Эмма Рид Джонсон

Личный демон для Мин Джихо

ПОСВЯЩАЕТСЯ

«Личный демон для Мин Джихо» – один сплошной мем, так что я хочу посвятить эту книгу самому милому соавтору на свете – Фане. Кошке, которая активно бегала по клавиатуре, стоило мне только отвернуться.

Серия «Книжный клуб Мирай»

Иллюстрация на обложке peachy

Иллюстрации в блок Lanawaay

© Эмма Рид Джонсон, текст

В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© peachy, иллюстрация на обложке

© Lanawaay, иллюстрации в блок

© ООО «Издательство АСТ», 2025

Плейлист

1. ATEEZ – WONDERLAND

2. Stray Kids – ALL IN

3. Stray Kids – Christmas EveL

4. JENNIE – SOLO

5. Уннв – без даты

6. Dead Poet Society – Travelin’ Man

7. Panic! At The Disco – House of memories (slowed ver)

8. B.A.P – Badman

9. Neverlove – Педовка

10. GSPD – Первое свидание

11. Апофеоз тоски – Обломки

12. Pyrokinesis – Брошен

13. Щенки – Шрамы

14. Олег Броварской – Я нашел тебя на помойке

15. Дайте танк (!) – Вы

16. Mini mielk, Emerel Gray, Infraction – Like a Doll

17. Vtts – im a sick bitch

18. Хаски – Невидимка

19. ATARASHII GAKKO – Tokyo Calling

20. Дурной вкус – Тайна

Скажите, пожалуйста, это прикол или реальность

Чайник закипел прямо в момент, когда ведущая сказала, что наступило утро и мирные жители просыпаются. Я лениво открыл глаза, ерзая на продавленном диване. Гымсок случайно (или нет) толкнул меня локтем, но я это проигнорировал, подпирая голову рукой.

На часах уже было за девять вечера. Мне хотелось спать.

– Та-а-ак. – Ведущая Саён сделала глоток газировки, которую держала в руках, и с игривым прищуром оглядела всех присутствующих. – Этой ночью доктор спас… тебя, Ючжин, но мафия и не думала смотреть в твою сторону, потому что их жертвой стал… Джихо.

– М-да. – Я выпрямился, глядя Саён прямо в глаза. – Как-то ты без горечи сообщила о моей скоропостижной кончине.

– Ты выиграл предыдущую катку. – Она лишь пожала плечами, поправляя вечно спадающую лямку топика. – Поделом, так сказать.

Все за столом рассмеялись, на что я развел руками и примирительно склонил голову. Не дожидаясь начала следующего раунда, все так же лениво и с тяжким вздохом поднялся и подошел к чайнику. На столешнице валялось множество закусок, но меня уже тошнило от чипсов и конфет, а потому я приметил коробку с сырным рамёном и, без зазрений совести вскрыв ее, залил кипятком и приправил специями. Прихватил деревянные палочки и, пододвинув к себе одинокую табуретку, присел, глядя на то, как друзья продолжают играть и вычислять мафию.

Вообще-то завтра мне нужно выйти на смену, поэтому я мысленно прикинул, что пора сваливать, но в животе так урчало, что без рамёна не обойтись. Сперва – еда, а уже потом все остальное.

Студия Саён довольно… крошечная.

Конечно, она обставлена намного лучше моего дома, который и домом-то назвать сложно. Светлая, даже какая-то стерильно-белая, с кучей мимимишных деталей по типу плюшевых игрушек, гирлянд и цветов. Сковородка в форме сердца, полотенце с мордочками рилаккумы[1], авторские глиняные чашки, которые сложно найти в обычных магазинах.

Уютно, но для меня как-то чересчур. Больше похоже на кукольный домик.

От скуки залез в телефон и стал бездумно скроллить ленту. Краешком глаза все же следил за обстановкой вокруг. Длинная широкая тень вышла вперед, приблизившись прямо-таки вплотную к Саён. Я немного напрягся, поднимая голову. Самое настоящее чудовище с витиеватыми рогами склонилось к ее плечу, обнюхивая баночку с газировкой в руках Саён.

Никто, кроме меня, не видел Сом И.

А я все еще иногда не мог найти себе места, когда он отходил от меня и принимался расхаживать между людей. Мало ли что могло случиться, хотя он казался довольно мирным и никогда не делал при мне ничего плохого и никак себя не выдавал.

Аромат рамёна пропитал всю студию.

– Блин, хён[2], слишком вкусно, завари мне тоже!

– Я тебе не служанка, – бросил я, но все же выполнил просьбу.

Поставил горячую коробку на стол, за которым все сидели, а сам вернулся к своей табуретке. Ухватил лапшу палочками и, наклонив голову, засунул ее прямо в рот. Язык слегка обожгло, но мне так сильно хотелось есть, что я старался этого не замечать – только продолжал поглядывать на Сом И, который пытался дотронуться когтистым пальцем до горячей коробки с рамёном. Та не могла его обжечь, но лапу он отдернул и с каким-то виноватым видом вернулся ко мне.

Я глянул на его морду.

Вместо лица у него был голый череп, который напоминал мне череп антилопы. Глаза – бездонные ямы, не выражавшие никаких эмоций. Однако я все же как-то умудрялся считывать его настроение.

Вопросительно вскинув одну бровь, я с жадностью засунул в рот очередную порцию лапши. Хлебнул сочного бульона и поставил все это обратно к чайнику, чтобы Сом И мог поподробнее изучить содержимое – очевидно, что ему было до ужаса интересно, так пусть ковыряется в моей еде, а не в чужой.

Тот пригнулся к рамёну, от которого исходил пар. Сперва склонил голову вправо, затем влево. С некоторой опаской сунул в лапшу палец, а после – облизал. Реакцией на все это послужило странное мычание, которое, кажется, означало что-то типа осуждения или непринятия.

После дегустации Сом И быстро утратил интерес к лапше и, развернувшись к моим приятелям, скатился со столешницы прямо на пол. Так мы и просидели какое-то время, пока я не доел свою порцию. В голове прикидывал, что на автобус до дома еще успеваю – идти пешком не хотелось совершенно.

– Э-э, ребят. – Я выбросил пустую коробку в мусорку и, отряхнув с колен невидимые пылинки, обратился сразу ко всем. – Мне завтра на работу, поэтому я пошел.

– Джихо-о-о. – Саён скорчила грустную мину. – Ладно, иди.

Я махнул всем рукой на прощанье и пошел ко входной двери, где валялась куча обуви. Отыскал свои кроссовки и, натянув их, встретился взглядом с Саён – та вышла из-за стола, чтобы меня проводить. Миленько.

Щеки ее слегка заалели. Руки она сцепила в замок за спиной и, чуть поджав губы, смотрела на то, как я застегиваю куртку.

– Напиши, как доберешься до дома, хорошо? – выдавила она.

– Угу.

Обниматься мы не стали. Я молча открыл дверь и вышел в общий коридор, в котором гулял ночной прохладный сквозняк. Услышал, как Саён закрыла за мной дверь на замок, и, почесав голову, сбежал по лестнице вниз. Сом И держался рядом, следуя за мной, точно верный пес.

Я знал, что нравлюсь Саён.

Она, конечно, милая, но не более того. Я воспринимал ее, скорее, как младшую сестренку, с которой можно гулять, играть в настолки и переписываться. Порой меня снедало чувство вины за то, что я не мог ее отшить, – боялся, что тем самым разрушу нашу дружбу. Пускай у меня и были еще друзья, но я дорожил своим окружением, и, о черт, как же это сложно!

– Почему с людьми так сложно, а? – выговорил я в пустоту.

Сом И не издал ни звука.

Мы вышли из жилого комплекса на узкую улочку. Машины тут не ездили, да и люди особо не ходили: место было на самом деле мрачноватым. Несколько тусклых фонарей, да и только. Вдоль соседних домов росли какие-то цветы и кривые кустарники. К железному забору был прикован велосипед, чтобы его не угнали.

Достал под из кармана куртки и задымил, выпуская изо рта облако дыма. На языке чувствовался привкус гари – пора менять испаритель, но денег особо не было. Их всегда не было, но сейчас особенно. После потопа в прошлом месяце я еще не отошел, потому что пришлось докупать кое-какую мебель. Дурацкие дожди.

Свернув пару раз в переулках и пропустив велосипедиста, я уже отчетливо слышал звук колес, сигналок, и в целом город будто ожил. На остановке стояла всего пара человек, и, отойдя от них на расстояние, я продолжал курить незаметнее, проглатывая половину дыма.

Облокотился на кирпичную стену, глядя на меняющуюся вывеску с какой-то улыбающейся женщиной, рекламирующей зубную пасту. Для такой ослепительной улыбки нужно отбелить зубы у стоматолога, потратив сотни тысяч вон, а не эту их пасту использовать.

Неожиданно для всех – и для меня в том числе – женщина на остановке закричала.

Я подавился и зашелся кашлем. Сом И оставался равнодушен.

Присмотревшись, увидел, что к даме в длинном пальто подошла… белая лиса. Да, точно лиса! У собак морды не такие узкие, а для кошки слишком большая. Я растерялся, глядя на то, как лисица обнюхала кричавшую и, поджав острые треугольники ушей, ринулась в тот самый проулок, из которого вышли мы с Сом И. Все произошло так быстро, что, едва опомнившись, я хотел было побежать за лисицей (зачем, Джихо?!), но остановился между двух домов, смотря ей вслед. Тряхнув белым хвостом, лиса скрылась в соседнем переулке, и след ее простыл.

Женщина же чуть не упала от ужаса – кто-то поддерживал ее, пока она пыталась отдышаться. Ее усадили на скамейку, где она что-то бормотала себе под нос.

– Ты видел?! – шепнул я Сом И. – Видел же?! Почему лисы бегают по Сеулу?

Мой угрюмый товарищ невыразительно глянул в ту сторону, куда убежала лиса, но вскоре снова повернулся к дороге в ожидании автобуса. Мне хотелось его стукнуть, но он был больше меня раза в два. Чертыхнувшись, я задымил, уже не скрываясь. Все равно всем было плевать – мне тоже.

В голове вертелся только образ лисы и Сом И. Очевидно, что происходила какая-то чертовщина, потому что я не сошел с ума. Когда Сом И только появился в моей жизни, я думал уже бежать к психиатру, но все оказалось сложнее…

Завод по производству проблем

Я – неудачник.

Жизнь очень любила подкидывать мне множество испытаний и превращать обычные дни в суперплохие. Всю неделю было паршиво (и это еще мягко сказано).

Сперва нас со сменщиками оштрафовали на работе за то, что мы взяли одноразовые стаканчики в кафе, где работали. В тот вечер проводилась дезинфекция, и уйти после смены было нельзя, потому что кто-то должен был закрыть кафе. Мы вытащили наружу стол и стулья, налили себе по любимому напитку в эти гребаные стаканчики и начали смешно позировать: просто хотели поддержать веселую атмосферу, будто не ненавидим эту работу, а менеджер Ким наш прикол совсем не поняла, разозлилась и решила наказать. Вот вам и хи-хи ха-ха.

Затем мы с Хаюн устроили самый настоящий бунт, потому что нас достала утренняя смена. У нас у всех работы было достаточно, но утренники как-то слишком много о себе возомнили. Если они не принимают участия во второстепенной работе (собирать коробочки для десертов, пополнять запасы чая, молока, да чего угодно в целом или носить посуду), то мы тоже. В то утро менеджер Ким устроила мне вынос мозга с самого утра, потому что мы с Хаюн подвели команду. Я так не считал, и мы поругались.

Еще какой-то мужик нассал мне прямо в окно – не самое приятное зрелище. Очень обидно, что я не успел его догнать и дать по морде.

Потом к нам пришел сальный дед, который начал флиртовать с Хаюн, называя ее хорошенькой и сочной. Стоял у витрины, пялился то на нее, то на меня и отпускал тупые шутки. Выгнать его было нельзя: он что-то заказал.

После него были какие-то алкоголики, которые притащили свое бухло. Они пришли прямо за часа два до закрытия и устроили целое застолье. В тот день я еще обучал стажерку и был таким уставшим, что вообще не понимал, как с этим дерьмом разбираться. Благо выгнать их оказалось не так сложно, но осадок, конечно, остался.

Но вот самое отвратительное случилось, когда я возвращался домой. Какой-то идиот чуть не сбил меня – врезался в бок так, что я упал. Еще чуть-чуть – и точно бы задавил! Лишь каким-то чудом я смог избежать даже синяков, не иначе. Мы тогда жутко начали орать друг на друга, после чего он всунул мне деньги в руки, чтобы я не писал на него заяву, и уехал.

И такого говна было слишком много в моей жизни.

* * *

Мне сложно просыпаться по утрам.

Нужно как минимум шесть будильников, звенящих через каждые пять-десять минут, чтобы меня разбудить. Жил я один, а потому не мог никого попросить, чтобы меня растолкали. Вот оно – главное упущение в самостоятельной взрослой жизни, если не считать оплату жилья, продуктов и налоги. В детстве было круче.

Мелодия – сигнал тревоги.

Телефон валялся на полу. Я специально задвинул его под кровать, чтобы было сложнее достать. Это должно заставить меня расшевелиться, встать пораньше и не идти на смену голодным, потным и все еще сонным. В общем, невероятно гениальный план, как мне казалось.

Вот только, приоткрыв один глаз, я увидел нечто с костяными рогами. Тяжеловесная туша сидела на уровне моего лица и безотрывно пялилась на меня. Хорошо, что я не хотел в туалет, – иначе бы обоссался на месте.

Первой моей мыслью было, что я словил сонный паралич.

Такое уже случалось. Не часто, но да. Однажды мне привиделось, что мать стоит в дверях моей комнаты с корзинкой для ниток и иголок. Помню, я тогда вяло подумал: «Зачем ты смотришь на меня?» – а потом и вовсе провалился в сон. Но это… Тут я точно не спал. Мог шевелиться, сглатывать, и стук сердца отдавался в ушах.

Мне хотелось убежать, но меня будто придавило к кровати. Я попытался закричать, но не смог открыть рот.

Существо продолжало смотреть на меня бездонными глазами, не шевелясь, не моргая, не делая ровным счетом ничего. Единственное, что отличало его от манекена или большой игрушки, – тяжелое, размеренное дыхание.

Отбросив предположение о сонном параличе, я пришел к выводу, что это грабитель. Все-таки я жил в полуподвальной квартире, забраться ко мне не так сложно. Какой-то извращенец просто решил подшутить или воплотить свои странные влажные фантазии, не иначе.

Я осторожно, очень плавно и на трясущихся руках сел. Он – не двигался. Липкая капля пота скатилась вдоль моего позвоночника, сбежала через копчик прямо в трусы. Самое последнее, чего я бы хотел, – это оказаться голым перед грабителем. Подмышки тоже взмокли. Я напоминал себе трусливого щенка.

С минуту, наверное, мы просто смотрели друг на друга, а потом я, проглотив весь свой внутренний ужас, накинулся на него, что-то неразборчиво крича.

Кто бы это ни был, он не оказывал никакого сопротивления. Позволил мне вцепиться в рога, повиснуть на них и даже впиться в свою морду – я пытался снять с него эту сраную маску. Ничего, разумеется, не вышло. Я откатился назад и, переводя дыхание, пялился на него с немым страхом. Едва ли грабитель приклеит к себе череп антилопы, да и в глазницах самая настоящая пустота – я успел засунуть туда пальцы в жалкой попытке его ослепить.

Существо поднялось. Высокое – первое, о чем я подумал, задирая голову.

– Ты кто? – выдохнул я, отползая к стене. – Или что?

В ответ – тишина.

Оно лениво повертело своей башкой и, погладив рога когтистой лапищей, присело на мою кровать. Будильник в очередной раз зазвенел. Я подумал, что просто сошел с ума.

* * *

Все, что я успел сделать дома, – это вытащить телефон из-под кровати, схватить первую попавшуюся одежду, мешок с формой и выбежать наружу. В попытке унять дрожь я закурил, практически не обращая внимания на дрянной вкус жижи. Переодеваться пришлось прямо на улице. Потом бездумно стоял какое-то время, привалившись спиной к стене, и смотрел на серые тучи, плывущие в небе. Вместо мыслей в голове был только образ пустых черных глазниц.

Выругавшись, я двинулся в сторону остановки, заправляя футболку в штаны, но стоило мне до нее дойти, как это нечто вновь оказалось рядом. Готов поклясться, что чуть не сдох от неожиданности. Оно телепортировалось ко мне, точно питомец из «Майнкрафта». Сам я атеист, но в ту секунду готов был уверовать в кого угодно, лишь бы меня спасли.

Люди странно на меня косились, но очевидно, что рогатого не замечали. Значит, не грабитель. И не сонный паралич. Ясно, я сошел с ума. Мне двадцать четыре, примерно в это же время часто диагностируют шизофрению, да?

Стараясь игнорировать жуткого компаньона, я зашел в автобус, доехал до станции и добрался до кафе, где работал. Я не мог думать ни о чем другом, кроме странной фигуры, шествующей рядом.

Но мир вокруг не изменился. Все проходило примерно так же, как и всегда. Я помахал утренней смене, проследовал в узкую раздевалку, где было не развернуться. Ушел с формой в туалет, где, сидя на унитазе, гуглил хоть что-то, отдаленно напоминавшее этого монстра. Гугл же выдавал только персонажей аниме и манги. Бесполезный!

Я переключился на симптомы шизофрении, когда услышал голос менеджера Ким за дверью:

– Где Джихо, он еще не вышел?

Пришлось оставить эту идею на потом. Быстро переодевшись и натянув на голову красную кепку с логотипом кафе, я вновь притворился, что все нормально. Очень не хотелось оставаться одному.

На линию я вышел помятый и потный. Менеджер Ким сделала мне замечание, но я пропустил ее слова мимо ушей. Какое мне дело до рабочей футболки, когда утром я встретил это?!

Помыл руки, попил воды, поставил телефон на чью-то зарядку, торчащую из-под «хлебки» – витрины с выпечкой. Болтал с коллегами, принимал заказы, шутил, улыбался, наливал кофе, накладывал еду, тыкал уголком карточки по сенсорному экрану кассы. Все, как и всегда, если не считать темную тень, за которой я следил краешком глаза.

– Ты чет нервный, – обратилась ко мне девушка с утренней смены. – Все в порядке?

– А-ага. – Я кивнул. – Встанешь за кассу? Хочу на линию пойти.

– Без проблем. – Она пожала плечами и поставила ногу на табуретку-стремянку. – Там посуды много на мойке, принеси ребятам, хорошо?

– Конечно.

На мойке работали две эмигрантки из, кажется, Узбекистана? Что-то такое. Компания любила экономить на сотрудниках, а они готовы вкалывать без выходных каждый день по двенадцать и более часов. Чудесная трудовая политика, мигранты из США или Японии учинили бы скандал. Я бы на их месте тоже, но у меня хотя бы имелись выходные. Ставка у нас, правда, одинаковая.

По-корейски говорила только одна. Мы звали ее Дауль, потому что ее родное имя выговорить и запомнить было чересчур сложно. Все, что я мог бы о ней сказать: болтливая, игривая и такая же, как и мы.

Завидев меня, она сразу улыбнулась. Мы хорошо ладили, потому что работали вместе в вечернюю смену и сразу нашли общий язык.

– Джихо-хон![3] – Дауль приветливо стукнула меня по плечу. – Ты пришел!

Мойка была небольшой. В ней умещалась сама железная раковина, сбоку – сушилка, та еще громоздкая машина; небольшой железный столик, куда мы ставили грязную посуду, и стеллаж под потолок с чистой посудой. Даже для двоих тут было тесновато, что уж говорить о троих. Подруга Дауль мне только кивнула и продолжила мыть посуду.

– Я не принцесса, – улыбнулся я и скорчил гримасу. – Я за тарелками и гастрами[4].

Она пропустила меня к стеллажу, где уже громоздилась куча всего. Все ждали меня – единственного на данный момент парня в женском коллективе, на которого скинули всю работу грузчика. После такого и в качалку не надо. Каждая гастра, что больше маленькой, весит невесть сколько. Я таскал их сразу штуки по три-четыре, складывая туда тарелки. Когда-нибудь у меня обязательно вылезет грыжа.

Первым сигналом, говорящим о том, что у меня не шизофрения, стал небольшой инцидент на линии. Ким Хеджин оставила свою карточку, по которой мы залезали в кипер, на витрине. Разумеется, я этого вообще сперва не заметил – был занят тем, что обслуживал гостя, накладывая ему лапшу. Когда уже отправил заказ дальше, на поднос, оставив разбираться с гостем кассира, услышал ее недовольное бурчание.

– Не могу эту херню найти, – злилась Ким Хеджин, приподнимая весы и заглядывая под них. – Зеленая, блин, я там маркером на ней еще рисовала фигню всякую.

Нечто стояло чуть позади нее, вертя в лапах ту самую карточку. Я ничего не говорил, только смотрел, как оно ее изучает. Подносит к морде, трясет, чешет ее краем свой рог. Вскоре карточка ему наскучила, и оно положило ее к самым большим гастрам – тогда-то Ким Хеджин ее наконец отыскала.

– Я же тут уже смотрела! – зло выдохнула она, хмурясь. – Тупая карта.

Моя шиза не могла бы украсть хоть что-то у Ким Хеджин.

Дальше меня ждало время экспериментов с единственным человеком, кому я доверял порой больше, чем самому себе.

Менеджер Ким считала, что Хаюн учится в университете, а потому позволяла ей приходить на работу ближе к вечеру, к часам пяти-шести, но, разумеется, это была ложь. Как и у меня, у Хаюн не было ни денег, ни возможностей поступить. Она подрабатывала тату-мастером, маникюрщицей, художницей и бог знает кем еще. В конце концов, она была вынуждена тянуть на себе бабушку и младшего брата, а пособий и пенсии катастрофически не хватало.

Я стоял на линии, когда она, точно известный поп-айдол, зашла в кафе. Черные очки, кепка, маска, скрывающая лицо. Она отстранённо махнула нам всем рукой и, ничего не говоря, ушла в раздевалку. Ее присутствие придало мне сил, и, натянув на лицо улыбку, я бросился обслуживать гостя, чтобы время пролетело чуточку быстрее.

К тому моменту, как она пришла, мы с Ким Хеджин стояли на линии, прислонившись к холодильникам, что доставали нам до пояса. Пока менеджер Ким вышла покурить со старшей по смене, мы могли позволить себе залезть в телефон, чем я и занимался, читая про симптомы шизофрении. На всякий случай.

Изоляция от общества – мимо.

Равнодушие к себе, друзьям и родным – 50/50.

Эмоциональная холодность – ну, типа возможно.

Постепенная потеря интереса ко всему, что волновало ранее, – да нет, вроде.

Нарушение сна – после двенадцатичасовой смены меня хватало только на поесть за «Ютубом», а потом жесткий отруб, так что нет, мимо.

– М-да. – Хаюн появилась довольно неожиданно и сразу же нас растолкала, чтобы открыть холодильник для персонала. – Че тут есть? А?! Опять все сожрали… – Она достала контейнер с гречневой лапшой. Принюхавшись, поморщилась. – Да твою мать, она испортилась, что ли?

Ким Хеджин равнодушно пожала плечами.

– Слабо было выкинуть? – фыркнула Хаюн, вытряхивая лапшу в мусорку, что стояла рядом, за небольшим столбом, который отделял кулинарию от кондитерской витрины. – Эх, может, стащить что-нибудь с витрины, пока их нет?

Она выпрямилась и глянула на стеклянную дверь, за которой менеджер Ким болтала с сонбэ[5]. Немного подумав, взяла тарелку и быстро пригнулась к витрине, накладывая себе немного фунчозы и бросая к ней пару дакбоккымтан[6]. Развернувшись, поставила все в микроволновку около моей головы и улыбнулась. Я ей тоже.

Пока еще рано было говорить про чудовище. Оно все равно безучастно ходило вдоль линии туда-сюда. Вот когда все уйдут – тогда да.

– Пойду налью чай. – Хаюн хлопнула меня по плечу. – Поставишь тарелку на поднос, как разогреется?

– Без проблем. – Я кивнул.

Остаток вечера прошел тоже ровно. Без происшествий. Менеджер Ким ушла часам к семи вместе с сонбэ, Ким Хеджин – почти сразу же, как Хаюн поела. И вот мы остались вдвоём. Или впору уже говорить втроем? Гостей тоже не было. Мы все могли расслабиться.

Обычно нам запрещалось сидеть, пить чай или кофе нашего кафе без оплаты, и вообще условия были на самом-то деле адские, но вечерняя смена плевать на все это хотела. Дауль уже расположилась за столиком напротив кассы, где обычно сидела менеджер. Перед ней был имбирный чай, и она все время с кем-то разговаривала по видеосвязи. Мы же с Хаюн налили себе по огромной кружке кофе, экспериментируя на свой вкус. Где я еще мог бы безостановочно хлебать банановое молоко забесплатно?

Хаюн добродушно уступила табуретку мне, потому что ноги нещадно ныли.

– Короче, мне нужно с тобой серьезно поговорить. – Я зачем-то понизил голос, хотя, кроме нас, в кафе никого не было.

– Мы парочка, которая выясняет отношения, что ли? – Она шутливо вскинула брови.

– Я, возможно, сошел с ума, но кое-что не сходится…

Недоумение на ее светлом личике отразилось моментально. Тогда я начал свой рассказ с самого начала, периодически косясь на монстра. Он беспардонно подслушивал нас.

– Хм-м. – Выслушав меня, Хаюн сняла ободок с головы, чтобы ее почесать. – Давай я его нарисую, хочу понимать, как оно выглядит.

Под «хлебкой» было много полочек, и в одной из ниш стоял принтер. Стащив листок и раздобыв ручку, Хаюн принялась набрасывать эскиз по моему описанию.

– Не, рога чуть витиеватые, – встрял я. – Ага, такие, а еще плечи… хз, будто оно горбится и в плаще. – Я повернулся к монстру, а он, на мое удивление, тоже с интересом смотрел на рисунок. – И волосатый.

Закончив, мы втроем любовались творением Хаюн. Выглядело правдоподобно.

– А теперь. – Она отвернулась от меня и принялась рыскать глазами в пустоте, очевидно, обращаясь к монстру. – Господин, возьмите, пожалуйста, этот листок и рассмотрите его.

Чудище ее поняло. Кивнуло и взяло рисунок в свои лапища, поднося поближе к глазам, точно хотело разглядеть каждую деталь. Для меня ничего не изменилось: я все еще видел и монстра, и несчастный листок, а вот Хаюн издала радостный возглас, и даже Дауль на мгновение отлипла от болтовни.

– Он пропал! – Она помахала рукой примерно в том месте, где был монстр. – Офигеть… а теперь возьмите чашку. – Хаюн протянула ему свой кофе. Немного подумав, он послушно взял чашку. – Очуметь… а теперь верните, пожалуйста.

Отхлебнув, она не могла устоять на одном месте.

– Ты пытался с ним говорить?

– Нет?.. – Я растерялся. – Думал, как бы не сдохнуть от страха, знаешь ли.

– Господин, скажите, вы – монстр?

Я повернулся к нему, но чудище отрицательно покачало головой. Что ж, да, это явно прогресс. Я рассказал о его действиях Хаюн.

– Вы умеете говорить?

Снова нет.

– Вы мужчина?

Положительный ответ.

– Вы злой?

Нет.

– Вы пришли с какой-то целью?

Да.

– Вы можете ее описать?

Нет.

– Эта цель связана с ним? – Она ткнула в меня пальцем.

На мгновение он задумался и пожал плечами.

– Не знает, – выдохнул я. – Странно.

– У вас есть имя?

Да.

– Вы можете его назвать, если мы придумаем способ?

В ответ равнодушное молчание.

Недовольно буркнув, я открыл на телефоне хангыль[7] и сунул ему под нос.

– Покажи, из чего состоит твое имя.

К моему удивлению, он действительно указал на буквы. Загвоздка заключалась в том, что вместо имени я получил «не сейчас», чем был несколько раздосадован. Хотя нет, не только раздосадован, но еще и зол. Что за фигня вообще?!

– Ты же не будешь против, если я назову тебя сам?

Он не выразил возражений, а потому я решил хотя бы немножко отыграться. Имел, в конце концов, право, так ведь?

– Отныне ты – Сом И.

– Он что, собака? – Хаюн громко рассмеялась. – Типа, блин, не могу, это забавно.

– Нечего было меня пугать до усрачки. – Я причмокнул, делая глоток полуостывшего кофе.

Спросили why, скажи because. Сказали drink, скажи of course

Наши смены с Хаюн практически всегда совпадали, а по выходным мы периодически собирались вместе, чтобы повеселиться (или поныть друг другу и подепрессовать, смотря какое настроение). Многих это ужасало, ведь мы слишком часто тусовались вдвоем. Они считали, что мы ото всех скрываем наш роман, и тот факт, что у Хаюн был официальный парень, – никого не смущал.

Жили мы недалеко друг от друга. Район не самый благополучный, но кого это вообще волнует? Мы привыкли.

Нашим любимым заведением был небольшой ресторанчик. Хотя ресторанчик, конечно, громко сказано, скорее крошечная забегаловка с тентом на улице, стремными пластмассовыми стульями, с дешевой едой и выпивкой.

Сегодня у меня настроение нажраться. Во всех смыслах.

Мы с Сом И уже пришли, заняв столик около цветочных клумб, которые немного заросли. Хозяину некогда за ними ухаживать после того, как его жена скончалась. Бизнес полностью свалился на его плечи, и копаться в грядках попросту не осталось времени. Но всем было на это глубоко плевать. Сюда приходили не за эстетикой и приятным видом: рядом тесная дорога, стены ближайших домов давным-давно пропитались мочой прохожих, а если вглядеться в ночную темень, то можно заметить очертания мусорки и кучу сваленных друг на друга пакетов с отходами.

Уютное местечко, ничего не скажешь.

В глазах противно щипало, но не из-за слез, а от сухости. Я принялся их неистово растирать, выдергивая ресницы и натягивая кожу лица. Усталость давила на плечи, молчаливый Сом И – на разум и мысли. Я понимал, что моя жизнь катится в чертову яму, а как из нее выбраться, я не знал.

Рутина сводила с ума. Алкоголь и сигареты не спасали.

– Заждались? – Хаюн плюхнулась напротив меня. – Приветики.

Отцовская кожаная куртка казалась слишком большой для ее хрупких плеч. Она кинула телефон и ключи от квартиры на стол, потянулась, будто совсем недавно спала, и хрустнула шеей.

– Не поверишь, кого я встретила! – Хаюн заговорщически наклонилась поближе к столу. Передние пряди ее волос упали на ключи, закрывая акриловый брелок с аниме-персонажем. – Рыжую бестию!

Так мы называли девочку, которая работала с нами когда-то и входила в близкий круг наших друзей. Пак Юна, или же теперь – рыжая бестия. Во время пандемии (да и не только из-за нее) ее уволили. Она клянчила у всех деньги в долг на закрытие кредитов, а потом решила ничего и никому не возвращать. Так закончилась наша дружба, а мои сто тысяч вон исчезли, не оставив ни следа. Ну или она купила на них себе батл пасс[8] в игре, в которую сейчас все поголовно играли – я в том числе.

Вот и помогай после такого.

– И что она? – Я закусил ноготь большого пальца.

– Она же сейчас работает в музыкальном магазине, а Гисоку надо там было какую-то фигню купить. – Хаюн облизала губы, и на ее лице появилась ухмылка. – Короче, она как меня увидела, то сразу ушла из-за кассы, куда-то исчезла, а все продавцы смотрели на нас так, будто я коллектор или серийный убийца. Вот дура, что она им там наговорила, интересно?

– Очевидно, что ты злой коллектор, а Гисок – неуправляемый карлик, который выбьет из нее всю дурь. – Я пожал плечами, хотя ситуация и впрямь смешная. Мы не общались уже три года, и она старше нас на несколько лет. – Боже, ей же почти тридцатка, а ведет себя, как будто ей тринадцать. – Я покачал головой. – Сты-ы-ыд.

В животе заурчало. Будь у меня мои потерянные воны, я бы страдал чуть меньше, но и без этого в кошельке было чем расплатиться за еду. Уточнив, что хочет Хаюн, я направился к хозяину и заказал нам по порции ттокпокки[9], кимчи[10] и сразу взял несколько бутылочек соджу[11] и пива.

Хотел бы я, чтобы Сом И помог донести все до стола, да только вряд ли кому-то понравится, что блюда и выпивка исчезают прямо в воздухе, а затем появляются из ниоткуда. Пришлось тащить все самому.

Соджу и пиво смешали в пластмассовых стаканчиках, и перед тем, как начать есть, мы чокнулись, а потом осушили все это месиво одним глотком. Я поморщился, Хаюн – тоже, а затем с довольным видом оба схватились за палочки и принялись заталкивать еду в рот.

Приметил, что Хаюн обновила маникюр. Теперь ее ногти напоминали клубнику с этим красно-розовым полупрозрачным оттенком, поверх которого были налеплены выпуклые вишенки и сердечки.

– Клевые. – Я кивнул на ее пальцы. – Мне нравится.

– О, ты заметил! – Она сразу же воодушевилась и сунула руки мне чуть ли не в лицо. – Угробила три часа после смены, но зато результат – пушка. А Йонг вообще будто не заметил их, обидно ужасно.

– Он мудак. – Я разлил нам еще по порции сомэка[12]. – Я всегда это говорил и буду говорить.

– Зато у него есть деньги, – оправдалась Хаюн.

На что она только ни шла, чтобы получить лишнюю вону. Порой ее целеустремленность граничила с полнейшей глупостью, но винить Хаюн я не мог. Отношения с Йонгом – та еще мутная идея, но он и впрямь был из вполне обеспеченной семьи, задаривал периодически дорогими подарками и всем таким. Я лишь надеялся, что она от него не залетит, потому что иначе – смерть. По крайней мере, надежным мужем он не выглядел, а в случае чего ребенка приберет к себе. Денег-то у него явно больше.

– За лучшую жизнь!

– За лучшую жизнь!

Мы снова чокнулись и залпом осушили содержимое стаканов.

Начался дождь. Он размеренно барабанил по навесу над головой, вводя в транс. Я лениво глянул на Сом И, но тот угрюмо смотрел куда-то через столик и просто ждал, когда мы уже закончим нашу трапезу и вернемся домой.

– Друг, может, тебе тоже налить? – Я обратился к нему, чувствуя к этому существу своеобразную жалость. – На всех хватит.

Сом И повернулся ко мне и не выразил ни отказа, ни одобрения. Я еще ни разу не видел, чтобы он пил или ел что-нибудь. Непорядок.

– Реально. – Хаюн, не спрашивая, встала из-за стола и пошла к хозяину, чтобы попросить у него еще один стакан. Довольно быстро она вернулась и позволила мне налить Сом И наше пойло. – Давай-давай, ты же в нашей компании, хоть я тебя и не вижу. Все должны пить.

Я пододвинул стакан поближе к Сом И. Он поглядел на него, но брать не торопился. Мы с Хаюн застыли в немом ожидании, и под нашим давлением монстр сдался – взял стакан и все выхлебал, издав при этом непонятный гортанный звук, от которого я прыснул в ладонь.

– Ну вот. – Хаюн кивнула. – Другое дело.

Достав из кармана под, я закурил, выпуская изо рта дым. Здесь никто не следил за тем, кто где курит, так что можно было не прятаться. Мы заговорили о чем-то простом и в какой-то степени примитивном, чтобы расслабиться. Выяснили, что Сом И при желании хотел бы жить с Хаюн, а не со мной, а еще что у Гисока появился новый нелюдимый одноклассник, над которым все подшучивают. Сам Гисок, чем Хаюн ужасно гордится, не принял сторону одноклассников и относится к новенькому с пониманием.

– Вот оно – мое воспитание! – заявила она после пятой порции сомэка. – Если кто скажет, что я фиговая сестра, то пусть поцелуют меня в…

– Добрый день. – Ей не дал договорить какой-то парень, который подошел к нашему столику. – Не против, если я к вам присоединюсь? Выпивка за мой счет.

Мы с Хаюн критично его осмотрели.

Высокий, с прилизанными ухоженными волосами и руками. Он не выглядел как местный в своем длинном начищенном пальто. Похож скорее на айдола или актера, а не на жителя нашего района. Такие тут обычно не ходят. Их место где-нибудь в районе Каннамгу или типа того.

– Как зовут? – Она склонила голову к плечу, глядя на незнакомца с опаской.

– Ли Ёнхён. – Парень в ответ улыбнулся. На его щеках выступили ямочки.

К моему удивлению, Сом И как-то оживился при его виде. Он начал принюхиваться, как если бы Ёнхён был порцией рамёна.

Любопытство взыграло во мне с новой силой:

– Никто не против, чтобы он нам все оплатил и даже больше?

Больше ответа Хаюн меня интересовал Сом И. Тот сразу понял, что мой вопрос касался и его, поэтому поспешно покачал головой: мол, не против. Перспектива поесть за чужой счет Хаюн пришлась по душе, поэтому мы приняли эту звезду в свои ряды – пусть сияет и оплачивает наш ужин. Кто мы такие, чтобы запрещать ему кидаться деньгами налево и направо?

Так нас уже стало четверо.

– Расскажи о себе, Ли Ёнхён. – После очередного тоста потребовала Хаюн в своей «милой» манере. Звучало это не как приказ, а как просьба невинной девушки, но все же в этом «расскажи» были такие повелительные нотки, что проигнорировать нельзя. Я бы сказал, что это скорее напоминало завуалированную угрозу. – Чем занимаешься? Сколько лет? Где работаешь? Хочу знать все!

Я поерзал на месте, потому что задница уже затекла. Подцепил палочками кимчи и захрустел, разрушая тишину, прерываемую только отзвуками дождя.

– Да ничем особенным, – отмахнулся он, играя со стаканом в руке.

– Блогер, что ли? – напирала она. – Похож.

– Нет. – Он рассмеялся. Смех у него был красивый и даже чуточку заразительный. – Для этого я слишком стар.

Мы недоуменно переглянулись, но ничего не сказали в ответ.

– А мог бы крутить мордашкой и собирать миллионы лайков. – Хаюн пожала плечами. – Монетизация, деньги, фанатки – и вот уже айдол.

– Не, не интересно. – Ёнхён провел ладонью по волосам. Только сейчас заметил, что пальто у него сухое, хотя зонтика при нем не было. – У меня очень специфическая работа.

– И какая? – Тут в разговор встрял я. – Едва ли ты нас удивишь.

– Вот представьте, что есть отдельный слой населения. – Он поставил локти на стол и неосознанно шевелил ладонями, сопровождая рассказ небольшими жестами. – Как дети из неблагополучных семей, например. – Краем глазом заметил, как Хаюн напряглась и перестала жевать. – Только я работаю не с ними. Помогаю адаптироваться, решаю какие-то проблемы и выступаю скорее в роли волонтера, нежели полноценного работника.

С мгновение мы все молчали. Что-то меня напрягало в его словах и образе, но, стараясь не подавать виду, я сказал:

– Благородно.

Решили это дело обмыть.

– Кстати, красть у нас, если что, нечего. – Хаюн забрала мою дудку и выпустила дым практически в лицо Ёнхёну. – Мы тоже не блогеры, миллионы не зашибаем и едва сводим концы с концами. Просто говорю заранее.

– Я и не собирался. – Он вновь мягко улыбнулся. – Хотя лица у вас красивые. – Он перевел взгляд на меня. – Могли бы и кривляться, зарабатывая на монетизации.

– Не, слишком нестабильно. – Хаюн кашлянула. – Да и не факт, что получится выйти в рекомендации.

– А я даже не знаю, о чем снимать, – посетовал я, потому что свободного времени у меня было больше. – Без идеи даже лицо не спасет.

– Ну, не скажи. – Она решила со мной поспорить. Язык у нее начал слегка заплетаться. – Парням априори легче раскрутиться. Возьми те же айдол-группы, к парням меньше требований, чем к девушкам. Везде этот сраный сексизм.

– У-у-у, – протянул я. – Началось…

– Нет, ну а что. – Хаюн уже было не удержать. – Сколько сраных требований к девушкам-айдолам вплоть до того, что если она поправилась на один килограмм, то все, ее пора отменять?! А то, как взрослые мужики с удовольствием готовы дрочить на несовершеннолетних подростков, которые только-только дебютировали? Разве это нормально?

– Нет, – одновременно с Ёнхёном сказали мы, даже Сом И покачал головой.

– Именно! А среди обычных людей? – не унималась она. – Девушки, которые выбрали карьеру, – ужасные, но при этом обязательно нужна идиотская вышка, чтобы что? Чтобы я потом безвылазно варила рис, стирала его грязные трусы и нянчилась с ребенком, но зато он мог бы хвастаться своим коллегам-друзьям, какая я клевая?! Ну уж простите, пошел он! И никакой ведь карьерной лестницы для девушек! Где деньги зарабатывать? В к-поп индустрии? Это же сплошное рабство, будто ты не человек, и срать тебе нельзя: посмотрела на парня из другой группы – шлюха, сделала пластику – лицемерная, не сделала – уродина, продвигаешь феминизм – умри. Вот вам и самоубийства среди них!

Я забрал у Хаюн под и сам задымил. Мне ответить было нечего. Сказала как отрезала, и все тут.

– А еще эти убогие неудачники, которые начинают ныть, что женщины не служат в армии, как они! – Она иронично хохотнула. – Видите ли, это портит их никчемную карьеру. Зато они забывают о том, что нам не доплачивают и даже на работу принимают с недовольством: ты же женщина, родишь, перерабатывать будет сложно, ведь тебе к ребенку надо! Нам вообще в этой стране хоть что-то можно делать, чтобы не лилось повсеместное осуждение? – Она налила нам всем еще по порции, но, не дожидаясь, выпила свою раньше. – Да, спасибо за то, что всякие извращенцы теперь не могут фоткать мой зад, но что вообще в мозгах у этих сталкеров, которые ставят камеры в унитазах? Есть ли хоть что-то, что мужчины бы не портили?

Мы промолчали.

– Короче, ненавижу это все! За тату меня тоже многие осуждают, знаете ли, а еще у меня не V-образное лицо, поэтому многих это бесит. Бесит что?! Что я родилась с другой формой челюсти? Идиоты…

– Лукизм цветет и пахнет, – выдохнул я.

– «Ой, у тебя нет двойного века», «ой, я слишком толстая, поэтому буду есть бананы и кофе, чтобы понравиться ему», а потом у них проблемы со здоровьем, РПП и куча всего еще. Только ведь это никого не волнует. Ты должна быть идеальной, и все тут! Милой, робкой, послушной, умной, обязательно красивой, делать мужу массаж пяток каждый вечер и рожать, потому что в стране демографический кризис.

Обиженная на мирскую несправедливость, Хаюн скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула. Дышала она тоже тяжело, все-таки выговорилась на славу. Щеки у нее раскраснелись не только от выпитого, но и от злости, до сих пор бурлящей в ее хрупком теле.

– Я тоже не плейбой в этом прогнившем мире, а вот ты, Ёнхён, мог бы им быть. – Я поднял стакан и выпил. – За дискриминацию!

– Уж не знаю, комплимент ли это, но допустим. – Ёнхён выглядел удивленным тирадой Хаюн. Он повернулся к ней и произнес: – Не воспринимай это за сексуализацию, но вообще ты красивая, а еще, что, на мой взгляд, важнее, – харизматичная и сильная. Крутая.

– Я знаю, – фыркнула она. Посмотрела на часы помутневшим взглядом и, нахмурившись, начала собираться. – Ладно, мне пора.

– Ага, мне тоже, – солгал я, потому что дел никаких у меня не было. Просто с Ёнхёном оставаться наедине не хотелось. – Приятно было познакомиться. – Из вежливости я протянул ему руку. Он посмотрел на меня как-то хитро и пожал ее в ответ. – Хорошего всем вечера. Тебя, может, проводить? – Тут я уже обратился к подруге.

– Не. – Хаюн махнула рукой на прощанье. – Йонг уже подъехал, тут недалеко.

– Хорошо, но все равно отпишись, как сядешь в машину.

– Понято плюс принято. – Она натянула капюшон толстовки, торчащей из-под куртки, на голову и двинулась в сторону той самой мусорки, которая частично проглядывалась в темноте.

С Ёнхёном еще раз прощаться не стал. Просто молча пошел в сторону дома, периодически поглядывая назад, чтобы удостовериться, что он не идет следом. Вернувшись в родные стены и еще даже не разувшись, я повернулся к Сом И и серьезным тоном спросил:

– Он же не человек, да?

Сом И кивнул.

Очередной день в цирке

Прищурив один глаз, я зачарованно катал меж пальцев рисинку, о чем-то думая. На самом деле в моей голове царила тотальная тишина, и я просто отлынивал от работы всеми известными способами – обычно бездумно пялился на витрину, но сегодня настроения смотреть на еду не было.

– Бли-и-ин, и вот че делать-то теперь, – причитал мой сменщик, ковыряясь в телефоне. – Нет, ты только подумай, какая будет катастрофа, если сайт не восстановят…

– Ну… – Я сочувственно пожал плечами, но так медленно, будто просто пытался лениво размяться. – Придется на улицу выходить.

– Да это же совсем шляпа будет, и так все боятся друг друга, а тут легавые быстро всех вязать начнут.

С Чжиыну я работал пятый месяц. Когда-то этот низкорослый тощий парень был моим личным сонбэ, который обучал всем местным премудростям и вырастил из глуповатого стажера вполне себе нормального работника. Точнее, такого, на которого сваливали едва ли не всю работу.

«Хубэ[13], иди на кассу», или «Джихо, ты что, не видишь, что им на линии нужна помощь?», или «Хубэ-э-э, с тебя витрина, и не делай мозг, у тебя отлично получается, так что ноги в руки – и вперед».

Проблема состояла в том, что обычно мне приходилось делать все одновременно, и, пока я пытался справиться с наплывом обязанностей, меня не забывали пожурить за отсутствие улыбки на лице.

– Блин, будет забавно, если и сам начну на улицу выходить, ха-ха…

– Ты по тюрьме соскучился? – Я удивленно вскинул брови и таки перевел взгляд на него. – Ты хоть годик побудь на свободе.

Главной проблемой Чжиыну было то, что он заядлый фанат запрещенки. Не из тех, кто не сможет вспомнить в конце дня свое имя, но нюхать он любил и вполне мог отдать последние деньги на что-нибудь увеселительное.

На самом деле, он был старше всех в кафе. Ему стукнуло чуть за тридцать, но он вел себя скорее как мой ровесник – сказывались годы, проведенные за решеткой, потому что Чжиыну был зависимым со стажем, и однажды легавые действительно его повязали и упрятали в тюрьму лет на восемь. На ошибках он особо не учился, хотя сам факт того, что Чжиыну все еще был на свободе, говорил об обратном.

– Блин, но так ваще по всей стране, понимаешь? – Чжиыну поднес руку ко рту и слегка прикусил выпирающие костяшки пальцев. – Помнишь, я рассказывал про ту богатую одноклассницу? Она ж прям по-черному употребляет, и даже у них сайт слег, прикинь…

– Сочувствую ей. – Я выкинул рисинку в мусорку, которая стояла в шаге от нас, и, скрестив руки на груди, скривился. – Ломать ее должно не по-детски, я думаю.

– Ага-а…

– Вам что, заняться нечем? – из ниоткуда раздался голос сонбэ, которая собиралась выйти покурить с менеджером Ким. – Там кондитерка вся разбитая, Джихо, иди поправь.

– Да почему снова я? – Капризно запрокинул голову и ткнул в сторону Чжиыну. – Его черед, ничего не знаю.

– Не-не-не, – запротестовал тот. – Я убого ее делаю, и вообще, у тебя рука легкая.

Этот хитрый лис скользнул на несколько шагов назад – к кассе и, помахав рукой, скрылся в посудомойке, оставляя меня один на один с самой нелюбимой витриной. Тяжело вздохнув, я удрученно взглянул на ровные треугольники тортиков, украшенные ягодами и марципановыми фигурками. Перед внутренним взором всплыло лицо того типа, с которым мы пили прошлым вечером. Черт, и до чего же у него классные волосы! Наверняка отгрохал за них в парикмахерской кучу денег. Завидно до жути.

С неохотой взяв деревянную доску и отрезав пергамент, я аккуратно начал выкладывать на нее кусочки тортов, сверяясь с ротацией. День тянулся до безобразия медленно, и все, чего мне хотелось, – побыстрее уйти домой.

С обеда вернулась Пак Мина. Она вышла на линию, завязывая фартук, и кротко улыбнулась мне.

Устроилась она не так давно. В целом она была довольно приятной, но имела один очень существенный минус – была невероятно глупой. Настолько, что, когда подходила к кассе, мне начинали капать на мозг, ведь «Пак Мина не кассир! Встань вместо нее». А еще она не знала, как зовут лидера Северной Кореи, – то вообще была отдельная история, после которой многие начали над ней стебаться.

В какой-то момент менеджер Ким заставила всех и каждого сдавать меню: что входит в порции, какие соусы использовались в блюде, где есть орехи, лук или чеснок. В общем, информация, с одной стороны, полезная, но с другой – нет, потому что порой гости не знали всяких вычурных словечек по типу «шантильи»[14], и приходилось дополнительно объяснять, что это (да и после сдачи меню у всех в головах была зияющая пустота).

Пак Мина, как типичная студентка, попросила поспрашивать ее. Тогда я ткнул на одно из блюд с кимчи. Вспомнить его Пак Мина, разумеется, не могла: жалась, нервно прикусывала губу и ныла, что ничего не сдаст. Тогда я решил над ней сжалиться и дать подсказку:

– Не кипишуй, давай так, как зовут лидера Северной Кореи?

Девушка похлопала своими нарощенными ресницами и странно улыбнулась, будто я спросил, а не разговаривает ли она сама с собой. Для красочности Пак Мина могла бы только повертеть пальцем у виска и обозвать меня тупым.

– Ты че, прикалываешься?

– Н-нет?.. – Я растерялся и на мгновение задумался. – Это же типа… ну… все знают…

– Вот это тут шарады.

Со спины появилась другая девушка, с которой я работал обычно всего раз в неделю, – Хан Мина. С моей хубэ они были тезками, но это единственное, что их хоть как-то связывало (не считая места работы). Она посмотрела сначала на меня, потом на нее, а затем принялась переделывать витрину, перекладывая все из одной посудины в другую.

– Шарады?.. – тихонько прошептала себе под нос Пак Мина. – Ага, так, хорошо.

До меня не сразу дошло, что она на полном серьезе подумала, что существует ингредиент «шарады». Я впал в некоторый ступор, пытаясь не рассмеяться, и тут за ее спиной выросла менеджер Ким. Она окинула нас насмешливым взглядом и, положив руку на плечо Пак Мины, спокойно произнесла:

– У нас не бывает в блюдах «шарад».

– А, ой… – пробормотала та, но, кажется, так и не поняла, в чем конкретно был подвох.

В общем, она была в целом человеком приятным (хоть иногда и раздражала меня), но совершенно не сообразительным. К своему счастью, когда ей в лицо говорили: «Ты тупая», – она только хихикала и думала, что с ней так заигрывают, – ладно, все-таки я даже немного завидовал ей. Если бы я меньше думал, то, вероятно, жизнь казалась бы чуть более терпимой.

После массового выноса мозга, подшучиваний над Пак Миной или выслушивания очередных похождений Чжиыну наступало время тишины. Особенно если в кафе было пусто. В такие моменты я ощущал себя загнанным в угол призраком, которому много чего нельзя, но и делать нечего. Если сменщик был нормальный, то мы часами могли смеяться до колик в животе, а если нет… то неловкая пауза нарушалась какими-то рабочими вопросами, и большую часть времени я проводил у кулера, где вливал в себя стакан за стаканом воды.

Хотя я считал себя парнем весьма харизматичным и легко находил общий язык с окружающими, кулер и воду все равно любил больше жизни, поэтому не пренебрегал зависнуть около него до конца смены.

Вот и сейчас я пил воду, пока менеджер Ким махала мне на прощанье, бормоча что-то в духе: «До следующей смены». Сегодня она ушла раньше, потому что сама пришла к открытию – часам к шести утра, чтобы встретить грузовик с поставкой, сделать витрину и все такое. Конечно, она классная, и мы часто болтали и сплетничали, но она ассоциировалась с грозной матерью, которая контролирует все твои действия. Без начальства дышалось в разы легче.

Хаюн что-то опаздывала. Время все ползло, за окном уже темнело. Чжиыну давно свалил, сонбэ – тоже, сказав Пак Мине остаться до прихода Хаюн. Тогда-то эта глупышка и обнажила клыки:

– Да плевать я хотела на Чхве Хаюн, я пошла.

– Эй, стоять! – Я опешил. Оставаться одному в кафе было самоубийственно. – Тебе же сонбэ сказала дождаться.

– И что? – Она тряхнула головой, снимая фирменный ободок. – Она же ушла. Я поем, а потом уйду.

– Ты не можешь оставить меня одного, – запротестовал я. Уже не знал, что такого бы ей сказать, чтобы она осталась. Если вдруг начнется запара, то я окажусь в беспросветной заднице. – Эй, не отворачивайся, хубэ!

– Не мои проблемы, – съязвила Пак Мина. Налила себе бульон и, демонстративно отвернувшись, ушла к столикам. – У меня пары вообще-то!

Мне оставалось только глубоко выдохнуть, жалобно взглянуть на Сом И и достать телефон. Набрав сообщение Хаюн, я агрессивно ждал от нее ответа. Пока никого не было – отлично. Умудрился даже сесть на табуретку и немного дать ногам отдохнуть.

Чхве Хаюн: Блин, прости, я в полиции…

Мин Джихо: Че?

Чхве Хаюн: Заяву пишу, надеюсь, опоздаю минут на 15, не знаю…

Мин Джихо: Хёджу еще, короче, не вышла.

Мин Джихо: А Мина ровно в 5 сказала свалит.

Мин Джихо: День просто зашибись…

Пару минут была тишина. Сообщения она прочла, но ответ не набирала. Я глянул в спину жующей Пак Мине и мысленно проклял ее сто тысяч раз.

Чхве Хаюн: Какого?! Пусть задержится, не умрет.

Мин Джихо: У нее типа курсы, универ, не знаю)))))

Чхве Хаюн: Похоже на тупые отговорки лол.

Чхве Хаюн: Ладно, скажу, что у меня мало времени, может, прокатит…

Хаюн снова ушла из онлайна. От нервов у меня появился сушняк, и я вновь оказался у кулера. Хубэ как раз успела доесть свой несчастный суп и, вернувшись из раздевалки, ехидно махнула мне рукой со словами:

– Удачно Чхве Хаюн опоздать!

Поправив распущенные волосы и выпрямившись, она вышла из кафе и скрылась где-то за поворотом. От услышанного я обомлел и стоял так некоторое время, глупо хлопая глазами. Ну и хамло… Не удержался и наябедничал Хаюн.

Чхве Хаюн: Хера она важная… да пошла…

Чхве Хаюн: Если у нее украдут с карты двести кусков, я посмотрю на ее табло.

Двести тысяч вон?![15] Мощно…

Достал из-под кассы под и немного затянулся. Если правильно выпускать дым, то никто и не заметит, что ты сидишь и дымишь там, где делать это категорически нельзя. Молился лишь на то, что никто не захочет поесть, а если и захочет, то пойдет в более цивильное место, чем наше кафе.

Телефон в кармане завибрировал.

Чхве Хаюн: Нет слов, только маты… Мне сказали, что не знают, помогут ли вообще… обнадежили пиз… Сказали, что это не они должны разбираться, и сказали обращаться к приставам судебным, ну, я и обратилась, на что они такие типа оснований нет и типа ниче не знают…

Мин Джихо: Ну да, конечно, и неважно, что это уже, считай, сраная кража, получается?

Чхве Хаюн: Джихо, следователь еще даже не пришел, сука… куда там Мина эта, на какую, блин, учебу в 5 вечера собралась?

Мин Джихо: Без понятия, но она уже свалила, как королева помойки обоссанной.

Чхве Хаюн: ……………

Чхве Хаюн: А че, народу много?

Мин Джихо: Не, норм, но лучше, конечно, поторопиться.

Чхве Хаюн: Ситуация – сраный сюр.

Не согласиться было сложно. Я окинул линию и витрины полуслепым взглядом. Через час нужно будет делать фотографии для отчета, поэтому стоило бы приступить к подготовке витрин, но как же не хотелось всем этим заниматься.

Шумно выдохнув, я подошел к кулинарии, печально посмотрел на некоторые полупустые гастры. Метнулся к кондитерке – пергамент помялся, доски смотрелись пустовато, нужно будет объединять тортики и сужать витрину, заставляя одну ее половину фирменными коробками для десертов.

По плечу меня кто-то похлопал. Я встрепенулся, видя, что Сом И бродит по залу.

– Джихо-хан, где Хаюн-хан? Уже даже эта дурочка свалила.

Акцент Дауль узнался моментально. Сама она присела на корточки, залезая в небольшой холодильник для персонала. Ели мы списанные вечером остатки, которые к этому времени практически закончились, но из большого белого мешка с выпечкой она вытащила пару булок и бросила их в глубокую тарелку.

– В полиции.

– О-о-ох! – Дауль удивленно округлила глаза и перешла на шепот: – А что случилось?

– Деньги с карты украли, – выдохнул я, вжимаясь руками в край витрины. – Пытается вернуть.

– Ой-ой-ой, – причитала Дауль, качая головой и периодически цокая. – Как нехорошо-то, да, Джихо? Бедная Хаюн…

Я принялся за витрины, изредка поглядывая на прохожих. Если кто-нибудь зайдет до того, как я все сфоткаю, – готов буду прибить гастрами. Впрочем, за почти полгода работы здесь я стал своеобразным гуру в переделке витрин. Некоторые сотрудники периодически просили у меня совета – это даже льстило. Да и с кулинарией всегда справиться было куда легче, чем с кондитеркой.

Видишь, что мало еды, – меняешь гастру с большой на среднюю или маленькую. Если еще отодвинуть еду к задней стенке, то можно блюдо растянуть, и на фотографии будет казаться, что ее достаточно. С третьего ряда (он немного возвышался за счет металлических подставок) все можно было перенести на первый и второй, а его заставить коробками, которые накрутили утренники в период тотального безделья. Оставшиеся сэндвичи перенести из кондитерки и красиво выложить на доску, не забыв смахнуть с пергамента хлебные крошки. Кимпабы[16], которые неаккуратно стояли на круглой тарелке на длинной ножке, положить тоже в гастру и сделать витрину более плоской. Проверить ценники, убрать капли соуса, сделать фото – о’кей, первая готова.

У меня оставалось еще минут тридцать в запасе.

С десертами было сложнее из-за их хрупкости. Мне не нравилось работать специальными лопатками, поэтому чаще я просто натягивал одноразовые перчатки и брал десерты руками, но некоторые муссовые торты имели тупую привычку прилипать к пальцам или ладоням. Из-за этого работалось медленнее. Еще и тарелки надо было протирать от крошек и прилипших кусочков. Если бы гости знали, что мы этими тряпками могли и стол мыть, и раковину, и десертные тарелки, на которых стоит их любимый аппетитный тортик, то точно бы к нам не приходили. Но, как мне кажется, все, кто когда-либо работал в общепите, знают, что там постоянно творится какая-то херня.

Одна стажерка рассказывала, что сперва пришла стажироваться в сетевую пекарню. Если мы списывали выпечку каждый вечер, то там она стояла и на следующий день, но, помимо прочего, на той точке водились крысы, которые любили прогрызать запакованные коробки и воровать всякие булки. Как их еще не закрыли, я не знал, но теперь с пренебрежением и опаской поглядывал на эту пекарню, если встречалась на улицах города. Еще и друзьям любил рассказывать эту душещипательную историю, чтобы они тоже туда не ходили.

А сонбэ могла уронить целый пирог на пол, а потом как ни в чем не бывало выставить на витрину, если он был более-менее цел. Не так давно она в шутку отпустила, что сперва на производстве всякие нелегалы собирают нам еду, наверняка уронив ее двести тысяч раз, затем валяем на полу ее мы, а уже потом она достается посетителям. Сомнительно, но ладно. Такие казусы все равно происходили не так уж и часто, но я и сам временами поправлял всякие уродливые трещины на тортах, ронял один кусок пирога в другой и так далее.

Закончив с витриной, сфотографировал и ее. Дело за малым – выпечка у кассы и холодильник с напитками.

И тут одновременно произошли сразу три вещи.

Во-первых, повалили люди.

Во-вторых, телефон безостановочно вибрировал в кармане штанов.

В-третьих, когда я уже взялся принимать заказ у одной парочки, в кафе зашел не кто иной, как Ли Ёнхён.

Скорее по привычке я с ним поздоровался, пока ждал, когда лапша с креветками разогреется. Спросить, что он тут забыл, времени не было: я метнулся к подносам, как только микроволновка запищала. Парочка уже болтала у кассы, и, принеся поднос, я принялся делать свою работу.

– У вас чапчхэ[17], лапша с креветками и пибимпап[18], верно? – Я глянул на открытый заказ, отправленный мной же с линии. Ясно как день, что это их заказ, но заученные фразы и правила сами слетали с языка. – Напитки? Хлеб? Соус?

– Чай есть?

– Конечно. – Я кивнул. – Мята, женьшень, аралия, хризантема, айва, кизил, имбирь…

– С имбирем, – не дал мне договорить мужчина.

– Конечно. – Я добавил чай в заказ. – Что-нибудь еще?

– Нет.

– Можете оплачивать. – Я развернулся, достал пакетик с имбирем и кинул его в жестяной чайник. Горячая вода подавалась из какого-то агрегата, который напоминал кулер, но им не был. Я до сих пор не знал, как он называется. Главная его проблема заключалась в том, что вода чертовски обожала брызгаться во все стороны, поэтому на мою руку упала пара раскаленных капель. Машинально закрыв чайник крышкой, я поставил его на поднос вместе с двумя чашками без блюдец. Так мы экономили время и силы не только Дауль, но и свои, чтобы лишний раз не таскать всякую мелочь. – Приятного аппетита.

Они забрали свой поднос и пошли к одному из множества свободных столиков в зале. За ними стоял наш «постоянник», который всегда заказывал только американо со льдом. Потом три подружки, взявшие по кусочку тортика и чай, а там уже очередь дошла и до Ли Ёнхёна.

– Фух, – устало выдохнул я, упираясь руками в витрину. – Что-нибудь подсказать?

Я иронично улыбнулся, но он едва ли это вообще заметил. Половина моего лица была скрыта маской, давящей на уши.

– Хочу пить. – Ёнхён взял батончик, который стоял на витрине над десертами, и повертел его в пальцах. – Чего-нибудь в меру сладкого и холодного.

– Могу предложить… – «…пойти в жопу», – продолжил я мысленно, – …айс-латте на растительном молоке, – вслух пришлось закончить так.

– Годится. – Ёнхён положил батончик на место и пошел к кассе. Я за ним. – Интересное местечко. – Он окинул кафе любопытным взглядом, рассматривая искусственные цветы, белые столики и неудобные диванчики. – Сколько с меня?

Пока он болтал себе под нос, я успел поставить кофемашину (сами кофе мы не варили), достать из холодильника банановое молоко (он же не уточнил, на каком именно хочет кофе, так что я вполне имел право впихнуть ему самое дорогое из меню) и вернуться к кассовому аппарату.

– А чаевые у вас принято оставлять? – Он приложил карту к терминалу, но сам глядел четко мне в лицо, ухмыляясь. – Или это тебя может оскорбить?

– Деньги никогда меня не смогут оскорбить, – заявил ему я. Рядом стояла пустая чашка, в которой когда-то, видимо, была вода. Поставил ее по центру кассы. – Пожалуйста.

Ёнхён как-то не слишком торопился доставать наличку. Это нервировало, мне очень хотелось его выгнать. Мы не были друзьями, чтобы он вел себя так нагло и вызывающе. Кофемашина прекратила шуметь, что означало готовность напитка. Пришлось развернуться и сходить за кофе. Когда я оказался вновь у кассы, Ёнхён все еще ухмылялся, разглядывая меня с ног до головы. Стало даже стыдно за грязный фартук, дурацкую кепку, маску и синяки под глазами. Рядом с ним я выглядел суперпаршиво.

– Спасибо. – Он положил деньги в чашку, но я не позволил себе посмотреть, сколько там. Пусть думает, что мне просто безразлично.

Ёнхён свалил в самый дальний угол кафе, расположившись около окна. Открыл то ли тетрадь, то ли книгу, и больше наши взгляды не пересекались. До чего же странный тип!

Я подтянул к себе чашку и вытащил наличку. Сто тысяч вон?![19] Да он явно издевается…

Я нахмурился, засовывая деньги в карман брюк. Еще раз взглянул на Ёнхёна, отмечая, что сидел он как-то вальяжно и элегантно: закинув ногу на ногу, облокотившись о краешек стола, держа спину прямо, точно на него сейчас обращены все взоры мира.

В кафе ворвалась запыхавшаяся Хаюн. Растрепанные пряди упали ей на лицо. Выглядела она весьма измученно.

– Это… – Она грязно выругалась всеми известными ругательствами, вскидывая руки. – Это просто… я не могу…

Пока людей не было, позволил себе налить какао. Размешивая порошок в горячем молоке, наблюдал за Сом И – он вовсю кружил вокруг Ёнхёна. Тот его не видел, хоть и не был человеком, – странно. Кто же тогда Сом И такой? Да и этот чеболь[20]. Опасный? С виду и не скажешь. Высокомерный разве что, но это не такая уж и большая проблема. Подобных ему выскочек я встречаю каждый день, но они только выносят мозг вместо того, чтобы дать мне сто тысяч вон за просто так.

Хаюн вернулась из раздевалки. Взяла две одноразовых маски под кассой. Одну натянула на лицо, а другой завязала волосы в хвост. Приметив мою курилку, бесцеремонно взяла ее и засунула краешек под маску, делая затяжку.

– Просто тупые пособия куда-то исчезли, – тихонько выговорила она, размахивая рукой, чтобы скрыть дым. – Сраный коп опоздал, да еще и все эти говноинстанции футболили меня туда-сюда. Пришлось завести новую карту.

– У вас деньги-то хоть остались?

– Да. – Хаюн потерла глаза. – Но это были деньги на Гисока. Тупизм, короче, но решаемый, плевать. Только нервы мне растрепали.

– Все равно на, это вам, – я вытащил из кармана подачку от чеболя. – Сегодня были щедрые чаевые. Думаю, ты можешь их забрать себе.

Хаюн на мгновение опешила, смотря на купюру с подозрением. Впрочем, она, как и я, никогда от денег не отказывалась. Она дернулась, будто хотела что-то спросить, но тут заметила Ли Ёнхёна. Как-то неприлично долго Хаюн всматривалась в него, прежде чем сощурилась и недовольно выдала:

– Что этот хер здесь забыл?

– Не знаю. – Я пожал плечами. – Игнорируй его, и все.

– Мог бы уж не одну чашку кофе заказать, – пробубнила она, отходя к кофемашине. – Нам выручку надо бы сделать. Сколько там?

– Мало. – Я отмахнулся.

Наша точка располагалась возле бизнес-центров, поэтому аншлаг и запары приходились в основном на обеденное время. Реже, но все же чаще, чем обычно, второй волной запар становился вечер, когда люди уходили из офисов. Но конкуренция играла свою роль: рядом находилось еще несколько заведений, где цены были ниже, качество лучше, а в некоторых еще и нормальный алкоголь подавали, не то что у нас – какие-то вина, которые я бы ни в жизнь не купил.

За последние месяцев пять план мы выполнили всего раз. Такой себе результат, но меня он волновал мало. Премии за это были копеечные, раза в два меньше, чем сегодняшний спонтанный чай от Ёнхёна. Так что и смысла стараться я не видел. Мне нравились спокойные вечера, когда не нужно никого обслуживать.

Всю оставшуюся смену проводили в привычном темпе. После сплетен за чашкой чего-то вкусного принялись заниматься каждый своим делом. Я перетащил всю чистую посуду, освободил самые большие гастры и отнес их Дауль. Вымыл микроволновки, освободил холодильник для персонала. Даже удосужился пополнить одноразовые контейнеры, а то утренники иногда жаловались на их отсутствие. Часов в девять вечера списал остатки супа на глаз и оттащил кастрюлю тоже на мойку. Перетащил обратно большие гастры, которые уже вымыли. Попутно обслуживал редких гостей.

У Хаюн дел было тоже невпроворот: убрать всю выпечку с «хлебки» в корзинку, вымыть саму «хлебку», предварительно разобрав ее и после собрав обратно. Нарезать новый пергамент, пересчитать кассу, поставить хотя бы одну кофемашину на промывку, чтобы потом не тратить на это время. Написать список «списанки» – мне тоже пришлось повозиться с накладными, но в целом я был достаточно подкован, чтобы определять все так, без бумажек.

Эта рутина была нашим постоянным ритуалом.

Часам к десяти я вытащил паллеты[21] из подсобки, но оставил их на линии. Так, что они перекрывали небольшой вход между линией и залом. Как бы не мешали гостям, но и мне не пришлось бы потом их тащить через половину кафе.

– Какие тортики сегодня списываются, Хаюн-хан? – Дауль кружила между витринами, высматривая самое вкусное. Она приобняла Хаюн за плечи. – Этот будет?

Она ткнула пальцем в свой любимый шоколадный торт. Как по мне, он был слишком сухим и необоснованно дорогим – за счет своего веса. Единственное вкусное в нем – это свежие ягоды сверху. Я постоянно таскал клубнику или голубику, если он списывался.

– Нет, Дауль, все, иди давай. – Хаюн отмахнулась от нее. – Нам работать надо.

– Тц. – Та пригрозила ей пальцем, а потом ущипнула за задницу.

– Да, Дауль! – воскликнула Хаюн, отпрыгивая в сторону.

– Ла-а-а-адно. – Дауль чуть повисла на ее плече, но довольно быстро отпрянула и пошла заваривать себе чай, напевая под нос какую-то песню. – Я же шучу, Хаюн-хан.

Время стремительно близилось к закрытию. За огромными окнами в пол уже давно смерклось. Чеболь все еще тихонько сидел в дальнем уголке и не отсвечивал. Выругавшись себе под нос, я принялся списывать еду чуть раньше положенного: просто хотелось поскорее уйти домой.

Вся списанная еда должна идти в холодильник персонала, кроме десертов. Их только в мусорку – политика компании. Нам троим (да и всем вечерникам в целом) плевать было на правила компании. Мы давно нашли слепую зону между холодильником и раковиной на линии, куда заранее притащили одноразовые контейнеры. Хаюн, списывая десерты, оттаскивала их к раковине. Дауль загораживала от одной из камер, а я, сидя на корточках, распределял еду между нами и собирал контейнеры в пакеты.

– Мне вот этих побольше. – Дауль тыкала в черничный чизкейк. – Он вкусный же, Джихо?

– Не знаю, я не люблю чернику…

– Эй, не забудь положить мне парочку моти с клубникой, еще карамельный рулет, два тирамису и сэндвич с лососем… а по обычной еде у тебя там что? – встряла Хаюн, подбегая ко мне и разглядывая, что вообще можно стащить.

– Подожди. – Я не успевал складывать все, что она просила. Работал небрежно, беря десерты руками. Времени все равно было немного. – Еще что-нибудь?

– Да, закинь еще два банановых молока.

– Положил.

– Канпунги[22] списываются? – Хаюн стянула с лица маску и закусила нижнюю губу.

– Только одна порция, и ее заберу я. – Пришлось пожать плечами. – Раз ты забираешь сэндвич с лососем.

– Ладно. – Она ушла куда-то к кассе, чтобы доделать все дела.

Мы с Дауль справедливо разделили оставшиеся десерты, где она забрала, наверно, процентов семьдесят от общего остатка. Кинул в свой пакет еще пару миндальных круассанов, те самые канпунги, в которые я насыпал немного токпокки, и пару кругляшей кимпаба. Дауль же, как обычно, собрала просто нереальных размеров пакет, из которого торчал батон. Открыла пустой мусорный мешок, а я аккуратно поставил в него все наши пакеты, завязанные на узел. Таким образом мы могли незаметно выносить еду и разбирали ее уже на улице после окончательного закрытия.

– Все, пошла я. – Дауль взяла в одну руку пакет с едой, в другую – мусорный пакет из бака рядом и пошла к мойке. – Джихо, Хаюн-хан, давайте поторапливайтесь.

– Да иди уже, – хмуро ответила ей Хаюн. Ее всегда бесило, что Дауль нас подгоняла с грязной посудой. – Эй, а ты? – повернулась она к Ёнхёну. – Долго еще будешь сидеть? Мы закрываемся.

– Как невежливо, – хрипло ответил ей он. – Можно же посидеть у вас до приезда такси?

– Хорошо. – Отрезала Хаюн и, взвалив на себя сразу несколько керамических подставок для десертов, понесла их на мойку.

Я сложил еду для персонала, замотал витрину. Дауль везла огромный контейнер для мусора на улицу, скрываясь где-то в черноте ночи. Пока оттирал поверхность витрины от капель соусов и другой грязи, проглядел, кто зашел в кафе. Сперва подумал, что Дауль справилась супербыстро, но, подняв голову, увидел перед собой двоих.

Один был каким-то старым, немного серым и невероятно толстым. Его живот выглядел до того круглым, что создавалось ощущение, будто он проглотил воздушный шар или арбуз. Его товарищ же, напротив, был тощим, как палка. Лицо его скрывалось в тени капюшона, руки – в карманах толстовки.

– Мы закрыты. – Я не скрывал своего отвращения и негодования.

– Продайте мне пирожное.

– Мы закрыты, – повторил я, глядя на то, как этот самый толстяк лениво прохаживается вдоль витрины.

Хаюн выглянула из-за стены, что была между кассой и моей линией. На ее лице отразились недоумение и липкий страх – иногда к нам действительно захаживали неадекватные. Эти двое не первые, но каждый раз надеешься, что последние.

Сом И оказался поодаль от нее. Он качал своей рогатой головой, но что это означало, я не знал.

– Вам нужно удалиться, иначе мы вызовем полицию, – не унимался я, сжимая в руке грязную тряпку. Так и хотелось кинуть ее им в лицо.

– Я сказал, что хочу пирожное. – Толстяк пошел ближе к кассе. Я не сдвинулся с места, потому что тощий оставался стоять в дверях, а рядом был второй вход на линию, пускай и забаррикадированный паллетами. – Продайте мне его.

– Касса уже закрыта. – То ли страх звучал в голосе Хаюн, то ли злость. Хотя, скорее, все вместе. – Как и кафе. Приходите завтра, с радостью продадим вам любые пирожные.

Незнакомец остановился. Вжался ладонями в витрину, но смотрел при этом не на остатки десертов, а на Хаюн. Было в этом взгляде что-то странное – не обычное мудацкое извращение, когда он мысленно бы ее всю облапал. Нет, тут что-то другое. Жадность? Голод? Ненависть?

Я отступил к холодильникам, нащупывая руками нож. Он не был острым или хоть немного опасным, но так я чувствовал себя капельку увереннее.

Все произошло быстро – я даже растеряться не успел.

Шея толстяка вытянулась, будто была сделана из пластилина. Он неистово закричал, и этот отвратительный крик давил на уши так сильно, что я не смог удержаться и схватился за голову. Он вонзался в разум подобно тысячам мечей, и казалось, что еще секунда, и из ушей хлынет кровь. Краем глаза заметил, как, оглушив нас, толстяк ринулся к Хаюн, но между ними вырос Сом И.

Напоровшись на невидимую преграду, незнакомец зашипел и издал очередной невнятный гортанный звук, от которого меня затошнило.

Тощий бросился в мою сторону – я уже и позабыл о нем, до того неприметно он стоял вне поля зрения. Он споткнулся о паллеты и перевернулся, распластавшись на полу.

– Кнопка, Хаюн! – крикнул я. Имел в виду тревожную кнопку под кассой.

Новый утробный рык, но уже от тощего. Его руки и ноги задергались, как если бы у него был припадок. Хруст ломающихся костей, сдавленный стон и странное зловоние, которого я прежде не слышал. Я сглотнул, оборачиваясь и смотря на то, как голова толстяка то кружила под потолком, то бросалась в сторону Хаюн. Одного Сом И нам однозначно не хватит на двоих.

Рядом со входом на линию, где были паллеты и где упал тощий, вырос Ли Ёнхён. Рукава рубашки закатаны до локтей, а на кончиках пальцев длинные острые когти – ну конечно же. Мы с ним переглянулись. С его лица не сходила легкая улыбка, и, подмигнув мне, он вытащил паллеты в зал, потом подошел к тощему, у которого все еще был мучительный припадок.

– Нельзя жрать смертных. – С этими словами он вонзил когти ему в шею, но вместо того, чтобы умереть, тощий и сам обхватил Ёнхёна за талию, притягивая к себе. – Идиот!

Капюшон упал с его головы, обнажая уродливый череп, обтянутый сморщенной розово-красной кожей. Из макушки торчало несколько волосков, глаза со змеиными зрачками сияли золотом, а рот раскрылся неестественно широко. Вместо зубов – самые настоящие иглы. Длинный мерзкий язык скользнул по щеке Ёнхёна, а тот даже не поморщился. Зато я был готов уже блевануть.

– Как скажешь, – процедил сквозь зубы чеболь.

Ёнхён дернул рукой. Видимо, вонзая когти сильнее в шею или вообще в голову, а потом что-то зашептал. Их двоих окутала фиолетовая дымка, а затем раздался очередной утробный крик. Я отступил ближе к Хаюн и Сом И, замечая, что толстяк потерял к ним какой-либо интерес – его влажные точки вместо глаз безотрывно пялились на дымовую завесу, превратившуюся уже в самый настоящий купол, скрывающий под собой Ёнхёна и того монстра.

– Сом И, что это за херня? – прошептал я, подходя к ним вплотную. Нашарил руку Хаюн и сжал ее ладошку в своей.

Он не ответил, но оттеснил нас к кофемашинам, подальше от витрин.

Длинная шея неуклюже двинулся на своих коротких ножках к Ёнхёну. Мне было сложно вот так стоять и ничего не делать – хотелось ему хоть как-то помочь, но смелость и страх сплелись в один тугой узел, придавливая меня к земле. Пошевелиться было сложно, дышать – тоже, а думать и подавно.

Брошусь на него, а он прокусит во мне дыру, и что? И все? Да?

Я слабак, потому что не представлял, как обычный человек сможет противостоять этому существу. Его шея хоть и выглядела комичной, но двигалась так быстро, как если бы это была змея, соединяющая туловище с башкой. Я бы не успел и пискнуть, что уж говорить о большем…

– Сом И, – голос дрогнул. – Тому придурку нужно помочь. – Я повернулся к Хаюн. В ее округлившихся глазах читались страх и непонимание. Она не плакала, не кричала – молча смотрела на происходящее, оцепенев от ужаса. – Иди в туалет и запрись там, хорошо?

Она открыла было рот, но не смогла выдавить ни звука. Пришлось ее слегка тряхнуть за плечи и оттеснить к мойке, рядом с которой был небольшой коридор, а там за углом и туалеты. Сам же я нервно барабанил по тревожной кнопке, все еще держа тупой нож в свободной руке.

Какофония звуков не заканчивалась – напротив, крики и визг смешались еще больше, создав новый непонятный, но однозначно отвратительный звук. Я смотрел на широкую фигуру Сом И, но тот не двигался и не предпринимал никаких действий. Просто возмутительно!

Сглотнув, я метнулся к кондитерской витрине, где открывался оставшийся вид на линию. Дымовая завеса практически развеялась, а длинношеий монстр кусал воздух в попытках дотянуться до Ёнхёна. Не раздумывая, я взял керамическую подставку на ножке и метнул ее в монстра – промахнуться было сложно. К крикам примешался звон разбитой посуды. Затем я вооружился корзиной с выпечкой, не найдя ничего лучше под рукой, и принялся кидаться остатками хлеба и булок.

– Ты же хотел пирожное, гнида! – Вдоль позвоночника скатилась капля пота. – Так засунь эту бриошь себе в жопу.

Морда с оскалом уставилась на меня. Я отступил к Сом И, когда тощий так резво откинул от себя Ёнхёна, что тот влетел в соседний столик, ломая его напополам. Вскочив на изогнутых конечностях, тощий, точно паук или любое другое насекомое, побежал в нашу сторону. Длинные узловатые пальцы обхватили меня за лодыжку, и, покачнувшись, я упал на пол.

– Отвали! – Задыхаясь, я отмахивался от него корзинкой. Та была достаточно длинной, чтобы доставать до его уродливой головы. – Упырь. Тварь. Сука. А-а, да отпусти же!

Сом И незаметно подошел к нам со стороны. Заметил я его далеко не сразу: был слишком поглощен тем, что урод подтаскивал меня все ближе к себе, параллельно стягивая с меня штаны, за которые я цеплялся мертвой хваткой. Не хватало еще в одних трусах остаться.

Ни этот, ни длинная шея, кажется, тоже не замечали Сом И. Вероятно, только благодаря этому он смог наступить на голову тощего, вдавив ее в кафельный пол. Монстр испуганно заверещал, задолбил руками и ногами в жалкой попытке отыскать Сом И, но вскоре раздался громкий хруст, а затем еще и еще. Что-то липкое растеклось подо мной, впитываясь в штаны. Подняв ладонь на уровне лица, я растерянно глядел на дрожащие пальцы, обагрённые кровью. Настоящей. Такой же темной и теплой, как у людей.

Я отполз, размазывая кровавую лужу по полу еще сильнее. Голова тощего превратилась в плоский круг. Костлявое тело бездыханно распласталось на полу. Что ж, видимо, одной проблемой меньше, но что я чувствовал по этому поводу, понять не мог.

Длинная шея же в это время обхватил Ёнхёна вокруг туловища, прижимая его руки к телу, и, судя по всему, пытался раздавить – лицо чеболя покраснело, он морщился и явно силился что-то сделать, да вот только ничего не получалось. От увиденного я поморщился и с мольбой взглянул на Сом И – тот будто бы поплыл к толстяку и, не церемонясь, одним ловким движением отсек ему шею.

Ёнхён упал с грохотом на пол и громко задышал, жадно хватая ртом воздух.

Я выбежал в зал вслед за Сом И. Тело толстяка все еще билось в предсмертных конвульсиях, но мой невидимый товарищ не сводил с него внимательного взгляда. Шлепнув себя по щеке, я присел рядом с Ёнхёном, смотря прямо ему в лицо:

– Какой-то ты бесполезный.

– Ну, спасибо… – Он болезненно сморщился. – …пытался тебе помочь, как мог… вот вам и благодарность, кх-х-х…

– Ну что ты. – Я протянул ему руку и помог сесть. – Я тебе благодарен. Без иронии – правда.

Я не врал.

– Уже что-то, – выдохнул Ёнхён, пряча лицо в ладонях. – Не вечер мечты, согласись? Так, мне нужна твоя помощь. – Вместо того чтобы продолжать раздосадовано причитать, он резво вскочил на ноги и с силой сжал мое плечо. – Где тут камеры?

Растерявшись, я пялился на черные точки под потолком. В кафе камеры были рассыпаны повсюду, даже в раздевалке имелась одна. Спасибо, что хоть туалет оставался местом неприкосновенным.

– Ну-у, – протянул я, почесывая затылок. – Полагаю, что доступ к записям есть на ноутбуке менеджера… что ты задумал, чеболь?

– Чеболь? – Ёнхён улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов. – Сочту за комплимент!

– Я не нахваливаю тебя, а подозреваю – давай признавайся, я понял, что ты один из них, так что не лей мне в уши, договорились?

Оскорбленный, я стряхнул с себя его руку и повел на линию. Ноутбук хранился под кассами, пароль я помнил, потому что летом замещал менеджера Ким. Она тогда улетела во Вьетнам есть божественные блинчики, сонбэ заболела, и вся ответственность упала на меня – пришлось стать той самой грозной мамочкой, которая раскидывает кучу обязанностей и дает подзатыльники. В целом такая роль мне нравилось больше, хотя быть продавцом или менеджером не хотелось. Особенно в этом месте. Чертоги ада, не иначе. Не зря монстры выбрали именно наше кафе.

– Хочу немного изменить реальность, – раздалось у меня за спиной. – Будет не очень, если все узнают про… про них… если ты понимаешь, о чем я.

Монстры в Сеуле? Действительно нонсенс и прекрасная тема для тысячи статей.

– И как ты это сделаешь? – Мы подошли к кассам. Мои кеды оставляли кровавые следы, покрывая кафельный пол алыми нечеткими отпечатками. – Типа?..

– Иллюзии, друг мой, иллюзии. – Ёнхён отодвинул меня от ноутбука, как только я его разблокировал. Найти программу с видеозаписями было нетрудно – ноутбук все-таки рабочий, и, кроме всяких документов, файлов и рабочих папок, в нем ничего не было. – Сделаем вид, что напали не монстры, а обычные маньяки, которые потом сбежали.

Я уперся локтями в столешницу, искоса поглядывая на Ёнхёна:

– Маньяки? В кафе? Это уже звучит как полный бред.

– Хорошо, тогда грабители. – Он раздраженно мотнул головой. На лоб упало несколько растрепанных прядей. – Иди займись чем-нибудь полезным. Мне нужно сконцентрироваться.

Ну и командир тут нашелся!

Цокнув языком и метнув на него грозный взгляд, я оттолкнулся от кассы и вышел по другую сторону, разглядывая холодильник с напитками. Сделал несколько шагов в сторону раздевалки. Один из туалетов был напротив меня, дверь смотрела прямо в зал, а другая поместилась перед раздевалкой по правую руку от меня. Она-то и была заперта.

Я тихонько подошел и несколько раз постучал по двери костяшками пальцев:

– Все закончилось, Хаюн, выходи.

За дверью послышался шорох. Мне показалось, что Хаюн спрыгнула с унитаза. Щелчок, и дверь открылась, пропуская полоску желтоватого света. В проеме показалась растрепанная голова подруги. Глаза у нее слегка раскраснелись – вероятно, от слез.

– Что с ними? – шепотом спросила она, высматривая что-то за моей спиной. Я рефлекторно обернулся, но там было пусто, даже Сом И игнорировал мое существование и продолжал бродить где-то в зале. – Ушли?

– Ага, на тот свет. – Я попытался разрядить обстановку, но Хаюн этого не оценила. – Наш любимый дружочек тоже не человек, кстати, хочу предупредить. Но, видимо, он мирный, так что подделывает записи, чтобы это все выглядело как ограбление…

– Нам заплатят за моральный ущерб, как думаешь? – перебила меня она, выходя из туалета. – Мы же, считай, умереть могли…

– Ты серьезно думаешь сейчас о деньгах? – Я скрестил руки на груди и улыбнулся, поражаясь ее находчивости и наглости.

– А чем ты планируешь платить за жилье, если нас не поставят на другую точку, а эта будет закрыта на время разбирательств, а? – Хаюн одарила меня снисходительным взглядом. – Боюсь, что арендатор натурой не возьмет: слишком тощий ты, Джихо.

– Справедливо, – спорить было сложно. – Думаю, мы сможем подать на них в суд, если откажутся. Записи есть, а мы с тобой работаем тут неофициально – сами влетят, так что за молчание, может быть…

Она не ответила. Вместо этого открыла дверь в раздевалку и пошла переодеваться. Я же лениво вышел в зал, когда вернулась Дауль, своими криками будоража мои сердце и нутро. Следом за ней явились полицейские. Мигалки на машине напомнили мне гирлянду, пульсирующую в темноте.

К своему удивлению, трупов монстров я не заметил.

Ночка обещала быть долгой.

Вау! Нет слов! Отвали от меня, пожалуйста!

Мы вышли из полицейского участка глубокой ночью.

Стоило пересечь порог, как я сразу же отшатнулся и, привалившись к стене, закурил. Пялился на фонарь, отбрасывающий холодный белый свет, и ни о чем не думал. За мной вышли Хаюн с Сом И, менеджер Ким, которую вызвали, как только мы приехали в участок, и, собственно, Ли Ёнхён.

– У меня нет слов, – продолжала причитать менеджер Ким, присоединяясь ко мне. Правда, вместо электронки она курила классические сигареты, запах которых мне казался противным и горьким. – Нет, это вам еще повезло, что они вас не убили и до кассы не добрались.

– Да там все равно налички почти не было. – Хаюн шаркнула ногой, убирая руки в карманы джинсов. – Но да, неприятно вышло…

– Неприятно – это еще мягко сказано! – голос менеджера Ким дрогнул.

Казалось, что она вот-вот сорвется на крик или заплачет.

Впрочем, я понимал ее страх перед начальством: она и так была на грани увольнения. До этого мы с Хаюн, сонбэ и менеджером Ким работали на другой точке. Не такой красивой и просторной, как наша, конечно, но все равно. Ее и другого менеджера поменяли местами, потому что из всей сети кафе они выдавали самые ужасные результаты по выручке, и мало кого волновало, что виноваты не они, а хотя бы банальное расположение. Когда к тебе приходят только офисные планктоны, а ты не продаешь соджу – жди беды. Да и от туристических мест далековато. В этих районах никто не гулял, чтобы проголодаться и зайти за чашечкой кофе с тортиком.

А этот инцидент, очевидно, урежет стабильную зарплату всем нам.

В рабочем чате она уже написала утренней смене, чтобы те не приходили. Вот они обрадуются, когда проснутся через час-другой.

– Ладно, я пойду домой. – Хаюн зевнула, прикрывая рот рукой. – До встречи?..

– Давай, пока. – Менеджер Ким что-то печатала в телефоне и даже не взглянула на Хаюн, когда та пошла в сторону метро. – Да уж! Ну и день! Я не думала, что он может быть настолько дерьмовым!

Я ей ничего не ответил. Вернулся к рассматриванию фонарного столба. Теперь в его лучах приметил всяких мушек, которые упорно летели на свет.

Побубнив и попричитав еще, менеджер и сама вскоре ушла. Ноги у меня затекли, да и в сон клонило просто ужасно. Сделав последнюю затяжку, я поднялся, чувствуя сильное головокружение – побочный эффект чрезмерного курения.

Отойдя на несколько метров, понял, что Сом И не спешит идти за мной. Его грозная фигура возвышалась рядом с Ли Ёнхёном, который пялился мне вслед. Чертыхнувшись, я проигнорировал их и пошел дальше – мне уже хватило всякой чертовщины на годы вперед.

Свернув на темную аллею, я не мог не услышать, как кто-то шел за мной. Остановился, раздраженно морщась, и грубовато даже для себя произнес:

– Чего тебе?

– А ты куда? – Ли Ёнхён остановился всего в шаге от меня. Сом И он по-прежнему не видел, его интересовал, очевидно, я. – Можно с тобой?

– Ты как осел из «Шрека», – выплюнул я, скрещивая руки на груди и отставляя одну ногу в сторону. Выглядел наверняка самым настоящим быдлом, но и настроения сюсюкаться не было. – Видел время? Я пахал с десяти утра, а теперь думай, что это значит.

Он закусил нижнюю губу. Взгляд у него был хитрым, не сулящим ничего хорошего.

– Мне некуда пойти.

– Ты же откуда-то выполз – вот и возвращайся в свою нору.

– Как грубо.

– Грубо напрашиваться в гости к незнакомцу.

– Мы не незнакомцы. – Ёнхён взъерошил волосы и хотел было подойти еще ближе, но передумал. – Я спас тебе жизнь.

– Ну да, а я – королева Англии, – не удержался и закатил глаза. – Чувак, мы виделись дважды в жизни, я понял, что ты такой же, как те двое, поэтому представь, что я все же переживаю за свою задницу и не хочу, проснувшись, увидеть очередное чудовище перед глазами. Понимаешь, о чем я, да?

Бегло глянув на Сом И, я выдал что-то сдавленное и нечленораздельное, смешав ругательства и всю ту усталость, страх и огорчения, которые пришлось пережить сегодня. Ли Ёнхён меня не понял, а потому продолжил преследовать, поравнявшись со мной.

– Да, это выглядит однозначно странно… – не унимался он.

– Однозначно, – вторил ему я.

– …но подумай о том, что я могу тебе предложить!

Я резко остановился на светофоре, смотря на проезжающие мимо машины. Ли Ёнхён этого не ожидал и врезался в меня, заставив покачнуться на месте. Меня ужасно бесило в нем все, начиная от одежды и прически и заканчивая голосом, который казался слишком приятным и сладким. Он меня совсем за идиота держит? За наивного дурачка?

– Если это не квартира на острове Йоидо или вилла в Чеонгдаме, то мне неинтересно.

Я глянул на него насколько мог презрительно. Он на мгновение задумался, одергивая воротник пальто, но продолжил хитро улыбаться:

– Я готов полностью покрыть аренду твоей квартиры, если позволишь побыть рядом.

Ха-ха! Ну совсем с катушек слетел.

– Раз ты можешь позволить себе аренду квартиры, то и сними себе квартиру, я-то тут при чем?

В глазах щипало. Чтобы не видеть его физиономию, залез в телефон, листая туда-сюда главный экран, будто был занят чем-то очень важным. Наткнулся на приложение такси и мысленно прикинул, готов ли распрощаться с деньгами, как Ли Ёнхён продолжил:

– Ладно, давай начистоту: с тобой самим что-то не так.

– Да? И что же? – Я вбивал свой адрес, чтобы рассчитать цену.

– Я к вам подошел тогда, в закусочной, потому что от тебя веет чем-то… странным. Думаю, эти двое пришли по той же причине.

– М-м-м. – Я покачал головой. Меня больше заботила сумма за такси. – Понятно.

– Это значит, – Ёнхён бесцеремонно выхватил мой телефон, заставив тем самым обратить на себя внимание, – что ты находишься в опасности, теперь понимаешь? Все квисин[23] в округе сделают тебя своей целью.

Тяжело выдохнув, я пытался понять, как мне сдержаться, чтобы не вмазать ему по его слащавой мордашке. Придумать, правда, ничего не мог. Уже представлял, как заношу кулак; как он врезается в его мягкую кожу, выбивая, быть может, зуб. Ёнхён бы отлетел прямо к бордюру, а я дополнил бы свой удар пинком между ног, чтобы этот надменный тип согнулся пополам и с хрипом упал навзничь. Ах, как было бы чудесно! Даже саднящая боль в кулаке меня не пугала.

– Тебе-то что? Ну, убьют меня и убьют, тебя это никак не касается. – Я цокнул языком, устало растирая лицо. – Отвали, а… и без тебя проблем хватает.

– Я же говорил при встрече, что занимаюсь тем, что помогаю квисин адаптироваться и не встрять в неприятности. – Как только Ли Ёнхён понял, что мне плевать на него и его слова, он выбежал вперед и перегородил мне дорогу. – Ты… что-то типа квисин, осознаешь, парень?

На это я только расхохотался, упираясь руками в колени. Как же меня все достало! И он, и всякие твари, и даже молчаливый Сом И, который стоял рядом с нами и не отсвечивал! Мне просто хотелось лечь спать, проснуться в своей кровати, позавтракать хлопьями, а потом сесть играть в компьютер до глубокой ночи, и так с недельку-две-три… и не думать ни о квисин, ни о работе, ни об аренде.

Разогнувшись, молча забрал свой телефон. Повертел в руках, внимательно изучая, не сломал ли Ёнхён его, а потом все же вызвал себе такси. Нужно решать проблемы по мере их поступления, а этот со своими страшилками пусть катится лесом. Спас меня, в конце концов, не он, а Сом И – значит, я под защитой. На ближайшую ночь уж точно.

– Так и будешь меня игнорировать? – Ли Ёнхён помахал рукой у меня перед лицом, отчего я невольно взвыл. – Ты хоть понял, что я тебе сказал? Тебе плевать, что по Сеулу рыскают квисин, подобные тем двоим?

– Да, мне плевать! – Приложение говорило, что водителю осталось ехать минут пять. – Если ты думаешь, что это мое первое столкновение с ними, то спешу огорчить.

Ёнхён молчал. Смотрел пристально, как-то угрюмо. С лица сошла улыбка, оставив только сомнения и придав некоторую строгость всему его образу.

– Да и то, что ты один из этих тварей, я понял еще тогда, в закусочной, так что отвали. – Я отмахнулся, как если бы пытался прогнать от себя собаку или надоедливого ребенка. – Если твоя единственная цель – защитить меня, то спасибо, но я откажусь. Охранник и нянька мне не нужны.

– А ходячий кошелек? – через минуту напряженного молчания вновь попытался Ли Ёнхён. – Аренда, еда, развлечения – стану шугардэдди, а взамен прошу только крышу над головой.

Тут я заметил свое такси. Машина лениво подъехала и остановилась недалеко от нас около обочины. Я поспешно махнул Ли Ёнхёну на прощанье и, не глядя ни на него, ни на Сом И, метнулся к водителю, чтобы поскорее забыть об этом всем и просто провалиться в сон в своей спальне.

Хватит на сегодня приключений.

Диалог клоунов

– Может, чаю? – Бабушка Хаюн мялась в дверях с подносом, на котором уже стояли две чайные пары. Она была низкорослой, сухопарой и с забавными кудрями до плеч. – Ты, конечно, так исхудал, Джихо, ай-яй-яй…

– Спасибо. – Я не смог сдержать легкой улыбки и, подскочив с кровати, забрал у нее поднос.

Она вышла, закрыв за собой дверь, а я поставил чай на небольшой рабочий стол. Помимо него на тарелке лежало печенье, которое я мигом засунул в рот, уронив несколько крошек на пол. Обожаю сладости! Особенно мучное…

Хаюн продолжала ковыряться в пакете, который ей сегодня доставили. Я уселся в кресло, разглядывая в сотый раз ее комнату. Почти все старшие классы я провел в этих стенах: делал домашку по английскому за этим столом; ночевал на этом холодном полу, прямо рядом с миниатюрным обогревателем; читал манхву, что стояла на небольшой полке над кроватью, рядом с которой висела доска с фотографиями. На них Хаюн была с братом, с родителями, с бабушкой на ее дне рождения, имелось тут и наше селфи в океанариуме, сделанное года полтора назад. Рядом, правда, была фотография с Йонгом – она меня бесила. Не сама фотография, конечно, а этот слащавый придурок, которого Хаюн целовала в щеку.

– Поучаствуешь в моем эксперименте? – Хаюн заговорщически улыбнулась. – В ма-а-аленьком таком.

– Что на этот раз? – тяжело выдохнул я, хватая еще одно печенье.

Я всегда был жертвой ее экспериментов. Мне она первому набила небольшую татуировку на лодыжке в виде надписи «идиот» (это была моя идея, изначально Хаюн хотела что-то высокопарное по типу «сила» или «мечта»). Опробовала на мне всю свою косметику. Красила волосы год назад – впрочем, красный цвет, думаю, мне к лицу. Проколола конч[24], но он так долго и болезненно заживал, что я готов был вытащить серьгу и послать прокол куда подальше. Передумал, когда нашел прикольную сережку с рубином – камень настолько красиво сиял, что я просто не смог удержаться. Постепенно проколов становилось больше, но то уже было не ее рук дело. В общем, я был для Хаюн практически чистым полотном для самовыражения.

– Ничего такого! – Она замахала руками. – Навсегда с тобой не останется.

Я ей не верил.

– Мне просто пришли новые втирки и фигурки, я хочу потренироваться, прежде чем использовать их на клиентах…

– Фигурки? – Я сначала не понял, а потом как понял… – О нет-нет-нет, у тебя есть Гисок, Йонг и бабушка…

– У Гисока несозревшая ногтевая пластина, а Йонг слишком важный…

– …как член бумажный…

– Ну, Джихо! – не унималась Хаюн, подползая к краю кровати. Она сложила руки вместе и умоляюще терла ладошками в попытке на меня надавить. – Я сделаю все суперкрасиво и качественно!

– Прикольно. Мне не нравится. – Я сразу же развернулся на кресле и подкатился на нем к столу вплотную. – О-о, у тебя тут такой красивый букет, это ирисы?

– Это новый маникюр на твоих замечательных пальчиках, – точно лисица, она уже оказалась позади меня, обнимая за шею. Пахло от нее всегда цветами и свежестью. – Я даже позволю тебе выбрать стиль и цвет лака, а? Что скажешь?

Я был в ловушке, она это прекрасно знала. Как знала и то, что я не смогу долго ломаться. Скорее так, для вида.

Запрокинув голову, я взглянул на Хаюн и не придумал ничего лучше, кроме как:

– Ого, я вижу твой второй подбородок!

За это она меня легонько шлепнула и, отцепившись и от меня, и от кресла, вернулась к кровати. Выдвинула столик, который к ней придвигался, достала из-под нее все свои коробки с вещами и легонько постучала по одеялу, приглашая меня на сеанс своих пыток. С прищуром глянув на Сом И, который все это время угрюмо стоял у окна, я сел напротив Хаюн, глядя на лампу и аппарат с фрезами – их она как раз подключала к розетке.

– Только используй черный лак в качестве подложки. – Я упрямо вскинул голову, как если бы был самым высокомерным клиентом. – А еще сделай что-нибудь мрачное и готическое.

– Будет сделано, мой господин. – Управившись с подготовкой, Хаюн взяла мои руки в свои, разглядывая ногти. Включила свой вентилятор, который всасывал ногтевую пыль, и принялась обрабатывать руки. – Я еще красненьких акцентов добавлю, как кровь.

В голове сразу же всплыли те двое и залитый кровью пол – джинсы пришлось выкинуть, поскольку пятна никак не отстирывались. Вероятно, я должен был чувствовать страх, но его не было – странно. Только горечь от потерянной зарплаты и яркие сны, в которых меня постоянно преследовали монстры, но всегда приходил Сом И и уничтожал их одним движением, обращая в пепел.

– Кстати, что там с чеболем? – Хаюн корпела над кутикулой, отодвигая ее апельсиновой палочкой. – Я что-то о нем забыла, но вы же остались с ним вдвоем, да?

– Хотел ко мне напроситься жить. – Я зевнул, утыкаясь ртом в плечо. – Типа я в опасности и все такое.

Она взглянула на меня и изумленно вскинула бровь:

– Ты? В опасности? Почему?

– То есть тебя не смущает, что рандомный тип хотел со мной жить? – Я скривился. – Ну, он якобы чувствует что-то… – Я задумался, прикусывая щеку изнутри. Пялился на Сом И – тот на меня. – Думаю, все дело в нем. – Я кивнул в его сторону, Хаюн обернулась. – Он же существует, это мы выяснили. Значит, и другие могут ощущать его присутствие.

– Интересно, почему они его чувствуют, но не видят? – Она поджала губы, возвращаясь к маникюру. Фреза зашумела, один палец немного кровоточил, и Хаюн поспешила обработать кутикулу. – Ты говорил с Сом И на эту тему?

– Э-э. – Я хотел почесать затылок, но не мог. – Нет…

– Другого я и не ожидала от тебя. – Голос ее звучал уничижительно, словно она была моей мамой, которая отчитывала за косяк. – Сом И, скажи, Джихо и правда в опасности?

Он подплыл к нам, сел на пол рядом с кроватью. Взгляд бездонных глаз пристально следил за Хаюн, но вскоре Сом И кивнул. В животе у меня все скрутило, а от лица отлила кровь – щеки неприятно стянуло, и в комнате стало будто холоднее.

Я передал его ответ Хаюн.

– Значит, чеболь не такой уж и козел. – Она потерла глаза, немного размазав тушь. – Ты знаешь, кто он такой?

Кивок.

– Ему можно доверять?

Пожал плечами.

– Да кому вообще в наше время можно доверять? – прыснул я, переворачивая руку, когда пришла пора наносить базу. – Разве что тебе, но ты не в счет, мы много лет знакомы.

– Ну, Сом И ты же доверяешь. – Хаюн дернула плечами, как и Сом И. – А ведь он тоже может тебя убить.

– Да тут и выбора нет – он просто есть, и все. – Я не сдержался и фыркнул. – Прицепился ко мне и никак не отлипнет!

– И все же… Так, суй руку в лампу. – Хаюн потянулась и хрустнула костяшками пальцев. – Короче, это не отменяет того, что с ним ты можешь спать спокойно. К тому же Сом И может приглядывать за ним…

– Не буду я впускать левого парня к себе в дом. – Я начинал потихоньку злиться. – Приводи Йонга к себе, раз у нас теперь…

Договорить мне не дал Гисок. Он бесцеремонно ворвался в комнату старшей сестры. На нем все еще была школьная форма, видно, только вернулся со школы. В руках держал телефон, щеки у него раскраснелись, и вообще вид у Гисока был какой-то измученный и уставший, точно марафон пробежал.

– Нуна[25]! – Он остановился, поправляя рубашку, выбившуюся из штанов. – Смотри!

Сунул нам свой телефон с какой-то статьей. Хаюн сразу же начала читать. Меж ее бровей залегла вертикальная морщинка, а я в это время рассматривал несколько черных ногтей, которые уже подсохли в лампе.

– Это же твой одноклассник, да? – Она вернула телефон Гисоку. – Ужасно…

– Да. – Он так часто закивал, что мне почудилось, что такими темпами голова отвалится. – Его сегодня не было в школе, а потом я увидел это!

– Ну. – Хаюн откашлялась, возвращаясь к маникюру. – С этого дня будешь отчитываться, когда приходишь и уходишь из дома и школы.

Услышав это, Гисок изумленно открыл рот. На его пухленьком личике отразилось множество смешанных эмоций, а потом он покраснел – то ли от стыда, что это слышал я, то ли от злости.

– Не надо! – пропищал он. – Меня же все засмеют!

– Лучше пусть засмеют, чем ты окажешься на месте Кан Вонги! – сказала как отрезала Хаюн и сразу же отмахнулась, как бы намекая, чтобы брат шел к себе. – Там обед на кухне, не забудь поесть, я спрошу у бабушки!

Гисок обиженно нахмурился, скрестил руки на груди и с громким пыхтением выбежал из комнаты.

– Если не поешь – получишь у меня!

– Да поем я, поем! – Он выглянул из-за двери, а потом обратился ко мне: – Хён, а ты поиграешь со мной потом в «Роблокс»?

– Без проблем. – Я улыбнулся, подмигивая ему. Удостоверившись, что Гисок ушел, обратил все свое внимание на Хаюн: – А че случилось-то?

– Одноклассник пропал, мальчишка какой-то, – бесцветно сообщила она. – Я натыкалась на посты, что такое уже было в другом районе… Правда, после пропажи детей находили, но…

– Но?..

– Мертвыми и изуродованными.

* * *

Мы валялись в крошечной гостиной, смежной с кухней. Гисок припал к моему плечу своим, в руках у нас был телефон. На экране – наши аватары, которые чем-то мне напоминали человечков из LEGO. Чат в игре разрывался от тонны сообщений, но другими игроками в основном были школьники. У одних разворачивалась любовная драма, другой писал, что будет играть всего двадцать минут, а потом ему нужно что-то там прочитать, сходить в душ и лечь спать. В общем, порой эти дети меня забавляли и умиляли.

Бабушка Хаюн сидела за столиком на полу перед нами. Она внимательно следила за шоу и новостями, которые крутили по телевизору, параллельно чистя яйца. Те в большинстве своем отправлялись к нам с Гисоком – мелкий уплетал их за обе щеки, ни на секунду не отвлекаясь от игры.

Сама же Хаюн крутилась на кухне в попытке что-то приготовить. Сом И предпочел следить за ней, изредка возвращаясь ко мне и наблюдая за тем, как я убегал от пиксельного убийцы, прячась в вентиляциях, на кроватях или за коробками, разбросанными по карте.

Такие вечера меня успокаивали. Казалось, что я дома. Хотелось быть полноценной частью их семьи, но увы.

С моей родней я отношения практически не поддерживал. Еще в старшей школе сбежал в Сеул, чтобы учиться, кое-как закончил школу, а в университет так и не смог поступить – мать до сих пор об этом не знает. Думает, что я учусь, работаю, и все у меня сносно. Как-то так вышло, что созванивались мы нечасто, виделись еще реже – если повезет, то хотя бы раз в год. После того как вскрылось, что отец ей регулярно изменял, семья и распалась. Он куда-то исчез, мать решила устроить личную жизнь. Мужчины ей казались важнее меня, потому что «ну ты же уже взрослый» и «давай я переведу тебе деньги в качестве подарка на день рождения, хорошо? Я в эти даты улетаю с нугу[26], пришлю тебе фотокарточку с морем!».

В общем, такие вечера, как сегодня, были до банального уютными и семейными – прекрасными.

– …тем временем в Токио уже третий день идет снегопад. Количество осадков превышает норму… – вещала диктор из телевизора.

– Там снегопад, у нас белые лисы бегают, – качала головой аджумма[27], собирая яичные скорлупки в одну кучку. – Лисы предзнаменуют беду в стране, а может, и в мире!

Что ж, беда действительно была, с этим не поспорить. Бабушка не знала, как близка к истине.

После очередной катки в виске что-то кольнуло. Я сощурился, растирая это место пальцем, но резкая боль не унималась – напротив, только сильнее разгоралась, впиваясь прямо в мозг. Отбросив телефон, я соскочил с дивана и метнулся в ванную комнату. Перед глазами все плыло, во рту стало сухо, точно я не пил с неделю, что было до невообразимого странно и явно ненормально! Тупые совпадения! Ну почему именно сейчас?

Запершись в ванной комнате, я подавил тихий всхлип. Казалось, что-то живое и юркое поселилось в моем черепе и пыталось прогрызть себе путь наружу через мои мозги. Упершись руками в раковину, я пялился на свое отражение, пытаясь отыскать на себе хоть какие-то изменения, которые бы говорили, что со мной что-то не так.

Бледный, с расширенными зрачками, я больше напоминал обдолбанного. Когда успел? От несварения из-за яиц скрутило бы желудок, а не голову.

Сердце слишком быстро билось в грудной клетке. Стало как-то жарко, будто кто-то врубил обогреватель на максимум. Включив воду, я ополоснул трясущимися руками лицо и наполнил рот, чтобы избавиться от привкуса песка на языке, но все было тщетно.

Резкая вспышка заставила меня отшатнуться и чуть не упасть – удержался на ногах только чудом. Она повторилась. Еще и еще. Я стоял с закрытыми глазами и думал, что попал в самый настоящий кошмар. Оказался где-то посреди ковровой дорожки, окруженный фотографами? А могла ли вся моя жизнь быть лишь сном? Что ж, я не отказался бы стать каким-нибудь айдолом и проснуться сейчас в холодном поту в супердорогом отеле после бурной ночи.

Вместо этого я услышал шорох. Открыл глаза и увидел в отражении высокого бледного парня. Белые волосы ниспадали на плечи, одет он был в традиционные красные одежды. Взгляд тяжелый, задумчивый. Было в нем что-то смутно знакомое.

Тряхнув головой, я обернулся, и позади меня оказался Сом И – все такой же монстр, каким и всегда был: рогатым, грузным, напоминавшим тень. Я глянул обратно в зеркало, но там теперь были только мы. Никакого парня в красном.

– Я… это… – Боль потихоньку утихала, но я все еще не мог прийти в себя. – Видел кое-что…

Сом И вопросительно склонил голову к плечу. Шестеренки в моем пожеванном мозгу со скрипом крутились, заставляя мыслительные процессы работать.

– Этот облик – твой родной? – Я опустил крышку унитаза, садясь прямо на него. – Рогатый вот этот.

Сом И отрицательно качнул мордой.

– У тебя длинные белые волосы, и ты примерно на полголовы выше меня? – Рукой я машинально пытался показать рост на себе.

Кивок.

Что ж… это было… странно.

– Тогда, выходит, я видел твой истинный облик? – размышлял вслух я, стуча себя указательным пальцем по лбу. – Но почему? Что-то изменилось? Почему тогда сейчас ты снова чувак с рогами?

Вместо очередного кивка Сом И подплыл к раковине. Заткнул слив и включил воду, чтобы наполнить ее до середины. Подозвал меня к себе, и какое-то время мы пялились на воду, которая шла кругами, когда с крана стекали одинокие капли.

После этого Сом И засунул свою лапу в воду и начал водить в ней по часовой стрелке, создавая своеобразный водоворот. Сперва слабо, но постепенно наращивая темп до такой степени, что вода уже готова была вылиться на пол, забрызгав все вокруг. В какой-то момент лапа сдвинулась в центр, и, вытянув один палец, Сом И вытащил его из воды и поднял над головой.

Я внимательно проследил за его движениями, но смог изречь только одно:

– Где-то прорвало трубу?

Уже представил, как настоящий Сом И шлепнул себя по лицу от моей тупости.

– Ладно… что это? Вода… – Я почесал затылок. – Вода в раковине… наверное, ты говоришь про… про водоем?

Он закивал.

– Какие бывают водоемы… ух-х. – Я достал электронку из кармана и сделал затяжку. – Река?

Нет.

– Море? Океан? Озеро?

Да.

– Значит, что-то покинуло их пределы? – Я повторил его последний жест, имитируя полет пальца ввысь. – И это что-то связано с тобой?

Сом И иронично похлопал в ладоши. Никогда прежде он не был таким высокомерным!

– Это что-то как-то связано с тобой и с тем, что ты привязался ко мне? – Ну и с каким же дерьмом я связался, а!

Он опять закивал, и я вновь почувствовал этот уставший серьезный взгляд, который видел в отражении. Кажется, назревала буря.

Действия глупенькие. Результаты сомнительные

Я листал новостную ленту, когда выходил из автобуса. Под ноги не смотрел – как-то привык ходить по наитию. Как назло, из всех новостных каналов снова трубили про наше кафе и нападение так называемых «грабителей», прикрепив к статьям скриншоты с камер видеонаблюдения. А все потому, что основатели, семейная пара, управляющая всей сетью, решила выступить на публике.

«На поиск грабителей брошены большие средства», «непоправимый моральный ущерб», «тесно сотрудничаем с полицией».

В общем, ничего нового. Только никого они не найдут. Те тела обратились в прах, что витает сейчас где-то в воздухе. Меня же радовала внезапно начисленная премия и зарплата на месяц вперед, которая была даже больше, чем обычно. Решил с пару неделек устроить себе внеплановый отпуск, а затем искать новую работу, где условия будут получше.

– Хён! – Я рефлекторно поднял голову и приметил Саён. Она стояла около цветочной клумбы, кутаясь в длинный клетчатый шарф. Рядом с ней были Наён с Юнги и молча пялились на меня. Выглядели они уставшими. – Дуй сюда!

Я им слегка помахал. Настроение у меня тоже было не шибко радостное, поэтому выглядел я явно не оживленнее этих двоих, а суетливая Саён, казалось, не могла устоять на месте. Она сделала пару шагов мне навстречу и с нескрываемой улыбкой повисла у меня на плече, тем самым выражая всю радость от нашей встречи.

– А ты теперь звезда, ха-ха. – Юнги слабо ухмыльнулся, показывая мне тот самый скриншот, который разлетелся по всему интернету. – Красный тебе к лицу, Джихо!

– Не самый клевый повод для гордости, но да. – Я выжал из себя улыбку, опустив взгляд на ноги Юнги. Его кеды были идеально вычищенными и прямо-таки сверкали, не то что мои. – А что, еще кого-то ждем?

– Нет, Джимин и Мару уже там, а Хаюн где потерялась? – Саён склонила голову к плечу, поглядывая то на меня, то на пустоту позади. – Давненько ее не видели.

Казалось бы, вопрос был безобидным, но он вызвал только раздражение. Я дернулся, отшатываясь от Саён.

– Работает. – Засунул руки в карманы джинсовки, нащупывая пальцами телефон. – Я же не секретарша, чтобы отчитываться.

Вероятно, мои слова прозвучали излишне грубо, но извиняться не стал. Юнги с Наён только переглянулись, а Саён, как самая миролюбивая, хлопнув в ладоши, предложила пойти в сторону Гымсока. Настолки же сами в себя не поиграют, верно?

Всю дорогу я держался чуть поодаль от них, плетясь позади без какого-либо энтузиазма. Сам не понимал, почему мне резко захотелось развернуться и уехать домой. Запереться в своей квартирке, включить компьютер и проиграть в игры всю оставшуюся ночь. Социальная батарейка как-то мигом села.

Запрокинув голову, я вглядывался в вечерние сумерки, окрасившие небо багряным. Кроны деревьев уныло возвышались над нами, танцуя от холодных порывов ветра.

Гымсок жил в какой-то новомодной новостройке – оно и понятно, денег у него было завались. Год назад он выиграл право купить квартиру с панорамным видом на Сеул. На ту часть, где были высотки, неоновые огни и все такое, что напоминало Нью-Йорк. О таком жилище я мог только завистливо мечтать, кусая локти. А если еще и учитывать наши отношения с Гымсоком… в общем, я в очередной раз пожалел, что согласился на уговоры Саён выйти из дома.

Хоть сама квартирка и не была огромной, но в ней было достаточно места, чтобы мы могли спокойно все рассесться в кухне-гостиной. С пару минут я помялся в коридоре, пропуская ребят вперед. Смотрел на мраморную плитку, бросил Гымсоку тихое «ага, привет», а потом повесил свою джинсовку на вешалку, втиснув ее рядом с брендовыми куртками хозяина. Рядом с ним я явственно ощущал себя нищебродом.

На столе у стены стояло много алкоголя. В основном – пиво и соджу. Закуски: от тарелок с чипсами и нескольких коробок пиццы до сыра с медом и клубники. Я молча плюхнулся на диван, игнорируя все это, и принялся рассматривать игры, которые были у Гымсока. Они стояли на столике передо мной, аккуратно сложенные в коробочки. Выглядели до того новыми и нетронутыми, что мне показалось, будто он купил их только сегодня утром. Даже пахли новизной – лаком, картоном и магазином.

– Держи. – Саён дружелюбно протянула мне бутылку гранатового пива. – Что делаешь?

– Ничего. – Я положил последнюю настолку на место и немного отхлебнул из горлышка. – Жду остальных, хах.

Она присела рядом, закусывая щеку изнутри. Я краем глаза приметил, как отодвинулся Сом И, чтобы она не села прямо ему на колени, а потом демонстративно, точно был нахальным котом, ушел изучать убранство дома Гымсока – остановился около стеллажа с виниловыми пластинками, читая, что на них написано.

Вскоре все присоединились к нам, и вечер пошел по привычной схеме: сперва мы спорили, во что начнем играть в первую очередь, потом небольшой перерыв на пустую болтовню, сплетни и еду, а затем все заново и так по кругу. Выигрывал я в основном, только будучи в меру поддатым. Как-то так выходило, что на пьяную голову моя удача троекратно возрастала, а правила игр понимались на интуитивном уровне. К третьей игре пиво решило из меня выйти. Чуть пошатываясь, я поднялся из-за стола, выползая в сторону туалета. Юнги отпустил в мою сторону пару шуток, а я даже не сильно помнил, о чем они были, – только отмахнулся от него, бормоча что-то в ответ.

Туалет находился около коридора, где мы разувались. На меня накатывала дрема, голова потяжелела, как и все тело, словно по венам пустили сталь, которая утягивала меня на пол. Я было привалился к стене, как позади кто-то нарисовался, трогая меня за плечо.

– А, это ты. – Я развернулся. Дотронулся до меня не кто иной, как Гымсок. – Напугал. Где у тебя свет включается?

Лицо у него было какое-то недовольное, а взгляд тяжелый и даже в меру злобный. Мы не любили друг друга – факт, но что, мне теперь нельзя отлить? Странный он, конечно.

Молча Гымсок включил свет и пропустил меня в ванную. Размером она была с мою кухню, не меньше. Много свободного пространства, белого мрамора, огромная раковина с зеркалом под потолок, да даже душевая кабина и ванная уместились в одном месте – вот же ж везучий придурок!

Когда я выходил, он все еще меня караулил. Тоже, что ли, хотел в туалет и был недоволен стоять в очереди? Мог бы сразу так и сказать, а не глядеть на меня с таким презрением, словно я был всего лишь пылью у него под ногами.

– Джихо, стой. – Он скрестил руки на груди, привалившись плечом к стене. – Есть разговор.

Я замялся, размышляя о том, послать его и уйти или улыбнуться и поговорить. Так ни к чему и не придя, я решил совместить оба варианта: тоже скрестил руки на груди и развернулся к нему, стараясь повторить его позу и выражение лица. Тоже мне, нашелся тут король земли. Если не хотел меня видеть – мог бы так и написать. Нам же не по пять лет, в конце-то концов.

– Слушаю. – Я вскинул подбородок. – Чего хотел?

Он облизнул губы, явно собираясь с мыслями. Щеки у него покрылись розовыми пятнами – вероятно, от выпитого. Я и сам чувствовал, как мои неистово горели, даже прохладная вода не могла унять их пыл.

– Тебе нравится Саён? – Вопрос его прозвучал совсем не миролюбиво.

– Чего?.. – Я поморщился, потирая пальцами между бровей. – К чему это вообще?

– Что слышал: нравится или нет? – Он выпрямился, расправляя плечи. Походил на животное, которое таким образом старается выглядеть больше и сильнее, чем есть на самом деле. – Отвечай, Джихо.

– Да что пристал-то?! – Не хватало мне сейчас только любовных распрей. Хотел было уйти, но он вновь вцепился в мое плечо, не намереваясь отпускать. – Отвали, придурок!

Я скинул его руку, не скрывая своего недовольства. В гостиной же кто-то включил музыку погромче, и она приглушенно разлилась по коридору.

– Я задал простой вопрос, неужели так сложно ответить? – Гымсок нахохлился, строя из себя альфа-самца. Меня такие парни раздражали, слишком дорамными и ненастоящими они выглядели. – Просто скажи: да или нет.

– Нет, – выплюнул я. – Не нравится, доволен? Я на нее не претендую, идиот.

От услышанного он вмиг расслабился и даже одарил меня своей фирменной улыбкой. От этого стало только противно. Захотелось вернуться в ванную и умыться, чтобы мыло стерло начисто все воспоминания об этом разговоре.

– Спасибо. – Он запустил пальцы в волосы, все еще продолжая улыбаться.

Покачав головой, я пошел обратно к остальным, слыша, как Гымсок заперся в туалете. Чертыхнулся себе под нос, когда наткнулся на Саён в дверях. Видимо, тоже хотела постоять в очереди.

Она выглядела какой-то напуганной. Округлила глаза, поджала губы, словно я подловил ее на чем-то незаконном. В голову прокралась догадка, что Саён нас подслушивала, но я мысленно отмахнулся от этого. Попытался выдавить из себя мягкую улыбку, но вышло, очевидно, плохо. Я обошел Саён, всячески стараясь игнорировать ее недоумение и виноватое выражение, застывшее на миловидном личике, и вернулся в гостиную.

Игры отошли на второй план, все просто пили и болтали. Я прихватил со стола еще одну бутылку гранатового пива и вышел на балкон. Меня обдало холодом после духоты квартиры. Я поставил себе стул, который до этого пристыженно ютился в углу, и сел на него, глядя на ночной Сеул.

Сделав пару глотков, закурил, выпуская изо рта клубы сизого дыма. Город в них терял четкие очертания, а я все больше погружался в тяжелые размышления, вспоминая Ли Ёнхёна. Интересно, где он сейчас? Дерется с очередными агрессивными монстрами или продолжает следить за мной в попытке разгадать тайну Сом И?

А Хаюн? Меня терзал какой-то первобытный страх за Гисока. Явно все эти похищения школьников начались неспроста. Что делать, если это коснется и нас? Как искать тварь, которая пожирает детей, а потом выплевывает их, словно остатки непереваренного обеда? И есть ли хоть какой-то шанс обезопасить мелкого так, чтобы не навредить? Не запереть же его дома, в конце-то концов. Хотя…

От размышлений меня отвлекла Саён. Она вышла ко мне на балкон и, отыскав среди прочего хлама Гымсока второй стул, поставила его рядом со мной. Мы не говорили друг с другом, я даже старался не смотреть в ее сторону – продолжал пялиться на город, закинув ноги на металлическое ограждение.

Так мы провели еще какое-то время, молча распивая гранатовое пиво и любуясь переливом огней вдалеке.

– Скажи, – неторопливо начала Саён, когда я выпил уже с половину бутылки, – что тебе нравится в Хаюн?

Вопрос мне показался странным, но я невольно задумался. Перед глазами всплыл образ подруги, которой очень сейчас не хватало. С ней было бы в разы веселее и душевнее.

– Ну… – Я откашлялся, усаживаясь поудобнее. – Она сильная. Да, сильная… а еще прямолинейная, всегда говорит то, что думает, – для кого-то это сразу минус, а я искренне восхищаюсь ее честностью.

– Понятно. – Саён постучала пальцами по бутылке. – Вас двоих много связывает…

– Ну да. – Я пожал плечами.

– А что нравится во мне? – Ее голос дрогнул.

Я сразу же понял, к чему все идет, и от этого стало неуютно. Не в моей привычке было разбивать женские сердца. Особенно когда дело касается подруг.

– Саён…

– Извини. – Она замахала свободной рукой. – Я просто слышала ваш разговор с Гымсоком… и немного перебрала… просто… неважно!

Саён подскочила и помялась у стула. Наверняка хотела сбежать, но не была уверена. Через пару мгновений она села обратно, а я, выпрямившись, взял ее руку в свою и посмотрел прямо ей в глаза. Сердце у меня тоскливо ныло, в желудке все скрутило.

– Я не люблю Хаюн в том плане, о котором подумала ты. – Во рту пересохло. – Мы с ней просто друзья, понимаешь?

Саён неуверенно кивнула. На глаза у нее навернулись слезы, и я растерялся.

– И с тобой мы тоже друзья. – Я шумно выдохнул, стараясь подбирать слова как можно точнее. – Я люблю тебя, но как подругу, и мне очень жаль, что я не могу ответить на твои чувства взаимностью.

– Да, конечно. – Ее рот скривился в подобии улыбки. Тыльной стороной ладони Саён утерла выступившие слезы. – Извини…

– Нет, это ты меня извини, что я сразу не очертил границы и позволил тебе страдать. – Я сжал ее ладонь крепче. – Все гораздо сложнее, и в этом нет твоей вины. Ты потрясающая девушка, которая достойна всего самого лучшего. Ты еще найдешь своего человека, а я буду рядом как друг и искренне порадуюсь за вас двоих.

Она сглотнула, отворачиваясь от меня. Смотрела на город и о чем-то думала. Мне хотелось ее обнять и успокоить, но я не позволил себе поддаться такому порыву: это было бы нечестно с моей стороны.

Наше траурное молчание разрушил резкий крик с улицы. Мы оба дернулись, расцепляя ладони. Я подскочил, подошел вплотную к ограждению и наклонился, чтобы увидеть дорогу. Внизу собрался весь ночной мрак. Только одинокие фонари рассеивали черноту. Крик повторился, на сей раз звучал он куда громче, но я по-прежнему ничего не видел.

– Сеть не работает, – бормотала Саён, тыкая на что-то в телефоне. – И интернет пропал…

Музыка в гостиной стихла. Ребята медленно поползли к нам на балкон, недоуменно перешептываясь.

– Что происходит? – Судя по голосу, это была Минсу.

– У вас тоже ниче не ловит? – А этот вопрос принадлежал Юнги.

Крик повторился в третий раз. Отскочив от края балкона, я дернулся в гостиную, расталкивая ребят в разные стороны. Увидев чьи-то шлепки у входной двери, не думая, залез в них и выбежал в общий коридор, к лифтам. Успел только махнуть Сом И, чтобы тот шел за мной.

– Ты куда? – Юнги зачем-то бросился следом.

Я и сам не знал, что ему ответить. Во мне проснулась доселе неизвестная храбрость, будто я мог одной левой завалить любого из квисин, если это были они. Или во мне говорил Джихо, который осознавал, что Сом И убьет любого, кто попытается до меня дотронуться? В любом случае стоять и слушать я просто не мог, учитывая, что вызвать копов было невозможно.

Лифт ехал возмутительно медленно. За это время человека могли сто раз разорвать на куски. Я не мог унять нервную дрожь в ноге, мысленно коря себя за приступ смелости. Отступить, конечно, никогда не поздно, но уже даже как-то глупо.

– А я-то куда кинулся, – причитал Юнги, упирая руки в колени. Светлые крашеные волосы упали ему на лицо. – Тупые рефлексы!

– Ты же не собака, чтобы ими все прикрывать, – выдохнул я, внимательно смотря на табло с цифрами этажей. Мы уже были на третьем. – Но и я дурак посильнее тебя, так что нормально. В одной лодке.

– Хах…

Как только лифт остановился, я весь напрягся, готовый выбежать из него в любую секунду. Стоило дверям разойтись, как я оказался в светлом холле, украшенном живыми цветами и свисающими лампочками. Мы с Юнги вмиг пересекли расстояние от лифтов до входной двери и уже неторопливо, боязливо вышли на улицу.

Вокруг стояла полная тишина.

Мы потоптались под козырьком, вслушиваясь в безмолвие, и тут через пару фонарей от нас показалась девушка. Растрепанная, деловой костюм порван, штанина на правой ноге развевалась от ветра. Она прижалась щекой к фонарному столбу, переводя дыхание.

– Пошли. – Я поманил за собой Юнги. – Уведи ее сразу в дом, хорошо?

– Без проблем. – Он бежал вровень со мной. – Вы как, госпожа? – обратился он к девушке.

Та вздрогнула, цепляясь за столб с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Смотрела на нас подозрительно и с нескрываемым страхом. Я приметил кровавую полосу, ползущую от нее в ту сторону, где не было света.

– Т-там. – Она указала куда-то позади себя. Волосы у нее выбились из прически и напоминали воронье гнездо. – Т-там ч-что-т-то…

Она всхлипнула, прижимаясь лбом к столбу, и заплакала. Я посмотрел на Юнги и коротко кивнул ему в сторону подъезда, как бы говоря, чтобы он уводил ее. Тот послушно закивал и, обхватив девушку за плечи, помог ей идти. Она продолжала что-то невнятно бормотать, дрожащей рукой указывая в то место, куда вела кровавая полоса, и я, сглотнув, пошел по следу, краем глаза поглядывая на Сом И.

Свернув в переулок, где были мусорные контейнеры, я заметил непонятный силуэт. Сразу же пригнулся и, стараясь не шуметь, спрятался за баком. Как же не хватало света! Сюда бы хоть один фонарь повесить!

Сом И присел рядом со мной. Его морды я не видел, но чувствовал, как он напрягся – обычно рогатый стоял позади меня, а не прятался, словно его тоже могли заметить. Говорить я с ним не решался, уж больно рискованная затея. М-да-а, ситуация и впрямь патовая.

Нашарив рукой пустую жестяную банку, я бросил ее в силуэт. Она бодро влетела в стену соседнего дома и несколько раз отскочила от асфальта, прежде чем я услышал шипение и увидел, как силуэт метнулся в ее сторону. Осознав, что это не его жертва, монстр с силой разорвал банку, часть остатков которой прилетела обратно ко мне.

Закусив нижнюю губу, я ткнул Сом И в бок – тот только промычал и отрицательно покачал головой. И что бы это значило? Не разобрать ведь!

В уме я прикидывал, чем бы вооружиться, но вокруг не было ничего подходящего. Едва ли кожура от банана или остатки банки могли спасти ситуацию! Я мысленно выругался всеми возможными ругательствами, коря себя за излишнюю храбрость. Мог бы ведь просто помочь Юнги увести девушку, и дело с концом.

Вместо этого я осторожно подкрался к следующему баку. Рыться в нем смысла не было – привлекло бы монстра. Меня уже всего трясло от нетерпения и страха, тугой узел в животе затянулся настолько сильно, что еще чуть-чуть, и я бы блеванул.

Надо срочно думать.

Думать. Думать. Думать.

Если этот монстр такой же, как те, что были в кафе, у меня нет шансов. Один выпад с его стороны, и все, я труп.

Силуэт быстро скользнул в сторону, и я потерял его из виду. Темно было, хоть глаза выколи, – ничего не разобрать. Я растерянно завертел головой, и тут нечто схватило меня за горло, поднимая в воздух. Оно больно впилось в мою кожу острыми когтями. Я попытался было расцепить хватку, но мои пальцы лишь соскальзывали с лапы.

Я захрипел в жалкой попытке ударить монстра ногой в грудь, это не дало никаких результатов. Старался не паниковать, но это было сложно. Чересчур сложно, в такой-то ситуации!

Воздуха не хватало, я продолжал кряхтеть и чувствовал подступающее головокружение, похожее на то, что возникает, когда слишком много никотина ударяет в голову. Закурить сейчас было бы неплохо…

Сом И, как я и наделся, оказался рядом. Он отвесил чудовищу увесистую оплеуху, и только тогда оно отпустило меня. Скуля и шипя, запрыгнуло на мусорный контейнер. Его глаза сверкнули в темноте алым, прежде чем Сом И скинул монстра обратно и с размаху наступил тому на грудь.

Никаких криков или стонов.

Я включил фонарик на телефоне, глядя на сморщенное, точно изюм, тело. Лысая голова, непропорционально длинные конечности с острыми когтями. Чудовище зажмурилось в жалкой попытке спрятать морду от ярких белых лучей света.

Надавив на него сильнее, Сом И в последний раз ударил пяткой монстру в грудь, и тот обратился в пепел. Прямо как те двое в кафе. На его месте остался только черный силуэт да хлопья пепла, часть которых ветер разнес вдоль дома.

Я устало сел на асфальт, растирая шею. Она все еще горела. А вот Сом И не выглядел расслабленным, напротив, навострился и напоминал кота, готового к прыжку.

Он обернулся ко мне и начал тыкать вправо. Я непонимающе вылупился на него. Мне не хотелось вообще лишний раз двигаться, но он все не унимался. Переведя взгляд в то место, на которое Сом И указывал, я приметил маленькое окошко, ведущее в полуподвальное помещение.

– Мне туда лезть? – простонал я, и когда Сом И одобрительно кивнул, не сдержался и шумно выдохнул: – Блин, это обязательно?

Он не унимался. Никогда прежде я не видел его столь серьезным, поэтому подчинился. Перекатился на бок, прямо к стене, и свесил ноги в открытый проем. Всячески старался нащупать хоть какую-то опору, но шлепки предательски слетели, а пальцы ног упирались лишь в шероховатую поверхность бетонной стены. Пришлось прыгать с надеждой, что пол не слишком далеко, – повезло.

Я расправил плечи, разминая затекшие руки. Хрустнул шеей, машинально потирая то место, куда вцепился до этого монстр. Наверняка оставил пару-тройку синяков. Спасибо, что хоть живой!

Сом И соскользнул следом и поравнялся со мной. Я поморщился, не совсем понимая, во что мы вляпались. Достал телефон с фонариком и осмотрел помещение. Всюду были какие-то трубы, металлические палки да следы от луж. Меня пробрало холодом, но не из-за чудовищной атмосферы вокруг, а потому что в этом сыром подвале было невообразимо холодно.

Где-то на улице, совсем недалеко от нас, скрипнули колеса автомобиля. Я сразу же выключил телефон, чтобы никто не додумался мне позвонить, если вернут сигнал, – уже догадывался, как переживали Саён и Юнги. Они и представить не могли, что творится на самом деле. На их месте я бы тоже заставил телефон разрываться от звонков и сообщений.

Хлопнули двери. Послышались шаги. Судя по звуку, человек был не один. Вряд ли это был Ли Ёнхён: чеболь, кажется, работал в одиночку. Я подтянулся к окошку, выглядывая совсем с краю, чтобы меня не заметили. Благо у тех, кто приехал, были с собой фонари, освещавшие весь переулок.

Начищенные ботинки, строгие костюмы. Со стороны они были какими-то безликими. Подошли к тому месту, где остался след от монстра, и трое сразу же расступились перед четвертым – низкорослым мужичком с залысинами. Тот присел на корточки, провел ладонью по асфальту, собирая кончиками пальцев остатки пепла. Лиц этих людей я не видел, но однозначно они о чем-то знали. На полицейских или военных не похожи – странно. Какая-то другая государственная организация? Или, быть может, еще что похуже?

– Осмотреть все вокруг. – Судя по всему, приказ отдал тот самый мужичок.

Его прихвостни мигом разбрелись по переулку, и один из них оказался совсем рядом с моим окном. Я нервно сглотнул, пытаясь унять сердцебиение. Встал прямо под окном, вжимаясь в стену спиной настолько сильно, будто бы пытался с ней слиться. В богов я не верил, но был готов им молиться, чтобы никто меня не заметил, когда свет от фонаря залил трубы передо мной. Старался не дышать и не двигаться. Луч света неторопливо прогулялся вдоль всего помещения, прежде чем окунул всю эту пустоту во мрак.

Только когда двери хлопнули еще раз, а машина тронулась, я смог выдохнуть, в очередной раз скатываясь вдоль стены на пол. Голова шла кругом, руки дрожали. В этом мире определенно творилась какая-то херня.

Давайте не поддаваться спокойствию и сохранять панику

Всю ночь меня мучили кошмары. Вчерашний монстр и те двое из кафе сплелись в единое целое и пытались меня сожрать, пока я бегал по эфемерному Сеулу, выпрыгивая из окон и прячась в подвалах. Утром это отвратительное ощущение никуда не ушло, мне казалось, что кто-то за мной следит, поджидает где-то за углом и готовится напасть, – до вечера я не выходил из дома, забившись в кресло и бездумно листая ленту соцсетей.

Я не мог понять, почему меня так мучает тревога. Она впивалась своими когтями прямо в мозг, теребя мое тонкое душевное равновесие. Даже спокойствие Сом И не утешало. Он изредка маячил у меня перед взором и раздражал одной своей тенью на полу. Хотелось на него накричать, прогнать, но это было бессмысленно и подло. В конце концов, он меня уже дважды спасал, даже если все эти нашествия были по его вине.

Ногти грызть тоже не получалось: мешал гель-лак. Ударив себя по щекам, я выполз из своего убежища и пошел переодеваться. У Хаюн дома мне думалось как-то легче, да и они с Гисоком и бабулей на виду. Меньше поводов переживать. Она поймет. Всегда понимала. К тому же только ей я мог рассказать о случившемся.

Вытащил из завалов одежды на стуле мятую футболку и джинсы. Быстро скинул с себя домашние шорты и вышел в коридор, хлопая по карманам и проверяя, все ли взял. Телефон, дудка, карточка и ключи – отлично.

Жили мы на соседних улицах, поэтому идти недалеко. По пути заскочил в магазинчик. Не хотелось приходить с пустыми руками и совсем уж наглеть. Увидел в холодильнике мороженое-моти и взял сразу несколько пачек. Гисок его обожал, да и мы с Хаюн не прочь были им полакомиться. Еще прихватил свежую клубнику. Она как раз оказалась довольно крупной и красной. «Эстетически красивой», как сказала бы Хаюн. В плане ягод и фруктов она была очень привередливой и капризной. Если была хоть одна вмятинка, то все, ягода летела в черный список, то есть ко мне в рот.

Покупки немного отвлекли, но лишь немного. Как только подошел к дому Хаюн, тревожный червячок вновь ожил и защекотал меня изнутри. Ключи от ее квартиры у меня были. Быстро поднялся на третий этаж, зашел внутрь. Пахло чем-то вкусным. Из кухни выглянула бабуля, приветливо мне улыбаясь:

– О, Джихо! Проходи, я ужин приготовила.

– Ага. – Я кивнул, скидывая кроссовки. – Сейчас.

Телевизор привычно работал, там крутили какое-то шоу. Тусклый теплый свет залил пространство над кухней. На маленькой плитке стояла кипящая кастрюля, от которой и исходили те самые приятные пряные ароматы. Бабуля же вернулась к раковине и принялась намывать посуду, складывая ее на полотенце рядом.

Я поставил пакет с покупками на стол и, опершись одной ногой на стул, решил вытащить их содержимое. Пластмассовую коробку с клубникой сразу же открыл, чтобы ягоды не задохнулись, а мороженое убрал в морозилку. Найти место было сложновато, бабуля любила забить все до отказа.

– Хаюн там занята. – Окликнула меня аджумма, когда я хотел было пойти к подруге. – Маникюр делает, поэтому лучше пока не отвлекай.

– Понял. – Я кивнул, возвращаясь к столу. – А Гисок где? Я ему тут вкусняшек принес.

Она вытирала руки о фартук и поглядывала на часы, висящие над дверью в прихожую. Было без пятнадцати минут семь.

– Да ушел гулять с друзьями, я сказала ему быть к восьми, не позже. – Бабуля вернулась к готовке. – Как обычно, наверняка опоздает, а потом Хаюн начнет ругаться. – Она отмахнулась. – Мальчишки! Вечно не слушаются. Джихо, будешь суп?

– Да, давайте. – Я поерзал на стуле, а в животе заурчало.

Она достала глубокую тарелку и небольшую керамическую пиалу из буфета. Налила несколько поварешек ароматного супа, а в пиалу наложила немного риса и поставила передо мной. Затем потянулась к другому ящику и вытащила оттуда ложку и палочки. Налила и себе порцию поменьше, и так мы оказались друг напротив друга.

Хоть знакомы были и давно, но мне отчего-то все равно было неловко находиться с бабулей наедине. Все-таки я был всего лишь другом Хаюн, но она порой относилась ко мне как к родному внуку – это пугало и умиляло одновременно. С родными бабушками и дедушками я знаком не был, а потому до сих пор не знал, как стоило себя вести с ней. Делиться новостями? Спрашивать совета? Говорить о работе? О Хаюн и Гисоке? Или тихонечко молчать и просто ждать?

Но что я точно знал: нельзя отказываться от еды.

Но и не то чтобы я хотел. Готовила бабуля невероятно, даже самые обычные и, казалось бы, пресные продукты выходили изумительно.

Правда, когда мы с Хаюн учились в школе, я по первости смущался и увиливал от обедов или ужинов – за это после прилетало Хаюн, а от нее уже мне. Пришлось пересиливать себя и унимать чувство вины, будто я их объедаю.

Я взял ложку и опустил ее в бульон. Капуста плавала вперемешку с перцами, луком и говядиной в соевом соусе. Очень простой, но невероятно душевный ужин получился. Домашнюю еду я все же ел редко – обычно таскал остатки с работы и изредка покупал всякую ерунду в выходные. Супы так вообще практически не ел, да и готовить не умел.

– Я там мороженое принес, угощайтесь. – Я ткнул палочками в морозилку, когда мы практически доели суп. – Моти которое.

– Ой. – Бабуля начала смеяться. – Какое замороженное моти с моими-то зубами. – Она отложила ложку и пальцами оттянула губы, демонстрируя мне ряд неровных желтоватых зубов. – Старая я уже для этих ваших изысков. И так полчелюсти уже нет. Лучше вот супчик похлебаю.

Как-то незаметно для меня мы перебрались в другую часть кухни-гостиной и уже сидели около телевизора. Перед этим те ягоды клубники, от которых Хаюн наверняка бы отказалась, я отобрал и помыл, складывая в ту самую пиалу, где до этого был рис. Медитативно, растягивая удовольствие, я ел их, глядя в экран телевизора. Мы остановились на какой-то любовной дораме и смотрели на очередные недопонимания героев, созданные лишь потому, что этот телевизионный красавчик не умеет говорить словами через рот. Очень типично и клишировано, я такое не очень понимал, хотя сама дорама оказалась моментами даже захватывающей.

Под конец второй серии дверь в комнату Хаюн открылась. Я обернулся и увидел незнакомую девушку. Она что-то сказала напоследок Хаюн, слегка поклонилась нам с бабулей и ушла. Хаюн ее проводила, а потом, потягиваясь от усталости, плюхнулась на диван.

– Смотрю, ты нашла себе компанию для дорам? – обратилась она к бабушке.

– Ой, тихо ты, тут такое началось! – Та шлепнула ее по руке. – Там председателя Джи хотят сместить с должности, шантажируя снимками якобы со свидания с дочкой главы якудза, хотя то вообще было не свидание…

– У-у-у, понятно. – Хаюн сразу же поспешила убраться от нас подальше. Подошла к плите, заглянула в кастрюлю и налила себе немного супа. – Гисок ел?

– Он еще гуляет, – ответила ей бабуля. – Не тревожь мальчика, пусть общается.

Я смотрел то на спокойную бабулю, то на раздраженную из-за ее слов Хаюн. Назревала очередная ссора – не иначе. Поднялся с пола и решил ополоснуть уже опустевшую пиалу, когда Хаюн села за стол и недовольно запихнула себе в рот ложку с супом. В руках у нее уже был телефон, и краем глаза я заметил, что она набирала сообщение Гисоку. Бедолага, ему сильно от нее достанется.

Все проблемы начались чуть позже. К тому времени мы поели, досмотрели все дорамы, что крутили по телевизору, и переместились с Хаюн в ее комнату. Я валялся поперек ее кровати, подложив под голову подушку. Курил, выдыхая облака дыма, из-за чего комната плавала в полупрозрачной пелене ягодного микса моей жижи. Параллельно с этим читал какой-то форум, где слили новых персонажей к одной из игр, в которые я играл, – разглядывал дизайн и читал комментарии других игроков, которые сетовали на все подряд. Игроки вообще оказались редкостными нытиками, их постоянно что-то не устраивало, уже даже в какой-то степени привык видеть минимум пять комментариев с жалобами.

Хаюн же продолжала что-то делать у себя в телефоне. После того как я ей рассказал про случившееся, она с повышенным энтузиазмом и злостью начала закидывать брата сообщениями, а тот ей, судя по всему, не отвечал.

– Невероятно! – воскликнула в какой-то момент она, вскакивая со стула. Тот отъехал к столу и врезался в него. – Этот засранец гуляет не пойми с кем!

– Откуда знаешь? – Я удивленно вскинул одну бровь.

– Я знаю всех его друзей. – Хаюн наворачивала круги по комнате, закусывая ноготь большого пальца. – Всем им написала, потому что как еще его найти, время уже практически девять, он опаздывает, а он никогда не опаздывает! Знает же, что влетит от меня!

– Та-а-ак, и? Что узнала? – Я приподнялся. То самое предчувствие, что кусало весь день, вернулось.

– Трубку не берет, но один из его одноклассников сказал, что он ушел гулять с тем самым странным новеньким, над которым все издевались. – Она остановилась, продолжая бездумно пялиться в экран телефона. – Самое тупое, что никто ничего про него не знает, даже где живет…

– Позвони учителю, ну или директору школы, на сайте должен быть номер. – Я почесал затылок, сразу же набирая в сафари школьный сайт. – Или давай разделимся: ты – учителю, а я поищу директора.

– Хорошо. – Ее голос дрогнул. Она села обратно на стул, прикладывая телефон к уху.

Дозвониться мы дозвонились, но про этого самого новенького никто ни сном ни духом. Что директор, что учитель – все как один твердили, что такого мальчика в их школе нет. Учитель сказал, что, наверное, то был ученик другого класса, директор же предположил, что из другой школы, когда к ним приезжали на какой-то фестиваль. На крайний случай – друзья Гисока просто перепутали имя или фамилию.

Невероятная помощь!

Я осторожно поднялся и подошел к Хаюн. Она склонила голову, волосы упали на лицо. По дрожащим рукам и опущенным плечам я понимал, что она совсем не в порядке. Гисок был мне как брат, и даже я чувствовал невероятный страх, съедающий изнутри. Она и подавно.

Сел перед ней и попытался посмотреть в глаза – они у нее покраснели от выступающих слез. Не знал, что следовало говорить, а потому взял ее за руки и повернулся к Сом И.

– Ты можешь найти Гисока? – Я будто бы оказался маленьким беспомощным мальчишкой. – Почувствовать его или его одноклассника.

Сом И отрицательно покачал головой и виновато поежился.

Я нервно закусил щеки в жалких попытках думать.

Хаюн не выдержала и расплакалась. Она расцепила наши руки и прикрыла рот ладонью, все еще набирая Гисока, но гудки сменялись автоответчиком.

Я разлепил губы с застывшим на них вопросом. Поднялся на полусогнутых ногах и подошел к Сом И – тот шарахнулся от меня к окну.

– Ты можешь отыскать Ли Ёнхёна? – прошептал я.

Я, как человек тонкой душевной организации, такой херни просто не понимаю

– Зачем нам искать чеболя? – вопрошала Хаюн, когда я уже торопливо обувался в прихожей. – Он тут вообще при чем?

– Как при чем? – Я выпрямился и серьезно посмотрел ей в лицо. – Помнишь, что он говорил? Он помогает квисин адаптироваться в человеческом мире, а это значит, что у него, скорее всего, много связей – может, кто-то слышал про школьника-квисин, который убивает детей.

От последних слов она дернулась, лицо у нее стало белее снега.

– В любом случае вариантов у нас не так много. – Я пожал плечами. – Если Гисок просто решил отхватить по заднице, то бабушка тебе позвонит, а если нет… в общем, нам надо торопиться.

– Да, ты прав. – Она кивнула и тоже начала обуваться. – Но как мы найдем чеболя?

– Он говорил, что чувствует от меня что-то… типа ауры? Не знаю, но если он и другие могут ощутить присутствие Сом И, то это должно работать и в обратную сторону, ведь так? – Я накинул на себя куртку и выразительно посмотрел на грозную фигуру Сом И, ютящуюся с нами в узкой прихожей. Он согласно кивнул. – Так что не зря я его назвал таким именем, ха-ха.

Хаюн ничего не ответила. Вместо этого только проверила телефон.

Мы вышли из квартиры и чуть ли не бегом спустились по лестнице, ведущей на главную улицу. Параллельно с этим я спрашивал у Сом И, где находится Ли Ёнхён, а тот, к моему удивлению, смог ткнуть в конкретное место на карте – указал на какой-то бар, о котором до этого я даже не слышал.

– У вас что, встроен какой-то GPS-трекер? – Я удивленно вскинул брови.

Никто не отреагировал на мою шутку. Но это уже было и не слишком актуально. На улице стояла черная машина Йонга, да и сам Йонг – тоже. Прислонился спиной к двери, скрестил руки на груди и смотрел себе под ноги. Коричневый твидовый пиджак, белые штаны, черная водолазка – он был как самый типичный парень из Pinterest. Слащавый, наглый и двуличный.

– Йонг?.. – Хаюн обратилась к нему, подходя и трогая за плечо. – Что ты тут делаешь?

– Как что? – Он посмотрел сперва на нее, затем на меня. – Мы же хотели после моей работы поужинать, забыла?

Хаюн чертыхнулась и убрала с лица волосы одной рукой.

– Так. – Я вылез вперед. – У дамы твоего сердца пропал младший брат, поэтому ужин придется перенести, а если сможешь нас кое-куда отвезти – цены тебе не будет.

Йонг взглянул на меня сверху вниз и усмехнулся:

– Это что, шутка какая-то?

– Нет, – сипло ответила ему Хаюн. – Не шутка.

Он снова усмехнулся, очевидно думая, что мы его разводим, но выражение лица Хаюн, балансирующее на грани истерики, заставило задуматься. Цокнув языком, Йонг погладил ее по плечу и сказал:

– Ладно, запрыгивайте и говорите адрес.

Медлить не стали. Я сразу же залез на заднее сиденье и подвинулся, чтобы Сом И смог сесть следом. Я скинул Хаюн адрес бара, а уже она передала его Йонгу. Машина тронулась, я нервно стучал пальцами по коленям, думая о встрече с Ли Ёнхёном. В последний раз я был довольно груб, как бы он не обиделся…

– Так что произошло? – вновь подал голос Йонг. Он глянул на меня в зеркало заднего вида, и наши взгляды пересеклись. – Как так вышло, что Гисок пропал?

Я прикусил губу, не желая отвечать. Не очень хотелось распинаться перед ним и объяснять, что квисин существуют не только в сказках и дорамах, но и в реальности.

– Он не пришел домой, его друзья не знают, где Гисок, да и в школе его нет. – Ответ Хаюн оказался довольно коротким, но объемным. Ничего лишнего, чего не следовало знать Йонгу. Он бы очень удивился, узнай, что нас в салоне не трое. – На звонки не отвечает, на сообщения тоже. В общем… – Она сглотнула и тяжело выдохнула. – Будто испарился.

– Та-а-ак. – Он нахмурился. – Вы позвонили в полицию? Зачем вам ехать в… в бар?!

На мгновение в машине воцарилась тишина, прерываемая нашим дыханием. Я все еще не собирался ничего говорить, хотя наверняка Хаюн хотела, чтобы какую-нибудь чушь придумывала не она.

– Все не так просто. – Она скривилась, отворачиваясь к окну. – Но в том баре есть человек, который, возможно, поможет нам его найти.

– Как это – «возможно»? – все не унимался Йонг. – И почему он вообще должен знать, где твой брат?

– Да твою мать! – воскликнула Хаюн. – Йонг, просто отвези нас туда без лишних вопросов, хорошо? Я не могу ответить, потому что банально не знаю, что сказать. Просто поверь, что брата я в беде не оставлю.

Йонг с силой сжал руль. Выглядел он оскорбленным.

– Хорошо. – Он хрустнул шеей. – Но не смей больше на меня поднимать голос. Поняла?

– Поняла, – буркнула в ответ Хаюн, устало растирая лицо ладонью.

Все остальное время мы ехали в молчании. Чтобы атмосфера была не такая угнетающая, Йонг включил радио. Я привалился лбом к окну, разглядывая дома и улицы. Все никак не мог отделаться от плохого предчувствия. Что делать, если чеболь откажется нам помогать, потому что я его слишком сильно задел? Я редко жалел о своей грубости, но сейчас был именно такой случай. Хотя, конечно, правда была на моей стороне: с какой это стати мне приглашать его к себе в дом? Абсолютно незнакомого чувака, который говорит о каких-то квисин. Бред же? Бред.

Подъехали к бару минут через пятнадцать или около того. Меня уже немного разморило, тело расслабилось и не хотело двигаться, но кто его, собственно, спрашивает.

– Оставайтесь здесь, я скоро вернусь, – бросил я, открывая дверь машины.

– Уверен? – Хаюн выглядела очень несчастной.

– Да. – Я кивнул. – Незачем вам разделяться, только хуже может быть. Постараюсь притащить его быстро.

– Хорошо…

– Не скучайте.

– Обязательно, – съязвил Йонг, когда я уже выбрался на промозглую улицу.

Мысленно я его покрыл множеством матов, но быстро выкинул эту смазливую рожу из головы. С истеричкой Йонгом разберемся позже.

Около входа в бар толпилось много людей. В основном они топтались, курили и болтали друг с другом или сидели в телефоне. С виду – обычное место, куда заходят после работы пропустить по бутылочке соджу, но я все равно неуютно поежился, поднимаясь по лестнице, и не переставал поглядывать на Сом И и его настроение. Если что будет не так – он точно подаст знак.

Внутри играла музыка. Довольно громко, но это не мешало тем, кто перебрал, перекрикивать ее. Вообще это место мало чем отличалось от клуба, разве что вместо танцпола повсюду были столики, и вместо танцев люди просто много пили, ели и разговаривали.

Двое вышибал преградили мне путь и потребовали оплатить вход. Спасибо, что хоть удостоверение не спросили – его я как раз забыл дома, а потратить несчастные пару тысяч вон было не так жалко. Поставили мне печать на тыльной стороне ладони и пропустили внутрь.

Я глянул на Сом И в надежде, что тот подскажет, где конкретно сидит чеболь, но он только уныло взирал на все вокруг. Пришлось самому прохаживаться вдоль занятых столиков и барной стойки, выглядывая этого засранца. В чем-то они были с Йонгом похожи, и это тоже очень бесило.

Сердце у меня бешено колотилось, дышать стало тяжелее. Какое-то чужеродное волнение накрыло меня с головой, когда я представил, что сейчас мы встретимся, – это пугало. Меня вообще пугал грядущий разговор. Хотелось сбежать, но нельзя. Не тогда, когда Хаюн в отчаянии, а Гисок непонятно где. Их безопасность и счастье гораздо важнее моего нежелания общаться с Ли Ёнхёном.

Несмотря на знак «Не курить!», я все равно легонько затянулся и не спеша выдыхал дым маленькими порциями.

Чеболь оказался во втором зале. Сидел за столиком с двумя какими-то парнями, водил подушечкой пальца по краю стакана и задумчиво смотрел в никуда. Выглядел он все так же, как и в те разы, что мы встречались, – важным, опрятным и изысканным. Ну, точно айдол под прикрытием. Йонг мог бы с ним посоревноваться в конкурсе на самый модный наряд.

Я остановился в паре столиков и пытался придумать, как к нему подойти, вот только Ли Ёнхён меня опередил. Он первый вышел из оцепенения и, подняв голову, посмотрел прямо мне в глаза. Я нервно сглотнул, сжимая пальцами рукава куртки. Попытался выпрямиться и расправить плечи, чтобы он не думал, что я пришел извиняться. К моему удивлению, чеболь только мягко улыбнулся. Допил свой коктейль, поставил пустой стакан на стол и что-то сказал своим приятелям. Похлопал одного по плечу, поднимаясь, и, взяв свое пальто, пошел ко мне.

Когда между нами оставалась всего пара шагов, он кивнул в сторону какого-то коридора, зазывая меня за собой. Пришлось подчиниться и идти, чуть отставая. В конце коридора массивная металлическая дверь, а за ней – узкий задний дворик, упирающийся в соседний дом.

Ли Ёнхён привалился спиной к стене и ждал, когда я выйду. В ночной прохладе я растерял всю свою дерзость, и, чтобы не стоять как идиот, засунул в рот дудку – плюс один к моей харизме.

– Давно не виделись. – Чеболь шаркнул ногой, поглядывая на меня. – Как нашел?

– Пока что – секрет, – выдохнул я.

– Пока что? Звучит интригующе. – Он едва слышно хохотнул. – Слушаю.

– В общем… – я замялся, облизывая пересохшие губы. – Нужна твоя помощь…

Напускная веселость сошла с его лица. Сейчас он ничем не отличался от Йонга, взирая на меня с неким отвращением и высокомерием. Мне пришлось прикусить язык, чтобы не нагрубить и не испортить и без того напряженные отношения еще больше.

– Пусть тебе помогает твоя удача, которая спасает от всех напастей. – Он склонил голову к плечу и окинул меня скучающим взглядом. – Если это все, то я предпочту вернуться к своим друзьям и хорошему времяпрепровождению без тебя и твоих проблем.

Он собирался уйти. Потянулся к двери, чтобы ее открыть, но я, неожиданно даже для самого себя, схватил его за рукав пальто.

Это сработало. Он замешкался и не отшвырнул мою руку куда подальше. Либо сейчас, либо никогда.

– Я не говорил, что помощь нужна мне. – Попытался придать голосу максимальную серьезность. – Помнишь девушку, которая была все разы со мной?

– Ну? – Ли Ёнхён закатил глаза. Он всем видом старался показать, что ему максимально неинтересен наш разговор. Тусклый взгляд, вялый голос и ссутулившиеся плечи – все.

– У нее пропал младший брат, – мягко произнес я, нащупывая почву в этом дурацком диалоге. Не хотелось, чтобы я здесь терял зря время. – Слышал что-нибудь про школьников, которых находят мертвыми? Мы думаем, что…

– Так, стоп. – Он все же выдернул руку и выставил ладонь перед моим лицом. – Хватит, парень. Я понял.

Я молча уставился на него. Этот брезгливый тон мне не нравился – ни капельки.

– Я предлагал тебе свою помощь раньше, но теперь… – Ли Ёнхён развел руки и пожал плечами. – Теперь ты сам по себе. Пусть твой чудесный ангел-хранитель и помогает. Я не полицейский, не альтруист и уж тем более не хочу ввязываться во всякое…

Да быть не может! Неужели этот придурок так просто готов бросить ребенка на произвол судьбы? Хотелось только плюнуть ему в лицо и уйти, но выбора у меня не оставалось. Придется вытащить свой главный и ужасно унизительный козырь.

Я упал на колени, хватая его за полы пальто, чтобы он в последний раз обратил на меня внимание. Изумление на его лице отразилось мгновенно, спрятать его он не смог. Видел, как чеболь сглотнул, а затем нервно заозирался, боясь, что нас мог кто-нибудь увидеть в столь нелепом положении.

– Ли Ёнхён, – тяжело выдохнул я, растирая ладони перед лицом. – Прошу тебя. Ты наша последняя надежда. Проси у меня все, чего захочешь, – я сделаю это, если это будет в моей власти. Только не бросай мальчишку на произвол судьбы, умоляю.

Только хотел для полноты картины припасть лбом к его ботинкам, как чеболь присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне. Его большой палец оказался у меня на подбородке. Какое-то время мы сидели в этой глупой позе, и я не мог отделаться от противного смущения и злости. Мы слишком близко друг к другу. С этого ракурса наверняка видно и прыщ на виске, который выскочил этим утром, и то, что брови мои заросли, потому что мне лень было идти на коррекцию.

Я сглотнул. Попытался отшатнуться, но чеболь только ближе подтянул меня к себе.

– Ну и дурак ты, Джихо. – Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего язвительного. – Заставил тебя понервничать, да?

– Типа того, ага. – Я чувствовал, как щеки залило краской.

– Просто побесить тебя хотелось в ответ, понимаешь? – Он рассмеялся, но пальцев с подбородка не убрал, заставляя смотреть прямо на него. – Альтруист я, альтруист. И помогу твоей подружке, но раз ты решил еще и повыполнять мои прихоти – я буду только рад.

– Не все прихоти, – передразнил его я. – Только три. Да, три.

– Не отвечаешь за свои слова, что ли?

– Просто не успел окончить фразу, – солгал я. – Кофе в постель носить не стану.

– Жаль это слышать. – Он встал. – Но я переживу это упущение, не страшно.

Фантомное ощущение его пальцев на моем лице никуда не исчезало. Я откашлялся, поднимаясь следом. На коленках джинсов остались грязные пятна с налипшими песчинками и пылью – я мысленно выругался.

– Что ж. – Он потянулся. – Вводи в курс дела.

Нет, спасибо, в школу я больше не приду

Мы все сохраняли молчание, пока Йонг вез нас к школе. Было решено сперва заехать туда, чтобы покопаться в личных делах и попытаться отыскать хоть малейшие зацепки, которые привели бы нас к этому квисин.

– Он не может поддерживать иллюзии слишком долго, он не всесильный, – говорил Ли Ёнхён, когда я вернулся вместе с ним из бара. – Значит, вполне мог убить какого-нибудь ребенка и занять его место, чтобы полноправно находиться на территории школы, если что-то пойдет не так и иллюзия спадет.

Но в моей голове это было равносильно тому, чтобы искать Кима в Сеуле. Благо я был не один, и не вся обязанность ложилась на мои плечи.

Йонг начал тормозить. Я выглянул в окно и увидел массивное здание школы, которое пробуждало во мне далеко не самые приятные воспоминания. Учиться я никогда не любил, как и делать домашку и сидеть на бесконечных уроках или обязательных кружках. Еще и дежурить ведь заставляли, будто мне уборки и дома было мало! Пока учился, жизни совсем не видел. Если бы только дорамы были реальностью…

Мы все дружно выползли из машины. Я сразу же потянулся, разминая затекшую спину и плечи. Совсем не представлял, как мы сможем попасть внутрь, учитывая, что на посту наверняка сидел охранник.

– И что дальше? – Йонг скрестил руки на груди и высокомерно глянул на чеболя.

Судя по его выражению лица, он не хотел здесь быть, но то ли гордость, то ли его идиотизм запрещали Йонгу вернуться в тачку и свалить куда подальше.

– У вас спортзал в пристройке или в отдельном зале? – Ёнхён даже не повернулся к нему. – Через главный вход можно попробовать, конечно…

– В отдельном. – Хаюн запрокинула голову. – Есть и другой вход, со стороны столовой, но там тоже висят камеры, охранник нас точно увидит.

– Понял. – Ли Ёнхён сцепил пальцы в замок и, вытянув руки, хрустнул ими. – Тогда я первым делом отвлеку охранника, заставлю его выйти на улицу, вы пробежите через главный вход, а я следом. Так, кабинет администрации где примерно? Чтобы мы не потерялись.

– На первом этаже в правом крыле.

– Супер. – Он прикусил нижнюю губу. – Тогда погнали. Спрячьтесь у ворот, я его выведу. – Только после этих слов Ёнхён вспомнил про существование Йонга. – Ах да, точно. – Он подошел к нему и бесцеремонно закинул ладонь ему на плечо, словно они были давними приятелями. – Сейчас будет что-то, что сломает тебе мозг и восприятие мира, но ты должен взять яйца в кулак, намотать их и не тупить, договорились? Сначала попадешь в школу, потом уже будешь недоумевать.

– Ты че себе позволяешь? – Йонг оскорбленно скинул его руку с плеча. – По роже решил получить?

– Едва ли у тебя это выйдет. – В ответ чеболь только хмыкнул и улыбнулся. – Все, по местам, времени мало.

Я подошел к Хаюн и, взяв за локоть, повел ее к школьной ограде. Ворота держались на толстых каменных балках, за которыми мы и спрятались. Присели на корточки, чуть выглядывая, чтобы видеть, что же задумал Ли Ёнхён.

Тот вышел на середину дорожки и обратился в лисицу… От неожиданности я даже отпрянул. В голове не укладывалось, как он мог быть человеком, а через микросекунду стать размером с плюшевую игрушку (пускай и не самую маленькую). Пушистый хвост, лапки, напоминавшие кошачьи, и вытянутая хитрая морда. Он глянул на нас, чуть прижимая треугольники ушей к макушке, и засеменил к школе.

– Он кумихо? – шепнула Хаюн, тоже неспособная оторваться от этого зрелища.

– Нет, но кто-то похожий… – Я продолжал пристально следить за тем, как чеболь лапками пытался открыть дверь. – У них же много хвостов, а у этого один. Не знаю, короче.

– Вы совсем больные? – встрял в наш диалог Йонг. В темноте было не видно, но мог поспорить, что вся краска сошла с его лица. – Этот чувак только что стал лисой, и вам нормально?

– Мы и не такое дерьмо видели. – Я потер пальцем меж бровей. – Так что либо езжай домой и там приходи в себя, либо, как и сказал Ли Ёнхён, не разводи панику раньше времени. Когда на кону стоит жизнь мелкого – извини, но ты в пролете.

– Вот оно как. – Он рассмеялся, запуская ладонь в волосы. – В твоей сраной дудке какая-то синтетика была, и теперь меня глючит, да?

– Йонг. – Хаюн тяжело выдохнула. – Я тебе объясню все, как только мы закончим искать Гисока… не кипятись, пожалуйста…

– И ты туда же? – Он плюнул себе под ноги, но поскольку мы сидели совсем близко, то плевок чуть ли не попал в нас. – Вы больные, ты в курсе? Подмешали мне что-то и еще просите успокоиться!

Его истерика была неприятной, конечно же, а еще очень шумной, но слишком сильно буянить он бы не стал. Подсознательно наверняка понимал, что это не наши с Хаюн проделки. Однако его нытье все равно могло сыграть против нас, если эти жалкие попытки нас оскорбить привлекут чье-то внимание.

Я выразительно глянул на Сом И. Тот понял меня без слов и, подойдя сзади к Йонгу, обхватил того, закрывая лапами рот. Прижал к себе его дергающееся тело с такой силой, что тот ни при каких условиях не смог бы вырваться, – ужас на лице Йонга отразился мгновенно. Он напоминал мне червя или змею, извивающуюся в руках человека. Пытался кусаться, брыкаться, биться, но Сом И все было нипочем. Он смиренно держал его до тех пор, пока Йонг не выдохся, и даже после не намеревался отпускать.

– Это уже слишком, Джихо… – шепнула Хаюн, с жалостью разглядывая обессиленного Йонга. – Может, его стоит отпустить?

– Нет. – Я качнул головой. – Пусть подумает о своем поведении. У нас нет сейчас времени заботиться о его благополучии.

Тем временем Ли Ёнхён сумел пробраться в школьный холл. Послышались крики охранника, и я увидел свет от фонарика. Белая точка скользила туда-сюда очень быстро и хаотично. Вскоре показалась и сама фигура охранника – тот выбежал на улицу, тяжело дыша. Вид у него был такой, будто его преследует нечто ужасное. Он вновь развернулся к школьным дверям, хрипло взвизгнул и побежал в сторону спортивного зала.

Все, пора!

Хаюн первая вскочила на ноги и побежала к входным дверям. Я – за ней, а Сом И с обессиленным Йонгом плавно поплыли следом.

Ли Ёнхён уже ждал нас внутри, сидя на месте охранника. Пил чай из его кружки и смотрел какую-то ерунду на маленьком телевизоре.

– О, а я уж вас заждался! – Он довольно улыбнулся. – Неплохо я его, да?

Затем он заметил Йонга. Для всех, кроме меня, тот висел в воздухе. Об этом я почему-то не подумал, но и думать сейчас ведь стоило о другом, да? К тому же за помощь в поисках Гисока все равно придется рассказать чеболю про Сом И.

Ёнхён присвистнул:

– А это уже очень интересно! Надеюсь, расскажешь, как закончим с насущными делами?

– Конечно. – Я нервно пожал плечами, краем глаза поглядывая на Сом И. Тому будто было все равно, если я начну о нем рассказывать направо и налево. – Время не ждет, уже практически полночь, стоит поторопиться.

– Ага. – Чеболь вскочил с места охранника и обратился уже к Хаюн: – Веди, я тут не был.

Мы полубегом пошли в сторону школьной администрации. С момента моего выпуска школа заметно обновилась: стены покрасили, старые деревянные полы заменили на глянцевую плитку – в главном коридоре точно, двери целые… помнится, однажды наш с Хаюн одноклассник кулаком пробил дыру в одной из дверей. Какое-то время ее просто закрывали плакатами научного кружка с двух сторон.

Теперь школа напоминала школу, а не клоповник, в котором нам приходилось учиться. Хотя, конечно, старая версия мне нравилась больше: в ней будто была душа и история, а эта казалась чересчур стерильной и чужой.

– Пришли. – Хаюн остановилась посреди коридора, где была всего одна дверь. – Либо тут, либо я не знаю, где еще.

Мы с чеболем переглянулись. Облизав пересохшие губы, я потянул ручку, и дверь поддалась. Первым делом пошел закрыть жалюзи, а кто-то из моих спутников щелкнул по выключателю. Желтоватый свет лампочки на мгновение меня ослепил, и, прикрыв рукой глаза, я случайно наткнулся бедром на край стола.

– Тут сидят всякие помощники директора, не знаю их по должностям, а вот за той дверью, собственно, кабинет директора… – Хаюн все время смотрела на чеболя, но кинула на меня растерянный взгляд, когда я зашипел от тупой боли. – Имя мы знаем, но что будем делать, если его личного дела здесь нет? Или?..

– Давай решать проблемы по мере их поступления, ладно? – Ли Ёнхён вытянул руку в успокаивающем жесте. – Я и сабоним[28] пойдем к директору, вы – тут, хорошо?

– Ага, – Хаюн неуверенно кивнула и глянула на меня.

В глазах у нее читался немой вопрос, а я и сам не знал, как нужно было реагировать. Пришлось быстренько пожать плечами и проследовать в соседнее помещение за чеболем. Отыграться так, что ли, решил? Ну что ж, мы оба можем играть в эту игру слов – я в ней мастер. Он еще пожалеет.

Но перед этим, разумеется, Гисок.

Меня сразу привлекла железная тумба размером со шкаф. Странное сооружение, какое-то нелепое. Внутри было много всяких папок, рассортированных по годам. Отчеты. Квитанции. Архивы. Много прикольной информации, но совершенно не той, что нужна была.

– Эй, ккома[29]. – Ёнхён поманил меня к себе двумя пальцами. – Нашел.

Без толики стеснения я положил ладонь ему прямо на шею и чуть сжал ее пальцами. Цокнул, смотря прямо ему в глаза, и выпрямился, будто я тот самый альфа-самец из дорамы, которых обычно высмеиваю. Чеболь не дернулся и никак не показал своего негодования. Настолько хорош в самообладании или ему нравится? Странный тип…

– Надо позвать Хаюн, – выдохнул я ему на ухо. – Я близкий член семьи, но всех одноклассников в лицо не знаю. – Выхватил фотографию из папки с какой-то экскурсии. – О, вот этот, ушастый. Его знаю. Точно не квисин, просто придурок мелкий, камнями кидаться любит.

– Камнями? – Губы Ёнхёна скривились. – Жестко…

– Да, он как-то в меня попал, а я его за это палкой гонял по двору. – Воспоминания всплыли перед глазами. До сих пор я помнил тяжесть той самопровозглашенной дубины и мальчишеский перепуганный визг. – Славное было времечко.

– Даже спорить не буду. – Он потер переносицу.

Взяв всю папку и засунув ее под мышку, я вернулся к Хаюн, которая в соседнем помещении перерывала очередной ненужный ящик. Волосы упали ей на лицо, да и сама она выглядела неважно.

– Мы нашли. – Я положил папку на ближайший стол. – Нужна твоя экспертная оценка.

– Так быстро?! – Она подскочила к столу и мигом раскрыла ее, листая страницы и разглядывая фотографии и характеристики учеников. – О, это страница Гисока… Да уж, о нем тут не лучшего мнения…

– Дай гляну. – Я забрал у нее листок.

И впрямь ему делали много замечаний: то не ответит, то опоздает, то телефон достанет, когда нельзя. Оценки ниже средних, успеваемость слабая. Он мало чем отличался от меня, хотя, кажется, в его годы я был капельку послушнее.

Отложив характеристику, я присел на краешек стола, скрещивая руки на груди. Чеболь разглядывал повисшего в воздухе Йонга – тот только сопел и изредка окидывал нас полутупым взглядом. Сом И оставался равнодушным, но все равно воротил морду, если Ёнхён слишком приближался.

– Оставь его в покое, – бросил я чеболю. – Ему и без нас тошно.

– Это точно. – Он улыбнулся и щелкнул Йонга по носу. – Скоро закончим, и пойдешь по своим делам, парень.

Йонг фыркнул и попытался огрызнуться, но Ёнхён уже от него отошел и присел рядом со мной. Закинул одну ногу на стул, упер локти в колени и, чуть склонив голову, открыто пялился на меня, не внушая этим ничего хорошего. Я только причмокнул, достал дудку и выпустил дым ему в лицо – тот даже не попытался убрать эту пахучую сизую завесу.

– Я нашла. – Хаюн вскинула листы над головой. – Вот эти двое мне кажутся странными, я их не знаю. – Она подошла к нам со спины и протянула два листка с именами учеников. – Шин Бонхва и Чу Доун.

Недолго думая, я полез в телефон, чтобы нагуглить про них хоть что-нибудь. Чу Доун – ноль полезной информации, а вот первый пацан…

– Этот Бонхва выступал свидетелем пропажи другого мальчугана. – Я вскинул взгляд на Хаюн, а затем перевел его на Ёнхёна. – Дети, вообще, могут быть свидетелями?

Чеболь бесцеремонно забрал мой телефон и, вероятно, решил перечитать статью, которую я нашел. Его взгляд прыгал от строчки к строчке, пока мы напряженно ждали его вердикта, но я все равно был уверен, что главный виновник именно этот мальчик. Если верить статье, то он даже не из Сеула. Переехал после происшествия? Возможно, но все равно что-то щекотало у меня внизу живота, не давая покоя.

– Наведаемся. – Ёнхён вернул мне телефон. – Похож на нашего друга.

Я уныло посмотрел на Йонга. Он все-таки был нашим водителем, и едва ли после всего он захочет отвезти нас куда-то еще.

– Отпусти его. – Я кивнул Сом И. – Мы все. Пусть бежит.

Тот повиновался, и вскоре Йонг оказался на четвереньках на полу. Он шумно выдохнул, сжимая кулаки, и зачем-то стал отхаркиваться, как если бы ему до этого с силой сдавили глотку. Какой нежный…

– Больные, – сплюнул Йонг. – Просто больные!..

– Ага. – Я кивнул, спорить было бессмысленно. – Доволен?

Он резво поднялся на ноги и, чуть пошатнувшись, с силой открыл дверь в коридор. Открыл и… остановился? Прямо завис, не издавая ни звука – очень не было на него похоже. Йонг все же постоянно ныл и жаловался, возмущался, бухтел.

Вид мне закрывал Сом И, поэтому пришлось сползти со стола, чтобы понять, что не так. Ли Ёнхён зацепился за край моей футболки и пополз следом. Так мы и оказались позади Йонга, застывшего перед перевернутым нечто…

Мне пришлось отцепить его руку от дверной ручки и отодвинуть, чтобы понять, что вообще перед нами такое. Школьница, стоящая на голове. На полу – лужа крови. Синюшная кожа, яркие венозные прожилки и черные глазницы.

Я растерянно сглотнул и невольно отступил обратно к чеболю. Школьница же, прыгая на голове, ввалилась в кабинет и скрипучим голосом объявила:

– Тут нет.

– Чего нет? – шепнул я на ухо Ёнхёну. – Кто это? Драться надо?

– Угомонись. – Он только отмахнулся от меня, как от букашки. – Это безобидная квисин из категории чибаннён[30]. Она пришла мстить, но не нам, мы ей не нужны.

С этими словами он отодвинул меня, как я до этого поступил с Йонгом, и подошел прямо к перевернутой девочке. Только сейчас заметил, что на ней была школьная юбка поверх спортивок. Ли Ёнхён присел перед ней на корточки и дал обнюхать свою руку. Что-то зашептал ей, но это лишь смутно напоминало корейский, будто то была мешанина из сразу нескольких языков. Я смог уловить только часть слов по типу «пусто» и «уходи».

Глянул через плечо на Хаюн – та только пожала плечами, но было видно, что она напряжена не меньше моего и готова удрать отсюда прямо через окно.

Девочка-квисин еще немного попрыгала на голове, сопровождая каждый свой прыжок неприятным хлюпающим звуком. Все продолжала бормотать «Тут нет», а после и вовсе упрыгала куда-то вглубь темного школьного коридора, оставив нас один на один с неприятным осадком от столь странной встречи.

– Не все квисин хотят вам зла. – Ли Ёнхён тоскливо глянул ей вслед. – Она тут умерла, давно, судя по всему, и не может покинуть пределы школы до тех пор, пока не отомстит убийце.

– Да это же буквально легенда про кхон-кхон-кхон. – Хаюн неторопливо подошла к Йонгу, обхватывая того за плечи и успокаивающе поглаживая. Бедняга все продолжал стоять как истукан. – Не думала, что в нашей школе такое есть…

– Спала, возможно. – Чеболь поднялся, ударяя ладонями по бедрам. – Что ж, нас ждут дела с Шин Бонхва, нечего медлить, поехали, пока еще не рассвело.

Перед уходом я попытался лишь немного придать кабинету тот же вид, что был и до нас. По итогу вышел самым последним. Мертвая девочка еще пару раз мелькнула в поле моего зрения. Она окольными путями следовала за нами, чтобы что? Развеять скуку? От любопытства? Пыталась среди нас найти убийцу? Хаюн упомянула легенду про кхон-кхон-кхон квисин, но я никогда не слышал, чтобы кто-то по-настоящему умирал в стенах нашей школы. Только страшилки, пересказываемые из года в год… но такие были не только здесь, в каждой школе или учебном заведении. Как-то в культуре принято запугивать младших всякими чудовищами, ну и мы не были исключением. Жути нагоняло скорее то, что страшилка обрела форму и оставляла кровавые следы позади себя. Больно, наверное, прыгать на голове…

На улице уже было довольно морозно. Хаюн вела Йонга до самой машины, пока Сом И, чеболь и я плелись чуть позади. Уже у автомобиля Йонг как-то начал приходить в себя и подавать признаки жизни и разума, даже обошлось без истерики.

– Значит, твой брат вляпался в такое дерьмо? – полушепотом спросил Йонг. – С такими тварями?..

– Ага. – Хаюн взяла его ладони в свои и посмотрела прямо в глаза, чуть приподнимаясь на носках. – Если поможешь его найти – цены тебе не будет. Ему сейчас гораздо страшнее, потому что с ним тот, кто может его сожрать.

Йонг сглотнул. Еще раз оглядел меня и Ли Ёнхёна. Попытался отыскать Сом И, но, разумеется, у него не вышло. Облизнув пересохшие губы, он произнес:

– Запрыгивайте и говорите адрес.

Плечи Хаюн вмиг расслабились, и она не смогла сдержать улыбку. Я же скорее чувствовал небывалую усталость, поэтому с радостью залез в машину и привалился плечом к двери, глядя в окно. Эта ночь длилась непростительно бесконечно, будто я был слепым котенком, что искал правильный путь и все бился, бился и бился в стены и ограды, в какие-то препятствия.

Ладно, нечего жаловаться. Это не я сейчас сидел с хер пойми кем непонятно где. И мне все-таки не девять, я уж точно могу потерпеть. Грех жаловаться, когда находишься в безопасности. Но я все равно позволил себе закрыть глаза и немного вздремнуть, пока мы ехали к убежищу Шин Бонхва.

* * *

С виду – обычный старый дом. Штукатурка потрескалась, стены слегка заросли мхом, но ничего из ряда вон не было. В таком состоянии находились многие старые частные дома в этом районе. Разве что металлические прутья на окнах в свете уличных фонарей навевали странный необъяснимый ужас, словно с той стороны на меня смотрела сама пустота. Хотя, скорее, то было понимание, что по ту сторону действительно сидело что-то жуткое и невероятно опасное.

Йонг предпочел остаться в машине, но так даже лучше. И без него нас было как-то много. Хаюн, как самая нетерпеливая, засеменила по дорожке к входной двери и даже не забыла постучаться. К чему такая вежливость, я не понимал. Мне казалось, что мы, как бойцы спецназа, просто ворвемся в логово, выхватим Гисока и трусливо сбежим.

На удивление, с той стороны раздался шум, и кто-то даже открыл нам дверь. В проеме показалась растрепанная женская голова. Дамочка безучастно окинула нас полуслепым взглядом и хотела было обратно запереться, но Хаюн вовремя всунула ногу в проем.

– Извините, госпожа, здесь проживает мальчик по имени Шин Бонхва?

– Вы видели, который час? – шикнула она, пытаясь выпихнуть ногу Хаюн. – Имейте совесть!

– Шин Бонхва здесь? – не уступала Хаюн, напирая сильнее. В ее голосе уже проскальзывали агрессивные нотки. Еще чуть-чуть, и этой дамочке не повезет. – С ним ушел гулять мой брат. Мне надо знать, здесь ли он.

– Ах…

Женщина как-то растерялась и зависла. Она напомнила мне безвольную куклу, о чем я сразу шикнул Ёнхёну.

– Да, смахивает на марионетку, – согласился он. – Следит так за улицей, я думаю. Хитрый парень. Но ничего, сейчас разберемся.

Чеболь пошел к Хаюн и, не церемонясь, открыл дверь. От неожиданности женщина как-то странно пискнула и вывалилась на крыльцо. Она нелепо распласталась на нем, но даже не попыталась встать – казалось, что она просто уснула. Или умерла. Одно из двух.

– Эй, Бонхва, мы пришли к тебе, – рявкнул Ли Ёнхён вглубь дома. – Я тебя чувствую, так что ты не спрячешься.

Я осторожно обошел женщину и взял Хаюн за руку. Так было немного спокойнее. На женщину все равно поглядывал. Боялся, что она окажется каким-нибудь зомби, вскачет, прыгнет и откусит мне половину лица… кажется, стоило меньше смотреть хорроров. Но та оставалась неподвижной и бледной. Кожа сливалась с цветом забетонированной дорожки. В животе крутило от напряжения.

– Мы входим, Бонхва. – Чеболь одернул рукава пальто. На кончиках его пальцев заплясали лиловые огоньки. – Твое непослушание противоречит всем этическим принципам. Так не пойдёт.

– Нам же тоже нужно в дом, да? – Хаюн испуганно глянула на меня. – Или он типа со всем разберется?

– Без понятия. – Я дернул плечами. – Но Сом И нас прикроет, так что пошли. Быстрее найдем Гисока, быстрее свалим.

– Не поспоришь…

Ступали мы аккурат за Ли Ёнхёном. Он был нашим тараном, который в случае чего взял бы на себя все неприятные ловушки, созданные монстром. Замыкал процессию угрюмый Сом И.

Дом оказался пустым и безжизненным. В отблеске огней, срывавшихся с пальцев чеболя, я приметил паутину и толстый слой пыли. Для такого срача нужно было очень, прямо-таки очень долго не убираться. Я и сам мог месяц-два не брать в руки тряпку – живность от этого не развелась, только ноги липли к полу (от такого неудобства прекрасно спасали носки). Здесь же… дом очевидно заброшен уже долгое время.

Мы прошли на кухню. Пол у плиты был черным, точно там скопилась сажа. На столе стояла корзинка сгнивших фруктов. Этот странный приторно-кислый аромат мигом ударил в нос. Зажужжали мушки и разлетелись, бестолково ударяясь о нас.

Краешком глаза увидел тень. Или показалось? Вряд ли…

Кто-то перебежал из одной стороны коридора в другую. Стало еще жутче, я вцепился в ладонь Хаюн с новой силой.

– Поиграете со мной? – Было непонятно, откуда раздавался голос. Казалось, что сразу отовсюду, будто сами стены говорили с нами. – Я люблю играть.

– И во что ты хочешь поиграть? – выдохнул Ли Ёнхён.

– В прятки! – От стен отскочил детский смех. – В догонялки!

– Ладно, но сперва верни того, с кем ты играл до нас. – Чеболь выпрямился и окинул взглядом потолок. – Как только вернешь мальчишку, я с тобой сыграю.

– Врешь! – Снова топот где-то в коридоре, из-за которого вдоль позвоночника стекла липкая капля пота. – Вы все врете! Всегда! Врете! Вруны!

Дикий квисин разбесился пуще прежнего. Он юрко пробегал позади нас, затем мигом оказывался в другой части дома и перемещался до того быстро и хаотично, что у меня просто ломался мозг и восприятие реальности. Все это походило на сон в горячке.

Я ждал хоть какой-то сносной реакции от Ёнхёна, но тот не замечал меня или Хаюн – все его внимание было приковано к Шин Бонхва. Он как-то напрягся, будто готовый к прыжку. Все опять начинало выходить из-под контроля, да?

– Нам надо наверх, – шикнул я Сом И. – Вдруг он там, раз внизу пусто. Пошли?

Был ли у Сом И выбор? Вряд ли. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как послушно кивнуть и сопроводить нас к скрипучей лестнице из потертых половиц. Ступали мы тихо и предельно осторожно. Никто из нас не желал привлекать внимание мелкого квисин, уж лучше пусть он отвлекается на Ли Ёнхёна и обвиняет того во лжи.

Наверху оказалось еще темнее и мрачнее, если это вообще было возможно. Дверные проемы закрывались старыми трухлявыми тряпками, а на полу скользили полосатые тени от решеток и приглушенного холодного фонарного света. Вокруг все еще было пусто, если не считать покосившегося комода у стены и старой фотографии на нем. Рассмотреть изображение у меня не вышло, но, судя по блику, рамка была разбита.

Я выдохнул облачко пара. Облизнул пересохшие губы и попытался унять бешеный стук сердца. Свободной рукой я опирался на стену, чтобы случайно не запутаться в ногах, если с головой захватит паника.

Мы с Хаюн заглянули в ближайшую комнату – пусто.

На полу валялся голый матрас и какой-то мелкий мусор. Поодаль от окна находился встроенный шкаф с бумажными дверцами, одна из которых как раз была отодвинута. Я очень боялся, что увижу внутри, где-нибудь на полке, страшную рожу или труп Гисока, но ничего. Там нас ждали только пустота и пыль.

Пока направлялись ко второй спальне, заглянули в ванную комнату. Она оказалась крошечной и невероятно грязной. Я даже не хотел знать, в чем была раковина, но интуиция подсказывала, что темные разводы и брызги – это не просто грязь или земля. Скорее кровь и чье-то нутро. Меня замутило.

Подойдя к последней комнате, мы услышали тихий приглушенный всхлип. Переглянулись. Хаюн была напугана не меньше моего, но убегать некуда – кивнули друг другу и зашли, тихонько отодвигая незамысловатую шторку.

На нас уставилась пара ярких красных глаз. Они светились, точно внутри был фонарик или прожектор. Спальня тоже утопала в красном свечении. Голова Шин Бонхва была неестественно вывернута, и смотрел он на нас тоже… странно. Выжидающе и боязливо? Ревниво? Я никак не мог понять. Мы все дружно окаменели, играя в гляделки.

До тех пор, пока Хаюн не сжала мою руку, чтобы привлечь внимание.

Тогда-то я и увидел, что квисин сидел рядом с телом. Одна его лапа вцепилась в плечо Гисока, а сам Гисок не подавал никаких признаков в жизни. В этом мрачном алом сиянии было сложно понять, дышит он или нет.

Самое главное, на мой взгляд, что Шин Бонхва не сожрал его руки, ноги или лицо. Значит, шансы на спасение еще есть.

– Не отдам, – зашипел квисин, сильнее дергая на себя Гисока. – Мое! Мое! Это мое!

Сом И отрешенно подплыл к ним. Как только расстояние между ними сократилось, Шин Бонхва отпустил плечо Гисока и шустро отбежал в противоположную часть комнаты. Его конечности стали удлиняться и напоминать паучьи. Секунда, другая, и он уже оказался на стене, притаившись в темном углу. Алый свет глаз сменился золотым, квисин отчетливо пялился в место, где стоял Сом И.

– Отребье! Божественное отребье… нет-нет-нет, ты меня не поймаешь, нет!

Воспользовавшись этой сценой, мы с Хаюн бросились к Гисоку. Я подхватил его на руки и, не теряя ни минуты, побежал прочь из этого стремного дома. Лишь чудом перелетел через все ступеньки и не навернулся. Наверное, я никогда еще не бегал так быстро.

На улице тоже не остановился. Продолжал бежать до машины Йонга и только у нее уже смог зажмуриться и жадно глотнуть воздух, привалившись спиной к задней двери. Хаюн слегка отстала, но вскоре мы стояли уже рядом и смотрели на умиротворенное выражение лица Гисока.

На его щеке была длинная царапина. Кровавое пятно растянулось от лица до самой шеи, но, кажется, он дышал.

Просто спал? Болевой шок? Потерял сознание от испуга? Времени думать об этом как-то не было. Хаюн открыла дверь, я уложил Гисока на заднее сидение и, повернувшись к подруге, сказал:

– Тащите его в больницу.

– А ты? – Она схватила меня за рукав. – Ты с нами.

– Нет. – Я обернулся и попытался отыскать нужный дом взглядом. В ночной темени все они напоминали друг друга. – Не могу кинуть чеболя, да и Сом И тоже, нечестно как-то.

– Как не вовремя ты решил включить героя. – Хаюн покачала головой, но спорить не стала. – Напиши, как выберетесь из этой задницы, хорошо?

– А ты напиши, что там с Гисоком. – Я потрепал ее по макушке. – Удачи!

Не дожидаясь ответа, я рванул обратно. Голова гудела, пухла. Ноги не слушались, но вот я уже оказался совсем рядом с нужным крыльцом. Об этом говорило тело женщины у двери, как вдруг меня что-то сбило с ног.

Я упал и покатился кубарем, пока не врезался в каменные ступеньки. Весь бок обожгло острой болью. Я крякнул и поморщился, силясь понять, что только что произошло. Надо мной нависла морда Сом И, который приказывал молчать. Не опять, а снова, да? Я устало уронил голову на бетонную дорожку, смотря на блеклые звезды, сияющие в небе.

Пролежав так с минуту, я все же умудрился сесть и недовольно глянуть на Сом И. Тому было плевать, он продолжал показывать когтистым пальцем, чтобы я соблюдал тишину. Как он вообще тут оказался? Они же там выясняли отношения с Шин Бонхва…

Ответом послужила яркая вспышка из окна. Все это напоминало сцену из «Гарри Поттера», когда Волан-де-Морт пришел убивать родителей Гарри. Разноцветные вспышки не утихали, напротив, создавалось ощущение, что Ёнхён решил устроить дискотеку.

От этого сравнения меня отвлек уже знакомый скрип колес.

На интуитивном уровне я весь сжался и превратился в нервный комок. Опустился на колени и осторожно подполз к цветущему забору – дикому винограду, что пустили вдоль сетки. Пальцами открыл себе обзор, убрав несколько широких листьев, и приметил уже знакомых людей в костюмах. Среди них опять был тот низкорослый мужичок с залысиной. Он ступал аккурат по центру, очень вальяжно, словно на крыльце не было трупа женщины, а внутри – дикого квисин.

Тревога заполонила разум. Мне стало страшно за Ли Ёнхёна. Ведь если даже Сом И так реагировал на появление этих людей, то они, очевидно, играли не последнюю роль в этой странной пьесе сеульских чудовищ. Значит, у них была какая-то власть или особая сила. Вряд ли квисин будут сотрудничать с теми, кто слабее, да?

В дом они не вошли. Остановились рядом, чего-то выжидая. Вскоре показался Ли Ёнхён. Пальто свое он снял и стоял перед ними в черной рубашке, рукав которой был порван. На кончиках пальцев все еще сияли остатки лилового пламени, но уже гораздо меньше. Для запугивания? Кто ж его знает…

– Господин мэгу[31]. – Мужчина с залысиной чуть поклонился. – Не ожидал встретить вас здесь.

– Разве? – Ли Ёнхён утер нос тыльной стороной ладони. Он старался не подавать признаков усталости или типа того. Держался ровно, важно, под стать собеседнику. – Тут творилось некоторое беззаконие. Я не мог остаться в стороне.

Мужчина сделал шаг вперед, но продолжал держаться на расстоянии от чеболя. Его люди тоже расступились, загоняя Ёнхёна в полукруг. Хотят поймать? Странные какие-то, но внутри у меня все скрутило от напряжения и страха.

– Вам кажется, господин мэгу. – Мужчина сцепил пальцы в замок. – Здесь ответственность несу я, и я более чем уверен, что произошло недоразумение.

Ли Ёнхён прыснул:

– Мне кажется, вы не понимаете, господин, во что ввязываетесь. Квисин вам не друзья и уж тем более не ручные зверушки. Давая им такую власть, вы подставляете в первую очередь себя, ведь неизвестно, что взбредет существу в голову.

– Вы тоже дикое существо, я правильно понимаю? – Мужчина решил перевести стрелки. – И тоже можете натворить дел?

– Могу. Разумеется, могу, но меня кое-что от них отличает. – Ли Ёнхён чуть нагнулся, чтобы собеседник точно его расслышал. – Это здравый смысл. Я умею контролировать себя, свою жажду и прихоти, которые могут навредить другим, а то, что позволяете делать вы… это как выпустить серийного убийцу на свободу, дать ему нож, жертву и сказать наслаждаться.

– Вы не правы, господин мэгу. – Мужчина покачал головой. – Я даю квисин то, что им нужно. Вы же не заставите льва есть траву?

– Но вы не квисин, чтобы понимать, что нам нужно, – отрезал чеболь. – Кровь, жизнь, кошмары – все это не настолько важно, чтобы мы прекратили существовать. Уж поверьте, все мои сородичи спокойно смогут прожить и без этого, но вы их избаловали и развязали им руки. Страдают невинные люди. Дети. О каком сосуществовании может идти речь, если вы первые стравливаете одних с другими?

– Вами движет наивная мораль, господин мэгу. – Мужчина развернулся и отошел обратно к своим людям. – И вы просто не понимаете простых вещей и того, что мир не может оставаться прежним. Странно лишь то, что вы отказываетесь от протянутой руки помощи, которую вам дают. В конце концов, я на вашей стороне, а не на стороне человечества. Жаль, что вы этого не хотите понимать.

Закончив тираду, мужчина щелкнул пальцами, и началась полная вакханалия. Его подчиненные бросили в воздух какую-то непонятную белую пыль. Она облаком собралась над головой Ёнхёна и начала оседать на его волосы и плечи, но прежде, чем его успели накрыть сетью, чеболь умудрился перевоплотиться в лиса и сбежать, скользнув куда-то в проулок между домами.

Все произошло слишком быстро. Половины я даже не понял, но сидел тихо и не отсвечивал – уж больно не хотелось попадаться им на глаза.

Мужчина достал сигарету и закурил. Он отдал приказ очистить территорию и с тоской пялился на дом, погрузившись в свои мысли, пока пара человек в белых костюмах убирали труп женщины с крыльца. Закончив со всем, они сели по машинам и уехали, а я решил просидеть до утра под изгородью, чтобы точно не нарваться на проблемы.

Как помочь больной скотине: в диалогах и рассуждениях

Домой я вернулся разбитым.

И ни капельки не удивился, увидев на диване Ли Ёнхёна, обнимавшегося с пластмассовым тазиком. Выглядел он бледным и болезненным.

Скинув с себя обувь и верхнюю одежду, я прошел мимо него и включил чайник. Достал две чашки, сыпанул туда заварки, какую-то траву, которую передала мне бабуля Хаюн, и залез в холодильник.

Многие, когда перенервничают, не могут есть, а я же, напротив, был настолько голодным, что сожрал бы самого Сом И, окажись он хоть капельку аппетитнее. Еды готовой, правда, не было, кроме пары кусочков залежавшегося кимпаба – кинул их в рот, игнорируя засохший рис, что прилипал к зубам. Достал из ящика несколько пачек рамёна, закинул их в кастрюлю и ждал, когда вода закипит.

Пока на кухне все шумело и бурлило, пошел в спальню, чтобы переодеться. Заодно прихватил запасную футболку для чеболя. Вряд ли ему нравилось сидеть в грязной драной рубашке, да и диван мне изгваздал этой странной пылью. Короче, стоило его привести в порядок.

Сам же Ли Ёнхён делал вид, что меня не существует. Только страдальчески постанывал, имитируя рвотные позывы. Мне пришлось присесть перед ним на корточки, чтобы заглянуть в глаза:

– Что за королева драмы тут?

– Отвали. – Он тяжело выдохнул. – Эти твари кинули в меня отраву…

Я покосился на белые крупицы, что были на диване, на волосах чеболя и вообще повсюду.

– Я же не отравлюсь? – Я удивленно вскинул брови. – Это ж только тебе плохо будет, да?

– Офигеть ты добрый и благородный. – Ли Ёнхён не смог сдержать улыбку. – Только мне, да, радуйся.

Я хмыкнул, разглядывая его бледные руки. Полосы вен выступали отчетливее, чем раньше. Еще и синяки под глазами – выглядел он и правда дурно. Я даже немного переживал. Или много? Или не переживал, а во мне говорило чувство вины и благодарности за спасение Гисока?

– А что может облегчить это все? – Я закусил нижнюю губу, продолжая пялиться на него. Хотелось убрать со лба прилипшие волосы, но я сдержался.

– Кровь? Время? Не знаю… – Он только сморщился, посильнее обхватывая таз.

Ответ меня удовлетворил. Вода в чайнике вскипела, и я поднялся, отряхивая невидимые пылинки с колен. Налил кипятка в обе чашки. Сделал глоток из своей, доставая стеклянный стакан. Краешком глаза поглядывал на Сом И – тот безразлично стоял возле чеболя, разглядывая ту самую отраву, что он принес на себе.

В голову влезла надоедливая песня с работы. Оно часто так происходило: живешь себе, никого не трогаешь, а потом бац! И приходится напевать какую-то заевшую ерунду.

Мурлыча ее себе под нос, я взял нож и взвесил его в руке. Как ни в чем не бывало полоснул лезвием по левой ладони. Острая боль мигом разлилась по телу, я поморщился, но продолжал упорно напевать под нос припев, точно ничего такого не происходит. Саму же кровь спустил в стакан. Не знал, насколько его надо было наполнить, но когда боль стала уже нестерпимой, я засунул ладонь под ледяную воду и свободной рукой потянулся к аптечке.

Промыл рану, перебинтовал. Бинт сразу пропитался кровью, но на какое-то время нормально, сойдет.

Вместо чая я принес чеболю стакан крови.

– Надеюсь, это тебе поможет. – Я всунул ему стакан. – Считай, одно из трех желаний я выполнил.

Ли Ёнхён смотрел на меня как на безумного. Впрочем, я его понимал. Иногда мои поступки были непредсказуемыми и идиотскими. Как сейчас, например.

– Это было лишним. – Он с жадностью посмотрел на багровую жижу и нервно сглотнул. – Спасибо.

Рамён уже вовсю кипел. Я подскочил к кастрюле, помешивая лапшу палочками. Мне нравилось, когда она слегка жестковата, поэтому поспешно вырубил плиту и разложил рамён по тарелкам. В три, если быть точнее. В последнее время Сом И тоже стал налегать на лапшу. Видимо, наконец-то распробовал.

Я выдвинул небольшой столик и поставил его около дивана с умирающим Ли Ёнхёном. Поставил лапшу, дал палочки и все-таки принес вторую чашку чая. На случай, если моей крови окажется мало для приведения чеболя в сознание. Сам я сел на пол, кинув под задницу подушку.

– Что за чуваки в костюмах? – Я положил электронку на столик рядом с чаем. – Которые отравили тебя.

– Люди, которые возомнили себя кем-то большим. – Ли Ёнхён поморщился. Его межзубное пространство окрасилось багряным, лицо все еще было бледным – напоминал он самого настоящего зомби. – Если честно, я и сам толком не знаю… они просто лезут и мешаются, будто имеют на это полное право.

– Они выглядели довольно… солидно. – Я помешал лапшу в тарелке. От аромата рот наполнился слюной. – Значит, у них действительно есть какие-то козыри?

– Не знаю. – Он тоже потянулся к палочкам. – Здесь нужно думать шире: откуда они появились и когда? Предполагаю, что они и стали причиной скачка притока существ в Корею.

Я ничего не ответил, только удивленно вскинул брови, как бы намекая, что ничего не знаю и не понимаю.

– Я могу лишь предполагать, но подозреваю, что интуиция не врет. – Ёнхён подцепил лапшу и слегка подул на нее, но осторожно, чтобы не сдуть бульон. – Есть такое место, мы называем его хагэ, это что-то вроде преисподней, истинного дома для таких, как я. Но далеко не все мои сородичи хоть раз там были – я в том числе. Многие кивисин, квемуль, вонгви[32], мименгви[33] и другие когда-то были людьми: как родились под этим небом, так и умерли, продолжив свое существование здесь, но уже в чуть измененной форме.

Я его не перебивал, напротив, слушал предельно внимательно.

– Знаешь, нас на самом деле практически невозможно убить. – Ли Ёнхён улыбнулся своей фирменной улыбкой. На щеках выступили ямочки. – Потому что стоит уничтожить внешнюю оболочку, как наш дух возвращается в хагэ. В какой-то степени мы бессмертны, но в нашем случае хагэ – тюрьма. Место, куда легко попасть, но выбраться оттуда практически невозможно.

– Почему? – Я шмыгнул носом.

– Хагэ создали не демоны, а боги, а богам мы не нужны. – Он развел руками. – Но вот незадача: эти люди, которых мы встретили ночью, каким-то неведомым образом умудрились пробить брешь между миром людей и хагэ. Они будто распороли мешок с рисом и высыпали его содержимое просто так здесь, в Корее… Если раньше наших было не так много, то сейчас страшно представить, сколько неупокоенных чудовищ бродит среди обычных смертных.

– А где же сами боги? – Я склонил голову к плечу, косясь на Сом И. Тот сидел рядом с нами, но к лапше все еще не притронулся. – Раз они создали эту тюрьму, то должны ее как-то охранять, ведь так?

– Так. – Ли Ёнхён согласно кивнул. – Но их нет. Исчезли. Испарились. Я не знаю, что произошло, но то, что все полетело в бездну, – неоспоримый факт.

Я задумчиво прикусил костяшку пальца. В голову лезли слова Шин Бонхва, обращенные к Сом И. «Божественное отребье», – сказал он ночью. Быть может, мой молчаливый товарищ и впрямь не самый обычный квисин? Он с легкостью уничтожает оных, ничего не боится, и в целом… есть в нем что-то мрачное и жуткое. Таинственное.

– Ты чувствуешь что-нибудь странное? – Я взял дудку и прикурил. – В этой комнате.

Чеболь глянул на меня с прищуром и немым вопросом на безупречном лице. С минуту примерно помолчал, а потом осторожно кивнул, как бы говоря: мол, да, чувствую.

– И что же ты ощущаешь? Квемуль? Квисин? Что-то еще?

– Какие интересные у тебя вопросы, ккома. – Он посмотрел налево, затем направо. – Я не могу объяснить, что я чувствую. Что-то. Что-то странное, нечеловеческое.

Побарабанив пальцами по коленям, я демонстративно выпрямился и… рассказал ему про Сом И. Все-все, начиная от первой встречи и заканчивая тем, что прямо в эту минуту он сидел рядом, сгорбившись над тарелкой с лапшой. Не забыл упомянуть и мои новые мысли, брошенные Шин Бонхва, – мало ли, вдруг зацепка действительно верная.

Сом И слушал меня тоже внимательно. Он не дергался, не выказывал возмущения. Просто сидел, смотрел на свою порцию лапши и не двигался. Как только я закончил, он сложил свои лапы в молитве, чуть склонил голову и одним глотком опустошил миску. Я на это смог только присвистнуть, а вот Ли Ёнхён выглядел нервным и дерганным. Стоило тарелке пропасть, как он попытался отодвинуться в противоположный угол дивана.

– Вот оно что, – выдохнул чеболь, смотря на пустую плошку. – Интересные у тебя не только вопросы, но и друзья, я смотрю.

– Есть идеи? – Я скрестил руки на груди. – Этот достопочтенный ни в какую не хочет раскрывать всех карт. Я без понятия, что он такое и почему его вижу только я. Говорит, что время не пришло, а когда оно наступит – загадка.

– Я подумаю над этим. – Ёнхён нервно улыбнулся. – Но ты мне подкинул интересную задачу, ккома!

– Спасибо, оппа[34]. – Я в долгу не остался. Раз я ккома, то пусть будет так. – Как тебе рамён? Моя кровь? Смотрю, щеки уже начали розоветь.

Он хлопнул себя по лицу, растирая кончиками пальцев гладкую кожу. То ли горячая лапша, то ли смущение, то ли моя кровь (а может, и все вместе) действительно возвращали ему человеческий облик. Он все меньше напоминал зомби, да и про тазик уже какое-то время не вспоминал.

– Я думал, что вы не пьете кровь. – Я поднялся со своего места, чтобы собрать пустые тарелки и положить их в раковину. – Ты типа вампир или что?

– Вампиры часто обращаются в лисиц? – передразнил он меня.

– Значит, ты кумихо? – Я оглянулся через плечо и усмехнулся. – Где хвосты потерял?

– Я – мэгу. – Ёнхён отмахнулся, забираясь на диван поудобнее. Все равно держался той стороны, что была дальше от Сом И. – Лис, но не кумихо. Мы похожи, конечно, но это как сказать, что японец – кореец, понимаешь?

– Нет, но допустим. – Мыть посуду не стал, только замочил все в воде, чтобы позже было легче отмыть. – Так что с кровью? Ты говорил тем чувакам, что она не нужна, а уже через пару часов хлещешь ее из стакана. Удивительно!

– Ты сам мне предложил, я мог бы обойтись и без нее, – фыркнул Ли Ёнхён, вскидывая подбородок. – Для нас все эти вещи, они как… допинг для людей. Мы можем жить и без них, но если употребим – каждый то, что ему нужно, – это благоприятно скажется на наших телах и способностях. Станем сильнее, повысится регенерация, например. Все зависит от существа, много нюансов, но в хэгу нет ни человеческой плоти, ни кошмаров, ни чего бы то ни было еще. Как-то никто не умер от дефицита столь редких деликатесов.

– Понятно. – Мне не оставалось ничего, кроме как кивнуть. Я грустно взглянул на пропитавшийся кровью бинт. Он засох и стал каменным. – Ладно, я так понимаю, ты решил теперь тут обосноваться, да?

Думал, что тот сразу скажет пресловутое «да» или хотя бы кивнет, но вместо этого Ли Ёнхён пренебрежительно оглядел небольшую кухню-гостиную. Кажется, мое логово было ему не по душе.

– Ты знал, что живешь в конуре?

– Как грубо с твоей стороны. – Я подошел к нему и положил руку на плечо, оттряхивая с него белые крупицы. – Ты все-таки в гостях, не забывай.

Ёнхён поджал губы и, чуть пошатываясь, поднялся на ноги. Ростом он был чуть выше, но это не мешало смотреть на него свысока.

– Смотри. – Я сделал шаг назад и обвел кухню здоровой ладонью. – Это место, где готовится еда и употребляется, если не слишком холодно.

Кухня у меня была крошечная. Старенький холодильник часто гудел, особенно по ночам. Кроме него тут умещались несколько тумб, где можно было готовить еду, рисоварка, чайник и электрическая плитка, купленная по акции в каком-то торговом центре. Стола не было, кроме этого небольшого, за которым мы и ели. Хотя столом назвать его сложно, скорее поднос на ножках. Из двух маленьких окон под самым потолком открывался вид на ноги прохожих – суровые реалии для всех жильцов полуподвальных квартир. Обои у пола вздулись, после последнего потопа я их не менял и хозяину квартиры не писал. Тот все равно практически ничего не делал с моими жалобами. Я думал просто их содрать и проверить, нет ли там плесени. Без лишних бумажек за таким следить должно быть легче.

– На этом диване можешь спать, если решишь остаться. – Я язвительно улыбнулся. – Обычно я на нем дрочу… шучу!

Ли Ёнхён мою шутку не оценил – состроил еще более брезгливую морду.

– Прошу за мной. – Я повел его дальше. – Это храм. Туалет, душ. Горячая вода есть.

– Почему унитаз под потолком? – Он опять скривился, удивленный дизайнерским решением хозяина квартиры. – Чтобы… что?

– Ну, унитаз – это своего рода трон, а трон должен возвышаться, ты так не думаешь? – Я подошел к лесенке, облепленной белой плиткой, и постучал по ней. – Главное, шею ночью не свернуть, а так вполне сгодится. Функции свои выполняет.

Дальше я отвел его в спальню. Разумеется, Ёнхёна сразу же привлекло рабочее место, но не потому, что у меня классный компьютер и два монитора…

– Это клеенка? – Он удивленно приподнял чуть оторвавшийся край защитной клеенки, свисающий с потолка. – Как зонтик…

– Как ты понял, я живу, считай, в подвале, а в подвалах, особенно в сезон дождей, постоянные потопы. Если очередной дождь зальет мне нахрен компьютер, то… Во-первых, меня может шандарахнуть током. Наверное. Во-вторых, я не настолько богат, чтобы заново собирать компьютер после каждой протечки. Лучше укрою его вот таким защитным куполом и буду рад, что вода до него не добралась. – Я дунул на ногти, будто показал ему величайшее изобретение. – Ну и тоже самое касается всех важных документов. Они хранятся в водонепроницаемых папках здесь же, поскольку этот угол, наверное, самое безопасное место в квартире. По сухости уж точно.

– Удивительно, как можно так жить. – Ёнхён откашлялся. – Я пребываю в некотором восхищении.

– Сочту за комплимент. – Я плюхнулся на кровать, забравшись на нее с ногами. – Если сбежишь – осуждать не буду. Я, знаешь ли, привык к таким условиям.

Ли Ёнхён продолжал выдавливать из себя вежливую улыбку, но двигался все равно скованно. Меня забавлял его дискомфорт, а ведь из-за этого пришлось унижаться и падать ему в ноги – мерзость!

– И чем ты обычно занимаешься, когда не нарываешься на неприятности? – Он миролюбиво глянул на меня, приоткрывая край занавески у окна. – Кроме того, что пьешь как не в себя.

Я усмехнулся. Сел, скрещивая ноги, и корпусом чуть откинулся назад.

– Я задрот. Люблю играть. Могу это делать сутками.

Чеболь сощурился, внимательно меня разглядывая. Его пытливый взгляд облепил меня всего с ног до головы, и через какое-то время гость вынес свой вердикт:

– Да, ты похож на того, кто не отлипает от компьютера.

Скривив лицо, я сполз с кровати и перелез на кресло. Оно было обычным, не игровым. Игровое сломалось еще пару месяцев назад и теперь пристыженно жило в углу, собирая на себе одежду и носки. Мне все было как-то жалко его выкидывать. Думал, что найду время и силы его починить.

– Тащи стул из коридора, буду тебя посвящать в свой мир. – Я включил системник. Он засветился разноцветной подсветкой и зашумел.

– Это обязательно? – По лицу Ёнхёна было понятно, что ему ну очень не хотелось заниматься такой ерундой. – Может, просто расскажешь?.. На словах…

– Ты же так рвался в мой дом, оппа. – Я заканючил, надув губы. – Хочу теперь разделить с тобой все мои интересы! Так что тащи сюда стул. Построим домик в «Майнкрафте», посадим там дерево и заведем кота.

* * *

Время пролетело незаметно. Ли Ёнхён и впрямь втянулся в игру. Ему нравилась сборка, которую я скачал, шейдеры, делающие игру красочнее, и в целом он нашел все происходящее забавным.

С помощью одной программы я мог разделить компьютер на два рабочих места, поэтому мы оба сидели и корпели над какими-то штуками в игре. Я все время лез в данжи, выполнял различные квесты и обустраивал свою пещеру, пока чеболь тыкался в грядках и водил коров с одного берега на другой, периодически жалуясь, что на него то и дело кто-то нападает.

Ничего не попишешь – надо спасать.

– Есть хочу, – заявил он, когда я отбил очередную его зверушку от нескольких пауков. – Давай что-нибудь приготовим.

– Например? – Я не отвлекался от игры. Она меня всегда сильно затягивала, поэтому я уже бежал по очередным пиксельным делам. – В холодильнике пусто, да и готовлю я хреново. Опять рамён заварить?

– Как у тебя еще желудок не разъело от него?.. – Ли Ёнхён фыркнул. – Не знаю, пиццу? Это просто и быстро.

Я задумался, представив домашнюю пиццу. Хм-м… Иногда я и правда ее делал, потому что это было просто. Купить тесто, закинуть различной начинки, присыпать сыром – и вуаля, шедевр мировой кухни готов.

Но просто так ее есть не хотелось. В голове уже назревал план-капкан, чтобы окончательно вывести Ли Ёнхёна из равновесия.

– А давай. – Я снял наушники и положил их на стол. – А еще глянем какой-нибудь фильм, не хочешь? Хочу устроить вайб, словно мне снова лет пятнадцать.

Мое предложение не вызвало у него негатива, скорее напротив.

На этом и порешили. Начали собираться. Мне пришлось одолжить ему еще немного своих вещей – не отправлять же чеболя на улицу в домашней футболке в такой холод. Как назло, все мои рубашки и кофты сидели на нем как влитые, словно изначально принадлежали ему. Ну и засранец! Все к лицу, аж зависть душила.

Выйдя из дома, направились к небольшому круглосуточному магазинчику. Сом И, разумеется, увязался следом. Шли в тишине, нарушаемой только слабым шипением моей дудки и проезжающих мимо машин. Небо казалось еще чернее, чем обычно, да и воздух был какой-то тяжелый и влажный. Значит, мог начаться дождь – не лучшая новость за день.

В магазине мы разделились. Я сразу же двинулся к стенду с алкоголем. Мой коварный план заключался в том, чтобы мы оба напились. Так будет легче сосуществовать. Все-таки чеболю все еще некомфортно быть рядом с Сом И, а мне – с ним. Весь день был странным и ненормальным. Впрочем, как и ночь. Хотелось просто забыться и отвлечься. Других способов я, к сожалению, не знал.

– Ты решил нас убить? – подытожил Ли Ёнхён, когда увидел, с каким количеством соджу я пришел на кассу. – Прикольно.

– Для раскрепощения, оппа. – Я принялся пробивать все на кассе самообслуживания. Чеболь мне помогал, подавая другие продукты из корзины. – Да и не будь таким ханжой, мы молодые, сейчас самое время напиваться и веселиться.

– Я не могу сказать, что молодой. – На его губах заиграла улыбка. – Скорее старпер, который уже в свое время навеселился.

– Ой, да ну тебя. – Я покачал головой. – Что-то в том баре ты явно не чай пил с друзьями. – Я глянул на него исподлобья. – Да и согласись, что все, что сейчас происходит, – странно. Дай немного расслабиться.

– Ладно, – примирительно произнес он, беря в руки пакеты с продуктами. – Сегодня будет все так, как ты захочешь.

Но перед тем, как мы двинулись обратно ко мне, я сказал, что нам нужно кое-куда заскочить. В магазине я собрал отдельную коробку с вкусняшками для Гисока, и теперь оставалась самая сложная часть – передать это все Хаюн.

Мы решили пару дней вживую не встречаться. На всякий случай. Парни в костюмах меня не на шутку пугали, и, как человек мнительный, с легкой формой паранойи, я хотел перестраховаться. Дойдя до начала улицы, где находилась их квартирка, я вручил Сом И небольшую посылку для мелкого и отправил того к их двери.

– Необычный у вас дуэт, – полушепотом произнес Ли Ёнхён, наблюдая за тем, как коробка с вкусняшками исчезает прямо в воздухе. – Если он действительно бог, то это… весьма забавно.

– Бог-курьер. – Я задумчиво потер подбородок. – Звучит как прикольное название для аниме или манхвы. Я бы такое глянул.

– Тебе незачем. – Ли Ёнхён развернулся ко мне. Он оперся плечом о стену, и взгляд его задумчиво блуждал по моему лицу. – Ты уже в этом участвуешь. Главное, чтобы он оказался не мстительным богом, который тебе жопу на голову натянет.

– Спасибо. – Я смущенно отвернулся. От его взгляда стало неуютно. В который раз. – Но уже поздно об этом думать. Я себе уже десять смертных приговоров подписал.

Когда Сом И вернулся, я сразу же написал Хаюн. Дождался, когда она выйдет и заберет коробку. Она попыталась отыскать нас взглядом, но мы притаились в тени козырька аптеки, поэтому у нее ничего не вышло. Написав мне ответное сообщение, она быстро скрылась в глубине квартиры, а я с чистой совестью смог повести всю процессию обратно домой.

Дома же… случился самый настоящий уютный домашний вайб.

Такого в нем отродясь, наверное, не бывало.

Ли Ёнхён оказался весьма галантным. Было в нем что-то такое, высокопарное и одухотворенное. Он умел создавать нужную атмосферу и располагать к себе. Я же рядом с ним чувствовал себя нескладным быдланом, который только все портит.

Он включил музыку. Что-то на французском, кажется, если слух меня не подводил. Стоял в моей растянутой футболке и разбирал пакеты, покачивая головой в такт припеву. Я осторожно подошел и повис на краю холодильника. Ждал, когда Ёнхён выложит все бутылки с соджу – хотел убрать их в холодильник, чтобы потом выпить холодненького.

– Значит, пицца. – Я решил нарушить наше молчание. Глянул на Сом И, тот равнодушно сидел на диване, пялясь в одну точку. – Что мне надо делать?

– Ты духовкой пользуешься вообще? – Чеболь залез в нее, но ответ был очевиден: нет. Там просто хранилась какая-то посуда. – М-да, помой противень, что ли. Потом вытри его насухо.

– Слушаюсь, командир!

Противень оказался черным и липким. Трогать его было невероятно противно, но, смочив губку в моющем средстве, я принялся растирать всю эту мерзость. Сил это отнимало много. Через минут пять или десять рука готова была отвалиться. Но по итогу я смог. Вскоре противень оказался достаточно гладким и чистым, чтобы на нем можно было что-то приготовить.

– Супер, я как раз тесто раскатал. – Ли Ёнхён выложил два растянутых прямоугольника на противень, соединяя их по центру. Он аккуратно прищипывал их друг к другу, растягивал углы, чтобы тесто заняло как можно больше свободного пространства. – Тащи томатный соус и распредели его как-нибудь равномерно. Я пока начинку настругаю.

– Будет исполнено. – Я выставил перед собой ложку и картинно поклонился.

Мне нравилось, что он давал мне не самые сложные задачи. Размазывать пасту оказалось занятием очень медитативным. Я мог бы хоть целыми днями этим заниматься. Может, стоило пойти работать в какую-нибудь пиццерию? Мозги бы отлично расслабились, наверное…

Потом мы принялись раскладывать начинку. Вместе. Шутили, бросаясь кусками салями, спорили, надо ли заполнить пустые промежутки чем-то еще или и так сойдет. Стоит ли добавлять помидоры – я был резко против. Ненавидел запечённые помидоры. А вот чеболь считал, что иначе будет слишком жирно. В итоге решили сделать его половину с помидорами, а мою – без.

Засыпав все это добро сыром и отправив в духовку, я устало плюхнулся на диван. Ли Ёнхён же, как самая настоящая хозяюшка, пошел перемывать посуду и драить кухню. Мне оставалось только смотреть, как он суетится. На минуту показалось, что он в этой квартире жил всегда. Был моим соседом, например. Уж больно естественно и органично он выглядел в этих унылых стенах. Придавал этой убогой квартирке шарм и легкость.

– Что, оставим его? – Я повернулся к Сом И. – Будет готовить, убираться, а?

Он молча посмотрел на меня, но, как обычно, ответом послужило равнодушие. Я постучал по его ноге и подошел к холодильнику, чтобы открыть первую бутылку с соджу. Ёнхён любезно подал мне две рюмки, и, наполнив их, я вернул ему одну.

– За знакомство. – Он вскинул руку и посмотрел прямо мне в глаза. Аромат пиццы наполнил кухню, и пришлось сглотнуть. – За ужин. За спасение невинных.

– Да. – Мы чокнулись, и я залпом осушил свою порцию. – Так, ну что там уже, когда?

Присел на корточки, заглядывая в духовку. Сквозь мутное окошко едва было видно нашу пиццу. Она местами вздулась, поэтому я поспешно открыл дверцу и проткнул тестовые волдыри ножом, выпуская из них воздух.

– А что смотреть будем? – К моему удивлению, Ли Ёнхён сам себе наполнил рюмку. – Есть идеи?

– Ужастик хочу. – Я коварно улыбнулся, играя бровями. – Ужастики умеют сближать, если ты понимаешь, о чем я.

– О да, понимаю. – Ёнхён откашлялся и поморщился, отпив еще немного. – Какая приторная… это со сливой?

– Там разные есть. – Я махнул рукой в сторону остальных бутылок, а сам пошел в спальню, чтобы включить фильм. – С виноградом попробуй, нормальная должна быть.

Нашел фильм. Принес все наше алкогольное добро. Поставил столик и раскидал пиццу по тарелкам. Высыпал какие-то печеньки и снеки, которые прихватили дополнительно. Разбросал на полу подушки и пледы, чтобы меньше продувало. Да, мне точно снова пятнадцать.

Вот мы уже сидели и смотрели начало. Я выбрал максимально мерзкий фильм – в меру страшный, откровенный и кровавый, чтобы Ли Ёнхён не расслаблялся. Точнее, наоборот… сложно объяснить, чего именно я добивался. В любом случае отступать уже было некуда. Мы напряженно смотрели в экран, дули на пиццу, чтобы та не обожгла язык, и запивали все это добро соджу.

Уже к середине фильма меня начало развозить. Голова стала ватной, тяжелой. Мы все чаще стали комментировать происходящее и сводить любой скример к шутке, но было понятно одно – нам вдвоем было стремно.

А когда тебе стремно, то просто высмеивай это говно.

– Тебе че, в жизни этого мало? – Ли Ёнхён стукнул меня своим плечом, и из-за этого я случайно вылил остатки соджу себе на грудь. – Тц-ц-ц, ха-а, прости, ккома!

– Очень смешно, – протянул я, пытаясь стряхнуть с себя жидкость, но, разумеется, это было бесполезно. Соджу просто впиталась, и теперь футболка неприятно липла к ключицам. – Щас слизывать заставлю.

– Я тебе не пес. – Он вскинул подбородок.

– Пес, лис, какая разница. – Я попытался его передразнить. – Ты накосячил.

– Нашелся тут сахарный мальчишка. – Он опрокинул в себя очередную рюмку. – Хоть пахнуть от тебя будет… м-м… сладенько, клубничненько.

– Фи. – Я сымитировал рвотный позыв. – У тебя вообще паста на щеке. Нашелся тут… праведник… чистильщик… дай уберу!

Ли Ёнхён попытался сопротивляться, но я все равно успел стереть грязное пятно с его щеки. По привычке сразу же облизнул палец. Соленая, с сырным привкусом… жаль, что пиццу мы уже съели. Ее как-то маловато оказалось.

– Ты как мамка, ужасно. – Он икнул. – И вообще, че за херня происходит… я уже теряю смысл происходящего…

– Еще меня неженкой назвал. – Я осуждающе покачал головой. – А мы только второй фильм смотрим… М-да, стыд и позор тебе, господин мэгу. Не ожидал, что вы окажетесь таким слабаком.

Он снова одарил меня презрительным полупьяным взглядом. Мне стало как-то душно, поэтому я убрал от себя плед и раскинул руки вдоль кровати, что была у нас за спиной.

– Хочешь шутку? – Я лениво повернул к Ёнхёну голову.

– Ну, давай. – Он, как и я, облокотился на край кровати. Волосы слегка растрепались, придавая хозяину неряшливый вид, который его ничуть не портил. Напротив, сидя вот так здесь, рядом со мной, он казался настоящим. – Рассмеши.

Я откашлялся в кулак:

– Твои глаза как шишки геморроя. И днем, и ночью не дают покоя.

Он искренне старался не заржать, но у него не вышло, и вскоре его смех залил комнату.

– Что за дерьмо?! – Ли Ёнхён решил это дело обмыть. – Ладно, ты заставил меня улыбнуться, поздравляю.

Он глянул на меня сквозь полузакрытые веки. Только сейчас заметил, какие у него пушистые ресницы. Я открыл было рот, чтобы что-то сказать, но мысли в момент покинули мою голову.

Пока на фоне кто-то визжал и кричал, я отложил рюмку и взял Ёнхёна за руку. Смотрел на его бледную ровную кожу и зачем-то уткнулся в сгиб его локтя.

– Ты чего? – язык у него заплетался, говорил Ли Ёнхён немного бессвязно, но всяко лучше, чем я. – Эй?

Мне захотелось его укусить. Не сильно. Просто чтобы показать, кто здесь главный.

Сразу после характерного и громкого: «Ауч!» – я отстранился, глядя на него с широченной улыбкой:

– Все, смотрим дальше.

На этой ноте я разлил нам по еще одной порции соджу и увеличил громкость фильма.

Взросление обернулось расхлебыванием детства

Утро выдалось ленивым и приятным. Я заварил нам некрепкий кофе, разбавленный молоком и сиропом, а Ёнхён решил приготовить яичницу. Вырисовывалась некоторая идиллия. Только головная боль немного доставала, да сушняк не давал покоя.

Сом И после вчерашнего старался игнорировать нас пуще прежнего. Он вообще косился на меня с каким-то немым презрением и осуждением, а я только передразнивал его. Вот теперь сидел озлобленный в углу, поглаживая свой рог.

– Так, и что, какие планы? – Я отхлебнул из своей чашки, поглядывая на Ли Ёнхёна. Он все еще суетился у плиты, нарезая овощи. – Ты все утро от телефона не отлипал.

– Есть у меня пара идей, – бросил он через плечо. – Слышал что-нибудь про тхеджагви?

Я пригубил кофе и неуверенно кивнул:

– Дух девочки, умершей от оспы, кажется?..

– Да. – Он поставил перед нами завтрак. Выглядело слишком эстетично, я к такому не привык. – Она много знает, а еще умеет предсказывать будущее. Хочу заглянуть к ней. С тобой.

– Ладно. – Я закинул помидорку черри в рот. – Как скажешь.

– Но перед этим зайдем ко мне домой. – Ёнхён сел рядом со мной на диван и без тени улыбки глянул на мою футболку. – Мне нужно переодеться.

Помню, после той перепалки в кафе чеболь говорил, что ему некуда пойти. Интересно, как он живет? Если он старый лис, то за пару веков вполне мог накопить на свое жилье – с нынешними ценами нужно быть бессмертным, чтобы позволить себе личную бетонную коробку. Особенно в Сеуле.

Я представлял его в какой-нибудь крутой современной квартире с панорамными окнами. В его духе. Хотя не удивился бы, узнай я, что он живет в каком-нибудь старом частном доме – как тот, где скрывался Шин Бонхва, например. В таких местах была своеобразная эстетика, а Ли Ёнхён, судя по всему, очень любил окружать себя эстетичными вещами.

– А какая она, эта девочка? – тихонько проронил я, проглотив кусок яичницы.

– Милая. – Он снова залез в телефон, на что-то отвлекшись. – Безобидная. Тебе не о чем переживать.

Теперь мысли в голове крутились вокруг нее.

Умеет предсказывать будущее, значит… интересно… и вместе с тем – страшно. Одно дело, когда тебе на какой-то тусовке по приколу гадают на Таро, а совсем другое – связываться с существом, которое действительно может заглянуть за завесу тайн Вселенной. Это просто не укладывалось в голове.

– Получается… – Я растер затекшую шею. – Будущее уже предрешено?

– М-м?

– Ну, раз она может его предсказать, значит, жизнь уже заранее кем-то предрешена? – Я положил тарелку на пол и повернулся всем телом к Ёнхёну, скрещивая ноги по-турецки. – Есть же разные теории. Кто-то придерживается того, что будущее нелинейно и каждый твой выбор влияет на результат. С другой стороны, откуда мы знаем, действительно ли наши выборы на что-то влияют или нет: мы же не может заглянуть на десять лет вперед и сказать, например: «Ах, если бы я согласился пойти с тем человеком, сейчас бы плавал на личной яхте, а не мыл полы в этом офисе».

– Не знаю. – Он пожал плечами. – Я считаю, что есть точка А и точка Б. Любое наше решение приведет к определенному варианту. Предрешено ли все заранее? Возможно, но кем? Хороший вопрос. – Ёнхён чуть пододвинулся ко мне, и наши коленки соприкоснулись. – Но я не считаю, что предсказания тхеджагви идут вразрез с этими теориями: она просто говорит о какой-то части твоего будущего. Обычно это не что-то конкретное по типу «через пять лет, двадцать часов и восемь минут ты умрешь». Скорее… – Он задумчиво вскинул подбородок, запуская ладонь в волосы. – …абстрактно может намекнуть на что-то. Я хочу тебя отвести к ней, чтобы она попыталась определить твою роль во всем происходящем. Я не верю, что ты видишь этого Сом И просто так. Что-то есть, и нам нужно это понять.

Я ничего не ответил – только понуро опустил взгляд. Ощущал себя безвольной куклой, которую втянули в какое-то дерьмо.

* * *

Ладно, я угадал лишь частично. Ли Ёнхён действительно жил в просторной квартире, но она была немного… обычной. Просторной, в хорошем районе и в замечательном жилом комплексе, но в моем представлении в таких местах жили семьями.

Сам комплекс напоминал небольшой город внутри города: зеленые аллеи, несколько детских площадок, магазины и даже кафе. На улице оказалось многолюдно, но гуляли в основном молодые мамочки или пенсионеры. Девушки с колясками сидели на скамейках и болтали, а небольшой коллектив из примерно дюжины бабушек занимался спортивной ходьбой.

Прямо-таки идиллия.

Я к такому не привык.

Сама квартира Ёнхёна на удивление была несколько захламлена. Вроде и порядок, все расставлено по своим местам, но уж больно много несуразных вещей хранилось друг с другом.

Выцветшие старые ковры укрывали пол. В гостиной стоял чугунный камин. Судя по всему – электрический. На модульном зеленом диване валялось несколько разномастных подушек: с рисунками, с рюшами и даже в виде лисы. Иронично. В книжном шкафу в виде дерева помимо книг я заприметил почерневшую курильницу. На вид безумно старую. Еще были какие-то свитки, палочки для благовоний и даже христианский крест из золота. Рядом со всей этой древностью мирно покоилась керамическая лягушка с красным шарфом и несколько фотоаппаратов. Кажется, пленочных.

На стенах висели картины: от абстракций и пейзажей до полотен с какими-то репродукциями картин эпохи Чосон.

Кухонный гарнитур из темного дерева. Небольшой круглый стол с белой скатертью, по центру которого стояла керамическая ваза с гортензиями.

– Тут будто бабулька живет. – Я улыбнулся, разглядывая черно-белую фотографию в рамке, где Ли Ёнхён стоял в ханбоке[35] рядом с какой-то девушкой. – А ты не изменился… или это новая фотография, сделанная под старину?

– Если двадцать четвертый год прошлого века был недавно, то да, новая. – Он подмигнул мне, забирая фотографию из рук и возвращая на место. – В сравнении с тобой я – древняя мумия. Не забывай об этом.

– Очень самокритично.

От скуки я завалился на диван. На столике перед ним валялась стопка журналов, и я автоматически потянулся к верхнему. Что-то про садоводство. Покосился на Ёнхёна, который пошел в одну из спален, и попытался его представить копающимся в грядках. Было сложно, но я это сделал. Мысленно нацепил на него клетчатый фартук, косынку, дал в руки тяпку и посадил на колени перед клумбой с цветами. Продолжал развивать мысль, фантазируя о том, как он копался бы в земле, не замечая грязи под ногтями. Как утирал бы капли пота со лба тыльной стороной ладони, чтобы не испачкаться, но тонкий грязный след все равно оставался бы на его безупречном лице. Как он бережно гладил бы листья цветов, проверяя, нет ли на них проплешин и сухости…

– О чем задумался? – Ёнхён навис надо мной, тыкая меня в кончик носа. – Выглядишь каким-то довольным.

– Да так. – Я сглотнул, убирая журнал обратно. – Ни о чем.

С минуту мы помолчали, смотря друг на друга. Повисла какая-то неловкая пауза, хотя причины ее появления я не понимал. Мне стало неуютно. Может, проблема во вчерашнем? Я давно ни с кем не пил тет-а-тет, не смотрел ужастики и всякое такое – уж тем более.

Хотя, признаться честно, мне понравилось. С этим выскочкой было довольно комфортно.

– В общем, я в душ, – он уперся ладонями в спинку дивана. – А ты располагайся и чувствуй себя как дома.

* * *

Балкон у Ли Ёнхёна тоже был длинным. Длинным и узким. На нем поместилась пара стульев и в конце какой-то шкафчик с вещами да несколько коробок. Я сидел на самом крайнем стуле, открыв окно, и курил, бездумно смотря на небо. Ветер трепал мои чуть влажные волосы, но я не боялся сидеть на сквозняке. Облака лениво плыли, и я вместе с ними. Как и они, я не противился течению всего того абсурда, в который меня занесло.

Ко мне вышел оппа. Он накинул на себя черный атласный халат, но один рукав то и дело спадал, обнажая край плеча. Поставил на столик две чашки чая, но я не торопился его пить. Мысли продолжали меня утягивать в какое-то угрюмое настроение. Грядущая встреча с тхеджагви пугала все больше.

– Ты чего? – Он осторожно попытался начать разговор. – Я сделал что-то не так?

– Нет. – Я проверил количество жижи в испарителе. Когда увидел, что та уже заканчивается, поспешно залил новую. – Все было отлично. Просто… не знаю. Это не связано с тобой, в общем.

– Тогда что тебя беспокоит?

– Все? – Я растерянно дернул плечами. – Просто не понимаю, что происходит и почему я во всем этом участвую.

– Ну вот скоро и попробуем узнать, – примирительно отозвался Ёнхён.

– Да, понимаю, но это же глупо. – Я повернулся к нему и без тени улыбки глянул прямо в глаза. – Я – просто я. Ты же сам видишь, что во мне нет ничего особенного. Я обычный быдлан-алкоголик, который задротит в игры и упахивается на работе. С каких это пор моя жизнь стала сюжетом для какой-то манхвы?

– Зато весело. – Он взял чашку и подул на нее, чтобы немного остудить чай. – И не могу сказать, что ты прямо-таки быдло.

Я бросил на него надменный взгляд:

– Неужели?

– Я вполне серьезен. – Он сделал глоток и чуть зажмурился. – Ты не быдло. Ты затравленный мальчик, который боится показывать свои эмоции.

Его слова остро кольнули меня в области груди. Я понуро отвернулся и немного скатился, ссутулив плечи.

– Уж не знаю, что было в твоей жизни и в каких условиях ты рос, но мне кажется, что своей прямолинейностью и грубостью ты просто защищаешься, – продолжил он. – Это не плохо. Просто есть. А быдло… ты же не состоишь в каких-то группировках да и в целом неглупый. Тебя не арестовывали. Ты не маргинал, хотя зачем-то пытаешься таким казаться. Ты – обычный, но это скорее комплимент, нежели оскорбление.

– Спасибо за характеристику! – Я затянулся, чтобы чем-то занять рот.

– Если хочешь высказаться, то я готов тебя выслушать. – Он снова отпил немного чая, смотря на меня с незнакомыми для меня теплотой и пониманием, от которых хотелось спрятаться. – Иногда это полезно. Да и мне кажется, что ты привык держать все в себе.

Ёнхён дал мне время подумать. Мысленно я боролся с самим собой: мне и вправду надо было выговориться кому-то новому, но так не хотелось чувствовать себя уязвимым! А откровения всегда приводят к тому, что ты обнажаешь свои мысли и чувства.

Но он так умело описал меня и то, что происходило в моей голове, хотя мы знакомы-то всего ничего! Мне казалось, что я не был похож на раскрытую книгу, которую легко можно прочитать. Видимо, я уже и так слишком много наболтал и теперь не кажусь загадочным и интересным – жаль!

– Ну, психологом быть не надо, чтобы понять, что моя агрессия – в первую очередь защита. – Я хохотнул, чтобы сбить с самого себя спесь. – Но да, ты прав. Я много дерьма повидал в своей жизни. Наверное, когда ты одинок, это естественно – становиться черствым и нелюдимым.

– Ты не черствый. – Оппа поджал губы. – Ты очень заботливый и внимательный. В тебе много любви по отношению к другим людям, ты просто ее не осознаешь. Или не хочешь осознавать – тебе виднее.

Я озадаченно вскинул брови.

– Ну. – Он откашлялся в кулак. – Ты готов ради младшего брата своей подруги падать незнакомцам в ноги. У тебя в целом довольно много друзей, к которым ты относишься с теплотой, а еще побежал спасать незнакомую девушку от квисин…

– Стой, ты про что? – перебил его я. – Тебя там не было и быть не могло.

Он загадочно улыбнулся, явно не торопясь отвечать. Мне это не нравилось, и внутренне я уже начинал закипать от недовольства, но он мигом остудил мой пыл и заставил на мгновение онеметь от шока:

– Юнги. Он хёнхак[36].

– Кто? – Я бестолково вылупился на чеболя, пытаясь осознать услышанное. – Юнги? Наш Юнги? Наш тусовщик Юнги?

– Да. – Ёнхён качнул головой. – Или ты думаешь, что наша встреча – это просто случайность? – Его губы скривились в усмешке.

– Сомнительно, – на выдохе выдал я, растирая лицо ладонью. Хотелось лечь спать и больше ни о чем не думать. – То есть вы с ним типа знакомы, и он почувствовал Сом И, после чего натравил тебя на меня?

– Ну, как-то так, да.

– Вот крыса, – беззлобно буркнул я.

– Скорее журавль, – прошептал в пустоту Ёнхён. – Черный журавль. Ладно, не об этом вообще речь. Мы про тебя говорили и в твоей голове ковырялись, разве нет?

– Какое дело вообще может быть до моей головы, если мой друг – сраная птица, зависающая в клубах?

– Ну, для меня «сраные птицы» – обыденность, а узнать мысли человека – нет. – Он пожал плечами. – Может, и правда стоит поработать психологом? – Его пальцы оказались на подбородке, и Ёнхён задумчиво завис, пялясь в одну точку. – Люди вообще довольно интересные – со своими проблемами и переживаниями. У вас такой глубокий спектр эмоций зачастую, прям завидно.

– О да, проблемы – это так круто. – Я прыснул. – Обожаю их!

– Оно и видно. – Он зевнул, хрустнув костяшками пальцев. – Не уходи от темы, я уже настроился на интимный диалог про твое прошлое, страхи и все такое. Я хочу тебя узнать получше, знаешь ли. – Он подпер голову рукой и смотрел прямо мне в глаза. От этого пристального взгляда некуда было сбежать, и волосы на затылке от нервов встали дыбом. – Вот мы и пришли к тому, что ты не черствый. Так что же произошло?

Я отвернулся и играл с дудкой, перекидывая ее из одной ладошки в другую. Жижа немного вытекла, пачкая пальцы, но я пока не придумал, чем ее вытереть, – футболку было жалко, она светлая.

Сложно собраться с мыслями. Особенно учитывая, что мое гнетущее настроение постепенно сходило на нет.

Стоило ли сейчас откровенничать? На холодную голову рассказывать о чем-то было сложнее, но лучше – можно хоть немного контролировать язык и не наболтать лишнего, в отличие от моментов с очевидным переизбытком эмоций. Стоило ли довериться? Стать немного ближе, чем есть? Или Ёнхён – такой же проходимец, как и многие другие? А плохо ли то, что он лишь временная переменная в моей жизни?

Слишком много вопросов… голова от них пухнет…

– Я вру сам себе, – вдруг выдал я, нюхая перепачканный жижей палец. Приторно. – Очень часто и во многом.

– Почему?

– Не знаю, так легче скрыть боль, наверное. – Я комично скривился. По привычке пытался все свести к шутке. – Все началось с матери. Она первая приложила к этому руку.

Я старался не смотреть на Ёнхёна, но краем глаза все равно видел его силуэт и то, как он безотрывно на меня пялился, будто ему и в самом деле интересно. Странное ощущение. Обычно слушателем чужих проблем был я, а не наоборот.

– В общем, я сам себе внушил, что это было моим решением – уехать учиться в Сеул. – Я сглотнул, но ком в горле так и не пропал. – Просто очень горько и обидно признавать, что твоя родная мать тебя не любит, понимаешь? Что какие-то мужики в ее жизни важнее сына; что я мешал ей настолько, что она буквально отослала меня за сотни километров… а мне ведь в том возрасте было абсолютно плевать: играть в компьютер и заваливать экзамены в Кёнсане или в Сеуле… Кхм…

Откашлялся в кулак. Подул прохладный ветер, от которого я слабо задрожал.

В голове всплывало лицо матери и какие-то сцены из прошлого. Отчего-то первым делом вспомнил, как она красила губы бордовой помадой у себя в спальне. Она – спальня – была крошечной, захламленной. Мы жили в доме бабушки моего родного отца, которая умерла, когда мне было года три или около того, – кажется, отец оставил нам этот дом и сбежал. Я видел затылок матери и отражение в большом зеркале в золотой оправе. Почему-то стоял тихо-тихо, не желая быть замеченным, и слушал, как она напевала себе под нос какую-то незнакомую мне мелодию.

Следом шла другая сцена. Начало лета. У меня только начались каникулы. Мать приготовила нам завтрак. Я сидел за обеденным столом и смотрел на то, как она возилась с пышным букетом цветов. Как улыбалась, как меняла воду в стеклянной банке, что была у нас вместо вазы. «Цветы – замечательный подарок для любой женщины, Джихо. Если вдруг тебе будет симпатична какая-то девушка, не скупись на такие жесты внимания», – наставляла она, а я только молча кивал, считая, что получить букет – удовольствие сомнительное. Вот если бы вместо них была корзинка с чипсами и дисками с играми, было бы круто.

И разумеется, вспомнил момент, когда впервые зашла речь про Сеул.

Тогда у матери появился более-менее постоянный мужчина. Я уже даже не помнил его имени, но был он человеком достаточно состоятельным. По крайней мере, это он оплачивал большую часть счетов за мое проживание.

Мы прожили вместе около года. Дом был небольшим, стены с ужасной звукоизоляцией напоминали скорее картон. Его бесило, что я мог с кем-то болтать по скайпу, играя в мультиплеерные игры, или тот факт, что я приводил школьных друзей домой – тот мужик был достаточно подозрительным и считал, что мои одноклассники обязательно что-нибудь у нас украдут.

Почему он не забрал мать к себе, а мне не оставили дом, я не знал. Даже не задумывался. Я старался делать вид, что его просто не существует, и наше общение первое время ограничивалось скупыми «доброе утро» и «привет». Уже чуть позже, через пару месяцев, он решил, что может заменить мне отца, и стал пытаться воспитывать. Конечно, до рукоприкладства дело не дошло, но кто знает, что было бы, останься я там на подольше.

Теперь привычными фразочками дело не заканчивалось. Практически каждый вечер мы ругались, спорили и кричали друг на друга. Он заявлял, что я ленивый придурок, который мешает матери; что я не умею ничего, кроме как долбиться в экран компьютера, и друзей нормальных у меня нет – только придурки из неблагополучных семей, которые меня используют.

А мама никогда меня не защищала.

Наверное, с ее подачи я уехал настолько далеко. Видимо, боялась, что, останься я в городе, ругань не прекратится. Она сообщила мне о переезде в конце года. Я где-то шарахался до позднего вечера, потому что не хотел идти домой. Надеялся, что они уже лягут спать, но нет – она сидела на кухне и ждала меня.

Помню желтый свет от лампочки на кухне. Как качались занавески из-за сквозняка. Помню полупустую тарелку с кокосовым печеньем по центру стола. Мама сидела и смотрела на скатерть, выводя на ней пальцем какие-то узоры. Когда я зашел, она подняла голову и взглянула на меня. Попросила подойти, усадила напротив и сказала то, что сказала: «Мы тут подумали, в Кёнсане особо делать нечего, а вот Сеул… Там много перспектив, и у его родственников есть небольшая квартирка, которую могут сдавать за полцены. Так что следующий учебный год ты проведешь в Сеуле, Джихо».

– О чем молчишь? – Ёнхён вырвал меня из неприятных воспоминаний.

Я вздрогнул. Мою голову и разум будто окутала невидимая пелена, от которой было сложно избавиться, – я ненавидел рефлексировать и вспоминать жизнь до Сеула. Но что-то потянуло меня пересказать все это Ёнхёну.

– Насколько я знаю, подростки любят жить одни, без родительского контроля. – Он вытянул ноги, упираясь ими в балконную решетку. – Но не вижу в тебе радости от этого, ты хотел остаться в Кёнсане?

– Ну… – Я запрокинул голову, глядя на белую штукатурку. – Был там один человек, который меня эмоционально привязал к себе… Но я даже рад, что больше нас ничего не связывает.

– Почему?

– Мы тесно общались. – Я ухмыльнулся. – Но это была не самая здоровая дружба. Тогда я этого не понимал и позволял ездить на себе, а к нынешнему возрасту осознание и понимание всей той жопы, что была, пришло.

– Расскажешь поподробнее? – Голос Ёнхёна был мягким, нетребовательным.

Наверное, если бы я сказал «нет», он бы и впрямь не наставил на рассказе. Это подкупало.

– Я не буду говорить имя этого человека – не хочу даже вспоминать. Я был младше на два года, так что мы были что-то типа сонбэ и хубэ друг для друга, – нервная улыбка не сходила с моего лица. Я не хотел улыбаться, но иначе не получалось об этом говорить. – Я был его главным фанатом. Президент школы с отличными оценками, огромным кругом друзей и хобби. Еще и с очаровательным личиком. Чистая зависть. Впервые наше знакомство произошло из-за того, что мои оценки, в отличие от оценок сонбэ, просто пробивали дно. Учитель попросил позаниматься со мной, так мы и остались наедине впервые, решая задачки по геометрии, которые я в упор не понимал.

Чтобы унять нервную дрожь, я закурил. Быстро, не в затяг.

– Как человек, который вроде умеет болтать и шутить, я стер между нами грань неловкости и скучной учебы. Через какое-то время меня даже начали приглашать на совместные гулянки во всякие торговые центры, кино, караоке и все такое. В общем, у меня началась довольно классная, яркая пора школьной жизни, особенно учитывая, что домой возвращаться мне не хотелось. – Я закусил нижнюю губу. – Проблема была лишь в том, что я реально возвел сонбэ в ранг кумира, не требуя ничего взамен и ничем не отличаясь от преданной собаки. Таскался за сонбэ, был благодарен просто за то, что меня подпустили и что я могу сидеть в кино рядом. Наверное, сонбэ тоже это нравилось, иначе я не знаю, как так вышло.

Я нахмурился, пытаясь откопать в воспоминаниях точную хронологию всех событий, но память упорно все прятала.

– Все изменилось ближе к Рождеству. Я точно не помню, почему и как, но мы оказались вдвоем в центре города. Гуляли, ели корндоги, потом смотрели на салюты на крыше какого-то дома. Все как у всех, в общем-то, но именно в тот день прозвучал вопрос от сонбэ: «Хочешь быть моим лучшим другом?» Я, разумеется, растерялся. Мне на глаза еще шапку натянули. – Я закатил глаза. – Слова сонбэ: «Иначе ты бы умер от ужаса на месте».

– Благородно.

– Очень.

– А что было дальше?

– Ну. – Я задумался, продолжая ворошить воспоминания в голове. – Первый месяц все было нормально. Потом уже меня начали морозить. Точнее, не совсем так. – Я прикусил косточку указательного пальца. – К нам в школу пришел новенький посреди года. Он был еще младше меня, где-то на год. Он был для всех моих одноклассников местной диковинкой, потому что переводились к нам редко и уж тем более не посреди учебы – это был своего рода нонсенс. Симпатичный, загадочный, читал только Стивена Кинга, как сейчас помню… просто… – Я зачем-то решил оправдаться. – Просто я тоже хотел с ним подружиться. Писал ему, пытался общаться. Он оказался весьма высокомерным, но я из-за своей наивности и глупости этого не замечал. Ну и пока я строил из себя добродушного клоуна, этот новенький спелся с сонбэ, и они стали общаться.

– То есть про тебя забыли? – решил подытожить Ёнхён.

– Не все так просто. – Я покачал головой. – Сонбэ хотелось проводить много времени вместе. А потом до меня начали доходить слухи, что они с новеньким стали пересекаться, хотя поводов для этого не было. Я из-за глупости и ревности учинял скандалы, на что получил ответ, мол, «сам виноват».

Снова закурил быстрыми затяжками. Молчал до тех пор, пока от никотина не закружилась голова.

– Вся проблема была в том, что меня просто использовали, – сухо выдал я. – Я таскался с их компанией, выполняя мелкие поручения и еще предоставлял своего рода услуги психолога, чтобы они с новеньким все равно сошлись у меня за спиной, а меня по итогу заигнорили. Что бы я ни сделал, это все равно привело бы к одному результату – забвению, но я был слишком наивен, чтобы это понять.

– Сочувствую.

– Спасибо, конечно, но я все равно успел пожрать говнеца. – Спина затекла, и я решил потянуться. Глянул на Ёнхёна, тот все еще смотрел на меня предельно внимательно, но брови его как-то опустились, да и взгляд сделался печальнее. – Впрочем, не то чтобы это меня сильно травмировало. Тогда – да, он был моим близким другом, поэтому я не хотел уезжать, но считаю, что оно и к лучшему.

– Я бы на твоем месте не говорил столь уверенно. – Ёнхён закинул ногу на ногу. Чай в его руках уже остыл. – А вообще у тебя были отношения?

Прикусив картридж электронки, я задумчиво уставился перед собой. Осознание, которое постепенно приходило, мне не очень нравилось.

– Нет, – выдал я. – Точнее, дольше месяца или двух они не продержались. Сливался обычно я, просто начинал игнорировать человека и избегать его. Мне почему-то не нравится говорить что-то типа «мы расстаемся» или «извини, но, кажется, мы не подходим друг другу», я просто довожу человека до той точки, пока он сам не бросит меня. – Я запустил пальцы в волосы. – Перспектива отношений меня в целом не сильно привлекает, если говорить начистоту. Мне достаточно просто переспать с кем-нибудь, когда есть желание.

Глянул на часы в телефоне. Хотелось поскорее закончить разговор, потому что разоткровенничался я знатно. Из всех моих друзей про сонбэ, например, знала только Хаюн, а тут… Я явно позволил себе лишнего и уже начинал себя за это корить.

– Кажется, нам пора. – Я с неохотой вылез из кресла. – Но я буду ждать и от тебя чего-то подобного, не одному же мне откровенничать, в конце концов.

– Без проблем. – Ёнхён приподнял чашку на уровень лица, будто произносил тост.

Как бы сейчас ни было сейчас… потом все будет было

Почему-то я думал, что тхеджагви была в Сеуле, но, как оказалось позднее, когда Ёнхён пригласил меня в свою машину и включил навигатор, наш путь лежал в Чонджу.

Я никогда там не был, да и не то чтобы сильно хотел: все эти исторические домики – это, конечно, красиво, но, будь у меня возможность уехать в отпуск, я бы предпочел отправиться к океану или в другую страну. Последний вариант даже предпочтительнее, но денег на такое у меня не было, нет и не будет.

– А ты путешествовал? – спросил я. Лес за окном размывался, но взглядом я все равно цеплялся за отдельные стволы. С детства представлял, что там, в густой чаще, могут жить монстры, и ждал, что вот-вот, и кто-нибудь из них даст о себе знать, уставившись на меня из пугающей глубины леса. – По миру, а не Корее.

– Да. – Ёнхён не отвлекался от дороги. – В прошлом году я решил поисследовать Италию. Поездил по Риму, заглянул в Геную и во Флоренцию, еще в Венецию, точно, их каналы пахнут довольно неприятно, поэтому смылся оттуда я довольно быстро. – Он облизал пересохшие губы. – Закончил поездку в Милане. Пожил в каком-то старом храме, который переделали в отель. Миланский собор был вообще в пяти минутах ходьбы. Остановиться там было моим лучшим решением.

– И все?

– Нет. – Он не сдержался и улыбнулся. – Я пережил много разных событий. Иногда мои путешествия были вынужденными.

– Например?

– Ну… – Он шумно выдохнул через нос. – В пятидесятых я случайно оказался в эпицентре войны, и как-то так вышло, что северяне взяли меня в плен, путешествие туда считается?

Я промолчал.

– Еще во время Второй мировой я решил пойти добровольцем – интереса ради, если честно. – Он бегло глянул на меня, но вскоре вновь смотрел четко на дорогу. – Мой взвод был направлен в Японию, но сейчас, конечно, эта страна мне нравится намного больше со всеми своими аниме и прочим… После войны я так устал от суеты, что сбежал в Португалию, на Мадейру, где прожил около года, наверное.

Мне все еще нечего было сказать. Я только и делал, что пытался представить Ёнхёна с ружьем наперевес. Конечно, я, как и все, отслужил в армии, но война для меня оставалась чем-то далеким и незыблемым. Северяне иногда творили всякую ерунду, но это скорее обмен мусором и говном, а не серьезное побоище с кровопролитием и массовыми призывами. Иногда читаешь такие статьи из новостных сводок и просто ловишь смех, листая чуть позже мемы. Это все равно не казалось чем-то серьезным.

– Конечно, я много где был: объездил практически всю Европу, заглянул в Африку, но так, мельком. Был в Марокко, в Танжере, если быть точнее. Там много кошек, как и в Турции, так что в целом мне понравилось. Э-э, лет пять назад уезжал в Таиланд и на Бали. В Китае был много раз. Короче, вспомнить все довольно сложно, особенно если это было больше пятидесяти лет назад.

– Что ж. – Я-таки нашел в себе силы ответить. – Завидую, конечно.

– Был бы квемулем, тоже бы смог. – Он взъерошил волосы. – Бессмертие или просто долгая жизнь дает тебе массу преимуществ перед обычными людьми.

Я глянул на Сом И в зеркало заднего вида. Он все еще казался угрюмым и недовольным.

– А ты. – Я обратился к нему. – Был где-нибудь?

Он отрицательно покачал головой, а потом и вовсе отвернулся, не желая со мной разговаривать. Я оскорбленно вскинул брови и, скрестив руки на груди, тоже сделал вид, что его не существует, – что-то этот идиот стал все чаще проявлять свой гадкий характер.

Пересказал все Ёнхёну, а потом подумал, что было бы неплохо сменить тему. Ну или вернуться к предыдущей.

– Вот ты много путешествовал, но откуда у тебя столько денег? Бизнес? Акции? В чем твой секрет успеха?

– Так говоришь, будто я какой-то коуч. – Он задорно хохотнул. – Нет, мне лень заниматься всем таким. Я не шибко хороший бизнесмен, но люблю инвестировать деньги.

– Во что?

– В самое простое, что возможно, – в недвижку. – Мы свернули с трассы и въехали в какой-то город. Теперь за окном маячили небольшие многоэтажки, магазинчики, и потихоньку я стал замечать людей. Никаких монстров. – Дома, квартиры, все это сдается в аренду. Периодически я переезжаю в один из своих домов, чтобы соседи не думали о том, что рядом с ними живет бессмертный. С этим сейчас гораздо проще, ведь всем на тебя ровным счетом наплевать.

– А как же юридические вопросы? – Я потер переносицу, пытаясь подавить в себе нахлынувшую зависть. – Ты притворяешься своим сыном или типа того?

– Ну да, это самый простой и очевидный вариант из всех. – Он пожал плечами. – Мне повезло иметь возможность внушать людям всякие иллюзии, так что подделывать документы очень просто. Пока что.

– М-м?..

– Технологии развиваются, все переходит в электронный формат, выживать становится сложнее. Но пока меня не прижимают к стенке – все под контролем, а дальше буду думать и приспосабливаться. – Ёнхён выдержал недолгую паузу, явно о чем-то задумываясь. – Хотя я этим занимаюсь всю жизнь, мне не привыкать.

В очередной раз я оставил его монолог без ответа. Мне просто было сложно понять и осознать, что рядом со мной сидит действительное бессмертное существо, которое видело не один век своими собственными глазами. Это не я, рожденный на стыке двух веков и заставший ровным счетом ничего. Рядом с ним я явственно ощутил свою беспомощность и бесполезность: к своему возрасту я ничего не добился, не завел семью, чтобы обречь себя и детей на нищету, да даже нормального жилья у меня не было – я просто неудачник.

– Если тебе неинтересно или неприятно, мы можем просто сменить тему или помолчать. – Он зарулил на какую-то очередную трассу.

– Да нет. – Я подпер голову рукой и уставился на его профиль. Лицо у него действительно притягательное и с правильными чертами. Ну, точно мог бы стать айдолом или актером. – Просто завидую.

– Завидуешь? – На его губах заиграла улыбка.

– Конечно! Ты видел мою квартирку?

– К сожалению – да.

– Опять этот брезгливый тон. – Я закатил глаза.

– Ну, это сложно назвать приемлемым жильем, уж извини.

– Не нравится – подари мне квартиру получше. – Я подмигнул ему, хоть и не был уверен в том, что он это заметит. – Знаешь, где-нибудь на Мёндоне, с панорамными окнами и всем таким.

Ёнхён хохотнул в сжатый кулак:

– Даже у меня там нет жилья! Хорош, ничего не могу сказать.

– Да, хотеть роскошно жить не запретишь. – Я зевнул, прикрыв рот ладонью. – Так что да, думаю, за красивые глазки я уж точно заслужил.

– Но я не уверен, что твои глазки стоят пару миллиардов вон.

– Зря. – Я выставил руки перед собой и скорчил лицо. – Они стоят и все пять миллиардов, ты просто не разглядел бриллиант среди стекляшек.

– Учту. – Он примирительно кивнул. – Посмотрим. Если будешь себя хорошо вести, я подумаю над этим.

– Обязательно подумай. – Я специально выпрямился и вскинул подбородок. – Ведь я – солнце, что наконец осветило твою мрачную жизнь.

* * *

Как я и предполагал, в Чонджу многолюдно. В основном на улицах я видел иностранцев, несмотря на то что саму историческую зону мы обошли стороной. Там же, наверное, был просто ад на земле: туристы любили наряжаться в ханбок и устраивать всякие тематические фотосессии (даже у меня такой фотографии нет!). Мне что в Сеуле тяжело дышать, что здесь. Везде одно и то же. Тешил себя мыслью, что скоро смогу вернуться в свою конуру и забыться сладким сном.

Мы подъехали к невысокому многоквартирному дому. Он мало чем отличался от сеульских, и меня смутило, что мифическая гадалка жила в обычных апартаментах. Своими мыслями я поделился с Ёнхёном.

– Не вижу ничего странного. – Он закрыл машину, и мы пошли ко входу. – Это удобно: все под рукой, в шаговой доступности. Так жить гораздо легче и приятнее. Да и квартиры выглядят намного привлекательнее, чем дома-развалюхи.

– Но мы же типа буквально в историческом месте. – Я засунул руки в карманы куртки. – Она могла бы выбрать красивый домик с изогнутой крышей.

– Много туристов, и никакого покоя. – Ёнхён нажал на какую-то кнопку домофона и оглянулся, чтобы посмотреть на меня. – Да и инфраструктура хуже…

Его одернул женский голос в домофоне. Они о чем-то тихо переговорили, и вскоре дверь в главный холл открылась. Мы зашли. Сом И держался чуть позади, и было заметно, что шел он нехотя, через силу. Консьерж проводила нас внимательным взглядом, но вскоре продолжила листать журнал, который читала до этого, а мы скрылись в глубине лифта.

На восьмом этаже нас встретила довольно высокая девушка с короткими волосами. Одета она была как-то по-офисному: в юбку-карандаш да в атласную черную рубашку. Увидев Ёнхёна, она вежливо поклонилась и, не проронив больше ни слова, повела нас в одну из квартир. Вмешиваться я не стал, просто следовал за ними.

Я уж было ожидал увидеть мини-офис, но нет, квартира была действительно квартирой – и довольно уютной, преимущественно в бело-бежевых и коричневых тонах. Мебель смотрелась уместно и гармонично. А вот тхеджагви нигде не было – эта молчаливая дама едва ли она, ну, либо я совсем уже ничего не понимал.

Разувшись и сняв верхнюю одежду, девушка провела нас в просторную гостиную.

– Чай? Кофе?

– Кофе, пожалуйста. – Ёнхён бесцеремонно сел на флисовый диван, закинув ногу на ногу. – С корицей, если есть.

Она учтиво кивнула и повернулась ко мне, явно ожидая хоть какого-то ответа.

– Просто стакан воды. – Я нервно сглотнул, переступая с ноги на ногу. – Спасибо.

Девушка вновь кивнула и вскоре скрылась за полупрозрачными стеклянными дверьми. Кухню отделили перегородкой, через которую был виден ее силуэт, и какое-то время я следил за тем, как она доставала чашки и кипятила воду. Отвлек меня приход тхеджагви.

Это была девочка. Ребенок. Ее макушка едва доходила мне до груди. На ней было длинное платье в пол, которое напоминало ночную сорочку. Длинные волосы, распущенные, но аккуратно причесанные, струились по спине. Она молча подошла к Ёнхёну, чуть поклонилась, как и он ей, а после села перед журнальным столиком на колени. Тогда я и заметил, что глаза ее закрывала лента, а тыльная сторона ладоней и видимая часть лица были покрыты старыми язвами.

Я растерянно смотрел то на нее, то на Сом И, то на Ёнхёна.

– Ваша вода. – Помощница протянула мне стакан, но я не сразу его взял – все продолжал пялиться на тхеджагви, чувствуя какой-то первобытный страх, распирающий меня всего изнутри. – Господин?

– Извините. – От нервов я осушил сразу половину. – Спасибо.

Отдав кофе Ёнхёну, помощница подошла к своей госпоже и села чуть позади.

– Что ж. – Он пригубил напиток и отставил его на тумбочку рядом с диваном. – О причинах нашего визита вы знаете, так что…

– Пусть он присядет. – За тхеджагви говорила ее помощница. Она повернула голову ко мне и рукой пригласила сесть напротив. – А затем протяните руки ладонями вверх.

Отчего-то я начал улыбаться и кивать. Не знал, куда поставить стакан, поэтому сел сперва с ним, а уже потом всунул его Ёнхёну.

Тхеджагви двигалась медленно и не сразу положила свои ладони на мои. Пальцы у нее были холодные, немного противные, но я сдержанно ждал того, что будет дальше. Мне казалось, что прошла целая вечность: это гнетущее молчание ощущалось удушающим и вязким. Спина и ноги чуть затекли, хотелось сесть поудобнее, но мне было страшно двигаться лишний раз.

Раздался девчачий крик. До того громкий, что я испуганно съежился и отпрянул, а волосы на затылке встали дыбом. Рот тхеджагви при этом был закрыт, а тонкие губы напряжены. Продлился он недолго – пару секунд, не больше, но этого было достаточно, чтобы я обосрался.

– Что ты хочешь узнать, Мин Джихо? – Голос все еще принадлежал девочке, но отдавался будто бы от стен, не от самой тхеджагви.

В горле у меня пересохло, и смочить его варианта не было. Пришлось говорить как есть – с острым ощущением песка на языке и в глотке, что царапал нежную кожу изнутри при каждом слове:

– Что за существо привязалось ко мне?

Брови девочки сдвинулись к переносице, создавая вертикальную морщинку. Вскоре она повернула голову к Сом И, что стоял поодаль от нас. Я знал наверняка, что она не могла его увидеть – никто не мог! – но ее лицо было до того точно обращено к нему, что у меня закрались подозрения, а нет ли в этой ленте маленьких прорезей для глаз.

– Пусть всякий, кто сможет, остерегается попасть в руки судьи, когда этот судья – победоносный и вооруженный до зубов враг.

Понятнее мне от этого не стало. Я жалобно взглянул сперва на помощницу, затем на Ёнхёна – оба соблюдали тишину.

– Есть еще то, что ты хотел бы узнать? – Тхеджагви сочла предыдущие слова достаточными для ответа на мой вопрос.

– Что со мной будет дальше?

– Что было, есть и будет, уже не имеет никакого значения, – пустота шептала мне в ухо. – Невозможно обмануть судьбу или избежать ее, но с ней можно подружиться.

Я ожидал примерно такого ответа. Ничего непонятно, но очень интересно – из этой серии. Но из-за ее слов-загадок я чувствовал себя беспросветно тупым, а вот это мне уже очень не нравилось.

Не сказал бы, что я начал терять терпение, но определенная грубость в моем голосе начала проскальзывать:

– Что это значит?

– Это значит, Мин Джихо, что у тебя нет будущего, если ты не сможешь принять свою судьбу.

Ее слова больно хлестнули меня по лицу, точно эта маленькая девочка самолично отвесила мне оплеуху. Я чувствовал, как мои щеки загорелись от подступающей злости. Я хотел больше конкретики, разъяснений, в конце концов, про всю ту жесть, в которую я попал.

– И почему у меня нет будущего? – выплюнул свой вопрос я.

– Потому что так решил судья.

На этом она отпустила мои руки, поднялась и, скромно поклонившись, куда-то ушла.

А я же остался с роем вопросов в голове и жгучим чувством обиды. На Ёнхёна в первую очередь, ведь если бы он не привел меня сюда, я бы просто продолжал делать вид, что Сом И – мой неприхотливый сторожевой пес.

Раздосадованный, я быстро вылетел за пределы квартиры, не желая больше ни о чем говорить. Ёнхён заметил перемену моего настроения и пошел следом, но прямо на выходе его остановила помощница тхеджагви:

– Господин Ли, зайдите на минутку, пожалуйста.

Взгляд у него был щенячий, иначе я его бы не описал. Он виновато пожал плечами и вернулся в квартиру, пока я курил прямо у лифта, косо поглядывая на Сом И. Тот вообще никаких эмоций не выражал, что злило меня только сильнее.

– «Судья» – это про тебя же? – спросил я с очевидным наездом. – Значит, ты мне враг?

Сом И колебался, это было заметно. Я только усмехнулся и едва сдержался, чтобы не плюнуть ему в ноги.

– Класс, очень приятно. – Мне стало душно, поэтому я решил дождаться Ёнхёна на улице. Щелкнул по кнопке вызова лифта, безотрывно смотря в черные глазницы рогатой крысы. – Самое обидное, что я никак не могу от тебя избавиться. Очень жаль.

А сейчас траурный хардбасс в честь умерших

На меня накатила ужасная усталость, и исправить эту проблему я решил самым безумным способом – выйти на работу.

Я не любил работу и работать в принципе. Наверное, потому что нашу захудалую кафешку назвать перспективным местом было сложно. Я видел, как зашивалась менеджер Ким за не самую высокую зарплату, и не хотел повторять ее судьбу, хотя она, казалось бы, была управляющей и нашей начальницей.

Она была рада, что я решил выйти на смену. Считала меня одним из лучших работников, потому что работал я уже далеко не первый месяц, а еще не учился – полноценный работник, который знает, что от него требуется…

…и первая неделя, на удивление, прошла до банального обычно.

Ли Ёнхён свалил к себе, Сом И не отсвечивал, а Хаюн решила, что пока не хочет возвращаться в этот филиал ада.

Постепенно я вливался в уже знакомую рутину, лишь изредка вспоминая тех двоих, что решили частично разгромить кафе. Таскал свои гастры несколько часов подряд, крутил коробки, сортировал чай и возился на складе. Менеджеру Ким нравилось, как я прибирался там, а мне нравилось залезать по стеллажу, упираясь спиной в противоположную стену (склад был длинным и узким), перебирать коробки, перетаскивать всякие газировки и ковыряться в другом хламе.

Вот и сейчас я пересчитывал на нем бутылки и пакеты молока. За закрытой дверью было тихо, музыку и суету гостей я не слышал. В этом микроскопическом пространстве с блеклым светом и серыми стенами я был один в полной гармонии с самим собой – даже Сом И остался на линии, слоняясь между моими коллегами. В наушниках у меня болтал какой-то ютубер, а телефон валялся на полке рядом.

Закончив с подсчетом на складе, я был вынужден вернуться в унылую, но довольно яркую реальность – солнце за панорамными окнами кафе светило ослепительно, и мне сперва пришлось зажмуриться и закрыть лицо рукой.

Сегодня гостей было немного, день тянулся спокойно, без лишней суеты. Я неторопливо вернулся к кассам и принялся за пересчет молока в холодильниках под кофемашиной. Открытое приходилось ставить на весы, чтобы понимать, сколько осталось.

Инвентаризацией я занимался редко, но мне это по-настоящему нравилось. Меня никто не трогал, я должен был просто считать, а линией и кассой занимались все остальные – полный кайф!

– А Хаюн там не хочет вернуться? – Менеджер Ким подошла ко мне с другой стороны витрины. На меня она не смотрела, перебирала батончики, что стояли на витрине. – А то соскучилась я уже по ней!

– Вряд ли это взаимно. – Я усмехнулся, записывая значения с весов на бумажку. – Да и у нее брат в больницу попал, еще учеба, сами понимаете.

– Эх! – Она игриво цокнула языком. – Жаль! Но зато ты у меня здесь, так что я рада.

– А я не очень, – вновь отшутился я, ставя другую открытую пачку молока на весы.

– Была б моя воля, ты бы семь дней в неделю работал. – Она мечтательно улыбнулась. – Но ты такой вредный.

– Я бы просто умер, – покачал я головой.

Она картинно закатила глаза и, оставив батончики в покое, сказала:

– Так, я курить, пригляди за всем.

– Без проблем. – Взяв в охапку все молоко, что притащил к весам, я пошел обратно к холодильникам. – Та-а-ак, дальше фрукты… – это я пробубнил уже себе под нос.

Пока считал яблоки и мандарины, девочки за спиной начали шушукаться. Я невольно навострил уши.

– Какой красавчик, – на выдохе прошептала Пак Мина. – Он случайно не актер?

– Не уверена, – ответила ее подружка, которая устроилась к нам, пока меня не было. – Выглядит скорее как владелец какой-нибудь многомиллиардной компании.

– Дурочка, что ли? – хохотнула Пак Мина. – Какой бизнесмен придет к нам обедать?

– А что, актер придет? – передразнила ее подруга.

– Ну, вообще-то, блогеры к нам приходили. – В их разговор вмешалась Хван Минчэ. – Я даже постила это у себя.

– Блогеры – это другое, – оборвала ее подружка Пак Мины. – Да и не скажу, что они суперпопулярные.

– Если практически миллион подписчиков – это мало, то у меня для тебя плохие новости. – Минчэ поставила чистые тарелки рядом со мной, но быстро вернулась к обсуждению. – А его лицо я не припоминаю.

Минчэ была заядлой фанаткой. По большей части к-попа, конечно, но и в дорамах разбиралась на ура. Она гордилась тем, что попала на фан-встречу с участниками BTS и что умудрилась сфотографироваться с Юнги на одной из встреч. Часто ходила на концерты, собирала стафф, носила под чехлом карточки и занималась каверденсом. Я был подписан на ее блог и часто видел видео с тренировок. Они что-то там снимали, танцевали, но я был далек от этой культуры. Конечно, какие-то песни слушал и сам, но мне было лень следить за участниками, их жизнями и уж тем более тратить кучу денег на альбомы и концерты. Себя бы прокормить, что уж там…

Не выдержав их болтовни, я развернулся, чтобы самому взглянуть в лицо этому Аполлону. Предчувствие меня не подвело, за столиком сидел Ли Ёнхён. На нас он внимания не обращал, успел только снять пальто и сесть. Я устало выдохнул и вернулся к пересчету яблок. Только его здесь и не хватало.

– А какой у вас сегодня суп? – через какое-то время обратился Ёнхён к девочкам.

– Самгетхан[37] и сундубу чиге[38], – ответила Минчэ. Когда она говорила с гостями, голос ее становился на порядок выше.

– Хм-м, давайте самгетхан, и можно у вас взять яблоко и мандарин, которые в корзинке у вашего коллеги?

Сперва показалось, что мне послышалось, но когда я понял, что нет, то, разумеется, разозлился. У меня инвентаризация вообще-то, а не рынок. Я шумно выдохнул и положил одно яблоко и один мандарин на весы.

– Господин, – Минчэ тоже немного растерялась, – они выйдут довольно дорогими, легче купить фрукты в магазине по соседству. Вы не подумайте, что я вам отказываю, просто это и правда выйдет гораздо дороже…

– Неважно. – Ёнхён отмахнулся и широко улыбнулся.

– Хорошо. – Она начала пробивать фрукты и суп на кипере. – Что-нибудь еще? Может, рис или кимчи?

– Нет, спасибо. – Он засунул руки в карманы брюк. – А ваш коллега может мне разрезать яблоко?

Минчэ обернулась на меня, а я только отрицательно мотнул головой и решил побыстрее свалить с линии, чтобы этот чеболь не прожигал в моем затылке дырку.

– Боюсь, он немного занят, но я нарежу вам яблоко, – лилейным голоском пролепетала она. – Если это все, то пройдемте на кассу.

Пак Мина уже налила тарелку супа и поставила ее на поднос. На кассе Ёнхёна встретила подружка Пак Мины. По идее, там стоять ей было рано, но я так сильно не хотел встречаться и общаться с Ёнхёном, что быстро скрылся в мойке.

Он первый начал меня игнорировать и отмалчиваться. Сбежал, и не было от него ни ответа, ни привета. Зачем только заново объявился, я не мог понять. Очень хотелось, чтобы жизнь снова стала обычной и понятной – привычной.

Дауль и вторая работница мойки бодро мыли тарелки. С экранов телефонов, что стояли на стеллажах для посуды, на меня взирали чуть размытые лица их родственниц. Я неуклюже помахал им и принялся разбирать чашки с блюдцами. Собрал небольшую башенку и чуть помялся в дверях, будто что-то искал, а сам в это время прислушивался к звукам извне. Как только Ёнхён оплатил свой дурацкий суп и фрукты, я позволил себе выйти.

У кассы меня ждала менеджер Ким. Вид у нее был недовольный. Она уперлась локтями в столешницу и, чуть выгнув брови, смотрела, как я ставил чашки на кофемашину.

– Почему Совон на кассе? – спросила она достаточно громко, чтобы я услышал, но недостаточно, чтобы кто-то еще стал свидетелем диалога. – Она тут меньше недели. Какая касса? А если будет недочет? С твоей зарплаты брать?

– Но недочета же нет? – выдохнул в ответ я.

– Уверен?

– Этот парень расплатился картой, так что да. – Я повернулся к ней и попробовал выдавить из себя вымученную улыбку. – Пусть учится. Кто-то же должен, раз Пак Мина – идиотка.

– Тц. – Менеджер Ким сменила свой гнев на милость и тоже улыбнулась. – Потише, она же на линии.

Я только отмахнулся. Будто это было проблемой…

Как-то сонбэ после перекура дала Пак Мине записку со словами, чтобы та открыла ее дома, когда вокруг никого не будет. Та решила, что тоже выйти на перекур и прочитать – потрясающая идея, а когда вернулась, забавно протянула:

– Сонбэ!.. Ну, бли-и-ин! Я думала, что там что-то милое!

Сонбэ же начала смеяться и проговорила уже вслух:

– Тупица!

Когда я спросил, что она написала, то в ответ не получил чего-то нового:

– Просто что она идиотка.

Это было какой-то нормой – называть Пак Мину дурой. Казалось бы, фигня идея, но нет, этим занимались практически все: кто-то говорил ей это прямо в лицо, а кто-то, как я и менеджер Ким, за спиной. Ее глупость была порой раздражающей, а не умилительной, но чувство такта заставляло вовремя закрыть рот.

Только вспомнили о ней, как она скучающе подплыла к нам. Наверное, хотела посидеть в телефоне, но, завидев менеджера Ким, спрятала руки за спину и притворилась, что занимается чем-то полезным.

– А кто на линии? – менеджер обратилась к ней.

– Совон. – Пак Мина брезгливо поджала губы. – Там нет людей.

– Плохо! Давайте улыбайтесь, чтобы люди примагнитились!

– Вам просто надо выйти покурить. – Я тоже уперся локтями в столешницу у кассы. – И сразу аншлаг будет.

– Пф-ф, – она устало выдохнула. – Один человек пришел? Какое достижение…

– Зато какой красавчик! – Пак Мина явно оживилась. Встала подле меня и заговорщически пригнулась к менеджеру Ким. – Скажите же, что похож на актера!

Мы уже втроем уставились на Ёнхёна. Тот же как ни в чем не бывало ковырял палочками в тарелке, не особо горя желанием есть то, что ему налили. Хотя зря. Супы у нас всегда были действительно вкусными.

– Не знаю, как по мне, – я зевнул, – похож на какого-то самодовольного идиота.

– Джихо! – Менеджер Ким округлила глаза. – Потише.

Оттолкнувшись от столешницы, я взял свой стакан и уперся плечом в стену около кулера. В глотке противно пересохло. Тут рядом замаячил Сом И. В последние дни он вел себя довольно тихо. Видимо, в нем взыграли совесть и чувство стыда. По крайней мере, я трактовал это так.

Смерив его снисходительным взглядом, я принялся жадно пить, а потому не сразу заметил, как Ёнхён оказался у кассы, смотря прямо мне в глаза. Утерев рот тыльной стороной ладони, я прищурился и, скорчив недовольное лицо, пошел обратно на мойку. Не любил, конечно, нагружать Дауль лишней посудой, но лучше пусть хорошенько вымоет мой стакан, нежели я буду чувствовать на себе пожирающий взгляд хитрого лиса.

– Джихо, встань на кассу! – Менеджер Ким заглянула к нам. – Хватит отлынивать! Гость ждет!

Так и хотелось сказать что-то в духе: «Ну ма-а-ам!»

Я нехотя все же вышел, но даже не пытался улыбаться. Ёнхён меня обидел, так подло пропав после встречи с тхеджагви. Неужели написать сообщение в духе: «У меня дела, поговорим позже» – так сложно? Глупые бессмертные существа, совсем не понимают людей.

– Вообще-то, – осторожно начал Ёнхён, обращаясь к менеджеру Ким, когда я уже подошел к кассе. – Я хотел поговорить с вами.

Вся радость ушла с ее лица. Наверное, для нее это было точно удар под дых или что-то типа того. Обычно в такой ситуации люди хотят выразить свое недовольство. Нагрубить, заявить, что в их супе плавал волос, или отругать какого-то работника. Ну а иначе зачем им понадобился главный в заведении? Хвалили нас редко, да и то лично.

Я видел, как менеджер Ким вся напрягалась и демонстративно выпрямилась, готовясь принять на себя любой удар со стороны Ёнхёна. Мне же казалось, что он явился, чтобы выкинуть очередной тупой финт. Правда, чтобы что? Впечатлить меня? Показать, какой он классный? Глупо как-то… я бы точно не стал растрачивать свои внутренние ресурсы на такое.

– Что-то случилось, господин? – спросила она осторожно, будто проверяя почву.

– Я по поводу одного вашего работника. – Он не стал к ней подходить, остался стоять у кассы. – Про вот этого молодого человека.

Менеджер Ким бросила на меня короткий, но испепеляющий взгляд. От него у меня по спине пробежали мурашки, но я тряхнул головой, чтобы хоть немного скинуть с себя нахлынувшее оцепенение. Умеет же заставить всех понервничать! Со стороны звучит же просто ужасно… будто я лично плюнул ему в суп!

Видимо, девочки с линии увидели, что Ёнхён пошел к кассам, и крутились на стыке между линией и кассой, очевидно подслушивая. Минчэ вопросительно мотнула головой, а я только пожал плечами в ожидании очередного несусветного твиста со стороны их обожаемого актеришки.

С его непробиваемым лицом, по которому было непонятно, зол он или нет, Ёнхёна и вправду можно было назвать актером. «Оскара» только не хватает! Хотя я бы всучил ему «Золотую малину» – и в добрый путь, так сказать.

– Что-то случилось? – Голос менеджера Ким был спокойным и ровным.

– В этом и проблема, что нет. – Ёнхён бегло окинул меня взглядом. – Я к вам с деловым предложением, госпожа.

– Не поняла… – На ее лице застыло недоумение.

– Если я выкуплю всю вашу продукцию, вы позволите забрать мне этого молодого человека? – Тут на его губах заиграла уже привычная мне ухмылка.

– Э-э… – Менеджер Ким растерялась и с немым вопросом уставилась на меня. – То есть?..

– Я куплю все, что у вас есть, если вы отпустите его с работы, – пояснил Ёнхён. – Только сегодня… хотя и завтра тоже, на всякий случай.

Девочки на линии зашушукались и захихикали, а я же выглядел мрачнее тучи. Ну, каков… не мог придумать что-то менее пафосное?

– Скупив все, вы оставите других гостей без еды, господин. – Я покачал головой. – Точку это не закроет.

– Тогда могу купить все, что вам не нужно. – Он чуть склонил голову. – Например, то, что спишется вечером в большом объеме.

Я ничего не ответил, менеджер Ким подошла к нам и переспросила:

– Вы предлагаете скупить наш ассортимент, чтобы Джихо ушел пораньше?

– Да. – Он откашлялся. – Но могу и просто деньгами. Миллион вон? Два? Три? Четыре он уже не стоит, извините.

– Я стою все сто миллионов. – Я вскинул подбородок и скрестил руки на груди.

– Но Джихо не вещь, чтобы его можно было купить…

– Менеджер Ким. – Я перевел взгляд на нее. – Поверьте, если этот чеболь даст вам три, а мне один, я продамся.

Она недовольно выгнула брови и снисходительно усмехнулась:

– Если он не против, то и я не против…

– Замечательно, куда переводить? – Лицо Ёнхёна просияло.

– Вот сюда. – Она дала ему свою карту. – Минчэ, подойди.

Та с удовольствием подбежала, чтобы хоть краем уха понять, что происходит, но на нее, к сожалению, обрушилась правда жизни.

– Отработаешь вечернюю смену за пятьсот тысяч вон? – Менеджер Ким улыбнулась ей той улыбкой, которая нам не нравилась, потому что она не сулила ничего хорошего.

– Я же тут с утра…

– Но я дам тебе полмиллиона уже сегодня, до зарплаты.

Минчэ прикусила нижнюю губу и нехотя, но согласилась. Я ее понимал. Если бы кто-то так пришел выкупать моего коллегу, я бы тоже выстрадал этот день до конца.

– Только можно я завтра тогда приду не к шести утра…

– Без проблем, я тебя заменю, можешь подойти к десяти.

Понуро опустив голову, Минчэ вернулась к девочкам на линию. Я тяжело вздохнул и скрестил руки на груди. Менеджер Ким мне подмигнула и хитро улыбнулась – от этого я все же смутился и почувствовал, как загорелись щеки.

– И что у нее на уме? – тихонько буркнул себе под нос я, снимая с себя фартук и рабочие штаны в туалете. – Ну, подумаешь, пару раз рамён заварили да с монстрами подрались, будто это что-то значит…

Ёнхён ждал меня на улице, около входа в кафе. Я закинул рюкзак на одно плечо и выразительно на него посмотрел:

– Какого хрена?

– М-м? – Он почесал себя за ухом. – Ты о чем?

– Что это было?

– Мне показалось, что это будет достаточно эффектно. – Ёнхён беззлобно улыбнулся. – Да и твои коллеги все делали из меня какого-то плейбоя, захотелось подыграть.

Он двинулся в сторону метро, и мне пришлось последовать за ним. Шагал чеболь довольно быстро, поэтому в какой-то момент мне пришлось его одернуть, чтобы притормозил.

– Я в любом случае жду свой миллион вон. – Я откашлялся, смотря в сторону, на цветочные клумбы. – Компенсацию за потраченный рабочий день, если понимаешь.

– Хоть два, – шутливо отозвался Ёнхён. – Но сперва займемся делами, я пришел не просто так.

Я бы соврал, если бы сказал, что не заинтересовался его словами. Глянул на Сом И, медленно плетущегося за нами, и, облизав пересохшие губы, спросил:

– Какими делами?

– Важными, – оборвал Ёнхён. – Тхеджагви мне велела кое-что отыскать…

– И поэтому ты пропал, как последний мудак? – перебил его я.

– Почему сразу мудак? – Кажется, мои слова его обидели. – Я ради тебя старался, вообще-то.

– Мог бы и сказать, что уехал. – Каждый звук, слетавший с языка, звучал резко, но внутри я весь разрывался от совести, что скрутила мое нутро. – Но нет, ты пропал.

Мы дошли до перекрестка и остановились около какого-то магазинчика. Ёнхён выглядел задумчивым. Плотно сжал губы, на щеках заиграли желваки. Смотрел он куда-то сквозь меня, явно что-то обдумывая.

– Понял, извини. – Он склонил голову. – Моя ошибка, признаю.

Я опешил.

– Да и ты меня, – тихонько пробубнил. – В любом случае проехали. Что за дела? И куда мы вообще идем?

Он глянул на наручные часы. Потом заозирался, и вскоре к нам подъехала машина с шашками на крыше. На такси я ездил нечасто – было жалко денег, но раз плачу не я… Когда Ёнхён открыл заднюю дверь и жестом пригласил сесть, я повиновался.

– А где твоя тачка? – спросил я как бы между делом. – Она у тебя классная, просторная. Грех такую не выгуливать.

Хмыкнув, Ёнхён пожал плечами:

– Не знаю, не фанат вождения. Она у меня на крайний случай, если надо уехать за пределы Сеула.

– Ну, точно чеболь…

Он закатил глаза и отвернулся от меня, разглядывая что-то за окном. А может, и вовсе погрузился в свои мысли. Мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться: ему или судьбе – этого я не знал. Понимал только, что расслабиться и выдохнуть будет гораздо продуктивнее, чем сидеть и гадать, что же приготовила для меня тхеджагви.

* * *

Не описать словами, какое разочарование я испытал, когда мы подъехали к моей квартире.

Не знаю… вероятно, я ожидал чего-то большего: мистического, эпичного, одухотворенного, в конце концов! Моя унылая конура не вязалась ни с чем из перечисленного. Она была всегда унылой и будет еще после меня – в этом я уверен.

Я нехотя пропустил Ёнхёна с Сом И внутрь. Снял с себя куртку, небрежно бросил на этажерку для обуви и, скользнув в мягкие тапочки, двинулся вслед за Ёнхёном.

– Оппа, что за дела?

Ёнхён по-хозяйски пододвинул табуретку к дивану. Убрал разбросанные на нем вещи, скинув их на пол, после чего сел сам, не снимая пальто. Подтянул к себе сумку, что была с ним изначально, и какое-то время что-то в ней искал.

Мы с Сом И переглянулись, но ничего не поняли. Пришлось мне сесть рядом и нагло подсмотреть, что же у него там. Вскоре на табуретке стояла нефритовая курильница с золотой крышечкой, на которой были выгравированы какие-то узоры. Я с сомнением осмотрел ее и даже не постеснялся взять в руки и повертеть. Она оказалась тяжелее, чем я представлял.

– Позови своего друга сюда. – Ёнхён достал помимо нее еще какой-то крафтовый конверт. – Если его здесь не будет, то вся затея напрасна.

– Сом И, что ли? – Тот и так стоял рядом точно статуя. – В этом нет необходимости. Он и так здесь.

– Отлично.

– Так что это? – Я склонил голову набок. – Будем жечь благовония и медитировать?

– Типа того. – Ёнхён даже не пытался отрицать мою шутку. – Я сделаю так, что ты сможешь наконец-то поговорить с ним. – Затем он поднял голову, и взгляд его хаотично забегал по комнате. Вероятно, он искал Сом И, поскольку после обратился уже к нему: – Господин, я не знаю, что у вас на уме, но лучше вам начать говорить. Если вы будете и дальше отмалчиваться, то мы ничего не сможем сделать, – может быть уже слишком поздно. Это предупреждение от тхеджагви, но, вероятно, вы и сами понимаете всю серьезность ситуации. Пожалуйста, будьте честны с Джихо.

Я заморгал и тряхнул головой, чтобы сбить наваждение, окутавшее мой разум.

Поговорить? С Сом И? Ртом? Ого!

– С этим ослом все это время можно было поговорить по-человечески?

– Не будь таким грубым. – Ёнхён смерил меня пристальным взглядом. – Если я правильно понял… Сом И не простой квисин.

– Это уж точно, – на выдохе шепнул я. – Но в последнее время он ведет себя плохо, так что по праву заслужил, чтобы его так назвали.

Спорить со мной никто не стал. Кажется, они поняли, что это было бессмысленно. Вместо препираний Ёнхён засыпал пепел в курильницу. Делал он все предельно осторожно, чтобы ничего не рассыпать. Золотой лопаткой он аккуратно разровнял его, заполняя все пазы формы. Добившись идеальной гладкости, достал печать, на которую уже уложил содержимое того крафтового конверта. Тупым концом лопатки он несколько раз постучал по ручке печати, чтобы убрать ее и не испортить узор.

– Во время вашего разговора меня здесь быть не должно. – Он протянул мне коробок спичек. – Я буду ждать снаружи, на улице. Попытайся узнать, кто он и что ему от тебя нужно. И не будь грубым – может, Сом И тебе и не друг, но точно не враг.

– Ладно, папочка, как скажешь. – Я принял коробок и лениво кивнул. Вновь почувствовал вселенскую усталость, что давила на плечи и шею. – Думаю, мы с ним найдем общий язык. Все-таки мы уже практически сиамские близнецы!

Ёнхён шумно выдохнул и ни с того ни с сего положил свою ладонь мне на голову. Потрепал меня по волосам, а потом шутливо шлепнул по правой щеке. Ничего больше не говоря, он поднял с пола сумку и вышел на улицу.

Мы остались с Сом И одни.

Я достал спичку и, чиркнув ей, поднес язычок пламени к лицу. Смотрел сквозь него на Сом И и хитро улыбался:

– Что ж, придется тебе выложить все карты на стол.

Он в ответ только дернул головой и сел рядом. Следил за тем, как я поджигал сян[39].

Первое время ничего не происходило. Легкая полоска дыма заструилась в воздух, уползая под потолок. Я уперся локтями в колени и ждал… не знал, чего именно, но ждал.

Через какое-то время, когда аромат шалфея заполнил всю кухню-гостиную, у меня закружилась голова. Черные пятна мелькали перед глазами, а стук сердца беспокойно отдавался в ушах мерзкой пульсацией. Я вжался пальцами в край дивана, а свободной рукой попытался оттянуть горло футболки – меня бросило в пот. Испуганно повернулся к Сом И, но вместо рогатого чудовища встретил взгляд проницательных белесых глаз. На тонких губах Сом И играла насмешка. Он картинно вдохнул аромат благовоний, как бы издеваясь над моим самочувствием.

– Видимо, придется. – Он откашлялся в кулак, чтобы прочистить горло. – Смотрю, мой прах тебе не по нраву?

– Э-э? – Я откинулся на спинку дивана, утирая выступившую на лбу испарину. – Так твои кости пахнут шалфеем? Как глупо.

– Будешь и дальше отшучиваться? – Он закинул ногу на ногу. Выглядел до того вальяжно и спокойно, что это даже бесило. – Времени у нас немного.

Я прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь в теле, но та все никак не проходила. Очень хотелось пить. Я попытался было встать, но невидимая сила будто придавила меня к дивану. Оставалось только облизывать пересохшие губы и выдавливать из глотки слова:

– Кто ты?

– Менбусин.

– Это твое имя или что? – фыркнул я, сильнее сжимая край дивана.

– «Или что». – Он наклонился ко мне, да так близко, что кончики наших носов едва не соприкоснулись. – Это мое имя. Имя хранителя подземного мира. Запомни, мальчик.

– Как высокопарно. – Я отвернулся от него. – И что же понадобилось великому хранителю подземного мира от такого простого идиота, как я? Не мог сам себя накормить рамёном?

Сом И (или Менбусин) хохотнул, вернувшись на место. Он убрал с плеч свои длинные белые волосы и сцепил пальцы в замок. Мы немного поиграли в гляделки, потому что он не торопился отвечать. Меня это злило только больше, ведь он сам сказал, что времени у нас в обрез.

– Это интересная история, – наконец произнес он. Все это время он смотрел точно в мои глаза, отчего мне стало очень неспокойно. – Ты помнишь, что с тобой случилось за ночь до моего появления?

– Нет… – неуверенно выплюнул я, пытаясь сесть ровно, чтобы не казаться рядом с ним каким-то неудачником. Получалось плохо. – Ну… э-э…

Пришлось отложить попытки казаться крутым и пустить силы на прокрутку воспоминаний.

Что было за ночь до Сом И? Давай, Джихо, думай!

Кажется, была моя смена.

Да, точно.

У нас была дезинфекция, и мы с Минчэ остались ждать дезинфектора до часа ночи, пока он обливал все кафе своими химикатами. Меня раздражали такие дни, потому что приходилось разрезать мусорные пакеты и заклеивать каждую полку, перетаскивать и прятать всю посуду, а потом делать миллион отчетов. Так еще и сидеть лишнее время, за которое никто никогда не доплачивал, потому что кафе еще нужно было закрыть.

А что было потом?..

Ах да…

Какой-то урод меня чуть не сбил, когда я уже подходил к дому!

Я его тогда знатно обложил ругательствами и вытряхнул из этого мужика деньги, чтобы не писать на него заяву. Конечно, я бы в любом случае этого не сделал, но было приятно получить хоть какую-то моральную компенсацию: эти деньги с лихвой окупили бесплатные рабочие часы.

Со всей этой квисинской фигней я напрочь забыл о том вечере…

Рассказал об этом Сом И, а тот медленно кивнул:

– Именно, Джихо, тебя сбила машина.

– Ты приклеился к ее колесам, что ли? – страдальчески протянул я. – Не сильно-то и сбила.

Он широко улыбнулся, обнажая ряд идеально гладких зубов. Видимо, богам не нужны стоматологи. Завидую.

– Мэгу тебе рассказал про существование хагэ, демонов и богов. И про то, что боги исчезли. Это произошло в тот день.

– Так, и?

– Еще мы с тобой встречали людей в костюмах, которые помогали Бонхве.

Я внимательно его слушал, чуть склонив голову. Пока не понимал, к чему он ведет.

– Они называют себя «хебанджа» и верят, что освободят мир от угнетения и несправедливости, – продолжил он. – Во главе всей организации есть мужчина, ты его видел, Донук, а со стороны существ хагэ – Имуги[40].

– Круто. – Я шмыгнул носом.

– Очень даже. – Сом И отбивал мелодию кончиками пальцев по своему колену. – Они создали ловушку для нас и даже смогли успешно затащить в нее остальных. Через обман, конечно же. Но я, будучи самым наивным, хитрым или проворным – уж не знаю, – пустил остатки своих сил, чтобы привязаться к душе смертного, дабы получить возможность остаться здесь.

– Почему я? Не мог выбрать человека поприличнее?

– Ох, я бы очень этого хотел, не поверишь. – Он осклабился. – Но в тот момент у меня не было выбора, как и у тебя. Ты умирал. Та машина сбила тебя насмерть, но только благодаря мне, слиянию наших энергий и душ, ты отделался парой синяков. Только благодаря тому, что я смог выцепить твой дух среди безграничной тьмы, мы сейчас сидим здесь, а не покоимся в пустоте.

Сперва я хотел выдать очередную саркастичную шутку, как вдруг пришло осознание, и я опешил.

Умер? Я? Но тот парень… Мысли путались, от них пухла голова. Я пытался напрячь свои воспоминания, вспомнить тот момент во всех красках, но у меня не получалось – тело содрогалось от бесполезных потуг.

Перед глазами мелькнули обрывистые кадры: я иду в наушниках, перехожу дорогу. Сквозь музыку слышится скрип колес и нарастающий звук сигнала. Свет фар. Я встаю с дороги и начинаю орать. Чувствую боль в поцарапанной ладони. Измотанный, заваливаюсь в кровать и быстро засыпаю.

Так, значит, в тот день я должен был умереть? Я жив только из-за того, что какой-то полоумный дракон объединился с мерзким дедом, потому что они возомнили себя выше богов? Если бы не это, то я бы сейчас гнил в земле?

Мои пальцы будто вмиг охладели, а от лица отхлынула кровь. Я потупил взгляд на дощатый пол. Размышлял о том, насколько же бесполезна моя жизнь.

Никогда не думал, что я особенный или удачливый, но всегда тайно надеялся, что этот период жизни – временный, уж точно не конечная точка моего существования. Что однажды я куплю свое собственное жилье. Уйду работать в крутую фирму. Я ведь даже проходил какой-то онлайн-курс по 3D-графике и порой грезил, что буду лепить модельки для игр. Неужели я зря качал сраный Blender? Хотел завести собаку, большую и пушистую, чтобы у нее были мягкие плюшевые ушки. В тиктоке постоянно попадались швейцарские овчарки, и я представлял, как заведу себе такого пса: мы бы часто гуляли, ходили бы вместе на пробежку, а потом он грел бы меня холодными ночами, потому что спали бы мы в одной постели.

Может, мои планы и не были грандиозными. Я понимал, что сложно выбраться из той задницы, в которой я находился. Но у меня все равно были какие-то мечты и надежды…

…а Сом И разрушил их под корень. Разбил чертовой кувалдой этот хрупкий стеклянный мир, который радовал меня и дарил веру в светлое будущее. Он отнял это мнимое чувство уверенности и спокойствия, рассказывая об этом с нахальной ухмылкой, притаившейся в уголках его губ.

– Значит, я умер, – сухо переспросил я. – Но… что мне делать с этим знанием?

Я вспомнил слова тхеджагви. У меня нет судьбы. Конечно. Меня ведь не должно уже быть на этой земле. Хах…

– Понимать, что ты обречен. – Сом И развел руками. – Тебе предстоит сделать сложный выбор.

– Какой? Куда сложнее-то? Можно где-то изменить легкость и начать с начала?

– Есть два пути. – Он прикусил нижнюю губу. – Первый: ты помогаешь мне освободить заточенных богов, и мою часть естества в том числе. Как следствие, наши энергии перестанут сосуществовать, и ты умрешь. Второй: ты ничего не делаешь. Пускаешь все на самотек, ведь тебе не привыкать. Боги в ловушке, я с тобой. «Хебанджа» продолжает действовать, различных тварей становится все больше и больше. Первое время я смогу защитить тебя, но моих сил не хватит надолго, я уже исчерпываю свой лимит. Если тебя не сожрет какая-нибудь тварь, то рано или поздно моя энергия окончательно иссякнет, и ты умрешь, потому что больше я не смогу удерживать твою душу.

Наверное, я должен был обомлеть от ужаса. Расплакаться или начать кричать, но вместо этого я засмеялся. До того легко и просто, что сам не ожидал от себя такого.

Сом И сощурился, глядя на меня недоверчиво. Он не понимал меня, это очевидно. Я и сам себя не понимал.

– Я поставил на тебя все, о чем неимоверно жалею, – выдохнул он. Его бледное лицо дрогнуло, будто он был отражением, миражом, что начинает пропадать. – Не в моем положении тебе приказывать, но, пожалуйста, Джихо, умри во имя чего-то большего. Умри не ради меня, а ради Хаюн. Ради Гисока. Ради Ёнхёна – ему придется тоже несладко, он слишком порядочный для детей хагэ. Сделай хоть что-то достойное для мира и близких.

В груди защемило, а из глотки вырвался очередной смешок.

Я смеялся, видя спокойствие на точеном лице Сом И. Я смеялся, пока он превращался в уже привычного монстра. Я смеялся, думая о неминуемой смерти и своей бесполезной жизни. Я смеялся, когда Ёнхён вернулся в квартиру и тронул меня за плечо.

Я смеялся.

Секс – это для быдла. Настоящая интеллигенция стонет по ночам от тяжких душевных мук

– Давай научу тебя работать с накладными. – В голове была какая-то каша, но обучать стажеров всегда приходилось именно мне. – Они у нас лежат тут, берем сразу за сегодняшний день и за вчерашний.

Девчонка, имя которой я уже забыл, кивнула. Она меня не перебивала, но на ее лице была пустота – очевидно, половина моих слов проходила мимо нее. Я ее понимал. На практике все приходило быстрее.

– У нас есть некоторые позиции, которые стоят два дня, а есть те, что списываются день в день. – Я повел ее по линии вдоль витрин. – Например, рис и запеченный батат – двухдневные. Ты, придя на смену, не знаешь, сегодняшние они или вчерашние, ведь так?

– Ага.

– Поэтому берешь накладную за сегодня и ищешь среди всех позиций рис, например. Он приходил. На витрине только одна гастра, тогда залезаешь в холодильник. – Я открыл его для нее. – И среди всех этих коробок ищешь его. Давай.

Она присела на корточки и начала вытаскивать черные коробки с едой. Сегодня их было как-то чересчур много, с некоторых капал конденсат, из-за чего ее фартук в некоторых местах промок.

– Вот. – Она протянула рис мне.

– Ага, посмотри на вес, а потом сравни с тем, что пришел утром.

Я дал ей накладную, и девчонка еще пару минут втыкала в нее все тем же пустым взглядом.

– Такой же.

– Отлично. – Я уперся рукой в металлическую столешницу. – Значит, если тот, что на витрине, не распродастся, его нужно будет списать. Если будет выложен новый, то трогать его не надо. – Я откашлялся, пропуская Минчэ. – Но если между нами, то рис практически никогда не списывается. Так, давай теперь разбираться с бататом. Он есть в холодильнике?

Она снова принялась копаться и перебирать коробочки. Через какое-то время отрицательно мотнула головой.

– Ага. Тогда поищи его в накладной. – Дал ту, что была за сегодняшний день.

– Тоже ничего. – Она поджала пухлые губы.

– Это значит?.. – Я махнул рукой, чтобы она дала ответ.

– Что он сегодня списывается, – пискнула девчонка.

– Правильно. – Я хлопнул в ладоши. – Сейчас я тебе скажу, какие позиции у нас двухдневные, их немного. Главное, запомни, что все салаты всегда однодневные. После чего напишешь мне «списанку», я проверю.

Выглядела девчонка уставшей, но ей ничего не оставалось, кроме как кивнуть. После того как я ей все объяснил и рассказал, меня позвала к себе менеджер Ким. Я снял фартук и вышел к ней в зал, сел рядом. Перед ней стоял открытый ноутбук, через который она собирала заказ на завтра. Когда я ее замещал во время отпуска, то тоже этим занимался.

– Как тебе Сохи? – спросила менеджер Ким, параллельно отвечая кому-то в телефоне.

– Ну… – Я посмотрел на девчонку. Та не отрывалась от накладных, делая пометки на листочке А4, который я ей дал. – Обычная… Не тупая, но и не слишком замотивированная. Вроде информацию усваивает быстро. Сойдет.

– Это хорошо. – Менеджер Ким вернулась к работе в ноутбуке. – Хаюн там не планирует возвращаться? А то что-то я о ней ничего не слышу.

– Без понятия. – Я пожал плечами.

– Джихо-Джихо… узнай! – Она ненадолго повернулась и окинула меня придирчивым взглядом с ног до головы. – Вы, может, и бестолочи, но мои лучшие вечерники. Так что надо вернуть Хаюн.

– Ну… возможно. – Я откашлялся в кулак. – Кстати… не хочу, конечно, пугать, но, вероятно, и я скоро пропаду.

Как назло, именно после моих слов Сом И проплыл мимо, как бы в подтверждение того, что я сказал. Он нарочно не давал мне забыть о том, что я уже сраный зомби, который существует только благодаря случайности. И что эта самая случайность совсем скоро исчезнет, и я вместе с ней.

– В смысле?! – менеджер Ким опешила и повернулась ко мне, скрещивая руки на груди. – Ты хочешь уволиться?

– Конечно хочу, а кто не хочет? – Я слабо улыбнулся. – Но не в этом дело… это связано с тем парнем, помните его?

– Нашел себе богатенького дружка? – Она вскинула одну бровь. – А мне найдешь?

– Да нет, не в этом дело. – Я неуютно поерзал на стуле. Как ей сказать о том, что я уже сдох? Как ей сказать о том, что я могу в любой миг исчезнуть? Или о том, что из-за меня сюда могут нагрянуть всякие квисин? – Все чуточку сложнее, но объяснить я не могу… скажем так, я вляпался в неприятности.

– Тебя хотят посадить? – продолжила она засыпать меня вопросами. – Ну, как только выйдешь, я буду тебя ждать. – Менеджер Ким отмахнулась. – Чжиыну же не мешает это работать.

– Нет, не хотят. – Я закатил глаза.

– Коллекторы? Банды?

– Нет.

– Тогда не вижу ничего серьезного. – Она заправила выбившуюся прядь волос за ухо. – Можешь хоть ночевать здесь, если это огородит тебя от проблем.

– Ну, спасибо. – Я покачал головой. – Пожалуй, лучше откажусь и в случае чего поживу на попечении кого-нибудь с деньгами.

– Ладно, иди на линию, там люди пошли. – Менеджер Ким поджала губы. – Потом поговорим.

Нехотя, но я все же вернулся. Сохи сдала мне листочек, но сразу проверить я не смог: пришлось принимать гостей. Улыбаться, говорить однотипными фразами, беситься с того, как ладони потели в одноразовых перчатках, а еще параллельно с этим следить за девчонкой и за тем, насколько правильно она принимала заказы.

Время летело быстро. О часах работы напоминала только боль в ногах и спине.

В какой-то момент меня вновь начал доставать Сом И. Он постоянно маячил перед глазами, следуя за мной по пятам, а в конце концов буквально взбесился и попытался утащить меня с линии.

На сердце стало неспокойно. Какими бы напряженными отношения у нас ни были, мы в любом случае связаны. Его жизнь – моя жизнь, и наоборот. Желать друг другу зла было бы равносильно желать его себе, поэтому я в ступоре остановился. Подозрительно оглядел зал. Взял телефон, дудку и сказал, что мне нужно покурить.

Не успел я снять с себя фартук, как в кафе зашли те люди в костюмах. Ну конечно, только они заставляли Сом И так нервничать. Какого-нибудь монстра он бы запросто раздавил.

Четверо и между ними, по центру, уже знакомый мужчина с залысиной. Я впервые увидел его вблизи. Шарпейские щеки, грузный взгляд. На вид он был предельно неприятным.

– Подскажите, госпожа, вы не видели господина Мин Джихо?

Я стоял в паре метрах, прятаться и бежать было некуда. Подавив внутри себя липкий страх, я подошел к растерянной Минчэ и попытался сделать вид, что не понимаю, кто со мной говорит.

– Это я, господа. – Я чуть поклонился. Мысли в голове бешено метались, я не понимал, что им от меня нужно и как стоит себя вести. – Чем я могу быть полезен?

– Вы ведь знакомы с господином Ли Ёнхёном? – говорил только тот, что был по центру.

– Верно. – Я продолжал выдавливать из себя глупую улыбку.

– Он вас возил к госпоже тхеджагви? – Мужчина положил ладони на кассу и постучал по ней пальцами.

– Не знаю, о чем вы. – Я развел руками. – Возможно, вы меня с кем-то перепутали?

– Нет, исключено. – Он смотрел куда-то сквозь меня. Вероятно, выискивал Сом И. – По нашим данным, вы, господин Мин Джихо, находитесь в связи с Менбусином. Вы его покрываете, прячете? Нам нужно, чтобы вы сотрудничали с нами.

– Не понимаю, о чем вы. – Я попытался рассмеяться, но охранники лысого вселяли в меня ужас. – Я не знаю ни о каком Мен… Менусине?.. Менвусине?..

– Ох, я уверен, что вы прекрасно меня понимаете. – Уголки его губ чуть приподнялись. – Если вы пройдете с нами, то поверьте, мы поможем вам избавиться от этого чудовища и спасем вас.

– Но меня не нужно спасать, господин. – Сердце мое забилось чаще. На интуитивном уровне я понимал, что скоро должно что-то произойти, а потому лишь крепче сжал в руках телефон. – Так что, пожалуйста, позвольте мне вернуться к работе.

Он вскинул подбородок. Его недовольное лицо меня ужасно бесило. Я напрягся всем телом и, как только заметил, что один из его людей дернулся в сторону прохода за кассу, побежал.

Решил проскочить через заднюю дверцу, которая была при входе в кафе. При виде меня все ребята вжались в холодильники, чему я был безмерно благодарен. Выскочив на промозглую улицу, я побежал за здание кафе. Слышал позади себя неразборчивые крики, но всю эту какофонию звуков перебивала пульсация в ушах. Во что бы то ни стало я должен был сбежать. Они не оставят меня в живых. Это почему-то я понимал очень четко.

Дорога с этой стороны всегда была свободной, о ней мало кто знал. Я бежал вдоль знакомых домов, жилых комплексов, лишь изредка оглядываясь назад. Перед тем как завернуть за угол, я увидел лицо одного из парней в костюмах. Ну и срань!

Выбежал к небольшому пруду, где летом иногда обедал, но решил обогнуть его и уперся прямо в скопление мусорных баков. Рядом – дорога. С другой стороны – пруд. Много вариантов для побега. Уставший и запыхавшийся, я недолго думая залез в один из баков и сжал рот руками, чтобы не издать лишних звуков. Голова раскалывалась, сердце колотилось в ушах, щеки горели. Я прикрыл глаза и затаил дыхание, когда услышал рядом шаги.

– Он ушел, – пробормотал кто-то.

– Вы туда, мы туда, его нельзя потерять.

– Так точно.

Судя по звукам, они ушли, но я решил еще немного переждать. Двигаться было страшно, хотя какая-то острая фигня неприятно уперлась прямо в ребро. Набрал сообщение Ёнхёну.

Мин Джихо: Твари из «хебанджа» меня нашли. Они знают тебя. Они знают меня. Уведи Хаюн и ее семью в безопасное место, а потом забери меня.

Ли Ёнхён: Хорошо. Сможешь добраться до того места, где ты падал на колени?

Мин Джихо: …

Ли Ёнхён: Они могут читать, так что придется тебе напрячь память, ккома.

Мин Джихо: Ладно, до встречи.

* * *

Делегировал поиск бара Сом И. Он ткнул на карте в какую-то точку, и пришлось вызвать такси. Водитель постоянно на меня косился, но то было неудивительным: весь растрепанный и зашуганный, от меня разило каким-то дерьмом, потому что мое рабочее поло промокло в неведомой дряни из мусорки.

Я никак не мог унять нервную дрожь и с подозрением косился на все мимо проезжающие машины.

У них есть доступ к камерам видеонаблюдения? Они оставили человека сторожить баки? Может, они оставили где-то жучки и сейчас преследуют меня?

Телефон пришлось оставить там же, в мусорном баке. Моя паранойя вынудила похоронить его под какими-то сломанными пластмассовыми огрызками, чтобы гады не смогли взломать мой айди и вычислить по локатору.

Не зная, куда деть руки, я впился зубами в ноготь большого пальца. В голове продолжали кипеть мысли. Они бурлили, лопались и, казалось, совсем скоро засвистят прямо из ушей. Игнорировать все то, что мне сказал Сом И в тот вечер, больше было нельзя. Меня не оставят в покое.

Какой-то тупой выбор без выбора: либо умирай по доброй воле, либо мы тебя убьем.

А я еще жаловался, что выбрать ужин – сложно! Лучше бы раз сто или двести подвис на том, хочу я чипсы с нори или с сыром!

Постепенно страх унимался. Эти в костюмах точно нас сейчас не преследовали, я бы заметил. Да и, завидев у входа в бар знакомое лицо Ёнхёна, я выдохнул с облегчением. В ту минуту он показался мне оплотом спокойствия и безопасности. Он умел выживать в любых жизненных обстоятельствах.

Выскочив из машины, я в три шага подскочил к нему. Его лицо казалось невозмутимым, прическа – идеальной, да и сам выглядел так, будто собирался на какую-то встречу. Я приветственно хлопнул его по плечу, наконец полностью расслабляясь.

– От тебя несет как от помойки. – Он брезгливо усмехнулся.

– Так и есть, – без тени улыбки ответил я. – Что с Хаюн, Гисоком и их бабушкой?

– Они у меня. – Ёнхён шаркнул ногой. – Телефон выкинул?

– А как же.

– Супер. – Он повел меня к своей машине. – На заднем сидении лежит новый. Я его настроил, можешь пользоваться.

Мы сели. В салоне пахло какими-то благовониями. Пало санто? В любом случае только в машине Ёнхёна я смог окончательно расслабиться. Завалился на сиденье и с минуту, наверное, тупо пялился в бежевый потолок, на котором заметил несколько грязных черных полос.

– Куда мы поедем?

– Сначала в одну из моих квартир, куда я спрятал твоих.

– А потом?

– Ну… – Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида. – Это зависит от тебя.

Я нахмурился:

– В плане?

– Ты решил, как хочешь решить данную ситуацию? – Ёнхён завернул на соседнюю улицу. – Не знаю, освободить богов, сдаться костюмам, например?

Его спокойствие меня поражало. Легко говорить, когда на кону не твоя жизнь…

Впрочем, винить я его не мог.

– Либо я умираю, либо я умираю, либо я умираю, ты об этом? – но съязвить все же хотелось: какая-никакая отдушина. – Будто мне есть что решать. Игнорировать я это не могу, потому что жить мне спокойно не дадут, а между выбором скормить мою семью всяким тварям или нет, я выбираю мирное существование Хаюн и Гисока.

– Значит, помогаем богам? – Он хрустнул шеей. – Тогда завтра поедем в сторону Пусана.

Хотел я спросить, что в Пусане, но был ли в этом хоть какой-то смысл? Пусан так Пусан.

Повернув голову, я смотрел на пейзажи, открывающиеся за окном. Рассматривал фасады домов, каких-то магазинов, в которых никогда не был. Разглядывал людей, прогуливающихся вдоль улиц или спешащих по своим делам.

Жизнь менялась так стремительно, а они будто этого не замечали. Они продолжали выгуливать своих миниатюрных собачек в колясках, есть ароматные манду[41], от мыслей о которых рот наполнялся слюной. Скупали прилавки с ненужной ерундой, смеялись и пили каждый вечер. В их жизнях все было ровно. Спокойно. Стабильно.

Я тоже так хотел.

Но вместо этого пытался запечатлеть в своей памяти последние мгновения жизни. Не только в Сеуле, но и в целом.

Сам не заметил, как в глазах противно защипало.

Я старался дышать ртом, как можно реже, чтобы ни Сом И, ни Ёнхён не увидели моей слабости.

Наверное, лучше бы меня в тот вечер сбил тот придурок. Я хоть не успел бы обо всем этом подумать. Мои мысли и желания оборвались бы в мгновение ока, а теперь это… это было мучительно. Меня будто резали без ножа. Ранили в самые нежные и тонкие места, при этом не давая умереть. Сама вселенная глумилась надо мной, как бы подтверждая, что я самый настоящий, стопроцентный, неудачник.

Только я мог умирать настолько мучительно долго и извращенно.

Ёнхён привез нас к незнакомому мне жилому комплексу. Высотки были далеко не самыми высокими в районе, да и выглядели куда беднее тех, где располагалась его нелепая квартира – капсула времени.

Чуть поморщившись, я нехотя выполз из машины, разминая спину.

Хотел только поскорее принять ванну и завалиться спать. Когда в расписании стоит и рабочая смена, и побег от шизанутой компании по уничтожению мира, волей-неволей устаешь. Не только физически, но и морально.

Холл, лифт – все выглядело как-то непримечательно. Совсем не в духе Ёнхёна. Мне казалось, что он выбрал бы недвижку в каком-то более перспективном месте с живописными видами. Это место было слишком обычным.

Правда, квартира располагалась на предпоследнем этаже. Внутри нас ждала обеспокоенная Хаюн, которая, вероятно, вышла нас встретить, как только услышала звук открывающегося замка. Вид у нее был потрепанный и даже заспанный, словно Ёнхён выдернул ее прямо из кровати. Пучок на голове болтался на одной лишь силе воли, не иначе.

– Привет. – Она подошла ко мне, разглядывая перепачканное поло и мой не самый свежий вид. – Что происходит, Джихо?

Я разулся, параллельно поглаживая ее по спине.

– Это все Сом И. – Я пожал печами, прохаживаясь по широкому светлому коридору. Руки засунул в карманы штанов. – Мне нужно принять душ, а потом я все расскажу.

Не казалось, что мой ответ ее удовлетворил, но тут из дальней комнаты вылетел Гисок. Он подбежал так быстро, что я сперва и не понял. Обхватил меня вокруг талии и повис, мне пришлось чуть пригнуться под тяжестью его тела.

– Хён! Ты пришел! – Он уткнулся носом мне в живот, но быстро отпрянул, выпуская из своих крепких объятий. – Фу-у-у, хён, ты воняешь…

– Именно. – Я похлопал его по макушке. – Тут есть одежда, полотенца?..

– Пошли. – Ёнхён положил свою руку мне на плечо и повел в одну из спален.

Квартира оказалась огромной, хоть и какой-то пустой, безликой. Белые стены, ламинат из светлого дерева. Минимум мебели. Глазу приятно, конечно, но, если бы не разговоры Хаюн с Гисоком и телевизор, который смотрела бабуля, было бы совсем одиноко и тоскливо.

Садиться на кровать не стал. Подождал, пока Ёнхён достанет все необходимое из шкафа. Вместо этого пялился в огромное панорамное окно, разглядывая грязно-серое небо и лениво плывущие по нему облака.

– Держи. – Он протянул мне стопку каких-то вещей, среди которых было и полотенце. – Душ напротив, шампунь и гель найдешь там же.

– Ага, – я рефлекторно чуть поклонился. – Спасибо.

* * *

Мы вчетвером сидели за столом на кухне. Пока я мылся, Ёнхён заказал на всех чапчхэ и кальби[42], а потому квартира впитала в себя все эти прекрасные пряные ароматы. Желудок заскулил, но я не торопился хвататься за палочки. Чего-то ждал, но сам не знал чего.

– Так что происходит? – Хаюн первая нарушила обет молчания и принялась за еду. – Где мы вообще? Что значит «это из-за Сом И»? Я жду объяснений, как и Гисок, между прочим. Ты бы слышал его истерику, когда я конфисковала телефон.

Я вытащил палочки из пакетика и уныло повозил ими в лапше, оттаскивая кусок батата в сторону. Мельком взглянул на Сом И, мысленно проклиная его сотню тысяч раз. Тяжело вздохнув, принялся пересказывать все, что накопилось за последние дни. Хаюн слушала молча, внимательно. Она ни разу за все время моего пересказа не перебила и не подколола, но с каждым новым словом ее лицо становилось все мрачнее и мрачнее.

– Я даже не знаю, как это комментировать, – в конце подытожила она. – Почему ты молчал?

Перевел взгляд на Ёнхёна, но тот вгрызся в ребрышко, не обращая на нас никакого внимания. Они с Сом И, пожалуй, мало чем отличались друг от друга.

– Я пытался сделать вид, что все нормально. – Я засунул этот несчастный кусок батата в рот. – Да и не хотел лишний раз тревожить.

– Ты умер, Джихо! – Она вскочила на ноги. Глаза ее чуть покраснели от подступающих слез. – УМЕР! У-М-Е-Р! УЖЕ!

– Я в курсе, можешь не напоминать. – Я устало зажмурился, пригибаясь к столу. – И что бы это дало? Ты бы только больше нервничала…

– Удивительно, почему же?! – Пусть она еще и бесилась, но начинала потихоньку успокаиваться. Голос ее стал чуть приглушеннее, да и вскоре Хаюн села обратно, с новой силой хватая палочки. – Сом И, господин, – она откашлялась, – как можно спасти Джихо?

Я без особого энтузиазма глянул на него, но он не выражал никаких эмоций. Ничего нового. Будто ему не плевать.

В нашем тандеме Сом И – паразит, который существует благодаря своему носителю. Ему все равно, что станет со мной, с этой смертной оболочкой, когда он сможет покинуть меня. Я всего лишь сосуд. Пристанище. Его способ выжить. Ни больше, ни меньше.

– Вы же понимаете, что у Джихо есть выбор. – Она продолжала настаивать на своем. – И он выбрал вас, помогать вам, а не себе. Так если вы – бог, один из, то справедливо будет ему помочь, не так ли? Докажите свое милосердие. Проявите щедрость и доброту к тому, кто отдаст за вас жизнь.

Сом И кивнул. Неуверенно, но кивнул. Я сперва даже не поверил.

– И как ты планируешь это провернуть? – Я вскинул подбородок.

– Он тебе не ответит. – Тут в разговор встрял Ёнхён. – Но он бог подземного мира. Думаю, сможет что-то придумать, если ты попадешь в его владения.

– Ясно, буду как тот чел из «Мой парень – зомби». – Я прыснул, подпирая голову рукой. – Будешь рад?

– Если это то, о чем я подумал, то меня это вполне устроит. – Ёнхён снял одноразовую перчатку, с которой стекал кисло-сладкий соус. – Впрочем, сейчас нужно подумать еще и о Пусане.

Хаюн раздосадованно покачала головой:

– А что в Пусане? Мы думали, что брешь одна, в Сеуле.

– Нет, оказывается, не одна, – пробормотал Ёнхён, пялясь в экран телефона. – Впрочем, расскажет нам об этом кое-кто другой.

Мы с Хаюн удивленно переглянулись, но ничего спрашивать не стали – как раз раздался звонок домофона, и Ёнхён поспешно вышел из-за стола, чтобы открыть дверь незваному гостю. Мы могли только строить догадки, кому же он растрепал наше местоположение, и это, конечно, не могло не напрячь. Впрочем, выбора у нас, видимо, не было.

Я решил подняться вслед за Ёнхёном. Шаркая мягкими тапочками, осторожно выглянул в коридор. Этот хитрец оглянулся и, встретившись со мной взглядом, нахально подмигнул. Я мысленно выругался.

На пороге появился Юнги. Его выжженные светлые волосы торчали из-под шапки. Лицо он спрятал за маской и солнцезащитными очками, а на шею повязал широкий вязаный шарф. Выглядел он не лучше городского сумасшедшего, если честно, но я был рад увидеть знакомое лицо. После посиделок у Гымсока мы с ним и не виделись. Даже не списывались по поводу той женщины, которую спасли… хотя, конечно, «спасли» – громко сказано.

Да и я не забывал, что он хёнхак. Интересно, он мог меня забить крыльями до смерти? Надо будет узнать…

– А вот и наш информатор. – Ёнхён приветственно похлопал его по плечу. – Надеюсь, ты добрался без происшествий?

– Сойдет. – Юнги снял маску и криво улыбнулся. – Я мокрый как собака! У вас есть что-нибудь холодненькое?

– Могу предложить воду и деньги на айс-американо.

– Ну что за нищенское вознаграждение за столь кропотливую работу! – Он размотал шарф и бросил его на небольшой пуфик. – Ладно, уговорил.

Широкие спортивки, бежевая кофта и дырявые носки. Юнги себе не изменял. Взъерошив волосы, он подошел ко мне, чтобы отсалютовать:

– Давненько не виделись. Смотрю, ты вляпался по самое не хочу. Соболезную!

– Это уж точно, – буркнул под нос я. – А ты оказался крысой-двойным агентом. И вашим, и нашим, да?

Он только широко улыбнулся, обнажая ряд ровных зубов.

– Пошли, расскажешь, что нарыл. – Ёнхён махнул рукой, приглашая нас вернуться на кухню. – Ты уверен, что нужное для нас место – Пусан?

– Да. – Юнги не мог видеть Сом И, а потому решил сесть туда, где, по его мнению, никого не было. Сом И пришлось подняться. Он подплыл к окну и встал прямо по центру, отбрасывая длинную и довольно жуткую тень. – Один из бывших приспешников Имуги – мой знакомый. Говорит, что он зовет себя Рю Усоком и что вылез из Пусанской дыры.

– Дыры? – переспросила Хаюн, подтягивая ногу.

– Ага. – Он остановился, чтобы залпом осушить стакан с водой. – Есть там водохранилище Хведон, там и был заперт этот змей. Недалеко от этого места есть еще одна брешь, не первая, если вам интересно. Там «хебанджа» тоже разбили свой научный кружок и палаточный лагерь.

– В водохранилище? – Хаюн поморщилась. – Что ж, посевы будут благословлены, не иначе…

Юнги потянулся к своему рюкзаку и положил на стол небольшую папку. Мы с Ёнхёном потянулись к ней одновременно, но стоило нашим пальцам соприкоснуться, как я сразу же уступил ему. Наверняка он гораздо лучше меня поймет все, что там написано. Оставлю дело умникам.

– Это план лагеря? – Он с подозрением глянул на Юнги. – Откуда?

– Мой знакомый сначала был очень вдохновлен идеями Рю Усока, но теперь находится в бегах, потому что за его голову новым членам их секты скажут: «Круто, респект, ты молодец». Там все пытаются выслужиться перед ним и перед организацией соответственно.

– Что ж, ничего нового. – Ёнхён отреагировал довольно спокойно. – Шестерки… что с них взять? Так, ладно, что тут еще…

– Вот фотка Рю Усока, чтобы вы знали его в лицо, еще есть куски личной переписки, которую удалось выкрасть, не без труда, конечно же! – Юнги протянул мне листок со схемой лагеря. Больше всего меня интересовало водохранилище. Брешь находилась довольно близко, да и по всему периметру Хведона было как-то чересчур много охранных постов. – Я не понимаю, зачем им нужен Джихо?

Мы дружно переглянулись, и я, прочистив горло, кратко выдал ему, что мы сами узнали.

Юнги присвистнул и громко произнес:

– Господин Менбусин, пожалуйста, не ссылайте меня в хагэ после всего. Я мирный, честно-честно. Единственный мой грех – я люблю выпить, но в Корее это любят все, так что, пожалуйста, сжальтесь!

Я удивленно вскинул брови и усмехнулся. Покачал головой, но так ничего и не ответил. Сом И, к слову, тоже. Его как-то не сильно заботил наш шпионский разговор. Он смотрел себе в окно и радовался жизни – иначе я объяснить его поведение не мог.

– И как нам быть? Как туда пробраться? – Хаюн взяла фотографию Рю Усока, внимательно ее разглядывая. – Мы же не в дораме, да и наша компания мало похожа на ту, что участвует в спасении мира. У нас даже гениев нет!

– Зато есть грубая сила Менбусина и мое умение создавать иллюзии. – Ёнхён отстраненно дернул плечами. – Когда на нашей стороне буквально правитель подземного мира, это звучит уже намного лучше, не думаешь?

– Допустим. – Она передала фотографию мне. – Красивый, кстати. Мог бы посоревноваться с тобой, Ли Ёнхён.

Он смерил ее удивленным взглядом и вернулся к рассматриванию бумаг из папки Юнги. Я же с интересом разглядывал лицо Имуги. Темные волосы, какая-то прилизанная прическа. Красивая форма челюсти, конечно, но какие-то слишком уж узкие глаза и пухлые губы. Но да, он с легкостью мог бы сойти за дорамного злодея.

– Нет, оппа лучше. – Я решил оспорить заявление Хаюн. – Этот слишком губастый, а у нашего чеболя все пропорциональное и идеальное.

– Да не чеболь я, – картинно протянул Ёнхён. – Я не богатый наследник! Мои родители – лисы, у лис вообще нет компаний, если не считать партнеров по поеданию дичи!

– Ой, да ладно тебе. – Хаюн ударила его плечом. – Мы же прикалываемся. Ты просто одеваешься как какая-то шишка. У тебя есть хоть что-то из одежды, кроме рубашек и пиджаков, а?

Он уставился на нас как на идиотов, а потом легонько пнул Юнги, когда тот прыснул в кулак.

– Вы его еще не видели в мундире. – Юнги потянулся. – Отменное зрелище. Десять из десяти.

– Я бы взглянул. – Я потер подбородок.

– Хватит-хватит-хватит. – Ёнхён собрал все бумаги обратно в папку и с силой закрыл ее. – Все, спасибо тебе, что помог, ты всех очень выручил.

Юнги щелкнул пальцами, показывая в конце сердечки, адресованные нам всем. Мы с Ёнхёном встали, чтобы проводить его, но уже в коридоре Юнги будто о чем-то вспомнил и мигом поменялся в лице.

– Слушай, – неторопливо начал он. – Мы как-то не собирались больше все вместе, но что-то Саён резко перестала отвечать в чате. Если будет возможность, то напиши ей, ладно? Я беспокоюсь, но мне она не отвечает… – он призадумался, как бы не решаясь дополнять свою мысль, – …но ты ей нравишься, так что есть шанс, что ты в игнор не улетишь.

Его слова меня смутили, особенно когда рядом возвышался Ёнхён. Я быстро закивал, желая поскорее выпроводить его из квартиры. Правда, перед самым уходом подскочил к нему и прошептал:

– А ты сможешь забить другого насмерть крыльями?

– Базара ноль. – Он пару раз шлепнул меня по лицу. – Ты будешь первым на очереди, если не остановишь Рю Усока, понял?

* * *

Гисок будто караулил, когда мы прекратим наши «взрослые» разговоры. Стоило нам только переместиться в гостиную, чтобы немного подумать в тишине и отдохнуть, как он налетел на меня с телефоном в руках.

– Хён, качай эту игру! – Он всунул экран мне в лицо, да так близко, что все на нем расплылось перед взором. – Хочу поиграть!

– Я же тебе накачал игры. – Ёнхён, который сидел рядом, отодвинулся, чтобы Гисок случайно не задел его. – Тебе мало?

– Ему всегда мало. – Хаюн округлила глаза и улыбнулась. – А еще мы лишили его возможности играть с друзьями.

– Какое нежное поколение, – фыркнул под нос оппа.

Я тоже подвинулся, и Гисок запрыгнул между мной и Ёнхёном. Он отобрал мой телефон, который я до этого держал в руках, и принялся сам что-то искать и настраивать. В этом он был профи.

– Дяденька, вы тоже. – Он вернул мне телефон, но без капли стыда протянул руку, чтобы забрать его и у Ёнхёна. – Вы же друг хёна, значит, и мой! Будем играть вместе!

Ёнхён опешил и застыл, не совсем понимая, что от него хотят. Его растерянный вид забавлял, так бы и смотрел на него часами – на это перепуганное лицо, на вертикальную морщинку меж бровей и поджатые губы. Он пытался улыбаться, хотел все свести к шутке, но Гисок был непоколебим. Даже я знал, что лучше уступить и немного с ним поиграть, иначе покоя не видать.

Эта мысль пробудила какую-то внутреннюю тоску. Я вспомнил, что это, вероятно, последний раз, когда мы с ним поиграем. Может, Сом И сможет меня каким-то образом спасти или оживить, но останусь ли я таким же, как и прежде? Стану ли новым квисин? Буду ли зомби или, подобно существам из каких-нибудь мифов и легенд, смогу выходить на поверхность раз в какое-то время до тех пор, пока меня кто-то не спасет?

Вопросов было слишком много, да и не факт, что все эти варианты имели право на жизнь. Возможно, я просто попаду в ничто. Моя душа переродится, а я перестану существовать.

Надеюсь, в следующей жизни я стану чеболем или котом в любящей семьей. Оба исхода неплохи, но второй даже предпочтительнее. Потолстел? Всем нравится. Много кушаешь? Все умиляются. Спишь? Все в восторге. Много игрушек, одежек и вкусняшек. Я мог бы спать целыми сутками, залипать в телевизор и мешать глупым человекам. Ну красота!

На следующие пару часов мы провалились в любимую игру Гисока, где надо было спасаться от маньяка, прячась и убегая по карте. Она нас даже затянула – Ёнхёна в том числе. Он гримасничал, громко стонал, когда его убивали, и очень эмоционально тыкал в экран, когда убийца бежал по пятам.

Пришлось разойтись, когда бабуля и Хаюн погнали Гисока спать.

– Спокойной ночи. – Я потрепал его по голове, а он довольно зажмурился и хохотнул. – Позже доиграем.

– Хорошо!

Он беспечно убежал в одну из дальних комнат.

– А где мне можно будет лечь? – Хаюн обратилась к Ёнхёну.

– В любой другой спальне.

– А вы?..

Мы переглянулись. На губах Ёнхёна застыла полузаметная улыбка.

– Есть еще одна спальня, не переживай.

– Ладно. – Его ответ ей пришелся по нраву. – Знаете, хочу выпить. Завтра будет тяжелый день и… ну… вы поняли…

– Если честно, то нет, но в шкафчике под микроволновкой у меня есть заначка. – Ёнхён почесал затылок. – Можем ее разграбить.

Глаза Хаюн загорелись. Она подозвала меня и, взяв за руку, потащила на кухню. Нагрузив меня бутылками с соджу и малиновым вином, отправила обратно в гостиную, где Ёнхён уже освободил журнальный столик. В одно мгновение его поверхность была безжалостно заставлена, а мы, рассевшись по кругу, поднимали первый стакан.

– За этот вечер! – протянула Хаюн. – Пусть он будет не последним!

– Ух! – выдохнул я, и мы дружно чокнулись.

Очень хотелось бы.

Горечь соджу скользнула по горлу, обжигая рот изнутри. Я выпил залпом, поэтому с кряхтеньем и громким выдохом поставил стакан обратно на стол. Тепло быстро растеклось по груди, а все противные мысли постепенно отступали, но надолго ли?..

Так, стопкой за стопкой, глотком за глотком, наши разговоры, смех и шутки только нарастали. Даже не заметил, как Хаюн закрыла все двери, чтобы не мешать бабушке с Гисоком, и тихонько врубила какую-то песню из своего плейлиста. Мелодия была приятной, медленной, немного грустной, но стоило тени печали лечь на мое лицо, как Хаюн взяла меня за руку и потащила танцевать.

Мы стояли неровно, немного пошатывались, но это все равно казалось мне милым и забавным. Я прокрутил ее, а потом мы по-киношному нагнулись, пока я придерживал ее за талию и спину. Правда, это стоило нам больших усилий, потому что я был уверен, что мы грохнемся прям там же.

Затем Хаюн прокружила к Ёнхёну, тоже вытаскивая того в небольшой промежуток свободного пространства. Его щеки горели красным, он улыбался, но как-то слишком скромно для хитрого бессмертного лиса.

Оказывается, его довольно легко смутить.

Она положила его руку себе на талию, другую продолжая крепко держать в ладони, и повела. Они осторожно вальсировали, стараясь не споткнуться о журнальный столик, но пару раз Ёнхён все же его задел. Одна из бутылок упала и покатилась, но я успел ее перехватить, подставив ногу. Благо она оказалась пустой, и ворсистый бежевый ковер остался девственно чистым.

Песня сменилась. Хаюн отпустила Ёнхёна, но сперва резко притянула к себе, и они столкнулись лбами, а потом он каким-то образом оказался подле меня. Стараясь войти в роль веселого парня, который не плачет во время тусовок, я тоже пригласил его танцевать. Мы скрестили руки и много кружились. Перед глазами все плыло, и под конец я уже просто повис на руках Ёнхёна, пока он стоял сзади.

– Кажется, я сейчас блевану… – на выдохе прошептал я.

Он аккуратно перехватил меня и усадил обратно, пока Хаюн бессовестно смеялась с моего жалкого вида.

– Может, тебе водички? – Она обхватила мое лицо ладонями и заставила поднять голову, чтобы я смотрел прямо на нее. – Ты похож на щеночка, когда я так делаю. Милота-а-а!

– Мне кажется, что ему лучше поспать. – Ёнхён и сам был, очевидно, нетрезв. Он устало сел рядом со мной, закидывая руку мне на плечо. – Тебе тоже.

– Много кажется. – Она сморщила нос и легонько пнула его по бедру. – Хотя…

Хаюн отбежала от нас и начала разглядывать со стороны. Потом села на диван напротив, с интересом склонив голову. Затем вытянула руки, складывая прямоугольник из указательных и больших пальцев, как фотограф. Пялилась то на меня, то на Ёнхёна.

А в какой-то момент начала безостановочно хохотать, и я, тяжело выдохнув, повернулся к Ёнхёну:

– Нет, ей точно пора…

– Ага…

– Какие же вы противные. – Закинув ногу на ногу, она окинула нас выразительным взглядом. – Скажите, вы случаем не ели рамён?

Ёнхён подавился остатками из своего стакана. Я рефлекторно постучал по его спине, параллельно с этим пытаясь смерить развеселившуюся Хаюн взглядом.

– Ой, а сама как думаешь? – фыркнул я. – И вообще, где Йонг?

– Надеюсь, в жопе. – Она громко рассмеялась, заваливаясь между подушками дивана. – Не знаю, сбежал. Ну и ладно, больно надо быть его девушкой.

– По факту. – Я не мог возразить.

– Ла-а-адно. – У нее на миг открылось второе дыхание. Выпрямилась Хаюн так резко, что распущенные волосы упали ей на лицо. – Оставлю вас. Нас ждет сло-о-ожный день. Не хотите все перенести на послезавтра?

– Иди уже. – Я замахал рукой. – Кыш. Кы-ы-ыш.

Она с нескрываемым озорством прикусила нижнюю губу и, напоследок подмигнув мне, ушла в свою спальню.

После ее ухода в гостиной стало совсем тихо. Ёнхён подорвался унести весь мусор, и я, ничего не говоря, вызвался ему помочь. Оттянул низ своей футболки и, придерживая ее край, складывал в этот «гамак» пустые бутылки. Поместилось много. Оставалось за малым – сильно не шуметь.

– Донесешь? – Ёнхён, однако, не сильно доверял моим идеям. – Может, помочь?

– Кыш!

– Как скажешь…

Время опять ускорилось. Пара заходов, вот и все. Конец.

Я сидел на полу, упираясь спиной в кровать. От сквозняка пальцам на ногах было холодно, но я это всячески игнорировал. В руках – телефон. С какого-то левого аккаунта открыл свой профиль в одной из социальных сетей и смотрел свои же фотографии.

Свой аккаунт я использовал в качестве личного фотоархива. Или фотоальбома – назвать можно как угодно, но сути это не меняет. У меня практически не было подписчиков, а на некоторых фотографиях так и вовсе отсутствовали реакции. Но мне это ни капельки не мешало, потому что я просто любил заходить время от времени и просматривать их.

Фотографии для меня – это как напоминание о том, что я живу. Живу не самую скучную жизнь; что что-то в ней – жизни – вообще происходит.

Вот один из вечеров с настолками. Серия фотокарточек, которая начиналась с нашего общего селфи. У меня в руках дудка, я надул губы и прищурился. Рядом Саён показывает сердечко у лица. С другой стороны – Юнги, который вместе с Наён показывает два пальца. Даже Гымсок слегка улыбался, хотя терпел он нас явно из-за милашки Саён…

Дальше просто какие-то отрывки. Вот фотография с бутылкой на фоне игры. Вот мы с Юнги сидим на диване в смешных шапках-лягушках. Вот повторяли какой-то популярный мем. Вот мои кривляния.

Кривляться я особенно любил. Следующая фотография как раз была серией, где были мы с Хаюн. То я ее сфотографирую в смешном ракурсе на камере 0,5, то просто снимаю себя так близко, что в кадр едва помещается лицо и видны все вторые подбородки.

Вот мы ходили в парк развлечений. В тот день я выиграл плюшевую утку с утенком – отдал ее Гисоку, хоть тот и не сильно любил плюшевые игрушки.

А тут были в океанариуме. Ходить через трубу оказалось очень классно. Хаюн все заставляла меня сделать какой-нибудь красивый кадр, чтобы была она, вода с рыбами, и никаких людей. Я в тот день так корячился, чуть ли не на полу лежал, пока пытался сделать хоть один нормальный снимок – людей пришла тьма, хоть то и был будний день. Но, к слову, все всё равно старались нам не мешать. Было неловко создавать пробку, но Хаюн свое получила. Я же довольствовался скриншотом из видео, потому что торчать там еще лишние двадцать минут мне совершенно не хотелось.

От разглядывания ленты меня отвлек Ёнхён. Он тихонько приоткрыл дверь, заглядывая ко мне.

– Спишь?

– Не-а. – Я уныло покачал головой.

– Я зайду? – По голосу казалось, что он трезвее меня.

– Валяй. – Я похлопал по полу рядом с собой.

– Что делаешь? – Он с интересом заглянул ко мне в телефон.

– Дрочу, блин, – шутливо съязвил я. – Да просто… пересматриваю свои фотографии. Освежаю память, так сказать.

Он не ответил, но сделал вид, что понял мою заинтересованность этим занятием. Правда, теперь он смотрел не в экран, а на меня. Мне стало немного не по себе. Опять я оставался в невыгодном положении из-за какой-то дурацкой уязвимости.

Мозг мой решил, что лучшая защита – это нападение, а потому я безостановочно затараторил:

– В общем, меня очень гнетет тот факт, что уже завтра все будет не так, как я привык. Типа да, конечно, очень необычный опыт в жизни – влезть в качестве шпиона на какую-то охраняемую территорию, чтобы спасти людей от участи быть сожранными всякими монстрами, но я по своей сути эгоист, и, разумеется, мне очень страшно прощаться с самим собой, со своим прошлым и настоящим, даже если со стороны кажется, что мое существование бессмысленное. Может, для кого-то это и так, но я все равно люблю себя, своих друзей, да даже свою паршивую работу, потому что на ней весело и я могу красть еду и объедаться на выходных тортиками и булками, а потом ходить курить вместе с начальницей и сплетничать обо всем на свете.

– Я и не говорил, что грустить из-за этого – плохо. – Он обхватил колени руками и положил на них голову. – Это естественно, Джихо. Мало кто хочет действительно умереть.

– Просто… – Я продолжил листать фотографии, всматриваться в эти самые картинки и вспоминать те дни, что остались далеко позади. То беззаботное время уже не вернуть, но я с теплотой хранил эти чувства и воспоминания, что у меня остались. – Не знаю, в общем. Мне сложно принять все то, что на меня свалил Сом И. Я его за это ненавижу, знай.

Он начал рыскать глазами в поисках моего рогатого приятеля, но я отрицательно качнул головой. Сом И действительно не было с нами в комнате, он ушел куда-то от меня подальше, и я был ему за это благодарен. Не хватало только, чтобы он увидел, как я пытался спрятать слезы, что одиноко стекали по щекам, оставляя неприятные влажные дорожки. Плакать перед богом подземного мира – последнее, что я хотел бы сделать в жизни.

– Я тоже ненавижу богов. – От Ёнхёна веяло не меньшей тоской, чем от меня. – Знаешь, правители стран рано или поздно сменяются. Законы становятся лояльнее, жизнь – проще, но не в нашем мире. У нас своего рода тирания от Менбусина и его «коллег». Мне есть за что его ненавидеть и бояться вместе с тобой.

– Почему?

– Кто знает, насколько сильно их разгневал Рю Усок. – Он пожал плечами. – Возможно, они устроят «охоту на ведьм», изловят всех квисин, а потом отправят в хагэ… Для таких, как я, кто не делал ничего плохого людям – если опустить какие-то мелкие проступки, конечно же, – и кто никогда там не был, это подобно маленькой смерти. Может, мое сердце и не остановится, а тело не обратится прахом, но моей привычной жизни придет конец. Осознавать это сложно, как и понимать, что ты не сможешь это изменить. Их гнев… Они стравят нас. Им все равно, понимаешь?

До нынешнего момента я и не задумывался об этом. Если я умру, то хотя бы перестану думать, мыслить. Существовать. После смерти мне будет все равно. А вот Ёнхёну, Юнги и другим – нет. Видимо, есть что-то хуже смерти. Но меня это не радовало.

И опять получалось, что я беспомощный кусок говна.

Если помогу богам, то пострадают такие, как Ёнхён и Юнги. Если не буду помогать, то Хаюн и Гисок обречены, да и не факт, что Ёнхён не пострадает от зубов других чудовищ. Что бы я ни выбрал, все вело к каким-то чересчур плачевным последствиям.

– А есть шанс, что они этого не сделают? – пискнул я, выдавливая неуверенную гримасу. – Простят вас?

Ёнхён беззлобно усмехнулся:

– Представь, что ты всемогущее существо. Тебя обманули и заточили в тюрьму твои же рабы. Когда ты освободишься от плена, то простишь их? Будешь разбираться, кто из тысячи этих самых рабов тебе предан, а кто нет?

– Не знаю…

– В том-то и дело, что схема была слишком длинной и сложной. Невозможно обмануть бога одним словом или действием. Кто-то помогал Имуги отсюда, объединившись с людьми, и то был явно не один человек или монстр, – Ёнхён зевнул. – На месте богов я бы не стал разбираться в том, кто держит нейтралитет, а кто предал и без того хрупкое доверие. Я бы сослал всех, чтобы не повторять ошибки прошлого.

– Не слишком жизнеутверждающе.

– Мир людей создан для людей. Хагэ – для таких, как я. Мне просто повезло родиться здесь, а кто-то стал таким после своей человеческой жизни. На нас никто не обращал внимания, пока мы не доставляли неудобств. Теперь все иначе. Они явно будут разгневаны.

Я шумно втянул носом воздух, наполняя легкие до упора, и на несколько секунд задержал дыхание. Хотелось что-нибудь сказать, спросить, но все вопросы казались до банального глупыми.

– Может, мне удастся договориться с Сом И, чтобы он вправил им их божественные мозги?

– Может быть. – Ёнхён слабо улыбнулся, но глаза его все равно были полны безграничной тоски. – Попробовать всегда можешь.

Да, и правда. Терять уже точно нечего.

– Как думаешь, – прошептал я, едва разлепляя губы. – Я поступаю правильно?

Он открыл рот, но ничего не сказал. Задумчиво смотрел в одну точку, обдумывая ответ. То ли вопрос мой показался ему сложным, то ли алкоголь в крови тормозил ход мыслей. В конце концов он так же тихо произнес:

– Я думаю, что в данном случае «правильно» – слишком субъективное понятие. Это как решать, раздавит поезд десятерых или одного. И то, и другое неправильно, но между этими вариантами в любом случае придется выбирать, и, как я уже сказал, мир людей принадлежит всецело людям. Вам хватит и распрей между собой, а такие, как я, вполне могут существовать в хагэ.

Звучало логично. Даже слишком. И я не знал, был ли рад тому, что он уже смирился с тем, что тоже, как и я, исчезнет из этого мира.

В идеальной вселенной мы бы победили Рю Усока, может быть, даже освободили бы богов, но с обещанием, что они избавятся только от опасных представителей квисин и квемуль. После всех злоключений мы могли бы стать с Ёнхёном ближе. Лучшими друзьями? Я бы познакомил его с Саён и с другими. Ходили бы пить вместе с Хаюн. Разрешал бы ему встречать меня иногда с работы или воровать, как в тот раз, когда он отдал за мой выходной несколько миллионов вон. Он бы появился в моем электронном фотоальбоме, и даже если наши пути однажды разошлись бы, то я вспоминал бы о нем с теплотой и любовью. Мы бы просто продолжили жить.

Кажется, я начинал трезветь. Мыслил я все яснее, а от этого становилось только хуже. Чувство обреченности сдавливало мое сердце, внутренности. Казалось, что еще чуть-чуть, и от меня не останется ничего.

Последняя спокойная ночь, да? Последняя пьянка в кругу близких? Последний раз я играл с Гисоком?

Хотелось успеть сделать так много, но невозможно уместить это все в отведенный временной промежуток.

Закусил нижнюю губу, отгрызая ее кусочки. Думал. Думал. Думал. Все с такой же неумолимой грустью я посмотрел Ёнхёну в глаза:

– Что-то я проголодался… Не хочешь напоследок поесть рамёна?

– Я смотрю, ты себе не изменяешь. – Мои слова заставили его улыбнуться. – Возможно, это последний рамён в нашей жизни, да?

Я пожал плечами, но спорить было невозможно. Для меня он наверняка будет последним.

– Хорошо, я буду только рад разделить его с тобой.

Это настолько очевидная ловушка, что я попадусь в нее чисто из принципа

Проснулся я довольно рано. После пьянки я редко мог нормально проспаться, поэтому не был удивлен тому, что меня продолжало штормить и шатать. Еще невыносимо хотелось пить. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы скинуть с себя одеяло и сползти на пол.

На кухне бабуля с Ёнхёном готовили завтрак. Со стороны казалось, что они неплохо поладили. Она что-то говорила ему, кажется, даже подшучивала, а он отвечал ей легкой улыбкой.

Гисок ковырялся палочками в яичнице, бездумно щелкая каналы по телевизору. Вскоре послышались мультяшные звуки, которые показались мне смутно знакомыми. Я вошел на кухню и первым делом уставился в экран, с которого на меня смотрела Маринетт[43]. Крутили какую-то старую серию из первого сезона. Кажется, Гисок мне уже ее показывал, но я не был в этом уверен.

– О, Джихо. – Бабуля будто знала, что я страдал от сушняка, и поставила передо мной стакан с водой и чашку с кофе. – Доброе утро.

– Угу. – У меня не было сил говорить. Чувствовал себя невероятно паршиво.

– Мы тут с господином Ли приготовили просто грандиозный завтрак! – Она на минутку присела рядом, но потом снова подскочила, чтобы выключить плиту. – Поешь?

– Подожду Хаюн. – Воды оказалось мало, пришлось налить еще, но после второго стакана чувствовалось, что мой желудок вот-вот лопнет. – Спасибо.

На кухне оказалось слишком шумно. Быстро сполоснув стакан, я поспешно ретировался в ванную. Сом И все еще нигде не было, но почему-то это меня совершенно не напрягало. Я уперся руками в раковину и бездумно пялился в свое отражение. Синяки под глазами проступали чуть сильнее, чем обычно, а так я мало чем отличался от обычного себя. Хотя, конечно, стоило бы напоследок немного выщипать брови. Негоже умирать с монобровью.

В коридоре меня поджидал Ёнхён. Складывалось ощущение, что он вообще не спал: волосы уложены, одет с иголочки, пахло от него чем-то приятным. Еще и завтрак помог сделать. Ну, точно мечта, а не мужчина. Странно, что у него не было толпы поклонниц, которые готовы были друг другу глотки грызть.

– Думаю, нам надо выдвигаться через пару часов. – Говорил он без энтузиазма, но оно и понятно почему. – Разбудишь Хаюн?

– Без проблем. – Я отсалютовал ему.

Он вернулся на кухню. Гисок, судя по звуку, переместился смотреть мультики в гостиную.

В комнате, которую заняла Хаюн, шторы были плотно задернуты, поэтому в ней царил приятный расслабляющий полумрак. Но даже отсутствие солнечного света не помешало мне заметить Сом И. Он, точно пес, сидел около окна и сторожил ее сон. Мне это показалось как минимум странным.

Наши взгляды пересеклись, и я не смог сдержать надменной ухмылки.

Да, к ней он всегда относился лучше, чем ко мне. Я даже не знал, стоило ли мне начинать ревновать.

– Ха-а-аюн! – пропел ее имя я, подходя к окну и одним быстрым движением открывая шторы. – Вста-а-авай!

Она застонала, пряча голову под одеялом.

– Нет-нет. – Я схватил ее за ногу, которая оказалась без одеяльной защиты. – Время умирать, Хаюн! Давай, давай!

– Тебе надо, ты и умирай, – заспанно запротестовала она. – Дай поспать.

– В машине поспишь. – Я отпустил ее ногу и запрыгнул на кровать. Как и у меня, она оказалась весьма мягкой и удобной. – Пусан неблизко! Да и вообще, у нас тут бой с Рю Усоком намечается. Команда по спасению мира не спит до обеда!

Хаюн больше ничего не ответила. Когда я уж было подумал, что она опять уснула, то из-под одеяла послышались недовольные вздохи и стоны. Вскоре она скинула его с себя, жмурясь от слепящего солнечного света. Волосы растрепаны, лицо предельно недовольное, но она все равно была самым очаровательным человеком на планете, пускай и со скверным характером.

– Не хочу, чтобы вчерашний день закончился. – Она скорчила недовольную гримасу.

– Спешу тебя разочаровать: он уже.

– Это лишь значит, что тотальный ужас начнется сегодня.

– Ага. – Я затянулся, выпуская изо рта дым. – Через пару часов мы выезжаем, еще часа четыре на дорогу, а потом все, конец.

– Почему ты так спокоен? – Она села, смотря на меня исподлобья. – Ты буквально умрешь, Джихо! Бросишь меня одну! Как я расскажу об этом Гисоку? А бабушке? А если твоя мама мне позвонит?

Про мать я вообще не думал. Задумчиво смотрел на Сом И, видя при этом на его рогатой морде лицо матери. Наверное, ей будет все равно, но это не вызывало во мне никаких эмоций. Наши отношения уже слишком давно потерпели крушение, и никто из нас двоих не пытался разобраться в этих обломках и построить из них что-то новое.

– Ты умная, что-нибудь придумаешь.

На это она только шлепнула меня по ноге, а я шутливо ахнул.

* * *

– У тебя тут ортопедический матрас? – уже на кухне Хаюн обратилась к Ёнхёну. – Это просто запредельное удовольствие! Весь день бы только и делала, что валялась в этой кровати! Она еще и большая такая, прям королевская…

Ее детский восторг потешил его. Ёнхён неторопливо пил свой кофе, когда произнес то, к чему никто из нас не был готов.

– Я дарю эту квартиру вам, – будничным тоном заявил он. – Если я вернусь живым и дееспособным, то уже вместе оформим все юридически, а если нет… я попросил своего юриста написать завещание, тогда практически вся моя недвижимость отойдет вам.

Хаюн от услышанного подавилась и залилась диким кашлем. Лицо ее сперва порозовело, затем наоборот, побелело так, что мне стало за нее беспокойно.

– Это что за аттракцион невиданной щедрости? – дрожащим голосом спросила она. – Мы тебе никто, зачем? Почему? И вообще… что?!

Он лениво потянулся за персиком, который лежал в корзинке для фруктов:

– Ты близкий человек для Джихо, а Джихо пожертвует своей жизнью, чтобы восстановить баланс и в какой-то степени справедливость. Это меньшее, чем я могу отплатить ему.

– Классно. – Я опешил, но попытался взять себя в руки и пошутить. – Как говорится, не насосал на квартиру, а принес себя в жертву. Буквально, ха-ха.

Хаюн смерила меня строгим взглядом, поэтому пришлось заткнуться.

– Но… я не понимаю, и что значит, что ты можешь тоже не вернуться?..

– Я не могу предсказать ход действия всевышних. Если я буду изгнан, то все мое нажитое имущество перейдет государству, что очень неприятно, знаешь ли. Я не для этого исхитрялся всю свою жизнь, чтобы однажды потерять накопленное, поэтому подумал, что лучше его кому-нибудь передать.

– И не нашлось претендентов лучше, чем я?

Да, в это было сложно поверить.

– Когда мы впервые встретились, я говорил, что занимаюсь некоторой волонтерской деятельностью. – Он закинул ногу на ногу и выпрямился. – Я по своей натуре альтруист, но обычно помогаю таким же, как и я сам, – монстрам, что хотят в мире сосуществовать с людьми. Боюсь, если изгонят в хагэ меня, то такая же участь коснется и их. Поэтому да, какую-то часть я оставил бы тебе, чтобы ты достойно вырастила своего брата и сама смогла встать на ноги. Однако другую часть я хотел бы передать в различные организации, чтобы на эти деньги они могли продолжать существовать.

Между нами повисло молчание. Хаюн сделала несколько быстрых глотков, после чего улыбнулась:

– Теперь даже не знаю, хочу ли я, чтобы ты вернулся… ладно, шучу-шучу!

* * *

Дорога в Пусан заняла невероятное количество времени. Стоило мне оказаться на улице, как я принялся разминаться, чтобы вернуть к работоспособности свои атрофированные ноги и задницу – болели и ныли они нещадно, словно меня фура переехала.

Мы зашли в какую-то закусочную с верандой и пластмассовыми табуретками всех цветов радуги. Средний контингент людей – сорок плюс. Очень напоминало наше любимое местечко у дома, где мы впервые познакомились с Ёнхёном.

Решили пропустить по стаканчику соджу с сытным перекусом. Это напомнило мне последнюю трапезу заключенных, поэтому отказывать себе ни в чем не стал. Вскоре наш стол был забит под завязку, чем я остался очень доволен.

– И как мы туда попадем? – Хаюн обратилась к Ёнхёну, слизывая с губ острый бульон. – Там военные, эти парни и еще Имуги. Звучит как полное… Кхм.

– Попасть туда не проблема, – задумчиво ответил ей он. – На этот счет не беспокойся. Нам ведь нужно провести ритуал, а для него… я даже не знаю, что нужно…

Я поднял свой взгляд на Сом И. Тот все еще будто не был заинтересован в нашем разговоре, но так казалось лишь на первый взгляд. Он забрал ручку, которую до этого держал в руках Ёнхён. Взял одну из бумаг в папке Юнги и написал: «Ничего».

Что ж, это облегчало ситуацию. Нам не придется искать прах какого-нибудь потерянного дракона, убитого в полночь тысячу лет назад, окроплённого кровью ста девственниц. Достаточно всего лишь моей смерти. Славно.

– Господин. – Хаюн не могла оторвать взгляд от надписи, оставленной Сом И. – У меня есть вопрос. Имуги же приносит удачу. Как так вышло, что Рю Усок стал отрицательным героем во всей этой заварушке? Это он обманул богов? Но для чего?

– Я не Менбусин и с Имуги лично не знаком, но полагаю, что жадность. Он не единственный в своем роде, этот Рю Усок, но при этом он первый, кто пошел против законов неба и мирового порядка. – Ёнхён прикусил ноготь большого пальца. – Возможно, он понял, что стать драконом ему не суждено. Жажда власти. Злость. В какой-то степени зависть – это первое и единственное, о чем я думаю.

Сом И кивнул, а я, точно переводчик, сказал им об этом.

– Тогда как он смог обмануть самих всевышних? – продолжала спрашивать Хаюн. – У меня не укладывается это в голове. Вы же сказали, что они самые классные и сильные существа, но тут оказались скинуты со своего пьедестала. В чем подвох? Почему какая-то драконья личинка смогла всех обмануть? И почему другие драконы не вмешались?

Немного подумав, Сом И написал:

«Имуги, о котором мы говорим, был сослан в хагэ много сотен лет назад не в качестве заключенного, а как надзиратель. У моих соратников не было к нему недоверия, и это нас всех сгубило. Он создал яд, что ослабил нас, – так он избавился от всех неугодных. Это был переворот. Революция. Бунт. Я здесь, запертый в этой оболочке, лишь потому, что смог ухватиться за угасающую жизнь в Джихо. Мы с ним неразрывно связаны, как и я связан с другими богами, что томятся в ловушке Рю Усока. Чтобы разрушить его план, нам необходимо попасть в хагэ, потому что оттуда и идет начало всей истории. Именно в хагэ он совершил свое злодеяние, и там находится мое истинное тело.

Господин мэгу, сделайте так, чтобы мы смогли подойти к бреши между мирами как можно ближе, но сами останьтесь здесь. Вы мне нужны в мире людей. Вы будете должны сразиться с Рю Усоком, когда я начну ритуал по освобождению, чтобы он не смог вмешаться. Побеждать его необязательно. Главное – отвлечь. Сместить его взор с хагэ.

Госпожа Чхве Хаюн. Вам необязательно идти на такие риски и жертвы, но если вы сопроводите меня и Джихо, то я буду премного благодарен. Нам нужен кто-то, кто сможет отвлечь монстров уже внутри хагэ, когда начнется ритуал. Они будут слетаться со всех уголков, чтобы остановить нас, но не беспокойтесь, у вас будет достаточно сил, чтобы их остановить. Это я обещаю.

К сожалению, смерть Джихо необратима. Только его кровь, в которой течет моя энергия, способна разрушить барьер извне».

Я и не думал, что увижу хоть какой-нибудь хороший исход для себя. Радовало только то, что Сом И прямо просил о помощи Ёнхёна, – это давало надежду на то, что в будущем его старания окупятся, и его не сошлют. А вот за Хаюн мне стало тревожно. Пускай он и написал, что у нее откуда-то появятся силы. Это было рискованно, но я ничего не сказал вслух. В ответ бы услышал только: «Да ты сам жертвуешь собой, так что сиди и молчи» – или что-то в этом духе.

– Значит, – тихо начал разговор я. – Нам нужно попасть на территорию их палаточного лагеря, чтобы взглянуть на брешь, переместиться туда, мне умереть, а потом – все?

– Выходит, что так. – Ёнхён растерянно кивнул. – Вам надо попасться в ловушку. Это мы устроим с легкостью. Они в любом случае тебя ищут, так что мы просто дадим им наживку, и они сами тебя под руку отведут, куда надо.

– Звучит слишком просто. – Я скрестил руки на груди. Аппетит пропал. Есть больше не хотелось. – Разве этот Имуги настолько тупой, чтобы клюнуть на такой очевидный байт?

– У него нет выбора. Пока часть сознания Менбусина в тебе, он не сможет опечатать свою тюрьму полностью. Ему придется рискнуть.

– А последовать за нами в хагэ? – Это уже спрашивала Хаюн. – Что ему помешает остановить нас там? Или почему бы им не убить Джихо сразу?

На эти вопросы опять ответил Сом И лично:

«Я.

В хагэ я смогу принять свою форму благодаря небольшой духовной подпитке. Ему придется иметь дело со мной, но даже так… его шансы на победу равны нулю, и он это прекрасно знает. Он не сунется в хагэ до ритуала, потому что только в это время я буду уязвим.

И смерть Джихо ему не интересна. Умрет это тело, я привяжусь к новому, и так до тех пор, пока мои силы не иссякнут. Он мог бы заниматься этим долго и в конце концов победить, но каждый раз искать нового носителя моей энергии слишком сложно. Ему будет проще попытаться переманить Джихо на свою сторону. Убедить пойти против меня. Дать иллюзорный выбор. Но выбора нет. Джихо умрет, но приведет это к моему полному заключению или же, напротив, к освобождению – совершенно другой вопрос. Только это волнует Имуги».

– Что ж, тогда нужно обсудить план. – Ёнхён хлопнул ладонями.

Я взглянул ему в лицо. Выглядел он уставшим. Хаюн – тоже, да и я чувствовал, будто на мои плечи взвалили огромный камень. Единственное, чего я по-настоящему уже хотел, – это чтобы все поскорее закончилось. Чтобы Рю Усок и «хебанджа» остались позади, чтобы квисин не разгуливали по улицам Кореи, а я уже обрел свой долгожданный покой в другом мире.

Не осталось больше страха и сожалений. Только безграничная усталость и смирение.

* * *

Вечерело. Красноватое солнце медленно погружалось в морскую гладь, растворяясь за линией горизонта. Его последние лучи окрасили небо в густой багряный цвет, будто отражение расплавленного золота на водной поверхности. Тонкие золотистые прожилки прорезали небесный свод, словно невидимый художник выводил изящные узоры, придавая закату особую притягательность.

Над нами проплывали облака – пушистые, воздушные, похожие на сладкую вату. Они медленно растягивались, меняя форму, превращаясь то в диковинных зверей, то в фантастические фигуры, прежде чем раствориться в сумеречном воздухе.

Мы с Хаюн сидели на скамейке около порта, смотря на бескрайнюю синеву моря. День казался размеренным и спокойным. Были слышны крик чаек и бессвязная болтовня моряков. Ветер приятно ласкал кожу, принося за собой чудесные запахи морского бриза.

Я никогда не был в Пусане и почему-то не думал, что здесь так красиво.

Сделал несколько фотографий: заката, Хаюн и наше общее – на память. Сразу выставил их у себя в профиле, не забыв отметить точку на карте, чтобы Рю Усок нашел нас быстрее.

– Мне грустно осознавать, что этот день – наш последний. – Хаюн нервно дергала ногой, кутаясь носом в широкий шарф. – Этот мир слишком несправедлив.

– Он всегда таким был. – Я вторил ей грустной полуулыбкой.

Сначала жизнь у нее отобрала мать. Затем – отца. Чуть не похитила брата, но вместо облегчения от его спасения Хаюн лишается лучшего друга. Мне было больно не за себя, а за нее. Но она и правда сильная. Она все вытерпит и будет жить дальше, назло всем невзгодам.

– Обещаю тебя не забывать после смерти. – Я решил все свести к шутке. Не хотел, чтобы она расчувствовалась и плакала. – Ну и вообще, если Сом И мне не поможет вернуться, я откушу ему его достоинство.

Хаюн повернулась ко мне. Ее глаза покраснели. Губы дрожали, но она тоже старалась улыбаться:

– Как далеко у вас зашли отношения!

– Ха-ха, очень смешно.

– Скажи, Джихо, – ее голос звучал едва слышно, – мне нужно что-нибудь сделать? Ну, чтобы твоя душа была спокойна?

– Сотри историю моего браузера.

– А если серьезно?

Я не придумал, что ответить. У меня не осталось ничего. Если я исчезну из этого мира, никто, кроме Хаюн и Гисока, этого не заметит.

– Скажи менеджеру Ким, что мне подарили виллу в Италии с сотней личных слуг.

– Зачем?..

– Ну… – Я вспомнил наши переглядывания, когда в кафе пришел Ёнхён. – Так надо.

Не прошло и получаса, как объявились люди из «хебанджа». Они обступили нас, перегораживая обзор на набережную. Осталось только придерживаться заготовленного плана.

– Добрый вечер, господа. – Я приветливо вскинул руку, не торопясь вставать. Чувствовал себя прямо-таки киношным протагонистом, у которого самомнения больше, чем денег на счетах Ёнхёна. И, признаться честно, мне до ужаса нравился весь этот пафосный фарс. – Отведите меня к господину Рю Усоку, пожалуйста, у меня есть для него одно маленькое, но безумно выгодное предложение по сотрудничеству.

* * *

Их лагерь оказался не просто большим, а огромным, но при этом – совершенно пустым. Палатки, машины – все это было на месте, однако военных и членов организации оказалось довольно мало. Я уж было думал, что тут соберется целая армия.

Нескольких военных приметил на блокпосте. Если верить схеме Юнги, то таких было несколько штук вдоль всей территории. Раз тут ходили военные, то корейское правительство в курсе дел, но было ли «хебанджа» частью какого-то особого подразделения, я не знал. В любом случае ни те, ни другие не были особой проблемой. Сом И постарался просчитать все риски, да и нас было совсем уж немного: Хаюн он в обиду не даст, Ёнхён живучий, а я при любом раскладе откину копыта.

Нас сопровождали то ли как пленных, то ли как суперценных гостей – по обе стороны и от меня, и от Хаюн были громилы в костюмах. Создавалось острое ощущение, что я стал частью какого-то шпионского боевика.

Нас высадили на искусственном пляже. Вокруг – заповедный лес. Пахло пылью и речной водой. Немногочисленные люди сновали из одной палатки в другую, создавая видимость работы. Но больше всего меня, конечно же, заинтересовал огромный разрез, что находился прямо по центру Хведона.

Он напоминал кривую рану, что разорвала тонкую плоть нашего мира. Его края сияли красным, и свет этот хаотично расползался в стороны, подобно горящему пламени. Казалось, что в середине этой раны было что-то еще. Я пытался приглядеться, но картина по ту сторону размывалась, превращаясь в неразборчивую черно-белую кляксу.

– Добрый вечер. – Некто с очень низким голосом обратился к нам. От неожиданности я дернулся. Портал привлек слишком много внимания, заставив забыть обо всем вокруг. – Вы искали меня, и вот я здесь. Пройдемте в более укромное место?

Рю Усок совершенно не отличался от своей фотографии. Волосы его были уложены на одну сторону, одет, как и все другие члены «хебанджа», в строгий костюм. Хитрый прищур, нахальная ухмылка. От него веяло чем-то странным. Подлым? Или я так думал, потому что знал, что он совершил и на что способен? Это ведь по его милости Гисок был похищен.

Он отвел нас в одну из палаток. Кажется, то был его кабинет: какие-то металлические стеллажи с книгами, большой стол с компьютером, заваленный множеством бумаг. Специально для нас принесли пару не самых удобных стульев, после чего оставили один на один с величайшим монстром во всем хагэ.

Мне было не по себе, но я старался не смотреть ни на Хаюн, ни на Сом И. Только на Рю Усока.

Тот был спокоен как удав. Вальяжно сел в свое кресло, что-то быстро напечатал на компьютере, а потом скрестил пальцы в замок, смотря прямо мне в глаза. Его будто веселило все происходящее и, казалось, совершенно не волновало, что я притащил с собой последнего бога, что не был в его ловушке.

– Так какое у вас ко мне дело, господин Мин?

– Ну, – голос меня подвел, пришлось откашляться в кулак. – У нас с вами есть общий интерес, имя которому – Менбусин, я прав?

Он откинулся на спинку кресла, чуть поджимая губы:

– Верно. Не думал, что вы так далеко зашли в своем расследовании. Это вам помог ваш друг мэгу?

– Вроде того. – Я не был уверен, что об этом стоило говорить, и немного растерялся. – Он какое-то время помогал мне.

– Так где же он сейчас? – Рю Усок наигранно стал выискивать его глазами.

Нехорошо. Если он начнет думать, что мы все еще имеем связь с Ёнхёном, то непременно произойдет что-то плохое. Он все-таки не дурак, в отличие от меня. Раскусит быстро, но попытаться стоит.

– Он помогал мне до тех пор, пока наши интересы не разошлись. – Я пытался думать на ходу. – Знаете, оказалось, что Менбусин – паразит, который живет только за счет меня. Хотя наверняка вы и так в курсе. Впрочем… – Я закусил нижнюю губу. – Меня мало волнует, чего хочет он. Я не герой, и уж точно не хочу жертвовать собой, а потому решил найти вас, чтобы вы помогли мне от него избавиться. Так мы все получим то, чего хотим, я прав?

На его лице не отразилось никаких эмоций. Мне было непонятно: поверил ли он в мое желание выжить или нет, и от этого становилось только хуже. У меня было мало козырей. Точнее, их не было вовсе.

В любом случае я сделал то, что от меня требовалось, – попал в лагерь.

Сом И прошел к Рю Усоку со спины, но бездействовал. Ох, как было бы славно, если бы он впечатал его смазливую рожу в клавиатуру. Тогда мы бы запросто прошли к порталу, сделали бы все, что от нас хотят, и закончили эту историю.

Будто почувствовав его присутствие, Рю Усок лениво вскинул руку на уровне своего лица. Сом И отшатнулся.

– Сопротивляется. – Тени притаились в уголках его губ. – Знаете, господин Мин, если вы знаете, чего от вас хочет Менбусин, то тогда вы должны быть в курсе, что выжить у вас не получится. Значит, либо вы меня пытаетесь обмануть столь нелепым способом, либо вы круглый идиот.

– Нет, я не хочу вас обманывать, просто… – Я заерзал на стуле. Теперь он казался еще жестче, чем был изначально. – Я пришел с двумя вариантами: первый – у вас есть возможность обмануть мою смерть. В конце концов, он будет в ловушке, значит, у меня появится шанс стать каким-нибудь квисин, а потом вы сможете помочь мне выбраться из его пустых чертогов. Кто из богов будет судить меня, если они все запечатаны? Это же своего рода бессмертие, ведь так? Второй вариант – я готов продаться. Если вы заплатите мне денег, которые я отдам своей подруге, и пообещаете ей и ее семье безопасность, то я приму такой исход.

На его лице все еще не было и толики заинтересованности, только скука, поэтому я поспешно добавил:

– Я не хочу умирать зазря. Думаю, это очевидно. Собственно, поэтому и явился к вам на переговоры, чтобы мы пришли к какому-то единому варианту, который нас всех устроит.

– Я вам не верю, господин Мин. – Он окатил меня холодной водой из своих слов, заставив нервничать только сильнее. – Вы пришли сюда, чтобы пробраться в портал. Я сделал большую глупость, что впустил вас в лагерь, – признаю, мне казалось, что у Менбусина осталось намного меньше сил. Я недооценил его. Но… – Он выставил руку вперед, когда я хотел возразить. – У меня для вас кое-что есть.

В палатку зашел тот самый мужичок, который, как мне казалось раньше, был главным. Видимо, он правая рука Рю Усока. Если раньше он вел себя хладнокровно и статусно, то в одном пространстве с Имуги вся его спесь исчезла. Он пересек палатку короткими быстрыми шагами, не поднимая головы на своего начальника. В руках у него был шприц с какой-то серебристой жидкостью, и нутро мне подсказывало, что все идет совсем не так, как надо.

– Что это? – Я вжался в стул, безотрывно смотря на шприц.

– Это? – Рю Усок поднял его, небрежно вертя в пальцах. – Доказательство вашей преданности, господин Мин. Вы же хотите, чтобы я вам доверял, ведь так?

– Но это не значит, что я готов вкалывать в себя непонятно что. – Я облизал пересохшие губы. Стук сердца усилился, кровь прилила к щекам. Мне стало душно и тесно, но двинуться я не мог. – Хотя бы скажите, для чего это?

– Это эссенция из крови некоторых существ. – Он надул щеки, медленно выпуская изо рта воздух. – Тот самый яд, которым были отравлены боги. Но хочу опередить ваши вопросы, вы не умрете от этой концентрации. Она лишь ослабит вашего невидимого друга, чтобы он не смог нам помешать.

Я сглотнул и посмотрел сперва на Хаюн, затем на Сом И. Жаль, что мы не подумали о таком раньше.

Если я вколю эту херню, то мы с Сом И будем слишком ослаблены, чтобы что-то сделать. Если не вколю, то ничто не помешает ему нас застрелить. Хоть Сом И и говорил, что Рю Усоку будет неинтересно искать второго носителя, но сейчас была не та ситуация, когда этот гад стал бы рисковать. Будь я на его месте, поступил бы так. Лучше потратить лишние месяцы на поиск нового человека, чем рушить все, что ты создал, в одно мгновение.

Я выдавил из себя болезненный смешок.

– Что ж, а если так? – Он щелкнул пальцами.

В палатку вошел еще один член организации с… Саён?..

Лицо у нее опухло от слез. Мужчина держал ее за плечо, направив дуло пистолета прямо в голову. На миг я забыл, как дышать. Мысли в голове все перемешались. Мне казалось, что я смог все продумать наперед…

Если бы тогда, после погони, помедлил, то вместо нее могла бы быть Хаюн. Хотя это совершенно не значит, что жертвовать Саён было проще. Совсем нет, и от этого становилось только хуже.

Господи, Джихо, во что ты влип?!

– Это достаточно веский аргумент, чтобы сделать то, что я хочу? – Рю Усок все еще был расслаблен. Меня искренне поразила та жестокость, с которой он говорил и действовал. – Обещаю, будет не больно. Мы позаботимся о вас, господин Мин, и даже заплатим круглую сумму. Сорок миллиардов вон подойдет?

– Э-э… а-а… ну-у…

Голова просто раскалывалась. Всхлипы Саён, ехидная ухмылка Рю Усока и этот мужик, который забрал у него шприц, чтобы вколоть его содержимое в меня. Я хотел только кричать, но за меня это сделал Сом И.

Его рык был настолько оглушительным, что мне пришлось заткнуть уши руками и чуть пригнуться. Он ревел, точно бешеный зверь, что попал в капкан.

Все произошло быстро.

Он метнулся к нам с Хаюн, тем самым закрыв от неожиданных выстрелов. Рю Усок зло шикнул, и я только в тот момент заметил, что мужик со шприцом и тот, что держал Саён, упали на землю. Из их ушей текли тонкие струйки крови, пропитывая ею пыльную землю под нашими ногами.

Обхватив нас двумя руками, Сом И издал еще один гортанный рык. Я вцепился в его шею мертвой хваткой и обхватил ногами за талию, чтобы он смог подхватить Саён. Мы пересекли промежуток между палаткой Рю Усока и водохранилищем очень быстро, но сраный Имуги уже ждал нас у кромки воды. На его голове появились небольшие рога, глаза сияли синим, а зрачки стали плоскими и тонкими, как у змеи.

– Нет, так не пойдет, – выплюнул Рю Усок. – Только через мой труп, но ты ведь не можешь меня коснуться, так что…

Весь наш план катился в бездонную яму.

Рю Усок сделал несколько выпадов, пытаясь целиться в меня. В один миг что-то полоснуло меня по щеке, и я почувствовал острую боль, а затем тепло – кровавая полоса окрасила мое бледное лицо. Безумно хотелось ее утереть, но мне было слишком страшно отпускать Сом И, поэтому я старался ее игнорировать.

Будто почуяв неладное, Ёнхён оказался на месте намного раньше назначенного времени. Он был в облике лисы и появился до того неожиданно, что я сперва и не понял, что именно вцепилось Рю Усоку в ногу. Ёнхён зверски раздирал его сухожилие на правой ноге, заставляя тем самым отвлечься от нас.

Мое сердце нещадно ныло. Мне до одури не хотелось, чтобы Ёнхён оставался с ним один на один, но выбора не было. Получив столь уникальную возможность, Сом И мигом направился к рваному порталу. Мы не летели, он не прыгал. В небе будто была невидимая лестница, по которой он отчаянно взбирался из последних сил.

Пара мгновений.

Невыносимая головная боль, что только усиливалась с каждой секундой.

И блаженная тьма, окутавшая мое сознание.

Хочу не похороны, а суперпомирашки

Я не знаю сколько прошло времени, прежде чем я очнулся.

Первое, что я увидел, когда открыл глаза, – серое безжизненное небо и блеклый солнечный диск, ослепивший меня на несколько секунд. Пришлось вскинуть руку, чтобы прикрыть ладонью свет.

В висках все трещало, а кровь на лице неприятно стянулась и запеклась. Я поскрёб щеку ногтем, собирая под ним сухие темные комочки. Хотелось пить.

Оглянувшись по сторонам, заметил множество высоких деревьев, окруживших нас со всех сторон, но они были какими-то странными и неправильными. Обстановка вокруг выглядела такой же, как и небо над головой, – серой, невзрачной, утратившей любые краски. Еще и тишина сковала всю округу. Я слышал свое дыхание, шорох, с которым двигался, сидя на промозглой земле, но никакого шелеста листвы, дуновений ветра или пения птиц. Я будто оказался в сцене черно-белого немого кино.

Сом И сидел поодаль на сухом бревне. Хотя, наверное, больше он не был Сом И: красные традиционные одежды; нефритовая подвеска, привязанная к поясу, частично лежала на его коленях. Белые волосы распущены и небрежно рассыпались по плечам. Осунувшееся лицо с тонкими и резкими чертами. Я приметил, что только один глаз у него был с двойным веком, отчего его лицо казалось немного несимметричным. На лбу – алый узор.

Только сейчас я смог разглядеть его лучше, чем тогда, в отражении зеркала, или когда был окурен дурманом из курильницы. Он действительно походил на небожителя, пускай и обитал не на небесах.

Плавными и легкими движениями он оборачивал красную нить вокруг своих пальцев, создавая своеобразную паутинку. Смотрел на нее до того пристально и внимательно, что не сразу заметил, как я пришел в себя.

Я тихо повернулся. Рядом лежали Саён и Хаюн, и только у последней под головой была импровизированная подушка из верхних одежд Менбусина. Мои подруги безмятежно спали.

Большим и указательным пальцами я принялся растирать переносицу. Не мог избавиться от чувства тяжести в груди и непонятного звона в ушах.

– Где мы? – хрипло спросил я, не поднимая взгляда.

– В хагэ, – ровным голосом ответил Менбсуин. – Доброе утро.

– Что с Ёнхёном? – Я вспомнил, как он отвлек Рю Усока, чтобы у нас был шанс прорваться к порталу. – Он в порядке?

– Не знаю. – Сом И покачал головой. – Скорее всего – да.

Меня такой ответ ни капельки не удовлетворил, но что я мог поделать? Ничего.

Тяжело выдохнув, я поднялся и подошел к Менбусину. Глядя на него, испытал некоторую жалось. Вблизи он выглядел паршиво: изнуренный и какой-то иссохший. С глубокими синяками под глазами, чуть впалыми щеками. Напоминал утонченный ходячий труп.

– Когда? – Я вскинул подбородок и скрестил руки на груди.

Сом И прекратил плести паутинку и с недовольным выражением лица поднял голову:

– Что «когда»?

– Спрашиваю, когда начнешь свой ритуал, и все это уже закончится?

– Ночью. – Он перевел взгляд с меня на небо. – Когда взойдет луна.

Я сел рядом, обхватывая колени руками. Сил не было, эмоций уже тоже не осталось. Мне так надоело все происходящее, что я уже не просто свыкся с уготовленной участью, но и желал поскорее привести этот приговор в исполнение. Минута страха и боли, а потом – покой и умиротворение. Что могло быть лучше?

– Ты когда-нибудь умирал? – спросил я как бы между делом. – Ну, чувствовал, каково это?

– Нет, – сухо отрезал он. – Я не могу умереть.

– Какой ты скучный, – протянул я, пихая его плечом. – Когда ты был рогатым и мрачным, ты был намного веселее.

– Неужели?

– Забыл, как смешно пихал пальцы в рамён, пил с нами и постоянно играл с карточками от кипера?

Менбусин одарил меня уничижительным взглядом и фыркнул:

– Забудь об этом.

– Ни за что. – Я выдавил искреннюю, пускай и немного грустную улыбку. – Кстати, ты намекал, что поможешь мне выжить, это правда? Ну, типа я просто хочу знать, что будет после. Как пройдет ритуал. Как я умру, что меня будет ждать и все такое. Ты как бог смерти должен знать много нюансов, мне кажется.

– Почему такой мальчишка, как ты, обращается ко мне столь фривольно? – холодно одернул он, распутывая свою паутинку и убирая комок красных нитей в карман. – Могу сказать так: смерть твоя будет не самой приятной. После нее тебя ждет суд, но я сделаю все, чтобы твоя бестолковая голова могла все еще функционировать. В качестве благодарности, разумеется.

Я задумчиво похлопал себя по щеке, глупо уставившись в одну точку. Звучало сносно, конечно, хотя все еще непонятно.

– Буду верить в тебя, друг. – Я шутливо ударил его по спине. Его постоянно недовольное лицо меня стало забавлять. – Проведем вместе вечность, да?

– Надеюсь, что нет, – едва слышно огрызнулся он. – Отправлю тебя к Юри, вы поладите.

Оставив его одного, я прошелся по всей опушке в томительном ожидании, когда очнутся девочки. Они были собеседницами в миллиард раз лучше Менбусина.

Было в этом месте что-то загадочное и поэтичное.

Остановился в самой дальней точке от всех, ступив немного вглубь леса. Никаких запахов и лишних звуков. Я остался один на один с самим собой и, прикрыв глаза, глубоко дышал полной грудью, прокручивая в голове множество воспоминаний.

Вспомнил и маму, которая когда-то меня вроде как любила. Как она обрабатывала мне коленку, после того как я свалился с велосипеда. Острый камень глубоко вошел в кожу, оставив на том месте небольшой розоватый шрам. Но мне было не больно. Скорее грустно, что я не смог поехать с друзьями дальше.

Вспомнил сонбэ и как мы делали домашку в пустом школьном кабинете, слушая крики ребят со спортивной площадки. Помнится, в тот день было очень душно, это случилось перед каникулами. Я методично скрипел карандашом по бумаге. В такие дни, как тот, мне искренне нравилось учиться и засиживаться в школе допоздна.

Вспомнил нашу первую ссору с Хаюн. Хотя не сказать, что то была именно ссора, – за десять лет дружбы мы ни разу не кричали друг другу что-то вроде: «Ты мне больше не друг! Я тебя ненавижу!» Просто мы сильно отдалились. Впервые за все время. Я постоянно пропадал с сонбэ, а она нашла себе ревнивого парня, который был против нашего общения. Порой это доходило до того, что в течение года мы могли скупо поболтать всего раз за месяц. Я узнавал о ней от наших общих знакомых и почему-то злился, что она так просто променяла меня на того идиота, не понимая, что сам я по факту поступил так же – предпочел ее компанию другой. Мы воссоединились спустя несколько месяцев после выпуска, когда ее отец попал в аварию. Я не мог оставить Хаюн один на один с той всепоглощающей болью, которую она испытывала. Это было сложное время.

Вспомнил, как после пьянки с друзьями в квартире какого-то парня мне прокололи хеликс. Меня взяли на слабо, но алкоголь притупил боль. Сейчас я радовался, что девушка, которая это сделала, не допустила никаких ошибок. Было бы неприятно лечить ухо, если бы оно загноилось.

Вспомнил, как в какой-то момент жизни я решил строить из себя парня-загадку. Старался модно одеваться, начал как раз курить. Вел себя как самый настоящий мудила, но это почему-то многим нравилось. Я читал всякую псевдоинтеллектуальную литературу, зависал в барах, ходил на выставки и делал вид, что что-то понимал. Несколько раз в неделю я обязательно ходил на свидания, которые чаще всего заканчивались примитивным перепихоном, но вскоре я понял, что это не для меня. Такая жизнь только усугубляла состояние моей психики. Доводила меня до глухого исступления и тянула на социальное дно. Но молодость ведь все простит? Да?

Я будто остекленел и снаружи, и внутри, прокручивая в голове все эти яркие вспышки и кадры из прошлого. Видел лица друзей и знакомых. Тосковал по теплу чужого тела. Я чувствовал себя потерявшимся ребенком, который хотел вернуться домой. Все это теперь останется навсегда погребенным где-то там, в другой жизни, вместе со мной. Наверное, мне больше не о чем сожалеть. Я все-таки прожил достаточно насыщенную жизнь. Пора заканчивать.

Трава щекотала щиколотки, а я будто прирос к земле. Из оцепенения меня выдернул странный рев в глубине леса. Он чем-то напоминал рык Сом И, когда мы пытались сбежать от Рю Усока, но более ехидный и злостный, что ли.

Стало не по себе. Нервно сглотнув, я твердым шагом решил вернуться, и уже на знакомом месте меня встретили Хаюн вместе с Саён. Обе выглядели перепуганными до ужаса.

– Где ты был? – Ко мне обратилась Хаюн, осторожно подходя и кладя свою руку мне на плечо. – Сом И… Менбусин… В общем, он ушел куда-то, и тебя не было. Мы не знали, что делать…

– Наверное, он готовится к ритуалу. – Я пожал плечами, предлагая им сесть на то самое бревно, на котором совсем недавно он плел паутинку. – Этой ночью все решится. Он так сказал.

Хаюн поджала губы, посильнее укутываясь в ту самую накидку, что была у нее под головой. Такая же красная, как и его ханбок, из газовой ткани и с серебристой вышивкой у рукавов. Едва ли она могла согреть.

– Хаюн мне все рассказала, – робко подала голос Саён. – Я… Мне так жаль, Джихо…

– Все нормально. – Я был предельно спокоен. Меня уже мало что могло напугать. Смерть не самое страшное. – Знаешь, за тебя все переживают. Юнги все никак не мог до тебя дозвониться.

Она слабо улыбнулась, садясь рядом:

– Ну, меня похитили. Я была вне зоны доступа.

– Тут уже мне надо извиняться. – Я почувствовал укол совести где-то в области груди и живота. – Я не подумал, что они выйдут на тебя, и уж тем более найдут и похитят.

– Мне кажется, не будь меня, они бы взяли любого другого твоего знакомого. – Саён запустила пальцы в волосы, задумчиво сжимая одну прядь. – А так я хотя бы знаю, что важна для тебя.

Спорить было бессмысленно. Так оно и есть.

Договорить нам не дал Менбусин. Он появился перед нами точно призрак. Смотрел как-то устало и свысока, скрестив руки на груди. Каким же надменным оказался этот паршивый монстр! Уму непостижимо!

– Пойдемте. – Он оглядел нас всех с ног до головы. Его взгляд задержался чуть дольше только на Хаюн. – Скоро начнем.

– А, это? – Она попыталась снять с себя накидку, чтобы вернуть ему. – Она была у меня, но…

– Оставь, – коротко отрезал он, моментально разворачиваясь и идя в сторону чащи.

Я в очередной раз пожал плечами, не зная, что ответить на ее немой вопрос в глазах. Кажется, ей стало неловко, но в этом было что-то милое. Она всегда нравилась ему гораздо больше. Может, Хаюн вообще была единственной причиной, по которой Менбусин согласился попытаться меня «воскресить»? Удобно и смешно одновременно.

– Заарканила бога, – шепнул я ей на ухо. – Ну даешь!

В ответ она шлепнула меня по руке, но в сгущавшемся полумраке я заметил, как покраснели ее щеки.

Спустя какое-то время мы вышли к… уже знакомому водохранилищу. Даже палатки были на месте. Только абсолютно бесцветные, как и все вокруг. Значит, хагэ – отражение реального мира. Интересно, означало ли это, что где-то в местном Сеуле была моя потрепанная квартирка? Вряд ли ее кто-то захотел бы обжить, но меня это слегка позабавило.

Вода заледенела, вырисовывая на поверхности причудливые узоры. Прямо под порталом находилась каменная глыба, напоминавшая алтарь. Около него стоял Менбусин, хлопая ладонью по гладкой поверхности, как бы приглашая меня.

Идти было страшно. Я ступал осторожно, стараясь не поскользнуться. Вода под слоем льда тоже замерзла, образовав вереницу обледенелых пузырьков воздуха, уходящих в чернеющую глубину. Выглядело невероятно красиво, но задерживаться, чтобы полюбоваться этими видами, я не мог.

Чуть не навернувшись пару раз, я восхитился умением Менбусина ходить ровно и легко. На мгновение мне даже показалось, что он парит над водой, иначе я не мог объяснить, как он без нелепых происшествий так запросто дошел до центра.

– Ложись. – Он схватил меня за плечо, когда мои ноги опять начали разъезжаться. – Разденься, чтобы твои руки были оголены, и жди меня.

Поверхность камня оказалась невообразимо холодной. Я залез на него с ногами, но ложиться не торопился. Сидел на корточках, дыша на свои замерзшие руки в попытке их согреть. И он еще просил снять с меня куртку и кофту? Ужасно…

Я смотрел ему в спину, прожигая в затылке дыру. Менбсуин вернулся на берег, где остались девочки, и отвел Хаюн чуть в сторону. Они долго о чем-то говорили, даже спорили – я это понял по недовольству на лице Хаюн и тому, что в какой-то момент она отшатнулась от него.

Вскоре она успокоилась и взглянула на меня с небывалой тоской. Я помахал ей и в конце показал сердечко, чтобы хоть немного ее успокоить.

Небо уже практически полностью было сожрано бесцеремонно наступающей чернотой. Белое солнечное пятно сменилось на темно-бордовый шар луны. Я снял с себя куртку, сворачивая ее в неровный квадрат, чтобы голове было не слишком жестко. Кофту постелил чуть ниже, дабы спина не примерзла к гладкой каменной поверхности. Хоть ветра и не было, но мне все равно стало невыносимо холодно. Обняв себя за плечи, я попытался унять стук зубов, продолжив смотреть на эту странную парочку.

Уж не знаю, о чем они говорили, но в конце Менбусин нагнулся к Хаюн и поцеловал ее. До того просто, что я невольно опешил и обомлел. Меж их лицами заструилось сияние, благодаря которому я заметил удивление в распахнутых глазах Хаюн.

Поцелуй продлился совсем недолго. После него Менбусин сказал еще несколько слов и оставил ее одну в полном недоумении. Хаюн мигом вернулась к Саён и потянула ее как можно ближе к воде.

– Что это было? – выдохнул я, обращаясь к Менбусину. – Ты…

– Я передал ей часть своих сил, чтобы у нее была возможность отбиваться, если придут незваные гости. – Он положил руку мне на грудь, придавливая к камню. Пришлось повиноваться и добровольно лечь. – Не более того.

– Ну-ну, – передразнил его я, смотря на рваный край портала над моей головой. – Охотно верю.

Он ничего не ответил.

– Только учти, что она смертная, а ты нет. – Я тяжело выдохнул. – Не заставляй ее страдать по тому, чего никогда не будет. Она не заслужила этого.

– Будет больно, – хладнокровно произнес он, повисая надо мной. – Мне нужно выпустить твою кровь.

Я хмыкнул и нервно сглотнул. Лежать было тяжело. Меня всего трясло изнутри: и от холода, и от страха.

Больше мы ни о чем не говорили. Менбусин начал напевать песню на том самом языке, на котором однажды говорил Ёнхён, когда мы повстречали в школе дух мертвой девочки. Но из его уст это звучало гораздо лаконичнее и приятнее. Он играл с тембром, громкостью и постепенно входил в транс.

Повернув голову, я заметил в его пальцах кинжал. Не прошло и секунды, как он полоснул лезвием по моей руке, оставляя тонкий разрез, из которого начала стекать кровь. Острая боль пришла с некоторым опозданием, и я не сразу стиснул зубы, подавляя стон.

Менбусин обошел меня, продолжая петь.

Почему-то я совершенно не мог пошевелиться. Мне до безумия хотелось перекатиться на бок, чтобы прижать руку к груди, но меня будто намертво придавило к каменному алтарю. Вскоре Менбусин рассек и вторую руку. Я чувствовал, как раны горели и пульсировали; как струйки крови бежали вдоль всей руки, стекая на лед в районе запястий.

Я потерял всякий счет времени. Черное небо с краем портала было единственным, что я видел сквозь пелену слез.

Мое сердце стучало до того быстро, что перед глазами все темнело. Воздуха в легких катастрофически не хватало. Я глотал его ртом, будто был рыбой, выброшенной на берег. Меня бросало в холодный пот. Кончики пальцев покалывало, и я пытался ими шевелить, но получалось плохо. Я начал паниковать.

Пытался сесть – не мог.

Перевернуться – тоже.

Я чувствовал, как холодеет мое тело, но вместо положенной слабости и мирной смерти я бился в нескончаемой агонии, стараясь хоть как-нибудь свалиться с этой каменной глыбы. Но все было тщетно.

Язык опух и стал сухим. Я захотел крикнуть, но звук застрял в горле. Темные пятна мелькали перед взором, а голова постепенно пустела. Песнопения Менбусина нарастали, а помимо пятен я стал видеть различные яркие отрывки. Их было так много, они сменялись до того быстро, что я сперва не мог их разобрать.

Среди этого изобилия смог сфокусироваться на одном. Передо мной стоял Рю Усок. Над губой у него была свежая кровь, которую он утирал тыльной стороной ладони. Я отбежал в сторону, пока моя рука была окутана фиолетовым светом, и, проскользнув под ним, ударил со спины.

В следующем отрывке видел непонятное кривое чудовище. По всему его туловищу были глаза, которые смотрели в разные стороны. Я пятился, держа кого-то за руку. Стоило ему попытаться наброситься на меня, как я, выставив ладонь вперед, сжег его тело дотла.

В новом я сидел на крыше, смотря на Сеул. Небо затянулось лилово-красными тучами, но дождя не было. Гремели раскаты грома. Я дергался каждый раз, когда сверкали четкие линии молний. Посмотрев на свои дрожащие пальцы, на которых были кривые блеклые татуировки, я быстро прокрутился вокруг себя, воспаряя в небо над городом.

Лишь на долю секунды я смог выбраться из этого бессвязного кошмара, скручивающего мой мозг в тугой узел. Менбусин смотрел прямо мне в глаза. Его губы продолжали шевелиться, но этой странной песни я не слышал.

Все тем же резким движением он дернул рукой.

Лезвие кинжала прошло по моей шее.

Дышать стало практически невозможно.

Пузырек крови набух в уголке моих губ.

Я прокряхтел что-то нечленораздельное, меня ослепило несколько золотых сгустков света…

…и это было последнее, что я увидел в своей жизни.

Мир без меня будет лучше, так что я остаюсь

– Как вы смеете?! – Лицо господина Квана было настолько красным, что я начал немного беспокоиться. – Быстро верните меня обратно! Иначе!..

– Иначе что? – Я качался в кресле, играя с ручкой. Каждый день одно и тоже. Даже уже не весело было дразнить этих самодовольных людишек. – Убьете меня?

Он набрал в рот воздух и плотно сжал кулаки. Белая рубашка выбилась из штанов, волосы всклокочены. Я наблюдал эту картину слишком часто. Мало кто мог смириться со своей смертью, я их понимал.

– Вы не можете подать апелляцию. – Я взял в руки его досье. – Ваша смерть, господин, была предрешена. Я не имею права возвращать вас обратно, понимаете? Это не моя зона компетенции. Если вам нужно время, чтобы пойти на суд, то будьте добры проследовать вот в тот зал. – Я указал ему рукой на дверь с правой стороны кабинета. – Решение окончательное.

Господин Кван дышал до того быстро и неистово, что в ноздри ему можно было что-нибудь засунуть. Он посмотрел на меня исподлобья и, как я и думал, вскочил, чтобы скинуть все вещи с моего стола. Папки с досье полетели на пол, а вслед за ними и все канцелярское барахло и немногочисленные личные вещи. Господин Кван попытался перевернуть стол, но тот не поддался ему, а все сброшенное через пару секунд вернулось на свое место.

– Успокойтесь, господин, иначе мне придется силком вас туда отправить, чтобы вы подумали о своем поведении.

Юри смотрела на меня украдкой, едва заметно хихикая. Ей повезло, сейчас у нее сидела спокойная бабуля, которая не буянила, в отличие от моего. И вечно так: я принимаю всяких идиотов, которые не способны держать себя в руках, а она общается с приятными людьми! Как же не везет!

– Каждое ваше негативное действие, которое будет или было совершено здесь, также будет учитываться на суде, – устало выдохнул я, видя недоумение, застывшее на его нелепой физиономии. – Как и моя оценка, понимаете?

– Оценка? – выплюнул он, упираясь руками в мой стол. – Какая еще оценка?!

– Которую я передам начальству. – Я широко улыбнулся, провоцируя его только больше. – Если вы будете себя так вести, вам вычтут баллы, а там уже непонятно, куда вы попадете дальше. – Я поднес его досье ближе к лицу. – Отмывание денег, шантаж, многочисленные обманы, измены жене, психологические травмы, которые вы нанесли детям, о-о-о, а это что? Вы еще сделали ребенка с любовницей и бросили его? Как мило. – Я швырнул папку с его делом на стол и пренебрежительно посмотрел на мужика. – Мы знаем о каждом вашем промахе или добром деле. Ваш буйный нрав здесь вам не поможет, так что сядьте и просите прощения. Продолжите – уведу вас силой.

– Ну, попробуйте! – зло рыкнул господин Кван, брызжа слюной. – Ублюдок!

Я три раза хлопнул в ладоши, и в кабинет вошли наши чудесные каменные охранники – согин. Они ничем не отличались от статуй. Не открывали глаз, рта. Не издавали никаких звуков, кроме своих тяжелых шагов. Двигались медленно, оставляя после себя каменную пыль. Подхватив господина Квана под руки, они выволокли его в соседний зал ожидания. Им было плевать, кричит он, брыкается или еще что – они четко выполняли поставленную задачу и всегда блестяще с ней справлялись.

– Пу-пу-пу, – протянул я, падая грудью на стол. Нажимал на ручку, внимательно вслушиваясь в щелчки. Юри как раз проводила свою бабулю к главным воротам, и мы остались в кабинете одни. – Короче, я пошел отпрашиваться. Я устал…

Она села на краешек моего стола. Взгляд мой доставал только до ее бедер, чуть прикрытых миниюбкой.

– Как тебя босс еще терпит? – Юри потрепала меня по волосам. – Поражаюсь твоей наглости, Джихо.

– Он мне не босс. – Я неохотно поднялся, одергивая низ полосатого пиджака. – Так что удачи тебе, а с меня хватит! Хочу уже выпить свой бабл-ти, о котором весь день думал!

Махнув ей на прощенье, я подхватил свою сумку и бросился на выход.

Мне нравилось в чистилище, особенно учитывая, что Менбусин не заставлял меня пахать как проклятого. У меня был свой угол на этаже, где я мог отдохнуть. Он частенько разрешал мне покидать это место, чтобы я мог встретиться с Хаюн или Ёнхёном. Не ругал, если я хамил новоприбывшим душам, которых встречал, – здесь опыт в общепите очень помог. Я не выполнял какую-то слишком сложную работу, делил кабинет с Юри и просто наслаждался своим посмертием.

Охранник у главных ворот приветливо вскинул руку, я ответил ему тем же. Взбежал по мраморной лестнице наверх, где были кабинеты шишек повыше. Менбусина – в том числе. Он редко покидал пределы своего «логова», как мы с Юри шутили, поэтому каждый раз приходилось идти к нему на ковер.

– Привет, Мёнбу, как жизнь? – Я подлетел к столу главного секретаря Менбусина. – Он там свободен?

– А, это ты. – Он поправил очки. – Там занято.

Я удивленно вскинул бровь. Мало кто решался прийти к Менбусину лично, все его боялись. Кроме меня.

– Что за смельчак?

Мёнбу открыл было рот, облизывая нижнюю губу, как дверь в кабинет открылась. Оттуда вышел сам господин Хванин. Завидев его, я на мгновение испугался и испустил дух. Мы виделись всего раз, на моем суде, потому что господин Хванин являлся высшим богом в их пантеоне.

В тот день… я вел себя совсем не так, как нужно. Я же умер. Мне было все равно. Мой бескостный язык молол такую чепуху, на которую сейчас я бы не решился.

Когда я провел неизвестно сколько времени в чистилище, за мной пришли каменные статуи, которые охраняли нас с внешней стороны. Они ничего не говорили, но я понял, что мне нужно следовать за ними. По дороге к массивным воротам, украшенным древними рисунками, нас встретила улыбчивая светловолосая девушка. Меня мигом привлекли ее удивительные голубые глаза и губы, подведенные алым.

– Меня зовут Юри, господин Мин. – Она уважительно склонила голову. – Сам господин Менбусин попросил сопровождать вас. Вы, вероятно, очень важный смертный! Для вас созвали всех главных, так волнительно!

– Э-э… – Я почесал затылок, совершенно не разделяя ее восторга. – Наверное. Я помог им вернуться из плена Рю Усока. Я – герой.

В конце я, конечно же, просто решил попонтоваться. Редко такая возможность выпадает, терять ее не хотелось. Юри что-то восхищенно проверещала, рассказывая, что здесь царил полный хаос во время отсутствия Менбусина. Я не стал говорить ей, что он шлялся со мной, попивая соджу.

Чистилище мне напомнило какой-то элитный бизнес-центр: тут были окна в пол, всякие цветы в горшках, диванчики, где можно отдохнуть и полистать журналы. Было даже небольшое кафе при входе с парочкой столиков. Какие-то кабинеты, залы. То место, где я ждал, тоже никак не напоминало нечто потустороннее: там было много мягких кресел, телевизор, где крутили дорамы, кулер с водой и шкаф с книгами. В общем, вполне удобное место. Если бы не каменные охранники, например, или странные ворота, открывающие путь в пустоту, я бы не смог сказать, что это место какое-то не такое.

– Обычно душа проходит несколько этапов, прежде чем будет вынесен вердикт, – затараторила Юри, сцепляя пальцы в замок. – Но вы у нас исключение, поэтому будете направлены прямиком в зал суда. Удачи!

Она отпустила меня как раз у ворот. Охранник, открывающий их, мне кивнул. Я ему в ответ. По ту сторону не было ничего – только тьма. В страхе закусив верхнюю губу, я выпрямился, чтобы никто не думал, что страх съедает меня изнутри, и, переступив порог, оказался в странном пространстве: вокруг все было ослепляюще-белым, эфемерным. Надо мной восседали люди за золотыми трибунами. Здесь, в сравнении с ними, я казался до того крошечным, будто одним пальцем они могут меня раздавить.

Внимательно оглядев их, я встретился взглядом с Менбусином. Он сидел с краю и с прищуром рассматривал меня. Женщины, старцы, какие-то юнцы – я плохо запомнил их. Чаще всех говорил тот, что сидел по центру. Кажется, он был самым главным: стоило ему открыть рот, как все тут же замолкали.

Он был красив. На вид я бы не дал ему больше сорока. Облачен в черные одеяния, в руках веер. На пальцах нанизано множество колец. Черные волосы убраны в аккуратную прическу. Да и держался он так, будто и не был обманут каким-то Имуги.

– Приветствую вас, господин Мин Джихо. – Он первый обратился ко мне. – Вы проделали долгий путь, и мы здесь, чтобы отблагодарить вас за проявленное участие.

– Это что, был какой-то конкурс на выживание? – прыснул в ответ я, чем заставил половину из присутствующих начать перешептываться. – Знаете, господин, не сочтите меня за грубияна, но пока я ожидал нашей встречи, то многое успел обдумать.

Менбусин слегка ухмыльнулся, а их главный лишь удивленно вскинул бровь. Он поднял ладонь, призывая всех к молчанию, и они не смели его ослушаться.

Я так понял, что могу продолжать, поэтому не стал сдерживать ни свой гнев, ни обиду, ни страх. Сидя в тех четырех стенах, я не знал, что творилось во внешнем мире. В порядке ли Ёнхён или Юнги? Что стало с Рю Усоком?

– Полагаю, виновник всей ситуации, господин Рю Усок, вполне заслужил наказания за обман и множество смертей. – Я откашлялся. – Я и сам несколько раз чуть не стал жертвой его выбора, как и мои близкие, на которых было совершено покушение со стороны квисин, сбежавших из хагэ, но… – Я вскинул голову, смотря на них со всем холодом и безразличием, на которые был способен. – Я знаю, что не все существа низшего происхождения, назовем их так, которые считаются порочными, грязными и заслужили свое место в хагэ, – плохие. Если бы не мэгу Ли Ёнхён, ни вас, ни меня здесь не было бы. Равно как и без вклада, который внес хёнхак Чо Юнги.

На минуту я сделал паузу, но никто из присутствующих не перебивал меня. Все смиренно ждали, когда я закончу свой монолог.

– Как человек, который рос и жил, нет, не жил, а выживал, я могу понять, почему Рю Усок так поступил, и проблема в вас, господа. – Я развел руками. – Общаясь с мэгу, я понял, что самое страшное для таких, как он, – это оказаться в хагэ, и, судя по всему, туда отправляли всех, кто казался вам неугодным. Разве это справедливо? Быть может, вы и имеете право судить, решать, но вершится ли такой же суд над ними? Будете ли вы выносить им приговор, когда захотите загнать всех в хагэ? Или уже? Отчего-то никто из моих знакомых квисин даже не допускал мысли, что вы их пощадите, а это говорит о многом, понимаете? Ваши поданные вас же и боятся, а страх может сделать многое, как вы могли заметить.

– Хм. – Божество по центру пару раз чуть слышно стукнул веером по трибуне. – С чего вы решили, что мы, господин Мин, настолько суровы?

– Я всего лишь крутил в голове опасения моих близких, которые боялись, что их сошлют, не став разбираться, а уж откуда у них подобные страхи – я не знаю, но едва ли они не обоснованы.

– Чувства справедливости у вас не отнять. – Он жеманно улыбнулся. – Но спешу обрадовать. Господин Менбусин, с которым вы уже знакомы, решил лично заняться вопросом тех, кого должны сослать. Так что можете не беспокоиться и просто принять нашу благодарность.

Потоптавшись на месте, я, наверное, должен был поклониться и уйти, но меня распирало сказать что-нибудь еще.

– Я верю, что вы не бездушные создания и учтете все свои ошибки, которые допустили, озлобив существ из хагэ. Чтобы больше такого не повторилось…

– Что за дерзость?! – выкрикнул старец, сидящий по левую руку от верховного. – Менбусин, как вы могли поручиться за такого бестактного человека? Что он себе…

– Спокойно, – усмирил его центральный.

– Но, господин Хванин…

– Доля правды в его словах есть, давайте это признаем. – Он примирительно положил руку на плечо старца. – Впрочем, судить мы вас, господин Мин, сегодня не будем. Мы единогласно приняли решение, что вашей судьбой будет распоряжаться господин Менбусин, так что за сим откланиваюсь.

Вместе с Хванином вышел и Менбусин. Он первый меня заметил, и его лицо, как обычно, выражало недовольство. Я вжался в стул, выдавливая из себя кривую улыбку. Пытался спрятаться за Мёнбу, но не получилось.

– Ох, это же господин справедливый. – Хванин обратился, очевидно, ко мне. – Столько времени прошло, как вы поживаете?

Раз уж спрятаться не вышло, то я поднялся на ноги, чтобы ему поклониться.

– Неплохо, спасибо, господин.

Он хохотнул, передавая кипу бумаг Мёнбу. Тот и сам был белее снега, но руки и спину держал ровно, не показывая свой страх перед господином.

– Отправь это в мой отдел, пожалуйста.

– Конечно.

– Оставлю вас. – Засунув руки в карманы брюк, Хванин удалился.

Только после того, как его спина скрылась за дверьми лифта, я смог выдохнуть, плюхаясь обратно в кресло. На столе у Мёнбу стоял пустой стакан и графин с водой, поэтому я абсолютно бесцеремонно налил себе выпить. Очкастый осуждающе на меня зыркнул, на что в ответ я поиграл бровями.

– Что ты здесь забыл? – сквозь зубы спросил у меня Менбусин. – Опять хочешь в мир живых?

– Так точно. – Я отсалютовал ему. – Можешь со мной, тебя были бы рады видеть.

Его взгляд мигом смягчился. Заправив белую прядь волос за ухо, он ненадолго вернулся в свой кабинет. Вышел с закинутым на плечо пиджаком.

– Ладно, пошли.

* * *

Я не стал дожидаться Хаюн и уже вовсю смаковал свой сладенький, чудесный и невероятный бабл-ти. Сырная пенка вносила капельку разнообразия своим солоноватым привкусом, тапиока не была разварена и жевалась просто отлично. Я готов был продать душу за этот напиток!

Мы сидели на ресепшене салона Хаюн. Сом И (так я обращался к нему, когда мы были в мире живых) потянулся к яркой конфетке, что лежала в вазочке на журнальном столике. Рядом стояла подставка с типсами, которые демонстрировали возможные варианты маникюра. Кондиционер шумел где-то под потолком, в помещении было приятно прохладно, что очень резонировало с уличной духотой.

– Я закончила. – Она вышла к нам из зала. – Ужасно хочу курочку!

– Сначала это. – Я отдал ей второй стакан с чаем. – А теперь можем собираться.

– Ты лучший, – пробормотала она, цепляясь зубами за трубочку.

Прошло так много времени, а мы все еще были здесь, относительно живые и счастливые.

Хаюн прямо-таки расцвела, быть начальницей ей очень шло, хотя от синяков под глазами это не спасало. Она держалась всегда статно, улыбчиво. Больше не тратила время на бесполезных мужиков, которые ее не ценили, и обрела ту самодостаточность, о которой всегда и мечтала. На плече – какая-то брендовая сумочка, дорогой парфюм, идеальная укладка.

Благодаря Ёнхёну она смогла открыть свой первый салон. Они продали старую квартирку, и эти деньги она вложила в него. Уж не знаю, благоволили ли ей боги или нет, но бизнес только развивался. Сейчас это уже была сеть из нескольких точек, которые тоже пользовались спросом.

Всегда знал, что, дай ей возможность, она ее не упустит.

Хаюн сказала что-то девочке-администратору и махнула нам, чтобы мы следовали за ней. На улице было невероятно шумно. Машины сигналили, люди болтали, жизнь продолжала идти своим чередом. В некоторых прохожих я ненарочно узнавал квемуль. Их выдавал тонкий ореол голубого света, который я стал различать уже после того, как стал одним из хоннён индоджа[44]. Я был искренне благодарен Сом И за то, что тот не пошел на поводу у господина Хванина и не сослал их всех в хагэ. Правда, лично я ему об этом еще не говорил, но однажды – обязательно.

Ресторан, где подавали отменную курицу, находился в конце улицы. На вид он был неказистым, чем-то напоминал ту забегаловку, где мы любили иногда зависать, но побольше раза в два и с приятной музыкой внутри. Заняв один из столиков у широкого окна, мы с Хаюн переглянулись, улыбаясь друг другу.

Заказали сразу кучу всего. Мне хотелось чего-то кисло-сладкого, хотя после огромного стакана бабл-ти я не был уверен, что в меня много влезет.

– Та-а-ак… – Она положила руки на стол, барабаня пальцами по водонепроницаемой скатерти. – Ну, рассказывайте, что нового?

– Я отправил дофига душ на тот свет. – Потянулся, не скрывая зевоты. Тело как-то затекло, спина слегка хрустнула. – Поспорил с Юри, еще доставал этого приятеля, да? – Я толкнул Сом И плечом. – Все пытаюсь его уговорить провести туда интернет.

– Чтобы ты бездельничал еще больше? – он покачал головой без тени улыбки. – Губу закатай.

– Вот видишь! – Я потряс указательным пальцем. – Он просто отвратительный начальник, но хуже него только люди, которые выносят мне мозги, понимаешь?

– О-о, – она задумчиво согласилась.

– Только сегодня был какой-то бизнесмен, видите ли, который попытался разгромить мой кабинет. – Я вновь вспомнил господина Квана. – Пришлось утаскивать его силой, но долго он сидеть в зале ожидания не сможет, а заставить пойти на суд нельзя.

– Это был, случаем, не директор Кван Ханыль? – Нам принесли курицу, и Хаюн первая начала вгрызаться в крылья, предусмотрительно закатав рукава голубой рубашки. – Сегодня даже по новостям говорили, что он попал в аварию и сейчас находится в критическом состоянии. Он умер, что ли?

– Еще нет, – выдохнул я, корча недовольное лицо. – Пока он в зале ожидания, то не умрет до конца, но ему придется, рано или поздно.

– А что будет, если его отключат от аппаратов в нашем мире, но у вас он будет все еще там? – Хаюн перевела взгляд с меня на Сом И. – Вы его выгоните или?..

– Время там течет иначе, если ты помнишь. – Сом И поерзал на стуле рядом со мной. – Но да, примерно так и будет. Если он не подготовится к суду, то его призовут насильно. Зал ожидания – не попытка избежать смерти, а способ примириться и осознать ее. Подготовиться, если будет угодно.

– Не повезло. – Она качнула головой, вытирая рот салфеткой. – А Гисок тут начал девочкам цветочки раздаривать, представляете? Он же еще из подгузников не вылез, а уже пытается себе подружку найти, просто ужасно!

Я хохотнул, представив себе эту картину. В одиннадцать я не был таким казановой, у меня в голове были только войнушки с друзьями на улице. Мы тогда не цветочками обменивались, а камнями по голове.

– Ничего, еще чуть-чуть, переходный возраст, и молись, чтобы он не свернул на кривую. – Я ткнул в нее палочками. – Копи не на универ, а на психотерапевта.

– Очень смешно, – передразнила Хаюн.

Телефон мой завибрировал. Я глянул на экран и увидел сообщение от Ёнхёна. Как чувствовал, что я выбрался из чистилища!

Ли Ёнхён: Встретимся?

Прикусив и оттянув нижнюю губу, я прикинул варианты, которые мог ему предложить. Мысль в голове появилась сразу же. Разговоры разговорами, но я был ужасно… голодным. Одной курочки мне будет явно мало. В чистилище со всем таким было туго, так что я старался оторваться в мире живых по полной.

Мин Джихо: Конечно. Предлагаю посмотреть на котиков, а потом можем прогуляться по набережной. О’кей?

Минутное молчание.

Ли Ёнхён: Возражений не имею ㅎㅅㄴ[45]

Теперь мне не терпелось поскорее закончить нашу трапезу, чтобы встретиться с Ёнхёном. Я жевал молча, облизывая с пальцев ароматный соус, и следил за тем, как непринужденно Хаюн умудрялась заставить Сом И улыбнуться. Эта парочка меня искренне удивляла. Они не были вместе, что само собой разумеющееся, но при этом постоянно кокетничали и флиртовали друг с другом.

Стоило бы еще разок поговорить с Сом И, чтобы он не дарил Хаюн ложных надежд. Да и с ней тоже. Одно дело, если бы она нашла себе какого-то квисин (хотя тоже спорно), и уже совсем другое – крутить с богом подземного мира. Пока они находятся в столь разных полярностях, балансируя меж двух миров, это не приведет ни к чему хорошему. В перспективе, разумеется.

Ну а пока… пусть радует его. В чистилище таких поводов у него не было вообще.

– Короче, мне пора к чеболю. – Я скомкал салфетку, оставляя ее в тарелке. Затем повернулся к Сом И и тихонько буркнул: – И вообще, будь приличным мужиком, купи даме цветы.

– Пока!

Хаюн поджала губы и вскочила, чтобы меня обнять.

– Ты же помнишь, что через две недели у Гисока день рождения? Приглашаю вас всех: и тебя, и Менбусина, и даже Ёнхёна! Передай ему.

– Хорошо. – Я понежился у нее на плече. Ее волосы приятно пахли шампунем и какими-то ягодами. – До встречи.

* * *

Ночной Сеул всегда пестрел яркими огнями: вывески, баннеры, прожекторы. Город был красив как днем, так и ночью, и жизнь в нем ни на минуту не утихала. Мы сбежали с одной из оживленных улиц, проведя полночи в каком-то ярком клубе. В ушах звенело от громкой музыки, я был весь потный и уставший.

Ёнхён предложил заглянуть в мини-маркет, где мы набрали пакет всяких снеков, ягод и соджу, после чего лениво двинулись в сторону набережной.

Я видел его гораздо чаще, чем Хаюн, а потому не успел соскучиться. Время от времени он появлялся в чистилище по рабочим делам: они с Сом И создали какую-то отдельную группу, которая занималась делами всей нечисти, что обитала в стране. Так что теперь Ёнхён был кем-то вроде полицейского или какого-то специального агента. Звучало очень солидно, осталось ему только надеть форму и выдать пушку.

– Тут неплохо.

Набережная тянулась вдоль реки. Мы остановились как раз у зеленой зоны. Вода была не слишком близко – продувалось не так сильно, да и группа каких-то музыкантов, вокруг которых образовалось столпотворение, тоже стояла поодаль. А еще отсюда открывался красивый вид на другую часть берега.

Мы постелили покрывало на траве и мигом свалились. Я достал свою любимую дудку, прикуривая сладкий ягодный микс, пока Ёнхён раскладывал содержимое пакета.

Болтать уже особо не было сил – наговорились еще у него дома, перед клубом. Сейчас просто хотелось наслаждаться теплой ночью с легкой эйфорией после коктейлей и шотов.

Подцепил пальцами клубнику, засовывая ее в рот. Большая, сочная и невероятно сладкая. Сейчас был самый сезон.

– Так что там за новое задание, о котором ты говорил?

– А. – Ёнхён открыл бутылку персикового соджу и протянул ее мне. – Ищем одно парня уже с месяц, наверное. Чую, Менбусин мне шею свернет, если я в ближайшее время его из-под земли не достану.

– Может, тебе как-нибудь помочь?..

– Не. – Он улыбнулся. – Я нашел несколько зацепок, так что отправил ребят в нужное, надеюсь, место. Надо с этим разобраться до конца сентября.

– Почему сентября? – Я удивленно вскинул брови. – Это дата твоей смерти?

– Нет. – Он сделал несколько быстрых глотков из своей бутылки. – Я тут решил податься в искусство!

– Это куда?..

– Я сейчас рисую. – Ёнхён достал свой телефон и, открыв галерею, стал мне показывать фотографии своих работ. – Подал заявку на выставку, уже заплатил взнос, так что к концу сентября мне надо предоставить три работы.

– Ого!

Я взял в руки телефон и стал разглядывать эти самые картины. Я был далек от искусства и всего такого, тем более от чего-то абстрактного, но мне и правда понравились цветовые сочетания его полотен.

Первая картина была со множеством оттенков зеленого. Кажется, это был пруд. Тонкие кривые линии вырисовывали блики на воде и травинки, проросшие со дна. Бело-красные точки напомнили карпов кои. Выглядело странно, но красиво.

Вторую я понял гораздо меньше. Это была буйная смесь из множества оттенков: розовый прямоугольник с бесчисленными вкраплениями серого, бледно-зеленого, голубого, красного и даже местами черного. Не мог понять идею, сколько бы ни смотрел, но если отбросить все эти высокопарные рассуждения: «А вот автор хотел этим сказать…» – то смотрелось удивительно приятно. Непонятно, но я бы с удовольствием повесил такую картину у себя.

Третья опять напомнила мне о Японии. Сбоку – волны, как с «Большой волны в Канагаве», которые плавно перетекали во что-то белое, а после – серое. Кажется, я смог разглядеть множество чаек в небе и лотосов, плывших по реке. Очередной сумбур из красок, мыслей и чувств. Мне это было чуждо, но я понимал, что в жизни не смог бы сделать хоть сколько-то похоже и красиво.

Оказывается, Ёнхён имел прекрасное чувство вкуса и обладал каким-никаким талантом.

– Надеюсь, нарисуешь однажды что-нибудь и для меня. – Я вернул ему телефон. – Ляг, пожалуйста.

Он повиновался. Отставив бутылку с соджу, я лег на спину, кладя голову ему на живот. Использовать его в качестве подушки – невероятно удобно, так шея затекала гораздо меньше. Смотрел на небо. То ли уже начинало светать, то ли во всем виноваты огни города, но звезд уже не было.

Впрочем, я знал, что это далеко не последняя ночь в моей полужизни. У меня еще будет шанс увидеть россыпь звезд, лежа рядом с ним. Увижу, как взрослеет Гисок. Быть может, даже попаду на свадьбу Хаюн, если кто-нибудь будет в силах растопить ее сердце.

Передо мной – весь мир.

А я открыт для него.

И кажется, я наконец-то счастлив.

Благодарности

Уважаемые читатели,

м

я

у

А вообще, спасибо, что дошли до этого момента! Что выбрали меня. Что выбрали Джихо. Выбрали нас (в нынешнее время это особенно важно)!

Надеюсь, книга вам понравилась, и вы смогли с ней приятно провести пару вечеров.

Она и не задумывалась как что-то высокоинтеллектуальное, мне просто хотелось побольше ржача до усрачА! Полного хохотача! Ржачи со вкусом счастья! Круглой ржаки! Смехоты! Ухохошеки (ох уж эти мЭмы).

Если будете писать где-то отзывы, то оставляйте свои любимые мемы или те, которые подходят к книге! Даже если вы захотите меня захейтить – прикольнее это сделать с юмором!

Еще хочу поблагодарить друзей: Лизу, Свету Кель, Настю и других.

Своего коллегу Габриэля Косту! И других авторов редакции.

Редактора Марию, которая вела этот проект.

Диану Ибрагимову, которая правила сам текст.

Lanawaay и Peachy за красивые картиночки.

И своих читателей, разумеется!

Всех люблю!

До встречи в новых историях!

Примечания

1

Рилаккума – миловидный медведь, персонаж, придуманный японской художницей Аки Кондо. – Прим. ред.

2

Хён – обращение младшего брата к старшему. Или в целом дружеское, менее формальное обращение младшего к старшему по возрасту, должности и т. д. – Прим. ред.

3

Хон – таджикская или узбекская (xon) форма тюркского имяобразующего Хан и в переносном значении означает – «госпожа, повелительница; знатная дама; ханша». – Прим. ред.

4

Гастры – гастроемкость в разговорном варианте. – Прим. ред.

5

Сонбэ – обращение к старшему по работе/учебе. – Прим. ред.

6

Дакбоккымтан – куриные крылышки по-корейски. – Прим. ред.

7

Хангыль – корейский алфавит. – Прим. ред.

8

Батл пасс – получение дополнительного контента и наград в игре за плату. – Прим. ред.

9

Ттокпокки – рисовые колбаски в жидком остром соусе. – Прим. ред.

10

Кимчи – квашеные (ферментированные), остро приправленные овощи, обычно пекинская капуста. – Прим. ред.

11

Соджу – алкогольный напиток типа водки, но с меньшим содержанием спирта (20–25 %). – Прим. ред.

12

Сомэк – коктейль из соджу и пива. – Прим. ред.

13

Хубэ – обращение к младшему (не только по возрасту, но и по работе/учебе/званию и т. д.). – Прим. ред.

14

Крем шантильи – крем из взбитых с сахаром сливок с добавлением ванили или ликера. – Прим. ред.

15

Примерно 12 тысяч рублей. – Прим. ред.

16

Кимпабы – корейские роллы. – Прим. ред.

17

Чапчхэ – жареная стеклянная лапша с овощами. – Прим. ред.

18

Пибимпап – блюдо корейской кухни. В состав входят, как правило, рис, овощи, пряности, маринованная говядина, кунжутное масло, иногда яйцо. – Прим. ред.

19

Примерно 6 тысяч рублей. – Прим. ред.

20

Чеболь – выходец из богатой семьи, богач. – Прим. ред.

21

Паллета – поддон с размещенным на нем грузом. – Прим. ред.

22

Канпунги – блюдо корейской кухни. Куриное филе в мягкой панировке, обжаренное в кисло-остро-сладком соусе. – Прим. ред.

23

Квисин – демоны, призраки, духи. Здесь и далее упоминаются существа корейской мифологии. – Прим. ред.

24

Конч – пирсинг внутреннего хряща уха. – Прим. ред.

25

Нуна – обращение младшего брата к старшей сестре. – Прим. ред.

26

Нугу (누구) – «кто-то» (в разговорной речи может намекать на очередного кавалера). – Прим. ред.

27

Аджумма – замужняя женщина или женщина старшего возраста. – Прим. ред.

28

Сабоним – мистер, уважаемый. – Прим. ред.

29

Ккома – «малыш» на корейском сленге. – Прим. ред.

30

Чибаннён – душа, привязанная к месту. – Прим. ред.

31

Мэгу – тысячелетний демон-лис, способный превращаться в человека. – Прим. ред.

32

Вонгви – злые духи, призраки людей, умерших насильственной смертью. – Прим. ред.

33

Мименгви – злые духи, в которых превращаются умершие до замужества девушки и мужчины, не оставившие потомства. – Прим. ред.

34

Оппа – обращение девушки к мужчине, который старше ее. Это может быть брат, друг, коллега или молодой человек. – Прим. ред.

35

Ханбок – традиционный корейский костюм. – Прим. ред.

36

Хёнхак – журавль с черными перьями. Считается, что журавли становятся серыми после того, как проживут тысячу лет, а черными – после того, как проживут две тысячи. Впрочем, в некоторых источниках утверждается, что журавли живут 260 лет. Черные журавли так любят музыку, что существует даже выражение «танцевать, пока хёнхак не прилетит». Однако это вовсе не значит, что хёнхак любит людей. Они строят гнезда на далеких скалах, где их сложно найти, и живут парами. – Прим. ред.

37

Самгетхан – наваристый суп из молодого цыпленка, фаршированного клейким рисом, женьшенем, сухими ююбами и чесноком. – Прим. ред.

38

Сундубу чиге – острый красный суп с тофу и перцем чили. – Прим. ред.

39

Сян – узор (порошок из благовоний), который поджигают. – Прим. ред.

40

Имуги – огромный морской змей, который стремится стать драконом. – Прим. ред.

41

Манду – блюдо корейской кухни, напоминающее пельмени и вареники. – Прим. ред.

42

Кальби – корейское блюдо, готовится на гриле из говяжьих рёбер. – Прим. ред.

43

Маринетт – героиня французского мультсериала «Леди Баг и Супер-Кот», в котором подростки становятся супергероями. – Прим. ред.

44

С корейского 혼령 인도자 – проводник душ. – Прим. ред.

45

Подмигивающий смайлик. – Прим. ред.

Content

Эмма Рид Джонсон
Личный демон для Мин Джихо

Плейлист

Скажите, пожалуйста, это прикол или реальность

Завод по производству проблем

Спросили why, скажи because. Сказали drink, скажи of course

Очередной день в цирке

Вау! Нет слов! Отвали от меня, пожалуйста!

Диалог клоунов

Действия глупенькие. Результаты сомнительные

Давайте не поддаваться спокойствию и сохранять панику

Я, как человек тонкой душевной организации, такой херни просто не понимаю

Нет, спасибо, в школу я больше не приду

Как помочь больной скотине: в диалогах и рассуждениях

Взросление обернулось расхлебыванием детства

Как бы сейчас ни было сейчас… потом все будет было

А сейчас траурный хардбасс в честь умерших

Секс – это для быдла. Настоящая интеллигенция стонет по ночам от тяжких душевных мук

Это настолько очевидная ловушка, что я попадусь в нее чисто из принципа

Хочу не похороны, а суперпомирашки

Мир без меня будет лучше, так что я остаюсь

Благодарности

Примечания