно ответила Айсштиль, но в её голосе не было привычного ледяного тона, — Я просто хорошо отдохнула.

— О-о-очень хорошо, судя по всему, — протянула Никталия с намёком, многозначительно подмигивая.

Бог знает, чем бы закончился этот разговор, но меня спас звук телефона. Я выудил его из кармана и увидел сообщение от Сахаринки:

Всё готово, ждём тебя. Вертолёты заправлены, монстромобили накормлены, контейнер установлен.

— Вынужден вас покинуть, — объявил я, допивая чай, — Даже боги не должны опаздывать на собственные миссии.

— А позавтракать? — испугалась Кристина Валерьевна.

Но я покачал головой.

— В дороге. Ситуация весьма… деликатная и нудно спешить. Мы и так, возможно, потратили больше времени на отдых, чем следовало.

Хранительница Очага выглядела расстроенной, но тут уж ничего не поделать…

Айсштиль сделала шаг ко мне.

— Я отправлюсь с тобой, — заявила она тоном, не терпящим возражений, — Судя по тому, что мы видели в Диких Землях в последний раз, моя мощь тебе понадобится.

Я внимательно посмотрел на неё. Что-то в её поведении было… не так. Теплая, почти мягкая — это не та Айсштиль, к которой я привык за тысячелетия.

— Ты уверена, что всё в порядке? — спросил я, понизив голос, — Ты выглядишь… иначе. Может, тебе стоит отдохнуть еще немного после вчерашнего ритуала?

Айсштиль выпрямилась и нахмурилась, явно стараясь выглядеть привычно суровой:

— Со мной всё зашибись, Эстро, — произнесла она с такой неожиданной вульгарной интонацией, что я чуть не поперхнулся, — Просто замечательно. Я готова ко всему.

Мне даже показалось, что изначально Айси хотела сказать другое слово, не «зашибись»… а пожестче. И сдержалась лишь в последний момент.

Никталия покатилась со смеху, разметав вокруг себя облачко муки:

— «Зашибись»⁈ Айси только что сказала «зашибись»⁈ О боги, воздух Бездны, я задыхаюсь!

Айсштиль смерила богиню ночных желаний таким взглядом, что та моментально затихла.

— Хорошо, — я кивнул, решив не комментировать странное поведение богини льда, — Сбор через десять минут у вертолётов.

В этот момент Безумная Лилия вдруг прильнула ко мне и крепко обняла, прижав голову к моей груди.

— Костя… только приехал… и уже уезжает… — грустно произнесла она, — Лилия… скучает…

Я с улыбкой погладил её по волчьим ушам, прижатым к голове.

— В этот раз я вернусь быстро, пушистик, — сказал я, — Обещаю. И побуду с вами всеми подольше.

Она шмыгнула носом и прижалась ко мне еще крепче. А потом повернула голову, окинув внимательным взглядом Кристину Валерьевну, Никталию, Айсштиль и Вильду. После чего положила руку мне на грудь и обиженным голосом произнесла:

— Моё…

Я невольно улыбнулся. Характер собственницы у Лилии проявился во всей красе.

Никталия ухмыльнулась и дерзко заявила:

— Не моё, а наше!

Лилия зарычала на нее и щелкнула резко удлинившимися клыками. Никталия так быстро сорвалась с места, что там, где она стояла мгновение назад, остался ее контур из муки. Пару секунд он стоял неподвижно, радуя пикантными формами, после чего осыпался на пол.

Никталии уже и след простыл.

Рука Айси на мгновение коснулась моей, и я почувствовал удивительное тепло там, где обычно ощущался только холод.

— Будь осторожен, — последние слова богиня льда произнесла так тихо, что я едва расслышал, — После вчерашнего случая с Аномалией… мы не знаем, чего ожидать.

— Обязательно, — пообещал я и, подмигнув всем присутствующим, направился к выходу. Айси и Вильда последовали за мной.

Утренний воздух был свеж и прохладен. Меня ждал новый день, полный опасностей и открытий. И я был готов встретить его во всеоружии, с верными союзниками рядом.

Глава 4

И снова в Дикие Земли

Рассвет только-только золотил верхушки деревьев, когда четыре массивных военных вертолета с ревом поднялись над особняком Безумовых. Техника, еще недавно гордо носившая символику Кривотолковых, теперь щеголяла гербами рода Безумовых.

Кристина Валерьевна, закутавшись в шаль, провожала экспедицию с террасы. Она стояла неподвижно, с плотно сжатыми губами, и только когда вертолеты скрылись из виду, позволила себе тихо вздохнуть.

— Опять улетел. И опять неизвестно вернется ли, — прошептала она, смахивая непрошеную слезу.

Эмми и Настя, тоже вышедшие проводить экспедицию, стояли рядом.

— Конечно вернется, — уверенно заявила Эмми, обнимая Кристину Валерьевну за плечи, — Он же… он. Что ему какие-то бандиты?

— Да, мамуль! Костик скорее сам Дикие Земли напугает, чем наоборот, — добавила Настя с натянутой улыбкой, пытаясь разрядить обстановку.

Кристина Валерьевна промолчала, глядя вслед исчезающим точкам вертолетов. Слишком много странностей было в этой миссии. Слишком много вопросов…

* * *

С земли процессия выглядела впечатляюще. Четыре вертолета летели ромбом, соединенные прочными тросами с громадным контейнером, который покачивался между ними, как исполинский маятник. Над вертолетами, описывая широкие круги, патрулировали мирмеции из летучих отрядов — наездницы на гигантских летающих муравьях. Это было еще одно новое творение Мелинты, усилившее боевую мощь рода.

Внизу, на земле, двигалась не менее внушительная часть каравана. Возглавлял колонну причудливый монстромобиль, похожий на помесь внедорожника с гигантским паукообразным существом — Дребезг, любимчик Кости. Его механические ноги-опоры при каждом шаге поднимали клубы пыли.

За Дребезгом ехали, катились, ползли и прыгали транспортные средства всевозможных форм и размеров. Одни напоминали огромных муравьев со странными механическими приспособлениями на спинах, другие — металлические коконы на колесах, а третьи казались просто большими шарами, перекатывающимися за счет смещения центра тяжести.

Автопарк монстромобилей поражал разнообразием.

Завершала процессию ледяная платформа, парящая в полуметре над землей. На возвышении стояла Айсштиль, прямая и величественная, как древняя статуя. Её серебристо-белые волосы развевались на ветру, а глаза цвета арктических льдов невозмутимо взирали на дорогу. Рядом с ней, развалившись на ледяном диване и болтая ногами, устроилась Никталия — полная противоположность чопорной богине.

— Скучна-а-а… — протянула Никталия, перевернувшись на живот и подперев голову руками, — Айси… ты бы хоть разок мне замечание что ли сделала… А то полчаса прошло и ни одного слова критики… Мне даже не холодно от твоей ауры… Что-то с тобой сегодня определенно не так…

Айсштиль бросила на неё холодный взгляд, но промолчала, лишь чуть заметно поджав губы. Никталия, заметив эту реакцию, довольно ухмыльнулась и начала болтать ногами еще быстрее. Дразнить богиню льда было одним из немногих развлечений в этом путешествии.

Внутри кабины Дребезга, за рулем, сидела Сахаринка. Её четыре руки порхали над рычагами и кнопками, тонкие пальцы били по клавишам странного интерфейса, отдавая команды механическому монстру. На заднем сидении расположился Костя.

— Как дела у нашей ледяной парочки? — спросил он, поворачиваясь к экрану заднего вида.

— Богиня ночных желаний продолжает делать все, чтобы вывести из себя богиню льда, — отрапортовала Сахаринка, глянув на экраны, — У мирмеций все в порядке. Небесный эскорт докладывает, что дорога чиста, но… — она помедлила, поморщившись, — они видели что-то… странное в лесу справа. Возможно, обычные звери.

— А возможно, и нет, — задумчиво произнес Костя, — Дикие Земли… они не просто так получили это название. Здесь все дикое — от природы до человеческих инстинктов.

Сахаринка покосилась на отца, ее антенны чуть напряглись.

— Ждешь неприятностей?

— Я всегда их жду, — с невеселой усмешкой ответил Костя, — Особенно когда действительно хочется верить, что их не будет.

Он провел рукой над пультом управления, и из панели выдвинулась странная конструкция, напоминающая перископ с множеством линз вместо одной. Костя приложил глаз к окуляру и начал медленно сканировать местность.

— Чисто… вроде бы, — пробормотал он, продолжая вглядываться в линзы, — Но что-то все равно не дает мне покоя.

Он отстранился от аппарата и взглянул на Сахаринку:

— Свяжись с Айсштиль. Пусть опустит температуру вокруг конвоя еще сильнее. Если кто-то прячется с тепловизорами, это усложнит им задачу.

Сахаринка кивнула и потянулась к коммуникатору, но вдруг застыла, глядя на мигающий индикатор на панели.

— Отец, мы приближаемся к контрольно-пропускному пункту. КПП «Северная застава».

Костя посмотрел вперед. Действительно, на горизонте уже можно было различить массивные смотровые башни, отмечающие границу между относительно безопасными территориями и Дикими Землями.

По правилам, крупные отряды и конвои должны были проходить через такие крупные пропускные пункты. Груз должен был досматриваться. В отличие от обычных застав они располагались на самых… проблемных участках. Поэтому к безопасности здесь подходили куда серьезнее.

— Отлично, — кивнул Костя, — Тогда выйдем на связь с пограничниками. Надеюсь, генерал-губернатор уже отправил им соответствующие уведомления.

* * *

КПП «Северная застава» представлял собой внушительное сооружение — бетонные стены высотой до десяти метров, увенчанные колючей проволокой и мерцающими защитными печатями. По периметру стояли сторожевые башни, на которых дежурили стрелки с крупнокалиберными винтовками и боевые маги. Массивные ворота были сделаны из особой стали, способной выдержать удар даже крупной аномалии.

Перед воротами выстроился отряд пограничников. Угрюмые, обветренные лица, глаза, привыкшие всматриваться в темноту в поисках опасности, и руки, постоянно готовые схватиться за оружие.

Капитан Сергеев, командир заставы, нервно постукивал пальцами по кобуре. Он получил сообщение о приближающемся конвое, но масштаб и странный вид процессии превзошли все его ожидания.

— Мать моя… — пробормотал он, глядя на приближающиеся вертолеты и причудливую сухопутную технику, — Что за цирк?

Он невольно провел рукой по своим старомодным, закрученным вверх усам. Рядом с ним стоял молодой лейтенант Смирнов, его заместитель. Глаза лейтенанта расширились от изумления.

— Это что за техника? — прошептал он, — Никогда такой не видел.

— Это род Безумовых, — ответил капитан, чуть понизив голос, — Их старший, княжич, говорят, с аномалиями заигрывает. Вот и результат…

Монстромобиль Дребезг первым приблизился к КПП и остановился перед шлагбаумом, подняв клубы пыли. Его стрекочущие механические конечности замерли, но продолжали слегка покачиваться, словно в ожидании. Люк наверху кабины с шипением открылся, и оттуда показалась фигура Кости.

Он спрыгнул на землю с нечеловеческой грацией, выпрямился и улыбнулся пограничникам. Вблизи княжич Безумов выглядел одновременно и обычным молодым мужчиной, и чем-то… иным. В его глазах иногда вспыхивали странные фиолетовые искры, а движения казались почти гипнотическими в своей плавности.

Пограничники не знали, но Костя в последнее время… по особому тренировал Синхронизацию Бездны. Она была практически активирована — но все же не до конца. В подобном состоянии Костя старался находиться как можно дольше, чтобы увеличить свою выносливость. И оно накладывало свой отпечаток на его поведение и внешность.

— Капитан Сергеев? — обратился он к командиру заставы, — Константин Безумов. Думаю, вас должны были предупредить о нашем прибытии.

Капитан отдал честь и кивнул:

— Так точно, княжич. Генерал-губернатор Горовой лично связывался с нами. Ваши документы в полном порядке, — он украдкой бросил взгляд на огромный контейнер, висящий между вертолетами, — Хотя о… масштабах вашей экспедиции нас не предупреждали. Если бы не знал, что вы на нашей стороне, решил бы, что началось вторжение.

Костя улыбнулся шире:

— Как говорится, если уж открываешь банку с соленьями, бери самую большую ложку. Как обстановка в Диких Землях? Что-нибудь необычное в последнее время?

Капитан нахмурился, словно сомневаясь, стоит ли делиться информацией.

— Говорят, активизировались «Серые Волки», — наконец сказал он, — Одни из последышей «Черных Хирургов». Раньше промышляли мелким грабежом, но в последнее время стали… амбициознее. Есть слухи, что у них появились новые покровители.

— Вот как? — заинтересовался Костя, — И кто же это?

— Точно не знаем, — пожал плечами Сергеев, — Но снаряжение у них стало лучше. Да и действуют они теперь организованнее, прямо как военные.

В этот момент подъехала ледяная платформа с Айсштиль и Никталией. Температура вокруг заметно упала, и пограничники невольно поежились. Заместитель капитана, молодой лейтенант, уставился на богинь с открытым ртом.

— Мать честна… — прошептал он, — Это же те самые…

Айсштиль проигнорировала его взгляд, сохраняя ледяное спокойствие, а вот Никталия подмигнула ошарашенному офицеру и послала ему воздушный поцелуй.

Лейтенант густо покраснел и отвел глаза. Никталия хихикнула и спрыгнула с платформы, с интересом оглядываясь по сторонам.

— Как уныло, — громко заявила она, — Неужели здесь никто не умеет веселиться?

— Никталия, — предупреждающим тоном произнес Костя.

— Да-да, знаю, — легкомысленно отмахнулась она, — «Веди себя прилично». Скукота-а-а!..

Она отошла в сторону, делая вид, что обиделась, но на самом деле внимательно разглядывая пограничников. В ее глазах мелькнули странные огоньки. Она незаметно погрузилась в тени, которых здесь было в избытке. И начала скользить между солдатами, с любопытством осматриваясь и оставаясь при этом невидимой для большинства глаз.

Только Костя и Айсштиль, казалось, замечали ее перемещения. Богиня льда поморщилась, наблюдая за выходками Никталии.

— Она неисправима, — тихо произнесла Айсштиль, подходя к Косте.

Тот лишь вздохнул:

— Десять тысяч лет сна не изменили ее ни на йоту.

Тем временем среди пограничников начала происходить странная неразбериха. Один из солдат вдруг подпрыгнул и обернулся, словно кто-то ущипнул его. Другой заворожено уставился в свое отражение в луже, где вместо его лица мелькало что-то совсем иное. Третий начал нервно оглядываться, уверяя, что слышит женский шепот прямо у своего уха.

Костя и Айсштиль обменялись понимающими взглядами.

— Никталия! — громко и строго позвал Костя, чем вызвал удивленные взгляды, — Немедленно прекрати!

Богиня ночных желаний материализовалась рядом с ним, надув губы, как обиженный ребенок.

— А я что, я ничего, — проворчала она, — Они все такие напряженные, им бы не помешало немного расслабиться.

— Люди на службе, — терпеливо объяснил Костя, — Они охраняют границу от монстров и бандитов. Если они расслабятся, кто-то может умереть.

Никталия вздохнула и закатила глаза, но кивнула:

— Ладно-ладно. Но учти, это ты виноват, что мне скучно! — она театрально надула губы, — Ты обещал приключения и опасности, а пока самое страшное, что я видела — это усы капитана. Вот это действительно настоящий ужас.

Капитан Сергеев с подозрением наблюдал за этой сценой. В его глазах читалось плохо скрываемое беспокойство. Он нервно поправил кобуру и сделал шаг вперед.

— Княжич Безумов, — произнес он, стараясь сохранять официальный тон, — должен предупредить, что за пределами заставы мы не сможем гарантировать вашу безопасность. Дикие Земли живут по своим законам, — он понизил голос, — Позвольте говорить прямо, сударь. Что бы вы ни везли в этом контейнере, оно привлечет внимание. И не только бандитов.

Костя повернулся к нему, и на мгновение его глаза полыхнули фиолетовым огнем.

— Не беспокойтесь о нас, капитан, — улыбнулся он, — Мы хорошо подготовились.

Сергеев кивнул, хотя в его взгляде все еще читалось сомнение.

— В таком случае, желаю удачи, — он отдал честь и подал знак подчиненным.

Массивные ворота КПП с лязгом и скрежетом начали раскрываться, обнажая дорогу, уходящую вглубь Диких Земель. Вдалеке виднелись темные силуэты леса, окутанные странной дымкой.

Костя вернулся в кабину Дребезга, где его ждала Сахаринка. Он опустился в кресло, в задумчивости постукивая пальцами по подлокотнику.

— Что-то не так, — произнес он, глядя на дорогу перед ними, — Слишком все… гладко. Как отполированное стекло.

— Разве это плохо? — удивилась Сахаринка, ее антенны слегка дрогнули.

— В Диких Землях — да, — кивнул Костя, — Здесь ничего не бывает гладко. Никогда. Если что-то кажется слишком хорошим, значит, это ловушка. Если же ловушка кажется слишком очевидной… — он усмехнулся, — значит, это двойная ловушка.

Он активировал связь с вертолетами и остальной колонной:

— Внимание всем. Выходим за периметр КПП. Будьте начеку. Возможны… сюрпризы.

Он провел рукой по контейнеру, где находилось причудливо устройство. То самое, которое осталось после змеи.

* * *

Процессия двинулась вперед. Вертолеты с контейнером пролетели над КПП, а наземная колонна прошла через ворота. Когда последний транспорт мирмеций миновал шлагбаум, капитан Сергеев приказал закрыть ворота.

— Странный народ, — заметил лейтенант, глядя вслед удаляющейся процессии, — Мирмеции эти… Вроде очень похожи на людей, но эти их четыре руки и антенны…

— И не говори, — кивнул капитан, — Но знаешь что? Я бы не хотел оказаться на пути у этого Безумова. Что-то в его глазах… — он поежился, не закончив фразу.

Лейтенант кивнул, продолжая смотреть на горизонт.

— А женщины какие с ним! Особенно та, с фиолетовыми волосами… — он мечтательно вздохнул.

Капитан усмехнулся и хлопнул его по плечу:

— Эх, лейтенант… твоя любовь к опасным женщинам тебя погубит. Советую выбросить ее из головы. Такие дамочки не для простых смертных вроде нас.

Лейтенант вздохнул еще раз и неохотно кивнул, провожая взглядом исчезающую вдали процессию.

* * *

За пределами КПП местность постепенно менялась. Если вблизи заставы еще можно было увидеть следы цивилизации (деревья, обрезанные для хорошего обзора, просеки для патрулирования, опоры ЛЭП), то чем дальше они продвигались, тем более дикой становилась природа.

Деревья здесь росли гуще и выше, с причудливо изогнутыми стволами и ветвями, растопыренными, словно пальцы хватающих рук. Кое-где на полянах виднелись странные каменные образования, похожие на древние менгиры, покрытые непонятными символами. Порой среди листвы мелькали глаза наблюдавших за ними существ — слишком разумных для обычных животных.

В воздухе витал легкий туман, придававший всему окружающему призрачный, нереальный вид. Иногда в тумане проступали странные световые узоры, напоминающие северное сияние, но в миниатюре. Временами они складывались в почти различимые фигуры — то ли силуэты существ, то ли фрагменты письмен на неизвестном языке, исчезающие прежде, чем глаз успевал сфокусироваться.

— Каждый раз в Диких Землях — как в первый раз, — вздохнула Сахаринка.

— Граница реальностей здесь истончена, — объяснил Костя, заметив, как дочь с любопытством разглядывает эти явления, — Дикие Земли — это область, где наш мир соприкасается с другими измерениями. Иногда слишком близко.

Сахаринка кивнула, ее антенны чуть подрагивали — признак напряженного внимания.

— А там, куда мы направляемся… еще тоньше?

— Гораздо, — серьезно ответил Костя, — Там находился настоящий разлом в Мир-Заповедник. Не просто истончение границы, а полноценная брешь между мирами. Там даже некоторые законы физики чуть иначе работают. Лилия использовала это, чтобы вырастить Великое Древо и сад вокруг него.

— И что мы будем делать, когда доберемся туда?

Костя посмотрел на монитор, где отображалась карта их маршрута.

— Найдем кое-что важное, — уклончиво ответил он, — Нечто, что поможет нам в будущем.

Сахаринка хотела спросить еще что-то, но внезапно ее прервал сигнал тревоги. Один из экранов замигал красным.

— Воздушный патруль сообщает о движении в лесу, — быстро сказала она, считывая поступающие данные, — Множественные цели, двигаются параллельно нашему маршруту. По характеру передвижения — не животные.

Костя нахмурился и активировал связь с вертолетами:

— Всем группам, внимание. Возможная засада. Приготовиться к обороне.

Он переключился на канал связи с Айсштиль:

— Айси, у нас компания. Можешь проверить?

— Уже, — отозвался холодный голос богини льда, — Они прячутся в чаще. Минимум тридцать человек. Хорошо вооружены. Возможно, их на самом деле больше…

— Бандиты?

— Похоже на то. Но двигаются слишком организованно для обычных мародеров.

Костя кивнул сам себе. Подтверждение его подозрений.

— Готовьтесь. Скоро они сделают свой ход.

Он посмотрел вперед, на дорогу. Впереди виднелся узкий проход между скальными выступами — почти каньон, с высокими стенами по обеим сторонам.

— Идеальное место для засады, — пробормотал он, — Слишком идеальное…

Караван продолжал движение, и напряжение нарастало с каждой минутой. Вскоре они вошли в узкий проход. Скалы по обеим сторонам были покрыты редкой растительностью — карликовыми деревьями и кустарниками, прекрасно подходящими для укрытия.

Костя внимательно вглядывался в каждый куст, каждый выступ скалы. Его чувства, обостренные многовековым опытом, улавливали малейшие признаки опасности. А ее здесь было предостаточно.

Перед самым входом в каньон он заметил странное — птицы перестали петь, насекомые замолчали. Даже ветер, кажется, прекратил шелестеть листвой. Природа словно затаила дыхание перед бурей, и эта неестественная тишина кричала об опасности громче любой сирены.

— Они здесь, — тихо произнес Костя, — Прямо сейчас, прямо…

Его слова прервал оглушительный взрыв. Скала впереди раскололась, и огромные камни обрушились на дорогу, перегораживая путь.

Второй взрыв прогремел позади них, и путь к отступлению тоже оказался завален.

— Ловушка! — воскликнула Сахаринка, ее антенны встали торчком от тревоги.

Из-за скал и кустов показались вооруженные люди в серой форме без опознавательных знаков. Их лица были скрыты под масками и визорами, но даже так чувствовалась их холодная профессиональная решимость. В руках они держали оружие, слишком современное для обычных бандитов — штурмовые винтовки с тактическими прицелами и странными модификациями, излучающими слабое голубое свечение.

— Серые Волки, — прокомментировал Костя, наблюдая за ними, — Но кто-то умело дергает их за поводок. И явно снабжает игрушками не по размеру.

Один из нападавших вышел вперед и поднял громкоговоритель:

— Внимание, конвой! Вы окружены! Сдайтесь, и никто не пострадает! Нам нужен только контейнер со Светочем!

— Светочем? — моргнула Сахаринка, — О чем они?

Костя усмехнулся и переключился на общую частоту:

— Всем группам, приготовиться к бою. Начинаем операцию… «Дрожь земли».

В ответ на его команду раздались подтверждения от всех командиров подразделений.

— Группа «Альфа» готова, папа.

— Группа «Бета» на позиции.

— Воздушное прикрытие ждет команды.

Костя повернулся к Сахаринке, в его глазах плясали фиолетовые искры:

— Ну что ж, дочка, повеселимся?

Глава 5

Светоч и Света

— Я уже не в том возрасте для этого дерьма, Брайан, — вздохнул Джеффри Хиггинс, поправляя оптический прицел своей винтовки.

Двое оперативников МИ-6 расположились на скалистом выступе, откуда открывался идеальный обзор на узкий каньон. Позиция была выбрана еще до рассвета — именно отсюда они должны были координировать действия «Серых Волков», фактически руководя всей операцией.

— Как думаешь, нас действительно не заметят? — сказал Брайан Финч, молодой светловолосый агент с нездоровой любовью к высокотехнологичным гаджетам. Он нервно поглядывал на планшет с тепловыми сигнатурами приближающегося конвоя.

— Не с этой маскировкой, — Джеффри постучал по небольшому устройству, закрепленному на их снаряжении, — Русские не единственные, кто умеет работать с аномалиями. Эта штука скрывает наши тепловые, магические и электромагнитные следы. Даже эти… так называемые боги будут видеть только пустое место.

— Надеюсь, ты прав, — Брайан нервно сглотнул, — Потому что если этот Безумов нас заметит…

— То нас ждет участь похуже, чем простое увольнение, — мрачно закончил Джеффри, — Хотя после провала команды Светоча нам в любом случае крышка. Русские нашу сеть скоро раскроют так и так. Выбора особого нет…

Он повернулся к панораме внизу. Вдалеке показалась странная процессия — военные вертолеты тащили огромный контейнер, а по земле двигалась колонна причудливых механических монстров.

— Вот они, — Джеффри прильнул к прицелу, — Проверь «Волков».

Брайан быстро защелкал по планшету, активируя защищенный канал связи:

— Стая, это Куратор. Цель в зоне операции. Подтвердите готовность.

— Куратор, это Альфа-лидер, — раздался в наушнике хриплый голос командира «Серых Волков», — Мы на позиции. Лучшие бойцы, как договаривались. Взрывчатка установлена. Оружие заряжено. Ждем сигнала.

— Принято, Альфа-лидер. Ждите моей команды, — Брайан переключил связь и повернулся к Джеффри, — Как думаешь, этих головорезов хватит?

Джеффри мрачно усмехнулся:

— Их задача просто отвлечь внимание. Пока Безумов, ледяная стерва и их миньоны будут заняты, наши спецы должны добраться до контейнера и забрать Светоч.

— А если «Волкам» все-таки удастся захватить контейнер?

— Тогда они получат деньги и оружие, как договаривались. Мы заберем устройство и исчезнем. Далее Волки будут проблемой русских, — Джеффри пожал плечами, — Кого волнует судьба банды головорезов? Пусть и дальше грабят, насилуют и убивают.

Лицо Брайана потемнело. Кажется, ему не понравились слова лидера.

— Тебе стоит сменить профессию, парень, — отрезал Джеффри, от которого не укрылась реакция коллеги, — Они ублюдки, но… сейчас это наши ублюдки.

Брайан ничего не ответил, вновь погрузившись в наблюдение за конвоем на экране своего планшета.

— Черт возьми! — внезапно воскликнул он, — Джефф, ты видишь это?

Хиггинс взглянул в бинокль и тихо присвистнул. Над колонной парила ледяная платформа, где стояла женщина с серебристо-белыми волосами — та самая богиня льда, о которой их предупреждали. Но рядом с ней находилась еще одна фигура — молодая женщина с фиолетовыми волосами, которой не было в базе данных.

— Кто это с ней? — пробормотал Джеффри, — В досье не было информации о второй женщине-боге.

— Может, родственница? Или… подруга? — неуверенно предположил Брайан, — А может она вообще не из богов…

— Не знаю, но мне это не нравится, — Джеффри нахмурился, — Похоже, Безумов собрал больше союзников, чем мы предполагали. Передай «Волкам» — нужно действовать немедленно. Как только колонна войдет в узкую часть каньона, детонируйте заряды.

— А как же оперативная группа? — забеспокоился Брайан, — Они еще не заняли свои позиции для захвата контейнера.

— У нас нет времени ждать! — отрезал Джеффри, — Безумов может что-то заподозрить. Эти люди не просто так называются богами. Давай, начинаем!

* * *

— Нас хотят убить, так ведь? — весело поинтересовалась Никталия, развалившись на ледяном диване.

Айсштиль даже не повернула головы:

— Очевидно. Засада готовилась давно и тщательно. Я ощущаю тепло почти шестидесяти человеческих тел поблизости.

— А может быть, они хотят нас пригласить на чай? — продолжала Никталия, подбрасывая в воздух маленький фиолетовый шарик энергии и ловя его, — Знаешь, у этих пограничников такие страсти бурлили… Особенно у капитана с жуткими усами. Прикинь, глубоко внутри он мечтает открыть кондитерскую.

— Тебе не стоит так беспечно относиться к опасности, — холодно заметила Айсштиль, — Мы не знаем, с чем столкнемся.

— Пф-ф-ф!.. — Никталия закатила глаза, — Опасность? Айси, дорогуша, мы боги! Нам десятки тысяч лет! Что могут сделать какие-то смертные с попукивающими палками?

— Не недооценивай людей, — Айсштиль сжала пальцы на рукояти своего ледяного копья, — Особенно когда ты еще не до конца восстановила силы. И я… — она запнулась, — тоже не в лучшей форме.

Никталия вдруг села ровно, ее обычно легкомысленное выражение сменилось внимательным взглядом:

— Так вот в чем дело! Ты все еще чувствуешь последствия обмена телами, верно? — она хихикнула, — Полагаю, твоей ледяной плоти нужно время, чтобы вытеснить все мои яркие чувства и вернуться к привычному… «Айси-режиму».

— Я в порядке, — отрезала богиня льда, но ее щеки едва заметно порозовели.

— Конечно-конечно, — подмигнула Никталия, — Только объясни, почему от тебя сегодня исходит жар, а не холод? И почему твои льдинки… тают?

Айсштиль собиралась ответить, но ее прервал сигнал тревоги. Рация на ледяной платформе затрещала, и раздался голос Кости:

— Всем группам, приготовиться к бою. Начинаем операцию… «Дрожь земли».

— Наконец-то! — подпрыгнула Никталия, потирая руки, — Я уже думала, мы так и будем скучно ползти весь день!

* * *

Арсений Волков, он же Волк, лидер банды «Серые Волки», нервно поглаживал странное оружие, которое ему выдали англичане. Автомат выглядел почти как стандартный, но с модификациями, источающими слабое голубое свечение.

— Это действительно сработает против них? — спросил он своего заместителя, Бледного, кивая на оружие.

— Англичане клянутся, что эти штуки способны ранить даже богов, — Бледный пожал плечами, — И пробить любой покров. Что-то связанное с аномальными частицами и квантовыми флуктуациями… Я не понял ни слова из их объяснений.

— Надеюсь, они не лгут, — проворчал Волк, — Иначе нам всем конец.

— А почему ты согласился на это дело? — тихо спросил Бледный, — Безумов — не тот человек, с которым стоит связываться.

Волк мрачно усмехнулся:

— Потому что деньги, которые предложили англичане, позволят нам выбраться из этой дыры. Купить настоящую защиту, может, даже построить свой собственный бункер с ракетами. Ты помнишь, что случилось с Черными Хирургами? Разгромленная база и обезображенные тела. Я не хочу закончить как они.

Бледный неуверенно кивнул:

— И все же… что-то мне не нравится в этих иностранцах. Уверен, что они нас не бросят?

— Никто никого не бросит, — раздался резкий голос на чистом русском языке с легким акцентом.

К ним приблизился высокий мужчина в тактической экипировке без опознавательных знаков. Его лицо скрывал визор с продвинутой системой дополненной реальности. На нагрудной броне виднелся серийный номер: «Омега-1».

— Операция простая, — продолжил мужчина, — Вы отвлекаете внимание. Мы забираем контейнер. Все получают свое. Только не геройствуйте — ваша задача создать максимальный шум, а не победить их.

— Легко говорить, — пробурчал Волк, — Не тебе лезть под пули и заклинания.

Омега-1 усмехнулся:

— Не переживай. У вас есть наше оружие. Оно способно ранить даже Безумова. Оно разработано специально для…

Его прервал треск в наушнике:

— Волки, это Куратор. Цель в зоне. Детонируйте заряды немедленно!

— Сейчас⁈ — удивился Арсений, — Но мы же договаривались…

— Действуйте! — отрезал Омега-1, — Ситуация изменилась.

Волк раздраженно выругался, но потянулся к детонатору:

— Все на позиции! По моему сигналу — огонь на поражение! Три, два…

* * *

В тот момент, когда первые взрывы расщепили скалы, превращая узкий каньон в ловушку, никто из «Серых Волков» еще не подозревал, насколько трагично для них обернется эта засада. Они ждали паники, суматохи, беспорядочной стрельбы — всего того хаоса, который обычно сопровождает успешную атаку.

Вместо этого они увидели улыбку.

Широкую, почти мечтательную улыбку на лице главы рода Безумовых, который, казалось, только и ждал этого момента. Костя медленно вышел из своего монстромобиля, и вокруг его фигуры начал сгущаться едва заметный фиолетовый туман.

— Папа сегодня в настроении повеселиться, — прокомментировала Сахаринка по общей связи, и все мирмеции одновременно приготовили оружие, словно гигантский многорукий организм.

Свинцовый дождь обрушился на каньон. «Серые Волки» открыли огонь из всех стволов, их модифицированное оружие выплевывало пули со слабым голубым свечением, оставляя в воздухе световые трассы.

Первая волна мирмеций выдвинулась вперед. Их панцирь сверкал металлическим блеском — результат эволюционной адаптации и усовершенствований Мелинты. Пули рикошетили от них, как горох от стены.

— Ух, как же круто быть частью семьи Безумовых! — восхищенно воскликнула одна из юных мирмеций, когда пуля отлетела от ее предплечья, не оставив даже царапины.

— Сосредоточься, Зернышко! — отрезала старшая воительница, метнув сразу три боевых диска. Те со свистом рассекли воздух, срезая нападавших, словно колосья.

Вторая линия мирмеций выстрелила из специальных ружей, заряженных клейкой биомассой. Снаряды прилипали к бандитам, обволакивая их и заставляя в панике сбрасывать снаряжение. Один из «Волков» попытался убрать быстро твердеющую массу и в ужасе обнаружил, что его пальцы намертво прилипли к груди.

— А это что за дрянь⁈ — в ужасе завопил он, неуклюже кружась на месте.

Он не знал, что Мелинта просто решила перепрофилировать детский воск для лепки. И превратить его в оружие.

А в центре всего этого хаоса был Костя. С каждым шагом фиолетовая дымка вокруг него становилась плотнее, глаза сияли неестественным светом. Он двигался с нечеловеческой грацией и скоростью, словно в каждом жесте была заключена мощь и точность хищника.

Первые бандиты, попытавшиеся остановить его, даже не поняли, что произошло. Он просто оказался между ними, едва заметное движение — и трое мужчин с удивлением обнаружили, что их оружие превратилось в бесполезный металлолом в их руках.

А они сами, обливаясь кровью, рухнули на землю…

— Синхронизация Бездны, — произнес Костя, и его голос, казалось, доносился одновременно отовсюду, — Вы не первые, кто думает, что загнал меня в ловушку.

Жуткое черное сияние вспыхнуло вокруг него. С каждым его движением в воздухе возникали крошечные искажения, словно маленькие разрывы в ткани реальности. Странные, тонкие щупальца тьмы мелькали то тут, то там, хватая оружие, амуницию, иногда — руки или ноги нападавших, которые в панике отбивались от невидимых врагов.

Тем временем с ледяной платформы, парящей над полем боя, сошла Айсштиль. Ее эмоциональное состояние, так беспокоившее ее утром, сейчас, похоже, стало ее силой. Айсштиль, привыкшая к холодному расчету и отстраненности, теперь горела неожиданно яркими чувствами, и ее магия отражала эту трансформацию.

Вместо привычных острых ледяных копий и стрел, которые она обычно использовала, из-под ее ног растекалась волна сверкающего инея, красивого и смертоносного одновременно. Лед формировал удивительные узоры, напоминающие цветы и листья — словно Вильда временно поделилась с ней своими силами.

Ну или Айси попробовала немного иной подход в управлении льдом. То время, когда они в параллельном мире изучали силу друг друга, не прошло даром.

— Что это? Новый год? — изумленно пробормотал один из «Волков», глядя на приближающуюся кружевную красоту.

Секунду спустя он понял, что эти узоры — последнее, что он видит. Ледяные узоры мгновенно обвили его и еще десяток боевиков, превратив их в прекрасные статуи с выражением удивления на лицах.

— Новая коллекция «Зимнее вдохновение», — невозмутимо прокомментировала Айсштиль, создавая новую волну ледяных узоров, — Специально для тех, кто не ценит истинную красоту.

Но если Костя и Айсштиль демонстрировали свою мощь открыто, то Никталия выбрала иной подход. Она просто исчезла, растворившись в тенях, чтобы появиться в самых неожиданных местах.

Никто из «Серых Волков» не заметил момент, когда в их рядах началась странная неразбериха. Внезапно один из бандитов увидел в своем товарище монстра и открыл огонь. Другой обнаружил, что его винтовка — это извивающаяся змея. Третий уставился на привлекательную фигуру в тени скалы и, зачарованный, пошел прямо под огонь собственных соратников.

— Тени, желания, тайные страхи… — шептала Никталия, скользя между рядами противников, незаметная и оттого еще более опасная, — Скажите, милые мальчики, чего вы боитесь? О чем мечтаете по ночам?

* * *

Казалось, что исход битвы уже предрешен в пользу экспедиции Безумовых, когда воздух внезапно разрезал резкий звук — совсем не похожий на грохот перестрелки и крики раненых.

Один из бандитов, рослый мужчина с длинным шрамом через всё лицо, упорно удерживал позицию на высоком скалистом выступе. В руках он сжимал нечто похожее на переносной ракетный комплекс, только заряд в нём светился странным голубоватым светом.

— Волк, что за идиот там торчит? — прорычал Бледный в рацию, заметив соратника на опасно открытой позиции.

— Это Сыч, — ответил Арсений Волков, прижимаясь к почти развалившемуся укрытию, — Британцы дали ему что-то особенное перед операцией…

В этот момент Сыч нажал на спусковой крючок. Вместо привычной реактивной струи из установки вырвался сгусток пульсирующей энергии. Вместо того чтобы лететь по баллистической траектории, он зигзагом по причудливой траектории устремился к одному из вертолётов, удерживающих контейнер.

К нему со всех сторон рванули черные щупальца, пытаясь перехватить, но снаряд петлял, уклоняясь даже от живых теней.

— Что за… — только и успел произнести Костя, — Оно чувствует Бездну?

Сгусток изменил направление в последний момент, ускользая от ледяного копья, брошенного Айсштиль, и попал точно в хвостовую часть вертолёта.

Вместо взрыва произошло нечто странное — металл в месте попадания начал мгновенно чернеть и осыпаться, словно превращаясь в пыль. Вертолёт вошёл в неконтролируемый штопор.

У самой земли его перехватили черные щупальца, смягчив падение.

Три оставшихся пытались компенсировать отсутствие сбитой машины. Тросы натянулись, угрожая оборваться. Пилоты включили аварийный режим, пытаясь мягко опустить контейнер, но вес был слишком велик.

— Всем отойти от зоны падения! — скомандовал Костя, видя, что катастрофа неизбежна.

Лицо Арсения Волкова озарила торжествующая улыбка — но лишь на мгновение. Потому что никто не предупредил его о том, что находилось в контейнере.

С оглушительным грохотом гигантский ящик рухнул на землю, поднимая облако пыли и каменной крошки. Тросы лопнули один за другим, а вертолёты спешно набрали высоту, чтобы избежать столкновения.

— Папочка, — обеспокоенно произнесла Сахаринка, — похоже, механизмы блокировки контейнера повреждены при падении!

— Я знаю, — неожиданно спокойно ответил Костя. Его губы медленно растянулись в улыбке, которая заставила бы содрогнуться даже самых отважных, — Пожалуй, время для плана Б.

Стальные стенки контейнера натужно заскрипели, изгибаясь наружу, словно под давлением чего-то невероятно сильного внутри.

— Что происходит? — Арсений Волков поднялся из-за укрытия, не в силах оторвать взгляд от разваливающегося контейнера.

— Вы хотели Светоча? — Костя широко развёл руки в стороны, — У нас есть кое-что получше! Мы прозвали ее Светой…

Стальная стенка контейнера с оглушительным треском вылетела наружу, и из тёмного чрева появилось нечто настолько чудовищное, что несколько бандитов бросили оружие и бросились бежать, не разбирая дороги.

Гигантская медведка (насекомое, разросшееся до невероятных размеров) выползла из контейнера, шевеля усами-антеннами толщиной с телеграфный столб. Тридцать метров бронированного хитина переливались в солнечном свете радужным отливом. Множество лапок, каждая размером с взрослого человека, двигались с гипнотической синхронностью.

— Матерь божья, — прошептал Бледный, крестясь, — Что это за ужас?

А на голове чудовища, прямо между подрагивающих антенн, стояла хрупкая фигурка мирмеции. Она выглядела бы как обычная представительница своего народа, если бы не одна деталь — её руки и ноги были сделаны явно не из плоти. Черные конечности с фиолетовым свечением в суставах ловко управляли гигантской медведкой, дёргая за антенны, словно за поводья.

— Йо-хо-хо, засранцы! — голос Медовики разнёсся над полем боя через громкоговоритель на её шлеме, — Кажется, вы забыли прочитать инструкцию перед тем, как открывать чужие посылки!

Рядом с ней, удерживая равновесие на покачивающейся голове монстра, стояла Вильда. Её стройная фигура была окружена зелёным сиянием — защитный барьер из природной энергии надёжно прикрывал и саму богиню природы, и Медовику.

— Бандиты всегда были туповаты, — заметила Вильда, легко отбивая несколько пуль, выпущенных ошеломлёнными бандитами, — Но нападать на Эстро? Это новый уровень глупости даже для вас.

Света издала звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и из её огромной пасти вырвался ослепительный луч энергии, мгновенно испаряя скалу, за которой прятались нападавшие.

— Бластер заряжен и готов! — весело отрапортовала Медовика, поглаживая насекомое по хитиновой голове, — Знаете, сударыня Вильда, я скучала по полевой работе. Сидеть в лаборатории целыми днями и осваивать протезы из Бездны так утомительно…

Один из бандитов, более отважный или более безумный, чем остальные, выскочил из укрытия и выпустил целую обойму в голову монстра. Пули отскакивали от защитного барьера Вильды, словно горошины.

— Сейчас покажу тебе мой любимый приём, — подмигнула Медовика, дёргая за левую антенну.

Света мгновенно отреагировала — её передние лапы поднялись, а затем с невероятной силой ударили в землю. Волна вибрации пронеслась по каньону, опрокидывая людей и технику. Несколько скальных выступов обрушились, погребая под собой укрывшихся там стрелков.

— «Дрожь земли»! — радостно пояснила Медовика, — Отсюда и название операции!

Вильда, с трудом удерживая равновесие на трясущейся голове монстра, покачала головой:

— Я так и не поняла, зачем Эстро вообще оставил этого монстра в живых… Он способен сожрать целый город!

— Папочка никогда не упускает возможности превратить опасность в инструмент, — Медовика любовно похлопала гигантское насекомое по панцирю своей искусственной рукой из Бездны, — Кроме того, посмотри на её милые глазки!

«Милые глазки» Светы (фасеточные, размером с автомобильные фары) светились зловещим красным светом, а из пасти капала едкая слюна, прожигая каменистую почву.

Тем временем Арсений Волков понял, что ситуация стала абсолютно безнадёжной. Он попытался собрать остатки своего отряда для отступления, но путь был отрезан потоком жидкого льда, образовавшимся после атаки Айси.

— Вильда, я вижу их командира! — Медовика указала своей черной рукой на Волкова.

— Его надо брать живым, дитя.

— Можно я его немножко припугну? Ну, пожалуйста!

Богиня природы вздохнула, как мать, уступающая капризам ребёнка:

— Только без лишних жертв. Просто… обезвредь их.

Медовика издала боевой клич и резко дёрнула обе антенны. Света мгновенно сорвалась с места, на удивление быстро для своих размеров, и устремилась прямо к группе Волкова. Каждый шаг огромного насекомого сотрясал землю, создавая миниатюрное землетрясение.

— Отступаем! — заорал Волков, но было уже поздно.

Света нависала над ними, как живая гора. Медовика на его голове выглядела миниатюрным всадником апокалипсиса, а Вильда — прекрасным и смертоносным украшением этой кошмарной картины.

— Знаешь, Волчара, — громко произнесла Медовика через динамик, — Света очень любит человечинку. Особенно предателей и наёмников.

Лицо у Вильды вытянулось.

— Шучу, раньше любила, щас она у нас на диете из насекомых, — шепнула ей Медовика. А потом грозно продолжила в полный голос, — Они у нее в желудке дольше перевариваются — видимо, из-за повышенной концентрации дерьма в их организмах.

Арсений Волков медленно поднял руки:

— Мы сдаёмся! — выкрикнул он, и остатки его отряда последовали его примеру, бросая оружие.

— Разумное решение, — одобрительно кивнула Вильда, — Возможно, вы не такие идиоты, как я думала.

Медовика выглядела слегка разочарованной:

— А можно хотя бы напоследок…

— Нет, — твёрдо сказала Вильда.

— Ну хоть малюсенький бластик? Вон в ту скалу? — Медовика жалобно посмотрела на богиню.

Вильда закатила глаза:

— Ладно, только в скалу. И чтобы никого не задело!

— Не волнуйтесь, сударыня богиня, всё будет чики-пики!

Лицо Медовики озарилось счастливой улыбкой, она дёрнула антенну особым образом, и из пасти Светы вырвался ещё один луч энергии, превращая выступ позади бандитов в облако пыли и осколков.

— Боже, как я скучала по этому, — мечтательно произнесла Медовика, поглаживая свою руку, — Лабораторная работа важна, но нет ничего лучше, чем хорошая битва верхом на гигантском монст…

Огромная скала рядом с местом попадания вздрогнула, с грохотом просела и развалилась на обломки, которые с грохотом полетели вниз. Мирмеции и бандиты с криком бросились в стороны, спасаясь из-под гигантского обвала. Тут же из воздуха появились черные щупальца, хватая крупные куски породы. Айсштиль создала ледяной купол, который принял на себя мелкие обломки.

— Отставить пальбу! — разнесся по громкоговорителю голос Кости, — Скалы ненадежны после взрывов!

Медовика смотрела на результат своего выстрела с легкой офигевающей улыбкой на лице. Кажется, не такие «чики-пики» она ожидала.

Вильда снова вздохнула, но на этот раз с лёгкой улыбкой:

— Чувствуется кровь Эстро…

Тем временем Костя подошёл к пленным, его фиолетовые глаза светились в тени, отбрасываемой Светой-медведкой:

— Итак, господа, — произнёс он с той же зловещей улыбкой, — кажется, у нас будет очень, очень интересный разговор. Надеюсь, вы не против рассказать нам всё о своих британских друзьях и о том, почему они так заинтересовались моей скромной экспедицией?

Операция «Дрожь земли» завершилась полным успехом. И как обычно бывает с планами Кости Безумова, она пошла именно по тому сценарию, который он задумал с самого нача…

Испуганный визг Никталии разнесся по каньону, заставив мирмеций испуганно оглядываться по сторонам. Звук был настолько неожиданным и нехарактерным для происходящего, что все на мгновение замерли.

Костя резко обернулся, его глаза расширились от узнавания.

— Никталия!

Крик донёсся из-за выступа скалы, в стороне от основного поля боя. Туда, куда богиня ночных желаний отправилась несколько минут назад, преследуя убегающих бандитов.

Айсштиль стремительно направила свою ледяную платформу в сторону источника звука, а Костя в одно движение преодолел расстояние, которое обычному человеку потребовало бы не менее минуты бега.

За скальным выступом их встретила картина, заставившая даже видавшего виды бога на мгновение застыть.

Никталия (всегда самоуверенная, дерзкая богиня ночных желаний) была прижата к земле тремя фигурами в тактическом снаряжении с маркировкой «Омега-1», «Омега-2» и «Омега-3». Её руки были скованы странными наручниками, испускающими тусклое голубое свечение.

Длинные фиолетовые волосы разметались по камням, а на лице застыло выражение искреннего ужаса.

— Мамочки! — выкрикнула она, увидев Костю, — Эти браслетики… они мою силу блокируют! Я как… как смертная!

Оперативники действовали с пугающей слаженностью. В то время как Омега-1 и Омега-2 удерживали Никталию, Омега-3 активировал какое-то устройство, похожее на портативный генератор, которое создавало вокруг них едва заметное пульсирующее поле.

— Ни с места, Безумов! — холодно скомандовал Омега-1, прижимая к шее Никталии что-то похожее на шприц-инъектор, — Ещё шаг, и я введу ей нейтрализатор. Ты знаешь, что это такое?

Айсштиль, подлетевшая на своей платформе, сжала ледяное копьё с такой силой, что на его поверхности появились трещины.

— Отпустите её, — голос богини льда был подобен арктическому ветру.

— Не раньше, чем мы получим то, за чем пришли, — ответил Омега-2, не выказывая ни малейшего признака страха, — Светоч. Отдайте его нам, и богиня останется невредимой.

Глава 6

Умирающий сад

Крик Никталии резанул по ушам хуже, чем скрежет когтей Светы по скалам. Я резко обернулся. Звук был полон неподдельного ужаса, а это совершенно не вязалось с образом самоуверенной богини ночных желаний.

Мое сердце на миг пропустило удар. Никталия!

Тело среагировало быстрее разума. Я метнулся к выступу скалы, откуда донесся крик. Айсштиль на своей ледяной платформе последовала за мной почти мгновенно, ее лицо превратилось в непроницаемую маску холодной ярости.

Картина за скалой заставила меня застыть на долю секунды. Этого хватило, чтобы оценить ситуацию. Никталия, моя вечно дерзкая и неунывающая богиня ночных желаний, была прижата к земле. Трое типов в одинаковой тактической броне без опознавательных знаков, только с маркировкой «Омега» и цифрами от одного до трех. Профессионалы, действуют слаженно.

Ее руки были скованы наручниками, которые тускло светились голубым. Знакомое свечение — явно технология, предназначенная для подавления божественных сил. Фиолетовые волосы разметались по пыльным камням, а в широко раскрытых глазах плескался неприкрытый страх.

— Мамочки! — выкрикнула она, увидев меня. Голос дрожал, — Эти браслетики… они мою силу блокируют! Я как… как смертная!

Один из них (видимо, главный — Омега-1) держал у ее шеи шприц-инъектор. Другой (Омега-3) возился с портативным генератором, создавая вокруг них мерцающее поле. Похоже на какой-то силовой барьер или подавитель способностей.

— Ни с места, Безумов! — голос Омеги-1 был холодным и ровным, как сталь. Никаких эмоций, — Шаг вперед — и богиня получит дозу нейтрализатора. Думаю, тебе не нужно объяснять, что это такое.

Ох… как же не нужно. Я уже успел просканировать состав. Судя по всему — гадость редкая. Не убивает, но надолго, если не навсегда, лишает божественной искры. Превращает бога в пустую оболочку. Я почувствовал, как внутри закипает холодная ярость.

Рядом бесшумно зависла платформа Айсштиль. Богиня льда сжала свое копье так, что оно затрещало. Похоже, утреннее «потепление» сменилось арктической бурей.

— Отпустите её, — процедила Айси. Температура вокруг нас резко упала. Камни покрылись инеем.

— Мы получим то, за чем пришли, — ответил Омега-2, его голос был таким же безжизненным. Страха в нем не было ни грамма. Либо фанатики, либо накачаны чем-то, — Светоч. Отдайте контейнер, и она останется цела.

Я медленно поднял руки, показывая, что не собираюсь нападать. Мозг лихорадочно просчитывал варианты. Прямая атака рискованна — шприц слишком близко к шее Никталии. Силовое поле тоже проблема. Но у меня был козырь. Вернее, козыриха.

— Контейнер? — я изобразил удивление, а затем… махнул рукой с деланым безразличием, — Да забирайте эту истеричку. Честно говоря, она мне уже порядком надоела. Вечно путается под ногами, создает проблемы на ровном месте. Увозите прям в вашу Британию на опыты, пусть лордам по мозгам ездит.

Секундная тишина повисла в воздухе. Омеги явно не ожидали такого ответа. Их скрытые визорами лица, я уверен, выражали крайнее недоумение. Даже Омега-1 чуть ослабил хватку на шприце.

Никталия же… О, ее реакцию стоило записать на видео. Сначала шок, потом неверие, а затем ее лицо исказилось таким возмущением, что, казалось, наручники сейчас расплавятся от исходящего жара.

— ЧТО⁈ — взвизгнула она, пытаясь вырваться. Наручники вспыхнули ярче, подавляя ее силу, — Эстро, гад! Предатель! Ты… ты козел-манипулятор хуже Ноктуса! Я тебя собственными руками!.. Да как ты смеешь⁈ После всего, что между нами было! Ах ты… ты… неблагодарная сволочь!

Она извивалась, брыкалась и сыпала проклятиями с такой скоростью, что я едва успевал следить за полетом ее мысли. Честно говоря, это могло бы выглядеть даже забавно. И что самое главное, очень убедительно.

Айсштиль рядом со мной тоже выглядела ошарашенной. Она бросила на меня быстрый взгляд, полный смеси недоумения и… чего-то еще? Может, даже легкого восхищения моей наглостью? Или она просто думала, что я окончательно спятил.

— Видите? — я развел руками, обращаясь к Омегам, — Совершенно неуправляемая особа. Может, у вас получится ее перевоспитать? Чай научите пить, в гольф играть… Берите, дарю.

Омега-1 колебался. Его напарники переглянулись.

— Ну так что, берете? — спросил я Омег, делая вид, что теряю терпение, — Или мне вам ее упаковать? Бантик привязать?

В этот момент по земле прошла сильнейшая вибрация! Не такая мощная, как во время «Дрожи земли», но достаточная, чтобы ощутимо встряхнуть всё вокруг.

Оперативники Омега инстинктивно качнулись, пытаясь удержать равновесие. Омега-3 отвлекся на показания своего генератора поля. Омега-1 на долю секунды сместил шприц от шеи Никталии.

Этого было достаточно.

Тень под моими ногами ожила. Несколько тонких, почти невидимых щупалец Бездны метнулись вперед с невероятной скоростью. Одно обвило руку Омеги-1 со шприцем, с хрустом ломая кости запястья. Другое ударило по генератору поля, который держал Омега-3, разбив его вдребезги. Третье и четвертое щупальца с лязгом разорвали светящиеся наручники на запястьях Никталии.

Все произошло за мгновение.

Одновременно с моей атакой Айсштиль направила на оперативников волну ледяного тумана. Он не заморозил их насмерть, но мгновенно сковал движения, покрыв броню толстым слоем льда. Они превратились в неуклюжие ледяные статуи.

Никталия, освободившись, вскочила на ноги. Ее глаза метали молнии. Первым делом она развернулась не к врагам, а ко мне.

— Ах ты!.. — прошипела она и замахнулась для пощечины.

Я легко увернулся. Обиженная богиня ночных желаний — это, конечно, страшно, но сейчас были дела поважнее.

Никталия тут же снова бросилась на меня, кровожадно размахивая ногтями. Из земли выросло щупальце и деликатно перехватило богиню земли за талию. Идеально. До меня она теперь не доберется, и свое возмущение сможет высказывать сколько угодно.

Послышались грохочущие шаги, и к нам приблизилась медведка с Медовикой и Вильдой. Мирмеция радостно замахала мне своей Бездна-бионической рукой. Вильда рядом с ней неодобрительно покачала головой, но в глазах ее плясали смешинки. Даже Айсштиль, кажется, позволила себе легкую тень улыбки. Я показал им оттопыренный большой палец.

— Отличная работа, девчонки! — похвалил я, — Сработали идеально!

— Спасибо, папуля! — заулыбалась Медовика, — Светка говорит, что где-то скалах еще снайпера прячутся! Она чувствует их антеннами!

Айси тем временем приблизилась к возмущенной Никталии, которая продолжала брыкаться.

— Успокойся уже. Не позорься перед смертными.

— Никталия, прости, но ничего лучше я не придумал, — с улыбкой произнес я, указывая на обездвиженных Омег, — Сначала допрос. Кто такие, откуда, зачем им «Светоч»?

— А я тогда займусь снайперами, — платформа Айси взлетела, поднимая богиню повыше — туда, где возможно прятались оставшиеся британцы.

Никталия фыркнула, но ярость в ее глазах сменилась привычным озорным блеском. Кажется, она быстро сообразила, что мой выпад был частью плана. Хотя, думаю, оплеуху я все равно еще заслужу. Может, даже две.

— Ладно, — она потерла запястья, где остались красные следы от наручников, — Но учти, Эстро, ты мне должен. Очень. Много. И я придумаю, как взыскать долг. С процентами.

Она стрельнула глазками в сторону пленных Омег, и на ее губах появилась хищная улыбка.

— А теперь… Повеселимся? Кажется, эти мальчики знают что-то интересное. И я умею быть очень убедительной, когда хочу что-то узнать… особенно когда меня только что назвали «истеричкой» и «неуправляемой особой».

Я усмехнулся. Похоже, операция «Дрожь земли» перешла в новую фазу. Фазу допроса с пристрастием в стиле Никталии. Бедные Омеги. Им можно только посочувствовать. Хотя нет, нельзя. Сами напросились.

Ну что ж… план сработал. Заложница спасена. Враги захвачены. Время получать ответы. И, возможно, готовиться к визиту вежливости к нашим британским «партнерам». Они явно задолжали мне объяснений. И компенсацию за моральный ущерб моей богине ночных желаний. А уж она-то своего не упустит.

* * *

Допрос пленных прошел… эффективно. Особенно после того, как Никталия продемонстрировала Омегам пару своих фирменных фокусов с ночными кошмарами наяву. Британские спецагенты оказались на удивление стойкими, но даже их выдержка дала трещину, когда богиня ночных желаний начала воплощать их самые потаенные страхи прямо перед их глазами. Лидер бандитов, Арсений Волков, раскололся гораздо быстрее, особенно после того, как Медовика продемонстрировала ему пищеварительные возможности Светы на примере крупного валуна.

Параллельно с допросом от Никталии я листал Книги Судьбы этих ребят. Так сказать две параллельные линии сбора информации, дополняющие друг друга. Узнал некоторые интересные подробности, которыми позже можно будет поделиться с Государем при личной встрече…

Я вызвал пограничников с ближайшего крупного поста. Передали им пленных, оружие и обломки британской техники. Капитан Сергеев, прибывший с подкреплением, смотрел на меня с плохо скрываемым ужасом и уважением. Думаю, слухи о «странном княжиче Безумове» теперь получат новое, весьма живописное подтверждение.

— Удачи вам, княжич, — сказал он на прощание, нервно теребя усы, — И… постарайтесь больше не попадать в неприятности. У нас тут в Диких Землях… порой не только дикие британцы бегают… а что-то поопаснее…

— Постараюсь, капитан, — улыбнулся я, — Но обещать не могу.

Экспедиция продолжила путь. Поврежденный вертолет пришлось оставить, его груз распределили между остальными машинами мирмеций. Контейнер со Светой, точнее то, что от него осталось, был нами брошен. Сама медведка теперь просто шагала своим ходом под управлением Медовики и под защитой Вильды.

Путь до Живого Сада занял еще несколько часов. Чем ближе мы подбирались к цели, тем ощутимее менялась атмосфера. Воздух становился плотнее, насыщеннее странными запахами — смесью озона, прелой листвы и чего-то неуловимо… чужого. Тишина здесь была почти абсолютной, нарушаемая лишь стрекотом механических конечностей Дребезга и шагами гигантской медведки.

Наконец, сквозь редеющий туман показались знакомые очертания. Великое Древо, исполинское, уходящее кроной в низкие серые облака. И окружающий его Сад. Но что-то было не так.

Раньше Сад сиял мириадами биолюминесцентных огней, переливался всеми цветами радуги. Сейчас же он выглядел… тусклым. Огоньки горели слабо, многие растения поникли, их листья приобрели сероватый оттенок. Зеленые лианы, обычно живые и подвижные, безвольно свисали с ветвей. Даже воздух здесь казался застывшим, лишенным той живой энергии, что наполняла Сад раньше.

Одна из лиан внезапно приподнялась и… слабо помахала Никталии, словно старой знакомой.

Богиня Ночных Желаний фыркнула и демонстративно отвернулась.

— О нет… — Вильда встревоженно огляделась, спрыгнув с головы Светы, — Сад… всё еще умирает?

— Похоже на то, — подтвердил я, выходя из Дребезга. Я чувствовал это — слабеющее биение сердца Сада, — Связь с божественным измерением, откуда он черпал энергию, прервана.

Мы осторожно вошли под сень гигантских деревьев. Тишина давила на уши. Сад болел, и это ощущалось почти физически.

— Жутковато тут стало, — пробормотала Никталия, поежившись. Даже ее неуемная энергия, казалось, слегка померкла в этой атмосфере увядания.

Айсштиль молча шла рядом, ее лицо было непроницаемо, но я видел, как она внимательно осматривает поникшие растения.

Внезапно из-за поворота тропы вышли две фигуры. Одна — высокая, закованная в красную бронзу с черными рунами, с золотым механическим глазом — клон Карнакса. Вторая — хрупкая девушка с белыми волчьими ушками и хвостом — Пугливая Лилия.

Пугливая Лилия мгновенно оценила нашу группу. Её глаза остановился на мне, и я почувствовал волну знакомой враждебности. Пусть это и клон, но инстинкты оригинала никуда не делись.

И да, эти двое все еще в чужих телах.

— Эстро, — голос Пугливой Лилии… точнее, Карнакса… был ровным, механическим, лишенным интонаций, — Твое присутствие здесь… нежелательно.

Глава 7

Света проголодалась

— Что ты такое говоришь? — сказал Карнакс… точнее, Пугливая Лилия в его теле, толкнув бога войны локтем под бок, — Почему это присутствие Эстро нежелательно?

— Да как вижу его, сразу хочется меч достать, — хмыкнул Карнакс, все еще находящийся в теле Пугливой лилии.

— Карнакс, — кивнул я ему, — Всегда рад встрече. Хотя предпочитаю оригинал — у него не такое деревянное чувство юмора. Как видишь, я привел подкрепление. И, к слову, мы все успешно вернулись в свои тела.

Взгляд Пугливой Лилии в теле Карнакса упал на Никталию, потом на Вильду, и в ее глазах блеснуло узнавание и… радость?

— Никталия? — тихо спросила она, — Вильда?

— Пугливка! Сестренка! — Никталия просияла и бросилась к ней, игнорируя напряженную позу клона Карнакса, — Как же я рада тебя видеть! Ты похудела! Тебя тут что, не кормят?

— Ещё как похудела… — пробурчал Карнакс в теле Пугливой, — Я ей говорю есть больше, моему телу нужна энергия. А она одной росой и космической энергией питается…

Никталия заключила Пугливую Лилию в объятия. Та сначала испуганно замерла, а потом робко обняла богиню ночных желаний в ответ.

— Все… плохо, Никталия, — прошептала она, и ее голос дрогнул, — Сад… он умирает. Древо слабеет с каждым днем. Мы не знаем, что делать.

Видеть смущенным могучего воина, в чьем теле находилась пугливая волкодевочка… было странно. Ну ничего, как освободим левиафанов, я проведу ритуал и верну их в родные тела.

Клон Карнакса в теле Лилии перевел взгляд на меня.

— Ситуация близка к критической, — отчеканил он, — Энергетические резервы Сада истощаются. Расчетное время до полного коллапса — семьдесят два стандартных часа. Мы ищем альтернативные источники питания.

— Боюсь, обычные батарейки тут не помогут, — усмехнулся я, — Саду нужен источник энергии совершенно иного порядка. Божественного, если быть точным. Или что-то очень близкое к этому.

— Ты говорил, у тебя есть план… — Вильда подошла ко мне, ее лицо было полно надежды.

— У меня всегда есть план, — я подмигнул ей, — Точнее, запасной план. Который, как обычно, становится основным.

Я повернулся к Великому Древу, громада которого нависала над нами.

— Будем надеяться, левиафаны справятся. Одним из побочных продуктов их жизнедеятельности является… хм… органическое удобрение невероятной мощи. Концентрированная жизненная энергия, способная оживить даже пустыню. Или умирающий божественный Сад.

Наступила тишина. Все переваривали услышанное. Лица мирмеций, которые услышали о моем плане впервые, слегка вытянулись.

— Так, давай еще раз, для забывчивых… Ты хочешь сказать… — первой нашлась Никталия, — что мы собираемся спасать божественный Сад… навозом гигантских монстров?

— Если выражаться грубо, то да, — кивнул я с улыбкой, — Но это не просто навоз, Никталия. Это квинтэссенция жизненной силы, очищенная и стабилизированная уникальными организмами. Идеальное топливо для Великого Древа.

— Гениально… и отвратительно одновременно, — пробормотала Никталия.

— Но… они же спят? — уточнила Сахаринка, — И они… большие?

— Очень большие, — подтвердил я, — Размером с небольшой холм каждый. Нам нужно их откопать.

Я обернулся к Медовике, которая с интересом слушала, стоя на голове Светы.

— Вот для этого вы нам и нужны, девочки. Медовика, твоя и Светы задача — прорыть туннель к пещере. Аккуратно, не обрушив своды. Мирмеции помогут с расчисткой.

— Будет сделано, папочка! — Медовика радостно потерла свои Бездна-бионические руки, — Света обожает копать! Особенно когда за это обещают вкусняшку!

— А мы? — спросила Айсштиль.

— А мы будем обеспечивать безопасность и… будить спящих красавцев, — ответил я, — В условиях стесненного пространства терракровные, скорее всего, впали в анабиоз. Думаю, это будет весело.

Клон Карнакса шагнул вперед.

— Я должен сопровождать вас, — заявил он, — Это моя зона ответственности.

— Не возражаю, — кивнул я, — Лишняя пара мечей не помешает. Особенно твоих. Подземные твари не дремлют. Только постарайся не нападать на меня со спины, как твой оригинал любил делать.

Клон хмыкнул, но промолчал.

— Тогда веди нас, Пугливка, — я ободряюще улыбнулся младшей Лилии, — Ты, полагаю, лучше всех изучила эти тоннели…

Девушка кивнула и робко взяла Никталию за руку.

— Ещё бы… Там страшно… Я там целый месяц выживала, пока ждала вашего возвращения из Божественного измерения…

— Не бойся, сестренка, — Никталия крепче сжала ее ладонь, — С нами не страшно! С нами весело! Особенно когда мы идем будить гигантских какающих монстров!

Она захихикала, словно сморозила лучшую шутку во вселенной. Сахаринка и Айси окинули ее кислыми взглядами.

Мы направились к основанию Великого Древа. Его ствол был настолько огромен, что казался скалой. Пугливая Лилия и Вильда сложили печати, и у самых корней, скрытый под разросшимся мхом и лианами, открылся неприметный вход — темный провал, ведущий вниз.

— Ну что, готовы к спуску в кроличью нору? — спросил я, заглядывая в темноту, — Надеюсь, там внизу нас ждет не Безумный Шляпник, а мои старые добрые левиафаны.

Первой вниз полезла Света под управлением Медовики. Гигантское насекомое легко раздвинуло землю и камни своими мощными передними лапами, начиная прокладывать широкий и пологий спуск. За ней последовали отряды мирмеций, готовые укреплять стены туннеля воском и расчищать путь.

Мы (я, Айсштиль, Никталия, Вильда, Пугливая Лилия и клон Карнакса) двинулись следом. Воздух в туннеле был влажным и пах землей. С каждым шагом вниз тьма сгущалась, но вскоре путь осветили биолюминесцентные грибы, растущие на стенах — видимо, остатки былой энергии Сада еще теплились здесь.

Спуск был долгим. Мы шли в тишине, слыша лишь скрежет когтей Светы. Медведка работала быстро и мощно, мирмеции не отставали. Я и Айси помогали им, передавая переработанную массу земли наверх, где ее принимал другой отряд мирмеций. Напряжение нарастало. Мы приближались к чему-то древнему, могущественному и совершенно неизвестному для большинства моих спутников.

Наконец, туннель вывел нас в огромную пещеру. Настолько огромную, что свет наших магических фонарей и сияние грибов терялись в ее просторах. Своды уходили куда-то вверх, теряясь во мраке. А в центре пещеры…

В центре пещеры спали они. Четыре гигантских силуэта, похожих на горы, покрытые каменной броней. Кархаад, Магмар, Аква и Терр. Мои терракровные левиафаны. Даже во сне от них исходила аура невероятной мощи и древности.

— Ого… — выдохнула Никталия, ее глаза расширились от изумления, — Они словно выросли за эти дни или память меня подводит?

— Они… прекрасны, — прошептала Сахаринка, с благоговением глядя на спящих гигантов.

Айсштиль молчала, но я видел в ее глазах смесь интереса и… предвкушения.

Клон Карнакса в теле Лилии застыл, его глаза быстро сканировали левиафанов.

— Уровень энергии… колоссально возрос с прошлого раза, — констатировал он, — Но они нестабильны. Их нужно… стабилизировать перед пробуждением.

— Знаю, — кивнул я, — И я знаю, как это сделать.

Я шагнул вперед, к ближайшему левиафану — Кархааду, самому рассудительному из них. Положил ладонь на его холодную каменную броню.

— Привет, старина, — тихо сказал я, — Папа дома. Пора просыпаться.

Каменная гора под моей рукой едва заметно вздрогнула. Глубоко внутри что-то начало пробуждаться.

— Все таки я рад, что они впали в спячку, — пробурчал Карнакс, — Если бы они все эти дни активно производили… «удобрения», я б точно сдох… пока бы все это утилизировал…

— Да ты все эти дни даже пальцем о палец не ударил! — с возмущением произнесла Пугливая в теле Карнакса, сверкнув красным глазом, — Только ел, да иногда тренировался!

— Я обеспечивал охрану периметра, женщина, — огрызнулся тот, — Это самая важная работа, которая только может быть.

Я положил ладонь на прохладную, похожую на обсидиан, броню Кархаада. Гигант подо мной едва заметно вздрогнул. Поток моей энергии, смешанной с частицами Бездны, устремился внутрь, к самому ядру его спящего сознания. Процесс пошел.

— Привет, старина, — пробормотал я, — Папа дома. Пора просыпаться. Подъем, соня, у нас тут Сад загибается.

Где-то глубоко внутри каменной горы зародилось ответное эхо — слабое, едва уловимое, как биение сердца колосса, погруженного в сон.

Они были живы, но истощены и голодны до предела. Энергия, которую они накопили за время отсутствия контроля, была огромной, но нестабильной, как правильно заметил клон Карнакса. Ее нужно было направить, структурировать. Пробуждение требовало аккуратности ювелира и мощи бога.

— Ну давай, давай, дружище, — подбодрил я его мысленно, вливая еще порцию энергии, — У нас тут лютики и барбариски, ждут не дождутся твоего… э-э… органического удобрения.

Вокруг стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь гулом моей силы, шипением Светы да тихим переговариванием мирмеций, которые уже начали готовить инструменты для… ну, для сбора урожая, скажем так. Айсштиль стояла неподалеку, ее ледяное копье было наготове. Она внимательно осматривала своды пещеры, ее лицо было непроницаемо, но в глазах читалась сосредоточенность. После утренних «эмоциональных качелей» она, кажется, вновь обрела свою ледяную собранность. Хотя, возможно, это была лишь маска.

Никталия откровенно скучала. Она сидела на одном из камней, болтая ногами и подбрасывая фиолетовый шарик энергии.

— Эстро, ну сколько можно? — протянула она, — Может, их пощекотать? Или рассказать страшную историю про Громовержца без штанов? Обычно это всех будит.

— Потерпи, — бросил я, не отрывая ладони от Кархаада, — Это тебе не будильник заводить. Тут нужен тонкий подход.

Вильда и Пугливая Лилия стояли рядом, волчьи ушки первой нервно подрагивали. Вильда чувствовала слабеющую связь с Садом и явно надеялась на успех нашего предприятия. Пугливая же, несмотря на то, что находилась в мощном теле клона Карнакса, выглядела так, будто вот-вот спрячется за ближайший сталагмит. Хотя ее новый облик был довольно внушительным — видеть могучего воина с робким выражением лица было… забавно.

— Все эти дни он только ел и тренировался! — возмущенно шептала она Никталии, кивая на клона Карнакса в ее собственном теле, — А я в одиночку на себе сад тащила! Это несправедливо!

Клон Карнакса, стоявший рядом со мной в облике хрупкой волкодевочки, лишь хмыкнул.

— Обеспечение безопасности периметра — первостепенная задача, — отчеканил он механическим голосом, который совершенно не вязался с его нынешней внешностью, — Суета — удел слабых.

— Ага, особенно когда эта «суета» заключается в том, чтобы откопать гигантских какающих монстров, — фыркнула Никталия.

В этот момент воздух в пещере неуловимо изменился. Стало… тише. Даже шипение Светы и шепот мирмеций стихли. Я почувствовал это — волну чужеродной энергии, исходящую от стен и корней Великого Древа, пронизывающих своды пещеры.

— Компания, — коротко бросил я, — Идут со всех сторон.

Айсштиль мгновенно развернулась, ее копье вспыхнуло голубым светом. Клон Карнакса выхватил из воздуха свои призрачные мечи — Рассвет и Закат. Даже Пугливая Лилия в теле воина напряглась, ее механический глаз завращался.

Из теней, из расщелин в стенах, из переплетений гигантских корней начали выползать твари. Те самые симбионты, которых мы уже видели во время прошлого спуска. И какие-то новые, мерзкие порождения больного Сада. Похожие на помесь гигантских насекомых и гниющих растений, они двигались с неестественной, дерганой скоростью. Их тела были покрыты склизким мхом и хитиновыми пластинами, а вместо глаз горели тусклые болотные огоньки. Челюсти щелкали, испуская зловонное дыхание.

— О, какие милашки! — воскликнула Никталия с неподдельным энтузиазмом, — Похожи на то рагу из многоножек, что я ела в мире Ночи! Только эти, кажется, слегка подпорченные.

— Они чуют энергию левиафанов, — констатировал клон Карнакса, — Пробуждение приманило их. Они голодны.

— Шведский стол для мутантов, — кивнул я, — Ну что ж, придется немного отвлечься. Мирмеции, к бою! Айсштиль, Никталия, Вильда — прикройте! Сахаринка, Медовика — держите оборону!

Сахаринка, стоявшая рядом с Дребезгом, который мы тоже спустили вниз, кивнула и мгновенно облачилась в боевую хитиновую броню преторианца. Медовика на голове Светы радостно вскинула свою Бездна-бионическую руку.

— Есть, папочка! Света как раз проголодалась!

Твари ринулись вперед, игнорируя нас и устремляясь к спящим левиафанам. Их было много, десятки, может, сотни. Они лезли со всех сторон, карабкаясь даже по стенам и потолку.

Глава 8

Производство свежего контента

Первыми тварей встретили мирмеции. Четкий строй, сверкающие хитиновые доспехи, четыре руки у каждой, вооруженные энергетическими винтовками и клинками. Залпы энергии смешались с лязгом когтей и визгом тварей. Сахаринка была в первых рядах, ее молот из чистого хитина разносил нападающих в щепки.

Айсштиль взмыла в воздух на ледяной платформе. Взмах руки — и волна острых ледяных осколков пронеслась по пещере, примораживая тварей к стенам. Ее магия сегодня была какой-то… другой. Не просто холодной и смертоносной, но и неожиданно… яростной. Лед не просто замораживал, он разрывал, крошил, взрывался мириадами острых игл.

— Ух ты, Айси, ты сегодня прямо огонь! То есть лед! — крикнула Никталия, уворачиваясь от бросившейся на нее твари и растворяясь в тени, — Дай угадаю, хорошее утро было?

Богиня льда ничего не ответила, лишь создала еще одну ледяную бурю, которая превратила добрый десяток монстров в крошево. Но щеки ее, кажется, снова чуть порозовели.

Никталия же действовала в своем репертуаре. Она появлялась из теней в самых неожиданных местах, сея хаос и панику среди нападавших. Вот одна тварь вдруг останавливается и начинает в ужасе отбиваться от невидимых врагов. Вот другая с воем бросается на своих же сородичей.

— Чего боимся, уродцы? — хихикала она, скользя между ними, — Темноты? Одиночества? Или того, что большой папочка Эстро вас сейчас на удобрения пустит?

Вильда, стоя спиной к спине с Пугливой Лилией, призвала на помощь сам Сад — или то, что от него осталось в этой пещере. Гигантские корни Великого Древа ожили, извиваясь, хватая и удушая тварей. Шипастые лианы хлестали направо и налево, отбрасывая нападающих.

Пугливая Лилия в теле Карнакса сражалась… странно. Она явно пыталась использовать природную магию, но тело воина инстинктивно двигалось по-другому. Вместо призыва лиан она обрушивала на врагов град ударов кулаками, облаченными в каменные перчатки. Ее механический глаз вращался, сканируя поле боя, а лицо выражало смесь страха и решимости.

Клон Карнакса в теле Лилии, наоборот, действовал с холодной эффективностью. Его движения были точны и смертоносны. Два меча (белый и черный) танцевали в его руках, оставляя за собой лишь расчлененные останки тварей. Он двигался с грацией хищника, несмотря на хрупкую оболочку. В общем, тренировки прошли не зря!

— Неэффективно, — прокомментировал он, уклоняясь от атаки сразу трех монстров и одним движением разрубая их пополам, — Эти конструкты примитивны. Их тактика предсказуема. Но их количество… вызывает озабоченность.

— Согласен, — кивнул я, продолжая вливать энергию в Кархаада, и одновременно отбиваясь от особо наглых тварей щупальцами Бездны. Одно щупальце схватило прыгнувшего на меня монстра и с хрустом раздавило, — Их слишком много. Они прут на пробуждающуюся энергию, как мухи на… кхм… мед мирмеций.

Медовика и Света тоже не отставали. Гигантская медведка создавала мощные вибрации, которые дезориентировали и опрокидывали тварей. Время от времени из ее пасти вырывался короткий луч энергии, испепеляя особо крупные экземпляры.

— Получай, гадина ползучая! — весело кричала Медовика, дергая Свету за антенны, — Сейчас мы вам покажем, где раки зимуют! Точнее, где медведки обедают!

Битва кипела. Пол пещеры был усеян останками монстров, воздух наполнился смрадом и визгом. Но твари продолжали лезть изо всех щелей. Несколько особо крупных монстров прорвались через ряды мирмеций и уже карабкались по каменной броне Магмара и Аквы.

— Они доберутся до вен! — крикнула Сахаринка, отбрасывая очередную тварь.

— Фиг им! — рявкнул я.

Времени на раскачку больше не было. Я сосредоточился, игнорируя хаос вокруг. Вся моя воля, вся моя сила, вся накопленная энергия Бездны хлынула в Кархаада и через него — к остальным левиафанам.

— ПРОСЫПАЙТЕСЬ!!! — взревел я, вкладывая в этот приказ всю свою мощь, — ВРЕМЯ ЗАВТРАКАТЬ!

Пещера содрогнулась. Пол заходил ходуном. Каменные горы в центре пещеры зашевелились. Сначала медленно, со скрипом и скрежетом, а потом все быстрее.

Кархаад, самый рассудительный, открыл свои багровые глаза. Глубокий рокот прокатился по пещере, заставив даже тварей на мгновение замереть. Он медленно поднял свою массивную голову, оглядываясь. Его взгляд остановился на мне. В нем читалось узнавание и… голод.

Рядом зашевелился Магмар, самый крупный из них. Его панцирь затрещал, из трещин полилось багровое сияние. Он издал низкий гул, от которого завибрировали камни.

Аква, изящная и грациозная даже в своих гигантских размерах, расправила кристаллические наросты на спине. Они засияли голубым светом, и воздух наполнился мелодичным звоном.

И, наконец, Терр, самый маленький и подвижный, буквально выпрыгнул из своего сна. Он возбужденно закрутился на месте, издавая серию быстрых щелкающих звуков, похожих на лай гигантского щенка.

Левиафаны проснулись. И они были очень-очень голодны.

Твари, карабкавшиеся по их броне, оказались первыми в меню. Кархаад просто смахнул их со своей спины одним движением гигантской лапы и отправил в пасть. Магмар окутал нападавших облаком перегретого пара, превратив их в обугленные головешки. А потом просто втянул в глотку одним вдохом.

Аква создала вокруг себя вихрь острых кристаллов. Вращаясь на огромной скорости, они прошибали монстров одного за другим. Терр же просто ворвался в самую гущу чудищ, раздавая оплеухи направо и налево своими передними лапами, так похожими на человеческие руки.

Монстры из Сада, столкнувшись с пробудившейся мощью левиафанов, дрогнули. Инстинкт самосохранения взял верх над голодом. Те, что еще оставались в живых, с визгом бросились обратно в свои норы и расщелины.

За несколько мгновений пещера опустела. Остались только мы, тяжело дышащие мирмеции и четыре гигантских, только что проснувшихся и явно недовольных таким пробуждением левиафана.

Кархаад медленно повернул ко мне свою огромную голову. Его багровые глаза изучали меня. Затем он издал низкий, рокочущий звук, который я интерпретировал как: «Папа? Ты? А где еда?»

— Сейчас все будет, дружище, — улыбнулся я, чувствуя облегчение, — Сначала выйдем на поверхность, а потом устроим пир на весь мир. Или хотя бы на этот Сад.

Операция «Спасение Сада навозом» официально началась. И первый этап (пробуждение) прошел успешно. Хоть и не без приключений. Теперь оставалось самое интересное — уговорить моих малышей… кхм… произвести необходимое удобрение. И надеяться, что Древо и Сад смогут это переварить. Буквально.

Четыре пары гигантских глаз, размером с небольшой пруд каждый, изучали меня с немым вопросом: «Папа, а покушать сегодня будет?»

Мутанты были для них лишь легкой закуской.

— Сейчас все будет, родные мои, — заверил я их мысленно, стараясь излучать уверенность и авторитет. Хотя внутри немного нервничал. Голодные левиафаны размером с гору — не самая предсказуемая компания. Вон медведка Светка уже косится глазом недобро. Уж насколько она большая, но на фоне левиафанов выглядит детенышем, — Сначала поднимемся наверх, на солнышко. Там вас ждет шикарный фуршет. Шведский стол из самых сочных лиан и биолюминесцентных грибов!

Кархаад, самый спокойный, издал низкий рокот, который я расшифровал как: «Звучит приемлемо. Но если там будут только стебли сельдерея, папа, я обижусь».

Магмар медленно кивнул своей массивной головой, отчего по пещере прокатилась волна вибрации. «Еда — хорошо. Сон — тоже хорошо. Надеюсь, еда стоит пробуждения».

Аква издала мелодичный перелив, похожий на звон гигантских колокольчиков. «Сад ослаб, а мы голодны… но мы можем помочь друг другу».

Терр же просто подпрыгнул на месте, едва не задев свод пещеры. «Гулять! Гулять! Еда! Играть!» Кажется, он был рад любому кипешу.

— Отлично, договорились, — я хлопнул в ладоши, — Медовика, Света! Расширяйте тоннель наверх! Мирмеции, за ними, готовьте воск для укрепления стен! Остальные — прикрываем тылы. Вперед, к солнечному свету и органическим удобрениям!

Подъем оказался проще спуска. Света работала как гигантский бур, мирмеции укрепляли стены туннеля, а левиафаны, хоть и двигались медленно из-за размеров и долгой спячки, послушно следовали за нами. Их присутствие, кстати, полностью распугало оставшихся садовых тварей. Никто не хотел становиться случайной закуской для пробудившихся титанов.

Когда первый луч тусклого света, пробивающегося сквозь кроны умирающего Сада, коснулся брони Кархаада, он удовлетворенно вздохнул. Остальные левиафаны тоже заметно оживились, выйдя из душной темноты пещеры на относительный простор. Относительный, потому что даже здесь, среди гигантских деревьев, они казались исполинами. Словно живые горы, возвышающиеся над кронами.

— Так, фуршет! — скомандовал я, — Вильда, Пугливка! Угощайте наших гостей! Самое вкусное, самое питательное!

Две «сестры» переглянулись. Пугливая Лилия, все еще в теле Карнакса, робко шагнула вперед. Вильда кивнула и сосредоточилась. Под их совместным усилием Сад, пусть и ослабленный, откликнулся. Толстые, сочные лианы сами потянулись к левиафанам, предлагая свои питательные стебли. Огромные прыгающие грибы, светящиеся мягким светом, подобрались поближе. Некоторые деревья склонили ветви, усыпанные крупными, похожими на драгоценные камни, плодами.

Левиафаны приступили к трапезе. Это было зрелище. Они поглощали дары Сада тоннами, аккуратно, но быстро. Кархаад методично обрывал лианы, Магмар всасывал грибы целиком, Аква изящно срывала плоды, а Терр носился вокруг, пробуя все подряд и радостно щелкая челюстями.

— Эм… Костя, — Никталия подошла ко мне, с опаской глядя на пирующих гигантов, — А им… хватит? Сад и так еле дышит. А когда эти ребята начнут удобрять, то и мы дышать перестанем…

— Хватит, — заверил я, — То, что они съедят, вернется Саду сторицей. Это замкнутый цикл. Просто сейчас он немного… разбалансирован. Наша задача — запустить его снова.

— И как скоро… э-э… начнется возврат? — Никталия сделала шаг назад, когда Магмар особенно громко чавкнул.

— Думаю, скоро, — я усмехнулся, — Метаболизм у них быстрый, когда они активны. Мирмеции, готовьте… контейнеры!

Сахаринка кивнула и отдала команду по рации. Целый отряд мирмеций появился с какими-то странными устройствами, похожими на гибрид совковой лопаты и пылесоса. Также они на ходу надевали противогазы. Дочери заняли позиции на почтительном расстоянии от левиафанов, готовые к… сбору урожая. Также в воздухе появились три вертолета с тросами, готовые к перевозке… особо крупных объемов.

— О боги, я не могу на это смотреть, — простонала Никталия, закрывая лицо руками, — Пойду поговорю с Пугливкой. У нее хоть не услышишь таких… физиологических подробностей.

Айсштиль стояла чуть поодаль, сохраняя ледяное спокойствие. Хотя, мне показалось, уголок ее губ чуть дрогнул, когда Терр, насытившись, издал звук, подозрительно похожий на икоту, и земля под ним слегка… удобрилась.

— Процесс пошел, — констатировал я, — Вильда, направляй энергию к корням Великого Древа! Доченьки, за работу! Аккуратно, не спугните клиентов!

Следующие несколько часов прошли в сюрреалистической рутине. Левиафаны ели. Мирмеции деловито собирали… продукты их жизнедеятельности, используя свои хитроумные устройства. Вильда и Пугливая Лилия (в теле Карнакса) направляли потоки собранной «энергии» к корням Великого Древа.

К моему удивлению, Сад начал откликаться почти сразу. Тусклые огоньки на растениях стали разгораться ярче. Сероватые листья начали зеленеть. Лианы распрямлялись, обретая прежнюю упругость. Воздух наполнился той самой живой энергией, которую я помнил.

— Работает! — воскликнула Вильда, ее глаза сияли от радости, — Эстро, ты гений! Немного… специфический гений, но все же!

— Стараюсь, — скромно улыбнулся я, — Всё гениальное — просто.

К вечеру первого дня Сад выглядел значительно лучше. Не идеально, конечно, но процесс восстановления явно шел полным ходом. Левиафаны, сытые и довольные, улеглись отдыхать прямо посреди оживающих лужаек, напоминая живые, дышащие горы. Они больше не казались такими грозными, скорее умиротворенными.

Терр даже пытался играть с Медовикой, которая каталась на Свете вокруг него, вызывая у гиганта веселый рокот. Сама Света недовольно шипела на Терра. И даже замахивалась клешнями, словно кошка, готовая дать сдачи.

Следующие два дня мы посвятили полноценному восстановлению Сада. Мирмеции не только собирали «удобрения», но и помогали Вильде и Пугливой Лилии ухаживать за растениями, расчищать завалы, восстанавливать поврежденные участки. Айсштиль использовала свою силу, чтобы создать оптимальный микроклимат, поддерживая нужную влажность и температуру.

Никталия… ну, Никталия была Никталией. Сбор «удобрений» она объявила «слишком приземленным и пахучим занятием для богини ее уровня». Вместо этого она порхала по оживающему Саду, как яркая фиолетовая бабочка. То заберется на спину дремлющему Магмару и объявит его «самой большой и теплой подушкой во вселенной». То попытается научить прыгающие грибы танцевать танго, что приводило к хаотичным скачкам и столкновениям. То заплетет светящиеся косички из лиан, украсив их какими-то сомнительными ягодами, отчего лианы потом пару часов недовольно светились фиолетовым.

Но надо отдать ей должное, она умудрялась поднимать всем настроение. Ее шутки, пусть иногда и неуместные, разряжали обстановку. Она рассказывала мирмециям истории из своей бурной молодости, чем вызывала у них бурный восторг. А когда Пугливая Лилия (все еще в брутальном теле Карнакса) совсем уж устала, Никталия уселась рядом с ней, обняла за мощное плечо и начала шептать ей что-то утешительное. И судя по тому, как округлился глаз воина (и как задергался его механический глаз), это сработало.

Правда, потом Пугливка еще долго гонялась за Никталией по всему саду с возмущенными криками и кидалась в нее плодами. Видимо, то, что прошептала богиня ночных желаний на ухо Пугливке, оказалось максимально мотивирующим…

Айсштиль, как всегда, была воплощением эффективности. Под ее контролем над Садом установилась идеальная погода — легкая прохлада, оптимальная влажность. Она даже создала небольшие ледяные ручейки, которые таяли и питали корни особо капризных растений, не давая им перегреться от обилия «удобрений». Наблюдая за ней, я заметил, что утренняя «оттепель» в ее поведении никуда не делась. Она стала… мягче. Чаще улыбалась (пусть и едва заметно), реже отпускала свои ледяные колкости. Пару раз я даже застал ее тихонько напевающей что-то себе под нос, пока она направляла потоки холодного воздуха. Когда я спросил, что это за мелодия, она густо покраснела (что само по себе было чудом) и заявила, что это «древний гимн вечной мерзлоты». Очень мелодичный гимн, надо сказать.

Мирмеции работали как заведенные. Сбор «контента» шел по четкому графику. Часть сразу направлялась к корням Древа, часть консервировалась в специальные восковые капсулы для будущего использования — Мелинта и Никодим наверняка оценят такой ценный ресурс для своих экспериментов. Сахаринка и Медовика координировали работу, следя, чтобы левиафаны были сыты, довольны и… продуктивны. Света-медведка оказалась на удивление полезной не только как экскаватор, но и как «пастух» для Терра. Тот постоянно норовил удрать и поиграть с мирмециями, рискуя случайно кого-нибудь раздавить.

К концу третьего дня Сад было не узнать. Он сиял тысячами огней, воздух был наполнен ароматами цветов и свежести. Великое Древо стояло гордо, его крона снова касалась облаков, а по стволу струилась видимая энергия. Левиафаны мирно дремали на лужайках, их каменная броня слегка поблескивала от влаги.

— Похоже, первая фаза завершена, — констатировал я, оглядывая результаты наших трудов, — Сад стабилизирован. Теперь можно заняться и другими делами.

Я подошел к клону Карнакса (в теле Пугливой Лилии) и самой Пугливой Лилии (в теле клона Карнакса). Оба выглядели усталыми, но довольными.

— Ну что, друзья, готовы вернуться в родные шкурки? — спросил я, — У меня как раз завалялась пара кристаллов. Специально прихватил из особняка, пока Кристина Валерьевна пирожки паковала.

Пугливая Лилия в теле воина кивнула с такой скоростью, что ее золотой механический глаз чуть не вылетел из орбиты. Клон Карнакса в теле Лилии лишь стоически пожал плечами, хотя в глубине его взгляда читалось явное облегчение.

Ритуал обмена был довольно прост, особенно по сравнению с тем, что мы провернули в особняке. Никаких кругов и печатей, никаких сложных заклинаний. Просто два кристалла, настроенных на конкретные энергетические сигнатуры, и немного моей силы, чтобы запустить процесс переноса сознания.

Я попросил Карнакса и Пугливку встать рядом. Достал из кармана два небольших кристалла — один багровый, как кровь, другой нежно-зеленый, как весенняя листва.

— Расслабьтесь, — скомандовал я, — И постарайтесь не думать о том, как странно вы сейчас выглядите.

Я активировал кристаллы. Они вспыхнули, испуская мягкое свечение. Багровый свет окутал Пугливую Лилию в теле Карнакса, зеленый — клона Карнакса в теле Лилии. На мгновение их фигуры стали полупрозрачными, словно сотканными из света. Я почувствовал, как их сознания покидают временные вместилища и устремляются к кристаллам, а затем — обратно, но уже в нужные тела.

Секунда-другая… Вспышка! И все закончилось.

Клон Карнакса стоял передо мной в своей привычной красной броне. Он потряс головой, разминая шею. Его настоящий золотой глаз сверкнул.

— Наконец-то, — пророкотал он своим обычным голосом, коснувшись золотого глаза, — Не думал, что скажу это, но я скучал по этому неудобному куску металла.

Рядом стояла Пугливая Лилия — снова хрупкая девушка с белыми ушками и хвостом. Она с опаской оглядела себя, потрогала свои руки, хвост. А потом робко улыбнулась.

— Спасибо, Эстро, — тихо сказала она, — Так… так гораздо лучше.

Я довольно кивнул. Кристаллы, которые я сейчас использовал, были созревшими и полностью готовыми. Поэтому процесс переноса прошел намного быстрее и проще.

— Поздравляю с возвращением! — Никталия тут же подскочила к Пугливой, снова заключая ее в объятия, — Теперь ты снова наша милая пугливая сестренка, а не этот ворчливый кусок железа!

Карнакс смерил Никталию тяжелым взглядом, но промолчал. Кажется, пребывание в теле нежной волкодевочки немного смягчило его характер. Или он просто устал спорить.

— Отлично, — кивнул я, — Теперь, когда все снова на своих местах, можно подумать о дальнейших планах. Сад спасен, левиафаны накормлены и производят… ценный ресурс. Дальше у нас по плану… — я бросил внимательный взгляд на Вильду и Лилию, — Сверхсущность и Мир Мертвых.

Глава 9

Разрешение получено

Сад ожил. После нескольких дней неустанной работы и обильного… кхм… органического питания от моих разбуженных левиафанов он снова сиял. Тысячи биолюминесцентных огоньков мерцали на ветвях, лианы упруго вились, а воздух наполнился густым ароматом жизни, вытесняя запах увядания… и немного запах удобрений, чего уж там. Великое Древо стояло гордо, его ствол пульсировал энергией, а крона снова уверенно подпирала низкие облака этого измерения.

Левиафаны, сытые и умиротворенные, дремали на полянках, напоминая живые, дышащие горы. Мирмеции под руководством Сахаринки и Медовики завершали последние работы — консервировали излишки ценного ресурса в восковые капсулы и укрепляли туннель, ведущий в пещеру.

Я стоял, оглядывая плоды наших трудов, и чувствовал удовлетворение. Первая фаза — спасение Сада — завершена. Теперь можно переходить к следующей, не менее важной и, вероятно, еще более опасной.

Рядом со мной стояли Вильда и Пугливая Лилия, обе в своих настоящих телах. Пугливка все еще с опаской осматривала свои хрупкие руки и хвост, видимо, привыкая к ним заново после пребывания в брутальной оболочке клона Карнакса. Вильда же выглядела спокойной и сосредоточенной, ее связь с ожившим Садом явно окрепла.

Клон Карнакса, вернувшийся в свою красную бронзу, стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и сверкая золотым механическим глазом. Он тоже был рад избавиться от образа пугливой волкодевочки.

Никталия, как обычно, нашла себе развлечение — она пыталась научить группу светящихся птиц-драконов (обитателей Диких Земель) синхронному полету, выкрикивая команды и размахивая руками. Птички хаотично метались вокруг нее, явно не понимая, чего от них хочет эта странная фиолетоволосая богиня.

Айсштиль молча наблюдала за садом, ее лицо было почти непроницаемым, но в глазах читалось удовлетворение. «Оттепель» никуда не делась, она все еще казалась… мягче. И это было интригующе.

— Итак, — произнес я, прерывая почти идиллическую картину, — Сад стабилизирован. Левиафаны довольны. Время двигаться дальше.

Все взгляды обратились ко мне.

— Куда теперь, Эстро? — спросила Вильда.

— В Мир Мертвых, — ответил я, — Нам нужно разобраться со Сверхсущностью. И я хочу, чтобы вы обе… или хотя бы одна из вас, — я кивнул Вильде и Пугливой, — отправились со мной. Ваши природные силы помогут понять, что делать со Сверхсущностью.

Пугливка вздрогнула и сделала шаг назад, ее ушки прижались к голове.

— В Мир Мертвых? Там… страшно?

— Мы там уже бывали много раз, — мягко, но твердо сказал я, — Я думаю, встреча со Сверхсущностью может быть… полезной для вас обеих. Это колоссальное скопление душ, не затронутое Бездной. Возможно, наблюдение за ней, ощущение ее энергии поможет вам понять природу души, сделать шаг к обретению собственной. К тому же, — я понизил голос, — это может дать нам ключ к исцелению вашей… хм… прародительницы. Изначальной богини Лилии.

Вильда задумалась, ее взгляд стал серьезным. Пугливка все еще выглядела напуганной, но в ее глазах мелькнуло любопытство.

— И ты уже придумал, как мы туда попадем? — спросила Айсштиль, — Аймос не отличается радушием.

— Верно, — кивнул я, — Поэтому нам нужен посредник. Кто-то, кто сможет предупредить о нашем визите.

Я перевел взгляд на Никталию, которая как раз пыталась заставить одну из птичек сесть ей на палец.

— Никталия, нужна твоя помощь.

Богиня ночных желаний тут же бросила своих пернатых учеников и подлетела ко мне.

— Моя помощь? Всегда пожалуйста! Что нужно? Устроить вечеринку? Соблазнить стражников? Рассказать неприличный анекдот?

— Нужно связаться с Ноктусом, — сказал я, стараясь не улыбаться.

Лицо Никталии мгновенно изменилось. Веселость исчезла, сменившись холодной яростью. Ее фиолетовые глаза сузились.

— С Ноктусом⁈ С этим… этим манипулятором⁈ Который заставил меня напасть на тебя⁈ Ты издеваешься, Эстро⁈

Она явно еще не отошла от инцидента в божественном измерении, когда Ноктус через артефакт принудил ее использовать свои силы. Да и от того, что я назвал ее «истеричкой», похоже, тоже.

— Успокойся, — я поднял руку, — Во-первых, ты прекрасно знаешь, что его поступок был частью нашего с ним… хитрого плана. Весьма рискованного, признаю, но необходимого.

Никталия фыркнула, но немного успокоилась.

— А во-вторых, — продолжил я, — Ноктус единственный, кто сейчас может относительно безопасно связаться с Аймосом. Попроси его передать Аймосу, что я, Эстро, вместе с осколками богини Лилии, хотел бы нанести визит вежливости. Взглянуть на Сверхсущность. Узнать, так сказать, как у них там дела с реформами загробного мира. Спроси, пустит ли нас владыка мертвых?

Никталия скривилась, словно съела лимон.

— Связаться с Ноктусом… Ладно! Но только ради тебя, Эстро! И учти, ты мне должен еще больше! Огромный список моих желаний ждет своего часа! И поверь, пиццей и обнимашками ты не отделаешься!

— Договорились, — кивнул я, — Действуй.

Никталия недовольно вздохнула, затем сосредоточилась. Она простерла руки, и между ее ладоней заплясали тени и лунные блики, сплетаясь в сложный узор. Воздух замерцал, и перед нами возникло темное, пульсирующее окно, похожее на зеркало, затянутое ночным небом.

— Ноктус! Старый ты интриган! Выходи на связь! — крикнула Никталия в портал, — У нашего драгоценного Эстро к тебе дело!

Зеркало подернулось рябью, и в нем появилось изображение. Довольно неожиданное. Ноктус, бог ночи, собственной персоной, но не в привычном темном балахоне, а… в уютном домашнем халате с вышитыми звездочками и с чашкой чего-то дымящегося в руке. Он сидел в глубоком кресле перед камином, в котором весело потрескивал огонь. Выглядел он расслабленным и до неприличия довольным жизнью.

— Никталия, дорогуша! Какой сюрприз! — весело отозвался он, отхлебнув из чашки, — Решила почтить меня своим вниманием? Соскучилась по моим мудрым советам? Или просто захотела поругаться? Судя по твоему лицу — второе.

— Я сейчас тебе поругаюсь! Так поругаюсь, что… — зашипела Никталия, но я положил ей руку на плечо.

— Ноктус, друг мой, — вмешался я, — Прости, что отвлекаем от… э-э… заслуженного отдыха. Но у нас дело.

— Эстро! — Ноктус просиял, — Всегда рад тебя слышать! Ну, почти всегда. Что стряслось? Опять Бездна прорвалась? Или твои многочисленные дамы что-то не поделили? Ставлю на второе.

— Почти угадал, — усмехнулся я, — Но сейчас не об этом. Мне нужно попасть в Мир Мертвых. Вместе с Вильдой и Пугливой. Хотим навестить Аймоса и взглянуть на Сверхсущность.

— В Мир Мертвых? К Аймосу? — Ноктус присвистнул, — Смело! Наш Аймос тот еще зануда, а в последнее время он, скажу по секрету, стал совсем нелюдимым. Заперся в своем замке с Эгилией и носа не кажет. Но… — он хитро прищурился, — думаю, твой визит его заинтересует. Я рассказал ему, как жестко ты преодолел искушение Бездной после моего и Никталии теста. Сейчас у него нет ни одного повода, чтобы недовольно открывать на тебя рот. И уж тем более в чем-то подозревать.

— Вот и отлично, — кивнул я, — Передай ему наше пожелание. И спроси, не будет ли он против короткого визита.

— Одну минуту, — Ноктус поставил чашку и сделал пас рукой. Рядом с его изображением в портале открылось второе окно, поменьше. Оно показывало совершенно другую картину.

Мрачный зал, сложенный из черного камня. Тусклый свет от факелов. В центре зала стоял высокий мужчина в темных доспехах с изможденным, но решительным лицом — Аймос, Владыка Мира Мертвых. Рядом с ним — женщина в серебристых одеждах, со сгустком энергии в руке. Это была Эгилия, его жена.

И оба отбивались от… щупалец. Огромных, полупрозрачных щупалец, сотканных из призрачного света, которые лезли изо всех щелей — из стен, из пола, из потолка. Вокруг них метались призрачные слуги, пытаясь рубить щупальца, но те отрастали снова.

Сам Аймос выглядел на удивление спокойным, почти скучающим. Он лениво отмахнулся от одного особенно наглого щупальца, которое пыталось схватить его за ногу, а затем небрежно выпихнул другое, пролезшее в окно, наружу.

— Да, Ноктус? — произнес он усталым голосом, словно его отвлекли от очень важного… ничегонеделания, — Что тебе опять нужно? Не видишь, я занят? У нас тут… небольшая дезинсекция.

— Аймос, старина! — бодро откликнулся Ноктус, — Вижу, у вас там весело! Ремонт затеяли? Или просто весенняя уборка?

— Очень смешно, — проворчал Аймос, уворачиваясь от очередного щупальца и наблюдая, как Эгилия с яростным криком разрубает его пополам водяным потоком под большим давлением, — Эти проклятые отростки Сверхсущности лезут отовсюду! Никакого покоя! Что хотел?

— Тут мой друг, Эстро, интересуется, — Ноктус кивнул в мою сторону, — Хочет заглянуть к тебе в гости. С парой спутниц. Говорит, хочет на твою… гм… новую достопримечательность посмотреть. Сверхсущность.

Аймос нахмурился, его взгляд скользнул по мне во втором окне.

— Эстро? Хм… Ну, пусть приходит, если ему так неймется, — он снова отпихнул щупальце, которое пыталось стащить с него шлем, — Только пусть сам добирается. Мне сейчас не до порталов и экскурсий. У меня тут, знаешь ли, экзистенциальный кризис загробного мира в самом разгаре! И жена нервничает!

Эгилия, услышав последние слова, метнула в мужа испепеляющий взгляд и с удвоенной силой обрушилась на очередную порцию щупалец.

— Ясно, — кивнул я Аймосу через портал, — Спасибо за гостеприимство. Скоро будем. Постараемся не сильно мешать вашей… дезинсекции.

Аймос что-то проворчал и махнул рукой, мол, делайте что хотите. Ноктус закрыл второе окно.

— Ну вот, — он снова взял свою чашку, — Приглашение получено. Правда, без красной дорожки и фанфар. Аймос не в духе. Но, думаю, твое появление его немного взбодрит. Или окончательно доконает. В любом случае, будет интересно посмотреть.

— Спасибо, Ноктус, — поблагодарил я, — Мы уж как-нибудь сами.

— Всегда пожалуйста! — Ноктус подмигнул, — Если что, обращайтесь! И передавай привет моим любимым богиням! Особенно Никталии! Скажи, что я по ней скучаю!

Никталия демонстративно показала порталу язык, и тот схлопнулся.

— Скучает он! Как же! — проворчала она, — Интриган старый!

— Тем не менее, разрешение получено, — подытожил я, — Готовимся к переходу в Мир Мертвых. Айсштиль, Никталия, Карнакс, Вильда — вы со мной. Сахаринка, Медовика, Пугливка — вы остаетесь здесь, присматривать за Садом и левиафанами. Нам понадобится ваша помощь и… возможно, немного меда для Аймоса. Судя по его виду, ему не помешает взбодриться.

— А можно… я с вами? — Пугливка подняла руку, просительно глядя на меня. Ее ушки робко опустились…

Я удивленно посмотрел на нее. Вот уж от кого инициативы я не ожидал, так это от нее.

— Вильда уже прошла через долгое путешествие, пусть немного отдохнет, — Пугливка бросила взгляд на удивленную «сестру», — Обещаю, я не подведу!

— Что ж… если ты уверена, — я кивнул, — Но предупреждаю, путешествие будет не из легких. Загробный Мир — это не курорт. Там сейчас даже его повелителю солоно приходится.

— Я месяц выживала тут одна, — улыбнулась Пугливка, — Не недооценивайте меня!

Вильда с благодарностью обняла «сестру».

План был готов. Мир Мертвых ждал. И Сверхсущность тоже. Надеюсь, этот визит принесет больше ответов, чем новых проблем. Хотя… зная мою удачу… Впрочем, удачу я тоже могу немного контролировать. Пора собираться в дорогу.

Глава 10

Дамы вперед

Великое Древо стояло гордо, его ствол пульсировал энергией, а крона снова уверенно подпирала низкие облака этого измерения.

Левиафаны, сытые и умиротворенные, дремали на полянках, напоминая живые, дышащие горы. Мирмеции под руководством Сахаринки и Медовики завершали последние работы — консервировали излишки ценного ресурса в восковые капсулы и укрепляли туннель, ведущий в пещеру. Вильда и клон Карнакса остались координировать защиту Сада и присматривать за хозяйством.

Нам же предстоял поход иного рода. Мир Мертвых, Аймос, Сверхсущность… Звучит как название песен не самой веселой рок-группы, играющей депрессивный дум-метал. Сборы были недолгими. Снаряжение у нас всегда наготове. Вильда, конечно, попыталась всучить нам трехдневный запас ягод и прочих даров Сада, но я вежливо отказался, сославшись на специфику загробного мира — мол, там своя атмосфера, пирожки могут испортиться.

Хотя на самом деле я просто побоялся, что Аймос, учуяв запах свежей выпечки, окончательно слетит с катушек и примет нас за доставку еды. А мне еще с ним дела иметь.

Из припасов взяли только самое необходимое: немного энергетических концентратов, аптечку (хотя в Мире Мертвых она скорее для успокоения нервов) и, по настоятельной просьбе Никталии, пару плиток темного шоколада — «для поднятия боевого духа», как она выразилась. Айсштиль взяла свое копье, Карнакс — свои мечи, я — себя. Никталия… ну, у нее всегда все с собой, в карманах ее теневых карманов наверняка завалялось что-нибудь интересное. Вроде отмычки от врат ада или универсального пульта управления от всех призраков.

— Все готовы? — я окинул взглядом свою небольшую, но крайне колоритную команду: Айсштиль, Карнакс, Никталия и Пугливка. Богиня льда, бог войны, богиня ночных желаний и робкий осколок богини природы с храбростью льва (или, скорее, очень смелого волчонка). Отличный состав для похода в царство мертвых. Прямо сюжет для какой-нибудь мрачной сказки с неожиданно веселыми моментами.

Получив четыре утвердительных кивка (Пугливка кивнула так энергично, что ее ушки забавно подпрыгнули), я сосредоточился. Открыть портал в свое божественное измерение было делом привычным. Воздух передо мной замерцал, исказился, а затем разошелся, словно занавес, открывая проход в… мой личный маленький рай. Или, скорее, чистилище для особо дорогих мне душ.

Мы шагнули внутрь. Айсштиль вошла спокойно и уверенно, она здесь уже бывала и чувствовала себя почти как дома. У Карнакса как обычно даже мускул на лице не дрогнул. А вот Никталия и Пугливка замерли на пороге, с изумлением оглядываясь. Мое измерение не походило ни на мрачный замок Аймоса, ни на ледяные чертоги Айси. Оно было… светлым. Бескрайнее пространство, залитое мягким, теплым светом, без видимого источника. В воздухе парили полупрозрачные островки зелени, по которым струились хрустальные ручьи. Вдалеке виднелись силуэты изящных строений, сотканных из света и тумана.

Но главное было не это. Главным были они. Десятки, сотни полупрозрачных фигурок — моих соратников, погибших в разных мирах и измерениях за долгие годы моих странствий. После того, как мое божественное измерение нормально заработало, в него начали стекаться уцелевшие души моих соратников из прошлых веков. Тех кого не поглотила Бездна или Сверхсущность. Их осталось не так много за эти тысячелетия, но… они были.

Многие были серьезно повреждены, иные даже не могли разговаривать. Кого-то удалось вытащить буквально у Бездны из пасти. Но я надеялся, что со временем их сущности исцелятся.

Духи не были призраками в привычном смысле. Их души, очищенные и успокоенные моей силой, обрели здесь покой. Они парили в воздухе, занимаясь какими-то своими делами — кто-то читал светящиеся книги, кто-то играл на призрачных музыкальных инструментах, кто-то просто болтал друг с другом, обмениваясь новостями загробной жизни.

Увидев меня, они подлетели ближе, окружая нас невесомым хороводом. Я чувствовал их любовь, их преданность, не угасшую даже после смерти.

— Папа! Папочка пришел! — раздались голоса нескольких мирмеций, которые играли здесь роль старших. Их голоса звучали как тихий звон колокольчиков в моей голове.

— Привет, мои хорошие, — улыбнулся я, протягивая руку. Мои пальцы прошли сквозь одну из фигурок, оставив лишь легкое ощущение тепла, — Простите, что ненадолго. У папы снова дела государственной важности. Или межмировой. Сам еще не решил.

Никталия смотрела на это с широко раскрытыми глазами. Ее обычная дерзость куда-то испарилась. Она даже прикусила губу, что делала крайне редко. Видимо, даже для богини ночных желаний такое количество детской любви было чем-то… обезоруживающим.

Пугливка же выглядела совершенно потрясенной, ее большие глаза наполнились слезами. Она робко помахала одной из призрачных мирмеций, и та удивленно помахала ей в ответ всеми своими четырьмя руками, словно спрашивая: «А ты кто такая? Новенькая?»

Кранакс выглядел откровенно скучающим. Он явно не был любителем пасторальных пейзажей.

Из глубины измерения к нам приблизилась еще одна фигурка. Маленькая девочка в белоснежных жреческих одеждах, с добрыми и немного грустными глазами. Вивианна или просто Виви. Душа той самой жрицы, которую когда-то принесла в жертву Безумная Лилия в своих экспериментах с Бездной.

— Господин Эстро, — Виви склонила голову. Ее голос был тихим, как шелест ветра, — Рада вас видеть. И ваших спутниц. Божественное измерение развивается согласно плану.

Она с любопытством посмотрела на Пугливую Лилию. В ее взгляде не было ненависти или упрека, только печаль и… глубокое понимание.

— Она… похожа, — прошептала Виви, — Но другая. В ней нет той… тьмы. Гораздо больше света.

— Верно, Виви, — кивнул я, — Это долгая история. Мы сейчас направляемся в Мир Мертвых. Заглянули поздороваться и проверить, все ли у вас тут в порядке.

— Все хорошо, господин. Девочки ведут себя… относительно прилежно, — Виви бросила быстрый взгляд на парочку призрачных мирмеций, которые пытались тайком стянуть светящийся кристалл с одного из парящих островков. Те тут же сделали невинные лица.

Я обменялся еще парой слов с дочерьми, пообещав вернуться скоро и принести им… ну, не знаю, что можно принести душам? Может, новые интересные истории? Или рецепт призрачных пирожков? Они это любили.

Затем мы двинулись дальше, вглубь моего измерения. Путь лежал через знакомую ледяную арку, за которой начиналась территория, созданная под влиянием Айсштиль — ее своеобразное «посольство» в моем мире. Здесь все было покрыто сверкающим инеем, воздух был морозным, а вместо светящихся ручьев текли потоки жидкого азота… шучу, конечно, просто очень холодной воды с кубиками льда размером с небольшой айсберг. В центре области возвышался небольшой, но изящный ледяной храм. Помню, мы тут неплохо с Фомой Лисовским посидели в своё время, медок мирмеций погоняли…

— Сейчас это мое любимое место для медитаций… Прихожан здесь все равно нет, — пояснила Айсштиль Никталии. Та поежилась и потерла плечи, несмотря на свою божественную природу.

— Бр-р-р!.. Айси, у тебя тут холоднее, чем в сердце Громовержца после того, как у него украли любимую поджопную подушку! — Никталия демонстративно постучала зубами, — Как ты вообще можешь тут отдыхать? У меня даже тени мерзнут!

— Привычка, — пожала плечами Айсштиль, — И потом, холод помогает мыслить ясно. И сохранять свежесть… продуктов.

Она бросила на меня быстрый взгляд, и я подавил улыбку. Кажется, воспоминания о пирожках Кристины Валерьевны ее не отпускали.

Мы прошли сквозь храм, стены которого переливались всеми оттенками голубого, и оказались перед неприметным туннелем, уходящим вниз. Тем самым, который вел в осколок Мира Мертвых. Что-то вроде задней калитки в преисподнюю. Удобно для быстрых визитов, хотя Аймос был бы не в восторге, узнай он об этом. Он и так наверняка считает, что я слишком часто «шастаю» по его владениям.

— Спускаемся, — скомандовал я, — Дальше будет прохладнее. И темнее. И, возможно, немного пахнуть серой и разочарованием.

Туннель был узким и извилистым, выложенным гладким льдом пополам с черным камнем, который, казалось, поглощал свет. Шли молча. Даже Никталия притихла, ощущая давящую атмосферу этого места. Вскоре мы вышли на просторное ледяное плато.

Зрелище было впечатляющим и немного жутким. Все плато было заставлено ледяными статуями воинов в древних доспехах. Сотни, тысячи фигур, застывших в боевых позах — с поднятыми мечами, натянутыми луками, занесенными для удара топорами. Их лица, искаженные в немом крике или застывшие в яростной гримасе, были высечены изо льда с пугающей реалистичностью. Казалось, еще мгновение — и они оживут, бросившись в атаку.

— Ого! — выдохнула Никталия, — Айси, это твоих рук дело? Впечатляет! Хотя немного… однообразно. Где танцующие снежинки? Где ледяные купидончики с арфами? Где хоть один единорог изо льда?

— Это души воинов, павших в битвах с Бездной еще до падения пантеона, — пояснила Айсштиль ровным голосом, — Я, пока была пленницей этого места, сохранила их здесь, чтобы их доблесть не была забыта. Это… мемориал вечной славы.

— Возможно, парней в будущем еще удастся откачать, — задумчиво произнес я, — Так что не все так плохо.

— Мемориал… — повторила Пугливка, с благоговением глядя на застывшие фигуры, — Они… красивые. И грустные. Словно ждут приказа.

Карнакс лишь молча что-то пробубнил под нос.

Я помолчал, отдавая дань уважения этим древним героям. А потом поднял голову. Высоко под сводом этого ледяного зала, почти у самого потолка, мерцала крошечная искорка света. Пульсирующая, нестабильная. Это был он — портал. Тот самый, что вел прямо… в грудь Вольдемара Шмидта, чемпиона Айсштиль. Бедняга до сих пор не знал, что носит в себе «черный ход» в Мир Мертвых. Не самая приятная тайна, которую я хранил. Хотя, возможно, стоит как-то намекнуть ему, чтобы не ел тяжелого на ночь…

— Так, а вот и наш транспорт, — сказал я, указывая на искру, — Сейчас немного подшаманим маршрут… Чтобы не нервировать Вольдемара лишних раз.

Я сосредоточился, воздевая руки. Пальцы начали сплетать сложный узор из энергии Бездны и моей собственной силы. Заклинание перенастройки порталов было одним из моих любимых — не слишком сложное, но требующее точности.

Сейчас я был уверен, что смогу его осилить. Главное — не перепутать координаты, а то можно случайно отправить всю компанию не к Аймосу, а, скажем, на склад замороженных пельменей в ближайшем супермаркете. Вот это будет действительно загробный мир…

Искорка под потолком начала разгораться, увеличиваться в размерах, меняя цвет с тускло-белого на насыщенный темно-серый, цвет пыли и забвения. Я чувствовал, как пространственные нити натягиваются, меняя пункт назначения.

* * *

Где-то далеко, на очередном совещании по делам безопасности рода, Вольдемар Шмидт внезапно побледнел и схватился за живот.

— Что с вами, герр Шмидт? — обеспокоенно спросил один из его подчиненных.

— Не знаю… — пробормотал Вольдемар, морщась, — Какое-то… несварение. Словно… словно кто-то у меня внутри… перекладывает мебель. Или открывает окно в ад.

* * *

— Готово! — объявил я, опуская руки. Портал опустился прямо к нам на плато, и теперь представлял собой стабильно висящий в воздухе темно-серый диск диаметром метра три. С моих пальцев сорвались жуки-слуги и первыми залетели в портал, разведывая обстановку.

— Маршрут проложен. Пункт назначения — центральный анклав Мира Мертвых, приемная господина Аймоса. Или то, что от нее осталось после атаки щупалец. Прошу на борт! Дамы вперед!

Никталия хмыкнула:

— Опять дамы вперед? Эстро, ты неисправимый джентльмен… или просто трусишь идти первым?

Но все же первой шагнула в портал, исчезнув в серой дымке. За ней последовала Айсштиль, сохраняя невозмутимое выражение лица, словно отправлялась на светский раут, а не в преисподнюю. За Айси, гремя доспехами, проследовал Карнакс. Пугливка глубоко вздохнула, бросила на меня быстрый взгляд, словно ища поддержки («А там точно не кусаются?»), и тоже шагнула внутрь.

Я усмехнулся и, сложив финальные печали для закрытия портала, последовал за ними.

Переход был мгновенным. Никаких спецэффектов, вспышек света или ощущения полета. Просто шаг — и ты уже в другом месте.

А место это было… гнетущим. Мы оказались на широкой площади, вымощенной потрескавшимися черными плитами. Небо над головой было затянуто тяжелыми серыми тучами, сквозь которые не пробивался ни один луч света. Воздух был тяжелым, пах пылью, тленом и… концентрированным отчаянием. Вдалеке виднелись силуэты циклопических строений — замки, башни, стены, все из того же черного камня, без единого окна, без признаков жизни. Это и был Мир Мертвых в его нынешнем, запущенном состоянии. Точнее, одна из многочисленных его областей.

— М-да… — протянула Никталия, оглядываясь и брезгливо морща носик, — Загробное царство все такой же бесконечный отстой. Аймос явно не фанат ярких красок и веселых вечеринок. Невыспавшийся Ноктус в состоянии тройной депрессии на его фоне — душа компании и заводила. Тут даже тени какие-то… унылые.

— Здесь души ждут своей участи, — тихо сказала Айсштиль, — Или… ждали раньше. До появления Сверхсущности. Она нарушила весь порядок.

— А где все? — спросила Пугливка, нерешительно выглядывая из-за спины Никталии. Ее ушки нервно подрагивали, — Я думала, тут будет… много душ. Ну, знаете, очереди, номерки, регистратура…

И тут я понял, что не так. Площадь была пуста. Абсолютно. Ни одной души, ни одного призрачного стража, ни даже этих надоедливых щупалец Сверхсущности, на которые жаловался Аймос. Тишина была мертвой, неестественной. Словно все вокруг вымерло… еще раз.

В прошлый мой видит, когда я спасал Перчинку… такого не было. Было, конечно, мрачно и страшно, но здесь хотя бы иногда встречались заблудшие души.

— Странно, — нахмурился я, — Слишком тихо. Аймос говорил, что у него тут… нашествие щупалец и полный хаос.

Я не успел договорить.

Из-под трещин в плитах, из теней зданий, просто из воздуха начали появляться они. Десятки, сотни, тысячи полупрозрачных, истлевших фигур. Их лица были искажены гримасой вечного голода, пустые глазницы горели тусклым, безумным огнем. Это были души. Голодные души. Те, кто не смог найти упокоения, те, кого ещё не сожрала Сверхсущность, или те, кто каким-то образом избежал ее притяжения. И сейчас они увидели нас. Четырех ярких, пышущих жизнью и энергией существ. Четыре аппетитных энергетических коктейля на ножках.

— Еда… — пронесся по площади шепот тысяч голосов, от которого волосы вставали дыбом, — Живая… энергия… Дайте…

— Ну вот теперь, когда есть определенность, я спокоен! — Карнакс с лязгом извлек Рассвет и Закат.

Толпа голодных душ ринулась к нам со всех сторон, протягивая свои призрачные руки, щелкая бесплотными челюстями. Они двигались с пугающей скоростью, игнорируя друг друга, стремясь первыми добраться до нас.

— Ой-ой, — пискнула Пугливка, моментально прячась за спину Айсштиль так, что виднелись только кончики ее ушей и хвоста, — Кажется, нас приняли за фуршет!

— Похоже, шведский стол сегодня не только у левиафанов, — процедила Айсштиль, поднимая копье. Его ледяное навершие засветилось холодным голубым светом, отгоняя ближайших призраков.

— Ну вот, — вздохнула Никталия, картинно поправляя свои фиолетовые волосы, — А я только маникюр сделала… Придется пачкать руки. И портить репутацию милой и безобидной богини.

Я призвал черный клинок Бездны. Похоже, визит вежливости к Аймосу начнется с небольшой заварушки. Как всегда. Добро пожаловать в Мир Мертвых, дамы и господа. Надеюсь, вы не забыли взять с собой что-нибудь отпугивающее призраков. Например, хорошее настроение и пару острых шуток. Хотя против этих ребят, боюсь, поможет только зачарованная сталь и магия. Много магии. И, возможно, немного Бездны для остроты ощущений.

Глава 11

Ну, привет

Похоже, шведский стол сегодня не только у левиафанов. Только в меню — мы. Гостеприимство Мира Мертвых во всей красе.

— Еда… Живая… Дайте… — этот шепот тысяч голосов, сливающийся в монотонный, леденящий душу гул, сводил с ума. Бесплотные фигуры, истлевшие, полупрозрачные, с пустыми глазницами, в которых горел тусклый, голодный огонь. Они текли к нам со всех сторон, как мутная река забвения, жаждущая поглотить наши островки жизни. Воздух стал еще тяжелее, запахло пылью веков и концентрированным отчаянием.

— Кажется, нас приняли за фуршет! — оскалился Карнакс, со свистом раскручивая мечи.

— Значит, будем отбиваться вилками и ножами! — Никталия картинно поправила свои идеальные фиолетовые волосы, словно готовилась к фотосессии, а не к битве с ордой нежити. На ее губах заиграла хищная улыбка, — Дорогуши, этот серо-истлевший — совсем не ваш цвет!

— Сосредоточьтесь. Их много, — голос Айсштиль был холоден, как лед ее копья, которое уже ярко светилось чистым голубым светом.

— Количество не компенсирует качество, — пророкотал Карнакс. Белый и черный клинки вспыхнули в его руках, словно два осколка противоборствующих вселенных. Его механический золотой глаз угрожающе завращался, сканируя приближающуюся толпу, — Цель: замок Аймоса. Стратегия: прорыв. Побочные задачи: минимизация потерь среди союзников, максимальная аннигиляция противника. Уничтожить.

— План отличный, надежный, как швейцарские часы, — кивнул я. Черный Клинок завибрировал в руке, откликаясь на мою волю и предвкушая битву, — Работаем по классике: прорубаемся к замку Аймоса. Стараемся никого не потерять по дороге. Особенно Пугливку.

— Эй! — возмущенно донеслось из-за спины Айси, — Я не потеряюсь! Я вообще-то…

— Вот и докажи! — крикнул я в ответ, не давая ей закончить, — Дамы и господа немертвые, вечеринка начинается! Музыку заказывали? Сейчас будет!

Первая волна душ, похожая на цунами отчаяния, накатила на нас. Я шагнул вперед, встречая их. Клинок Бездны взвыл в моих руках, оставляя в призрачной толпе рваные черные прорехи. Энергия Бездны пожирала бесплотную материю душ, заставляя их выть от боли и распадаться на мерцающие частицы. Но на их место тут же вставали новые, их голодные глаза горели еще ярче. Это было похоже на сражение с бесконечным приливом — бесполезно и чертовски утомительно.

Рядом со мной в ледяном вихре кружилась Айсштиль. Ее движения были стремительны и точны, как всегда, воплощение смертоносной грации. Но магия… о, ее магия сегодня была чем-то особенным. Ледяные вихри, которые она создавала, были не просто холодными — они были яростными, полными сдерживаемой страсти. Лед не просто сковывал — он рвал, крошил, взрывался мириадами острых осколков, которые пронзали сразу десятки призраков. Целые группы нежити превращались в сверкающую ледяную пыль под ее ударами.

— Айси, ты сегодня просто огонь! — крикнула Никталия, легко уворачиваясь от призрачной руки, пытавшейся схватить ее за лодыжку, — То есть лед!

— Я просто эффективно выполняю поставленную задачу, — процедила Айсштиль сквозь зубы, замораживая очередную порцию душ и раскалывая их звуковой волной. Но я заметил, как едва заметно дрогнул уголок ее губ. Кажется, комплимент от вечной соперницы ей все же польстил.

Никталия же, как обычно, превратила поле боя в свой личный театр абсурда. Вот группа призраков в ужасе застывает, увидев перед собой свои самые страшные кошмары — налоговую инспекцию, тещу или бесконечный понедельник. Вот двое других, видимо, при жизни бывшие заклятыми врагами, начинают яростно драться друг с другом из-за иллюзорного мешка с золотом. А вон там целая толпа призрачных воинов в панике пытается убежать от гигантской, пушистой, розовой бабочки, которую Никталия создала из лунного света.

— Чего боимся, мальчики и девочки? Темноты? Одиночества? Пауков? Или того, что большая, красивая и слегка сумасшедшая богиня сейчас заставит вас всех танцевать канкан под похоронный марш? — ее заливистый смех эхом разносился по площади, сея хаос и сумятицу в рядах противника. Один особо настырный призрак попытался схватить ее, но Никталия ловко увернулась и щелкнула его по носу, отчего тот с воем растворился, — Бу! Не так страшно, правда?

Карнакс, как всегда, был воплощением военной машины. Два меча (белый Рассвет и черный Закат) мелькали в его руках с нечеловеческой скоростью, разрубая призрачные тела с холодной, расчетливой эффективностью. Он не тратил лишней энергии, каждый его удар был выверен и смертоносен. Он просто делал свою работу — войну. Сухо, методично, без лишних эмоций и комментариев.

— Примитивно, — бросил он низким рокочущим голосом, когда очередной призрак распался перед ним на светящиеся частицы, — Хаотичная масса без единой тактики и стратегии. Берут исключительно числом. Недостойные противники.

Опять он переключился в этот свой равнодушный режим компьютера.

— Согласен, — откликнулся я, пронзая сразу трех навалившихся на меня душ одним точным выпадом клинка Бездны, — Но число это, надо признать, весьма внушительное. Аймос, похоже, совсем запустил свое загробное хозяйство. Или Сверхсущность устроила день открытых дверей для всех желающих перекусить живой энергией.

Мы медленно, но верно прорубали себе путь через бесплотную толпу, продвигаясь к виднеющемуся вдали мрачному силуэту замка Владыки Мертвых. Площадь под ногами превратилась в скользкое месиво из эктоплазмы и распадающихся останков душ.

И тут я снова заметил Пугливку. Она все еще жалась к Айсштиль, отбиваясь от наседающих призраков скорее инстинктивно, чем осмысленно. Ее руки дрожали, а в глазах все еще плескался первобытный страх. Она отчаянно пыталась использовать свою природную магию — призывать лианы, корни. Но в этом мертвом мире, лишенном жизненной силы, они получались слабыми, почти прозрачными и легко рвались под натиском голодных душ.

— Пугливка! Не спи! Вспомни, кто ты! Дай им отпор! — крикнул я ей, отбрасывая очередного призрака мощным пинком.

— Я… я боюсь! — голос ее дрогнул, срываясь на всхлип, — Их так много! И они такие… голодные! Они хотят… съесть меня!

Именно в этот момент особенно крупный и мерзкий призрак сумел прорваться сквозь ледяную защиту Айси. Видимо, при жизни это был какой-то ненасытный жирный вельможа, судя по остаткам гнилой бархатной мантии и трем подбородкам на черепе. С отвратительным хихиканьем он нацелился прямо на Пугливку. Его костлявые, полупрозрачные пальцы с длинными грязными ногтями протянулись к ее лицу.

— Нет! — взвизгнула Пугливка.

И что-то внутри нее сломалось… Нет, наоборот, собралось воедино. Страх в ее глазах мгновенно сменился… яростью. Дикой, первобытной, неконтролируемой яростью зверя, загнанного в угол. Ее зрачки на мгновение сузились, превратившись в вертикальные волчьи щелочки. Она издала низкий, гортанный рык, от которого даже я невольно присвистнул, а Карнакс удивленно приподнял бровь.

Ее руки метнулись вперед с нечеловеческой скоростью и грацией хищника. Тонкие пальцы удлинились, превращаясь в острые, черные когти, покрытые зеленоватым, ядовитым свечением. Она вцепилась в призрачного вельможу, и тот взвыл от боли — настоящей, жгучей боли, не призрачной иллюзии. Когти Пугливки рвали его бесплотную сущность на части, словно это была не эктоплазма, а нежная плоть.

— Не тронь меня! — зарычала она снова, и ее голос стал ниже, грубее, с рычащими нотками. Она с силой отшвырнула остатки призрака в сторону, и те с жалким стоном развеялись пылью.

Затем она резко развернулась к толпе нападавших душ. Страха в ее глазах больше не было ни следа. Была только холодная, ледяная решимость и… настоящий звериный оскал, обнаживший внезапно заострившиеся клыки. Она бросилась вперед, уже не пытаясь призвать слабые лианы или спрятаться за спину Айси. Она дралась. Дралась когтями, зубами, своей внезапно проснувшейся звериной силой. Она двигалась быстро, как молния, уворачиваясь от призрачных атак, рвала когтями эктоплазму, кусала особо назойливых духов, отбрасывала их с такой первобытной яростью, что те начали в панике отступать от нее, словно от чумы.

Вот она, настоящая Лилия, которую мы все хорошо знали.

— Ого! — присвистнула Никталия, с восхищением наблюдая за этой неожиданной метаморфозой, — Кажется, наша маленькая пугливая волчица решила показать зубки! И клыки! И когти! Какая милашка! Теперь сестренка мне нравится еще больше!

— Молодец, Пугливка! — крикнул я, чувствуя прилив гордости за нее. Наконец-то! — Так их! Покажи, что бывает, когда будят спящего зверя!

Пугливка, услышав мои слова одобрения, кажется, воодушевилась еще больше. Она издала победный вой, от которого у призраков, кажется, задрожали их бесплотные коленки, и с удвоенной яростью бросилась на следующую группу нападавших. Те в панике рассыпались перед ней, как кегли.

При виде такой неожиданной и яростной агрессии со стороны самой безобидной, на первый взгляд, участницы нашей группы, натиск душ заметно ослаб. Они явно не ожидали такого отпора от хрупкой девушки с милыми волчьими ушками и пушистым хвостиком. Страх перед когтями и клыками оказался сильнее вечного голода.

— Похоже, у нас появился новый специалист по ближнему бою, — хмыкнул Карнакс, продолжая методично уменьшать поголовье призраков, — Неожиданный потенциал. Требует дальнейшего развития и тактической интеграции.

— Она всегда была бойцом внутри, — сказала Айсштиль, создавая огромную ледяную стену, чтобы отрезать путь отступления для части наступающих душ, — Просто боялась это показать. Иногда нужен хороший толчок… или очень мерзкий призрак.

Мы воспользовались замешательством противника и создавшейся передышкой, чтобы ускорить шаг. Замок Аймоса был уже совсем близко, его черные, неприступные шпили мрачно пронзали вечно серое небо Мира Мертвых. Площадь под ногами была скользкой от остатков призрачной эктоплазмы и ледяной крошки.

— Почти пришли! — крикнул я, указывая клинком на массивные ворота замка, — Еще немного! Надеюсь, Аймос приготовил нам чай с печеньками… или хотя бы не будет стрелять на входе.

— Эстро, а ты уверен, что Аймос нам вообще обрадуется? — спросила Никталия, с легкостью перепрыгивая через особенно большую кучку призрачных останков, которая слабо светилась, — Судя по тому, что мы видели в портале Ноктуса, у него там своя собственная вечеринка со щупальцами в самом разгаре. Может, мы заявимся не вовремя? Вдруг у них там самый разгар… дезинсекции?

— В Мире Мертвых всегда не вовремя, — отмахнулся я, — Но нам нужно поговорить со Сверхсущностью. Или хотя бы посмотреть на нее поближе. Оценить масштаб проблемы, так сказать.

— Посмотреть? — Никталия брезгливо скривилась, — Надеюсь, у нее есть что-то поинтереснее для показа, чем эти унылые, вечно ноющие призраки. Может, она умеет делать фейерверки из душ? Или устраивает дискотеки для заблудших праведников? Было бы забавно.

— Сомневаюсь, — буркнул Карнакс, разрубая последнего призрака на нашем пути, — Сущности такого масштаба редко обладают чувством юмора.

Мы почти добрались до огромных, черных, как сама ночь, ворот замка Аймоса, украшенных черепами и прочими атрибутами загробного дизайна, когда земля под ногами содрогнулась. Не просто легкая вибрация, как от шагов Карнакса, а мощный, глубинный толчок, от которого потрескались даже массивные плиты древней площади.

— Что за?.. — начал я, инстинктивно принимая боевую стойку, но слова застряли в горле.

Земля буквально вздыбилась перед нами. Черные плиты ломались, как тонкая яичная скорлупа, разлетаясь в стороны с оглушительным грохотом. Из образовавшихся гигантских разломов ударил слепящий, молочно-белый свет — свет мириадов и мириадов человеческих душ, концентрированный и невыносимо яркий. А затем из этих разломов, из самой сердцевины этого мира, полезло Оно.

Гигантские, невообразимо огромные щупальца. Но не из плоти, не из энергии Бездны, а из сплетенных воедино душ. Тысячи, миллионы, миллиарды полупрозрачных, искаженных страданием, кричащих, плачущих лиц сливались в единую, пульсирующую, извивающуюся, живую массу кошмара. Они тянулись к серому небу, легко заслоняя собой даже циклопический замок Аймоса. Каждое щупальце было размером с Великое Древо, а то и больше.

Это была Она. Сверхсущность. Или, по крайней мере, ее незначительная часть. Ее… приветствие для незваных гостей.

— Ох, мамочки… — прошептала Никталия, ее лицо потеряло все краски, даже фиолетовые волосы, казалось, поблекли. Ее обычное легкомыслие и дерзость испарились без следа перед лицом этого… этого, — Кажется, наш друг Аймос слегка… самую малость… преуменьшил масштаб своей проблемы с… дезинсекцией. Это уже тянет на капитальный ремонт всего Мироздания.

Щупальца, сотканные из агонии, извивались, сплетались, тянулись к нам. В их безмолвном, но оглушающем ментальном крике слышались боль, отчаяние, безумие и… голод. Невообразимый, всепоглощающий, экзистенциальный голод, рядом с которым сиюминутные аппетиты призраков казались детским лепетом капризного ребенка.

Одно из щупалец, самое ближнее, медленно, почти лениво склонилось к нам, словно гигантская любопытная змея, состоящая из чистой боли и забвения. Миллионы глаз-душ, полных страдания, уставились на нас, изучая, оценивая, ощупывая наши ауры. Я чувствовал, как наша жизненная энергия притягивает их, как пламя мотыльков, как магнит железные опилки. Они хотели нас. Не просто съесть — поглотить, растворить, сделать частью себя.

— Ну, привет, — сказал я тихо, но твердо, поднимая черный клинок Бездны. Рука не дрогнула. Отступать было некуда. Да и незачем. Мы пришли сюда именно за этим, — Поговорим? Или сразу перейдем к активным переговорам с применением магии, стали и, возможно, нецензурной лексики?

Глава 12

Вы хоть понимаете, что натворили⁈

Щупальца, сотканные из мириадов страдающих душ, нависали над нами, закрывая серое небо Мира Мертвых. Колоссальные, пульсирующие, живые колонны агонии. Ментальный вой миллионов голосов давил на сознание, угрожая разорвать рассудок на клочки. Голод. Всепоглощающий, экзистенциальный голод, исходящий от этой массы, был почти осязаем.

— Ну, здравствуй, — сказал я тихо, но твердо, поднимая черный клинок Бездны. Рука не дрогнула. Страх? Да, он был где-то на периферии, как далекий гул трансформатора перед взрывом, низкий и неприятный. Но поверх него лежали решимость и… черт возьми, да, неуместное, но неубиваемое любопытство исследователя. Мы пришли сюда именно за этим, — Поговорим? Или сразу перейдем к активным переговорам с применением магии, стали и, возможно, нецензурной лексики?

Ответом был новый, еще более мощный всплеск ментального крика. Он ударил по сознанию, как звуковая волна от взрыва сверхновой. Не просто шум — это была концентрированная агония миллиардов, спрессованная в единый, невыносимый вопль.

Я чувствовал, как она пытается пробить мои ментальные щиты, найти трещинку, зацепиться, как кислота, разъедающая металл, затопить разум чужой болью и безумием. Пришлось напрячься, укрепляя защиту. Бездна внутри меня недовольно ворчит — ей тоже не нравился этот грязный, хаотичный, бесформенный напор чужого страдания.

Щупальце над нами дернулось, словно гигантская змея из кошмаров, собираясь ударить. Миллионы глаз-душ сфокусировались на мне, излучая чистую, дистиллированную ненависть и голод такой силы, что казалось, он может высосать саму жизненную искру из тела, оставить лишь пустую оболочку.

— Кажется, она выбрала второй вариант! — крикнула Никталия, едва удерживая свой мерцающий щит из теней и лунного света. Щит вибрировал, как натянутая струна под ураганным ветром, грозя лопнуть, — Не самая общительная дамочка! Или кто это? Мужчина? Оно? Коллективное бессознательное с ПМС? И где Аймос со своей дезинсекцией, когда он так нужен⁈

— Принимаем бой! — рявкнул Карнакс, вставая в несокрушимую защитную стойку. Его красные доспехи вспыхнули внутренним огнем, словно сердце вулкана, — Айси, левый фланг! Никталия, правый! Эстро, Пугливка, сосредоточьтесь на… на том, что вы там собирались делать! Это не похоже на тактически выгодную позицию, но выбора у нас нет! Мы вас прикроем!

Айсштиль без слов метнулась влево, ее движение было резким и точным, как удар ледяного кинжала. Копье описало дугу, и стена сверкающего, острого льда взметнулась между нами и одним из щупалец.

Лед трещал под ментальным давлением, на нем мгновенно появились паутинки глубоких трещин. Но он держался, излучая ауру чистого, упорядоченного холода.

Чистая, структурированная сила льда против хаоса агонизирующих душ — кто кого?

Никталия, издав боевой клич, больше похожий на визг испуганной насмерть кошки, скользнула вправо. Пространство там исказилось, наполнившись призрачными, манящими огнями и пугающими тенями. Классический прием — попытаться свести противника с ума иллюзиями. Вот только как свести с ума то, что уже является концентрированным, разлитым в пространстве безумием?

Щупальце над нами ринулось вниз. Падение горы из чистой агонии, чтобы раздавить, поглотить, растворить. Карнакс встретил его ударом своих мечей. Рассвет и Закат столкнулись с массой душ с оглушительным ревом. Белый огонь и черная пустота вгрызлись в щупальце, оставляя глубокие, светящиеся раны. Из которых, казалось, вырывались беззвучные крики новых тысяч душ, попавших под раздачу.

Щупальце взвыло (если этот ментальный вопль боли и ярости можно было назвать воем) и отпрянуло. Но тут же, игнорируя зияющие раны, которые начали медленно затягиваться мутной серой пленкой, снова начало опускаться.

А я… я смотрел на Пугливку. Она стояла рядом, неподвижно, ее тело била мелкая дрожь, как осиновый лист на ледяном ветру. Ее хрупкая фигурка казалась такой беззащитной перед этим колоссом страдания. Ярость, которая помогла ей справиться с призраками, оказалась бесполезна перед лицом этого вселенского кошмара.

Она смотрела на щупальце широко раскрытыми голубыми глазами, и я видел в их глубине отражение мириадов страдающих, искаженных лиц. Она тонула в этом океане чужой боли, захлебывалась ею.

— Пугливка, — я положил ей руку на плечо, стараясь говорить как можно спокойнее, вливая в голос уверенность, которой, признаться, и сам не до конца обладал, — Посмотри на меня. Не на них. На меня. Ты слышишь их? Чувствуешь их боль?

Она судорожно кивнула, не в силах оторвать взгляда от медленно опускающегося щупальца, не в силах вымолвить ни слова. Ее губы дрожали, а по щекам катились слезы.

— Ты — часть Лилии, богини природы, — продолжал я так же ровно, стараясь зацепить ту часть ее сознания, что помнила о лесе, о жизни, о гармонии, — Помнишь, о чем мы говорили? Природа — это не только цветочки и бабочки. Это и круговорот жизни и смерти. Это и покой земли, куда уходят все, чтобы обрести отдых. Это и тихое понимание, которое приходит после самой страшной бури. Ты можешь их понять. Ты можешь достучаться до них. Не до Сущности целиком — она слишком велика, слишком хаотична, как океан в шторм. Но до отдельных душ внутри нее. До тех, кто еще не окончательно потерял себя в этом кошмаре, кто еще помнит, что такое покой. Попробуй. Не бойся их боли. Не впитывай ее. Используй ее как ключ. Покажи им то, чего они так жаждут, но ищут не там. Я рядом. Я прикрою тебя.

Я видел отчаянную борьбу в ее глазах. Ужас боролся с состраданием, желание спрятаться, свернуться калачиком и исчезнуть — с внезапно проснувшимся чувством долга. А потом она глубоко вздохнула. Вытерла слезы рукавом своего белого, уже изрядно испачканного платья. И медленно, очень медленно подняла голову.

— Я… я попробую, — прошептала она, и в ее голосе, несмотря на дрожь, прозвучала новая решимость.

Она закрыла глаза. Ее тело напряглось, белые волчьи ушки встали торчком, улавливая не звуки, а тончайшие вибрации чужих эмоций, как сверхчувствительные локаторы. Она не пыталась призвать лианы или использовать когти, которые так эффективно рвали призраков. Вместо этого она… сосредоточилась.

Я почувствовал, как от нее исходит слабая, почти неосязаемая, но невероятно чистая волна эмпатии. Она не формировала слова или приказы — это было бы бесполезно против такого хаоса. Она транслировала образы, ощущения. Я видел их краем своего сознания: тихий покой зеленого леса после теплого летнего дождя, влажная земля под ногами, запах прелой листвы и грибов, мягкий шелест вековых деревьев над головой, теплое солнце на поляне, усыпанной полевыми цветами, беззаботное журчание прозрачного ручья, омывающего гладкие камни, глубокая, безмятежная тишина спящего в своей уютной берлоге зверя, чувство крепких корней, уходящих глубоко в прохладную, темную, питающую землю… Тишина. Покой. Гармония. Умиротворение. Все то, что было полной, абсолютной противоположностью этому бурлящему котлу страданий.

Реакция Сверхсущности была… неоднозначной. Щупальце над нами замерло, не долетев до нас каких-то пары метров. Ментальный вой не стих, но его тональность изменилась. Исчезла звенящая нота чистой агонии, вместо нее появились новые оттенки — глухое удивление, растерянность, даже что-то похожее на… детскую тоску? Или на смутное узнавание чего-то давно забытого? Миллионы лиц в щупальце начали менять выражение. Некоторые исказились еще сильнее, в конвульсиях отвращения и злобы. Словно им насильно показывали то, что они ненавидели больше всего.

Но другие… другие, казалось, вслушивались. Их гримасы вечного страдания на мгновение сменились чем-то иным — почти человеческим удивлением, проблеском далекого, почти стертого воспоминания о зеленой траве под ногами или синем небе над головой. Слабой, почти угасшей, но все же различимой искоркой надежды. Щупальце, сотканное из агонии, начало слегка пульсировать в ритме образов, транслируемых Пугливкой. Словно огромный, больной, обезумевший организм пытался неуклюже настроиться на незнакомую, но почему-то приятную, убаюкивающую мелодию.

— Получается! — выдохнула Пугливка, не открывая глаз. Ее лицо побледнело еще сильнее, лоб покрылся крупными каплями испарины. Я видел, как чужая боль волнами захлестывает ее хрупкий разум, как она балансирует на тонкой грани, рискуя утонуть в этом бездонном океане чужих страданий, — Их так много… они так страдают… Это… это невыносимо… Я чувствую… каждого…

— Держись! — я положил руку ей на голову, укрепляя щит из своей энергии, смешанной с контролируемой Бездной, — Фильтруй! Не впускай все подряд! Ты — маяк, а не губка! Ты показываешь им путь к берегу, а не тонешь вместе с ними! Помни это! Сосредоточься на свете, на покое, не на их боли!

Пугливка, стиснув зубы и вцепившись в мою ментальную поддержку, как утопающий в спасательный круг, продолжала свою тихую, но невероятно важную работу.

Мой разум, усиленный Бездной, погрузился в анализ структуры щупальца, пытаясь разглядеть систему в этом хаосе. На первый взгляд — бесформенное месиво душ, суп из страданий. Но при более глубоком сканировании… нет. Хаос был не абсолютным. Были узлы, сгустки более плотной энергии, как тромбы в больных сосудах мироздания. Я почувствовал присутствие невероятно сильных воль, погребенных под тысячелетиями страданий, но не сломленных окончательно, как стальные балки в руинах рухнувшего здания. Вот блеск имперского орла, холодная сталь несгибаемой властной воли… Отец Александра V?

А вот — обжигающая ярость древнего мага огня, чье имя стерлось из истории, но чья сила все еще горела под пеплом веков. Вот — горькое, безысходное отчаяние забытого героя, проигравшего свою последнюю битву. Вот — хитрая, изворотливая энергия какого-то божества интриг и обмана из соседнего пантеона, пытающегося даже здесь плести свои сети…

Могущественные души, ставшие невольным ядром этого кошмара. Они не могли контролировать Сущность — хаоса было слишком много, их индивидуальные воли тонули в общем вое агонии. Но их присутствие придавало этой бесформенной массе некую… скрытую, изломанную, но все же структуру. Словно скелет внутри студенистого чудовища.

Именно к ним, к этим погребенным титанам, я и обратился.

— Слушайте! — я направил свою мысль, усиленную резонансом Бездны, прямо в этот бурлящий котел сознаний. Я говорил спокойно, но с силой, способной пробиться сквозь вой агонии, с весом тысячелетий опыта за плечами. Говорил так, чтобы услышали все — и те сильные души, что еще сохранили искру разума, и сама слепая, голодная масса вокруг них, которая инстинктивно тянулась к любому проявлению порядка, — Ваш хаос — ваша слабость! Ваше страдание — ваш яд! Вы пожираете друг друга и самих себя в бессмысленной агонии! Но это можно изменить!

Я не просто говорил — я проецировал им образ. Четкую, ясную, логичную структуру. Порядок. Иерархию. Сложную, многомерную сеть взаимосвязанных узлов, где каждая душа, даже самая слабая, имеет свое место, свою функцию, свою ценность.

— Есть путь к уменьшению боли, — продолжал я мысленно, укрепляя образ, делая его ярче, привлекательнее, реальнее, — Путь к стабильности. Путь к цели, отличной от бессмысленного пожирания всего и вся. Я могу показать его вам. Я могу помочь вам создать новую структуру. Перестроить этот ад в нечто… иное. В нечто осмысленное. Но мне нужно время. Время, чтобы понять вас глубже. Время, чтобы подготовить инструменты для этой перестройки.

Реакция была мгновенной и бурной. Противоречивой. Как будто внутри гигантского существа началась гражданская война. Я чувствовал, как сильные души (Император, Маг, Герой, Интриган и другие) откликнулись с жадным, почти отчаянным интересом.

Но другая часть Сущности (безумная, голодная, потерявшая всякий разум масса… увы, подавляющее большинство) взвыла от ярости и страха. Порядок⁈ Структура⁈ Цель⁈ Им нужна была только еда! Только забвение в бесконечном поглощении! Они не хотели меняться, они боялись порядка больше, чем страдания, они хотели жрать!

Щупальце над нами снова задергалось, раздираемое этим внутренним конфликтом. Миллионы лиц в нем искажались то надеждой, то слепой ненавистью. Одна его часть тянулась к нам, словно в мольбе о спасении, другая — с удвоенной яростью пыталась нас уничтожить.

— Кажется, мы вызвали у нее коллективный когнитивный диссонанс! — крикнула Никталия, с трудом удерживая свой фланг от новой волны обычных голодных призраков, — Или даже раздвоение… растроение… ра… рассемиллиардниение личности! У нее там, похоже, целый парламент несогласных! Дебаты идут жаркие! Спорят, какой порядок лучше — хаотичный или… э-э… эстро-тичный?

— Держите оборону! — скомандовал Карнакс, возвращаясь в привычный боевой ритм. Он явно оценил созданную нами тактическую паузу и теперь методично сокращал поголовье обычных призраков, действующих по инерции, — Не расслабляться!

И точно, из соседних щупалец Сверхсущности снова полезли призраки — видимо, та «голодная» часть, что отвергла идею порядка, решила действовать старым проверенным методом грубой силы, пока «интеллигенция» спорит. Пока «парламент» заседает, «улица» будет бунтовать.

— Ну вот, опять! — вздохнула Никталия, грациозно уворачиваясь от особенно настырного призрачного рыцаря без головы, который пытался ткнуть ее ржавым мечом, — Карнакс, дорогой, не постоишь ли чуть ближе? Мне тут твоя аура несокрушимой уверенности (и пара лишних остро заточенных мечей) очень бы не помешала, а то мои тени начинают нервничать и грозятся уйти в отпуск без содержания!

Карнакс, не говоря ни слова, переместился ближе к ней. Его мечи продолжали свой смертоносный, гипнотический танец, отгоняя призраков от богини ночных желаний, как назойливых мух.

Айсштиль усилила свою ледяную стену, которая теперь не просто сдерживала щупальце, а активно атаковала его, пытаясь заморозить изнутри, найти слабое место в этом колышущемся кошмаре.

— Эстро, они… они слушают! Те, кто хочет покоя! Я чувствую! — прошептала Пугливка рядом со мной. Ее лицо было мокрым от пота и слез, она явно была на пределе своих эмпатических возможностей, — Но другие… голодные… они мешают! Они… им ничего не нужно… они ничего не хотят… только пожирать… Они заглушают… слабые голоса…

— Значит, дадим «слушающим» время подумать! Пусть переварят новую идею! — я снова сосредоточился на «согласной» части Сущности, на тех сильных душах, что стали ее невольным ядром, на тех, кто еще мог слышать голос разума, — Мы уйдем! Но мы вернемся! Скоро! С решением! С инструментом! С порядком! Ждите! Не поддавайтесь хаосу! Боритесь!

Я вложил в эту мысль всю свою волю, всю уверенность. Я чувствовал, как эта идея резонирует с частью душ. Они колебались, сопротивление голодной, безумной массы было все еще сильным, но… семя сомнения было посеяно. Семя надежды на иной путь, кроме вечной агонии.

Щупальце над нами медленно, очень медленно, словно нехотя, начало подниматься. Другие щупальца тоже замерли, в них явно продолжалась внутренняя борьба, но активная атака прекратилась. Натиск обычных призраков тоже резко ослаб. Они растерянно озирались по сторонам, словно потеряв цель, не получая четких команд от своего временно разбалансированного коллективного «разума».

— Кажется… сработало? — неуверенно спросила Никталия, стирая пот со лба тыльной стороной ладони, — Они… отступают? А может, у них обеденный перерыв?

— Временно, — ответил я, опуская клинок. Я чувствовал себя выжатым, как лимон после встречи с соковыжималкой промышленного масштаба. Ментальное противостояние с коллективным разумом миллиардов душ — это вам не с призраками в салочки играть, — Они взяли паузу на размышление. Но долго ждать не будут. Нам нужно торопиться. Очень торопиться.

Пугливка открыла глаза. Она выглядела изможденной, шаталась, но в ее взгляде появилась новая, неожиданная твердость. Она сделала это. Она посмотрела в бездну чужого страдания и не сломалась.

— Они… они хотят покоя, — тихо сказала она, глядя на щупальца, медленно втягивающиеся обратно в разломы, — Настоящего покоя. Не забвения, а… мира. Но не знают, как его найти.

— Теперь к Аймосу, — скомандовал я, — Пока у нас есть передышка. И пока эта гигантская амёба снова не передумала и не решила, что порядок — это скучно.

Мы быстро двинулись к воротам замка. Щупальца Сверхсущности плавно шевелились, словно гигантские, уродливые статуи из застывшей агонии, молча наблюдая за нами своими миллионами невидимых глаз.

Тишина снова окутала площадь. Но теперь она была не мертвой, а просто напряженной, полной ожидания и невысказанных вопросов.

Огромные черные ворота замка со скрипом, от которого заложило уши и посыпалась древняя пыль, начали медленно распахиваться внутрь. В темном проеме ворот показалась фигура.

Высокий, облаченный в черные доспехи, с усталым, но непроницаемым лицом. Аймос, Владыка Мира Мертвых. Рядом с ним стояла Эгилия, его жена, крепко сжимая в руке свой водный посох, с которого все еще капала эктоплазма, словно слезы этого мира. Оба выглядели так, словно только что отбились от нашествия саранчи размером с дракона и теперь с мрачным фатализмом ждали следующего акта этой безумной пьесы под названием «Апокалипсис по расписанию».

Аймос медленно поднял голову и посмотрел на нас. Его взгляд был тяжелым, как гранитная надгробная плита. Он окинул взглядом замершие щупальца Сверхсущности, потом перевел взгляд на нашу потрепанную, но несломленную группу. На его лице не отразилось ни удивления, ни облегчения. Только мрачная, вселенская усталость и… медленно закипающий гнев?

Он сделал шаг вперед, его черные доспехи тихо лязгнули. Его голос, низкий и рокочущий, как далекий камнепад, эхом разнесся по затихшей площади:

— Вы хоть понимаете, что вы натворили⁈ — в его голосе не было вопроса, только констатация факта, — Теперь нам всем конец!

Глава 13

Конструктивные переговоры

Щупальца почти неохотно отступали обратно в разломы под ногами. Ментальный вой стих, сменившись напряженной, давящей тишиной. Сверхсущность согласилась подождать. Надолго ли — вопрос открытый.

Мы стояли перед распахнутыми воротами замка Аймоса, потрепанные, но целые. В проеме виднелись две фигуры — сам Владыка Мертвых и его супруга Эгилия. Оба выглядели так, будто только что пережили очень неприятную встречу с коллекторами душ. В руках Аймос держал свой знаменитый двузубец и меч.

Аймос сделал шаг вперед, его лицо, высеченное из мрака и усталости, было непроницаемо. Он окинул взглядом замершие, но все еще угрожающе нависающие щупальца Сверхсущности, потом перевел взгляд на нас. В его глазах не было ни облегчения, ни благодарности. Только холодный, как могильный камень, гнев.

— Вы хоть понимаете, что вы натворили⁈ — его голос, низкий и рокочущий, как камнепад, ударил по ушам. В нем не было вопроса, только констатация катастрофы, — Теперь нам всем конец!

— Весьма гостеприимное приветствие, Аймос, — хмыкнул я, опуская клинок, — Обычно хозяева предлагают гостям хотя бы чаю, прежде чем объявлять апокалипсис.

— Какой чай, Эстро⁈ Какой к Бездне чай⁈ — Аймос сделал еще шаг, его черные доспехи угрожающе лязгнули, — Вы разбередили эту… эту тварь! Вы дали ей надежду! Вы нарушили хрупкое равновесие!

— Равновесие? — переспросила Айсштиль, ее голос был холоден, но в нем слышались стальные нотки, — Ты называешь равновесием то, что эта штука пожирает души без разбора и пытается сожрать все живое, что попадает в твой мир?

— Она была… буфером! — прорычал Аймос, указывая рукой на одно из замерших щупалец, — Ее хаос, ее вечный голод, ее агония — это было единственное, что хоть как-то сдерживало ту дрянь! Бездна! Пока эта Сущность выла от боли, она неосознанно пожирала и то, что лезло сюда извне! А вы ее успокоили! Дали ей пищу для размышлений! Теперь Бездна пирует в моем мире! Мои границы трещат!

Наступила тишина. Мы переглянулись. Вот это поворот. Я знал, что Сверхсущность — невольный страж от Бездны. Но понятия не имел, что она вдруг может взять внеплановый отпуск…

— А почему ты не сказал нам об этом раньше? — спросил я спокойно, хотя внутри закипала досада, — Мы действовали исходя из той информации, что у нас была. Ты знал, что мы идем сюда. Ноктус тебя предупредил. Но о том, что Сверхсущности нельзя давать успокоительное, ты не предупредил.

— Отсутствие критически важной развединформации привело к тактическому решению на месте, — добавил Карнакс своим ровным голосом, — Ответственность за последствия лежит и на командовании, не обеспечившем полноту данных для оперативной группы.

Аймос побагровел, насколько это было возможно для Владыки Мертвых. Он явно хотел возразить, но тут вмешалась Эгилия. Она мягко положила руку на плечо мужа.

— Муж мой, — ее голос был тихим, но твердым, как вода, точащая камень, — Признай, ты и сам не был уверен в природе Этого существа. Ты видел, что Бездна обходит Сущность стороной, но ты надеялся удержать ситуацию под контролем сам. Не прося помощи. Пока не стало слишком поздно признать, что контроль утерян.

Аймос тяжело вздохнул, гнев на его лице сменился вселенской усталостью. Он не ответил, но это было красноречивее любых слов. Гордыня. Вечная проблема богов и владык.

— Что сделано, то сделано, — сказала Айсштиль, ее тон немного смягчился, — Сейчас нужно думать, как исправлять ситуацию. Без взаимных упреков.

В этот момент рядом с нами снова замерцал воздух, и появилось знакомое окно портала. Из него выглянул Ноктус, все в том же уютном халате и с чашкой в руке.

— Ого! Какие страсти! — весело протянул он, — Я тут как раз решил проверить, как у вас дела, а у вас, я смотрю, дипломатические дебаты в самом разгаре! Аймос, дружище, признай, ты не самый общительный тип, особенно когда пахнет жареным… или серой. А ты, Эстро, иногда так несешься вперед, что забываешь прочитать мелкий шрифт в инструкции. Оба хороши!

Он сделал глоток из чашки.

— Кстати, пока вы тут любезностями обменивались, мои маленькие теневые шпионы доложили: активность Бездны на границах Мира Живых и Мертвых действительно резко возросла. Прут, как тараканы на запах гнили. Так что, мальчики и девочки, пора перестать мериться… э-э… божественным достоинством и придумать что-то дельное. И быстро.

— Вот именно, — кивнул я, — Раз уж пошла такая пьянка… и Бездна теперь лезет активнее, в том числе благодаря нашему вмешательству, — я бросил быстрый взгляд на Аймоса, — у нас остался только один по-настоящему мощный вариант.

Я выдержал паузу, обводя всех взглядом.

— Черное Солнце.

Тишина повисла в воздухе, тяжелая и звенящая. Даже Ноктус в портале перестал улыбаться.

— Ты серьезно, Эстро? — первой нарушила молчание Айсштиль, — Ты же говорил, что оно… не готово. Что это слишком рискованно.

— Обстоятельства изменились, — ответил я, — Риски возросли. Бездна наступает. Сверхсущность нестабильна и долго ждать не будет. У нас нет времени на доработку. Придется использовать то, что есть. Но для запуска мне нужна энергия колоссальной мощности. Энергия двух полноценных божественных измерений.

— Одним из них, полагаю, ты видишь мой мир? — мрачно спросил Аймос.

— Да, — подтвердил я, — Твой мир, Аймос, сейчас идеальный кандидат. Он нестабилен, он на грани, но в нем еще есть огромный запас энергии — твоей, Эгилии, самой Сверхсущности. Черное Солнце сможет эту энергию структурировать, направить. Использовать для стабилизации и… очищения.

— И попутно может разнести мой мир к чертям собачьим, если что-то пойдет не так с твоим недоделанным артефактом! — возразил Аймос.

— Риск есть, — не стал отрицать я, — Но риск остаться один на один с Бездной и голодной Сверхсущностью — гораздо выше. Я думаю, ты это понимаешь.

Аймос молчал, обдумывая. Эгилия смотрела на него с тревогой.

— Хорошо, — наконец произнес он, — Допустим. Мой мир — один источник. А где ты возьмешь второй? Все известные нам стабильные божественные измерения либо разрушены Бездной, либо наглухо закрылись, как Ноктус в своем уютном кармане вселенной.

— Вот именно! — подхватил Ноктус из портала, — Я тут уже все варианты перебрал, пока вы спорили. Мир Света? Закрыт. Царство Грез? Распалось на осколки. Зелёное Измерение? Заросло сорняками Бездны так, что не пролезть. Вариантов нет!

— Варианты есть всегда, — улыбнулся я и посмотрел на Айсштиль, — Иногда они просто хорошо спрятаны. Айси…

Она вопросительно подняла бровь.

— Ты же вспомнила, как Безумная Лилия напала на тебя? В Небесном Чертоге Громовержца? Это было… неожиданно и жестоко, верно?

Айсштиль кивнула, ее лицо снова стало непроницаемым. Воспоминание было явно болезненным.

— А ты откуда об этом узнал? — с подозрением спросила она.

— Так вот, — продолжил я, понизив голос, — Я тут недавно изучал кое-какие старые записи… через кристалл памяти. И увидел кое-что интересное. Оказывается, Безумная Лилия действовала не совсем по своей воле. Или, скажем так, ее безумие умело направили.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— Громовержец. Он использовал ее, чтобы… ослаблять других богов. Разбивать их на осколки. По его приказу она нападала. И ты, Айси, была одной из ее целей.

— Что⁈ — воскликнул Аймос, — Ложь! Мой брат… Верховный… он бы никогда! Это не в его духе! Он защитник порядка!

— Порядка в его понимании, Аймос, — возразил я, — А его понимание, как мы знаем, весьма специфично. Я видел это. Лилия сама не до конца понимала, что творит, но приказ был отдан. И она его выполнила… почти.

Я снова посмотрел на Айсштиль, которая стояла бледная, как ее лед.

— Нападение было в самом сердце Чертога. Хаос, всплеск энергии… Ты думала, что потеряла тогда всю силу. Но что если… что если один осколок твоей души, самый маленький, затерялся в той суматохе? Остался там незамеченным? Под обломками?

— Я… я бы почувствовала! — выдохнула Айсштиль, но в ее голосе не было прежней уверенности. Она коснулась своей груди, там, где должно было биться ледяное сердце, — Хотя… после той атаки… я всегда чувствовала… пустоту… Словно часть меня… осталась там…

— Вот именно! — я щелкнул пальцами, — Если этот осколок все еще там, он — ключ. Он — наш второй источник. Мы найдем его, ты сможешь его почувствовать, указать направление. Он приведет нас в Небесный Чертог.

— В Небесный Чертог⁈ — Аймос выглядел так, будто я предложил ему станцевать на могиле его предков, — Ты в своем уме, Эстро⁈ Это враждебная территория! Даже если Громовержца там нет, его ловушки, его стражи, его системы защиты… Они сметут нас!

— И не факт, что осколок цел, — добавил Карнакс, — Он может быть поврежден, нестабилен. Или его уже нашла Бездна. Небесный Чертог мог быть заражен за эти тысячелетия.

— И сам запуск этого твоего Черного Солнца, — продолжал Аймос, явно не в восторге от перспективы использовать его мир как батарейку, — тем более недоделанного, может иметь катастрофические последствия. Для обоих миров!

— Риски велики, согласен, — кивнул я, — Но альтернатива — сидеть сложа руки и ждать, пока Бездна сожрет Мир Мертвых, а Сверхсущность окончательно сойдет с ума и решит перекусить остальными мирами? Я предпочитаю действовать. Но если у вас есть идеи получше, я с удовольствием выслушаю.

Тишина стала мне ответом.

Я посмотрел на Аймоса.

— Решать тебе, Владыка. Твой мир — твоя ответственность. Но без второго источника Черное Солнце не запустить. А без Черного Солнца… боюсь, твоя «дезинсекция» скоро превратится в полномасштабное поглощение.

Аймос долго молчал. Его взгляд блуждал от меня к замершим щупальцам, к Эгилии, к Айсштиль, которая сосредоточенно прислушивалась к чему-то внутри себя, пытаясь уловить далекий резонанс.

— Хорошо, — наконец выдохнул он. Голос его был глух, как удар колокола, — Я согласен. Используй мой мир. Но если твой план провалится, Эстро… если ты уничтожишь то немногое, что еще осталось… я найду способ вернуться и лично вырву твое бессмертное сердце.

— Договорились, — улыбнулся я, — Всегда приятно иметь дело с конструктивными партнерами.

Я повернулся к остальным.

— Ну что, дамы и господа, похоже, нас ждет небольшая экскурсия во владения Громовержца. Надеюсь, он не будет против, если мы немного там… пошаримся в поисках запчастей для богини. И ключей от его бара. Все знают, у него отличная коллекция божественного нектара.

Глава 14

Не самая большая проблема

Передышка в Мире Мертвых… Звучит как оксюморон, но после встречи со Сверхсущностью даже склепы Аймоса кажутся пятизвездочным курортом. Правда, без мини-бара и с призраками вместо обслуги.

Пока я, Айси, Аймос, Эгилия (плюс Ноктус в режиме видеоконференции) устроили «мозговой штурм» в главном (и, кажется, единственном не полуразрушенном) зале замка, пытаясь понять, как нам найти дорогу в Небесный Чертог, остальная часть нашей компании решила… развеяться.

Никталия, объявив, что «атмосфера тут угнетает даже ее вечно позитивные тени», потащила Пугливку на «экскурсию по местным руинам».

— Посмотрим, — заявила она, — может, найдем комнату пыток с удобными креслами или хотя бы бар с приличным эктоплазменным мохито.

Пугливка, все еще немного бледная после контакта со Сверхсущностью, но явно гордая своей новообретенной свирепостью, на удивление легко согласилась. Кажется, адреналин от битвы еще не выветрился, и ей хотелось держаться поближе к своей «крутой» подруге.

Карнакс же, как обычно, предпочел действовать в одиночку. Заявив, что «необходимо провести рекогносцировку и оценить структурную целостность фортификационных сооружений», он отправился бродить по темным пыльным коридорам замка Аймоса. Вероятно, он просто искал место, где можно спокойно помедитировать на тему тактики и стратегии, не отвлекаясь на наши споры и шуточки Никталии.

— Ну что, сестренка, куда сначала? — весело спросила Никталия, перепрыгивая через груду костей, живописно разбросанных в одном из коридоров, — В тронный зал? Говорят, у Аймоса там подушки из слез грешников. Или в библиотеку? Может, найдем любовные романы, написанные призраками? Обожаю мелодрамы!

— Я… я не знаю, — Пугливка с опаской оглядывала высокие сводчатые потолки, с которых свисали лохмотья древней паутины (или это была застывшая эктоплазма?), — Тут… жутковато.

— Жутковато — это когда у тебя свидание с Громовержцем, а ты забыла почистить зубы после бутерброда с селедкой! — хихикнула Никталия, — А это — просто атмосферно! Представь, что мы в квесте! «Найди выход из замка ужасов, пока тебя не съели голодные тени или… кое-кто намного хуже!..»

— Кто? — Пугливка округлила глаза.

— Скука! — Никталия закатила глаза и театрально высунула язык изо рта. А потом приняла нормальный вид, — Смотри, какая прелесть!

Она указала на стену, где висел почерневший от времени портрет какого-то мрачного типа в короне из костей. Глаза на портрете, казалось, следили за ними.

— Ух ты! Какой красавчик! — Никталия подмигнула портрету, — Эй, дедуля, не подскажешь дорогу к бару? Или хотя бы к Wi-Fi? У меня тут сигнал совсем не ловит, Ноктусу не пожалуешься!

Портрет остался безмолвен, но Пугливке показалось, что губы изображенного на нем владыки скривились в неодобрительной гримасе.

Они завернули в очередной темный коридор. Здесь было еще пыльнее, а воздух пах плесенью и… чем-то еще, неуловимо сладковатым и тошнотворным, как забытый в углу труп очень сладкого пирожного. На стенах виднелись странные, выцветшие фрески, изображающие процессии душ, ведомых крылатыми скелетами.

— Фу… чем это воняет? — сморщила носик Никталия, — Неужели Аймос держит тут склад просроченных душ? Или это его парфюм «Запах Забвения»? Надо ему намекнуть, что такой аромат давно вышел из моды.

— Мне кажется… тут кто-то есть, — прошептала Пугливка, ее волчьи ушки нервно дернулись. Она остановилась и прислушалась. Из глубины коридора доносился тихий прерывистый звук, похожий на плач.

— О, плачущие призраки! Мои любимчики! — оживилась Никталия, — Пойдем посмотрим, может, им нужна жилетка, чтобы поплакаться? Или просто хороший пинок под их призрачный зад, чтобы перестали ныть?

Они осторожно двинулись на звук и заглянули в приоткрытую дверь. Комната за ней была небольшой, похожей на бывшую келью или кладовку. В центре, скорчившись на полу, сидел полупрозрачный призрак маленькой девочки и тихо всхлипывал, прижимая к груди обрывок какой-то ткани.

— Эй, малышка, ты чего ревешь? — мягко спросила Никталия, входя в комнату, — Потерялась? Или злой Аймос отобрал любимую куклу из эктоплазмы?

Призрак вздрогнул и поднял заплаканное лицо.

— Я… я не могу найти… маму… — пролепетала девочка, — Она ушла… и не вернулась… А тут… страшно…

Пугливка подошла ближе. В ее глазах читалось искреннее сострадание. Она опустилась на колени рядом с призраком.

— Не бойся, — тихо сказала она, — Мы… мы поможем тебе ее найти. Как ее зовут?

— Мама… просто мама… — снова всхлипнул призрак.

Никталия вздохнула.

— Понятно. Очередная потеряшка в царстве вечной депрессии. Ладно, мелкая, сиди пока тут, не высовывайся. Мы тут с делами разберемся, а потом, может, и твою маму поищем, — сказала она, а потом уже чуть тише, для Пугливки, добавила, — Если она, конечно, еще не стала частью того гигантского спрута из душ снаружи.

Они вышли из комнаты, оставив призрака тихо плакать в углу.

— Бедняжка, — вздохнула Пугливка, — Так жалко ее. Она, кажется, так и не поняла, что стала призраком… как и ее мама.

— Тут таких тысячи, сестренка, — Никталия пожала плечами, хотя в ее голосе слышались нотки сочувствия, — Мир Мертвых — не самое веселое место. Ар-р-р… вместо веселья нашли депрессию и уныние на свою голову… Пошли дальше! Может, найдем что-нибудь поинтереснее, чем плачущие дети и вонючие коридоры!

Они продолжили путь, углубляясь в недра замка. Коридоры становились все более запутанными, некоторые лестницы вели в тупик, а за некоторыми дверями слышался зловещий шепот или скрежет. Атмосфера давила все сильнее.

Внезапно пол под их ногами задрожал. Послышался скрежет, а затем часть стены впереди с грохотом обрушилась, поднимая облако тысячелетней пыли и мелких костей.

— Ой! — вскрикнула Пугливка, инстинктивно прижимаясь к Никталии и выпуская когти. Ее ушки встали торчком.

* * *

Когда пыль немного осела, они увидели в образовавшемся проломе… нечто. Фигура, высокая, нескладная, вся покрытая серой пылью, обрывками паутины и какими-то странными, полупрозрачными, слабо светящимися зеленым лохмотьями (остатки эктоплазмы?). Оно стояло неподвижно, только что-то тускло поблескивало в районе головы.

— М-м-монстр? — прошептала Пугливка, ее глаза расширились от ужаса. Недавняя храбрость куда-то испарилась.

— Ух ты! — а вот Никталия, наоборот, оживилась, — Какая прелесть! Смотри, он еще и светится! Наверное, радиоактивный! Или просто очень грязный. Эй, чудище! Ты заблудился? Ищешь туалет? Он дальше по коридору, третья дверь налево, только там бумаги нет, Аймос экономит! Кризис в Загробном мире, сам понимаешь, Сверхсущность на свободе, туалетки не напасешься…

Фигура в проломе шевельнулась. Раздался низкий, скрежещущий звук, похожий на рычание или… кашель? Оно сделало неуклюжий шаг вперед, протягивая к ним что-то похожее на руку, с которой свисали клочья пыли и эктоплазмы. Тусклый блеск на голове оказался золотым механическим глазом, который вращался, пытаясь сфокусироваться.

— Хр-р-р… бр-р-р… — проскрежетало оно голосом, полным пыли и раздражения, — … карта… или… проводник…

— Ой, мамочки, эта мерзость еще и разговаривает! — Никталия схватила Пугливку за руку, — Кажется, оно хочет нас проводить! В свой желудок! Бежим!

— Но… он же… — начала было Пугливка, пытаясь разглядеть фигуру получше. Ей показалось что-то знакомое в этом скрежещущем голосе.

— Потом разберемся! Сначала бежим, потом думаем! Это мой девиз! — Никталия рванула по коридору, увлекая за собой Пугливку.

— Но мы же можем его победить… — сопротивлялась та.

— Никаких драк, пусть Аймос разбирается! А то потом окажется, что эта образина какой-нибудь главный бухгалтер реальности, и без него нам всем капец…

Карнакс, выбравшийся из-под завала и пытавшийся понять, где он оказался, с недоумением проводил их взглядом. Потом пожал плечами (насколько это было возможно под слоем грязи) и двинулся за ними. Он заплутал и ему действительно нужен был проводник, а эти две… девицы явно знали дорогу лучше него.

— Стоять! — прорычал он, ускоряя шаг. Звук получился еще более угрожающим, — Стоять, женщины! Приказываю… остановиться!

— Оно нас преследует! — взвизгнула Никталия, оглядываясь, — Быстрее, Пугливка! Вспомни, как ты дралась! Превращайся в волка и кусай его за пятки!

— Я не умею превращаться в волка! — пискнула Пугливка, спотыкаясь на бегу, — И я не хочу его кусать! Он такой… грязный!

Они неслись по запутанным коридорам замка, преследуемые пыльным, светящимся и очень недовольным «монстром», который отчаянно пытался выяснить у них дорогу.

— Хр-р-р… Стойте! — скрежетал позади Карнакс, отплевываясь от тысячелетней пыли и кусков штукатурки. Его золотой глаз бешено вращался, пытаясь просканировать несущиеся фигуры и заодно стряхнуть налипшую эктоплазму, — Я… Карн… акс! Кхх… Бог Войны! Я… заплутал! Мне… карта нужна! Или… выпивка!

— Слышала⁈ — взвизгнула Никталия, сворачивая в очередной темный проход, — Он сказал «карта»! Наверное, хочет нас на карте отметить крестиком, как сокровище, которое собирается сожрать! Или он сказал «выпивка»? Фу… пьяный монстр, еще хуже!

— А может, он сказал «Бог Войны»? — предположила Пугливка, с трудом переводя дыхание. Ей все еще казалось, что в этом скрежете есть что-то знакомое.

— Ага, Бог Войны с Пыльной Бородой! — фыркнула Никталия, — Скорее Бог Грязи и Неуклюжести! Бежим, пока он не отряхнулся и не вспомнил, как правильно нас преследовать!

Они вылетели в широкий зал, слабо освещенный тусклыми магическими светильниками. Пол был покрыт слоем пыли толщиной в палец, а воздух пах чем-то кислым и затхлым. Посреди зала, перегородив дальнейший путь, возвышалась огромная, полупрозрачная фигура, сотканная из серой эктоплазмы и обрывков теней. У нее было множество когтистых лап, а вместо лица — клубящийся мрак с двумя тускло-красными огоньками. В одной из своих когтистых лап тварь сжимала небольшой предмет, слабо мерцающий голубым светом.

— Вторженцы… Я чую вас… — прохрипела сущность, — Внемлите Великому Эктору Опустошителю, ставленнику Громовержца…

— Опаньки! — Никталия резко затормозила, едва не сбив Пугливку с ног, — Кажется, мы забежали не туда. Этот парень выглядит посерьезнее нашего пыльного преследователя. И у него какая-то блестяшка!

Эктор Опустошитель издал шипящий звук и медленно двинулся к ним, волоча по полу свои бесформенные конечности.

— Тысячелетия я несу здесь неусыпную стражу… — прохрипел он, отмеряя шаг за шагом, — Вы вторглись в сферы, смысл которых вашим примитивным умишкам не дано понять. Я завершу ваши истории здесь и сейчас…

— Вот теперь точно монстр! — пискнула Пугливка, прячась за Никталию, — Он страшнее! И чище!

В этот момент в зал ввалился Карнакс. Увидев Эктора и блестящий предмет в его лапе, он на мгновение замер. Его золотой глаз перестал вращаться и сфокусировался на амулете.

— Хр-р… Артефакт… — проскрежетал он, и в его голосе впервые прозвучала не только пыль, но и узнаваемая нотка командирского тона, — Отойдите, женщины! Это моё!

— А-а-а! Теперь их двое! — Никталия схватила Пугливку, — Нас окружили! Они сейчас драться будут за право нас съесть!

Но Карнакс уже игнорировал их панику. Он с лязгом извлек свои мечи, Рассвет и Закат, которые даже сквозь слой пыли засветились чистым белым и абсолютно черным светом.

— Эктор Опустошитель? — прорычал Карнакс, обращаясь к монстру, — Знавал я такого… Но ты на него ни разу не похож. Отдай артефакт, червь.

— Назовись! — потребовал Эктор, указав истлевшим пальцем на клона, — Хочу знать, имя того, чью душу я скоро пожру!

— Карнакс, Бог Войны! — с гордостью объявил тот, — Точнее… его улучшенная версия!

— Знавал я такого… — задумчиво произнес Эктор, скребя когтем по костлявому подбородку, — Но ты на него похож еще меньше!

В следующий миг он бросился в атаку, выбрасывая вперед свои когтистые лапы.

Завязался бой. Карнакс, несмотря на свой непрезентабельный вид, двигался с поразительной скоростью и точностью. Пыль и эктоплазма летели с него клочьями, обнажая участки знакомой красной бронзы. Белый и черный клинки свистели в воздухе, отсекая призрачные конечности Стража. Но те, впрочем, тут же отрастали снова.

— Ух ты! Смотри, Пугливка, наш Пыльный Принц дерется! — восхищенно прошептала Никталия, выглядывая из-за колонны, — И как дерется! Может, он не такой уж и плохой монстр? Может, он наш монстр?

— Он… сильный, — согласилась Пугливка, сжимая кулачки, — Может, поможем ему? Думаю, втроем мы легко…

— Чем поможем-то? Почистим ему доспехи? — хихикнула Никталия, — Ладно, попробуем отвлечь эту эктоплазменную соплю!

Никталия создала иллюзию — гигантского розового хомяка в балетной пачке, который с писком побежал на Стража. Тот на мгновение опешил от такого зрелища, и этого Карнаксу хватило. Мощный удар Рассвета пронзил клубящийся мрак там, где должно было быть сердце монстра, а Закат отсек лапу, державшую амулет.

Эктор взвыл, его фигура замерцала и начала распадаться, превращаясь в облако серой дымки, которая быстро рассеялась. Амулет со звоном упал на пыльный пол.

Карнакс, тяжело дыша, подошел и поднял его. Он отряхнул амулет о свои грязные штаны и повертел в руках. Камень в центре слабо мерцал голубым.

— Отличный трофей… — пробормотал он, пытаясь сфокусировать золотой глаз на находке. Потом он повернулся к девушкам, которые с опаской выглядывали из-за колонны, — Так. Женщины. Говорю. Медленно. И. Разборчиво. Я — Карнакс. Бог. Войны. Я. Потерялся. Нужна… карта. Или… главный зал. Ведите. Немедленно!

— Ой, он опять разговаривает! — Никталия снова схватила Пугливку, — И приказывать пытается! Наверное, он победил того монстра и теперь считает себя главным! Бежим, пока он не решил, что мы — его трофеи!

— Но амулет! — возразила Пугливка, — Вдруг это что-то ценное…

— Потом разберемся! Бежим! — скомандовала Никталия.

И они снова понеслись по коридорам, теперь уже убегая от пыльного, но явно очень сильного и немногословного «альфа-монстра». Тот с амулетом в руке и недоумением на лице (насколько это можно было понять под слоем грязи) следовал за ними. На ходу он продолжал скрежетать что-то про «женскую логику, которая не поддается тактическому анализу».

Именно в таком виде — две визжащие девушки и преследующий их пыльный тип с золотым глазом и сияющим амулетом — они и ввалились в главный зал, где мы как раз пытались решить судьбу мира.

* * *

— … и я повторяю, даже если твой осколок там, добраться до Небесного Чертога — самоубийство! — Аймос стукнул кулаком по каменному столу так, что призрачные чернильницы подпрыгнули, — Мой брат не дурак! Его защита непробиваема!

— Любая защита имеет слабые места, Аймос, — возразил я, — Особенно если знать, где искать. Нужны лишь правильные ключи.

— Ключи⁈ Да там замки меняются каждые сто лет по лунному календарю Хаоса! — взорвался Аймос, — Сами по себе!

— Может, попробовать через вентиляцию? — встрял Ноктус из портала, — Мы как-то с Эстро пробирались так к Громовержцу, чтобы подменить его любимый нектар на… кхм… ну, скажем так, на очень бодрящий напиток. Правда, потом нас ловили и долго читали нотации про уважение к старшим и частной собственности.

— Какая, чтоб ее, вентиляция, Ноктус? Речь об ином измерении! — рычал Аймос.

Айсштиль, которая до этого сидела с закрытыми глазами, пытаясь уловить резонанс, вдруг резко открыла их.

— Я… чувствую что-то, — прошептала она, — Очень слабое. Далекое. Но… знакомое. Словно… эхо. Оно здесь… в Мире Мертвых… но не соображу, где…

Она медленно повела головой, пытаясь определить источник этого слабого резонанса.

В этот момент двери зала с грохотом распахнулись, и в него, визжа, вбежали Никталия и Пугливка.

— Спасите! Помогите! Нас преследует жуткий, пыльный, светящийся монстр! Он хочет спросить у нас дорогу! Или съесть! Мы не разобрали! — тараторила Никталия, прячась за спину Аймоса.

Следом за ними в зал ввалился Карнакс, весь в пыли, костях и светящейся эктоплазме. Он остановился, тяжело дыша (видимо, бег по пересеченной местности замка его утомил), и смерил нас тяжелым взглядом своего единственного настоящего глаза.

— Наконец-то адекватные боги, а не… всякие тут, — пророкотал он, стряхивая с плеча чей-то прилипший череп, — Посмотрите, что нашел.

Он полез в какой-то подсумок на своем грязном доспехе и извлек оттуда небольшой предмет — потускневший от времени серебряный амулет в форме стилизованной снежинки с голубым камнем в центре. Камень слабо мерцал.

— Потенциальная тактическая ценность… — начал было он, но не договорил.

— Это… он! — выдохнула Айсштиль, ее глаза расширились. Она шагнула к Карнаксу, протягивая руку к амулету, — Я чувствую… Это он резонирует!

Она осторожно взяла амулет у Карнакса. Как только ее пальцы коснулись холодного металла, камень в центре вспыхнул ярким голубым светом, и Айсштиль резко вскинула голову.

— Я знаю, где он! — воскликнула она, и в ее голосе звучала давно забытая уверенность, — Я чувствую его! Мой осколок! И… я чувствую Небесный Чертог! Я знаю, как туда попасть!

Она посмотрела на меня, и в ее глазах, помимо решимости, я увидел еще и благодарность… и, возможно, что-то еще, что заставило мое древнее сердце пропустить удар.

— Спасибо… Карнакс, — добавила она, все еще глядя на меня, — Ты… нашел мой старый амулет.

Карнакс недоуменно посмотрел на свои грязные руки, потом на амулет, потом на нас.

— Ну слава Отцу! — произнес он своим обычным тоном, — Значит, не зря я так страдал… Пойду приведу себя в порядок.

Никталия и Пугливка, поняв, кого они приняли за монстра, захихикали. Впрочем, судя по хитрющим глазам Никталии, она поняла это с самого начала…

Аймос тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Я начинаю думать, что нашествие щупалец было не самой большой моей проблемой…

Глава 15

Свяжитесь с княжичем Безумовым

В последние дни в мире происходило нечто странное.

В Париже, городе огней и любви, огни начали жить своей, пугающей жизнью. Вечерами Эйфелева башня переливалась не романтическими подсветками, а дрожащими, ломаными узорами, от которых у зевак подкашивались ноги и подступала тошнота. В Лувре бледные хранители шепотом рассказывали друг другу, что Мона Лиза по ночам улыбается шире, чем положено, а у Венеры Милосской на мгновение прорастают призрачные руки. Гаргульи на соборе Парижской Богоматери плакали черной, вязкой субстанцией, прожигавшей древний камень, и ночные сторожа клялись, что слышат тяжелый скрежет — словно каменные химеры разминают затекшие крылья.

— C’est magnifique, non[1]? — нервно хихикнула какая-то туристка, глядя на искаженные огни башни, — Очень… авангардно. Наверное, новый перформанс?

Ее спутник молча потянул ее прочь, подальше от этой неправильной красоты. На стене рядом с ними с хрустом поднялось каменное веко, не отличимое от кладки. Огромный глаз с вертикальным зрачком, выросший прямо в стене, пристально проследил за парочкой… После чего веко снова опустилось.

* * *

За океаном, на бескрайних полях американского Среднего Запада, фермеры столкнулись с агрономическим апокалипсисом. Кукуруза мутировала, сплетаясь в жуткие, пульсирующие живые стены, из которых доносился тихий шепот. Из плодородной почвы полезли гигантские, слепые черви с хитиновыми жвалами, пожирающие не только урожай, но и неосторожно подошедшую собаку.

— Джонни, сынок, ты уверен, что на прошлой неделе опрыскивал поля именно удобрением? — хмуро спросил старый фермер МакГрегор, глядя на новорожденного теленка с фасеточными глазами и лишней парой ног, — Я таких телят последний раз только в Звездных Войнах видел… Они махали красными светящимися палками и называли себя ситхи…

Джонни, бледный как мел, только судорожно кивал, вспоминая странный фиолетовый туман, который ночью накрыл их поля.

* * *

В Токио, сияющем неоном мегаполисе, экраны смартфонов и гигантских рекламных панелей вдруг покрывались помехами. На доли секунды в них появлялась тьма, полная глаз. Или символы, от которых кровь стыла в жилах. Системы «умного дома» сходили с ума: роботы-пылесосы начинали чертить на полу сложные геометрические узоры, а милые голосовые помощники вдруг переходили на гортанный неразборчивый шепот…

И все это — лишь на пару секунд, потом все возвращалось на свои круги.

— Система требует обновления, — невозмутимо сообщил офисный клерк Танака-сан своему начальнику. Экран компьютера босса на мгновение показал ему его собственное лицо, искаженное предсмертным ужасом, — Вероятно, вирус. Хакерская группировка «Ямато» уже давно грозилась провернуть нечто подобное.

* * *

Даже вечные льды Антарктиды не остались в стороне. Научные станции фиксировали странные энергетические всплески глубоко подо льдом и улавливали низкочастотный гул, идущий из недр континента. Полярники рассказывали о гигантских тенях, скользящих под многокилометровой толщей льда, и о том, что звезды над Южным полюсом иногда складываются в неправильные, пугающие созвездия. Которых не должно существовать…

* * *

В древних египетских гробницах тоже было неспокойно. Археологи находили свежие царапины на внутренней стороне саркофагов и слышали по ночам сухой, шелестящий шепот из темных коридоров пирамид. Река Нил местами приобрела тревожный ржавый оттенок, а священные кошки храмов Карнака шипели на пустоту и прятались в тени.

* * *

В непроходимых джунглях Амазонки деревья истекали черной, липкой смолой, а лианы оживали, пытаясь схватить заплутавших путников. Местные племена в ужасе покидали свои деревни, бормоча о пробуждении древних духов леса, злых и голодных.

* * *

Даже в относительно спокойной Сибири, вдали от Диких Земель, вечная мерзлота начала преподносить сюрпризы. Охотники находили в тайге идеально ровные провалы, ведущие в неизвестность. В них пробовали кидать светящиеся предметы, опускали квадрокоптеры с камерами — но дно обнаружить так и не удалось… Из-за жара цифровая начинка дрона просто плавилась.

* * *

Мир охватывала тихая паника. Правительства пытались сохранять спокойствие, выпуская невнятные коммюнике о «неблагоприятных геомагнитных условиях» и «массовых психозах». Ученые выдвигали противоречивые гипотезы, которые рушились перед лицом очевидной иррациональности происходящего. Военные и магические спецслужбы работали на износ, пытаясь заткнуть все новые и новые дыры в реальности, но этих дыр становилось слишком много.

Человечество, привыкшее к своей роли хозяина планеты, вдруг ощутило себя муравьем на спине пробуждающегося гиганта. Невидимая угроза, которую раньше списывали на сказки или локальные аномалии, теперь дышала в затылок каждому.

* * *

Пламя в высоком камине отбрасывало дрожащие отсветы на стены кабинета, обшитые темным дубом. В центре просторной комнаты, над массивным столом из полированного черного дерева, парила магическая карта Империи и сопредельных государств. Это была не просто статичная проекция — континенты мерцали, океаны переливались призрачным светом, а границы были очерчены тонкими, пульсирующими руническими линиями. Особым, тревожным багровым свечением горели области Диких Земель, и пятна этого свечения за последние недели расползались, подобно зловещей болезни, затрагивая даже благополучные территории по всему миру.

Император Александр V стоял у стола, заложив руки за спину. Его высокая фигура в строгом, но безупречно сшитом домашнем сюртуке отбрасывала длинную тень. На лице — застывшая маска усталости и тяжелых раздумий. Наполовину опустевший хрустальный бокал с янтарной жидкостью стоял забытым на краю стола. Взгляд Императора был прикован к багровым всполохам на карте.

Тихий стук в дверь прервал тягостное молчание.

— Войдите.

В кабинет бесшумно скользнул генерал Орлов, глава Тайной Канцелярии. Как всегда собранный, подтянутый, с непроницаемым лицом и глазами, видевшими слишком много государственных тайн. В руках он держал тонкую папку темно-синего цвета. Не говоря ни слова, он положил ее на стол перед Государем.

— Ваше Императорское Величество. Отчет по инциденту в секторе «Северная застава». Участие специальных служб Британской Короны подтверждено полностью.

Александр V кивнул и неспешно открыл папку. Доклады агентов, расшифровки перехваченных сообщений, схематичные изображения захваченного оружия, помеченного странными голубыми символами. Банда «Серые Волки» — ожидаемо, лишь прикрытие. Группа «Омега» — вот это уже серьезно. Элитные британские оперативники, действующие на территории Империи с применением неизвестных технологий подавления магических и божественных сил.

— Действовали против конвоя рода Безумовых, — продолжил Орлов ровным тоном, — Целью был некий артефакт или объект, который британцы называли «Светоч». Вместо этого столкнулись с… неординарным биологическим объектом под контролем одной из представительниц рода Безумовых. Атака отбита. Оперативники «Омега» и главарь банды захвачены живыми силами рода Безумовых и переданы пограничным войскам на «Северной заставе». У Безумовых потерь нет.

Император медленно закрыл папку. Безумов… Что же ты опять задумал? Что даже британцы проявили такой… нездоровый интерес.

Такая операция — наглая, беспрецедентная по своей дерзости. Попытка захвата артефакта или технологии, связанной с богом, на территории суверенной Империи. По всем канонам старой дипломатии и военной доктрины — это прямой вызов, почти объявление войны. Рука сама тянулась к кнопке вызова командующего флотом. Проучить зарвавшихся островитян, показать им силу русского оружия и магии… Или как минимум объявить торговое эмбарго. Благо возможности и союзники в Европе для такого маневра имелись. Была также опция с проведением ответной операции возмездия, уже на территории острова.

Но Александр V заставил себя отвести взгляд от папки и снова посмотреть на карту. На багровые пятна Бездны, расползающиеся по миру. На мерцающие точки, обозначающие места подтвержденного присутствия вернувшихся богов — Безумов-Эстро, Айсштиль, Ноктус и другие… Старый мир рушился на глазах. Старые правила больше не работали. Баланс сил, который его предки выстраивали веками, рассыпался в прах.

И в этом новом, хаотичном мире британцы сделали свой ход. Отчаянный? Да. Глупый? Возможно. Но если взглянуть на ситуацию их глазами… Глазами державы, осознавшей, что правила игры изменились кардинально, а у соседа появился игрок с козырями невиданной силы? Они попытались украсть этот козырь. Или хотя бы понять, как он работает. Рискнули всем, потому что почувствовали — промедление смерти подобно. Это была логика страха, логика неопределенности, логика рушащегося мира. Опасная, но понятная логика.

— Подготовьте ноту протеста послу Великобритании. Максимально жесткую, — голос Императора был спокоен, но в нем звучала сталь, — Вызовите его для объяснений. Требуйте официального ответа. Пленных оперативников и их снаряжение держать под строжайшим надзором.

Пока что самый общий ответ. Пусть Лондон гадает, сколько Империи известно и что она будет делать дальше.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — Орлов чуть склонил голову, — Будут ли иные распоряжения? Военного характера?

Император задумался и медленно прошелся по кабинету, остановившись у огромного окна, за которым простиралась ночная столица.

— Для начала объявите о проведении внеплановых военных учений Северного флота.

— Только учения? — уточнил генерал.

— У нас есть враг страшнее британцев — Аномалии… Или, как их называют наши новые союзники — Бездна, — Государь едва заметно усмехнулся, — К тому же, эти новые союзники могут быть не менее опасны, чем враги. Нужно также укрепить внутренние рубежи. Нужно понять, что происходит с миром. Нужно подготовить Империю.

Он обернулся к Орлову, его взгляд стал твердым и решительным.

— Генерал. В ближайшие дни я обращусь к нации. Ко всем подданным Империи — от последнего крестьянина до сиятельных князей. Они напуганы. Они не понимают, что происходит. Мой долг — внести ясность. Дать им опору. Объяснить, что мир изменился навсегда. И что Империя встретит новую эру во всеоружии.

Орлов молча кивнул, мгновенно оценив масштаб и важность предстоящего события. Это будет не просто речь об очередном политическом инциденте. Это будет объявление о вступлении Империи в новую эпоху. Эпоху богов, монстров и Бездны.

Пламя в камине отбрасывало блики на магическую карту, где тревожно пульсировали багровые пятна аномалий. Ночь была глубока, но Император знал — рассвет новой, пугающей и непредсказуемой эры уже занимается над миром. И он должен быть готов встретить его.

— И свяжитесь с княжичем Безумовым, — сказал Император, — Я хочу поговорить с ним. С глазу на глаз.

Глава 16

Будем копать

— Это компас, — пояснила Айси, указав на амулет-снежинку, — Настроенный персонально на меня. С его помощью можно определить мое примерное местонахождение. Я создала его специально для моих соратников, если им вдруг понадобится быстро меня найти.

— Полезная штука, — кивнул я, — Неудивительно, что Громовержец сохранил его, да еще и охрану приставил…

Ну что ж, кажется, у нас появился не только план, но и компас. Компас в виде древнего амулета, который только что выковырял из лап эктоплазменного чудища наш пыльный бог войны. Ситуация становилась все более сюрреалистичной, но как говорится, имеем что имеем. Главное, Айсштиль почувствовала связь.

— Я знаю где он! — повторила она, ее глаза горели голубым огнем, а рука крепко сжимала амулет-снежинку. Камень в центре пульсировал в такт ее словам, словно живое сердце, — Я чувствую его! Мой осколок! И… я чувствую путь в Небесный Чертог!

— Отлично! — я хлопнул в ладоши, стараясь придать голосу бодрости, хотя сам чувствовал себя выжатым после ментальной дуэли со Сверхсущностью, — Значит, план «Нежданный визит к Громовержцу» переходит в активную фазу! Аймос, Эгилия, спасибо за… хм… гостеприимство и предоставленную площадку для переговоров с гигантскими душеедскими щупальцами. Мы, пожалуй, вас покинем.

Аймос мрачно кивнул, все еще переваривая перспективу использования его мира в качестве гигантской батарейки для моего, возможно, недоделанного Черного Солнца. Лицо его выражало примерно столько же энтузиазма, сколько у приговоренного к вечному просмотру мыльных опер.

— Идите, — пророкотал он, — Но помните уговор, Эстро. Провал будет стоить тебе очень дорого.

— Помню-помню, — я отмахнулся, — Эгилия, тебе сил в борьбе с эктоплазмой и характером Аймоса! Не знаю даже, что труднее.

Эгилия лишь слабо улыбнулась и кивнула, явно слишком уставшая для светских бесед.

— Эй, а мы⁈ — возмутилась Никталия, вылезая из-за спины Аймоса и отряхивая воображаемую пыль с плеча, — Мы тоже хотим на экскурсию к Громовержцу! Пугливка, ты со мной? Посмотрим, правда ли у него подушки на троне мягче, чем облака! Все равно никого там уже нет и никто не даст по шее…

Пугливка, которая с любопытством разглядывала светящийся амулет в руках Айси, неуверенно кивнула. Ей явно не особо хотелось лезть неведомо куда, но и оставаться одной в этом мрачном замке тоже было страшно.

— Боюсь, девочки, в этот раз без вас, — остановил я их энтузиазм, — Путешествие в Небесный Чертог — это не увеселительная прогулка. Это, скорее всего, будет похоже на взлом Пентагона, только с богами, магическими ловушками и вероятностью нарваться на очень злого хозяина, даже если его нет дома. Нам нужна маленькая, быстрая и максимально незаметная группа.

Я посмотрел на Карнакса, который как раз пытался оттереть кусок эктоплазмы со своего золотого глаза.

— Карнакс, ты приводишь себя в порядок и идешь с нами. Твои боевые навыки пригодятся. Да и топографический кретинизм ты знатно прокачал… ну, по крайней мере, до этого зала дошел.

Тот молча кивнул. Кажется, перспектива нормальной битвы после блужданий по пыльным коридорам его устраивала больше.

— Никталия, — я повернулся к ней, — Твои таланты по части иллюзий, теней и взлома замков нам бы тоже пригодились, но… — я покосился на все еще слегка бледную Пугливку, — Кто-то должен присмотреть за нашей юной героиней. И, честно говоря, твои методы могут привлечь слишком много внимания.

— Что⁈ — Никталия надула губы, — Я сама незаметность! Я могу проскользнуть мимо стражи, как… как тень от мысли о налогах! И вообще, Пугливка уже большая девочка, сама за себя постоит! Вон как она призракам клыки показала!

— Именно поэтому ей сейчас нужен отдых и безопасное место, — мягко возразил я, — Аймос, Эгилия, вы не будете против, если наши дамы погостят у вас еще немного? Обещаю, они не будут сильно шуметь и ломать мебель. Ну, по крайней мере, постараются.

Аймос пожал плечами с видом «мне уже все равно, хоть драконов тут разводите». Эгилия кивнула с большей готовностью. Видимо, женская компания ей была не так уж противна.

Никталия вздохнула, поняв, что спорить бесполезно.

— Ладно! Но учти, Эстро, список твоих долгов растет! Когда мы вернемся, ты мне устроишь шопинг в самом лучшем измерении!

— Договорились, — улыбнулся я, — Кольцо, шопинг, личный вулкан с шампанским — все, что пожелаешь. После того, как спасем пару-тройку миров.

Я повернулся к Пугливке.

— Держись тут, малышка. Ты сегодня была молодцом. Отдыхай, набирайся сил. Можешь помочь Эгилии с… э-э… уборкой щупалец. Или просто поспать.

Пугливка кивнула, немного расстроенная, но понимающая. Она подошла к Никталии и взяла ее за руку. Похоже, эти двое успели сдружиться еще крепче на почве совместного бегства от пыльного монстра.

— Ну что ж, команда смертников… то есть спасателей… готова? — я посмотрел на Айсштиль и Карнакса, чьи доспехи уже сверкали, — Айси, веди. Куда нам открывать портал?

Айсштиль закрыла глаза, снова сжимая амулет. Он ярко вспыхнул в ее руке.

— Туда, — она указала рукой в пустоту над нашими головами, — Я чувствую… разрыв. Слабое место в ткани между мирами. Там, где энергия Чертога соприкоснулась с Бездной… Защита Громовержца там истончена. Это наш вход.

— Отлично! Не парадная дверь, конечно, но для нас сойдет, — я сосредоточился, направляя свою энергию туда, куда указывала Айси. Амулет в ее руке служил маяком, помогая мне нащупать нужную точку в многомерном пространстве.

Воздух над нами замерцал, но на этот раз иначе, чем при открытии портала в мой мир или Мир Мертвых. Появился не серый диск или светящийся проход, а… рябь. Словно смотришь сквозь слой горячего воздуха или толщу воды. Пространство искажалось, переливалось золотистыми, серебряными и лазурными искрами. Чувствовалась колоссальная, но какая-то… застывшая мощь. Небесный Чертог. Даже его задворки ощущались внушительно.

— Стабильно, но ненадолго, — констатировал я, удерживая проход, — Похоже на старую трещину, которую Громовержец кое-как залатал, но не починил до конца. Долго она открытой не продержится. Идем быстро!

Карнакс, уже сверкающий своей красной броней (видимо, применил экспресс-чистку магией войны), шагнул первым, привычно выставив вперед мечи.

Айсштиль последовала за ним, ее лицо было полно решимости, а в руке сиял амулет.

Я бросил последний взгляд на Никталию и Пугливку.

— Не скучайте! И постарайтесь не разнести тут все до нашего возвращения! — крикнул я им и шагнул в мерцающую рябь.

Ощущение было странным. Не мгновенный переход, а словно протискиваешься сквозь плотный, вибрирующий силой слой энергии. Секунда дезориентации, вспышка золотого света…

И мы оказались там.

Небесный Чертог Громовержца. Точнее, то, что от него осталось.

Мы стояли посреди огромного разрушенного зала. Когда-то, видимо, он был великолепен — обломки колонн из белого мрамора с золотыми прожилками, осколки витражей, изображавших божественные подвиги, фрагменты небесно-голубых фресок. Но сейчас все было покрыто пылью веков, паутиной и… странными черными пятнами, похожими на плесень или застывшую кровь Бездны.

Воздух был тяжелым, неподвижным, но в нем все еще чувствовалась остаточная мощь Громовержца — как запах грозы после того, как она уже прошла. И еще… что-то чужое. Холодное, злобное, затаившееся.

— М-да… — протянул Карнакс, оглядываясь и брезгливо пнув носком сапога какой-то обугленный обломок, — Похоже, Громовержец не особо заботился об уборке после вечеринки.

— Осколок… он где-то в этом измерении, — прошептала Айсштиль, ее голос дрожал от волнения. Амулет в ее руке светился ровным, сильным светом, — Я чувствую его… в том направлении.

Она указала на огромную груду обломков в дальнем конце зала — остатки какой-то статуи или алтаря.

Атмосфера давила. Тени в углах зала казались неестественно глубокими, а тишина — слишком звенящей. Взгляд скользнул по Айсштиль, которая сосредоточенно смотрела в сторону завала, ее фигура была напряжена, как струна. Ее тень, отбрасываемая тусклым светом, пробивающимся сквозь проломы в потолке, легла на пол причудливым узором. И на какое-то неуловимое мгновение, пока она чуть сместилась, мне показалось… показалось, что в самой густой части этой тени мелькнули два крошечных, озорных фиолетовых огонька. Они тут же исчезли, словно их и не было.

Я моргнул. Наверное, усталость после Мира Мертвых и ментальной дуэли. Или игра света и тени в этом проклятом месте. Или…

«Да нет, бред какой-то», — мысленно отмахнулся я. Никталия осталась в замке Аймоса. Уж она-то не рискнула бы сунуться сюда без приглашения… или рискнула бы?

— Значит, будем копать, — сказал я, отгоняя странное видение, — Карнакс, как насчет небольшой разминки? Только аккуратно. Нам не нужны обвалы или случайно активированные ловушки Громовержца. Зная его, он мог заминировать даже пыль на полу.

— Принято, — Карнакс хрустнул костяшками пальцев и решительно двинулся к завалу. Мы с Айсштиль последовали за ним.

Экскурсия в Небесный Чертог обещала быть интересной. И, скорее всего, очень короткой, если мы не будем осторожны. Надеюсь, у Громовержца не появилось новых привычек… например, оставлять после себя не только мусор, но и особо злобных домашних питомцев.

Глава 17

Упс…

Карнакс начал работу. Он не просто крушил камни — он действовал с хирургической точностью. Лезвие Заката отсекало ненужные фрагменты, превращая их в пыль, а Рассвет аккуратно подсвечивал и стабилизировал неустойчивые конструкции. Несмотря на свою репутацию Разрушителя, он умел быть и созидателем, когда это требовалось. Или, по крайней мере, очень аккуратным демонтажником. Все-таки обмен божественными полномочиями сказался на нем в лучшую сторону.

Продвигались мы медленно, чтобы избежать риска обрушения. Завал был огромен. Под слоем обычных обломков начали попадаться странные находки. Оплавленные куски металла, явно бывшие частью каких-то механизмов или доспехов. Камни со следами от энергетических клинков — причем не только голубых, как у Айси, но и золотых, и даже… черных, похожих на удары моего собственного клинка, но с другим «почерком».

— Похоже, здесь была серьезная битва, — заметил я, поднимая оплавленный наруч с символом золотого крыла, — И не только с Бездной.

— Я… я не помню этого, — прошептала Айсштиль, ее лоб нахмурился, — Мои воспоминания обрываются… вспышкой… болью… и потом тьма Мира Мертвых.

Карнакс молча продолжал разбирать завал, но его золотой глаз сканировал обломки с не меньшим интересом, чем я. Он тоже чувствовал, что здесь произошло нечто большее, чем простое вторжение Бездны.

И тут я снова ощутил это. Легкое, почти незаметное движение на периферии зрения. Тень скользнула за уцелевшей колонной. Я резко обернулся — никого. Но на мгновение мне показалось, что я уловил едва слышный шепот, похожий на… смешок?

«Никталия?» — мысль сверкнула в голове, но я тут же отмахнулся от нее. Невозможно. Она осталась с Пугливкой. Это просто игра воображения. Это место… оно давит на разум.

Мы продолжали раскопки. Айсштиль все ближе подбиралась к источнику сигнала. Амулет в ее руке светился все ярче.

— Почти… — выдохнула она, — Осколок где-то здесь… под этой плитой…

Карнакс аккуратно сдвинул огромную мраморную плиту, бывшую, видимо, частью алтаря. Под ней оказалась небольшая ниша, почти не тронутая разрушением. И в этой нише, зажатый между двух плит, лежал он — крошечный осколок кристалла, похожий на застывшую слезу. Он слабо пульсировал голубым светом, в точности повторяя ритм сияния амулета в руке Айсштиль.

— Мой… — Айсштиль протянула дрожащую руку к осколку.

И в этот момент из-под соседних плит с шипением и скрежетом вырвалось оно… Искаженный конструкт. Когда-то, возможно, это был величественный голем-страж в золотых доспехах, теперь же — кошмарное порождение Бездны и больной фантазии Громовержца. Черный, оплавленный хитин покрывал его тело, сквозь прорехи виднелись пульсирующие фиолетовые жилы. Вместо одной руки — клешня, похожая на клешню гигантского краба, из другой росли костяные шипы. А голова… головы не было, вместо нее — клубящийся сгусток тьмы с тремя красными огоньками, полными слепой ярости.

— Охрана периметра… активна… — проскрежетало оно голосом, похожим на скрежет ржавого металла, — Нарушители… будут… уничтожены…

— Я так и знал, что без охраны не обойдется! — рявкнул Карнакс, мгновенно разворачиваясь и встречая удар клешни своими мечами. Искры посыпались во все стороны.

— Айси, забирай осколок! — крикнул я, заходя с другой стороны.

Конструкт не был опасен… но его буйство может вызвать обрушение. Его удары сотрясали пол, а из костяных шипов вылетали сгустки темной энергии, которые прожигали даже камень. Карнакс сдерживал его натиск, его клинки оставляли на хитине глубокие отметины, но тварь, похоже, не чувствовала боли и тут же регенерировала, зарастая черной слизью.

Айсштиль, игнорируя бой за спиной, потянулась к своему осколку. Ее пальцы почти коснулись его…

И тут я почувствовал слабый, но отчетливый всплеск магии. Не Бездны, не Громовержца, не нашей троицы. Что-то знакомое… неуловимо лунное и теневое. Оно исходило откуда-то слева, из-за полуразрушенной арки, ведущей, видимо, в другой коридор.

«Никталия! Какого Хаоса⁈» — мысленно взревел я, — «Она все-таки пробралась сюда!»

Похоже, моя неугомонная богиня ночных желаний не смогла устоять перед соблазном «экскурсии» и, пока мы были заняты, решила провести собственную разведку.

* * *

В тени одной из гигантских, чудом уцелевших колонн, затаилась Никталия. Она проскользнула сквозь портал последней, слившись с тенью Айсштиль в самый последний момент.

Ну а что? Не сидеть же ей в скучном Мире Мертвых, пока тут такое веселье — руины, тайны, возможно, сокровища! Пугливка, конечно, милая, но в качестве компании для исследования древних развалин она подходила так себе.

Сначала Никталия вела себя тихо. Она скользила от тени к тени, как фиолетовый призрак, с любопытством осматривая следы былого великолепия и нынешнего запустения.

«М-да… Громик, конечно, любил помпезность», — думала она, разглядывая остатки золотой лепнины, — «Но вкус у него всегда был… специфический. Слишком много золота и молний. Безвкусица. А вот Бездна… ну, тоже не Версаче, конечно, но хоть какой-то стиль есть. Мрачненько, готичненько».

Она осторожно обошла по теням Карнакса, который сосредоточенно ковырялся в завале.

«Пыхтит, старается. Интересно, он всегда такой серьезный? Или только когда не в теле милой волчицы?» — хихикнула она про себя. Потом ее взгляд упал на Айсштиль. Богиня льда стояла неподвижно, вся поглощенная поиском своего осколка.

«А наша ледышка прямо вся светится от волнения. Наверное, этот осколок для нее как… как новая пара туфель для смертной модницы. Жизненно необходим!»

Опасности, вроде, не наблюдалось. Эстро и Карнакс были заняты, Айси тоже. Бездна присутствовала, но как-то вяло, словно старый ковер, который просто лежит и пылится.

Скукота! Никталия начала зевать. Исследовать этот унылый зал дальше? Неинтересно.

И тут ее взгляд зацепился за боковой проход, полускрытый за обвалившейся аркой. Туда, похоже, остальные еще не смотрели. А вдруг там что-то интересное? Остатки винного погреба Громовержца? Или его тайная комната для медитаций с плюшевыми игрушками? Любопытство взяло верх над осторожностью.

Слившись с очередной тенью, она бесшумно проскользнула к арке. За ней оказался неширокий коридор, на удивление меньше пострадавший от разрушений. Стены здесь были отделаны панелями из лунного камня, а на полу лежал толстый ковер, который когда-то, видимо, был небесно-голубым, но теперь напоминал выцветшую половую тряпку. Коридор вел к массивной двери из полированного обсидиана без ручки.

«Ага! Секретная комната!» — обрадовалась Никталия, — «Наверняка тут Громик прятал что-то очень ценное! Или очень стыдное!»

Она приложила ухо к двери. Тишина. Попробовала толкнуть — заперто. Ну, для богини ночных желаний и теней замки — не преграда. Она сосредоточилась, и ее пальцы превратились в тонкие струйки тени, которые просочились в щель и нащупали механизм изнутри. Щелк! Дверь бесшумно отъехала в сторону.

Комната за дверью оказалась чем-то вроде кабинета или хранилища данных. Небольшая, почти без мебели, за исключением странного постамента в центре, на котором когда-то явно что-то стояло. Стены были покрыты рядами светящихся ячеек, большинство из которых были пусты или разбиты. Но в одной из ячеек, прямо напротив входа, тускло мерцал небольшой кристалл ромбовидной формы.

«О! Блестяшка!» — Никталия подошла ближе. Кристалл выглядел интригующе. Он слабо пульсировал, словно внутри него билось крошечное сердце. Рука сама собой потянулась к нему.

«Может, тут записаны самые пикантные секреты Громика?» — подумала она с азартом, — «Или хотя бы его пин-код от кредитки?»

Она осторожно взяла кристалл. Он был теплым на ощупь. Как только ее пальцы сомкнулись на нем, кристалл вспыхнул ярче, и прямо перед Никталией развернулась трехмерная голограмма.

Картинка была нечеткой, прерывистой, как старая запись. Две фигуры в сияющих золотых доспехах с большими крыльями за спиной. Обитатели Небесного Чертога. Они явно сражались не на жизнь, а на смерть. Один из них метал золотые копья света, второй отвечал ударами меча, окутанного тьмой. Тьма в Небесном Чертоге? Странно. Вокруг них бушевала битва, виднелись другие крылатые фигуры, сражающиеся с… не с Бездной. С чем-то другим, похожим на искаженных тенями собратьев. Голограмма показывала лишь фрагменты боя, но было ясно одно: хаос и предательство царили здесь еще до того, как Бездна пришла собирать свою жатву. Запись оборвалась на моменте, когда темный воин пронзил своего сияющего противника, и тот рухнул, роняя золотое перо. Кристалл в руке Никталии треснул и погас.

— Вот это поворот… — прошептала Никталия, пытаясь осмыслить увиденное, — Значит, не Бездна все разрушила? Тут была… гражданская война? Или что похуже? Эстро нужно об этом знать! Немедленно!

Преисполненная важности своей находки и желания поделиться сенсацией (а заодно и показать Эстро, какая она умная и полезная разведчица!), Никталия резко развернулась, чтобы бежать обратно в главный зал. В спешке, совершенно забыв об осторожности, она сделала шаг назад, одновременно засовывая треснувший кристалл в один из своих теневых карманов.

Ее изящная ножка опустилась на пол у постамента, и под слоем вековой пыли что-то едва слышно щелкнуло.

Звук был тихим, почти незаметным на фоне отдаленного грохота — это Карнакс как раз особенно удачно врезал конструкту. Но Никталия замерла, как пойманный на месте преступления котенок. Ее фиолетовые глаза расширились. Она медленно, очень медленно опустила взгляд.

Там, где только что стояла ее нога, на каменных плитах под тонким слоем пыли проступила едва заметная, почти стершаяся руна — часть сложного узора, покрывавшего пол вокруг постамента. Руна слабо мерцала нездоровым фиолетовым светом.

«Ой-ой…» — мелькнуло в ее голове. Она знала руны Громовержца. И знала, что просто так он их на полу не рисовал. Особенно в секретных комнатах.

В следующую секунду пол под ее ногами завибрировал. Сначала слабо, потом все сильнее. Низкий, скрежещущий гул родился где-то в стенах и начал нарастать, заполняя маленькую комнату. Линии на полу, соединяющие руну, на которую она наступила, с другими, вспыхнули тем же болезненно-фиолетовым светом. Этот свет побежал по стенам, по потолку, оживляя древние, искаженные Бездной защитные схемы. Обсидиановая дверь с шипением закрылась, и на ней вспыхнул пульсирующий силовой барьер.

Никталия дернулась к выходу, но было поздно. Она оказалась заперта. Снаружи, в главном зале, гул перерос в оглушительный рев. До нее донесся металлический скрежет выдвигающихся механизмов и далекий, но отчетливый голос конструкта, объявляющего о запуске протокола «тотальной аннигиляции».

Богиня ночных желаний прислонилась спиной к холодной стене, чувствуя, как вибрация проходит сквозь нее. Она посмотрела на свои руки, потом на запертую дверь, потом на потолок, где тоже начали загораться зловещие фиолетовые руны.

— Упс… — выдохнула она, понимая, что только что нажала на очень большую, очень древнюю и, скорее всего, очень смертоносную «красную кнопку». И теперь ее друзьям там, снаружи, придется иметь дело с последствиями ее неуемного любопытства. А ей самой — искать выход из этой ловушки, пока она сама не стала ее частью, — Кажется, я немного увлеклась… Эстро меня убьет. Если доживет. Если я доживу…

* * *

Я хотел было крикнуть Никталии, чтобы немедленно возвращалась, но не успел.

Раздался тихий щелчок. Словно кто-то нажал кнопку или повернул рычаг. Щелчок был едва слышен за грохотом битвы Карнакса с конструктом, но его последствия были оглушительны.

По всему залу, по стенам, по потолку, по полу побежали линии тусклого, болезненно-фиолетового света, сплетаясь в сложный, зловещий узор. Древние руны Громовержца, искаженные, зараженные Бездной, вспыхнули одна за другой. Послышался низкий, скрежещущий гул, словно проворачивались гигантские, проржавевшие магические шестеренки. Пол под ногами завибрировал. Камни на потолке зашевелились.

Из стен с жутким скрежетом начали выдвигаться какие-то механизмы — то ли орудийные башни, то ли излучатели, покрытые той же черной хитиновой коркой, что и конструкт. В проломах в потолке загорелись новые красные огни — десятки глаз следили за нами. А пространство вокруг начало искажаться, словно воздух превратился в кривое зеркало.

— Система безопасности… активирована… — проскрежетал конструкт, и в его голосе послышалось что-то похожее на удовлетворение, — Протокол… тотальной аннигиляции… запущен…

— Черт! — выругался Карнакс, отбрасывая конструкта мощным ударом, — Что это еще за новости⁈

Айсштиль, успевшая схватить свой осколок, резко обернулась, ее глаза расширились от понимания и ужаса.

А я… я услышал это. Очень тихий, почти неслышный звук, на самой грани различимости, донесшийся откуда-то из-за арки слева. Звук, который мог принадлежать только одному существу во всех известных и неизвестных мирах.

— Упс…

Кажется, наша «незаметная» вылазка только что превратилась в очень громкую и, скорее всего, очень смертельную ловушку. И виновата в этом, как обычно, одна неугомонная богиня с фиолетовыми волосами и неуемным любопытством.

— Никталия-я-я!!.. — возопили мы все трое. Не один я услышал «Упс».

Это будет весело. И, возможно, больно.

Глава 18

Гражданская война

— Упс…

Этот тихий, почти невинный звук, донесшийся из-за арки, прозвучал оглушительнее рева обезумевшего конструкта и скрежета системы безопасности. Один короткий слог, полный осознания собственной глупости и надвигающейся катастрофы. И принадлежать он мог только одному существу во всех известных и неизвестных мирах.

— Никталия-я-я!!.. — заорали мы все трое.

Хаос обрушился на нас мгновенно. Пол под ногами завибрировал, испещряясь сетью фиолетовых рун. Стены, казалось, ожили — панели сдвигались, пытаясь раздавить нас, из потайных ниш выдвигались новые орудийные башни, плюющиеся искаженной энергией Бездны. Воздух загустел, наполняясь низким гулом и металлическим скрежетом. Красные огоньки-глаза на потолке и стенах множились, следя за каждым нашим движением.

Конструкт, зараженный Бездной, словно получил второе дыхание. Его хитиновая броня заблестела ярче, фиолетовые жилы под ней запульсировали с новой силой. Он взревел, и его клешня обрушилась на Карнакса с удвоенной яростью. Бог войны встретил удар, но его отбросило на несколько шагов назад.

— Система «Око Шторма»! — рявкнул Карнакс, с трудом удерживая оборону, — Но она… искажена! Заражена! Батя, чтоб тебя, старый параноик! Даже его ловушки Бездна сумела обратить против нас!

— Айси, осколок! — крикнул я. Она успела его схватить в последний момент перед активацией системы. Ледяная богиня прижимала светящуюся «слезу» к груди, создавая вокруг себя и меня мерцающий ледяной купол, который трещал под ударами энергетических лучей турелей.

— Есть! — голос ее был напряжен, но тверд, — Что дальше, Эстро⁈ Эта дрянь пытается влезть мне в голову!

Я чувствовал это. Ментальное давление, исходящее от активированной системы, было омерзительным. Смесь холодной логики защитных протоколов Громовержца и иррационального голода Бездны. Оно било по сознанию, пытаясь найти слабости, посеять панику, свести с ума.

Никталия! Зараза фиолетоволосая! Ну как тебя угораздило⁈

Нужно было что-то делать, и быстро. Просто отбиваться — не вариант. Эта система была рассчитана на сдерживание богов, и даже в ее искаженном состоянии она могла измотать нас, а потом добить. Нужно было найти уязвимость. Или выключить ее к чертям.

И тут я вспомнил про «упс». Никталия. Она заперта там, где активировала эту прелесть. Скорее всего, в какой-то подсобке или центре управления. Она — причина проблемы, но, возможно, она же и ключ к ее решению.

— Карнакс, держи конструкта! Айси, прикрывай нас от турелей! Мне нужно связаться с нашим… э-э… оператором системы безопасности! — скомандовал я.

— С кем⁈ С этой фиолетовой ходячей катастрофой⁈ — прорычал Карнакс, блокируя очередной удар клешни, — Она хоть понимает, что натворила⁈

— Сомневаюсь, что сейчас это имеет значение! — отрезал я, — Главное, чтобы она могла нам помочь!

Я сосредоточился, игнорируя хаос вокруг. Мысленно потянулся к источнику звука «упс», к знакомой энергетической сигнатуре Никталии. Она была там, за стеной, запертая, но живая. И судя по пульсациям паники и раздражения, весьма недовольная своим положением.

Создать полноценный портал в условиях работающей системы безопасности Громовержца было нереально. Но вот маленького шпиона… Я сформировал из частиц Бездны крошечного хитинового жука-слугу, размером не больше ногтя.

— Лети, малыш, — прошептал я, указывая жуку направление, — Найди нашу незадачливую богиню. И постарайся не попасть под раздачу.

Жук завибрировал и, став почти невидимым, скользнул к стене, за которой скрывалась Никталия. Я надеялся, что он сможет найти щель или что система защиты не среагирует на такую мелочь. Или что мне удастся на долю секунды создать брешь в барьере, чтобы он проскользнул.

Через несколько мучительно долгих секунд, в течение которых Карнакс едва не лишился руки, а ледяной купол Айси покрылся сетью глубоких трещин, я почувствовал обратную связь. Жук прошел! Он сидел на плече у Никталии, передавая мне картинку и звук.

Никталия была заперта в небольшой комнате, похожей на архив или пункт управления. Стены медленно, но неумолимо сдвигались. В воздухе висел легкий зеленоватый туман — явно какая-то усыпляющая или парализующая дрянь. Богиня выглядела взбешенной и немного напуганной. Она колотила кулачками по светящемуся барьеру на двери.

«Эстро⁈ Ты⁈ Какого Хаоса так долго⁈» — раздался ее возмущенный голос у меня в голове через жука, — «Меня тут сейчас в фиолетовый блинчик превратят! А этот газ… фу… пахнет как старые носки Ноктуса!»

«Рад тебя слышать, дорогая», — мысленно ответил я, уворачиваясь от очередного луча турели, — «Вижу, ты нашла себе уютное местечко. Не могла бы ты, пока стены окончательно не превратили тебя в элемент декора, осмотреться? Нам нужно вырубить эту дискотеку!»

«Осмотреться⁈ Да я тут уже все осмотрела! Комната пустая, кроме дурацкого постамента и кучи разбитых ячеек! И двери, которая не открывается! И стен, которые хотят меня обнять! Насмерть!»

«Постамент!» — мысленно зацепился я, — «Тот, у которого ты активировала руну? Осмотри его внимательнее! Там должен быть какой-то интерфейс, аварийный рубильник, хоть что-нибудь!»

Никталия подбежала к постаменту, отряхивая с него пыль.

«Тут… какие-то символы… и выемка… похоже, для кристалла! Но кристалл я забрала, и он треснул!»

«Вставь его обратно!»

«Ты с ума сошел⁈ Он же треснул! И вообще, он показывал какую-то мутную запись про драку крылатых гвардейцев!»

«Никталия, просто сделай! Возможно, это ключ авторизации! Или он запустит протокол диагностики, который мы сможем перехватить! Быстрее, стены уже почти у твоих ушей!»

Никталия поколебалась секунду, потом решительно достала треснувший ромбовидный кристалл и вставила его в выемку на постаменте. Раздался щелчок.

Гул в зале снаружи изменился. Стал выше, пронзительнее. Турели на мгновение замерли. Конструкт тоже застыл, словно прислушиваясь.

«Есть!» — передал голос Никталии, — «Что-то… пилипикнуло! На постаменте загорелись новые руны! Они… пульсируют!»

«Отлично! Теперь слушай внимательно!» — я глазами жука лихорадочно анализировал потоки энергии, которые изменились после ее действий, — «Видишь руну, похожую на перечеркнутую молнию? Третья слева в верхнем ряду?»

«Ну… допустим… Она какая-то кривая и фиолетовая…»

«Это она! Искаженная руна аварийного сброса! Тебе нужно направить в нее поток своей энергии! Но не чистой силы, а… хаоса! Понимаешь? Не пытайся ее погасить, а наоборот, перегрузи ее своей самой непредсказуемой магией! Устрой там бардак!»

«Перегрузить руну хаосом?» — в голосе Никталии послышался азарт, — «О! Это я люблю! Это я могу! Стены, подвиньтесь, богиня будет творить беспорядок!»

Она сосредоточилась. Я почувствовал через жука, как ее энергия — причудливая смесь лунного света, теней, невысказанных желаний и чистого озорства — хлынула в руну на постаменте.

Снаружи эффект был мгновенным. Система защиты взвыла, словно ей стало очень плохо. Руны на стенах начали беспорядочно мигать. Турели задергались, стреляя то в потолок, то в пол. Вязкая жижа на полу запузырилась и отступила. Конструкт схватился за свою безголовую шею (или то место, где она должна была быть) и зашатался.

— Что происходит⁈ — прорычал Карнакс, пользуясь моментом и нанося конструкту серию мощных ударов.

— Наша фиолетовая проблема только что стала нашим фиолетовым решением! — крикнул я в ответ, — Айси, Карнакс, добивайте эту жестянку! Я открываю дверь!

Пока они обрушивали на дезориентированного конструкта всю свою мощь, я сосредоточился на силовом барьере, блокировавшем комнату Никталии. Благодаря ее диверсии изнутри, барьер ослаб. Я ударил по нему концентрированным потоком Бездны, пробивая брешь.

Дверь с шипением отъехала в сторону, и из комнаты, кашляя от зеленоватого газа, вывалилась Никталия. Она выглядела слегка помятой, но глаза ее горели торжеством.

— Та-да-ам! — объявила она, картинно раскланиваясь, — Богиня хаоса к вашим услугам! Принимаю благодарности в виде шоколада, комплиментов и вечной любви!

— А по шее не хочешь? — хором предложили Айси и Карнакс.

— Потом! — рявкнул я, хватая ее за руку, — Сейчас — уходим! Система сбоит, но она не отключена!

Конструкт с последним предсмертным скрежетом рухнул под ударами Карнакса и ледяного копья Айси. Но руны на стенах снова начали стабилизироваться. Гул нарастал.

— Портал! Быстрее! — скомандовал я, направляясь к мерцающей ряби, через которую мы пришли. Она стала заметно меньше и нестабильнее.

Мы рванули к выходу.

— Эй! А мое героическое спасение⁈ А овации⁈ — возмущалась на бегу Никталия.

— Будут! Вместе с серией серьезных подзатыльников! — пообещал я.

Карнакс был впереди, я тащил за собой все еще возмущающуюся Никталию, Айси прикрывала тыл. Мерцающая рябь портала — наш единственный путь домой — вела себя все более тревожно. Она сжималась, цвета тускнели, края подергивались судорогой, словно раненое существо.

— Быстрее! — крикнул я, видя, как арка уменьшается буквально на глазах. Оставалось всего несколько шагов. Карнакс уже почти нырнул в нее…

И тут произошло то, чего мы боялись. Возможно, система «Око Шторма», пусть и поврежденная хаосом Никталии, все же выполнила один из своих последних протоколов — полную изоляцию сектора. Или сам портал, нестабильный изначально и истощенный нашим переходом, просто не выдержал энергетических перепадов.

С громким, сухим щелчком, похожим на треснувшее стекло мироздания, рябь схлопнулась внутрь себя. Фиолетовые искры, отголоски энергии Бездны, которой была пропитана вся эта проклятая цитадель, брызнули во все стороны и мгновенно погасли, впитавшись в камень стен.

Перед нами была лишь глухая стена, такая же древняя и безразличная, как и все вокруг. Воздух на месте, где только что мерцал путь к спасению, загустел, стал тяжелым, словно сама реальность запечатала этот проход навсегда. Ни малейшего следа, ни намека на остаточную энергию, ни единого признака того, что здесь когда-то был путь назад.

Мы замерли, тяжело дыша. Последние слова о подзатыльниках повисли в оглушительной тишине, нарушаемой лишь стихающим гулом поврежденной системы безопасности где-то в глубине комплекса.

Осознание ударило медленно, но неотвратимо, холодом сковывая сердце похлеще магии Айси.

Портал исчез.

Путь назад отрезан.

Мы оказались заперты. Заперты в искаженном сердце владений безумного бога-параноика, в ловушке, которую только что сами же и помогли захлопнуть.

Никталия тихо пискнула рядом со мной. На этот раз в ее голосе не было ни капли прежнего озорства или возмущения — только звенящий, ледяной ужас осознания.

Насчет подзатыльников я, кажется, погорячился. Теперь у нас были проблемы куда серьезнее.

— Отрубился… — выдохнул я, — Кажется, система безопасности решила, что незапертые двери — это моветон.

Мы все трое (я, Айсштиль и Карнакс) медленно повернулись к виновнице торжества. Никталия стояла, слегка помятая, с немного виноватой улыбкой. Все еще слегка припорошенная пылью из своей импровизированной темницы, она пыталась изобразить нечто среднее между раскаянием и гордостью за успешно нажатую «красную кнопку».

Выражения наших лиц, полагаю, были красноречивее любых слов.

— Ладно! Прежде чем вы трое начнете меня жестоко благодарить… — она подняла руку, останавливая наши возмущенные возгласы, — или читать нотации, особенно ты, Эстро! Вот! Посмотрите, что я нашла!

Она извлекла из своего теневого кармана треснувший ромбовидный кристалл.

— Он показывал… странное.

Я взял кристалл. Несмотря на трещину, в нем еще теплилась остаточная энергия. Я направил в него немного своей силы. Кристалл вспыхнул, и перед нами снова развернулась голограмма. Нечеткая, прерывистая, но достаточно ясная.

Золотые крылатые воины Небесного Чертога. Но они сражались не с Бездной. Они сражались друг с другом. Свет против тьмы, но тьма эта исходила не извне, а от одного из них — воина с мечом, окутанным мраком. Предательство. Резня. Хаос. И только потом, на фоне этого внутреннего конфликта, на заднем плане записи появились первые, едва заметные щупальца Бездны, словно стервятники, слетевшиеся на запах крови.

Мы смотрели на эту короткую, страшную запись в гробовом молчании. Даже Карнакс застыл, его золотой глаз перестал вращаться.

Запись оборвалась.

— Гражданская война… — прошептала Айсштиль, ее лицо было белее снега, — Значит… Бездна не была первой? Она просто… добила раненых?

Я сжал кулаки. Картина прошлого становилась все сложнее и страшнее.

— Похоже на то, — сказал я глухо, — Идем. Надо окончательно вырубить систему защиты, пока она снова не разошлась…

Глава 19

Озеро Вечной Молодости

Мы осторожно продвигались по Небесному чертогу, готовые к любой подлянке. Око Шторма себя пока никак не проявляло. И это было хорошо. Но тишина казалась… тревожной.

Айси и Карнакс все еще выразительно поглядывали на Никталию. Дескать, шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте.

— Ну что вы так смотрите? — она нервно хихикнула, — Подумаешь, дверь захлопнулась! Зато мы теперь можем спокойно осмотреться! Без спешки! Может, тут где-то есть запасной выход? Ну, знаете, через камин, как в сказках? Или потайной ход за книжным шкафом с эротическими гравюрами Громовержца?

— Никталия, — процедил Карнакс, его голос был похож на скрежет камней, — уровень твоей ответственности обратно пропорционален уровню создаваемых тобой проблем. Не передать словами, как я хочу тебя заставить отжиматься и бежать стометровку… чтобы хоть куда-то пристроить твой неуместный энтузиазм.

— И мой осколок… он пуст, — тихо добавила Айсштиль, разглядывая голубую «слезу» в своей руке, — Это лишь оболочка. Моя «Я» его покинуло.

— Прекрасно! — Карнакс саркастически хлопнул в ладоши, — Мы заперты в логове моего безумного отца-параноика, который, возможно, устроил тут гражданскую войну перед тем, как его сожрала Бездна. Наша главная цель оказалась пустышкой. А единственный выход только что сказал нам «Отбой!». Есть еще хорошие новости?

— Эй, не драматизируй, Карни! — Никталия уперла руки в боки. А потом повернулась ко мне, — Эстро, ты же у нас Бог Безумия и всякого такого! Придумай что-нибудь! Взломай систему! Пробей стену! Преврати Карнакса обратно в пыльного монстра, пусть он нас отсюда выкопает!

— Идея с копанием не лишена смысла, — задумчиво протянул я, игнорируя последнюю часть, — Но копать придется долго. Нам нужен источник энергии. Мощный. Достаточный, чтобы пробить блокаду и открыть новый портал.

Мой взгляд упал на Айсштиль, потом на Карнакса. Мы все знали, о чем идет речь. В этом измерении был только один такой источник. Сердце Небесного Чертога. Место, где сходились потоки силы, питавшие весь наш мир.

— Озеро, — одновременно сказали мы с Айси.

— Озеро Вечной Молодости? — глаза Никталии загорелись нездоровым блеском, — То самое, где Громик любил плескаться голышом, пугая нимф? Ой, я помню, как мы с Гекатой подглядывали… У него там такая смешная татуировка была на… кхм… ну, не важно! Так оно еще цело?

— Сомневаюсь, что «цело» — подходящее слово, учитывая состояние всего остального, — мрачно заметил Карнакс, — Но это действительно единственный известный нам концентрированный источник энергии такого масштаба в данном измерении. У Небесного Чертога нет ядра, как у других миров. Он сам — Ядро. И это озеро — его средоточие.

— Тогда решено, — я кивнул, — Идем к озеру. Его сила — наш единственный шанс создать новый портал. И, возможно, — я посмотрел на Айсштиль, — там мы найдем и твою пропавшую суть. Энергия такого масштаба должна была притянуть ее.

— Если ее не сожрала Бездна вместе с озером, — буркнула Никталия, но тут же встряхнулась, — Ладно, ведите! Только чур, если там опять будут голые боги, я первая в очереди на селфи!

Айси молча отвесила ей подзатыльник. Никталия обиженно засопела и замолчала. На целых десять секунд.

Мы двинулись в путь, ориентируясь на остаточное ощущение мощи, исходившее из глубины разрушенного измерения. И на показания амулета Айси, который, хоть и указывал на пустой осколок, все равно вел нас к самому мощному источнику энергии поблизости.

Путь был не из легких. Разрушенные залы сменялись коридорами, заваленными обломками и испещренными черными язвами Бездны. Ловушки Громовержца, искаженные и усиленные Хаосом, поджидали на каждом шагу.

То из стены вылетит рой механических ос, жалящих сгустками темной энергии (Айси превратила их в ледяные скульптуры прежде, чем они успели добраться до нас). То пол под ногами превратится в вязкую жижу, пытающуюся засосать (Карнакс прорубил нам путь своими мечами, комментируя низкое качество адгезивных свойств субстанции). То на нас нападет еще один конструкт-охранник, еще более уродливый и безумный, чем предыдущий.

Но в целом… двигались без проблем. Таких передряг, как Око Шторма, больше не было.

— Слушайте, а Громик точно был богом порядка? — пыхтела Никталия, уворачиваясь от когтей очередного ожившего куска металла, — По-моему, у него тут такой бардак, что сам Хаос бы позавидовал! И дизайн ловушек… безвкусица! Вот если бы тут были лазерные лучи, меняющие цвет под музыку, или пол, превращающийся в диско-шар…

— Сосредоточься на выживании, а не на критике интерьеров! — рявкнул на нее Карнакс. Мы как раз сражались с очередным обезумевшим конструктом, здоровым, метров пять в высоту. Я взмахнул Клинком Бездны, отрубая ему очередную конечность. Но та тут же начала отрастать, покрываясь черной слизью.

— Я и выживаю! С помощью чувства юмора! Это моя суперсила! — парировала Никталия и запустила в конструкта иллюзией гигантской резиновой курицы. Тот на мгновение опешил, позволив мне с Айси нанести решающий удар.

Чем ближе мы подходили к центру измерения, тем сильнее ощущалось присутствие Бездны. Она была повсюду — в воздухе, в камнях, в тенях. Она искажала пространство, создавая оптические иллюзии и слуховые галлюцинации. Мне постоянно казалось, что за нами кто-то наблюдает, что тени шевелятся, что стены шепчут мое имя. Даже хладнокровная Айси и Карнакс выглядели напряженными.

— Концентрация Бездны растет, — констатировал я.

— Рекомендую повысить уровень бдительности, — сказал Карнакс.

— Спасибо, кэп, — пробормотал я, шуганув очередной призрачный шепот. Он пытался убедить меня, что я забыл выключить утюг в своем измерении, — Мы и так на нервах.

Наконец, после очередного коридора, который, казалось, вел в бесконечность, мы вышли в огромный, почти нетронутый разрушением зал. Вернее, не зал, а нечто вроде гигантской пещеры или грота. Стены были из гладкого, переливающегося перламутром камня, а высокий куполообразный потолок терялся во мраке, испещренном редкими, тускло светящимися кристаллами, похожими на далекие звезды.

А в центре этого грота было оно. Озеро.

Идеально круглое, метров пятьдесят в диаметре. Оно занимало почти все пространство. Но вместо кристально чистой воды вечной молодости, о которой слагали легенды (и о которой хихикала Никталия), в нем плескалась абсолютно черная, густая, маслянистая жидкость. Она медленно колыхалась, вздымалась ленивыми волнами, и по ее поверхности пробегали тусклые фиолетовые разряды. Воздух над озером вибрировал от концентрированной, но искаженной силы. Запах стоял удушающий — смесь озона, гнили и чего-то еще, от чего першило в горле и слезились глаза.

— М-да… — протянула Никталия, зажимая нос, — Кажется, бассейн давно не чистили. Хлорки надо сыпануть, не жалея…

— Это… оно, — выдохнула Айсштиль. Ее амулет и осколок на груди горели нестерпимо ярко, реагируя на близость источника, — Вся сила Чертога… искаженная… отравленная…

— Источник полностью под контролем Бездны, — констатировал Карнакс, — Любая попытка использовать его энергию напрямую приведет к… фиг знает к чему. Возможно, к полному поглощению.

Он был прав. Сила здесь была колоссальная, достаточная, чтобы пробить любую блокаду. Но она была насквозь пропитана Бездной. Черпать ее — все равно что пить яд в надежде утолить жажду.

— Значит, сначала придется его… очистить? — Никталия посмотрел на черную гладь, чувствуя, как она тянет ко нам свои невидимые щупальца голода, — Или хотя бы найти способ безопасно подключиться к розетке?

— Именно, — произнес я, смерив озеро оценивающим взглядом, — Думаю, я смогу это сделать. Временно очистить озеро. Оно, конечно, со временем снова наполнится Бездной, но мы успеем им восполь…

И тут мы ее увидели.

На дальнем берегу озера, там, где перламутровая стена почти касалась черной воды, сидела фигура. Спиной к нам. Женщина. Абсолютно нагая. Ее поза была расслабленной, почти медитативной. Но ее тело… Оно было вылеплено из мрака. Непроглядного, абсолютного, поглощающего свет. Ни единого блика, ни единого изгиба, говорящего о плоти. Идеальный черный манекен, поставленный на краю зараженного источника силы.

Тишина в гроте стала оглушающей. Даже фиолетовые искры на поверхности озера замерли.

— Ой, а это еще кто? — шепотом спросила Никталия, инстинктивно прячась за мою спину, — Русалка? Только… черная? И без хвоста? И… голая? Я ее знаю? Эстро, закрой глаза, тебе на такое нельзя смотреть!

Фигура не шевелилась. Она просто сидела, обращенная к черной воде. Кто она? Я чувствовал Бездну, исходящую от этого существа. И эта Бездна… была сверхконцентрированной.

Мы медленно, очень медленно, начали обходить озеро по краю, стараясь не шуметь и не привлекать внимания. Но она знала, что мы здесь. Я это чувствовал.

Когда мы почти поравнялись с ней, фигура медленно, с какой-то нечеловеческой плавностью, повернула голову. Лица по-прежнему не было — только гладкая, черная пустота. Но там, где должны были быть глаза, зияли два провала. Два окна в ничто. И эти окна уставились прямо на нас.

В мертвой тишине грота раздался тихий, сухой шелест, словно ветер пересыпал песок в часах вечности. И этот шелест сложился в слова, прозвучавшие не в ушах, а прямо у нас в разуме.

«Гости… Давненько ко мне никто не заглядывал…»

Глава 20

Тьма-Сущность

Голос был мягким, обволакивающим, как теплый бархат, но под этой мягкостью чувствовалась бездонная, чуждая мощь и… странная меланхолия.

«Гости… Давненько ко мне никто не заглядывал… Особенно такие… яркие».

Яркие? Мы? Ну, возможно, на фоне этой абсолютной черноты даже потрепанный Карнакс выглядел как новогодняя елка.

— Яркие? — шепотом фыркнула Никталия мне на ухо, инстинктивно прячась за мою спину. Ее обычная дерзость куда-то испарилась перед лицом этого существа, — Это она про мои волосы или про твое эго, Эстро? И вообще, кто это? Выглядит как модель для готического журнала, только без одежды. И без лица. Жутковато.

Айсштиль шагнула вперед, ее копье было наготове, амулет и осколок на груди вибрировали все сильнее. Я видел, как она борется с противоречивыми ощущениями — отвращением к Бездне и странным, болезненным резонансом.

— Ты… Что ты такое? — голос Айси был тверд, но я уловил в нем легкую дрожь, — Я чувствую… часть себя… в тебе!

Фигура из тьмы чуть склонила голову, словно прислушиваясь к далекому эху.

«Я — это покой», — снова прозвучал телепатический голос, обволакивая нас, как теплый, но душный туман, — «Я — это единство. То, к чему стремится все сущее, когда устает от борьбы, от боли, от бессмысленной суеты. Я — забвение и тишина».

Провалы ее «глаз» сфокусировались на Айсштиль.

«И да… я — часть тебя, дитя льда. Та самая частица, что ты потеряла так давно. Она страдала в одиночестве, затерянная среди обломков этого мира. Она искала покоя… и нашла его во мне. Она стала мной, чтобы обрести форму, чтобы перестать быть просто криком боли в пустоте».

Внутри меня все похолодело. Так вот оно что. Бездна не просто осквернила осколок, она… слилась с ним? Использовала его как ядро, как якорь, чтобы обрести подобие разума и формы? И теперь эта… Тьма-Сущность считала часть Айси своей?

Я почувствовал, как рядом напряглись мои спутники. Даже Карнакс, казалось, на мгновение перестал думать о тактике и просто ощутил первобытный ужас перед этим предложением небытия. А Никталия… я краем глаза видел, как она побледнела. Обычно она черпает силу из желаний, но здесь… здесь был океан чужих, страдающих, угасших желаний, слившихся в одно монотонное стремление к концу. Это было слишком. Ее сила была бесполезна, даже вредна — она чувствовала этот океан боли и не могла ничего с ним сделать.

Фигура из тьмы медленно простерла к нам гладкий черный отросток, некое подобие руки без пальцев.

«Присоединяйтесь», — голос звучал почти ласково, с какими-то странными, извращенными материнскими нотками, — «Станьте частью истинного покоя. Здесь нет боли, нет страха, нет страданий, нет одиночества. Только блаженное небытие в теплых, бесконечных объятиях волн. Растворитесь. Успокойтесь. Станьте мной».

Она обращалась ко всем, но ее «взгляд» был прикован к Айсштиль.

«Вернись ко мне, дитя. Твое место здесь. Твоя суть уже здесь. Почувствуй… Почувствуй, как хорошо быть ничем».

Соблазн. Коварный, удушающий соблазн. Я чувствовал его сам — усталость от вечной борьбы, от ответственности, от боли потерь. Желание просто отпустить все, раствориться, исчезнуть… Оно шептало на краю сознания. Я видел, как дрогнула Никталия, как на лице Карнакса мелькнуло что-то похожее на сомнение.

Айсштиль стояла неподвижно, бледная как полотно, ее губы были сжаты в тонкую линию. Она боролась. Боролась с резонансом, с притяжением своей потерянной части, с этим чудовищным предложением покоя через уничтожение.

Первым очнулся я. Глубокий вдох, выдох, концентрация. Бездна внутри меня послушно свернулась, создавая щит против ментального давления.

— Спасибо за предложение, милочка, — мой голос прозвучал хрипло, но твердо. Я постарался вложить в него всю свою иронию, — Очень заманчиво, конечно. Прямо спа-салон «Вечный Покой».

— Я согласня-я-я… слиться… — протянула Никталия, глядя пустыми глазами в пространство перед собой. Из уголка ее рта потянулась ниточка слюны. Она шагнула к черной женщине, вытянув руки перед собой для обнимашек, — Мамочка-а-а… забери меня домо-о-ой…

Я молча придержал ее за шиворот. Никталия продолжала шевелить мослами, не замечая, что стоит на месте.

— Но у нас, знаешь ли, другие планы на вечность, — продолжал я, — В них входят хорошая пицца, интересные книги, спасение парочки миров и, возможно, постройка дачи где-нибудь в тихом измерении. Растворяться в черной жиже — как-то не наш стиль. Неэстетично.

— Вот именно! — тут же подхватила пришедшая в себя Никталия. Она потрясла головой, отгоняя наваждение, и на ее лице снова появилась вызывающая ухмылка, хотя в глазах еще плескался страх, — Единство? Покой? Да это же скукота смертная! Я предпочитаю хаос, блестки, скандалы и хорошую вечеринку! А твои объятия, дорогуша, выглядят не слишком-то уютно. Скорее, как… как очень липкая черная дыра. Бр-р!..

— Война — вот истинный путь для воина, — пророкотал Карнакс, поднимая свои мечи. Рассвет и Закат вспыхнули белым и черным огнем, — А ты — просто очередное препятствие на пути к славе. Препятствие, которое должно быть уничтожено.

Айсштиль наконец оторвала взгляд от Тьмы-Сущности и посмотрела на меня. В ее глазах пылала ярость. Ледяная, чистая, всепоглощающая ярость.

— Ты осквернила часть меня! Ты извратила ее! Ты — не покой, ты — болезнь! Гниль! Я верну то, что ты украла!

Тьма-Сущность, казалось, вздохнула. Телепатический вздох, полный вселенской скорби и… разочарования?

«Жаль. Вы не понимаете своего счастья. Глупые, трепыхающиеся искорки жизни… Вечно стремитесь к боли, к борьбе… Что ж… Значит, я поговорю с вами на более понятном языке… языке силы».

И мир взорвался.

Черная жижа озера вздыбилась, превращаясь в десятки гигантских щупалец, шипов, волн чистой, концентрированной энергии Бездны. Они обрушились на нас со всех сторон.

— Бой! — рявкнул Карнакс, встречая удар черного щупальца своими клинками. Раздался скрежет, брызнули искры черного и белого огня. Щупальце отпрянуло, но тут же атаковало снова.

Айсштиль создала вокруг нас ледяной купол, но он трещал и плавился под натиском враждебной энергии. Она метала ледяные копья, но они либо разбивались о черную поверхность, либо просто тонули в ней, не причиняя видимого вреда.

— Оно… оно поглощает мой холод! — крикнула Айси, с трудом удерживая щит, — Впервые с таким сталкиваюсь…

Никталия попыталась вмешаться. Она метнула в Тьму-Сущность сгусток своей теневой магии, попыталась создать иллюзию-желание, чтобы сбить ее с толку. Но… ничего не произошло. Тьма-Сущность даже не дрогнула.

— Не работает! — выдохнула Никталия, отступая на шаг. Ее лицо исказилось от растерянности и бессилия, — Я… я чувствую их! Всех! Их желания… их страхи… их мечты… их так много! Миллиарды! Они все разные! Я… я не могу сфокусироваться! Я не знаю, за что цепляться! — Никталия схватилась за голову обеими руками, глядя перед собой широко распахнутыми глазами, — Это… это просто шум! Белый шум из желаний! А-а-а!..

Она была права. Для Никталии, чья сила строилась на манипуляции конкретными, индивидуальными желаниями, эта сущность, состоящая из хаотичной мешанины миллиардов угасших и извращенных стремлений, была неуязвима. Она была как стена, о которую разбивались ее тонкие ментальные атаки. Никталия оказалась почти бесполезна в этом бою.

— Никталия, прикрывай тылы! Отбивай мелочь, если полезет! — крикнул я, анализируя ситуацию. Мы были в ловушке. Прямая атака почти неэффективна. Ментальная — тем более. Нужно было найти слабое место.

И тут я заметил это. Атаки Айсштиль. Когда ее ледяные копья попадали в Тьму-Сущность, та не получала урона, но… на мгновение ее форма искажалась, пульсировала. Резонанс! Осколок внутри нее реагировал на энергию своей хозяйки!

— Айси! — крикнул я, перекрывая рев битвы, — Не пытайся ее заморозить! Это бесполезно! Резонируй с ней! Со своим осколком внутри нее! Почувствуй его!

Айсштиль непонимающе посмотрела на меня, но потом ее глаза расширились. Она поняла. Она закрыла глаза, опустив копье. Ледяной щит вокруг нас исчез, и волна черной энергии едва не смела нас.

Мы с Карнаксом встретили щупальца и шипы блеском стали, срубая один отросток за другим. Но этого было мало. И тогда я закрыл глаза…

Время замедлилось. Воздух вокруг меня затрещал, заряжаясь фиолетовой энергией. Кожа покрылась сложной вязью светящихся рун, а глаза вспыхнули глубоким, неистовым черным светом Бездны. Мышцы напряглись, чувствуя колоссальный приток силы, граничащий с болью — Синхронизация Бездны, первый уровень. Мир вокруг стал четче, ярче, вероятностные линии будущего замерцали перед глазами, сплетаясь в сложный узор. Я видел атаки щупалец еще до того, как они формировались, чувствовал потоки враждебной энергии, как живые нити. Цена за эту силу была велика — мое смертное тело скрипело под нагрузкой, но сейчас это не имело значения.

— Встречай, красотка! — выдохнул я, и черное сияние окутало мое тело, сливаясь с Доспехом Бездны.

Я рванул вперед, прямо сквозь стену черных щупалец, которые Тьма-Сущность метнула в меня. Мой Черный Клинок, усиленный Синхронизацией, пел, разрубая черную массу с легкостью раскаленного ножа, режущего масло. Я игнорировал мелкие атаки, прорываясь к центральной фигуре, к этому черному, безликому манекену на берегу. Щупальца из озера били по моим доспехам, оставляя шипящие следы, но не могли пробить защиту, усиленную Бездной.

Оказавшись перед ней, я обрушил град ударов. Клинок Бездны сталкивался с ее текучей, мрачной формой. Она не истекала кровью, не распадалась на куски — она просто… поглощала часть ударов, искажалась, как густая тень, и тут же восстанавливалась. Из ее черного тела вырастали острые шипы, она пыталась схватить меня гладкими, безликими отростками, била концентрированными сгустками своей искаженной силы. Это была не драка в привычном смысле — это был танец двух проявлений Бездны: моей, упорядоченной и контролируемой, и ее — хаотичной, голодной, слепленной из страдания. Я уворачивался, парировал, использовал короткие импульсы Вопля Бездны, чтобы дезориентировать ее, рвал ее форму темными щупальцами, рождающимися из моей тени.

Я видел, что мои атаки ранят ее, но не смертельно. Ее форма становилась нестабильной, она словно теряла концентрацию, отвлекаясь на отражение моих ударов.

Айси же сосредоточилась. Она направила всю свою волю, всю свою сущность не на атаку, а на связь. Амулет и осколок на ее груди вспыхнули нестерпимым голубым светом, таким ярким, что он почти перекрывал черноту озера.

Тьма-Сущность издала беззвучный ментальный крик. Ее форма начала искажаться, черная оболочка пошла трещинами, словно разбитое стекло. Сквозь трещины пробивалось пульсирующее голубое свечение — осколок Айси внутри нее сопротивлялся, откликался на зов своей истинной сущности! Тьма-Сущность теряла контроль, ее щупальца из озерной жижи замерли, потом начали оплывать, стекая обратно в черную воду.

— Сейчас! — я понял, что это наш шанс. Я раскрыл ладонь, формируя черную Печать Бездны. Я направил ее не на осколок, а на саму Тьму-Сущность, на ту искаженную, концентрированную энергию Бездны, что окутывала осколок, что давала этой твари ее форму и силу.

Я не атаковал. Я сам решил поглотить её.

Синхронизация с Бездной… уровень два! Активация!

Яркие фиолетовые молнии окутали меня, взвинчивая мою мощь до небес. Я превратился в живую черную дыру, готовую всосать в себя хоть весь Небесный Чертог.

Это было рискованно. Поглотить такой концентрированный сгусток чужой, безумной Бездны — все равно что выпить расплавленный свинец. Я чувствовал, как моя собственная Бездна бурлит, протестует, как она пытается смешаться с этим чужеродным потоком, угрожая выйти из-под контроля. Но я держал ее. Железной волей, опытом тысячелетий. Я втягивал эту тьму в себя, фильтруя, перерабатывая, подчиняя.

Тьма-Сущность слабела на глазах. Ее черная форма становилась все более прозрачной, призрачной, она таяла, как тень на рассвете. Наконец, она исчезла почти полностью, оставив после себя лишь парящий в воздухе, ярко сияющий голубой осколок, похожий на пойманную звезду. Вокруг него еще вились слабые, тонкие черные дымки — остатки разумной воли Бездны. Она ещё пыталась удержаться, но шансов не было никаких.

«Наш разговор… не окончен…» — в воздухе затухали ее слова, — «Однажды вы… поймете…»

— Айси! Твой выход! — крикнул я, чувствуя, как по венам разливается холод поглощенной Бездны. Меня немного потряхивало, но я был в порядке. Контроль удержан.

Айсштиль медленно подошла к сияющему осколку. Она выглядела как жрица, идущая к священному алтарю. Она протянула руку… Коснулась.

Вспышка! Ослепительный голубой свет залил весь грот, заставив нас зажмуриться. Я услышал крик Айсштиль — смесь невыносимой боли и запредельного экстаза. Я почувствовал, как ее душа воссоединяется, как потерянная часть возвращается на место. Но вместе с силой вернулось и эхо чужих страданий. Тысячелетия, проведенные осколком в качестве ядра для миллиардов агонизирующих душ, холодное прикосновение концентрированной Бездны — все это хлынуло в ее сознание.

Я шагнул к ней, крепко обняв. Потянулся к ее разуму, поставив свои подпорки. Создал вокруг нее защитный кокон из своей энергии, помогая ей удержать равновесие, не дать этому потоку чужой боли сломать ее. Она дрожала всем телом, ее лицо исказилось… но она выстояла.

Свет погас так же внезапно, как и вспыхнул. Айсштиль стояла на том же месте, но она была… другой. Цельной. Невероятно сильной. В ее серебристых волосах мелькнули тонкие, почти невидимые темные пряди, которые тут же исчезли. Ее глаза на мгновение вспыхнули глубоким серебряным цветом, а потом стали еще ярче, еще прозрачнее, еще холоднее, чем прежде. В них появилась новая глубина, мудрость… и тень пережитого ужаса.

— Кажется… — прошептала Айси, — Это был… мой последний осколок…

В тот же миг черная жижа в озере взволновалась в последний раз. Фиолетовые искры погасли. Чернота начала медленно отступать от берегов, концентрируясь в центре, а затем рассеиваясь, словно дым. Вода под ней стала сначала мутно-серой, потом опалесцирующей, и, наконец, приобрела странный, перламутрово-серебристый оттенок. Она все еще пульсировала невероятной силой, но теперь эта сила была чистой, нейтральной. Готовой к использованию. Озеро Вечной Молодости… очистилось.

Тишина. Тяжелая, звенящая тишина после бури. Я поспешно отключил Синхронизацию, чувствуя, как из носа струится кровь. Чёрт… второй уровень вымел все мои силы дочиста… а весь я использовал его менее десяти секунд…

— Вау! — присвистнула Никталия, первой нарушив молчание. Она с любопытством и легкой опаской разглядывала Айсштиль, — Айси, ты прямо… обновилась до версии 2.0! Апгрейд прошел успешно? Выглядишь шикарно! И немного… еще страшнее, чем обычно.

— Боевая эффективность восстановлена, — кивнул Карнакс, опуская мечи. В его голосе слышалось непривычное уважение, — Поздравляю, Айсштиль. Ты восстановила свою божественную сущность.

Я подошел к Айси, которая все еще тяжело дышала, приходя в себя. Она медленно подняла на меня взгляд. В ее глазах бушевала целая буря эмоций — облегчение, боль, радость воссоединения, ужас воспоминаний.

— Ты как? — мягко спросил я, кладя руку ей на плечо.

Она глубоко вздохнула, и ее плечи расслабились.

— Я… целая, — ее голос был тихим, но сильным. Она коснулась своей груди, где теперь билось полное, сильное ледяное сердце, — Спасибо, Эстро…

Она помолчала, глядя на свои руки, словно видя их впервые. Потом снова посмотрела на меня, и выражение ее лица стало серьезным, даже тревожным.

— Эстро… Когда я слилась с осколком… я увидела… вспомнила… Не свои воспоминания. Чужие. Те, что впитала Бездна, пока держала мою часть… Я видела… Громовержца. И Безумную Лилию. Они… они что-то делали… в Храме Громовержца… с разломом в Бездну… и с моим копьем…

Я нахмурился. Вот тебе и задел на будущее.

— Ну что ж… похоже, теперь у нас есть не только батарейка, — я кивнул на очистившееся озеро, — но и новая порция загадок… Что ж, родная, рассказывай.

Глава 21

Осколки прошлого

Много-много лет назад

Величественный тронный зал Небесного Чертога тонул в тишине, нарушаемой лишь гулким эхом шагов Лилии. Золотые колонны уходили ввысь, теряясь в перламутровых сводах, где магические светильники имитировали далекие созвездия. Воздух был неподвижен и чист, но ощущалась застывшая, почти музейная атмосфера — великолепие без жизни.

Громовержец восседал на троне из чистого обсидиана, украшенном молниями из застывшего света. Его золотые доспехи, казалось, впитывали скудный свет, а не отражали его. Лицо верховного бога было высечено из камня и вечности, лишено эмоций, лишь в глубине глаз цвета грозовых туч таилась тяжелая, вековая усталость. По обе стороны от трона, подобно безупречным статуям, застыла крылатая гвардия — элита Небесного Чертога, чьи полированные доспехи и сложенные за спиной белоснежные крылья внушали трепет.

Лилия остановилась в нескольких шагах от трона, склоняя голову в изящном, но напряженном поклоне. Она старалась выглядеть спокойной и уверенной, но легкая дрожь в кончиках пальцев и нервное подергивание белого пушистого хвоста выдавали ее волнение. Безумие, ее темный спутник, сегодня дремало где-то глубоко внутри, позволяя разуму взять верх. Пока что.

— Верховный, — ее голос прозвучал чисто, хотя и чуть тише обычного.

Громовержец неспешно поднял руку, отпуская стражу. Гвардейцы синхронно ударили кулаками по нагрудникам и, взмахнув крыльями, бесшумно растворились в воздухе, оставив владыку и богиню наедине в огромном, пустом зале.

— Докладывай, Лилия, — пророкотал Громовержец. Его голос, казалось, заставил сами стены вибрировать.

— Как вы и приказали, мой господин, объект помещен в камеру глубинного сдерживания под Храмом, — начала Лилия, выпрямляясь, — Его состояние стабильно… относительно. Он все еще пытается вырваться, но печати, усиленные энергией копья Айсштиль, держат его, — Она на мгновение запнулась, — Сигнатура его энергии не поддается классификации. Это… не Бездна в чистом виде. Но и уже не божественная сила… Скорее слияние и того и другого.

Громовержец задумчиво постучал пальцем по подлокотнику трона.

— Ты смогла установить с ним контакт?

— Я пыталась, Верховный, — Лилия слегка поежилась, вспоминая свои попытки, — Это все равно что пытаться объять разумом шторм в океане Хаоса. Он не имеет… целостности в нашем понимании. Сгусток чистой, необузданной силы, отколотый от чего-то неизмеримо большего. Он тянется к Бездне, как к родной стихии, но сама Бездна, кажется, его опасается, обтекает стороной.

— И все же, ты считаешь, его можно подчинить? Использовать?

— Да, — Лилия выпрямилась, в ее глазах блеснула уверенность, смешанная с азартом безумия, — С копьем Айсштиль в качестве ключа — да. Потребуется колоссальная энергия, возможно, придется использовать магию Крови и жертвоприношения для подпитки, но результат… Результат превзойдет все ожидания. Мы получим силу, способную… — она понизила голос, — … переписать сами законы реальности.

Громовержец медленно поднялся с трона. Его фигура казалась еще более внушительной в пустом зале. Он сделал несколько шагов к Лилии, остановился совсем рядом, заглядывая ей в глаза.

— Ты проделала огромную работу, Лилия, — его голос неожиданно смягчился, почти до отцовской теплоты, — Ты рискнула своим разумом, своей душой, погружаясь в тайны, которых боятся даже старшие боги. Ты достала для меня то, что изменит все. Ты превзошла даже Эстро в этом… опасном искусстве.

На лице Лилии расцвела гордая, почти счастливая улыбка. Похвала от самого Громовержца — ради этого стоило рискнуть всем.

— Я лишь хотела служить вам, Верховный… — начала она, но Громовержец мягко поднял руку, останавливая ее.

— И ты послужила, — кивнул он, — Твоя задача выполнена блестяще, — Он сделал паузу, и теплота мгновенно исчезла из его голоса, сменившись ледяным холодом, — И поэтому ты мне больше не нужна.

Улыбка застыла на лице Лилии, а затем медленно сползла, оставляя после себя маску растерянности и непонимания. Ее волчьи уши недоуменно дернулись.

— Я… я не понимаю, мой господин? Не нужна? Но ведь контроль над объектом… мои знания…

— Твои знания были необходимы, чтобы извлечь его, — Громовержец отвернулся, делая вид, что рассматривает древние фрески на стене, — Но для дальнейшей работы ты слишком… непредсказуема. Безумие Бездны, что коснулось тебя, Лилия, оно заразно. Оно искажает твою суть, твои суждения. Ты стала бомбой замедленного действия, инструментом, который в любой момент может взорваться в руках.

Лилия отшатнулась, словно ее ударили. Воздух вокруг нее затрещал, зеленые искры начали плясать на кончиках ее пальцев. Ее хвост напрягся и резко ударил по полу, оставив на золотых плитах глубокую царапину.

— Не-пред-ска-зу-ема? — прошипела она, и ее голос начал меняться, становясь выше, пронзительнее, с безумными нотками, — Не нужна⁈ Я отдала тебе всё! Я пошла против своих друзей! Я помогла уничтожить Айсштиль! Я рисковала всем, копаясь в этой мерзости, чтобы достать для тебя эту… эту силу! А теперь я просто… инструмент, который выбрасывают⁈

— Такова цена, Лилия, — голос Громовержца оставался спокойным, почти безразличным, — Ты сыграла свою роль. И я благодарен тебе за службу. Но теперь пришло время для более стабильных, более управляемых… исполнителей. Прости.

— ПРОСТИ⁈ — Лилия взвизгнула, и ее глаза вспыхнули зеленым огнем безумия. Тени в углах зала зашевелились, ожили, потянулись к ней. Пол под ее ногами покрылся сетью черных трещин, из которых пахнуло холодом Бездны, — Я покажу тебе, что такое Безумие, старый истукан! Ты думал, что можешь контролировать меня? Использовать мою боль, мою тьму? Ты ошибался! Я покажу тебе, что значит быть ненужной! Я покажу тебе хаос!

Она вскинула руки, и из трещин в полу вырвались гигантские шипастые лианы, окутанные фиолетовым дымом. Они хлестнули в сторону Громовержца, стремясь опутать его, раздавить. Одновременно тени сгустились, формируя бесформенных, рычащих тварей с горящими глазами, которые бросились на верховного бога.

Громовержец даже не сдвинулся с места. Он просто поднял руку, и вокруг него возникло золотое поле, переливающееся молниями. Лианы и теневые твари разбились о него, как волны о скалу, распадаясь на пыль и дым.

— Жалкое зрелище, — пророкотал он, опуская руку. Поле исчезло, — Ты действительно веришь, что эта… пародия на силу Бездны может мне навредить? Я видел истинную Бездну, Лилия. Я спускался в нее и смотрел в ее глаза. А ты… ты лишь ребенок, играющий с огнем, который не можешь контролировать.

— Я покажу тебе контроль! — взревела Лилия. Ярость и безумие окончательно поглотили ее. Ее тело начало меняться — кожа потемнела, ногти превратились в черные когти, клыки удлинились. Из спины вырвались костяные шипы, а хвост разделился на девять отдельных хвостов. Она все еще оставалась прекрасна, даже в облике монстра, но это была красота хищника, красота чистого разрушения.

Она снова атаковала, на этот раз используя не только природную магию, искаженную Бездной, но и саму силу Хаоса. Сгустки темной энергии, разрывающие пространство, полетели в Громовержца. Пол под ним провалился, пытаясь поглотить его в разверзшуюся пасть Бездны. Воздух наполнился иллюзиями — образами павших воинов, криками умирающих миров, шепотом безумия.

На мгновение показалось, что ее атака достигла цели. Громовержец покачнулся, когда одна из иллюзий — образ павшего Эстро — прошла сквозь него. Его золотые доспехи на миг подернулись тенью.

— Видишь⁈ — торжествующе закричала Лилия, готовясь нанести решающий удар, — Даже ты не всесилен!

Но Громовержец лишь криво усмехнулся.

— Иллюзии? Боль? Страх? — он медленно поднял руку, и в ней сформировался шар чистой, слепящей энергии, похожий на миниатюрное солнце, — Смешно…

Он метнул шар в Лилию. Та попыталась уклониться, создать щит из тьмы, но было поздно. Шар света ударил ее прямо в грудь.

Раздался оглушительный взрыв света и звука. Лилия закричала — крик, полный не только боли, но и удивления, словно она до последнего не верила, что ее могут одолеть.

Ее искаженное тело начало распадаться, разлетаясь на мириады осколков. Ярко-зеленые, золотые, серебристые — цвета жизни, природы, божественной искры. Они кружились в воздухе, медленно теряя свет, оседая на пол, как пепел угасшего костра.

Но среди них был один осколок, резко контрастирующий с остальными. Угольно-черный, рваной, неправильной формы. Он не падал, а вибрировал в воздухе, излучая волны чистого, концентрированного безумия. Он словно насмехался над поверженной богиней и ее победителем.

Громовержец окинул черный осколок долгим, задумчивым взглядом. Затем пожал плечами.

— Что ж… даже у безумия есть свое место во вселенной, — пробормотал он.

Черный осколок дернулся, словно услышав его, а затем со звоном упал на пол, к остальным.

Громовержец посмотрел на россыпь светлых осколков, усыпавших пол.

— Эстро, Ноктус, Айсштиль… И Лилия, — произнес он, — Слишком много вольнодумцев… и список явно не полный… Небесный Чертог нуждается в Великой Чистке…

Он отвернулся от останков той, что была когда-то богиней природы, и медленно направился к своему трону. Его лицо снова стало каменным, непроницаемым.

* * *

Озеро Вечной Молодости, еще недавно бывшее черной, маслянистой раной в сердце Небесного Чертога, теперь переливалось мягким, перламутрово-серебристым светом. Вода успокоилась, исчезли фиолетовые разряды, ушел удушающий запах гнили. Воздух наполнился чистой, нейтральной энергией, готовой к использованию. Я чувствовал, как мое тело, только что пережившее вторую Синхронизацию, жадно впитывает эту силу, восстанавливаясь быстрее, чем я ожидал.

Но сейчас было не до отдыха. Рядом стояла Айсштиль, и ее лицо, только что вернувшееся к привычной ледяной красоте, было искажено бурей эмоций. Воспоминания, запертые в потерянном осколке и оскверненные Бездной, хлынули в ее сознание.

— Эстро… — начала она тихо, ее голос дрожал, но не от слабости, а от сдерживаемой ярости и боли, — То, что я видела… То, что сделала Лилия… Это был приказ. Приказ Громовержца.

Я кивнул, подходя ближе. Карнакс, стоявший чуть поодаль, прекратил методично затачивать свои мечи, Рассвет и Закат, и повернул голову, прислушиваясь. Его золотой механический глаз изучал Айсштиль с несвойственным ему вниманием.

— Она встретила меня здесь, в этом саду, — Айсштиль обвела рукой грот, — Сказала, что ты пал, что тебя изгнали в Бездну по решению совета… Обвинили в предательстве…

— Классика жанра от Верховного, — прокомментировал я мрачно, — Умеет он подбирать слова.

— Я не поверила ей, конечно, — продолжала Айси, ее пальцы сжимались в кулаки, — Я знала тебя. Но она… она была так убедительна. Говорила о доказательствах, которые он представил совету… о том, что даже Ноктус был вынужден признать твою вину…

— Ложь, — отрезал я, — Ноктус был схвачен задолго до этого.

— Я знала! — в голосе Айсштиль зазвенели ледяные нотки, — Я сказала ей, что отправлюсь к Громовержцу, потребую объяснений… И тогда она напала. Это была ловушка с самого начала. Она ждала меня здесь. По приказу Громовержца… чтобы разделить меня. Чтобы сделать слабой, неопасной…

Она замолчала, переводя дыхание. Я видел, как тяжело ей даются эти слова, как воспоминания о предательстве той, кого она считала подругой, режут ее душу.

— А потом… потом пришел он. Сам Громовержец. Он собрал мои осколки… И отдал мое копье Лилии. Для какого-то ритуала… связанного с Бездной. Они… они использовали мои силы, чтобы проникнуть туда, Эстро! Чтобы извлечь что-то!

— Тот сгусток, что я видел в ее воспоминаниях, — догадался я, — Они вытащили его из Бездны с помощью твоего копья.

Айсштиль кивнула, ее глаза потемнели от гнева.

— А затем… он сказал, что Лилия ему больше не нужна. Что она слишком нестабильна… Она взбунтовалась, обезумела окончательно… Но он легко одолел ее. И разбил ее душу на осколки так же, как мою. Множество обычных… и один черный.

Я сжал кулаки. Чует мое сердце, Безумие Лилии — это не просто побочный эффект Бездны. Это результат прямого предательства и манипуляций Громовержца. Он использовал ее, довел до последней черты, а потом просто выбросил, как сломанную игрушку. И при этом оставил себе лазейку — черный осколок ее безумия. Хитро. И подло.

— Спасибо, что рассказала, Айси, — сказал я тихо, — Это многое объясняет.

Я подошел к краю очистившегося озера. Теперь, когда я знал правду, мне еще сильнее хотелось вернуться домой и разобраться со всем этим бардаком.

— Карнакс, будь настороже, — бросил я через плечо, — Я создам портал.

Бог войны молча кивнул и занял позицию у входа в грот, его мечи были наготове.

Я же сосредоточился на озере. Энергия, исходящая от него, была невероятной. Чистая, первозданная, нейтральная. Идеальное топливо для создания стабильного портала. Я начал сплетать нити своей силы с энергией озера, формируя сложный пространственный узел.

И в этот момент из серебристой глади озера с громким плеском вынырнула фигура…

Глава 22

Чей приказ?

— Уф!.. Водичка — просто класс! — раздался знакомый веселый голос.

Никталия стояла по пояс в воде, отряхивая мокрые фиолетовые волосы и блаженно щурясь. Она была… абсолютно голой. Капли серебристой воды стекали по ее безупречному телу, которое теперь, после возвращения души, снова излучало ауру соблазна и ночных тайн.

— Ощущение, будто в лунном свете искупалась! — продолжала она, не замечая наших ошарашенных взглядов, — Никакой черной жижи, никакой вони! Айси, тебе тоже надо попробовать! Снимет стресс после возвращения осколка! Эстро, Карни, присоединяйтесь! Устроим божественную вечеринку у бассейна!

Айсштиль первой пришла в себя. Ее щеки слегка покраснели (редчайшее явление!), а глаза метали ледяные молнии.

— Никталия! — процедила она сквозь зубы, — Немедленно оденься! Что за непотребство⁈

— Ой, да ладно тебе, Асися, — отмахнулась Никталия, грациозно выходя из воды и совершенно не стесняясь своей наготы, — Мы тут все свои! Что я там не видела у Эстро или Карнакса? И что ты у меня не видела, пока была в моем теле? — она игриво подмигнула Карнаксу, который тут же демонстративно отвернулся, делая вид, что очень увлечен заточкой меча, — Ну же, не будь занудой! Вода просто волшебная! Я чувствую себя такой… обновленной! Чистой! Словно заново родилась!

— Ты сейчас получишь ледяной душ, если немедленно не прикроешь свою… свою… — Айсштиль запнулась, подбирая слова… а потом просто махнула рукой.

Вокруг Никталии мгновенно сформировался изящный купальник из сверкающего голубого льда. Бикини село идеально, подчеркивая все достоинства фигуры богини ночных желаний.

— Ну вот, — Никталия обиженно надула губы, рассматривая свой новый наряд, — Всю малину испортила! А мне так нравилось быть свободной! И лед этот… холодный! Бр-р!..

— Холод полезен для кожи, — сухо заметила Айсштиль, — Меньше морщин будет. Через пару тысяч лет скажешь спасибо.

— Я бессмертная богиня, у меня не бывает морщин! — возмутилась Никталия, — А ты просто завидуешь моей идеальной фигуре!

— Тише-тише, девочки, — вмешался я, заканчивая формирование портала, — У нас нет времени на споры о купальниках. Портал готов.

Я достал небольшой флакон и, подойдя к озеру, зачерпнул немного серебристой жидкости.

— Что это ты делаешь? — с любопытством спросила Никталия, забыв про обиду.

— Беру образец, — ответил я, — Вода поможет нам не только открыть портал, но и… с другими вещами. Например, с лечением… некоторых старых ран.

Я убрал флакон во внутренний карман.

— Все готовы? — я обернулся к своим спутникам, — Возвращаемся домой. Нас там, похоже, уже заждались. И, судя по всему, накопилось много вопросов.

— И много дел, — добавила Айсштиль, бросив на меня долгий, многозначительный взгляд.

— Не сомневаюсь, — я улыбнулся ей, — Но сначала — домой.

Я шагнул к порталу. Айсштиль последовала за мной. Карнакс, убрав мечи, молча двинулся следом. Никталия на мгновение замешкалась, бросив тоскливый взгляд на манящую гладь озера.

— Эх… а так хотелось поплавать… — вздохнула она и, подправив свое ледяное бикини, шагнула в сторону портала. И тут же замерла, растерянно оглядываясь по сторонам, — Так, минуточку… а куда я дела свое платье? Эй, подождите! Я платье потеряла! Эстро! Подержи портал!

— Я не могу долго держать его, — сказал я, — Он жрет кучу энергии, поторопись!

— У нас нет времени. Попроси запасное у Эгилии, — сказала ей Айсштиль.

— В смысле у Эгилии? У нее же совершенно нет вкуса в одежде, одни унылые белые и серые тона! — Никталия в ужасе схватилась за голову.

— Ты думаешь, что портал, это обычная дверь, чтобы его держать открытым весь день? — рыкнул Карнакс, — Шевелись давай!

Так и не найдя свое платье, Богиня ночных желаний вынужденно скользнула следом за нами. Серебристый диск вспыхнул и погас, оставляя после себя лишь тихое эхо в огромном гроте и рябь на поверхности очищенного озера.

* * *

Серебристый диск портала завис над потрескавшимися черными плитами площади, перед замком Аймоса. Его мягкий, перламутровый свет резко контрастировал с вечной серой мглой этого места. Первым из портала шагнул Карнакс, его красные доспехи снова сверкали чистотой, а золотой глаз сканировал окрестности на предмет угроз. За ним появилась Айсштиль. Она двигалась с новой, почти пугающей грацией — воплощенная ледяная буря, в глазах которой плескался холод далеких звезд и тень пережитого кошмара. Следом вышел я, Эстро. Последней из портала выскочила Никталия, энергично отряхиваясь, словно пыталась сбросить невидимую пыль или остатки мрачной атмосферы.

— Фух!.. Я уже и забыла, какое это отстойное местечко! — воскликнула она, осматриваясь и брезгливо морща носик, — Даже воздух тут пахнет так, будто кто-то умер от скуки. Аймосу бы тут ремонт сделать! И освежитель воздуха повесить! С запахом лаванды!

Портал за нашими спинами мягко схлопнулся, оставив нас в гнетущей тишине Мира Мертвых. Щупальца Сверхсущности исчезли, втянувшись обратно в разломы, но сама атмосфера оставалась тяжелой.

В распахнутых воротах замка показались Аймос и Эгилия. Словно все это время тут нас дожидались за уголком. Владыка Мертвых скрестил руки на груди, его лицо было мрачнее обычного. Эгилия, стоявшая рядом, с тревогой смотрела на нас, ее взгляд задержался на Айсштиль, а затем с удивлением скользнул по Никталии в ее новом ледяном бикини.

— Вернулись, — констатировал Аймос без тени приветствия. Его голос был сух, как старые кости, — Полагаю, ваша вылазка в Чертог провалилась? И откуда этот маскарад? — он кивнул на Никталию.

— Купальник? Ах, это? — Никталия кокетливо повертелась, — Подарок от нашей Снежной Королевы. Говорит, полезно для кожи. А вылазка прошла отлично! Мы вернули Айси её… кусочек!

— Мы нашли то, что искали, — ответила Айсштиль, делая шаг вперед. Ее голос звучал чисто и холодно, как звон льда, но в нем появилась новая, незнакомая глубина, — Мой осколок.

Аймос скептически хмыкнул.

— Один осколок не вернет тебе былой силы. Это капля в море.

— Дело не только в силе, Аймос, — продолжила Айсштиль, и ее голубые глаза встретились с темными глазами владыки мертвых, — Этот осколок… он был не просто потерян. Он хранил память. Память о том, как меня разбили.

Аймос слегка напрягся, его брови сошлись на переносице. Эгилия подошла ближе, ее лицо выражало сочувствие и нарастающее беспокойство. Никталия с любопытством наблюдала за разворачивающейся драмой, явно предвкушая интересное зрелище. Разве что руки не потирала.

— Это сделала Лилия, — голос Айсштиль стал тише, но в нем зазвенела сталь, — Разбила меня на осколки. А может и не только меня одну. Но не по своей воле. Она выполняла приказ.

— Чей приказ? — глухо спросил Аймос, хотя в его глазах уже мелькнуло дурное предчувствие.

— Твоего брата, — прямо сказала Айсштиль, — Громовержца.

Тишина, повисшая после ее слов, была настолько плотной, что, казалось, ее можно было резать ножом. Аймос застыл, его лицо превратилось в каменную маску. Никталия тихо присвистнула и сделала такой жест будто вздергивала саму себя за шею.

— Ложь! — наконец прорычал Аймос, и его голос эхом отразился от стен замка, — Клевета! Мой брат… Верховный… он защитник пантеона! Он никогда бы не посмел поднять руку на другого бога! Тем более на тебя! Это… это абсурд!

— Это правда, Аймос, — вмешался я, подходя к Айсштиль, — Я видел это воспоминание. Громовержец использовал безумие Лилии, чтобы избавиться от тех, кого считал угрозой своему порядку. Айсштиль была лишь одной из первых. Он приказал Лилии напасть, разделить ее сущность, а затем лично явился, чтобы собрать осколки и рассеять их.

— Ах он старый козел! — не удержалась Никталия, — Всегда знала, что он тот еще интриган! А строил из себя доброго дядечку!

— Не может быть! — Аймос сжал кулаки, его доспехи тихо лязгнули, — Ты лжешь, Эстро! Всегда лгал! Пытаешься очернить имя Верховного, чтобы оправдать свое предательство!

— Предательство? — переспросил я спокойно, хотя внутри закипала ярость на этого упрямого осла, — Мое предательство заключалось в том, что я пытался понять Бездну, а не слепо бояться ее? В том, что я не соглашался с его параноидальными методами? В том, что он видел во мне угрозу своему единовластию?

— Он видел угрозу мирозданию! — взорвался Аймос, — Твои эксперименты едва не привели к катастрофе!

— А его действия привели к расколу пантеона и уничтожению богов! — парировал я, — Подумай, Аймос! Почему ты сам разбит на осколки? Почему твоя память так фрагментарна? Почему ты не помнишь событий, предшествовавших падению? Ты думаешь, это случайность? Или последствия атаки Бездны? Нет! Это его работа! Он ослабил всех нас, одного за другим, чтобы никто не мог бросить ему вызов!

Аймос отшатнулся, его лицо исказилось смесью гнева и… сомнения. Он посмотрел на свои руки, словно пытаясь увидеть в них следы былого величия и нынешней раздробленности.

— Это… это неправда… — прошептал он, но в его голосе уже не было прежней уверенности, — Мой брат… он не мог…

— Муж мой, — тихо сказала Эгилия, кладя руку ему на плечо. Ее прикосновение, казалось, немного успокоило его, — Вспомни. Вспомни те странные указы перед падением. Ту атмосферу страха и недоверия, которую он сеял. Тех богов, что исчезали один за другим под предлогом «борьбы с ересью» или «угрозой Бездны». Разве это не укладывается в картину?

Аймос посмотрел на жену, затем на Айсштиль, в глазах которой стояли ледяные слезы гнева и боли. Он увидел не только ее цельность, ее новообретенную силу, но и эхо того ужаса, что она пережила. Его взгляд скользнул по Никталии, которая сочувственно качала головой. И по Карнаксу, который стоял с непроницаемым лицом, но его золотой глаз, казалось, сверкал чуть ярче обычного.

— Я… я не помню, — глухо произнес он, опуская голову, — Слишком много… пустоты.

— Потому что он стер эти воспоминания, Аймос, — сказал я, — Или повредил их, когда разбивал твою душу. Так же, как он пытался сделать с Айсштиль.

Аймос вскинул голову, в его глазах бушевала буря. Гнев боролся с отчаянием, преданность брату — с ужасающей правдой, которая медленно проступала сквозь туман забвения.

— Даже если… даже если это так… — прохрипел он, — Что это меняет? Прошлое не вернуть. Пантеон пал. Мы остались одни перед лицом Бездны и… этой, — он кивнул в сторону площади, где недавно бушевала Сверхсущность.

— Это меняет всё, — твердо сказала Айсштиль, — Теперь мы знаем нашего истинного врага. Не только Бездну, но и того, кто играл с ней, кто использовал ее в своих целях. Того, кто предал нас всех.

— И это значит, что наш план с Черным Солнцем становится еще более актуальным, — подхватил я, — Это единственный способ противостоять и Бездне, и тому, что может скрываться за действиями Громовержца. Нам нужна сила твоего мира, Аймос. И энергия Небесного Чертога.

Аймос долго молчал, глядя на свои руки, потом на Эгилию, потом на меня, Айсштиль и Никталию. Его лицо постепенно разгладилось, гнев уступил место холодной решимости.

— Хорошо, — наконец произнес он. Голос его был тверд, — Делайте, что должны. Я подготовлю свой мир. Мои слуги соберут необходимую энергию. Но, Эстро, — он посмотрел мне прямо в глаза, — если твое Черное Солнце даст сбой… если оно уничтожит то, что осталось от моего мира…

— Ты уже говорил это, Аймос, — кивнул я, — Достанешь меня из-под земли. Риск велик, но мы справимся.

— Тогда идите, — Аймос махнул рукой, — У вас мало времени. Бездна уже чувствует слабину на границах. А Сверхсущность… она не будет ждать вечно.

И тут из-за массивной колонны, неподалеку от ворот замка, раздался тихий шорох и неуверенное:

— Эстро?.. Айси?.. Вы… вернулись?

Мы все обернулись. Из тени, робко переминаясь с ноги на ногу и теребя кончик своего пушистого хвоста, выглядывала Пугливая Лилия. Ее большие глаза были полны смеси страха, любопытства и явного облегчения.

— Опа! — тут же оживилась Никталия, — А вот и наша потеряшка! Пугливка, ты что тут делаешь? Я же велела тебе сидеть в замке и вышивать крестиком на призрачных салфетках! Кто разрешил гулять по этому унылому району без сопровождения взрослых богинь⁈

Пугливка закатила глаза и сделала еще шаг вперед, уже смелее.

— Я… я почувствовала… — она посмотрела на Айсштиль, потом на меня, — Что-то очень сильное… и светлое… и холодное… как будто… как будто вернулась весна после долгой зимы. Я подумала… это вы. И пошла посмотреть.

Она с благоговением смотрела на Айсштиль, которая теперь действительно излучала ауру невероятной, звенящей ледяной мощи. Цельная. Восстановленная.

— Весна? — фыркнула Никталия, — Скорее, ледниковый период вернулся в полном объеме! Ты просто нашу Снежную Королеву почуяла, вот и все! Хотя, признаю, апгрейд ей к лицу. Стала еще внушительнее. Боюсь даже шутить про ее прическу.

Айсштиль бросила на Никталию ледяной взгляд, но в уголке ее губ мелькнула тень улыбки. Она подошла к Пугливке и мягко коснулась ее плеча.

— Все хорошо, дитя. Мы вернулись.

Пугливка просияла и тут же доверчиво прижалась к богине льда. Удивительно, как быстро страх сменился радостью и доверием. Кажется, инстинкты Лилии подсказывали ей, что эта «новая» Айсштиль — союзник.

Карнакс лишь хмыкнул, явно считая все эти эмоциональные проявления излишней суетой.

— Раз все собрались, может, перестанем прохлаждаться на площади? — пророкотал он, — У нас есть план. И он требует исполнения. А не вот это вот всё…

Я усмехнулся. Карнакс прав. Время не ждет. Но появление Пугливки, когда о ней все позабыли… Это было знаковым.

— Ладно, Карнакс, не ворчи, — сказал я, — Дел у нас, и правда, выше крыши. Пора возвращаться домой. И готовиться к запуску… самого большого фейерверка в истории миров.

Я сосредоточился на создании портала, на этот раз ведущего обратно, в реальный мир, в особняк Безумовых. Энергия очищенного озера послушно откликнулась, формируя стабильный серебристый проход.

— Мы скоро вернемся, — сказал я Аймосу и Эгилии, — Готовьтесь.

Айсштиль бросила последний взгляд на Владыку Мертвых, в котором читалась сложная смесь старых обид и нового понимания. Затем она решительно шагнула в портал. Карнакс и Пугливка молча последовали за ней. Никталия, бросив на прощание воздушный поцелуй Аймосу («Не скучай, красавчик!»), тоже нырнула в сияние.

Я помедлил секунду, глядя на Аймоса. Он стоял прямой и непоколебимый, как древний монолит, но я видел в его глазах боль и растерянность человека, чей мир только что рухнул во второй раз.

— Держись, брат по несчастью, — тихо сказал я и шагнул в серебристое сияние портала, возвращаясь в мир живых, где нас ждали новые битвы и старые враги.

Глава 23

Меня распаковали из кокона

Утренние лучи солнца робко пробивались сквозь щели в жалюзи, рисуя золотистые полосы на паркете небольшой, по-мужски лаконичной квартиры. Воздух был наполнен тишиной и легким ароматом дорогого одеколона. К запаху примешивалось что-то неуловимо чужеродное, напоминающее озон после грозы и тонкий запах экзотических цветов.

На широкой кровати, под смятым одеялом, лежали двое. Майор Игорь Волков спал, его обычно суровое лицо было расслабленно и почти безмятежно. Рядом, повернувшись к нему спиной, лежала Перчинка. Она не спала. Ее оранжевые глаза были широко раскрыты и смотрели в потолок с выражением, которое никогда прежде не появлялось на ее лице — смесь изумления, растерянности и… чего-то еще, теплого и пугающего одновременно. На ее щеках играл легкий румянец.

На полу в беспорядке валялась их одежда: строгая военная форма Волкова и… изящный комплект белья Перчинки, рядом с которым громоздились снятые пластины ее хитинового панциря. Черно-желтая броня, обычно придававшая ей вид опасной хищницы, сейчас казалась просто грудой странных предметов, неуместных в этой спальне.

Перчинка осторожно, боясь разбудить спящего мужчину, коснулась пальцами своей щеки. Она все еще ощущала его прикосновения, его дыхание, силу его рук. Вчерашняя ночь… она перевернула все. Все ее тщательно выстроенные планы, амбиции, стремление к контролю и власти — все это вдруг показалось далеким и незначительным. Как пыльные книги на дальней полке, до которых нет дела.

Сейчас существовал только он. Этот человек. Игорь Волков. Офицер и вроде обычный одаренный, но… такой сильный, такой надежный. Такой… настоящий. Пару дней назад он спас ее, рискуя собой. А потом… потом она сама не поняла, как оказалась здесь, в его квартире, в его постели. И это было… невероятно. Все те ощущения, о которых она читала в научных трактатах и наблюдала в «учебных» видео, оказались бледной тенью реальности. Реальности яркой, глубокой, всепоглощающей…

Она осторожно повернулась и посмотрела на спящего майора. Его ресницы слегка подрагивали. Перчинка почувствовала непреодолимое желание коснуться его волос, провести пальцами по щеке… Она протянула руку, но в последний момент отдернула ее. Что с ней происходит? Это… нелогично. Нерационально. И совершенно не вписывается в ее планы.

Волков что-то пробормотал во сне и повернулся на другой бок, лицом к ней. Перчинка затаила дыхание. Он выглядел таким уязвимым во сне. Не грозный майор, а просто мужчина. Мужчина, который прошлой ночью заставил ее забыть обо всем на свете.

Он медленно открыл глаза. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В его серых глазах плескалось удивление, смешанное с… нежностью?

— Доброе утро, — тихо произнес он, его голос был хриплым ото сна.

— Доброе, — так же тихо ответила Перчинка, чувствуя, как щеки еще сильнее заливает предательский румянец. Проклятая физиология! Почему ее хитиновый панцирь не распространяется на лицо?

Волков улыбнулся и осторожно убрал прядь ее черных волос, упавшую ей на лоб. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но Перчинка почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

— Я… не ожидал, что ты останешься, — признался он.

— Я тоже, — честно ответила Перчинка, — Все как-то… само собой получилось.

Она села на кровати, подтянув одеяло к груди. Ей вдруг стало неловко находиться перед ним без своей брони, полностью обнаженной. Это было новое, непривычное чувство уязвимости.

Волков тоже сел, опираясь на локоть. Он с интересом рассматривал ее, но в его взгляде не было похоти — скорее, любопытство и… восхищение?

— Ты удивительная женщина, Перчинка, — сказал он задумчиво.

— Правда? Почему? — немного застенчиво переспросила мирмеция.

— Твоя сила, твоя скорость в бою… Я никогда не видел ничего подобного. Сколько же ты тренировалась, чтобы достичь такого уровня? Годы? Десятилетия? — тут он немного виновато улыбнулся, — Ох, прости. Наверное, не слишком подходящая тема для утреннего разговора…

Перчинка рассеянно пожала плечами, все еще пытаясь разобраться в вихре эмоций, бушевавшем внутри.

— Около двух месяцев, — ответила она, не подумав.

Волков замер. Его брови поползли вверх.

— Двух… месяцев? Ты шутишь?

— Нет, — Перчинка моргнула, только сейчас осознав, что она сказала, — В смысле… ну да, тренировалась два месяца. С тех пор как… как решила всерьез взяться за боевую подготовку.

Но было поздно. Волков смотрел на нее с таким изумлением, что она поняла — он ей не поверил. Точнее, поверил именно первой, честной версии.

— Перчинка, — он сел ровнее, его голос стал серьезным, — Я видел твой бой. Так не сражаются после двух месяцев тренировок, даже самые одаренные. Это требует много лет упорного труда.

Она вздохнула. Ложь была бесполезна. Да и не хотелось ей лгать ему сейчас.

— Ладно, — она отвела взгляд, чувствуя себя невероятно глупо, — Я действительно тренировалась примерно два месяца. С тех пор, как… э-э… была распакована.

— Распакована? — тихо переспросил Волков.

— Ну да, — Перчинка нервно постучала пальцами по одеялу, — Меня, как и других мирмеций, распаковали из кокона. Мне… мне биологически всего два месяца от роду.

Волков молчал. Он откинулся на подушки и уставился в потолок. Его лицо ничего не выражало, но Перчинка видела, как напряглись мышцы на его шее. Она чувствовала его шок, его попытку осознать услышанное. Он провел ночь с созданием, практически неотличимым от человека, но которому всего два месяца?

— Но… как же твои знания? Твои навыки? Твоя речь? — наконец спросил он, не сводя глаз с потолка.

— Коллективный разум, — пояснила Перчинка, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри все сжималось от неловкости, — У мирмеций так принято. После… рождения… мы подключаемся к общему информационному полю. Мать, королева Мелинта, передает нам базовые знания, опыт, навыки. Я получила значительную часть ее знаний по магии, стратегии, наукам… Я знаю многое, но… опыта личного применения этих знаний у меня действительно немного. Поэтому я и тренируюсь так усердно.

Волков продолжал молчать, глядя в потолок. Перчинка видела, как ходят желваки на его скулах. Кажется, он пытался переварить эту информацию. Осознать, что мир устроен гораздо сложнее и… страннее, чем он думал.

— Знаешь, Игорь, — Перчинка попыталась улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, — если тебя это смущает… ты не первый. Мама рассказывала, что отец тоже был слегка шокирован, когда узнал особенности нашего жизненного цикла. Но потом привык! Даже шутил, что у него самые быстрорастущие и умные дети во всей Империи! — Она нервно хихикнула, — Так что… это просто… особенность вида. Не стоит воспринимать это слишком серьезно! Я же… ну, мирмеции, как и муравьи, рождаются из коконов сразу взрослыми.

Волков наконец перевел взгляд на нее. В его глазах была сложная смесь эмоций — удивление, шок, но… не отвращение. Скорее, глубокая задумчивость.

— Значит… два месяца, — повторил он тихо, словно пробуя слово на вкус, — И весь этот интеллект, эта сила…

— И неопытность в некоторых вопросах, — закончила за него Перчинка, снова покраснев.

В этот момент тишину разорвал резкий звонок мобильного телефона Волкова, лежащего на тумбочке. Майор вздрогнул, словно очнувшись от транса. Он бросил взгляд на экран и его лицо мгновенно стало собранным и серьезным.

— Да, слушаю, — ответил он в трубку, его голос снова стал по-военному четким, — Что⁈ Южный район? Стая… Понял. Сколько их? Ясно. Буду через пятнадцать минут. Отряд уже на месте? Хорошо. Конец связи.

Он положил трубку и быстро встал с кровати, начиная одеваться.

— Прости, Перчинка, — сказал он, натягивая брюки, — Срочный вызов. Нападение стаи монстров на южную окраину. Нужно ехать.

— Я понимаю, — кивнула она, тоже поднимаясь и начиная собирать свою броню. Чувство неловкости сменилось привычной собранностью. Опасность — это то, к чему она привыкла.

— Ты… не обязана, — сказал Волков, застегивая рубашку, — Это моя работа.

— Возможно, — Перчинка защелкнула нагрудную пластину, — Но монстры в черте города — это всегда плохо. Я помогу.

Волков на мгновение замер, глядя на нее. Затем кивнул.

— Хорошо. Вместе мы справимся быстрее.

Они оделись молча, каждый погруженный в свои мысли. Неловкость предыдущего разговора словно растворилась перед лицом новой угрозы. Когда они уже стояли у двери, телефон Перчинки тоже издал тихий сигнал — пришло зашифрованное сообщение от Ирмы.

Перчинка быстро пробежала глазами по строчкам.

Операция «Соколиное гнездо» завершена успешно. Объект захвачен, ценные материалы и прототипы изъяты. Пленные доставлены на Базу-7. Потерь нет. Отступили до прибытия подкрепления противника.

p.s. Господин Эстро вернулся. Находится в особняке. Прибыл с неким Карнаксом и еще одной Лилией.

Перчинка сжала кулаки. Операция прошла успешно. Это хорошо. Очень хорошо. Лаборатория Соколовых, работавшая над усилением дара Светланы, теперь под ее контролем. Это даст ей преимущество. Но… отец вернулся. И привел с собой какого-то Карнакса… неужели бога войны? И еще одну Лилию?

Похоже, очередные осколки.

— Что-то случилось? — спросил Волков, заметив перемену в ее лице.

— Нет, все в порядке, — быстро ответила Перчинка, стирая сообщение, — Просто… рабочие моменты.

Они вышли из квартиры. У подъезда уже ждала служебная машина Волкова.

— Я поеду вперед, нужно координировать отряд, — сказал он, открывая дверцу, — Ты сама полетишь?

— Да, — кивнула Перчинка, — Я быстро.

Волков помедлил секунду, затем наклонился и снова коснулся губами ее руки.

— Береги себя, — прошептал он и сел в машину.

Автомобиль рванул с места, оставляя Перчинку одну на тротуаре. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди снова поднимается это странное, сосущее чувство неопределенности. Смешанное с тревогой за него и… чем-то еще.

«Так, хватит раскисать», — мысленно приказала она себе, — «Дела не ждут».

Она отошла на несколько шагов от дома, убедилась, что поблизости никого нет. За ее спиной развернулись призрачные изумрудные крылья. С мощным гулом она взмыла в воздух, поднимаясь над крышами утреннего города.

Любовь любовью, а планы никто не отменял. Нужно было помочь Волкову, а потом лететь в особняк. Приветствовать отца. Узнать, что за чертовщина происходит.

Перчинка Безумова была готова к новым вызовам. Даже если ее сердце теперь билось немного иначе.

Глава 24

Очищение от Бездны

Шаг из серебристой ряби портала — и вот мы снова дома. Особняк Безумовых. Знакомый просторный холл, высокие потолки, тяжелые портьеры на окнах. Воздух здесь был другим — теплым, живым, пахнущим полированным деревом и едва уловимым ароматом пирожков Кристины Валерьевны, доносящимся, кажется, даже сквозь стены. Контраст с гнетущей атмосферой Мира Мертвых был оглушительным.

— Фух!.. Наконец-то! Цивилизация! — Никталия энергично отряхнулась, словно пытаясь сбросить с себя невидимую могильную пыль, — Вай-фай и все блага прогресса!

Портал за нашими спинами мягко схлопнулся с тихим шипением, словно удовлетворенно вздохнув.

— Па-па-а-а! — раздался радостный многоголосый писк.

Из-за угла высыпал десяток мирмеций-работниц. Увидев нас, они на мгновение замерли, их глаза удивленно расширились. Антенны забавно задергались.

— Папа? Ты? — одна из них, видимо, самая смелая, сделала несколько шагов вперед, с любопытством разглядывая меня, потом Айсштиль, потом Карнакса и Пугливку, и наконец, Никталию в ее сверкающем ледяном бикини. На последней ее взгляд задержался особенно надолго, — А… это новая мода? Очень… блестяще!

— Папа, ты научился… просто так порталы открывать? Куда хочешь? — спросила другая, ее голос был полон благоговейного изумления, — Мама Мелинта говорила, что это очень-очень сложно! Нужно много энергии! И специальные артефакты! И чертежи!

Я усмехнулся. Пора было включать режим «мудрый и загадочный папочка».

— Скажем так, девочки, — я подмигнул им, — После небольшого глотка из одного… э-э… освежающего источника папа может немного больше, чем обычно. Так что не привыкайте.

Мирмеции восхищенно зашуршали антеннами. Мое объяснение их, похоже, вполне устроило. Всегда бы так.

Тут из гостиной послышались быстрые шаги, и в холл выбежали Настя и Эмми. Следом неспешно вышла Кристина Валерьевна, вытирая руки о фартук. Увидев нас, девушки замерли. Настя бросилась ко мне с радостным криком, Эмми — следом.

— Костя! Ты вернулся! — Настя крепко обняла меня.

— Мы уж думали, ты там… ну где ты там был… насовсем решил остаться! — подхватила Эмми, тоже повиснув на мне с другой стороны.

— Куда ж я от вас денусь, — я обнял их в ответ, чувствуя знакомое тепло и радуясь возвращению. Затем мой взгляд упал на Кристину Валерьевну. Она смотрела на меня с облегчением, но и с тревогой. А потом ее взгляд переместился на Никталию…

— Кхм… Константин, дорогой… — она слегка покраснела, явно смущенная нарядом богини ночных желаний, — А… ваша спутница… она не замерзнет? У нас тут, конечно, не Дикие Земли, но и не пляж…

— Ой, да что вы, мамочка! — Никталия кокетливо взмахнула ресницами, — Это эксклюзивный дизайн от самой Айсштиль! Коллекция «Ледяное Соблазнение»! Последний писк божественной моды! И греет лучше любой шубы! Правда, Айси?

Айсштиль лишь неодобрительно поджала губы. Я же решил сменить тему, пока Никталия не начала демонстрировать остальные «достоинства» своего наряда.

— Кристина Валерьевна, все в порядке. Командировка… вышла насыщенная. Но сейчас нужно срочно заняться одним делом. Айси, нам надо в лабораторию.

— О, лаборатория! Опять опыты? — оживилась Никталия, — Можно с вами? Я помогу! Могу смешивать реактивы! Или нажимать на большие красные кнопки! Я это люблю!

— Нет, — твердо сказали мы все одновременно. Даже добродушные мирмеции.

— Ну-у-у… — обиженно протянула Никталия, — Злые вы.

— Твоя помощь нам уже очень… помогла, — добавил я с нажимом, — Отдыхай. Настя, Эмми, присмотрите за ней. И, пожалуйста, найдите Никталии что-нибудь… потеплее. Из ткани.

Девушки кивнули, с озорными искорками поглядывая на Никталию, которая обиженно надула губы. Кристина Валерьевна с видимым облегчением отправилась на кухню, пообещав лично приготовить нам что-нибудь «восстанавливающее силы».

Мы втроем с Айси и Карнаксом направились в мою лабораторию в подвале особняка. Здесь царил привычный творческий беспорядок — колбы, реторты, схемы, детали монстромобилей, разбросанные инструменты и артефакты разной степени опасности. В центре комнаты стоял агрегат, похожий на гибрид перегонного куба и синхрофазотрона. Свежий подгон от Никодима.

В отдельном бронированном шкафу блестели колбы с жидкостью — Сгуститель. Красный, как кровь дракона, он тускло мерцал в полумраке.

— Ты уверен, Эстро? — спросила Айсштиль, останавливаясь у входа. Ее обычная холодность сейчас была смешана с плохо скрываемым волнением, — Этот ритуал… он безопасен?

— Настолько, насколько может быть безопасен процесс извлечения концентрированной Бездны из души бога, — пожал я плечами, — Но не волнуйся. У меня есть план. И кое-что еще.

Я достал флакон с перламутрово-серебристой жидкостью, зачерпнутой из Озера Вечной Молодости.

— Теперь, когда ты собрала все осколки, Айси, — сказал я, — Осталось лишь очистить тебя от Бездны. Чтобы твоя сила окончательно вернулась. И мы получили на свою сторону полноценного бога.

— Это? — Карнакс склонил голову, его золотой глаз внимательно изучал флакон, — Энергия Чертога?

— Именно, — кивнул я, — Она даст мне необходимый контроль и силу для тонкой работы. Поможет отделить зерна от плевел, так сказать. Бездну от божественной искры.

— Это же святотатство, Эстро, — хмыкнул Карнакс. Но с явным одобрением в голосе, — Отец запретил выносить воду Источника за пределы Небесного Чертога.

— С учетом того, что мы узнали о Громовержце, — сказал я, — Его приказы малость потеряли актуальность.

Я подошел к «перегонному кубу» и открыл панель управления, вводя сложную последовательность команд. Аппарат загудел, его красные кристаллы начали разгораться.

— Айси, ложись сюда, — я указал на специальное ложе рядом с агрегатом, покрытое мягкой, но прочной био-тканью мирмеций, — Расслабься. Доверься мне.

Айсштиль глубоко вздохнула и легла на ложе. Она закрыла глаза, ее лицо было бледным, но решительным. Я сделал несколько дополнительных записей в ее Книге Судьбы, повышая шансы на удачу. А также влил в агрегат несколько флаконов Сгустителя.

Я отпил немного серебристой жидкости из флакона и дал сделать глоток Айси. По телу мгновенно разлилось ощущение невероятной ясности и силы. Энергия Чертога, чистая и мощная, резонировала с моей собственной, усиливая контроль над Бездной до небывалого уровня. Теперь я был готов.

Я положил одну руку на лоб Айсштиль, другую — на панель агрегата.

— Начинаем.

Я направил поток своей энергии, смешанной с силой озера, в душу Айсштиль. Осторожно, как хирург, нащупывая чужеродные нити Бездны, вплетенные в ее сущность. Они были повсюду — темные, липкие, ядовитые отголоски той Тьмы-Сущности, что питалась ее осколком тысячелетиями. Я чувствовал их сопротивление, их голод, их стремление удержаться, поглотить все вокруг.

Айсштиль тихо застонала, ее тело напряглось. Я видел, как под ее веками мечутся зрачки, как по бледному лбу струится холодный пот. Процесс был болезненным, но она терпела.

— Держись, родная, — прошептал я, усиливая поток, — Почти…

Моя вторая рука начала медленно вытягивать темную энергию из души Айси. Черные, маслянистые струйки потекли по невидимым каналам к аппарату. Красные кристаллы, напитанные Сгустителем, вспыхнули ярче, жадно поглощая Бездну, концентрируя ее внутри себя. Воздух в лаборатории затрещал, запахло озоном и… чем-то еще, металлическим и горьким.

Это было похоже на перетягивание каната на молекулярном уровне. Бездна не хотела уходить. Она цеплялась за душу Айси, пыталась утащить ее за собой в небытие. Но моя воля, усиленная энергией озера, была тверже. Я методично, нить за нитью, вытягивал эту заразу, направляя ее в ловушку Сгустителя.

Карнакс стоял рядом, его мечи были наготове. Он не вмешивался, но я чувствовал его напряженное внимание, его готовность в любой момент прийти на помощь, если что-то пойдет не так.

Процесс длился, казалось, вечность. Каждая секунда была наполнена борьбой. Но вот… я почувствовал, как последняя темная нить оборвалась. Сопротивление прекратилось.

Душа Айсштиль сияла чистым, ярким, ледяным светом. Свободная. Цельная.

Я осторожно убрал руки. Агрегат загудел громче, его красные кристаллы пульсировали, сдерживая внутри концентрированную эссенцию Бездны. Я наложил на аппарат несколько мощных запирающих печатей — на всякий случай. С такой концентрацией Бездны шутки плохи.

Айсштиль медленно открыла глаза. И я отшатнулся.

Ее глаза… Они были не просто голубыми. Они сияли, как два осколка чистого звездного льда. В их глубине плескалась первозданная мощь, холодная, древняя, как само мироздание. От нее исходила аура такой силы, что воздух вокруг, казалось, замерз. Мелкие предметы в лаборатории покрылись инеем. Температура упала так резко, что у меня изо рта пошел пар.

Она медленно села на ложе. Оглядела свои руки. Затем посмотрела на меня. И улыбнулась. Настоящей, искренней улыбкой, которая на мгновение растопила лед в ее глазах.

— Спасибо, Эстро, — ее голос звучал иначе. Глубже, мелодичнее, с переливами, похожими на звон ледяных колокольчиков, — Я… я и забыла каково это… жить без Бездны.

Она встала. Легко, грациозно. И сделала шаг. Пол под ее ногами мгновенно покрылся сложным узором из инея, напоминающим распустившийся морозный цветок. Она подняла руку, и в воздухе перед ней заплясали снежинки, каждая — идеальное произведение искусства. Затем она щелкнула пальцами, и снежинки превратились в стаю крошечных ледяных птиц, которые с мелодичным чириканьем закружились по лаборатории.

— Чувствуешь? — спросила она, ее глаза снова встретились с моими, — Сила… она возвращается.

Она снова щелкнула пальцами. Ледяные птицы исчезли. Вместо них в ее руке появилось ее копье. Но оно тоже выглядело иначе — древко стало словно выкованным из лунного света, а наконечник сиял так ярко, что на него было больно смотреть. Оно вибрировало от силы.

— Проверим меня? — спросила она с озорным блеском в глазах.

Прежде чем я успел ответить, она сделала легкий взмах копьем. Луч чистого холода ударил в стену лаборатории. Не было взрыва, не было разрушений. Просто стена на площади примерно метр на метр мгновенно превратилась… в лед. Прозрачный, абсолютно гладкий лед, сквозь который виднелась кладка.

Карнакс присвистнул.

— Впечатляет. Ты заморозила сами атомы…

Айсштиль улыбнулась шире.

— Кажется, Бездна, пытаясь меня поглотить, невольно… закалила мою сущность. Сделала ее чище, сильнее.

Она снова посмотрела на меня, и в ее взгляде было столько тепла, сколько я не видел в нем никогда за все тысячелетия нашего знакомства. Она подошла ко мне вплотную, так близко, что я чувствовал ледяное дыхание на своей щеке. Ее рука легла мне на грудь.

— Спасибо, — повторила она тихо, почти шепотом. И прежде чем я успел что-то сказать или сделать, она быстро, почти невесомо коснулась моих губ своими. Холодный, но обжигающий поцелуй, — Теперь я готова. Ко всему. И к Черному Солнцу. И к встрече с Бездной.

Она отстранилась, ее глаза снова стали холодными, но в их глубине плясали озорные искорки. Ледяная Королева вернулась. Но она стала другой. Сильнее. Цельнее. И, возможно… опаснее. Для всех. Особенно для наших врагов.

— Ну что ж… — сказал я, вытирая кровь из носа тыльной стороной ладони и пытаясь унять бешено колотящееся сердце, — Похоже, команда спасения мира только что получила серьезное усиление. Пора приступать к плану Б. Или какой он там у нас по счету? Я уже сбился.

Мы направились к выходу из лаборатории. Айси шла впереди, ее походка была легкой, почти парящей, а вокруг нее клубился едва заметный ореол морозного сияния. Карнакс следовал за ней. Я замыкал шествие, чувствуя одновременно облегчение и… легкую тревогу. Что-то в этой новой Айси было… слишком идеальным. Слишком сильным. Словно перекачали шину — выглядит мощно, но рискует лопнуть в любой момент.

— Айси, постарайся не слишком сильно расходовать силу, — попросил я, — Все таки ты должна к ней привыкнуть.

— Эстро, всё в порядке, — она с улыбкой оглянулась, — Я словно заново родилась. Благодаря тебе.

— Да, но… все же будь осторожна.

— Хорошо, — с улыбкой произнесла она.

Мы поднялись на первый этаж. В холле нас уже ждали Никталия (успевшая переодеться в какое-то легкомысленное шелковое платье, явно позаимствованное у Насти — интересно, она спросила разрешения?), Настя, Эмми и Пугливка. Они с любопытством и легкой опаской смотрели на Айсштиль. Перемены в ней были слишком очевидны, чтобы их не заметить.

— Ого! Айси, ты прямо светишься! — восхищенно протянула Никталия, делая шаг навстречу, — Что, Эстро тебе там не только Бездну вычистил, но и апгрейд до премиум-версии установил? Сияешь ярче диско-шара на божественной вечеринке!

Айсштиль улыбнулась — снова той самой, новой, теплой улыбкой, от которой у Никталии даже брови поползли вверх от удивления.

— Чувствую себя превосходно, Никталия. Словно… проснулась после очень-очень долгой и холодной зи…

Она оборвала фразу на полуслове. И застыла. Словно ледяная статуя.

— Айси? — я обеспокоенно шагнул к ней, — Все в порядке?

— Д-да… — она отмерла, удивленно глянув на меня, — Я-я… простите. Мне на секунду почудилось, словно…

И тут… началось. Сначала едва заметно. Стекла в огромных окнах холла, выходящих в залитый солнцем сад, вдруг подернулись тончайшей паутинкой изморози. По блестящему паркету пробежали легкие серебристые узоры инея, словно невидимый художник рисовал морозные цветы. В теплом воздухе холла повеяло резким, бодрящим холодком, как будто кто-то открыл дверь в морозильную камеру.

— Ух ты! Кристина Валерьевна решила включить кондиционер на полную? — удивилась Эмми, инстинктивно потирая плечи, — А я думала, у нас тут и так прохладно из-за ледяных замашек некоторых богинь…

Но холод не просто повеял — он начал стремительно нарастать. Предметы в холле стали покрываться инеем буквально на глазах — антикварные вазы с цветами (бедные розы!), картины старых мастеров на стенах, даже тяжелые бархатные портьеры на окнах заиндевели, хрустнув при легком сквозняке.

Никталия взяла со столика станка с оранжевым соком, собираясь сделать глоток. Она поднесла его к губам… и бокал мгновенно замерз. Прозрачное стекло покрылось толстым слоем льда, а сок внутри превратился в оранжевую ледышку с торчащей соломинкой.

— Эй! — возмущенно взвизгнула она, пытаясь отогреть бокал руками, но тот только покрылся еще более толстой ледяной коркой, неприятно холодя пальцы, — Мой свежевыжатый апельсиновый фреш! С мякотью! Айси, это твои штучки⁈ Прекрати немедленно! Это уже не смешно! Я пить хочу!

Но Айсштиль не шутила. Она стояла посреди холла, и ее лицо вдруг стало растерянным и испуганным. Она смотрела на свои руки, с которых теперь сыпались не просто блестки инея, а вполне ощутимые мелкие снежинки.

— Я… я не контролирую… — прошептала она, и ее голос дрогнул, теряя недавнюю мелодичность, — Сила… ее слишком много… Она… она рвется наружу… Как… как вода сквозь треснувший лед…

Ее фигура замерцала, стала полупрозрачной, нестабильной, словно сотканной из яростного снежного вихря. Ее тонкие снежные волосы исчезли первыми, растворившись в воздухе, как дым. Затем ее сияющая кожа начала покрываться сетью тонких трещин, похожих на трещины на замерзшем стекле. Они расползались все быстрее, грозя разрушить ее форму.

— Айси! — я шагнул к ней, инстинктивно протягивая руку, но Карнакс рывком остановил меня, выставив вперед свой меч Закат.

— Не подходи, Эстро! — прорычал он, его золотой глаз бешено вращался, сканируя ауру Айсштиль, — Энергия нестабильна! Она зашкаливает! Это может быть опасно! Она… она теряет форму!

Я оттолкнул его, и шагнул к Айси, быстро проверяя её духовные потоки и ауру. Айсштиль посмотрела на меня полными ужаса глазами. Ее зрачки расширились, а радужка начала терять цвет, становясь мутно-белой.

— Эстро… я… распадаюсь… — ее голос стал тихим, далеким, как эхо в ледяной пещере. Он доносился словно из другого измерения, — Бездна… она была не только ядом… она была… клеем… Цементом, который держал мою расколотую душу… А теперь… силы слишком много… она… разрывает… меня изнутри…

Ее тело, ее прекрасная, только что восстановленная форма, начало рассыпаться. Не кровь, не плоть — она превращалась в мириады крошечных, ослепительно сверкающих ледяных кристаллов, похожих на алмазную пыль. Они закружились на том месте, где она только что стояла, поднимаясь к потолку все более быстрым, яростным снежным вихрем.

— Айси! Держись! — кричал я, пытаясь перекричать вой ледяной бури, разразившейся прямо в холле. Мои руки сами собой складывали поддерживающие печати, одну за другой, — Сосредоточься! Найди свой центр! Свой якорь! Представь себе что-то… что-то теплое! Стабильное! Сдерживай силу! Борись!

«Я… пытаюсь… Эстро… но… так больно…» — ее голос прозвучал у меня в голове, как последний, затухающий кристальный звон, — «Прости… меня…»

Вихрь из ледяных кристаллов вспыхнул в последний раз нестерпимым, слепящим голубым светом, заставив нас всех зажмуриться. А потом… исчез. Просто растворился в воздухе, оставив после себя лишь звенящую, мертвую тишину, пронизывающий холод, запах озона и медленно оседающие на пол и мебель миллиарды крошечных, сверкающих блесток инея.

Глава 25

«БОЛЬНО»

Мы замерли, глядя на пустое место в центре холла. Никталия прижала руки ко рту, ее глаза были огромными от ужаса и неверия. Эмми снова плакала, прижавшись к Насте, чье лицо выглядело непривычно бледным. Пугливка тихо скулила, зарывшись лицом в пушистый хвост. Бог войны стоял неподвижно, его кулаки были сжаты так, что побелели костяшки, а лицо было мрачнее тучи.

Я же… я почувствовал, как ледяной холод, не имеющий ничего общего с магией Айси, сковал мое сердце. Она исчезла. Рассыпалась. Растворилась на моих глазах.

Но как? Я же все рассчитал… не может этого быть!

Я бросился к окну, с силой отдернув заиндевевшую портьеру. То, что я увидел, заставило кровь застыть в жилах. За окном… бушевала зима. На Синегорье обрушилась настоящая снежная буря. Ветер выл, завывал так, что дрожали стекла, занося дома и улицы сугробами по колено. Небо стало свинцово-серым, тяжелым, словно собиралось рухнуть на землю. И в этом сером, безумном небе медленно, но неотвратимо начали сгущаться облака. Они клубились, сплетались, формируя гигантские, зловещие символы. Древние руны. Руны изначального льда. Руны, которые я знал.

БОЛЬНО

Это было не просто слово. Это был крик. Крик ее души, разлетевшейся на мириады осколков. Крик боли, материализовавшийся в этой ледяной буре, охватившей не только наш город, но, как я чувствовал по тревожным вибрациям в эфире, и всю Империю.

Тем не менее, это зажгло во мне искру надежды. Айси была еще жива! Она боролась!

— Айси-и-и!.. — закричал я так, словно хотел заглушить бурю, — Борись! Почувствуй меня!

Я разогнал все свои духовные потоки до предела. Бездна, духовная сила, божественная энергия — все это неслось по моими жилам, словно мощнейший коктейль, превращая меня в живой сверкающий маяк.

Она должна увидеть меня… почувствовать… и суметь выйти на свет из мрака.

Краем сознания я чувствовал сообщения, лавиной посыпавшиеся на мой коммуникатор — аномальные снегопады в южных регионах, где снега не видели веками, замерзающие реки, ледяные штормы над столицей, полярное сияние над экватором… Мир сходил с ума от боли одной богини, потерявшей контроль над собой.

— Она… она еще там, — тихо сказала за моей спиной Никталия. Ее голос дрожал, но в нем была странная, почти мистическая уверенность. Она приложила руку к груди, туда, где билось ее сердце, — Я чувствую… ее эхо… Ее страх… и ее ярость… Она… борется. Пытается собраться… где-то там… в этом ледяном хаосе… Она еще не сдалась!

Она говорила серьезно. Впервые за все время нашего знакомства я видел ее такой — без тени легкомыслия, без шуток, с глубокой тревогой и сочувствием в глазах.

Я сжал кулаки, отгоняя подступающее отчаяние. Как ей помочь? Сгуститель не помог удержать душу после извлечения Бездны. Очищенная вода из озера дала силу, но не стабильность. Этого было недостаточно. Я убрал старый, темный «клей», но не дал ей ничего взамен, чтобы удержать ее разбушевавшуюся, восстановленную силу…

Что могло стать новым «цементом» для ее души? Что могло помочь ей собрать себя обратно, удержать эту мощь, не разрушив при этом себя и полмира?

Ответ пришел неожиданно. Не из моих бездонных знаний, не из расчетов вероятностных линий Книги Судьбы. Он пришел как тихий шепот на краю сознания, как воспоминание о тепле, о связи, о том, что делало богов не просто абстрактной силой, а… живыми существами. О том, что могло привязать даже самую холодную душу к реальности.

Любовь? Вера? Преданность? Или… что-то еще? Что-то простое и сложное одновременно? Я не знал. Но я должен был найти ответ. И быстро. Пока ее борьба не закончилась поражением. И надо держать «маяк». Держать любой ценой, как бы тяжело не было.

И тут мой коммуникатор снова ожил, прерывая мои лихорадочные размышления. Резкий, требовательный сигнал входящего вызова. На экране высветилось имя, от которого у меня неприятно засосало под ложечкой — Перчинка. Учитывая… особенности средней дочери и общую обстановку, хороший новостей я не ждал.

Я быстро ответил. Из динамика ударил хаос звуков — рев каких-то тварей, лязг металла, треск энергетических разрядов, хриплые крики людей, и сквозь все это — утробный, леденящий душу вой, от которого у Пугливки волосы на хвосте встали дыбом.

И сквозь этот адский шум — напряженный, срывающийся голос моей средней дочери:

— Пап… все плохо… — помехи, треск выстрелов, — Это не просто монстры… Это… что-то другое… На Синегорье… со стороны Диких Земель… идет Волна!.. Она… она все сметает!.. Мы… мы не удержим!.. Она уже у Северной заставы!.. А-а-а… твою ж!..

Резкий вскрик, звук удара, рев твари в непосредственной близости и… тишина. Связь оборвалась.

* * *

Окраина Синегорья. Южный сектор. Еще час назад здесь кипела обычная утренняя жизнь — спешили на работу клерки, мамы вели детей в сады, дворники лениво мели тротуары. Сейчас это был ад.

Рев, грохот, визг металла, треск энергетических разрядов и крики — раненых, умирающих, отдающих приказы — слились в оглушительную какофонию. Воздух был густым от дыма, гари, озона и отвратительного, тошнотворного запаха чего-то чужого, гнилостного, принесенного из Диких Земель. И еще — от неестественного, пронизывающего холода. Он шел не от неба, а словно сочился из самой земли, заставляя солдат кутаться в свои шинели поверх брони. Мелкий, колючий снег начал падать с серого, безразличного неба, тут же тая на раскаленных обломках.

То, что сперва приняли за стаю бродячих тварей, оказалось полноценным вторжением.

Майор Игорь Волков стоял за импровизированным бруствером из перевернутого бронетранспортера и бетонных блоков — остатками первой линии обороны, которую уже изрядно потрепали. Его лицо было покрыто грязью и копотью, форма порвана в нескольких местах, но глаза горели холодной яростью и стальной решимостью.

— Огонь по квадрату Дельта-три! Маги, щиты держать! Третий взвод, левый фланг, не дать обойти! — его голос срывался от крика, но солдаты слышали и подчинялись. Они отступали, огрызались огнем, но держались. Держались из последних сил.

Потому что то, что перло на них, было не просто толпой монстров. Это была Волна. Живая, ревущая, смердящая стена из кошмаров, хлынувшая из Диких Земель с невиданной прежде яростью и скоростью.

Огромные, похожие на помесь броненосца и многоножки твари с хитиновыми панцирями и множеством клацающих жвал таранили баррикады. Мелкие, юркие, напоминающие гигантских пауков с человеческими лицами существа карабкались по стенам зданий, плюясь кислотой. Из земли лезли слепые черви размером с автобус, их пасти были усеяны рядами вращающихся зубов. А над всем этим, хлопая перепончатыми крыльями, кружили твари, похожие на птеродактилей с горящими глазами, поливая землю сгустками темного пламени.

И это были только те, кого Волков мог опознать. Были и другие. Бесформенные, пульсирующие массы плоти и теней, от одного вида которых подкашивались ноги. Существа, сотканные из костей и гниющей листвы, передвигающиеся на паучьих ногах. Создания, похожие на ожившие кошмары душевнобольного художника. Многих из них ветераны Диких Земель никогда не видели. Они просто перли вперед, волна за волной, игнорируя потери, взбираясь по трупам своих же сородичей, стремясь лишь к одному — разрушать, убивать, пожирать.

Первая линия обороны, наспех возведенная у перекрестка, держалась из последних сил. Энергетические щиты, установленные боевыми магами, трещали и мерцали под непрерывным натиском. Тяжелые пулеметы захлебывались, поливая наступающих свинцом, но твари, казалось, этого не замечали. Несколько танков, пригнанных на усиление, уже горели, превратившись в дымящиеся остовы.

— Они прорываются! Сектор Гамма! Прорыв! — раздался панический крик в рации.

Волков выругался. Он видел — десяток тварей, похожих на гигантских богомолов с серповидными лезвиями вместо передних лап, прорвали щит и неслись прямо на позицию магов, поддерживающих барьер. Солдаты рядом открыли огонь, но пули лишь высекали искры из их хитиновых панцирей.

Маги были обречены. А за ними — следующая линия обороны и путь к эвакуационным коридорам, по которым еще уводили последних гражданских.

И тут небо разорвал изумрудный всполох.

Сверху, подобно ястребу, спикировала фигура в черно-желтой броне, окруженная сиянием призрачных крыльев. Перчинка. Она влетела в строй богомолов на бреющем полете и понеслась прямо сквозь него. В стороны полетели отрубленные клешни, лапы, головы. Ее четыре руки двигались с молниеносной скоростью, энергетические клинки, выросшие из ее предплечий, свистели, кромсая хитин.

Выжившие твари попытались дать отпор, в их распахнутых жвалах вспыхнули энергетические разряды. Но Перчинка уже была в воздухе, уклоняясь от их выпадов. Она зависла на мгновение, и с кончиков ее пальцев сорвались два изумрудных луча. Они прошили хитиновые панцири оставшихся богомолов насквозь, оставляя дымящиеся дыры. Последние твари рухнули на землю.

— Сектор Гамма чист. Маги, держать строй! — ее голос прозвучал в рации Волкова, ровный и холодный, словно не она только что в одиночку уничтожила отряд смертоносных монстров.

— Принято, — коротко ответил Волков, чувствуя знакомую смесь восхищения и… чего-то еще. Эта женщина… которой всего два месяца от роду по ее словам… сражалась как богиня войны. И он провел с ней ночь. Мысли путались, но времени на рефлексию не было.

Перчинка снова взмыла вверх, ее изумрудные крылья били по воздуху с оглушительным гулом. Она собрала на себе всё внимание воздушных тварей. Несколько крылатых химер ринулись к ней, пытаясь схватить когтями или опалить темным пламенем. Но она двигалась с невероятной скоростью и грацией, уворачиваясь, контратакуя, оставляя за собой лишь падающие, горящие останки.

Волков снова сосредоточился на земле. Твари перли. Из одного из проломов в земле вылезло нечто новое — гигантский, похожий на слизняка монстр, покрытый сотнями маленьких, злобно вращающихся глаз. Он медленно полз вперед, оставляя за собой слизистый след, от которого плавился асфальт.

— Тяжелое вооружение! По слизню! Огонь! — скомандовал Волков.

Одинокий уцелевший танк развернул башню и выстрелил. Снаряд ударил прямо в центр глазной массы. Взрыв! Монстр взвыл, забрызгав все вокруг вонючей жижей, но… продолжил ползти. Глаза на его теле быстро регенерировали.

— Твою ж… — пробормотал Волков, — Противотанковые гранаты! По моей команде!

Солдаты, засевшие в полуразрушенном здании справа, приготовили гранатометы. Волков ждал, пока слизень подползет поближе, на верный выстрел…

Именно в этот момент его рация снова ожила. Треск помех, рев… и голос Перчинки, напряженный, срывающийся:

— Пап… все плохо… Это не просто монстры… Это… что-то другое… На Синегорье… со стороны Диких Земель… идет Волна!.. Она… она все сметает!.. Мы… мы не удержим!.. Она уже у Северной заставы!.. А-а-а… твою ж!..

Крик. Звук удара. Рев твари прямо в микрофон. Тишина.

Сердце Волкова на мгновение остановилось. Перчинка? Что случилось⁈ Он посмотрел в небо — изумрудная фигурка исчезла. Куда? Сбили? Атакована чем-то невидимым?

А Волна… она шла не только с юга? Она шла и с севера? Со всех сторон⁈

— Майор! Слизень! Он почти у баррикад! — крикнул ему сержант рядом.

Волков заставил себя оторвать взгляд от неба. Лицо его стало каменным. Нужно было действовать. Потом. Потом он разберется, что случилось с Перчинкой. Сейчас — бой.

— Огонь!!! — скомандовал он, и град противотанковых гранат обрушился на многоглазого слизня.

Битва за Синегорье только начиналась. И она обещала быть кровавой.

Глава 26

Иной холод

Небо над южными окраинами Синегорья превратилось в кипящий котел хаоса. Рев монстров смешивался с грохотом выстрелов, треском энергетических щитов и отчаянными криками солдат внизу. Перчинка, словно изумрудная комета, носилась между уродливыми крылатыми тварями, ее призрачные крылья оставляли за собой светящийся шлейф.

Четыре руки двигались с завораживающей скоростью, энергетические клинки на предплечьях свистели, кромсая хитин и рваную плоть. Твари падали, объятые изумрудным пламенем или разрубленные на куски, но их место тут же занимали новые. Они лезли отовсюду, неумолимые, как сама Волна, катившаяся на город.

«Слишком много», — билась мысль в ее голове. Отряды внизу несли тяжелые потери. Баррикады трещали. Эта Волна была… неправильной. Сильнее, яростнее, чем любая атака из Диких Земель. И-и-и… монстры действовали на удивление осознанно. Не как тупые звери. Ими словно… управлял кто-то разумный.

Она видела внизу, как многоглазый слизень поглотил танковый снаряд и продолжал ползти. Видела, как майор Волков готовит гранатометчиков. Игорь… От воспоминаний прошлой ночи щеки под хитиновым шлемом вспыхнули, но она тут же отогнала неуместные мысли. Бой. Только бой.

Она резко спикировала, уворачиваясь от плевка темного пламени, и снесла голову твари, похожей на скелет птеродактиля. Нужно сообщить отцу. Если он уже вернулся…

— Пап… все плохо… Это не просто монстры… Это… что-то другое… На Синегорье… со стороны Диких Земель… идет Волна!.. Она… она все сметает!.. Мы… мы не удержим!.. Она уже у Северной заставы!.. А-а-а… твою ж!..

И тут ее словно ударили невидимым кулаком. Резкая, жгучая боль пронзила правое крыло. Не взрыв, не энергетический луч — что-то… иное. Ментальный удар? Телекинетический захват? Она потеряла высоту, закружившись в неуправляемом падении.

«Ловушка!»

Внизу мелькали крыши полуразрушенных зданий, вспышки выстрелов, ревущие пасти монстров. Она попыталась выровнять полет, активировать резервные контуры крыльев, но повреждение было слишком сильным. Удар о крышу старого склада был жестким, весь воздух выбило из легких. Хитиновый панцирь выдержал, но тело протестующе застонало.

Она быстро вскочила, осматриваясь. Вокруг — битва. Но что ее атаковало? Она вскинула голову, сканируя небо антеннами, пытаясь уловить источник атаки. Ничего. Только кружащие в снежной мути твари. И гнетущее чувство… присутствия. Чего-то холодного, чужого, невидимого.

Прежде чем она успела среагировать, невидимая сила снова сдавила ее, обвивая тело липкими, ледяными путами. Ее подняло в воздух, легко, словно пушинку. Она забилась, пытаясь вырваться, ударить клинками, но ее движения были скованы. Сопротивление было бесполезно.

Ее стремительно несло сквозь снежную бурю, прочь от поля боя, над головами сражающихся солдат и ревущих монстров.

Перчинку охватил холодный ужас. Не страх смерти — к этому она была готова. Страх неизвестности. Кто? Что? Зачем?

А потом — темнота. Холодный, чужой разум вторгся в ее сознание, как вирус, блокируя мысли, обволакивая вязким туманом. Последнее, что она ощутила перед потерей сознания — это прикосновение чего-то колючего, металлического к ее виску. И мысль, чужая, но почему-то с отголосками человеческого удовлетворения:

«Объект… захвачен… Соответствует… параметрам… Доставить… на Базу…»

* * *

Она очнулась от низкого, давящего гула и отвратительного запаха гниющей органики, смешанного с озоном. Тело ломило, голова гудела. Перчинка осторожно открыла глаза. Тусклый, болезненно-зеленоватый свет сочился от стен, которые… двигались? Пульсировали?

Она лежала на холодной металлической платформе. Руки и ноги были закреплены широкими скобами, тоже покрытыми этой странной биомассой. Крылья были плотно прижаты к спине, поврежденное правое отзывалось тупой болью. Ее броня… кажется, хитин не тронули. Глупцы. Или были слишком уверены в своих путах.

Вокруг стояли они. Пятеро. Антропоморфные существа, изуродованные чудовищным слиянием плоти, хитина и механизмов. Вместо лиц и глаз — безликие маски с множеством вращающихся красных линз. Они тихо перещелкивались на своем языке, но теперь, вблизи, Перчинка отчетливо различала в этом стрекоте обрывки человеческой речи, произносимой механическим, безэмоциональным голосом.

«…статус объекта: стабилен… активация… сканеров…» — проскрежетал один, самый крупный, с дополнительной парой механических клешней, растущих из спины.

«…анализ… энергетической сигнатуры… тип Безумов… Бездна… не характерно… чистое…» — добавил другой, тонкий и высокий, с длинными, похожими на иглы пальцами.

«Запрос… доступ… база данных… Безумов Константин… информация… скудная… потенциальная… угроза…» — прошелестел третий, более приземистый, с широкой маской, похожей на забрало древнего шлема.

Перчинка напряглась, пытаясь уловить их волны своими антеннами. Коллективный разум мирмеций был настроен на другие частоты, но она чувствовала… эхо. Эхо чужих, исковерканных, но когда-то человеческих разумов, погребенных под слоем этого механического безразличия. Они не были просто монстрами. Они были… чем-то худшим. Искаженными. Переделанными. Или… их разумы использовали? Как процессоры для управления этими телами?

«Идентификация особи…» — механический голос одного из них, казалось, обратился прямо к ней. Голос без интонаций, но под ним… едва уловимая вибрация? Любопытство? Или просто сбой в программе? — «Класс: мирмеция, модифицированная… источник энергии… нестандартный… Бездна, тип Безумов… но стабильная…»

Один из них внезапно приблизился к Перчинке. Видимо, заметил, что она пришла в себя.

«Цель пребывания в секторе?» — голос существа раздался у Перчинки в голове. Его линзы-глаза приблизились к ее лицу.

Перчинка молчала. Анализировала. Эти существа… они были опасны, но… примитивны в своей логике? Они действовали по протоколам, по схемам. Реагировали на ключевые слова. Как… как плохая нейросеть, обученная на обрывках информации. Возможно, с ними можно… поиграть?

Она медленно повернула голову к тому, кто задал вопрос.

— Привет, мальчики, — ее голос прозвучал ровно, даже немного насмешливо, — У вас тут миленько. Атмосферно. Дизайнер, случайно, не Гигер? Очень похоже. Особенно эти милые пульсирующие стены.

Существа на мгновение замерли. Их щелканье стало более хаотичным.

«Запрос… Гигер? Не найдено в базе данных…»

«Объект… пытается… установить… контакт… отклонение… от протокола?»

«Зафиксирован… юмор… коэффициент… 0.012…»

Перчинка мысленно усмехнулась. Попала. Они реагировали на нестандартное поведение.

— Так что вы хотели, джентльмены? — продолжала она тем же тоном, — Чай, кофе, потанцуем? Или сразу к делу? Только предупреждаю, я девушка с характером. И папочка у меня очень не любит, когда его дочек обижают.

Снова замешательство. Щелк-щелк-скрежет…

«…па-по-чка? Анализ… Семантическое ядро… Родитель… мужского пола… Биологический… создатель?»

«Источник… Эстро… Бог Безумия… Расчет… вероятности… угроза… максимальная…»

Линзы на маске ближайшего существа бешено завращались.

«Ошибка… перерасчет… Статус… угрозы… не определен…»

«Объект… обладает… потенциально… опасной… информацией… Требуется… извлечение… немедленно!»

Перчинка увидела, как один из них, самый маленький, похожий на механического паука, потянулся к панели на стене. Панель с шипением открылась, и оттуда выдвинулись… инструменты.

Жуткие, блестящие, похожие на помесь игл, сверл и клещей, покрытые той же слизью, что и стены. Они слабо вибрировали, издавая тихий, неприятный гул.

«Протокол… семь-гамма… Принудительное… извлечение… данных…»

Холодок пробежал по спине Перчинки. Ладно, шутки в сторону. Эти твари, какими бы примитивными ни казались их мыслительные процессы, собирались копаться у нее в мозгах. Этого она допустить не могла. Ни ради себя, ни ради отца, ни ради тех секретов, что она хранила.

«Забавные вы», — подумала она, собирая всю свою волю и силу в кулак. Ее антенны напряглись, улавливая энергетические потоки в комнате, ища слабости в удерживающих ее путах, — «Думаете, я просто буду лежать и ждать, пока вы превратите меня в овощ? Я — Перчинка Безумова. Средняя дочь. И я не люблю, когда меня трогают без спроса».

Она рванула. Не просто мышцами — всей своей сущностью, вливая концентрированную энергию мирмеции в путы. Скобы затрещали, покрылись сетью изумрудных молний и с оглушительным треском разлетелись на куски.

Ее четыре руки метнулись вперед. Два изумрудных клинка возникли из ее предплечий, другие два сформировали энергетические щиты. Она спрыгнула с платформы прежде, чем ее тюремщики успели среагировать.

Их реакция была запоздалой, хаотичной. Они явно не ожидали такого сопротивления. Протоколы не предусматривали столь быстрого освобождения.

«Ошибка! Объект… сопротивляется!»

«Активировать… боевой… режим!»

«Цель… нейтрализовать… приоритет… Альфа!»

Но было поздно. Перчинка уже была среди них, двигаясь как смертоносный изумрудный вихрь. Она знала их слабые места — сочленения между органикой и механикой, уязвимые энергетические узлы, сами линзы-глаза. Удар, уворот, блок, выпад. Она была быстрее, яростнее, эффективнее. Ее тренировки, ее инстинкты взяли верх над их запрограммированной логикой.

Лишь бы эти тормоза снова не применили ту телекинетическую дрянь…

Один из «командиров» попытался схватить ее механической клешней — Перчинка отсекла ее одним точным ударом. Другой выстрелил сгустком темной энергии — она отразила его щитом и контратаковала, пронзив его маску клинком. Третий попытался активировать какую-то тревогу на панели — она метнула в него сгусток изумрудной энергии, расплавив механизм.

Комната управления погрузилась в тишину, нарушаемую лишь ее тяжелым дыханием и тихим шипением поврежденных механизмов. Пять искаженных тел неподвижно лежали на полу среди обломков и темной жижи.

Она огляделась. Нужно было убираться отсюда. И быстро. Она чувствовала — где-то рядом была основная масса этих тварей. Их «матка»? Их центр управления?

Она увидела то, что выглядело как выход — секция биомассы, слегка отличающаяся по цвету. Удар клинком — и стена подалась, открывая проход в серое, заснеженное небо.

Она вырвалась наружу, расправив крылья. Поврежденное правое крыло болело, но держалось. Перчинка взмыла вверх, пытаясь сориентироваться. Она была где-то к северу от города, над руинами, которые когда-то были Северной заставой. А внизу… внизу двигалась Волна. Тысячи тварей, таких же и других, еще более кошмарных, неумолимо ползли к Синегорью.

Но ее побег не остался незамеченным. Из снежной круговерти вырвались десятки крылатых монстров, похожих на тех, с которыми она сражалась на юге, но крупнее, злее, быстрее. Они с воем ринулись за ней. Погоня началась.

Она летела из последних сил, уворачиваясь от энергетических плевков и когтей. Поврежденное крыло замедляло ее, боль туманила сознание. Они настигали. Вот одна тварь, похожая на гибрид летучей мыши и скорпиона, зашла в хвост, выпустила облако ядовитого газа… Перчинка закашлялась, задыхаясь, полет стал совсем хаотичным… Тварь приготовилась к финальному удару, хищно разевая пасть…

И тут небо разорвал фиолетовый всполох. Рядом с ней, из открывшегося портала, вышла фигура в черном. Фигура, окутанная пульсирующим сиянием тьмы. Знакомая. Родная.

— А вот и я! Не ждали? — голос отца, усиленный эхом Бездны, раскатился над полем боя, и даже твари в ужасе замерли.

Он стоял между ней и преследователями, черный клинок Бездны в его руке словно вибрировал от предвкушения. На его лице была улыбка — та самая, неприятная, от которой у врагов стыла кровь в жилах.

— Урок первый, уроды летающие, — произнес он, и его глаза вспыхнули неистовым фиолетовым огнем, — Никогда. Не трогайте. Моих. Дочерей.

Один взмах клинка. Черная дуга, рвущая реальность. И стая преследователей просто… исчезла. Растворилась в небытии.

Сильные руки подхватили ее, не давая упасть.

— Пап… — прошептала она, чувствуя невероятное облегчение, смывающее боль и страх, — Ты… пришел…

— А то! — его улыбка стала теплой, — Папа всегда приходит. Особенно когда его девочки попадают в неприятности. Держись, сейчас мы назад.

Еще один скачок сквозь пространство — и они уже над южным сектором. Внизу кипел бой. Отец плавно опустил ее рядом с бруствером, где стоял майор Волков.

— Волков! — крикнул отец, — Принимай раненую! И держись! Помощь уже в пути!

Майор обернулся. Его глаза встретились с ее. Облегчение, шок, беспокойство… Он бросился к ней.

— Перчинка! Жива! Что с тобой⁈ — его руки осторожно коснулись ее плеча. Теплые. Надежные.

— Жива, — ответил отец, осторожно передавая ее Волкову, — Раненная, но будет в порядке. Займись ей. Мне нужно… кое-что уладить.

Она почувствовала, как Волков крепко, но бережно поддерживает ее. А отец… он снова посмотрел на север, где бушевала ледяная буря, на осажденный город. В его глазах горел фиолетовый огонь. Он был готов к битве.

Перчинка слабо улыбнулась. Папа пришел. Теперь все будет хорошо. Наверное. Нужно было только пережить этот вторник.

Отец уже развернулся, шагнул в очередной портал — он переместился, вероятно, обратно в особняк или к северному фронту. Игорь Волков осторожно поддерживал Перчинку, его лицо было полно беспокойства.

— Тебя нужно к медикам… — начал он, но тут произошло нечто странное.

Рев Волны, грохот битвы, крики… всё это вдруг начало стихать. Твари, которые секунду назад яростно ломились на баррикады, карабкались по стенам, изрыгали кислоту и пламя — замерли. Огромный многоглазый слизень перестал ползти, его сотни глаз растерянно заморгали. Хищные богомолы опустили свои клешни. Даже крылатые твари в небе перестали кружить и просто зависли в воздухе, как гигантские, уродливые украшения на фоне свинцового неба.

А потом твари откатились от укреплений. Игнорируя выстрелы, они стремительно бежали назад, откуда пришли. Но это не было бегство. Скорее… отступление?

Вскоре последняя тварь исчезла среди перепаханной взрывами земли.

Воцарилась тишина. Полная, звенящая, неестественная. Тишина, от которой закладывало уши сильнее, чем от взрывов. Снег, усилившийся за последние минуты, теперь падал бесшумно, густыми хлопьями, покрывая землю, обломки, застывших монстров и перемазанных гарью, растерянных солдат.

Холод. Он стал другим. Не просто морозный воздух зимней бури. Это был глубинный, пронизывающий до костей холод, который шел не с неба, а словно поднимался из-под земли, из самой реальности. Он не обжигал — он сковывал душу.

Перчинка почувствовала это первой. Необъяснимый, первобытный ужас, не имеющий ничего общего с опасностью боя. Экзистенциальный страх, от которого ее хитиновый панцирь, казалось, стал хрупким, как стекло. Она посмотрела на Волкова — его лицо было напряжено, глаза тревожно бегали по сторонам. Солдаты вокруг тоже замерли. Их бравада исчезла, сменившись тихой, иррациональной паникой. Они инстинктивно жались друг к другу, поеживались, их дыхание вырывалось белыми облачками в ледяном воздухе. Они боялись. Но не могли понять, чего именно.

Это был словно какой-то необъяснимый полуденный ужас. Только вместо жары — пронизывающий холод.

Из открывшегося рядом портала снова шагнул отец. Следом за ним показалась Никталия, Эмми, Настя и какой-то мужик с золотым кибернетическим глазом и двумя мечами. Карнакс, бог войны?

Отец тоже почувствовал эту перемену. Его взгляд метнулся по застывшему полю боя, по серым небесам, по лицам солдат. Его брови медленно сошлись на переносице.

— А вот это плохо… — тихо, почти про себя, процедил он. В его голосе не было страха, но была глубокая, ледяная тревога, — Очень плохо…

Глава 27

Что-то не так, госпожи?

Тишина давила. Густая, неестественная, звенящая в ушах после адской какофонии боя. Холод пробирал до костей, но это был не обычный мороз — он шел изнутри, сковывая душу ледяным ужасом. Первобытный, иррациональный страх, перед которым пасовала даже логика мирмеции.

— М-мать моя, Бездна… — Никталия инстинктивно потерла плечи. Она нервно оглядела снежные просторы, ее фиолетовые глаза расширились, — Кажется, кто-то включил режим «тотального испуга» на максималках! И забыл выключить! Это даже хуже, чем утро после вечеринки у Ноктуса! По крайней мере, там знаешь, чего боишься — своего отражения в зеркале!

— Ага, приятная атмосфера, — саркастически протянула Настя, стоявшая рядом с Эстро и Карнаксом. Она поправила черные перчатки, ее лицо было бледным, но она держалась с привычным хладнокровием. Хотя ее слегка дрожащие пальцы выдавали напряжение, — Просто идеальные условия для пикника. Не хватает только гигантских пауков, читающих стихи Эдгара По, для полного комплекта.

— Причина в Айсштиль, — коротко бросил Эстро. Его лицо было мрачным, — Ее сила вышла из-под контроля после очищения. Она сейчас… нестабильна. Этот холод, этот страх — это ее эхо. Мне нужно усилить маяк, пока она окончательно не потерялась.

Никто не понял, что он имел в виду под «маяком», но переспрашивать не стали.

— Майор, — Эстро повернулся к Волкову, — Доложите обстановку.

— Ситуация критическая, княжич… Монстры прут со всех направлений! Линии обороны смяты или отступают! Связь с Горовым прервалась, последний доклад — он тяжело ранен, держит центральный сектор! Истребители разбросаны, пытаются сдержать прорывы на наиболее опасных участках! Проводим экстренную эвакуацию гражданских, но… — Он осекся, обводя взглядом своих солдат.

Страх не проходил. Наоборот, он усиливался, волнами накатывая на сознание. Он был липким, вязким, парализующим волю. Некоторые солдаты, не выдержав этого невидимого давления, просто опустились на землю, обхватив головы руками. Они смотрели в пустоту невидящими глазами, бормоча что-то бессвязное. Другие, стиснув зубы, пытались держать оружие, но их руки дрожали, а лица были белыми, как снег, падающий с неба. Большинство все же держалось, верность присяге и воля боролись с иррациональным ужасом… но у многих боевой дух таял, как лед на раскаленной сковороде.

И тут земля снова задрожала. Новая волна.

Из дымящихся руин, из снежной пурги, из разломов в земле полезли новые твари. Эти были… другими. Не такими разнообразными, как первая волна. Однообразные, массивные, тупые. Гигантские хитиновые тараканы размером с автобус, плюющиеся кислотой. Многоногие твари, похожие на бронированных сороконожек, способные проламывать бетонные стены. Медлительные, неповоротливые создания из грязи и костей, оставляющие за собой шлейф разложения. Они перли вперед тупой, неумолимой массой, игнорируя потери, не обращая внимания на страх, витавший в воздухе. Словно безмозглые орудия, направляемые чьей-то злой волей. Они были… невосприимчивы к ужасу.

А среди них, возвышаясь над этой копошащейся массой, двигались гиганты. Чудовищные создания, похожие на живые осадные башни из костей, хитина и пульсирующей плоти. Их медленные, тяжелые шаги сотрясали землю, а рев разносился над полем боя, заглушая даже вой ледяной бури.

— Похоже, Бездна сменила тактику, — процедил Карнакс, его золотой глаз сканировал наступающую армию, — Вместо качества — количество и грубая сила. Умно. Пока защитники парализованы страхом, она посылает тех, кто страха не ведает.

— Значит, нужно вернуть нашим боевой дух, — Эстро резко повернулся к Никталии. Ее глаза все еще были расширены от страха, она зябко куталась в несуществующую шубку, — Никталия!

— А? Что? Я⁈ — она вздрогнула, — Я тут, знаешь ли, слегка… не в форме! От этого вашего экзистенциального ужастика у меня мурашки по теням бегают! И маникюр испортился!

— Твоя сила! Ты можешь повлиять на их желания! На их эмоции! — Эстро говорил быстро, его голос был полон энергии, которая, казалось, немного развеивала ледяной страх вокруг них, — Ударь по площади! По всему Синегорью! Не сильно! На полшишечки! Растревожь их темные уголки души! Страх, говоришь? Пусть гнев его переборет! Пусть ярость заставит их забыть об ужасе!

— Пробудить гнев и ярость в воинах? — Карнакс одобрительно хмыкнул, — Прекрасная тактика, Эстро. Ярость — лучшее топливо для битвы. Если она сможет направить ее на врага, а не друг на друга…

— Что⁈ Пробудить гнев⁈ Массово⁈ — Никталия отшатнулась, — Ты с ума сошел⁈ Это же… это как пытаться управлять стадом бешеных слонов с помощью свистульки! Я могу случайно устроить тут кровавую баню похуже, чем устроят эти уроды! И вообще, у меня сил не хватит на такую площадь! Эта аура ужаса… она подавляет!

— Я усилю тебя, — сказал Эстро, и в его глазах вспыхнул знакомый фиолетовый огонек, — «Благословение Бездны». Оно даст тебе необходимую мощь и поможет сфокусироваться.

Никталия округлила глаза.

— Какое еще «благословение»? Увольте! Я еще молодая, мне всего-то пара тысяч лет, у меня еще все впереди…

— Эстро часто накладывал на меня это заклинание, когда я только начинала, — неожиданно вмешалась Эмми, подходя к Никталии. Она выглядела такой же испуганной, как и все, но старалась держаться уверенно, — Это… неприятно, да. Словно тебя бьет током и одновременно хочется петь и драться. Но это работает! Помогает собраться! Я даже потом сама научилась… немножко. Не бойся!

Никталия посмотрела на Эмми, потом на Эстро, потом на Карнакса, который смотрел на нее с явным ожиданием. Потом на Волкова и раненную Перчинку. Вздохнула.

— Ладно! Уговорили! Но если я тут всех перессорю или заставлю плясать голыми под луной — пеняйте на себя! И шоколадку мне потом! Большую! С орехами!

— Будет тебе шоколадка! Целая фабрика! — пообещал Эстро и положил руку ей на плечо, — Благословение Бездны! — его голос прогремел, и фиолетовое сияние окутало Никталию.

Богиню ночных желаний ощутимо встряхнуло. Ее глаза расширились, волосы встали дыбом, а по телу пробежала видимая дрожь, словно от удара молнии. Одежда затрещала и разлетелась на мелкие ошметки, оставив Ниталию в чём мать родила. Её окружили фиолетовые молниями, сделав похожей на темную, дикую валькирию.

— Ох… ё… — выдохнула она, ее голос стал ниже, с хрипотцой. Она явно ощущала прилив чужой, необузданной силы, — Вот это… расколбас! Будто навернула десять чашек эспрессо и закусила молнией!

Она вскинула руки, и вокруг нее заплясали тени, лунные блики смешались с фиолетовыми всполохами Бездны.

— Солдаты! — крикнула она так, что ее голос перекрыл рев гигантов, — Вас тоже достал этот тупой чужой страх⁈ А как насчет… хорошенько разозлиться⁈ Вспомните все! Обиды! Предательства! Несправедливость! Налоги! Тещу! Вспомните, как вас бесят эти тупые, вонючие уроды, что лезут на вашу землю! И превратите страх… в ЯРОСТЬ!!!

Волна невидимой энергии хлынула от нее, накрывая площадь, окопы, полуразрушенные здания. Она не была агрессивной, разрушительной. Она была… провоцирующей. Она теребила темные струны в душах солдат, вытаскивая на свет гнев, застарелые обиды и даже… первобытную ярость.

Эффект был поразительным. Даже те солдаты, которые секунду назад сидели, обхватив головы руками, вскочили. Их глаза горели не страхом, а… злостью. Некоторые даже взревели, вскидывая кулаки над головой. Страх не исчез — он просто утонул в волне адреналина и гнева. Солдаты снова стали солдатами. Они проверили оружие, перезарядили винтовки, одаренные маги стиснули рукояти зачарованных мечей и топоров. Ледяной ужас сменился обжигающей яростью.

— За Императора! За Синегорье! Раздавить гадов!!! — чей-то хриплый крик потонул в общем реве.

Новую волну монстров, уже почти добравшуюся до баррикад, встретили шквалом огня и стали. Завязался жестокий, кровавый бой.

Никталия тяжело дышала, фиолетовое сияние вокруг нее медленно гасло. Она покачнулась, и Эмми тут же подхватила ее.

— Ты как? — обеспокоенно спросии он и Эмми одновременно.

— Как… как будто пробежала марафон… в гору… с Карнаксом на плечах, — прохрипела Никталия, устало улыбаясь, — Но, кажется… сработало?

— Еще как сработало! — к ним подбежала Настя. Ее глаза горели азартом битвы. Она указала на передовую, где ее иллюзии и доппели уже сеяли хаос среди наступающих тварей, — Отличный ход, Костя! Теперь у нас есть шанс!

— Тогда не будем его упускать! — Эстро кивнул, — Никталия, Настя, Эмми — держите этот фланг! Карнакс, со мной! Попробуем пробиться к их командирам!

— Я с тобой! — вызвался Волков, помогая раненой Перчинке опереться о стену окопа.

— Нет, майор! — отрезал Эстро, — Твое место здесь, ты один из последних офицеров! Командуй! Защищай дочь! Мы справимся!

Битва закипела с новой яростью. Никталия, немного придя в себя, с азартом ринулась в бой рядом с Настей. Их стили были совершенно разными, но действовали они на удивление слаженно.

Настя предпочитала действовать хитростью и интеллектом. Она создавала иллюзорные копии гигантских монстров, которые бросались на своих же собратьев, сея панику. Она плела сети из обманчивых теней, заманивая тварей в ловушки или под огонь солдат. Ее главным козырем были доппельгангеры — точные копии самых сильных тварей, которых она создавала прямо на поле боя. Эти двойники, лишенные примитивных инстинктов оригинала, но сохранившие его силу, сражались на ее стороне. Она управляла ими как опытный кукловод, направляя в самые горячие точки.

— Признай, богиня, это элегантно! — крикнула она, когда созданный ею двойник бронированной сороконожки ловко опрокинул оригинал и начал методично отрывать ему лапы, — Обратить мощь врага против него! Чистая стратегия!

Никталия же была воплощением хаоса и провокации. Она скользила между рядами монстров, почти невидимая, нашептывая им на ухо самые жуткие их кошмары (если у монстров они были) или, наоборот, самые соблазнительные иллюзии. Вот две гигантские хитиновые твари, забыв про солдат, начинают яростно драться друг с другом за воображаемый кусок светящегося мяса. Вот стая мелких паукообразных тварей в панике разбегается от иллюзии гигантского ботинка Волкова. А вон там бесформенная масса плоти вдруг начинает с умилением обнимать бетонный блок, приняв его за давно потерянную мамочку.

— Ха! Элегантно? Да это же скучно, смертная! — фыркнула Никталия, заставив кислотного таракана случайно плюнуть в своего же собрата, — Настоящее искусство — это заставить их уничтожать друг друга с огоньком! С драмой! С интригой! Вот это я понимаю — веселье!

Несмотря на разницу в подходах и постоянные подколки, они явно находили друг в друге что-то симпатичное. Обе были по-своему опасны, умны и не боялись использовать нестандартные методы. В их глазах горел одинаковый азарт битвы, а на губах играли похожие хищные улыбки.

— Мои доппели эффективнее! Они контролируемы! — спорила Настя, направляя очередного двойника на прорыв.

— Зато мои иллюзии веселее! И меньше пачкаются! — парировала Никталия, создавая вокруг группы наступающих тварей радужное поле, от которого те начинали беспорядочно плясать и врезаться друг в друга, — И вообще, главное не эффективность, а стиль!

Они сражались спиной к спине, прикрывая друг друга, споря и смеясь, словно две сестры, нашедшие общее любимое занятие — уничтожение монстров Бездны.

* * *

Битва за Синегорье продолжалась. Яростная, отчаянная, на грани человеческих и божественных возможностей. Холод не отступал, но страх был сломлен гневом. Шанс появился. Но надолго ли?

Настя и Никталия, сражаясь бок о бок, медленно теснили напирающих монстров на своем участке фронта. Доппели Насти разрывали вражеские ряды, а иллюзии Никталии сеяли панику и хаос. Солдаты, воодушевленные их присутствием и подстегиваемые собственной яростью, дрались как львы.

— Неплохо работаем, а, богиня? — крикнула Настя, уклоняясь от очередного кислотного плевка.

— Еще бы! Мы с тобой — убойная парочка! Желание и тень! Логика и безумие! Ты парализуешь их ужасом, а я… я вношу пикантный хаос! — Никталия хихикнула. Неподалеку группа костяных тварей с энтузиазмом начала грызть ближайшую бетонную плиту, приняв ее за гигантский сахарный череп, — Хотя признай, мой подход веселее!

Именно в этот момент Настя заметила что-то странное. Труп одного из гигантских хитиновых тараканов, которого только что разорвал ее доппель, вдруг дернулся. Из его развороченного брюха с влажным чавканьем полезло что-то новое — тонкое, извивающееся, похожее на корень или… щупальце? Оно было розовато-серого цвета и двигалось с неестественной скоростью, словно ощупывая воздух.

— Ники, глянь! — позвала она богиню, указывая на шевелящийся труп.

— Ого! Выживший? Или просто предсмертные конвульсии? — Никталия подошла ближе, с любопытством разглядывая щупальце, — Какое милое… Напоминает мне моего бывшего… Тоже был такой… склизкий и извивающийся.

Щупальце резко метнулось в их сторону. Никталия взвизгнула и отпрыгнула, а Настя рефлекторно метнула в него сгусток духовной энергии. Щупальце вспыхнуло и обратилось в пепел, но из трупа таракана полезло еще несколько таких же отростков. А затем зашевелился и другой труп неподалеку. Из его глазниц потянулись похожие розовые нити.

— Так, это мне уже не нравится! — Никталия быстро создала вокруг них защитный барьер из теней, — Кажется, у этих тварей есть какой-то мерзкий посмертный сюрприз! Типа паразита? Или они просто очень плохо перевариваются?

Настя сосредоточилась, посылая своих доппелей добивать шевелящиеся трупы. Двойники быстро справились с задачей, разрывая останки на мелкие куски и сжигая их.

— Странно… Раньше такого не было, — пробормотала она, наблюдая за последними искрами, — Может, это новый вид? Или Бездна как-то… модифицирует павших?

— Может, они просто от страха начали размножаться почкованием? — пожала плечами Никталия, — Ладно, не будем гадать. Предлагаю сделать небольшой перекур. Я выдохлась после того фокуса с яростью, а ты, смотрю, тоже не железная. Отойдем в тыл, передохнем

Настя кивнула. Бой немного сместился, давая им короткую передышку. Они отошли на несколько сот метров назад, к импровизированному полевому медпункту. Там подоспевшая Пугливка и мирмеции помогали перевязывать раненых.

Воздух здесь был чуть чище, хотя всепроникающий холод и ледяное эхо ужаса никуда не делись. К ним подошел молодой солдат в перепачканной форме, его лицо было усталым, но решительным. В руках он держал две фляги.

— Госпожа Анастасия, госпожа Никталия, — он отдал честь, слегка коряво, но искренне, — Разрешите предложить воды. Вы там так сражались… Мы все видели. Спасибо вам!

— О, спасибо, солдатик! Ты просто прелесть! — Никталия с благодарностью взяла флягу.

Настя тоже кивнула и взяла вторую флягу. Они сделали по несколько жадных глотков. Вода была холодной, с легким металлическим привкусом, но сейчас казалась лучшим напитком на свете.

— С вами мы точно победим этих тварей! — продолжал солдат, глядя на них с восхищением.

Девушки переглянулись. Обычные слова поддержки, но сейчас они звучали особенно важно.

И тут Настя заметила. Что-то неправильное. Что-то… жуткое. Из правого уха солдата, прикрытое прядью слипшихся от пота волос, выглядывало… оно. Маленькое, тонкое, розовое щупальце. Оно едва заметно подрагивало, словно прислушиваясь. А потом похожее щупальце показалось и из левого уха. И еще одно, совсем крошечное, шевельнулось у него во рту, когда он говорил.

Настя замерла, фляга выпала из ее рук. Она толкнула Никталию локтем, незаметно кивая на солдата. Никталия проследила за ее взглядом. Сначала она непонимающе нахмурилась, а потом ее фиолетовые глаза расширились от ужаса. Она медленно прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.

А солдат… он ничего не замечал. Он продолжал стоять перед ними с той же ободряющей улыбкой, с тем же боевым задором в глазах.

— Что-то не так, госпожи? — спросил он, заметив их странную реакцию, — Чего это вы на меня так смотрите? Я что-то не то сказал? Или у меня… грязь на лице?

Он недоуменно провел рукой по щеке, совершенно не обращая внимания на мерзкие розовые отростки, извивающиеся у него в ушах и во рту. Словно их там и не было. Словно они были такой же неотъемлемой частью его самого, как нос или подбородок.

Тишина. Звенящая. Только вой ледяного ветра снаружи. И медленно подступающее осознание.

Глава 28

Сквозь ад

Мы с Карнаксом неслись сквозь ад. Солдаты, взвинченные яростью, которую разожгла Никталия, сражались как одержимые, посылая в тварей снаряд за снарядом. Ярость — мощное топливо, но она сжигает без остатка. Это была отчаянная… в какой-то степени самоубийственная оборона. Командирам подразделений даже приходилось сдерживать некоторые особо горячие головы, чтобы они не поперли на монстров врукопашную.

Тупые монстры второй волны перли вперед, не обращая внимания на разорванных в клочья собратьев. Кислотные тараканы поливали все едкой жижей, сороконожки проламывали остатки баррикад, костяные твари ломились вперед, хрустя костями. А над ними возвышались осадные гиганты, медленно, но неумолимо приближаясь к линии обороны.

Карнакс рядом со мной напоминал сверкающий вихрь. Его мечи — Рассвет и Закат — пели свою смертоносную песнь.

— Как в старые добрые времена? — крикнул я ему, уворачиваясь от потока кислоты и разрубая надвое хитинового таракана Черным Клинком, — Помнишь, ту вылазку в Цитадель Титана-Кузнеца?

— Припоминаю, — пророкотал Карнакс, одним движением отсекая сразу три головы многоногой твари, — Тогда ты чуть не поджарил нас обоих, пытаясь использовать его плавильные печи как оружие массового поражения. Твой тактический гений всегда отличался… специфичностью.

— Эй, это сработало! — хмыкнул я, пронзая бронированную сороконожку насквозь, — Просто было немного… жарко. Предлагаю повторить и найти их командный бункер!

— Звучит неплохо!

Я ускорил шаг, врубаясь в самую гущу врагов. Черный Клинок вибрировал в руке, он наслаждался этой резней. Карнакс не отставал, его золотой глаз бесстрастно сканировал поле боя, а мечи работали как две безупречные мясорубки.

Мы продвигались быстро, оставляя за собой коридор из изуродованных трупов и ошметков хитина. Неестественный холод Айсштиль все еще давил на реальность, заставляя даже меня поеживаться внутри Доспеха Бездны.

Наконец, сквозь снежную пелену и дым мы увидели его. Приземистое сооружение, непохожее на человеческую постройку. Стены из пульсирующей биомассы, испещренные венами, по которым текла темная жидкость. На крыше — наросты, похожие на гигантские коконы или грибы, излучающие болезненно-зеленоватый свет. А у входа, похожего на распахнутую пасть с хитиновыми зубами, стояло несколько фигур — тех самых искаженных конструктов, которых описывала Перчинка. Их линзы-глаза сканировали поле боя.

Это был он. Командный пункт. Или, по крайней мере, то, что Бездна считала командным пунктом.

— А вот и штаб местного разлива, — хмыкнул я, — Выглядят неприветливо. Постучимся? Или сразу выломаем дверь?

— По уму надо сначала надо предложить сдаться, — монотонно произнес Карнакс, хотя его клинки уже предвкушающе загудели, — Но договариваться с этими живыми соплями я не хочу… Я за второй вариант.

— Полностью согласен, — я ухмыльнулся, — Врываемся!

Мы рванули ко входу. Охрана нас заметила. Их линзы-глаза сфокусировались на нас, раздалось характерное щелканье. Двое из них подняли нечто похожее на плазменные винтовки, сросшиеся с их руками.

Но мы были быстрее.

Карнакс сблизился первым. Удар Рассвета — и одна винтовка разлетелась на куски вместе с рукой конструкта. Удар Заката — и второй охранник лишился головы-маски. Я же просто пронесся мимо оставшихся, оставляя за собой лишь черные шлейфы Бездны. Те, кто пытался встать на пути, мгновенно обращались в пыль.

Мы ворвались внутрь. Помещение было небольшим, тесным. Те же пульсирующие стены, тот же отвратительный запах гнили и озона. Повсюду тянулись какие-то трубки и кабели из биомассы, соединяя пульты управления (если эти наросты можно было так назвать) с центральной… конструкцией. Похожей на гигантский, вскрытый мозг, плавающий в мутной жиже и опутанный проводами. Видимо, центр связи или управления этим безмозглым стадом снаружи.

А вокруг этого «мозга» стояли они. Десяток фигур. Точно таких же, как и те, что похитили Перчинку. Искаженные гибриды плоти, Бездны и механизмов. Командный состав. Они стояли неподвижно, их линзы-глаза тускло светились красным. Они не атаковали. Они… просто стояли.

— Странно, — я остановился, опуская клинок, — Почему они не…

Я присмотрелся. И почувствовал, как по спине пробежал уже не холод Айси, а другой, липкий холодок.

Они были мертвы.

Все до единого. Их позы были неестественно застывшими. Красные огоньки в линзах горели ровно, без обычного сканирующего движения. От них не исходило никакой враждебной энергии. Никакой энергии вообще. Словно куклы.

Никто не собирался с нами ни сражаться, ни договариваться.

Карнакс подошел к одному из них, тому, что был с механическими клешнями, и осторожно коснулся его плеча. Фигура безжизненно покачнулась и с сухим стуком упала на пол.

— Причина смерти неясна, — констатировал Карнакс, его золотой глаз быстро просканировал упавшее тело, — Нет внешних повреждений. Внутренние системы… остановлены. Сердечная мышца… или ее аналог… не работает.

— Остановка сердца? — я нахмурился, — Просто так? Все сразу?

Не верю. Это… как будто кто-то нажал на выключатель. Но кто? И зачем?

Я подошел к центральному «мозгу». Он тоже выглядел… мертвым. Жижа в резервуаре не пульсировала, провода безжизненно свисали.

— Похоже, вечеринка закончилась до нашего прихода, — пробормотал я, — Но кто устроил… этот тихий час?

И тут я это почувствовал. Еле уловимую вибрацию, идущую от стен.

Стены начали меняться. Пульсация стала чаще. Биомасса потекла, как воск, теряя форму. А из нее, из пола, из трупов мертвых киборгов начали прорастать… они. Тонкие, розовые, извивающиеся щупальца. Десятки, сотни щупалец, которые с чавканьем и хлюпаньем потянулись друг к другу.

Тела мертвых «командиров» на полу задергались. Щупальца оплели их, проникая в раны, в глазницы, в ротовые отверстия их масок. Плоть и металл начали плавиться, срастаться, смешиваться с биомассой стен. Все вокруг превращалось в единую, копошащуюся, пульсирующую массу кошмара.

— Регенерация? Или… ассимиляция? — Карнакс отступил на шаг, его мечи снова вспыхнули боевым огнем.

— Похоже на второе! — крикнул я, — Кажется, Бездна решила, что командиры с личностью в условиях ужаса — это слишком сложно и неэффективно! Назад!

Но было поздно. Щупальца уже тянулись к нам со всех сторон, вырастая из стен, пола, потолка. Эта дрянь была повсюду, она пыталась схватить нас, оплести, поглотить.

— А ну назад! — я ударил Черным Клинком по ближайшей стене, из которой лезло особенно много щупалец. Клинок с легкостью прорубил биомассу, но та тут же начала затягиваться, а отрубленные щупальца заизвивались на полу и поползли к нам.

— Зараза! — прорычал Карнакс, отсекая тянувшиеся к нему розовые отростки, — Оно исцеляется быстрее, чем мы кромсаем!

— Тогда сменим тактику! — я огляделся, — Выход! Прорубайся!

Мы рванули к дыре, через которую вошли. Путь уже преграждала стена из переплетенных щупалец и оплавленных останков киборгов.

— А ну, расступись, мелочь! — я вложил силу в удар Черного Клинка. Бездна взревела, разрывая живую преграду. Карнакс проскочил в образовавшуюся брешь, следом — я.

Мы вырвались наружу, на заснеженную площадь перед «бункером». И замерли.

То, что происходило здесь… было еще хуже.

Все монстры на поле боя… они менялись. Их хитиновые панцири трескались, плавились. Их уродливые тела теряли форму, распадаясь на первичную биомассу. И из этой массы во все стороны росли… розовые щупальца. Тысячи, миллионы щупалец, которые сплетались друг с другом, с землей, с обломками техники, с трупами солдат и монстров. Все поле боя превращалось в единый, гигантский, пульсирующий организм. Ковер из розовой, извивающейся плоти.

Некоторые твари, видимо, обладавшие остатками разума или более сильным инстинктом самосохранения, пытались бежать. Я видел, как один из осадных гигантов неуклюже развернулся и попытался удрать от этой волны ассимиляции. Но его тут же настигли сотни щупалец, вырвавшихся из земли. Они оплели его ноги, повалили, и гигант с ревом погрузился в копошащуюся массу, становясь ее частью.

— Что… за… Бездна… происходит? — выдохнул Карнакс, его золотой глаз бешено вращался, пытаясь осмыслить это зрелище.

И тут биомасса под нами зашевелилась. Она начала вздыматься, формируя холмы, башни, колонны. Из ее глубин поднялось нечто новое. Десятки голов. Огромных, драконьих голов с пустыми глазницами. И рядами острых зубов, сформированных из той же розовой плоти и костей поглощенных тварей.

Головы медленно повернулись в нашу сторону. Их пасти раскрылись, и в глубине загорелся нездоровый, пульсирующий фиолетовый свет.

— Кажется, нам приготовили персональный салют! — крикнул я, рванув Карнакса в сторону. Спустя миг град энергетических бластов ударил туда, где мы только что стояли. Взрывы сотрясли землю, оставляя оплавленные кратеры.

Мы укрылись за остатками стены.

— Есть мысли, стратег? — спросил я Карнакса, который выглядел… озадаченным. Редкое зрелище.

— Предложение первое: отступить и перегруппироваться, — ответил он после короткой паузы, — Предложение второе: атаковать головы. Возможно, это уязвимые точки или управляющие центры… но это сомнительно. Предложение третье: запросить у тебя объяснений, какого черта тут вообще творится⁈

Я посмотрел на копошащуюся массу, на драконьи головы, поливающие окрестности энергией.

— Похоже, Бездна… или то, что управляет этой Волной… столкнулась с проблемой, — сказал я задумчиво, — Ужас Айсштиль. Он парализовал их существ, у которых был хоть какой-то намек на разум или инстинкты. Даже тупое зверье без мозга не решило проблему полностью… Видимо, командир решил, что надо двигаться дальше — к царству беспозвоночных. И провел… ребрендинг. Массовую ассимиляцию. Превратил всю свою армию в единый, безмозглый, но нечувствительный к страху организм. Который теперь управляется напрямую, как марионетка.

— Отказ от разума и даже инстинктов ради эффективности? — Карнакс хмыкнул, — В этом есть определенная извращенная логика. Логика Бездны. Но что теперь? Эта… единая биомасса выглядит крайне живучей и прочной. И регенерация, похоже, стала еще быстрее.

Он был прав. Отрубленные щупальца в бункере — это одно. А сражаться с целым морем регенерирующей плоти, которое еще и стреляет из драконьих голов…

— Значит, нам нужен другой подход, — я посмотрел в сторону Синегорья, где все еще бушевал бой и ледяная буря, — Нужно спасти Айсштиль и вернуть ее в строй. И быстро. Потому что эта… штука… она явно не собирается останавливаться на достигнутом.

Глава 29

Здесь… совсем не так плохо…

Тишина. Звенящая. Только вой ледяного ветра снаружи. И медленно подступающее осознание.

Настя и Никталия смотрели на ничего не подозревающего солдата, и холод, который они чувствовали до этого, показался им летним теплом по сравнению с ледяным ужасом, охватившим их сейчас. Эта дрянь… она не просто оживляла трупы. Она… проникала в живых людей. Незаметно. Тихо. И они даже не знали об этом.

Щупальца, тонкие, отвратительные, розовые, извивались в ушах и рту молодого парня, который только что искренне благодарил их за спасение.

— Что-то не так, госпожи? — повторил солдат, его улыбка стала немного растерянной, — Может, принести еще воды? Или медика позвать? Вы бледные какие-то…

— Да нет-нет, все в порядке, солдатик! — быстро вмешалась Никталия, делая шаг вперед и кладя руку ему на плечо, чтобы отвлечь внимание. Ее голос звучал преувеличенно весело, — Просто задумались о вечном! Ты вот скажи, красавчик, не видел случайно тут где-нибудь потерянную сережку? Маленькую, фиолетовую, в форме летучей мышки? А то уронила где-то, такая досада!

Пока Никталия отвлекала солдата своей болтовней, Настя быстро и незаметно сплела из теней и своей духовной силы невидимые путы, которые мягко, но крепко сковали ноги парня. Он попытался сделать шаг назад, удивленный внезапным интересом богини к его персоне, и споткнулся.

— Ой! — вскрикнул он, — Что за… Ноги затекли, что ли?

— Наверное, от напряжения! — тут же подхватила Никталия, легонько толкая его и усаживая на ящик из-под боеприпасов, — Посиди, отдохни, герой! Ты нам еще нужен! Пугливка! Пугливка, солнце мое пушистое! Иди-ка сюда, посмотри, что у нас с солдатиком. Кажется, у него от усталости… э-э-э… мысли наружу полезли?

Пугливая Лилия, стоявшая неподалеку, робко подошла. Она тоже успела увидеть шевелящиеся отростки. Ее всю трясло.

— Что… что случилось? — пробормотал солдат, пытаясь встать, но невидимые путы держали его, — Госпожи, что вы делаете⁈

— Тихо-тихо, не дергайся, — Настя подошла и встала перед ним, загораживая от взглядов других раненых, — Пугливка, посмотри.

Волкодевочка, дрожа, протянула руку и коснулась виска солдата. Тот дернулся, но ее прикосновение было на удивление успокаивающим. Пугливка закрыла глаза, сосредоточившись. Ее волчьи уши мелко задрожали.

— Оно… не живое, — прошептала она через несколько секунд, ее голос был едва слышен, — И не мертвое… Как… грибница? Голодная… тянется к теплу… Хочет… расти… Соединяться… Становиться… одним… Оно… связано с той массой… там…

Солдат непонимающе слушал ее бормотание. Потом его взгляд скользнул по лицам девушек, по их расширенным от ужаса глазам. Он увидел страх, отвращение… направленные на него. Он снова дернулся, пытаясь освободиться.

— Что происходит⁈ О чем вы говорите⁈ Какая грибница⁈ — его голос начал срываться на крик.

— И… оно… слабо… очень слабо… есть… в вас обеих… — Пугливка с ужасом посмотрела на Настю и Никталию, — Там… где вода…

Никталия взвизгнула. Солдат, услышав это, тоже начал паниковать. Он лихорадочно замотал головой, пытаясь понять, что происходит. Его рука метнулась к уху, чтобы почесать… и его пальцы наткнулись на что-то мягкое, склизкое, шевелящееся.

Он замер. Медленно отнял руку и посмотрел на свои пальцы. На них осталась капля розоватой слизи. Его глаза расширились до предела. Он резко повернул голову, пытаясь увидеть, что у него в ухе, но увидел лишь такие же расширенные от ужаса глаза Насти. А потом он почувствовал это. Движение. Внутри. Во рту. Что-то инородное, извивающееся.

Осознание ударило по нему, как кувалда.

— А-а-а!!.. — его крик был не криком боли, а криком абсолютного, животного ужаса. Он рванулся с такой силой, что невидимые путы Насти лопнули. Он вскочил, хватаясь за горло, за уши, пытаясь вырвать, выскрести эту мерзость из себя, — Уберите! Уберите ЭТО!!!

Его тело начало бить крупная дрожь. Глаза закатились. Щупальца в его ушах и рту внезапно набухли, стали толще, начали расти с пугающей скоростью. Они обвивали его голову, проникали под кожу, которая начала пузыриться и менять цвет. Его крик перешел в булькающий, нечеловеческий вой. Он упал на колени, его тело начало ломаться, изгибаться, теряя форму…

И тут же из глубины медпункта раздались новые крики ужаса. Несколько тяжелораненых солдат на носилках тоже начали дергаться, их бинты рвались под натиском растущих изнутри розовых отростков. Хаос вспыхнул мгновенно. Паника охватила медпункт. Солдаты и медики отступали, стреляя наугад, не понимая, кто враг, а кто еще союзник. Превратившиеся твари, уже мало похожие на людей, сползали с носилок и неуклюже, но быстро ползли к ближайшим живым, протягивая свои извивающиеся щупальца.

— Барьер! Ники, барьер! — крикнула Настя, оттаскивая испуганную Пугливку подальше от трансформирующегося солдата, который уже превратился в копошащийся комок розовой биомассы.

Никталия, бледная, но сжав зубы, выставила руки вперед. Тень сгустилась, формируя дрожащий, но прочный купол, отрезая ближайших мутирующих от остальных. Пугливка, немного придя в себя, начала что-то шептать, простирая руки к бушующей биомассе за барьером — она пыталась успокоить ее, усыпить своей природной магией. Казалось, это немного замедляло их хаотичное движение, но… не более…

— Нужно уходить! — крикнула Настя, — Собрать тех, кто еще чист! И уходить!

— Погодите! — крикнула Пугливка, бренча в руках каким-то микстурами, — Я… знаю как сделать противоядие! Но мне нужно немного времени!

— Тогда давай наружу!

Они начали отступать к выходу из временного медпункта, стараясь собрать вокруг себя тех солдат и медиков, кто еще не был ранен или не проявлял признаков заражения. Но паника делала свое дело — люди метались, кричали, некоторые просто забились в угол, парализованные ужасом.

Внезапно снаружи раздался знакомый гул — треск горящего огня и свист ветра. В проеме входа показалась фигура, озаренная пламенным контуром.

— Эмми! — обрадовалась Настя, — Ты вовремя! Нам нужна помощь! Тут… тут что-то страшное!

Рыжеволосая девушка вошла внутрь. Она выглядела странно. Ее обычная живость и энергия исчезли. Движения были какими-то… механическими, дергаными. Лицо — безэмоциональная маска. Глаза смотрели прямо перед собой, но словно ничего не видели. На виске виднелась небольшая ранка, из которой сочилась тонкая струйка крови…

— Эмми? Ты в порядке? — Настя шагнула к ней, но Никталия резко остановила ее, положив руку на плечо.

— Стой, — прошептала она, ее голос дрожал, — Что-то… не так… Посмотри ей в глаза…

Эмми медленно повернула голову в их сторону. Ее взгляд был пуст. Абсолютно пуст. Ни гнева, ни страха, ни радости. Ничего.

— Эмми? Что с тобой? — осторожно спросила Пугливка, делая шаг вперед, — Тебе… помочь? У тебя кровь…

В этот момент Эмми резко вскинула голову. Ее зрачки сжались в точки, глаза закатились и стали молочно-белыми. Она издала тихий, булькающий звук, похожий на вздох облегчения. Изо рта, из ушей, из ноздрей полезли… они. Розовые, блестящие, извивающиеся щупальца. Они росли быстро, обвивая ее лицо, шею. Одно щупальце коснулось ранки на виске и словно слилось с ней.

Эмми-не-Эмми вскинула руку. В ее ладони вспыхнул огненный шар — ее собственная магия, но теперь… искаженная, чужая, направляемая чуждой волей. Она не говорила. Она не смотрела. Она просто атаковала.

Огненный шар ударил прямо по микстурам в руках Пугливки. Вспышка! Все склянки разлетелись на осколки, их содержимое моментально испарилось… Пугливка рухнула на пол, крича от боли. От ее обожженных рук валом валил пар…

* * *

— Значит, нам нужен другой подход, — сказал я, глядя на копошащуюся розовую массу, на драконьи головы, изрыгающие фиолетовую энергию, — Если нельзя добраться до центра управления… остается лишь перемолоть всю эту дрянь в фарш, из которого она уже не восстановится. И сделать это быстро. Потому что эта… штука… она явно не собирается останавливаться на достигнутом.

Мы с Карнаксом переглянулись. Бог войны молча кивнул, его золотой глаз сканировал быстро меняющееся поле боя. Отступать. Перегруппироваться. Связаться с остальными. Вернуться к Айси. План был очевиден.

Но Бездна, похоже, имела свои планы на наш счет. Или точнее, на счет всего поля боя.

То, что начиналось как ассимиляция отдельных монстров, превратилось в тотальное поглощение. Ковер из розовой биомассы под нашими ногами зашевелился интенсивнее, он рос, вздымался, поглощая все на своем пути. Трупы солдат и монстров, обломки бронетехники, куски разрушенных зданий — все это с чавканьем и хлюпаньем втягивалось в пульсирующую массу. Зрелище было тошнотворным — словно сама земля превратилась в гигантский, ненасытный желудок, переваривающий остатки битвы.

Драконьи головы, стрелявшие по нам ранее, втянулись обратно в розовое месиво, словно их и не было. На мгновение воцарилась странная, напряженная тишина, нарушаемая лишь мерзким хлюпаньем и воем ледяного ветра.

А затем биомасса в центре поля начала подниматься. Не хаотично, а целенаправленно. Она собиралась, уплотнялась, формируя… нечто. Огромную, уродливую фигуру, напоминающую колоссальный торс или голову, вырастающую прямо из копошащейся плоти. Десятки метров в высоту. Костяные шипы, вырванные из скелетов гигантов, торчали из нее, как иглы дикобраза. Переплетенные розовые щупальца образовывали нечто вроде мускулатуры. А на вершине этой кошмарной конструкции начало формироваться… лицо?

Нет, не лицо. Скорее, маска. Гладкая, лишенная черт поверхность из уплотненной биомассы. А потом в этой маске открылись два провала. Огромные, зияющие дыры, ведущие в абсолютную, непроглядную пустоту.

Я замер. Эти глаза. Я их видел. Совсем недавно. На берегу черного озера, в руинах Небесного Чертога. Два окна в ничто. Точно такие же.

— Карнакс… — прошептал я, не отрывая взгляда от гигантской головы, — Кажется, наша старая знакомая решила заглянуть на огонек. Или это ее местный филиал?

— Какая знакомая? — прорычал бог войны, выставляя вперед мечи, — Не припоминаю, чтобы заводил дружбу с… этим.

Гигантская голова медленно повернулась в нашу сторону. Пустота ее глаз-провалов, казалось, втягивала в себя свет и саму реальность. Я чувствовал ее внимание — холодное, изучающее, древнее. Это была та же самая сущность. Или ее прямое проявление здесь, в мире живых, слившееся с этой биомассой.

«Зачем же так грубо, маленький бог?» — Голос прозвучал не в ушах, а прямо в разуме. Тот самый — мягкий, обволакивающий, с нотками меланхолии и бездонной мощи, — «Я всего лишь навожу порядок. Убираю лишнее. Объединяю разрозненное. Разве не к этому вы, упорядоченные, стремитесь?»

— Порядок через превращение всего в розовую кашу? — хмыкнул я, крепче сжимая Черный Клинок. Сердце бешено колотилось. Маяк. Нужно держать маяк для Айси. Никакой второй Синхронизации. Только первый уровень. Хватит ли этого?

— Оригинальный подход, — вслух произнес я, — Но, боюсь, нам такой порядок не по душе.

Карнакс ничего не ответил. Он просто рванул вперед, красный вихрь стали и ярости, обрушиваясь на основание гигантской головы. Рассвет и Закат ударили одновременно, высекая снопы искр из уплотненной биомассы. Удар был мощным, но плоть лишь слегка качнулась. Раны, оставленные мечами, мгновенно затянулись, словно их и не было.

«Наивно», — прошелестел голос в голове, — «Вы пытаетесь сражаться с океаном, бросая в него камни».

Из биомассы вокруг головы вырвались десятки щупалец, гораздо крупнее и мощнее тех, что атаковали нас в бункере. Они хлестнули по Карнаксу, пытаясь схватить, оплести, раздавить. Бог войны взревел, отбиваясь, его мечи мелькали, отсекая отростки, но те отрастали с невероятной скоростью.

Я бросился ему на помощь. Первый уровень Синхронизации позволял мне видеть атаки на доли секунды раньше, уворачиваться, находить бреши в защите. Черный Клинок рвал розовую плоть, Бездна пожирала ее энергию, замедляя регенерацию и подпитывая меня. Но этого было мало. Она была слишком большой. Слишком… единой.

Голова снова сфокусировала на мне свои глаза-провалы.

«Ты ведь понимаешь, Эстро. Лучше, чем любой другой. Ты, кто заглядывал в Бездну так глубоко. Этот хаос… он лишь иллюзия. Под ним — истинный порядок. Единение. Отсутствие боли, страха, желаний. Абсолютная гармония небытия. Разве не прекрасно?»

Щупальца вокруг меня стали двигаться иначе — не просто атаковать, а… звать? Они пытались нежно обвивать мои руки, ноги. Не пытались раздавить, а словно приглашая войти, слиться с ними. Я чувствовал, как Бездна внутри меня откликается на этот зов. Не как на угрозу, а как… на родственную душу?

Силой воли я навел порядок в своей голове, отсекая одно щупальце за другим.

«Ты можешь понять меня», — продолжал голос, становясь еще вкрадчивее, соблазнительнее, — «Ты видел тщетность борьбы. Тщетность индивидуальности. Все эти страдания, вся эта боль… Зачем? Отпусти. Прими. Стань частью великого целого. Здесь твои знания, твоя сила обретут истинный смысл. Ты можешь стать… дирижером этого океана. Архитектором нового порядка. Я дам тебе силу, о которой Громовержец мог только мечтать. Я дам тебе ответы. Все ответы».

— Эстро! Не слушай ее! — голос Карнакса, полный ярости и напряжения, гремел над полем боя. Он отбивался от целого леса щупалец, его доспехи были покрыты розовой слизью, — Это ложь! Обман! Путь к рабству!

«Рабство? Нет», — голос Тьмы-Сущности стал почти печальным, — «Это свобода. Свобода от иллюзий вашего мира. Свобода от самих себя. Прими же ее, Эстро. Тебе нужно лишь… шагнуть».

Биомасса передо мной расступилась, открывая пульсирующую фиолетовую бездну в самом сердце Головы. Она звала, манила, обещала покой и знание.

Я стиснул зубы. Держать маяк. Айси. Она все еще там, борется. Ей нужна моя поддержка. Я не могу прекратить подпитывать маяк… Но и не могу позволить себе роскошь полной силы.

Без второй Синхронизации… мы здесь погибнем. Эта тварь слишком сильна.

Голова ждала. Щупальца вокруг замерли. Весь мир, казалось, затаил дыхание, ожидая моего решения…

Именно в этот момент произошло нечто странное.

Холод, пронизывающий до костей экзистенциальный ужас, который волнами накатывал на поле боя… Холод, который парализовал волю солдат и даже слегка затормаживал мои собственные реакции, — внезапно исчез. Словно кто-то выключил рубильник. Тишина в эфире стала почти оглушающей. Ледяной ветер не стих, снег продолжал падать, но давящее ощущение неправильности, божественной агонии, растворилось.

— Что?.. — Карнакс на мгновение замер, сбитый с ритма атаки. Он недоуменно огляделся, — Давление… спало?

Я тоже замер, пытаясь понять. Мой «маяк» все еще горел, но… я больше не чувствовал ее. Айсштиль, далекая, борющаяся… пропала. Она нашла свой центр? Или…

Гигантская Голова из биомассы тоже застыла. Щупальца, атаковавшие Карнакса, безвольно обвисли. Глаза-провалы медленно повернулись ко мне.

«Она больше не страдает, маленький бог», — Голос в разуме звучал спокойно, почти констатирующе, — «Ее борьба окончена. Я дала ей покой».

Я почувствовал, как ледяная рука сжала мое сердце. Нет… Не может быть…

— Ложь, — ровно произнес я, — Слова, которые ничего не стоят.

— Что ж… изволь… — последовал ответ.

Одно из щупалец, ближайшее ко мне, вдруг зашевелилось. Но не атаковало. Розовая, пульсирующая масса начала перетекать, менять форму. Она вытягивалась, уплотнялась, трансформировалась в нечто ледяное и холодное, приобретая знакомые черты.

Серебристые волосы, сплетенные из тьмы и холодного света. Точеные черты лица, вылепленные с любовью гениального скульптора. Бледная кожа с неестественным, мертвенным отливом…

Перед нами, покачиваясь на уродливом розовом стебле, сформировалась голова… Айсштиль. Или ее жуткое подобие. Гротескная марионетка из плоти, льда и Бездны.

Губы куклы дрогнули и сложились в подобие улыбки — холодной, отстраненной, лишенной всякого тепла.

Однако глаза… глаза лучились теплом и грустью. Это были ее глаза, отливающие серебром. Глаза моей Айсштиль…

— Эстро… — ее голос звучал немного печально, напоминая переливы ледяных колокольчиков, — Здесь… совсем не так плохо… Боль ушла… Эстро… Здесь… покой… который ты ищешь… Пожалуйста… давай будем вместе… Мне… так холодно без тебя…

Она протянула ко мне иллюзорную руку, сотканную из того же серебристого мрака.

Я смотрел на это… чудовищное издевательство. Шок, неверие, острая, рвущая душу боль. Мой «маяк» — моя связь с ней, моя поддержка — дрогнул, едва не погаснув. Неужели… Неужели всё было зря? Неужели она сдалась?

Глава 30

Она не сбежит

Смотреть в лицо своей любимой женщины, зная, что это лишь кукла, марионетка, созданная из боли, Бездны и отчаяния… И слышать из ее уст этот соблазнительный шепот небытия… Было невыносимо.

Я сделал то, что должен был. Я разорвал связь. Оборвал «маяк». Перестал транслировать свою силу, свою поддержку, свой зов.

Пустота. Тишина.

Тьма-Сущность улыбнулась. Ее голос в голове стал почти торжествующим, с легкой ноткой снисхождения.

«Мудрое решение, Эстро. Наконец-то ты прозрел».

— В маяке больше нет необходимости… — сказал я ровным голосом.

«Правильно… не нужно сопротивляться. Иди ко мне. Я жду. Твоя Айсштиль тоже ждет. Она теперь часть меня. Часть великого покоя».

Пульсирующая фиолетовая бездна в сердце Головы раскрылась шире, словно приглашая войти. Манящая, обещающая забвение… и ответы. Карнакс взревел где-то за спиной. Его оплели десятки щупалец, когда он попытался рвануться ко мне.

— Предатель!!! — его голос был полон ярости и… отчаяния?

— Иди же, Эстро, — пропела кукла-Айсштиль, протягивая руку, — Будем вместе. Навсегда…

Я посмотрел на нее. На эту пародию. На эту ложь. Потом перевел взгляд на зияющий провал Бездны в голове монстра. Сделал глубокий вдох. И улыбнулся. Той самой неприятной улыбкой, от которой врагам становится не по себе.

— Знаешь, — сказал я Голове, игнорируя протянутую руку куклы, — Есть одна старая поговорка: «Никогда не доверяй голой женщине, вылезшей из черного озера». Особенно, если у нее нет лица. Очень плохая примета.

Я шагнул. Но не в манящую фиолетовую пасть. А вперед. К кукле.

— Спасибо за представление, — сказал я ей почти ласково, — Но актриса из тебя так себе. Переигрываешь.

И в следующую секунду мир взорвался фиолетовым огнем.

Синхронизация Бездны. Уровень два. Активация.

Боль ударила по телу, как раскаленный молот. Кости затрещали, мышцы взвыли от напряжения. Кожа покрылась не просто рунами — она сама превратилась в бурлящий котел чистой энергии Бездны. Глаза стали двумя черными дырами, втягивающими реальность. Я чувствовал, как мое смертное тело работает на пределе, вот-вот распадется на атомы. К черту! Сейчас не до экономии!

Кукла-Айсштиль не успела даже дернуться. Мой Черный Клинок, теперь сияющий неистовым черным огнем, обрушился на нее с силой падающей звезды. Удар! Голова марионетки разлетелась на миллионы осколков тьмы и холодного света, которые тут же были поглощены моей аурой. Ее тело из розовой биомассы просто испарилось под натиском моей силы.

Гигантская Голова-Сущность издала беззвучный, но оглушающий ментальный рев боли и… удивления? Ярости?

А я не стал ждать ее реакции. Сквозь боль, разрывающую тело, я собрал всю свою силу, всю поглощенную ранее энергию Бездны, всю свою волю в один-единственный, концентрированный сгусток. В руке сформировался короткий, вибрирующий фиолетовый дротик — «Резонансный Дротик Бездны». Моя новенькая разработка, придуманная лишь пару недель назад…

— Подавись! — выдохнул я и метнул дротик прямо в зияющий фиолетовый провал в центре гигантской головы.

Дротик вошел в Бездну, как нож в масло. На мгновение фиолетовое сияние вспыхнуло нестерпимо ярко, озарив… нутро. Это было даже хуже, чем я ожидал. Не просто хаос душ. Бесконечные, извивающиеся коридоры из агонии, геометрия безумия, пульсирующие органы размером с планеты, моря из слез и крови, и в центре всего — нечто. Темное, древнее, невыразимое, спящее… пока спящее. Дротик, похоже, задел его краем, вызвав волну чистой боли, которая хлынула наружу.

Тьма-Сущность взвыла. На этот раз по-настоящему. Голова задергалась, щупальца, державшие Карнакса, ослабли. Биомасса пошла волнами, как штормовое море. Все поле боя содрогнулось.

Но… почти сразу она начала приходить в себя. Боль отступила. Внутренности Бездны снова скрылись за фиолетовой завесой.

«Это… и был твой план, Эстро?» — Голос в голове теперь был лишен всякой мягкости. В нем звучала холодная, почти скучающая ярость, — «Подкрасться ко мне… изобразить слабость… и внезапно атаковать, как будто из последних сил? Ударить этим… примитивом? Серьезно? Как… предсказуемо. Я ожидала от тебя большего. Ты действительно разочаровываешь».

Я молчал. Стоял, тяжело дыша, чувствуя, как тело кричит от перегрузки второго уровня Синхронизации.

Голова медленно повернулась ко мне. Глаза-провалы изучали меня с холодным презрением.

«Ты все еще жив? Удивительно. Твое тело должно было рассыпаться от такой перегрузки. Что ж… это лишь отсрочка. Прими неизбежное, маленький бог».

Я молча смотрел на нее. Но не в ее глаза-провалы. Чуть выше. Туда, где в сером, заснеженном небе не было ничего…

«Куда ты смотришь? Решил помолиться кому-то перед смертью? Поздно, Эстро. Никто не придет», — Голос сочился ядом и насмешкой.

Я улыбнулся. Слабо, но улыбнулся. Поднял руку, игнорируя боль. И сказал всего несколько слов, вложив в них всю оставшуюся силу и… веру.

— Давай, Айси. Она не сбежит.

В следующую секунду небо раскололось. Не громом и молнией. А звуком треснувшего льда, усиленным в миллионы раз…

С оглушительным грохотом в гору розовой плоти вонзилось… нечто. Исполинское. Острое. Сверкающее. Похожее на вершину айсберга или горы из из чистейшего льда и света.

Оно пронзило голема из плоти насквозь. Словно раскаленный нож — масло. Словно свет — тьму.

Мой взгляд скользнул по исполинскому ледяному массиву, уходящему к самым небесам… Я присвистнул, поняв, ЧЕМ эта гора является на самом деле…

— Как всегда — прекрасна, — улыбнулся я.

Рядом Карнакс, освободившийся от щупалец, медленно поднял голову. Я видел, как его единственный глаз расширился от изумления. Он смотрел не на биомассу, не на гигантский айсберг, пронзивший ее. Он смотрел туда же, куда и я.

И на его лице отразилось крайнее удивление, граничащее с шоком…

Я отключил маяк не потому, что отчаялся. А потому что… в нем действительно больше не было необходимости.

Потому что я почувствовал ЕЁ.

* * *

Очередной огненный шар, сорвавшийся с руки зараженной Эмми, врезался в теневой барьер Никталии с оглушительным ревом. Барьер затрещал, пошел трещинами, но устоял — на последнем издыхании. Никталия отлетела к стене, тяжело дыша. Настя, попытавшись атаковать Эмми с фланга, была отброшена мощным телекинетическим ударом. Она лежала без сил у входа в разрушенный медпункт, с трудом поднимая голову.

Пугливка оказалась в худшем положении. Эмми-не-Эмми, двигаясь с неестественной скоростью, придавила ее к полу ногой. Волкодевочка слабо царапала пол обожженными руками, тихо скуля от боли и бессилия.

Эмми-не-Эмми жутко, неестественно улыбнулась. Ее молочно-белые глаза были пусты, а розовые, извивающиеся щупальца на лице подрагивали, словно предвкушая. Она медленно подняла свободную руку, в которой снова начал собираться сгусток обжигающего пламени, нацеливаясь на беспомощную Пугливку. Настя попыталась крикнуть, но из горла вырвался лишь хрип. Никталия зажмурилась, не в силах смотреть.

Казалось, все кончено. Эмми-не-Эмми уже занесла руку для последнего, смертельного удара…

И замерла. Застыла в самой угрожающей позе, с огненным шаром, зависшим над головой Пугливки. Не только она. Замерли мутировавшие солдаты за остатками теневого барьера Никталии. Замерли монстры снаружи, прекратив бессмысленную атаку на баррикады. Замерли даже крылатые твари, кружившие в заснеженном небе. Рев, грохот, крики — все стихло. Воцарилась абсолютная, неестественная тишина, нарушаемая лишь воем ледяного ветра.

Эмми-не-Эмми, как и все остальные чудовища, медленно подняла голову. Ее молочно-белые глаза уставились в серое, затянутое тучами небо. Оно отлично просматривалось через дыру в крыше медпункта. Щупальца, обвивавшие ее лицо, замерли, перестав извиваться.

Настя, Никталия и Пугливка, забыв о боли и страхе, тоже недоуменно посмотрели вверх, следуя взглядам застывших монстров.

— Мать моя… Бездна… — выдохнула Никталия, ее обычная дерзость утонула в чистом, неподдельном изумлении. То, что они увидели там, не поддавалось никакому описанию, — Вот это я понимаю… спецэффекты! Кажется, нас сейчас всех спасут… либо устроят апокалипсис… Черт его знает, с ходу не разобраться!

* * *

Столица Империи стонала под натиском Волны. Некогда величественные проспекты и площади превратились в арену отчаянной битвы. Сам Император Александр V был на передовой, его фигура в сияющих доспехах была маяком посреди хаоса.

Миг назад он лично испепелил колоссальную тварь, похожую на ожившую гору из костей и кричащих ртов. Испепелил ударом чистой золотой энергии, от которого задрожали даже уцелевшие шпили дворцов.

Но передышки не было. Из клубящегося снежного марева и разломов в мостовой уже лезли новые твари, еще более уродливые и многочисленные.

Император стиснул зубы, концентрируя силу для следующего удара. Солдаты Гвардии и боевые маги вокруг него готовились к новой схватке, их лица были мрачны, но полны решимости.

Казалось, эта волна никогда не кончится…

И вдруг все замерло. Рев гигантов стих, сменившись противоестественной тишиной. Твари, ломившиеся на баррикады, застыли в нелепых позах. Костяные конструкции перестали изрыгать потоки огня. Даже мелкие, юркие твари, сновавшие под ногами, замерли, как статуи. И все они — пустые глазницы скелетов, фасеточные глаза насекомых, пульсирующие провалы бесформенных масс — медленно, как по команде, подняли свои «взгляды» к небу. Туда, где сквозь свинцовые тучи и снежную круговерть едва пробивался тусклый свет.

Император нахмурился. Он опустил руку, в которой уже собирался шар золотой энергии. Что это? Новая тактика Бездны? Ментальная атака? Он тоже посмотрел вверх, пытаясь понять причину этой внезапной паузы. С земли было видно немногое — лишь странное, холодное свечение где-то за облаками.

— Что за?.. — пробормотал он. Его колоссальная магическая сила и опыт не давали ответа. Это было что-то… новое. Чуждое и невероятно мощное.

Недолго думая, он оттолкнулся от земли. Мощный импульс золотой энергии поднял его ввысь, сквозь снежную бурю, которая теперь казалась странно тихой и безжизненной. Он поднимался все выше, пробиваясь сквозь плотные, свинцовые облака, туда, где бушевал ледяной ветер.

И когда Государь вырвался в пространство над облаками, он увидел. Зрелище было таким, что… Император Александр V, повидавший за свою долгую жизнь бесчисленные чудеса и кошмары, правитель величайшей Империи, прямой потомок древних героев, невольно затаил дыхание.

— Лед… — прошептал он, — Такой чистоты… и такой силы… Как это возможно?

По всей территории Империи… более того, планеты, люди поднимали глаза к небу и… на их лицах появлялось чистое незамутненное изумление. Граничащее с ужасом.

Даже на борту Международной Космической Станции, высоко над бушующей на планете непогодой, рутинное наблюдение сменилось ошеломленным молчанием. Через иллюминатор, на фоне закрученных облаков аномальных бурь, космонавты видели объект, вышедший за рамки законов физики: исполинское антропоморфное Нечто, сияющее голубым светом, состоящее из чистейшего льда. Нечто, уходящее в саму черноту космоса…

На мониторах зашкаливали датчики, а Земля под ними, казалось, на мгновение замерла под пятой этого чуждого, величественного и пугающего явления.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Возвращение Безумного Бога 14

Примечания

1

Это прекрасно, не так ли?

Content

Возвращение Безумного Бога 14

Глава 1 Всех не спасти

Глава 2 Древние не врали

Глава 3 Не мое, а наше!

Глава 4 И снова в Дикие Земли

Глава 5 Светоч и Света

Глава 6 Умирающий сад

Глава 7 Света проголодалась

Глава 8 Производство свежего контента

Глава 9 Разрешение получено

Глава 10 Дамы вперед

Глава 11 Ну, привет

Глава 12 Вы хоть понимаете, что натворили⁈

Глава 13 Конструктивные переговоры

Глава 14 Не самая большая проблема

Глава 15 Свяжитесь с княжичем Безумовым

Глава 16 Будем копать

Глава 17 Упс…

Глава 18 Гражданская война

Глава 19 Озеро Вечной Молодости

Глава 20 Тьма-Сущность

Глава 21 Осколки прошлого

Глава 22 Чей приказ?

Глава 23 Меня распаковали из кокона

Глава 24 Очищение от Бездны

Глава 25 «БОЛЬНО»

Глава 26 Иной холод

Глава 27 Что-то не так, госпожи?

Глава 28 Сквозь ад

Глава 29 Здесь… совсем не так плохо…

Глава 30 Она не сбежит

Nota bene

Примечания