Алиса Джукич

Адское пламя

© Алиса Джукич, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

* * *

Посвящается всем, кто не делит любовь на черное и белое

Плейлист

Eclipse – Josh Makazo

This is only the beginning – Steelfeather

Make the angels cry – Chris Gray

Secrets – Omido & Ordell & Rick Jansen

Hrs & Hrs – Muni Long

I tried – Camylio

Half of my heart – Josh Makazo

Let the world burn – Chris Gray

Mine – Allegra Jordyn

Примечание от автора

В данной книге вас ждет косвенно затронутая тема веры, столкновение с пороками возвышенных существ, кровавые убийства и откровенные постельные сцены.

Если вы не готовы погрузиться с головой в сам грех, вам лучше отложить эту книгу на какое-то время, а если вы согласны впустить в сердце влекущую тьму, то добро пожаловать в Ад!

Пролог. Кайлан

Сто лет назад

В дверь легонько постучали, отвлекая от безмятежного раскуривания трубки. Я разогнал рукой дым возле лица, желая, чтобы и помешавший незнакомец растворился подобно белому кольцу.

Гостей я не ждал. Аваддон и Астарот – мои названые братья – патрулировали границу Абракса, а Азазель уже несколько дней не появлялся в нашем лагере, упиваясь близостью с младшей дочерью короля Ульема Грея.

Вот уже двадцать лет мы с братьями – полководцы армии Люцифера – жили в заброшенном доме одного барона недалеко от границ чар, которые возвел людской король, смешав свою кровь в святом Граале. Из магии небесного оружия получились колья, удерживающие силовой барьер, который уничтожал любого, в чьих жилах текла демоническая скверна.

Стук стал настойчивее. Моя комната располагалась дальше всех, поэтому, кто бы сюда ни явился в такой поздний час, он искал встречи именно со мной, а не со старшим по званию Аваддоном – Повелителем Смерти. Ведь именно он получал приказы напрямую от Люцифера и руководил большинством легионов вместе с Астаротом.

Положив трубку на стол, я нехотя поднялся с кресла и побрел к дверям, в которые уже не стучали, а беспрерывно тарабанили.

Рывком распахнув створки, я встретился взглядом с самыми волнующими и лучезарными глазами в мире. Их пленительную синеву не мог приглушить даже утонувший в ночи коридор.

– Что ты здесь делаешь? – без прелюдий спросил я утонченную девушку с длинными темными волосами. От совершенной красоты Софии, нервно покручивающей ремешок на своей голубой накидке, в легких начинало свербеть из-за нехватки кислорода.

Впервые столкнувшись с ней в лагере, я был до глубины души очарован и, как Повелитель Похоти, не мог проигнорировать своего вспыхнувшего множеством искр желания. Хотелось повалить юную девушку на кровать и заставить ее бледную кожу окраситься нежным румянцем от жарких поцелуев. Но я давно отбросил эту губительную идею, заметив, как вздыхает по принцессе Азазель.

– Мне нужна помощь, Дей! – Девушка всхлипнула, и ее хрупкие плечи затряслись.

Внутри что-то неприятно екнуло. Наверное, сердце, хотя откуда оно может взяться у воплощения порока?

София настороженно озиралась по сторонам, страшась возвращения Аваддона. Повелитель Смерти с самого начала не жаловал принцессу, считая, что мы свое дело сделали – выманили ее за границу чар и впредь можем использовать против Ульема. Азазель был категорически против такого варварского подхода и уговорил Аваддона подождать, так как их близкая связь с Софией могла помочь не только разрушить барьер, но и выведать тайны Ульема об уничтожении мешавшего нам Грааля.

Мы ворвались в мир людей, чтобы завоевать Три Королевства. Их пропитанные эмоциями земли стали необходимы для создания нового совершенного чистилища. Места, где души грешников обретали вечное наказание еще при жизни. Но наша миссия затянулась, и терпение Аваддона с каждым днем угасало.

Скользнув пальцами по шершавому дереву, я убрал руку с дверного косяка и отступил в сторону. София прошмыгнула к камину и протянула ладони к огню. Она старалась отогреться после пронзающего осеннего холода, набросившегося на Абракс изморосью и первым снегом.

В огромной, когда-то принадлежавшей барону спальне София казалась совсем крошечной. Я остановился возле кровати, подперев спиной столбик, удерживающий белый балдахин, и выжидающе скрестил руки на груди.

– Мы решили сбежать… – тихо призналась София и вздрогнула от своих же слов. – Я и Азазель.

Неприятная волна покалывающих мурашек прошлась по спине. То, что задумал мой младший брат и его возлюбленная, в любой момент грозило обернуться для них гибелью. Стоит Люциферу узнать о предательстве сына и его интригах с принцессой, он не задумываясь отправит Аза в Бездну Тьмы, а Софию… Я сглотнул ком горечи в горле, не желая представлять, что отец сделает с этой хрупкой, как фарфор, девушкой.

Принцесса развернулась. Всполох огня подсветил ее силуэт, и в девичьих глазах заблестели непролитые слезы. Я уже знал, о чем она вознамерилась попросить, но молчал, надеясь услышать мольбы вслух.

София отличалась от большинства женщин, к которым меня влекло. Мои избранницы походили на несчастных мотыльков, сгорающих в пламени похоти, но с ней, с этой милой и нежной девушкой, мотыльком становился я.

– Ты хочешь, чтобы я укрыл вас магией забвения, верно? – Мой голос прозвучал сипло, отражая бурлящие внутри эмоции.

Принцесса не ответила, посмотрев на меня как на последнюю надежду. Так тяжелобольной взирает на целителя, смешивая во взгляде просьбу и благоволение. Наверное, так оно и было, любовь – неизлечимая болезнь, которая, подобно медленно действующему яду, смогла поразить даже Повелителя Хвори.

Раньше верховные демоны считали своим слабым местом гордыню, но, попав в мир людей, мы с братьями осознали, что существует недуг посерьезнее. Он заставляет складывать оружие, идти против принципов и отказываться от спящего в сердце порока. Подобное произошло и с Азазелем, решившим возложить голову на плаху Люцифера, только бы не разлучаться с возлюбленной.

– Ты ведь понимаешь, что, укрывая вас, я могу лишиться жизни и титула? Узнай Аваддон о моем вмешательстве в ваш побег, он незамедлительно доложит Люциферу о дезертирстве. Мне небезразличен Аз, но расплачиваться самым дорогим ради его возможности обрести счастье я не намерен.

София расстроенно прикрыла веки. Одинокая слезинка, символизирующая разбившуюся о мой отказ надежду, скатилась по ее щеке к подбородку и капнула на меховой ворот накидки.

Ее терзания странным образом передавались мне. Разрушая ее веру в лучшее, я будто кромсал себя.

Похоть к Софии быстро переросла в уважение, когда она не только осмелилась выйти за созданный ее отцом барьер, но и не побоялась заявиться в наш лагерь – логово монстров, – крепко держа за руку Азазеля. Конечно, Аз не позволил бы низшим демонам причинить любимой вред, да и я сделал бы все, чтобы не подпустить инкубов к храброй девушке, но все же она не побоялась слепо следовать за любимым.

София резко распахнула глаза – в них синевой заиграла непоколебимая уверенность. Она шагнула к кровати, гордо расправив плечи и выпятив небольшую грудь.

– Назови цену, Асмодей! – потребовала девушка стальным тоном, принадлежащим не милой Софии, смотревшей с обожанием на моего брата, а принцессе Абракса.

Я усмехнулся и сжал переносицу пальцами. Мой веселый порыв был обусловлен вовсе не тем, как уверенно нежная девчонка держалась рядом с высшим демоном, совершенно не страшась того, что я способен пассом руки заставить ее задохнуться. Смеяться хотелось от ее раздувающихся розовых щечек и дрожащих губ, выдающих слезливую натуру.

– Боюсь, купить меня не получится. Я Повелитель Похоти и Принц второго Круга Ада. Что может предложить мне обычная смертная? – поддел я принцессу и, присмирив неуместное веселье, сунул руки в карманы брюк. Я желал увидеть, как далеко готова зайти София ради их с Азазелем мечты и благополучия; чем готова пожертвовать ради возлюбленного.

Крадясь под покровом ночи в лагерь демонов, она как минимум должна была разработать план. Не могла же София глупо уповать на удачу, зная наперед о скверности моего характера и репутации безжалостного ублюдка.

Девушка шумно сглотнула и под моим задумчивым взглядом двинулась вперед, пока не остановилась в метре от меня.

– Кажется, я знаю, чем могу с тобой расплатиться, Дей.

Ее изящные пальчики коснулись верхней пуговицы накидки, чтобы скинуть ее с плеч. Я неподвижно наблюдал за происходящим. Демоническая натура перебарывала все хорошее, что пряталось в дальних уголках души. Я сразу догадался, куда клонит София, но не спешил ее останавливать. Скажу больше, я хотел этого, хотел ее. И ко всему прочему, София должна была осознать, что любая заключенная с Принцами Ада сделка имеет последствия – и я не исключение.

Теплая накидка слетела на пол, раскинувшись возле стройных ног, София отпихнула ее в сторону и упрямо вздернула острый подбородок, доказывая непоколебимую решимость. Я упрямо ждал и, чтобы сбить с девчонки спесь, немного оскалил верхние зубы, проведя по ним кончиком языка.

Мне нравилось склонять смертных к своему пороку, но в случае с Софией я лишь хотел убедиться в том, что она действительно понимает, на какой риск идет, втягивая меня в их с Азом историю.

Девушка заметно занервничала, покусывая губы. Наверное, думала, что я по-рыцарски уступлю ее мольбам и не стану прибегать к расплате.

Но разве исчадия ада благородны?

Я отстранился от деревянного столбика и двинулся к ней. Принцесса слегка вздрогнула, сжала кулаки, но не шелохнулась. Замерев напротив, я качнул подбородком, веля продолжать.

София быстро задышала ртом. Я возвышался над ней исполином, требуя подчинения, хотя мог без лишних слов заставить сделать все, что взбредет на греховный ум, и она это знала.

Пальцы Софии легли на верхние завязки корсета. Потянув вниз кончик одного из бантов, она приоткрыла бледную, покрытую мурашками кожу.

Я не стал скрывать страсть к принцессе – трудно было не возжелать совершенство. Поэтому позволил ей увидеть, как потемнели мои глаза. Когда развязалась вторая лента, перед взором предстали полукруги упругой груди. Крепко сжав челюсть, я скрипнул зубами, подавляя рвение коснуться манящей теплой плоти.

Этот звук напугал Софию. Она широко распахнула глаза, и на следующем банте ее уверенность угасла, а руки дрогнули.

– Хватит! – грубо потребовал я, схватив ее за тонкое запястье. – Какие бы нелицеприятные слухи ни витали вокруг меня, но я слишком горд, чтобы возлечь с возлюбленной брата.

Отчасти это была правда. Я бы не стал топтаться на сердце Аза ради одной ночи с прекрасной девушкой. Да и, получив желаемое, боялся, что не хватит духу отступить.

София удивленно приоткрыла рот и, не ведая, что творит, соблазнительно облизала нижнюю губу. Мой томный взгляд приковался к ее поблескивающим от влаги устам. Принцесса будоражила, с каждым громким вздохом ломая крепкие задвижки, сдерживающие внутри меня монстра.

– Я увидел достаточно. Можешь передать Азу, что я помогу, укрою вас от Ульема и Люцифера.

Не успел я выпустить ее руку, как София прижала ладони к лицу и расплакалась. Я еще не до конца понимал человеческие эмоции, но нутро подсказывало, что девушка больше рада, чем опечалена.

– Правда? – всхлипывая и утирая раскрасневшийся нос рукавом, переспросила она.

Я кивнул и, дотронувшись до хрупкого плечика, аккуратно его сжал, чтобы не причинить принцессе боль. Облегченно выдохнув, она завязала ленты корсета обратно и неожиданно впорхнула в мои объятия, как птичка в клетку. София повисла у меня на шее, заливая слезами ворот рубашки.

– Дей, спасибо! Ты наш единственный шанс! – сквозь слезы запричитала она.

Растерявшись, я вытянул руки по швам, но через пару волнующих секунд сообразил, что девушка ищет утешения, поэтому погладил ее по выпирающим лопаткам.

София прижалась крепче, и я невольно вдохнул ее свежий запах росы на хвойных ветвях. Ее знобило от холода или страха перед неизвестностью, поэтому я подвел девушку к камину и вместе с ней опустился на раскинутую рядом с очагом медвежью шкуру.

Мы сидели крепко обнявшись. София уютно расположилась между моих вытянутых ног, вжимаясь спиной в мою быстро вздымающуюся от ее тепла грудь. Принцесса сотрясалась, уступая рыданиям. Не знаю, что накопилось у нее на душе и почему она решилась излить бурю в моих объятиях, но, к своему удивлению, я был не против, наслаждаясь последним мигом ее приятного общества.

Завтра она и Азазель навсегда исчезнут, спрятавшись на далеких Южных Островах, а я стану ширмой, охраняющей их любовь и покой.

Я положил подбородок на макушку Софии, ощущая, как ее волоски ласково щекочут кожу. Минули мгновения, а может, часы, когда тело девушки перестала бить дрожь и она отстраненно уставилась на пляшущий в камине огонь. О чем думала София – разобрать было сложно. Я видел ее лицо сбоку, отмечая каждую веснушку и каждый отразившийся на ее щеках оранжевый отблеск огня.

Откровенно залюбовавшись, я вдруг понял, о чем говорил Азазель, когда рассказывал, что внутренний демон засыпает рядом с той, кто становится главной жизненной силой, и даже магия порока не может противостоять влечению единства душ.

Я не верил брату до этого момента, пока сам не познал отголоски чувств, которые завладевают мыслями и разливаются горячей волной за ребрами.

Принцесса не была моей избранницей. Но она словно стала солнцем, под лучами которого оттаивал многовековой лед, покрывший очерствевшее под влиянием демонической крови сердце.

Я невесомо поцеловал Софию в висок, вызвав ее рваный вздох. Вскинув голову, она заглянула мне в лицо из-под длинных ресниц.

– Это тебе спасибо, Софи. Ты смогла разбудить во мне и Азазеле человечность, сковав верой и любовью гнетущий нас ихор.

Пару секунд она просто смотрела на меня, будто впервые видела, а потом потянулась и ответно чмокнула в щеку. Легкий электрический разряд прошелся сквозь мои нервные клетки.

Затем принцесса резко отодвинулась и быстро заморгала, борясь с собой. Мой запах действовал на женщин как феромоны, но София любила другого, поэтому сумела быстро справиться с вскружившими ей голову чарами.

– Познакомившись с вами, Принцами Ада, я сразу разглядела за твоей маской алчности и грубости великодушие и честь, сквозившие через трещины. – София сжала мою ладонь в крошечной ручке. – Если свет Всевышнего, как и Бездна Тьмы, иногда ошибается, создавая на Небесах таких монстров, как Люцифер, то его противовес – это ты, Кайлан.

– Кайлан? – удивленно переспросил я.

– Угу, так называют людей с чистой душой.

Выпустив мою ладонь, София встала и отряхнула юбку. Озарив на прощание погрязшую в сумраке комнату широкой улыбкой, она выскользнула за дверь, оставив меня сидеть у камина и размышлять о произошедшем.

Больше я не видел принцессу до того злополучного дня, когда Азазель едва не позволил ей умереть.

Глава 1. Адель

Чувства напоминают приливы и отливы. Только вместо небесного светила главным элементом притяжения выступает тот, кто навек поселился в сердце.

Вот он манит тебя, и ты бросаешься к нему в объятия, позабыв обо всем, обнажаешь душу, подставляешь горло. А вот отталкивает, вонзая ржавый клинок в грудь. И ты, как океан, то накатываешь на берег, стремясь найти место рядом с возлюбленным, то снова отступаешь в привычную обитель, обреченную на одиночество.

Но случаются дни, когда эмоции бьют через край. И тогда становится достаточно слабого дуновения ветра, чтобы спокойные воды взбунтовались и превратились в губительное цунами. Безудержный катаклизм, способный одним ударом стереть влекущий пляж, пока однажды не обрушится на новый берег.

* * *

Каблуки звонко стучали по обсидиану, отдаваясь вибрацией в позвоночнике, пока я убегала прочь от закрывшихся за спиной дверей тронного зала.

Мне стоило неимоверных усилий, чтобы спокойно усидеть на троне рядом с Аваддоном и отчужденно взирать на Кайлана. Да, я хотела ранить его. Он заслужил боль после всего, что сотворил со мной и Абраксом, погрязшим в смертях невинных и контроле Принцев Ада.

Пока я бежала в покои, силясь обогнать бешеный пульс, перед глазами вырисовывалось искаженное расчетом прекрасное лицо Кайлана.

Я старалась подготовиться к встрече с апогеем своего разочарования в любви, внушить себе, что все в прошлом, но сплоховала. Ведь до последнего наивно верила, что его ужасным деяниям в лесу существует логическое объяснение, что в поступках Кайлана таилось нечто большее, чем спланированный ход и обман во благо преисподней.

Но то были несбыточные мечты, с которыми я засыпала и просыпалась каждый день, проведенный в Аду. Израненное сердце все еще тосковало по бывшему возлюбленному, хотя щемящее в груди чувство давно пропиталось ядом от горечи предательства. Но все же я не могла позволить Ле Селье умереть.

Мое решение выйти замуж за Повелителя Смерти диктовалось тем, что Аваддон поклялся не раскрывать тайны Кайлана Люциферу и не трогать Ричарда и Клару.

Разрушив последнюю иллюзию, в которой Селье по-рыцарски спасет меня из Круга Смерти, я решила вернуться к отточенным до идеала на заданиях Елены навыкам блокировки чувств. Задув внутренний фитиль горящих эмоций, протяжно выдохнула. Глупое сердце перестало ощущаться камнем, и в игру вступил холодный рассудок.

Повелитель Похоти выступал ключевым звеном в моем плане побега. Только ему было по силам тягаться с Принцами и избавить Абракс от нашествия демонов. Сама я с такой непосильной задачей, как перевернуть Ад с ног на голову, не справлюсь. Не хватит сил и влияния, тем более Аваддон, как коршун, следил за каждым моим шагом.

Я пронеслась мимо горничных в длинных черных одеяниях. Демонессы что-то тихо обсуждали, смахивая перьевыми метелками пыль с подоконников, но стоило пробежать мимо, как их шеи неестественно повернулись вокруг оси.

За месяц жизни в преисподней я привыкла ко многим жутким вещам: к летающим чешуйчатым монстрам, к трехголовым церберам и прислуге с пустыми лицами, однако до сих пор не сумела свыкнуться с главным, с тем, что я – пленница.

Завернув за угол, едва не врезалась в высокую вазу с сизыми розами, которые ненавидела всей душой. Необычный цветок олицетворял моего новоиспеченного супруга и был изображен на всей символике власти Круга Смерти.

Наша свадьба прошла тихо и за закрытыми дверями покоев Аваддона, чтобы никто не посмел помешать древнему обряду. Служитель темного культа повенчал нас над Книгой Ада, поочередно пролив на ветхие страницы с золотыми письменами нашу кровь.

Помню, как, смешавшись воедино, алая жидкость шипела, плавя драгоценные письмена, а проводивший венчание мужчина с кожаными крыльями за спиной громко ругался.

Я хранила в себе благословение семьи Грей, а с силой теней, доставшейся мне от Аваддона, сама стала оружием против демонов.

Двадцать три года назад моя мать – София, принцесса Абракса – ввела в себя во время беременности кровь Повелителя Смерти, тем самым превратив будущего ребенка в новый Грааль. Однако моя исключительная способность, к сожалению, действовала на Принцев Ада не более, чем серная кислота – на человека. Не хватало усиления Небесным Хрусталем, хотя низших и средних по рангу демонов она и так убивала.

Однажды я специально порезала ладонь и прислонила ее ко лбу похожего на сатира существа. Он не представлял опасности, но любопытство взяло верх, и я решила проверить, на что способна скрытая внутри сила.

Верделет[1] умирал в муках, будто мое прикосновение высосало из бедняги жизненную силу через трубочку. Сначала демон ссохся, превратившись в жилистый труп, а потом развеялся пеплом по моим покоям.

От пугающего воспоминания передернуло. Аваддон тогда пришел на истошные крики подчиненного и нашел заметенную под ковер кучку золы.

Это был первый раз, когда Повелитель Смерти прикоснулся ко мне против воли. От Аваддона разило крепким алкоголем и табаком. Он ночи напролет отмечал с демонической свитой какой-то «важный» праздник, на котором я наотрез отказалась присутствовать.

После свадьбы Аваддон благородно разрешил остаться в изначально отведенных для меня покоях. Он, к счастью, не настаивал на близости, так как понимал, что наш брак – очередной политический шаг. Повелитель Смерти преследовал цель укрепить власть и доказать Люциферу свою значимость.

В Аду чтили не любовь, а выбор, который порождал или увеличивал могущество правящих демонов, так что замужество подарило мне статус неприкосновенности для всех, включая Кайлана.

Тяжело дыша через рот, я старалась восполнить нехватку кислорода в сжатых после пробежки легких. Гонимая по венам кровь помогала яснее думать, а стучавший барабаном пульс заглушал тяготившие мысли.

Опершись ладонью о дверной косяк, мельком взглянула на противоположную комнату с выгравированными на створках розами – покои Аваддона.

Медленно моргнув, я вновь погрузилась в день, ставший роковым для несчастного Верделета. Повелитель Смерти, заметив тогда, как я бесцеремонно сгребаю ногой кучку пепла, сначала рассмеялся, прикрыв рот тыльной стороной ладони, а когда понял, что я потихоньку пячусь от него к кровати, скривил утонченные губы, разозлившись.

Я могла призвать тени для защиты, но бороться со Смертью, владеющей схожей магией тьмы, а тем более способной ее блокировать, бессмысленно, поэтому я старалась лишний раз не провоцировать супруга. По крайней мере, пока не придумаю, как выбраться из замка.

Столкнувшись спиной с опорой балдахина, я замерла под изучающим взглядом чарующих сизых глаз. Их цвет завораживал, напоминая тонкую изморозь на поверхности глубокого озера, и я не могла отрицать влекущий блеск, пригвоздивший меня к месту.

Я шумно сглотнула, а Аваддон резко шагнул вперед, в один миг оказавшись рядом. Из-за большой разницы в росте пришлось запрокинуть голову, чтобы выдержать игру в гляделки. Алкоголь разрумянил бледные щеки супруга, а его длинная иссиня-черная коса растрепалась, словно в нее запускали руки похотливые демонессы. Аваддон сдул несколько непослушных прядей со лба и уперся рукой в опору возле моей головы.

– Похоть развращает, а Смерть дарует покой, так почему же Асмодею вновь достается самое лучшее?

Ответить я не успела, да и сомневаюсь, что прозвучавший вопрос того требовал.

Я вспомнила, как на древнюю книгу возложили наши руки, чтобы соединивший нас брачными узами демон мог нанести на запястья парные символы – Звезды Моргенштерна. Словно заново ощутила покалывание от магического пера и чернил, впечатавшихся рисунком под кожу. Стоило обряду завершиться, и я перестала воспринимать излучаемый кожей Аваддона холодок.

В день смерти Верделета меня тоже не тревожил покалывающий мороз на щеках, стоило супругу провести кончиками пальцев по моей скуле, а потом очертить приоткрытые губы. Я даже не успела дернуться, как ореол тьмы окутал Аваддона и, склонившись, он с упоением поцеловал меня.

Я глухо охнула ему в уста, застыв как вкопанная. Повелитель Смерти целовал с требовательным нажимом, а блуждающая по моему лицу рука быстро оказалась на горле. Ощутимо сдавив его, он привел меня в чувство. Как будто с нехваткой кислорода вернулась решимость оттолкнуть мерзавца.

Но я устала от непосильного веса свалившихся невзгод, а в чувственном забвении время переставало существовать. Так что в тот злосчастный день дурманящая идея совершить глупый поступок не казалась такой уж плохой. Даже бурлящий через клапаны сердца страх сдался под прорвавшейся плотиной истерики и жажды спасения от жестокой реальности, в которой гибнет мое королевство, пока я ищу спасения из Ада.

Я расслабилась, и наш поцелуй резко стал нежным и ласковым. Будто Аваддон осознал ошибку и решил исправиться. Он мягко ласкал мои губы своими, а его рука спустилась с горла на мою талию, притягивая ближе. Наши тела столкнулись, как и льющаяся из нас сила. Мрак Смерти смешался с тенями, вырвавшимися из меня потоком, словно крысы на зов заклинателя. Но они не торопились нападать на Аваддона.

Я привстала на цыпочки и положила ладони на широкую мужскую грудь. Аваддон рвано выдохнул, обдав меня терпким дыханием с примесью алкоголя и табака.

Повелитель Смерти был мощным, но менее мускулистым, чем Кайлан. Сравнение с бывшим любовником заставило сжаться, но я не уступила ностальгии, заглушая призыв сердца разгоряченной поцелуем кровью.

– Теперь ты принадлежишь мне… И отныне так будет вечно, – вдруг просипел Аваддон между вдохами, и непроглядный мрак окутал нас со всех сторон.

Я вздрогнула от легкого прикосновения тьмы, а полыхнувший между нами разряд напомнил, с кем именно я уступаю страсти – с монстром, насильно пленившим меня в Аду.

Внутри щелкнул замок, успевший на миллиметр приоткрыть дверь, за которой пряталось трепетное нутро девушки, желавшей доверия и бескорыстной любви.

– Отпусти, ублюдок! – выпалила я и, резко размахнувшись, ударила супруга по лицу, не позволяя больше морочить голову.

Пощечина получилась звонкой, ладонь запульсировала от боли.

Недовольно кривя губы, Аваддон отступил, прижав руку к полыхающей щеке, на которой алыми пятнами проступали очертания моих пальцев.

– Какие грязные слова из такого красивого ротика, мой порочный ангел, – пристыдил Повелитель Смерти и зло усмехнулся.

Иногда я забывала, как быстро он превращался из обычного с виду мужчины в чудовище, как сменял гнев на милость и наоборот.

Звериный оскал, появившийся на его вытянутом лице, не сулил ничего хорошего. Я сильнее вжалась в опору, а тени трусливо расползлись по углам, стушевавшись перед неоспоримым могуществом Повелителя Смерти.

– Скоро тебе предстоит столкнуться с Люцифером. Так что подготовься и не вздумай выкинуть чего-нибудь на публике! – предостерег тогда Аваддон. Хриплый голос наполнился звенящей сталью, и он демонстративно потер покрасневшую щеку. – Если Повелитель Ада прознает про сделку, нас отправят в Бездну Тьмы! Никто не должен усомниться в нашем браке, иначе его расценят не как союз для усиления моего влияния в Кругах, а как заговор против правления Люцифера.

Еще раз сверкнув предупреждающим взглядом, жалившим точно змея, Аваддон развернулся на пятках и покинул мои покои.

Из воспоминаний меня выдернуло рвение побыстрее зафиксировать новую информацию о замке. Войдя в покои, я первым делом поспешила к круглому письменному столу. Окунув перо в чернильницу, принялась выводить на клочке бумаги с наспех нарисованной картой коридор, по которому только что бежала.

Мне редко выпадал шанс без сопровождения демонов прогуляться по окрестностям, поэтому, воспользовавшись возможностью, я запоминала каждый поворот и темный угол. Крепко зажмурившись, пока перед глазами не заплясали мушки, нанесла на пергамент пару отметок – двери с замками.

Нахождение в Аду каким-то образом не позволяло растворяться во мраке и проходить сквозь стены. Стоило на миг нырнуть в холод бестелесного мира и попытаться сбежать, как я тут же становилась материальной, словно теневое пространство выталкивало меня, как мячик из воды. Днями я пыталась нащупать в сознании накинутый на магию купол Аваддона, но ничего не обнаруживала, будто после свадебного обряда моя сила подчинялась не только мне. И этот неудобный факт еще больше усложнял жизнь, так что приходилось уповать на другие таланты: хитрость и коварство.

Я даже пытала смоченной в своей крови кочергой одну из горничных, пытаясь выудить у нее информацию про черные ходы или лазейки в замке, которые поспособствовали бы побегу. Но уродливая демонесса с оттопыренными ушами оказалась крепким орешком и предпочла умереть.

Благо Аваддон не прознал про еще одну смерть его подчиненного, ибо служанок в замке было хоть отбавляй.

Одной больше, одной меньше.

Мне необходимо было скорее вернуться в Абракс и уберечь от демонических козней Ричарда и Клару. Я закусила щеку изнутри, притупляя боль от всплывших в сознании образов друзей: вот фрейлина зеленеет от разговора о моей опороченной невинности, а вот Ричард, запрокинув голову, весело хохочет над моей шуткой. То были редкие дни, когда мы с моим гвардейцем уединялись в его кабинете и позволяли себе напиться до беспамятства после очередной зачистки смутьянов.

В дверь легонько постучали, скорее для вида, и тут же ее распахнули. Я едва успела сунуть клочок бумаги в декольте. Перо слетело на пол, заляпав чернилами обсидиановую плитку. Пришлось пихнуть «беглеца» носком туфли под стол и сделать вид, что я увлечена алым во всех смыслах закатом за окном.

На пороге возник Аваддон.

Мое сердце пропустило удар от его грозной ауры. Супруг не позаботился скрыть свое демоническое естество. Как и в тронном зале, смотрел на меня змеиными глазами с сизой радужкой и поблескивал в свете свечей такого же цвета чешуей на лице и руках.

Зрелище порождало ужас и трепет, как разлитая на чистейшем снегу кровь.

– Кайлан… – начала я и осеклась.

Аваддон напрягся, а я мысленно обругала себя за нетерпение, желая поскорее узнать, отбыл ли Повелитель Похоти в Абракс.

– Асмодей, он покинул Круг Смерти?

Аваддон молча кивнул. Почему-то стало не по себе, а узел внутри затянулся крепче, будто присутствие Селье помогало бороться с обреченностью. Как слепой мечтает однажды проснуться зрячим, так же я с каждым рассветом безнадежно верила в спасение.

– Быстро вы все обсудили, – попыталась я подтолкнуть супруга на разговор.

Аваддон гордо выпрямил спину и прошествовал в центр комнаты. Заметив свое отражение в овальном зеркале над потухшим камином, он призвал тьму, вихрем поглотившую его демонический облик.

– Заседание пройдет во вторник в Кругу Люцифера. Там все и обсудим. Дей не согласился докладывать больше, чем банальное: «Все идет по плану», а после твоего исчезновения вовсе бросил: «Поздравляю» – и удалился.

– Значит, ты уезжаешь через два дня в Круг Люцифера? – поинтересовалась я. Мне хотелось радостно хлопать в ладоши, как ребенок, от осознания, что скоро я останусь без присмотра и никто не сможет сорвать мой побег.

И куда я пойду?

Хоть к черту на кулички! Лишь бы отыскать портал и вернуться в Абракс.

Об опасностях, таившихся на каждом углу преисподней, я предпочитала не думать.

– Мы уезжаем, – поправил Аваддон, и запал веселья лопнул, точно мыльный пузырь.

– Вы что же, собираетесь разглагольствовать с братьями и другими верховными демонами о том, как извращеннее уничтожить мое королевство, и при этом спрашивать моего совета? – не сдержав злости, выплюнула я.

Аваддон никак не отреагировал на колкость. А мне казалось, что еще мгновение и злоба превратится в пар и со свистом вырвется через уши.

– Послезавтра Асмодей и Астарот вернутся с полным докладом о проделанной работе, и Люцифер закатит пир, чтобы отпраздновать новые завоевания. Это прекрасная возможность заявить о нашем браке, пока Повелитель Ада не построил на тебя поспешных планов.

Аваддон сел на заправленную сизым покрывалом кровать и вальяжно вытянул длинные ноги. Рукава сюртука с серебряной вышивкой он закатал до локтей, выставляя напоказ узор выпирающих вен.

Я сглотнула и оттолкнулась от письменного стола. Что-то в отрешенном взгляде Повелителя Смерти заставило сделать шаг к нему навстречу. Опомнившись, замерла на полпути, а он неожиданно заговорил:

– Я не хотел этого, Дей сам привел девчонку.

Ворох мурашек пробежал по спине, проникая в кости.

Аваддон хлопнул в ладоши, я дернулась, а дверь позади меня со скрипом отворилась. Последний раз, когда супруг оставался у меня в покоях, мы страстно целовались. Сейчас же он выглядел еще более зловеще, чем в тот день, когда принял пощечину.

Все мысли разом разлетелись, когда я обернулась на звук ударяющегося о пол тела.

Трясясь, как лист на ветру, на коленях стояла зареванная и испуганная Клара. Я бегло прошлась по ней взглядом, проверяя на наличие глубоких ран. Ее розовое платье с кружевами, к моему облегчению, не уродовали пятна крови, а каштановые кудри лишь слегка выбились из низкого пучка.

Она смотрела на меня во все глаза и что-то неслышно шептала. Позади нее возвышался демон с тонкими рогами антилопы, надавливая лапищей на ее подрагивающее плечо.

Скрип кровати ознаменовал, что Аваддон встал. Он бесшумно поравнялся со мной и кивнул на Клару.

– Будет тебе компания, да и удавка. Любая сумасбродная выходка – и твоя драгоценная подруга познает гостеприимство преисподней. – В последние слова Аваддон вложил нутро бездушного демона, любящего пытки, боль и страдания. Так что я и без дополнительных нотаций вняла предупреждению: если я оплошаю, он накажет Клару.

Супруг наклонился и с силой сдавил подбородок моей фрейлины, которую я так надеялась уберечь от беды, но как показало время – тщетно. Клара ойкнула и замотала головой, желая сбросить болезненную хватку.

Аваддон сжал сильнее, заставив ее перевести бегающий взор с меня на него, и торжественно объявил:

– Добро пожаловать в Ад, смертная.

Глава 2. Адель

– Что произошло? Где Ричард? С ним все в порядке? – Вопросы лились из меня неудержимым потоком, пробивая выстроенные за время плена барьеры сдержанности. Отчаяние – сколько же его сквозило в дрожащем голосе. Все это время только понимание того, что друзьям удалось спастись, удерживало меня на поверхности бездонного колодца меланхолии.

Как только Аваддон и его слуга соизволили оставить нас с Кларой наедине, я ринулась к подруге, помогая ей подняться с пола.

Фрейлина цеплялась за меня и громко всхлипывала, пока я вела ее к кровати, чтобы усадить и предложить стакан воды. Проходя мимо окна, в котором виднелось алое небо преисподней и пролетающие мимо хищные птицы, Клара невольно вздрогнула и наконец заговорила:

– Рич остался в Абраксе.

Она тяжело дышала, а я успокаивающе гладила ее по предплечью. Клара залпом осушила протянутый ей стакан воды и поставила его на прикроватную тумбочку с узорами в виде роз.

– После твоего исчезновения мы с Ричем прятались в разрушенном доме недалеко от главной площади. Замок захвачен, королевская армия повержена, а Елена в темнице вместе с дворцовыми магами и лордами Совета.

Фрейлина тяжело вздохнула.

– Нам не удалось опередить Принцев Ада и предупредить столицу о грядущей опасности, и Абракс проиграл!

Я крепко зажмурилась. Слышать горькую правду из чужих уст было сродни впивающемуся под ребра кинжалу. Но Клара безжалостно продолжала рыть мне могилу словами:

– Астарот руководит королевством, а Селье…

Она резко замолчала, задумавшись, стоит ли вываливать мне на голову всю тягость последствия игры в любовь с проклятым хозяином Франсбурга. Я доверилась глупым чувствам, которые в итоге положили начало череде ужасающих событий.

– Он управлял войском ментально порабощенных им солдат и гвардейцев Елены. – Клара поерзала на кровати, унимая волнение. – У людей не осталось шансов на спасение. Многие пытались сбежать, Ричард уговаривал меня сесть на корабль до Линоса, но далекий Юг укрепил границы и отказывается принимать беглецов, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания демонов.

Я внимательно слушала и, силясь успокоить нервы, принялась мерить шагами комнату. Тени сплетались за мной эфемерным шлейфом, превращая мое серое платье в игру дымчатых оттенков.

– Мы пытались освободить из темниц дворцовых магов и Мию, чтобы получить хоть какое-то преимущество и спокойствие Ричарда, когда меня поймал Селье, – огорошила Клара и потрясла кудрявой головой, будто прогоняя жуткие образы. – Рича серьезно ранили зачарованные стражники, но он успел уйти…

Наверное, мое лицо изменилось до неузнаваемости, потому что фрейлина поспешила успокоить и все объяснить:

– Не волнуйся, Ричард исцелился, но уступать благородству было некогда. Если бы лорд Мэтью остался спасать меня, то не смог бы вывести из замка пленников и пополнить ряды восстания ценными людьми.

Подруга наморщила лоб, взволнованная рассказом, а я прикусила нижнюю губу.

– На удивление, Кай… Асмодей. – Клара замялась, не зная, как правильно называть Повелителя Похоти. – Он не попытался меня убить или бросить в темницу. Взамен допросам и пыткам предложил безопасность, предоставив возможность отправиться с ним в Круг Похоти. Он обещал, что организует встречу с вами и не будет мешать Ричарду в спасении сестры. – До этого дрожавшие губы подруги превратились в ровную линию. – Не знаю, какие мотивы он преследует, но Кайлан явно печется о вашем благополучии. – Клара все же приняла решение оставить привычное для нас обеих имя хозяина Франсбурга.

В венах вскипела кровь. Не сдержавшись от переполняющего гнева, я развернулась и обрушила шквал тьмы на стоящие на письменном столе вазы. Тонкий фарфор, ударившись о пол, звонко разлетелся на куски. Клара с пронзительным визгом поджала под себя ноги, я же пошла по осколкам, чувствуя, как они хрустят под туфлями.

– Печется?! Он запер меня в Аду, грязно использовал, чтобы восполнить свою магию, распечатав врата миров, и превратить мое королевство в чистилище! А я, как наивная дура, спасаю его жалкую задницу от возмездия Люцифера, потому что влюбилась!

Клара громко ахнула, да и я тоже, на эмоциях выдав главный секрет.

Пришлось прекратить марш по комнате и развернуться к фрейлине, чтобы та прочитала отразившееся в глазах сожаление и желание побыстрее сменить тему разговора.

Моя больная любовь к Кайлану Ле Селье напоминала дурман, и чем глубже он просачивался в клетки, тем сильнее становилась зависимость. Ты можешь убеждать себя, что уйдешь в любой момент, отвернешься, но каждый раз бежишь за дозой, желая новой губительной встречи.

– Тебе не причинили вреда по пути сюда? – с тревогой спросила я, заложив руки за голову, словно таким образом могла удержать звенящие тревогой мысли. Драгоценные камни на рукавах платья неприятно царапнули макушку.

Следы истязания могли прятаться под одеждой фрейлины, да и пытки не всегда бывают физические.

Клара опустила уставший взор в пол и прошептала:

– Нет. Кайлан дал четко понять своей свите, что с меня не должно ни волоса упасть, иначе они поплатятся.

Я непонимающе свела брови к переносице. Такая ярая забота о Кларе не укладывалась в голове.

Неужели Селье боялся разгневать меня еще пуще?

Пока не свихнулась от переизбытка новых загадок, решила расспросить о главном:

– Ты помнишь, как попала в замок?

Если бы Клара сумела восстановить в памяти маршрут от портала к Кругу Аваддона, у нас бы возрос шанс выжить после побега и не потеряться в преисподней.

Я присела рядом с фрейлиной на корточки, подобрав темные юбки, и взяла ее холодные руки в свои.

Клара вновь покачала головой, отчего ее кудряшки запрыгали.

– Нет. Стоило Селье провести меня через портал, как я потеряла сознание, а очнулась уже возле ворот замка в руках Лионеля. – Она резко скривилась, как от дурного запаха. – Кайлан говорил, что заберет вас из лап Аваддона, почему он передумал?

К смятению и мукам от невозможности помочь подданным Абракса прибавилась растерянность. Клара озиралась по сторонам, внимательно разглядывая обстановку помпезной комнаты. Она будто убеждалась, что ничего не перепутала и мы действительно находимся во владениях Аваддона. Обилие роз и сизых оттенков, элегантно вплетающихся в черную мебель, это подтверждало.

– Ты что же, веришь словам мерзких демонов? – скептически спросила я, пытаясь не замечать, как заныло сердце от собственной оплошности в прошлом.

Клара не ответила, зацепившись взглядом за свисающую с потолка люстру из темного хрусталя.

Поднявшись, я прислонилась плечом к холодной стене возле кровати.

Я хотела расспросить подругу о деталях ее жизни после моего исчезновения. Узнать, кто возглавляет восстание горожан. Безусловно, я предполагала, что этот храбрый безумец – Ричард, но необходимо было знать наверняка. Прикинуть, сколько магов и обычных людей готовы бороться со скверной Ада, настигшей королевство, как новая вспышка чумы.

Приоткрыв губы, я впустила в легкие воздух, чтобы озвучить крутившиеся на языке вопросы, но Клара вновь меня опередила:

– Может, Селье работает на два фронта? Тогда это объясняет его странности: он притесняет других демонов, не позволяет им беспричинно убивать людей, если те не идут в атаку, да и охранники, которым Кайлан влез в разум, – бывшие головорезы Елены.

Клара встала с кровати и, постукивая каблуками по плитке, приблизилась. Она была на голову выше, и, чтобы прошептать мне в ухо, ей пришлось наклониться.

– И тело Микаэля… – на имени бывшего возлюбленного ее голос дрогнул, а мое сердце сжал невидимый кулак, – …пропало. Мы с Ричем вернулись за ним через пять дней, разогнав Сумрак Бездны оставшимся в аббатстве Франсбурга Небесным Хрусталем. Хотели похоронить, но его и след простыл. Все это странно, не находите?

Отстранившись, Клара обняла себя руками, вновь с тревогой разглядывая роскошные покои, а точнее, мою темницу. Она остановилась возле потухшего камина, походившего на мою душу, нуждающуюся в срочном розжиге.

Кайлан развел внутри меня костер, а потом бесстыдно затушил пламя моей же кровью, и теперь там тлели только угли.

Но все сказанное Кларой вводило в ступор.

– Может, вам стоит поговорить? Вдруг Селье затеял войну не просто так? – Подруга развернулась и сморгнула слезинки, словно бриллианты, застывшие в ее огромных карих глазах после воспоминания о кротком лекаре. – Я безумно переживала за вас. И вот я здесь, целая и невредимая благодаря ему.

В душе треснул лед, сковавший большинство эмоций за время угнетающего плена. Но то пошел ко дну айсберг моего одиночества и переживаний за подругу.

Я всхлипнула, не сдержав порыва теплоты к Кларе, и, ринувшись вперед, крепко ее обняла. Фрейлина ответно заключила меня в кольцо рук и тихо расплакалась.

Пусть это было ужасно эгоистично – радоваться тому, что Клара разделит со мной участь заключенного, но я не могла игнорировать легкий лучик надежды, что вместе мы со всем справимся.

– Мой новоиспеченный супруг вряд ли позволит нам с Кайланом устроить светскую беседу, – вдруг поникнув, прошептала я в плечо подруги, от которой привычно пахло мятой. Аваддон ненавидел Повелителя Похоти и неоднократно упоминал, что не потерпит нашего тесного общения.

– Супруг? – удивленно переспросила Клара и осела на стоящую рядом с камином бархатную софу.

– Ах да! Совсем забыла рассказать об этой незначительной детали, но я теперь Повелительница Смерти, – едва не залившись истерическим хохотом, стыдливо призналась я и развела руками, будто бы говоря: «Сюрприз».

Лицо Клары снова приобрело землистый оттенок, как у утопленника, и я поспешила оправдаться:

– Я надеялась, что брак с Аваддоном обеспечит вам с Ричем безопасность. Но как мы обе убедились, мои усилия не увенчались успехом.

* * *

Следующие несколько часов мы с Кларой без умолку болтали, делясь всем пережитым за мрачное время разлуки. Я отборно чертыхалась, узнав, что Астарот владеет магией перемещения и моя жертва во время обряда распечатывания арки была напрасной.

Отец подруги, как и все королевские приближенные, которые хоть как-то могли помешать демонам, сдались в плен. В этой части рассказа Клара часто фыркала и причитала, что не ожидала от отца и гвардейцев такой трусости. Ее можно было понять: пока главный соратник Елены предпочел отсидеться в темнице, его храбрая дочь искала сторонников, чтобы вместе с Ричардом отстаивать родные земли.

Клара не владела магией и не умела сражаться на мечах, однако ее безграничной отваге мог позавидовать любой натренированный воин. Когда опасность возникала на ее пути, она не забивалась в угол, как избалованная аристократка. Пусть трясясь и рыдая, но подруга бросалась навстречу неизвестности ради высших целей.

Позже нас навестила одна из уродливых горничных и предложила проводить Клару в соседние покои, где она могла бы привести себя в порядок и поужинать. Прозрачный намек на то, что без сопровождения моей фрейлине по замку Смерти передвигаться было запрещено.

Я воспротивилась, приказав лупоглазой демонессе убираться вон. И чтобы нас больше никто не беспокоил по пустякам, демонстративно захлопнула дверь щупальцами теней, слишком уж походившими на силу Аваддона, которая пугала прислугу до дрожи в коленях.

Должно быть, Повелитель Смерти не брезговал наказывать провинившихся.

В итоге в мои покои принесли еще одну кровать и дополнили гардероб подходящей для Клары одеждой. Не заметив ничего яркого и кружевного, подруга нахмурила брови. Даже в Аду она оставалась верна облику воздушной девушки, что нельзя было сказать обо мне, любящей облачаться в черное. Привязанность к мрачному цвету не возникла сама собой, выбор практичных нарядов обусловливали пятна крови, довольно часто украшавшие платья убийцы.

Оставив Клару вздыхать по рюшам в одиночестве, я направилась к Аваддону. Мне нужно было выведать больше информации о предстоящей «гулянке» в Кругу Люцифера, где главным выставочным экспонатом буду я.

Пересекая широкий холл от моей двери до покоев Аваддона, я утопала туфлями в ворсистом сером ковре. В Аду ночь наступала рано. Тьма чернильными облаками заволакивала алый небосвод, словно растекшаяся по бумаге клякса, едва миновал обед, так что со скалистых стен замка мне подмигивали зажженные канделябры в виде черепов, добавляя жути длинному, кажущемуся бесконечным коридору.

Подходя к обсидиановым дверям, я почувствовала, что в пустом желудке словно залегли камни, а легкие сжались, не позволяя размеренно дышать.

Кулак застыл в считаных сантиметрах от дверного полотна, когда я уловила приглушенный сладкий женский стон вперемешку с низким мужским хрипом.

Меня передернуло.

И еще раз.

Аваддона нельзя было назвать примерным семьянином, я не раз становилась случайной свидетельницей его пылких обменов взглядами с демонессами. Однако меня мало тревожили измены в навязанном браке, скорее угнетало то, что пока я вынужденно хранила верность, Повелитель Смерти ни в чем себе не отказывал.

Лишившись возможности становиться бестелесной, была вынуждена учтиво постучаться. Безусловно, я могла заявить о своем присутствии более креативным способом – с помощью теней сорвать двери с петель, например, – но решила не гневить и без того импульсивного муженька.

Стук получился слабым, неуверенным. Впервые за месяц я вздумала наведаться к Аваддону и выбрала не самое подходящее время, однако стоны прекратились.

– Входи, Адель, – приглашающе отозвался супруг, разгоняя зловещую тишину замка.

Магический замок щелкнул, и я с силой толкнула двери двумя руками. Грохот удара створок о стену заставил содрогнуться, но я все же гордо расправила плечи и шагнула в покои.

Элегантная комната без излишеств соответствовала образу Аваддона: дорого и со вкусом. Грубую мебель сглаживали тяжелые бархатные портьеры и декоративные подушки, а черная кованая кровать и кожаные кресла располагались напротив высокого окна, из которого открывался вид на безжизненные горы, раскинувшиеся скалистой цепью на горизонте преисподней.

Аваддон с обнаженным торсом сидел в одном из кресел, а на его коленях ерзала стройная демонесса. Незнакомка напоминала суровую зиму: ее красота – холодная и отчужденная февральская вьюга, а волосы, кожа и даже брови походили на пушистый снег.

Я остановилась на пороге, скучающе прислонившись плечом к дверному косяку. Однажды я наблюдала за лобызаниями Кайлана и рыжей бестии Марго, оказавшейся его ручной фурией. Тогда меня на куски рвала ревность, превращая кровь в обжигающую внутренности кислоту. Сейчас же я не испытывала ничего, кроме растущего раздражения из-за того, что приходилось любезно ждать, пока красавица, прикрыв руками нагую грудь, испуганно соскочит с моего супруга и присядет в реверансе. Слава Всевышнему, нижнюю часть ее тела скрывала длинная синяя юбка, так что лицезреть что-то более интимное не пришлось.

Аваддон лениво встал, похрустев затекшей после поцелуев шеей. Я нехотя отметила, что его ремень исчез, а штаны приспущены, выставляя напоказ соблазнительные косые мышцы, уходящие стрелой в напряженный пах.

Смущение раскрасило алым лицо, и я перевела взгляд на другого персонажа этой «увлекательной постановки».

Белобрысая демонесса разогнулась и облизнула припухшие губы. Пришлось проглотить подступившую ко рту желчь, чтобы не выказать отвращения.

Пока я боролась с собой, Аваддон приблизился к раздражающей незнакомке и приобнял ее за тонкую талию. Не замечая моего недовольства затянувшейся сценой, он опустил руки и страстно сжал ягодицы демонессы. Та просияла, а я скрежетнула зубами, сообразив, что Аваддон не собирается гнать взашей грудастую пассию.

Я пропустила наэлектризовавшийся от напряжения воздух через ноздри, чтобы прямо заявить, что пришла для важного разговора, а не для того, чтобы присоединиться к «влажному» веселью, но…

Все возмущения так и остались невысказанными, когда демонесса, кивнув на нашептанную Аваддоном просьбу, ринулась ко мне.

Тени среагировали молниеносно, черным маревом преградив путь незнакомке. Она испуганно взвизгнула и попятилась, заставив вновь задуматься о том, почему прислужники Круга Смерти боятся нашей схожей с супругом магии.

– Убери тени, Адель! – грубо приказал Аваддон. Его хриплый голос словно царапал внутренности, таким острым, как лезвие бритвы, был его приказ.

Я не послушалась, продолжая ограждаться теневой ширмой от демонессы-альбиноса. Неожиданно во мне что-то зашевелилось, будто шестеренки в часах принялись крутиться в обратном направлении. Аваддон истощал мою магию, подчиняя ее своему бездонному колодцу тьмы.

Зло зарычав, я всячески сопротивлялась насильному обезоруживанию. Вспышка эмоций придала сил на борьбу, и шестеренки остановились, а тени, упрямо противоборствуя супругу, поползли полосами по полу, грозясь накинуться на посмевшую приблизиться ко мне девицу.

– Адель! – вновь предостерегающе гаркнул Аваддон, и я поняла, что следующий его всплеск будет гораздо серьезней.

Судорожно выдохнув, щелчком пальцев растворила тени. Супруг изогнул губы в победной улыбке и жестом велел демонессе вновь приблизиться ко мне.

Вжавшись спиной в рыхлую стену покоев, я с дьявольской злобой наблюдала за каждым ее шагом, пока незнакомка не очутилась у меня перед носом.

Колючий взгляд ее рубиновых глаз скользил по моему лицу, пристально изучая, словно я была диковинной зверушкой. Я оскалилась, молча предупреждая, что разорву нахалку на части, если она рискнет коснуться меня или выкинет еще какую-нибудь глупость.

Аваддон стоял посреди комнаты, скрестив руки на точеной груди. Он нетерпеливо покачивался на пятках, будто выжидал начало чего-то грандиозного, и такое его поведение еще сильнее действовало на расшатанные нервы.

Внезапно незнакомку затрясло, как при сильной лихорадке. Нет, она словно завибрировала, а ее кости с противным хрустом принялись ломаться. Секунда – и белесые пряди стали темнеть, будто их окунули в чернила. Круглая форма ее лица тоже менялась, расплываясь и приобретая более острые черты, а тонкие губы наполнились объемом. Казалось, с девицы срывают личину, а под ней проступает новый человек.

Обескураженно моргнув, я прикусила язык, заглушая рвущийся наружу крик.

Рядом со мной, ехидно улыбаясь, теперь стояла не демонесса-альбинос, а невысокая худенькая девушка с длинными темно-каштановыми волосами. В своих же огромных серых глазах я увидела, как исказилось мое лицо, сначала отражая ужас и неверие с примесью любопытства, а потом вместе с красными щеками в них зажглась первозданная ярость.

Демонесса оказалась перевертышем[2] и не постеснялась продемонстрировать свои способности. У меня отвисла челюсть, а закипающий в жилах гнев оттого, что Аваддон, вполне возможно, уже несколько недель забавляется с моим двойником, сжал рвотным позывом желудок.

– Какая мерзость! – возмущенно воскликнула я, и на удивление демонесса вторила мне, но голос ее прозвучал несколько грубее, чем мой собственный.

– Мягче, Луиза, – заметив ее упущение, подсказал Аваддон, а меня скривило сильнее.

Захотелось пристыдить Повелителя Смерти, и я не сдержала ядовитого замечания:

– Что, дорогой супруг, делишь со мной ложе без моего ведома? Как унизительно…

Аваддон не позволил закончить запал обвинений, который рвался из меня смертоносными пулями, чтобы наповал сразить его бесстыдство, и перебил:

– Не беспокойся об этом, мой порочный ангел. Я предпочитаю подлинник. Рано или поздно ты познаешь, насколько Смерть может быть блаженной, нужно лишь немного подождать.

Показательно закатив глаза, я громко фыркнула.

– Тогда для чего этот маскарад? Дешевые трюки перевертыша не заменят сущность Грааля и не даруют мою преданность и любовь, на которых ты помешан. – Я била по самым больным местам, догадавшись, что Аваддону нужна не только моя сила, но и расположение. Иначе он не стал бы терпеть сумасбродные выходки и давно запер бы меня в подземелье.

Оставалось только понять, почему супруг так меня жаждет.

Повелитель Смерти никак не отреагировал на нацеленный сбить с него спесь колкий выпад, но от меня не ускользнуло, как едва заметно дернулся его кадык.

Услышав мою дерзость, демонесса округлила глаза до такой степени, что моя копия стала похожа на бешеного оленя. Я поморщилась и отвернулась. Не хотелось думать, что кто-то лицезрел меня в таком неподобающем виде, а с приоткрытым от изумления ртом я и вовсе напоминала умалишенную.

– Люцифер коварен и безжалостен в стремлении утереть Небу нос. Лу способна заменить тебя в момент непредвиденной опасности на скорой встрече с главой Ада, – попытался объяснить Аваддон. Он даже не потрудился застегнуть штаны или набросить на плечи валяющуюся у его ног серую рубашку, словно насмехаясь надо мной.

Задумавшись, я согласилась с его доводами, но все-таки приказала демонессе:

– Смени облик, сейчас же! Я не намерена созерцать себя же с обнаженной грудью. – Стесняться было нечего, но меня не покидало щекотливое чувство нелепости происходящего.

Я выжидающе скрестила руки.

Только после позволительного кивка Аваддона белокурые локоны девушки стали пробиваться под каштановыми, вплетаясь в темные пряди светлыми нитями. Через пару мгновений демонесса вновь стала холодной красавицей, не имеющей со мной ничего общего.

– И в каком статусе твоя «игрушка» отправится с нами или ты будешь прятать ее в кармане? – Яд лился из меня рекой. Что ж, если не могла придушить демонессу тенями, то с удовольствием подарила ей парочку хлестких высказываний. Порывисто развернувшись к Луизе, так, что волосы поймали ветер, я уточнила: – Умеешь превращаться в блоху?

И вновь мою вспыльчивость пресекло громогласное изречение супруга:

– Лу отправится с нами в качестве моей фаворитки.

Демонесса воодушевленно дернулась, но вовремя взяла себя в руки, чтобы не запрыгать от радости, а я недовольно вскинула бровь.

В Аду супружеская верность ценилась не больше, чем добродетель. Однако демонстративно соглашаться с распутным поведением Аваддона, особенно в присутствии аристократии преисподней, означало принять участь безвольной пленницы, чего я допустить никак не могла. Пусть меня посадили в клетку, но сделать из теневого призрака поющую по велению хозяина пташку не получится.

Последний, висевший на волоске контроль треснул. Стоило двинуться к Аваддону, воплощавшему собой сам порок, как демонесса учтиво отскочила к стене, освобождая путь.

Я нарочито неспешно проплыла в центр комнаты, покачивая бедрами, и остановилась в шаге от дорогого супруга.

Пышная грудь демонессы быстро вздымалась и опадала. Краем глаза я видела, как она жмется к стене и покусывает ногти на правой руке, пытаясь понять, насколько сильно разгневала меня и будет ли ее ждать возмездие.

Недолго думая, я решила сильнее разозлить Повелителя Смерти. В гневе он мог не уследить за языком, а мне были жизненно необходимы знания о точном количестве сопровождающих нас демонов во время путешествия между Кругами Ада.

В пути улизнуть гораздо легче, чем выбраться из неприступного замка, высеченного в древней скале. Коснувшись указательным пальцем точеного пресса Аваддона, я повела дорожку вниз к приспущенным штанам, дразняще царапая его ноготком.

Супруг со свистом втянул воздух ртом, реагируя на ласки. Его мышцы окаменели, а кожа накалилась. Я довольно улыбнулась, осознав, что имею власть над его желанием, и, привстав на носочки, прошептала в приоткрывшиеся губы:

– Хорошо. А я могу обзавестись фаворитом на приеме у Люцифера?

Сизые радужки Аваддона растворили змеиные зрачки, а ухмылка быстро превратилась в зловещий оскал.

Нервно стряхнув с пояса брюк мою руку, Повелитель Смерти сжал мой подбородок, заставляя безотрывно смотреть в его изменившиеся от раздражения глаза.

– Конечно… – Вторая ладонь Аваддона незаметно опустилась на мою талию. Он рывком потянул на себя, и я вжалась в его мощное тело. – Хочешь, твоим любовником станет Асмодей? Ты ведь уже делила с ним постель. – Супруг не спрашивал, он утверждал. Я проконтролировала, чтобы мой взгляд остался таким же невозмутимым, будто мне было плевать на уличение в интимной связи с его братом. – Или я могу притащить в Ад Ричарда Мэтью, обесчестившего тебя возле заплесневелой стены трактира.

Жар злобы внутри стал невыносим, и я попыталась вырваться из сильных рук, но не смогла отодвинуться ни на сантиметр. Тени заплясали под кожей, ища выход, но усилием воли я приказала им не вступать в заведомо проигрышный бой.

Глаза наполнили слезы, когда Аваддон переместил руку с моего подбородка и до онемения сдавил щеки большим и указательным пальцами. Я зашипела сквозь зубы, мотнув головой, и он слегка ослабил хватку.

– Да, Адель, я знаю все о твоем прошлом, о каждом вздохе…

Я почувствовала, как от лица отхлынула кровь, и шумно сглотнула.

– Ты вольна развлекаться с мужчинами хоть все ночи напролет, но конец у твоих избранников будет печальный. Стоит Дею, или, как ты там его называешь, «Кайлану», прикоснуться к тебе, и я нарушу обещание, раскрыв Люциферу его двуличную сущность. А твоего драгоценного Ричарда брошу в загон к адским гончим. И когда мои псы вытрясут из него все дерьмо, я с удовольствием прирежу нахала, посягнувшего на чистоту Грааля. Так или иначе, но я уничтожу любого, кто посмеет возжелать мое. Ты, наверное, позабыла, так я напомню, что именно твой супруг решает, кому жить, а кому умирать!

Выругавшись, я принялась извиваться, стараясь вырваться, но Аваддон и не думал отпускать. Я не могла облить ублюдка собственной кровью, чтобы полюбоваться, как его идеально ровная кожа слезет отвратительными кусками, поэтому попыталась найти иной рычаг давления через угрозы:

– Раз уж мы затронули ревность, может, и мне стоит расправиться с твоими любовницами. Сколько их было? Сотни? Тысячи? Так я не поленюсь найти и убить каждую, сложив их тленые тела на твоем пороге.

Аваддон мрачно хохотнул на мою угрозу.

Не такой реакции я ожидала!

– Думаешь, мне есть до них дело, любовь моя?

От последних слов, подчеркнутых какой-то особенной интонацией, по спине пробежал холодок. Такое прозвище было для меня в новинку. А больше всего будоражил тот факт, что я понятия не имела, насмехается он или говорит серьезно.

Прерывая мои раздумья, Аваддон разжал пальцы на моем лице и устремился к трясущейся Луизе. Он грубо схватил демонессу за длинные волосы, намотал их на кулак и, не обращая внимания на жалобный скулеж, потащил ее ко мне.

Демонесса всхлипнула, схватилась за голову, чтобы уменьшить натяжение, но остановить Повелителя Смерти не посмела, послушно вышагивая за ним.

– Начинай с нее! – рявкнул Аваддон и бросил демонессу к моим ногам.

Она звучно ударилась коленями о камень, в последний момент подставив руки, чтобы не приложиться еще и лбом. Я попятилась от нее, как от разлитых помоев.

– Лу любит, когда я беру ее сзади.

Аваддон намеревался подтолкнуть меня к обещанной расправе над его любовницами, но я не собиралась идти у него на поводу.

Дрожащие руки демонессы коснулись подола моего платья, сжимая плотную ткань, пока ее костяшки не побелели.

– Моя Повелительница, прошу, пощадите. Я лишь выполняю приказы.

Супруг закусил нижнюю губу, явно забавляясь происходящим.

– Знаешь, Аваддон, я была более высокого мнения о твоих победах с женщинами. Не думала, что демонессы толпами согревают твою постель лишь по приказу, – высказала я без толики стеснения и уважения. Хотя, будь я умнее, не стала бы играть с огнем, но клокочущее в груди желание ответить на его вызов подавляло здравый смысл.

И вновь Повелитель Смерти проигнорировал мою выходку, лишь задумчиво наклонил голову набок. Шелковистые пряди рассыпались черными волнами по его плечам, а жесткое выражение лица говорило о том, как сильно я ошибаюсь.

Поведение Аваддона раздражало до глубины души. Кайлан обязательно наградил бы меня хлестким ответом или уже прижался бы в поцелуе, доказывая, насколько он хорош в постели, а его старший брат придерживался тактики «собаки лают – караван идет».

Желание по-детски топнуть ногой от досады, что все жалкие попытки раздраконить Повелителя Смерти с треском провалились, и опозориться еще сильнее едва не взяло верх. Спасибо Лу, которая вовремя хлюпнула носом, отвлекая от необдуманных порывов.

– Встань! – сипло приказала я демонессе и рывком выдернула подол платья из ее рук. – И впредь не вздумай возникать у меня на пути! – как можно серьезней предупредила я.

Демонесса резко подскочила с колен. Ее обнаженная грудь затряслась, и я поперхнулась от отвращения. Низко поклонившись, Лу понеслась к выходу, но, добравшись до порога, опомнилась и присела в реверансе, адресованном уже Аваддону.

Одобряющий взмах руки Повелителя Смерти – и Луиза выскочила из покоев, сверкая по коридору босыми пятками.

Я тоже вознамерилась уйти. Единственное, зачем наведалась к Аваддону в такой поздний час, – узнать детали отъезда в обитель Люцифера, про который так и не удалось выведать ничего полезного. А продолжать бесполезную брань не имело смысла.

– Адель! – окликнул меня Аваддон, и я нехотя развернулась.

Наши взгляды встретились – сизая смерть и серая дымка. Предчувствуя нечто нехорошее, я сжала кулаки, до боли впившись ногтями в ладони.

– Я, конечно, весьма ценю пробудившийся интерес к моей личной жизни, но должен огорчить, что сбежать из преисподней у тебя не получится.

Меня словно обухом по голове ударили. От удивления я даже рот приоткрыла и тут же его захлопнула, вспомнив, как глупо выгляжу с проступившим на лице шоком.

И снова спасибо Лу.

Аваддон кивком указал на свое запястье, где на бледной коже красовалась черная Звезда Моргенштерна. Ненавистная отметина размером не превышала монету, но ее острые края, точно лучики, доходили до обратной стороны руки. Вторя супругу, опустила взгляд на свою метку, спрятанную под рукавом платья. Пусть я не видела знак нашего союза, но отчетливо ощущала в нем жжение, словно говорящее, что Аваддон наблюдает за мной.

От внезапной догадки я пошатнулась. Чтобы не упасть, схватилась за изогнутую дверную ручку. Все время, что я улепетывала от охраны и изучала замок, было напрасно. Если Аваддон чувствовал меня через метку, то любые попытки бегства будут пресечены на корню.

Не желая верить в обреченную на вечное заточение участь, позволила теням вырваться наружу. Могильный холод, бушующий под кожей, восстал за спиной черными крыльями.

Улыбка Аваддона стала шире, он открыто любовался моим потрясением и выплеском магии.

– Восхитительна, – мечтательно проронил он и провел языком по внутренней части щеки.

– Пошел к черту! – выкрикнула я в ответ на любезности и бросилась прочь.

Подпитываемые моей жгучей яростью тени вихрем затянули дверной проем. На удивление, супруг не спешил разрушать созданный между нами барьер.

– Черт – посыльный Люцифера, и что мне у него делать? – долетело до меня недоуменное ворчание через призму тьмы. Не будь я так зла и полна решимости проверить, можно ли отследить меня через брачную метку, я бы звонко рассмеялась от непонимания людских выражений, но, увы, сейчас гнев стал моей движущей силой.

Словно обезумев от мысли, что теперь и шага не смогу ступить без ведома Повелителя Смерти, я сломя голову неслась к винтовой лестнице, ведущей из главной башни на нижние этажи замка.

Схватившись за гладкие ониксовые перила, поспешила вниз. За моей спиной раздались далекие шаги, которые я бы никогда не расслышала, не передай мне шаркающий звук тени, заранее предупредившие Клару о моей попытке сбежать.

Ускорившись, я буквально перепрыгивала через несколько ступенек сразу, поскальзывалась на ковровой дорожке, но все равно двигалась навстречу мнимой свободе.

Охранники Аваддона – демоны среднего ранга с раздвоенными, как у козлов, копытами вместо ног – провожали меня настороженными взглядами. На последнем пролете один из них дернулся, желая преградить путь, но, заметив за моей спиной развевающийся шлейф тьмы, позорно пискнул и отпрянул.

И почему я раньше не попыталась удрать, показательно окутав себя тенями?

Ответ прост: я боялась за жизнь друзей и Кайлана. Сейчас же, когда разум полностью подчинился эмоциям и меня подвели к краю пропасти, я пыталась отыскать мост.

Холл первого этажа утопал в темноте, разбавляемой редкими факелами. Огонь подсвечивал фигуры уродливых монстров в углах, и я невольно вскрикнула, когда чуть не столкнулась с крылатой статуей ропена[3].

Повернув несколько раз, я достигла главных ворот из непробиваемого камня с резными вставками в виде все тех же отвращающих роз. Охрана в переливающихся доспехах выстроилась по обе стороны от выхода из замка. Завидев меня, два высоких стражника скрестили устрашающе острые мечи.

В отличие от настороженных братьев по оружию, карауливших лестницу, мои тени не напугали демонов и не заставили отступить, поджав их тонкие и подрагивающие, как у крыс, хвосты.

– С дороги! – выкрикнула я приказным тоном, но уродцы не шелохнулись. Зашептав многогранными голосами, тени доложили, что мой запыхавшийся преследователь Клара скоро меня догонит.

Я вознамерилась спасти себя и фрейлину по-глупому. Без четкого плана и подготовки. Это совсем несвойственно бывшей лазутчице, но иногда безумство – главный враг грамотно выстроенных решений.

Чтобы вскрыть замок, достаточно выбить дверь!

Коренастый охранник справа вздернул косматую бровь и двинулся на меня в попытке схватить и заломить за спину руки.

Глупец!

Тени бросились наперехват прежде, чем мерзавец дотронулся до меня. Демон злорадно улыбнулся, когда мрак скользнул, словно дождь по стеклу, по его доспехам, отталкивающим магию.

Я удивленно округлила глаза и резко отпрянула. Пульс участился, трезвонно сотрясая грудную клетку. Преисподняя отобрала мое самое ценное оружие – способность проникать в межмирье, а теперь, когда я лишилась возможности растерзать уродцев тенями, осталась только сноровка и кровь Грааля.

Клара влетела в холл и пугливо ахнула, заметив, что я собираюсь вступить в бой с демонами.

Мне хватило пары мгновений, чтобы выхватить из волос длинную острую шпильку и вонзить ее в ладонь. Кратковременная вспышка боли – и кровь горячей струйкой потекла по руке, пачкая пол.

Пока я пятилась от наступающего противника обратно к лестнице, тень, изогнувшись, выбила меч из здоровых лапищ монстра. Пронеся оружие по воздуху, она передала его мне.

Я ловко поймала меч за деревянную рукоять и за считаные секунды смазала лезвие своей кровью, отбросив в темный угол мешающую шпильку. Оставшись безоружным, демон зарычал и резким движением скинул перчатки, обнажая руки с длинными когтями, похожими на кинжалы.

Второй стражник обогнул стоявший в центре холла постамент и нацелил на меня острие меча, стараясь защитить своего собрата. Клара спряталась в нише в стене, чтобы не попасть под раздачу, а я бесстрашно нырнула под протянутые ко мне лапищи первого монстра и с разворота резанула его по неприкрытой доспехами шее.

Лезвие едва чиркнуло серую кожу, и я мигом отскочила в сторону, предвкушая, как он развеется пеплом. Уродец даже успел разразиться высокомерным смехом – мол, я настолько слаба, что даже не сумела проткнуть его плоть, но я и не преследовала подобные цели. Кровь Грааля сделает грязную работу за меня, нужно было лишь дотронуться ею до демона низшего или среднего ранга.

Раненый охранник неожиданно схватился за горло, давясь смешком. Его собрат обескураженно заморгал, а Клара прикрыла рот ладонью, чтобы не завопить от жуткого зрелища.

Лицо демона покрылось гнойными волдырями, надувшись, словно его искусала сотня пчел. Его жуткие впалые, как у мертвеца, глаза закатились, и под аккомпанемент крика второго демона он повалился вперед.

Пуф! – и от противника осталась только смердящая дымом куча пыли.

В глазах сверкнуло обещание расплаты, когда я повернулась к следующей жертве. Уродец зло оскалился, с его клыков закапала зловонная слюна. Не дожидаясь нового нападения, я обхватила меч двумя руками и, занеся его над головой, бросилась в атаку.

Перенеся вес оружия на предплечья, как и учил когда-то Ричард, с силой замахнулась. Лезвие просвистело в миллиметре от проглядывающего между доспехами бедра демона, но тот успел уклониться, отпрыгнув вправо.

По инерции меня бросило вперед. Не встретившись с противником, меч вонзился в деревянную часть постамента с вазой и застрял там. Я дернула пару раз, стараясь высвободить оружие, но оно не поддавалась.

Сзади меня кто-то вдруг обхватил за плечи и развернул, отрывая от тщетных попыток вернуть меч. Мои руки прижали по бокам, и я оказалась сдавлена с двух сторон лапищами монстра. Кости затрещали, посылая по телу волны нестерпимой жгучей боли, когда меня приподняли над землей.

Я догадывалась, что демон, напоминающий смесь крысы-переростка и сгорбленного человека с серой кожей, не осмелится накликать на себя гнев Аваддона, убив меня. Но вот сломать пару ребер в отместку за друга – всегда пожалуйста.

Прежде чем ударить лбом в его приплюснутый нос, заработав при этом приличный синяк, я уловила движение за спиной удерживающего меня монстра.

Черная кровь с тяжелым гнилостным запахом неожиданно брызнула в лицо, окропив влажным жаром щеки и губы. Желудок предательски сжался, но рваный вдох оставил ужин на месте.

Бешеные глаза демона закатились, а руки ослабли, даруя мне возможность дышать. Я наконец заметила торчавшую из его шеи шпильку. Ту самую, которой пару минут назад проткнула свою ладонь.

Клара тряслась позади монстра, но подобие оружия держала крепко, вогнав его практически до самого конца. А затем она рывком выдернула шпильку, и уродец, моментально покрываясь волдырями, отпустил меня и повалился на пол. Столкнувшись спиной с обсидианом, он разлетелся пылью.

– Адди, умоляю, простите, – прохрипела подруга, с отвращением наблюдая, как я размазываю ихор демона тыльной стороной ладони по лицу.

Всевышний! Только Клара могла со всей серьезностью извиняться за подобные поступки после того, как спасла меня от неминуемо сломанных костей.

– Нужно срочно уходить, пока сюда не сбежались другие привилегированные охранники, – заключила я, невозмутимо перешагивая через горстку пепла.

Быстро закивав, Клара вытерла руки о юбку розового платья и поспешила за мной на улицу.

Глава 3. Адель

Мы шустро двигались к высоким воротам и кованому забору с черными шпилями. Сие произведение готического искусства отделяло обширную территорию замка Смерти от остальных высушенных земель преисподней.

Из-за непроглядной ночной тьмы, рассеивающейся лишь под влиянием тусклого багрового света луны, мы с Кларой часто спотыкались и приглядывались, силясь не сломать ноги о коряги с шипами.

Я слышала за спиной настигающий нас хриплый смех Аваддона. Пару раз оборачивалась, вглядываясь в темноту, но она была пустой и недвижимой. Супруг словно издевался надо мной, а мрак разносил его хохот вкрадчивыми волнами, разгоняя пульс и пугая нас до вспотевших ладоней.

Казалось, Круг Смерти полностью вымер, а его глава специально позволил взбунтоваться, чтобы понаблюдать, смогу ли я выжить в настоящем Аду.

Аваддон проверял меня на прочность.

Ну что ж, об меня можно сломать зубы!

Преградившие путь ворота с серебристой гравировкой «Смерть – избавление от проклятия времени» выглядели грозными и великими в темноте. Невзирая на завораживающе красивое зрелище, я набросила на ручки уплотнившиеся тени и потянула на себя.

Створки, проскрипев, медленно распахнулись, и мы двинулись в таинственную неизвестность, полнившуюся кровожадными тварями.

Вступив в клубившийся на высохших от зноя землях преисподней туман, я взмахнула рукой, и струящиеся нитями тени перевоплотились в двух громадных волков. Дымчатые хищники вышагивали впереди, разгоняя щелканьем челюстей Сумрак Бездны.

Клара цеплялась за пояс моего платья, как ребенок за руку матери, но храбро продолжала следовать за мной к лесу из деревьев с кроваво-красными листьями, который я едва различила вдали.

– Они устрашающие, – пискнула подруга, подбородком указав на волков. Черный дым водоворотом исходил от животных, создавая впечатление, будто они не ступают по земле, а плывут по воздуху.

– Они – наш единственный шанс выжить и не затеряться среди Сумрака, – ответила я и ускорилась, старательно не обращая внимания на шипяще-каркающие звуки, доносившиеся сверху. Какая бы тварь ни летала по небу преисподней, сомневаюсь, что она выглядела как розовый фламинго, а мне осточертело лицезреть мерзких исчадий ада. Если чудовище решит спикировать, тени нас предупредят.

Один волк опустил морду и прижал уши, что-то вынюхивая, и в груди зародилась щемящая надежда, что он выведет нас к порталу без карты. Неожиданно мистическое животное запрокинуло голову и громко взвыло, бросившись вперед.

Клара чихнула от поднявшейся в воздух пыли, и мы побежали следом, перепрыгивая через сломанные деревья и коряги. Вернее, я перепрыгивала, а подруга аристократично перелезала, придерживая юбки.

От ругательств и закатывания глаз меня отвлек блеск воды в темноте, но я не сбавила шаг, желая как можно скорее найти путь к порталу.

Вскоре мы вышли на поляну, окруженную сухими и в некоторых местах сломанными кустарниками. Здесь Сумрак отступил, больше не заслоняя непроглядным покрывалом наши ноги.

Я посмотрела вниз, ожидая увидеть привычную для человеческого глаза жухлую траву, но по потрескавшейся почве расползались змеи и другие мелкие существа, отдаленно напоминающие пауков с мохнатыми лапками.

Клара завопила, прикрывая рот ладонью. Волки принялись распугивать тварей громким лаем, а я вновь нашла взглядом широкую реку, простирающуюся в противоположной стороне от леса.

Придя в себя, подруга дернула меня за рукав платья, отвлекая от гипнотизирующего зрелища.

– Что это такое? – прошептала я. Казалось, если заговорю громче, то видение исчезнет.

– Ничего хорошего. – Подозрительно прищурив карие глаза, Клара наблюдала за шумящим потоком, который разрезал мертвые земли, словно нож.

– Но ты видишь то же самое, что и я? Видишь жизнь, сопротивляющуюся Смерти?

Клара нехотя кивнула, и, вопреки здравому смыслу, я шагнула к реке. Подруга схватила меня за руку, останавливая, и попыталась вразумить:

– Адель, вам не кажется странным, что волки не ведут нас туда, а отступают к лесу?

Я замерла, вняв разумным доводам. Однако меня влекло к реке, как мотылька к огню. Губительно, без возможности сопротивляться. Поэтому я, как околдованная, вырвала ладонь из цепкой хватки Клары и устремилась к воде.

Расслышав причитания подруги, хвостиком поспешившей за мной, я немного замедлилась, но не остановилась.

Через пару минут мы оказались на скалистом берегу. Подходить близко к краю я побоялась, поэтому вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть темную реку и понять, что именно привело меня сюда.

Волки нагнали нас, встав по обе стороны от меня и недовольно пыхтящей Клары.

– Пойдемте отсюда, – взмолилась подруга. – Ваши теневые звери беспокоятся. Давайте не будем искать неприятностей.

Я уже не слышала Клару и не чувствовала, как ее тоненькие пальчики сжимают мои плечи, чтобы увести подальше от реки. Я будто превратилась в неподвижную статую, и даже фрейлина, ростом значительно выше меня, не могла с этим ничего поделать.

Волки перестали выть, подобно мне зачарованно наблюдая за странной рекой, внутри которой поблескивали шарики света.

В следующее мгновение в сознание вихрем нежнейших звуков ворвалась мелодия. Внутренний голос подсказывал, что именно эта душевная музыка, словно извлекаемая из ангельской арфы, магнитом притягивала меня.

– Адель! Ну же, идем! – не сдавалась Клара, но звучавшая в голове мелодия поглотила меня без остатка. Я будто стала растворяющейся в ней балериной и безудержно кружилась в гипнотическом танце.

Сбросив руки подруги, которые настойчиво тянули меня уже не за плечи, а дергали за талию, я сделала еще пару шагов в сторону воды.

Мелодия покачивала на волнах иллюзии, завладевая телом, и влекла в смертельную ловушку. Только вот сопротивляться наваждению было невозможно. Голодная мышь слишком сильно мечтала отведать сыр в мышеловке, так же как я до боли в сердце хотела прикоснуться к стеклу реки.

Контроль над магией теней начал таять вместе с волками. Они теряли четкие очертания, пока вовсе не исчезли, слившись с застоялой тьмой Ада. Оставшись без защиты, Клара принялась с новым рвением хватать меня за руки и удерживать подальше от воды, упираясь в землю каблуками. Но под властью невидимой силы я с легкостью тащила ее за собой, будто она весила не больше пушинки.

Последний раз дернув меня назад и не добившись никаких результатов, Клара сдалась и осталась стоять в двух метрах от меня.

Я склонилась над водой и внимательно в нее вгляделась. Не заметила, как оказалась на коленях, пачкая платье в прибрежном иле, и потянулась пальцами к реке.

Соната в голове подходила к кульминации, взлетая ввысь и полностью лишая возможности здраво мыслить. Неожиданно моя рука застыла, так и не коснувшись гладкой поверхности, а душу заполнила невиданная ранее безмятежность. Точно из колодца эмоций выкачали бдительность и страх, завлекая в капкан.

Зеркало воды отражало затянутое тучами ночное небо и редкие, склонившиеся над рекой мертвые деревья. Вскоре к ним присоединился и мой лик с широко распахнутыми от любопытства глазами.

Внезапно мои очертания начали меняться, словно художник, нарисовав портрет, решил размазать по холсту четкие линии. А поселившаяся в голове мелодия затихала.

Я сидела на берегу и судорожно пыталась припомнить эту сладкую, похожую на теплый весенний вечер песню, пока мои серые, как мокрый гранит, глаза в отражении не изменили оттенок на ярко-синий, а прямые волосы не стали темнее, завиваясь на концах.

Чтобы истерически не завизжать или не расплакаться, я до крови закусила губу, сдерживая эмоциональный всплеск.

Мое лицо походило на угасающий в памяти образ матери, только сейчас я видела его как нельзя отчетливо, со всеми редкими веснушками на прямом носу и мелкими морщинками под глазами. Даже тьма преисподней словно отступила, позволив мне полюбоваться образом Софии во всей красе.

Скатившаяся по подбородку слезинка упала в магическую воду, всколыхнув небольшими кругами ее ровную поверхность.

Когда мимолетная рябь пропала, глаза матери устало прикрылись, а играющая на ее губах нежная улыбка померкла. Внезапно из ее приоткрывшегося рта вырвался безмолвный крик. Я потянулась к отражению раньше, чем смогла все детально обдумать. Мелодия больше не гипнотизировала, так что я действовала рефлекторно, стремясь облегчить мучения матери.

Коснувшись пальцами холодной, точно талый снег, воды, я вздрогнула, а София перестала кричать. От жары преисподней платье липло к телу, так что холодная река удивила не меньше смотревшей из нее матери. Я хотела провести по ее волосам в отражении, но, словно муха, приклеившаяся к варенью, не смогла пошевелить рукой.

В горле встал тревожный ком, который, как ни пыталась, не могла проглотить. Темные воды забурлили, размывая дорогой сердцу облик Софии.

– Мама! – в панике выкрикнула я и со всей силы дернула обездвиженной рукой, усиливая маневр кольцами теней, но вода не отпускала. Вместо уже привычного мокрого холода до пойманных в ловушку пальцев дотронулось что-то похожее на испорченное осклизшее мясо.

Ох, черт…

Меня с нечеловеческой мощью потянули вниз, не давая возможности завизжать или ухватиться за корягу, и, подобно безвольному трупу, я с всплеском рухнула в реку.

Кожу опалил леденящий кровь ужас, внутренности сжались, силясь сохранить жизненно важное тепло. Единственное, что я успела перед падением, – задержать дыхание, но стоило распахнуть инстинктивно зажмуренные глаза, чтобы понять, какая тварь утащила меня на дно, как я лишилась кислорода.

Вместе с пузырьками воздуха изо рта вырвался глухой крик. Даже через призму темной воды я смогла разглядеть демона – ссохшегося мертвеца с глубокими черными дырами вместо глазниц и острым черепом. Его редкие рыжие волосы медленно извивались, а длинные соколиные когти нещадно впивались в мою руку.

Задергавшись, я попыталась врезать уродцу в грудь локтем, но тени больше не помогали, блокированные нахождением в реке, в которой не существовало магии тьмы. Так что удар получился равносильным толчку ребенка.

Демон сильнее сжал мою плоть, выдирая из горла новый беззвучный вопль. Вот только в этот раз досадная ошибка едва не стоила мне жизни. Ледяная вода потоком ворвалась в легкие, душа, а монстр, наслаждаясь моей судорожной агонией, поволок меня дальше.

Из последних сил сопротивляясь, я постаралась лягнуть склизкого мертвеца в бедро, но умудрилась запутаться в длинной юбке, и эта оплошность стала решающей в схватке.

Секундного замешательства хватило, чтобы второй такой же демон оторвал мою руку от саднящего горла и потащил в противоположную сторону, желая разорвать меня на две части.

Сухожилия ужасно заныли и затрещали, готовые вот-вот порваться, а мутное от воды зрение померкло. Организм сдавался, понемногу умирая от нехватки кислорода, и даже истошно-жалобные крики Клары, едва доносившиеся до меня через толщу реки, превратились в белый шум.

Я тонула, а сердце с каждой необъяснимо долгой секундой билось все медленнее, замирая в груди.

Умирать больно.

Тяжело.

Мучительно.

Легкие горели так, словно их залило раскаленным свинцом. От боли сознание окончательно заволокло черной пеленой, и в момент, когда кости, казалось, больше не выдержат натиска монстров, я поддалась влекущей в забытье пучине.

Темнота на мгновение притупила страдания, но внезапный всплеск над головой отсрочил падение в руки смерти, и мука вернулась с новой силой. Однако запястья больше не истязали демонические когти. Только легкие, все еще полные воды, грозились камнем потянуть на дно, сделав моей могилой безжалостную реку преисподней.

Кто-то схватил меня за плечо и дернул вверх, но было поздно. Я слишком долго не дышала, кровь переставала циркулировать по венам, а вместе с ней останавливалось израненное за нелегкую жизнь сердце.

Где бы я ни появлялась, за мной шлейфом, будто аромат дорогих духов, всегда следовало поветрие гибели. Пока умирающий разум воспроизводил последние мысли, я вдруг поняла, что пульс все еще шумит в ушах, а тело больше не покачивает река.

Тонкий писк Клары стал аккомпанементом удара моей спины о твердую землю. Кто бы ни бросил меня на сухую почву, он не церемонился и действовал быстро. Голова загудела, я пыталась вдохнуть, но лишь бессмысленно открывала и закрывала рот, как рыбка, пока на грудь с силой не надавили.

Ребра словно заскрипели, посылая по нервным окончаниям новый шквал жжения, но, слава Всевышнему, легкие сжались, и изо рта и носа хлынула удушающая вода.

Меня резко перевернули на бок. Я закашлялась, позорно давясь слюной и рвотными массами.

Несколько минут меня сотрясал кашель, пока воздух кутерьмой не наполнил изголодавшийся по кислороду организм. Я царапала ногтями сухую землю, будто это могло унять першение в горле и давящее ощущение в висках.

Сколько я пролежала, уткнувшись лбом в пыльную почву, сказать сложно. Но когда звон в ушах ослаб, я попыталась поднять голову, надеясь встретить осуждающий взгляд Клары, однако наткнулась на полные блестящего гнева глаза Аваддона.

Зрение еще не сфокусировалось, но даже сумрак и мое сконфуженное состояние не помешали мне разглядеть странную смесь злости, граничившую с жуткой паникой, и необъяснимое облегчение, царившее в каждом дюйме лица Повелителя Смерти.

– Аваддон? – просипела я. Понятно, что супруга не обрадовала бы моя скоропалительная кончина по ряду логичных причин: я – Грааль и его «счастливый билет» ко всем несбыточным мечтам, но все же меня удивило его неприкрытое беспокойство.

Аваддон сидел возле меня на пятках и нервно покусывал подушечку большого пальца. Его мокрые волосы липли ко лбу и вымоченному до нитки черному фраку. В таком виде он напоминал холеного домашнего кота, брошенного под дождем на произвол судьбы.

Мир кружился, но я смогла приподняться на локтях, дабы убедиться, что Клара не пострадала. Бледная как мел подруга семенила вокруг меня и громко возмущалась, но в остальном выглядела как обычно: без ран или царапин от когтей жутких трупов. Я хотела успокоить ее, сказать, что все обошлось, но неожиданно меня качнуло, а отступившая чернота вновь пробралась на границы взора. Последний раз взглянув на чересчур озадаченного Аваддона, я отключилась.

* * *

Странные образы, приходящие в бессознательном состоянии, никак не могли отражать действительность. Иногда разум ненадолго прояснялся, и мне чудился взволнованный голос Кайлана, что-то нашептывающий на ухо. Я чувствовала опаляющий жар его ласковых пальцев на лице и израненных запястьях, ощущала влажный поцелуй в щеку. Но стоило раствориться в навеянной воображением иллюзии, как в одночасье все меркло и до меня долетали отголоски мужских криков и ругани.

Проблески тьмы помогли разобраться в моем местоположении. Я больше не валялась на твердой земле, а лежала в удобной постели, укрытая одеялом. Жалкая попытка пошевелиться или открыть тяжелые веки ни к чему не привела, тело точно сковали невидимые путы, обездвижив даже пальцы.

Когда иллюзорная перепалка затихла, разум сильнее окутала дымка забвения.

Мне снилась мама. Я вновь и вновь слышала ее душераздирающие крики и громкий плач, но ничем не могла помочь. Она стояла по пояс в проклятой реке. Легкое белое одеяние, намокнув, льнуло к утонченной фигуре, а блеклый звездный свет превращал Софию в призрака.

Стойкое желание расспросить мать о том, как ей помочь, жгло вены ядом обреченности. Но стоило раскрыть рот, как она принималась качать головой и прикладывать указательный палец к губам, приказывая молчать, чтобы не развеять видение.

Я так и стояла не в силах поговорить с матерью или подобраться ближе.

София жестом указала на остроконечные скалы вдали, напоминающие клыки великана, туда, где туман сгущался, приобретая черный оттенок. Затем из речки вырвались серые дряхлые руки мертвецов и, схватив ее за плечи, потянули на дно.

Я собралась с силами и даже во сне ощутила живущий внутри холод теней, но прежде, чем они вырвались к матери на подмогу, сквозь дурманящую пелену сна пробился низкий голос, сотрясающий вибрацией навеянную реальность:

– Ты нужна мне, Адель. Проснись…

Глава 4. Адель

История повторялась. Как и в прошлый раз во время пробуждения в преисподней, меня встретил сидящий в кожаном кресле Аваддон. Сложив руки в замок на колене и покачивая ногой, он в упор смотрел на меня, но тень от сизых портьер скрывала выражение его лица.

Я лежала на боку в собственной постели и пялилась на незашторенную полоску окна позади супруга. В Аду в основном царила ночь, из-за чего ориентироваться во времени было сложно, поэтому я спросила:

– Как долго я провела без сознания?

– Около двух дней. – Усталость, пробивающаяся через знакомую сталь голоса Аваддона, насторожила, но я не придала этому весомого значения.

От удивления мои глаза расширились до такой степени, что стало некомфортно моргать.

– Два дня? – озадаченно переспросила я.

Потирая лоб, будто могла тем самым облегчить головную боль, откинула одеяло и осторожно села в кровати. Меня мутило. Стоило потянуться вперед, чтобы взять с тумбочки стакан воды, как я рухнула обратно на мягкие подушки.

Аваддон тут же подорвался с места, через секунду оказавшись у кровати. Я глубоко вдохнула порыв воздуха с терпкой примесью мускуса. В нем улавливалось что-то еще. Отдаленное, но до мучительного знакомое, похожее на тонкий аромат дыма и сандала с верхней ноткой цитруса.

Я тряхнула головой, развеивая отголосок сводящего с ума запаха Кайлана, и тут же пожалела об этом. Мир вновь поплыл перед глазами.

Красивое лицо супруга больше не скрывала тень, и я ужаснулась, заметив, что его бледная кожа приобрела землистый оттенок, а утонченные губы потрескались, будто его мучило обезвоживание.

– Что с тобой стряслось? – скрыв проступившее волнение, прошептала я.

Аваддон мрачно усмехнулся и, взяв граненый стакан, протянул мне. Я не стала сопротивляться проявленной заботе и послушно приняла предложенную воду. Подождав, пока я вдоволь напьюсь и верну опустошенную тару, Аваддон присел на край кровати, склонив торс между широко расставленных колен.

– Ничего особенного. Просто одна дерзкая девица по дурости умудрилась свалиться в воды реки Оманкс, кишащие полуразложившимися рабами Астарота, и мне пришлось ее спасать.

– Повелителя Войны? – уточнила я, а супруг недовольно нахмурился.

– Ты решила все переспрашивать или это яд так повлиял на твои умственные способности?

Вспыхнувшее раздражение усмирило скрытое волнение за супруга. Клянусь, я не хотела делать это вновь, но все же не смогла противостоять вопросу, покалывающему язык:

– Яд?

– Серьезно?

Аваддон раздраженно фыркнул и собирался подняться с кровати, оставив меня разбираться во всем самостоятельно, но я его остановила, схватив за рукав белой рубашки с серебряной строчкой на вороте.

– Расскажи мне, – попросила я, виновато склонив голову. Не потребовала, а именно попросила, словно мы действительно стали близки. Ворочавшаяся внутри тревога за его подорванное здоровье и тремор перед путешествием в Круг Люцифера сделали меня покладистой. Такой, какой Аваддон желал меня видеть.

И он купился.

– Ты хочешь узнать про монстров Оманкса или про его чары, воздействующие на тело и разум?

– Я хочу знать все, – без толики сомнения ответила я, и супруг, немного развернувшись, заговорил:

– Река берет исток из сердца Ада и протекает по границе Круга Войны. Много веков назад Астарот отравил воды дурманящим ядом, который иногда клубится над поверхностью вместе с паром, вызывая сильные галлюцинации. Река таким образом защищает его владения от других демонов и удерживает души плененных ею грешников, погрязших в отчаянии.

Сердце будто остановилось, а потом понеслось с новой силой. Я не желала верить, что мама, страдавшая при жизни от безысходности и невозможности спасти любимого, навек заперта в чертовой речке.

– А монстры? Это пленники?

Аваддон покачал головой, его длинные распущенные волосы плавно затанцевали на лопатках. Я приблизилась к нему вплотную, прикоснувшись плечом к мускулистой руке.

– Нет, чудовищ создал Астарот. Души умерших находятся гораздо глубже под рекой. Существует поверье, что Оманкс – артерия Бездны Тьмы.

– Но точно ты не знаешь?

– Никто не знает, что именно находится в Бездне, даже Принцы Ада. Сомневаюсь, что и Люцифер осведомлен больше. Хоть мои братья и порождены Тьмой, но они не помнят ничего о том, что скрывается в ее водовороте. – Аваддон содрогнулся и шумно сглотнул. – Высших демонов убить практически невозможно, но если они погибают, то возвращаются в Бездну Тьмы. Люцифер проклял и отправил в нее четверых названых сыновей за неповиновение, туда же попал и Азазель после трагической кончины на землях людей.

– Но яд реки подействовал на тебя. Неужели чары Оманкса настолько сильны? – подметила я очевидное, чтобы лучше разобраться в уязвимых местах Принцев Ада.

– Магия нависшего над рекой невидимого пара не влияет на мой разум. Это было одно из ключевых условий, выдвинутых нами Астароту, когда он решил отравить воду. Так что я бы не сунулся в реку без весомой причины. – Супруг многозначительно покосился на меня, и я невольно залилась краской, после чего немного отодвинулась и опустила взгляд на свои руки.

Полностью исцелившиеся от когтей трупов руки!

Моя бровь удивленно взлетела вверх, и прежде, чем я принялась расспрашивать о том, почему Аваддон меня исцелил, не оставив в наказание за побег саднящие раны, он продолжил:

– Ядовиты не только воды, но и когти рабов Астарота. Это демоны среднего ранга – его бессмертное войско. Раньше при необходимости Повелитель Войны мог призвать полчище мертвецов и управлять этой мерзкой армией, но Люцифер наложил табу на его магию, опасаясь, что средний сын попытается свергнуть его. Астароту не осталось ничего, кроме как загнать их в реку до лучших времен. Теперь только единицы помогают ему в борьбе.

Аваддон приподнял край рубашки, оголив нижние кубики пресса. Я рассмотрела четыре поджившие раны, тянувшиеся полосами вдоль его бока.

– Как ты уже поняла, наши силы не действуют в воде, так что, спасая тебя, я сам напоролся на демона. Его яд ослабляет, но не больше чем на пару дней. – Супруг опустил рубашку и неожиданно дотронулся до моего лица. Широкая ладонь нежно легла на мою щеку, и в месте нашего соприкосновения запульсировал разряд. – А вот тебе пришлось влить противоядие. Хорошо, что я припрятал пару колб в сокровищнице.

Большой палец Аваддона погладил мою кожу. Я не отпрянула, а, наоборот, прильнула к нему и вдобавок мило захлопала длинными ресницами, чтобы разузнать как можно больше деталей.

– Я видела маму, – тихо призналась я, заглянув в омут сизых глаз. – Могла ли ее душа попасть в Оманкс?

Аваддон тяжело вздохнул и прекратил поглаживания. Убрав от меня руку, он сунул ее в карман черных брюк.

– София даже после смерти продолжает доставлять проблемы, – зло выпалил он и встал с кровати.

Немного пошатываясь и придерживаясь за край матраса, я поднялась вслед за супругом. Однако Аваддон не стал покидать мои покои.

Поддавшись сникшему настроению хозяина, из углов покоев просочилась тьма и черной вуалью заполнила пространство.

– Почему ты так ненавидишь мою мать?

Аваддон стоял в центре мглы. Его глаза стали напоминать змеиные, и казалось, еще немного – и он уступит полному демоническому обличию.

– Она влезла туда, куда не следовало!

Тьма обступала своего повелителя, угрожающе нависая надо мной, но я не выказала страха. Любопытство и желание узнать, что еще при жизни натворила София, приглушало инстинкт самосохранения, и я упорно двинулась дальше, хватаясь за попадавшиеся на пути предметы.

– Ты про их запретные чувства с Азазелем и ваш проигрыш в войне с Ульемом? – уточнила я, замерев недалеко от Аваддона.

Меня покачивало, поэтому пришлось приложить немало усилий, чтобы стоять ровно и не свалиться позорно на ковер. Тонкая лямка шелковой сорочки сползла с плеча при очередном неловком движении, и на лице Аваддона проступили мерцающие во тьме сизые чешуйки.

– О нет, Адель. Твоя мать запустила свои человеческие ручонки куда глубже, чем ты думаешь. И я говорю не про слабость к ней Асмодея и Азазеля. А про то, что она не только посеяла зерно раздора между нами, заставив отвернуться от главной цели – завоевания Абракса, но и про то, кем является твой отец и на что пошла София, чтобы заполучить его благосклонность.

Я ахнула, не ожидая услышать упоминание про загадочного мужчину, подарившего мне жизнь. В Абраксе я годами пыталась выведать его имя у Елены, а позже пробовала разузнать хоть что-нибудь у Кайлана, но ничего не вышло.

Повелитель Смерти резко осекся, сообразив, что сболтнул лишнего, а я неуклюже покачнулась от услышанного. Слава Всевышнему, недалеко от меня оказалась обсидиановая колонна – за нее я и ухватилась.

Чтобы еще сильнее не шокировать меня, Аваддон спокойно выдохнул. Щелчок пальцев разогнал тьму, а следом и чешуйки втянулись в его бледную кожу. Только змеиные глаза, наполненные плотским голодом, блуждали по моим обнаженным ключицам и глубокому вырезу сорочки.

– Поэтому ты так желаешь меня? Из-за прошлого?

Аваддон медленно моргнул, а потом уставился поверх меня, задумавшись.

– Поначалу так и было. В твоих венах течет моя кровь, и ты с рождения принадлежала мне, но потом… – Аваддон напрягся и пошевелил плечами, борясь с нахлынувшими эмоциями. – Я впервые проник в твой сон, узнал ближе, понял, как вы похожи… Ты вправе мне не верить. Я Повелитель Смерти, жизнь для меня не имеет ценности, она лишь логический цикл, приводящий душу к моему Кругу, но рядом с тобой я вновь готов возродиться.

Признание Аваддона ударило отрезвляющей пощечиной. Я резко отвернулась, упустив странный комментарий: «Как вы похожи».

Чувства. Высшие демоны испытывали любовь или то, на что были способны их греховные сердца. А может, мой уставший разум не уловил иной смысл пророненных супругом слов, ведь я на личном примере убедилась, как легко Принцы Ада умеют манипулировать жертвами.

– Ты ведь не расскажешь, кто мой отец, верно?

– Не сейчас, – отрезал Аваддон, давая понять, что эта тайна пока так и останется покрытой мраком.

Я нервно накручивала свой длинный локон на палец, смотря в противоположную от супруга сторону.

– Тебе необходим отдых, Адель, да и мне тоже. Завтра нам понадобятся смирение и сила, чтобы встретиться лицом к лицу с Люцифером, так что выпей дополнительную дозу противоядия и ложись спать, – посоветовал Аваддон и, шаркая, направился к двери.

Тьма, клубясь, материализовала на тумбочке длинную колбу с зеленой жижей. Я хотела поблагодарить Аваддона и спросить, не нужно ли ему противоядие, но Повелитель Смерти уже исчез, так и не получив от меня никакого ответа на откровения порочной души.

* * *

К черной карете, поблескивающей изумрудами на посеребренной окантовке, нас сопровождала стража – двое демонов среднего ранга в облике бурых медведей с прочной броней на спине. Монстры даже не прихватили с собой оружие – мечами им служили длинные когти и клыкастая пасть.

Клара и Лу плелись позади меня и Аваддона. Мы же под руку вышагивали по брусчатке к подготовленному у ворот экипажу.

После выпитого противоядия я проснулась посвежевшей и отдохнувшей. Аваддон тоже взбодрился, избавившись от изъянов в виде трещин на губах и разлитых под глазами синяков.

В тусклом свете дня удалось получше изучить необъятную территорию замка Смерти, бо́льшая часть которого пряталась в скале. Рядом с входом в единственный сад, в котором в основном благоухали сизые розы, расположились изогнутые черные скамьи. Чуть левее находилась лестница, ведущая на широкий полукруглый балкон, служащий смотровой площадкой.

Повисший в воздухе зной заставлял учащенно дышать, а в ложбинке между грудей проступали бусинки пота. Пока мы вышагивали вдоль аллеи с факелами, я вынашивала новый план – узнать, как избавиться от брачной метки и под всеобщую шумиху пира незаметно улизнуть с Кларой к арке-порталу.

И желательно в обход ядовитой речки!

Как бы я ни скучала и ни любила мать, сомневаюсь, что сейчас смогла бы ей помочь. Для начала нужно спасти Абракс, размотать клубок тайн собственного рождения, а там, возможно, найдутся и ответы на то, как вызволить Софию из водной тюрьмы.

Задумавшись, я случайно наступила на длинную юбку своего шикарного наряда из тяжелого черного бархата с россыпью крупных сапфиров на груди и шлейфе. Завивающиеся у лица пряди уродливые горничные подкололи заколкой с живым пауком на затылке, оставив остальные локоны свободно ниспадать до талии. От копошения его лапок в волосах становилось не по себе.

Все в моем идеальном образе полнилось сексуальностью и величием: сапфировые драгоценности, точно грозди винограда, украшали длинную шею, на руках звенели браслеты из серебра, а само платье выгодно подчеркивало изгибы тела, демонстрируя красивую грудь через декольте и стройную ногу, выглядывающую из-под длинного разреза.

Мой наряд был подобран так, чтобы все знали, кому именно я принадлежу. Так что чернильный фрак Аваддона с сизой строчкой и сапфировыми запонками не оставлял простора воображению. Мы идеально подходили друг другу, только его волосы украшал не паук, а серебряная змея, обвивающая туго заплетенную косу вместо обычной кожаной шнуровки.

Луиза и Клара тоже принарядились.

Моей подруге с утра пораньше швырнули в лицо атласную фиолетовую юбку и серую блузу с длинными струящимися рукавами в стиле ампир. За такое неподобающее поведение охамевшая горничная была наказана моей нелицеприятной бранью и всплеском теневой силы, заставившей бедняжку обмочить полы, которые она потом сама же и вытирала.

Демоны относились к Кларе как к ничтожеству, не скрывая, что не жалуют в замке человека, но после моего показательного этюда, думаю, косых взглядов со стороны прислуги значительно поубавится.

Лу предпочла сарафан кровавого цвета, выгодно подчеркивающий ее пугающие алые глаза, с весьма откровенным вырезом на спине.

Возле кареты нас дожидался смуглый лакей с трепещущими на ветру кожаными крыльями. Я все не могла привыкнуть к тому, что большинство демонов отличались от людей какой-нибудь мерзкой деталью во внешности. Исключением становились только те, кто принадлежал к высшему рангу. Но стоило эмоциям взять над ними верх, как их шикарные тела и лица уродовали отпечатки демонической натуры.

Только рога с вырезанными на них рунами и полнящиеся тьмой вены Кайлана не вызывали отвращения. Удивительно, но в его меняющихся чертах я улавливала мрачную сексуальность. Наверное, так действовала магия Повелителя Похоти, превращающая любые пороки в произведение искусства, а может, я настолько успела полюбить его, что закрывала глаза на недостатки.

Воспоминание о разбившем сердце мужчине заставило сжаться в нервный ком, что не ускользнуло от пристального внимания Аваддона.

– Не переживай, Люцифер не причинит тебе вреда, – неверно растолковал причину моего беспокойства супруг. – Ты Повелительница Круга Смерти. Никто на приеме не осмелится выступить против тебя. Да и Асмодей, будь он неладен, не позволит демонам воплотить грязные замыслы. – Аваддон постучал себя по виску, напоминая, что Кайлан способен проникать в чужой разум.

Да, только зачем Повелителю Похоти помогать той, которую он едва не убил, а после вручил своему старшему брату?

Я хотела задать вопрос вслух, но не успела. Лакей галантно распахнул перед нами двери, приглашая войти в карету. Медведи рядом с нами зарычали, встали на задние лапы и словно начали ломаться, пока с треском костей не перевоплотились в двух поджарых мужчин с кудрявыми каштановыми волосами до плеч. Сизая броня магическим образом подстроилась под их мощные тела, так что, лишившись шерсти, они не остались нагими.

Ошарашенно наблюдавшая за ними Клара закатила глаза, собираясь вот-вот покинуть нас. Луиза среагировала быстрее, чем я вырвалась из рук Аваддона, и поспешила к моей фрейлине. Чтобы та не грохнулась в обморок, демонесса «любезно» отвесила ей звонкую пощечину.

Клара встрепенулась и устояла на ногах, обиженно приложив руку к полыхающей щеке.

– Это мои братья, они тоже перевертыши, – объяснила Лу и вдобавок встряхнула Клару за плечи. Демоны учтиво склонили головы и поочередно улыбнулись сначала мне, а потом Кларе.

Безусловно, я бы вступилась за подругу, но, сообразив, что Лу не преследовала умысел ей навредить, а по-своему не позволила распластаться на земле, убрала с лица карающее выражение.

Аваддон жестом приказал перевертышам занять места рядом с лакеем, даже не позволив нам узнать их имена. Проследив за грациозной поступью демонов и их ловким прыжком на облучок, я наконец перевела взгляд на упряжку и удивленно вытаращилась.

Тянувшие карету кони разительно отличались от тех, что я привыкла видеть на узких улочках Абракса или готических площадях Франсбурга. Из широких ноздрей животных шел пар, а пляшущее в глазах пламя переходило оранжевыми языками к длинной гриве. Из темных копыт тоже пробивался огонь, создавая впечатление, будто жеребцы высекают искры из земли преисподней.

– После вас, мой порочный ангел. – Аваддон галантно подал руку, чтобы я могла подняться на высокую подножку и беспрепятственно впорхнуть внутрь экипажа.

Я не стала уступать желанию оттолкнуть его и бежать куда глаза глядят, лишь бы не появляться на балу Дьявола, поэтому, сжав протянутую ладонь, осторожно протиснулась внутрь.

Следом за мной в карету, пригнувшись, вошли Аваддон, Клара и Луиза. Девушки уселись на обшитую сизым велюром скамью и уставились в противоположные окна.

Я вжалась в стену напротив Клары, а рядом со мной, расправив идеально выглаженный фрак, опустился Аваддон. Супруг по-свойски сжал мою талию и притянул к себе.

Недоумевающе округлив глаза, я воспротивилась его намерению усадить меня на мужские колени, тем самым привлекая заинтригованные взгляды Луизы и Клары.

Карета внезапно тронулась, и меня по инерции завалило вперед, из-за чего пришлось ослабить сопротивление. Воспользовавшись ситуацией, Аваддон потянул сильнее, и я нехотя оказалась сидящей на нем.

Недовольно скрестив руки на груди, попыталась перелезть обратно на скамью, но обвившие меня темные вихри супруга молчаливо донесли, что неповиновение сулит неприятности.

– Ты должна привыкнуть ко мне, Адель. Наши касания и флирт на публике демоны обязаны принимать за чистую монету. Если Люцифер заподозрит, что я взял тебя в жены обманом или против воли, он может расценить мой поступок как желание присвоить себе Грааль и развязать в преисподней войну.

– А разве это не так? – огрызнулась я.

Случайно вспомнив похожую ситуацию с Кайланом, когда едва не отдалась ему прямо в карете, я поерзала на коленях Аваддона, дабы поудобнее усесться и унять вспыхнувший, как спичка, жар внизу живота.

– Да, но, если хочешь выжить, лучше помалкивай и смени ножи во взгляде на сердечки. – Повелитель Смерти неожиданно прочистил горло, прогоняя из голоса резко возникшую хрипотцу.

Что-то в его словах заставило задуматься и приструнить гнев. Если приходится выбирать между двух зол, логичнее встать на сторону наименьшего. И тот факт, что Аваддон не жаждал моей гибели, немного успокаивал, а вот что способен выкинуть Люцифер – я и представить не могла. В лучшем случае он бросит меня в темницу и прикажет своим соратникам ставить надо мной опыты. Ну, или не церемонясь убьет, выкачав всю магическую кровь Грааля.

Я поморщилась и согласно кивнула.

Под поскрипывание щебня под колесами экипаж двигался в неизвестном направлении. За окнами проглядывал все тот же мертвый пейзаж: неестественно скрюченные сухие деревья, жухлые кустарники с иголками и острые скалы вдали.

Если я раньше считала мрачную красоту Абракса чересчур скупой и полностью лишенной красок, с его темными кирпичными домами, гнетущими аббатствами и злобными горгульями на крышах, то преисподняя и вовсе навевала мысли о безнадежной кончине всего живого.

Вот только угодить в паутину хмурых раздумий мне еще не хватало!

Одернув себя, вновь ощутила, как напрягся подо мной Аваддон. Неожиданно он переместил руку с моей спины на бедро и сжал его, а носом зарылся в мои волосы, будто не мог надышаться их ароматом.

Если это была проверка на умение театрально подыгрывать ему на публике, то я с треском ее провалила, так как сердце бешено забилось о ребра, а щеки раскраснелись от такого пристального внимания Повелителя Смерти при посторонних.

Клара вжалась в скамью, а Луиза, мельком окинув нас пустым взглядом, игриво мне подмигнула. Словно для демонессы наблюдать за похождениями ее хозяина – обычное дело вечером в четверг.

– Расслабься, Адди, и просто чувствуй.

Ладонь Аваддона уже не сжимала складки моего платья, а медленно ползла вниз, чтобы задержаться на колене, невесомо его погладить и скользнуть ниже, чтобы… Ох, проклятье! Задрать ткань и оголить мою правую ногу.

По коже забегали мурашки. Чуткие прикосновения Аваддона – разряд молнии, который я всячески пыталась игнорировать. Однако стоило ему положить прохладную руку на внутреннюю часть моего бедра и двинуться выше, как я задохнулась и прикрыла глаза от разливающегося в венах сладкого чувства запретного желания.

Глупо было отрицать, что супруг совсем не привлекал меня физически. Смерть всегда очаровывала и манила своей загадочностью и невозможностью ее постичь.

По крайней мере, я себя в этом безустанно убеждала, отказываясь верить, что со временем смогу уступить слабости и впустить в душу пленившего меня мужчину. И если от умения подстраиваться под желания Аваддона зависела моя жизнь, то почему бы не совместить приятное с полезным? Хотя бы на время бала.

Карету качнуло на повороте, и Аваддон будто случайно легонько задел большим пальцем край моего прозрачного белья. Нажим усилился – Повелитель Смерти умело ласкал мою нежную кожу, но специально не прикасался к сплетению нервов. Прилив неистового жара к ягодицам усилился, но быстро сменился ноющим чувством между ног.

Супруг проделал еще один круг, поглаживая мое бедро и точки рядом с границей белья. Я закусила нижнюю губу, плохо сдерживая стон, эхом разлетевшийся по карете, где Клара вновь готовилась испустить дух, наблюдая за нашим развратом.

– Хочешь, я заставлю тебя рассыпаться в моих руках, Адель? – Я вздрогнула, когда Аваддон, чуть склонившись, томно прошептал вопрос мне на ухо.

Здравый смысл на мгновение возобладал, но вот черт на левом плече, частенько отбирающий бразды правления над разумом, довольно замурлыкал, желая одновременно получить удовольствие и причинить боль Кайлану.

Сколько девушек он опорочил за месяцы войны с моим королевством? Скольких поставил на колени и наблюдал, как они из кожи вон лезут, чтобы грязно удовлетворить его, пока Кайлан бесстыдно питается их похотью?

От собственных мыслей захотелось содрать с себя кожу и вырвать из груди наполнившееся болью сердце.

Хрупкая преграда, оберегающая от внутреннего порока, надломилась под весом обиды и предательства. И моя темная сторона возжелала обхватить ногами Аваддона, чтобы поддаться немыслимому соблазну с самой Смертью.

Супруг резко выдохнул через сжатые зубы, когда я нагло схватила его руку и заставила положить ладонь туда, где горело мое мокрое желание.

Луиза отвлеклась от созерцания «красот» за окном и прижалась плечом к Кларе, переключая внимание фрейлины на себя.

Почувствовав через тонкую ткань белья, насколько я прониклась ролью вожделеющей супруги, Аваддон нашел мои уста своими.

Мы столкнулись в неистовом пожаре губ, языка и даже зубов, клацающих друг о друга. Супруг, расценив мой порыв как согласие, больше не скромничал и смело удовлетворял центр моих нервных сплетений пальцами.

Я задрожала от гаммы переполняющих каждую клеточку тела приятных ощущений и с силой вцепилась в ворот фрака Аваддона, пока он бесстыдно выводил узоры там, где я больше всего желала. Черт на левом плече ликовал, но часть умирающей внутри Адель еще барахталась на поверхности, противясь всепоглощающей тьме.

Обдав позвоночник холодом, тени вырвались непроглядным занавесом наружу, ища отмщения моему обидчику. Только проблема состояла в том, что греховный враг жил внутри меня. Поэтому, пока полностью не уступила соблазну, я с неимоверным усилием прервала поцелуй, поймав Аваддона за поглаживающую руку. Между ног заныло, но я больше не уступала безрассудным желаниям.

Змеиные глаза супруга столкнулись с моим затуманенным взором.

– Так убедительно? – с придыханием выдавила я и позволила себе насладиться его агонией, когда нахально задвигала бедрами на его окаменевшей плоти.

Аваддон содрогнулся всем массивным телом и прерывисто задышал.

Тени полосами расползлись по карете, поглощая свет от окон, и Лу испуганно всхлипнула. Черное марево погладило ее по впалой щеке, напоминая, как просто я могу избавиться от жалкой фаворитки.

– Убедительнее некуда, – простонал в мои губы Аваддон и, впившись пальцами мне в прическу, потянул вниз, заставив запрокинуть голову.

Прощай, заколка-тарантул! Лишь бы кишки на волосах не остались.

Пока я сопереживала несвоевременной кончине паука, Повелитель Смерти похабно облизал мою шею, пройдясь кончиком горячего языка от подбородка к ключицам.

Я все же податливо прогнулась в спине, почувствовав, как супруг берет реванш. Его сила схлестнулась с моими тенями, проникая иглами под кожу и заглушая мою магию, словно костер, затушенный ведром студеной воды.

Тьма проникала в тени, создавая внутри кареты завихрения сумрака, а мои пальцы тем временем уже расстегнули верхние пуговицы его рубашки. Я шла на риск, который либо остудит пыл супруга, либо, наоборот, подстегнет.

– Возьмешь меня прямо здесь, Аваддон? На глазах у моей подруги и своей фаворитки? А может, лучше у всего замка Люцифера?

Повелитель Смерти отличался собственническими замашками и не любил выставлять душу напоказ. Это я успела хорошо усвоить за проведенные в его владениях недели.

Супруг зло зарычал, как голодный зверь, у которого помахали куском мяса перед носом, и оттолкнул мои руки.

Моя взяла!

Решив не отвечать на провокационный вопрос, Аваддон пересадил меня обратно на скамью. Я спешно разгладила смятую юбку, наблюдая, как карета снова наполняется льющимся из окна светом.

Клара и Луиза облегченно выдохнули, побаиваясь лишний раз шелохнуться, пока тьма не отступит или мы не закончим начатое.

Мой извиняющийся взгляд остановился на державшейся за сердце Кларе. Не знаю, какая часть нечестивого представления напугала подругу больше, но выглядела она весьма плохо. В карих глазах читалось неверие, словно фрейлина меня не узнавала.

Я быстро отвернулась к окну, не желая становиться свидетелем собственного падения. Аваддон задумчиво поигрывал кончиком косы, словно решал в уме неизвестную загадку, но больше меня не поучал.

В карете повисла натянутая тишина, которую разбавлял лишь тонкий лязг моих украшений, дребезжавших на каждой кочке. Молча и неподвижно мы просидели около часа, пока в круглом окне неожиданно не промелькнул золотой забор и замок с факелами на самых высоких башнях. Карета начала тормозить. Адские кони громко заржали, оповещая Люцифера о нашем прибытии.

Глава 5. Адель

Замок Повелителя Ада отражал натуру хозяина – пугающую и одновременно величественную. Высокие башни и каменную кладку гармонично украшали золотые вензеля и драгоценные черепа в нишах и на гравировках. В правом крыле цитадели, под прозрачным куполом, расположилась безжизненная оранжерея, в которой росли золотые цветы. Казалось, что на некогда прекрасный цветущий сад опрокинули котел с жидким металлом и тот увековечил красоту растений в последнем мгновении.

Покинув экипаж, мы прошествовали мимо ворот, собранных из окровавленных стрел. Клара пораженно озиралась по сторонам, но это не мешало ей перепрыгивать через чьи-то кости, вбитые вместо плит в дорогу.

На первый взгляд дорожка к замку выглядела безжизненной: на пути не попадались демоны, не мельтешили демонессы и не мешались под ногами какие-нибудь отвратительные существа. Но стоило выйти к огромной эспланаде, как мои ноги запуталась в юбках, а Клара врезалась мне в спину.

Отскочив от меня, подруга недовольно потерла нос, которым «поздоровалась» с моим затылком.

Пространство перед замком наводняли гости разных Кругов Ада. Нас тотчас оглушил развязный хохот и гомон разных пугающих шипящих голосов. Демонессы пестрили всевозможными откровенными нарядами, едва прикрывающими интимные места, а их кавалеры – демоны разного ранга – сливались с темнотой преисподней черными фраками, сюртуками и плащами. Мы словно из тихой гавани попали в эпицентр шторма, и я инстинктивно прижалась боком к ведущему меня за руку Аваддону.

Гостей в замок поочередно пропускала стража в острых шлемах, обыскивая гостей странным светящимся камнем.

– Это денглит, он позволяет выявить Небесный Хрусталь – материал, из которого был создан первый Грааль. На случай, если кто-то из демонов решит поиграть в героя и попытается ранить кого-то из нашей четверки или Люцифера, – пояснил Аваддон, заметив, как я хмурю брови, силясь разглядеть странный предмет.

Я разомкнула пересохшие от волнения губы, чтобы спросить, как «чудо-камень» подействует на меня, но оберегающие нас братья Лу оглушающе зарычали. Дожидающиеся осмотра гости синхронно повернулись к нам.

На мгновение демоны оцепенели, благоговейно таращась на Повелителя Смерти. Однако через пару секунд их разного цвета глаза – а у кого-то вместо них наблюдались только черные щелки или вихри огня – застыли на мне.

Цепкие взгляды как лапки мелких насекомых прилипли к лицу, ощупывая и изучая. Меня передернуло. Постоянно скрываясь в тени, я не привыкла находиться в центре внимания, а тем более любезничать с тварями преисподней, которые, облизываясь, мечтали вонзить клыки мне в глотку.

Выпустив мою руку, Аваддон сложил вместе ладони, а потом, резко их разъединив, призвал тьму. Мрак собрался черным туманом у нас в ногах и послушно прильнул ко мне.

Это была демонстрация того, что магия Смерти защищает меня наравне с ее хозяином.

Синеволосая демонесса в первом ряду тотчас спрятала тонкие клыки за милой улыбкой, а нагло сжимающий ее ягодицы блондин присмирил огонь, мерцающий у него на кончиках пальцев.

И как платье змеюки не загорелось?

Отвлекаясь на глупые мысли, я старалась не горбиться и придать себе непоколебимой уверенности в собственном превосходстве над демонической падалью. В замке Аваддона подобный фокус не составлял труда. Однако держаться уверенно, когда тебя ведут в логово врага всего человечества, точно свинью на убой, оказалось сложнее.

Больше на нас открыто не глазели. Обойдя выложенную ониксом тропу, мы подошли к началу очереди.

Гости учтиво расступались и кланялись Аваддону, пропуская нас к охране замка. Пятеро демонов в золотой броне, с виду ничем не отличающиеся от обычных коренастых мужчин, синхронно спрятали черные мечи в ножны на поясе. Только самый высокий из них, с придирчивым блеском в глазах, набравшись наглости, двинулся ко мне с «чудо-камнем».

Тьма обступила его в мгновение ока. Мои тени даже не успели пробудиться, как сила Аваддона лассо схватила охранника за горло. Выронив денглит, тот умоляюще захрипел:

– Прошу простить, ваше высочество. Правила одинаковы для всех, Люцифер…

– Он лично пригласил меня и Адель Грей на праздник. Или ты сомневаешься в нашей верности Повелителю Ада, ничтожество?

Охранник тряхнул русой челкой, и на его шее проступили склизкие жабры, выдавая демоническую сущность с потрохами.

Аваддон покосился на них с отвращением и взмахом руки отшвырнул наглеца к собрату, вжимающемуся в стену возле ворот. Пролетев несколько метров, он сбил своего друга с ног, и оба позорно растянулись у входа.

– Трусы! – сквозь сжатые зубы процедил супруг, и мы вместе со знойным ветром ворвались в сердце порока.

* * *

Внутри замка нас встретила тишина и лакей в черных перчатках. Куда разбрелись прошедшие ранее гости, я не знала, так что моим вниманием сразу завладел демон, державший одной рукой золотой поднос со странными яствами. Они напоминали размазанных по хлебу улиток и лягушачьи лапки в тесте.

Пока меня и Клару не стошнило прямо в холле от вида «вкуснейших закусок», Аваддон сверкнул на лакея недовольным взглядом. Вняв негласному предостережению, демон повел пальцами и растворил поднос в воздухе.

Неожиданно меня привлек блеск наверху. Я с любопытством запрокинула голову к куполообразному потолку над винтовой деревянной лестницей.

Клара повторила за мной и разинула рот, созерцая потолочную фреску. На позолоченной картине в облаках летали пухлощекие ангелочки с луками и цветными стрелами. Кудрявые ребятишки словно играли в пятнашки, удирая друг от друга по разным углам картины, вид которой никак не укладывался в голове.

– Разве в Аду есть место росписи с прелестными созданиями Всевышнего?

– Люцифер склонен ностальгировать по прошлой жизни, да и не он один… – пояснил супруг, тоже любуясь замысловатым рисунком.

– А ты видел ангелов или архангелов? – спросила я, не успев придержать язык. Не стоило упоминать при Повелителе Смерти тех, кто поддерживает свет и жизнь.

– Видел, к сожалению. – Опустив голову, Аваддон хитро подмигнул. – Поверь, угрюмые крылатые мужики далеки от милых пупсов на потолке.

Прежде чем из меня вырвался неуместный смешок, я отвернулась к Кларе и прижала ладонь к губам.

Вскоре лакей предложил нам подняться в отведенные покои, чтобы отдохнуть после дороги и торжественно появиться на вечере, когда остальные демоны заполнят тронный зал.

Пока мы вышагивали на пятый этаж, сверлящее спину чувство, что за нами кто-то наблюдает, заставляло волосы на макушке вставать дыбом. Но стоило повернуться, как наваждение исчезло.

Невысокий лакей двигался впереди, за ним плелись Клара и Лу, а замыкали процессию я и Аваддон, крепко сжимающий мои пальцы. Демоны-медведи остались дожидаться внизу, чтобы позже сопроводить нас на праздник.

Когда мы достигли нужного этажа, супруг внезапно затормозил посреди длинного коридора с помпезным золотым убранством и нишами, облицованными людскими костями.

Я подняла взгляд, успев заметить, как стальная сдержанность Аваддона пошла трещинами. Видимо тоже уловив чужое присутствие, проникающее в тело холодными мурашками, он сильнее сжал мою ладонь и, хлестанув косой, обернулся в сторону лестницы.

Но позади нас было так же пусто.

Недовольно проведя пальцами по гладко выбритому подбородку, он предостерегающе послал по коридору вибрацию силы, эхом зазвеневшую в прятавшихся за углами вазах.

– Располагайся, Адель. У тебя час на подготовку к балу, я вернусь, как только кое-что улажу.

Лакей остановился напротив одной из позолоченных дверей, шеренгой тянувшихся вдоль темного коридора. Порывшись в кармане сюртука, он выудил оттуда связку ключей.

Я воспротивилась внезапному побегу Аваддона. Не знаю почему, но рядом с ним в кишащем монстрами месте я ощущала себя спокойнее, увереннее.

Будто прочитав мои мысли и почувствовав мое неодобрение в виде впившихся в его ладонь ногтей, Повелитель Смерти ухмыльнулся.

– Не переживай. Я зачарую твою дверь магией, никто, кроме меня и Клары, не сможет обойти барьер. – Супруг высвободил руку и щелкнул меня по носу.

Пока я мялась, лакей отворил дверь и, низко поклонившись, отошел на почтительное расстояние.

Аваддон широко развел руки в стороны, призывая силу. Струйками потянувшаяся из пола мгла сначала скользнула по его точеному телу к пальцам, а потом, сорвавшись с них, точно разъяренный зверь с цепи, набросилась черными всполохами на дверь, уничтожая золото створок.

Лу и Клара тихо охнули и отскочили подальше к стене, чтобы случайно не напороться на древнюю магию. Я же не шелохнулась.

Когда сила Смерти развеялась, дверное полотно перестало походить на пласт дорогого металла, преобразовавшись в подобие черной дыры, набрасывавшейся на любого, кто посмеет нарушить покой хозяев.

Я поежилась, нехотя придя к выводу, что придется бесстрашно шагнуть в кружащееся спиралью марево. Клара хоть и была наивна, но вот умом не обделена, поэтому, отрывисто вздохнув, она дала понять, что догадалась о нашем будущем «подвиге».

Поведя подбородком, Аваддон приказал Лу и лакею следовать за ним. Даже не попрощавшись, он грациозно устремился к лестнице, подсвеченной факелами – костяными руками, державшими огонь.

Мое самолюбие уязвленно обожгло, заставляя заломить пальцы. Супруг был настолько уверен, что я не ослушаюсь и не попытаюсь удрать, что тут же захотелось утереть ему нос.

Вот просто из вредности!

Однако Повелитель Смерти наглядно показал, что магия теней – ничто по сравнению с таившимися на каждом повороте преисподней ужасами. Да и снова подвергать фрейлину опасности – безрассудно, поэтому я отбросила взбалмошную идею.

Клара замялась, с опаской поглядывая на водоворот тьмы вместо двери.

– Если меня стошнит, обещайте не рассказывать об этом Ричарду. Он и так считает меня слишком тщедушной.

Напоминание о старом друге, по которому я до безумия скучала, ускорило пульс и осело пеплом в защипавших от подступающих слез глазах.

– Думаешь, мы его еще увидим? – Спрятанная на задворках сознания паника, что больше никогда не удастся вдохнуть свежесть хвойных лесов Абракса, пробилась наружу сквозь сломанную плотину.

Клара перевела наполненный ужасом взгляд с магического заслона на меня.

– А как иначе? Если Ричард ухитрился заключить с Аваддоном сделку, чтобы уберечь вас от возмездия Елены, то я не сомневаюсь, что он поможет нам сбежать отсюда целыми и невредимыми. Это лишь вопрос времени.

Да, времени… которого у нас нет.

Я тряхнула головой, не желая углубляться в мрачные воспоминания и впадать в истерику. Она и так норовила накрыть с головой каждый раз, когда перед глазами всплывали образы злополучного вечера в лесу: свирепый Кайлан, безжалостно бросивший меня на алтарь; улыбающаяся до ушей Марго, радостно вонзающая кинжал в мое сердце…

Запястье с брачной меткой полоснуло острой болью. Я тряхнула рукой, подавляя необычный импульс, и во мне вскипела жажда мести. Такая обжигающая и такая чуждая, что даже холодок теней, живущих внутри как второе «я», не мог погасить пожар ненависти к Кайлану Ле Селье.

Я шумно задышала и зажмурилась, но самообладание отказывалось возвращаться. Желание жестокой расплаты застало врасплох, и меня забила мелкая дрожь. На лбу проступила испарина, все мои чувства точно приумножились. Близость Клары – единственное, что не позволило выпустить карательные тени и разнести все вокруг.

– Адель! – Фрейлина постучала пальцем по моему плечу. Легкое прикосновение странным образом отсрочило взрыв бомбы, именуемой «А не пошло бы оно все к чертям». – Все хорошо?

Я не ответила.

Не смогла. Испугавшись, что, если заговорю, всепоглощающее желание убивать вернется.

Воцарилось молчание, будто каждая из нас ненадолго задумалась о своем. Я выровняла дыхание и взглянула на дверь. После ухода Аваддона прошла пара минут, а мы продолжали топтаться в коридоре замка, где нас в любой момент могла настигнуть опасность.

Поочередно пошевелив онемевшими после приступа гнева ногами, я вернула себе контроль над телом, а затем собралась с духом и на выдохе шагнула во тьму.

Меня обволокла киселеобразная субстанция. Магия Повелителя Смерти проверяла каждую мою клеточку, пропуская легкий электрический разряд через органы.

Спустя пару мгновений мерзкое чувство, будто я, подобно влипшему в смолу таракану, пытаюсь прорваться сквозь тягучую каплю, растаяло. И тьма впустила меня в шикарные, облицованные золотом покои без окон.

От блеска драгоценного металла и инструктированных в него бриллиантов я прищурилась, привыкая к игре света после вечернего сумрака.

Клара вылетела из вихря с визгом, яростно жестикулируя, словно отгоняла рой пчел. Подрагивая, она боролась с липким ощущением после прохода через барьер. Но стоило ей отойти от столкновения с магией, как она завертелась, внимательно разглядывая не то комнату, не то сокровищницу.

– Неожиданный выбор убранства для Повелителя Ада, не находите? – проговорила подруга, почесывая затылок. Ее высокая прическа растрепалась, так что теперь она открыто выражала эмоции, не заботясь об идеально зачесанных кудрях.

– Плевать, – холодно отозвалась я и подошла к блестящему столу, на котором стояла хрустальная ваза в виде человеческих рук, протянутых для милостыни. Мои мысли простирались далеко от помешанного на богатстве Люцифера. Меня волновало другое. Клара случайно напомнила про один интересный факт, который так и остался для меня загадкой.

– Как Ричу вообще удалось связаться с Аваддоном? Не думаю, что в Абраксе кто-то знает адрес замка Смерти. – Я усмехнулась нелепости предположения, которое Клара должна была расценить как шутку.

Подруга пожала печами.

– Ричард так и не поделился со мной деталями этой тайны. Он лишь сказал, что один библиотекарь, обязанный ему жизнью, помог найти нужную книгу. Такую старую, что Ричу пришлось изучить латынь, дабы прочесть хранившиеся в ней письмена.

Клара осторожно приблизилась к овальному зеркалу на золотых ножках и закатала рукава утонченной блузки, приоткрыв запястья. Золотой блик отразился на плоских голубых камнях ее зачарованного королевскими магами браслета.

Раскаленная цепь лжи обвилась вокруг легких. Еще одна тайна, которой лучший друг предпочел со мной не делиться, больно врезалась в плоть.

– Каким бы образом Рич ни связался с Аваддоном, на этот крайний шаг его подтолкнула безысходность. Он до сих пор грезит о вашей взаимности, Адди. Он бы умер, но не позволил Елене расправиться с вами. После вскрывшейся правды о новом Граале и возможности распечатать портал в мир демонов за вашей головой объявили бы охоту. Теневой призрак – это одно, но вы в одночасье стали угрозой всему живому.

Клара понурилась, а затем ласково улыбнулась, будто неугасающие чувства Рича ко мне грели ее душу. Вот только я едва не задохнулась. Наши отношения с Ричардом Мэтью остались в далеком прошлом, там, где я, пытаясь не исчезнуть в межмирье, подарила ему невинность. Я видела в верном гвардейце лишь друга и не хотела обнадеживать дорогого сердцу мужчину.

– Нужно было убить меня, как только ты узнала правду. Нельзя было позволять Ричу заходить так далеко ради моего спасения!

Неожиданная жестокость фразы и холодность голоса заставили Клару сжаться и отвернуться от своего отражения в зеркале.

Что-то выскользнуло из ее рук, глухо упав на пушистый ковер, и, лишь когда подруга подняла продолговатый предмет, я поняла, что она держала шкатулку, взятую из выемки над зеркалом.

Из овальной коробочки с белой костью на крышке выпало что-то очень похожее на записку, но я не спешила читать послание.

Нагнувшись, Клара подняла клочок бумаги и прижала его к груди, как нечто драгоценное.

– Адель, я не стану врать. Многим бы ваша смерть пришлась по вкусу, но есть и те, кто готов бороться за каждый ваш вздох.

Мурашки окутали позвоночник. Я задумчиво посмотрела на подругу, когда она подошла к столу и дрожащей рукой протянула листок, исписанный острым наклоненным почерком.

– Здесь ваши инициалы, – пояснила Клара.

Я с опаской приняла послание, смотря исключительно на фрейлину. Развернув бумагу и глубоко вздохнув, все-таки решилась опустить взгляд на одновременно интригующую и устрашающую записку.

А. Грей

Свободен только тот, кто властен над соблазном и похотью.

После встречи с вами я – навек заключенный.

Прочитав вслух, я еще раз бегло прошлась взглядом по словам, желая постичь их смысл.

Можно было подумать, что записку подсунул Кайлан. На его причастность к бередящему сердце письму намекало упоминание его греха, но что-то явно не клеилось. Допустим, Селье заранее выяснил с помощью ментальной магии, что нас разместят именно в этой тошнотворно-блестящей комнате для больных золотой лихорадкой, однако он не сумел бы предугадать, что Клара заинтересуется шкатулкой и обронит ее, хотя…

Я пытливо уставилась на подругу, смущенно ковырявшую носком туфли пол.

– Записку тебе передал Кайлан, ведь так?

Клара сжалась, а в моем теле вновь заклокотал гнев. Обвившие запястья тени, вняв внутреннему посылу, набросились на бумагу, пронзая ее тысячей уколов тьмы, пока не превратили в решето.

Я уронила испорченную записку, и фрейлина, выпрямившись, кивнула.

– Да, он просил незаметно передать вам послание… – Подруга запнулась, шумно сглотнув. – Я понимаю, что между вами все сложно, но в его защиту напомню: Селье ведь не убил вас, хотя возможностей было предостаточно. Он мог распечатать проход и покончить со всем одним махом, оставив вас гнить на алтаре. – Клара эмоционально всплеснула руками.

Я гневно наступала на подругу, а она пятилась, пока не уперлась поясницей в комод. Пришлось привстать на носочки, чтобы выплюнуть слова прямо ей в лицо:

– Тогда я тоже тебе кое-что напомню! Кайлан Ле Селье, – имя бывшего возлюбленного отравой заполнило рот, – сначала возлег со мной, а потом нагло использовал, чтобы спасти собственную задницу!

Я знала романтическую натуру Клары. Знала, что она стремилась во всех рассмотреть хорошее. Но в Кайлане не было ничего, что заслуживало бы ее снисходительности. Он – Принц Ада, подставивший собственного брата под кару Небесных Цепей, а я повелась на его медовые речи, как влюбленная дура!

А самое страшное, что я такой и оставалась!

Да, вот так глупо. Но я не могла выкинуть его из головы.

Клара отшатнулась, наверное заметив, как от злости на бывшего любовника краснеет моя шея и даже уши. Ярость, долго скрываемая под семью замками, грозилась вырваться ударной волной наружу и потащить на дно любого, кто попытается изменить течение в моем море обиды.

Я слишком долго держала разъедающие эмоции в себе. И вместо крика и всплеска магии от усталости и бессилия что-либо изменить мое горло сжалось.

– Клара, ты не понимаешь! Моя ноша… – Я всхлипнула. Как объяснить кроткой подруге, каково это – сначала убивать людей по приказу тетки, а потом взвалить на себя судьбу всего королевства и невинных душ, которые благодаря мне скоро окажутся в аду?

Слезы застелили взгляд, как фата – голову невесты. Порочной супруги, роль которой я была вынуждена играть изо дня в день, – и снова благодаря Кайлану. Однако сохранившееся в памяти тепло от воспоминания, в котором он едва не признался мне в любви перед тем, как все разрушить, помогало держаться на поверхности бездонного колодца самобичевания. Тот несостоявшийся момент после пробуждения в его покоях напоминал последний день осени перед свирепыми морозами, которые навсегда покроют льдом ненадолго оттаявшее сердце.

Прежде чем слезинка скатилась по щеке, в затылок врезалось что-то маленькое, но ощутимо неприятное. Я ойкнула, схватившись за голову.

Стоило развернуться, как Клара испуганно запричитала, а тени взметнулись вокруг моей юбки.

Водоворот магии Аваддона, заменивший дверь, завибрировал и сжался. Мгновение – и тьма развеялась по воздуху черным облаком, угасая.

Потирая затылок, я обратила внимание на валяющийся в ногах предмет – маленький прозрачный камушек. Тени обступили его, как будто обнюхивая. Сначала они подрагивали, изучая, насколько артефакт опасен, а потом резко втянулись под кожу, пронзив позвоночник иголочками.

Не будь я к этому привычна, несомненно, поежилась бы.

Я наклонилась к незатейливой вещице, которую в меня швырнули через портал, и, догадавшись, что теневая магия не различила угрозы, ткнула в нее пальцем.

Радужный перелив камушка пошел рябью от касания, и я испуганно отдернула руку. Клара статуей нависла надо мной, заглядывая через плечо, будто и не было никакого недопонимания.

– Что это? – Подруга кивнула на моего «несостоявшегося убийцу».

– Не знаю…

Договорить не получилось – из камня вырвался яркий свет и, отразившись от золотых стен, заставил прикрыть ладонью глаза. Я резко покачнулась и неуклюже осела на пол, взметнув юбку, а Клара отвернулась от слепящего луча.

Пара минут – и все пропало. Белый свет растворился в обилии золотых переливов комнаты, и к нам ворвалась запыхавшаяся Луиза. Стукнув створками о стены, она тут же их захлопнула.

Немного отойдя от входа, Лу щелкнула пальцами, и двери затянула паутина из белого шелка с шипами, сплетавшаяся в ажурные узоры к центру.

– Это, конечно, не печать Повелителя Смерти, но и совсем беззащитными нас теперь не назовешь. Кто осмелится сюда войти без приглашения, буквально влипнет в неприятности, и у нас будет шанс удрать, – объявила довольная собой демонесса и отряхнула ладони.

А то, что я могу разорвать любого незваного гостя тенями, ее никак не настораживало?

– Ой, чего это вы расселись?

Луиза как ни в чем не бывало повернулась к нам и указала на меня длинным ногтем на указательном пальце. Клара встрепенулась, помогла мне подняться и расправила мое помявшееся платье. Я вопросительно вскинула бровь, следя, как демонесса шлепает босыми ступнями к камину.

– Что ты тут делаешь? И…

Слова буквально приклеились к языку, когда Лу беспардонно задрала юбку до колен, грея возле огня ноги.

– Я вам кое-что принесла, – издалека начала она, интригующе поглядывая на нас через хрупкое плечо.

Мы с Кларой молча ждали, когда раздражающая демонесса объяснится.

Как, черт ее дери, она смогла преодолеть магию Аваддона?

– Ты про камень, который едва не пробил дырку в моем черепе?

Лу икнула и округлила глаза то ли от испуга, то ли от удивления.

– Ох, вот ведь незадача! Видит Дьявол, я не намеревалась вам навредить. Только Небесному Хрусталю под силу разрушить магию Принцев Ада, я не целилась именно в вас.

Мы с Кларой ошарашенно переглянулись, у меня даже жилка под глазом задергалась.

– Ты хочешь сказать, что злосчастный камушек – Небесный Хрусталь? – Я легонько пнула носком туфли священный артефакт, побоявшись снова притрагиваться к нему голыми руками.

– Угу, – просто ответила Лу, и я вскипела, ощущая, как желчь поднимается по пищеводу.

Тени опять вырвались наружу, как дым из зарева пожара. Одно щупальце метнулось к демонессе и, обвив шею, с треском припечатало ее к стене.

Луиза заболтала ногами в воздухе, силясь схватиться за теневое кольцо, сжимающее горло, но ее бледные пальцы проходили сквозь дым.

У меня не было ни желания, ни времени церемониться с навязчивой фавориткой Повелителя Смерти. Либо она выкладывала все секреты, либо я, как и обещала Аваддону, возложу ее миленькую головушку на порог его покоев.

– Отвечай, откуда он у тебя и что ты задумала?

Лу захрипела, и мне пришлось нехотя приказать теням ослабить хватку. Кольцо дыма чуть разжалось, и демонесса затараторила:

– Выкрала из сокровищницы Люцифера. Хотела, чтобы у вас был способ усилить магию Грааля, на случай, если на балу придется дать отпор главенствующим демонам Ада. – Лу кашляла и задыхалась, а ее и без того алые глаза наполнились прилившей кровью.

Ответ демонессы настолько обескуражил, что я выпустила ее из теневого захвата. Лу рухнула на пол возле камина. Ударившись коленями, она принялась их растирать, а я с подозрением прищурилась.

– С чего такая забота? Идти на смертельный риск ради безопасности той, которая лишила тебя снисходительности Аваддона. Это он приказал раздобыть Хрусталь?

Лу замотала головой, рассыпая длинные белобрысые волосы по спине.

– Повелитель Смерти ничего не знает, клянусь! Я случайно подслушала их разговор с Астаротом о Небесном Хрустале в сокровищнице Люцифера и решила позаимствовать кусочек. Благо ангельский камень не прожигает кожу через ткань, да и охранников отвлекала грудастая девица с бала. – Демонесса продемонстрировала темно-бордовые перчатки на руках, на которых местами осталась сажа.

– Но зачем? – вновь спросила я, подбираясь к ней, как хищник к добыче, и, оказавшись в паре шагов, грозно подбоченилась.

Внезапно Лу извлекла из набедренных ножен небольшой кинжал с прозрачной рукояткой и протянула мне, игнорируя вопрос.

Я приняла магическую вещицу и подкинула увесистое оружие на ладони.

– Это кинжал архангела Рафаила, в паре с Хрусталем он проецирует на лезвие происходящие в любом месте события. Теперь на заседании демонической верхушки вам присутствовать не обязательно, мы и так разнюхаем все необходимое, стоит только подсунуть камушек Аваддону. – Лу просияла, словно дожидаясь похвалы.

Я скривилась, а Клара покраснела, сдерживая гнев, направленный на ту, которая либо водила нас за нос, либо слишком открыто старалась угодить и втереться в доверие.

Мысль ускользнула от меня, когда демонесса поднялась и поправила волосы.

– Ты, видно, не расслышала, Луиза. Так я повторюсь: почему я должна верить тебе и становиться соучастницей грабежа сокровищницы самого влиятельного и опасного демона преисподней?

– Ну, не так он и опасен, – фыркнула Лу и закатила глаза. – Раз я с легкостью обчистила его святая святых. Кого удивит крыса в сокровищнице? – Она безразлично повела плечами, подтвердив, что способна перевоплощаться в любое существо.

Я не торопилась принимать кинжал, зато Клара, осторожно подняв Хрусталь с пола, спрятала камень в кармане. Скорее всего, рассудив, что нам такое оружие точно пригодится и плевать, каким образом оно попало в руки.

Я опять пошла в нападение:

– Вряд ли Аваддон погладит свою шлюху по головке за кражу в замке Люцифера.

Лу сморщила идеально ровный нос на слове «шлюха» и… слава Всевышнему, наконец ответила:

– Вы не стали убивать меня, когда застукали в покоях супруга. Среди наложниц Аваддона я – любимица, за это остальные демонессы Круга Смерти презирают меня. Я подумала, что у нас больше общего, чем кажется на первый взгляд, и что мы могли бы подружиться.

Челюсть неприятно хрустнула – так широко я разинула рот от удивления.

Клара гордо хмыкнула за моей спиной. Даже без слов я поняла, что она против такой «дружбы». Но Лу могла быть полезна в качестве союзницы. Никогда не знаешь, кто именно протянет тебе руку помощи, когда все отвернутся.

Друг, враг – какая разница, когда мир катится в Бездну?!

Не обращая внимания на возмущение фрейлины, я подошла к демонессе и протянула ей свободную от кинжала руку для заключения сделки.

– Обманешь нас, Луиза, и я выпотрошу тебя живьем.

Демонесса быстро-быстро закивала, сжала мою ладонь, и неожиданно ее зрачки расширились, а в них отразилось мое скривившееся в замешательстве лицо.

– Оставь меня на лестнице! – Демонесса без зазрения совести перешла на непочтительный для своей Повелительницы тон. Ее стройное тело пошло рябью, искажая контуры, а следом уменьшилось.

Через секунду по моей юбке полз тарантул с такими же алыми, как у Лу, глазами, стремясь занять место на испорченной в порыве страсти Аваддоном заколке.

Клара подавила вопль, закусив нижнюю губу, а я ринулась к комоду, пряча кинжал в груде белья.

Благо тени среагировали на ситуацию быстрее меня. Пока мозг обдумывал резкое исчезновение Луизы и распознавал тяжелую поступь шагов в коридоре, волны силы уничтожили наложенную на дверь паутину, скрывая следы пребывания в покоях демонессы.

Отлично! Но как объяснить исчезновение печати тьмы?

Я судорожно размышляла, а мрак обступил дверь, подстраиваясь под печать Аваддона. Моя сила не успела вовремя воплотить задуманный обман, и золотые створки распахнулись, явив рассерженного и озадаченного супруга.

Глава 6. Адель

– Какого… тут творится? – возмутился Аваддон, наблюдая, как тени возвращаются ко мне, точно верные псы, и проникают в руки.

Провела кончиком языка по внутренней стороне зубов, оскалившихся в злорадной ухмылке.

– Я уничтожила твою печать, разве не очевидно? – Блеф срывался с губ так же легко, как и правда. За жизнь в «оковах» тетки эти два понятия давно смешались, так что мне не составляло труда врать и не краснеть.

Вот только Аваддон не остался равнодушным к моей выходке. Он судорожно провел рукой по косе, чтобы отвлечься от нарастающего раздражения.

– Могу поинтересоваться, зачем ты разрушала магическую защиту в замке, где притаились жаждущие твоей крови враги?

Сизые глаза супруга стали меняться, уподобляясь змеиным, но я не повелась на провокацию, а лишь подстегнула словесной плеткой его негодование еще сильнее:

– Хотела показать, что могу бороться с тобой, Аваддон.

Всевышний! На ум не пришло ничего лучше, чем пойти в нападение, ведь именно такая тактика обускураживала или коробила мужчин. Неважно, главное, за блефом умело пряталась правда, как убийца скрывается у всех на виду.

– Глупо оставлять себя без защиты, Адель! – не унимался супруг, старательно не замечая Клару, которая лишний раз не дышала, чтобы не оказаться между нашими метавшими молнии взглядами.

Я хмыкнула и хотела перебросить волосы через плечо, но вовремя вспомнила про новую заколку в виде Лу и скрестила руки на груди.

– Хочешь, напомню, на что я способна? Только отпусти вожжи. И может, тогда ты поймешь, насколько ошибаешься в моей хрупкости.

Аваддон покачал головой, словно говоря: «Мы это уже проходили», и зло добавил:

– Бал начнется через пару минут, так что советую отложить дерзость в дальний угол. Люцифер не терпит пререканий! И помни, все, что произойдет на празднике, – проверка. Оступимся – и оба умрем!

* * *

Предостережение Аваддона долго звенело в ушах, поигрывая на нервах, как смычок на скрипке.

Мы прошествовали по богато украшенному золотыми вставками и лепниной коридору к лестнице с черепами на балясинах.

Я сделала вид, будто поправляю локоны, чтобы выполнить недавнюю просьбу Лу. Паучиха ловко перебралась в рукав моего платья, пощекотав кожу мохнатыми лапками. Скрипнув зубами, я подавила ударявшее кинжалом желание стряхнуть ее на пол и завизжать, как избалованная девица.

Коснувшись сияющего черепа, позволила демонессе соскочить с руки и незаметно скрыться от Аваддона, отвлеченного моими расспросами.

Болтая без умолку, я узнавала обо всем, чтобы детально изучить тонкости встречи с Люцифером. Идущая за нами Клара шумно сглатывала и частенько спотыкалась об ковер, выдавая нервозность. Однако, уверена, подруга, как и я, старалась впитать все нюансы характера Люцифера.

Супруг поведал, что Повелитель Ада падок на лесть, а еще, как и большинство зазнавшихся аристократов, вспыльчив и нетерпелив.

Когда мы миновали картинную галерею с жуткими портретами демонов, Аваддон выдал инструкции «как не облажаться на балу и остаться со всеми конечностями». В них строго-настрого запрещалось: перечить, провоцировать и оскорблять Люцифера, а также говорить про Небо или упоминать проигрыш в войне с моим дедом. Чуть позже Повелитель Смерти внес еще один пункт в длиннющий список:

– И не глазей на его маску.

– Маску? – удивленно переспросила я, сходя с последней ступеньки в полукруглый холл.

Аваддон изучающе осмотрел странно пустующую парадную, разделенную на две части. Один из коридоров – самый темный и влекущий – предположительно вел к тронному залу, а другой – к выходу из замка. Я проглотила рвение броситься прочь вместе с желчью, подступившей к горлу.

– У Люцифера весьма специфическое демоническое обличье. Из-за количества погубленных им душ и постоянной связи с Бездной оно перестало поддаваться магии, и он вынужден скрывать уродство иначе. – Аваддон многозначительно поиграл широкими бровями, давая понять, что этот пункт один из самых важных.

Я кивнула и проследила за тем, чтобы и Клара вняла предостережению. Подруга поджала губы и подняла вверх большой палец. Мол, глазеть не стану, а если все же и посмотрю – не завизжу.

С правой стороны погрязшего в тишине холла вылетела Лу. Алая юбка тянулась за ней следом, будто языки пламени. Демонесса на ходу поправила прическу, заправив белокурый локон за ухо, и, прижав руку к сердцу, низко поклонилась Аваддону.

– Прошу простить, мой Повелитель, я задержалась в ванной комнате, припудривая носик.

Аваддон с нескрываемым раздражением цокнул на Луизу и, расправив плечи, повел меня под локоть к темной части холла. Лу двинулась за нами, держась в двух шагах.

Стоило только войти в левое крыло, как на нас волной накатила какофония звуков: слышался задорный женский смех, грубоватые тембры, цоканье каблуков по полу, звон бокалов и музыка.

Последнее, как и дымный запах сигар, аромат мясных блюд и крепкого алкоголя, пленило меня. Мелодия вмещала в себе переплетение верхних и нижних нот, красиво пропитывая пространство звуками флейты и органа.

Я всегда была неравнодушна к инструментальной музыке и даже на мгновение зажмурилась, позволив себе проникнуться гармонией звуков.

Аваддон погладил меня по руке, почувствовав мой трепет перед мелодией, и я распахнула глаза. Хотелось по щелчку пальцев очутиться в соборе Франсбурга, где хор детишек пропитывал тонкими голосами мою греховную суть. Но увы, передо мной все так же маячила тьма преисподней.

Вскоре коридор начал расширяться, пока перед нами не возникли огромные двери с изображением разрубленного на четыре части черепа. Возле помпезного полотна из оникса несла свой пост дюжина охранников – демоны разного ранга в одинаковой золотой кольчуге и с вытатуированными символами пламени на предплечьях.

Стоявшие к нам ближе всех стражники склонились, поймав шлемами отблески настенных факелов.

Стоило Аваддону взметнуть вокруг нас покрывало тьмы, как демоны, получив подтверждение личности Повелителя Смерти, развели скрещенные копья и потянулись к ручкам в виде длинных костей.

С протяжным скрипом двери распахнулись, и нас ослепил яркий свет, что лился из тронного зала.

Клара позади нервозно выдохнула, собирая волю в кулак, Лу не проронила ни звука, а я сглотнула вязкую слюну, стоявшую поперек горла с момента прибытия в замок Люцифера.

Дьявола, твою мать!

Меня замутило, а ладони взмокли. Силясь унять резко возникшую в руках дрожь, я вцепилась в юбку.

Мою щеку прожег обеспокоенный взгляд Аваддона, но я не нашла в себе силы улыбнуться или ответно посмотреть на него, только подняла понуро опущенную голову. Супруг нежно поцеловал меня в макушку, став якорем в будущем хаосе, и я немного расслабилась.

Мне предстояло шагнуть в пекло, ворваться на смертельный бенефис и встретиться с тенями прошлого. С тем, кто навсегда изменил мою жизнь.

Шаг.

Один маленький шаг в сторону полнившегося демонами зала ощущался как испытание, но я не могла отступить. Столкновение с ним, с правдой – неизбежно, и, возможно, я найду в ней свое искупление.

Гомон разных голосов резко затих, точно захлопнули крышку поющей шкатулки. И только один пробирающий до дрожи и скручивающий внутренности вкрадчивый тембр объявил:

– Прошу любить и жаловать, Повелитель Круга Смерти Аваддон в сопровождении принцессы Абракса Адель Грей.

Я одновременно растерялась и облегченно выдохнула, ибо он не упомянул моих самых выдающихся качеств, таких как теневой призрак и Грааль.

Аваддон выступил вперед и потянул меня за собой. Жизнь вокруг застыла, как и мое собственное тело, отказываясь двигаться в новую опасную ловушку.

Кольца теней обвили ноги под юбкой, и этот знакомый, пощипывающий кожу холодок разорвал охватившие позвоночник невидимые цепи.

Я не стала приказывать магии отступить, а, наоборот, дала ей полную волю. Жгутики тьмы вырвались из моей спины и, завихрившись, превратились в сложенные черные крылья.

Клара пораженно ахнула, впервые увидев, как тени сотворили из меня падшего ангела, а губы Аваддона изогнулись в чарующей улыбке, полной величия и чего-то еще…

Гордости!

Под аплодисменты, громом взорвавшие пространство, Повелитель Смерти вошел в залитый светом зал, крепко держа меня за руку.

Однако на «торжество лицемерия» впорхнула уже не Адель, а жестокий и коварный теневой призрак. Личность, которая жила во мне с рождения. И сколько бы я ни пыталась ее подавить, она, как согнутая ветка, возвращала все усилия в двойном размере.

Убранство зала поражало воображение. Шелест юбок Клары и Лу затих на мгновение. Даже не оборачиваясь, я поняла, что они залюбовались мрачной атмосферой, граничившей с помпезным безумием, поэтому тоже уступила любопытству и мельком осмотрелась.

Высокие витражные окна обрамляли черные рамы, а на позолоченных стенах в изогнутых канделябрах догорали свечи, стекая восковыми ручейками и пачкая ониксовый пол. Перелив дорогих металлов задерживал вдох в груди. Все здесь восхищало темной роскошью, но, подобно легкому ветерку среди знойной жары, ощущалось дыхание гибели, отыскавшее пристанище в украшениях из человеческих костей.

Греховное искушение всегда шло в ногу с богатством.

Демоны, толпящиеся вдоль накрытых черными скатертями столов, напоминали сборище высокопоставленных людей, одетых с иголочки. Их дорогие фраки варьировались от темно-синих до черных, а рядом с ними обмахивались перьевыми веерами ярко нарумяненные демонессы.

Всех гостей замка «украшали» особые отличия в виде перепончатых крыльев, копыт, горбов или светящихся глаз. К моему облегчению и ужасу, я не заметила среди гостей ни Астарота, ни Кайлана.

Пока я старательно обводила взглядом виновника торжества, мы миновали половину зала и остановились на пентаграмме, изображенной прямо перед королевским пьедесталом.

Моя вытатуированная Звезда Моргенштерна уколола запястье, словно Аваддон молча требовал вскинуть голову и наконец познакомиться с Люцифером.

Припомнив, как прятала эмоции за крепкой стеной сознания, возводимой по кирпичику после каждого убийства смутьянов, я храбро подняла взгляд.

Колени задрожали, но я продолжила играть роль железной леди.

Шепот голосов, напоминающий шипение змей, разом стих. Все замерли в ожидании, словно я и Люцифер были кометами, от столкновения которых зависела жизнь всех вокруг.

Аваддон выпрямился во весь рост и вежливо просиял, приветствуя Повелителя Ада. Клара и Лу остановились в шаге позади нас, а я утонула во взгляде, в котором буквально искрился огонь.

Грозно восседавший на троне из золотых костей статный мужчина удивлял не только плескающимся в правом глазу пламенем. Все в его броской, привлекательной внешности заставляло робеть и сжиматься, но только не ту, кто годами вырывала из груди невинных сердца.

Рядом с Люцифером стояла утонченная женщина в белом. Неземная красавица лучилась светом, исходящим от ее бледной кожи, кончиков светло-рыжих волос и небесно-голубых глаз. Она олицетворяла собой последний лучик, который потерялся в ночи, забыв исчезнуть за горизонтом вместе с солнцем.

Лилит.

Аваддон что-то сказал, элегантно поклонившись. Но я не расслышала и, вопреки предупреждениям, завороженно пялилась на сидевшего передо мной демона. Так смотрят на самый красивый склеп на кладбище, проникаясь его жуткой красотой.

Люцифер пытливо прищурил огненный глаз, и я обратила внимание на маску, о которой предупреждал Аваддон. Разумнее было бы уставиться на свои ноги, но я слишком долго жила, следуя чужим приказам, так что не уступила Повелителю Ада.

Опрометчиво ли это было?

Безумно!

Плотное золотое кружево с черными бриллиантами делило лицо с острыми скулами ровно на две вертикальные части. С одной стороны проглядывал высокий лоб и спадающие на него темные пряди, полные губы, изогнутые в ядовитой усмешке, а с той, что укрывала маска, виднелось только пустое отверстие глазницы.

Едва заметный, но ощутимый толчок в бок локтем вывел меня из оцепенения. Так бывает, когда мир вокруг превращается в застывшую картину, и ты будто наблюдаешь за происходящим со стороны, оцениваешь и додумываешь.

– Добро пожаловать на бал в вашу честь, Адель Грей, – поздоровался Люцифер, и тени затрепетали за моей спиной. Его красивый мелодичный баритон успокаивал, как гремучая змея, тряся хвостом перед жертвой.

– В мою честь? – Удивление прогнало остатки иллюзии.

Переместившаяся на мою талию рука Аваддона напряглась. Я осмелилась проигнорировать фарс никому не нужного приветствия.

Зачем здороваться со львом? Когда он либо сожрет тебя, либо ты убьешь его?

Люцифер подался вперед, упираясь локтями в колени. Стоило ему шевельнуться, как гости в зале опасливо притихли и зашли за столы. Даже Лилит скрылась за спинкой трона супруга, но осталась безучастной к моей дерзости. Хотя нутро подсказывало, что отчужденное поведение красавицы было напускным и лживым.

Как и все вокруг!

– А как же иначе? Мы ждали вашего грандиозного появления долгие века – время, что отнял у нас ваш драгоценный дедушка.

Я хотела беззастенчиво высказать, что демоны сами нацелились на Абракс и получили достойный отпор, но меня одернули:

– Прошу простить, Люцифер… – Аваддон чуть шагнул вперед, заслоняя меня массивным телом, будто готовился держать удар.

Еще бы, я ведь с ходу нарушила все предупреждения! Должно быть, так сказывался плен, делая меня равнодушной к жизни, которая больше мне не принадлежала.

– Моя обожаемая супруга еще не совсем свыклась с обычаями преисподней, – отчеканил он. Сердце упало в пятки, а кровь прилила к лицу, но, кроме легкого румянца, я ничем не выказала тревоги.

Огонь в глазу Люцифера вспыхнул, но лишь на доли секунды – как лесной пожар, резко затушенный ливнем. Что-то сверкнуло и в черной глазнице маски, и я приготовилась к битве. Однако Люцифер не стал нападать.

– Ох, сынок, какие чудесные и неожиданные вести! – Обращение к Аваддону Люцифер подчеркнул странной высокой интонацией, вплетая в голос театральную радость. Он развернулся к встрепенувшейся Лилит, которая всячески игнорировала мое присутствие до этого момента. – Ты слышала, дорогая? Повелитель Смерти умудрился жениться на внучке Ульема Грея и даже не удосужился пригласить стариков на свадьбу. – Люцифер хохотнул и, скрывая раздражение, до скрипа впился ногтями в подлокотники трона.

Демонессы в зале заохали и зашептались, вторя недовольству хозяина бала, а их кавалеры чуть громче, чем нужно, прочистили горло.

Тьма Аваддона, до этого стелившаяся легким дымом по полу, угрожающе расползлась к гостям. Пересуды стихли, а осмелившиеся выйти из-за стола демоны поспешили обратно.

– Ну что ты, отец! Мы праздновали скромно, не распространяясь о торжестве. Сам знаешь, вокруг столько врагов. – Аваддон обвел рукой гостей, и демоны затряслись в ожидании расплаты. Но ее не последовало.

Тьма вновь обступила нас, а гости шумно выдохнули, но открыто льстить любым высказываниям Люцифера больше не посмели. Как бы ни была велика сила последнего, Повелитель Смерти пугал их не меньше.

– Поэтому мы решили оповестить всех одним махом, не распыляясь на личные письма.

Аваддон вновь встал вровень со мной и, переплетя наши пальцы, показательно поднял руки. Бархатная ткань платья сползла с моего запястья, явив собравшимся вытатуированную Звезду Моргенштерна, подтверждающую наш брак.

Люцифер так сильно сжал челюсти, что я всерьез забеспокоилась о его идеальных зубах, но, быстро преодолев злость, он зааплодировал вместе с толпой, а мы опустили руки.

– Что ж, тогда выпьем за молодых, – подытожил Повелитель Ада и, свистнув, поманил кого-то к себе.

Двери позади нас распахнулись, и в зал продефилировали две обворожительные демонессы в обтягивающих золотых платьях. Красавицы ничем не отличались от людей и двигались прямо к Люциферу. Обогнув нас с двух сторон и одарив Клару взглядом «Кто пустил сюда эту мерзость?», они, покачивая бедрами, поднялись на возвышение.

Лилит устало опустилась на свой трон с полыхающей спинкой и словно окаменела, а Повелитель Ада притянул длинноволосую брюнетку и развратно усадил ее себе на колени. Девица щелкнула пальцами, и в ее руках материализовались бокалы. Один она оставила себе, пригубив алый напиток, а другой протянула Люциферу. Вторая пышногрудая красавица с белокурой косой разместилась в ногах хозяина, как послушная собачонка, жаждущая, что ее почешут за ухом.

От увиденного стало до омерзения противно. В груди невидимым червячком завозилась жалость к Лилит, веками заточенной в Аду с ненавистным супругом, который относился к ней как к назиданию Небес. Странно было испытывать подобные эмоции к женщине, которая даже не удосужилась заговорить со мной, но ее печальная судьба до боли напоминала собственную.

Люцифер залпом осушил бокал, спрятав ухмылку за темным стеклом. За ним повторили все собравшиеся в зале. Лилит приняла свой напиток из рук стоявшей неподалеку служанки и, едва коснувшись его губами, вернула бокал обратно на поднос.

Чуть позже прислуга подала вино и нам, но Аваддон, качнув головой, отказался от напитка за всех четверых.

– Еще успеется. Мы никуда не торопимся, впереди целый вечер, – пояснил он и прожег недовольным взглядом отца, поглаживавшего брюнетку по бедру.

– Ваше право, – отмахнулся Люцифер и поставил бокал на подлокотник. На мгновение мой желудок обратился камнем, когда Повелитель Ада надменно посмотрел поверх моей головы. – Сынок, разве ты не представишь прибывших с тобой дам? Невежливо заставлять таких милашек ждать.

Аваддон кивнул, а у меня спазмом скрутило живот от переживаний за подругу. Пришлось отступить в сторону, чтобы Люцифер и Лилит смогли внимательнее разглядеть нашу свиту.

– Это Клара Дэ Винс – дочь одного из приближенных Елены Грей и по совместительству фрейлина моей супруги.

Поманив рукой, Аваддон приказал Кларе выйти вперед. Она, как того требует этикет, присела в низком реверансе. Только когда подруга выпрямилась, я заметила ее немного подрагивающие руки.

– А это, – Повелитель Смерти кивнул на Лу, стоило Кларе вновь скрыться за его спиной, – моя фаворитка – Луиза Мартен, демонесса огня среднего ранга.

Чтобы не выдать удивления от наглого вранья о сущности Лу, я сделала вид, что расстроена упоминанием соперницы.

– Рад знакомству, – пусто отозвался Люцифер, когда Луиза встала рядом с нервозно покачивающейся на пятках Кларой. – Однако надеюсь, что с Адель Грей нам представится возможность познакомиться поближе.

Я едва сдержала рвотный позыв, представив, как придется любезничать с этим мерзким ублюдком. Люцифер щелкнул пальцами, отразив многочисленными перстнями блеск настенных канделябров. Будто из воздуха рядом с ним вырос трон Смерти с тянувшимися к спинке тощими руками мертвецов.

– Ты можешь занять свое место, Аваддон, бал вот-вот начнется. А прекрасных спутниц отправь в ложу для приближенных.

Люцифер махнул рукой вправо. Краем глаза я рассмотрела возле окна элегантно оформленный уголок с рядом прозрачных стульев и столиков с напитками и фруктами.

Аваддон кивнул, приказывая Кларе и Лу проследовать в предложенное место. Из толпы демонов вышли братья Луизы в облике кудрявых мужчин в сизой кольчуге, чтобы сопроводить девушек к ложе.

Собиралась двинуться следом, так как появившийся трон явно предназначался не для моей персоны, но супруг до боли сжал руку, и я послушно осталась стоять на месте.

Все здесь проверка!

Неожиданно Аваддон поднес к губам мое запястье, и прежде, чем он коснулся невесомым поцелуем, я успела уловить в его взгляде посыл «не противься», поэтому позволила величественно повести меня к трону.

За мной туманом тянулись теневые крылья, а за Повелителем Смерти – клубы тьмы. Пространство вокруг наполнили неверующие возгласы демонесс, которые одновременно удивлялись поведению Аваддона и пугались его серьезного настроя по отношению ко мне.

Я едва не оступилась на ступеньках, сообразив, что супруг не собирается сажать меня к себе на колени, как продажную девку. Он погладил широкой ладонью мою талию и осторожно подтолкнул вперед, чтобы именно я заняла трон Смерти.

Немигающий взгляд Люцифера стал обжигающим, я физически чувствовала, как горит лицо от его пристального внимания.

– Прошу, присаживайся, мой порочный ангел, – довольно ухмыльнувшись, промурлыкал Аваддон, когда мы приблизились к трону. Клянусь, в зале застыл даже воздух, выжидая развязку учиненного нами представления.

В Аду не признавали такие ослабляющие характер чувства, как любовь.

Эту заповедь я успела усвоить еще из рассказов Кайлана. Однако уважение и доверие партнера выявляли истинные намерения.

Люцифер желал прощупать почву, понять, что именно движет Аваддоном. Жажда увести у него из-под носа ценное оружие, чтобы склонить чашу силы на весах в свою сторону. Или подоплекой женитьбы стало не только укрепление позиций, но и страсть ко мне, как к женщине. А Лу – старая привычка, от которой трудно отказаться. А так как фаворитки часто знают секреты своих господ, то и прогнать ее взашей Аваддон не осмелился.

К сожалению, к своей супруге Люцифер не проявлял ни почтения, ни благоговения. Может, он и желал ее, как падший хочет за счет молитвы вознести прогнившую душу, но не более.

Мысли кутерьмой вились в голове, когда Аваддон под громкие возгласы торжественно усадил меня на трон. Вызвав этим неожиданным поступком мое головокружение и едва ли не припадок у брюнетки, проминавшей колени Люцифера. Повелитель Ада, поддавшись импульсу, грубо спихнул задыхающуюся от ревности любовницу на пол к ее подруге.

А до антракта еще так далеко…

Аваддон вальяжно сел на подлокотник, поправив серебряную змею на длинной косе, а я, расслабившись, закинула ногу на ногу. Щиколотки ласково поглаживали мои тени и тьма супруга, порхающие возле нас как верные стражи.

Игра на публику ненадолго спутала карты Правителю Ада. Я подготовилась и дальше грязно подыгрывать супругу, лишь бы Люцифер не вознамерился закрыть меня в настоящей темнице.

Трон Смерти казался твердым и до неприличия неудобным, а руки мертвецов, тянувшиеся ко мне, словно из могилы, излучали странную энергию, пробирающую до мурашек. Хотелось поерзать, чтобы найти более удобное положение, но из-за прикованных к нам взглядов я не могла позволить себе подобную беспечность.

Кровь застыла в жилах, когда стража поспешила распахнуть двери для новоприбывших. С самого первого вздоха в тронном зале я трепетала и жаждала встречи с тем, кто обрек Абракс на гибель. Сердце помчалось галопом, точно уже знало, кто именно ожидает дозволения Люцифера войти, и недвусмысленно намекало, что решающий момент близок.

Повелитель Ада неожиданно громко хлопнул в ладоши, отрывая демонов от созерцания картины, как, наклонившись, Аваддон жадно провел кончиком носа по моей щеке, вбирая запах кожи, а я с гордо поднятой головой восседала на его законном месте.

И даже когда Люцифер громогласно представил своих младших сыновей, я упивалась близостью Повелителя Смерти, чтобы не растерять контроль над магией и не высказать приближающемуся к тронам Кайлану все, что отравляло ядом предательства нутро.

Рука Аваддона легла мне на плечи, по-свойски приобняв. Я вскинула голову, загипнотизированно отметив, что на его лице проступили островки сизой чешуи.

В реальность меня вернул мелодичный, будто звон колоколов аббатства, голос Лилит.

– Дей! – радостно воскликнула она.

Лилит мгновенно соскочила с трона и, обогнув развязно развалившихся у ног Люцифера любовниц, бросилась в объятия среднего сына.

Повелитель Похоти легко подхватил названую мать и закружил в воздухе, озаряя лучезарной улыбкой зал. А когда остановился, уткнулся Лилит в макушку и нежно ее поцеловал.

У меня сперло дыхание. Кайлан находился слишком близко, буквально в считаных шагах, и выглядел как всегда до болезненного безупречно.

Дамы в зале тут же отрепетированно заохали, стоило Селье отстраниться от Лилит и грациозно поклониться отцу, заведя одну руку за спину. К нему, после теплого приветствия матери, присоединился Астарот в похожем черном фраке. Однако его лацканы и ворот, в отличие от Повелителя Похоти, были расшиты не рубинами, а аметистами.

– Сыновья! – елейно начал Люцифер. – Несказанно рад нашей встрече, надеюсь, вы принесли хорошие вести из мира людей. Скольких грешников вы истязали магией нового чистилища?

Меня заметно передернуло. Вслед за Принцами Ада вошла их свита, отвлекая от порыва придушить Люцифера голыми руками.

Приближенных Кайлана я узнала сразу. К нему неспешно плыла Марго в изысканном платье цвета заката, рыжие локоны фурии подпрыгивали в такт шагам, вызывая у меня изжогу. Рядом с ней широко вышагивал верный помощник Селье – Лионель, он же Велиар[4]. Демон принарядился в клетчатый костюм-тройку и зачесал назад каштановые волосы.

А вот пассию Астарота, остановившуюся с ним бок о бок, я видела впервые.

Девушка отличалась высоким ростом и стройной фигурой. Темный, струящийся до самой поясницы водопад волос переливался в свете свечей и хрусталя, а зеленые глаза удивленно округлились, как и у всех, кто вошел в зал и заметил меня на троне Аваддона.

Только Кайлан оставался невозмутимым. Он полностью сконцентрировался на Лилит, стоящей рядом с ним и утирающей белоснежным рукавом платья слезы, пролитые по сыну, которого увидела впервые за долгое время.

Зато стоило Повелителю Похоти заметить в ногах отца развязных любовниц, и тьма наполнила его обычно карие с золотыми вкраплениями глаза, полностью поглотив белок и радужку.

Ладонь Аваддона сильнее сжала мое плечо, словно он почувствовал, как я рухнула со скалы в пропасть воспоминаний о Кайлане, и обратился к братьям:

– Вы задержались.

– Пришлось. – Астарот одернул фрак и убрал за ухо кудрявый локон. – Буер[5] ждал, пока портал насытится силой, чтобы занять на время нашего отсутствия пост правителя Абракса.

– Балберит[6] говорила, что достаточно пары недель для полного восстановления портала и возможности переместить демоническую армию в королевство! – рявкнул Люцифер, явно ожидая от сыновей более обнадеживающих сведений.

Я облегченно выдохнула. Без поддержки войска Принцы Ада не посмеют развернуть в Абраксе чистилище.

Пока.

– Мы делаем все возможное, отец, – вмешался в разговор Кайлан, успокаивающе поглаживая Лилит по спине и упорно игнорируя романтические поползновения Аваддона в мою сторону. – Знания Балберит основываются на теории. На практике портал слишком долго находился в спячке, поэтому пока может перемещать не более трех демонов в течение дня.

Люцифер по-звериному зарычал, пронзая острым гневом пространство, а Кайлан продолжил:

– Уверен, к концу следующего месяца ваши грандиозные замыслы воплотятся в жизнь, нужно лишь немного подождать…

– Я и так ждал целых сто лет, Асмодей! – Люцифер рывком поднялся с трона.

Музыка тотчас умолкла – скрипачка в дальнем углу зала едва не выронила смычок, ощутив исходящие от Повелителя Ада волны древней силы. Даже я тяжело сглотнула, стараясь затушить пронзивший душу огонь.

Неожиданно Люцифер бросил через плечо уничтожающий взгляд на Аваддона. В его пустой глазнице вновь что-то промелькнуло, но я не успела распознать, что именно. Супруг не шелохнулся, я тоже не показала страха.

– Благодаря вашим распрям и позорным промахам я лишился возможности приумножить территории Ада и поквитаться с Небесными братьями! И ты предлагаешь вновь ждать? – Люцифер повернулся к Кайлану.

– К сожалению, отец, у нас нет другого выхода и возможности переместить войско в Абракс. Прежде чем мы впервые пошли на людей войной, портал насыщался сущностью Бездны Тьмы пятнадцать столетий…

– Выход есть всегда!

Люцифер порывисто расправил ногой свой плащ и указал пальцем на меня. Лилит вздрогнула, точно зная, что последует за гневом супруга, а подо мной будто оказался не трон, а трясина, затягивающая в пучину безысходности. Последние слова Люцифера, как нацеленный в сердце нож, задели что-то жизненно важное, лишая возможности и дальше безучастно созерцать происходящее.

Почувствовав угрозу, тучей нависшую над нашими головами, Аваддон напрягся. Все в его настороженной позе говорило о том, что он не позволит навредить мне, и Люцифер это знал. По крайней мере, я хотела в это верить. Не мог же Повелитель Ада в назидание сыновьям публично казнить Грааль… и не всколыхнуть аморальным поведением преисподнюю.

Мог!

Но не станет. Пока не время.

Казалось, Люцифер тоже пришел к похожему выводу. Он щелкнул пальцами, и на их кончиках мельком вспыхнула искра, словно кто-то решил развести костер, ударяя камни друг о друга.

В метре от меня, окутанный алой дымкой, вырос трон с золотым орнаментом из сплетающихся воедино тел под массивным сиденьем. Чуть позже по правую руку от места Лилит материализовался еще один величественный трон из фиолетового бархата, вместо спинки которого красовались серебряные мечи.

– Остальное обговорим позже, – совладав с неуместным на публике гневом, объявил Люцифер. – Займите места, пора начинать!

Уподобившиеся статуям демоны, испугавшиеся разгневанного хозяина, наконец ожили. Лилит в последний раз тоскливо взглянула на прибывших сыновей и молча направилась к Люциферу. Он протянул супруге руку, чтобы помочь подняться по ступенькам, пока демонесса придерживала шлейф платья.

Галантный жест не подразумевал проявление заботы. Люцифер следовал устоявшимся за века придворным правилам. Поэтому он даже не взглянул в осунувшееся лицо Лилит, а стоило ей подняться, сразу выпустил бледную ладонь и занял свой трон.

Кайлан и Астарот синхронно качнули головами в сторону ложи для придворных, и их свита незамедлительно отправилась к ожидающим там Кларе и Лу.

В глазах Селье дикими волнами плескалась тьма. Его младший брат не проявил никаких демонических отличий, и, пока я живо представляла, как Астарот выглядел бы с копытами или хвостом, братья поднялись на подиум и грациозно заняли свои места.

Повелитель Похоти оказался смертельно близко. Вытянутые ноги Аваддона, сидящего на подлокотнике, едва не касались его алого трона с эротической вышивкой.

Я делала поверхностные вдохи и выдохи, сосредоточившись на пестрых ароматах духов демонесс, плавящемся воске и яствах. На чем угодно, лишь бы случайно не уловить запах цитруса и дыма, от которого потеряла бы голову.

Но пара пьянящих разум ноток все же ворвались в легкие, а вместе с ними и непрошеные воспоминания о руках Кайлана на моих обнаженных бедрах.

Я задышала быстрее, а сжавшиеся в туфлях пальцы причинили боль.

Аваддон незамедлительно отреагировал на мое изменившееся состояние, вопросительно вскинув бровь. Я просияла натянутой улыбкой, показывая, что все в порядке.

Насколько это возможно в Аду!

Вскоре гости разбрелись по углам: кто-то вернулся к пиру, некоторые судачили, искоса поглядывая на пьедестал. Все словно чего-то ждали, подогревая интерес и обволакивая его облаком страха. Стоило Люциферу допить третий бокал вина и облапать прелести своих фавориток, как он вновь присвистнул, вызывая кого-то.

В центр отполированной до блеска пятиконечной звезды вышел долговязый церемониймейстер с моноклем. Незнакомец с козлиной бородкой принялся чересчур бурно жестикулировать, обрывая гомон голосов.

– Демоны и демонессы, объявляю торжество открытым! – Церемониймейстер блеснул клыками в мою сторону и приподнял будто по волшебству оказавшийся у него в руке бокал. – Выпьем же за Адель Грей – новую Повелительницу Смерти!

Меня будто раскаленным прутом приложило, и я не сдержала свистящего выдоха. На этот раз Аваддон никак не отреагировал, зациклившись на воодушевленном демоне в центре зала.

Как только стихли возгласы и аплодисменты в мою честь, зал заполнили звуки органа. Нежной трелью грубую мелодию разбавляла скрипачка, не давая впасть в подобие транса.

Все, казалось, шло гладко. Проникшись лирикой звуков, я потерялась в себе. В потаенной части души, где, цепляясь за призрачный лучик надежды, обретала спокойную жизнь без борьбы за власть.

Из навеянных мелодией образов меня вырвали резко сменившие звук органа вальсирующие ноты виолончели. Люцифер встал, отпихнул пышногрудую брюнетку, мешавшуюся на пути, и размашисто зашагал ко мне. Край темного плаща обвился вокруг его ног, и я схватилась за горло, проверяя, не душит ли меня призрак.

Угроза, которая волнами исходила от Люцифера, пока он приближался, заставила сжаться. Однако, вспомнив, что не стоит демонстрировать страх перед хищником, выпрямилась и натянулась, как струна. Аваддон подался вперед, и я даже уловила, как шевельнулся на троне Кайлан, но никто не успел остановить Повелителя Ада.

Изящно склонившись, так, что его массивное тело закрыло обзор на тронный зал, где в центре собирались парочки, чтобы исполнить менуэт, Люцифер протянул мне руку с золотыми кольцами и произнес:

– Адель Грей, будьте так любезны, примите мое приглашение на танец.

Тени защипали лодыжки, но я усилием воли сдержала их порыв наброситься на Люцифера. Публичный отказ высокопоставленному мужчине равносилен плевку в лицо, а если учесть, что харкнуть придется в само зло… Недолго думая, я приняла его раскрытую в призыве ладонь.

Глава 7. Кайлан

Мне стоило неимоверных усилий не сорваться с места и не оттолкнуть отца от Адель. Или не вскипятить гостям замка мозги и не выкрасть ее прямо из-под носа Повелителя Смерти. Но что тогда? Пока не собрал достаточно соратников, на такой безрассудный, ставивший под удар все планы подвиг я был не готов.

Все, что оставалось, – покорно наблюдать и выжидать своего часа, что я и делал последний месяц, осуществляя за спиной отца и братьев собственные замыслы. Если я что-то и уяснил за века жизни, так это то, что смирение порождает наивысший результат.

Только вот данное правило совершенно не работало в отношении Адель Грей. Стоило вновь увидеть ее, сидящую рука об руку с Аваддоном на троне Смерти, и мозг, кажется, расплавился у меня.

Прибыв в Ад, я следовал определенной установке – держаться в стороне, чтобы никто не сумел уличить меня в чувствах к Адель, а тем более увидеть наше с Аваддоном противостояние. Догадайся Люцифер, что брат женился не только из-за собственной выгоды, но и в отместку мне, появятся ненужные вопросы о том, что именно спровоцировало ненависть Аваддона. Старший брат свято верил, что я использовал его вспыльчивую натуру, дабы наказать за оплошность Аза.

Истина? Полный бред.

Азазель во время скитаний с Софией вынашивал грандиозные замыслы, связанные с полным отречением от преисподней. О них я узнал случайно, когда побег и мое покровительство перестали устраивать Аза. Ему надоело жить в тени и постоянно оглядываться. Бояться, что однажды закат никогда не сменится рассветом. Ведь рано или поздно на их след вышли бы люди Ульема или прихвостни Люцифера.

Со временем стало ясно, что Азу не избежать казни в Бездне Тьмы за дезертирство, и единственным разумным способом, как уберечь его от кары Дьявола, оставался плен на защищенных Граалем землях. Там, где отец не смог бы добраться до Азазеля и Софии.

Но я просчитался. Не учел в сложном уравнении сразу две важные переменные. Первое: Софии не удастся уговорить отца помиловать любимого. Второе: Ульем сумеет создать смертоносное для нашего вида оружие из крови Аваддона, и мы позорно проиграем.

Наивно?

Да, черт возьми!

Но что еще оставалось делать, когда отец дышал в спину холодом расправы над Азом?

Аваддон шевельнулся на троне, привлекая мое внимание.

Наши отношения с Повелителем Смерти нельзя было назвать дружескими или доверительными. Мы, мягко говоря, вынужденно терпели друг друга. Между нами всегда и во всем витал дух соперничества.

После распечатывания арки я пытался объясниться с Аваддоном. Наплевав на собственные убеждения «никому никогда ничего не доказывать», хотел раскрыть ему правду об Азазеле, но тот даже слушать не стал, перекладывая вину за проигрыш в войне на меня. Да и его брак с Адель подлил масла в огонь, поэтому единственное, чего я сейчас хотел, – заставить Аваддона страдать и молить о пощаде. Я бы с превеликим удовольствием напустил на него галлюцинации – предсмертные крики названых братьев, которых Люцифер безжалостно захоронил в Бездне Тьмы.

От жутких воспоминаний во рту появилась горечь. Проступивший липкий пот на спине и поверхностное дыхание было лишь малой частью того, что я испытал, наблюдая, как царившая в сердце Ада Бездна Тьмы проникает в тело братьев. Как сотканные из мглы руки выдирают их души, напоминавшие маленькие серебряные шарики с радужным ореолом света. Помню, как они в панике метались, будто пойманные в банку светлячки, пока Люцифер не заключил их заклятием в свое сапфировое кольцо, а рухнувшие на сухую землю безжизненные тела не утащил в водоворот тьмы Сумрак.

Отчаянные крики Лилит до сих пор периодически звенели в голове и каждый раз вспарывали кинжалом старый рубец на сердце. Я не мог вступиться за братьев, не поплатившись жизнью, и наказанием за безволие стали страдания матери, до недавнего времени единственной женщины, занимающей частичку моей нечестивой души. Стоило ненадолго зажмуриться, как мозг проецировал ее ползущей на коленях к бездонной пропасти на краю Пустоши. Лилит пачкала в пыли свои белые одежды и волосы, а отец победно хохотал, показывая нам, насколько всесилен.

Люцифера породил Свет Неба[7], но обуявший его порок совместно с ангельской натурой и злобой на весь мир взрастил из бывшего главы архангелов непобедимое чудовище. Даже нам – Принцам – не под силу тягаться с тем, кто стал проводником магии Бездны. Веками Люцифер наращивал мощь, напрямую черпая ее из душ умерших.

Мы же питались грехами. Один человек мог одновременно испытывать похоть и лень, усиливая сразу несколько Кругов Ада. И только Аваддон насыщался смертью. Он отличался от нас с братьями и магией, отражающей силу Сумрака. Раньше это беспокоило меня, но со временем я утратил интерес к поиску ответов на вопросы, которые уходили корнями в вечность.

– Конечно. – Мелодичный голос Адель вытащил меня из трясины размышлений. Ее ровный тембр всегда напоминал о стальном стержне внутри, хотя снаружи она больше походила на хрупкую куклу.

Погладив ее мимолетным взглядом, сразу отвернулся, чтобы отреагировавшая на стройное девичье тело тьма не поползла паутинкой по венам.

Адди элегантно поднялась с трона. Лицезреть, как отец припадает губами к ее изящному запястью, как она вздрагивает от этого леденящего кровь поцелуя, а ее бледные щеки едва заметно украшает румянец, – все равно что смотреть на солнце. Заманчиво, но ослепительно больно.

Пока я боролся с собой, Аваддон сжимал и разжимал кулаки, демонстрируя недовольство сложившейся ситуацией за нас обоих. Что ж, старшему брату всегда тяжело давался контроль.

Смерть – вещь непредсказуемая.

Пока я всячески старался не подавать виду, как от ревности неприятно ноет в сердце, Повелитель Смерти соскользнул с подлокотника и вальяжно разместился на троне.

Аваддон пристально следил за каждым движением отца и Адель, пока они спускались по ступенькам и неспешно двигались в центр зала.

Толпа расступилась, пропуская их на залитую светом пятиконечную звезду. Демоны и демонессы столпились у стены, оставив Люциферу и его избраннице больше пространства для представления.

Адель в черном платье с открытой спиной и окутанная легким маревом теней пьянила окружающих мрачной красотой. Я с недовольством отмечал, как кавалеры отходят от своих дам и вытягивают шеи, чтобы полюбоваться той, которая принадлежала мне!

Гнев подстегнул неукротимую силу, и мрак все же проступил в венах на моем лице. Аваддон тоже напрягся. Кольца тьмы заплясали на его пальцах и подобно змеям обвили руки. Заметив наше возмущение, воздыхатели тотчас вернулись к своим раскрасневшимся демонессам.

Ревность и злоба Повелителя Смерти, как законного супруга Адель, была оправдана. Однако мои несдержанные порывы могли расценить по-разному, и, чтобы не выкопать себе могилу еще глубже, я нашел взглядом Лионеля и ментально приказал ему проследить за тем, чтобы больше никто не смел пускать слюни на Адель.

Лионель коротко кивнул, почувствовав, как мой голос просочился в его мысли. Мы провели в одной лодке не один век, поэтому он ничем не выдал наш молчаливый диалог. Двинувшись к осмелевшим демонам среднего ранга, он устрашающе попробовал воздух змеиным языком.

Люцифер возвышался над Адди примерно на две головы. Ей пришлось вытянуться и, предполагаю, встать на цыпочки, чтобы положить левую руку ему на плечо.

Чернильный плащ Люцифера с золотой вышивкой под светом хрустальной люстры играл разноцветными переливами, точно шея голубя. Я безуспешно пытался отвлечься на подобные мелочи, чтобы не замечать, как сильно он сжимает тонкую талию Адди или как единственный глаз отца полыхнул пламенем, когда его грудь столкнулась с ее.

Адель смотрелась невозмутимо-отстраненной, напоминая омываемый морскими водами многовековой ледник. Однако, насколько я успел узнать ее слабости и то, как она умело скрывает панику за маской хладнокровия, сейчас Паучок хотела убежать. Или продумывала хитрый план, как четвертовать Люцифера сотней разнообразных способов.

Адди с вызовом посмотрела в лицо Повелителя Ада, и виолончель в зале запела громче, играя помпезную мелодию на моих натянутых нервах.

Гости замка образовали ровный круг. После появления в толпе Лионеля уже никто не осмеливался похотливо пялиться на стройное тело Адель. Потому что не понаслышке знали, как молниеносно мой помощник расправляется с врагами, разрывая змеиными клыками глотки.

Пока я мысленно испепелял всех вокруг, отец повел Паучка в грациозном трехшаговом танце, плывя с ней вдоль образовавшегося круга. Она подхватила шлейф платья, стесняющий движения, и изящно последовала за ним.

Люцифер неприлично низко склонился к Адди и, откинув кончиком носа прядь ее волос, что-то прошептал на ухо. Благодаря острому демоническому зрению я увидел, как расширились, а спустя секунду сузились ее зрачки. Отметил, как дрогнуло девичье горло, словно Адель пыталась протолкнуть через него вставший поперек камень, но слов отца не различил.

Аваддон до скрипа сжал подлокотник, будто догадавшись о сути их перешептываний. Потянувшись, Лилит успокаивающе погладила его по руке, а две восседавшие возле трона Люцифера фаворитки захихикали, возомнив, что Адди может стать их новой игрушкой в постели.

Люцифер не отличался сдержанностью, ему было глубоко плевать на любые принципы и границы, но созданные им же законы он чтил. Поэтому недальновидным демонессам было невдомек, что он скорее убьет Адель, чтобы забрать кровь Грааля, чем пойдет наперекор себе и силой возьмет супругу Повелителя Смерти.

Пока я терялся в раздумьях, Люцифер взорвал зал аплодисментами, красиво наклонив Адель вперед. Ее темные локоны скользнули по полу, а их лица застыли в миллиметре друг от друга. Паучок заметно сглотнула, и отец, выдержав неуместную паузу, выпрямил ее и покружил, придерживая за талию.

Ее юбка превратилась в бархатный вихрь и, взметнувшись, обнажила стройную ногу до самого бедра. У меня кровь ушла в пах, так нежна и совершенна была ее кожа. Я живо помнил, какой гладкой и горячей она становилась под моими прикосновениями. Пришлось, вторя Аваддону, закинуть ногу на ногу, чтобы скрыть резко натянувшиеся у ремня штаны.

Люцифер продолжил вести Адель в совершенном вальсе. Кружась по залу, он ни разу не отвел взгляда в сторону, сосредоточившись только на ее гибком теле. Его широкая ладонь упиралась в изгиб девичьей спины, не позволяя отстраниться. Адди отвечала скупой улыбкой, стараясь не показывать, что ей некомфортно танцевать с монстром.

Клубы теней плелись за ними дымным шлейфом. Люцифер вновь наклонился, и из меня вырвался едва заметный рык, когда он провокационно облизнулся рядом с ее алыми губами, приоткрывшимися в судорожном вздохе.

Повелитель Ада виртуозно балансировал на грани между аристократичным танцем и упоительной страстью любовников. Он не позволял себе похабно касаться Адди, но выражение его лица и томность взгляда говорили сами за себя.

Отец развернул Адель и прижал ее спину к своему крепкому торсу, спровоцировав шквал оваций. Широкая ладонь накрыла область ее пупка и немного смяла ткань платья… Меня ударило волной похоти, смешавшейся с крещендо звуков в зале. Не только Люцифер, Аваддон, но и другие, нагло игнорирующие Лионеля и обезумевшие от страстного танца демоны, возжелали Адди.

Энергия жгучим пламенем заструилась по моим жилам, проникая глубоко в кости, точно напитывающий море ручей. Но меня отнюдь не обрадовало пополнение резерва магии.

К плавно нарастающей мелодии присоединился орган. Раскрасневшиеся от алкоголя демонессы принялись вальсировать на месте, поддаваясь заполняющему весь зал звуку. Он эхом отражался от стен и воспарял к потолку, гипнотизируя лиричностью.

Я пропустил вдох, одновременно упиваясь забытым ощущением наполненности демонической похотью и ненавидя происходящее за то, что эпицентром возбуждения стала Паучок.

Аваддон не чувствовал излучаемое окружающими вожделение, но видел, как хищно горят глаза у многих демонов. Лионель приблизился к одному из идиотов, который, наплевав на угрозы и стеснения, запустил руку себе в штаны, и нещадно впился в его горло удлинившимися клыками.

Брызнула темная кровь, пачкая одежду стоявших поблизости гостей. Демон, не ожидая нападения, забулькал и попытался ударить Лионеля когтистой рукой, но тот ловко увернулся.

Взволнованные демонессы трусливо завизжали и попятились от упавшего на пол трупа в гущу толпы. Это отвлекло остальных от созерцания танца, в котором Адель волчком вращалась вокруг Люцифера, пока тот держал их сплетенные руки над ее головой.

Безобидный вальс теперь перетекал во что-то более откровенное. Повелитель Ада вновь притянул Адди к груди и едва не поцеловал ее в щеку.

Стоило мне подумать о том, чтобы завладеть разумом самого крупного из демонов-охранников, дежуривших подле нашего помоста, и попытаться ранить отца с помощью вооруженной до зубов марионетки, как неожиданно погас свет.

Тьма Аваддона бешеным штормом накинулась на подсвечники и хрустальные люстры. Личные стражники во главе с моей «намеченной целью» ринулись к Люциферу для защиты, но Повелитель Смерти не планировал нападать.

Всплеск мрака, как прилив, поглотивший берег, отступил быстро, показав недовольство Аваддона теми, кто подпитывал меня вожделением к его супруге.

На последней мысли клетки обожгло ядом ревности.

Пока демоны испуганно отступали к стене, а в ложе придворных вскочившая на ноги свита усаживалась обратно, все резко пошло наперекосяк.

За спиной Адель распахнулись теневые крылья, как у мотылька, подлетевшего близко к пламени. Только вот уничтожающим очагом выступал мой отец, схвативший ее за подбородок и насильно удерживающий возле себя. Он что-то зло ей объяснял, впиваясь ногтями в нежную кожу.

Приподнявшись с трона, я хотел поспешить вниз, чтобы самолично сломать посмевшие причинить ей боль руки, но Адель меня опередила, и я опустился обратно.

Она со всей силы толкнула Люцифера в грудь двумя руками, но перед этим сделала то, отчего у меня заледенела кровь. Крутанувшись, Адди высвободилась из стальной хватки и, потянувшись к скуле Люцифера, бесстрашно сорвала с него маску.

Золотое украшение, скрывающее уродство отца, с лязгом поскакало по полу. Большинство гостей разом понеслись к выходу, стремясь немедля покинуть зал, в котором накалялись смертельные страсти.

Люцифер ухмылялся, закрывая ладонью оскверненную Бездной Тьмы часть лица. Адель тяжело дышала, ее пышная грудь, поднимаясь, задерживалась на самой высокой точке, будто она боялась, что следующий выдох может стать последним.

Аваддон рванул с королевского подиума, наплевав на оклик Лилит, однако застыл в шаге от ступенек, когда отец заговорил:

– Вы так же бесстрашны, как и очаровательны, Адель Грей. Неудивительно, что мой сын возжелал такое сокровище.

Люцифер не назвал ни имени, ни титула, но интуиция подсказывала, что он сделал это намеренно, намекнув на мою увлеченность Адель.

Не дожидаясь реакции Адди на комплимент, Повелитель Ада отнял руку от лица. Подстегнув тем самым всеобщий переполох и крики малодушных дам.

Адель отшатнулась, как от удара, но, сделав всего два шага, замерла. Отец стоял к нам спиной, поэтому ни я, ни Аваддон с Лилит не могли увидеть его обезображенную часть. Однако я знал, что с ужасом созерцала любимая, чувствовал, как трепещет бабочкой ее сердце.

Адель нельзя было назвать мнительной. В прошлом ей пришлось через многое пройти в карательном отряде Елены, да и месяц жизни в Аду сделал ее не такой восприимчивой к опустошающему страху. Но даже я, Повелитель Похоти, однажды увидев полностью лик отца, ненадолго растерялся, что уж говорить о молодой девушке.

Адди прижала ладонь к губам, сдерживая рвущийся наружу крик, но продолжила взирать на Люцифера с высоко поднятой головой.

Гордость за Паучка снизила градус злости на происходящее.

Обезображенная пороками половина лица Люцифера напоминала разлагающийся труп: из впалой глазницы выползали черви, серая кожа висела ошметками, оголяя кости, а скрытая маской часть рта напоминала дыру с гниющими желтыми зубами.

Внешность отца поистине ужасала, наглядно передавая его историю рожденного на Небесах и падшего в Ад. Демоническая отметина, насколько было известно, заканчивалась чуть ниже шеи, но за высоким воротом плаща не было видно обнаженных мышц и поперечных жил.

В отведенной для наших свит ложе что-то глухо рухнуло на пол. Нутро подсказало, что бедняжка Клара не совладала с увиденным.

– Хотите правду, Люцифер? Вы трус, ведь за вашей мощной магией скрывается слабость души, поэтому вы не смогли противостоять греху. Зачем бороться или что-то доказывать, когда можно взять желаемое силой? – Адель махнула рукой на Лилит, недвусмысленно намекнув, что, выкрав ее с Неба, Люцифер заменил супругу пресмыкающимися демонессами, даже не попробовав завоевать ее расположение. – Всегда проще держать зверя на привязи, чем научить есть с рук. – Адель порывисто развернулась, давая понять, что представление окончено, и уверенно зашагала к двери.

Подставлять врагу спину после нелицеприятных речей – опасно и глупо, но Паучок явно не думала головой, за нее сейчас говорило охваченное эмоциями сердце.

Все вокруг затихли.

Адди на краткий миг коснулась взволнованным взглядом сидевшей на полу Клару. Придерживая ее за плечи, Луиза обмахивала фрейлину кружевным веером, помогая прийти в себя после обморока. Клара что-то буркнула, и Адель ринулась дальше, наполняя возникшую тишину стуком каблуков.

Люцифер недвижимо смотрел вслед надменно удаляющейся принцессе Абракса.

Вдоволь «насладившись» развернувшимися событиями, Аваддон спустился с пьедестала и поспешил в центр зала.

Адель не заметила несущегося к ней на всех парах Повелителя Смерти и, схватившись за ручку, выплыла в коридор.

– Пусть идет, – обыденно заключил отец и изогнул губы в широкой улыбке, придержав прошедшего мимо Аваддона за локоть. Показавшийся из уголка его безобразного рта червяк перелез в дыру под скулой. – Женщины такие впечатлительные…

От последних слов внутри все словно покрылось инеем. Зная отца не первый век, я мог поклясться, что он вряд ли делился с Адель рецептом рагу, только если там не присутствовала ее кровь.

Аваддон раздраженно стряхнул руку Люцифера и, поиграв желваками, вернулся на трон, быстро сообразив, что, если вздумает перечить, Адель может пострадать.

Вместе с Адди зал покинули и последние манеры Повелителя Ада. Отряхнув плащ от невидимой пыли, он указательным пальцем поманил к себе темноволосую любовницу, трусливо показавшуюся из-за полыхающей спинки трона Лилит.

Жалкое зрелище!

Мать облегченно выдохнула, обрадовавшись, что участь «игрушки» обошла ее стороной, и развернулась ко мне.

В ее голубых глазах застыл проблеск беспокойства, и я вдруг ощутил, как неприятно ноют кончики пальцев. Борясь с жизненно важным рвением обезопасить Адель от таившихся в замке ловушек и монстров, я ногтями рвал обивку на подлокотнике трона.

Пока отец не заметил моего беспокойства, я расслабил руки. Лилит наклонилась ближе и вдруг предложила:

– Пойдем прогуляемся, Дей.

Ее красивый певучий голос наполнил душу теплом, напоминая о «доме». Я мог бы веками оставаться на землях людей, меня мало что держало в Аду, кроме матери, ставшей для меня всем: опорой, другом, той, с кем можно поговорить о наболевшем и не бояться осуждения.

– Люциферу вряд ли придется по вкусу такая идея.

– Он не станет перечить, не сейчас.

Лилит незаметно указала пальцем на повисшую на шее Люцифера демонессу. Она жадно целовала полусгнившие синие губы, облизывая проступающую кость, а отец нагло лапал ее грудь и бедра.

Едва не поперхнувшись в кулак, я кивнул. Глубокий вдох приглушил тошноту вместе со звоном витавшего вокруг порока, и я, поправив лацканы, последовал за Лилит к ступенькам.

Уходя, мать сверкнула в сторону братьев предостерегающим взглядом, как бы говоря: «Оставайтесь на местах и следите за Люцифером». Дождавшись, пока Аваддон и Астарот подмигнут ей, Лилит взяла меня за руку и повела вниз.

Безусловно, от вездесущего внимания Люцифера не ускользнула наша попытка бегства, хоть мы и шли вдоль стены, в обход собравшихся вокруг него танцующих или предающихся страсти демонов.

Внезапно меня пронзила волна силы Повелителя Ада, и сотня колючих мурашек забегала по спине, а на плечи точно легла вся тяжесть мира. Отец таким образом возвестил о недовольстве нашим решением покинуть праздник в разгар танцев. Тело Лилит засветилось белым ореолом, и я зажмурился на секунду, чтобы не ослепнуть. Свет вступил в борьбу с Бездной Тьмы, ответно демонстрируя, что желание прогуляться принадлежит ей и она не собирается менять планы.

Вняв предостережению, Люцифер недовольно сморщил лоб, но отвернулся, а вместе с его вниманием ослабло и давление древней магии.

Такое быстрое смирение насторожило. Повелитель Ада обожал игры на выживание и неоднократно это доказывал. Вспомнив об этом, я инстинктивно коснулся своего кольца из оникса, почувствовав подушечкой пальца легкий разряд, и распахнул глаза.

Мы беспрепятственно миновали остаток пути к выходу из зала. В замке Люцифера царила непроглядная ночь: только редкие факелы освещали коридоры и тоннели-лабиринты. От беспокойной мысли, что Адель бродит по колыбели мирового зла одна, захотелось незамедлительно броситься на ее поиски.

Еще никогда я не испытывал столь непреодолимой тяги защитить кого-то.

Почувствовав бьющуюся во мне нервозность, Лилит успокаивающе погладила меня по запястью.

– Не переживай, Дей. С принцессой Абракса ничего не случится.

Мать вытянула свободную руку, и в ее раскрытой ладони образовался небольшой шар, окруженный белым свечением. Она дунула на сгусток света, и разгоняющая темноту сфера поплыла в глубь замка.

– Я позабочусь об этом.

Лилит скупо улыбнулась, а я скривился. Она так ловко разгадала таившиеся в душе тревоги, что стало немного боязно.

– Нам действительно нужно поговорить, дорогой. И лучше это сделать без свидетелей.

Мама покосилась на стоявших в коридоре стражников, и я повел ее в стеклянную оранжерею, находившуюся в противоположном крыле от тронного зала.

Чтобы никто не поведал Люциферу о нашем маленьком совещании и не уличил в сговоре, я пленил разум всех, кому не повезло попасться на пути.

После возвращения в Ад моя сила вновь превратилась в бездонный океан. Так что я с легкостью мог изменить воспоминания всех гостей замка, кроме Люцифера. Отец был единственным, кто умел противостоять магии Принцев, да и над разумом Аваддона я мог властвовать всего мгновения.

Досадно, не так ли?

Апогей всего дерьма, я бы сказал!

Пройдя мимо обеденной, мы завернули за угол и столкнулись с парочкой заблудших придворных, которые по моему мысленному приказу застыли на месте. Нехотя улыбнувшись обретенному могуществу, которое больше не причиняло боли и не опустошало тело, а только внушало уверенность, я пропустил Лилит в оранжерею.

Этот прекрасный оазис в преисподней принадлежал матери. Здесь сквозь убийственный грех пробивалась жизнь, точно одинокая звезда через тучи, ведущая путника в ночи.

Несмотря на то что все растения в саду были увековечены в золоте, из фонтана через центр оранжереи тек небольшой звонкий ручеек, оживляющий пространство. Стеклянные стены выходили на Оманкс, но ручеек не был похож на проклятую водную артерию. В нем плавали мелкие рыбки, а над прозрачной поверхностью порхали созданные магией Лилит светлячки.

Мать предложила мне занять скамью под застывшей во времени сакурой. Приглушенное свечение ее кожи отражалось от золотых растений, отчего радужный перелив завладевал оранжереей.

Я еще несколько веков назад подметил, что ее магия тесно связана с настроением. Когда Лилит расслаблена и спокойна, она излучает тусклые всполохи и белые блики, а когда рассержена, то исходящее от нее свечение становится обжигающим как для глаз, так и для тела.

Протиснувшись между тонкими, но крепкими, как железо, ветвями, я опустился на предложенное место. Однако Лилит не стала садиться рядом, а побрела к ручейку. Вытащив небольшой сверток из кармана платья, она потрясла им над водой, высыпав крошки.

Разноцветные рыбки высунули головы, ожидая, пока лакомство коснется воды, после чего со всплеском принялись есть угощение. Задумчиво покачивая ногой, я наблюдал за кругами, оставленными рыбками. После успокаивающих слов матери беспокойство за Адель немного угасло, но это не мешало мне нервно теребить волосы на затылке.

– Люцифер наращивает мощь и готовится к расправе над Всевышним, чтобы вернуть нам место в Эдеме. Если ему удастся приумножить магию Бездны за счет нового чистилища, все живое канет в небытие.

Я шумно выдохнул. Для меня не стало новостью опрометчивое желание отца отомстить за изгнание, но вот нарушение баланса между Светом и Тьмой могло закончиться весьма плачевно.

Лилит подавленно кивнула, словно сумела проникнуть в мою голову.

– Я пыталась его вразумить, но Люцифер настолько ослеплен местью, что не замечает очевидного. А теперь, когда Грааль попал прямо к нему в руки, боюсь, что мы обречены.

– Он говорил тебе, что планирует сделать с кровью Адель? – Я старался не показывать страх, а лишь проявить интерес.

– Нет, но ее брак с Повелителем Смерти сильно его разозлил. Люцифер надеялся после бала оставить девушку в замке, чтобы детальнее изучить ее магию, но Аваддон внес свою лепту в его планы. Теперь он не может открыто претендовать на Грааль.

Впервые за долгие годы в глубине души воспела благодарность к Аваддону. Пусть он желал насолить мне и вернуть благосклонность Люцифера, но своими действиями он отсрочил мучения Адель.

А это главное!

Представив, как Люцифер подвергает ее нежное тело пыткам, я порывисто подскочил со скамьи. Не зная, куда себя деть от поднимающейся к горлу ярости, принялся бродить вдоль ручья.

Лилит сочувственно поглядывала на меня, растирая ладонями предплечья, будто мерзла.

– Асмодей! – Полное имя в устах матери, редко обращающейся ко мне подобным образом, заставило замереть у фонтана в форме перевернутой лилии. Обычно за таким следовало что-то ужасное. Правда или признание, выбивающее почву из-под ног. – Ты должен свергнуть Люцифера!

Кровь зашумела в ушах, оглушая. Я обратился к своей силе, позволив ей вибрацией вырваться из тела и потечь по оранжерее, чтобы оброненные матерью слова не улетели дальше наших ушей. Мы были одни, но осторожность не помешает, тем более когда Лилит просила восстать против Повелителя Ада.

Я направился к матери, на всякий случай еще раз оглянувшись.

– Ты понимаешь, о чем именно просишь? Это чертово самоубийство…

Лилит вскинула руку, перебивая:

– Твоя коронация – единственный шанс остановить разрушение миров, обезопасить Адель Грей и спасти все, что тебе дорого, сынок. Как новый хозяин Бездны, ты сможешь аннулировать брак Аваддона, пойти на перемирие с Небом и закончить многовековую борьбу за власть, в которой никогда не будет победителя. Только проигравшие своему раздутому эго чванливые архангелы и зазнавшиеся демоны, возомнившие себя творцами судеб!

Я выругался и принялся растирать пульсирующие виски, так как месяц назад тоже пришел к умозаключению, что подрыв власти Люцифера не за горами.

Посягнув на Небо, отец зашел слишком далеко, но все же я медлил с решением выступить против того, кто сросся с Тьмой мироздания. Но когда Аваддон женился на Адель, решил воплотить импульсивное стремление в жизнь.

Без заносчивой принцессы стало нечего терять!

В замке Абракса, пока Астарот выстраивал военные стратегии, я искал древние письмена, когда-то научившие короля Ульема призывать архангелов и работать с первым Граалем. Благодаря паре свитков я связался с давним другом, и пусть тот дулся за прошлое, но у меня в кармане был припрятан один очень весомый аргумент в пользу нашего сотрудничества.

Пока я истязал себя противоречиями, ко мне легкой поступью приблизилась Лилит. Привстав на носочки, она любяще потрепала меня по макушке, как делала всегда, когда я обращался к ней за помощью или просто сетовал на неудачи.

– Трое из нас уже поплатились за попытку избавиться от Люцифера. Бельфегор, Маммон и Вельзевул… – Я так долго не произносил имена погибших братьев, что голос задрожал вместе с руками. Пришлось спрятать их в карманы брюк, чтобы мать не заметила проявившиеся во мне человеческие чувства, а именно сострадание и тоску. Назвать Азазеля погибшим у меня не хватало духу. Его недавняя – относительно других Принцев Ада – смерть еще отдавалась острой болью под ребром.

Лилит крепко зажмурилась. Я видел, как одинокая слезинка скользнула по ее щеке к подбородку и, капнув, разбилась о пыльную землю.

– Они первые, кто разглядел в правлении Люцифера закат всего живого, – тихо просипела она, смахивая новую слезу указательным пальцем. – Первые, кто возжелал вернуть все на круги своя. Магия Бездны Тьмы не должна принадлежать кому-то одному, не зря вы разделены по Кругам и выходящим из них порокам. Власть в одних руках сводит с ума…

Поддавшись порыву утешить, я крепко обнял мать, поглаживая по шелковистым волосам. Она всхлипнула мне в грудь. Я знал, что таилось между строк ее рассказа. Свержение Люцифера означало ее долгожданную свободу от посягательств и гнета супруга.

– Мам, я столько натворил… – начал я и осекся, подбирая слова, чтобы наконец раскрыть правду о плене и гибели Аза, но она поймала мой наполненный сожалением взор в ловушку своих голубых глаз и не позволила излить душу.

– Думаешь, кому-то есть дело до твоих минувших ошибок? Прошлое безвозвратно, настоящее скоротечно, а будущее напоминает зачерпнутую в ладони воду. Пока ты печешься о нем, веришь в его исполнение, сжимая руки, оно с тобой. Однако стоит все пустить на самотек, и вода ускользнет сквозь пальцы, как и время. – Лилит шумно сглотнула, переводя дыхание. – Если любишь – бери! Знаешь, что отец не прав, – сражайся! Идешь на смерть – встреть ее с достоинством, Кайлан!

Мои глаза расширились, а рот приоткрылся. Мать не могла знать подаренное Софией имя, ведь так меня называли только в Абраксе. Опешив, я отодвинулся от нее.

Лилит широко улыбнулась, обрадовавшись, что смогла пробить мое притворное спокойствие.

– Да, Кай. Только чистая душа способна принять таившееся в теле зло, сжиться с ним и победить! – Ее кожа загорелась ярче, поглаживая белыми лучиками застоялую ночь преисподней. – Спаси ее, спаси нас!

Окутав себя светом, Лилит исчезла. Золотые растения в оранжерее зазвенели, отражая вспышку ее магии. А когда тьма вновь приняла бразды правления, из-за ближайшего куста выплыла светящаяся сфера, а за ней, наполняя сад ароматом горько-сладких духов, появилась Адель.

* * *

Сердце подпрыгнуло к горлу. Давно я не испытывал смеси облегчения и беспокойства.

Заметив меня рядом с фонтаном, Адди будто в землю вросла. Сфера погасла, как пойманный в банку светлячок, и ее прекрасное лицо расцеловала ночь.

Залюбовавшись ею, я приоткрыл губы, чтобы учтиво поприветствовать принцессу, но слова остались невысказанными. Тени сорвались с кончиков ее изящных пальцев, материализовавшись в острые шипы, и нацелились мне в живот.

Нападать Адель не собиралась, благоразумно усвоив, что я могу в любую секунду завладеть ее сознанием. Она лишь открыто показывала, как сильно меня презирает, негласно прося держаться подальше.

Заслуженно!

Было бы неплохо узнать без свидетелей, что именно наговорил ей Люцифер перед тем, как она сорвала с него маску. Но пока не объяснюсь, Паучок вряд ли ответит, а силой заставить ее говорить означало поставить крест на дальнейшем сотрудничестве.

А она была нужна мне! Как Грааль, как соратница, как воздух!

Адди мельком осмотрелась, удивляясь золотым растениям, и произнесла:

– Сфера привела меня сюда. Я не намеревалась посягать на ваше уединение.

Мы не оставались наедине с момента, как я познал вкус и запах ее сводящего с ума тела в особняке Франсбурга и полностью лишился последней опоры, удерживающей меня от распада на частицы, каждая из которых отныне и навсегда принадлежала Адель Грей.

Теперь я понимал вопиющие поступки влюбленных мужчин, которые раньше вызывали только смятение и порыв покрутить пальцем у виска. Моя жизнь зависела от ее благополучия, и я бы с превеликим удовольствием лишился головы, если бы это уберегло Адди от новых страданий.

Твою мать, я и собираюсь так поступить!

Но ей пока знать это необязательно. Чувства порождают привязанность, а Адель потеряет меня в определенный момент. Я прожил слишком долго и не тешил себя иллюзиями, что победа над Люцифером, как и война с Небом, обернется торжественным праздником.

Будут жертвы.

Много.

И что-то подсказывало, что у нашей с Адель истории печальный конец. Невозможно заполучить все: власть, силу, любовь.

Разве злодею место в раю? Даже если этот рай соткан из симфонии их душ?

– Похоже, что я был здесь один?

Я опустил взгляд на ноги, чтобы Адди проследила за мной и рассмотрела миниатюрные следы рядом с моими ботинками. Она встрепенулась, привычно вздернула нос и, скрипя зубами, ответила:

– Тогда прошу прощения, что спугнула вашу застенчивую любовницу.

В ее серых, как хмурое небо, глазах будто проступили образы той ночи в борделе, когда Адель стала зрителем моего соития с Марго. Паучок тогда упрямо доказывала, что не стеснительна и готова стоять на своем до победного.

Я не позволил ей развернуться и уйти, признавшись:

– Со мной была Лилит, это ее сфера привела вас сюда, принцесса.

Адель едва не подавилась слюной. Шипы теней начали растворяться, но, собравшись, она подпитала их силой, и смертельные острия вновь нацелились на меня.

– Позвольте спросить – зачем? И не называйте меня «принцессой». Благодаря вашим авантюрам и распрям с Аваддоном мой статус теперь выше. – Только Адди могла вежливо бросаться оскорблениями, это была еще одна черта, за которую я ее возжелал.

Я усмехнулся и запустил руку в волосы, растрепав их.

– Прошу прощения, моя Повелительница. – Я специально растянул обращение и отвесил низкий поклон. – Больше я не допущу такого досадного промаха.

Выпрямившись, не удержался и скользнул по Паучку голодным взглядом, разрешив тьме заволочь белки глаз, чтобы отвлечь ее от вопроса, на который пока не мог дать ответ.

Она заметно занервничала, покусывая губы и сминая пальцами юбку. Я не пускал в ход магию похоти, то были ее эмоции, разжигающие в венах неистовый пожар. Облегчение, словно с плеч свалился камень, приподняло уголки моего рта в коварной улыбке.

Адель все еще желала меня!

Поддавшись искушению проверить догадку, решил сильнее обескуражить ее. Время поговорить о действительно важных вещах пока не пришло, и на то было сразу несколько весомых причин. Во-первых, посвящать Адди в тонкости политического переворота в Аду опасно. Во-вторых, без доверия я оставался ее врагом номер один, а заполучить его обратно было не так легко.

– Встаньте на колени…

– Простите, что?

Адель дернулась, вздумав сбежать из оранжереи. Шипы подкрались ближе, но она сделала красивый взмах рукой, присмиряя силу, и тени полностью отступили. Должно быть, в ней взыграло любопытство, перевешивающее инстинкт самосохранения.

– Понимаю ваше удивление и взволнованность неоднозначной просьбой, но, уверяю, Адель, я не преследую похотливых помыслов, да и магию держу при себе. – Я прокашлялся в кулак. Ком, ставший поперек горла от развратной фантазии, в которой Адди тянулась к моему ремню, смотря снизу вверх, сделал голос хриплым. – Там, в ручейке, плавают прелестные рыбки, Лилит кормила их до вашего прихода. Поговаривают, что если эти нежные создания коснутся вас, то любое желание сбудется.

Адель обернулась, чтобы детальнее изучить ручей, бороздивший почву. Конечно, она могла бы наклониться и протянуть руку к воде, но тогда бы мне открылся вид на ее великолепные ягодицы, так что вариантов оставалось немного.

Ее взгляд заметался. Адди просчитывала в уме разные повороты событий и, сообразив, что я предложил самый безобидный, спросила:

– Где гарантия, что вы вновь не играете со мной? Будь все так просто, тут бы стояли толпы грешников, желая воскреснуть и вернуться в мир людей.

Умная девочка!

– Это всего лишь поверье, Адель. Думаю, все зависит от степени желания и вашей внутренней уверенности в том, что загаданное обязательно сбудется. Люди ведь бросают монетки в фонтан или плюют через плечо, когда им дорогу перебегает черная кошка. – Я надменно хохотнул, так как никогда не понимал этой приметы. – Чем черт не шутит? – решил воспользоваться крылатой людской фразой, дабы напомнить, что я все еще лорд Кайлан Ле Селье.

Адель замялась, обдумывая мои слова. В ее глазах появился мой любимый хищный блеск, и я едва не уступил порыву почувствовать на кончиках пальцев тепло ее кожи. Крепко сжав кулаки, продолжил наблюдать за тем, как она, виляя бедрами, идет к ручейку. Достигнув цели, Паучок обернулась через плечо и приоткрыла полные губы.

– Хорошо, могу я вас кое о чем попросить, милорд?

Мой человеческий титул разогнал пульс до немыслимой скорости. Казалось, что удары сердца пронзали разрядами повисшую между нами напряженную обстановку. Я кивнул, и Адель пропустила сквозь пальцы длинные волосы.

– Не хочу намочить локоны, когда наклонюсь к ручейку, вы не могли бы их придержать?

У меня буквально отвисла челюсть, но, вовремя совладав с собой, я с клацаньем зубов захлопнул ее.

А она умеет бросать вызов, маленький дерзкий Паучок!

Не спуская с меня потемневшего взгляда, в серых всполохах которого сквозила вся ее порочность, Адель нарочито медленно принялась опускаться на колени.

Кровь прилила к щекам, смешавшись с разлитой от глаз чернотой вен. От обжигающей искры желания проснулся дремлющий в потаенных углах сознания монстр, и тьма вместе с разгоряченной кровью потекла ниже к животу.

Пока я боролся с плотской жаждой, Адель, встав на колени возле ручья, распрямила юбку. А затем подняла руки и отвела назад густые волосы, как это делали умелые куртизанки, чтобы отдаться во власть мужчине. Я резко ощутил, как стало до неприятного тесно в штанах.

Адди не роняла взгляд ниже моего лица, но я готов был поспорить, что от нее не ускользнуло, как напряглись мои мышцы, а над головой едва не проступили рога.

Я боялся пошевелиться, будто попал под гипноз. И моим заклинателем стала та, чьи томные вдохи оседали раскаленными искрами в паху. Не отдавая отчета действиям, я предпочел держаться на расстоянии, чтобы не вжаться в ее манящие уста упоительным поцелуем.

Проклятье, как же я скучал по ее сладкому вкусу, по всему, что таила в себе Адель!

Паучок выгнула бровь, намекая, что ждет помощи с волосами, и мне пришлось побороть ступор.

Первый шаг дался с непомерными усилиями. Мышцы ныли, отказывая в любом движении, кроме одного – прыжка на стоявшую передо мной на коленях прекрасную девушку. Нутро непосильно требовало приласкать ее и излить с поцелуями съедающую внутри недосказанность.

Второй шаг был легче, но распирающее чувство в паху усилилось, когда грубые швы на брюках потерлись о напряженную плоть.

Адель наблюдала за мной с мрачным удовольствием, смакуя власть, которую имела над моим возбуждением. Стараясь не выказывать своих неудобств, я приблизился вплотную. Сунув одну руку в карман, чтобы поправить себя, присел рядом с Адди на корточки.

От нее веяло терпким ароматом похоти, смешивающимся с тонкими колебаниями изнывающего по соитию тела. Адель будоражило мое тяжелое состояние. Усилием воли я заставил себя не зацикливаться на быстро подрагивавшей точке пульса на ее шее или расширенных зрачках. Сосредоточившись на деле, осторожно потянулся к ней и запустил пальцы в волосы.

Живущий в венах порок все же возобладал над приобретенной человечностью, и прикосновение получилось отнюдь не заботливым, ибо я с силой намотал шелковистые пряди на кулак, заставив ее голову запрокинуться. Я нависал над миниатюрной Адель как скала, когда она послушно уселась на пятки и сложила руки на коленях.

В воздухе трещало напряжение. Я нашел взглядом ее губы, такие чарующие, манящие и…

Чертов всплеск воды в ручейке за нашими спинами заставил очнуться от наваждения. Я развернулся к фонтану, отвлекаясь от пошлых мыслей, а когда повернул голову обратно, то увидел, как Адель бессовестно выпятила грудь и провела кончиком языка по нижней губе. В ее потемневших глазах отражалось мое измученное пылким приливом лицо.

Голова Адди все еще была запрокинута, но она не сопротивлялась, провоцируя и заигрывая. Паучок изучала меня, хотела знать, что я так же тоскую по ней, как и раньше.

Я был готов разорваться!

Поблескивающая влага на ее губах манила добавить свою, слизать ее вкус, а после выпить залпом, пока она не содрогнется в истоме.

Мое дыхание стало прерывистым, перекликаясь с ее слишком звонкими вдохами. Адель подалась вперед на жалкие миллиметры, но этого оказалось достаточно, чтобы плотина выдержки рухнула.

Или мы оба не смогли противостоять опасному магнетизму?

С протяжным стоном наши губы нашли друг друга.

Магия подчинения вырвалась из меня потоком и потянулась к Адди, чтобы насладиться ее похотью. Я обрубил ментальные крючки на корню, не позволив им уничтожить долгожданный момент.

Этот поцелуй был болезненным.

В нем не скрывалась нежность или любовь, в нем жила мука от предательства, звон разбитых надежд и рухнувшая вера. Наше столкновение походило на извержение вулкана – чарующее, непосильно жаркое и убийственное для всех, кто окажется в эпицентре стихии.

Адди мертвой хваткой вцепилась в мой фрак и притянула ближе. Я упал на колени, вжимаясь в нее и властвуя над ее горячим ртом. Мы пожирали друг друга, купаясь в океане страсти, в котором сейчас бушевал неистовый шторм. Паучок кусала мой язык до крови, оттягивала губы и царапала их зубами, но я не противился. Она нещадно наказывала меня и вознаграждала, а я терялся в ней, блуждая руками по ее изгибам.

– Адель, – мучительно просипел я, упиваясь ее дрожью, как нектаром, когда руки нашли пристанище на тонкой талии. Я так сильно желал ее, что становилось страшно. Будто эта девчонка заменила органы, насквозь пропитав собой. Ладони скользнули ниже, и я до скрипа платья сжал ее ягодицы…

Сильный удар по щеке вернул самоконтроль. Я отпрянул и выпустил Адди. Ее лицо было красное от злости, а в уголках глаз блестели непролитые слезы. Она тяжело и быстро дышала, а я поздно сообразил, что удерживал ее силой. Боялся, что она вновь исчезнет, уйдет к Аваддону, оставив меня один на один с зияющей дырой в груди.

Кожу пощипывало. Я мимолетно коснулся ладонью горячей от удара щеки и прошептал:

– Прошу простить меня за столь непозволительную выходку, но вы сами спровоцировали…

Я резко поднялся, как и Адель. Она нервно отряхнула измятое платье, и тени зашевелились в углах оранжереи, реагируя на негодование хозяйки.

– Спровоцировала? – Она ткнула себя пальцем в грудь. – Ты предал меня, бросил в Аду, из-за тебя Абракс на грани уничтожения, а ты пытаешься в чем-то уличить меня!

Я словно проглотил язык, не готовый столкнуться с рассвирепевшей Адель, которая еще чуть-чуть – и выцарапала бы мне глаза.

Она хохотнула, забавляясь моим замешательством. Затем, растерев пальцем по подбородку каплю моей крови, развернулась на каблуках и прошествовала к ручейку. Скинув туфли на высоком каблуке, она вступила прямо в воду и взмахом руки направила туда щупальце теней. Оно крючком подцепило блестящую рыбку с оранжевым хвостом, подав ее бившееся тельце в руки Адди. Она безразлично воззрилась на рыбешку и попросила:

– Желаю, чтобы все получили по заслугам.

Адель ударила меня полным ненависти взглядом. Тьма непроизвольно всколыхнулась в моих венах, напоминая, что с Принцем Похоти шутки плохи, но Адди не отреагировала на предупреждение. Оторвав рыбешке голову, она выбросила блестящие ошметки в воду, забрала туфли и зашагала прочь, оставив меня одиноко пыхтеть ей вслед.

* * *

В тронный зал я не вернулся. Созерцать лицемерие придворных, улыбающихся в лицо, но поливающих грязью за спиной, не хотелось. Я мог сорваться и заставить их мозги вытечь через уши. Сомневаюсь, что подобное одобрил бы Люцифер, как и остальные, кто полагал, что век, проведенный с людьми, изменил меня.

Стал ли я более сострадательным? Нет! Но я научился обволакивать порок в кокон иных чувств и видеть то, что в преисподней называли слабостью – любовь во всех ее проявлениях. Узнал, что чувства закаляют характер, пусть и добавляют безумства.

Я ворвался в свои покои, громко хлопнув дверью. Мэгги, сидевшая за письменным столом в одном белом пеньюаре, испуганно подскочила. С ее колен слетел небольшой листок, наклонившись, она быстро подняла записку.

– Что ты здесь делаешь? – рявкнул я на назойливую фурию и устремился в центр роскошной комнаты с багровым ковром и грубой черной мебелью.

Марго лучезарно улыбнулась, не замечая моего разгневанного состояния. Шелковый халатик едва прикрывал ее стройные ноги, заканчиваясь чуть ниже бедер, а убранные назад рыжие кудри обнажали полосу бледной кожи с веснушками и ложбинку между грудей.

– Жду вас, милорд, с докладом.

Я воззрился на фурию с вопросом, почувствовав, как от нетерпения покалывает макушку. Я не стал уповать на аристократическое воспитание лорда Франсбурга и позволил демоническому нутру освободиться: рога проросли сквозь кожу, а тьма в венах уплотнилась.

Мэгги шумно сглотнула, но, взяв себя в руки, гордо расправила плечи.

– Клара и Луиза отправились спать, Лионель вынюхивает у свиты вашего отца дальнейшие планы на Абракс и Грааль, а Адель и Аваддон уединились в своей комнате.

От последнего заявления захотелось стукнуть кулаком по стене. Мэгги расчетливо просияла, предугадав мою реакцию, и соблазнительной походкой подступила ближе, протянув аккуратно свернутый листок.

Я выхватил записку и, не заметив никаких гербов или отличительных знаков отправителя, развернул ее.

Возвращайтесь в Абракс, мы прибудем, как только Адель вернется на родные земли, в будущем заняв свое место во главе королевства.

Г.

Я невидяще пялился на тонкий листок бумаги, проигрывая в голове возможные ходы, как обыграть Люцифера, убрать с пути Аваддона и как можно скорее доставить Адель в Абракс. Но на ум ничего дельного не приходило.

Пока я путался в паутине множества вариантов, Марго кокетливо покручивала пуговицы на моей рубашке. Я скомкал письмо в кулаке и почувствовал, как горячая грудь фурии прижалась к моей. Нежные руки поползли к моим штанам, но я перехватил их в сантиметре от ширинки, не позволив ей исполнить задуманное.

– Кай? – наигранно возмутилась она и обиженно надула губы.

Я оттолкнул Мэгги подальше, наплевав на ее удивленный вздох, и двинулся к столу. Схватив черную свечу в виде черепа, бросил послание на тарелку из-под фруктов и коснулся пламенем уголка бумаги.

– Все дело в ней, да? – Марго подбоченилась. – Ты ведь знаешь, что чувства опасны. Азазель, я, мы уже поплатились…

Я прервал ее низким рыком, не желая выслушивать нравоучения от демонессы, когда-то предавшей своего Повелителя и Круг.

Аморальность нас и свела.

Письмо вспыхнуло, корчась под пожирающей мощью огня, и через секунды осело пеплом на дне фарфора. Целый месяц я не подпускал к себе женщин, жаждущих моего внимания. После разделенной с Адель постели даже мысль об уединении с другой вызывала тошноту. Словно я изменял не ей, а себе. Глупо было уподобляться праведнику, когда душа насквозь пропитана грехом, но Адди стала для меня хрустальным родником. Однажды насладившись сладкими водами, я уже не мог и не хотел пить из грязных луж.

Перед глазами калейдоскопом замелькали страстные образы в постели моего особняка. Все то, что я так безуспешно старался позабыть, чтобы не отвлекаться от главного – спасения миров. Однако после сегодняшнего поцелуя и того, как Адди покорно сидела на коленях, блуждая по мне взглядом, в котором взрывались вселенные боли и похоти, образы превратились в застывшие в голове картины.

Тело отреагировало молниеносно. Я слишком сильно тосковал по ее вздернутому носику, ночами представлял мед ее губ и мягкие, покрасневшие от моего натиска бедра.

– Возвращайся к себе, Мэгги, – гаркнул я на фурию, наполнив голос вибрацией силы.

Она резко развернулась и как заведенная кукла проследовала к выходу.

Хлопнула дверь. Я принялся расстегивать оставшиеся нетронутыми пуговицы и рубиновые запонки на фраке. Бросив его на кровать, стянул через голову рубашку, скинул туфли и побрел к купальне.

Нужно было срочно упорядочить мысли, упрямо витавшие вокруг Адель.

Проследовав к другому концу комнаты, толкнул ладонями двери и вошел в облицованную черным мрамором комнату, в центре которой располагалась глубокая ванна с гравировкой в виде черепов на бортиках.

Я привык к водопроводу во Франсбурге, поэтому громко чертыхнулся, вспомнив, что сначала должен был предупредить служанок о намерении искупаться.

Воду подогревали с помощью заурядной, неподвластной мне огненной магии, а набранная с утра ванна давно остыла. Не знаю, на что я надеялся, наверное на чудо, но все равно сунул руку в воду и поморщился, ощутив окутавшую пальцы прохладу.

Вот только неумолимо гудящий пах не позволял тратить время на такую мелочь, как ожидание, поэтому я перекинул ногу через бортик и с протяжным выдохом опустился в воду.

Запрокинув голову на край ванны, прикрыл глаза, сжимая кулаки, чтобы не начать позорно трогать себя. Обычно, когда возникала такая потребность, я звал на утехи девушек, оббивавших порог моих владений и надеявшихся, что выбор падет именно на них и изменит жизнь избранниц к лучшему.

Дуры! Принц Похоти не дает, он отбирает!

Только Паучок за целую вечность стала исключением. И вновь водоворот воспоминаний вернулся к Адель, погружая в еще одну полную истомы вспышку прошлого: она сидит верхом на мне, держась за мои рога, проступившие от ее сладострастных стонов.

Рука сама разжалась, опускаясь под воду к возбужденному органу. От дикого желания обладать Адди темнело в глазах, и даже прохлада купели не прогоняла наваждение. Мозг сопротивлялся, а тело не слушалось.

Как только пальцы сомкнулись в кольцо на головке, я приглушенно простонал в другую руку, прижатую ко рту. Бедра сами качнулись, инстинктивно отвечая на ласки, и вода пошла рябью, отражая участившийся пульс.

Я скользнул вниз по длине, натягивая кожу, и рвано задышал, представляя губы Адель на своем члене. Вернувшись, прокрутил кулак на конце и, немного нажимая, снова повел рукой к основанию.

Чувство стыда боролось с накрывшим напряжением, и первое нещадно проигрывало. Веки затрепетали, и я зажмурился сильнее, чтобы проецируемая картина в голове стала ярче: глаза Адди заблестели, когда я вошел в нее на всю длину, ощущая каждый дюйм горячего лона.

Повторив движение, ускорил темп, а воспаленный мозг тем временем подбрасывал новые образы: раскрасневшаяся от смущения Адель лежит на рояле, я неистово целую ее раздвинутые бедра, а она извивается подо мной, требуя большего.

Позвоночник изогнулся, откликнувшись на разряд заструившегося по нему удовольствия, и я глубже провалился в пьянящее прошлое: Адди проводит языком по моей набухшей плоти, задевая вены и прорезь на головке.

Я резко остановился, не желая, как мальчишка, кончать в кулак, но, когда воображение решило озвучить протяжные стоны Паучка, невыносимо саднящее ощущение в паху разрушило последнее сопротивление.

Рука задвигалась быстрее, подыгрывая рвению сбросить накопившееся напряжение. Член затвердел до предела, а когда от удовольствия из глаз посыпались искры, он запульсировал, приближаясь к точке невозврата.

Чтобы стон не покинул купальню, пришлось прикусить кулак. Тело пробила первая судорога, и я сильнее впился зубами в кожу, постыдно приглушая звуки своего падения перед Адель Грей.

Кульминация была неистовой, как самая мощная гроза. Я в красках представлял, как Паучок принимает ее на себя, все так же стоя на коленях и смотря на меня с ненавистью и желанием. Но в реальности жалко изливался в руку, дрожа и расплескивая воду на пол.

Глава 8. Адель

Аваддон нашел меня бесцельно блуждающей возле лестницы, ведущей на гостевые этажи.

Череп заполнил оглушающий звон, а в душе бушевали вихри угасающей страсти и смятения от встречи с Кайланом. Я все еще ощущала покалывающий отголосок поцелуя на губах. И чтобы унять легкую дрожь, осторожно прижала ладонь к припухшим устам.

– Адель! – окликнул супруг, и я вздрогнула от испуга.

– Тебе бы научиться шаркать или сопеть, чтобы хоть как-то предупреждать о присутствии.

– Лучше не забывай о бдительности, сомневаюсь, что твои враги повесят на шею колокольчик, – огрызнулся Повелитель Смерти, остановившись напротив меня. Его лицо алело от злобы и алкоголя, которым он заглушал первое.

Я запрокинула голову к потолку с ангельской фреской и спросила:

– Намекаешь на моего отца…

Остальное так и осталось непроизнесенным вслух, потому что Аваддон рывком прижал меня к стене, схватив за горло. Над головой тревожно замерцало пламя факелов, а удар спиной о камень вышиб из легких кислород.

Задыхаясь, впилась ногтями в удерживающую меня руку. Тени превратили их в когти, вспарывая бледную кожу Аваддона. Его кровь капнула на платье, оставив багровые следы на бархатной ткани корсажа. Повелитель Смерти никак не реагировал на неудачные попытки убрать его пальцы, а я судорожно глотала ртом воздух, но он, увы, не насыщал организм.

– Что тебе сболтнул Люцифер?

Я захрипела, и Аваддон отпустил. Прокашлявшись, потерла шею, на которой, скорее всего, останется ожерелье из синяков.

– Боишься, что раскрою всем твой главный секрет?

Повелитель Смерти округлил глаза, а затем недоверчиво оглянулся, дабы убедиться, что поблизости нет нежелательных слушателей. И хотя по украшенному драгоценными костями коридору никто не шнырял, так как демоны до сих пор толпились в тронном зале, танцуя и празднуя, – даже у стен имелись «уши». Поэтому, понизив голос, Аваддон прошипел:

– Не смей угрожать мне, Адель! Иначе я напомню, каким безжалостным могу быть.

Пока я пыталась отдышаться и смахнуть с глаз слезы, супруг грубо схватил меня за запястье и поволок к лестнице.

Я пропустила угрозу мимо ушей. Мы поднимались на пятый этаж, а я тщательно продумывала, как вытащить из него больше информации о прошлом.

– Значит, ты был архангелом, – едва слышно прошептала я и что есть мочи уперлась пятками в пол.

Аваддон по-звериному зарычал, оголив длинные, как у змеи, клыки.

– Это тебя не касается, Адель!

Супруг потянул сильнее. Споткнувшись о складку на ковре, я нехотя побрела за ним. Вскоре мы достигли дверей покоев, но я продолжила пререкаться:

– Да неужели?! Разве «любящие» супруги не должны знать друг о друге все? Тем более когда мой горячо обожаемый муж – бывший пернатый святоша…

Аваддон зажал мне рот ладонью. Я постаралась укусить его, но не успела, так как он грубо развернул меня и впихнул в комнату. Я едва не распласталась на полу, с такой силой Повелитель Смерти толкнул меня в спину. Спасибо теням, которые не позволили упасть, придержав за талию.

То, что поведал Люцифер во время бала, – своеобразная ловушка из очередных интриг. Он хотел запутать меня, показать, как призрачна живущая во мне надежда на спасение и лучшие времена для Абракса. Ведь волку гораздо проще контролировать напуганную овцу, чем гордую львицу. Повелитель Ада вручил мне оружие, козырь против Аваддона, чтобы проверить, насколько крепки наши чувства. Будь я глупой девицей, то стала бы шантажировать правдой супруга, выбивая себе свободу от навязанных уз. Люцифер добивался доказательств лживости нашего брака и, получив их, обвинил бы Аваддона в измене и забрал бы меня в свой Круг.

– Ты ходишь по лезвию ножа, девчонка! – искря злобой, выплюнул Аваддон.

Он так и не решился отойти от закрытой двери. Вероятно, боялся, что кто-то войдет, а может, старался держаться на расстоянии, чтобы унять соблазн наброситься на меня и похоронить секреты вместе с моей свернутой шеей.

– Что еще наплел мой «папаша»?

– Хочешь знать весь наш разговор? – Я хмыкнула, скрестив руки на груди. – Что ж, тебе несказанно повезло, любимый. – В последнее слово я вплела издевку и теперь наблюдала, как глаза Аваддона сначала удивленно распахнулись, а затем подозрительно сузились. – Мое паршивое настроение с удовольствием пробьет брешь в твоем «прекрасном» расположении духа.

Я прочистила саднящее горло и на одном дыхании выпалила пересказанную Люцифером историю:

– Ты еще один самозванец, не достигший высот на Небе и падший в Ад!

Со временем многое забывается или подвергается лживым пересказам и запугиваниям. Таким хитрым приемом пользовалась Елена, внушая жителем Абракса, что демоны давно покинули королевство, а маги сидят на ее коротком поводке.

– Ты обманом заставил демонов поверить, что наравне с Принцами создан Бездной. Но это не так! Если Люцифер после низвержения каким-то образом принял силу Тьмы мироздания, то тебя еще ангелом выбрал Сумрак как своего стража. Ты порожден Светом, Аваддон, но не смог устоять перед искушением мрака. Удивительно, как ты еще не сгнил подобно своему лжепапочке!

– Хватит! – оборвал меня супруг.

Приглушая враждебность, он запустил пятерню в растрепавшуюся косу.

– Раз уж мы вскрываем правду. – То, как изменился его привычный баритон, заставило насторожиться. – Твоя теневая магия, кровь Грааля… Адель, это далеко не полный список выдающихся качеств, унаследованных тобой от родителей. Думаешь, жалкой, помазанной Всевышним родословной Ульема хватило бы, чтобы создать новый совершенный артефакт в теле обычной девушки? – Аваддон хохотнул, словно умалишенный, и начал медленно подкрадываться ко мне. – Задайся вопросом: почему твой отец выбрал отчаявшуюся Софию? Почему Елена так тщательно скрывала его имя?

Я ощетинилась, стараясь спокойно дышать, чтобы не уступать панике. Странная догадка маячила на периферии сознания, но она была настолько абсурдной, что я не позволила ей засесть в голове.

– Может, стоит перестать говорить загадками? И нам обоим станет легче.

– Не станет. Боюсь, ты еще не готова столкнуться с истиной, она сведет тебя с ума.

Приблизившись, Аваддон постучал указательным пальцем по моему виску. Скривившись, я отшатнулась и, поняв, что он больше ничего полезного не поведает, направилась к письменному столу, чтобы не сгореть под его пожирающим взглядом.

– А нахождение в Аду, разрушение моего королевства зловещими тварями во главе с мужчиной, которому я доверилась, и предложение Люцифера пополнить ряды его любовниц, как только наскучит играть с Принцами Ада, благополучно скажутся на рассудке?

Аваддон со свистом выдохнул и с разворота врезал кулаком по платяному шкафу, стоящему недалеко от входа в купальню. Я едва заметно дернулась. В дереве остался след от кулака, а протяжный скрипучий звук сообщил о том, что дверца слетела с петель.

– Неужели тебя так разозлило похабное поведение Люцифера? Он ведь твой настоящий брат, да? – Подпрыгнув, я нагло уселась на край стола и принялась покачивать ногой. Я хотела вновь попытаться вывести Аваддона на эмоции, чтобы добиться желаемых ответов, но он меня опередил.

Окутанный тьмой, он молниеносно оказался возле моего лица. От неожиданности я выронила взятое со стола позолоченное перо. Кружась, оно осело на пол, добавив мрачному ковру яркое пятнышко.

– Ты любишь его?

Я непонимающе моргнула.

Один. Два раза.

– Кого?

– Прошу, не строй из себя дуру, Адель! – Супруг оперся ладонями о столешницу, поставив сильные руки по обе стороны от меня. – Асмодея?

Внутри все всколыхнулось. Я потянулась вперед, чтобы Повелитель Смерти ощутил мое дыхание на нежной коже губ. Он облизнулся, пробуя мой вкус, и едва сдержал стон.

– Ненавижу, – сквозь зубы процедила я. – До глубины души презираю!

Я не кривила душой. Ненависть к Асмодею была настолько же всепоглощающей, как и любовь, сорняком проросшая в позвоночнике. Я млела перед Кайланом Ле Селье, но он оказался выдумкой, призрачной оболочкой беспощадного аморального монстра.

– Докажи! – потребовал Аваддон. Царапая ногтями столешницу, он удерживался от соблазна запустить пальцы в мои волосы и соединить наши уста, так как знал, что после произошедшего в коридоре я его оттолкну. – Докажи, что могу доверять тебе, Адди.

На мгновение я задумалась. Сквозившее в речах супруга отчаяние подтолкнуло к мысли о том, насколько же он одинок. И все вертевшиеся вокруг него женщины так и не смогли заполнить пустоту в сердце.

– Ты не признаёшь любовь, потому что обжегся? Поэтому вставал на пути отношений Азазеля и Софии? Не только из-за возмездия Люцифера, но и из-за страха, что Азу разобьют сердце. Кем она была, Аваддон? Девушка, из-за которой ты пал?

– Для своего юного возраста ты слишком проницательна. Это раздражает, – подытожил супруг, немного склонив голову. Волосы на его макушке пощекотали мне нос. – Ego semper dilexit vos tantum.

Я уставилась на Повелителя Смерти, как на что-то невероятное. Наречие, на котором он говорил, всколыхнуло внутри меня искры давно забытого тепла. Так случается, когда резко настигают далекие воспоминая.

– Иногда я припоминаю чей-то красивый голос. Мужской, он перекликается в памяти с криками матери о том, что она пожалела и передумала выполнять условия.

Аваддон закусил губу, но упорно молчал, пока я изливала детские бредни.

Приподняв руку, позволила завиткам теней погладить мои пальцы, но их контур не размылся.

– Преисподняя забрала возможность проникать в межмирье. Но раньше, когда краски реальности сменялись серыми тонами пустоты, я боялась застрять там навечно.

Что именно заставило разоткровенничаться, я не знала. Но интуиция подсказывала, что Аваддон должен знать один из моих давних секретов.

– Лишь однажды я задержалась там дольше дозволенного. Мне было пятнадцать. В тот день я случайно подслушала разговор служанок и узнала, что Ричард тайно в меня влюблен. Эта новость больно ранила. Казалось, что Рич предал нашу дружбу, и я нырнула в тени. В межмирье я видела единственное не лишенное цвета овальное зеркало на изогнутых ножках. Оно напоминало маяк в ночи. Помню, как робко заглянула в его мутную поверхность. – Меня прошиб озноб от воспоминания, которым я ни с кем не делилась. Успокаивая нервы, принялась теребить торчавшую из шва пояса ниточку. – От увиденного хотелось закричать. Зеркало показало меня старше на несколько лет. За спиной развевались крылья, однако они были сотканы не из привычной тени, а лучились светом. Но приводил в ужас вовсе не ангельский облик – белые перья покрывала кровь, она буквально стекала с крыльев на пол. И тут в зеркале мелькнул женский лик… Больше я там не задерживалась…

Аваддон издал протяжный мучительный стон и попытался отойти от стола, но я не позволила, схватив его за лацкан.

– Отомстить Кайлану за предательство, приструнить моего отца, доказать Люциферу свою важность, завладев неповторимым оружием… Мне понятны мотивы нашего брака, но ведь есть главная причина. Твое уязвимое место?

Аваддон осторожно отцепил мою руку от фрака, сменив гнев на милость.

– Я не могу. Не сейчас. Извини… – еле слышно прошептал он и неожиданно дотронулся губами до моего лба – так невесомо, как недавно упавшее перо коснулось пола. Меня всегда обескураживало то, как вспышка гнева Аваддона перетекала в заботу и ласку, точно в нем жило два разных существа. – Приглашу к тебе Клару, они с Лу ждут позволения навестить тебя.

Супруг отошел от меня, и на этот раз я позволила ему уйти. У каждого свои скелеты в шкафу, а я далека от заботливой женушки, которая поможет справиться с переживаниями и разобраться в себе. Наши отношения скорее можно было назвать больными, захворавшими от гноящейся ненависти, переизбытка лжи и чувства безысходности, не более.

Сообразив, что не получится незаметно подсунуть Аваддону Небесный Хрусталь, чтобы подслушать планы на совете Люцифера, я уточнила:

– Ты вернешься перед завтраком? – Я не стала расспрашивать, как и с кем он собирается провести остаток ночи.

– Вернусь, – коротко бросил супруг и, окинув меня блуждающим взглядом, вышел из покоев.

* * *

С Кларой и Лу я так и не встретилась. Может, они и заходили, вот только стоило мне вылезти из пропотевшего от жары и нервов платья и дотронуться щекой до подушки, как я задремала.

Аваддон восстановил магическую завесу клубящегося в дверях мрака, так что, кроме подруг, в покои никто бы не пробрался, поэтому я позволила себе утонуть в объятьях грез.

Во сне я надеялась увидеть ответы на тревожившие меня вопросы о таинственном отце, запертой в проклятой реке матери и возлюбленной Аваддона. Но в грезах жила только непроглядная тьма.

Под утро сердце странно заныло, его словно кто-то тянул в разные стороны. Мне вспомнился Ричард, по которому я безумно скучала. Изящная и беззащитная Мия, переживания за которую впивались иглами под ребра. И невинные люди во власти демонов.

На минуты меня все же настиг глубокий сон, я даже почувствовала, как взмокли шелковые простыни под моим метавшимся по кровати телом.

Тьма рассеялась, очистив центральную площадь Абракса, ту самую, на которой Елена казнила смутьянов и магов. Ноги утопали в глубоком снегу, а на его поверхности пестрили алым кровавые брызги.

Стуча зубами от пронзающего холода и ужаса, я не могла заставить себя пошевелиться. Рядом со мной, со стеклянными, пусто смотрящими в хмурое небо глазами, лежали сотни изломленных трупов мужчин и женщин.

Я подавила клокочущий крик глубоким вдохом, но тут взор наткнулся на знакомые пшеничные волосы. Ричард лежал в пяти шагах от меня. Неподвижно, с приоткрытым ртом, из уголка которого струйкой стекала кровь.

Желудок скрутило спазмом, и меня согнуло пополам, но исторгнуть боль потери я так и не сумела, так как боковым зрением уловила среди множества трупов движение.

С трудом вскинув тяжелую голову, наблюдала за тем, как высокая фигура в черном плаще движется вдоль края площади. Лицо скрывал огромный капюшон, поэтому я не смогла уловить в незнакомце какие-либо отличительные черты.

Я потянулась к теням, чтобы выставить перед загадочной фигурой магический щит, но сила не слушалась. Разум заполнила вибрация чужого присутствия, будто кто-то добавил к мыслям свои.

Незнакомец подошел вплотную, смотря на меня сверху вниз. Мановение руки, скрытой кожаной перчаткой, – и обезображенные трупы на поляне заполыхали огнем.

– Ричард! – взвизгнула я, ощущая, как из глаз брызнули слезы. Поляну быстро затянуло плотным дымом и тошнотворным смрадом горелых волос и обугливающихся костей.

Вновь позорно поперхнувшись, я попыталась броситься к лучшему другу, но сильная рука незнакомца сжала плечо. Я придушенно ахнула, когда поняла, что острые когти вспороли кожу через ткань пальто.

– Жалеть о былом глупо, Адель…

Даже если бы мужчина меня не удерживал, я бы все равно пустила корни на этом злосчастном пятачке. Пропитанный хмельным медом голос шокировал наравне с происходящим кошмаром. Заметив мою растерянность, незнакомец заглянул в мои заплаканные глаза.

– Ты считала меня монстром, что ж, теперь это звание оправдано.

Он схватился за край капюшона и дернул. Мой изумленный возглас оцарапал горло, но так и не сорвался с губ, затухнув в омуте страха перед открывшимся лицом.

На прекрасном мужчине сияла золотом маска Люцифера, не теряющая своего великолепия даже в дыму.

– Кайлан, – сипло прошептала я, не веря своим глазам.

– Асмодей, – с властным нажимом поправил он. – Новый Повелитель Ада…

* * *

Холодный пот стекал по спине, впитываясь в мое кружевное серое платье, а мокрые от слез ресницы так и не просохли. Поволока сна не отпускала, как удерживающий пса поводок.

Я растирала виски, стараясь не реагировать на бесперебойный галдеж Клары. Она с наигранными вздохами возмущалась всему: вчерашнему жуткому балу, беспардонному поведению Люцифера и тому, что я не соизволила оповестить подругу, что все хорошо, прежде чем уснуть.

Лу с грохотом поставила на деревянный стол у окна стопку книг, отвлекая от порыва запустить в Клару серебряное яблоко, специфической кислотой которого я приглушала тошноту. Я поморщилась от резкого звука. Голова гудела, а горло саднило, будто я действительно кричала.

Утром меня разбудила фрейлина. Не церемонясь, она плеснула мне в лицо стакан ледяной воды. Ее можно было понять – я металась в бреду и рвала простыни, а тени заполонили комнату, грозясь опрокинуть мебель.

После моего «доброго утра» мы отправились в библиотеку на третий этаж, чтобы под предлогом дамских посиделок разведать что-нибудь о мужчине, подарившем мне жизнь. У нас оставалась четверть часа до Совета, на котором верховные демоны во главе с Люцифером разработают хитроумный план, как превратить Абракс в Инферно.

Подаренный Лу кинжал приятно холодил кожу. Я прикрепила его к бедру тонким ремнем Аваддона, чтобы на всякий случай иметь при себе редкое оружие. А в тандеме с моей кровью – его смертельную ипостась.

– Это все писания, которые я смогла обнаружить об архангелах, – прощебетала Лу и широко зевнула, прикрыв рот ладонью. Видимо, демонессе не дало выспаться сопение Клары, о котором я знала не понаслышке.

Снаружи нас охраняли братья-близнецы в обличье свирепых медведей, так что мы могли не шептаться, зная, что к дверям и близко никто не подойдет.

Обещания навестить меня перед Советом Аваддон так и не сдержал. Зато Лу умудрилась встретить его рано утром в коридоре и подсунуть Небесный Хрусталь в карман рубашки. В интимные подробности ее «трюка» я предпочла не углубляться.

– Спасибо, мне хватит и этого, – поблагодарила я демонессу, оценивающе осмотрев стопку книг. Конечно, распинаться о настоящей цели визита в библиотеку я перед Лу не стала, списав резко возникшее желание почитать легенды об Эдеме[8] и архангелах на банальное расширение кругозора.

Лу кивнула и села в кресло с высокой спинкой возле окна.

Библиотека была величественной и до жути мрачной, как и весь замок. Но было что-то притягательное в этой пыльной комнате с доходящими до потолка стеллажами из темного дуба, длинными столами по периметру и витражными окнами, в которые просачивался мистический алый свет преисподней. Он, словно пролитая кровь врагов, покрывал полосами половицы, пугая и восхищая одновременно.

Клара встала рядом со мной, помогая перебирать книги с разноцветными корешками. Мы искали любого рода зацепки, способные вывести на след моего отца. Нутро подсказывало, что мама, желая освободить Азазеля, пошла на куда более радикальные меры, чем введение в себя крови высшего демона.

Подруга вытащила из принесенной Лу стопки белоснежный том с витиеватыми заглавными буквами на переплете и открыла его. Она принялась внимательно вчитываться в строки, но уже через пару мгновений скривилась.

– Ничего не разобрать. – Облизав кончик указательного пальца, Клара перелистнула несколько страниц. Потом перевернула книгу вверх тормашками, потрясла ее и добавила: – Здесь текст на неизвестном языке.

Злость на собственную недальновидность окрасила щеки румянцем. Только круглая дура могла поставить на то, что в библиотеке Дьявола найдутся старые как мир писания на современном абракском наречии.

В глупой надежде, что не все потеряно, я схватила другую книгу и раскрыла на первой попавшейся странице.

– Вот дерьмо! – несдержанно ругнулась я и отпихнула томик на другой конец стола, печально склонив голову.

– Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни ангелы, ни демоны не могут отлучить нас от любви… – Заглянув через мое плечо, Лу ловко прочитала написанные в отброшенной книге строки. – Михаил. Последнее послание к людям, – заключила она и отодвинулась, смущенно перебирая жемчужные пуговицы на рукаве темно-синего платья. – Простите, я подумала, что могу помочь.

Клара вздернула нос, прозрачно намекая, что мы справимся и без посторонних, но я не разделяла ее вредность и стремление отыскать ответы по картинкам.

– Лу, что тебе известно об архангелах? Всех архангелах…

Не знаю, поняла ли она намек, что Люцифер поведал мне правду об Аваддоне. Да и знала ли она вообще о прошлой светлой жизни Повелителя Смерти вне преисподней? Но попытаться стоило.

Лу замялась, и в ее алых глазах блеснул испуг. Неожиданно для себя я потянулась к сминающей платье руке демонессы и ободряюще сжала.

– Клянусь, этот разговор останется между нами. Тебе ничего не угрожает, – успокаивающе пообещала я.

Настороженно взглянув на насупившуюся Клару, Лу принялась раскрывать нам тайны далеких миров.

Из двадцатиминутной болтовни Луизы мы узнали, что точное число ангелов неизвестно. Всевышний строго следил за тем, чтобы демоны и люди не узнали количество его последователей. Однако архангелов – его сыновей от Единой Богини – не так много, а точнее, всего семь, двое из которых пали много веков назад, а один после Великой Войны затерялся на землях людей.

Еще из поведанных Луизой легенд стало известно, что Самаил – старший сын Всевышнего – отрекся от отца и возглавил Ад, соблазнившись могуществом Бездны. За ним последовал еще один брат, личность которого скрыта древними заклинаниями забвения. Что именно заставило второго архангела отвернуться от человечества, Лу не поведала. Самаил обхитрил Тьму, впитав большую часть силы мироздания в свое тело. Но Бездна не желала всевластия самозванца, поэтому создала Принцев Ада, помогающих ей питаться заблудшими душами смертных. С пережитой вечностью Принцы нарекли себя приемными сыновьями Люцифера.

Во время рассказа демонесса часто вздрагивала и посматривала на входную дверь, словно ожидая, что сейчас кто-то ворвется и лишит ее головы за раскрытие секретов, но ничего подобного не происходило.

Также она сообщила, что именно от обронившего первый Грааль Михаила пошла родословная моих предков. Он добровольно напоил своей кровью первого короля Абракса, чтобы семья Грей стала проводником между людьми и Всевышним. Но два века назад, когда демоны осаждали королевство, священная связь оборвалась. На этом моменте Луиза многозначительно посмотрела на меня и вновь ударилась в рассказ, раскрывая новые детали прошлого.

Как оказалось, Михаил выступал главным архангелом, несущим возмездие. Он возглавил войско против старшего брата – Самаила. Кровопролитная война между ангелами и демонами длилась столетия, но в конечном итоге предатель Неба был повержен. Его навек запечатали в преисподней, и только после отречения от могущества Бездны Тьмы Люцифер сможет ступить на человеческие земли.

Пожертвовав Небесной силой, чтобы победить брата и защитить людей, Михаил не смог вернуться в Эдем и доживал свои дни, притворяясь человеком. Лишившись могущества, он потерял и бессмертие, перерождаясь в телах людей, однако Всевышний даровал сыну шанс вернуться на Небо, если тот разрушит свою оболочку в ночь древнего обряда соединения миров.

Клара каждый раз пятилась от стола, когда Лу произносила имя архангела, созвучное с именем ее трагично погибшего возлюбленного. От демонессы не ускользнуло, как фрейлина побледнела и схватилась за грудь, растирая через ткань корсажа сердце.

– Ты любила мужчину, который так же, как и Михаил, принес себя в жертву во благо вашего народа? – догадавшись о причинах резко изменившегося настроения моей подруги, поинтересовалась Луиза.

Клара опустилась в кресло неподалеку от нас и, спрятав лицо в ладонях, горько разрыдалась, так и не ответив на вопрос. Я легонько коснулась плеча демонессы, намекая, что не стоит бередить старые раны, и, благодарно улыбнувшись за раскрытие тайн, поспешила успокоить Клару.

Неожиданно кинжал, прикрепленный к ноге, стал невыносимо холодным, как многовековой ледник. Я взвизгнула, замерев на полпути к креслу.

Всхлипы и подвывания Клары мигом прекратились. Она вскочила с места и рванула ко мне, корчившейся и изо всех сил старавшейся отстегнуть от бедра оружие. Кожа под ним словно плавилась, а ремень упорно не поддавался, пока Лу не резанула по нему ножом для пергамента. Кинжал глухо упал на ковер, блеснув в свете люстр.

Я принялась растирать пульсирующий красный след в форме клинка. Желание пнуть обидчика возобладало над здравым смыслом. Я занесла носок бархатной туфли, но тут из лезвия, отражающего мое злобное лицо, послышался чарующий голос Кайлана.

Глава 9. Адель

Совет демонов начался.

Мы кругом столпились у кинжала, и я даже стукнулась лбом с Лу, склонившейся над лезвием, чтобы лучше слышать. Клара утерла слезы рукавом и тоже сосредоточилась. Ее непослушные кудряшки закрывали обзор на лезвие, в переливах которого отражались странные образы, постепенно складывающиеся в четкую картинку. Словно кто-то настраивал калейдоскоп.

– Невероятно, – прошептала я, разглядев, как серебро проецирует нахмуренного Кайлана.

Он сидел за длинным черным столом с золотыми прожилками и что-то отмечал в развернутом пергаменте. Рядом расположился расслабленный Астарот в аметистовой рубашке, а по правую руку от него восседала Лилит, нежно поглаживая сына по запястью.

Кинжал показывал картинку от лица Аваддона. Когда он немного повернулся в сторону окна, перед нашим взором предстал Люцифер, занимающий трон из костей во главе стола.

– Как это работает? – восхитилась я магии Небесного Хрусталя.

Лу пожала плечами, но все же кратко объяснила:

– Рукоятка кинжала выкована из того же материала, что и камень. Они словно вступают в тандем, когда находятся далеко друг от друга. Хрусталь может впитывать в себя события даже через непроницаемую ткань и позволяет владельцу оружия Рафаила на расстоянии следить за происходящим. Так рассказывала моя покойная бабушка, лично видевшая Великую Войну. Но точного механизма работы и активации камня в тот или иной период я не знаю.

Мне захотелось благодарно обнять Луизу. В порыве я потянула руки, но, одумавшись, посчитала такое рвение неуместным и подавила его. Заправив локоны Клары ей за кружевной воротник, чтобы не мешали, я вновь опустила взгляд на невероятный кинжал.

– Мы не можем сгубить Абракс целиком. Такая прямолинейная тактика слишком заметна и привлечет внимание архангелов, – перечеркнув свои записи, заявил Кайлан. Он говорил сухо и четко, как палач возле виселицы, будто не решал судьбы тысячи невинных, а считал налоги Франсбурга. – Нам нужно подготовиться к новой неизбежной битве с Небом.

– На нашей стороне Грааль. Как только поймем, как использовать сосуд, чтобы воздействовать не на нас, а на пернатых с нимбом, пошлем им голубя с весточкой. Мозгов у них все равно столько же, – грубо высказался Астарот, холодно посмеявшись над своей же шуткой.

– Кровь Адель отнюдь не принесет нам победу, боюсь, все сложнее, – покручивая бокал с вином в руке, отозвался Аваддон. Темное стекло ловило огненные всполохи свечей в замысловатых канделябрах и превращало их в радужные переливы на прозрачных гранях. Внезапно супруг с грохотом поставил бокал на столешницу, обращая гнев, который не смог унять алкоголем, на Повелителя Войны. – И впредь не смей говорить об Адель непочтительно, называя ее сосудом.

– Она дочь продажной шлюхи, Аваддон. София сгубила моего брата-близнеца, а после возлегла с нашим общим врагом! Ты скажешь, что принцесса пыталась спасти шкуру Аза, черта с два! София искала способ уберечь свою задницу, по глупости соединившись жизненной энергией с моим братом. – Астарот резко поднялся, нависая над столом. – И если понадобится, я сам насажу голову Адель на кол и преподнесу ее папаше как подарок на День Святых.

Я никогда особо не реагировала на колкие высказывания в свой адрес, но все же слова Астарота неприятно залегли камнями в желудке.

Ну, или меня настигла изжога от яблока.

Клара приобняла меня за плечи, молча требуя не падать духом, а Лу удивленно расширила глаза. Наверное, она не ожидала, что прошлое великой королевской семьи Грей далеко от идеала и запятнано кровью и грязью интриг.

Астарот резко замолк, будто проглотил язык. Его ярко-фиолетовые глаза заволокло серой пеленой, и он, точно подкошенный, рухнул в кресло со стеганой спинкой, на котором недавно сидел.

Никто из демонов даже не дернулся. Только Лилит шумно сглотнула.

– Мы собрались здесь для обсуждения деталей по захвату мира людей. Я не намерен выслушивать дешевые обвинения и истерики Повелителя Войны. Насколько я помню, его задачи состоят в другом, – заявил Кайлан, прокашлявшись. И я догадалась, что пыл Астарота затих по его желанию.

Люцифер поочередно постучал по столу пальцами, а Аваддон разжал кулаки. На краткий миг показалось, что, не вмешайся Селье в ругань младшего брата, Астарота «на отдых» отправил бы мой супруг.

– Что ты имел в виду, сказав, что Адель не поможет противостоять Небу? – склонив голову набок, поинтересовался Люцифер. С маской на пол-лица он вновь выглядел как спрятанный в ракушке жемчуг. Манил, будоража воображение таинственной красотой.

Аваддон мрачно хохотнул.

– А то, что мы ошибались! Ее драгоценная кровь будет действовать иначе. Если нижних и средних демонов она убивает без дополнительного усиления Небесным Хрусталем, нас – ранит, а при правильном использовании уничтожает, то ангелов она будет исцелять, а архангелов – подпитывать.

Кайлан резко вскинул голову, оторвавшись от записей. Темные пряди упали ему на глаза, и он порывисто их сдул, заставив мое сердце дрогнуть.

– Откуда такие познания, брат?

Аваддон вновь не сдержал смешка. Неспешно отпив из бокала, он специально выдержал натянутую паузу, чтобы позлить Кайлана. Лилит поерзала на стуле, предвкушая что-то нехорошее. Даже мы – три сгорбленные над кинжалом девицы – напряженно переглянулись.

– Проверил на себе, – вдруг пронзил тишину Аваддон звенящим, как струна, утверждением.

Люцифер откинулся на спинку трона и сложил пальцы в замок. Он явно заинтересовался продолжением шокирующего признания брата-архангела.

– Ты! – взревел Кайлан и вскочил так стремительно, что едва не опрокинул стол.

Лилит последовала за сыном и успокаивающе погладила его по спине. Кайлан сверкнул на мать рассерженным взглядом и скинул ее ладонь с плеча.

– Сюрприз, Асмодей. Не одному тебе ведь веками удивлять публику. – Даже не видя лица Аваддона, я знала, что уголки его губ изогнулись в торжествующей улыбке. – Капля крови моей супруги, конечно, не исцелила меня полностью из-за поселившегося в теле Сумрака, но помогла быстрее вывести яд Астарота после падения в Оманкс. – Аваддон махнул рукой на бессознательного Повелителя Войны. – Так что смело предположу, что на чистокровного архангела суть Грааля подействует еще благоприятнее.

Люцифер бранно возмутился, и по стенам просторной комнаты с позолоченными колоннами растеклась тьма.

Я опешила, и появившееся с начала Совета сосущее под ложечкой чувство усилилось. Неожиданно вспомнилось, как я впервые почувствовала, что сочувствие к Аваддону растопило лед всепоглощающей ненависти, когда он по доброте душевной галантно уступил противоядие. Но вся его забота оказалась ложью. Супруг воспользовался моим бессознательным состоянием, чтобы провести эксперимент, перед тем как заживить мои растерзанные монстрами запястья. И последнюю колбу с лекарством отдал, зная наперед, что моя кровь выведет из его организма яд.

– Девчонка должна была выступить нашим победным знаменем, а ты говоришь, что из-за нее мы снова можем проиграть? – Огонь в глазу Люцифера засиял так ярко, что даже через проекцию я ощутила жар на щеках.

– Все двояко, брат. – Аваддон перестал рассыпаться в любезностях и притворяться названым сыном Люцифера.

Кайлан хрустнул костяшками пальцев, явно не обрадовавшись происходящему. Он так и не сел и, как коршун, свысока наблюдал за Аваддоном и Люцифером.

– Она – погибель и спасение в одном лице. Для нас ее кровь – смерть, для них – жизнь. Для нас ее тени – победа, для них – гибель.

– Но ведь именно твоим мраком – силой Сумрака Бездны – напитаны жилы Адель, почему только ее теневая сила способна убивать архангелов? – уточнила Лилит и потянула Кайлана на место.

Он уступил матери и вернулся в кресло, закинув ногу на ногу. Лилит заботливо подала ему стакан воды, который Кайлан отодвинул.

– Во времена Великой Войны сыновей Всевышнего приговаривали к смерти клинками, обожженными во Тьме мироздания, ведь так? Именно им Люцифер ранил Михаила, забрав его бессмертие?

Своим незнанием Лилит дала понять, что совершенно не заинтересована в противостоянии миров и надвигающейся битве.

– Так, – коротко ответил Аваддон. – Но есть загвоздка, до этого дня откладывавшая наше наступление не только на Абракс, но и на Небо. И проблема кроется отнюдь не в восстановлении полной мощи портала. Раньше наше оружие питал не только Сумрак Тьмы. Чтобы добиться смертельной для архангелов концентрации магии, мы плавили украденный во время побега с Неба Хрусталь. Сейчас же его осталось слишком мало, чтобы создать новые клинки, поэтому нам нужна Адель.

Повелитель Смерти прочистил горло, перед тем как ответить на предыдущий вопрос.

– Я рожден Светом, но совращен Тьмой. Магия, дарованная Всевышним, давно угасла, оставив далекие отголоски могущества. Адель – человек, принудительно накачанный Сумраком. Свет ее отца не смог перевесить магию Тьмы, так как она обосновалась в ней до зарождения души. А когда девушка впитала в себя грех матери и после многочисленных убийств окончательно запятналась, Небесная сила отступила на второй план. Пока она сохраняет в крови только часть силы святой родословной Ульема Грея. Однако, когда Адель пробудит отцовскую магию, ее тени станут цианидом для приспешников Неба. Магия всегда ищет равновесие. И как бы это парадоксально ни звучало, но девчонка олицетворяет нашу общую кончину.

Аваддон немного помолчал, будто собирался с мыслями.

– Если Небо усилит ее кровь Хрусталем, нам, высшим демонам, несдобровать. Но если мы подстегнем наши клинки ее тенями, то обретем равновесие.

Меня пошатнуло. Казалось, что после правды о сущности Грааля удивить меня сложно, но…

Я едва на ногах устояла.

Клара схватила меня за руку, а Лу подперла ладонью мою поясницу, не позволяя осесть на пол.

– Хочешь сказать, что Адель Грей способна убить архангела? – спросил Кайлан.

Аваддон кивнул. Мы поняли это по тени, упавшей на столешницу.

– Как только моя возлюбленная вернется к людям, она получит доступ к межмирью. Там кроется ответ на то, как снять блок с ее силы Света. – Аваддон снова отпил из бокала и поиграл кончиком косы, ожидая мнение остальных.

Кайлан озадаченно покусывал пухлые губы. Я хотела врезать себе ладонью по лбу, потому что даже в такой накаляющейся ситуации отмечала каждый его вздох, вибрацией отдававшийся внутри меня.

Ручейки тьмы, бороздящие вены на лице Повелителя Похоти, потекли в обратном направлении, к глазам, освобождая из плена шоколадную радужку.

Астарот резко встрепенулся и убийственным взором скользнул по брату. Прежде чем он прибегнул бы к силе или брани, Кайлан грозно предупредил:

– Выкинешь еще какой-нибудь несдержанный фокус – и проваляешься в отключке до возвращения в Абракс, братец.

Астарот оскалился, я невольно заметила, как между его пальцев проступили перепонки.

– Интересно, все очень интересно, – забубнил Люцифер, скучающе пялясь в сводчатый потолок, точно происходящее за столом его не заботило. Не тревожила Повелителя Ада ни ненависть между сыновьями, ни запутанные отношения с братом, ни отсутствие чувств у Лилит.

Неожиданно он махнул рукой косматому охраннику в золотых доспехах. Демон стоял возле дверей, схватившись за эфес полыхающего пламенем меча.

– Карл, сопроводите на Совет Адель Грей.

* * *

У меня отвисла челюсть. Пока я фигурально поднимала ее с пола и брала себя в руки, Клара и Лу засуетились.

Луиза что-то прошептала над кинжалом Рафаила, и лезвие потухло, отражая только наши озадаченные лица и стеллажи библиотеки. Демонесса беспардонно сунула оружие сначала в ножны, а затем мне в лиф. Слава Всевышнему, пышная грудь без труда скрыла небольшой кинжал. После этого Лу подтолкнула меня к креслу у окна. Клара впопыхах разгребла стопку книг на столе, наугад затолкнув ветхие томики на ближайшие полки.

Через пару минут дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. На пороге библиотеки возник присланный по мою душу демон и пристально огляделся. Однако в комнате, резко повисшей в могильной тишине, уже ничего не наводило на мысль о том, что мы занимались чем-то недозволенным.

Подумаешь, Дьявола подслушивали, с кем не бывает?!

Я сидела в кресле, подперев голову кулаком, и делала вид, что увлечена унылым пейзажем за окном. Лу стояла рядом с переминавшейся с ноги на ногу Кларой у стеллажей и тыкала пальцем в страницы книги с обнаженным мужчиной на обложке. Я тихо хихикнула. Надо отдать должное Кларе, она стойко разглядывала показываемые ей похабные рисунки и даже не краснела.

– Вас приказали немедленно привести на Совет, Адель Грей, – с ходу объявил патлатый, и за его спиной в дверях зарычали братья Лу.

– Меня? – наигранно удивилась я, сжав подлокотник. – Разве в политические дела демонов принято впутывать посторонних?

– Сам Люцифер пожелал встречи с вами, поэтому я здесь. – Демон вскинул забрало шлема, показав нам раскрасневшееся от жары вытянутое лицо и зеленые кошачьи глаза. – Вам лучше не испытывать его терпение, поверьте. – Страж немного повернул голову, и льющийся из окна свет выхватил вспышкой жуткий шрам на его левой щеке.

Вняв скрытому предупреждению, я пригладила складки на расшитой бриллиантами юбке, поправила локоны и, встав, двинулась к ожидающему демону. Проходя мимо Клары, незаметно коснулась пальцами ее холодной от переживаний руки, призывая излишне не волноваться.

Близнецы-медведи вновь недовольно рыкнули и обнажили острые клыки, когда я в сопровождении стража прошествовала мимо них, но своего поста не покинули.

До первого поворота я ощущала их тяжелые взгляды на лопатках, но стоило нам свернуть к лестнице, и жжение на спине заменил холодный пот. Как я ни хорохорилась, внутри приливом растекалось волнение.

Вряд ли Люцифер в срочном порядке пригласил меня выпить чаю.

Мы прошли несколько пролетов вверх, миновали высокие арочные своды, которые вместо колонн поддерживали высеченные в камне скелеты, и углубились в темноту длинного коридора. Возле двери с гравировкой в виде символа вечности демон со шрамом затормозил.

Он опустил забрало, трижды постучал костяшками пальцев по каменному полотну и осторожно его приоткрыл.

В животе что-то неприятно ухнуло, будто я слетела с высокой качели. Сначала я встретилась с сизыми глазами Аваддона, а потом с единственным прищуренным глазом Люцифера. Остальных я словно не замечала или не хотела замечать.

Любить сложно, ненавидеть больно. А чтобы признаться в слабости самому себе, нужна сила духа, которой, увы, не осталось.

– Вы желали меня видеть? – без толики страха и смущения спросила я. Ладони вспотели, колени задрожали, но отработанная годами стальная выдержка не позволила сгорбиться или струсить даже под пристальным вниманием исчадий Бездны.

– Да, Адель, прошу, проходите. – Люцифер притворно просиял. От настолько деланого поведения показалось, что его золотая маска вот-вот слетит от натуги.

Когда Аваддон поднялся, чтобы отодвинуть стул рядом с собой и усадить меня напротив Кайлана, я мельком осмотрелась.

Комната Совета располагалась в самой высокой башне замка, поэтому потолок прятался за пластом темноты, напоминая перевернутую морскую впадину, поглощающую свет свечей. Узкие окна обрамляли черные портьеры, а в дальнем углу разместилась софа в стиле барокко и небольшая личная библиотека Люцифера.

Я опустилась на предложенное место и благодарно коснулась руки супруга, когда Аваддон занял кресло рядом. Мы оказались на публике, а значит, снова играли безумно влюбленных.

Пока я, ерзая, усаживалась удобнее, Кайлан безотрывно наблюдал за каждым моим движением.

Как беспечно!

Повелитель Ада облокотился на стол и задумчиво погладил пальцами неприкрытую маской часть волевого подбородка.

Еще до того, как Селье открыл рот, табун мурашек обуял воспаленную от тревожного предчувствия кожу.

– Не тяни, Люцифер. Ты ведь еще вчера обо всем догадался, – заявил Кайлан, но так и не перестал изучать меня.

Я же трусливо пялилась на наши сцепленные в замок с Аваддоном руки, боясь затеряться в полюбившихся золотых крапинках, сияющих мелкими звездами вокруг зрачков хозяина Франсбурга.

Вот вам и владычица теней!

– Твоей проницательности можно позавидовать, Асмодей, а над мальчишеской глупостью посмеяться, – высказался Люцифер.

Ни Астарот, ни Аваддон не стали вмешиваться в беседу отца и среднего сына, как и я, уловив древнюю тяжесть магии Люцифера, валуном накатившую на плечи.

– Да и тебя, Аваддон, я считал дальновиднее. – Люцифер повернулся к нам, и я едва сдержалась, чтобы не втянуть шею от веющего от него могущества. – Столько веков водил Ад за нос, и тут – бац! – он ударил ладонью по столу, Лилит вздрогнула, а подсвечники протяжно зазвенели, – решился поиграть в героя дешевых романов. Но вернемся к Повелителю Похоти…

Астарот сверкнул быстрой улыбкой, радуясь, что отец направил жажду расплаты на его недавнего обидчика.

– Проведя века во Франсбурге, ты потерял сущность жестокого демона. Стал жалеть людишек, видеть в них не только средство подпитки своего греха, но и ценить их жизни, поэтому пытаешься отсрочить неминуемую гибель Абракса.

Люцифер подался вперед, воздух в комнате словно загустел, дышать стало сложнее, но Кайлан не отвечал. Он вообще никак не реагировал на обвинения, продолжая впиваться в меня взглядом, будто безмолвно кричал: «Ну же, Адель, посмотри на меня!»

Но что бы я увидела? Раскаяние, которое пошатнуло бы мой недавно вставший с колен внутренний мир, рухнувший из-за его предательства? Или презрение, что я стала свидетельницей его уличения в размякшем характере?

Я пресекла споры в голове, сосредоточиваясь на дурно пахнущей смертями ситуации, когда Люцифер снова заговорил:

– Возомнил, что обхитришь меня, если позволишь Аваддону жениться на Адель, и я не прознаю о твоих сакральных чувствах к девчонке? – Люцифер высокомерно хмыкнул, подчеркивая презрительное отношение к последнему, а мой пульс взмыл в небеса.

Чувствах?

Аваддон рядом со мной предупреждающе зарычал. Его рука до неприятного ощущения в костях сжала мою, демонстрируя брату, кому я принадлежу и насколько неуместны подобные разговоры в моем присутствии, но разве это остановит Дьявола?

Хм… нет!

– Меня, конечно, веселит, когда Принцы Ада пытаются делать ходы пешками на моей шахматной доске, самонадеянно решив, что я потерял хватку за время заключения в Аду. Только я просчитал каждый ваш пат на столетия вперед и вижу то, что даже вы в себе разглядеть не в силах. – Голос Люцифера изменился, отчего создавалось впечатление, будто за него говорило одновременно несколько существ.

Меня замутило. Что-то до мурашек пугающее таилось в этом грубом сплетении звуков.

Лилит побледнела, и исходящий от ее кожи свет потускнел. Астарот спрятал довольную улыбку, а Кайлан… Я не позволила любопытству сломать возведенные вокруг сердца барьеры и поднять на него взгляд.

– Думаю, пришло время преподать вам ценный урок, напомнить, кто управляет вашими никчемными жизнями! – Люцифер поочередно указал длинным пальцем с переливающимся кольцом на Кайлана и Аваддона. – Я поменяю вас местами!

Внезапно над нами разразилась стихия, осветив комнату вспышкой серебряного света. Я в панике вскинула голову к потолку, теперь походившему на грозовое облако.

Аваддон попытался возмутиться, его сила тьмой завихрилась у нас в ногах, но Люцифер осадил его порыв одним гневным шипением.

– Вместо Асмодея в Абракс отправится Повелитель Смерти, чтобы подготовить все к прибытию демонической армии и зачистки земли для нового чистилища. Ненависть Аваддона к людям так же безгранична, как и моя, поэтому, в отличие от Дея, он не станет опираться на сострадание.

Супруг снова дернулся, но вибрация дьявольской силы просочилась через поры, блокируя попытки сопротивления.

– Асмодей же присмотрит за Граалем в Круге Похоти на время отсутствия Аваддона. Доказав верность общему делу по уничтожению Неба и то, что даже самый немыслимый соблазн не может нарушить сложившиеся в преисподней правила.

Магия Аваддона вырвалась из-под контроля, окутав маревом его рельефное тело, а на руках и щеках проступили островки сизой чешуи. Мои тени тоже воспротивились новым обреченным на страдания реалиям, зашевелившись в углах комнаты.

– Я не ведусь на провокации, Люцифер. И не стану играть по твоим полоумным правилам…

– Станешь. Все станут, – подтвердил Дьявол и в предвкушении потер ладони. – Да еще с каким пристрастием, ух!

Аваддон гневно раздувал ноздри, а Лилит затаила дыхание.

Я выдернула пальцы из руки супруга и неосознанно потянулась к спрятанному в корсаже платья кинжалу.

– К чему сталкивать нас с Аваддоном лбами, отец? Какой прок от нашей обоюдной ненависти? – впервые за последние минуты подал голос Кайлан. Он опустил все вышеперечисленное, выудив из угроз и болтовни Люцифера главную суть.

– О, сын мой, огромный. Ложь во спасение – благо. Но рана, нанесенная ею, гноится веками. А что может ужасать сильнее оружия, выкованного местью?

Вопрос прозвучал риторически. Покачав головой, Люцифер встал и, как лев на охоте, двинулся в мою сторону. В длинной черной мантии, волочившейся за ним по полу, он напоминал Кайлана из сна – холодного и расчетливого.

Не замечая клубы мрака, вьюнком порхающие возле рассерженного Аваддона, Повелитель Ада остановился возле меня. Страх впился невидимыми когтями в живот, когда, сжав спинку кресла обеими руками, Люцифер склонился к моему уху. Жаркое дыхание с тонким запахом табака взбудоражило нервы, но снаружи я осталась спокойной, лишь жилка под глазом дернулась.

– Полагаю, во избежание дальнейших споров и семейных дискуссий мне поможет непостижимая Адель Грей.

Тени взметнулись острыми колючками, не позволяя Люциферу прижаться щекой к моей щеке. Он безразлично схватился за ближайший к нему шип, будто острие было безобидным пушистиком, и сжал его в кулаке. Мне на плечо закапала кровь, и я так опешила, что тени отступили.

– Схватываете на лету, красавица, – похвалил Повелитель Ада, щелкнув меня по носу окровавленным пальцем. – Я всегда добиваюсь желаемого через боль, смерть и потери.

Доли секунды я сидела неподвижно, даже не потрудившись стереть ихор с лица. Воздух справа зашевелился – Люцифер протянул мне чистую руку, предлагая встать с кресла.

– Брат! – предупреждающе гаркнул Аваддон. С таким же успехом он мог угрожать дождевому червю. Нет, я не принижала мощь и разум Люцифера, просто это было бы так же бессмысленно. Я осторожно встала и, не сопротивляясь, позволила Дьяволу галантно подцепить меня под локоть и повести к трону во главе стола.

Аваддон напоминал зверя, который вот-вот сорвется с цепи и разнесет комнату в щепки. Но увы, все, что можно было лицезреть, – как от него по полу растекается мрак. Гул магии Люцифера настолько сковывал пространство, что создавалось впечатление, будто мы находимся в давящей со всех сторон клетке. Стоит любому из присутствующих показать зубки, и стены сомкнутся.

Когда мы встали подле трона, завладев всеобщим вниманием, Повелитель Ада не самым красивым жестом потребовал Лилит и Астарота покинуть их места и встать у стены.

Демонесса не стала перечить супругу и, чмокнув Кайлана в щеку, отошла от стола. Астарот немного помялся, но решил не вступать с отцом в конфликт и составить компанию Лилит, тревожно потиравшей предплечье.

Кайлан и Аваддон оставались невозмутимыми, сосредоточенными. Сложив руки в замок на столешнице, супруг терпеливо ждал продолжения, а Повелитель Похоти скучающе подпер кулаком голову.

Моя «броня» тоже крепко держала эмоции, но внутри я, подобно снегу на солнце, превращалась в лужу от переживаний.

– Все просто, Адель Грей. Вы сами выберете, с кем проведете пару дней, пока портал окончательно не окрепнет и Принцы Ада не объединятся, возглавив мое войско.

Слишком, черт возьми, просто!

– Вы намекаете на то, что я должна выразить очевидное предпочтение?

– А вы думали, что я заставлю вас танцевать на углях или участвовать в оргии? – повеселел Люцифер и игриво похлопал меня по локтю. – Сомневаюсь, что подобное времяпровождение придется вам по вкусу. Ваша задача – определить мужчину, которому беспрекословно доверяете, кем дорожите, и уже через час вы отправитесь в его владения.

Я без колебаний указала подбородком на Аваддона. Разрушать нашу легенду о семейном счастье на глазах у высших демонов опасно. Да и Кайлан, независимо от мотивов, пытался защитить Абракс. Сомневаюсь, что Повелитель Смерти последовал бы его примеру, дорвавшись до трона Елены.

Супруг облегченно выдохнул и уже собирался встать, чтобы закончить этот концерт, но Люцифер вскинул руку, молча требуя не шевелиться.

– Позвольте, я уточню: это ваш окончательный выбор, Адель?

Я вдохнула поглубже, чтобы ответить, однако лицо Люцифера странно исказилось, заставив мои губы вытянуться в ровную линию и промолчать.

– С вашего разрешения, внесу незначительные изменения, чтобы помочь вам разобраться в витающей вокруг лжи, дорогуша. – Щелчок пальцев Люцифера – и под нами заходил пол.

Лилит сдавленно ахнула, Астарот выругался, а я… Всевышний! Я позорно задрожала.

Сквозь плиты, как ростки пшеницы из земли, пробились плотные черные цепи. Они туго обвились вокруг запястий, лодыжек и горла мужчин, сидевших за столом. Как оголодавшие змеи, набросившиеся на свою добычу.

Кайлан и Аваддон угрожающе зарычали, дернув скованными руками, и лязг металла наполнил комнату. На голове Повелителя Похоти в рассеявшемся дыме проступили рога, его вены вновь вздулись и заполнились тьмой, а ногти Аваддона заострились.

– Какого… ты творишь, Люцифер? – бранно возмутился Кайлан, но договорить не смог. Толстые цепи покрылись длинными шипами и проросли в их тела.

Лилит вскрикнула и рванула к сыну, но Повелитель Ада пригвоздил ее к полу взмахом руки. Демонесса застыла, словно ее увековечили в камень.

Я с неподдельным ужасом наблюдала, как струйки крови пачкают воротники и манжеты мужских рубашек.

И наперекор здравому смыслу мне было вовсе не наплевать!

Правильнее было бы позволить Люциферу совершить самосуд и отказаться от выбора, но на кону стоял Абракс. Хотя кого я обманывала? На кону стояло мое сердце! Которое тянули в разные стороны противоречивые чувства к Повелителю Похоти. Сначала он излечил меня, собрав растерзанную убийствами смутьянов душу по кускам, а потом разрушил все, во что я успела влюбиться.

– А вот теперь, Адель, выбирайте. Времени у них немного. – Люцифер изобразил тиканье часов.

Цепи зазвенели, чем больше мужчины противились скованному положению, тем сильнее металл впивался в кожу, а шипы проникали в тело.

Кайлан тряхнул головой в попытке совладать с удушающим артефактом и даже попробовал встать, но стоило ему пошевелиться, как черные вены на руках и шее стали опустошаться.

Превозмогая дрожь, которая незваным гостем поселилась в каждой клеточке организма, я недоумевающе взглянула на Люцифера.

– Это связывающее оружие – темный близнец Небесных Цепей, которыми ваш драгоценный дедушка пленил, а в конечном итоге до смерти замучил Азазеля. Подчиняются они только Повелителю Ада, так что освободиться Асмодей и Аваддон не смогут, пока не заплатят цену за отступничество.

– Что будет с тем, кто мне не мил? – Кожу изнутри колол рвущийся наружу всплеск магии, а в уголках глаз скопились слезы. Люцифер мог и не распинаться – подсознательно все в этой комнате уже знали ответ.

– Бездна Тьмы заберет его в истоки…

Глава 10. Адель

Сердце сделало кульбит где-то в горле.

Оказавшиеся под натиском магических цепей мужчины упорно молчали. Только сморгнув размывшие комнату слезинки, я поняла, что впившиеся в шеи шипы, скорее всего, парализовали неизвестным ядом их связки.

Паника скрутила живот. Хотелось оттолкнуть от себя Люцифера и молнией броситься…

Но к кому?

Как бы прискорбно это ни звучало, как бы я ни игнорировала захороненную в могилу уверенность в собственной лжи, что Кайлан мне безразличен, хитрый Повелитель Ада ржавой отмычкой откупорил загнанную в гроб безрассудную влюбленность.

Холодным рассудком убийцы я понимала, что нельзя играть по навязанным правилам. Стоит уступить эмоциям и спасти Кайлана – и нам обоим уже не выйти сухими из воды. Люцифер получит подтверждение всем ухищрениям, сплетенным мной и Аваддоном, чтобы уберечь главный секрет Асмодея, и все равно его казнит.

– Вы ведь возжелали поменять Принцев местами? – зацепилась я за недавнюю идею Люцифера, как за соломинку. На удивление, говорила я ровно, хотя от нервов дышала ртом. – Весьма расточительно бросаться пустыми словами со стороны Повелителя Ада. Впредь ваши обещания могут расценивать как пустой звук.

Люцифер довольно хмыкнул, словно возгордился моим замечанием или тем, что я попыталась найти лазейки в, кажется, безнадежной ситуации.

– Я Дьявол, Адель. Чего ожидать от прогнившего до мозга костей существа, кроме лжи и страданий?

Я шумно сглотнула, не сумев повлиять на плачевно сложившийся исход Совета.

– Минута. У вас. Одна. Минута.

Внезапно Люцифер провел кончиком носа вдоль моей щеки и жадно втянул мой запах, точно наслаждаясь исходящими от моего тела феромонами страха.

Желчь подкатила к горлу. Прежде чем я отшатнулась, в комнате звеняще завибрировала магия, и цепи едва не вывернули конечности Принцев.

Аваддон до крови закусил губу, сдерживая то ли брань, то ли стон боли, а Кайлан… Он больше не пытался поймать мой мечующийся взгляд, неотрывно глядя на обездвиженную Лилит, точно одновременно утешал ее и молча старался что-то донести.

Повелитель Похоти будто наперед знал, что его судьба предрешена, ведь я не стану сражаться за него из-за былых обид, перечеркнувших краткий блаженный месяц расследований и притворства, когда я чувствовала себя защищенной, правильной… нужной.

– Тридцать секунд, – напомнил над ухом Люцифер и постучал пальцем по циферблату нагрудных золотых часов, прицепленных цепочкой к плащу. – Надеюсь, это подтолкнет вашу нерешительность.

Новая давящая волна древней силы прокатилась к столу. Цепи снова зашевелились, а выросшие на них шипы вонзились глубже. Из приоткрытых ртов мужчин хлынула кровь, быстро заливая влагой столешницу.

По впалым щекам Лилит заструились слезы, Астарот схватился за голову двумя руками, но вмешиваться не посмел.

Чертов трус!

Кайлан и Аваддон наклонились, их лица все ближе припадали к столу. Цепи выкачивали их силу и замедляли регенерацию.

А кровь! Ее было слишком много!

Алые струи непрерывно стекали на пол, образуя в ногах мужчин густую лужицу. Будь они людьми, то погибли бы еще в начале смертоносного урока.

Пик моих чувств сосредоточился на борющемся с цепями Кайлане. Его лицо опасно побледнело, рога исчезли вместе с чернильными венами, демонстрируя привычный для меня человеческий вид. Передо мной сидел правитель Франсбурга, отказавшись от которого я теряла себя. Мигом взглянула на обессилевшего Аваддона. В его сизых глазах, лишившихся змеиных зрачков, читалась странная мольба.

Все хотят жить!

Но все же в них блестело что-то иное – отринутое и полузабытое. Будто он уже находился в похожей ситуации и ломался вовсе не от физической боли, а от моих сомнений и метаний между ним и Кайланом.

Я мысленно считала секунды, и, если не ошибалась, Принцам Ада оставалось не более десяти ударов сердца. Цепи сжимали их горло до синевы кожи…

Наверное, я тронулась умом, потому что во мне огненным всплеском поднялась решимость. Любые логические доводы в пользу супруга были уничтожены завладевшим телом страхом за любимого, и я со всех ног бросилась к угасающему на глазах Кайлану.

Загнанное в угол животное утрачивает холодность разума.

Кайлан Ле Селье, Асмодей, Повелитель Похоти – у него было много имен, но только он один наполнял меня жизнью, учил принимать темную часть себя. Его порок стал моей тенью, и я не могла позволить ему погибнуть.

Пронзивший воздух стрелой последний удар часов Люцифера ознаменовал окончание испытания. Я поймала Кайлана за плечи прежде, чем он коснулся лбом залитого кровью стола.

– Я выбираю его! Его! – Вместе с криком изо рта вырвался надрывный всхлип. Тени сгустились рядом со мной, скрывая от любопытных глаз интимность момента, в котором я нежно растирала ладонями спину Селье, желая забрать его боль.

Кайлан осторожно выпрямился в кресле. Мои руки ощупывали сильные плечи, гладили ключицы, а потом неосознанно ползли к шее, к месту, где в Повелителя Похоти впивались ядовитые спицы.

Я потянула за толстую шершавую цепь, стараясь ее ослабить и позволить Селье свободно дышать, но артефакт начал раскручиваться сам, а шипы втягиваться обратно в металл. Стоило им покинуть тело Кайлана, как серый оттенок его лица быстро уступил знакомой бронзе.

– Адель… – просипел он, трогая раненое горло. Глубокие раны от магических цепей затягивались, но медленно, поэтому, когда Кайлан с трудом сглотнул, чтобы снова что-то сказать, я взмолилась:

– Побереги силы, все позже!

Я бросила испуганный взгляд на Аваддона. Нутро сжалось от тревоги, что я увижу бездыханное тело или что еще похуже. Но супруг, как и Повелитель Похоти, избавившись от сковывающего артефакта, сжимал и разжимал кулаки, проверяя моторику.

Облако беспокойства на краткий миг рассеялось, но вскоре небо мимолетной радости заволокло грозовыми тучами.

За спиной я уловила движение, должно быть, Люцифер освободил Лилит от плена. Повернув голову, растерянно наблюдала за тем, как она глухо зарыдала и опустилась на колени, сокрушенная собственным приливом облегчения.

Я тряслась и непонимающе хлопала мокрыми ресницами, борясь с приступами тошноты от пережитой нервной встряски.

К Кайлану возвращалась сила вместе с привычным жаром. Не стесняясь собравшихся, он притянул меня к себе, и я машинально уперлась носом в изгиб его плеча. Его пальцы легонько запорхали по моим лопаткам, утешающе поглаживая, словно я была долгожданным подарком.

Хотелось позорно расплакаться, вжаться в знакомую грудь, найдя в крепких объятиях умиротворение, которого в моем личном мире почти не осталось. Рвано вдыхая пьянящий аромат цитруса и дыма, позволила себе утонуть в наполненном неподдельным успокоением миге.

Аваддон резко вскочил с места, опрокинув кресло. Лилит ахнула, а Кайлан до скрипа сжал челюсть. Повелителя Смерти немного пошатывало, но змеиные чешуйки снова играли радугой на его щеках и запачканной кровью шее.

– Люди говорят, что грех исчерпывает бессмертие души. О, нет! Что действительно тлетворно, так это любовь, – объявил Люцифер. Он сцепил руки за спиной и начал медленно бродить вдоль стола, размышляя. Его словно подменили. Из обезумевшего демона, жаждавшего расплаты над заговорщиками, он превратился в отчужденное существо, смотрящее на все свысока. – Это глубокое, вплетающее в себя слепое обожание, пристрастие и бремя чувство создал Всевышний в назидание всему живому. Одна-единственная эмоция, а сколько от нее бед?

Растерянный Аваддон запутался в собственных ногах, когда попятился от стола, как от эпицентра разразившегося смерча. Бури, истязающей каждого из нас изнутри и вырывающей с корнем проросшую в костях притворность.

– Хватит игр, Люцифер! Я устал… Просто выполни обещанное и отправь меня в Бездну, – попросил супруг, и я выпуталась из рук Кайлана, гонимая новым порывом объясниться с Повелителем Смерти.

Но близко подойти не удалось, Аваддон остановил меня, вытянув руку. Не желающий принимать сострадание, он вдруг показался мне совершенно незнакомым. Супруг небрежно запустил руку в длинные волосы и поднял голову, будто пытался разглядеть на потолке далекие образы прошлого или, наоборот, подсознательно блокировать их.

Растерев затекшие от долгого сидения плечи, Кайлан встал и направился к Лилит. Придерживая мать под руки, он осторожно поднял ее с колен и что-то быстро шепнул на ухо. Кивнув на просьбу сына, Лилит поспешила удалиться с Совета.

Я все ждала новый подвох. Неужели Дьявол наступил на горло своим убеждениям, решив помиловать Аваддона, или в его хитросплетенном уроке крылось что-то куда более губительное, чем каждый из нас мог представить?

– Существуют вещи страшнее Смерти. Тебе ли об этом не знать, Аваддон? – Люцифер остановился возле трона и, расцепив руки, схватился за костяную спинку.

Кайлан двинулся обратно ко мне, но Повелитель Ада покачал головой, призывая сына держаться на расстоянии, и тот послушно замер в пяти шагах от меня, чтобы не подливать масла в огонь.

– Ты все видел сам… – Люцифер спокойно обратился к Аваддону. Исчезло многоголосие, а вместе с тем растворилась и вибрация древней магии в комнате. – Сожалею, что пришлось встряхнуть тебя подобным образом, брат, но ты нужен в бою против Неба, против тех, кто отнял у тебя Серафиму.

Незнакомое имя резануло слух, как летящий в цель кинжал. Я все ближе подступала к тайнам Аваддона, но подобрать правильный ключ к сундуку его секретов пока не сумела.

– Не смей даже произносить ее имя, – угрожающе зашипел Повелитель Смерти и от злости пнул валяющееся неподалеку кресло.

Люцифер все спланировал гениально – распалил Принцев, надавив на болезненные мозоли прошлого.

Зачем разжигать новый костер, когда достаточно подбросить хвороста в старый?

Меня даже охватила зависть к его неповторимой расчетливости.

Неожиданно Люцифер громко рассмеялся.

– Перестань тешить себя иллюзиями, Аваддон! – Он махнул на меня рукой, жаркий воздух обдал лицо. – Если у девчонок один отец и одинаковый цвет глаз, это еще ничего не значит.

– Закрой рот! – не на шутку рассвирепел супруг, нагло перебивая брата, а у меня легкие сжали тиски. – Ты не понимаешь…

Поначалу узнавать волнующие подробности о себе было боязно и больно, однако сейчас новые откровения походили на плохую шутку. Складывалось впечатление, что мое рождение – кульминация сотни заговоров, этакая вспарывающая клубок змей спица.

– Хорошо. Однако carissimi[9] вновь выбрала не тебя, – высказал Люцифер.

Это стало последней каплей в переполняющемся колодце гнева Аваддона. Наплевав на предупреждение отца, Кайлан ринулся ко мне, почувствовав неладное. Призвав сошедший с потолка мрак и выставив между нами стену из теней, я не позволила Селье завести себя за спину.

Мой выбор еще не даровал ему прощение!

Аваддон вскрикнул – и из его рта брызнула кровь, а следом из груди мощной волной вырвалась сила Смерти. Я вовремя отскочила в сторону, прикрываясь теневым щитом, чтобы магия супруга не сбила с ног. Кайлан и Астарот вернули себе полные демонические облики и с достоинством приняли удар, слегка покачнувшись.

Прежде чем неудержимый черный вихрь добрался до Люцифера, я почувствовала, как невидимые крючки Повелителя Похоти подцепили мою волю, но потом резко отпустили, нацелившись на разум Аваддона.

Астарот снял с широкого пояса обоюдоострый меч, а рядом с ним из спирали плотного дыма вышли три склизких полутрупа, которые едва не утопили меня в реке. Мерзкие уродцы не пошли в атаку, а вместо этого сгруппировались для защиты хозяина.

Меня передернуло от вида того, как вместе с водой с них на пол ошметками падала сгнившая кожа.

Всплеск тьмы Аваддона начал затухать, лениво растворяясь в спертом воздухе, как и мои тени. Его лицо приобрело пустое выражение, нетрудно было догадаться, что теперь Кайлан управлял его мыслями и силой.

– Спасибо, Дей, – небрежно отряхнув плащ от осевших на него пылинок, поблагодарил Люцифер. – Не хотелось бы собственноручно лишать брата головы в присутствии его ненаглядной супруги.

– О-тпу-сти, – по слогам потребовал Аваддон.

От натуги вена на его лбу вздулась и быстро запульсировала, а на висках проступила испарина. Он с неимоверным усилием пробивался через накинутую на его контроль магию подчинения.

У Кайлана из носа ручейком потекла кровь, смешиваясь с засохшими кровоподтеками на белоснежной рубашке, но он не уступал. Исчерпавшийся древними цепями резерв демонической силы высасывал мощь из его тела, и, только когда Повелитель Смерти миротворно вскинул руки, Селье вернул ему власть над разумом.

Разгневанный, как тысяча быков, Аваддон быстро дышал через рот, упираясь ладонями в колени.

– Посмеешь еще раз провернуть подобное, Дей, и я изуродую твою задницу мглой!

Повелитель Похоти скучающе почесал над бровью, оставив угрозу без ответа.

Многовековая закалка характера определенно играла им на руку. Однако в их с виду идеально выстроенной броне проглядывали трещины. И Люцифер это предельно ясно доказал, воспользовавшись мной, как кувалдой. Один точечный удар в уязвимое место – и скрывающий ранимую душу щит полетел к чертям.

– Она моя, Асмодей! – выпрямившись, неожиданно заявил супруг, заставив меня сжаться. – Ты проиграл, смирись с этим.

– Адель так не думает, – нагло парировал Кайлан, с удовольствием отмечая, как у Аваддона задвигались желваки. От накала страстей между мужчинами я и позабыла, что за моей спиной пачкали трупной слизью пол ужасающие помощники Астарота.

Люцифер с неподдельным интересом наблюдал за перепалкой Принцев, задумчиво потирая подбородок, – он вычленял из их громких заявлений будущие козыри.

– Мы принесли клятву над Книгой Ада. Тебе ведь известна расплата за нарушение законов преисподней? – Повелитель Смерти выплевывал каждое слово, как дракон – пламя. Кайлан слишком театрально усмехнулся, и у меня пересохло во рту.

Я искренне не понимала причин его гримас. Возможно, он пытался донести до Аваддона, что ему все равно на угрозы, а может, желал продемонстрировать, что давно остыл ко мне.

– С законами Ада я знаком получше твоего. Стоит ли напомнить, что именно в библиотеке Круга Похоти писался первый непреложный том?

Супруг пропустил вопрос мимо ушей и вальяжно приблизился к Кайлану. Мужчины были практически одного внушительного роста, но каждый пытался смотреть свысока. Задрав заляпанный кровью рукав рубашки, Аваддон вскинул руку. Звезда Моргенштерна оказалась прямо перед носом Кайлана. Ощутив жжение в брачной метке, я неосознанно потерла запястье.

– Вздумаешь хитрить – и я узнаю об этом. Звезда передает любые изменения пульса Адель.

Селье резко скрестил руки на груди, словно сдерживая себя от усложняющих все порывов. Земля на мгновение ушла из-под ног, обрушенная в пропасть еще одной «прекрасной» новостью. Я отвела ногу назад, чтобы удержать равновесие.

– И поверь, я способен отличить быстрые поверхностные удары сердца, гонимые страхом, и трепещущий от страсти пульс. Так что осмелишься возлечь с моей супругой – и вкусишь весь спектр расплаты за содеянное!

Кайлан отшатнулся от Аваддона, как от чего-то мерзкого, и нахмурил лоб. Убийственные искры в его взгляде красноречиво высказали то, что он не стал произносить вслух, дабы сильнее не обострять ситуацию. Но нутро подсказывало, что вендетта не заставит долго себя ждать.

– Как прекрасно! – весело подметил Люцифер и хлопнул в ладоши, радуясь сотрясающему воздух накалу страстей между его братом и названым сыном.

Поняв, что столкновение не на жизнь, а на смерть Принцы Ада решили отложить в дальний ящик, Астарот щелкнул пальцами. С пронзающе-отвратительным звуком, напоминающим хлюпанье ботинок в луже, его мертвецы исчезли.

Аваддон резко развернулся ко мне. Растрепавшиеся волосы и подтеки крови на одежде лишили его щегольского лоска.

Я физически ощущала пробивающееся в нем разочарование. Супруг преднамеренно заставил мою магию отступить, чтобы между нами не осталось никакой преграды, кроме стола.

– Я предупреждал тебя, Адель Грей, что каждый выбор имеет последствия. Что ж, будь готова познать цену своего решения. – От изречений, полнившихся горечью с примесью злобы, захотелось вжаться в угол.

Повелитель Смерти позволил Сумраку излиться вовне и полностью им завладеть. Вихрь тьмы поднял в комнате шквальный ветер, и от раскалившегося воздуха заслезились глаза. Я прикрыла лицо рукой, а второй вцепилась в юбку, придерживая ее.

Пространство задрожало, оглушая пронзительным гулом. Я невидяще пятилась к стене, а когда столкнулась лопатками с камнем, все стихло. Опустив ладонь, едва не сползла вниз, но ноги одеревенели, не давая осесть на пол. Не поверив глазам, я даже потерла их кулаками.

На месте разбушевавшейся магии, наполнившей воздух едким запахом пепла, сидел огромный черный змей, свернувшийся в кольцо и потрясывающий хвостом.

Чудовище превосходило размерами самого крупного слона, а его голова с шиповидными отростками хищно раскачивалась. Я потеряла дар речи вместе с воздухом, в немом возгласе покинувшим легкие.

Раздвоенный язык устрашающе показался из пасти змея, когда он зашипел и пополз к двери, сбивая на своем пути стулья, шкафы и расставленные вдоль стен статуи. Все с грохотом падало и, разбиваясь, усыпало разноцветными осколками ковер.

Протиснувшись в арку входных дверей, монстр уполз в коридор, красиво поймав чешуей радужный перелив подсвечников.

– Да, Адель, я никогда не подталкивал людей к порокам. – Люцифер провел указательным пальцем по завиткам маски, точно та служила горестным напоминанием. – Грех на людских землях первым посеял Вериил[10], архангел, чье имя вычеркнули из истории Неба, а люди ошибочно повесили его вину на мои плечи, – ответил на крутящийся на кончике языка вопрос Люцифер, пока я вжималась в стену, словно ожидая момента, когда вновь смогу проникнуть в межмирье, чтобы пройти сквозь кирпич и сбежать отсюда…

Глава 11. Адель

Отойдя от парализующего шока, я заставила себя отстраниться от стены. Ноги дрожали, но все же уступили оставшимся крупицам воли, и я сделала целых два шага.

В голове со звоном сталкивались услышанное и привычные устои, разбивающиеся о реальность. Всю сознательную жизнь королевские библиотекари учили бояться демонов, ставших причиной краха человечества. В Абраксе запрещалось даже упоминать исчадий ада, не поплатившись головой, но все оказалось гораздо прозаичней. Архангелы, почитаемые не меньше Всевышнего настолько, что в их честь возводили соборы, несли разрушения, обволакивая их в добродетель.

Не зря говорят, что благими намерениями вымощена дорога в ад…

Месяц назад я сетовала на невезение родиться с проклятой теневой магией в крови. На то, что родная тетка сделала из меня ручного волка, перегрызающего глотку бастующим против нее «овечкам». Однако я и помыслить не могла, насколько мои проблемы окажутся ничтожными в сравнении с творившимся вокруг хаосом, в котором я играла ключевую роль.

Под весом одолевавших мыслей я оступилась. Кайлан оказался рядом и придержал меня под локоть. Не стала вырываться, получив необходимую опору ватному телу. Меня аккуратно потянули к выходу, и я поспешила покинуть комнату Совета, где буквально задыхалась от череды произошедших в нем событий.

– Надеюсь на твое благоразумие, Дей, – догнало нас напутствие Люцифера на пороге. – Ты силен, Сумрак Тьмы не зря наградил тебя самым искусным и полезным навыком среди Принцев – властью над чужим разумом, но выстоять в одиночку против меня и Аваддона невозможно. Мою ментальную защиту не пробить, над ней трудился еще Задкиил[11], а Повелитель Смерти, как мы убедились, всегда полон сюрпризов. – Люцифер указал пальцем на меня. – Она – твоя проверка, способ доказать верность преисподней. Подумай хорошо, сын мой, стоит ли Адель Грей всего, что ты нажил за целую вечность?

– Стоит ли вечность всего того, что я потеряю, если отступлю? – перефразировал Кайлан.

Внутри похолодело, вновь я улавливала скрытый смысл во фразе, в которой его быть не должно.

Повелитель Похоти развернулся к отцу и приторно улыбнулся.

– И кто сказал, что я один?

После этого заявления, брошенного подобно кирпичу в окно, Кайлан выволок меня в коридор. Так что предостерегающий рык и всплеск дьявольской магии мы уловили через легкий озноб.

– Совсем спятил, открыто угрожать Люциферу? – Из-за стресса и затуманенного размышлениями рассудка я решила опустить манеры и без дозволения перешла на «ты».

– Я лишь разогнал чересчур завышенное самомнение папаши. Он не посмеет навредить, пока не получит весомые доказательства моего отступничества.

Кайлан переплел наши пальцы, совсем не опасаясь того, что нас могут увидеть придворные или слуги, слоняющиеся по замку.

Жар его ладони обжигал, передаваясь в поры, а грубые мозоли от меча царапали кожу. Мы еще ни разу не держались за руки вот так: ненавязчиво и без подоплеки страсти.

Наверное, на обоих действовал шок от пережитого.

Внезапно на меня гниющим трупом навалилось осознание, что Повелитель Смерти точно не станет церемониться с жителями королевства, с Ричардом…

– Мне необходимо вернуться в Абракс и помешать Аваддону сровнять столицу с землей, пока не поздно, – заключила я и подняла полный мольбы взгляд на Кайлана. Удивительно и так беспечно, но рядом с ним не хотелось строить из себя железную леди. На глазах навернулись слезы, но я не спешила их утирать.

Неужели я подсознательно все еще доверяла ему?

Дура! Дура!

Мы завернули за угол, быстро удаляясь от комнаты Совета.

– Знаю, – тихо отозвался Селье и сильнее сжал мою ладонь. – Но пока Люцифер вознамерился поиграть с нами, лучше придерживаться его правил. Он прав, в прямом бою его не победить, нужно еще кое-что доработать.

В конце коридора возникла винтовая лестница с костяными перилами. Мы поднялись по ступенькам на пятый этаж.

– Аваддон уже на пути к порталу в мир людей! – напомнила я, и гнев на собственную беспомощность сорвал с поводка тени.

Кайлан резко застыл и выпустил мою окутанную тьмой руку, пока наши силы не набросились друг на друга. Я шла на две ступеньки впереди, и когда развернулась, чтобы заглянуть в его лицо, то едва не припала к пухлым губам, оказавшимся неожиданно близко.

– Мне нужно два дня, Адель. – Кайлан говорил тихо, отчего его чистый голос казался томным, а волны дыхания, ласкающие чувствительные точки на линии подбородка, вызывали горячий прилив внизу живота. – Портал все равно не пропустит нас в ближайшее время.

Я заблокировала всплеск магии, подавив тени, и завела руки за спину. Но вот от вспыхнувшего желания коснуться кудряшек на кончиках чернильных волос Селье избавиться не удалось. Тряхнув головой, прогнала наваждение и сосредоточилась на главном:

– Зачем ты распечатал проход в преисподнюю, если пытаешься отстоять Абракс?

Кайлан провел ладонью по нахмуренному лбу. На его указательном пальце блеснуло драгоценное кольцо с неестественно черным камнем.

– Адель, ты уверена, что хочешь поговорить об этом сейчас? – Селье обвел красноречивым взглядом лестницу. – В замке Люцифера? – Если бы я не была знакома с его излюбленной «обороной» – заменять неудобные вопросы на свои, то обязательно бы клюнула на наживку.

– Не морочь мне голову, Асмодей. – Он вздрогнул и немного отпрянул. – Я ни за что не поверю, что в твоем плане нет тайного замысла и что ты, якобы осознав ошибки, печешься о людях.

– Запомните одно, Адель Грей, я редко ошибаюсь! – Его тембр понизился до опасного уровня, приводящего в ужас. – И да, вы правы, в любых моих поступках всегда есть личная выгода. – Кайлан наклонил голову ближе. Несколько сантиметров между нами ощущались подарком и проклятием. – Мне жаль рушить портрет вашего идеального мужчины, которым я никогда не стану, но защита Абракса спасет не только невинные жизни, но и поможет искоренить диктатуру Люцифера. У каждого свои цели, и для их достижения сначала необходимо чем-то пожертвовать, чтобы направить ход игры в благоприятную сторону. И чем грандиознее приношение, тем оправданнее победа.

Повелитель Похоти сглотнул, его кадык дрогнул, а мое волнение усилилось, когда я ощутила прерывистое дыхание на мочке уха.

Я ахнула, резко догадавшись обо всем, а потом не сдержалась и зааплодировала. Тишина замка проглотила ударный звук, будто его и не было.

– Что ж, это гениально, Асмодей. Поистине великолепно! План в плане, капкан в капкане, я бы сказала так. С первой нашей встречи ты знал, на что способна кровь Грааля. – Я нервно хихикнула. – Ты специально позволил Елене догадаться о своей демонической сути, подкинул ей наживку, чтобы она выслала во Франсбург именно меня, так как подобраться к теневому призраку в Абраксе было бы куда сложнее. – Всплеснула руками, едва не ударившись ими о перила. – Уже тогда ты решил распечатать арку. Тебе была необходима подпитка, чтобы остановить старение и иссушение магии, а главное, ты понял, что единственный шанс свергнуть Люцифера с трона – пожертвовать Абраксом. Дьявол перекинет свою армию на земли людей, где справиться с его ордой проще, чем в Аду, и, пока он будет поглощен войной с Небом, ты сделаешь свой победоносный ход – нападешь исподтишка, создав с помощью меня оружие против Бездны Тьмы. – Тут я предусмотрительно понизила голос до шепота, хотя знала, что всем, кто нас подслушает, Кайлан сварит мозг вкрутую. Но все же оставался Люцифер с его «непробиваемым разумом».

Повелитель Похоти поклонился, выражая почтение моему прыткому уму, и сделал вид, что снимает шляпу. Выпрямившись, он неожиданно прижал ладонь к моей щеке.

Я поборола желание встать на ступеньку выше и вместо этого упрямо сверлила его ненавидящим взглядом, а Кайлан устало разглядывал редкие веснушки на моем вздернутом носу.

– Умница, Паучок. Но единожды за вечность я все же просчитался, поэтому многое пошло наперекосяк.

– Не учел, что мой отец один из архангелов, или то, что я выйду замуж за Аваддона…

Кайлан прижал указательный палец к моим губам, оборвав на полуслове.

– Оступился о любовь.

Раскаты грома крещендо разразились в моей голове. Я бы рассмеялась ему в лицо или наградила бранными эпитетами за откровенную ложь, но эмоций на это уже не хватило.

– Я вам не верю, Асмодей. Больше нет! И боюсь, это останется неизменным на столетия. – Специально вернула почтительный тон, тем самым подчеркнув разделяющую нас пропасть.

Кайлан слишком медленно моргнул, будто ему было неприятно слышать подобное, а когда распахнул глаза, золотые крапинки в них засияли.

– Ты. Выбрала. Меня! – напомнил он исход недавней проверки Люцифера и обвел контур моих губ, оставляя за собой горящий след. – Нечестивого, хитрого, губящего все вокруг, но все же меня! И я докажу право на твое сердце всеми возможными способами, Адель. Я не проигрываю, не отступаю, даже если в конечном итоге придется сгнить в Бездне Тьмы.

После этих громких заявлений, звеневших не только в черепушке, но и в воздухе, Кайлан выпустил меня и зашагал вверх по лестнице.

* * *

Запыхавшись от быстрой ходьбы и удушающих обещаний, я впорхнула на гостевой этаж и прокашлялась.

Предположила, что мы направляемся в мои покои, чтобы забрать вещи и оповестить о своевременном отъезде из замка Клару, но Кайлан не задержался возле золотых дверей.

– Куда мы идем? – решила уточнить я, однако Повелитель Похоти не соизволил обернуться. Он странно затих после своего признания и молча вел нас все дальше.

Только когда мы миновали сотню схожих дверей и фресок, обошли картинную галерею и вновь поднялись по лестнице, он остановился.

Как раз вовремя, ибо я всерьез планировала спрятаться в тенях и сбежать, потому что понятия не имела, какого черта вообще за ним шла.

Кайлан поймал меня за плечо, молча требуя притормозить. Мы оказались в небольшом разветвлении коридоров – первый заканчивался открытой террасой с каменными перилами и сухими лиственницами в углах, а другой петлял вглубь замка.

С улицы веяло противной духотой и дымом. Я отлепила ворот платья от вспотевшей шеи, а Селье прислонился к стене, подперев ее ногой. Через мгновение из кармана фрака он выудил курительную трубку. Вспыхнула спичка, подсветив лицо Кайлана и паутину в нише над его головой.

– Хорошо, что мы здесь делаем? – попыталась вновь разговорить действующего на нервы демона. Неизвестность дальнейших событий добавляла флер паники к плохо работающему самоконтролю.

Кайлан медленно выдохнул клубы табачного дыма и снова глубоко затянулся, а я, поморщившись, разогнала белое облачко взмахами руки.

– Вам не кажется, что перекур сейчас неуместен?

– А вам не кажется, что вы слишком много болтаете?

Я нехотя улыбнулась проявлению старого доброго Кайлана Ле Селье, а затем отвернулась, чтобы он не заметил моих приподнятых уголков губ, и поплелась к террасе.

Через пару затяжек Кайлан присоединился ко мне, остановившись чуть позади. Я старалась не замечать того, как близко он стоит, поэтому, упершись руками в перила, разглядывала скалы вдали, на которые во сне указала мама.

– Бездна Тьмы находится там? – кивнув на безжизненный горизонт, спросила я. Если честно, не ожидала, что получу ответ от помешанного на тайнах мужчины, но попытаться отделить обычный сон от видения все же стоило.

– Откуда вам это известно?

Кайлан сделал шаг и, коснувшись грудью моей спины, положил руки на перила рядом с моими. В теле полыхнул разряд, и, чтобы пугливо не сбежать, я сосредоточилась на размеренном дыхании. Быстро взвесив новые нависшие надо мной проблемы в лице Аваддона, решила, что не справлюсь с ним в одиночку, поэтому разорвала порочный круг недомолвок, признавшись:

– София показала. Точнее, ее душа, запертая в Оманксе.

Кайлан выругался, сильнее вжавшись в меня.

– Мы ее освободим, клянусь!

Я промолчала, опустив взгляд на наши пальцы, лежавшие в дюйме друг от друга. Вера в его обещания угасла в ночь распятия на алтаре, но, несмотря на это, попыталась пробить лед не дающих спать по ночам секретов:

– Что вас связывало с моей матерью?

– Запутанные отношения, но мы так и не сблизились в интимном плане, если вас тревожит именно это.

Я облегченно выдохнула и, пока Кайлан был в хорошем расположении духа, спросила вновь:

– Вы любили ее?

Повелитель Похоти опустил голову мне на плечо, так что я больше почувствовала, чем услышала, его сдавленное «да».

Горячее дыхание обволокло ключицу наравне с холодом его признания. Я впилась ногтями в перила, неприятно царапнув камень, но не спешила отталкивать предателя.

Я скучала по нему. По приятным воспоминаниям, в которых мы недолго были вместе.

Уступать соблазну плохо, это губит девичью нравственность, но я давно с ней распрощалась, став убийцей.

Кайлан вновь дымно выдохнул мне в шею, и кровь забурлила. Он едва касался меня, но в теле уже поднимался пожар, откликаясь на его близость.

Внезапно он что-то протянул мне, разжав ладонь.

– Улики лучше уничтожать, Паучок. – На крупной ладони поблескивал Небесный Хрусталь – малюсенький камушек, который Луиза подсунула Аваддону. Артефакт обжигал Селье, на его руке появлялись новые капли крови вдобавок к запекшимся алым подтекам от цепей Люцифера.

Пока я не накинулась с расспросами, он объяснился:

– Поднял с пола в кабинете Совета, когда твой муженек обратился в ползучую тварь.

Я быстро забрала Хрусталь, испугавшись, что он расплавит плоть Повелителя Похоти до кости, и сунула его в корсаж к кинжалу.

Небольшой ожог на ладони Кайлана вмиг сравнялся с бронзовой кожей, но вот на его запястье и в основании шеи все еще темнели следы от металлических шипов. Селье восстанавливался чуть дольше Аваддона. Все Принцы Ада быстро исцелялись, но в Повелителе Смерти эту способность усиливал Сумрак Бездны.

Жаль, я не унаследовала такую незаменимую в бою магию.

– А вы способны принимать облик зверя, ну или как там это называется? – Я тщательно уводила Кайлана от просящегося на язык вопроса, где мы взяли Небесный Хрусталь, но что-то подсказывало, что он и не собирался уточнять детали.

– Нет, мое полное демоническое обличье вам уже известно.

– А символы на вашей спине, что они значат? – Я почувствовала, как Селье улыбнулся мне в шею.

– Знаки моего Круга. Они есть у каждого Принца Ада, и я очень рад, что вам неизвестны знаки Аваддона. Значит, вы все еще моя. Только моя…

Я слишком шумно сглотнула.

Феноменально!

Кайлан не юлил и давал ответы. А значит, действительно вознамерился вернуть мое доверие. Но больше всего будоражило то, как он напирал сзади и как ловко ласкал дыханием не скрытые воротом платья участки кожи.

А стоило ему пройтись кончиком носа вдоль подбородка и задержаться возле уголка губ, как я затрепетала.

– Вы возбуждены, Адель, – озвучил он очевидное, ощутив излучаемые мной феромоны. – Осторожнее, контролируйте пульс. Вы же не хотите, чтобы Аваддон раньше времени слетел с катушек и сожрал всех подданных Абракса? – Селье говорил одно, а действовал наоборот, испытывая меня.

Собравшись, я успокоила безумно скачущее сердце и норовившие вырваться наружу тени. Брачную метку предупреждающе закололо. Я пугливо взглянула на запястье, и Кайлан накрыл его рукой, слегка сдавив большим и указательным пальцами.

– Вы можете приглушать связующую нас с Повелителем Смерти магию? – в надежде спросила я, когда жжение сошло на нет.

– Я способен контролировать похоть, а значит, и всплеск гормонов в крови. – Маленький невидимый крючок подцепил меня в области груди. – Могу усилить ее или, наоборот, унять. О первом вам уже известно.

Пока Кайлан сосредоточенно держал пальцы на точке моего пульса, почувствовала, как он напряжен.

Весь.

Плотское желание соединилось с гневом на саму себя за то, что я так отчаянно жаждала внимания мерзкого демона.

Словно почувствовав изменения в моем настроении, Селье повел пальцами выше по предплечью, пока не остановил их рядом с горлом и не нащупал пульс в яремной вене.

– Знаю, насколько сильно вы ненавидите меня за содеянное, Адель, но прошу, выслушайте, – томно прошептал он, подстегивая разливающийся в животе жар.

Я прислонилась затылком к твердой груди, подбородок Кайлана удобно лег мне на голову.

– Я не властен над прошлым, зато могу повлиять на ваше будущее, поэтому обязан признаться. Входило ли в мой изначальный план ваше убийство? Да. – Я дернулась, пытаясь отстраниться от несостоявшегося палача, но Повелитель Похоти усилил нажим на горло, поэтому я осталась неподвижна. – Причиной изменить решение стал отнюдь не страх лишиться Грааля или разочаровать Софию. Увидев вас в борделе, я понял, кого именно ждал столетия. Моя вечность сосредоточилась в ваших хрупких руках, Адель Грей.

Я запрокинула голову и взглянула в такие любимые и чужие глаза, дабы отыскать в них проблески лжи. Но золотые пылинки сияли ярче звезд, а карий цвет радужки не норовил обернуться непроглядной чернотой.

– Вы что же, даже не извинитесь перед обиженной дамой? – с издевкой поинтересовалась я, удерживаясь на поверхности утопического блаженства. Нырни туда сейчас – и разочаруюсь в себе окончательно.

– А вы разве меня простите? – Кайлан издал холодный, как стужа, смешок, и ответил за меня: – Не думаю.

К лицу прилила кровь, и я, выгнувшись, ощутила спиной острые грани пуговиц фрака, а поясницей – выпуклость.

– Дьявол, Адель! Я с ума по вам схожу! – Кайлан простонал как мученик, избиваемый хлыстом. – Во всех известных смыслах болен вами, зависим, как от воздуха, и сломлен.

Сердце забарабанило о ребра. Но ускоряла его вовсе не похоть, а другое, более глубокое и значимое чувство.

Прежде чем я повернулась и крепко поцеловала Кайлана, на балкончике, выйдя из фиолетового тумана, появился Астарот.

Крик забился о зубы, и все отошло на второй план. Вырвавшись из объятий Селье, я рванула к Повелителю Войны, державшему на руках бессознательную Клару.

Глава 12. Адель

Фиолетовый дым полностью разошелся, растворяясь в зное. Недалеко от Астарота, поправляя полосатый жилет, стоял Лионель и вертелась Марго. Глаза фурии метали в меня молнии, но мне было плевать.

Подбежав к Повелителю Войны, я заглянула в мертвенно-бледное лицо подруги. Видимо, от меня веяло такой жаждой расплаты, что Мэгги и Лионель отступили, решив не ввязываться в назревающее сражение. Следом взгляд упал на медленно поднимающуюся грудную клетку Клары.

– Она без сознания, – пояснил Лионель. – Ничего нового.

Марго надменно хихикнула, а я через силу придержала тени, норовившие вырваться из пальцев и сбросить ее с балкона.

– Решил навредить безобидной девушке в отместку мне, Астарот? Как низко… – Несмотря на невысокий рост, я попыталась выглядеть грозно, уверенно задрав голову.

– Жизни Клары Дэ Винс ничего не угрожает. Вы можете быть спокойны. – Хриплый тембр Астарота напоминал бархатную бумагу – вроде бы мягкая, но ее края режут. – У меня договоренность с Асмодеем о вашей общей неприкосновенности.

Я непонимающе заморгала. Буквально час назад Астарот мечтал насадить мою голову на кол, к тому же под его предводительством громили Абракс…

– Вижу, мой старший брат не все вам рассказал.

Повелитель Войны обошел меня сбоку, не замечая моей растерянности, и двинулся к наблюдавшему за нами Кайлану. Тот расслабленно подпирал поясницей перила, вытянув вдоль них руки. Марго и Лионель встали по обе стороны от него, ожидая приказа своего Повелителя.

– Твоя ненависть ко мне и людям – еще один спектакль для Люцифера? – догадалась я.

Астарот легонько похлопал Клару по щекам, чтобы привести в чувство. Подруга недовольно застонала, на миг приоткрыла веки, но, увидев перед собой Повелителя Войны, провалилась обратно в бессознательное.

– Я же просил скрыть демонические отличия, когда пойдешь забирать девчонку. – Кайлан кивнул на кожаные перепонки между пальцами брата.

Астарот фыркнул.

– Мы в Аду, Дей! Тут если не перепонки, то крылья или копыта, а иногда что и похуже, – стал ерничать Астарот, открываясь с новой стороны. – Ты уверен, что переместить нежную девушку в Круг Похоти – хорошая идея? В твоем замке даже прислуга ходит полуголая. – Пока Принцы пререкались, я позволила себе изучить Астарота детальнее. Понять, что такого нашла в его брате-близнеце София, почему так сильно его полюбила.

Повелитель Войны не уступал ростом и крепким телосложением Кайлану. Главное их отличие заключалось в волосах и глазах – если у Селье чернильные пряди слегка прикрывали уши, то темные волнистые локоны Астарота спускались на плечи, а необычные фиолетовые глаза придавали шарма.

Заставляя меня поморщиться, по балкончику и прилегающему к нему коридору прокатилась сотрясающая воздух сила, способная определить, есть ли поблизости нежелательные слушатели.

Удостоверившись, что наш разговор приватен, Кайлан ответил:

– Уверен. Отправляйся скорее в Абракс, Астарот, и разведай обстановку. Если Повелитель Смерти заметит твои метания, он уличит тебя в отступничестве, а ты пока нужен на вражеской стороне.

Астарот прищурился.

– Я не смогу сдерживать его долго.

– И не нужно, перед возвращением Адель на людские земли мы объявим войну Люциферу.

Тени из углов взметнулись ширмой, ведомые моим молчаливым приказом. Тьма отделила балкон от коридора, помогая Кайлану блокировать не только слух, но и видимость.

Он благодарно мне подмигнул.

– И прихвати с собой Марго. Ее непревзойденные способности в шпионаже понадобятся, если придется отстаивать Франсбург, когда война переместится из столицы. Да и Аграт[12] помощь не помешает, она шикарная бандерша, но совершенно безграмотна в денежных вопросах и политике.

Мэгги накрыл приступ паники. Это стало заметно по пульсирующей на ее лбу жилке и метавшимся из стороны в сторону глазам, точно она не знала, на ком из Принцев Ада сконцентрировать внимание.

– Я с ним никуда не пойду, Кай! – с визгом возразила фурия. – Забыл нашу историю? А Астара?[13] Она убьет меня, как только узнает!

– Астаре давно на тебя плевать. Как и мне. – Повелитель Войны осторожно встряхнул Клару, и та вновь зашевелилась.

– Еще один обморок, мисс, и я вас брошу, – грубо предупредил он.

Марго прожигала Астарота взглядом, совмещавшим разочарование и что-то, напоминающее призрачную боль.

Клара послушно встрепенулась, и Астарот поставил ее на ноги. Она несколько секунд тяжело дышала, но, увидев меня, стоящую поодаль ото всех, на негнущихся ногах бросилась в мою сторону.

Я повела пальцами, и над мраморным полом поднялись щупальца теней. Они подстраховывали Клару, обвиваясь кольцами вокруг ее лодыжек, и помогли добраться до меня без падений.

Пока я занималась фрейлиной, отлепляя взмокшие волосы от ее лица, и тихо расспрашивала о самочувствии, Астарот вспылил, словно его выдержка растаяла под осуждающими взорами фурии.

– Хватит, Марго! – Он перешел на повышенный тон, и режущая нотка в его голосе стала походить на острие самого смертоносного меча. Они стояли лицом к лицу и, казалось, были готовы вцепиться друг другу в глотки. – Люцифер все равно бы не одобрил наш брак, а ты…

– Всего лишь жалкая фурия, без уникальной магии и породистой семьи? – перебила Марго. – Спасибо, это не новость!

– Я не это хотел сказать.

– Да неужели? – ощетинилась Марго. – У тебя все на лбу написано…

Демонесса не договорила. Астарот слишком близко склонился к ней и зло воскликнул:

– Ты! Ушла от меня!

Тут в неуместную перепалку вклинился Кайлан, руками разведя их подальше.

– Перемирие! Вы проведете вместе не более двадцати минут, пока переместитесь к порталу, а потом в «Ядовитое Сердце». Поэтому не выводите меня из себя и не заставляйте влезать в ваши мозги.

Астарот обвиняюще толкнул Кайлана локтем под ребра, но не сильно, скорее для выражения недовольства.

– Тебе выходку на Совете припомнить?

– Ты начал переигрывать, – ответил Селье и закатил глаза. Золотая вышивка на его фраке блеснула, когда он похлопал брата по плечу в качестве извинения.

После нескольких брыканий и отборного сквернословия Марго Астарот силой развернул ее и крепко обнял сзади, схватившись за выпирающие ключицы демонессы мощными руками. Фурия извивалась и дергалась от его прикосновений, точно они ее жалили.

Клара с разинутым ртом наблюдала за бывшей парочкой, а я почему-то мысленно прониклась жалостью к Мэгги. Ища спасения от губительной любви, она сбежала к Повелителю Похоти, стараясь вытравить искренние чувства вспышками страсти.

Астарот и фурия исчезли в фиолетовом всплеске дыма. Я опустила занавес теней, и Кайлан повел нас троих обратно в замок, на ходу сообщив, что внизу ожидает карета для отбытия в его Круг.

Быстрая прогулка прошла без происшествий. Никто не пытался на нас напасть или остановить, ведь мы выполняли приказ Люцифера. В фойе нас встретил лакей и передал Кайлану его излюбленную трость-саблю с головой льва вместо рукояти.

А он не изменял себе.

Пока я топталась возле Селье и размышляла, почему он выбрал такое ненадежное место, дабы скрыть дезертирство Астарота, он пояснил, точно прочитав мои мысли:

– Западное крыло замка практически не заселено, на этом балконе демоны – редкость, и на большинство покоев наложены следящие чары, однако на открытое пространство они не распространяются.

Я почувствовала, как от лица отхлынула кровь. Как оказалось, в библиотеке могли подслушивать не только мы.

Всевышний! Луиза!

Пришлось развернуться на каблуках и рвануть обратно к лестнице, чтобы найти демонессу, которую я нехотя подвела под монастырь расспросами о секретах Люцифера.

Кайлан поймал меня за локоть, останавливая, и непонимающе приподнял бровь.

– Я должна кое-кого найти…

– Адель, у нас нет времени на игры. Люцифер может передумать в любое мгновение и впутать нас в очередную проверку, – предупредил он и легко дернул меня к выходу, но я не сдвинулась с места, отказываясь бросать Лу на произвол судьбы. – Я не уеду из замка без Луизы.

Кайлан подавился слюной, но быстро откашлялся.

– Фаворитки Аваддона?

Мой утвердительный кивок заставил его вновь скривиться.

Клара вдруг похлопала меня по плечу. Я посмотрела на залившуюся румянцем подругу. Та смущенно показала на кружевной ремень своего платья, вместо пряжки на котором сидел тарантул с рубиновыми глазами.

Радостная улыбка растянула губы, и я перестала противиться попыткам Кайлана увести меня из замка в жаркую ночь.

* * *

Красноречивые слова Селье о чувствах немного вернули равновесие пошатнувшейся вере в любовь. А его рассказ о планах и неминуемой жертве помог понять его действия. Не простить, скорее смириться с тем, что было предначертано свыше.

Я ненадолго зажмурилась, принимая ту частичку себя, которая наперекор логике и обстоятельствам верила Кайлану. Так я когда-то поступила и со скверной в венах – какой толк ненавидеть то, что давно стало частью тебя?

В шикарную карету, запряженную тремя гнедыми жеребцами с алой амуницией, я залезала, погрязнув в тяжелых думах.

Клара села рядом, устало склонив голову мне на плечо. Лионель и Селье заняли скамью напротив. Последний в своей излюбленной манере широко расставил ноги и лениво поглаживал голову льва на трости.

– Почему именно два дня? Почему мы не можем сию минуту отправиться к арке?

Кайлан прочистил горло.

– Это время необходимо, чтобы отвести внимание Люцифера и дождаться прибытия на людские земли наших главных союзников. – Говоря это, он покосился на сопевшую Клару и не сдержал милой улыбки с ямочкой, от которой хотелось рассыпаться на куски.

Услышав это, я расстроенно вздохнула и уставилась в окно. Жар от взгляда Повелителя Похоти на мое декольте обжигал, но никто из нас не уступал желаниям.

Остаток пути мы провели молча. Клара так и не проснулась, а я изредка улавливала, как шевелится на ее поясе Луиза, пока сама не задремала, прислонившись виском к стеклу.

Разбудило меня ласковое касание теплых пальцев к щеке. Когда я подняла тяжелые веки, то с удивлением обнаружила, что в карете пусто, а я вовсе не слюнявлю бархатную обивку сиденья и не бьюсь головой о стекло от качки.

Я лежала на коленях у самого волнующего мужчины, прижимаясь ухом к его ноге вместо подушки. Должно быть, в дороге Кайлан поменялся местами с Кларой и уложил меня к себе.

Стало интересно, как давно мы приехали и почему Повелитель Похоти не осмелился потревожить мой сон.

В волосах запутались цепкие пальцы, пропуская через них длину. Хотелось притворяться спящей вечно, только бы застыть в этом умиротворяющем моменте, в котором нет гонки за власть, свободу и могущество.

– Паучок? Пора вставать. Боюсь, подданные Круга Похоти вскоре закатят грандиозный пир в честь моего возвращения, а я бы хотел для начала показать тебе замок. – Кайлан склонился ближе, скорее всего заметив мое участившееся после пробуждения дыхание.

Меня обдало дорогим ароматом его духов. Широко зевнув, я нехотя приподнялась и потянулась, разведя руки в стороны, и только потом сообразила, как легкомысленно веду себя наедине с Принцем Ада. Точно мы были чем-то большим, чем врагами, которых угораздило влюбиться.

– Я скучал… – обронил Кайлан, и я недоверчиво посмотрела на него через плечо. Он потирал затекшее подо мной колено и нагло изучал мою грудь. Во время сна верх моего платья съехал набок, но все интимные места оставались прикрыты.

– И что вы пытаетесь там разглядеть? Надеетесь, что рукав соскочит окончательно? Спешу вас огорчить, портные Аваддона все предусмотрели, так что корсаж сидит на мне крепко.

Кайлан усмехнулся и щелкнул меня по носу. От этого несвойственного его характеру жеста я опешила.

– Пытаюсь понять, ускоряется ли ваше сердцебиение.

– А с чего бы ему ускоряться…

Я осеклась. Кайлан схватил меня сзади за шею и, притянув к себе, пристально всмотрелся в лицо. Волна желания смешалась в крови с адреналином, когда он усилил хватку.

– Должен предупредить. Инкубы и суккубы – основная часть обитателей моего замка и его окрестностей. Подобно мне, они питаются похотью, поэтому, чтобы ее заполучить, идут на любые ухищрения – пробуждают скрытый в душе порок и склоняют к самым темным желаниям. Даже святоши здесь быстро становятся последними распутниками.

Безразлично повела плечом, чтобы не выказать волнения от «заманчивой» перспективы угодить в сети кучки демонов-извращенцев.

– Я прожила месяц в борделе, едва не подверглась групповому изнасилованию, видела мерзкую демоническую отметину Люцифера. Считаете, меня можно удивить всякими непристойностями?

Кайлан облизал нижнюю губу, словно хотел сделать это с моей, но не осмелился.

– Не сравнивайте лужу с океаном, Адель Грей. Именно здесь возникло желание, выковалась страсть и задышало вожделение. Войдя в мои владения, вы оставите за порогом стеснение и неуверенность, ведь стоит только подумать об утолении плотского голода, и вам на тарелочке предоставят тысячу способов.

Я напряглась, заволновавшись, что в откровенной обстановке не сумею противостоять магнетизму Кайлана и Аваддон воплотит в жизнь свои угрозы.

– Бедная Клара! – притворно воскликнула я и прижала ладонь ко рту. За наигранностью, как за плотной ширмой, я прятала беспокойство и неуверенность.

– Ваша фрейлина бежала по коридорам с закрытыми глазами, пока Лионель не замкнул ее в покоях вместе с обратившейся в полуголую девицу Луизой.

Я подавила клокочущий в горле смешок, проглотив его со слюной.

– И когда вы собирались предупредить, что в нашем плане плюс один?

– Прямо сейчас, – съерничала я, забавляясь, как дергается жилка под глазом Кайлана.

– Она может стать помехой, разрушить все, к чему я шел многие годы…

– Ей стоит дать шанс, милорд. Уверена, демонесса-перевертыш может быть полезной во многих вещах. – Я говорила томно, обратившись к Кайлану смертным титулом, чтобы остановить пререкания.

Он прерывисто выдохнул и убрал от меня руку.

* * *

Владения Повелителя Похоти – невероятный ансамбль готики и барокко. Как только мы покинули карету и гнедые жеребцы поскакали по огибающей огромный замок дорожке из бордового кирпича, я застыла как вкопанная возле ворот.

Золотые створки из прутиков с вкраплениями рубинов распахнулись, пропуская нас на единственную живую территорию в преисподней. Если возле замка Аваддона располагался небольшой цветник из сизых роз, то Круг Кайлана украшали настоящие сады с фонтанами из черного мрамора и алыми деревьями. На удивление, нас никто не встречал, предоставляя возможность Повелителю Похоти спокойно вернуться домой.

Кайлан галантным жестом пригласил ступить на брусчатку, ведущую к величественному замку из темного кирпича с переливающимися пиками на крышах.

Я привычно подхватила его под локоть, совсем как на прогулке по дождливому Франсбургу. Пока мы неспешно шли, Селье постукивал тростью в такт моему сердцу, глубоко дышал и периодически поднимал голову к небу, наслаждаясь родными для него пейзажами.

– Здесь красиво. – Я хихикнула. – Не думала, что скажу подобное о преисподней. – Меня привлекла скамейка под деревом, обвитая колючими темно-алыми розами.

– Все самое губительное всегда самое чарующее.

Я промолчала, эта наука была мне уже знакома.

Когда мы миновали роскошный сад, приблизившись к центральному входу в замок, я занервничала и затеребила пояс на платье. Представилось, что двери нам откроют голые охранники, и это в лучшем случае, а может, они еще будут одновременно с кем-нибудь сношаться.

Но нелепые фантазии не оправдались. Дюжина вооруженных золотыми копьями демонов, похожих на обычных людей, оказались одеты в алую форму с гербом в виде скалившегося льва на груди.

– Пока все кажется нормальным, – пискнула я себе под нос и шагнула внутрь, но Кайлан услышал мой комментарий.

Еще бы!

– Грехопадение зарождается в сердце, – подсказал он, и в фойе с алыми стенами впорхнули три горничные в полупрозрачных платьях – прекрасные стройные девушки с длинными белокурыми локонами.

– С возвращением, наш Повелитель, – одновременно запели демонессы, и их приветствие стало спусковым крючком. Мгновение – и замок наполнился гулом радостных голосов и аплодисментов, дезориентирующих меня.

Со всех углов стекались суккубы и инкубы, поражая до глубины души идеальной внешностью, роскошными телами и откровенностью нарядов. Некоторые демонессы гордо демонстрировали обнаженную грудь, прикрывая соски бриллиантами с кисточками, а демоны щеголяли в очень облегающих штанах.

Я сглотнула ком в горле, сообразив, что эти два дня окажутся более непростыми, чем я предполагала. А когда заместитель Кайлана в Кругу Похоти – рыжеволосый демон с высокомерным характером и ресницами длиннее, чем у всех девушек Абракса, гордо объявил, что все готово к празднеству и поддержанию силы их Правителя, я захотела развернуться и сбежать обратно в сад.

Глава 13. Кайлан

Адель сидела за туалетным столиком в моих покоях и расчесывала щеткой шелковистые волосы. От всего вокруг веяло ностальгией, и я провел пальцами по когда-то любимому креслу возле камина. Сколько женщин побывало здесь в моих объятиях, но ни одна не вызывала даже толики тех чувств, что я испытывал, наблюдая за обычными действиями Паучка.

– В замке огромное количество комнат, и, насколько помнится, ваш грех не имеет ничего общего с жадностью. – Адель продолжала оспаривать решение разместить ее в принадлежавшей мне спальне, но я слишком хорошо знал о соблазне, пропитавшем стены замка. Рядом со мной Паучок была в большей безопасности…

Дьявол, да кому я врал?!

До войны с Люцифером и возвращения в Абракс оставались считаные дни, и я хотел провести последние мгновения рядом с возлюбленной.

И да! Я был невероятным собственником!

Если кто-то осмелится совратить Паучка, я заставлю его страдать самыми немыслимыми способами.

– Вы останетесь под моим присмотром, и точка.

– А как же Клара?

– Познает радости секса в картинках. – Зрачки Адель пытливо расширились. – Я распорядился выдать девушкам литературу, чтобы не скучали, так как на празднике им лучше не появляться. Не хочу весь вечер носить обморочное тело Клары на руках, а Луизе я не доверяю.

– А мне дозволено присоединиться к торжеству?

Я прошел к огромной кованой кровати, застеленной алыми простынями, и взбил подушки. Просто чтобы чем-то занять руки и чтобы мое «нет, не дозволено» прозвучало мягче.

– Вам лучше остаться в покоях, Адель. Если хотите, сопровожу вас к подругам.

– Изучать похабную литературу? – Адди хмыкнула и отложила расческу. – Увольте, я предпочитаю познавать новое на практике.

Я закашлялся. Воображение ловко нарисовало, как я беру Адель прямо на центральном подиуме тронного зала в окружении других страстно стонущих и погружающихся друг в друга пар.

– Осмелюсь напомнить, что ваше ускоренное сердцебиение может накликать беду на Абракс. – Я решил вернуть разговор в более непринужденное русло и приструнить оголтелую девицу, норовившую вывернуть мои внутренности наизнанку.

– Вы этого не допустите, – напирала Адель.

– Паучок, будь моя воля, я бы остался здесь с вами. – Обвел руками комнату. – Без устали пробовал бы ваш вкус и принимал все, что вы дадите. – Адель на секунду встрепенулась и натянула на лицо маску безразличия, как часто делала в последнее время. – Но мои подданные не видели меня целый век, и я не могу разочаровать их еще сильнее. Без меня Круг Похоти обеднел и распоясался. Да и вернусь ли я сюда снова…

– Намекаете, что можете проиграть Люциферу? – Адель встала из-за столика и, отбросив уложенные волосы за спину, пошла рассматривать тяжелые занавески с золотыми вкраплениями.

– Как уже упоминал, я не проигрываю. Но цена победы бывает слишком высока.

Адель помрачнела, и я заметил, как осунулось ее лицо. Догадалась ли она, что я не поступлюсь даже собственной жизнью, чтобы уберечь ее и Лилит от страданий?

– Тогда желаю отлично провести время, милорд. Потом расскажете, скольких демонесс соблазнили за ночь? – Паучок переместилась к столу, взяла графин, плеснула в стакан воды и залпом его осушила, точно пророненная в мой адрес издевка опалила ее горло.

Она была хорошей лгуньей. Искусной. Но от меня не ускользнула нервная дрожь пальцев и разочарование, проглядывающее в поникших плечах.

– Сегодня я намереваюсь быть в роли зрителя, вам не о чем беспокоиться. – Пока Адди вновь не попыталась вывести меня на очередную провокацию, размашисто зашагал к выходу. – Запирать двери не стану, никто не осмелится вломиться в мою спальню без приглашения. Снаружи выставлена охрана – если надумаете посетить подруг, просто скажите им об этом. Я вернусь поздно.

* * *

– Давненько я не купался в стольких похотливых взглядах, – изрек Лионель. Он вертелся как юла, ловя на себе раздевающие взоры суккубов.

Я поправил алый платок на шее и отряхнул парадный сюртук с золотой вышивкой на манжетах.

Мода Франсбурга мне импонировала больше.

– Ты десятилетия работал в борделе, не устал от случайных связей?

Лион звонко рассмеялся, по-дружески похлопав меня по спине.

– Сказал Повелитель Похоти. Разве можно утомиться от удовольствия?

Мой помощник развернулся и звонко шлепнул кудрявую демонессу по заднице. В ответ незнакомка игриво взвизгнула и состроила ему глазки.

– Я найду тебя чуть позже, прелесть. Иди, – велел ей Лионель, и мы остались вдвоем на королевском пьедестале.

Я лениво подпирал боком спинку собственного трона и потягивал из рюмки арилок[14].

– Можно. Если оно не откликается в сердце. Однажды ты поймешь, друг мой.

Торжественная часть с поздравлениями, ликованием и выказыванием мне почтения миновала. Из дальних углов, где висели замысловатые качели из веревок, доносились громкие стоны и вскрики, напитывая меня похотью. Центр зала, как и самое его развратное место – подиум, устеленный черными подушками, пока никто не занимал. Инкубы и суккубы просто обожали прелюдии, поэтому напивались в стельку и предавались разврату со всей имеющейся в зале атрибутикой.

А ее было чертовски много!

Противоположную от высокого окна сердоликовую стену украшали крюки для привязывания партнеров, плетки и своеобразные приспособления для получения оргазмов.

Если бы Адель не пропитала своим существованием каждую мою клетку, я бы еще час назад приковал к трону крутившуюся подле меня стройную блондинку и похабно властвовал над ее ртом.

Привлекательная демонесса то и дело поднималась к нам, поднося выпивку, а ее обнаженная грудь подпрыгивала и твердела, стоило мне повернуться.

Я был возбужден до предела. Предательское тело инстинктивно реагировало на напряженную обстановку и витающий в зале мускусный запах разгоряченных желанием демонов, поэтому приходилось часто скрещивать ноги и запахивать полы сюртука, чтобы Лионель не заметил, как я мучительно изголодался по ласкам, решив наслаждаться только Адель.

– Вам бы выдохнуть и воплотить в реальность пошлые мечты демонесс, – буркнул мой помощник, все же догадавшись о причине моего невроза. – А то на вас жалко смотреть.

– Спасибо за заботу, Лион.

Я позволил силе потечь к собеседнику и предупреждающе подцепить его на ментальный крючок. Демон лжи вздрогнул, а его змеиный язык принялся чаще пробовать воздух на вкус.

– Но если не перестанешь раздражать, я насильно отправлю тебя в объятия любителей порки.

Вняв угрозе, Лионель поспешил вниз, решив, что больше не стоит докучать своим жалким присутствием.

Когда он исчез в распутной толпе, я засмотрелся на покачивающуюся в стакане жидкость, желая подобно кубику льда раствориться в собственных думах.

Как по щелчку пальцев в зале притихли стоны и хлюпающие звуки соединяющихся тел. Их заменили перешептывания и взбудораженные вздохи. Несмотря на то что большая часть демонов оторвалась от жаркого процесса, пространство утяжелила волна нарастающей похоти. Кровь закипала от силы, и, не отрывая взора от алкоголя, я понял, кто стоит в дверях.

Злоба и страсть обуяли меня одновременно. Я с силой сжал стакан, и тот треснул, рассыпавшись на осколки. Мелкие порезы на пальцах затянулись быстро, но то, с какой надменностью Адель впорхнула в обитель разврата, останется со мной навечно.

* * *

Я пробирался сквозь толпу к бильярдной зоне, нетерпеливо распихивая придворных локтями.

Адель словно меня не замечала. Ее не отвлекали от задуманного даже стоны, а когда на пути возник обнаженный инкуб с кляпом во рту, она отодвинула его подальше щупальцем теней.

Паучок целенаправленно продвигалась к игорным столам, соблазнительно покачивая бедрами. Каждого, кто осмеливался задержать на ее теле взгляд дольше трех секунд, я отмечал мысленно в списке смертников.

Адди предусмотрительно переоделась, выбрав один из оставленных в моем гардеробе нарядов. Конечно, она знала, куда идет, поэтому ее изгибы подчеркивало самое развратное из платьев. А если быть точнее, она предпочла нормальной одежде сорочку, которую я теперь мечтал на ней разорвать, когда вернусь в покои.

Тонкие бретельки, открытая спина и струящийся до пола черный кружевной шелк возносили ее мрачную красоту к богиням.

Казалось, меня вот-вот хватит сердечный приступ.

А я, вашу мать, даже не человек, чтобы заботиться о подобном!

Если Адель надеялась вывести меня из себя и отомстить за былое таким коварным способом, у нее это с легкостью получилось. И проблема заключалась даже не в скрывающейся среди сборища демонов опасности или в том, что каждый мужчина в зале с удовольствием воспользовался бы шансом овладеть супругой Повелителя Смерти. Суть проблемы проникала гораздо глубже. Уж слишком сильно я ее желал, поэтому грань моего контроля походила на тонкий слой льда. Один удар – и все пропало!

Адель подступила к бильярдному столу, за которым играл мой главный заместитель в Кругу Похоти Амир, его младший брат Данир и русоволосая демонесса с серьгой-кольцом в носу.

Я отчетливо видел заговорщицкий огонек в подведенных сурьмой глазах Адель и блеск скрывающих брачную метку широких браслетов. Мне оставалось преодолеть всего несколько рядов вожделенно целующихся во все места демонов и длинный стол с закусками, чтобы добраться до нее.

Адди кокетливо надула губы, встав в тень от позолоченной колонны. Будто она машинально искала комфорта и поддержки в знакомом явлении.

– Примите даму в игру? – поинтересовалась Адель, и дымчатое щупальце заправило ей за ухо длинный локон. Она не стесняясь демонстрировала окружающим магию, чтобы у демонов не осталось сомнений, кто именно стоит пред ними.

– Только если ваш супруг не будет против, – хмыкнул Данир. Конечно, откуда ему, недалекому инкубу, знать, что я размажу его по стенке раньше Аваддона, если он хоть пальцем тронет Адель.

О других частях его мерзкого тела я даже говорить не хотел!

– Повелитель Смерти слегка занят. Громит мое королевство, так что вряд ли его волнует бильярд, – объяснила Адди и вышла из тени, маняще склонив голову набок. Ее изящная шея приоткрылась, так и напрашиваясь чтобы я оставил на нежной коже след от поцелуя.

– Тогда присоединяйся, – поддержала Данира демонесса с сережкой в носу и подала Адель выбранный со стойки кий.

Я подоспел к собравшимся, когда Паучок оперлась одной рукой на стол, а другой взяла предложенное.

– Какого дьявола вас сюда принесло, Адель? – сквозь зубы процедил я и беспардонно схватил ее за локоть в попытке выпроводить из зала.

Адди уперлась каблуками в пол, не позволяя насильно увести себя.

– Пришла развлекаться. Разве не очевидно?

Она рывком выдернула руку, и ее заинтересованный взор мазнул по сцене у окна. Там две демонессы с заплетенными в косы волосами крутились на шестах, попеременно лаская друг друга, а недалеко от них предавалась страсти парочка, пользуясь кожаными плетками и льдом из стаканов.

– Ваши развлечения ограничиваются безопасными посиделками с подругами, – специально подчеркнул интонацией последние слова. – Для чего я, по-вашему, притащил сюда этих несносных девиц?

– Асмодей, по вашей вине меня заперли в Аду, – хлестко бросила Адель, воспользовавшись знакомым моим подданным именем. – Будьте так любезны, прекратите меня ущемлять и позвольте насладиться вечером наравне со всеми.

Игроки рядом с нами замерли, чтобы не накликать на себя мой гнев, только Амир продолжил натирать мелом кончик кия, как бы показывая, что я благосклонен к нему.

– Вы обещали остаться в покоях…

– Не припомню подобного, – парировала Адди и привычно вздернула нос. – Я всего лишь хочу сыграть в «пирамиду», так что придержите необоснованный пыл для будущих любовниц.

Тени насмешливо погладили меня холодком по щеке. Отмахнувшись, развеял их по воздуху и перестал пререкаться, пока демоны не подумали, что их Повелитель теряет голову из-за дерзкой девчонки.

– Тогда я обязан присоединиться к игре.

Я потянулся к деревянной стойке, отпихнув в сторону Амира, и взял черный кий. Перебирая его пальцами, с вызовом воззрился на Адель.

– На самом деле я думала, вы мне поможете.

Паучок выдержала мой взгляд исподлобья и застенчиво кивнула на собранные в белый треугольник шары на столе. В это время русоволосая демонесса перебралась на противоположную от нас сторону и приобняла за талию Амира. Данир подошел к парочке сбоку и страстно поцеловал девушку в серьгу.

Братьев всегда учат делиться.

– Вы так рвались посреди ночи поиграть в бильярд, даже не изучив правила? – Скептически выгнул бровь, давая понять, что раскусил ее замысел.

– Я знаю правила. Неоднократно видела, как Ричард играет с друзьями в барах, но бить не умею.

Меня передернуло от упоминания ее бывшего любовника. Но Адди этого не заметила, ее отвлек полный удовольствия крик, донесшийся с соседнего столика, на котором двое инкубов с разных сторон удовлетворяли темноволосую красавицу.

– И вы просите научить вас загонять шары в лузы? Сейчас, в разгар эротического буйства?

– Да, – просто ответила Адель, поведя плечом, и попыталась правильно взять кий, положив его между указательным и средним пальцами. Меня завораживала ее грация, Адди оставалась неотразимой даже в моменты сомнений.

– Хорошо. Мы разобьем, – громогласно объявил я, осознав, что не сумею отказать в просьбе. Тем более когда Паучок, склонившись над столом, эротично отставила бедра и облизнула губы, точнее прицеливаясь. Это зрелище – разрыв моих последних нервных клеток.

Амир согласно кивнул и засек время начала игры на карманных часах, которые достал из алого сюртука, а Данир убрал со стола треугольник, удерживающий шары в правильном положении.

Адель нацелила кончик кия прямо на биток, смотрящий на «пирамиду». Ее руки немного подрагивали от неуверенности, и мне пришлось вмешаться. Я никогда никому не проигрывал и не собирался уступать партию Амиру.

Подойдя к Паучку сзади, прижался к ее бедрам своими и навис над хрупкой девичьей спиной, чтобы протянуть руки и взять кий.

Наши ладони соприкоснулись. Я поправил хватку Адель, опустив ее пальцы чуть ниже, затем вытянул локоть для лучшего удара, сощурился, и мы вместе толкнули кий.

По инерции я впечатался пахом в Адди, почувствовав мягкость совершенного тела. Она вздрогнула, но тут биток звучно врезался в остальные шары, загнав три в угловые лузы.

Тряхнув рыжей челкой, Данир присвистнул. Демонесса развернулась, положив руки ему на грудь, и как бы случайно оказалась зажатой между двумя братьями.

– Ну что ж, отличный удар! – похвалил Амир, и я несдержанно фыркнул, выпрямляясь.

Отстранившись, Адель побрела вдоль стола, присматривая следующие удобные для удара шары. Она машинально потирала кий, а я старательно отгонял образы, как ее нежные пальчики путешествуют по длине моего члена.

– Эти. – Взмахом руки она указала на два шара, лежавшие недалеко от центральной лузы. Биток как раз удобно расположился напротив них.

Паучок вновь нагнулась и выжидающе взглянула на меня из-под пушистых ресниц. Ее легкая коварная улыбка приглашала проделать недавний трюк.

Я оценивающе оглядел стол и кивнул, согласившись с ее выбором.

– Анна! – простонал Дамир, когда демонесса принялась облизывать его кадык.

Адель никак не отреагировала на непристойные ласки моих подчиненных, сосредоточенно целясь в биток.

Подступив к ней, вновь встал сзади и наклонился, практически прижавшись грудью к спине Адди. Она рвано вдохнула в самый неподходящий момент, и я промахнулся, отправив шар путешествовать по столу.

Тихо ругнувшись, почувствовал, как она трется о мой напряженный пах бедрами, бесстыдно подстегивая горящее в венах желание.

– Осторожней, – предупредил я, легонько проведя губами вдоль ее шеи. – Я близок к тому, чтобы сорваться…

Еще один слабый выдох и легкий стон лишили меня воли. И пока Амир искал свою цель, приглядываясь к шарам, я опустил ладонь на ягодицу Адди и с силой ее сжал. Она пискнула, но не оттолкнула. Скажу больше, Паучок даже не попыталась вырваться из своего зажатого положения.

Мысли таяли в голове, все больше уступая безумству. Адель играла со мной, испытывая мою выдержку, а я был готов упасть на колени, чтобы она позволила испробовать мед ее уст. Пальцами другой руки сжал ее тонкое запястье, подсчитывая пульс. Феромоны Адди пока не удушали, но она была близка к тому, чтобы Аваддон почувствовал ее возникшее желание.

Амир ударил по самому крайнему к «дому» шару, и тот, стукнувшись о бортик, угодил в лузу рядом с нами.

Паучок шевельнулась подо мной, и я позволил ей выпрямиться. Но остался стоять, плотно прижимаясь к округлым бедрам сзади. Я просто не мог оторваться от точеных изгибов, меня тянуло к ее телу, как к магниту.

Амир победно хлопнул в ладоши и передал кий брату. Дамир подхватил демонессу за талию, усадил ее на край стола и, не разрывая глубокого поцелуя, принял кий. Анна спустила с плеч рукава бордового платья, оголив веснушчатое декольте, и опрокинулась спиной на стол.

Когда кий лег между ее пышной груди, Адель усмехнулась:

– Находчиво, ничего не скажешь.

Дамир широко ей улыбнулся, а я впервые позавидовал кому-то, потому что не мог поступить так же: усадить Адди на стол и начать любить ее, пока мир не исчезнет.

На выдохе Анны Дамир ударил. Биток пролетел в миллиметре от нужного шара и стукнулся с противоположным, оставив лузу пустой.

Ход перешел к нам.

В этот раз Адди не стала обходить стол и выискивать подходящий для победы шар. Она прижалась ко мне спиной и задумчиво постукивала пальцем по подбородку, словно не хотела лишаться моего тепла.

Я осторожно приобнял ее, оставив ладонь покоиться на плоском животе.

Дамир наклонился и через тонкую ткань платья обхватил губами сосок демонессы. До нас долетели звуки посасывания и протяжный стон. Амир облизнулся и умоляюще уставился на нас, мол, быстрее. Демон не посмел бы прервать игру, в которой участвовал его Повелитель, но заполнять ему сейчас хотелось вовсе не лузы.

Пока я размышлял над тем, какой шар лучше подойдет для победы, Дамир задрал юбку избранницы и, приспустив штаны, толкнулся в нее. Демонесса закрыла рот ладонью, приглушая вскрик.

Выбрав жертву в виде шара под номером семь, застывшего возле кудрей Анны, я жестом попросил Адель подойти к правому углу стола. Она послушно отодвинулась и приготовилась к решающему удару.

Мой пах неприятно горел, а штаны казались до неприличия узкими, но я не подавал виду, пока Адди не подпрыгнула, усевшись на край стола, чтобы дотянуться до битка.

– Могу я сама попробовать?

Выше линии ремня совершенно не осталось крови, поэтому я даже кивнуть не смог. Расценив мой ступор как согласие, Паучок прижалась боком к столу, оперлась на локоть и ударила.

Выбранный мной шар попал в лузу, и Адди, радостно пискнув, вновь потянулась кием к битку, чтобы принести нам победу.

Черный шелк задрался, оголив ее ноги практически до бедер, а темные локоны водопадом растеклись по столу. Демоническое начало вырвалось наружу, застилая пеленой здравый смысл.

За что боролась, как говорится…

– Контролируйте пульс, Адель Грей, – хрипло предупредил я, подкрадываясь к ней, словно хищник. – Если почувствуете пик, не умалчивайте…

Прежде чем Паучок успела воспротивиться, я схватил ее за талию и, приподняв, потянул на себя. Наши лица встретились. Адди удивленно ахнула и отложила кий, когда я, широко разведя ее ноги коленом, встал между ними.

– Вы ведь этого добивались, верно? Доказательств, что я – бесчувственное чудовище, ведомое только похотью?

Порок внутри меня ликовал, а руки свободно блуждали по идеальным изгибам. Я провел пальцами вдоль ее выпирающего позвоночника к краю выреза сорочки, заканчивавшегося прямо над копчиком. Изучил ребра, описал аппетитную грудь и вернулся к ногам, чтобы нырнуть под задранную юбку и почувствовать тепло внутренней части женственных бедер.

Довольно отметил, как кожа Адель покрылась мурашками, стоило моим пальцам поползти вверх. Она в наслаждении запрокинула голову, подставляя под поцелуи шею и…

Дьявол!

ДЬЯВОЛ!

Я уронил лицо в изгиб ее плеча и сломленно застонал, обнаружив, что на Паучке нет нижнего белья. Внизу живота заныло, а сердце застучало в горле. Чтобы утихомирить неистовое вожделение, пришлось качнуть бедрами и потереться о ткань брюк.

– Вы даже не представляете, что делаете со мной, Адель.

– Я догадываюсь, – сквозь томные выдохи призналась она.

Адди немного выгнулась, направляя меня к желанной цели, и я коснулся ее самого горячего места.

В этот момент Амир присоединился к брату. Развязав шнуровку на брюках, он позволил демонессе обхватить его член губами.

Заливаясь румянцем, Адель изредка поглядывала на троицу, отдавшуюся страсти на противоположной стороне стола.

– Вас это возбуждает, Паучок? Когда вы наблюдаете? – Я потакал ее игре, подразнивая чувствительные участки мимолетными касаниями.

Адди не ответила, но количество скопившейся между ее ног влаги говорило само за себя.

– Бесстыдница! – Я царапнул заострившимися клыками кожу на ее ключице, а она мертвой хваткой вцепилась в ворот моего сюртука, притягивая ближе.

Все, о чем я грезил, – задрать чертову сорочку и без устали наслаждаться Адди. Однако меня останавливало несколько препятствий: во-первых, наше недолгое перемирие было слишком хрупким и могло не выдержать близости, во-вторых, контролировать ее пульс в состоянии собственного экстаза, чтобы держать Аваддона в неведении о нашем ночном развлечении, было бы, мягко говоря, трудно.

– Просто скажите, что вам нужно, Адель.

Она продолжала усердно молчать, а я – требовательно обводить круги возле ее входа.

– Продемонстрируйте свои непостижимые умения, Асмодей.

Иначе говоря: она просила не останавливаться.

Да кто я такой, чтобы перечить моему ненасытному Паучку?

Следуя просьбе, сузил диаметр поглаживаний, и ресницы Адди затрепетали от блаженства.

Перебивая сладострастные стоны Анны и других демонесс, отдавшихся во власть партнеров в разных местах зала, я низко хохотнул.

– Я правильно понял, вы просите вас удовлетворить?

Адель сильнее прогнулась в спине, пронзая меня серостью испытующего взгляда.

– А чего желаете вы?

– Кончить… – Живущий в глубинах монстр сожрал не только волю, но и манеры. Член налился кровью так сильно, что я с трудом соображал.

– Тогда наши стремления обоюдны…

Я накрыл ее алые губы своими, не позволив договорить. Язык скользнул в ее рот, погладив нежное нёбо, а пальцы – в узкое лоно.

Адель глухо застонала, а я был готов разорваться на части от происходящего.

Она не растерялась и сжала мои пальцы мышцами. Я позволял Паучку делать что угодно, только бы продлить желанный момент, в котором мы не были врагами.

Согнув средний палец, принялся стимулировать верхнюю часть лона. Постепенно увеличивая темп проникновения, чередовал покусывания и посасывания девичьих губ, приближая Адди к вершине удовольствия. Она быстро дышала, извивалась, проталкивая меня глубже.

Черт, у меня дрожали ноги.

За целую вечность я не испытывал и близко ничего похожего. Страсть к женщине, которая сродни воздуху подпитывала не только резерв похоти, но и насыщала сердце огненным чувством запретной любви.

Стол начало покачивать от натиска с разных сторон, отчего оставшиеся в центре шары покатились к бортам. Амир и Дамир, не скромничая, одновременно властвовали над русоволосой, а я умело дразнил Адель, натягивая ее внутреннюю пружину.

Ее пальчики порхали по моим предплечьям. Я видел, что Паучок опасно близка к точке блаженства, и решил наказать ее за наущение.

Вытащив липкие от соков пальцы из лона, я поднес их ко рту. Адди распахнула подернутые дымкой глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как я ненасытно поглощаю ее вкус, смакуя и облизываясь.

– Всевышний… – прошептала она и сжала мою руку выше локтя, требуя немедленно вернуться к начатому.

– Попросите, как подобает воспитанной даме, – промурлыкал я бархатистым тоном Повелителя Похоти.

Адель мгновенно раскусила мою задумку и просияла в притворно милой улыбке.

– Прошу, покажите ваше настоящее «я» и отберите то, что отдали Аваддону.

Ярость накатила уничтожающим приливом. Адди вознамерилась доказать, насколько прогнило мое нутро? Хорошо. Тогда я окуну ее в самую пучину грязи преисподней.

– Пойдемте со мной, Адель, и вы увидите то, что либо полностью оттолкнет вас, либо укоренит зависимость от моего греха.

Я протянул ей руку, разжав пальцы. Не колеблясь, Адель смело приняла предложение.

Вложив крохотную ладошку в мою, она слезла со стола. Я помог ей поправить съехавшее набок платье и повел к пьедесталу.

Глава 14. Адель

Пульс рискованно ускорялся. Я старательно сдерживала сердцебиение глубокими вдохами и медленными выдохами, прислушиваясь к ощущениям в брачной метке.

Звезда Моргенштерна накалилась, став горячее остальной кожи, но покалывания или странного тянущего чувства, к счастью, пока не ощущалось.

Кайлан уверенно вел нас в центр зала, а я строила из себя невозмутимую особу. Мое представление прошло на ура. Я стремилась свести Селье с ума, помахать красной тряпкой возле носа быка, а потом напомнить, что из-за его плана по спасению миров принадлежу другому.

Однако Повелитель Похоти без труда перетянул одеяло на себя, и вот из хитрой кошки я превратилась в обычную мышку.

Мы приближались к самому настоящему «котлу грешников» – устеленному черными подушками и простынями подиуму под кованой люстрой с алыми свечами. На плоской мраморной возвышенности предавались страсти сотни обнаженных демонов. Они гнались за удовольствием с помощью ртов, плеток, кляпов и бриллиантовых игрушек.

Я тяжело сглотнула горький ком в горле, но отступить означало струсить перед Кругом Кайлана, а я всерьез вознамерилась познакомиться поближе с его неотъемлемой частью – великим Асмодеем – и понять, как далеко способна зайти.

– Вы дрожите, Адель.

Мы замерли в двух метрах от обители порока. Кайлан склонился ниже, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Когда окажемся там, я могу потерять контроль над ситуацией, но вы вольны уйти, когда захотите. Вам никто не посмеет помешать.

Не знаю, что он рассчитывал прочесть в моем взгляде, но точно не загоревшийся интерес.

Меня уже было не спасти от власти мрака, и я искала в нем пристанище.

– Просто даруйте обещанное – ночь с Повелителем Похоти. – Я говорила четко, без тени сомнений, а Кайлан словно пытался очнуться ото сна. Между его бровями залегла морщинка, он изучал каждый дюйм моего лица, ища намек на неуверенность.

Оставались считаные часы до рассвета. Утром я возненавижу себя за содеянное, за то, что уступила темным желаниям сердца и пошла на запретный шаг, усложняющий планы по спасению Абракса.

– Только не бегите, – предупредил Кайлан, прерывая мои раздумья, и я знала, что за этой репликой последует его перевоплощение.

Глаза с золотистыми крапинками разом заполнила тьма, разливаясь от них паутиной почерневших вен по щекам. Легкая дымка запуталась в блестящих в свете люстр волосах, и по обе стороны головы Кайлана проросли рога с высеченными на темной кости рунами.

Пора было привыкнуть к его первозданному, наполненному смертельной красотой демоническому лику, но я, точно загипнотизированная коброй жертва, не могла пошевелиться.

Потребовалась минута, чтобы отойти от сковавшего мышцы ступора. Жгутики теней обвили лодыжки, придавая уверенности в задуманном, но я сделала все с точностью до наоборот.

Хочешь столкнуться с монстром – пробуди его!

Крутанувшись, я подхватила подол сорочки, чтобы не оступиться, и напролом понеслась к дверям.

Сердце оглушающе барабанило в висках, но его гнала не обжигающая жилы страсть, а детский страх быть пойманной выдуманным призраком – врагом, который по неизвестным причинам решил сложить оружие и доказать свою преданность.

Мне удалось удрать к столам с закусками и дорогим алкоголем. Внутренний голос подсказывал, что эту дерзость мне позволили, ведь Кайлану достаточно было внедриться в мой разум и приказать остановиться.

– Плохой маленький Паучок, – раздалось сзади, и сильные руки обхватили талию. Я пискнуть не успела, как тело воспарило и меня закинули на плечо.

Мои волосы рассыпались по лопаткам Кайлана, а бедра оказались на уровне его лица.

Ощутимый шлепок по ягодице заставил вскрикнуть. На доли секунды мир превратился в цветную полосу от скорости, с которой двигался Повелитель Похоти, а еще через мгновение меня опрокинули на подушки в центре тесно заполненного инкубами и суккубами подиума.

Кайлан прищурился, и рядом, подобно восковым куклам, застыли сотни крылатых, рогатых и ничем не примечательных демонов.

Вот справа от меня девушка оседлала загорелого красавца, и кончики ее карамельных волос щекотали мой лоб. А демон слева тщательно вылизывал прелести спутницы, задевая мою руку холодом серебряного браслета.

Тьма в венах Кайлана скрылась за воротом рубашки. Сюртук он снял, так что верхняя одежда его больше не сковывала. Под моей обнаженной спиной ощущались невероятно мягкие подушки, но все мысли сосредоточились на том, как Повелитель Похоти нависал надо мной на локтях, разместившись между моих ног.

Его горячее дыхание ласкало щеки, а вес крупного мускулистого тела давил на чувствительные участки.

– Мои подчиненные и гости замка ничего о нас не вспомнят, я слишком скупой в вопросах дележки, – пообещал Кайлан и обвел глазами пространство, будто выискивая жертву. – Так что я безжалостно убью любого, кто посмеет прикоснуться к вам.

Он жадно облизнулся. Я знала, что сейчас его магический резерв переполняет витающая вокруг страсть, разрушая последние частички самоконтроля.

– Но вы, Адель, будете помнить все в мельчайших подробностях.

С этими словами он разорвал сорочку на моей отяжелевшей от возбуждения груди, и демоны рядом с нами ожили, погружая нас в разгар оргии.

* * *

Меня все еще колотило.

Свернувшись калачиком, я лежала на кровати Кайлана, накрытая двумя пуховыми одеялами. От озноба стучали зубы, а матрас подо мной поскрипывал.

– Сильно болит? – Селье сидел на полу лицом ко мне. Сложив руки на постели, он опустил на них подбородок.

Кожу неприятно подергивало в месте пореза, и стоило сжать или разжать пальцы, как жгучее чувство усиливалось, а на глазах наворачивались слезы.

Лионель предложил обезболивающее снадобье, но, почувствовав исходящий от колбы запах протухших яиц, я наотрез отказалась, решив, что лучше страдать от боли, чем от расстройства желудка.

Час назад демона Лжи с бала вызвал Кайлан, чтобы тот помог обработать и перебинтовать мою руку. Пару раз обжегшись о мою кровь, как о серную кислоту, высшие демоны кое-как остановили кровотечение.

Порез в десять сантиметров тянулся вдоль брачной метки, разрезая ее надвое. Звезда Моргенштерна на время потеряла целостность, освободив меня от эмоций Аваддона.

– Не сильно, – соврала я и натянула одеяло на нос.

Кайлан усмехнулся моей неудачной попытке скрыть отразившуюся на лице ложь.

Лионель собрал с кованой тумбочки грязные бинты и бросил их в камин, наполнив комнату шипящим звуком. Помощник Кайлана так и остался стоять к нам спиной, наблюдая, как алые тряпки пожирает пламя.

– Зачем вы так поступили?

– Я действовала интуитивно. И если на то пошло, мне действительно следовало уйти после бильярда и не мешать вам наслаждаться… хм… праздником.

Кайлан дал знак другу убираться прочь и, когда за ним захлопнулась дверь, тихо признался:

– Я хочу только вас, Адель. Разве вы еще не поняли?

Шершавая ладонь Селье легла мне на щеку, поглаживая воспаленную от переживаний кожу большим пальцем. В груди стало тесно, а ребра показались жесткой клеткой, из которой птичкой рвалось наружу сердце.

Кайлан никогда бы не сказал о любви напрямую, нежность и громкие заявления не в его угрюмом характере, но все же признание прозвучало очень близко к заветным словам.

Но что бы я с ними делала? Приняла? Растоптала?

– Нет, – наигранно беспечно ответила я.

Никто и никогда со мной не сюсюкался. После смерти матери Елена вручила меня нянькам, которые скорее съели бы собственный язык, чем одарили бы теплым словом.

Конечно, мое ребячество не могло не рассмешить Кайлана. Он состроил скептическую гримасу, а я немного привстала на локтях – и рука Селье соскользнула с щеки.

– Скажите, что я нужна вам, признайтесь, что полюбили…

Из-за всего пережитого за день меня вновь накрыл озноб, но в этот раз Кайлан не стал ерничать:

– Иногда молчание красноречивее самых вдохновенных речей, Адель Грей, а предвкушение делает желаемое слаще. – Он поднялся, отряхнув смятые брюки, и выпрямился во весь внушительный рост. – Мужчина под чарами любимой сокрушим, но сердце его отныне непоколебимо.

– Собираетесь цитировать великих поэтов после оргии? – Я села, прислонившись спиной к подушке. Раненую руку держала на весу, а быстро пропитавшиеся кровью бинты на запястье старательно обходила взглядом, чтобы меньше думать о произошедшем на балу. – Какое кощунство.

Кайлан изогнул уголок рта в коварной ухмылке.

– Я не признаю чужие мысли и вам не советую. А сейчас, будьте так любезны, обхватите мою шею.

– Что?

Кайлан наклонился, чтобы я могла за него схватиться здоровой рукой.

– Кажется, я выразился достаточно ясно, разве нет?

Всевышний! Как же хотелось его стукнуть.

– Ваша дрожь – от нервного перенапряжения, а порез неплохо было бы еще раз промыть и обработать. Так что предлагаю вам принять согревающую ванну и поменять повязку в месте, где вы не испачкаете кислотной кровью постель.

Я зло раздула ноздри.

Селье не стал дожидаться, пока я взвешу все за и против, и, отбросив одеяло, подхватил меня на руки, прижав к могучей груди. Одна его ладонь удобно легла мне на лопатки, а другая придерживала под коленями.

Между нами точно пробежал разряд.

Оказавшись вне уютного перьевого кокона, я задрожала сильнее, обнаженные ноги покрылись мурашками. Меня согревала только белоснежная рубашка Кайлана, хранившая запах наших возбужденных тел.

– Вы оставите меня в купальне одну?

Вопрос опалил губы. Я одновременно жаждала и боялась одиночества. Хотела собраться с мыслями в тишине, но зависела от Селье, как день от солнца. Когда он находился рядом, все внутри расцветало: я ненадолго забывала про обреченность Абракса, про ненавистный брак с Аваддоном, про загадку своего рождения, про все, что бередило душевные раны.

Мы оба предпочитали теряться в иллюзиях, в которые не просочилось ядом предательство Кайлана, продлевая нужное для спасения моего королевства перемирие.

– Разве я могу позволить раненой даме заботиться о себе самостоятельно?

Я не ответила, так и не разобравшись в его побуждениях.

Кайлан понес меня к двустворчатым дверям напротив открытого балкончика. Скрипнула продолговатая ручка, и мы вошли в облицованную темным нефритом комнату. Ниши с вазами по углам обрамляли цепи рубинов, на маленьких столиках догорали свечи, а посередине комнаты возвышалась массивная золотая ванна.

– В вашем вкусе, – пробубнила я, отметив, что все Круги Ада предпочитали определенные расцветки и материалы в обстановке замков.

– Роскошно и дерзко?

– Эксцентрично и властно, – поправила я.

Кайлан хмыкнул и пронес меня мимо зеркала над раковиной. Разглядев в отражении свои растрепанные волосы и растекшиеся темной кляксой синяки под глазами, я резко отвернулась.

Я медленно моргнула, и меня затянул омут недавних жутких воспоминаний. Перед глазами всплыл образ демонессы с неестественно синими глазами, а в ушах раздался ее предсмертный хлюпающий вскрик, смешавшийся с воплями остальных распутников на подиуме.

Легкий поцелуй в висок заставил распахнуть глаза.

– Только не говорите, что оплакиваете гибель суккуба?

– Дело не в этом. – Я повернула голову, и наши губы практически соприкоснулись. В животе разлился жидкий огонь, но я затушила неуместную вспышку. – Раньше я никогда не получала удовольствия от убийств…

– Не вините себя за проступки других, Адель.

Кайлан осторожно поставил меня на пушистый коврик возле наполненной ванны. Наклонившись, он провел пальцами по поверхности воды, проверяя температуру. Клубы пара наполняли легкие ароматом древесных масел – скорее всего, Селье приказал служанкам подготовить для меня расслабляющий отвар.

– То, что произошло… А если подобное повторится с Кларой или Ричардом?

– Я буду рядом и остановлю вас, – заверил Кайлан и расправил плечи. Мой задумчивый взгляд опустился на порезанную руку.

Кайлан двинулся к небольшому деревянному шкафчику, соседствующему с изогнутой софой. Выудив оттуда что-то отдаленно напоминающее человеческий обеззараживающий отвар и материал для перевязки, он принялся осторожно разбинтовывать мое запястье.

Его торс был весьма кстати обнажен – пленительное зрелище бугрящихся под бронзовой кожей мышц и очерченного пресса помогало отвлекаться от боли в запястье.

Когда с бинтами было покончено, Кайлан выкрутил из прозрачного пузырька пробку и плеснул снадобье на мою рану. Зеленая жижа зашипела, смешиваясь с кровью, и закапала на валяющиеся возле моих босых ног повязки. Несколько брызг попало на пальцы Селье. Он выругался и встряхнул рукой, чтобы избавиться от жгущей его плоть субстанции.

Пока я покусывала губы, превозмогая мучительное пощипывание в ране, Кайлан наложил новую повязку, завязав концы ткани бантом.

– Смогу ли я простить вас? – Вопрос вырвался случайно. Горло сжал спазм, и даже порез перестал беспокоить.

Повелитель Похоти поднял на меня глаза.

– Вам это и не нужно. Прощение освобождает от тягости только покаявшегося. Я же пошел на раскрытие портала осознанно, жертвуя Абраксом и нами, чтобы уберечь миры от новой войны. Так что вам следует перефразировать вопрос. Сможете ли вы принять мои решения и пороки, Адди?

Я протяжно выдохнула, словно таким образом могла избавиться от накопившихся в организме горестей.

– Пороки уже приняла… – Я вновь мысленно вернулась на несколько часов назад. В момент, когда предавалась страсти с Кайланом в окружении демонов.

– На данном этапе этого достаточно. – Селье уловил течение моих мыслей и подмигнул.

Выпустив мою перебинтованную руку, Кайлан потянулся к одолженной рубашке. Пуговица за пуговицей он освобождал меня от одежды, а я стояла ровно и не сопротивлялась. А смысл? Бежать от своих влечений подобно прыжку со скалы: сколько бы ни длилось падение, итог всегда один. Так почему бы не продлить парящее чувство свободы? Мягкие подушечки пальцев приятно щекотали кожу, пока рубашка не соскользнула с плеч на пол.

Странно, но, стоя перед Селье полностью обнаженная, я не чувствовала робости. Пылкий взгляд блуждал по каждому моему изгибу, придавая уверенности.

Я отбросила волосы назад, открывая потяжелевшую грудь, а Кайлан придвинулся вплотную. Сильные руки щелчком расстегнули ремень на его брюках, и я затаила дыхание, зная, что вот-вот почувствую мужское возбуждение.

Пикантный миг не заставил долго ждать, и напряженная плоть прижалась к моему животу. Я громко сглотнула внезапно скопившуюся во рту слюну.

Кайлан запустил пятерню мне в волосы и, немного потянув у корней, заставил меня приподнять подбородок. В тот же миг я оказалась в плену карих глаз.

– Хоть вы больше и не дрожите, я все же должен позаботиться о вас и убедиться, что вы хорошо питаетесь. – Другой рукой Повелитель Похоти провел по моему выпирающему позвоночнику.

Его мания принудительного кормления вернула в дни, проведенные в «Ядовитом Сердце», и я съязвила:

– Что-то я не заметила в купальне ничего съестного.

Кайлан не повелся на провокацию и хитро подмигнул.

– Служанки принесут на ужин все, что вы пожелаете. Вам нужно только попросить.

Он решил отвлечь меня от проблем пустыми разговорами, чтобы удержать от самобичевания. Но я предпочитала одним махом вскрывать нагноившиеся раны, а не оставлять вопросы на потом.

– Насколько это опасно? Как часто Аваддон может влиять на мою силу извне?

Кайлан резко отстранился, соскакивая с неприятной темы, и направился к ванне. Я мельком полюбовалась крепкими бедрами и витиеватым рисунком, тянувшимся чернильными вихрями от его шеи к лопаткам. Зашипев сквозь сжатые зубы, Селье опустился в воду. Шквал брызг намочил мои босые ноги.

– Присоединяйтесь, – только и вымолвил он, испытывая на прочность мои нервы.

Театрально выдохнув, зашлепала к ванне. Пришлось осторожно влезть в нее, чтобы не намочить повязку и не добавить Повелителю Похоти острых ощущений, смешав воду с кровью Грааля.

Разместив раненую кинжалом Рафаила руку на бортике возле свечей, я прижалась спиной к мужской груди, сев между ног Кайлана.

Пьянящее приятное тепло просочилось в ноющие после тяжелого дня мышцы, а невидимое притяжение заставило взглянуть на Селье.

По его ровному носу бисером стекали капли, а завиток на кончиках черных волос стал походить на тугую пружинку. Точно такую же, которая так и не раскрутилась внизу моего живота.

– Адель, если вы продолжите так на меня смотреть, я не выдержу… – От этих слов горячая вода нагрелась еще на несколько градусов. – А я хочу даровать вам спокойствие хоть на время. Завтра Астарот пробудит армию мертвецов из Оманкса, чтобы отвлечь Люцифера, и мы сможем вернуться в Абракс. Как раз к этому времени портал подзарядится нужным количеством энергии.

Кайлан положил ладонь на мой живот, чтобы я не соскользнула в воду. Он неспешно чертил круги возле пупка, продвигаясь к груди, будто специально скрашивал грядущие опасные события удовольствием.

Заблудившись в лабиринте наслаждения, я окунулась в прошлое. Зажмурилась – и как наяву увидела события часовой давности.

На этот раз Кайлан не спешил выдергивать меня в реальность, позволив соединить минувшие и настоящие ласки в один флакон.

Селье умело играл с моими ореолами и сдавливал между большим и указательным пальцами соски, а в воспоминаниях его горячий язык блуждал вдоль моего горла и острые резцы царапали нежную кожу, спускаясь ниже.

На подиуме Кайлан доводил меня до исступления ртом, местами разорвав шелковую сорочку. Он удобно расположился на подушках между моих широко разведенных ног, а я вскрикивала и выгибалась под его напором. Горячий язык истязал мою плоть, обводя клитор кругами и немного задевая половые губы. Я хватала Селье за волосы на затылке, подсказывая, когда усилить нажим на нервный узел.

Рядом в разных позах сношались суккубы и инкубы, упиваясь нашими утехами, как живительным нектаром. Они откровенно пялились на мою агонию и с особым рвением принимались удовлетворять себя или партнера. Я не стеснялась происходящего, зная, что Повелитель Похоти сотрет из памяти окружающих нас демонов все непристойности.

Однако это возбуждало.

Очень сильно.

В прошлом я ступила на ведущую к сладострастному окончанию тропу слишком быстро. Несколько месяцев воздержания, эротичная атмосфера, окружающая оргия и Кайлан, облизывающийся между моих бедер.

Все это было слишком.

Помню, как сердце пару раз споткнулось, ускорившись. Секунда – и я ощутила первый тревожный звоночек в виде покалывания в брачной метке.

– Пульс! – испуганно предупредила я тогда, и Кайлан направил в меня поток демонической силы. Остужающий страсть ветерок обуздал галоп сердца. Разум перестало затмевать дикое рвение сбросить напряжение, и я смогла трезво оценить ситуацию.

Но ненадолго…

– Молю, остановись.

Магия подчинения больше меня не сдерживала. Кайлан помнил, что мы должны быть осторожны с нашими силами, дабы не навредить друг другу. Он вопросительно взглянул на меня, оторвавшись от своеобразного пира. Его губы поблескивали от моих соков, и он провел по ним большим пальцем, а затем слизал с него влагу.

– Сладкая, как мед, – простонал он, но идти наперекор моей просьбе не стал, расценив, что если я уступлю искушению, нам не избежать новых проблем. Люцифер раньше времени узнает о предательстве среднего сына, а Аваддон в отместку разнесет Абракс.

Без лишних слов Кайлан с легкостью перевернул меня, поменяв нас местами. Я вмиг очутилась сверху, зажав его бедра своими ногами. В порыве страсти попыталась расстегнуть белоснежную рубашку Селье, но, вновь увидев причудливые пуговицы в виде звезд, стянула его одежду через голову, оставив Повелителя Похоти довольствоваться одними штанами.

Сидя на нем, невольно заерзала, силясь почувствовать мужскую твердость под своим лоном.

– Адель! – предупредил Кайлан, явно стоявший так же близко к краю пропасти блаженства, как и я.

Белобрысая демонесса, находившаяся ближе всех к нам, выгнулась, и ее налитая грудь оказалась на уровне губ Кайлана. Обнаглевшую девицу сзади брал крылатый инкуб. Сначала я хотела оттолкнуть ее тенями, но потом во мне что-то изменилось.

Я осмотрелась вокруг, точно выйдя из гипноза. Увиденное не поразило, нет. Меня удивило другое: я чувствовала себя комфортно, находясь в центре распутства. А еще больше сразило то, что я хотела убедиться, насколько хороша и терпелива для Асмодея.

– Возьмите ее. – Мой приказ не терпел возражений. – Если бы не мое присутствие, вы бы уже овладели незнакомкой, верно? – Я кивнула на демонессу, облизывающую пухлые губы и жаждущую внимания Кайлана.

– Адель, вы пытаетесь принять то, что в будущем возненавидите. Разве сцена с Марго ничему вас не научила? – Кайлан зарычал на блондинку, и она отодвинулась, а он привстал на локтях, приблизив свое лицо к моему.

Звезда Моргенштерна заныла. С этого момента я начала теряться в себе, точно в глотку кто-то влил снадобье, пробудившее страхи и тайные желания. Эмоции превращались в крепкую удавку, которую необходимо было либо развязать, либо затянуть до конца, чтобы не мучиться.

– Я здесь, чтобы встретиться с живущим внутри вас монстром. Называйте это мазохизмом, но мы и так зашли слишком далеко, поэтому пора полностью открыться друг другу.

Кайлан мотнул головой.

– Вам незачем… – Он запнулся, точно подбирал правильные слова, чтобы скрыть правду и не обидеть меня. – После встречи с вами многое изменилось.

Узри его настоящего! Возненавидь сильнее! – крутились на подкорке чьи-то навеянные стремления.

Я резко толкнула Кайлана в грудь, возвращая на подушки. Наклонившись, скрыла нас ширмой длинных темных волос и прошептала ему на ухо:

– Aperite mihi[15], Асмодей. – Выражение на неизвестном языке, так легко вырвавшееся из горла, должно было напугать до чертиков, но я осталась невозмутима.

Кайлан на краткий миг опешил оттого, что я вдруг заговорила на демоническом наречии, но от мрачного лорда в нем ничего не осталось. Бразды правления были переданы Асмодею.

– Запомните, Паучок, я делаю это только потому, что вы хотите узнать мою жизнь до нашей встречи. А я хочу доказать, насколько стал безразличен к другим женщинам.

Потянувшись, он грубо схватил блондинку за волосы, словно та была ненужной вещью. Ее ухажер отстранился, заинтересованно наблюдая за нами, а Повелитель Похоти придвинул демонессу ко мне.

– Поцелуйте меня, Адель, – властно потребовал он и качнул бедрами, чтобы я с них слезла.

Я послушно расположилась подле него, а Асмодей вновь приподнялся. Когда он сел, я нашла его пухлые губы своими, передавая через стоны весь спектр моей страсти и безумства.

Повелитель Похоти оценил мой настрой, и я почувствовала, как он довольно улыбнулся.

Демонесса опустила голову и принялась возиться с ремнем и пуговицей на его брюках. Мой язык проник в рот Асмодея, кончиком щекоча нежное нёбо, а ногти царапали обнаженные мускулы его точеного пресса.

Блондинка протяжно застонала, когда извлекла то, что предназначалось мне. Недолго думая, она накрыла вздымающееся мужское достоинство ярко-красными губами.

Асмодей вздрогнул и рвано задышал.

Его руки очутились на моих плечах и начали опускаться к талии. Он словно вырисовывал мой силуэт, бережно поглаживая ребра, живот и бедра.

Демонесса явно знала толк в плотских утехах. Она умело скользила ртом по внушительной длине, помогая себе рукой проталкивать член в глотку.

Я разорвала поцелуй, чтобы ничего не упустить и управлять блондинкой, но Повелитель Похоти смотрел только на меня.

Кольца теней сделали мои руки сильнее, так что незнакомка не могла сопротивляться. Я надавила на макушку демонессы, насаживая ее на Дея до конца, пока та не начала закашливаться, давясь слюной и твердым органом.

Асмодей отпустил меня и уперся ладонями в подушки позади себя. Его голова запрокинулась, а глаза закатились. От зрелища, в котором я, подобно дирижеру, управляла его наслаждением с помощью марионетки, хотелось раствориться во времени.

Высеченные на рогах Повелителя Похоти руны впитывали витавшую вокруг неистовую страсть, подсвечиваясь серебром.

Меня начали покалывать крючки магии подчинения. Асмодей держался из последних сил, не позволяя им завладеть моим разумом и выкачать накопившееся желание вместе с жизненной энергией.

Я хмелела от его громких стонов и вырывающегося между ними гортанного рыка. Лоно горело огнем, требуя заполнения, и, выпустив белокурые локоны незнакомки, я бесстыдно нырнула пальцами к своему влажному входу.

Демонесса усиленно заглатывала, выслуживаясь перед своим Повелителем, но Асмодею было плевать на ее старания. Шестое чувство подсказывало, что он терпел ее ласки, а его сильно зажмуренные глаза наводили на мысль, что в фантазиях он заменял блондинку мной.

Тело прошибло, точно молния ударила в макушку, и внезапно чувства снова переменились. От резко накатившей волны слепой ревности захотелось выдернуть сердце из груди красавицы.

Да что со мной такое?!

Пульс забарабанил в ушах, а когда напряженное тело Асмодея содрогнулось в преддверии оргазма, все мои негативные эмоции точно усилились во сто крат.

Демонесса так и не дождалась похвалы за свои виртуозные умения. Скорее всего, она думала, что из ее рта польется иного рода густая жидкость, но на лобок Асмодея закапала ее кровь.

Я обезумела.

Холод магии сковал позвоночник, и из кончиков пальцев хлестанули тени. Острые пласты мрака, ведомые неконтролируемой жаждой мести, вспороли белобрысой глотку. Она схватилась за шею и захрипела, задыхаясь в собственном ихоре.

Никто не смел трогать мое!

И я вознамерилась доказать всем вокруг.

Пока демонесса корчилась, я сняла прикрепленный к бедру кинжал Рафаила и ударила им блондинку в живот, быстро выдернув его обратно. Демонесса обмякла, завалившись на бок.

Асмодей одним махом отбросил от себя ее стройное тело, натянул штаны и недоумевающе воззрился на меня. Его безупречный торс пятнала кровь, отчего моя улыбка становилась шире, слаще, ненасытнее…

Тени зашевелились в углах зала, набрасываясь на всех, кто оказывался к ним слишком близко. Пространство заполнили испуганные крики, а льющаяся из меня потоком тьмы магия хватала за шеи посмевших дать деру демонов, вколачивая их в пол.

Звон посуды, свист мечей охранников и топот ног стал ласкающей слух мелодией. Я повела рукой – и сотни дымовых колец петлями затянулись на глотках суккубов и инкубов.

Прежде чем в меня проникла сила Асмодея, приглушая пульс и жжение в брачной метке, я догадалась, что виной моего срыва стал Аваддон.

Времени на раздумья не осталось, лезвие кинжала прошлось по Звезде Моргенштерна, разрезая плоть вместе с воцарившейся во мне волей Повелителя Смерти.

Я закричала от жгучей боли, вспыхнувшей огнем в запястье. Кайлан выругался, зато застилающая взгляд алая пелена отступила.

Тени разжались, освобождая подданных Круга Похоти из смертельной удавки. Часть тьмы втянулась в меня, а самые плотные сгустки расползлись по залу дымом. Демоны толпой ринулись к дверям, но так до них и не добрались. Кайлан обездвижил их, чтобы гости замка не растрепали остальным о случившемся.

Осознание, что я едва не перебила всех собравшихся на празднике, потеряв власть над магией и пульсом, сокрушило меня. Я сочувственно взглянула на валяющуюся недалеко демонессу с остекленевшими синими глазами. Ее руки неестественно заломились над головой, а из приоткрытого рта струился темный ихор.

Аваддон превращал меня в монстра. Искусно мстил и наказывал за отказ принадлежать ему.

Поток слез намочил щеки.

Оглушенная произошедшим, я пришла в себя, только когда Асмодей… нет, Кайлан накинул на мое полуобнаженное тело свою рубашку и на руках вынес в коридор.

Глава 15. Адель

Воспоминание померкло.

Мои глаза распахнулись и тут же сощурились, привыкая к свету свечей на бортике ванной. Поверхность воды пошла рябью, когда я привстала и повернулась полубоком к Кайлану. Он озадаченно поглядывал на танец пламени над фитилем.

– Я знаю подлинную историю об Азазеле и о том, что это вы спровоцировали Аваддона напасть на королевскую гвардию моего деда.

Пламя в зрачке Кайлана дрогнуло, и он в упор посмотрел на меня. Тень удивления и понимания проскользнула на его лице, но быстро исчезла, утопая во вспышке неожиданного гнева.

– Глупая!

Теперь время удивляться пришло мне. Рот приоткрылся в изумлении, и, пока я не расценила оскорбление как намек на то, что пора убираться вон из ванной, он продолжил:

– Поэтому вы согласились на брак с Повелителем Смерти? Он угрожал разоблачить меня перед Люцифером?

Мне стало нечем дышать. Одно дело спасти Кайлана на испытании его отца, поставив на кон жизнь Аваддона, а другое – признать, что ради него и друзей я готова жертвенно отказаться от свободы.

– Хочется верить, что и вы поступили бы подобным образом, окажись я в опасности. Но увы, нам уже известна правда.

Кайлан силой прижал меня обратно к себе. Я пару раз протестующе дернулась, пролив воду за бортик, но все же прильнула к его груди.

– Адель… – Селье так непривычно запнулся, точно обдумывал каждое слово, как ход в шахматах. – Если бы кровью Грааля не воспользовался я, вас отыскали бы слуги Аваддона и все равно распечатали бы портал в Ад. А в худшем случае вы бы напоролись на таких, как ваш «друг» Зак, узнавший правду и решивший, что проще вас убить, чем сражаться за Абракс против демонов.

Я поморщилась, снова припомнив рыжего гвардейца, служившего со мной в отряде Елены. Долгими вечерами я обдумывала разные варианты исхода событий у арки, но видела лишь один, благодаря которому могла уцелеть. Болезненный, жестокий, но единственный.

– Вы могли бы просто попросить.

– Что? Возлечь на алтарь? Потерпеть ритуальный удар кинжалом в сердце? Или начать распинаться перед Еленой о тайнах преисподней, объясняя вам мои мотивы? – Кайлан говорил спокойно и ровно, только руки его немного подрагивали. – Как думаете, вы бы быстро согласились? Да и времени на разговоры у нас не оставалось, я не ожидал, что Ричард приведет во Франсбург королеву.

Я фыркнула и из вредности пошла в атаку:

– Вы знали, что я переживу ритуал?

– Да. Иначе бы не стал так рисковать. Наши силы хоть и противостоят друг другу, но иногда их тандем бывает полезен.

– А то, что Повелитель Смерти вздумает на мне жениться?

Кайлан мотнул головой, и ворох брызг упал мне на лицо.

– Аваддон поклялся защищать вас как ценное оружие преисподней. Тогда мне были неведомы истинные причины его заинтересованности. Слишком много загадок окутывает вашу семью, Адель Грей.

– К слову, о семье. Почему я вдруг заговорила на демоническом языке во время оргии? Не сказать, что была поражена происходящим настолько, чтобы выдать енохианский[16]. – Я запрокинула голову, чтобы от меня не ускользнуло любое изменение в мимике Кайлана.

– Это ангельское наречие.

Стук сердца отдался глухим ударом в грудной клетке.

– Ангельское? – переспросила я.

Кайлан не спешил отвечать, дожидаясь, пока все грани картины соединятся воедино. Вспомнив, что слышала подобный язык лишь от Повелителя Смерти и Люцифера, я понимающе закивала. Оба демона пали с Небес, но этот факт не объяснял моего резко приобретенного умения лингвиста.

– Ваш отец – один из архангелов. Не ошибусь, если скажу, что вы и сами об этом догадались, – решил помочь с головоломкой Селье.

Я слишком шумно втянула воздух носом.

– Имя?

– Гавриил. Он всегда был близок с людьми.

– В поместье Франсбурга вы говорили, что не знаете личности моего отца.

– Я и не знал, пока не вскрылись подробности, – поправил Кайлан, не позволив уличить его в очередной лжи. – Вы помните свое детство?

Задумавшись, я постукивала пальцем по колену в воде. В моих далеких воспоминаниях жила мама: мы вместе играли в замке, я слушала ее сладкое пение в саду и гуляла с ней по мрачным площадям Абракса. Помнила, как она тяжело «заболела» и однажды утром не проснулась. Тогда жизнь изменилась, потеряв краски. Радостные дни стали серыми и тоскливыми, точно погода Франсбурга.

– Помню. В нем не было ничего необычного. Если вы вдруг ожидали, что в колыбель меня укладывали существа с нимбом.

Кайлан хохотнул.

– Я не про это. Аваддон говорил, что на вашей магии Света стоит блок, вот я и подумал, что некоторые воспоминания могут быть изменены или подавлены. Вполне возможно, вы раньше общались с отцом, просто не помните этого. А попав в Ад и лишившись доступа к межмирью – единственному месту, в котором спрятаны ответы об ангельской силе, – она пытается пробиться сквозь ваше сознание.

Селье провел кончиком носа по моему виску и не сдержал рваного стона. Не будь я так поглощена беседой, затрепетала бы в ответ на ласки.

– Раньше мне часто снился прекрасный сад. Сны были такими яркими и четкими, что, просыпаясь, я не верила, что нахожусь в Абраксе.

– Вам снился Эдем. Архангелы могут проникать в человеческие грезы, общаться с их помощью или указывать верный путь, как это делал Аваддон. Жаль, я не сопоставил факты раньше.

– Думаете, Гавриил навещал меня и Софию таким образом?

– Возможно.

Вновь задумалась, и в памяти всплыла одна упущенная деталь.

– Они ругались. Я смутно помню этот момент, точно через призму, но в ушах засел крик мамы. Она говорила, что передумала ему помогать, и после их ссоры подобные сны прекратились.

Кайлан помолчал, а потом, вздохнув, вернулся в начало разговора:

– Четыре.

– Что «четыре»?

– На четыре вопроса я ответил. И теперь жду вашей исповеди насчет Повелителя Смерти и того, что именно подтолкнуло вас стать его женой.

С тяжестью в сердце я раскрыла Кайлану последние карты. Поведала, как Аваддон пообещал выдать его Люциферу и убить Клару и Ричарда, если я не соглашусь на брак. Я дважды подчеркнула важность жизни друзей, но не сходящая с лица Селье широкая улыбка намекала на то, что он с легкостью прочел между строк.

В ответ Повелитель Похоти открыл истинную причину своего поступка на поле боя возле Абракса, который стал для Азазеля роковым. Он пытался уберечь брата от одного монстра, но подтолкнул его в руки другого, не посчитав Ульема серьезной угрозой.

Что ж, даже всесильные существа ошибаются.

Мы долго говорили обо всем наболевшем за месяц разлуки. Я узнала, что Кайлан всячески поддерживает Ричарда и его восстание против демонов. Что с помощью завербованных людей Селье снабжает новых смутьянов оружием и скрывает их местонахождение магией подчинения, изменяя память любому, кто его обнаружит.

Когда повисло долгое молчание, оно не разрушило витающее вокруг нас умиротворение. Точно весь мир сузился до этого тихого момента.

Не ощущай я присутствие Кайлана так явно, подумала бы, что сплю. И снившаяся картина была навеяна глубинными мечтаниями: размеренностью, свободой, домом и любимым, которому я могу доверять.

* * *

– Всевышний! – Я до крови прикусила губу, чтобы не выругаться и не обидеть оскорблением подругу.

– Адди, умоляю, простите! – Клара схватила мои покрасневшие от пролитого чая пальцы и принялась на них дуть.

Лу подала через стол кувшин с прохладной водой, и я без лишних раздумий сунула в него обожженные костяшки. Через секунду ожог перестал пульсировать.

– Я… я… – Фрейлина запиналась, плохо сдерживая слезы. Подруга не отличалась ловкостью, но и подобные конфузы я за ней замечала редко.

Пришлось смягчиться и спросить:

– Тебя что-то беспокоит?

Клара замотала кудряшками, отрицая. Вынув пальцы, я отодвинула кувшин на край стола. Мы сидели в кованой беседке, сплошь обвитой алыми розами, и, как подобает дамам из высокого сословия, скрывали бездельничество за перекусом. Кайлан обещал появиться с минуты на минуту и оповестить нас о том, готова ли армия мертвецов для отвода глаз Люцифера.

Пока я оценивала пальцы на наличие волдырей, в голове прокручивалось окончание ночи.

Мы пробыли в ванной пару часов, растягивая время чарующей душевной близости как могли. Однако когда вода совсем остыла, а я начала широко зевать, Кайлан заботливо отнес меня обратно в комнату. Перед тем как лечь в кровать, он вновь предложил одну из своих рубашек вместо сорочки, признавшись, что за целую вечность его еще никогда так не будоражила девушка, одетая не в дорогие щелка, а в мужскую одежду.

Я согласилась, найдя его рубашку весьма удобной. Кайлан же натянул только широкие штаны и, когда мы молча устроились в постели, придвинулся вплотную. Крепкая грудь прижалась к моим лопаткам, а волевой подбородок разместился у меня на макушке.

Проснулась я в одиночестве. Мы оба знали, что стоит солнцу осветить алое небо преисподней – и наваждение исчезнет как мираж, прогоняемый суховеем. Нам вновь придется вернуться к борьбе за власть и жизнь. Вернуться к реальности, где я не доверяла Кайлану.

Разбившаяся ваза склеивается, но швы на фарфоре остаются навечно.

– Я слышала, как ты плачешь ночью в подушку.

Факт был адресован не мне. Лу повернулась к сидящей неподалеку Кларе и утешающе погладила девушку по плечу. Фрейлина сжалась, точно ее уличили в чем-то непристойном.

– Мне приснился кошмар. Знаешь, Ад многим пугает, – отмахнулась от деталей сна Клара.

Луизу она, может быть, и обвела вокруг пальца, но только не меня. Я слишком хорошо знала давнюю подругу. Испугавшись, Клара в основном вопила или падала в обморок, становясь похожей на синюшный труп. Но она никогда не проливала слезы от страха.

– Что ты видела? – поинтересовалась я, привлекая внимание Клары.

Она перестала ковырять вилкой пирожное с джемом и осторожно посмотрела на меня.

– Если не признаешься, что мучает, я не смогу помочь.

Шоколадное желе маняще подрагивало на моей тарелке. Сглотнув вязкую слюну, я ждала признаний Клары.

– Микаэль… – Одно имя, но сколько в нем печали и скорби. Даже мое черствое сердце мучительно зашлось, и любимый десерт перестал скрашивать угрюмое утро.

Луиза сникла. Не знаю, успела ли Клара поделиться с ней историей короткой любви с заикающимся лекарем или демонесса подхватила общее настроение, но стала она мрачнее тучи.

Мы молчали. Я больше не давила на подругу, решив, что если она захочет выговориться, то продолжит сама.

Тишина затянулась. Лу уставилась на черную скатерть, я отправила кусочек манящего желе в рот, но вкуса не почувствовала, а Клара смяла в руках салфетку.

– Он говорил со мной. – Натянутый голос фрейлины сотряс пространство, вырывая из плена раздумий. Кусочек желе свалился с ложки обратно в тарелку. – Извинялся за то, что не успел сводить на свидание и подарить все цветы мира… – Клара всхлипнула и утерла нос салфеткой. Слезы уже не катились блестящими каплями по ее лицу, а стекали струйками на кружевное платье с высоким воротником, размывая румяна.

Лу подала ей стакан воды. Клара сделала большой глоток и продолжила:

– Он больше не заикался и выглядел таким реальным, что даже его касания отдавались теплом. Микаэль словно вытянулся, больше смущенно не горбился и стал уверенней, а потом отвел меня в невероятной красоты сад на острове, сказав, что однажды мы встретимся вновь.

Я подавилась слюной и закашлялась, постукивая себя по груди. Клара воззрилась на меня с нескрываемым возмущением. Она изливала душу, а я забрызгала слюной стол.

– Не может быть! – выпалила я и подскочила. Не в силах усидеть на месте, принялась расхаживать вдоль стола и почесывать затылок. – Это невозможно! – без конца твердила я, нагоняя на девушек волнение за здравие моего рассудка.

– Адди, это всего лишь сон, – попыталась успокоить Клара. Хотя если бы в череп ломом не стучали догадки, то это я должна была утешать подругу. – Не думаю, что он предвестник чего-то нехорошего, скорее у меня разыгралась фантазия от нервов. Вы знаете, что вчера ночью в честь возвращения Асмодея демоны устроили оргию в тронном зале? Я подслушала служанок, приносивших ужин.

– Знаю, я в ней участвовала, а еще, кажется, ненароком призналась Кайлану в любви…

Звон от уроненной Кларой ложки прокатился по всему саду, эхом отразившись от статуй нагих девиц в углах, и исчез в арках на входе.

Прежде чем Клара побледнела, Лу схватила со стола веер и принялась ее обмахивать.

Вот же подлиза!

– Сейчас это совершенно не важно. – Я развела руками и как сумасшедшая захихикала. Осознание настоящей личности лекаря поразило меня силой тарана. – Микаэль жив…

Клара встала так резко, что стукнула склонившуюся над ней Луизу макушкой в нос. Та схватилась за переносицу и запричитала, но фрейлина не спешила извиняться. Она смотрела на меня так, будто я в нее выстрелила, пустив пулю в самое сердце.

– Не шутите так, Адель. Это больно…

– А она и не шутит… – Можно было и не оборачиваться. Ведь то, как начало покалывать затылок от пристального взгляда и перехватывать дыхание от чистого баритона, и так дало понять, кто приближался сзади.

Но я не устояла и взглянула через плечо.

По тропинке, тянувшейся от замка к беседке, вышагивал Кайлан в идеально сидящем по фигуре черном фраке и с неизменной тростью в руках.

Клара вылетела вперед, обогнув меня сбоку.

– Прошу, милорд, объяснитесь! – Она склонила голову и сложила ладони в умоляющем жесте, насмешив Селье.

Молить демона так же напрасно, как развращать святого.

– Позже, мисс Дэ Винс. А сейчас исчезните и не действуйте мне на нервы.

Я хотела вступиться за Клару и шикнуть на Селье за грубость, но стоило шагнуть вперед, как он протянул руку.

– Вы нужны мне, Адель. Настало время показать Люциферу, на что вы способны.

Глава 16. Адель

Прислонившись плечом к тонким прутикам главных ворот замка, нас дожидался Астарот.

В фиолетовых глазах Повелителя Войны поблескивал азарт и предвкушение. Волосы длиной до плеч он собрал в аккуратный хвост и нетерпеливо теребил его, пока мы не подошли.

– До Франсбурга Аваддон не добрался, но вот столица… – Астарот покачал головой, словно Кайлан мысленно задал ему вопрос и он пытался его прогнать, чтобы сосредоточиться на докладе. – Большинство стратегических точек и важных для королевства строений разрушено. Скоро начнется голод и эпидемии.

Земля под ногами вдруг показалась неустойчивой. Представив руины на улицах города, в котором росла, я едва сдержала мучительный стон.

Стражники у ворот не двигались и словно не дышали. Селье без капли стеснения пленил их разум, чтобы вооруженные демоны не подслушали разговор двух Принцев.

– Исправим, – односложно ответил Кайлан и воззрился на меня сверху вниз. – Только не кричите. Я буду рядом, если захотите, ну не знаю, обнять кого-то или спрятаться за мужскую спину.

Брошенное невзначай обвинение в трусости вернуло силы.

– Я голыми руками выдирала сердца из груди невиновных женщин, чтобы выжить и не отправиться на костер по милости «любимой» тетушки. Вы действительно считаете, что кишащая чудовищами речка сделает из меня визжащую принцессу? Ах да, и с проклятой водицей уже знакома. Я бы даже сказала: плавали – знаем.

Кайлан выпустил мой локоть. Я подбоченилась, а он застыл напротив, сложив ладони поверх рукоятки трости.

– Адель, Оманкс не самое страшное, с чем вам сегодня предстоит столкнуться. Армию мертвецов необходимо скрыть от дозорных Люцифера, чтобы они беспрепятственно пересекли Кровавый Лес и подобрались к его владениям. Если стража засечет их раньше, Повелитель Ада подожжет деревья. Полутрупам не прорваться сквозь стену пламени, и отвлекающий маневр не сработает.

Меня снова покачнуло, а в животе неприятным чувством залегла тревога.

– Вы хотите спрятать целое полчище разлагающихся монстров с помощью моей магии, верно? Не хочу вас разочаровывать, о великий Повелитель Похоти, но придется. Даже я, теневой призрак, не способна укрыть тысячи солдат!

– Да. – Кайлан не стал кривить душой и перешел сразу к делу.

Я раздраженно всплеснула руками, а Астарот тяжело выдохнул, став невольным свидетелем наших пререканий.

– Только вы себя недооцениваете, Адель. Ваша сила ограничена внутренним запасом энергии и количеством теней, затаившихся в той или иной местности. Но что, если я предложу вам безграничный источник магии тьмы? Аваддон способен управлять вашими тенями, что, если вы сумеете подчинить себе Сумрак Бездны?

Откровенно говоря, я опешила.

– Но это ведь только в теории.

– Паучок, теория подкрепляется практикой. – Кайлан аккуратно заправил мне за ухо непослушный локон. Я позволила не только убрать прилипшие к щеке волосинки, но и мимолетно коснуться большим пальцем моих губ. – Вспомните, как вы ненадолго одолели Повелителя Смерти во Франсбурге, как смогли сбросить его ментальные оковы и помочь друзьям, как Сумрак тянулся к вам, точно к хозяйке.

В ушах зашумело.

– Прошу, скажите, что не планировали использовать меня в качестве проводника Сумрака Бездны с самого начала? – Злые слезы смазали зрение от горечи осознания, что Кайлан продумал каждый шаг наперед с момента моего приезда в «Ядовитое Сердце». Пришлось приложить немало усилий, чтобы не позволить им потечь по щекам.

Кайлан смотрел на меня с нечитаемым выражением лица, а воздух между нами будто потрескивал от напряжения.

Вспышка гнева и обиды была настолько сильной, что, толкнув Селье в грудь, я не ощутила боли в порезе. Он даже не шелохнулся, словно мои усилия навредить ему приравнивались к бесполезным попыткам жука сдвинуть камень.

– А если бы я не согласилась помогать вам вершить суд над Люцифером?

– У вас не осталось бы выбора, – твердо заверил Кайлан, и в его идеальных чертах проступил холодный расчет.

Все стало как на ладони. Еще во Франсбурге Селье вынашивал план, как использовать редкий дар теневого призрака в своих целях. А за месяц плотного общения он прекрасно изучил все рычаги давления, с помощью которых мог манипулировать мной, не прибегая к силе подчинения, дабы не провоцировать вспышки моей магии. Достаточно было пригрозить жизнью друзей. Но в итоге «колода» сложилась еще лучше. Я влюбилась в него, став податливой, легкой добычей.

– Между нами было хоть что-то настоящее? Без планов и замыслов?

Я обняла себя за плечи, пытаясь не рассыпаться на части, пока Кайлан оставался совершенно хладнокровным. Он протянул ко мне руку, желая придвинуть к себе, но я отпрянула, а тени сползлись к ногам из всех закоулков.

– Да, Адель. И вы даже не представляете, насколько разрушительным оказалось ваше появление в моей обычно продуманной жизни.

Невзирая на сгустившийся возле нас мрак, Кайлан кивком дал понять Астароту, что пора переходить от болтовни к действиям.

– Вы пожалеете об этом, – выпалила я, когда Селье, проигнорировав предостережение, подался вперед и прижал меня к груди. Нос уперся в острые пуговицы фрака, а ноги сделались ватными под воздействием желанного телесного тепла.

– Уже жалею.

Я испуганно дернулась, на большее не хватило сил. Астарот положил руку Кайлану на плечо, и я с ужасом наблюдала, как его прошибло рябью. Следом магическая дрожь передалась мне, сначала волной захватив прижатые по швам руки, а затем распространившись по всему телу. Болезненное давление изнутри усилилось, словно кости захватили в тиски. Ослепляющая вспышка, гул ветра – и мир исчез, закрутившись смазанными картинками.

* * *

От едкого запаха серы болела голова и свербело в горле. Я закашлялась. Через пару мгновений тошнотворного состояния зрение прояснилось и сжатые легкие наполнились кислородом.

Меня придерживал Кайлан, поглаживая по волосам и не давая осесть в грязь.

– Что произошло? – сипло уточнила я.

На эмоциях хотелось оттолкнуть его и бежать как можно дальше. Позабыть страстную ночь в тронном зале и умиротворяющее время в ванной. Вновь с корнем вырвать пробившиеся сквозь толщу ненависти ростки любви.

Но кого я обманывала?

Я могла сотни раз разочаровываться в Кайлане, набрасывая на светлое чувство кандалы и удавки, но это не меняло сути. Я принадлежала ему.

Любовь – тюрьма, в которой мы отбываем самое тяжелое наказание за преступление наших сердец.

– Астарот переместил нас в свои владения – Круг Войны. Мы на левом берегу Оманкса.

Я отодвинулась от Селье. Он не противился, лишь придерживал за талию, чтобы я могла восстановить равновесие после первого в жизни скачка через расстояние.

Под каблуками хрустели сухие ветки. Я развернулась лицом к реке, чтобы удостовериться в словах Кайлана. Обманчиво спокойные воды, змейкой пересекающие землю, нагоняли жути. В лицо дул легкий ветерок, но из-за застоялой духоты преисподней это никак не помогало остудить пылающие от гнева щеки.

Не дожидаясь нас, Астарот уверенно двинулся по небольшому склону к зловещему Оманксу.

Кайлан осторожно потянул меня за пояс темно-алого платья и развернул обратно к себе, пресекая попытку увязаться следом за Повелителем Войны.

– Вы сколько угодно можете притворяться, что ненавидите меня, Паучок, но, прошу, даруйте возможность помочь людям. Не хочу, чтобы в воспоминаниях обо мне у вас осталось только сожаление и разочарование.

Внезапно тяжесть неба разом обрушилась на голову. Завуалированный намек Кайлана на то, что стоит нам спасти Абракс и уничтожить Люцифера – и мы разойдемся каждый своей дорогой, впился занозой под ребра.

Проглотив едкую желчь, спросила:

– Как обуздать Сумрак Бездны?

Клубящийся по земле серым настилом туман дернулся, будто понял, что разговор идет о нем.

Кайлан приобнял меня за талию. Во рту прибавилось горечи. Как можно было так нежно касаться меня, даруя надежду на взаимные чувства, и тут же отнимать ее подобными изречениями?

Мы двинулись к Астароту. Повелитель Войны остановился у самого края берега, точно хотел спрыгнуть в воду с утеса. Он сосредоточенно зажмурился и вырисовывал в воздухе руками круговые узоры.

Подступая ближе к темной воде, я запаниковала и замедлила шаг. Крики Софии крутились на подкорке, как навязчивая мелодия, но, слава Всевышнему, в реальности стояло почти ощутимое безмолвие.

Я бросила быстрый взгляд на противоположный берег, где алым пятном простирался Кровавый Лес. Магический туман в его владениях поднимался выше, точно хотел поглотить скрюченные стволы деревьев.

Догнав младшего брата, Кайлан постучал тростью по сухой земле, как бы проверяя, выдержит ли она наш общий вес. Я же безотрывно смотрела в глубь реки. Сердце мучительно заходилось от невозможности помочь душе матери обрести покой.

– Астарот? – неожиданно обратилась я к Повелителю Войны.

Кайлан сильнее сжал мою талию, предупреждая, чтобы я не отвлекала Принца от работы. А может, он не хотел затрагивать тему Софии. Астарот не жаловал мою мать при жизни и вряд ли стал бы помогать ей после смерти. Но все же я надеялась, что раз его поведение на Совете оказалось блефом, он не откажет хотя бы в ответах.

– Я властен исключительно над мертвыми солдатами. Заключенные в Оманксе души – привилегия Повелителя Ада. Только Люцифер способен влиять на судьбы несчастных, пойманных в ловушки реки, – точно прочитав мои мысли, отозвался демон.

Я удивилась его проницательности, буркнула банальное «спасибо» и решила больше не мешать.

Астарот ускорил изящные движения руками, будто без кисти и красок писал картину прямо в воздухе. Его пальцы размылись, и я перестала следить за невидимыми символами, вновь сосредоточив внимание на реке. Легкая рябь прошла по воде, когда Повелитель Войны принялся что-то беззвучно нашептывать.

В небе захлопали крылья. Я нехотя подняла голову и едва не закричала. Над рекой, как стервятники над падалью, кружила стая демонических птиц, похожих на огромных орлов. Только их зеленые перья были острыми, точно ножи, а крючкообразные клювы блестели серебром.

Внезапно их обездвиженные туши градом посыпались вниз. Врезаясь со шлепками в реку, они подняли ворох брызг. Я отскочила, подумав, что если вода попадет на кожу, то меня вновь одолеют галлюцинации.

– Астарот разогнал ядовитый пар над Оманксом, как только мы переместились сюда, – пояснил Кайлан, увидев мои взволнованно расширенные зрачки.

Птицы продолжали падать, нарушая всплесками тишину. Я взглянула на потемневшие вены Селье, тянущиеся паутиной вдоль его кисти, – знак того, что подкармливающее реку жертвоприношение устроил именно он.

Когда два десятка птиц нашли последнее пристанище на дне, вода забурлила, как кипяток в кастрюле. Астарот в последний раз свел ладони, а когда разомкнул их, река вновь успокоилась, став похожей на отражающее небо зеркало.

– Хм, так должно быть…

Меня оборвал мерзкий хлюпающий звук. Я вытянулась, чтобы лучше видеть происходящее внизу, и тут над поверхностью Оманкса показались полулысые макушки трупов. По мере их приближения к противоположному берегу проступало все больше серых, местами разложившихся тел.

С нескрываемым ужасом я наблюдала, как десятки, нет, сотни тварей выползают на поверхность.

Нас разделяла река, и рядом со мной возвышались два могущественных Принца Ада, но данное знание не мешало желудку сжиматься от одной только мысли, что монстры с ядовитыми когтями и дырками вместо рта и глаз совсем недавно пытались меня утопить.

Когда берег заполнился армией покачивающихся из стороны в сторону чудовищ разной степени гниения, я тихо произнесла:

– Впечатляет.

Астарот коротко усмехнулся моей похвале.

– Что ж, теперь ваш выход, Адель. – Повелитель Войны повернул голову и уставился на меня с интересом, будто ждал, что я превращусь в одного из его вонючих солдат. – Я премного наслышан о ваших умениях, надеюсь, вы не разочаруете. – После этих слов он сделал движение рукой, и монстры, как по волшебству, разом направились к лесу.

– Что мне делать? – едва слышно спросила я Кайлана. Он опирался на трость и задумчиво поглаживал голову льва на рукоятке.

– Порез брачной метки ослабил эмоциональные вожжи Аваддона, вдобавок, находясь на большом расстоянии, он лишился власти и над вашей магией. Вспомните то, что придает вам силы, сконцентрируйтесь и призовите тени. Вполне возможно, они сами нащупают связь с Сумраком. – От ласкающего мочку горячего дыхания по позвоночнику разлилась истома. – Теперь успех побега из преисподней зависит только от вас.

Кайлан настойчиво подтолкнул меня в поясницу, чтобы я заняла место Астарота. Повелитель Войны отодвинулся, продолжая скрючивать пальцы, точно держал в руке сотни невидимых поводков мертвецов.

Как и подсказал Селье, я нащупала в себе клубок теневой силы, раскрутила его, и из меня вырвался смерч тьмы.

Радоваться было рано. Я проделывала подобное тысячи раз, но понятия не имела, как соединить магию с Сумраком.

Кайлан встал сзади и обхватил мои плечи, придавая опоры. Новый всплеск силы приказал сгустившимся на берегу теням поползти и воссоединиться с вытекающим из меня мраком.

Через пару минут огромное теневое покрывало накрыло реку, держа путь к армии монстров, и меня зазнобило. Стоявшая вокруг удушающая жара не помогала согреться, ведь каждую клеточку пропитал мороз силы. Руки Селье принялись растирать мои лопатки и предплечья.

Как только тьма достигла мертвецов, Астарот вскинул бровь, ожидая, что произойдет дальше.

Теневой заслон напоминал грозовую тучу. В мире людей я с легкостью могла бы укрыть им половину Абракса, но для того, чтобы спрятать в нем тысячное полчище монстров, моей мощи было недостаточно.

Сумрак Бездны подрагивал в ногах, рассеиваясь под натиском теней. Магия преисподней отступала, когда должна была прильнуть к собрату.

Я не сдержала сокрушенного стона, и Кайлан неожиданно перестал растирать мое тело. Его ладони застыли на моем животе, сжимая ткань платья.

– Ты была такой влажной в нашу первую ночь…

Я подавилась вдохом, но Селье не заметил моего конфуза и продолжил нашептывать непристойности:

Такой страстной и податливой. До сих пор не могу забыть, как ты закатываешь глаза и содрогаешься перед тем, как кончить, сидя на мне.

Астарот кашлянул в кулак и отодвинулся еще на пару шагов, а я взглянула на Селье, как на умалишенного. Он обнимал меня сзади и легонько потирал носом чувствительную точку у меня под подбородком.

– Как задыхаешься и теряешься в ощущениях, когда я заполняю тебя без остатка.

Всевышний! У меня закружилась голова от прилива крови к самой нежной части тела. Кайлан прикусил мочку моего уха заострившимися клыками, и тени на противоположном берегу уплотнились, подстегнутые моей эйфорией. Однако секундной искры вожделения было недостаточно, облако тьмы спрятало лишь часть мертвых солдат.

– Что вы дел…

– Тише, Адди, – шикнул Кайлан.

В животе расцветал пламенный цветок, лепестками обжигая внутренности.

– Помните, как вы стояли предо мной на коленях в гостиной? Как я вбивался в ваш рот после того, как вы узнали, что я – один из грешных Всадников Апокалипсиса, едва не уничтоживший ваше королевство?

Цветок резко затух, как пламя свечи на сквозняке, и в грудь вкрадчиво пробралась тягость обмана.

– Как я обездвижил вас и приказал Мэгги убить Микаэля…

Кайлан уже не пытался меня ласкать. Он говорил жестко, чеканя каждое слово и погружая в транс, в котором мельтешение быстро меняющихся эмоций порождало во мне взрывную вспышку.

– Как Елена издевалась над вами, посылая на самые беспощадные задания. Как вы усомнились в единственном друге и растоптали его чувства.

– Хватит! – взревела я, и потухший цветок разгорелся в необузданный костер. Душевная агония рушила стену, за которой покоилась злоба на саму себя. На девичью наивность и невозможность повлиять на жестокость судьбы.

Перед глазами замелькали далекие события из детства и юношества: синяки на руках от поучительной палки нянечки; насмешки придворных детей, потому что Елена держала меня взаперти и мои редкие появления в высшем обществе всегда сопровождались неприятностями; обучение магии теней с помощью пыток королевских библиотекарей; влюбленность Ричарда и подаренная вера в большее, которая до сих пор терзает его и меня.

Во мне поднялась волна чего-то разрушительного и неудержимого, лизнув сначала ноги, а потом охватив сердце. Льющаяся из меня тьма замерла, а потом я рухнула в самую темную пропасть сознания.

На дне моей души жили тени, но между их холодом серым завитком проскользнула могильная пустота Сумрака Бездны. Я ухватилась за таинственную чужеродную дымку, желая вплести ее полупрозрачную ниточку в пряжу теневой сути.

Сумрак Бездны соединялся с тьмой, как потерянная частичка головоломки. Я собиралась распахнуть глаза и продемонстрировать Принцам свою победу, но тут в самом далеком углу моего внутреннего мира мелькнуло что-то золотистое и теплое.

Потянувшись к золотинке, я наткнулась на невидимую преграду и направила поток теней на незримую стену, но даже подпитанная Сумраком мощь не смогла пробраться к магии Света. Золотинка трусливо вздрогнула и погасла.

Тяжелые веки распахнулись. Я точно побывала в межмирье, ощутив полную невесомость. Мои руки дрожали от напряжения, а челюсть, казалось, от удивления пробила землю. Кайлан все еще обнимал меня за талию, через плечо переговариваясь о чем-то с братом.

Тени лились из меня взрывными волнами, а Сумрак, проникая в них серой массой, делал облако над рекой угрожающим смерчем. Я с довольным видом наблюдала, как серо-черная буря пробирается в Кровавый Лес и создает идеальную непроглядную завесу, укрывающую мертвое войско.

– Все еще считаете мои побудительные подсказки ужасными? – отвернувшись от Астарота, шепнул Кайлан. – Признаюсь, я действовал по наитию.

Я засмеялась, пряча лицо в ладонях.

Мое подавленное настроение неожиданно вылезло из ямы. На то было сразу несколько причин. Первое: стало ясно, каким образом Аваддон влиял на тени, и теперь я могла противостоять его блокирующей магии. И второе: я вознамерилась приручить золотинку и отомстить всем, кто когда-то причинял мне боль.

И, черт возьми, у меня был слишком длинный список врагов.

Глава 17. Адель

– Луиза, ты уверена, что хочешь отправиться с нами в мир людей? – спросила я у демонессы, стоявшей возле арки-портала. Пока мы спорили насчет включения ее кандидатуры в ряды восстания против Люцифера, Лу повязывала вокруг шеи длинный вязаный шарф.

Абракс накрыла зима. И если бы королевство не захватили демоны, мой народ сейчас готовился бы к солнцестоянию – праздничному дню, обозначающему конец года. Я не любила суету с подарками и поздравлениями, но Клара и Ричард всегда заряжали меня своим энтузиазмом и тащили в лавки с безделушками.

В отличие от Южного и Северного королевств, Абракс не мог похвастаться пышными убранствами улиц из-за вечных опустошающих казну политических интриг Елены, но все же в это волшебное время мрачный город оживал. Снег освежал темную брусчатку, мягкие сугробы сглаживали остроту пик на заборах и крышах, а на площадях появлялись украшенные свечами ели.

– Я могу быть полезна, – пискляво заявила Лу и по-детски притопнула. – Не хочу прозевать историческое сражение! – Порывистый ветер из арки раздул ее белокурые локоны, и не привыкшая к прохладе демонесса поежилась.

– Пусть идет, нам может пригодиться разменная монета на случай торгов с Аваддоном, – заключил Кайлан, стоявший бок о бок со мной. Он цинично оскалился, а Лу обиженно нахмурилась.

– Не обольщайтесь, милорд. Повелителю Смерти на меня плевать. Единственная девушка, о которой он печется, провела вчерашнюю ночь в вашей постели.

Я прикрыла веки, считая до трех, чтобы успокоиться и не позволить Кайлану расплавить мозги слишком прямолинейной Луизе.

Жилка под глазом Селье дернулась.

– Лу ляпнула не подумав.

Я положила ладони на быстро вздымающуюся грудь Кайлана, отвлекая его от поучительного урока. Сильные удары сердца вибрацией передались мне под кожу и проникли в кости. Захотелось сорвать с себя кашемировые перчатки, чтобы между нами осталось меньше ткани, и почувствовать излучаемый им жар.

– Не стоит наказывать ее за честность.

Кайлан сосредоточился на мне, и, слава Всевышнему, его вены не наполнились тьмой, а Луиза не побежала вприпрыжку к обрыву.

Рядом с Лу слишком наигранно выдохнула Клара. Облаченная в бурое пальто с мехом, она обмахивала раскрасневшееся лицо руками, дожидаясь позволения нырнуть в портал. Лионель учтиво помогал моей фрейлине не испустить дух от жары, размахивая перед ней неизвестной книгой.

– Займите позиции, – приказал Селье, и мы встали в обговоренный заранее строй.

Свод каменной арки искрил рубиновыми рунами, маня ступить на грань миров. Вспомнив, как от моего касания древнее строение истекало кровью, я втянула шею.

Клара и Лионель синхронно развернулись к порталу. Демон Лжи пообещал уберечь ее от падения, когда заурядная смертная – так он назвал мою фрейлину перед приездом сюда – непременно отключится после длительного перемещения, рискуя разбить голову.

Перед тем как мы отправились в мертвую Пустошь – гиблое место с кривыми корягами и валяющимися тут и там скелетами демонов и людей, Кайлан поведал, что Астароту пришлось на время остаться в Аду и следить за своей мертвой армией.

Из донесения летающих инкубов – разведки Селье – мы узнали, что мерзкие трупы устроили дебош на границе Круга Люцифера и у нас осталось меньше четверти часа, чтобы сделать ноги и не сгинуть в Бездне.

Теперь Повелитель Ада был официально уведомлен о том, что сыновья его предали.

– Лу, ты следующая. – Кайлан указал на расстояние между нашими выстроенными в ряд парами, и демонесса встала посередине.

– Она справится с перемещением без поддержки? – Мой вопрос растворился в раскатистом взрыве, который гулким эхом отразился от нависающих вдали черных скал.

Клара завизжала, добавляя в уши ультразвук. Почва под ногами покачнулась, и я вцепилась в рукав пальто Кайлана, чтобы не упасть.

– Уходим, сейчас же! – взревел Селье не своим натянутым голосом. – Люцифер высвобождает силу Бездны. У нас минута, прежде чем он сообразит, что мертвецы – вершина айсберга, и перебросит шквал силы на нас.

Клара позеленела, но Лионель не растерялся – подхватил ее на руки и бросился в искаженный рябью воздух в арке.

Как только демон Лжи и моя фрейлина исчезли в портале, Лу храбро поспешила за ними. Арка растворила и ее, вспыхнув алым по краям свода.

– Наш черед, Паучок.

Кайлан повел нас вперед. Замешкавшись, я уперлась каблуками в почву, звенящую от подступающей магической бури.

– Когда это произойдет? Сразу или после?

Глаза Селье непонимающе заметались, словно он решал в уме сложную задачу. Было до странного смешно видеть его растерянным.

– Я не очень понимаю суть вопроса. – Скрывая озадаченность за резкими движениями, он накинул мне на голову капюшон черной утепленной накидки.

– Вы исчезнете сразу после победы в войне над Люцифером или пробудете в Абраксе какое-то время? Я не настолько глупа и наивна, чтобы не понимать очевидного. Принц Ада, а тем более Повелитель Похоти не станет нянчиться с людишками, когда его ждет преисподняя.

Кайлан приоткрыл губы, желая ответить, но тут же сжал их в плотную линию.

– Значит, сразу, – заключила я и мрачно усмехнулась грядущему одиночеству.

Вибрация усиливалась, сотрясая воздух, и, пока наши тела не стали новым украшением замка Люцифера, мы шагнули в портал.

* * *

Сначала щеки расцеловал мороз, как грубый любовник, покусывая их и царапая щетиной. Потом в прикрытые веки постучался солнечный лучик, подсвечивая их алым.

Голова шла кругом, я судорожно хватала ртом прохладный воздух, но на ногах стояла твердо.

Сердце охватило волнение. Я боялась открыть глаза и вместо покрытой снегом поляны в лесу Франсбурга увидеть покои Аваддона, как было несколько раз после пробуждения.

Справа от меня кто-то сентиментально расплакался, через слезы вознося молитвы к Всевышнему. Это была Клара. Кто-то заинтересованно охал, шурша подолом по снегу, будто вращался вокруг своей оси и осматривался. Луиза. А кто-то недовольно заворчал, когда моя фрейлина принялась нараспев тянуть новую хвалебную песнь Небесам. Лионель.

– Какой вопиющий кошмар! – не сдержал эмоций демон Лжи, разочаровавшись в музыкальных талантах Клары. – Не думал, что возможно петь хуже Мари.

– Мари – шепелявая покровительница куртизанок! – возмутилась Клара и обиженно фыркнула.

– Вот и я о том же! – продолжил подтрунивать Лион.

Впервые за долгое время я искренне рассмеялась и распахнула веки. Яркий солнечный свет заставил прикрыть глаза ладонью, чтобы не ослепнуть после сумрака преисподней. Редкая для мрачного Франсбурга ясная погода точно приветствовала нас после долгой разлуки.

Клара отошла от Лионеля и, повернувшись к хвойному лесу, подбоченилась. Ее злоба быстро прогнала бледность с лица, подарив щекам подруги цвет редиски.

– Вот вам и спасибо за заботу, – возмутился Лион и побрел в сторону сломанного дерева.

– Лучше пусть дуется, но молчит! Еще одного концерта умирающего в муках лебедя и завываний волчицы во время течки мой тонкий слух не переживет, – отчеканил подошедший к нам Кайлан.

После перемещения он бережно обнимал меня за плечи, но, как только понял, что я в порядке, отправился проверять поляну на наличие затаившихся в Сумраке врагов и ловушек Аваддона.

Местность оказалась чистой.

Я вновь захихикала. Чтобы не обидеть ранимую подругу, попыталась неудачно скрыть смешки за воротом накидки, но тут мой взгляд зацепился за алтарь на краю поляны. Серый пласт камня, припорошенный снегом, скрывал пятна моей засохшей крови и следы смертельной бойни королевских гвардейцев с демонами.

Точно уловив поток моих мыслей, Клара взглянула на пятачок рядом с алтарем. Место, где, как мы думали, погиб ее возлюбленный.

Пока тяжелые воспоминания окончательно не уничтожили радость от возвращения домой, я тихо спросила у Кайлана:

– Они ведь еще встретятся? Микаэль и Клара.

Селье поправил высокую шляпу, не торопясь с ответом. У меня внутри все сжалось. Сейчас он так сильно походил на полюбившегося мне хозяина Франсбурга, что захотелось отдать душу Оманксу, лишь бы повернуть время вспять и вернуться в дни, где он – гордый и властный лорд, ищущий на помойке борделя несуществующую сережку моей бабушки, а я – простолюдинка в беде.

– Да, но нынешний Микаэль далек от образа застенчивого парня. Сможет ли Клара разглядеть в нем настоящем отголоски ее прошлых чувств?

– Сможет, – не сомневаясь ответила я за нас обеих, разгадав в вопросе Кайлана подвох. – Пусть она влюбилась в несуществующего юношу, но даже самая искусная картина пишется с подлинника. Я верю, что в Микаэле всегда жили скромность, преданность своему делу и застенчивость. Мы можем выдавать себя за кого угодно, но порой сами не замечаем, как срываем маски.

Кайлан неожиданно приблизился. Его ладонь легла на мою шею сзади, а лоб обжег быстрый поцелуй.

Подняла взгляд, но Селье отстранился раньше, чем я смогла что-то прочесть в его глазах. Постукивая тростью по замерзшей земле, он побрел к Лионелю.

Я поспешила за ним. Луиза, до этого сидевшая на корточках и изучавшая пальцами снег, резко выпрямилась. Лион жестом поманил обиженную Клару, и через пару минут наша «дружная компания» оказалась лицом к лицу с границей Сумрака.

Мы следовали разработанному накануне плану, придя к выводу, что Франсбург лучше обойти стороной. Несмотря на то что ментальные силы Селье больше ничем не ограничивались, все же стирать память каждому встречному, заметившему пропавшего хозяина города и его помощника в компании двух без вести исчезнувших куртизанок, было бы накладно.

Как было известно из доносов Мари, город и так страдал от надвигающейся войны. Многие таверны и булочные закрылись из-за нехватки работников. Большинство обычных горожан старались не покидать домов без крайней нужды, придерживаясь комендантского часа. Молодые мужчины, которые могли похвастаться воинской выучкой или просто умели сражаться, пополняли ряды защитников города. А аристократическая верхушка отсиживалась в своих загородных поместьях, надеясь, что война до них не доберется.

Мы держали путь к Санта-Алану – небольшому городку в трех часах езды от Абракса. Там нас ждал Ричард и собранные им люди, готовые выступить против демонической чумы. Также туда, по словам Селье, мы призовем наших главных соратников – архангелов – и, только заручившись их поддержкой, пойдем в наступление на столицу.

Главная сложность заключалась во времени. Пока арка не заработала в полную силу и не пропустила в наш мир орду демонов, у нас оставалось преимущество.

Кайлан намеревался уничтожить нового полководца Люцифера – Повелителя Смерти, тем самым обезглавив демоническое наступление, я же надеялась вразумить Аваддона. Интуиция подсказывала, что, несмотря на живущую в нем ненависть, к моим доводам супруг прислушается и мы получим еще одного весомого игрока в борьбе с Дьяволом.

– И как мы пройдем через Сумрак Бездны без кадила?

Клара запнулась, когда я вскинула руку, и охраняющий лес туман, следуя моему мысленному приказу, расчистил дорогу. Клубясь, он образовал подобие дымного туннеля, ведущего прямиком к выходу.

Покинув лес, мы замерли на небольшой опушке в паре метров от первых домов. Кайлан сделал глубокий вдох, наслаждаясь хвойным ароматом Франсбурга.

– Экипаж ждет нас недалеко от здравницы, – объявил Лионель, поправив полосатый ворот кашемирового пальто.

Я шла впереди, на случай, если придется спрятать нас в тенях, Кайлан и Лионель – на пару шагов позади, а между ними семенили мои подруги. Клара молчала, грустно глядя себе под ноги. Кайлан так и не раскрыл ей секрет Микаэля, а я не спешила внушать ей ложных надежд на возвращение любимого, пока мы не доберемся до Санта-Алана целыми и невредимыми.

– Здесь так… так необычно.

Лу подцепила меня под локоть здоровой руки, но я не отпрянула, свыкнувшись с ее назойливыми выходками. Запрокинув голову, она любовалась небесной синевой, а потом перевела заинтересованный взгляд на каменные домики с острыми крышами вдоль дороги.

– Понимаю. Когда я попала в Ад, алый небосвод сводил с ума.

Я поморщилась. Сжав в кармане накидки кусочек Небесного Хрусталя, заглянула в лицо демонессы. Лу возвышалась надо мной всего на пару дюймов, так что не пришлось вставать на цыпочки, как в случае с Кларой. Чтобы больше не нагонять жути, решила сменить тему:

– Я хотела поблагодарить тебя за помощь, Луиза. Не думала, что среди демонов найдется тот, кто проникнется ко мне симпатией. Тем более после того, как я нагло ворвалась в твою жизнь и отняла любимого мужчину. – Я нарисовала пальцами сердечко в воздухе, проткнув его по центру, словно стрелой.

– Аваддон – мой повелитель. Разве такие, как я, могут заслужить его настоящего? – горько произнесла демонесса и, подмигнув, отошла.

Я обернулась, чтобы понять, почему Луиза спешно удалилась к Кларе, и наткнулась взглядом на указывающего тростью вправо Селье.

В широком закоулке между двух домов красовалась запряженная двумя вороными жеребцами карета.

Несмотря на то что улица пустовала из-за комендантского часа, лишняя осторожность не помешала. Свернув, бесстрашно прошмыгнула в закоулок. Вновь приобретенное могущество добавляло энтузиазма. Вернувшись в Абракс, я сразу ощутила дышащий в затылок холодок межмирья. Стоит только потянуться к нему – и я растворюсь в тенях.

Заметив меня, кони зафыркали и неспокойно забили копытами. Я разочарованно выдохнула, поняв, что среди них нет привыкшего к скверне скакуна Селье. Моя досада не успела перетечь в раздражение, поскольку животные мигом затихли, превратившись из своенравных жеребцов в покладистых лошадок.

Спасибо способностям Кайлана.

Как только наша компания оказалась между двумя домами с железными пожарными лестницами, я призвала звенящую в венах силу.

Черные вихри змейками проскользнули под нашими ногами. Луиза вздрогнула и задрала подол вязаного платья едва не до колен, испугавшись, что моя магия оставит ее без одежды; Клара побледнела, а мужчины, проводив пустыми взорами тени, двинулись к карете. Поднявшийся туманный занавес скрыл проход в темный закоулок.

В дополнительной маскировке не возникало особой нужды, когда рядом выхаживал сам Принц Ада, но все же с непроницаемой для любопытных глаз ширмой на душе становилось спокойнее.

Лионель обошел меня стороной, расстегнул нижнюю пуговицу пальто и ловко забрался на бархатный облучок. Жеребцы оживились, и, чтобы они не выдали нас ржанием, демон Лжи натянул поводья, приструнив вновь разбушевавшихся животных.

Я шагнула к экипажу, желая поскорее укрыться от пронзающего ветра.

– Будьте осторожны. Опасность может таиться в самых неожиданных местах, – отразился от кирпичных стен закоулка баритон Кайлана. Потянувшись рукой к ничем не примечательной черной карете, я так ее и не коснулась.

Селье подпер плечом дверь экипажа. Соблазнительно прищурившись, он с интересом наблюдал за моей реакцией.

– Не думаю, что в карете притаился убийца. А если так, тени разорвут его на части раньше, чем смельчак зарядит револьвер.

– И все же, – Кайлан загадочно улыбнулся, – от вашей жизни во многом зависит исход войны, не стоит полагаться на волю случая. Коварная ложь чаще всего кроется в самой громкой правде.

Прислонив трость к карете, он распахнул дверь, показывая, что внутри безопасно. Он мог почувствовать человека на расстоянии, но зачем было поучать меня?

– Вы вознамерились покинуть нас? – догадалась я о причине завуалированного разговора. Странный волнительный тремор охватил конечности.

Лу и Клара расположились возле стены, делая вид, что увлечены снегом под ногами.

– Ненадолго, – признался Кайлан, поймав рукой мой подбородок прежде, чем я отвернулась. Он ощутимо сдавил кожу, требуя посмотреть на него. – Я обязан обезопасить Франсбург от прибывающих воинов Люцифера. Придется раскрыть послушникам аббатства правду о моей сути Повелителя Похоти. В их священных реликвиях есть переплавленный Небесный Хрусталь, монахи смогут распределить его вдоль границы города и воссоздать похожий барьер против демонов, которым век назад ваш дед удерживал оборону столицы. Я догоню вас через двенадцать часов в Рокфорде, постарайтесь не наделать шума.

Переживания усилились. Должно быть, Кайлан заметил это по моим опустившимся уголкам губ, поэтому поспешил успокоить:

– Со мной все будет хорошо, не переживайте. Я исчезну раньше, чем магический купол накроет Франсбург. А остальным живущим в городе демонам запрещу приближаться к чарам, чтобы они их не ранили.

– Я могу помочь…

– Вы и так помогаете, нужно лишь немного вашей крови, а в остальном – исключено, – перебил Кайлан, отрицательно замотав головой. – Если мы задержимся во Франсбурге все вместе, то не успеем вовремя добраться в Санто-Алан и призвать архангелов. Вам, Паучок, нужен отдых и еда, я же могу обходиться без вышеперечисленного намного дольше.

Селье разжал пальцы на моем лице и, пока я не начала задавать лишние вопросы, достал из кармана пальто маленькую колбу и протянул ее мне.

– Позволите?

Кожей я все еще ощущала покалывающий след на подбородке. Придя в бешенство от реакции глупого тела даже на такие противоречивые касания Кайлана, я молча стянула зубами перчатку и, распахнув теплую накидку, выхватила пристегнутый к поясу серого платья кинжал Рафаила.

Кончик острого лезвия холодом обжег подушечку безымянного пальца. Карие глаза Кайлана неоднозначно вспыхнули, словно он не мог разобраться, претит ему вид моей крови или радует. Я ойкнула и надавила сильнее, пока проступившая капля крови не превратилась в струйку.

Не мешкая, Селье подставил под мой палец колбу. А когда пузырек до краев наполнился алой жидкостью, осторожно закупорил его и убрал обратно в карман.

– Всегда пожалуйста, – съязвила я и, вытерев руку о накидку, вернула перчатку на место. Пока Кайлан запахивал мою верхнюю одежду, я, точно не замечая проявленной заботы, поставила ногу на подставку, чтобы залезть в карету.

– Адель, будь все иначе, я бы вас не оставил. Видят Ад и Небеса, я еще никогда не оказывался между таким сложным выбором.

– Сохранить от разрушения банк Франсбурга или провести время с избалованными девицами в душной карете?

Как только Селье закончил возню с накидкой, я впорхнула в экипаж, не позволяя больше меня задерживать.

– Между сердцем и долгом.

Я рухнула на мягкое сиденье как подкошенная. Каждый раз, когда Кайлан намекал о чувствах, меня раздирали противоречия. Тяжелый вдох наполнил карету, куда следом за мной поднялись Клара и Лу. Они уселись напротив, поправляя юбки.

Повисло натянутое молчание, которое никто не спешил нарушить.

Притупляя шквал эмоций, я зажмурилась. Мысленно потянувшись к брачной метке под повязкой, убедилась, что смятение и радость принадлежат мне, и пришла в себя, только когда дверь кареты захлопнулась, а Лионель со свистом разрезал хлыстом воздух, пустив коней вскачь.

Глава 18. Кайлан

Меня всегда успокаивал размеренный шум прибоя Бездушного Моря, но сегодня волны разбивались словно не о камни, а о мое сердце.

Время перевалило за полночь, окутав Франсбург ночной тьмой. Вдалеке над горами поблескивали молнии и надвигались грозовые тучи. У меня оставалась пара часов, чтобы выдвинуться в Рокфорд и избежать участи погребенного в метели.

Астарот осторожно спускался к пляжу по крутому склону, расставив руки в стороны. Рыхлая земля покрылась тонким слоем льда, поэтому, пару раз поскользнувшись, он плюнул на эту гиблую затею и переместился ко мне.

Фиолетовое облако рассеялось, явив рядом со мной Повелителя Войны.

– Как ты себе шею не сломал? – Брат скептически посмотрел на мои начищенные до блеска ботинки, а потом развернулся к убийственному пригорку.

Табачный дым опалил горло, когда я слишком глубоко его вдохнул.

– Я ходил здесь сотни раз, так что выучил все ямки и повороты. – Приезжая в свое загородное поместье по выходным, любил проводить редкое свободное время на скалистом пляже, под всплеск прибоя упорядочивая мысли.

– Франсбург защищен? Как все прошло? – спросил Астарот и, ребячась, выхватил у меня деревянную трубку, без спроса закурив. Минула секунда, прежде чем он поперхнулся и закашлялся, вернув ее обратно.

– К табаку нужно привыкнуть и не затягиваться так резко, братишка, – раскрыл я Повелителю Войны людские премудрости и выдохнул белые колечки дыма. Астарот скривился, и, чтобы больше его не раздражать, я ответил на заданный вопрос: – Да, защищен, но видел бы ты лицо главы аббатства, когда я заявился к нему с рогами на голове.

– Держу пари, он швырнул в тебя крест или попытался вонзить в сердце осиновый кол.

Я коротко усмехнулся, вспомнив, как лысый старикашка в белой рясе принялся без устали молиться, а потом попытался облить меня святой водой, но, промахнувшись, затушил свечи над алтарем.

– Ты близок к истине. Положа руку на сердце я думал, что момент моего признания в служении Дьяволу пройдет гораздо хуже. Но в итоге мне даже не пришлось дважды объяснять, зачем им переплавлять церковную утварь в колья и смазывать их кровью Адель. – На лицо попали соленые капли от накатившей на берег волны, я порывисто стер их рукавом пальто. – Жители Франсбурга осведомлены о захвате демонами столицы и отказе Юга и Севера вмешиваться в войну. Так что страх повторить судьбу несчастных горожан Абракса сделал главу аббатства весьма сговорчивым. А что у тебя?

Астарот пнул припорошенный снегом камень в море и начал рассказ:

– После нашего отвлекающего маневра Люцифер совсем слетел с катушек. Лилит заперта в башне, Кровавый Лес и его окрестности полностью сожжены. – Брат громко сглотнул, подготавливаясь к самой неприятной части повествования. – Отец намерен уничтожить Круг Похоти в отместку за твое отречение от Ада и кражу Грааля. Единственное, что его останавливает, – это переброс войска. Сосредоточься он на твоих владениях, не успеет вовремя отправить демонов в Абракс.

– На то и был расчет. А Круг Войны? – Я снова выдохнул дым, успокаивая себя и отвлекая Астарота от моих слишком напряженных плеч.

– Под защитой мертвецов. Я поднял остальную часть монстров из Оманкса, на пару дней хватит. Люцифер не станет дробить войско, побоявшись, что именно этого мы и добиваемся.

Я затушил недокуренную трубку, дунув на чашу. Затем высыпал из нее пепел, серой пыльцой разлетевшийся над волнующимся морем, и спрятал ее в карман брюк.

– Пока отец действует предсказуемо, – буркнул я себе под нос.

– Арка насыщается мощью, Дей. Пропустив меня, она не потеряла силы. Еще немного, и портал сможет переместить полноценную демоническую армию.

– Мы будем готовы. Лион с девушками остановится на ночь в Рокфорде, я догоню их к рассвету. А послезавтра призовем Гавриила. Я выполнил часть нашей сделки, вернув Адель в Абракс.

Астарот по-братски крепко сжал мое плечо.

– Я могу перебросить тебя в деревню…

– Нет, возвращайся в преисподнюю и защищай наши владения и Астару, у меня есть еще кое-какие дела по дороге. Я дам знать, когда ты вновь понадобишься.

Развернулся на пятках, чтобы уйти, но брат меня остановил.

– Асмодей, мы можем разделить силу Сумрака Бездны на двоих. Я никогда не желал власти с привкусом безумства, но ты не обязан жертвовать всем в одиночку.

Я застыл как вкопанный, а Ас рассмеялся, отпустил мое плечо и потер затылок.

– Да, я в курсе твоей геройской задумки. И я не стану стоять в стороне и смотреть, как мой единственный оставшийся в живых брат превращается в кровожадного монстра.

– Я ценю твою заботу, но ничего не получится… – Пока Астарот не начал приводить доводы в пользу своей идеи, пояснил: – После гибели Люцифера Бездна выберет нового Повелителя Ада. Отец нарушил равновесие, много веков назад убив наших братьев. Семь – особенное число, созданное специально для распределения долей великой силы. Неслучайно количество Принцев Ада сопоставимо с числом архангелов Всевышнего. Тьма либо делится на священные части, либо забирает одну душу в обмен на нарушенную магию, как это произошло с Люцифером. Аваддон уже заключил в себе Сумрак, а следующим в очереди на получение силы стою я.

Астарот всплеснул от злобы руками, на которых проступили перепонки.

– Мы можем попытаться вернуть братьев, если заберем кольцо отца с их душами…

– Они мертвы, Ас! Единственное, что мы можем сделать, – освободить их из плена Люцифера и подарить долгожданное забвение.

– А Азазель и София? Их тела не прокляла Бездна Тьмы.

Прокрутив на указательном пальце печатку с камнем из оникса, я стащил древнее украшение с костяшки.

– Здесь заключена душа Азазеля. – Астарот прижал кулак ко рту, сдерживая ругательства. – Когда я понял, что не смогу вызволить его из плена Ульема вместе с Софией, то попросил давнего друга рассказать, где архангелы выковали магический камень, способный удерживать души. Древний артефакт принадлежал отцу до того, как он пал в Ад. Как оказалось, сырьем для кольца послужил освященный первым Граалем в озере Соласа камень, при правильном заговоре которого можно воссоздать печать Люцифера. Что я и сделал. – Я вложил кольцо в руку Астарота и заставил его сжать пальцы, после чего накрыл их своими. – Освободишь его вместе с братьями, разбив оба артефакта. Так они смогут попрощаться. А когда ко мне перейдет титул и мощь Повелителя Ада, я извлеку душу Софии из Оманкса. Если все пройдет гладко, Азазель и его любимая получат шанс возродиться в преисподней.

Я убрал руку с пальцев Астарота. Он тут же вложил кольцо в нагрудный карман своей рубашки.

– А как же ты? Сможет ли Адель принять тебя не просто как Повелителя Похоти, а как новое всемирное зло…

– Это неважно, – как можно безразличней отмахнулся я от вонзающихся в сердце реплик брата. – После впитывания Бездны Тьмы наши пути навсегда разойдутся. Я стану непредсказуем и опасен. Да и Гавриил ясно дал понять, что архангелы помогут в войне, только если в конечном итоге мы уничтожим арку-портал.

Я впился ногтями в ладони и посмотрел вверх на скалы. Острые и смертельные, как зарождающаяся тоска по Адель.

– Адди достойна лучшей жизни, чем новый плен в Аду. Она принцесса, будущая жена, любящая мать и ворчливая бабушка. Я же застыл в вечности.

– Она теневой призрак и Грааль, – поспешил развеять мои иллюзии брат. – Этого не изменит даже Всевышний. Адель никогда не стать обычной девушкой с простыми желаниями. Подданные Абракса будут презирать и бояться ее за ихор, а короли и королевы других стран попытаются свергнуть грешную девчонку с престола. Она обречена…

– Ты неправ. – Я опустил взгляд на тонкий слой снега в ногах. Белые снежинки, заметные только благодаря редко выглядывающей из-за облаков круглой луне, прятали под собой гальку. – Я позабочусь о том, чтобы в воспоминаниях жителей королевства остались только ее победы. Все будут свято верить, что благодаря ее магии Абракс триумфально избавился от натиска демонов, вернув себе земли. Адель за краткий миг превратится из презираемой, опороченной кровью демонов девушки в спасительницу. Ей станут поклоняться и ее будут почитать так же, как когда-то до самой кончины ценили Ульема Грея.

Астарот скрипнул зубами, соглашаясь с приведенными доводами.

– Допустим, но ты так и не ответил на вопрос. Готов ли ты отпустить ее? Я спрашиваю, потому что видел, как Азазель отдал бессмертие ради любимой. Я сам едва не погиб от руки Люцифера, когда он приказал жениться на Астаре, а я не смел признаться, что испытывал запретные для демона чувства к другой. Хотя сейчас не жалею, со временем ненавистная супруга стала для меня всем.

Я вновь попытался увильнуть от уничтожающего последний душевный свет вопроса, отвлекая брата болезненной темой.

– Если тебе станет легче… Марго присягнула на верность Кругу Похоти и впервые возлегла со мной только после того, как мы оказались во Франсбурге, отрезанные от прошлого в Аду запечатанным порталом. С тех пор утекло много воды, она великолепная соблазнительница и шпионка, мы терялись друг в друге.

Астарот сморщился, будто я наступил на его давнюю мозоль, однако не держал на меня зла за давние проступки и связь с Мэгги. Она покинула его, когда Повелитель Войны предпочел брак с Астарой, побоявшись идти против приказа отца. Мы – демоны, принципы праведников нам чужды, тем более когда проходят века. Марго надеялась стать для меня единственной, воплотив свое давнее желание приручить Принца Ада. Я же находил ее хитрой, дерзкой и дальновидной – всегда отмечая в женщинах эти привлекательные качества.

Пока Астарот молчал, любуясь темными волнами, я нехотя ответил:

– Буду жить тем, что Адель Грей наконец получит заслуженное счастье и свободу, пусть и вдали от меня.

Облизнул свои резко пересохшие губы и вновь достал трубку, поджигая спичкой табак. Порывистый морской ветер затушил огонек, отчего пришлось повернуться спиной к брату, чтобы попытаться вновь раскурить трубку. – Она полюбит вновь. Память людей даже с магией в теле скоротечна, а я… – Пришлось помедлить, сделав затяжку. Потом еще одну. И только когда легкие засвербели, отвлекая от ноющего чувства в сердце, я выдохнул дым. – Я уже умер, когда понял, что придется оставить Адди в мире смертных вместе со всем хорошим, что оживает во мне, когда она рядом.

Глава 19. Адель

– Ну, чух-чух! – Клара покачалась из стороны в сторону, изображая путешествие на поезде. – Поняла?

Лу посмотрела на меня с плескавшейся в глазах мольбой о спасении. Я сдалась, нехотя подключаясь к болтовне, добавляющей тошноты от укачивания.

За окнами кареты стемнело, только тусклый фонарь сражался с просачивающейся к нам ночью. Сначала Луиза удивленно разглядывала пейзажи: буйное море, высокие горы и заснеженные поля, а когда смотреть стало не на что, решила расспросить нас о людском мире.

– Если бы не война, мы бы сейчас ехали в одном из теплых и уютных вагонов большого железного экипажа, движущегося по специальным рельсам, и пили чай, – попыталась я объяснить Луизе, что такое поезд, но тоже потерпела неудачу.

– Да вы что?! Там есть столики, как в обеденной? – Лу скинула сапоги и поджала под себя ноги.

– Да, и даже небольшая кровать, – подхватила Клара и, тяжко вздохнув, размяла затекшие плечи. – Я бы заплатила кучу галеонов за банальную возможность лечь в постель и выпрямиться во весь рост.

Я понимала недовольство подруги: мы провели в пути без остановок шесть часов, то покачиваясь на сугробах, то проваливаясь колесами в ямы.

– Пообещайте, что когда-нибудь прокатите меня на этом вашем, хм… поезде.

– Ага, если одержим победу в войне. – Я нервно взлохматила ворсинки на рукаве шерстяной накидки и, чтобы не укоренить в себе страх поражения, продолжила пустой разговор: – Тем более что с подобными путешествиями меня связывают не самые радужные воспоминания, так что лучше упрашивай Клару.

– О, кошмар! Этот железный монстр съел кого-то из ваших близких?

Мы с Кларой захихикали, подруга даже промокнула проступившие в уголках глаз слезы белым платочком.

– Нет, поезд не способен никого убить. Только если кто-то решит свести счеты с жизнью и ляжет на рельсы, – объяснила фрейлина, а Лу слушала так внимательно, будто Клара раскрывала великие тайны вселенной.

– Тогда что произошло? – не унималась с допросами Луиза, повернувшись ко мне. Я крепко стиснула зубы, не желая отвечать, но, увы, это не помогло ослабить ее любопытство, и Лу начала выдвигать предположения: – На вас напали в вагоне? Или облили чаем? Или…

Пока демонесса не придумала что-то похлеще версии «избитая и невесть чем испачканная», я призналась:

– В поезде мне сделали предложение.

Бриллиантовая заколка в виде медведя, которую Луиза крутила в руках, со звоном упала на пол кареты.

– Асмодей официально хотел на вас жениться?

Наш с Кларой хохот сотряс тесное пространство. Я схватилась за живот, приглушая боль от скрутившего его спазма, а фрейлина промокнула очередную проступившую слезу. Мне вдруг стало жаль Лионеля, управляющего в мороз экипажем. В пути нас не настигла метель, но все же на улице было зябко и ветрено, а мы сидели в относительном тепле и, не скромничая, смеялись в голос.

Но хоть где-то мужчины были в проигрыше.

– Не говори ерунды, – отмахнулась я. – Замуж меня звал мой личный гвардеец и по совместительству лучший друг. После… хм, после разделенной с ним первой ночи.

– И почему вы отказали такому благородному мужчине? – Лу постепенно раскрепощалась в нашем обществе. К ее чрезмерной назойливости и несдержанности прибавилась любовь к всевозможным сплетням.

Ответить я не успела. Позади меня в стену кареты настойчиво постучали, отвлекая от исповеди.

– Дамы, извольте вести себя тише. Мы пересекли границу округа Ватроут и скоро прибудем в Рокфорд, – раздался приглушенный голос Лионеля. – Сюда уже успела дойти демоническая власть.

Клара пугливо вжалась в спинку диванчика, Лу же осталась невозмутимой, только сапоги надела.

Сев ровно, я потянулась к окну и распахнула шторы. Улицу пожирала непроглядная ночь. Карету качнуло, когда с проселочной дороги мы выехали на старую брусчатку с ямами.

Примерно через четверть часа начали мелькать редкие фонари и факелы на приземистых деревенских домах, а вскоре я расслышала голоса пьянчуг и рокот других экипажей, проезжающих мимо.

На первый взгляд казалось, что в королевстве под властью Аваддона ничего не изменилось. Я на краткий миг подумала о том, насколько деспотичное правление Елены было ужасным, что даже монстры не сумели принести в Абракс больший хаос и разруху.

Но я ошиблась.

Мы проезжали мимо закоулков. Припав лбом к холодному стеклу, я что есть мочи приглядывалась к трясущимся фигурам во тьме. Между покосившихся домов скрывались люди, рыскавшие в поисках отходов. Тени нашептывали их страдания: обездоленность, мучительный голод, страшные недуги.

Тетка никогда не тревожилась о судьбе подданных, особенно обычных ремесленников, но она не позволяла жителям королевства беспричинно голодать, а бездомным детям – бродяжничать. Не могу сказать, что все оставались сыты, обогреты и довольны, но на корку хлеба им хватало. А сиротам всегда находили приюты если не в полноценных семьях, то в замке, делая из несчастных прислугу на кухне.

– Что вы там видите, Адель? – поинтересовалась Клара, неспособная слышать перешептывание теней.

– Разверзшийся на моих землях ад, – трясущимися губами прошептала я и отвернулась. Демоны пока не успели превратить Абракс в новое чистилище, но были очень близки к цели.

Клара пересела на мою сторону, и наши плечи соприкоснулись. Обо всем догадавшись, подруга утешающе погладила меня по лежавшей на колене руке.

– Вините его? – Фрейлина не стала уточнять имя того, кто буквально прорубил проход в преисподнюю, воспользовавшись моим доверием.

– Виню обстоятельства, – неожиданно призналась я. – Кайлан пошел на отчаянный шаг, преследуя глобальные цели и жертвуя меньшинством, я же оступилась из-за банальной влюбленности, отчего теперь страдают обычные люди. – Отвернувшись от окна, устало сдавила переносицу большим и указательным пальцами.

Мне было всего двадцать три, но разве юный возраст оправдывал мои ошибки?

Мое падение на дно разбитой жизни прервало торможение кареты. Кони зафыркали, а деревянные колеса заскрипели.

Я вновь повернулась к окну. Увидев за стеклом ржавую вывеску трактира, напряглась сильнее.

Снаружи послушался глухой хлопок – Лионель спрыгнул с облучка, и вскоре дверь экипажа распахнулась. Освещенное тусклым светом масляной лампы лицо демона Лжи, появившееся в проходе, оказалось пунцовым и обветренным.

– Мы останемся здесь на ночлег, – сипло объявил он и указал покрасневшим подбородком на ветхое здание, неподалеку от которого мы остановились.

Я хотела возразить, посчитав старый деревенский трактир не самым безопасным местом, но живот взбунтовался от голода, а Клара довольно застонала от возможности выпрямиться хотя бы на пару часов, поэтому я передумала перечить.

Лионель подал мне руку, чтобы помочь спуститься по заледеневшей подножке, но я самостоятельно спрыгнула в снег, и он переключился на Клару и Луизу.

Нехотя покинув тепло кареты, я ощутила пробирающий до костей ночной мороз. Кружевные снежинки припорошили волосы, блестками осев на темные локоны.

– Не стойте на холоде, идите внутрь, – потребовал Лионель и передал мне перевязанный синей лентой мешочек с галеонами.

Я убрала монеты в накидку и постучала ладонью по оттопырившемуся карману.

– Купите ужин и снимите комнаты. Кайлан прибудет через пару часов. Я спрячу карету и присоединюсь к вам немного позже.

Послушно двинулась к трактиру, но Лион не позволил далеко уйти, придержав меня за локоть.

– Адель, прошу, только не высовывайтесь. Селье с меня три шкуры спустит, если с вами что-нибудь случится.

Приподняв вверх большой палец, дала понять, что приняла к сведению его просьбу. Благодарно улыбнувшись, Лионель запрыгнул обратно на облучок и, натянув поводья, направил коней по извилистой улице.

Спрятав лицо за широким капюшоном, я жестом поманила за собой зевающих из-за позднего часа подруг. Сгорбившись от поднявшегося ветра, они побрели следом.

Скрип снега под ногами был созвучен со скрипом видавшей виды двери. Клара ненадолго задержалась на ведущей к ветхому зданию тропинке, попытавшись рассмотреть узкую улицу с парочкой непримечательных домиков, однако быстро нагнала нас, как только створки полностью распахнулись.

Вместе с нами в трактир, пропахший старостью и печным дымом, ворвались мороз и завывающий ветер. По моим расчетам шел второй час ночи, но в главном зале бурлила жизнь.

За небольшими покосившимися столиками сидели простолюдины разных возрастов. Незнакомцы попивали алкоголь из больших чугунных кружек, развязно смеялись, а гомон их взвинченных голосов звоном отдавался в барабанных перепонках.

Мы осторожно протиснулись внутрь под пристальными взглядами пьяных мужчин. Их липкое внимание скользило мурашками по коже, отчего хотелось вернуться в карету.

Передернув затекшими от долгой поездки плечами, дабы сбросить напряжение, я направилась в сторону старенького бара с частично прогнившей деревянной стойкой.

Подруги рванули за мной, лавируя между столами посетителей и лужами чего-то мерзкого на потертом полу.

Проходя мимо ближайшего к барной стойке стола, я расслышала звонкий хлопок в сопровождении громкого хрюкающего смеха.

Клара взвизгнула, а я вовремя развернулась, чтобы заметить, как одноглазый мужик с рыжей бородой трет ладошку, которой только что шлепнул мою фрейлину по ягодице.

Тени закололи могильным холодом пальцы, желая вырваться и отвинтить голову распутному нахалу…

– Выдохни, Адди! – Луиза оттянула от мужлана Клару и спрятала ее между нами. – Развяжем бойню – выдадим себя с потрохами.

В словах Лу имелся смысл. Только вот она не знала, что раньше я чинила жесткую расправу над смутьянами королевства, годами оставаясь непойманной.

– Луиза права. – Клара быстро сообразила, какой кровожадный план созревал в моей голове, и постаралась отговорить от убийства недалеких гостей трактира. – Не стоит лишний раз поднимать шумиху, это может вывести Аваддона на наш след. – На имени Повелителя Смерти она благоразумно понизила голос до шепота. – Я в порядке, правда.

Согласившись с доводами подруг, поумерила пыл и продолжила путь к бару, за которым испачканным в чем-то полотенцем натирал чашки предполагаемый хозяин злосчастного места.

Ярость колотилась в горле, лишая кислорода. Слишком сильная и навязчивая, но я отодвинула ее на задний план, сосредоточившись на деле.

– Мы бы хотели заказать ужин на троих и снять несколько комнат для ночлега, позже к нам присоединятся еще два гостя, – с ходу объявила я седовласому мужчине в берете.

Незнакомец лениво поднял потускневшие с возрастом голубые глаза, наполненные недоверием. Для убедительности просьбы я сунула руку в карман пальто и извлекла оттуда мешочек с галеонами. Взгромоздив щедрую оплату на прилавок, подвинула ее пальцем к хозяину трактира.

Он прищурился, тщательно изучая меня, хотя я даже капюшон не сняла, но к мешочку потянулся. Взвесив оплату в руке, мужчина расплылся в довольной улыбке, показав сгнившие передние зубы, и спрятал монеты под прилавок.

Меня скривило.

– Ваше место вон там. – Он указал пальцем на единственное окно, мутное от пыли и жира, рядом с которым стоял столик на четверых. Прокуренный бас хозяина трактира оказался не по возрасту звонким. – Через пару минут подадут еду. Выбора у нас немного из-за осады столицы демонами, но на кухне осталась вчерашняя похлебка и ржаные сухари.

Живот позорно заурчал, реагируя даже на такое скверное лакомство.

– А с комнатами сложнее.

Мужчина смачно сплюнул на пол и утер рот рукавом серой рубахи. Рядом со мной поперхнулась Клара, но незнакомец не придал этому значения.

– Могу предложить только совместный номер с двуспальной и односпальной кроватями и комнатушку под мансардой. Там пылится небольшой матрас, если лечь валетом, поместитесь вдвоем.

Просто великолепно!

Я выдохнула, приглушая вновь вскипевшую злобу.

– Хорошо, а ванна у вас имеется? – спросила я за Клару, изучив ее приоритеты за долгие годы.

Подруга благодарно сжала мою руку. Хозяин трактира разразился неуместным смехом и отставил чашки.

– Конечно, мисс. Рядом с отхожей дыркой на заднем дворе, которую мы называем клозетом.

Облизнувшая позвоночник волна ярости спроецировала теневой виток позади подтрунивавшего надо мной мужчины. Клара толкнула меня в бок локтем, и тень растворилась.

– Да что с тобой, Адди? – шикнула подруга мне на ухо.

Я быстро заморгала, стараясь прогнать разжигающуюся волну неуправляемого гнева.

– Мы вас поняли, спасибо, – ответила фрейлина и потянула меня за рукав накидки к предложенному столу.

Пока я плелась за подругами, медленно вдыхая и выдыхая спертый воздух трактира, гнетущие эмоции угасли.

Протиснувшись через узкую дверь позади бара, в зал вошла полная дама с кружками дешевого алкоголя. Ее прохудившиеся сапожки заскользили по лужам разлитых на половицах напитков.

Волнуясь за свои порции горячительного, мужланы тревожно выпрямились и мигом переключили внимание с нас на толстушку.

В трактире запахло спиртом, отчего пощипывало ноздри. Я чихнула в перчатку, Клара тихо фыркнула и замахала ладонью перед лицом, а Луиза, добравшись до столика, устало осела на покачивавшийся деревянный стул.

Я заняла центральное место, оказавшись к пьянчугам спиной, а Клара облюбовала стул напротив окна. Несмотря на духоту от горевшего в углу камина, никто из нас не спешил избавляться от верхней одежды, скрывая за теплыми капюшонами лица.

Взгромоздив локти на стол, я резко дернулась, когда рукав накидки прилип к грязной столешнице. Зажмурившись, я приготовилась к вспышке боли в порезе, но ничего не произошло.

От удивления рот приоткрылся. Всего несколько часов назад раненое запястье горело огнем, а сейчас кожу едва пощипывало.

Желание задрать рукав и проверить брачную метку под бинтом заколотило молотком в мозгу.

– Как думаете, демоны близко? – перебила Клара мой порыв изучить порез.

– Близко, – подтвердила Лу, выбивая такт пальцами по столу. С ее стороны столешницу хотя бы не украшали засохшие пятна бульона. – Аваддон часто дарует жертве мнимую волю, чтобы усыпить бдительность. Так что не стоит обнадеживаться. Даже если в гиблом трактире нет ни одного монстра, это не значит, что Люцифер не нашел способ передать братцу, что мы сбежали. – Демонесса говорила так тихо, что даже я едва ее слышала. А может, все мое внимание было сосредоточено на странности собственного поведения.

Послышались приближающиеся шаркающие шаги. Подруги синхронно посмотрели мне за спину, и я нехотя обернулась. К нам с подносом в руках шла та самая полная дама, недавно разносившая напитки.

Не удосужившись банально поприветствовать, женщина средних лет с грохотом взгромоздила поднос с похлебкой на стол и вытерла освободившиеся руки о серый фартук.

Мы не стали благодарить хмурую тетку и поощрять улыбками ее грубость, показательно отвернувшись. Прозрачный намек, что чаевых ей не видать, как собственных усов под носом. Высокомерно задрав голову, незнакомка удалилась к бару.

– Разве такое вообще едят? – нахмурившись, посетовала Клара.

Мне было все равно, что заталкивать в сосущий желудок. После жестоких убийств я часто не чувствовала вкуса еды, так что любая горячая и не отравленная пища трещала за ушами.

Клара и Луиза, морщась от вида густой жижи, опустили ложки в тарелки.

– Добро пожаловать в мир простолюдинов, – подтрунила я над подругами и потянулась к сухарику. Пальцы так и не притронулись к черствому хлебу, застыв над подносом, когда из-за соседнего столика донеслось мое имя.

– Адель Грей такая же порочная, как и ее мать. На правящую династию расчета нет, девчонка сбежала из королевства поджав хвост, как только столица пала под гнетом демонов. Что уж говорить о свихнувшейся с годами Елене, – хрипло проговорил лысый мужчина с плешивой бородкой.

Я повернулась к шумной компании из трех незнакомцев в драных рубахах и прислушалась.

– Согласен, – вставил более молодой златовласый мужчина, пригубив из кружки алкоголь. Над его верхней губой, скрывая шрам, остался след от пенки. – Династия Грей давно обросла слухами о магии. Моя почившая матушка говорила, что никто в королевстве не помнит родителей Елены и Софии, только Ульема и Елизавету Грей – их деда и бабку. Словно их стерли из памяти всего народа. – Подвыпивший незнакомец наклонился к друзьям, чтобы его обвинения моей семьи в демоническом начале не добрались до лишних ушей. Но было поздно.

– Неудивительно, что другие королевства отказали Абраксу в помощи. Кто захочет ступить на землю, которой годами правит проклятая королева? – икнув, высказался третий, в самой прохудившейся одежде. – Так и сдохнем тут, прячась по углам от монстров. Видел бы великий король Ульем, во что превратился драгоценный Абракс.

Мужчины за столом понуро закивали.

– Предлагаю ее убить, если встретим! – вдруг зло выпалил лысый и хлопнул ладонью по столу.

Клара и Луиза вздрогнули, а я даже бровью не повела.

– Кого? – переспросил его златовласый друг.

– Чертову принцессу! – Пригубивший пиво мужчина неуклюже взмахнул рукой и опрокинул кружку. Напиток струйкой потек на грязный пол, добавляя новых пятен.

Клара скрежетнула зубами и подалась вперед. Теперь настал мой черед успокаивать фрейлину. Я приложила палец к губам, желая выслушать скопившиеся у подданных обвинения, поэтому она повиновалась, усидев на месте.

– Если над нами смилуется Всевышний и мы отстоим королевство, изгнав демонов, то сделаем все, чтобы Елена сгнила в темнице за свои злодеяния. А принцессу демонстративно сожжем на площади, навсегда освободив столицу от остатков прогнившей династии! – заорал лысый.

Зал наполнили ликующие возгласы. Я с трудом проглотила слюну, настолько она стала вязкой от раздражения и обиды.

Пусть я далека от идеала монарха, но я здесь! Вернулась в королевство, жертвуя собой, дабы вытурить Аваддона из замка и вернуть подданным свободу.

– Я бы не спешил поджигать девчонку, – вставил свое «ценное» мнение одноглазый мужлан, шлепнувший Клару. – Поговаривают, что принцесса не обделена красотой и фигурой. Таких девок в деревнях мало, можно и потискать особу голубых кровей, прежде чем превращать ее тело в пепел.

Ликующий рев, точно незнакомцы выиграли в карты сундук галеонов, превратился в похабный смех. Некоторые мужчины за столами принялись изображать, будто целуют мои уста, а кто-то лапает невидимую грудь.

Меня начало подташнивать, а вспышки ярости затмевали взгляд алой завесой.

– А какой у холеной молодой принцессы должен быть идеальный ротик! Вы только представьте… м-м-м! – Лысый мужлан откинул руку за спинку стула, покачиваясь, и обратился ко всем сразу: – Нежный и влажный.

Терпеть издевки становилось сложнее. Я намертво вцепилась в край стола вспотевшими пальцами, чтобы не наделать глупостей. Клара успокаивающе гладила меня по запястью здоровой руки.

– О да! Сначала опробуем ее узенькое лоно, а когда принцесса устанет принимать нас в себя скопом, сожжем! – предложил золотоволосый. Он встал с места и высоко поднял бокал, точно предлагая тост.

Клара охнула, Луиза шумно сглотнула, поняв, что мужланы перешли черту. По трактиру заметались непотребные выкрики и новый шквал ликования. Незнакомцы стали чокаться и обниматься, соглашаясь с предложенной мерзостью.

Кто-то присвистнул, и даже хозяин злачного места поддержал балаган громким: «Поделом трусливой шлюхе!»

Пелена, застилавшая взгляд, стала непроницаемой. Гнев клокотал в сердце, а тени обвивали ноги под юбкой, дожидаясь, когда их спустят на пьянчуг, как диких псов на добычу.

Смахнув руку Клары, я резко повернулась к залу и встала, скидывая капюшон. Фрейлина бесстрашно ринулась за мной, но теневая дымка, уплотнившись, придержала ее за плечи, усаживая обратно на стул.

– Вам несказанно повезло, господа! – выкрикнула я, прекращая всеобщий галдеж. Конечно, сразу меня никто не узнал, ведь вдали от столицы я появлялась редко. – Прошу любить и жаловать, – низко поклонилась, как актриса после спектакля, а когда выпрямилась, ткнула пальцем себе в грудь. – Адель Грей!

Глава 20. Адель

По меньшей мере дюжина возмущенных взглядов разом устремились ко мне, вызывая отвращение. Мужчины непонимающе хмурились, а некоторые чесали затылки.

– И мы должны верить тебе, девчонка? – выплюнул лысый и, протяжно скрипнув стулом, встал из-за стола. В трактире вновь поднялся гомон перебивающих друг друга голосов.

– Ваше право, но вряд ли кто-то другой захотел бы оказаться на моем месте после похабных предложений быть униженной и сожженной.

Споры загорелись с новой силой, пока я плыла в центр зала, держа руки крепко прижатыми к бокам. Во мне что-то изменилось, с треском сломалось, точно от терзающей себя по ночам за убийства смутьянов девушки ничего не осталось. В душе пела арию стальная решимость расплаты над всеми, кто вздумал мстить теневому призраку.

Я остановилась в пятне тусклого света от пыльной люстры и ждала, пока мужланы угомонятся.

– Смотрю, вы не торопитесь исполнять обещанное, – подстегнула я толпу.

– Адди! – попыталась привести меня в чувство Клара, но я отмахнулась от ее жалких попыток.

Зато лысый пьяница сделал шаг вперед.

– Ну же, не стесняйтесь! Хотите грязно надо мной надругаться, отомстив моим предкам? Валяйте! – Я поманила мужланов пальцем. – Желаете жестоко убить? Обнажайте оружие!

В левом углу рассмеялся пухлый парень с русым хохолком.

– И правда, чего мы ждем? – спросил он у собравшихся. – Если красавица настаивает на наказании, негоже заставлять даму ждать, будь она принцесса или обычная свихнувшаяся девка. – Он потянулся к брюкам и принялся расшнуровывать их. Гости трактира согласно закивали, поднимаясь со своих мест.

– Ах да! Забыла предупредить об одной маленькой детали: решение напасть на меня будет стоить вам ваших жалких жизней. – Наигранная улыбка была настолько натянутой, что заболело лицо. – У вас пара секунд на размышление. Остаться и умереть или мирно покинуть трактир, навсегда позабыв мое имя, прежде чем от вас и мокрого места не останется.

Раскат хрюкающего смеха поставил точку в подписании смертного приговора для этих идиотов.

– Смотрю, ты возомнила себя бессмертной, – вставил лысый, в предвкушении потирая руки. – Сама вызвалась принять наши члены и смеешь дерзить… Что ж, скоро мы заткнем твой болтливый ротик.

Следом поднялся и его коренастый друг, вытаскивая из-за пояса железный кинжал.

– Не переживай, твои хорошенькие подружки тоже не останутся без нашего, хм… внимания, – грубо добавил пухлый парень и облизнулся.

Закипавшая ярость превратила тело в оголенный провод. На мгновение я задумалась: стоит ли вообще спасать Абракс от вторжения демонической падали, когда некоторые его жители не лучше чудовищ? Им только копыт и хвостов не хватало для полного антуража. Но в голове цветной полосой мелькнула картинка, на которой невинные дети рыщут в мусорных баках. Вспомнилась задиристая, но внимательная к клиентам пухлощекая продавщица сладостей и другие люди, не очерствевшие из-за власти Елены и не утратившие человечность при осаде королевства исчадиями ада.

Добро и зло кроются в каждом, я не исключение. Как и сказал когда-то Кайлан: главное то, к чему тянется вера.

Сегодня мое «хорошее» проиграло желанию отомстить за унижение. Ядовитое чувство пропитало собой вены и завладело разумом, точно кто-то специально добавил в кровь розжига.

Я поняла все слишком поздно…

Лысый мужлан с воплем бросился ко мне, и, пока он не приблизился вплотную, я вновь огорошила собравшихся:

– А мать твоего дружка была права. – Я повела подбородком в сторону самого юного простолюдина, нервно покачивающегося на пятках возле бара. – Семья Грей и вправду далека от праведников.

Взмах руки – и тени вырвались потоком из тела, черным дымом заполняя зал.

Лысый так и не добрался до цели, замерев статуей в нескольких шагах от меня. Мужлан боялся шелохнуться, наивно полагая, что тьма его не заметит, если он перестанет шевелиться. От такой самонадеянности смех заколотился в горле.

Раньше я до спазмов в легких ненавидела оторопелое выражение на лицах жертв, понявших, кем именно является их противник, но сейчас, наблюдая, как они кривятся, получила неописуемое удовольствие от застывшего ужаса в глазах ублюдков.

– Укройтесь под столом! – приказала я подругам и позволила теням змеями ринуться к мужланам.

Самые малодушные протяжно завопили. Хозяин трактира нырнул под прилавок, грубая подавальщица с подносами поспешила к дверям кухни, но путь ей преградила поднявшаяся у бара тьма.

Гости трактира поделились на два лагеря: кто-то отступал к стенам, подняв руки в знак примирения, но большинство, вооружившись чем попало – столовыми ножами, вилками, припрятанными старенькими револьверами, начали обступать меня с разных сторон, беря в кольцо.

Тени скручивали их руки, заламывая за спины, а ноги пригвождали к полу раньше, чем незнакомцы успевали пройти хотя бы пару метров.

Можно было не церемониться и убить их сразу, как только опущенцы оторвали задницы от своих стульев, но я, как пантера, желала насладиться агонией жертвы.

– Ах ты, теневая сука! – завопил коренастый и, пока не пришел его черед быть связанным тьмой, запустил в меня нож.

Я ловко уклонилась – железо ударилось о стену за спиной, с лязгом упав на пол. Развернувшись, превратила покалывавший нутро холод в тени и пассом руки набросила на шею мужлана магическую удавку. Как только тьма уплотнилась, подчинившись моему стремлению придушить ублюдка, изо всех сил потянула на себя. Коренастый захрипел, хватаясь за глотку, а я упивалась его мучениями, как самым сладким вином многолетней выдержки.

Что-то в моем зловещем порыве казалось чуждым, но я была слишком увлечена разворачивающейся бойней, в которой выступала палачом всего живого, чтобы уловить между всплесками чувств проблески влияния Аваддона.

Когда мужчина обмяк, завалившись лицом на липкий пол, я проделала похожий фокус с десятью другими незнакомцами, обвив тенями их глотки.

Они сдавленно завопили, и тьма сжалась сильнее, перекрывая подачу кислорода в легкие. Ублюдки извивались, царапали себе шею, желая продлить жалкие жизни и побороть удушающий их магический дым.

Обреченные крики, тяжелое дыхание жертв – все это давно стало привычной симфонией, пробуждающей инстинкт убийцы.

Пальцы растворились во мраке, темные завитки потекли выше к запястью, пока моя правая рука не проникла в бестелесность межмирья.

После моего исчезновения Абракс на короткое время перестал полниться слухами о безжалостной твари, выдирающей из грудных клеток сердца. Страх людей передо мной поборол животный ужас перед демонами, и я решила напомнить о скрывающемся в темноте теневом призраке.

– Клара, тебе лучше закрыть глаза, – посоветовала я подруге, боковым зрением заметив, как она жмется к Луизе под столом.

С высоко поднятой головой я побрела навстречу лысому мерзавцу, у ног которого валялся выбитый тенями револьвер. Я шла нарочито медленно, испытывая терпение всех, кто извивался в капкане тьмы.

Посиневшие от удушья мужланы слабели, но, пока их зрение не померкло и они не отправились к Люциферу, я вскинула руку и пробила ею грудь приглянувшейся жертвы.

Победно расхохотавшись, запрокинула голову к прогнившему потолку. Необъяснимое удовлетворение от вида, как черты незнакомца заострились под шквалом неописуемой боли и дикого ужаса, обволокло каждую частичку внутри меня теплом.

Пробившись через кости, мои пальцы сжались на сокращающемся сердце. Оно тикало в кулаке, точно нагрудные часы, механизм которых я должна вот-вот остановить.

От увиденного пьянчуги с новым рвением принялись выпутываться из теней, неуклюже дергаясь, а я рванула погруженную в мужлана руку обратно, заменяя липкий жар на пальцах прохладой трактира.

Пока кто-то шумно избавлялся от остатков ужина, я швырнула в стену вырванное сердце, и лысый ничком рухнул на пол.

– Бойтесь своих желаний! – пророкотала я и, даже не вытерев кровь с руки, изогнула пальцы.

Я будто стала дирижером оркестра, только вместо умелых музыкантов, извлекающих трели из различных инструментов, бесстыдно управляла жизнями незнакомцев. Кольца теней взмыли вверх, поднимая в воздух моих несостоявшихся обидчиков. И прежде чем тьма с пронзительным хрустом свернула им шеи, мою спину пробрал мороз.

Нет, не холод моей силы, а леденящий кровь испуг за собственное решение. Я будто увидела все со стороны: залитый кровью зал; горько рыдающая у бара подавальщица с разорванным передником; вжавшиеся в стену мужчины, которые отказались вступать в смертельную схватку; и ублюдки, подвешенные тьмой к потолку.

Секундного замешательства хватило, чтобы Клара, решительно оттолкнув удерживающую ее за руку Лу, вылезла из-под стола и на всех парах помчалась в центр зала. Ее ноги путались в юбке, но она продолжала огибать разбитую посуду и опрокинутые стулья, пока не оказалась в шаге от меня. Мокрые дорожки слез бороздили бледные щеки, и, шмыгнув, Клара пискляво взмолилась:

– Отпустите их, Адди! – Фрейлина обвела трясущейся рукой зал и, кашлянув, перевела дыхание после бега. – Месть не заполнит дыру в груди, не пятнайте больше душу.

Вспомнив про несуществующие, но слишком мучительные рубцы под ребрами, края которых с каждым убитым кровоточили сильнее, я вырвалась из гипноза.

Клара была права. Неважно, чье сердце я отправляла пылиться в железный ящик Елены – невинной женщины или распутного мужлана, сам факт того, что именно я опорочена чужими смертями, уже делал из меня монстра.

Что же изменилось теперь?

Взор опустился на спрятанную под одеждой брачную метку Аваддона. Я закатала рукав до локтя и быстро развязала бинты.

Можно было и не тратить время на бессмысленную проверку. Учиненный из-за слишком ярого пыла погром и так указывал на чужое влияние. Аваддон вновь сплел нашу суть в один огромный клубок боли, страданий и желания отомстить всему миру.

Как я и предполагала, Звезда Моргенштерна вернула себе прежний вид, полностью избавившись от недавно пересекавшего ее разреза. Только тонкая белая полоска напоминала о ране вдоль сухожилий.

Пальцы разжались, вытянутая рука упала, а вместе с ней с грохотом повалились на пол и потерявшие от удушья сознание незнакомцы.

Должно быть, Аваддон как-то воздействовал на меня регенерирующей силой, ускорив заживление пореза.

Тени рассеивались, возвращая трактиру свет от старых люстр, а я с мольбой о прощении взглянула на подрагивающую как от лихорадки Клару. Пока рвение уничтожать всех подряд вновь не укоренилось в сознании, я сняла с пояса кинжал Рафаила.

– Нет! – в сердцах выкрикнула подруга, подавшись вперед, чтобы не позволить мне снова вспороть запястье.

Занесенное над кожей лезвие остановилось в считаных миллиметрах над чернильной меткой. Однако виной ступора стал отнюдь не порыв Клары выбить у меня оружие.

Уколов между лопаток, в меня проник ментальный крючок, подчинивший чужой воле. Подруга тотчас передумала выполнять опасный трюк, а в ее резко расширившихся зрачках я прочитала смесь облегчения и страха.

Только один мужчина мог вызывать такой противоречивый водоворот чувств и вонзаться под кожу в прямом смысле.

Убери нож, Паучок.

Бархат вибрирующего магией голоса Кайлана окутал флером, заполняя мысли. Я, словно марионетка, за ниточки которой дергал опытный кукловод, сунула кинжал обратно в ножны.

– Умница, – произнес Селье уже вслух.

Не ввязавшиеся в драку мужчины застыли у стены, как и пухлая тетка, наконец переставшая раздражающе рыдать. Клара отпрянула, а Кайлан, закрыв за собой двери, прошел в зал.

Он невозмутимо перешагивал через валявшихся без сознания простолюдинов, приподнимая трость, чтобы та не испачкалась в крови мужлана, оставшегося без сердца.

Внезапно мне на голову огромным валуном обрушилась вся тяжесть произошедшего. Крючок еще держал на привязи, но я знала, что стоит воспротивиться демоническому влиянию – и Кайлан отпустит.

Луиза подоспела к Кларе, обняв ее за содрогающиеся в безмолвном плаче плечи, а Селье поравнялся со мной. Я буквально приросла к полу, только глаза бегло цеплялись за все подряд, оценивая масштаб учиненных разрушений.

– Посмотри на меня, – потребовал Повелитель Похоти, но не стал подстегивать слова магией.

В уголках глаз собирались слезы, ноздри защипало. Я, как нашкодивший ребенок, боялась столкнуться с осуждающим взглядом мужчины, который научил неистово любить и так же сильно ненавидеть.

– Ну же, Адель! – Кайлан впервые за время нашего знакомства на меня прикрикнул, и остолбенение пропало, растаяв под смущением, обжигающим лицо.

Селье нависал рядом, дожидаясь, пока я попадусь в зрительную ловушку. Как только клетка захлопнулась и я погрязла в темных глубинах с искрящимися золотыми крапинками, он вновь заговорил:

– Я все исправлю, слышишь? Ублюдки забудут, что произошло в трактире после вашего появления. Лионель сожжет труп, а я подчищу память деревенским. Подавальщица уберет кровь и осколки, а мы отправимся отдыхать в наши комнаты, будто ничего не произошло.

Я медленно и безучастно кивала.

Проступающие под глазами Селье черные вены растеклись вниз молниями.

Подавальщица ожила и как заведенная потопала к бару. Низко наклонившись, она вытащила из-под стойки ведро воды и швабру, а затем, намочив тряпку, начала механически протирать пол.

Дверь вновь распахнулась, и на пороге появился растрепанный Лионель. Зелень его глаз испарилась под натиском черноты зрачков. Он стянул припорошенную снежинками шляпу и прижал ее к груди.

– Какого дьявола тут произошло? – Лион с приоткрытым ртом оглядел трактир, полный бессознательных мужчин, разбросанного оружия и крови. После второго круга его вниманием завладела я, стоявшая в эпицентре переполоха лицом к лицу с Селье.

– Всего лишь недоразумение, – ровным тоном ответил Кайлан. – И если тебе дорога голова, которую ты прохлаждал на улице, вместо того чтобы приглядывать за девушками, то ты сейчас же примешься решать эту неудобно сложившуюся ситуацию.

Демон Лжи моментально внял угрозе. Указав рукой вправо, он предложил Кларе и Луизе подняться на второй этаж по деревянной лестнице, которую я до этого момента не замечала.

Фрейлина не шелохнулась. Она впервые видела, как я убивала, и мне не давала покоя залегшая на ее лбу глубокая складка.

Если Клара отвергнет нашу дружбу после стольких лет, я этого не переживу!

Словно прочитав мои тревожные мысли, Селье шепотом предложил:

– Я могу изменить память мисс Дэ Винс.

Несмотря на приятное покалывание от близости Кайлана, я дернулась, как от пощечины. Последнее, чего хотелось, – это чтобы бедняжка Клара подверглась магии Повелителя Похоти.

– Не нужно, – понуро ответила я. Пропитанный горечью голос дрожал, как и тело.

– Тогда идемте в комнату, Адель, вам нужно отдохнуть перед завтрашним путешествием в Санто-Алан.

– Я теряю себя, Кай. – Глубокое раскаяние походило на исповедь, только слушал меня отнюдь не священник…

Порывисто схватилась за запястье. Звезда Моргенштерна накалилась, точно Аваддон вновь пытался подкинуть дровишек в мой костер самовозгорания.

– Знаю, и мы обязательно это исправим.

Глава 21. Адель

Вуаль слез застилала взгляд, пока мои ноги перебирали ступеньки. Кайлан крепко держал меня за руку, не позволяя спотыкаться о порванный подол юбки.

Легкая поступь и недовольный скрип лестницы подсказывали, что Лу и Клара идут следом.

Меня настолько морально разбила эмоциональная связь с Аваддоном, что внимание рассеялось. Я даже не стала осматривать мрачный коридор трактира, только дернула носом от скопившейся в нем пыли и едкого запаха немытых ночных горшков.

Шаги и тихие пересуды подруг затихли, скрывшись за хлопком двери. Я не сразу поняла, что зловонный коридор сменился маленькой комнатой с наклоненным потолком.

Кайлан развернул меня спиной к себе и осторожно усадил на что-то мягкое.

В ушах звенело, так что я даже не дернулась, когда он опустился передо мной на колени, отложив трость.

Возможно, я всегда была чудовищем, скрывающимся за навеянными обществом моральными принципами, и связь с Аваддоном лишь подстегнула глубинное. А слезы по убитым? Очередная маска. Причина верить в то, что я не до конца уступила пороку.

– Твои мысли такие громкие, Паучок. Ублюдки получили по заслугам, если бы их не наказала ты, рано или поздно бескостный язык все равно сыграл бы с ними злую шутку. – Кайлан утвердительно кивнул. – И уверяю, ты вовсе не монстр. В этой комнате он один.

Я быстро заморгала, возвращая четкость зрению. Две слезинки одновременно скатились по щекам, теряясь в уголках губ.

Передо мной во всей красе предстал встревоженный Кайлан. Цилиндр он снял, взгромоздив его на ветхую тумбочку, и теперь черные волосы беспорядочно падали ему на лицо.

На мгновение я опустила глаза, проверяя, на чем сижу. Матрас.

Селье безошибочно нашел спальню-мансарду, узнав о ней от загипнотизированного хозяина трактира. Безусловно, мы могли выбрать любую комнату, выпроводив оттуда постояльцев, но Кайлан решил не усложнять.

Я растерянно подняла взгляд к малюсенькому круглому окошку на скошенном потолке, в которое, словно кулаки мертвецов, тарабанил снег.

– Только не говорите, что к силе Повелителя Похоти в подарок идет чтение мыслей. Я тогда точно свихнусь. – От предположения, что Кайлан с первого дня нашего знакомства знал все, о чем я думаю, резко захотелось утопиться.

– Конечно нет. Мне и без магии понятно, в каком направлении текут ваши нелепые умозаключения.

Кайлан все еще стоял на коленях так, что наши лица находились на одном уровне, а я понемногу возвращалась из грустных дум в реальность.

– Почему вы не позволили разрезать метку? Я опасна, когда Аваддон манипулирует моими эмоциями и силой.

– Я могу это контролировать…

– Но я не могу! – перебила я и глубоко задышала, остужая поднявшийся в груди раскаленной лавой гнев. – Вы не сможете постоянно находиться рядом, чтобы предотвратить мой очередной срыв.

Никак не реагируя на мой выпад, Кайлан ласково взял меня за руку и задрал рукав накидки. Положив ее мне на колено, развернул запястьем вверх. На нас обоих, как с портрета почившего родственника, смотрела Звезда Моргенштерна. Красиво, но жутковато.

На мгновение почудилось, что он сам полоснет по чернильной отметине кинжалом, но Селье осторожно погладил большим пальцем самый длинный лучик.

– Брачная метка призвана усиливать супругов, дополняя их слабые стороны волей другого избранника. Однако обедняющая души магия работает, только если партнеры оба того хотят. – Он на мгновение уставился в стену, наблюдая, как на деревянной балке пляшет тень от масляной лампы. – Раньше Лилит страдала от подавляющего воздействия Люцифера, но со временем научилась ставить блок между ними.

– Предлагаете вернуться в Ад и взять уроки у вашей матери? – язвительно выплюнула я.

Пустота в груди сменилась глупым раздражением. У Лилит были века, чтобы найти способ одурачить постылого муженька, а у меня остались считаные дни. Идти против войска демонов с моей эмоциональной неустойчивостью опасно.

– Предлагаю доказать Аваддону, что вы сильнее, чем он думает.

Кайлан бросал мне вызов, а я непонимающе моргала, силясь сообразить, как избавиться от воздействия брачной метки.

Неожиданно Селье крепче сжал мою ладонь, будто страшился, что я могу исчезнуть.

– Эта метка должна была соединить нас, но…

Я задохнулась.

Кайлан намекал на свадьбу?

– Брак для Принца Ада – не более чем политический союз для укрепления власти, вы сами об этом неоднократно упоминали.

– А для людей? Для хозяина Франсбурга, например. Для того, кто скорее умрет, чем позволит снова любимой страдать?

И вновь воздух в комнате показался разреженным, неспособным насытить организм.

– К чему громкие речи, Асмодей? Это ваша очередная уловка, дабы вернуть мое доверие и начать плести новые интриги? Знайте, я на такое больше не куплюсь…

Кайлан слишком резко выпрямился, показывая неприязнь к своему настоящему имени.

– Нет. Чтобы ты знала, как глубоко впиталась в мои клетки.

Я накручивала на палец торчавшую из матраса ниточку, и от прогремевшего на всю комнатушку признания следующий виток до посинения врезался в кожу.

– Что после нашей первой ночи не делил постель с другими женщинами, даже помыслить о подобном не мог, ведь именно ты стала эпицентром моих желаний. – Селье поймал мое лицо ладонями. – Я сокрушен тобой, Адель Грей. Умираю от невозможности быть рядом и от слепой ревности к Повелителю Смерти. Я совершил много ошибок на пути к спасению миров, но самым досадным промахом стало отданное тебе порочное сердце… Теперь я слаб и одновременно силен. Ты все, о чем я мечтаю, и все, чего так боюсь.

Взгляд Кайлана пропитался тьмой. Слова застряли в глотке, и я застыла в его руках, не в силах даже моргнуть.

Миновали минуты, а может, часы, прежде чем ко мне вернулся дар речи, а стены сдерживаемых чувств разбила кувалда откровений Кайлана.

– Мы ведь можем больше не скрываться, верно? Аваддону и так известно о нашем замысле сменить вектор власти в преисподней.

Кайлан поджал губы. Наверное, он ожидал услышать что-то иное в ответ на открытие чувств. Но мне незачем было кричать о любви к нему, испытание Люцифера сделало все за меня.

– Верно.

– Тогда поцелуй меня… – Я желала совладать с брачной меткой, стать свободной. Но для этого мне была необходима поддержка, как недавно на берегу Оманкса.

– Адель, я не хочу вновь становиться причиной твоих страданий. Мы…

– Принц Ада и принцесса Абракса? Высший демон и теневой призрак? Возлюбленные и враги? – Я досадливо усмехнулась всем препятствиям, таившимся на пути наших нелегких отношений. – Клара любит слезливые книги и иногда зачитывает самые трогательные моменты перед сном. – От неожиданного поворота разговора брови Селье взлетели к краю челки, а я продолжила: – Нам не суждено быть вместе – так написали бы в произведениях авторы. Но что для нас, греховных, отступление? Миг желания или бессмертные века невыносимых ожиданий?

Кайлан задумался. Я накрыла ладонями его пальцы, ласкавшие мое лицо.

– Когда война закончится, ты возненавидишь меня, Адди.

– Ты прав. – Я не стала притворяться, что не почувствую вновь впивающиеся в ребра осколки разбитого сердца, когда он исчезнет. – Но ты нужен мне сейчас. Весь. Настоящий!

Кайлан мучительно выдохнул, точно мои слова хлестали по нему раскаленным прутом. Я потянулась к утонченным губам, но прежде чем наши уста соединились, он отстранился и встал.

Мой запал сдулся, как воздушный шарик, со смехотворным писком летающий по углам, а Селье, даже не взглянув на меня, вышел прочь из комнаты.

Опустошенность. Замешательство. Холод.

Одно чувство калейдоскопом сменяло другое. Пока я полностью не впала в отчаяние и не запуталась в противоречивых поступках Повелителя Похоти, он вернулся, держа в руке чугунную чашку с водой и чистую салфетку.

– Чужая кровь… – Кайлан прочистил горло, указав на мою испачканную в подсыхающей бордовой субстанции правую руку, и вновь нашел обшарпанную стену весьма увлекательной. – Не думай, что я брезгую, но она может стать лишним провокатором.

Я протянула ему грязную ладонь. Селье сел рядом на матрас и, намочив лоскут, принялся тщательно избавлять мои пальцы от грязи.

Не знаю, где Кайлан так быстро отыскал воду, да еще и теплую, но я благодарно ему улыбнулась. За годы работы на Елену я привыкла к склеивающей пальцы грязи, но все же от уничтожения напоминаний о недавнем убийстве не отказалась.

– На рояле в борделе… – Я осеклась, а мышцы живота сжались, реагируя на пикантные воспоминания. – Мои руки тоже алели…

– Это другое. В полном демоническом обличье все чувства обостряются. Я даже сейчас ощущаю вонь дешевой выпивки от крови пьянчуги.

– Брюзга!

Кайлан усмехнулся и провел салфеткой между моих пальцев, тщательно вытирая. Когда ткань полностью окрасилась в красный, Селье прополоскал ее в чашке и вытер тыльную сторону моей руки.

– Сколько у нас времени?

Кайлан нахмурился в замешательстве и отжал ткань на пол. Разбавленная водой кровь мужлана стекла по половицам к тумбочке, образуя в бороздах небольшие лужи.

– До рассвета. Лионелю и сопровождающим вас дамам необходимо выспаться перед дорогой.

Я резко отдернула руку, не желая слушать очевидное, а Кайлан снова выгнул бровь. С пальцев скатывалась вода, капая на накидку. Селье извлек из нагрудного кармана рубашки белый платок и подал мне.

– Вы прекрасно поняли вопрос, милорд.

Пока я вытирала ладонь, Кайлан загадочно наблюдал за мной.

– Я бы хотел ответить – годы, а лучше века, но мы оба связаны долгом и ответственностью за тех, кто на нас положился. Поэтому, Адель, у нас пара дней, а затем все навсегда изменится.

Он замолчал, и я с разворота впилась в него поцелуем, не желая тратить время впустую.

Если уж заживо гореть в адском пламени, то сгорать с наслаждением.

Чашка опрокинулась на пол, и прежде, чем удар чугуна о дерево поглотил свист метели за окном, Кайлан обвил руками мою талию и усадил на колени к себе лицом.

– Дей, прошу… – простонала я, и он жадно, будто все драгоценности мира сосредоточились на моих губах, ответил на поцелуй. Жаркий язык скользнул в рот, пройдясь по деснам, а я приготовилась разлететься на частицы в самых желанных объятиях.

Кайлан завел мои руки за спину, чтобы я не мешала ему исследовать каждый дюйм моих сминаемых поцелуем уст.

Сердце бешеным молотом застучало в висках, но я не собиралась идти на попятную. Я слишком долго убегала от себя, отказываясь от порочной любви, но что, если я аморальна в вопросах собственного сердца?

Удерживая мои запястья за спиной одной рукой, Кайлан потянулся к волосам. Намотав распущенные локоны на кулак, он запрокинул мою голову. Его губы принялись прокладывать мокрую дорожку вдоль моей шеи, пронзая молнией нутро.

Брачную метку закололо иглами. Я едва сдержала писк, чтобы не спугнуть Кайлана. Накидка мешала, ведь я хотела ощутить поцелуи ниже, но Повелитель Похоти неспешно распалял во мне интерес, водя кончиком языка вдоль воротника.

– Умоляю, сними его! – взмолилась я, и жжение в Звезде Моргенштерна стало невыносимым.

Аваддон уже не предупреждал, а наказывал за мое решение отдаться другому. Я дернула рукой, чтобы немного унять нарастающую боль под кожей, и Кайлан ослабил хватку.

Его заострившиеся зубы прикусили нежную кожу под подбородком, смешивая страсть со сладкой болью. Не выдержав нарастающего накала эмоций, я принялась сама расстегивать накидку, стремясь поскорее почувствовать излучаемый мужским телом жар.

Пальцы прошлись по круглой пуговице, и в глазах защипало от ощущения, что Звезда Моргенштерна вот-вот прожжет запястье до костей.

– Не… не могу! – простонала я и вскочила с колен Кайлана, растирая пульсирующую руку. От невыносимого жжения хотелось кричать. Я топталась на потертом ковре маленькой комнатушки, движениями стараясь облегчить боль.

Матрас издал странный скрип, когда Кайлан поднялся. Он неспешно стянул черное пальто, оставив его валяться на клетчатом покрывале, а когда грозно заговорил, я почувствовала себя забредшей в клетку льва мышкой.

– Адель, метка работает в две стороны. Если Аваддон эгоистично желает лишить нас последних моментов перед неизбежным, так подари ему весь спектр незабываемых эмоций. Уверен, он сам разрушит связь.

Я перестала мельтешить, запнувшись о край ковра.

– Может, Повелитель Смерти и заслуживает мщения за навязанный брак, но я не хочу снова причинять ему боль. – Признание, ставшее неожиданностью, раскатом грома прокатилось по комнате. – Аваддон тонет в разъедающей обиде на ту, которая лишила его крыльев, поэтому при малейшей слабине наши чувства смешиваются. Море его горя такое древнее и глубокое, что затягивает с головой, и пусть я не его спасительная гавань, но и разрушающим штормом не стану.

Жжение в руке вдруг перестало въедаться в кости, словно супруг меня услышал. Накалившаяся метка остывала, даруя легкость собственных эмоций.

Повелитель Смерти отступил, отказавшись забирать последнее, что я искренне желала, и добавлять в наш список противостояний еще один пункт, за который я сильнее его возненавижу.

Видимо, в моем лице что-то поменялось, потому что каждая мышца Селье напряглась. Он выпрямился, скрестив руки на обтянутой рубашкой груди, дожидаясь объяснений.

Но слова не ложились на онемевший язык.

Боль в руке затухала, как догорающий фитиль свечи, оставляя после себя пустоту. Одиночество. Свободу.

Не знаю, понял ли это Кайлан, но в одночасье его тело расслабилось, больше не напоминая скалу.

– Возьми меня, Кай, – тихо попросила я. – Пусть мы оба падем сегодня, но это будет наше решение.

Больше говорить ничего не потребовалось. Самообладание Селье треснуло, подобно айсбергу, разбившемуся о скалистый берег. Над его головой всколыхнулся воздух, являя мощные, торчавшие вверх рога, а глаза затянула чернота.

Тени ответно дрогнули в углах комнаты, но не спешили нападать на демона, от которого замирал пульс и пела душа.

Один рывок – и нас соединил упоительный поцелуй, став живительным кислородом для наших обреченных душ. Я привстала на цыпочки и схватилась за рубашку Кайлана. Зубы клацали, языки переплетались, а мы терялись друг в друге как в зыбком песке.

Ловкие пальцы поочередно расстегивали пуговицы моей накидки, пока она не слетела на пол. Я пнула ее подальше, растворяясь в идеальном поцелуе Повелителя Похоти.

– Подпрыгни и обхвати мою поясницу ногами, – сквозь зубы потребовал Кайлан.

Руны на его рогах заблестели серебром, и первый легкий укол его силы не заставил долго ждать. Тело изнывало, желая быть заполненным. Селье чувствовал всплеск моей неудержимой похоти, но старался сдерживаться.

Не дожидаясь, пока я оттолкнусь от пола, Кайлан сжал мои ягодицы и рванул вверх. За считаные секунды мое лицо оказалось чуть выше его, а лодыжки скрестились на мужской талии.

Поцелуй мы так и не разорвали. Нутро подсказывало, что сейчас отказаться от волнующих губ Селье меня бы не заставило даже падение мира.

Я впилась ногтями в крепкую шею, царапая и сжимая, точно старалась оставить на бронзовой коже свои отпечатки, заклеймить его, изучить каждую родинку и выемку.

Движение вперед – и лопатки столкнулись с неровной деревянной стеной. Кайлан не скромничал, растворившись в выливающейся из нас потоком страсти. Вырвавшийся из меня стон он поглотил губами, вдавившись в меня всем весом.

Светильник рядом заморгал от натиска, а я заерзала, ощущая, как пах Кайлана твердеет под моими движениями.

– Адель, – уже знакомо предупредил он, чтобы я лишний раз не дергалась, но я не отреагировала, полностью отдавшись происходящему.

Прикусив его нижнюю губу, бесстыдно пропустила руку между нашими разгоряченными телами. Шерстяное платье задралось, и Кайлан сжал мое оголившееся бедро до сладкой истомы, а я обхватила его возбужденный член через натянувшиеся брюки.

– Ох, черт! – выругался Селье, когда я задвигала ладонью вдоль его длины.

Крючок магии вонзился сильнее, распаляя нутро. Возбуждение достигло предела. Кайлан играл со мной, отвечая на дерзкие поглаживания.

Грудь набухла, а между ног растеклась влага. Мне было необходимо перевести дыхание, и я не выдержала и прервала поцелуй. Моя голова упала в изгиб плеча Кайлана, но я не желала уступать превосходство в розжиге вожделения.

Извернувшись, Селье прикусил мочку моего уха, а я ускорила движения рукой, лаская напряженный мужской орган.

Я крепко зажмурилась, как только крючок потянул сильнее, и жажда Кайлана вспыхнула вместе с его рогами. Серебряный свет пробился через закрытые веки, и вдруг он на выдохе попросил:

– Остановись, Паучок. Иначе мы закончим, не добравшись до самого интересного.

А вот этого допустить ни в коем случае нельзя!

– Не думала, что сам Асмодей так падок на женские шалости, – сипло выдавила я. Всевышний, мой голос походил на зов кошки в течку.

Кайлан хохотнул.

Рука сама потянулась к манящим рогам, отпустив не менее манящую мужскую часть. Указательный палец осторожно прошелся по острым граням, и длинные ресницы Селье затрепетали даже от такого невесомого прикосновения.

– Я теряю голову от одного твоего томного взгляда, Адди, что уж говорить о ласковых пальчиках на моем члене.

– Тогда чего мы ждем?

– Люблю, когда ты умоляешь взять тебя.

Я невольно хмыкнула, кладя руку на волосы Кайлана. Пальцы запутались в легких кудряшках.

– О, великий Асмодей, Принц Ада, не могли бы вы…

Твою мать!

Твою. Мать. Магический крючок, так и не отпустивший мою волю, передал по невидимой ленте волну такой уничтожающей похоти, что я забыла сделать вдох.

Бедра сжались, а все мысли сосредоточились на пульсирующем лоне.

– Не так, Паучок.

Утяжелившаяся вибрация, звучавшая в возражении Кайлана, заполнила разум. Я стала мягкой, точно глина перед лепкой, готовой на все ради его похвалы.

Тени закололи спину, реагируя на чужеродную силу, но я не позволила им взбунтоваться и разрушить сказочность момента. Селье требовал преданности и уступчивости, поэтому я томно произнесла:

– Кай…

Он жертвовал нами, чтобы сохранить равновесие миров, а я жертвовала собой, чтобы на пару мгновений затеряться в несбыточных мечтах.

Самонадеянно? Плевать.

– Мой Кай…

Щелк – и спусковой крючок сработал, лишая Кайлана последних сдерживающих рамок.

– Умница, – простонал он и наградил новой волной огня, лавой бороздившего вены. Моя голова запрокинулась к потолку, а пальцы Кайлана расстегнули бляшку ремня.

Он покачал ягодицами, приспуская штаны. Меня затрясло, когда во внутреннюю часть бедра уперлась горячая мужская плоть. Я так хотела его, что мир мерк в глазах.

– Держись за мою шею, – посоветовал Кайлан, и я не раздумывая сделала, как велели.

Умелые пальцы проникли под край моего белья и отодвинули ткань в сторону. Меня немного приподняли и сильнее прижали к стене, отчего моя грудь оказалась на уровне губ Селье.

Зубами!

Зубами он спустил верх платья, оголив затвердевшие соски, и прежде, чем я разлетелась на части от прошедшей по чувствительным бусинкам прохлады, ее заменил жар его рта.

– Да! – выкрикнула я и прикусила щеку изнутри, отвлекая болью взорвавшее сознание блаженство.

Кайлан посасывал мою грудь, осторожно царапая ее кончиком острых клыков, а я, двигая бедрами, пыталась найти точку соприкосновения, чтобы наконец соединить нас воедино.

Победа!

Лоно сблизилось с горячей плотью. Кайлан чересчур сильно оттянул губами сосок, и я замерла, догадавшись, что штурвал нашего удовольствия принадлежит ему.

– Не провоцируй, – напомнил он.

Вняв просьбе, сдалась волне сладострастных ощущений.

Кайлан расцеловывал мои ключицы, облизывал точку пульса на шее, подпитывая меня похотью. В какой-то момент я уподобилась зажженной спичке, которую уже не спасти, и все, что остается, – гореть до конца.

Практически доведя меня до беспамятства ласками груди, он скользнул налитой головкой по мокрым складкам и толкнулся.

Кайлан проник в меня на несколько сантиметров, но этого было достаточно, чтобы забрать из легких последний воздух.

Покалывая, лоно растягивалось, позабыв за месяцы плена, каково это – принимать Кайлана в себя. Комната кружилась, унося за грань удовольствия.

Еще сантиметр – и я вновь прогнулась в спине, царапаясь лопатками о неровности дерева.

И еще.

Неприятное чувство растягивания меркло в сравнении с восхитительным ощущением долгожданной наполненности. Одурманенная происходящим, я все же качнулась навстречу мужской плоти.

– Дьявол… – выругался Кайлан мне в шею.

Наши тела полностью слились друг с другом. Мощный член уперся в дальние стенки тугого лона, и первая судорога приближающейся разрядки свела живот.

– Слишком быстро! Мне… нужно больше… – Я даже не поняла, что прошептала желание вслух, пока Кайлан практически полностью не вышел из меня.

– О, Паучок. Я заставлю тебя молить остановиться… Я так скучал… Так грезил твоим совершенным телом.

Он тоже говорил отрывисто, полностью растворяясь в жарком моменте. Секунду мы пожирали друг друга страстными взглядами, молча передавая то, насколько нуждаемся в телесных наслаждениях, пока Кайлан не уступил.

Одним мощным рывком он вошел обратно, пронзая яркой вспышкой каждую нервную клетку. Его рога вновь засияли – или это у меня перед глазами замерцали звездочки от всепоглощающей эйфории.

Кайлан брал меня дико, отчаянно, оставив скромность и галантность позади. Он будто сорвался с цепи собственного контроля и теперь яро проникал внутрь, царапая одной рукой стену возле моего плеча.

Наши тела сталкивались с пронзительным шлепком, но мне нравилось это вопиющее страстное соитие. Нравилось, как к магическому крючку присоединяются дополнительные выбросы магии Повелителя Похоти. Как они напитывают меня, но не высасывают жизненную силу.

Наши запретные чувства – порождение Бездны Тьмы, мы сами – столкновение теней и порока.

И это великолепно.

Искусные движения бедер Кайлана заманивали в пучину удовольствия. Он чередовал глубокие и поверхностные толчки, не сбавляя темпа, а я купалась в рваных стонах самого волнующего мужчины.

Его член скользил внутри, задевая и стимулируя эрогенные участки. Пик чувств сосредоточился на Кайлане: на его покусывании губ и бугрящихся от напряжения мышцах под моими ладонями.

Все происходящее возбуждало так сильно, что я уже не понимала, где реальность, а где забвение от сладкой истомы.

– Ты такая влажная… – сквозь стоны и прерывистые вздохи прохрипел Кайлан. Крепкие руки переместились на мои ягодицы, удерживая так, чтобы я могла глубже насаживаться на него.

Тени забурлили под кожей, а к крючку магии Кайлана прибавились дополнительные крепления и потянули на себя до спазма в мышцах. Мы подстраивались под противоборствующие силы друг друга, учились сдерживать их в момент всепоглощающего наслаждения.

– Кончи для меня, Адель! Хочу знать, что только я заставляю тебя содрогаться от удовольствия.

Долго упрашивать не пришлось. Кайлан сопроводил просьбу резким выходом и, немного подразнив мою налитую плоть, прошиб нутро вместе с долгожданной разрядкой.

Позвоночник прострелила молния, а лоно сжалось, посылая волны облегчения по всему телу. Вцепившись ногтями в шею Кайлана, я громко застонала, и он жадно похитил губами этот гортанный звук.

Пока я рассыпалась на кусочки, Селье сбавил напор. Однако стоило уносящей в другие миры разрядке отступить, как он принялся вновь неистово вбиваться в меня.

Не выдержав прилива чувств, которые уже не накатывали, а утаскивали на дно океана страсти, я нырнула в глубины сознания.

Зажмурившись, оказалась один на один с трясущейся в клетке из теней золотинкой. Я хотела потянуться к ней, но Кайлан задышал быстрее, а его кожа покрылась испариной. Он тоже подходил к финалу.

– Нет! – внезапно рыкнул он, и ментальные крючки проникли глубже, задевая мои жизненные силы.

Я распахнула глаза, подернутые теневой дымкой, а Кайлан сжал губы до синевы, сдерживая магию похоти, чтобы та не иссушила меня без остатка.

– Кай… – Я хотела взмолиться о продолжении, ужаснувшись, что он решит прервать ласки, дабы не навредить моему здоровью. Жизненная необходимость в его оргазме была такой же сильной, как в собственном. Он должен был потерять контроль, а я почувствовать его пульсацию.

Но прежде чем страхи воплотились в реальность, Повелитель Похоти отошел от стены, удерживая меня на руках. Воспользовавшись тем, что теперь стала более свободна в движениях, я качнула бедрами. И, не позволяя ему передумать, задвигалась интенсивнее. Насаживаясь и приподнимаясь.

– Адель, прошу… – Кайлан сжал мои ягодицы с такой силой, что я ойкнула. Он боролся с собой, а я бесстыдно шла во все тяжкие.

– Я верю, что ты не причинишь мне вреда. Не сейчас, – в попытке успокоить его переживания заверила я.

– Последний раз, когда я… хм… когда полностью отдался во власть блаженства, ты потеряла сознание.

Я замерла. В голову сменяющимися картинками ворвались воспоминания нашей ночи в поместье и боль, причиненная мне после пробуждения в покоях Кайлана.

Но я примирилась с его поступком. Я сама пошла бы на что угодно, чтобы получить свободу или защитить любимых. Плечи Кайлана напряглись сильнее, а голова понуро склонилась. Должно быть, он расценил охвативший меня ступор как страх перед его опустошающей магией и ненавистью к прошлому.

И пока его догадки не укоренились в сознании и мы окончательно не растеряли запал, я вновь принялась двигаться.

Руки задрожали от напряжения. Заметив, как тяжело мне даются эти «акробатические трюки», Кайлан сделал пару шагов назад и вместе со мной сел на матрас.

Необходимость держаться за его шею пропала, руки наконец-то получили свободу, и я кинулась нетерпеливо обнажать мужскую грудь, разрывая рубашку.

Пальцы запорхали вдоль солнечного сплетения, спускаясь к твердым косым мышцам. Кайлан облокотился на матрас, предоставив мне возможность ласкать его торс.

Его голова запрокинулась, а пушистые ресницы затрепетали. Я одновременно поднималась на нем и вырисовывала пальцами узоры на рельефном прессе.

Поддавшись искушению, он подстроился под мой темп и принялся двигаться сам. Наши тела сталкивались, как звезды в небе, взрываясь чувствительными искрами.

Крючки больше не тянули. Кайлан сосредоточенно жмурился, а мне было необходимо разрушить его сдержанность. Раскрепостить, показать, что я не страшусь его начала Принца Ада.

Наклонившись, я припала к мужским губам, грязно и развратно целуя их. Взяв ладонь Кайлана, скользнула под юбку, стремясь показать ему, насколько возбуждена.

Наши пальцы коснулись моей самой нежной точки, и я не сдержала свистящего выдоха, пробившегося сквозь горячий поцелуй.

Кайлан тут же принялся надавливать на клитор двумя пальцами, массируя его по часовой стрелке. Я ступила на новую тропу, ведущую к фантастическому наслаждению, зная, что Повелитель Похоти почувствует мою приближающуюся кульминацию и сам поддастся эйфории.

Барабанная дробь…

Коварный план сработал!

Напряженность сошла с плеч Кайлана растаявшей под солнцем лавиной, а лишившиеся моего контроля тени вырвались из углов комнаты. Точно хладные руки мертвецов, они поглаживали нас по обнаженным участкам тела, остужая жар.

Мы ускорились, желая достичь совместной кульминации. Матрас под нами противно заскрипел, а комнату наполнили неприличные звуки влажных тел.

– О! Да… – прохрипела я из-за саднящего от громких стонов горла, когда ласки клитора стали интенсивнее, пронзая искрами низ позвоночника. Кайлан рыкнул на тени, шкодливо дергавшие его за влажные волосы, а я усмехнулась.

Словно наказывая за неуместные смешки, он звучно шлепнул меня по ягодице и вонзился на всю длину, одновременно зажав пальцами чувствительный комочек.

Плотину контроля прорвало, и мое лоно сжалось вокруг Кайлана, уступая оргазму.

Тело затряслось от сладкого прилива, а когда Повелитель Похоти, не обращая внимания на мою разрядку, резко вышел и так же стремительно вошел, я потерялась в закоулках разума.

Пара отточенных движений, и моя пульсация охватила и его. Кайлан громко застонал, кусая губы в кровь. Рисунок чернильных вен, покрывший его лицо с начала соития, устремился тонкой паутинкой к шее, животу и паху. Пока он содрогался, изливаясь в меня густой жидкостью, крючки дернулись, но магия похоти не набросила пелену на реальность.

Зато я подчинилась влекущему на дно души призыву. Живущая там теневая клетка разбилась, разлетевшись темными осколками по белому пространству, и полностью разметанная воля соединилась с таящейся в ней золотинкой.

В груди растеклось тепло, точно от сердца побежали ручейки чего-то обжигающего.

Пока я перелистывала в голове тревожившие мысли, стараясь прогнать непрошено вырвавшуюся на свободу магию, Кайлан покинул мое тело. Легко приподняв меня одной рукой, он натянул штаны.

Я не спешила слезать с его бедер, лишь поправила спущенный лиф платья. Ладони опустились на быстро вздымающуюся от тяжести дыхания грудь Кайлана. Привстав на локтях, он наблюдал за мной как завороженный, а я далеко не сразу поняла причину его удивления и беспокойства.

В отличие от предыдущей страстной ночи, когда порезанные о рога Селье руки пятнала моя кровь Грааля, сейчас все происходило точно в кошмарном сне.

Мрачную душную комнату озарило яркое золотое свечение, прогоняя скопившиеся вокруг матраса тени. В ужасе крутя головой, я пыталась найти эпицентр всполоха и, когда осознание ударило по темечку, подавилась криком.

Мои прижатые к груди Кайлана ладони светились. Я опустила ошарашенный взгляд, отметив, что золотая рябь плыла выше по предплечьям, окутывая меня сверкающим ореолом.

Кровь Грааля не могла серьезно навредить Принцу Ада без усиления Небесным Хрусталем, который мы хотели получить в дар от архангелов. Она убивала только заурядных созданий тьмы, но то, что пробудилось в сознании, как оживший после столетней спячки вулкан, было мощным и необузданным. А главное…

Всевышний!

Заключенный под моими ладонями золотой свет, вибрируя, проникал в Кайлана, светящимися лучиками внедряясь под бронзовую кожу.

Я была настолько поражена, что не могла отдернуть вмиг одеревеневшие руки, а Повелитель Похоти пугающе застыл подо мной.

Что-то горячее полилось мне на сложенные поверх друг друга ладони, вырывая из оцепенения.

Кровь…

Я вскинула голову и… все-таки закричала. Тьма мироздания, живущая в венах Кайлана, заменилась золотом, его лицо светилось, а изо рта и носа текла кровь.

Глава 22. Адель

Мой крик звонко отразился от каждого предмета мебели, оглушая. С трудом, но я умудрилась оторвать руки от Кайлана. От завладевшего моим телом потрясения движение получилось слишком порывистым, и я упала с матраса, глухо приземлившись на задницу.

Все, что пришло на больной ум, – это отодвинуться от Селье как можно дальше. Я быстро отползла к тумбочке, оцарапав гудящие силой ладони о шершавые половицы, и уперлась в нее спиной.

– Кай! – на срыве позвала я, проглатывая подступающие к горлу рыдания. Он сидел неподвижно, облокотившись на матрас. Золото больше не подсвечивало его вены, угасая, но кровь изо рта продолжала пачкать крепкий торс.

Я поднесла трясущиеся руки к лицу, ожидая увидеть лучившийся из них свет, однако они больше не походили на эпицентр золотого урагана. Моя кожа стала привычно бледной, а пританцовывающие на пальцах тоненькие теневые вихри словно поглощали вырвавшийся из глубин свет.

– Кайлан! – завопила я, на мгновение уступив гуляющей возле края самообладания истерике, но Селье не отвечал. А когда я присмотрелась к нему лучше, сердце пропустило удар и грозилось больше никогда не заработать.

Его грудь вздымалась через раз, слишком долго задерживаясь на выдохе, рога растворялись в ночи, а бронза лица неумолимо серела. Мгновение – и Кайлан рухнул на матрас, так и не придя в себя. Его глаза закатились и… Потрепанное клетчатое покрывало под ним в мгновение ока приобрело бордовый оттенок.

Совсем как на испытании Люцифера, Кайлан терял кровь слишком быстро, даже для великого Принца Ада, только в этот раз мне никто не выдал руководств для спасения.

– Нет! Умоляю, НЕТ! – Моя громкая мольба, взывавшая к кому угодно, лишь бы сохранить Кайлану жизнь, должна была сотрясти трактир. Я искренне не понимала, как в комнату не сбежались Клара, Лионель и Лу.

Может, мне только казалось, что я кричу? А на самом деле разрывающая душу боль забрала все силы?

Повелитель Похоти не может… С ним все будет хорошо. Наверное, меня одурманили. Или Аваддон нашел новый способ водить меня за нос с помощью брачной метки.

Мысли путались, но ужасающая картина не менялась. Распластавшись на матрасе, Кайлан оставался без сознания, а его кровь текла быстрыми струями, приближая Селье к Бездне Тьмы с каждым мгновением моего промедления.

От страха за любимого пульс ускорился до немыслимых значений, еще немного, и я бы бросилась вон из комнаты, дабы найти подмогу, но брачную метку вовремя закололо.

Я умоляюще взглянула на Звезду Моргенштерна так, будто могла видеть через нее сизые глаза супруга, и произнесла одними губами:

– Помоги мне! Он умирает… – Я всхлипнула, но не позволила слезам намочить ресницы.

Аваддон осведомлен о природе моей скрытой силы больше, чем кто-либо, и если кто-то и мог дать необходимые ответы, как уничтожить в Кайлане разъедающий его яд золотинки, то это Повелитель Смерти. Спонтанное решение уже пустило корни в теле. Еще во время бала в маноре семьи Бирксон я поняла, что не позволю Селье погибнуть, даже если придется вспороть ножом все свои секреты и глотку.

– Взамен требуй все, что захочешь.

Я. Дам. Тебе. Все.

Несколько секунд гробовой тишины показались вечностью. Жжение в метке испарилось, а вместе с ним и надежда.

– Ты ведь знаешь, каково терять любимых, Аваддон! – Я не спрашивала, а утверждала.

Собравшись с силами, поползла на коленях к Кайлану. Горло жгло от подступающих рыданий, но я держалась ради него. Бессмысленные причитания и гнев ничем не помогут. Сколько раз я лила слезы на заданиях Елены, но все равно убивала. Мысленно я представляла перед собой Аваддона и тянувшийся к нему через метку мостик.

– Прошу…

Я привстала на коленях, склонившись над Кайланом. Если бы не алые потеки из уголка рта и несвойственная ему бледность, Повелитель Похоти походил бы на себя спящего. Умиротворенного и до боли прекрасного.

Метку кольнуло.

Невидимая сильная рука схватила меня за запястье. Пусть я больше не ощущала лед кожи Аваддона, но была готова поклясться, что прикосновение Смерти – обреченное и пустое, как глухая скорбь, – принадлежало ему.

То, что губительно для одних, для других спасение, – прозвучал в моей голове голос Аваддона. – Тени, Адель. Они заберут Небесную Силу из организма Асмодея.

Больше я не слушала. Прислонила руки к своему сердцу и резко их оторвала, будто вырвала из себя часть души вместе со сгустком теней. Повинуясь мысленному приказу, они направились к Кайлану, обволакивая его коконом.

Я не знала, что делать дальше, поэтому интуитивно попросила тьму подобно золотому свечению наполнить Повелителя Похоти, чтобы уничтожить чужеродную магию Неба. Черные завитки впитались в его поры, и на секунду я испугалась, что они заберут Селье в межмирье, но он остался в комнате.

С губ сорвался облегченный выдох. В отличие от золотинки, незваным гостем поселившейся во мне, тени наконец поняли, насколько дорог сердцу этот коварный мужчина, и больше не пытались ему навредить, а наоборот…

Мрак поедал остатки золотого свечения, рекой распространяясь внутри Кайлана. Я с мольбой в глазах наблюдала, как его вены подпитываются моей силой, чернеют, а спрятавшийся в нем золотой огонек испуганной птичкой рвется к поверхности тела.

Все произошло быстро. Тени, как оголодавшие звери, набросились на магию Неба, вытравив из Кайлана сияющий лучик. Просочившись через его грудь, он вспыхнул яркой искрой, разносясь золотой пыльцой по воздуху.

Словно сообразив, что дело сделано, следом за «ядовитой убийцей» тени покинули организм Кайлана. Потянувшись ко мне темными щупальцами, они вновь втянулись в кончики моих пальцев.

Мой прояснившийся от буйства света взгляд упал на слишком бледного Кайлана. Тыльной стороной ладони я нежно провела вдоль его щетинистой щеки, но он никак не отреагировал.

Тревога загнала силу Неба вглубь души, туда, где прятались самые сокровенные тайны. Я обуздала себя и пробудившуюся магию, вновь заключив золотинку в клетку из теней. Слезинка все-таки намочила лицо, повиснув на подбородке.

– Ну давай же, – прошептала я, а затем, невзирая на его испачканные ихором губы, склонилась и нежно поцеловала Кайлана, точно хотела забрать мучения и передать ему часть жизненной энергии.

Кончики моих волос утонули в алой луже, как и одежда, но мне было плевать на все, кроме него.

Краткое мгновение – и тяжелый выдох Кайлана опалил уста. Я отстранилась и широко заулыбалась, радуясь, что он вернулся в объятия реальности: карие глаза распахнулись, а прерывистое дыхание выровнялось, став сильным и наполненным.

– Что произошло? – хрипя, спросил Селье, а потом утер рот ладонью, дивясь отпечатку собственной крови на коже.

– Я тебя чуть не убила, – тихо призналась я и наконец дала волю эмоциям.

Пока давилась всхлипами и размазывала слезы кулаком по лицу, Кайлан полностью пришел в себя и даже сел, запахнув рубашку.

– А еще нам больше не нужен Небесный Хрусталь для усиления моей крови. Кажется, я сама могу расправиться с Люцифером.

* * *

Про случившееся мы решили никому не говорить. Всему свое время. А я пришла к грустному выводу, что пока не разберусь с золотинкой и не научусь ее полностью контролировать, то не стану вновь сближаться с Селье, чтобы не рисковать.

И вот мы поменялись местами. Как, черт возьми, прозаично!

– Выглядишь странно, – продрав глаза, заключила я, когда Кайлан, за ночь полностью восстановившись, вошел в комнату, подкатывая рукава на несоразмерной серой рубашке: ее полы выбивались из-под пояса брюк при каждом движении, а пуговицы, казалось, вот-вот оторвутся из-за натяжения ткани на груди.

– Это лучшее, что удалось найти у хозяина трактира.

Потянувшись, я села и причмокнула губами после сна. Порванное покрывало сползло к талии, выставив на обозрение мои выпирающие от прохлады соски, скрытые тонкой атласной комбинацией.

– Ты расплавил мозги «милейшего» мужичка в берете за возможность носить его провонявшую нафталином одежду?

Кайлан хохотнул и со скрипом плохо смазанных петель закрыл за собой дверь. За окном бушевала метель, так что с восходом солнца в нашей комнате светлее не стало. Но танец сумрака в скудных рассветных лучах был к лучшему – мне не хотелось видеть разлитую вокруг матраса кровь.

– Какого высокого ты обо мне мнения, Паучок. С мужика хватит вчерашней зачистки памяти, а то, боюсь, от такого количества магии подчинения он станет ходить под себя. – Кайлан пожал плечами, отчего край рубашки вновь задрался, вызывая его отборное ругательство. – Никто не отменял оплату галеонами.

Я придержала дрогнувшие в улыбке уголки губ.

– И тебе лучше одеться, а то даже угроза кончины не остановит меня от обладания твоими шикарными бедрами.

Меня обдало жаром, но я проигнорировала прилив возбуждения к интимным местам. Нельзя было уступать соблазну, пока я оставалась угрозой.

– Не подадите мне одежду? – Я указала подбородком на платье, разложенное возле небольшого очага самодельного камина. От тлеющих углей комната так и не нагрелась, но я не теряла надежду, что за ночные часы застиранная юбка и корсет немного просохли.

После того как к Кайлану вернулась сила и полностью прояснилось сознание, он отвел нас в небольшую купальню с ведрами ледяной воды. Его залитую кровью рубашку спасло бы только чудо – белоснежная ткань насквозь пропиталась бордовыми лужицами. С моей одеждой дела обстояли лучше, так что ее вполне можно было реанимировать, чтобы не переодеваться в лохмотья гостей деревенского трактира.

Хорошенько вымывшись, мы вернулись в тесную комнату-мансарду.

Уснула я быстро, впервые за долгие месяцы провалившись в крепкий, но короткий сон. И все потому, что за окном не сверкали молнии преисподней, а Кайлан, вопреки таившейся во мне угрозе, прижимал меня к груди и поглаживал по волосам, нашептывая на ухо успокаивающие грезы.

Селье протянул мне платье, зачесав свои всклокоченные после сна волосы пятерней. Я поморщилась, ощутив противную влагу на шерстяной подкладке.

– Все лучше, чем поношенные юбки простолюдинок, – пробубнила я и, встав с матраса, облачилась во влажное платье.

Когда мы спустились к завтраку в главный зал трактира, я втянула шею, переживая, как после вчерашней выходки публика отреагирует на мое появление.

Несмотря на то что Селье исправил воспоминания постояльцев, а Лионель избавился от единственного доказательства присутствия в Рокфорде теневого призрака – бездыханного лысого ублюдка, я ощущала себя ожидающим казни преступником.

– Вы бледная. – Писклявый голосок Клары – бальзам на душу.

С утра в главном зале, кроме хозяина трактира, никого не было, и мы могли спокойно позавтракать. Я села за столик рядом с подругой, и лед на сердце оттаял, когда я поняла, что она не надумала сторониться меня.

– Выдалась тяжелая ночка, – уклончиво ответила я и зевнула.

Кайлан занял свободный стул рядом с Лионелем и, сделав вид, что не понимает, о чем я говорю, отпил чай из чугунной кружки.

Запахнутое пальто Селье скрывало чужую рубаху, так что единственная подсказка о том, что наше сближение пошло не по плану, было спрятано от любопытных глаз друзей.

Луиза вдруг заерзала, толкнув плечом Клару, и та выронила взятый с тарелки черствый бутерброд с маслом. Пришлось и мне нехотя утащить порцию с общей тарелки, сдавшись под пристальным взглядом Кайлана. Я обмакнула хлеб в чай, чтобы не сломать зубы, и отправила «лакомство» в рот.

– Скучаю по хорошему сексу, – ни с того ни с сего призналась Луиза и насупилась.

– Так осталась бы с Аваддоном. Какого бы мерзавца он из себя ни строил, по слухам, любовницы всегда покидали его постель удовлетворенными, – ровно высказал Селье, наблюдая за моей реакцией.

Неужели он все еще не верил, что я не повелась на шарм Повелителя Смерти?

– Да, но благодаря таланту перевертыша… В общем, хотелось бы, чтобы мужчина наслаждался именно мной, – расстроенно ответила Лу и вжалась в стул.

Метель за окном успокоилась, уступив место мгле и серому туману, в плотных клубах которого спрятались перекошенные домики. Далеко не пейзаж мечты, но он хорошо отвлекал от щекотливого разговора.

– Если что, я всегда готов помочь даме в беде, – отставив чашку и сложив пальцы домиком, объявил Лионель.

Клара хмыкнула, а Лу усмехнулась.

– Вы – демон Лжи. Уж лучше играть со Смертью, чем с притворством.

Лионель подавился и закашлялся, лицо Клары вспыхнуло алым, а тяжелая аура Кайлана стала чересчур ощутимой.

– Если вы наболтались о ерунде, предлагаю поскорее отправиться в путь, пока погода окончательно не лишила нас хоть какой-нибудь видимости.

* * *

Путь до Санто-Алана показался бесконечным. Клара и Лу досыпали в качающейся на сильном ветру карете. А я, немного подремав, внимательно прислушивалась к обрывкам разговора мужчин, сидевших на облучке.

– Значит, мадам Бирксон блефовала, опьяненная снадобьем Зака? – вдруг спросил Лионель у Кайлана. Их голоса приглушало подвывание ветра и толщина стены кареты.

– Конечно. Елена передала несчастной необходимый текст и выбрала жертву для представления. До фарса королевы женщина ничего не знала ни обо мне, ни о преисподней.

Лошади заржали. Кайлан управлял животными без вожжей, поработив их разум. Пошевелив пальцами, я приказала малюсенькому витку теней просочиться сквозь стену, чтобы четче слышать разговор.

Повисло молчание, а я занервничала, покусывая ногти.

– Вам удалось узнать, что было в первой найденной Адель записке? Той, про которую упоминал лорд Мэтью в последнем доносе об обстановке в Абраксе?

Я встрепенулась, едва не подскочив с места. Хоть Кайлан и рассказывал, что сотрудничает с Ричардом после того, как помог ему сбежать из замка, все равно слышать имя лучшего друга из уст опасного демона волнительно. Однако бывшие неприятели нашли друг в друге необходимую для их общей цели поддержку. Ричард, скорее всего, понял, что одним из самых важных пунктов для распечатывания прохода в Ад стала его необдуманная сделка с Аваддоном, уберегшая меня от костра Елены. А Кайлан решил, что лучше обзавестись соратником среди восстания смертных, чем врагом.

Сколько трагических событий можно было бы избежать, если бы люди не боялись правды.

Шептуны и Ламия, поселившиеся во Франсбурге, доказали, что низшие демоны могли проникать в мир людей и без распечатывания портала, повинуясь призыву королевских магов. Так что это был вопрос времени, когда Абракс неизбежно падет.

– Ничего особенного, обычные указания для лжекуртизанок. Главной уликой стал герб, подтверждающий, что Елена давно обо мне все пронюхала. Такие письма отмечают как особо важные, дабы гонец скорее передавал их лазутчикам. Девушки хранили их, чтобы в случае провала попытаться стрясти с королевы обещанное за работу золото, пригрозив разоблачением.

Тень транслировала шуршание, точно развернули бумагу.

– Что там? – поинтересовался Лионель. Должно быть, Кайлан открыл переданное им послание.

– Сука! – выругался Селье, и карета покачнулась. – Аваддон активировал барьер Абракса. Оставшиеся в замке при осаде королевские маги, которых не смог вовремя освободить Ричард, поведали ему, что Небесный Хрусталь переплавлен в церковные кадила, а семья Грей – их активатор.

– То есть колья не обязательно смазывать именно кровью Адель? – уточнил Лион, а я сильнее прислушалась, чтобы разобраться в принципе работы защищающих город чар.

– Нет, для активации новых Небесных кольев подойдет любой из помазанной Всевышним родословной.

– Елена! – воскликнул Лионель, и у меня засвистело в ушах от порыва ветра, уносящего с собой имя моей тетки, как пыль.

– Да, она в темнице. Люцифер прозорливо приказал нам с Астаротом не убивать королеву, предвидя наше предательство и возможность того, что в ближайшем будущем понадобится защита столицы. Барьер не убивает демонов внутри магического купола, главное, не пытаться его пересечь, но вот войти в сердце Абракса с ихором в жилах не сможет даже Принц Ада.

Лионель зло заскрипел зубами, а Кайлан вновь подбросил бранных слов в разговор.

– И что теперь? – уточнил демон Лжи. – Как выкурить Аваддона из неприступной крепости и не позволить армии Люцифера выдвинуться к нему на подмогу и окружить город? У нас пара дней, прежде чем портал наберется сил и сюда нагрянет тысячное войско.

Я затаила дыхание, дожидаясь ответа Селье.

– Нам нужна Адель и архангелы, остальное тебе пока знать необязательно…

Мое разочарование туманными речами Кайлана залегло камнем на сердце. Он не делился точными намерениями или стратегией, с помощью которой собирается выиграть в грядущей войне, так что, подслушивая, я надеялась уловить хотя бы какие-то зацепки.

Голоса резко затихли, как и скрип колес на снегу. Клара и Лу проснулись, отодвинувшись друг от друга. Зевая, фрейлина отдернула занавеску, и я рассмотрела за окном величественный особняк с каменной кладкой и массивным крыльцом. Когда-то дом явно поражал воображение своей помпезностью, сейчас же большинство окон были мутными, разбитыми или заколоченными досками.

За стенкой началось шевеление, мужчины спрыгивали с облучка, а кони нетерпеливо фыркали, но я не спешила покидать карету, гипнотизируя взглядом входную дверь дома со вставкой в виде серебряной летучей мыши. От ожидания сдавали нервы. Я впервые не виделась с лучшим другом так долго. Воображение подкидывало образы измученного осадой демонов Рича, решившего храбро собрать отряд небезразличных к судьбе Абракса горожан и самолично бороться с тварями и отстаивать королевство, когда соседние страны от нас отвернулись.

С этим я еще разберусь!

Я боялась, что Ричарда ранили или изуродовали. Да, тварей пока было немного, но даже сотня уродцев преисподней сумела привести столицу и ближайшие деревни к краху.

Двери кареты распахнулись, впуская внутрь прохладный воздух. Клара и Лу покинули экипаж, шелестя юбками.

А я все ждала…

С ним все хорошо, Паучок.

Вплетаясь в тревожные догадки, в голове зазвенел тембр Кайлана, но я не отвернулась от окна. Лионель что-то говорил девушкам, а Луиза, не привыкшая к морозу, стучала зубами и шмыгала носом.

Селье больше не стеснялся общаться мысленно, зная, что я не струшу перед ним.

– Тогда почему Рич не выходит? Логично, что особняк должны круглосуточно патрулировать, чтобы не пустить на территорию монстров. Если наше появление никто не заметил, то это как минимум говорит о том, насколько охрана дома неэффективна.

– Они не совсем в особняке… – прервал мои разглагольствования Кайлан, и я наконец развернулась.

Селье стоял, придерживая дверь кареты, и, прежде чем я попыталась уточнить кто «они», Звезда Моргенштерна запылала. На кожу словно вылили раскаленное масло. Я стиснула зубы, подавляя мучительный писк, но огонь отступил так же быстро, как и появился, а в мысли скользнуло невозмутимое присутствие Аваддона.

Смерть твоего отца – плата за спасение жизни Асмодея. Нарушишь уговор или проболтаешься, и я сотру с лица Земли всех, кто тебе дорог.

Глава 23. Адель

Почва ушла из-под ног, меня качнуло вперед, стоило встать со скамьи.

– Адди? – с тревогой окликнул Кайлан. Он с подозрением наблюдал, как я лихорадочно растираю грудь, удерживая рвущийся наружу шквал теней.

– Все хорошо. Просто ногу отсидела, – коротко ответила я и скривила губы в скупой улыбке. Она получилась деревянной, но тем не менее уловка сработала и беспокойство в глазах Селье угасло.

Кайлан любезно подал руку, помогая спуститься с подножки, и в этот раз я не стала упрямиться. Повернувшись к нему лицом, привстала на цыпочки, чтобы стряхнуть с полей его цилиндра снежинки. Блестящие точки на ободке черной ткани напоминали звездное небо, и я невольно ими залюбовалась.

– Идемте скорее, я уже пальцев ног не чувствую, – запричитала Луиза, потирая ладони.

Лионель взял коней под уздцы, чтобы отвести в стойло и спрятать карету в конюшне – небольшом сером здании справа от загадочного дома. Как только экипаж сдвинулся с места, нам открылся обзор на протоптанную в снегу тропинку, виляющую к крыльцу.

Внезапно тяжелые двери особняка распахнулись, и на пороге возник темный силуэт.

Он двинулся вниз по каменным ступенькам, попав под лунный свет. Высеребренные знакомые черты и широкие плечи вызвали прилив неподдельной радости.

Кайлан ревностно потянул меня за руку, точно хотел удержать от порыва броситься в объятия лучшего друга, но передумал и отпустил.

– Рич! – выкрикнула я в ночную тишину, позабыв об осторожности и скрытности, и понеслась к нему навстречу.

Сапоги утопали в снегу, но я не останавливалась, пока Ричард не подхватил меня и не закружил. Ноги взметнулись параллельно земле, а я широко улыбнулась, как дурочка, растворяясь в радостном воссоединении. Спустя минуту друг отпустил меня и крепко прижал к груди. От его синего сюртука привычно пахло мятой, только вот всегда идеальная одежда сейчас выглядела помятой и местами испачканной в чем-то плохо различимом в темноте.

– Адель… Ты жива! – облегченно прошептал друг мне в макушку.

Мир размывался мутной кляксой. Сначала я подумала, что виной тому слишком эмоциональное приветствие, но потом поняла, что плачу.

И когда я успела стать такой сентиментальной?

Ричард протянул ладонь и смахнул слезы с моих щек, нежно их погладив.

Я запрокинула голову, чтобы детальнее рассмотреть его лицо, найти на нем каждую царапину и мысленно ее расцеловать.

– Конечно жива, – ответила я, изучая его заросшие щетиной щеки и потрескавшиеся губы, но, стоило скользнуть взглядом выше, как мои глаза удивленно округлились. – Твои волосы…

Рич коснулся светлых локонов, теперь доходящих до плеч.

– Да, пришлось сменить прическу в угоду практичности, а не красоты. Не думал, что придется вытравить из себя вельможу, чтобы вести в бой обычный народ.

– Тебе идет, не переживай, – подбадривающе заключила я и отодвинулась. Друг носил длинную косу, сколько я его помнила, но укороченные волосы придавали его всегда спокойному внешнему виду озорства.

К нам поспешила Клара, приминая снег тяжелым подолом пальто. Как только она подошла, Рич заключил ее в кольцо рук, покачивая из стороны в сторону.

– Я скучал, Клара, – признался он и чмокнул подругу в лоб. Она схватилась за место поцелуя и смущенно втянула шею, а Ричард ей подмигнул.

Внезапно его взгляд метнулся поверх головы Клары. Как звезды гаснут в лучиках рассвета, так же померк и веселый огонек в голубых глазах друга. По дорожке к крыльцу, неподалеку от которого мы обменивались приветствиями, вальяжно вышагивал Кайлан, а позади него плелся вернувшийся из конюшни Лионель.

– Лорд Мэтью, рад встрече, – поприветствовал Селье и протянул руку для быстрого рукопожатия. То была своеобразная «трубка мира», ведь по правилам этикета Абракса высшим чинам вступать в разговор первым не принято.

Ричард сжал ладонь Кайлана, но тут же ее выпустил.

– Добро пожаловать в Санта-Алан, милорд. Надеюсь, вы не сильно устали с дороги?

Кайлан скучающе проследил за танцем снежинок перед носом, а затем ответил:

– Моего запала хватит на десяток бессонных ночей, так что лучше спросите о необходимости отдыха у дам.

Недолго музыка играла…

Ричард до выпирания желваков сжал челюсти и обратился к нам с Кларой:

– Пойдемте, покажу ваши комнаты…

Он осекся. Из-за спины Кайлана выплыла Лу, и Ричард с недоверчивым прищуром принялся изучать невесть откуда взявшуюся демонессу.

– А это кто? Вы не сообщали о дополнительных членах восстания.

– Новая подруга Адель и фаворитка Аваддона в одном лице, – выложил всю подноготную Луизы Кайлан и, не скрывая сарказма в голосе, добавил: – Очень к нам прикипела.

Лу сникла, точно ее отчитали, а Ричард презрительно сморщил нос. В ответ на это я слегка пихнула его локтем в ребра – мол, это неприлично.

Рич перестал гримасничать, вняв моему молчаливому посылу, и махнул рукой, приглашая нас войти в расположившийся на отшибе деревушки особняк.

* * *

На скрипучем деревянном крыльце меня нагнал Кайлан. Ричард и Клара шли впереди, о чем-то живо судача, а Селье без спроса переплел наши пальцы и притянул к себе.

Друг недовольно покосился на наши соединенные руки через плечо, и его губы сжались в тонкую линию, а в глазах блеснула ярость.

Что ж, нам предстоит нелегкий разговор.

Фрейлина вовремя дернула Ричарда за рукав сюртука, отвлекая, и спросила:

– Рич, в особняке ведь найдется парочка свежих платьев? – Она оттянула свой воротник и понюхала. – За долгую дорогу одежда провоняла трактиром и по́том, – пожаловалась подруга, а я мысленно послала ей волны тепла за спасение от неловкой ситуации.

– Да, думаю, одна молодая особа с радостью поможет вам с нарядами, – отозвался Ричард и распахнул входные двери.

Я ожидала увидеть свет в коридоре, дорогую мебель или толпившихся членов восстания с оружием наперевес, но нас встретили далеко не люди, а поселившаяся вместо них в старом особняке звенящая тишина и пугающая темнота. Только колышущаяся от ветра паутина с черным паучком над дверью разбавляла атмосферу склепа.

– А где все? – изумленно спросила я, но Рич даже не обернулся. Показательно пропустив вопрос мимо ушей, он зашагал вглубь длинного коридора.

Я понимала его возмущение. Если бы он заявился в обнимку с девицей, по вине которой его едва не убили, я бы выцарапала мерзавке глаза теневыми когтями.

В комнатах, мимо которых мы проходили, на перекошенных карнизах болтались оборванные синие портьеры, а висевшие на облупившихся стенах причудливые картины с пустыми лицами, скрытые под толстым слоем пыли и паутины, вызывали мороз по коже.

Мы миновали укрытую потертым ковром лестницу, ведущую на верхние этажи. Свернули в левое крыло, обойдя стороной комнату со старым роялем – его клавиши были сорваны, а на их месте торчал молоточковый механизм.

– Варвары, – прошипел Кайлан и оскалился. Еще живя в «Ядовитом Сердце», я выяснила, что Селье щепетильно относился ко всему, что связано с музыкой.

Клара завизжала, резко пригнувшись, и отвлекла меня от страстных воспоминаний о другом рояле. Я инстинктивно повторила вскрик за подругой, когда из очередной комнаты, хлопая перепончатыми крыльями, вылетела жирная летучая мышь.

– Фу, мерзость! – воскликнула Клара, отряхивая одежду, будто мышь ее чем-то осыпала.

– Ты провела в настоящем Аду несколько недель и все равно визжишь от вида милейшего создания? – Ричард разыграл удивление, прикрыв рот ладонью, а Клара стукнула его кулачком в грудь.

– Тварь вылетела неожиданно, Рич. Что я, по-твоему, должна была делать, присесть перед ней в реверансе?

– Конечно нет. Книксена вполне хватило бы, – подстегнул перепалку Ричард, и плечи Кайлана затряслись от смеха.

Я тоже улыбнулась, и Селье тихо спросил:

– У них всегда так?

– Да. Так сказать, визитная карточка их дружбы. – Я усмехнулась, мысленно вернувшись во времена стычек Клары и Ричарда перед зачистками смутьянов. Фрейлина часто провожала нас на задания Елены, молясь Всевышнему и помогая складывать оружие Зака.

Зак…

Пока горестные воспоминания о бывшем члене отряда, едва не прострелившем мне живот, не утопили меня в еще большем унынии, я сосредоточилась на том, чтобы не споткнуться о валяющиеся на полу балки.

Мы завернули за очередной темный угол. Клара, насупившись, шла в шаге от меня, а Лионель приглядывал за Луизой, чтобы та не отставала. И тут Ричард наконец соизволил ответить на мой недавний вопрос:

– Члены восстания рассредоточены по деревне. Иначе было бы подозрительно, живи они всем скопом в особняке. Здесь находятся только те, кто возглавляет отряды, так проще вести переговоры, а до остальных информация доходит с помощью мага-гонца. Он отправляет наши записки каждому, кто готов отражать натиск демонов.

После этих слов Ричард поочередно стрельнул ненавидящим взглядом в Кайлана, Лу и Лионеля. Но разве мог Селье позволить кому-то принизить его превосходство и остаться безнаказанным?

– Не вынуждай напоминать, Мэтью, кто именно связался с Аваддоном и выдал ему правду об Адди. Не совал бы свой кривой нос куда не следовало, и все могло сложиться иначе.

Ричард порывисто развернулся. От столкновения моего лба с гордо выпяченной грудью друга уберег Кайлан, вовремя потянув меня за руку.

– У меня не осталось выбора, на кону стояла жизнь Адель! После того как глава палаты лордов пронюхал о ее «чудо-крови» Грааля, приближенные Елены отправили по душу принцессы лучших головорезов королевства, чтобы уничтожить угрозу, – огрызнулся друг, явно позабыв о благоразумной сдержанности перед Принцем Ада. – Как бы вы поступили, если бы единственной в мире женщине, к которой прикипело сердце, грозил костер, Кайлан Ле Селье?

Я споткнулась на месте, а речь Ричарда продолжила наполняться гневом:

– Можете не отвечать, милорд. Ваш эгоистичный поступок всем известен, но если хотите знать мое мнение, то я бы лучше под фанфары прыгнул в гроб, чем навредил любимой!

Кайлана затрясло, вены на его лице вздулись, впитывая в себя ночную тьму. Я встала между раскрасневшимися от гнева мужчинами и попеременно метнула в них предупреждающие взгляды.

Не помогло.

Селье осторожно отодвинул меня в сторону и встал лицом к лицу с Ричардом. Друг стойко выдержал его напор, даже не шелохнувшись.

– Конечно, Ричард, ведь куда проще спрятать голову в песок и видеть только грязь перед носом, чем рассмотреть проблему целиком. Аваддон и Люцифер рано или поздно нашли бы способ добраться до Адель. У каждого из них свои виды на ее судьбу и роль в войне с Небом. – Кайлана передернуло от плохо сдерживаемого гнева, рука Рича поползла к револьверу, закрепленному на поясе, но Селье проигнорировал угрозу и невозмутимо продолжил: – Портал так или иначе распечатали бы, и сомневаюсь, что у моего отца хватило бы благородства не заключать Адди в темницу, а у Повелителя Смерти – терпения, чтобы с помощью Грааля не отомстить всем, кто когда-то причинил ему боль. Я единственный, кто способен сдерживать их порывы, и мне необходимо было вернуть бессмертие и полную силу прежде, чем лазутчики отца или Аваддона захватили бы в плен Адель. – Селье развел руками. – За все взимается плата: за любовь, за ненависть, за власть, вопрос только в том, готов ли ты платить?

Клара икнула, Ричард пошатнулся как от удара, а подошедший к нам Лионель успокаивающе похлопал Кайлана по плечу.

Накалившуюся обстановку разрядил скрип двери в конце коридора и легкая поступь.

Я повернулась на звук, надеясь, что мужчины передумают вгрызаться друг другу в глотки при новом свидетеле, а занывшая дыра в груди от неугасающей любви друга не разверзнется и не поглотит целиком.

Слава Всевышнему, быстро приближающаяся к нам незнакомка перетянула взгляды на себя, и накал страстей пошел на спад.

Прищурившись, я силилась рассмотреть в пробивающемся сквозь мутные окна лунном свете стройную девушку. Вот мелькнуло синее платье, длинные пшеничные кудри и миловидное кукольное личико.

– Мия?! – задохнувшись от шока, позвала я и прижала ладони ко рту.

Ричард скрипнул зубами и беззвучно ругнулся. Кайлан стряхнул с плеча руку Лионеля и отступил к стене, давая понять, что спор закончен и ему нужно остыть. Черная паутинка под глазами впиталась под кожу раньше, чем Мия смогла бы ее рассмотреть и столкнуться с самим пороком.

– Я же просил не высовываться и подождать нас в подземелье. Здесь небезопасно…

Последний раз я видела Мию пять лет назад. Она ненадолго пришла в себя в канун моего восемнадцатилетия, но была настолько измотана болезнью, что даже не смогла заговорить. Сейчас же она лучилась ярким румянцем и здоровьем.

Ричард сумел излечить сестру после стольких лет разлуки!

– Брось, Рич. Я и так большую часть жизни провела невольной затворницей, так что меньше драмы. – Мелодичный голос Мии был наполнен нежностью и напоминал весеннюю капель. Она присела в слегка неуклюжем реверансе, а Ричард закатил глаза от раздражения на непослушную сестру.

– И почему все женщины в моей жизни упрямые ослицы?

Клара ахнула, а я, расслабившись после недавней перепалки, захохотала.

Кайлан уважительно склонил голову перед Мией, Луиза махнула ей рукой, желая представиться, но тут вперед выступил Лионель и как завороженный склонился. Его шляпа упала на пол, но демон даже не потрудился ее поднять и отряхнуть от пыли. А еще через мгновение он потянулся к запястью Мии. Она опешила, но руки не убрала, и губы демона припали к ее тонкой коже.

– Меня зовут Лионель Майер, я помощник главы Франсбурга… – Он запнулся о неподдельный интерес Мии, с которым она разглядывала свои изящные пальчики, уместившиеся в его огромной ладони. Ее широко распахнутые голубые глаза блестели, а длинные ресницы подрагивали. – Прекрасна… – вымолвил Лион и резко выпрямился, выпустив руку Мии, словно ляпнул не подумав.

– А еще милорд Лионель – Велиар, – вмешался в неловкую паузу Ричард и дернул сестру за плечо. Рюши на подоле ее платья заскользили по полу. – Так что не позволяй себя дурачить и держись от него подальше!

Рич порывисто зашагал к двери в конце коридора, таща за собой сестру.

– Что это было? – шепнула я на ухо Кайлану, стоило тому подойти.

– Не знаю, – признался он, и на долю секунды его глаза снова потемнели. Должно быть, Селье общался с Лионелем с помощью своей магии.

Я выглянула из-за широкой спины Кайлана как раз вовремя, чтобы увидеть, как растерянное – нет, даже удивленное и расстроенное выражение лица Лионеля принимает обычный распутный вид.

– У демонов ведь не бывает любви с первого взгляда, ну или какой-нибудь загадочной магической хвори? – так же шепотом предположила я.

– Как выяснилось, бывает…

* * *

Ричард проводил нас в подземелье особняка. Мы шли по винтовой каменной лестнице, местами покрытой скользкой плесенью.

Рич придерживал под локоть сестру, чтобы та не растянулась на ступеньках, а я подстраховывала Клару, скрывающую рвотные позывы за звонким кашлем. Даже у меня меркло в глазах от такого головокружительного спуска, так что приходилось вести рукой вдоль шершавой стены, чтобы не оступиться и не сломать шею.

Кайлан и Лионель шли сзади, а Луиза… В общем, она исчезла. А к моей накидке прибавился милейший жук-скарабей, прикидывающийся брошкой.

Что ж, зато скользить подошвой по полуразбитым ступенькам ей не пришлось.

После лестницы мы миновали низкий туннель с факелами и оказались перед высеченными прямо в камне массивными дверями.

– Не особняк, а катакомбы, – возмутилась Клара.

Из-за высокого роста ей приходилось сутулиться, забывая об осанке истинной леди. Кайлан и вовсе согнулся в три погибели, чтобы не сбивать лбом свисающую с низкого потолка паутину. Шляпу он прижимал к груди, а трость закрепил на оружейном поясе.

– Поэтому мы его и выбрали. – В тоннеле, где, как морское чудовище на глубине, обитало эхо, вкрадчивый голос Ричарда казался пугающим. – До вторжения в Абракс демонов здесь скрывались отряды смутьянов. После возвращения «чумы преисподней» их главарь вышел на меня и предложил объединить усилия против общего врага. Но обученных воинов и королевских магов среди восстания мало, большинство не смогли покинуть столицу, порабощенные магией Повелителя Похоти. – Ричард прочистил горло, борясь с желанием излить новую порцию ненависти к Селье. – А теперь их крепко держит за яйца Аваддон.

Рич навалился на каменные створки, открывая двери, и в глаза резко ударил яркий свет, заставляя на миг отвернуться.

– Перед возвращением в Ад я освободил всех людей от влияния. Тот факт, что ваши хваленые воины не нашли в себе храбрости и смекалки дать деру из замка, не моя вина, – парировал Кайлан.

И снова между мужчинами повысился градус взаимных обвинений, но они благоразумно отказались превращать искру в смертельное пламя новой вражды.

Ричард отступил в сторону и галантно пропустил нас внутрь огромной гостиной с каминами, лакированной мебелью и высоким потолком. Оказывается, под старым особняком скрывалась элегантная комната, словно жемчужина в пустыне.

– Минуете гостиную, – Рич кивком указал на проход в противоположной от нас стороне, – слева увидите узкий коридор, там вас ждут две подготовленные для ночлега спальни и небольшая купальня с ведрами и самодельной ванной. Мест там на четверых, так что Адель разделит со мной и Мией покои в правом крыле.

Моя спина одеревенела, а друг, будто не замечая моего недовольства, продолжил:

– Через час возвращайтесь в гостиную, решим, как и когда лучше призвать архангелов.

Кайлан недовольно фыркнул, выражая скептическое отношение к командному тону Ричарда, ведь обычно раздавать указания – его привилегия, поэтому, обойдя Лионеля сбоку, он приблизился и по-свойски обвил рукою мою талию.

Козырь на козырь. Удар на удар.

От показательного закатывания глаз отвлек вовсе не валивший из ноздрей Селье пар, а прожигающий до основания черепа взгляд друга.

Ричард испытывал меня, как бы молча требуя: «Выбирай!»

Клара двинулась к ближайшему камину с черной решеткой, что-то напевая под нос. Всполохи огня осветили оранжевым ее редкие веснушки. Сняв длинные перчатки, она протянула ладони к очагу, грея их.

Я специально не отвечала на зрительную провокацию Ричарда, предпочитая следить за Кларой, но деваться было некуда, пришла пора вскрыть нагноившуюся рану недомолвок тяжелой рукой правды.

Выбор давно сделан. Да, глупый, да, мучительный, но разве вы никогда не любили безрассудно?

Рядом с Ричардом нервно заламывала пальцы Мия, ее нахмуренный лоб недвусмысленно намекал, что он поведал сестре о наших запутанных отношениях.

Я не хотела ранить друга, с ходу бросая ему в лицо, что за последний месяц умудрилась связать себя брачными узами с Повелителем Смерти, но все равно пробивалась через любые невзгоды к Селье.

Пальцы Кайлана впились в мою накидку, удерживая. Я словно почувствовала излучаемую им неуверенность и страх быть отвергнутым.

Чтобы проверить, не почудился ли мне этот абсурд, я подняла голову. Ни один мускул на лице Кайлана не дрогнул, он всячески делал вид, что непричастен к происходящему, и спокойно ожидал вердикта, только вот крапинки золота в карих глазах плавились, уступая тьме. Моя ладонь накрыла сильную руку, сжимающую пояс моей накидки. Хватка Селье тут же ослабла, а Ричард со свистом выдохнул.

Мое решение было понятно без слов, поэтому друг отвернулся к Кларе, чтобы скрыть опустившиеся под весом печали и разочарования уголки губ.

– Поздравляю, мисс Дэ Винс, вам досталась наша с сестрой личная ванная. – Не утруждая себя прощанием, Ричард двинулся к проходу.

Мия, извиняясь за беспардонное поведение брата, лучезарно улыбнулась. Особенно долго она строила глазки Лионелю, а затем, взметнув пышной юбкой, поспешила за Ричардом.

Клара тихо запричитала, переживая о душевном состоянии старого друга.

– Рич! – в сердцах позвала я, но он уже покинул гостиную, а пустые объяснения так и остались невысказанными, кислотой разъедая кончик языка.

Сколько раз я отказывала ему, сколько раз Ричард, не теряя надежды на взаимность, стучался в закрытые двери, не сосчитать.

Однако я знала, что однажды нам придется поставить жирную точку в давней, рвущей на части истории невзаимной любви, но так и не осмелилась сжечь последние мосты.

– Внутренние переживания делают сердце мудрее, – нарушая повисшую тишину, заключила Лу.

Я опустила подбородок, чтобы проверить жука-скарабея на накидке, и меня вдруг наклонило вперед, будто кто-то с силой потянул за плечи.

Тени обвились вокруг лодыжек, не давая упасть, а Луиза тем временем с хрустом вернула себе обычный облик.

Внезапно из-за угла появился смутно знакомый парень со стопкой книг в руках. Увидев перевоплощение Луизы, он уронил свою ношу. Затем, ругнувшись, присел на корточки, чтобы собрать тома обратно в кучу, но когда попытался встать, тряхнув убранными в небольшой хвост каштановыми волосами, то вновь обронил треклятые книги.

В этот раз на глаза ему попалась Клара, застенчиво теребящая рукав коричневого пальто возле камина. Парень приласкал ее взглядом, так и оставшись стоять скрюченным.

– Бурбончик-младший? – Озарение пришло внезапно, как выпавший летом снег.

Парень выпрямился, а Кайлан шагнул вперед, вставая между мной и надменным сыном Гарри. Выпятив грудь, горе-отпрыск «владельца жухлого птенца» гордо представился:

– Калеб Бирксон, глава восстания смутьянов. Рад новой встрече, принцесса. Или лучше называть вас теневым призраком?

Глава 24. Адель

Кровь зашумела в ушах. Карательный отряд тетки годами искал главного зачинщика, пытая и уничтожая сотни невинных людей на пути к искоренению смуты, и не нашел ни одной наводящей на его личность зацепки.

– Не слишком ли ты молод для плетения столь грандиозных интриг, Бирксон? – ощетинилась я и позволила теням предостерегающе обернуться черными браслетами вокруг запястий.

Почуяв надвигающуюся угрозу, Лионель ринулся к опешившей от новостей Кларе и по-рыцарски завел ее себе за спину.

В комнату влетела запыхавшаяся Мия, принося с собой аромат пряностей. Наверное, она услышала грохот упавших книг или мой напряженный тон и решила узнать, все ли в порядке.

Храбрая девушка. Или чересчур любопытная.

Но разве можно винить ее за желание наверстать упущенное, если учесть, что большую часть жизни Мия провела без сознания?

Лионель оскалился на Калеба, обнажив острые как бритвы зубы Велиара, однако, заметив страх в глазах Мии и то, как она пугливо попятилась к появившемуся в дверном проеме Ричарду, вернул им обычный вид.

Вот тут я все-таки закатила глаза.

К чему разыгрывать мыльную оперу, когда главный дирижер оркестра способен расплавить мозги всему живому в этом доме? Ах да, мужское самолюбие и возможность покрасоваться перед дамами.

Не замечая разворачивающегося балагана, Калеб стряхнул несуществующую пыль с синей рубашки и положил книги на ближайший диванчик.

Похрустывая костяшками пальцев, Кайлан испытующе пялился на него, решая, стоит ли припомнить сыну Гарри дерзость на балу и отомстить, но тут вмешалась я:

– Лучше не испытывай мое терпение, Бирксон. Я весьма искусно умею развязывать смутьянам язык.

Калеб едва заметно вздрогнул, а я принялась выхаживать вдоль спинки разделяющего нас диванчика, как волк вдоль прутьев клетки.

– Смутьянами руководила моя почившая матушка. У нее давно имелись счеты с Еленой и палатой лордов. – Вот и правда показалась на поверхности океана лжи, омывающего Абракс гнусными заговорами. – Я занял ее место пару месяцев назад и сразу отправился во Франсбург, чтобы разыскать Ричарда и заключить новую сделку. Праздник в маноре моего отца стал прекрасной возможностью под шумок доложить лорду Мэтью об изменениях в рядах восстания.

Вот почему в день смерти Жизель от Рича пахло сыростью. Должно быть, Калеб совещался с ним в подвале.

Меня охватил озноб, а вернувшийся в гостиную Ричард устало привалился плечом к косяку двери, точно его лишили опоры.

Все, что я знала о нашей работе в отряде, рухнуло к чертям!

Обогнув диванчик, я тараном понеслась к другу. От очередного обмана в груди закопошился змей, и, не успев его придушить, я позволила ему наполнить жилы убивающим здравый смысл ядом.

Кайлан не стал останавливать мой порыв во всем разобраться. Взяв выжидающую паузу, он грозовым облаком остался стоять в центре зала.

– Ты врал мне, Рич! Столько лет нагло водил за нос, утаивая не только свой дар целителя, но и скрывая от меня побратимство со смутьянами!

Яростно жестикулируя, я едва сдерживала себя от желания влепить другу пощечину. Тени черными кольцами поползли к предплечьям, но ни я, ни Ричард не реагировали на буйство тьмы.

Мое терпение напоминало песочные часы – с каждой упавшей песчинкой места для нового предательства становилось все меньше.

Нижняя губа подрагивала от желания расплакаться, поэтому пришлось ее прикусить. Я напирала на Ричарда, а он отступал, пока не уперся спиной в каменную стену коридора.

– Адель, всеми моими поступками руководило стремление обезопасить тебя и Мию. – Ричард потупил взгляд в пол, а потом принялся массировать виски, точно его беспокоила головная боль.

Я выжидающе скрестила руки на груди, касаясь локтями друга, и только потом заметила искусный портрет зеленоглазой женщины, висевший справа от места, в которое вдавливался спиной Рич.

Незнакомка средних лет с мягкими чертами лица и русой косой на плече подозрительно походила на Калеба.

Теперь ясно, кому принадлежал этот особняк.

– Идти против Елены в открытую – безумство, – продолжил Рич, а я внимательно слушала, не позволяя струившимся по рукам теням жалить друга холодом. – Единственным вариантом вытащить нас из отряда зачистки стала двойная игра, которую я с радостью возглавил. Водя твою тетку по ложному следу смутьянов, я выигрывал время для пополнения арсенала восстания оружием из Соласа и получения политической поддержки от главных ненавистников Елены – Северного Королевства, с которым она собиралась воевать после того, как заполучит порт Франсбурга. – Ричард качнул головой. Его светлые пряди разметались по плечам, а моя враждебность полностью развеялась. – Я боялся открыться раньше из-за Елены. Королева приказала скрывать свое клеймо мага, чтобы ты не задавала лишних вопросов, грозя обетом молчания и жизнью Мии.

Рич тяжело сглотнул. Обстоятельства приперли его к стенке в прямом и переносном смыслах, и он не стал сопротивляться воле судьбы, несмотря на то что комнату наводняли лишние уши.

– А о дезертирстве умолчал, чтобы не впутывать тебя в новые смертельно опасные авантюры. Если бы меня поймали и королевские маги начали вести допрос с помощью снадобий правды, я бы нехотя выдал всех, кто замешан в сговоре против нынешней власти. Незнание уберегало тебя от расплаты.

Зажав переносицу пальцами, я постепенно переместила их на глаза. Заплясавшие перед взором цветные мушки отвлекли от натиска смешанных чувств.

Я понимала рвение друга идти ва-банк в одиночку, лгать, пусть и во благо, но и одновременно осуждала за беспечность и необдуманный риск.

– Кого я тогда убивала? Если смутьяны во время нашей зачистки прятались здесь?

Клара подплыла к нам и заинтересованно выглянула из-за моего плеча – видимо, нас беспокоили одинаковые вопросы.

Моя грудь поверхностно вздымалась. Я страшилась глубоко вдохнуть, пока не узнаю, кого именно так жестоко лишала шанса на жизнь.

– Для поддержания работы нашего отряда и пускания пыли в глаза Елене я находил отщепенцев. Тех, кто утонул в бедности и пошел во все тяжкие, устраивая грабежи и распространяя магический дурман. Либо тех, кто сломался под жестокостью власти и искал отмщения в насилии и убийствах.

Ричард провел свободной рукой по лицу, словно испытал облегчение от сброшенного груза хранимых им тайн. Клара расслабленно выдохнула за нас обеих, сообразив, какой скрытый смысл несли последние вопросы.

Невинные. Скольких я убила?

– Ты хочешь сказать, что я годами марала руки о безнравственных ублюдков?

Рич прокашлялся.

– В основном. Конечно, иногда приходилось уничтожать целые семьи или случайных свидетелей нашей «работы», чтобы нас не раскрыли, но да, Адель, чаще всего твоими жертвами становились те, кто давно продал душу Дьяволу.

* * *

После раскаяния Ричарда мы разошлись по комнатам, чтобы подготовиться к древнему обряду призыва архангелов.

Магическую книгу с заклинаниями из личной библиотеки Люцифера выкрал Лионель, пока мы с Кайланом лицедействовали в пьесе на выживание во время Совета, и теперь внимательно изучал страницы в соседней комнате.

Кайлан остался в гостиной, пренебрегая редким часом спокойствия перед новым водоворотом тяжелых реалий. Я не стала повторять его подвиг, позволив себе немного понежиться на мягкой кровати перед самым своим жутким деянием.

Неминуемой расправой над собственным отцом.

Меня передернуло. Потолочные балки, на которые я невидяще пялилась последние двадцать минут, вновь закружились. На чаши весов возложили слишком много: жизни друзей в обмен на голову неизвестного мужчины из туманных снов. Нутро подсказывало, что Гавриил, несмотря на крылья за спиной, давно погряз в пороке, но все же перспектива получить статус отцеубийцы отнюдь не вызывала восторга.

Чтобы отвлечься и не застрять на серой границе межмирья, мазнула отрешенным взглядом по окружающей обстановке. В уютной комнате с письменным столом и шкафом из темного дерева пахло хвоей. Свежесобранный букет еловых веточек стоял в вазе на тумбе, наполняя воздух ароматом древесной смолы и свежести.

Полчаса назад ко мне постучался Ричард. Он не осмелился подойти, сев на стул в углу покоев. Его одежда выглядела помятой, точно он таскал что-то тяжелое. Наши взгляды, голубой и серый, схлестнулись как небо и дым. Мы молча прощали, ненавидели и обвиняли друг друга за недосказанность.

В жалкой попытке извиниться за недоверие и тот факт, что усомнилась в его преданности перед вторжением Елены во Франсбург, приоткрыла рот. Язык предательски приклеился к нёбу, не позволив поведать верному другу, что я впервые в жизни влюбилась и, возможно, уже завтра пожалею об этом.

Разорвав наш зрительный диалог, в котором Ричард прочитал все, что я так и не осмелилась произнести вслух, он понуро проговорил:

– Я не держу на тебя зла, Адель. Насильно мил не будешь. Но Повелитель Похоти… – Рич тяжело вздохнул. – Такой ли жизни ты искала?

Промолчав, села на кровати и поджала под себя ноги.

Да и что бы я сказала? Что мотылек все равно летит к огню? Что лучше один раз вспыхнуть и сгореть, поддавшись настоящим чувствам, чем каждый день тлеть рядом с тем, кто безразличен сердцу как любовник?

Я и так слишком долго подчинялась чужим приказам, отвергала себя, чтобы выслужиться перед Еленой.

Надоело.

Пусть я балансировала на краю пропасти, зато как живо откликалось внутри предвкушение падения и влекущая опасность.

И вновь долгая тишина заменила ответы.

Улыбка Ричарда померкла, как затянувшаяся облаками луна, превратившись в мрачную гримасу. Встрепенувшись, чтобы вновь не погружать нас в тоску, он робко вытащил из-за спины букет пушистых еловых веточек.

Под мой изумленный взгляд Рич двинулся к шкафу. Распахнув дверцы, он взял с верхней полочки вазу, сдул с нее пыль и поставил букет на прикроватную тумбу. Друг ласково погладил иголки, будто вместе с ними усмирял и мой колючий характер.

– Нам предстоит через многое пройти, Адди. Впереди война с Люцифером и становление твоей власти в Абраксе. – От озвученной перспективы сесть на трон меня затрясло. – Но что бы ни случилось, помни: я всегда рядом.

В груди защемило от невысказанных чувств, и я наконец решила признаться:

– Я люблю тебя, Рич. – Я прижала к раскрасневшимся щекам резко похолодевшие ладони.

Ричард опешил и, потеряв бдительность, укололся о «букет». На подушечке его пальца проступила алая бусинка. Вытерев кровь о край камзола, друг опустился рядом. Матрас прогнулся под его весом и заскрипел.

– Годами я мечтал услышать эти заветные слова, Адель.

Прижавшись к нему, я склонила голову на крепкое плечо, как бы говоря, что вновь доверяю ему. Ричард опустил щеку на мою макушку.

– С тех самых пор, как в твое пятнадцатилетие увидел тебя в роскошном синем платье на балу, я грезил об ответных чувствах… И вот ты преподносишь мне самый бесценный подарок, но за красивой оберткой заветного желания – пустота. Одни слова, одно признание, но смысл разный.

Черт!

Я всхлипнула.

Я действительно любила Ричарда, но как самого близкого друга. Мужчину, который выслушает страхи и исполнит нелепые капризы, стоит только попросить.

Рич крепко зажмурился. Я скорее ощутила это, чем увидела. Через несколько натянутых минут, звенящих от выкорчевывания его последней надежды на взаимность, друг нежно чмокнул меня в лоб, навсегда закрывая книгу нашей любви.

– Отдохни. Сомневаюсь, что после прибытия сыновей Всевышнего у нас останется время на подобную роскошь.

После этих слов Ричард выпустил меня из объятий, напоследок потрепав по голове, и вышел из комнаты, тяжело шаркая ногами.

* * *

С трудом разлепив глаза, я уставилась в кромешную темноту. Затекшую руку покалывало, я сжала и разжала кулак, прогоняя онемение.

Не помню как, но я умудрилась провалиться в сон, стоило свернуться калачиком под пушистым одеялом.

Дрова в камине догорели. Легкие оранжевые искорки вместе с треском обуглившегося дерева взлетали в воздух. Я повернула голову к двери, досадливо отметив, что и масляные лампы погасли.

Хорошо, что передвигаться в темноте помогали тени, тянувшие магнитом к цели, как проводники. Стоило воодушевиться мыслью о розжиге очага и свесить ноги с кровати, коснувшись ступнями мягкого ковра, как затылок закололо от чьего-то присутствия.

Побежавшие по спине мурашки стали предвестником паники, которую я тут же подавила. Холодный ум убийцы выступил на первый план, сковывая металлическим ошейником неуместный страх.

– Кто здесь? – рявкнула я и порывисто развернулась к источнику магической вибрации.

Тени сгустились возле меня плотной аурой, делая черноту комнаты еще более зловещей. Брачная метка тревожно запульсировала.

С другой стороны кровати с пола поднялась белесая дымка, приобретая хрупкие человеческие очертания. Я не поверила глазам, но от порыва протереть их кулаками останавливали завитки теней на пальцах.

За годы службы Елене я повидала много ужасающих вещей: вырванные сердца, реки крови, горелые ошметки плоти, обезображенные трупы женщин, мерзкие демоны, но я впервые воочию лицезрела духа.

Завихрившись, густой туман явил полупрозрачную молодую девушку. Ее призрачные волосы развевались на несуществующем ветру, как и шлейф длинного платья, напоминающий серую вуаль.

Я прикусила язык, чтобы сдержать возглас удивления и не спугнуть загадочную гостью, приказав теням впитаться обратно в поры.

Незнакомка упорно молчала, паря над половицами. От нее волнами исходило приглушенное серебряное свечение, разгоняя поселившийся в покоях мрак. Легкий свет позволил рассмотреть в призрачных глазах девушки отчаянную мольбу о помощи, и желание сбежать уступило место любопытству.

Было в ней что-то до боли знакомое, точно я смотрела на свое искаженное дрожащим воздухом отражение, и от леденящего кровь зрелища волосы на макушке вставали дыбом.

Брачная метка перестала неприятно пульсировать, и впервые со дня ее нанесения пощипывание и покалывание сменилось ласкающим теплом.

Призрак склонила голову набок, и ее длинные локоны поплыли по воздуху. Она ответно изучала меня, а я пыталась устоять на ногах, поражаясь собственному сходству с мертвой девушкой.

– Серафима? – одними губами выдавила я, но этого хватило, чтобы призрак кивнула.

Нас нельзя было назвать сестрами-близнецами, но похожая внешность и миниатюрное телосложение были неоспоримы. Серое личико Серафимы отличалось от моих острых черт семьи Грей более миловидными линиями и носиком-пуговкой, а вытянутые «лисьи» глазки придавали ее взгляду плутовской хитрости.

Тепло, разливающееся от метки, потекло к сердцу, обволакивая его нежным трепетом перед незнакомкой.

Эмоции Аваддона. Неподдельная любовь.

– Что тебе нужно? – В этот раз вопрос смог пробиться через оцепенение, но призрак не ответил и медленно развернулся.

Вместе с Серафимой всколыхнулось и ее платье, будто ткань плыла по воде. Она убрала длинные волосы со спины, а я шумно сглотнула.

Полупрозрачные лопатки уродовали глубокие рваные раны с неровными краями. Они сочились черной кровью, точно кто-то вырубил их на хрупкой спине топором.

– Крылья, – догадалась я, и вставший поперек горла ком перекрыл кислород. Порывшись на задворках памяти, я извлекла оттуда исторические факты о нефилимах[17], живших на склоне горы Люмион задолго до того, как демоны впервые напали на Абракс.

Серафима снова кивнула, вернув волосы на место. Она развернулась, и на ее щеках заблестели дорожки слез.

– Поведай свою историю, Серафима, – взмолилась я и закатала рукав, чтобы показать Звезду Моргенштерна. Холодный взгляд, колющий тысячами невидимых игл, прошелся по открывшемуся запястью. – Ты здесь из-за Авад… Вериила? – поправилась я, догадавшись, что погибшая девушка могла не знать о новом имени возлюбленного. – Я связана с ним. Он чувствует твое присутствие через метку. – Соглашусь, прозвучало не очень понятно, но как лучше объяснить тянувшиеся к ней эмоции Повелителя Смерти, я не придумала.

В этот раз призрак не утруждался кивком, лишь молча закрыл глаза, позволяя подсохшим слезам превратиться в неудержимый поток серебра.

– Это Вериил свел с тобой счеты? После того как ты предпочла другого?

Девушка распахнула веки, и в ее водянистых глазах проскользнул тусклый блеск. Нет, не вспышка ярости или искрящаяся ненависть, а раскаяние.

Ясно, Аваддон непричастен.

– Тогда кто? – Догадка стучала в висках, причиняя практически физическую боль. – Архангелы?

Вновь быстрый кивок.

Серафима сделалась прозрачнее, а льющийся от нее свет померк. Однако я не могла позволить ей исчезнуть, не разобравшись в мотивах Аваддона свести счеты с моим отцом.

– Гавриил? – гадала я, поймав себя на том, что приближаюсь к разделяющей нас с Серафимой кровати, как кошка к мышке. – Он вот-вот явится в Санта-Алан, чтобы помочь в войне против преисподней, и я единственная, кто может ему отомстить. Поэтому ты здесь?

Серафима дрогнула, как оторванный ветром лепесток. Сложив руки, она прижала их к просвечивавшейся груди. Под ее ладонями замерцало золотое свечение, словно там пряталось искрящееся сердце.

– Межмирье, – хрипло, точно каждое слово опаляло горло, произнесла она и исчезла, растаяв в темноте.

– Межмирье, – с досадой повторила я и завела руки за затылок. Таинственное место, помогающее прятаться в тенях и проходить сквозь стены. Граница миров живых и мертвых, которая высасывала душу, преломляя тело между материальностью и неосязаемостью. Пространство, в котором я боялась затеряться навсегда.

Осознав, что деваться некуда, я спустила с цепи сознания тени и позволила им окутать каждый миллиметр воспаленной от беспокойства плоти. Призрачный холод ласкал кожу, маня окунуться в его обитель, а я все не решалась полностью исчезнуть из реальности живых. Но чем дольше оттягивала неизбежное, тем сильнее слабела моя воля, а мне необходимо было узнать тайны отца прежде, чем я приведу смертельный приговор в исполнение.

Удар сердца – и теневая вуаль поглотила меня. Взмах ресниц – и окружающая обстановка потеряла краски, став серой и мрачной, как черно-белая фотография.

Глава 25. Адель

Межмирье не переносило в другое место. Духовно я находилась в отведенной Ричардом комнате, ощущая, как ее границы давят тисками со всех сторон.

Брачная метка с момента исчезновения из реальности никак себя не проявляла, даже Аваддону было не по силам отправиться вслед за мной в пустоту.

Взгляд упал на посеревшие руки и выцветшее платье. Зато Серафима приобрела тона: ее мертвенно-белая кожа порозовела, в темных волосах проступили легкие каштановые прожилки, а прозрачные глаза наполнились плотным графитовым оттенком.

Девушка выглядела… живой, словно это не она пять минут назад летала над полом и плакала жидким серебром. Теперь даже ее зеленое платье больше не развевалось за спиной, став тяжелым.

Мороз межмирья пробирал до костей, и, пока пожирающая жизнь магия не добралась до сердца, я поторопила призрака:

– У меня мало времени, Серафима. Задержусь здесь дольше чем на семь минут – и уже не смогу материализоваться.

Не обращая внимания на срывающиеся нотки в моей просьбе, девушка провела ладонью по юбке, расправляя складки, и направилась к креслу-качалке в конце комнаты. Усевшись, она жестом потребовала меня занять место на кровати.

Я не стала противиться и опустилась на матрас перед Серафимой.

– Призови его… – Ее сопрано разительно отличалось от скрипучего подобия голоса, который я недавно слышала.

– Кого?

Я нахмурилась, отчего давящее на череп чувство усилилось. Я находилась там, где не следует появляться живым, и межмирье всячески пыталось избавиться от самозванки, только вот реальность не жаждала возвращения теневого призрака.

– Зеркало. То, в котором ты видела крылья.

Я опешила, но быстро взяла себя в руки, ведь счет шел на минуты. Приоткрыла губы, чтобы напомнить, для чего я здесь нахожусь, но Серафима не позволила высказать недовольство.

– Веришь или нет, Адель, но я способна помочь тебе ужиться с Небесной магией. Она дремала внутри тебя слишком долго и теперь бесконтрольно берет верх. Только полностью совладав с ней и смешав с теневой силой, ты одержишь победу в войне с Люцифером и вернешь власть над Абраксом. Ты не просто Грааль, ты – равновесие. – Серафима сочувственно воззрилась на меня. – Девушка, которая еще до рождения стала эпицентром зловещих интриг. София создала в чреве новый сосуд для эфира, желая спасти любимого, гнившего в темнице, а Гавриил грезил о возвращении дочери, которую, поддавшись эмоциям, сгубил собственными руками. Твоих родителей свела вместе вина.

Призрак прокашлялся в кулак, точно его тошнило от воспоминаний, а мне тем временем казалось, что я провалилась в жерло вулкана.

– Ты моя сестра? Старшая дочь Гавриила?

– Угу, – просто ответила она и продолжила рассказ, пока я хваталась за матрас, силясь не свалиться на пол: – Софии было необходимо, чтобы в ребенке оказалось больше божественного начала, чем в помазанной родословной семьи Грей, ведь время поджимало – Азазель умирал. А наш отец искал девушку, не боявшуюся возлечь с самим архангелом, чтобы вдохнуть в младенца мой затерявшийся в межмирье дух. Но Гавриила ждало разочарование. София расторгла их договор по переселению в тело дочери моей души, когда поняла, что полюбила тебя больше, чем Принца Ада. Да и я бы не стала лишать сестру шанса познать жизнь. Мое время вышло, твое только началось. Гавриил, насколько мне известно, пару лет навещал тебя, но после проявления магии теней понял, к чему стремилась София, и отрекся от еще одного несовершенного ребенка.

Мне хотелось верить словам Серафимы, но жизнь неоднократно доказывала, что самые искусные лжецы на вид всегда наивны и безобидны.

– Какой прок помогать мне и лишать себя шанса вернуться? – Холод межмирья завладел ногами, и мне пришлось их скрестить, чтобы хоть как-то согреться.

– Никакого, – пожала плечами Серафима. – Скажем так, я здесь, чтобы не позволить тебе сгубить королевство и повторить мою печальную судьбу.

– Время! – напомнила я.

Неожиданно воздух в комнате сотрясся, точно в реальности в нее кто-то вошел.

– Призови зеркало, Адель! – настаивала Серафима, сжимая подлокотники. – Достаточно лишь подумать о нем – и я открою тебе свои тайны.

Поняв, что иной возможности получить ответы о прошлом может и не представиться, я сделала, как она велела: на секунду зажмурилась, вообразила напугавшее меня когда-то овальное зеркало на изогнутых ножках, а когда раскрыла веки, оно появилось справа от Серафимы.

– Что ты видишь? – с надеждой спросила она, и я настороженно вгляделась в мутное стекло.

Ожидая увидеть развевающиеся за спиной крылья с брызгами крови, рубинами свисающими с белоснежных перьев, я сжалась в нервный узел. Опасения не оправдались – зеркало не пророчило мне судьбу ангела мщения, отражая бесцветную мебель и мое лишенное красок лицо.

– Ничего особенного, – быстро ответила я, и брови Серафимы сошлись на переносице.

– Хм-м… Значит, мы похожи больше, чем предполагалось. Обе порывисты и слушаем сердце.

Для новых, насыщенных загадками речей не осталось места в переполненной чаше терпения. Часы на стене неумолимо тикали, отсчитывая последние минуты перед тем, как капкан межмирья закроется. Видимо, в моих глазах промелькнул страх, и Серафима наконец заговорила по существу:

– Как ты уже поняла, я нефилим. Много столетий назад Всевышний призвал сыновей просветить народ, живущий на нынешних землях Южного Королевства, позволив архангелам спуститься в мир людей. С этого и начались все проблемы, включая извечное противостояние Ада и Неба. – Серафима указала на меня пальцем, как на катализатор всех бед и решений. – Любовь развязала Великую Войну, она же ее и закончит. Я была первой среди детей архангелов. Моя мать умерла при родах, как и все последующие женщины, подарившие Рафаилу, Гавриилу и Уриилу наследников. Только Софию миновала подобная участь. Принцесса Абракса оказалась смышленнее и прозорливее недалеких женщин прошлого. Нефилимы рождались с крыльями, и именно эта особенность губила их матерей. Но ты, Адель, особенная во всех смыслах. София учла влияние ихора на младенца и то, что божественная часть архангелов проявится в ребенке не сразу, будучи подавленной демоническим началом. И она не ошиблась.

Холод подбирался к центру живота, я дрожала, но упорно сдерживала себя от возвращения в реальность.

– Подобных мне родилось всего четверо. Нефилимы управляли Светом, но, в отличие от отцов-архангелов, это были жалкие крупицы магии. Узнав о влечении сыновей к женской плоти, Всевышний запретил им покидать Небо, а нас поселил на святой горе Люмион, подальше от любопытных глаз обычного люда. – Серафима задумчиво пожевала губу, проваливаясь в далекие воспоминания. – Вериила и Самаила, сейчас известных как Аваддон и Люцифер, я впервые встретила, когда мне исполнилось девятнадцать. Старшие архангелы крайне редко появлялись на горе, выполняя разнообразные указания Всевышнего, а такие, как я, боялись показываться на глаза строгим и беспрекословным мужчинам. Пока я случайно не свалилась Вериилу на голову. Я ненадолго отправилась в Эдем вместе с отцом и спряталась на дереве, желая провести больше времени в прекраснейшем саду. Помню, что не удержала равновесие и рухнула с ветки, когда порыв ветра от неожиданного приземления старших архангелов ударил в грудь. Взлететь не успела, так что Вериилу пришлось меня ловить, чтобы я не ударилась головой о землю.

Серафима перевела дух, на пару непростительно долгих мгновений взяв паузу. А может, подготавливалась к самой болезненной части?

– Вериил олицетворял все порочные женские желания. Красив, умен, а его неземные сизые глаза будоражили до дрожи.

Я сглотнула, прекрасно понимая, о каком пагубном магнетизме говорит Серафима. Именно так с замиранием сердца я впервые посмотрела на Кайлана.

– Все детство я росла затворницей на святой горе, а Вериил стал для меня ключом, способным отпереть клетку одиночества. Под предлогами моего обучения магии мы начали видеться чаще. Нас непреодолимо тянуло друг к другу, и с каждым проведенным вместе днем эта незримая тяга превращалась в жизненную необходимость дышать одним воздухом. Когда мы впервые вкусили сладость яда поцелуев, я испугалась. Но приводило в ужас вовсе не порицание Всевышнего или ненависть отца. Я всерьез переживала, что Вериила жестоко накажут из-за нарушения древних устоев Эдема, ведь я была дочерью его названого младшего брата и единственное, что могло быть между нами, – взаимное уважение. Мы попытались отдалиться, безуспешно сопротивляясь неуместным эмоциям. Вериилу пришлось покинуть райский сад на несколько лет и отправиться на далекие Южные Острова, но эти крайние меры только распалили интерес к запретным желаниям. – Серафима потерла лоб, словно старалась прогнать головную боль. – Наши чувства крепли даже на расстоянии, я нашла способ незаметно сбегать с горы, когда отец вместе с оставшимися братьями улетал на задания Всевышнего. Искушение, безумие, чистый грех, зарожденный в святых сердцах под влиянием самого необузданного чувства – любви – все это пьянило сильнейшим дурманом, лишая здравого рассудка.

Неожиданно Серафима положила руку на живот, точно оберегала его. Мой выдох превратился в пар, а ребра закололи тысячи незримых иголочек, предупреждая, что время на исходе.

– Ты забеременела? – Я помнила рассказа Кайлана о невозможности Принцам Ада зачать дитя, но до того, как Аваддон возглавил Круг Смерти, он принадлежал Небу. Тьма… она поглотила его позже.

– Да. – Нижняя губа Серафимы задрожала, а я вновь рискнула взглянуть в старинное зеркало. К моему облегчению, отражение оставалось неизменным. – Вериила ждала казнь за содеянное. Его бы лишили крыльев, а после – и бессмертия. Пришлось умолчать о беременности и затаиться на несколько месяцев, чтобы уберечь его от расплаты. Наступая на горло собственным чувствам, я готовилась пожертвовать всем ради любимого и нашего ребенка.

Серафима заерзала в кресле, не в силах больше спокойно говорить о тяготах прошлого.

– Мадлен – моя названая сестра-нефилим – узнала правду и вызвалась помочь. Она понимала, что Гавриил не успокоится, пока не уничтожит младенца – живое доказательство греха его единственной дочери. – Отточенная речь Серафимы казалась заученной из буклета, точно она веками готовилась к подобному разговору. – Мэди водила дружбу с осиротевшим юношей из местной деревни. Благодаря ее магическим талантам мы опоили его любовным отваром. Когда Гавриил вернулся на гору, я призналась, что полюбила человека, возлегла с ним и вот уже несколько месяцев сбегаю в деревню к избраннику.

И вновь Серафима взяла недолгую паузу, чтобы собраться с духом, но в межмирье вес имела каждая секунда.

– Помню, как Гавриил с силой оттолкнул меня, будто я вмиг из любимой дочери превратилась в гнусного выродка. А потом я почувствовала жар на щеке и услышала крики. Много гневных криков. Я была опорочена, нечестива, таким не позволялось оставаться в Эдеме и на горе Люмион. – Уголки губ Серафимы печально опустились. – Несправедливо, правда? Ведь сами архангелы не брезговали женским вниманием.

Философствовать об ущемлении женщин с призраком, когда-то гулявшим по самому Эдему, я не решилась, поэтому перешла к сути:

– Отец изгнал тебя? И Вериил не вмешался? – Зубы стучали от холода, но я ждала кульминацию истории, сдерживая покалывающий мороз.

– Вериил ничего не знал. Прилетать лишний раз на гору он боялся, его частые визиты стали настораживать братьев, а я не навещала любимого с того самого момента, как узнала, что ношу под сердцем наше дитя. – Серафима вновь погладила живот. – Пойми, Адель, архангелы безжалостны и не прощают ошибок. Sanctitas non est peccatum. Peccatum non refert[18]. Если в древних королевских родах кровосмешение третьей линии никак не порицалось, то в случае с сыновьями Всевышнего одно только существование нефилимов ставило благочестие веры под вопрос, что уж говорить о ребенке полукровки и архангела…

Серафима помолчала, а я тревожно подалась вперед, догадавшись, какую кару уготовил ей Гавриил. Я хотела обнять ее, но так окоченела, что даже пальцы с трудом двигались.

– Отец забрал мои крылья, чтобы я не смогла вернуться к святыням. Он собственноручно вырвал их из моей спины при младших братьях, а затем бросил меня умирать у подножия горы.

Слезы скопились в глазах, но я держалась, не позволяя себе отвлекаться от рассказа.

– Мадлен нашла меня спустя сутки и отнесла в дом моей покойной матери. Там я получила кров вместе с кротким юношей Томи, тем самым, которого сестра опоила отваром. У меня была неделя до того, как слухи о моем позорном и кровавом изгнании дойдут до Вериила. За это время Мэди создала настойку для лечения моих жутких ран, и, когда Вериил нашел меня, моя спина практически зажила, а живот слегка округлился.

В зеркале что-то мелькнуло, точно загадочный предмет из моих кошмаров реагировал на разрастающуюся бурю эмоций. На жар, что гнал прочь от сердца лед межмирья.

– Мне пришлось убедить Вериила, что я остыла к нему, повстречав Томи. Что ради любимого и нашего будущего ребенка смирилась с изгнанием и счастлива среди людей. Я била по самому больному, отравляя ядом изо рта. Лгала, что наше прошлое – омерзительная ошибка. Обвиняла Вериила в заговоре, сказав, что он специально совратил меня из ненависти к Гавриилу. Тут я не лукавила. Вериил, мягко говоря, презирал младшего брата за присущую ему жестокость. И Вериил ушел.

Я покачала головой, сопротивляясь удушающему сожалению. Неровные швы разорванного полотна тайн сшивались иглой истины.

Аваддон видел во мне прообраз Серафимы. Я принадлежала ему не только как воссозданная из ихора Повелителя Смерти, но и тесно связанная родством с его единственной любовью.

Мой порочный ангел.

– Мадлен… Почему она предала тебя? Сомневаюсь, что Гавриил так легко поверил в дешевый спектакль, в отличие от разбитого твоим «предательством» Аваддона. Любовь ослепляет, а ее муки пронзают больнее кинжалов, но вот отец… Неужели архангел просвещения так легко обманулся и не заподозрил ложь в странной истории о деревенском юноше?

Меня мутило, а отражение в зеркале пошло рябью, искажаясь. Разразившийся в груди пожар придал сил для сопротивления здешней магии, но границы миров размывались, грозясь вот-вот захлопнуться, если я не потороплюсь.

Две чертовых минуты!

– А ты умна, Адель Грей, – похвалила Серафима, и ее кривая улыбка сделалась искренней. – Сестра не желала мне зла. Гавриил заставил ее во всем признаться, заметив, что та преуспела в отварах и частенько меня навещает. Отец весьма убедителен, когда желает докопаться до истины, так что я не держу зла на Мэди, сдавшуюся под его… хм… упорством.

Как она хорошо завуалировала слово «пытки».

– Гавриил пришел в ночи. – Серафиму затрясло, и она сунула руки под колени. – Прошли века, но я живо помню застывшее выражение лица мужчины, воспитавшего меня с пеленок. Оно было пустым. Зловеще пустым. Ветхий домик моей матери посетил не кто иной, как третий архангел Всевышнего. Отпираться, врать или бежать было бессмысленно, он пришел чинить расправу над непокорной дочерью, отдавшейся его названому брату и запачкавшей своим греховным деянием его великое имя. Он убил меня быстро, я даже боли не почувствовала. Вот я вязала в кресле детские носочки, а затем миг – и мой дух застрял в межмирье.

Я выругалась. Лопатки ломило, а в отражении прямо над сердцем золотыми лепестками расцвела магия. Она тянулась тоненькими ниточками к плечам, заходя за спину. Испугавшись нового всплеска неизвестной силы, приказала живущим в жилах теням обернуться коконом вокруг золотинки, приглушая ее свет.

– Отпусти контроль, Адель! Смертные часто боятся того, чего не понимают. Ведь гораздо проще укрыться от грозы, чем научиться ею управлять, – посоветовала Серафима, но меня сейчас волновало другое.

– Вериил, он ведь так и не узнал правду о ребенке?

Холод подбирался к груди. Я держалась из последних сил, представляя, как тяжело будет прорываться сквозь занавес границ к жизни.

– Нет. Гавриил похоронил эту тайну вместе со мной, а вскоре и Мадлен бесследно исчезла. – Серафима покачала головой и понуро опустила плечи. – Узнав о моей кончине, Вериил сошел с ума. Тьма ворвалась в его душу, подпитываемая великой скорбью, гневом и мукой.

Слезы Серафимы крупными каплями закапали на зеленую юбку, оставляя темные пятна на атласе. Она принадлежала серости межмирья, а я боролась за каждую секунду, чтобы получить последние ответы.

– В Эдеме начался бунт. Вериил обратился к пороку, отрекшись от Всевышнего и крыльев, олицетворяющих мнимую праведность. Позже за ним последовал и Самаил. У старшего по званию архангела были свои причины идти за обезумевшим от горя братом. Он жаждал силы и главенствования, понимая, что на Небе всегда будет вторым, пока не осмелится пойти против Всевышнего.

Тяжелый выдох девушки нашел отклик в груди, я будто чувствовала ее сожаление и боль.

– Гавриил преподнес мою смерть как несчастный случай, сказав всем, что я умерла от людской хвори. Отец соврал, пытаясь сохранить перед Всевышним лицо и благочестивость, которых напрочь лишился после убийства дочери и нерожденного внука. Однако Вериил все равно винил в моей кончине младшего брата, ведь именно отец отнял мое бессмертие. Ведомые разными целями Вериил и Самаил пали с Небес, обратившись к Бездне Тьмы.

Я быстро задышала, прогоняя холодное жжение в спине. Серафима отвлеклась от рассказа и встала с кресла. В три шага она оказалась подле меня и прижала ладонь к месту, где совсем недавно цвел золотой бутон.

– Бежать от себя глупо, Адель. Я пыталась, и посмотри, к чему это привело…

Серафима села рядом, все еще удерживая руку у меня на груди. Неожиданно мороз, подчинивший каждую клеточку, отступил, заменившись легким трепещущим теплом. Но облегчение длилось недолго. Отражение в зеркале перестало рябить, и теперь я отчетливо видела, как оплетающие плечи золотые нити превращаются в белоснежные крылья.

Мимолетный взгляд прошелся по Серафиме. Зеркало изменило и ее, вновь сделав похожей на бестелесный дух с ужасающими черными ранами на спине и дырой в сердце. Отзываясь на душевную муку сидевшей рядом девушки, из моих перьев засочилась алая жидкость. Серафима помогала мне сражаться с магией межмирья, но решила больше не тянуть и продолжила:

– После падения Люцифер и Аваддон создали Ад вокруг Бездны, навсегда разделив души усопших на грешников и праведников, но даже этого им оказалось мало. За века несправедливости падшие архангелы хотели отомстить многим… Вериил заявился в Эдем в образе огромного змея и поселил Тьму в сердцах обитателей святого сада. Первой поддавшейся искушению стала любимица Всевышнего – Лилит. Зараженная грехом, она была изгнана к людям. Всевышний обожал свое творение, поэтому оставил в ней часть силы Света для защиты. Однако Вериил увидел в Лилит еще один рычаг давления на отца и забрал ее в преисподнюю, подарив как знамя отречения от Неба Люциферу. Разгневанный Всевышний приказал Задкиилу стереть из памяти людей любое упоминание об опороченном Тьмой сыне, и вскоре развязалась Великая Война с Небом.

Серафима смотрела на мои крылья с тоской, а я ощущала биение своего сердца под ее хрупкой ладошкой.

– Исход тебе известен: демонов заточили в Аду и, чтобы выбраться из плена через разлом между мирами, Люциферу пришлось обратиться к Тьме и очеловечить грехи – создать Принцев Ада. Вериил, сокрушенный горем, был выбран носителем Сумрака Бездны – тумана, переносящего людские пороки в сердце преисподней. Так он и стал Повелителем Смерти, но, даже заполучив власть над мертвыми, он так и не смог встретиться со мной. Я принадлежу межмирью, а сюда вхожи только духи. – Серафима повернулась ко мне лицом, перестав изучать наши отражения, в которых мы выглядели как ангел мести и обреченный на скитание призрак. – Эта история так стара, что ощущается пеплом на губах, а рассказчиков так много, что правда давно затерялась.

Я задумалась, но из сотни жужжавших в голове умозаключений вслух произнесла только одно:

– Теперь я понимаю желание Повелителя Смерти отомстить нашему отцу. – Поймав затравленный взгляд Серафимы, я со всей серьезностью призвала ее к правде: – Ты должна поведать Аваддону о ребенке. Он заслуживает знать, что ты никогда не играла с его сердцем.

От воспоминаний о том, как по супругу ударил мой выбор в зале Совета, стало тошно.

Проклятье! Я повторила «подвиг» Серафимы!

– Не могу, – призналась девушка. Еще одна скатившаяся по ее щеке слеза упала на платье и впиталась в ткань. – В мире живых я даже говорю с трудом, а чтобы явиться духом на пару секунд, приходится столетиями копить энергию.

Неожиданно Серафима убрала руку от моей груди, и телом вновь завладел здешний мороз, уничтожающий все живое магией.

– Помоги Вериилу обрести покой!

Холод усиливался. Я всмотрелась в зеркало и, последовав советам Серафимы, приказала теням отступить. В уголке сознания дрогнула частичка золотинки, и прутья клетки, за которой я ее прятала, треснули. Встав с кровати, почувствовала, как она, точно настороженное животное, постепенно наполняет вены, выбираясь из заточения. Я больше не боялась ее, принимая в себя все, что таила древняя магия. Готовясь прорываться сквозь вязкие границы в реальность, я смешала ее с теневой силой, заполняя тьму многовековым светом.

– Скажи, как вытащить тебя из лап межмирья.

Серафима горько усмехнулась, а ее зрачки удивленно расширились, когда мою серую кожу подсветило золотое сияние:

– Peccata vetera habent umbras longas et rationem dolentem…[19]

* * *

Прохождение через владения серости забрало все силы. Я надеялась, что освободившаяся золотинка поможет избежать тошноты и чувства, будто тебя проталкивают сквозь плотную вязкую субстанцию, но чаяние на Небесную магию рухнуло, стоило реальности воспротивиться возвращению теневого призрака.

Противостояние неосязаемости и материальности продлилось всего пару минут, но показалось, что минули столетия. Я ворвалась в «жизнь», грузно упав на колени в центре комнаты. Ноги пронзила боль, я пошевелила плечами, стараясь сбросить налипший на них холод межмирья. Пока приходила в себя, открывая и закрывая рот, чтобы унять писк в ушах, в лицо пахнуло теплом зажженного камина.

Значит, не показалось. В комнату в самом деле кто-то заходил.

Отяжелевшие кости ныли, я с трудом заставила себя встать и отряхнуть юбку от пыли. Меня все еще пошатывало, поэтому первые шаги получились неуклюжими, похожими на неуверенную походку ребенка.

Я двигалась к двери, растирая предплечья ладонями, чтобы унять озноб после «увлекательного» путешествия в блеклое пространство. Проходя мимо висевшего над камином потрескавшегося зеркала, убедилась, что белоснежные крылья остались тайной межмирья, и вышла в коридор.

Из-за отсутствия окон в подземелье трудно было разобрать, закончилась ли ночь или уже наступила следующая. Я целенаправленно двигалась в гостиную, всей душой надеясь, что, пока я спала и познавала тайны Серафимы, Кайлан не успел призвать архангелов.

Неплохо было бы выяснить у Селье, какая роль отведена в войне с Адом Гавриилу, а потом уже вершить над «милым папенькой» правосудие.

Имя отца втыкалось ножом в спину, туда, где у навестившего меня призрака остались раны от вырванных крыльев. Брачная метка дремала, а я всячески пыталась разбудить ее и передать по невидимой нити свои намерения Аваддону.

Я должна была увидеться с ним до войны, рассказать все, что утаила Серафима в стремлении защитить их ребенка. Несмотря на то что Аваддон насильно заточил меня в Аду, прикрываясь лживым желанием вернуть снисхождение Люцифера и отомстить Кайлану за подрыв авторитета, я чувствовала себя обязанной погибшей сестре.

Она дважды бескорыстно помогла мне.

Прошествовав мимо портрета матери Бурбончика-младшего и надев на себя фальшивую безмятежную маску, я вошла в гостиную.

Пусто.

Прежде чем я раздосадованно топнула ногой и поспешила в правое крыло искать Ричарда, до комнаты долетел мелодичный смех Мии и приглушенная болтовня Клары. Двигаясь к источнику звуков, я вернулась в левое крыло и свернула в еще один темный коридор, заканчивающийся расписной дверью.

По мере приближения к голосам прибавился аромат запеченного мяса и свежеиспеченного хлеба. Желудок предательски заурчал. Я погладила живот, как рассвирепевшего котенка, призывая замолчать и не выпрашивать лакомство.

Замерев напротив двери, занесла костяшки пальцев, но постучать не получилось. Створки сами приглашающе распахнулись.

– Адель!

Меня чуть не сшиб с ног плотный запах еды и жар, вываливший клубами из кухни. Мия мялась на пороге. Ее румяные щеки пятнала мука, а в руках она держала деревянную миску и венчик.

– Какая удача! Ты мне и нужна, взбей яйца!

Больше ничего не говоря, чересчур энергичная сестра Рича сунула мне миску, испачкав рукав моего серого платья мукой, и вошла обратно в кухню.

– Подожди, что сделать? – удивленно переспросила я, однако Мия меня не расслышала. Ну, или сделала вид. С опаской осмотрев врученную мне посуду, я последовала внутрь.

От представшей перед глазами нелепой картины одновременно захотелось расхохотаться и удрать, пока сестра Ричарда не придумала новое задание. Клара в отвратительно пестром фартуке доставала что-то липкое из кастрюли и перекладывала эту несуразную массу на стоявший в центре комнаты длинный стол. Она морщила нос и комично трясла руками, стараясь отлепить от пальцев тесто. Луиза сидела на другом столе, заваленном грязной посудой. Алый шлейф ее платья покрывали жирные пятна, а в длинных волосах застряли кусочки скорлупы.

– Всевышний! – не выдержав, воскликнула я и все-таки хохотнула.

Девушки разом обернулись. Мия зло уставилась на миску в моих руках, выражая недовольство моим отказом… бить по яйцам? Пинать яйца?.. А! Взбивать яйца.

– Адель, достаточно покрутить венчиком в миске, – негодовала запыхавшаяся Мия. Она демонстративно повертела запястьем в воздухе, и я повторила ее движение, размешивая белок с желтком.

– Боюсь спросить, но когда ты научилась печь, Мия? Помнится, последние годы ты провела отнюдь не на кухне.

Мия обиженно надула губки и отошла от печи, вытирая испачканные руки о фартук. Лицо защипало от стыда, я вовсе не хотела обидеть милую девушку, но частенько болтала не подумав.

– Извини…

– Не стоит, Адель. Ты права, готовку я освоила всего пару месяцев назад. Ребекка, жена одного из смутьянов, любезно обучила меня азам, а так как Ричард никуда меня не берет и не позволяет покидать подземелье, страшась за мое слабое здоровье, остальное я со временем изучила сама из книг и подкрепила практикой. – Мия повернулась к набитым посудой деревянным шкафам и, порывшись на полках, выудила оттуда пиалу. – Ты удивишься, насколько полезен подобный навык, когда в доме постоянно толпятся голодные мужчины.

Больше я неудобных вопросов не задавала. Мы с Кларой вымесили тесто, разрезали его на будущие заготовки для пирожков и отдали Мие. Луиза помогла с мясной начинкой, пару раз чиркнув ножом по пальцу.

Закончив на кухне, я проследовала в смежную с ней комнату.

Стены столовой облицовывали темно-вишневые панели, а потолок с лепниной украшала кованая люстра с подтеками от свеч. Деревянный стол посередине мог уместить двадцать человек, но Мия попросила разложить приборы на девятерых, подтвердив, что архангелы пока не явились.

Перебирая столовое серебро, я судорожно вспоминала правила сервировки. Не то чтобы я была невеждой, но обычно подобной работой занимались служанки замка. Я же славилась другими умениями, оставляющими за собой кровавый шлейф.

– Непривычно видеть тебя такой… хм… домашней.

Ахнув от неожиданности, я с лязгом обронила вилку и схватилась за заколотившееся сердце.

Бесшумно ко мне мог подобраться только один человек, а точнее, демон. Пришлось судорожно стряхивать налипшее на рукава и ворот платья тесто.

– Что ты здесь делаешь? – Едва не постигший меня сердечный приступ выбил из колеи, так что с языка сорвался самый банальный вопрос.

Кайлан вальяжно вошел в столовую через другой вход, расположенный рядом с напольными часами. Пристально наблюдая за тем, как я наклоняюсь, чтобы поднять упавший под стол прибор, он сел в бархатное кресло и достал из кармана черного фрака курительную трубку.

– Пришел на обещанный ужин, – безразлично объявил он и перевел взгляд на часы. – Ненавижу опаздывать. Чего нельзя сказать об остальных.

– Ужин? Я что, проспала целые сутки?

– Не совсем, скорее весь день.

Отложив приборы, я уперлась в столешницу ладонями и повернула голову к Селье.

– Ничего не понимаю. А как же призыв пернатых соратников? Ритуал ведь должен был состояться утром?

Кайлан скучающе прокрутил трубку в руке и закинул ногу на ногу. Свет от люстры расписал полосами теней его высокие скулы.

– Возникли некоторые сложности, так что у вас еще пара свободных часов, принцесса.

Я непонимающе нахмурилась, а с кухни долетел звон посуды – должно быть, девушки раскладывали еду.

– Могу я как-то помочь или… – Застрявший в глотке камень не позволил договорить. В Селье что-то изменилось, он всегда славился холодной сдержанностью, но сейчас словно стал чужим. – Кай, что происходит?

В этот раз меня прервал вошедший в гостиную Ричард. Он приветливо мне улыбнулся и, игнорируя присутствие Селье, встал со мной бок о бок. Рич переоделся в свежую рубашку и собрал свисающие у лица пряди в небольшой пучок на затылке.

Я обеспокоенно забарабанила ногтями по столу. Мне приходилось сталкиваться с разными эмоциями Кайлана, но я еще ни разу не видела его таким абсолютно отрешенным.

– Адди, ты в порядке? Давай помогу, – пробиваясь сквозь призму подозрений, предложил Ричард и перехватил неразложенные приборы.

Я молча опустилась на стул с резной спинкой. Их специально расставили так, чтобы ни у кого не возникло соблазна занять место во главе стола. Четыре стула справа и пять слева. Я заняла крайний со стороны кухни и уставилась в стену с гобеленами, пока Рич разносил по местам ложки и бокалы.

Вскоре в столовую подтянулся Калеб. Не будь я удручена поведением Селье, так и оставшегося проминать кресло в дальнем углу столовой, то, несомненно, поддела бы сына Гарри колкой фразой.

Чересчур разодетый для обычного ужина парень выглядел до мерзкого отлично. Рубашка с жабо выгодно подчеркивала его ладное телосложение, а черная лента еле удерживала в небольшом хвосте густые каштановые кудри.

Калеб не спешил занимать место, увлеченно изучая бутылки вина на столе. Он крутил их, стучал по стеклу и нюхал деревянную пробку.

– У матери был винный погреб, – объяснил он пристрастие к изучению бутылок. – Хорошо, что демонам больше интересна кровь, чем алкоголь, а то пришлось бы лицезреть их мерзкие рожи на трезвый ум.

Если Калеб хотел пошутить, то вышло отвратительно.

Кайлан слишком громко кашлянул в кулак, соглашаясь с моим мысленным мнением и предупреждая, что следующая фраза сынка Гарри может обернуться против него.

Неловкое молчание разогнал радостный крик Мии, появившейся из кухни:

– Ужин!

Девушка держала серебряный поднос с запеченным мясом птицы и ломтиками картофеля. Я невольно перенеслась в темный закоулок под Рокфордом, вспомнив, как в гниющих отходах ковырялись дети, и скрипнула зубами. Конечно, годами отсиживаясь в подземелье заброшенного особняка, мать Калеба обзавелась запасами, но открыто наслаждаться пищей, когда подвергшийся осаде демонов обычный люд голодает, я не могла.

За Мией появилась растрепанная, но довольная Клара и Луиза. Обе гордо держали графины с водой и тарелки с пирожками, будто пришли хвастаться добытым из пещеры Страснора золотом.

Ричард занял место напротив меня, поглаживая обитый бархатом подлокотник.

– Не вини себя, Адель.

Я подняла на друга расстроенный взгляд. Ричард всегда безошибочно угадывал причины моего самобичевания.

– Мы делаем все, что в наших силах, и по возможности снабжаем другие деревни продовольствием, но демоны перехватывают повозки. Когда война с Адом закончится, я всерьез займусь вопросом голода в отдаленных от крупных городов местностях.

В этот миг я неожиданно прозрела, точно с глаз сорвали плотную повязку. Меня никогда не привлекал престол и идущая с ним в тандеме ответственность монарха, но Ричард… Он был рожден, чтобы вести за собой народ, просто сам еще этого не осознавал. И плевать на клеймо королевского мага, обязующего его служить при дворе. Я – наследница семьи Грей и могу переписать законы полоумной тетки.

– Мне нужна бумага, перо и чернила, – объявила я, взращивая в голове новый план. Если Ричарда и удивила моя просьба, виду он не подал.

Девушки принялись расставлять еду, мельтеша возле стола, а Калеб отставил в сторону бутылку и вмиг посерьезнел, точно под маской простачка прятал куда более глубокую личность.

– Конечно, принцесса. В кабинете моей матери есть все необходимое, я сейчас принесу.

Он быстрым шагом устремился к двери, но, обходя стол, едва не столкнулся лоб в лоб с Кларой. Моя фрейлина дернулась, уворачиваясь, а сын Гарри неуклюже наступил ей на подол кружевного платья.

Противный треск ткани заставил поморщиться.

– Прошу меня простить, – несвязно пробормотал Калеб и заметно побледнел, совсем как Клара. Она с досадой оглядела испорченные рюши и отошла на шаг, словно парень был ей противен.

– Шить умеете? – вдруг огорошила всех фрейлина, но вопрос был адресован только малышу-бурбончику.

Калеб ненадолго растерялся, но, прочистив горло, ответил:

– Д-да.

– Тогда я принесу платье в ваши покои после ужина. Негоже возвращать Мие испорченную одежду.

Калеб растерянно кивнул и, втянув шею, удалился, а Клара продолжила расставлять тарелки с пирожками. Оторвавшись от странного зрелища, именуемого «безнадежный любовник», я указала на поблескивающую на мизинце Ричарда печать Елены.

– Пришла пора воздать по заслугам и напомнить Северному и Южному королевствам о долге перед моей семьей.

Ричард понял меня без лишних подробностей, поэтому стянул золотое кольцо с гербом в виде орла и передал его через стол.

Я погладила выпирающие грани, не позволяя себе проваливаться в мысли о Елене, а тем более сочувствовать ее заключению в темнице. Пока я боролась с собой, в столовую вернулся Калеб. Он осторожно поставил письменные принадлежности на столик возле камина и поспешил занять свое место рядом с Ричардом.

Затылок покалывало от пронзительного взгляда Селье. Я все ждала, когда он проникнет ко мне в голову, чтобы объясниться, но мои мысли никто не занимал. Даже Аваддон странно притих после встречи с Серафимой и не пытался утопить меня в отчаянии и злобе.

Мия уселась слева от Калеба и аристократично положила на колени ажурную салфетку, а Клара облюбовала стул подле меня. Я недовольно выдохнула, сообразив, что подруга специально разделила нас с Кайланом, заметив наше сгустившее воздух взаимное напряжение.

Скрипнув стулом, Луиза предпочла разместиться возле Мии, чтобы помогать ей разливать по бокалам откупоренное Ричардом вино.

– Милорд, разве вы и Лионель не присоединитесь к ужину? – прощебетала сестра Рича. – Наши скромные блюда, конечно, не сравнятся с изысками лучших поваров Франсбурга, но прошу вас попробовать хотя бы пирожки, мы с девушками очень старались.

Кайлан вернул трубку в карман фрака, так ее и не закурив.

– Извольте. Разве я могу отказать в просьбе милым дамам? – кокетливо отозвался он и подмигнул Мие.

Она тут же зарделась, а я едва не сломала кольцо тетки, с силой его сжав.

Что за игру он затеял?

Кайлан встал и ленивой походкой двинулся к нам.

– Что касается моего помощника, то Лионель присоединится к трапезе позже.

Мия расстроенно потянулась к следующему бокалу, чтобы налить Кайлану вина.

– Мы? – недоверчиво уточнил Ричард, поочередно стрельнув в нас глазами.

Клара интенсивно закивала. Ее кудряшки запрыгали, будто пружинки, и Рич на мгновение ею залюбовался.

– Ага. Адель даже замесила тесто.

Я прыснула в кулак и быстро утерла рот салфеткой. Обескураженное выражение лица Ричарда с дергающимся глазом было бесценно.

– Да, как оказалось, я способна месить не только чьи-то кишки.

Низкий смешок Кайлана, прозвучавший за спиной, прошелся через меня разрядом, заставляя мелкие волоски на руках встать дыбом.

Отодвинув обшитый зеленым бархатом стул рядом с Кларой, Селье намертво вцепился в него пальцами, будто душил самого заклятого врага. Он точно боролся с собой и, проиграв резко выстроенным принципам, предложил Кларе пересесть.

Подруга сжала мою коленку под столом, дожидаясь позволения.

Я шевельнула ногой, выражая согласие, и фрейлина освободила место. Кайлан опустился на вакантный стул, заполняя манящей аурой Повелителя Похоти все мое личное пространство, но продолжил в упор меня не замечать.

Ужин прошел напряженно.

Лионель так и не появился, избавив нас от лицезрения своих поползновений к Мие и пены у рта Ричарда. Селье молчал, зато Калеб всячески старался разговорить Клару, узнавая про ее вкусы и предпочтения, отчего Рич заметно нервничал и чаще, чем нужно, налегал на вино. Луиза же скучающе складывала в один ряд салфетки, а когда они закончились, принялась заплетать косу.

Совсем не ощущая вкуса, я порадовала голодный желудок порцией мяса и пирожком, прекрасно осознавая, что Кайлан не позволит мне остаться голодной. Что бы ни творилось в его прелестной голове, это никак не мешало ему следить за содержимым моей тарелки.

Вдоволь насладившись «представлением», я встала из-за стола. Извинившись перед всеми, прихватила с собой принесенные Калебом письменные принадлежности и проследовала на кухню, чтобы помочь подругам привести столовую в порядок после ужина.

Клара появилась в испачканной мукой комнате примерно через десять минут, догадавшись, что я не просто так решила уединиться. Тени кольцами обвивали мои пальцы, пока я задумчиво перебирала белое перо.

Подруга взгромоздила грязные тарелки на ближайший стол и, подойдя ко мне, прислонилась спиной к шкафчику с посудой. Наверное, мое разбитое состояние напомнило ей угрюмые дни, когда я выплакивала все глаза после убийства целых семей.

– Калеб заинтересован тобой, – заявила я очевидное, но про странности Ричарда в ее сторону умолчала.

Мне ведь могло и показаться.

Клара расстроенно выдохнула.

– Это неважно. Мое сердце принадлежит Микаэлю, ну или кем он теперь является.

Я нервозно постучала носком туфли по каменному полу. А вдруг настоящее воплощение Михаила такое же жестокое и мерзкое, как и у моего отца? Был ли он свидетелем того момента, когда Серафиму изгнали со святой горы? Да и помнит ли он Клару?

Высказывать вслух опасения я не стала. Зачем бередить плохо зажившие раны подруги, которые и так скоро начнут кровоточить с новой силой?

– Просто будь осторожна. – Я взяла теплую ладонь фрейлины в свою. – И пообещай, что тысячу раз подумаешь, прежде чем возложить жизнь к ногам всесильного существа.

Клара ответно погладила меня большим пальцем по запястью.

– А у вас я могу просить подобного?

Мое израненное сердце екнуло.

– Для меня уже поздно, Клара. Я погрязла в магии и грехе задолго до того, как встретила Повелителя Похоти и вышла замуж за саму Смерть.

Между нами воцарилось молчание. Каждая задумалась о своем, и, пока наше уединение не нарушили, я вскинула голову и заглянула в раскрасневшееся от сдерживаемых слез лицо подруги.

– Возьми, – протянула Кларе два сложенных пополам листка с печатью орла. – Первый отдашь Ричарду, когда я исчезну, а второй – если не вернусь.

Фрейлина позеленела и затряслась.

– Но Адди…

– Это приказ принцессы Абракса, Клара Дэ Винс, – строго пресекла я ее вопросы и негодование. – И еще. Мне понадобится твой зачарованный королевскими магами браслет.

Глава 26. Кайлан

Послание отца Адель ощущалось булыжником в кармане. Я не надеялся на лучший исход, но новое условие Гавриила поставило в тупик.

– Милорд, проблема с главным элементом призыва решена, – объявил Лионель и подул на раскрасневшиеся от мороза ладони в надежде их согреть.

Он кутался в пальто с высоким воротом и шмыгал носом. От пропитанных чужой кровью перчаток Лиону пришлось избавиться, спалив их в небольшом костре. Огонь помогал видеть исчерченный древними рунами круг на снегу, рядом с которым я и стоял, опираясь на трость.

Пару часов назад мой неизменный помощник заявился в гостиную и, ругаясь на чем свет стоит, известил, что для завершения ритуала понадобится человеческая жертва. А точнее, кровь невинной девушки, которой должны напитаться древние символы.

Я даже бровью не повел.

Предсказуемо? Да. Проблематично? Не особо.

Лионелю хватило сорока минут, чтобы отыскать кандидатку – дочь местного пьянчуги, жившего с семьей в конце улицы.

Я безразлично воззрился на тело рыжеволосой незнакомки в одной льняной сорочке, ничком валяющейся в сердце подготовленного круга.

– Надеюсь, ты убил ее быстро?

Честно, мне было плевать на ранний уход возможной матери семерых детей или будущей распутной бабы в трактире, ведь цель спасения всего человеческого мира оправдывает средства, но вот, если девчонка кричала, ее визги могли услышать шныряющие неподалеку от Санта-Алана демоны среднего ранга – прислужники отца и Аваддона.

– Сломал шею во сне, а отца и сестер вырубил. Так что точно без свидетелей, – прочитав между строк, ответил Лионель.

Я похлопал его по плечу, выражая признательность.

– Что скажем остальным? Вряд ли смертные придут в восторг от обескровленного трупа девушки на заднем дворе.

Лион вытер уголки губ рукавом, и я догадался, что ему пришлось притащить тело сюда и перегрызть бедолаге горло.

– У них нет выбора, как и у нас. Либо пусть смирятся с обстоятельствами, либо смотрят, как души их любимых пожирает возведенное Люцифером новое чистилище.

Кровь от девушки заполняла тонкие борозды в снегу, собираясь в ручейки. Алая жидкость медленно стекала к выцарапанным на мерзлой земле рунам, образуя витиеватый рисунок на белом настиле.

Лионель выдохнул пар изо рта.

– Следи, чтобы кровь девчонки не застыла прежде, чем наполнит резервуар семи рун, а я пока попробую решить вопрос с Адель.

Я вскинул голову к небу, словно мог рассмотреть там Гавриила и прожечь ненавидящим взглядом в его пернатой заднице дыру. Блеклый свет луны, как слабый росток, пробивающийся через сухую почву, подмигивал мне через тучи, точно издеваясь в ответ.

– Скажешь ей? – Лионель скрестил руки на груди. Друг отличался таким же внушительным ростом, как и я, так что мне не пришлось опускать лицо, чтобы он различил отразившийся на нем гнев.

– Нет. Если Адди станет известно про запрет Гавриила быть со мной, то со своим упрямым характером она встретит папочку, сидя у меня на коленях. И это в лучшем случае. А Гавриил нужен нам, чтобы после свержения Люцифера разрушить арку. Сила одного архангела, подкрепленная эфиром Грааля, в нашем случае кровью Адель, способна запечатать проход, но в этот раз мы пойдем дальше… Портал в Ад необходимо уничтожить и наконец закончить извечное противостояние сил Тьмы и Света.

Лионель содрогнулся. Каждый раз, когда я затрагивал тему грядущего заключения в Аду, он хмурился. Мы оба привязались к людской жизни и будем скучать по Франсбургу, но, в отличие от меня, у друга, Марго и Мари оставался выбор. Они были вольны следовать за мной до конца или остаться в полюбившемся городе.

– Прикажешь отправить капитану армии послание, чтобы воины Франсбурга заняли позиции? – уточнил Лион, правильно растолковав, что лучше перевести тему с моей болезненной привязанности к Паучку.

Исходя из старого плана, мы искали поддержки у архангелов и возможность заполучить Небесный Хрусталь для оружия против высших демонов. А после их призыва и объединения с людским восстанием должны были занять замок Абракса и встретить полк Люцифера со всеми «почестями». Франсбург охранялся возведенным Адди барьером, а мои верно служащие воины уже выдвинулись к столице.

– Пока не уберем с дороги Аваддона, дальнейшие действия не имеют смысла. – Опустил голову и свободной от трости рукой потер лоб. Признание досадных промахов давалось непросто. – Я сглупил, позволив Люциферу оставить Елену в живых, должен был догадаться, что отец не просто так связал нам с Астаротом руки. И вот теперь Аваддон перебил мой туз козырной картой. Пока Абракс под защитой магических чар, Повелитель Смерти для нас недосягаем. Армия Ада, которая вот-вот прорвется на людские земли, отныне второстепенная проблема. Если раньше для удержания столицы Аваддону и Люциферу были необходимы демонические воины, то сейчас бойня – отвлекающий маневр. Теперь Повелитель Смерти способен развернуть в сердце королевства чистилище и без подкрепления. Если Гавриил и Михаил вовремя не вытравят его из-под купола, считай, мы уже проиграли. Поэтому я не могу рисковать поддержкой отца Адель, ведь только человек или архангел способен пересечь барьер.

Лионель приподнял широкую бровь, молча намекая, что у нас затесалась еще парочка кандидатов.

– Как бы я ни желал взглянуть на вывернутых наизнанку Ричарда Мэтью и сына Гарри Бирксона, но посылать их на верную гибель не стану, да и отряд восстания без нашего подкрепления Аваддону на один зуб.

Меня перебил легкий шелест шагов со стороны особняка. Мы с Лионом синхронно повернули головы, чтобы оценить угрозу. Однако вместо надвигающейся опасности к нам, путаясь в шлейфе длинной накидки, спешила Мия.

Интересно, это фамильная черта Мэтью – лезть куда не просят?

Я выругался и встал так, чтобы закрыть обзор на валяющийся в кругу из рун труп.

В свете луны светлые кудри Мии казались практически белыми, придавая ей легкую схожесть с Луизой. Только, в отличие от демонессы, девушка лучилась чистотой духа. Покачивая бедрами, она несла в руках кружки с дымящимся напитком.

Лионель разулыбался, как мальчишка.

– Демон Лжи и святая наивность – не самое лучшее сочетание, не думаешь? – поддел я друга, откровенно залюбовавшегося приближающейся девушкой.

Лион отмахнулся от едкого замечания и, будто опомнившись, провел большим пальцем по губам, проверяя, не осталось ли на них крови убитой незнакомки.

– Прошу простить мое внезапное появление, но я принесла вам чай, – нежным голоском объявила Мия и склонила голову.

Она остановилась в метре, и, пока ее внимание сосредоточивалось на игре в светскую барышню, можно было не беспокоиться об обмороке, который ее обязательно настигнет, как только девушка заметит растекающийся алый рисунок на снегу.

– Благодарю, – тут же отозвался Лионель и протянул красные от холода ладони к чашке.

Мия передала ему напиток, и их пальцы на секунду соприкоснулись. Девушка дернулась, как от разряда, и недовольно пробубнила:

– Такие холодные… Неужели у всех демонов конечности напоминают лед?

Мы с Лионом переглянулись и проглотили рвущиеся наружу смешки, чтобы не смущать сестру Ричарда. Дожидаясь ответа, Мия предложила чашку мне.

– Вынужден отказаться, из горячих напитков я предпочитаю глинтвейн.

Раскрасневшаяся от холода милая девушка обиженно захлопала длинными ресницами и оставила чай при себе.

– Конечно нет, – подал голос Лионель, разъясняя наши особенности. – Демоны высших и средних рангов схожи с людьми, мои руки замерзли, потому что я… хм… чертил руны на снегу. – Он оторвал ладонь от согревающей чашки и протянул ее девушке. – Не бойтесь.

Мия заинтересованно вытянулась, чтобы со всех сторон рассмотреть его руку, и, зажмурившись, точно кожа моего помощника ее ужалит, ткнула пальчиком в его ладошку.

– Действительно, мягкая и уже теплая, – заключила она и осторожно убрала руку.

Лионель ободряюще ей подмигнул, но неожиданно в расширенных от ночи зрачках Мии отразился страх. Отвергнутая мною чашка упала в снег, дымящийся чай залил Лионелю ботинки. Я уже был готов зажать девичий рот ладонью или подцепить ее на крючок магии подчинения, если сестра Рича решит завизжать, но страх в ее голубых глазах быстро сменился пытливостью.

– Там что, кровь? – Мия указала подбородком за наши спины и поправила шерстяной шарф, рывком перекинув его свисающий конец через плечо.

Лион больше не утруждался сокрытием улик, он вытер испачканные ботинки о снег и, вновь пригубив чай, бесцветно ответил:

– Да, миледи.

Вот говнюк!

Своей магией, сосредоточенной в умении внушать окружающим ложь, Лионель мог с легкостью заставить поверить девчонку в любую ерунду, но решил не водить ее за нос.

Как, вашу мать, благородно для демона!

Сестра Ричарда сдвинулась вбок, чтобы лучше рассмотреть рунический круг и обескровленное тело незнакомки. Удивительно, но я не угадал ни с обмороком, ни с визгом, только взметнувшиеся вверх светлые брови и приоткрытые буквой «о» полные губы выдали ее потрясение.

– Просто скажите, что подобная жестокость необходима, – срывающимся голосом потребовала Мия и вернулась в исходное положение. Наши могучие тела вновь заслонили обзор, и она облегченно выдохнула. Подняв оброненную чашку, девушка задумчиво в нее потупилась.

– Встреча с архангелами требует платы. Благо для многих чаще всего оборачивается жертвой одного, – объяснил я, надеясь, что она не уловила в секундной паузе сомнение. После этого я спросил: – Ричард ведь запретил тебе покидать подземелье без должного сопровождения, кто еще поднялся в особняк?

Мия явно не была обделена умом, хоть и провела половину сознательной жизни в кровати. Она тщетно попыталась сдержать рвавшиеся вверх уголки губ, догадавшись, что, жонглируя словами, я пытаюсь выведать о местоположении принцессы.

– Адель решила прогуляться по дому. – Мия указала на мутную серлиану[20]. – Оттуда мы вас и увидели.

* * *

Не знаю почему, но меня тянуло разыскать Паучка. Мия наотрез отказалась возвращаться в особняк, решив составить компанию Лионелю. Ее поведение вдребезги разбило все преждевременные суждения о кроткой аристократке, выросшей в замке.

Стоило резервуарам рун наполниться невинной кровью, и я покинул будущее место призыва. Рассвет – еще один необходимый элемент ритуала, так что оставшийся час я решил провести с пользой. Попытаться аккуратно донести Адди, что в присутствии Гавриила нам лучше держаться порознь, чтобы не спровоцировать конфликт. Открыто про новое требование ее отца я говорить не собирался, запреты чаще всего порождают противодействие, особенно когда речь заходит об Адель, а влезать Гавриилу в голову после каждой стычки, зачищая его воспоминания, накладно для моей магии. Разум архангелов защищали древние барьеры, пробивая которые я терял львиную долю энергии.

Под подошвой скрипел снег. Я стремительно шагал к прогнившему крыльцу с массивными и когда-то искрящимися на солнце мраморными колоннами.

В столовой старался совладать с собой, размышляя о том, как правильно поступить. Как раскрыть любимой женщине, что конец нашей трагедии предрешен, что последние дни до войны придется играть роли врагов. И чтобы Гавриил поверил в горе-постановку, я принял решение отдалиться.

Чем хуже пьеса, тем лучше актеры.

Быстро миновав ступеньки, я вместе с завыванием ветра ворвался в особняк. Сквозняк скулил и метался, как раненое животное. Как мое сердце, рвущееся к Адель, но остающееся за решеткой реальности.

Первым делом я проверил упомянутую Мией комнату, но Адди там не оказалось. Только тонкий шлейф ее излюбленных горько-сладких духов, сравнимый с оседающей на спелый гранат пыльцой, подтверждал слова сестры Ричарда.

Вспомнив про выходящую на противоположную от заднего дворика гостиную с большими окнами и сломанным роялем возле двери, я поспешил туда.

Адель стояла лицом к стеклу, скрестив руки на пышной груди. Вокруг нее валялись пыльные осколки когда-то разбитых ваз и остатки роскошной мебели.

Во рту пересохло от одного вида ее упругих бедер и длинных волос, темным водопадом струящихся до поясницы. Адди была потребностью, моей жизненной необходимостью.

Застыв в дверном проеме, я вальяжно подпер плечом полукруглый свод, ожидая позволения нарушить уединение Паучка. Адель переоделась: ее серое шерстяное платье с налипшим на рукава тестом сменил поистине королевский наряд из черного кружева.

Заметив, как я хищно осматриваю каждый тканевый завиток, расшитый мелкими драгоценными камнями, она нарушила молчание:

– У покойной матушки Калеба был весьма недурной вкус, да и подходящий размер.

Адель оттянула высокий ворот и продолжила слишком внимательно всматриваться в темноту за мутным окном, словно могла разглядеть в ночи будущее.

– Если признаюсь, что в потрепанном после поездки платье ты нравилась мне больше, поверишь?

В отражении окна я заметил, как лицо Адди украсила холодная мрачная улыбка. Маска прекрасного и такого далекого теневого призрака.

– Даже не знаю, стоит счесть подобное заявление комплиментом или оскорблением. – Адель говорила сухо, напряженно, вторя моему поведению в столовой. И я не мог ее за это винить.

Теплое пальто и близость Паучка разогрели кровь. Я прислонил трость к стене, освобождая руки. Поочередно расстегнув пуговицы, вдохнул полной грудью прохладный воздух. В озадаченный взгляд Адель прокрался всполох желания, делая их серость туманной.

Монстр внутри шевельнулся, пробудившись от заплясавшей между нами искры.

– Простенькая одежда и немного растрепанная коса помогает забыть на время о том, какое бремя ты несешь, делая тебя более досягаемой, по-домашнему уютной.

Адди хмыкнула в ответ на мои откровения.

– Не думала, что для Повелителя Похоти существуют недоступные женщины. Вам ведь достаточно приказать – и любая падет к вашим ногам, так к чему фарс?

Теперь хмыкнул я.

– Магией не заслужить ни доверия, ни прощения, а тем более любви, Адель Грей. Я был слеп, когда думал иначе.

Адди шумно сглотнула. Монстр внутри, нацеленный на Паучка как на самую желанную добычу, подмечал любое ее движение.

– Почему из всех архангелов выбор в союзники пал на Гавриила и Михаила? Какова роль моего отца в вашем плане по спасению миров?

Адель оставалась беспристрастной. Единственное, что выдавало шаткость ее идеально выстроенной брони, – учащенно подрагивающая жилка во впадинке между ключиц. Та самая, что я бы с удовольствием успокоил поцелуем.

Паучок неспроста решила расспросить о плане войны именно сейчас. Она хотела убедиться, что я не стану использовать ее как разменную монету в «партии» с ее отцом.

– Они единственные, кто откликнулся на магическое послание. Михаил задолжал мне. Ведь именно я оберегал его секрет веками, пока он искал способ переродиться в теле архангела. Смерть его последней оболочки в ночь ритуала распечатывания арки помогла его духу освободиться из плена людского тела, позволив вернуть истинный облик.

Адель нашла мои глаза в отражении, проложив между нами зрительный мост. Точно завороженный, я осторожно шагнул к ней как к капкану.

– Гавриил же намерен усадить тебя на престол Трех Королевств и править людским миром руками дочери. – Конечно, отец Адель молчал об истинных мотивах помощи в войне с преисподней, но я прожил слишком долго и научился из крупинки информации собирать целую картину.

Скрип зубов Адди заставил остановиться на полпути.

– Что вы скрываете, Кайлан?

Многое!

Но видит Дьявол, если откроюсь Адель полностью, уже не смогу оставить въевшуюся в душу девушку. Мне не вынести ее слез и новых страданий по далеким несбыточным мечтам, которые я вновь разрушу.

Адди, сама того не ведая, подкрадывалась к самому больному – к нашему неминуемому расставанию. Она заслуживала прожить нормальную жизнь вместе с друзьями вдали от демонов и ужасов преисподней, которую я в скором будущем намереваюсь возглавить.

Впервые в жизни, вопреки собственным эгоистичным желаниям навеки привязать Паучка к себе, я решил поступать правильно и даровать любимой долгожданную свободу, поэтому не стал вдаваться в подробности:

– Сил одного Михаила недостаточно в борьбе с полчищем Люцифера. Архангелы не вхожи в Ад, так что, когда мы с тобой присоединимся к Астароту и покинем поле боя, чтобы расправиться с моим отцом, кто-то должен будет перебить оставшихся на людской земле демонов.

Отчужденное выражение лица Адель сменилось задумчивым, точно она выстраивала в уме план.

Я больше не мог противиться немыслимой тяге коснуться ее. Невесомо, как дым, но я жаждал пройтись подушечками пальцев по бархату ее кожи. Встав позади, позволил ей разглядеть под моими глазами проступившие чернильными нитями вены. Верный знак того, что я сбросил притворство. Однако Адди не спешила отдаваться во власть овевавшему нас чувственному туману.

Мой живот соприкоснулся с девичьей спиной, и Адель резко выдохнула. Обдавший стекло пар сделал его более мутным, скрыв наше отражение.

Напряженные мышцы Адди и сведенные вместе брови выдавали озадаченность происходящим.

А может, она сама хранила тайны и пресекала муки совести?

Я не стал разбираться. Приобретенная за годы жизни во Франсбурге капля совести не позволяла требовать абсолютной честности, ведь я сам погряз в недомолвках.

Руки легли на тонкую талию, приобняв Паучка со спины. Мои движения не полнила настойчивость, я оставлял Адель право оттолкнуть меня, но, к моему облегчению, она не стала вырываться.

Внутренний монстр замурчал, точно довольный кот, свернувшийся клубочком на груди. Излучаемое Паучком тепло усыпляло грех, как колыбельная, баюкающая непослушное дитя.

Ладони сами поползли выше, поглаживая ее ребра, пока не достигли груди. Адель ахнула, ее соски напряглись, но разве Повелитель Похоти мог уповать на очевидное? Обманывая ожидания Паучка, я не стал ласкать выпирающие бусинки, а устремился выше, к горлу.

Одна рука сдавила тонкую шею, а вторая, поддразнивая, осталась у лифа.

Сладостная нотка похоти вплелась в исходящий от Адди аромат граната, и монстр передумал поддаваться дрессировке. Ведомый внезапно пронзившей потребностью вкусить девичью плоть, я отбросил носом длинные волосы и нежно облизал мочку ее уха.

Адель обмякла в моих руках, а я, повернув ее голову вбок, очертил кончиком языка чувствительные точки под подбородком.

Она застонала. И этот страстный, порочный звук – услада для моих ушей – нашел отклик в паху. Кровь кипятком устремилась вниз живота, пробивая плотину сдерживающего магию барьера. Невидимый крючок силы ускользнул из-под власти и подцепил Адди. Она дернулась, а я выругался:

– Ты – мое чистое безумие! Ни с одной женщиной я не терял контроль так быстро.

Присмиряя магию, сглотнул. Отвлекшись от ласк всего на мгновение, резко ощутил, как Адель превратилась в натянутую струну.

– Кайлан, не нужно, – неожиданно пресекла она чувственный порыв.

Хлесткая просьба пробралась занозами под кожу, встретившись с обосновавшейся в жилах тьмой. В ушах зазвенело. Демон подкрадывался к поверхности, отказываясь терять последнюю возможность насытиться любимой.

– Отвергаете меня, Адель? Или переживаете, что вновь не сдержите магию Света?

Низкий вибрирующий шепот взбудоражил ее до мурашек. Паучок побаивалась моих умений контролировать разум, но я не спешил прибегать к плещущейся внутри силе. Сомневаюсь, что Адди простит грубое вторжение в ее мысли.

– Если причина кроется в последнем, то знайте: мое сердце в ваших руках, как и жизнь. Вы доверились мне в особняке Франсбурга, невзирая на опасность быть иссушенной в момент соития, я же всецело принадлежу вам. И плевать, если я вновь истеку кровью, вдали от вас я и так не живу.

Окружающая тишина давила на плечи многотонным грузом. Адель опустила ресницы – длинные тени украсили полосами ее бледные щеки, – но она не спешила отвечать. Паучок решилась возложить мою голову на плаху палача, своим отказом лишив последней опоры.

Впервые за долгое время я отшатнулся. Руки безвольно повисли, больше не согреваемые теплом Адель.

– Ты выбрала меня! – напомнил я ее решение.

Рядом со мной весьма кстати оказался сломанный стол. Сдержав порыв стукнуть по прогнившей мебели кулаком, я впился ногтями в ладони. Я заслужил порицание, ненависть и все, чем Адель вознамерилась сломить меня, но отказывался верить во внезапное исчезновение ее чувств после нашей разделенной опасной ночи.

Шурша подолом по пыльному полу, Паучок развернулась ко мне лицом. Между нами простиралось меньше метра, но это незначительное расстояние походило на непреодолимую пропасть.

– Да, и в этом кроется главная проблема…

Я не знал, что обычные слова умеют ранить. Бить, хлестать, резать, смертоносным острием прорывая себе путь в самое сердце.

Пока не дал слабину и не схватил Адди за плечи, тряся ее и требуя опровергнуть отказ, спрятал руки за спину.

– Что ж, Адель Грей, прошу простить мое неподобающее поведение. – Вернув частичку самообладания размеренным вдохом, я перешел к светскому завершению болезненного разговора.

Адди насупилась, точно мы видели в одной ситуации разные смыслы. Лунный свет, ореолом подсвечивающий ее контуры, делал принцессу похожей на прекрасную нимфу из темной сказки. Моей личной недостижимой мечты.

Поклонившись, прижал кулак к занывшей груди и хотел уйти, но Адель не позволила покинуть комнату, остановив пробирающей до костей фразой:

– Мы как маятник, Кайлан, а раскачивающая его сила – борьба за возможность принадлежать друг другу. Я полюбила тебя, чтобы возненавидеть. Так возненавидь меня, чтобы полюбить…

В голове загудело от столкновения мыслей, но в кучу они так и не собрались. Адель молниеносно оказалась рядом, перекинув через разделившую нас пропасть шаткий мост. Одно неверное движение – и все рухнет.

Я даже выпрямиться до конца не успел, как изящные пальчики запутались в моих волосах на затылке, а жар рта Адди соединился с моим.

Накрывшая с головой волна противоречивой смеси облегчения и напряжения была настолько неожиданной, что за штурвал встал демон.

Руки скользнули на осиную талию, прижимая Адель ближе. Я терялся в ее умопомрачительном вкусе, втягивая губами хмельные уста, точно желал испить из ее души.

Монстр требовал большего, здесь и сейчас. Он скреб когтями ребра, рвал зубами кости, выбираясь на свободу.

Я подтолкнул Адель обратно к окну, не разрывая упоительного поцелуя. Она поддалась и, когда ее спина встретилась с прохладным стеклом, прикусила мою нижнюю губу.

Ломка!

Наконец-то я подобрал слово, чтобы описать потребность в Паучке, а монстр, ведущий наш общий корабль на скалы, ослабил контроль магии.

Первый уколовший Адель крючок заставил ее прогнуться в спине. Ее выпирающие через ткань платья соски потерлись об меня, и в следующее мгновение я упал с чертового моста прямо в пропасть неудержимого влечения.

Крючок передал мне ее похоть, подпитывая силу и распаляя тело. Член затвердел, и на мгновение я испугался, что могу причинить Адди боль, упираясь ей в живот своим каменным желанием.

Пальцы Паучка, выпутавшись из моих волос, нащупали пуговицы рубашки, но я перехватил ее руки, крепко стиснув запястья.

– Если бы сегодняшняя ночь стала для нас последней, чего бы ты пожелала?

– Всего… – Адель немного отодвинула лицо и, жадно глотнув воздуха, выпалила: – Каждого удара твоего греховного сердца, каждого наполненного пороком стона, жара идеального тела и запаха страсти.

Мгновение мы смотрели друг на друга тяжело дыша, а уже в следующую секунду я принял решение даровать любимой желанное.

Монстр ликовал, воцарившись на троне контроля.

И имя ему Асмодей.

– Будь по-твоему, принцесса.

Прежде чем Адель насупилась от нелюбимого прозвища, выпустил ее руки и потянулся к ремню брюк. То, что я собирался сделать… Проклятье, даже фантазия заставляла член пульсировать.

Щелкнула бляшка, окончательно отвлекая Адди от возмущения. Ее пронзительный взгляд потемнел, сосредоточившись на том, как я со свистом избавляюсь от ремня. Она облизнула губы и прижала ладони к холодному стеклу позади себя, словно остужала накалившуюся плоть.

Пробивающиеся наружу рога жалили голову с двух сторон. Избавляясь от неприятного чувства, я тряхнул волосами, окутав Адди своим потяжелевшим от желания запахом. Черные вены разукрасили шею и плечи, держа путь к паху.

– Прекрасен… – на выдохе произнесла Адель, а я, потянув за крючок, бесстыдно усилил ее возбуждение. Она протяжно застонала, едва устояв на ногах. Ее выдержке можно было позавидовать: обычно малейшая доза чистой похоти уже склоняла передо мной женщин, но Адди во всем их превосходила.

– Повернитесь и немного наклонитесь, – приказал я, позволив вибрирующим тонам магии проникнуть в голос. На стенах шевельнулись тени, но к нам не подступили.

Я сжимал в кулаке ремень, зная, что Адди запросто может от него избавиться, но все же мысль о ее скованности будоражила нервные клетки. Моя сила подчинения не оставила Адель возможности на сопротивление. Она повернулась к стеклу, упершись в него щекой и ладонями.

Ее восхитительный зад столкнулся с моим напряженным пахом. Закусив щеку изнутри, я едва сдержался, чтобы не задрать кружевную юбку и не заполнить собой тугое лоно.

– Не дергайтесь, Адель Грей, – посоветовал я и, путешествуя вдоль выпирающего позвоночника пальцами, заставил Паучка сильнее прогнуться. Отлепив ее руки от стекла, завел их за спину. Один вид полного подчинения Адди разогнал кровь в венах. – Мы оба знаем, что ремень вас не удержит. Но, проклятье, как же вы восхитительны, когда кажетесь беззащитной. – Сложив девичьи ладони вместе, я крепко обмотал их ремнем, завязав на несколько узлов.

Под ее рукавом что-то блеснуло, но затуманенный предвкушением блаженства мозг не придал значения этой роковой детали.

Вожделение Адель вновь наполнило воздух сладким запахом. Я наслаждался этим ароматом, как демоническим дурманом, смакуя каждую многогранную нотку. Рога заблестели в ночи, насыщаясь магией, и Адди прошептала:

– Дей, молю!

Разве я мог отказать Паучку в просьбе?

Хотя я и ненавидел свое настоящее имя в устах любимой, но все же восхищался тем, как Адди умело разделяла мои личности. Хитро улыбнувшись – так, чтобы она непременно это заметила, – начал опускаться на колени.

– Ох, твою мать, – бранно подчеркнув отношение к моей весьма откровенной идее, отозвалась Адель.

Натягивая ремень так, чтобы зад Паучка оставался маняще выпячен, я скользнул свободной рукой под мягкое кружево юбки, задирая ее. Постепенно оголяя стройные ноги, упоительно наблюдал за тем, как от моих касаний упругие бедра покрываются мурашками.

– Скажи это, Адди. Потребуй, чтобы я грязно взял тебя!

Монстр разошелся не на шутку, желая окунуть Паучка в постыдный разврат. Она пробубнила что-то нечленораздельное, а я обнажил ее бедра, забросив юбку ей на талию.

Тоненькие кружевные трусики, которые она позаимствовала в Аду, намокли, и я несдержанно зарычал.

Свободная рука сжала член через брюки, унимая распирающее чувство, а губы принялись расцеловывать округлые бедра, прокладывая путь к заветной точке.

Я ласкал и царапал заострившимися клыками нежную кожу Адель, оставляя розовые полосы. Однако Паучок упорно молчала, и тогда я вознамерился сломить ее упрямство.

Отодвинув трусики, одновременно накрыл ее плоть ртом и сдавил ягодицы.

– Ах! – вскрикнула Адель, почувствовав в лоне мой язык. Она заерзала и тут же замерла, сообразив, что таким образом насаживается сильнее.

Плоть Адди сочилась влагой. Я жадно выпивал каждую блестящую каплю, наслаждаясь бесподобным вкусом, как нектаром.

Паучок всхлипнула, стоило немного протолкнуться в ее тело, и я решил не торопить события, позволить нам в полной мере насладиться последними минутами близости.

Мой язык исследовал нежные складки круговыми движениями. Я мастерски увеличивал нажим в нужном месте, задевая точку скопления женских нервов, а Адди таяла от трения ее эрогенных зон.

Опустился на пятки, придав себе устойчивости, чтобы полностью насладиться любимой. Язык очертил вход и вновь дразняще скользнул внутрь.

Адель затрясло. Я послал в нее новую порцию похоти и сопроводил жесткую пытку ритмичными посасываниями.

– Асмодей…

Я не реагировал на ее мольбы, смиренно дожидаясь, пока Адель сломается и выпустит наружу распущенность. Она смущенно раскраснелась от интимности нашей позы: ее лицо прижималось к окну, а вот мое…

Свободная от ремня рука сама задвигалась вдоль члена, удовлетворяя изнывающую плоть. Позвоночник прошиб всплеск наслаждения, и я немного отстранился, превозмогая сладострастный прилив.

Заметив мои «мучения», Адель вдруг довольно блеснула идеально-белыми зубами и все же сдалась:

– Возьми меня, Асмодей…

Рога завибрировали, впитывая нашу общую истому, а в венах забурлил ихор. Каждый раз предаваясь страсти с Паучком, я сдерживался, чтобы наши силы не схлестнулись в смертельном вихре, а Адди, познав, насколько я распутен, не бросилась прочь.

Адель смотрела на меня с вызовом. Я не знал, сумела ли она найти подход к Небесной силе, раз так уверенно требовала пересечь последние грани, да это было и неважно. Я уже стоял перед возлюбленной на коленях, даруя ей власть над своей судьбой.

Глава 27. Адель

В Асмодее проступило что-то звериное. Хищное и необузданное. Запястья ныли, связанные ремнем, но я продолжала играть роль жертвы, дабы удовлетворить фантазию Повелителя Похоти.

Брачная метка так и не пробудилась, а золотинка смешалась с тенями. Я не могла сказать, что полностью овладела новой магией, но благодаря советам Серафимы больше не боялась быть застигнутой ею врасплох.

Путаясь в лабиринте мыслей, пропустила резкий рывок Асмодея. Он поднялся с колен, утерев блестящий от моих соков рот тыльной стороной ладони, и потянул за ремень.

Я врезалась в твердую грудь лопатками, ощущая набухшую мужскую плоть между ног. Сильная рука вновь сдавила горло, а вторая, выпустив мои «оковы», приспустила брюки.

– Всевышний! – не сдержала я вскрик удовольствия, наслаждаясь коснувшейся мокрой промежности горячей головкой.

Асмодей дразняще водил ею по входу, скользя по самым чувствительным местам, но внутрь не проникал, а я, как умалишенная, терлась об него ягодицами.

– Мы ведь уже выяснили, Адди, что я весьма далек от Великого упомянутого…

Я хотела съязвить в ответ, но Дей немного меня наклонил, на пару сантиметров проник внутрь и остановился. Мышцы напряглись, подготавливаясь к принятию его размера, но Повелитель Похоти не шевелился, испытывая меня на прочность.

– Глубже! – зашипела я, требуя немедленно начать двигаться.

– Тише, Паучок. – Асмодей приходил в восторг от моего приказного тона и специально ехидничал. – Наберись терпения. Понимаю, как тяжело устоять перед соитием со мной, но ты неоднократно нарушила наше главное правило – не провоцировать – и теперь должна понести наказание.

Еще сантиметр.

Проклятье! Это была настоящая пытка.

Я горела огнем, а сочившаяся между ног влага покрывала внутреннюю часть бедер, настолько возбуждение взяло верх над остальными эмоциями.

Нервы превратились в натянутые пружины, ждущие любого движения, чтобы лопнуть к чертям. Но Асмодей ничего не предпринимал. Находясь внутри, он лениво поглаживал большим пальцем точку пульса на шее и слишком медленно наполнял меня собой.

Лунный свет из окна скупо освещал нас белесыми полосами. Я настолько изнывала по ласкам, что даже его призрачные прикосновения отзывались истомой в позвоночнике.

Накал стал невыносим. Игнорируя предупреждения, я толкнулась назад, насаживаясь на каменный член.

Асмодей громко застонал и со шлепком вошел до самого конца. Я вскрикнула и дернула связанными руками, желая поймать покинувший меня возглас, но ремень не позволил совершить задуманное.

Жжение внутри практически мгновенно сменилось неописуемым удовольствием, когда в эрогенную точку внутри меня уперлась головка члена, и я задрожала.

– Адель! – В голосе Дея слышался нескрываемый упрек.

Плевать!

Я умирала от переизбытка страсти, а лоно сладко сокращалось вокруг Повелителя Похоти, побуждая его отказаться от задуманного и покорить меня.

Однако Асмодей упрямо придерживался метода кнута и пряника, желая сломить мой строптивый нрав.

Вот нравилось ему распалять и дразнить!

– Я больше не выдержу, – со всхлипом призналась я и, замерев, отбросила тщетные попытки подтолкнуть его к соитию.

Мое покаяние сдвинуло лед самоконтроля Дея, и он склонился ближе, чтобы прошептать:

– Поласкай себя, Адель. Покажи, как нежные пальчики доводят тебя до оргазма.

Больше ничего не требовалось, я настолько хотела разлететься на куски и собраться воедино, что и не думала перечить.

Тени черными жгутиками закружились вокруг связанных запястий, окуная их в межмирье, как в студеную воду. На считаные секунды конечности потеряли четкость очертаний, исчезнув из реальности, и сдерживающий меня ремень с грохотом рухнул.

Встряхнув затекшими кистями, нащупала налившийся кровью клитор. Одно невесомое касание – и я едва не разбилась на осколки.

Асмодей, довольный моим послушанием, разжал пальцы на горле. Он не душил, нет, а удерживал в нужной позе, но все же, когда хватка ослабла, дышать стало проще.

Легко надавливая, я обвела пульсирующий комок, и в награду Дей принялся медленно двигаться. Его хватило на два размеренных входа и выхода, а меня на полный круг разжигающих с новой силой касаний, прежде чем Асмодей сорвался.

Подтолкнув меня к стоящему рядом с окном старому столу, чтобы было за что ухватиться, он принялся вбиваться в меня с силой мужчины, жаждущего доказать права на каждый миллиметр моего тела.

Вцепившись в сломанный край покрытой грязью столешницы, я принимала Асмодея в себя, наклоняясь вперед с каждым резким толчком. Он властвовал надо мной, пока я удовлетворяла себя пальцами.

Выбранная Деем поза позволяла мощному члену не просто доставать до самых нежных мест, но и задевать те точки, о наличии которых я даже помыслить не могла.

Сильные руки до онемения сжимали мои ягодицы, а низкие стоны Повелителя Похоти походили на рев, увлекая меня на дно океана блаженства, в котором я с радостью тонула, продолжая гладить свой клитор. Неожиданно Дей оторвался от моих бедер и рванул лиф платья вниз, высвобождая из плена корсета отяжелевшую грудь.

– Да! – воскликнула я, сходя с ума от столь яркой вспышки эмоций.

Пальцы Асмодея сомкнулись на сосках, поджигая фитиль бомбы. Он перекатывал возбужденные бусинки, то покидая мое тело, то тараном врываясь обратно.

Пламя в венах превратилось в неумолимый пожар. Дей вновь низко рыкнул, сражаясь с искушением насытить магический резервуар моей похотью. Его подавленная сила не стала выкачивать жизненную энергию, а, наоборот, подарила мне еще одну волну возбуждения.

В глазах потемнело от эйфории. Пожар подобрался к фитилю, и очередное отточенное до идеала движение Повелителя Похоти уничтожило меня.

– Адель, ПРОКЛЯТЬЕ! – Низкий голос Асмодея слышался откуда-то издалека, пока я, оглушенная разрядкой, пульсировала вокруг его члена, а мозолистые руки сминали мою грудь, продлевая сладкие спазмы в каждой мышце.

Тени обдали позвоночник холодом, но я не позволила им нарушить идиллию, запихнув их подальше в сознание вместе с пробивающейся к поверхности золотинкой.

Дей дождался моего «возвращения», приостановил толчки и переместил ладони на мои трясущиеся плечи, чтобы я не опрокинула стол. Он тяжело дышал, как загнанный зверь, а его член набухал все сильнее, подсказывая, что он тоже близок к краю.

Свет от его рогов озарял комнату бликами вместе с переливом луны, и я цеплялась за это прекрасное зрелище, как за спасательную соломинку, чтобы наконец прийти в себя после невероятного оргазма.

– Помнишь нашу встречу в золотом саду Люцифера? – Меня больше не оглушало, и вопрос Дея не исчез в призме реальности.

– Ммм, – только и простонала я. Слух восстановился, но вот мозг ощущался как кисель. Асмодей полностью растворил меня в себе. Каждая клеточка отныне принадлежала ему, каждый мой вздох и удар сердца.

Внезапное осознание губительной влюбленности отрезвило разум, разогнав царствующий в мыслях туман.

– Помню, – тихо призналась я, и почему-то смущение раскрасило алыми пятнами щеки.

Я не просто изредка вспоминала о нашей жаркой стычке, а засыпала с фантазиями о Кайлане, гладившем мою грудь вожделенным взглядом, стоило мне опуститься на колени возле ручейка.

Горячий член запульсировал в лоне, будто и Дей провалился в день моего знакомства с Люцифером.

– Позволишь? – Повелителю Похоти не было нужды уточнять – он знал, что я пойму его с полуслова.

Изо рта вырвался вздох, когда Дей с хлюпающим звуком покинул мое лоно. Я ощутила липкость собственной влаги, заструившейся по ногам, и поправила юбку. Но прежде чем успела ответить, Асмодей развернул меня к себе лицом.

В черных, точно уголь, глазах отразилось мое озадаченное лицо. Ноги затряслись, но не от страха, а от предвкушения чего-то поистине греховного.

Пока я хлопала ресницами, преодолевая смущение перед постигшей стрелой догадкой, Дей вновь заговорил:

– Адель, если посчитаешь данное предложение оскорбительным или в процессе я выйду за рамки дозволенного, не умалчивай об этом. – Указательным пальцем Асмодей приподнял мой подбородок. – Мне важна только ты, и я не хочу терять тебя из-за порочных пристрастий.

Машинальный кивок.

Я не подходила под определение «опытная в постели», но все, что предлагал попробовать Повелитель Похоти, не вызывало отвращения, а, наоборот, возбуждало. Хотелось бы сослаться на ихор и нелегкую судьбу теневого призрака, развратившие разум, но обманывать себя глупо.

Меня влекла тьма во всех ее проявлениях.

– Что я должна делать?

– Опуститесь на колени, Адель Грей. – Как и в прошлый раз, его настойчивая просьба завладела нервными окончаниями, превращая их в нити кукловода.

Не отводя от Асмодея томного взгляда, сделала, как он велел. Блестящий от соития член с выпирающими венами и алой головкой гордо вздымался, и, прежде чем Повелитель Похоти выдал следующее указание, я по наитию обхватила его пальцами.

Асмодей застонал, подсказывая, что нахожусь на верном пути, поэтому я начала двигать рукой по всей его длине.

Рот наполнился слюной, а лицо защипал румянец. Я прибегала к подобным ласкам в прошлом, но сейчас все выглядело интимней. В особняке Франсбурга Дей надо мной не возвышался, а я не чувствовала себя настолько порабощенной желанием.

Первые секунды я сомневалась в своих скупых умениях, но голодные, искрящиеся мольбой глаза Повелителя Похоти не оставили места для сомнений.

Он желал только меня!

Губы накрыли выпуклую головку, и Асмодей сорвался. К удерживающему меня крючку присоединился еще один, до боли натянув кожу, но, пока меня не замутило, а мир не померк, я не стала реагировать.

Длинные пальцы Дея намотали мои распущенные пряди на кулак и надавили на затылок.

Быстро сообразив, что от меня требуют, я отстранилась. Выпустив мужскую плоть из жара рта, вновь полностью его заглотила, вместе с тем поглаживая основание члена рукой и задевая языком нежную щель на головке.

Асмодей выругался, с остервенением толкаясь в меня, а я поддерживала выбранный им жесткий темп, изредка закашливаясь.

Глаза щипало от слез, но я не оттолкнула Повелителя Похоти, позволяя ему управлять нашими движениями, пока он не затвердел настолько, что стало тяжело дышать.

Как же это было порочно! И как же хорошо!

Удовлетворяя его, свободной рукой сжала свою грудь, стараясь унять сладкий прилив к лону. Крючки больше не посягали на мою жизненную энергию, а тени и золотинка ждали своего звездного часа.

Всю жизнь я бежала от пут Елены, но, полюбив Асмодея, вручила ему ключ от собственного сердца. Ведь что такое любовь? Теперь я могла ответить. Это вовсе не шквал бабочек в животе или принятие всех недостатков избранника. Это безоговорочная жертвенность, покаяние. Мы оба возложили наши жизни на алтарь, до последнего надеясь, что сможем обыграть предначертанное.

Немного отодвинувшись, глотнула воздух ртом. Мускусный вкус Асмодея осел на языке, и я облизнулась. Неожиданно Повелитель Похоти осторожно убрал мою руку от члена и сам обхватил пальцами возбужденный орган.

– Сдави грудь, Паучок. – Прерывистое дыхание сделало просьбу Дея хриплой.

И вновь я не стала перечить. Асмодей задвигал сжатой в кулак рукой, задерживаясь и прокручивая ее на головке. Ему хватило нескольких движений, чтобы, громко зарычав, излиться на меня.

Жар и влага с терпким ароматом брызнули на кожу. Я протяжно застонала, видя, как Дей сотрясается, а его вены бороздит рекой тьма.

Асмодей опустился рядом на корточки. Оторвав лоскут от своей черной рубашки, он аккуратно стер с моей груди доказательство нашего соития и отбросил испачканную ткань в дальний угол.

Быстро вернув верх платья на место, я воззрилась на него во все глаза, стараясь скрыть за притворным спокойствием тревогу перед будущей выходкой.

Призрачный лунный блик, превращающий прекрасное лицо Дея в произведение искусства, начал приобретать багровый тон рассвета.

Рога Асмодея таяли черным дымом, возвращая привычный для меня облик хозяина Франсбурга, и я тихо прошептала:

– Прости…

Пальцы нашли под рукавом платья браслет Клары из плоских зачарованных камней. Магическое украшение не действовало на Принцев Ада, но, усиленное золотинкой, могло сработать. Уповая на удачу, я дважды стукнула по камням, подпитывая их теплом магии Света. Асмодей удивленно нахмурил брови и в ту же секунду обмяк, уронив голову мне на плечо.

* * *

Я осторожно прислонила Кайлана спиной к сломанному столу и рванула прочь из старой гостиной в мрачный коридор.

Сколько продлится снотворное действие браслета – я понятия не имела, так что незамедлительно понеслась к маленькой кладовой под парадной лестницей. В пыльной комнате с прогнившей утварью меня дожидалась Луиза. Перед подъемом в особняк я успела предупредить ее о не самом надежном плане побега в замок Абракса. Присягнувшая на верность демонесса без лишних расспросов согласилась помочь.

Громкий стук каблуков по половицам эхом разлетался по пустому особняку. Легкие болели от бега и последних жарких минут, проведенных наедине с Кайланом.

Почему-то только в мыслях об интимной близости я допускала его настоящее имя, а в остальном не могла себя перебороть и воспринимать его иначе, чем лорда Селье.

Запыхавшись окончательно, схватилась за горло и притормозила возле кладовой. Помимо спонтанного побега к супругу меня ждало самое тяжелое убийство в жизни – и все это необходимо было совершить до пробуждения Кайлана.

Повелитель Похоти – единственный, кому по силам помешать мне вершить правосудие. Серафима хранила свою тайну веками, и я была не вправе ее разглашать, так что Кайлану придется довериться мне и смириться с предательством или же навек возненавидеть меня за содеянное.

Кулак дважды стукнул по деревянной двери, и она распахнулась. Вглядываясь в темноту комнатушки, я тихо позвала:

– Лу?

– Да здесь я, здесь! – Споткнувшись о швабру, да так, что та ударила ее по лицу, из кладовой появилась Луиза, потирая покрасневший лоб ладонью.

Мои губы расползлись в улыбке от ее мешковатого наряда. Точнее, от висевшего на ней удлиненного черного фрака и огромных мужских штанов Кайлана.

– Рассвет озарил задний двор особняка, и, если мы не появимся там в ближайшее время, Лионель отправится искать Селье для призыва архангелов.

Лу подтянула спадавшие штаны и сосредоточенно свела брови. Стройное тело демонессы всколыхнулось рябью, как поверхность воды от брошенного в ее глубины камня. Не желая вновь становиться свидетельницей жуткой смены облика Луизы, я отвернулась и спросила:

– С Ричардом и Калебом все улажено?

Несколько секунд Лу не отвечала, а я морщилась при каждом треске костей, ожидая ответа.

– Клара закрыла их в столовой, как ты и велела. Думаю, у нас не больше десяти минут, прежде чем мужчины найдут способ выбраться из плена. – Я ожидала услышать тоненький голосок Луизы, но мои уши ласкал низкий тембр Кайлана.

Сердце замерло в груди. Я обернулась, едва не сбив локтем высокую потрескавшуюся вазу в нише рядом с кладовой, и столкнулась с каре-золотыми глазами. Луиза обернулась точной копией статного Селье. Не будь я влюблена в каждую его черту, то не заметила бы различий между копией и подлинником. Только вот губы Луизы не изгибались в ехидной улыбке, а пронзающий взгляд не лучился властностью и коварством.

– Надеюсь, Лионель купится на наш спектакль, – пробубнила я под нос, чтобы не обидеть актерские таланты демонессы.

От дальнейших разглагольствований нас оторвал шум быстро приближающихся шагов. Из правого крыла особняка, там, где располагался вход в подземелье, к нам впопыхах бежала Клара. Ее расстегнутое шерстяное пальто и расплетенные кудри красиво подхватывал ветер. Увидев меня рядом с Селье, фрейлина затормозила у лестницы. Ее личико исказило негодование, а розовые щечки побледнели, выдавая извечный ужас перед Повелителем Похоти.

– Не переживай, это Луиза. – Я ткнула пальцем в плечо чересчур рассеянного Кайлана, неуклюже застегивающего золотые пуговицы на манжетах.

Облегченный выдох подруги паром поднялся к потолку, а потом она подлетела ко мне и, яростно жестикулируя, выпалила на одном дыхании:

– Чтобы заманить Рича и Калеба в одну комнату в разгар подготовки к обряду, пришлось сподвигнуть сына бурбончика на поцелуй, а Ричарда позвать на помощь – мол, Калеб домогался меня. Слава Всевышнему, я успела ускользнуть из комнаты раньше и не видела, как Рич разбил бедолаге нос.

Мои глаза удивленно округлились, а лже-Кайлан закашлялся от услышанного. Клара насупилась.

– Что? Я не смогла придумать варианта лучше за столь короткое время. Да и стоило провернуть стащенный из спальни Рича ключ в замке, как драка тут же прекратилась.

– Ты молодец, – сдерживая смешки за сжатыми зубами, похвалила я находчивость подруги и махнула рукой в сторону входной двери, намекая, что пора двигаться. – Лу, ты прикажешь Лионелю начать призыв. И прежде чем архангелы явятся в наш мир, незаметно вернешься в особняк, прикинувшись мной, и задержишь настоящего Селье насколько сможешь.

Луиза в образе Кайлана кивнула, уронив прядь черных волос на высокий лоб.

Я мельком взглянула на резко осунувшуюся фрейлину. Она оторвала ниточку от торчавшего из-под пальто платья, вымещая на ней злость на обстоятельства, разделившие их с бывшим возлюбленным.

– Тебе необязательно видеться с Михаилом сейчас. Он может…

– Больше ничего ко мне не чувствовать, – закончила за меня подруга, и уныние лишило ее глаза блеска.

– Просто уведи Мию с заднего дворика, не хочу напугать ее кровавой бойней.

Клара встрепенулась, а Луиза направилась к выходу, позволяя нам немного пошептаться.

– Смерть Гавриила обязательна? – уточнила фрейлина, переводя тему со своего разбитого сердца на тягость моей ноши.

Перед тем как уйти из кухни после ужина, я кратко поведала ей о решении убить архангела, рассказав о нашем родстве. Спасибо, что Клара не стала расспрашивать детальнее и осуждать, ограничившись моим «у меня нет выбора». За это я ее и любила.

– Отец должен поплатиться за все, что натворил, – коротко отчеканила я, не вдаваясь в подробности его прошлого и моей сделки с Аваддоном.

– Но как же план Селье по свержению Люцифера и спасению Абракса? Я слышала, как Ричард общался с ним в гостиной, пока вы отдыхали. Поддержка одного архангела не обеспечит победы над демонической дрянью.

– За это не беспокойся. Будет ему еще один зазнавшийся пернатый.

Глава 28. Адель

В лицо ударил промозглый ветер. Я поежилась, пряча быстро покрасневший нос за воротом принесенной Луизой накидки.

Лже-Кайлан свернул на протоптанную в снегу тропинку, ведущую на задний двор. Мы с Кларой плелись следом. Я бы обрадовалась редкой прогулке под спокойным снегопадом, если бы не знала, что скоро это пушистое покрывало окропит святая кровь.

До заднего дворика с каменным фонтаном и заросшими сухими садами мы добрались за пару минут, хотя владения семьи Калеба тянулись до хвойного леса.

Наше приближение заметили сразу. Лионель вскинул руки к небесам – мол, свершилось, а стоящая рядом с ним Мия радушно нам помахала.

Клара легонько вздрогнула, увидев мертвую девушку в центре начерченного рунического круга. Я успокаивающе сжала ее ладонь, а сама безразлично пожала плечами. Черствое сердце теневого призрака перестало остро реагировать на трупы, да и фрейлина после плена в Аду больше не закатывала глаза в предобморочном состоянии.

– Начинай обряд, чего стоишь?! – рявкнула подходящая к рунам Луиза и заняла место неподалеку от Лионеля. Надо отдать ей должное, грубый, не оставляющий возможности отказать приказ вышел вполне в духе Селье.

Мы шли на риск, буквально балансировали на острие ножа, стараясь обмануть самого демона Лжи.

– Ричард Мэтью желал присутствовать на обряде. – Лионель обвел взглядом округу, точно ожидая, что Рич вот-вот выскочит из-за куста.

– Он передумал, – не колеблясь отрезала Лу.

Лионель подозрительно прищурился, будто почувствовал подвох, а я затаила дыхание и затормозила на случай изменения стратегии, но Луиза весьма убедительно рыкнула сквозь зубы, и Лион потянулся к Мие, с пристрастием изучавшей ветхую книгу в кожаном переплете. Девушка смущенно заправила прядь волос за ухо, как только демон забрал у нее том.

Расслабившись, мы с Кларой замерли у границы круга справа от лже-Кайлана. Я дернула ее за рукав пальто, намекая, что, как только Лион начнет читать заклинание призыва, фрейлина должна будет увести Мию в особняк.

Любопытство взяло верх, и, вытянувшись на носочках, я заглянула в открытую книгу. Перелистнув несколько страниц с золотыми письменами, Лионель хрустнул корешком.

Как только рассветное солнце всплыло оранжевым пятном над пушистыми макушками сосен, помощник Селье принялся читать на грубом наречии первые строки заклинания призыва.

Лже-Кайлан подбадривающе кивнул, а Клара, выглянув из-за его широкой спины, жестом поманила к себе Мию. Однако упрямая девчонка, отрицательно покачав головой, осталась топтаться возле Лионеля.

В груди бурными водами поднялось волнение, как только демон начал вырисовывать в воздухе пальцами неизвестные символы, подкрепляя их треском магии от прочитанного.

Однако я привыкла успокаивать эмоциональные бури, волнами смывая на берег хладнокровия неуместный страх перед убийствами.

Плохо будет после…

Залитые кровью руны засветились золотом. Безжизненное тело незнакомки принялось таять, словно утренний туман над полями, разгоняемый восходом.

На место ушедшего волнения пришло отвращение к древнему обряду. Налетевший из ниоткуда ветер растрепал волосы, приводя меня в чувство. Лион закрыл глаза, полностью отдаваясь магии призыва, которая запахом гари въелась в свежий зимний воздух. Он покачивался из стороны в сторону и беспрерывно что-то бормотал.

Вот он, момент.

Теневое щупальце, сорвавшееся с моей руки, незаметно для остальных ткнуло Луизу между лопаток. Лже-Кайлан сглотнул и, пока Лионель находился в трансе, начал отступать к фонтану.

Следующая на очереди, кого я намеревалась спровадить с будущего места кровавой бойни, была Мия. Тени аккуратно погладили ее по щеке, заставляя повернуть голову в мою сторону.

«Уходи!» – одними губами прошептала я и…

Наверное, мое везение проклято.

Игравший в волосах ветер вмиг обратился свистящей бурей, от которой заслезились глаза. Земля задрожала, точно по ней били огромной кувалдой, и меня повело.

Не устояв на ногах, Клара с визгом осела на снег, а Мия попятилась от эпицентра зарябившего в кругу воздуха к фонтану.

Лионель вновь воздел руки к небесам, но в этот раз он словно вытягивал из них луч света, направляя его в сверкающие на снегу руны.

Клара на четвереньках отползла подальше. Пошатываясь, она встала, схватила Мию под локоть, чтобы уволочь к особняку, но тут на тропинке появились фигуры Ричарда и Калеба. Оба неслись к нам, вооруженные револьверами, и что-то кричали.

Точно проклято.

Удерживая равновесие, я повернулась обратно к кругу, мысленно вознося просьбу к Всевышнему, чтобы друг не добрался до меня раньше, чем явятся архангелы.

Один удар сердца. Второй.

Рич и Калеб подступали все ближе, а Мия, от шока превратившись в статую, не позволяла Кларе увести ее в подземелье.

Мой рискованный замысел рушился, как недостроенный корабль в шторм, разбиваясь о скалы невезения и непредвиденных обстоятельств.

Я стремилась обезопасить друзей от столкновения интриг прошлого и настоящего, но не могла потерять преимущество от внезапной атаки, а другого случая отомстить Гавриилу и выполнить условие сделки с Повелителем Смерти могло не представиться.

Дрожащий в центре круга воздух уплотнился, казалось, еще чуть-чуть – и его можно будет резать ножом. В этот же момент золотистый свет рун перестал мерцать и засиял так ярко, будто падающие звезды нашли пристанище на треклятом заднем дворе особняка Калеба.

– Не приближайтесь! – заорала я во все горло, ощущая, как громкий крик ободрал связки.

Успев обогнуть фонтан, Калеб притормозил, Рич же, наоборот, ускорился, на всех парах двигаясь к Мие и Кларе, точно от их благополучия зависела его жизнь.

Уловив неладное, Лионель раскрыл зажмуренные веки, и, не обнаружив рядом с собой Селье, прекратил басистое бормотание.

Прежде чем свет рун померк, а Ричард, удостоверившись, что с девушками все в порядке, храбро двинулся ко мне, целясь револьвером в центр круга, я высвободила магию.

Из меня потоком вырвались тени, черной стеной преграждая другу путь. Ричард выругался, отскакивая от вихрящейся преграды, а я метнулась к Лионелю. Выхватив спрятанный за поясом кинжал Рафаила, позволила золотинке напитать блестящее лезвие убийственной для демона среднего ранга энергией.

– Читай! – грубо приказала я, вдавливая острие в горло Лионеля, пока по его коже не потекла тоненькая алая струйка.

От неожиданности помощник Селье обронил книгу в снег.

– Ты ведь не глуп, Велиар. Подсознательно уже догадался, что я не только Грааль и мне больше не нужен Небесный Хрусталь, чтобы отправить тебя на встречу с Бездной Тьмы.

Кадык Лиона дрогнул, задев лезвие, а его зелено-голубые глаза оценивающе оглядели меня с ног до головы. Не найдя в моей позе ни намека на притворство, он побежденно развел руки ладонями вверх и снова заговорил на древнем языке.

– Адель! – из-за теневой завесы долетел приглушенный крик Рича.

– Оставайся за стеной, Ричард Мэтью, что бы ни случилось. Это приказ! – гаркнула я, не отрывая пронзительного взгляда от приставленного к Лионелю кинжала. И снова прозвучала брань по ту сторону ширмы, но на болтовню с другом не осталось времени. – Осмелишься нарушить его – и навек потеряешь меня.

Отец воспользуется любой моей слабостью, чтобы избежать гибели, в этом я не сомневалась.

Ричард больше не старался до меня докричаться, вняв предупреждению. Гул ветра стих, как и дрожь земли. Вторгшееся на задний двор безмолвие гораздо сильнее действовало на нервы, чем пережитый до этого переполох.

Праведность приходит тихо, как и смерть…

Я не могла рисковать любимыми, поэтому взмахом руки преобразовала высокую теневую стену в огромное кольцо, оберегающее всех, кто остался за его пределами.

Увы, нам с Лионом не повезло.

Набравшись решимости встретиться с отцом, я оторвала кинжал от Лионеля и в полной тишине, в которой даже собственное дыхание слышалось громом, обернулась к прибывшим гостям.

В центре круга, отбрасывая блестящие переливы от бесподобных белоснежных крыльев на созданную мной толщу теней, возвышались невероятной красоты мужчины в золотых рясах.

Я крепко сжала кинжал, до боли пронзая ладонь выпирающей гравировкой на рукоятке, чтобы не забыться от пленительного зрелища.

Учтиво склонив голову, Лионель поприветствовал наших союзников.

Я подарила поклон только Михаилу, с любопытством рассматривавшему вихри теней по периметру. От застенчивого лекаря-заики с растрепанными каштановыми волосами практически ничего не осталось, кроме редких веснушек и бледной кожи. В остальном сын Всевышнего напоминал идеально выточенную статую – красивую, но бесстрастную.

Брачная метка обожгла запястье, предупреждая об опасности, таившейся за обманчиво ласковой улыбкой Гавриила.

Отец был высок и статен, а его пшеничные волосы завитками ложились на широкие плечи, подчеркивая ясность серых глаз, эдакое благочестие во всей красе.

Не будь я воспитана в замке, то плюнула бы ему под ноги.

– Адель? – Гавриил прищурился, пристально изучая меня. Его лицо походило на посмертную маску, застывшую с одним-единственным выражением – надменностью.

Хотелось бы знать, видел ли он во мне сходство с его старшей дочерью или вспоминал мою маму, подарившую ему еще один шанс на искупление. А может, он размышлял над тем, что со мной сделал ихор Аваддона, и ненавидел меня за греховность.

– Для вас, Гавриил, я – Адель София Грей, принцесса Абракса и теневой призрак. И вы здесь, чтобы молить о пощаде. Только вот ее не будет.

Лионель свистяще втянул носом воздух, удивляясь неожиданному повороту событий. Михаил вскинул бровь, поражаясь моему безумству, а отец весело хохотнул. Перья на белоснежных крыльях задрожали – те самые, что я преподнесу Аваддону как плату за его помощь и трофей за страдания.

Гавриил бесшумно вышел вперед, точно ступал не по земле, а по облаку.

– София сделала тебя такой, дочь моя, чтобы спасти своего грязного любовника. В том, что ты нечестива и испорчена, нет моей вины. – Он указал подбородком на тени, узорами переплетающиеся в магическом круге за моей спиной.

– Серафима тоже слышала похожие слова перед смертью, не так ли? – Этот вопрос – прямой удар в раздражающую меня маску, осыпавшуюся пылью и явившую его шок.

Михаил непонимающе нахмурил высокий лоб. Может, архангел плохо помнил прошлые человеческие жизни, но имя погибшей племянницы заставило его задуматься.

– О чем ты говоришь, Адель?

Всплеснула руками. Если бы я только могла призвать Серафиму и заставить отца посмотреть на ее страдания. Глаза наполнили злые слезы, и я решила покончить с никому не нужным вступлением перед битвой.

– Признайся в содеянном, Гавриил. Раскрой веками хранившуюся тайну о том, что это ты безжалостно отнял жизнь у единственной дочери. И ты еще смеешь говорить мне об испорченности? – Ткнула себя пальцем в грудь, но отец не шелохнулся. – Я хотя бы не скрываю порочность, а вот ты… Неужели думал искупить грех, возродив часть души Серафимы в младенце? О нет, папенька, такое не прощают даже архангелам.

– Что? – Михаил побледнел и попятился к краю рунического круга. Я же цепко ухватилась за шанс раскрыть архангелу часть правды, не упоминая про запретные чувства Аваддона и Серафимы, и переманить его на свою сторону.

– Гавриил соврал Небу. Его дочь погибла вовсе не от хвори. Она влюбилась в неправильного мужчину и понесла за это самую жестокую кару. Ты же, Михаил, веками расплачивался перед Всевышним за промах с Люцифером и первым Граалем. Так что скажешь? Какой расплаты достоин тот, по чьей вине разверзся Ад?

Все замерло. Время словно перестало отсчитывать секунды жизни.

– Ты видела ее? – разрушая иллюзию, догадался Михаил, явно осведомленный о моем редком даре.

– Да. Серафима навек заперта в межмирье, как и дух моей матери, заключенный в Оманксе, за их роковое решение спасти любимых. Каждый понес цену за содеянное в прошлом. Пришло время и Гавриилу ответить за злодеяния и ложь, ты так не думаешь?

– Я не стану мешать. – Видимо, прозорливость – качество, присущее всем воплощениям Михаила. – Но осознаешь ли ты в полной мере, Адель Грей, бремя задуманного? Не сломаешься ли под тяжестью отцеубийства?

Я думала об этом, но тайная сделка с Аваддоном, грозящая отнять у меня все, и появление Серафимы связали мне руки оковами мести.

Раскатистый смех Гавриила отразился от теневой стены и заметался по кругу, как обезумевший зверь.

– Серафима сделала свой выбор, зная, что за этим последует. Я пришел сюда по просьбе Асмодея, чтобы помочь отстоять Абракс и запечатать портал в Ад, а не выслушивать нотации недалекой девчонки, смеющей глупо угрожать самому архангелу.

Тщеславие его и погубило.

Моя холодная усмешка удивила Лионеля, застывшего рядом. Наверное, помощник Селье уже мысленно примерял на себя гнев Кайлана за то, что опростоволосился и совершил обряд без него.

– Сам того не осознавая, Гавриил, ты помог создать совершенное оружие против Тьмы и Света. Меня.

Для подкрепления собственных слов я подпитала магию душевной болью, зеркально поселившуюся в груди от страданий Серафимы.

Клубы теней от моих ног поползли по снегу к отцу, как змеи к добыче. Как и обещал Михаил, он не стал мешать и позволил мне пойти в наступление. Гавриил окинул его презрительным взглядом и расправил крылья. Мгновение – и из воздуха в его левой руке материализовалось золотое копье, направленное в мою грудь.

– Ты веками лгал всему Эдему, а сам распутничал и убивал, – выплюнул Михаил и сделал шаг к теневой стене, давая мне полную свободу. – Даже такие как мы равны перед заповедями Всевышнего.

Безусловно, в прямом бою убить архангела сложно, но у меня было припасено несколько преимуществ. Во-первых, Гавриил никогда не сталкивался с теневой магией, способной отнять его бессмертие, а во-вторых, я вовсе не собиралась сражаться честно.

Еще после первых убийств, отдаваясь Ричарду в дурно пахнувшем помоями переулке, я усвоила одну простую истину.

Я хотела жить. И неважно, каким способом я заполучала желаемое.

Так что никакого доблестного сражения.

Прежде чем Небесная сила наполнила ярким светом копье и Гавриил ринулся на меня, занеся оружие над головой, я уплотнила тени. Они жгутиками взмыли вверх и, подобно цепям Люцифера, обвились вокруг рук и ног архангела.

Жаль, они не блокировали магию.

Паника заплясала в его серых глазах, об их схожести со своими я старалась не думать, наслаждаясь тщетными попытками отца освободиться. Гавриил дергался и, сжав руки в кулаки, тянул оковы тьмы, точно мог их порвать, но они только крепче впивались в запястья.

Я потянула невидимые поводки теней, заставляя их укоротиться и поставить отца на колени. Копье выпало из его рук, затухнув в снегу, будто исходивший из оружия свет залили водой.

В груди что-то заклокотало.

Сомнение?

Предчувствие подвоха?

Разобраться не успела и двинулась к прикованному к земле архангелу. Его ряса намокла от снега, а светлые локоны прилипли к суровому лицу.

– Осторожнее, – предупредил Лионель и оскалился, демонстрируя Гавриилу готовность заступиться за меня. Вряд ли это был жест доброй воли, скорее один из способов не усугубить собственное наказание, ведь если Грааль пострадает, Кайлан вряд ли погладит своего помощника по головке.

Несмотря на позу пленника – руки и ноги были связаны тенями, уходящими глубоко под землю, – Гавриил не терял гордости, все так же криво ухмыляясь. А я до боли в висках хотела стереть с его лица любое проявление надменности. Показать его жалким и трусливым. Настоящим.

Если бы я располагала бо́льшим временем, то подходила бы к отцу медленно, давая ему прочувствовать дуновение смерти, а так приходилось действовать быстро, но все-таки я не удержалась от драмы.

Между лопатками вместе с мурашками заструился холод, являя мои теневые крылья. Я не знала, как в реальности превратить их в ангельские, не познав золотинку полностью, но и этого хватило, чтобы губы Гавриила дрогнули.

Приблизившись вплотную, позволила теням обвиться вокруг кинжала Рафаила, заглушая его блеск. От задуманного отделял один решающий удар, и все же в поры испариной пробралась мимолетная нерешительность.

Заметив мою проступившую уязвимость, Гавриил вновь басисто расхохотался. Убивать сложно, а вершить правосудие над родителем, кем бы он ни являлся и что бы ни натворил, – еще сложнее.

Замах вышел слабый, рука дрогнула, и архангел воспользовался этим.

Его крупное тело засияло золотым ореолом, точно все это время отец смиренно дожидался моего приближения, разыгрывая беззащитного. Связывающие его теневые цепи ослабли под натиском пробивающихся сквозь них лучей, и вскоре свечение разрушило черное марево.

Взмахнув крыльями, Гавриил рывком поднялся. Порыв воздуха ударил мне в грудь, выбивая из рук кинжал, и я глазом моргнуть не успела, как кислород перекрыла смертельная хватка на горле. За спиной шевельнулись Лионель и Михаил, точно хотели броситься мне на помощь, но отец приказал им не двигаться, пригрозив моей сломанной шеей.

– Возомнила себя всесильной, дочь моя? Судьей чужих поступков? – Гавриил сдавил сильнее и оторвал меня от земли. Ноги заболтались в воздухе, кинжал выпал, а ногти заскребли по удерживающей меня руке.

Брачная метка неистово пульсировала, словно сердце Аваддона стучало вместо моего, но в глазах темнело непростительно быстро, так что я не смогла ответить.

Тени острыми осколками набросились на обидчика, желая изрешетить его, но магия Света отгоняла их, как ветер разгоняет пыль.

Единственным шансом на спасение стал бы прыжок в межмирье, но лишенный кислорода мозг слишком медленно отдавал команды обмякшему телу.

Но я была бы не Адель Грей, если бы не сражалась до самого конца.

– Серафима любила тебя, а ты предпочел дочери чистоту репутации, которую сам неоднократно пятнал, – едва слышно прохрипела я на последнем издыхании, и меня окутал ледяной кокон тьмы, утягивающий на границу миров.

Она была там. Серафима. Одиноким цветным пятном гуляющая по таинственному серому пространству. Слезы катились из ее глаз крупными каплями, пока она наблюдала за происходящим сквозь призму миров.

Я видела, как отец растерялся. Лионель облегченно выдохнул и перезарядил нацеленный на Гавриила револьвер, который архангелу как мертвому припарка. Михаил же следил за нами, точно мог каким-то непостижимым образом видеть сквозь ширму реальностей.

Серафима горько плакала в метре от крутившегося вокруг своей оси Гавриила. Должно быть, новая встреча с отцом разбила ее хлипкое спокойствие. Я потянулась к сестре, желая сжать руку и утешить, но ее аккуратные пальчики прошли сквозь ладонь.

– Я верну ему все твои и неродившегося малыша страдания. – Во мне взыграла непоколебимая решимость, и уже в следующее мгновение я пробивалась через вязкие границы межмирья обратно.

Кости уплотнились на вдохе. Я тенью появилась за спиной Гавриила и, пока он не успел ничего предпринять, напустила на него вихрь тьмы, опрокинув на спину, точно безвольного жука. Красивые белоснежные крылья слились бы с искрящимся на рассвете снегом, если бы на нем алыми мазками не пестрила кровь принесенной в жертву незнакомки.

Гавриил хорошенько приложился затылком о скрытый в сугробе булыжник. Оглушенный ударом, он застонал от боли, и его глаза закатились. Этого вполне хватило, чтобы в несколько прыжков оказаться над распростертым на земле отцом и прижать к его сердцу кинжал из заострившихся теней.

– Вериил прозвал меня порочным ангелом, зная о сущности Грааля, усовершенствованной твоим Небесным семенем.

При упоминании брата, ставшего благодаря его стараниям Повелителем Смерти, отец дернулся. Будто это имя угрожало ему больше, чем приставленное к груди оружие.

– Я бы нарекла себя иначе. Как тебе «ангел возмездия», папенька?

С этими словами надавила на лезвие. Острие прорвало ткань, разрезало кожу, сухожилия, а потом, вонзившись во что-то твердое, с нажимом пробило кости.

Растекающаяся алая клякса на рясе Гавриила стала усладой для моих глаз. Он выгнулся дугой, превозмогая боль, но моя рука не дрогнула.

Что ты, черт возьми, творишь, Адель?!

В голову вместе с крючками подчинения ворвался безумный крик Кайлана, отвлекая меня. Аура Гавриила вновь засияла, ослепляя, он схватил меня за руки, силясь оторвать от груди кинжал, но меня усиливали тени, не позволяя так просто справиться со мной.

Магия Кайлана тянула за невидимые ленты, заставляя прекратить безумство и опустить теневую стену. Лионель замельтешил вдоль черного дыма, выискивая слабые точки в моей магии, чтобы помочь Селье пробиться, пока я изо всех сил сопротивлялась напору Повелителя Похоти.

Смерть Гавриила спасет сразу несколько душ, а может, даже миров, так что я не отступала.

– Нужно было убить тебя, как только София отказалась от сделки, – давясь кровью, ядовито выплюнул мне в лицо Гавриил, провоцируя на эмоции. Но ранимая Адель Грей осталась в прошлом, ее задушил последний накинутый судьбой виток, угрожающий уничтожить Абракс.

Я не ответила на провокацию, сосредоточившись на блокировании разума от Селье, и Гавриил воспользовался моим замешательством.

Секунда.

Одна чертова секунда – и теневой кинжал вновь растворился под влиянием Небесной магии, а меня рывком перевернули, и я оказалась прижата мощным телом Гавриила к промозглой земле.

Сердце застучало где-то в горле.

Сильные руки обхватили мои запястья, заломили их над головой и, сжимая до онемения, вдавили в снег. Раскрывшиеся за спиной Гавриила крылья заслонили обзор на творившуюся внутри теневого круга суету, скрывая нас от Лионеля и Михаила.

Адель! – бушевал Кайлан в моем разуме, но теневая завеса приглушала его демоническое влияние, и я могла бороться с тянувшими крючками, требующими немедленного подчинения.

– Ненавижу тебя! – Я дала слабину, выплескивая то, что скрывала под семью замками. Из-за мании Гавриила обелить себя он создал еще одну загубленную душу, не имевшую шанса на искупление, – меня. – Ненавижу все, что ты отнял!

– Жаль, думал, ты окажешься покладистее и умнее Серафимы и не станешь доставлять хлопот.

– Так ты оправдываешь убийство дочери и внука? Из-за тебя разверзся Ад!

Внезапно Гавриил ударил меня по ребрам коленом. Я задохнулась от острой боли в боку и мысленно поставила очередную галочку в списке «выдающихся» качеств отца. Помимо эгоизма и тщеславия, он был еще и трусом. Даже сейчас он бил исподтишка по тем местам, где синяки скроет одежда.

И как Всевышний не раскусил его загнивающую душонку, таящуюся под вычурной золотой рясой?

Ответ прост: мы слепы там, где боимся видеть.

– Из-за меня? Вериил буквально плюнул мне в лицо, возжелав Серафиму. Разве я мог спустить им с рук подобное грехопадение, дочь моя?

– Повторюсь еще раз! Я тебе не дочь, ублю… – Новый удар в ребра заставил подавиться грубыми словами. Руки невыносимо ныли, точно Гавриил, надавливая всем весом, пытался их сломать.

Крючки Кайлана вновь потянули, но в этот раз не для того, чтобы остановить, а наоборот, придать мне энергии на сопротивление.

– Да? Тогда откуда в тебе столько безжалостности, свирепости и силы духа, Адель?

Я не ответила, не желая уступать сомнениям. Зрение прояснилось, странная боль в боку утихла, и на передний план вышла неукротимая ярость, обернувшаяся жгучей лавой в венах. Плескаясь, она неслась к теневой магии и, встретившись с ней, образовала губительный вихрь. Он все нарастал и нарастал, пока не материализовался в черное копье.

Как эффектно, ведь именно таким оружием отец убил Серафиму и хотел приговорить к смерти меня.

Копье вырвалось из моего живота, проткнув насквозь грудь Гавриила. Тени не причинили мне вреда, пройдя через тело дымом, однако об отце сказать подобного не удалось.

Видя, как искажается в изумлении его надменное лицо и расширяются глаза, я испытала укол совести. Но не оттого, что нагло расправилась с «божеством», а оттого, что у этого спектакля не набралось достаточного количества зрителей для аплодисментов.

– Я лишь пытался уберечь Эдем…

Свои последние слова Гавриил произнес с кровавой пеной на губах и нехарактерным для него сожалением. Это же коробящее чувство навсегда поселилось поволокой в его остекленевших серых глазах.

Отяжелевшая голова отца безжизненно завалилась к проткнувшему его копью, а величественные крылья расслабленно опустились за спиной. Наверное, так выглядело падение Люцифера и Вериила – внушало трепет и страх.

Вырвав запястья из хватки, я осторожно выбралась из-под нависающего надо мной тела. Правое ребро ныло, не позволяя глубоко вдохнуть, но об увечьях беспокоиться было некогда.

Тяжелое дыхание Михаила сотрясало пространство, а быстрый шаг Лионеля замедлился. Я ждала, что Кайлан вновь ворвется в мои мысли, ругая за убийство союзника, но он молчал.

Встав, приказала себе держаться. Так было всегда – ярость затухала, и на смену безразличия к убийствам приходили жалкие, но еще существующие чувства обычной девушки.

Вместе с запалом рухнула и теневая стена. Тьма уползла к лесу, являя остальным державшегося за голову Лионеля и задумчивого Михаила, крепко сжимающего кулаки.

Странно, но архангел не выглядел опечаленным смертью брата. Он больше напоминал мыслителя, желающего познать, какие именно тайны привели Гавриила к такому печальному концу.

Из ступора меня вернул потрясенный вскрик Мии. Она тут же зажала рот ладонями, но было уже поздно. Следом добавил драматизма громкий всхлип Клары, которая с надеждой таращилась на «воскресшего» возлюбленного, поменявшего заикание на крылья. Калеб так и остался стоять с открытым ртом возле фонтана, а Ричард коршуном оберегал девушек.

Прежде чем Кайлан поспешил ко мне или попытался обездвижить магией, я, шипя от мучительного давления в боку, вырвала окровавленное перо из крыла Гавриила и выставила ладонь вперед, предупреждая Селье держаться на расстоянии.

– Доверься мне, – прошептала я и снова исчезла, став частью бестелесного мира.

Глава 29. Адель

Задрав юбку едва не до колен, я опрометью бежала к лесу, не обращая внимания на мелькающие перед глазами черные пятна и головокружение. Межмирье – недосягаемое для чужеродной магии пространство, так что Повелитель Похоти не мог здесь воздействовать, и у меня оставалось несколько минут, чтобы добиться намеченной цели и не застрять в пустоте навечно.

У кромки леса, с другой стороны от заднего дворика особняка, меня дожидалась Луиза в образе лошади, чтобы отвезти к охраняющему Абракс барьеру.

Я надеялась встретить Серафиму, выискивая ее взглядом среди деревьев, и обрадовать, что все кончено, но призрак так и не объявился.

Крепко сжимая перо в руке, я мельком оглянулась. Убедившись, что друзья остались достаточно далеко и Кайлан не бросился за мной вдогонку, я вырвалась из межмирья у самой кромки обители деревьев.

Ноги вновь почувствовали холод прилипшего к сапогам снега, и я схватилась за ближайшую ель, чтобы отдышаться. Сопя и кашляя, массировала ноющий бок.

– Выглядишь ужасно.

Из-за дерева вышла белая кобылица с алыми глазами, и я испуганно вскрикнула от неожиданности.

– Кто бы говорил, ты вообще лошадь! – пожурила я демонессу, но все же пригладила торчавшие от бега волосы и отряхнула от налипших снежинок накидку.

– Твоя правда, принцесса. – Луиза приглашающе оттопырила зад, взмахнув шелковистым хвостом. – Нужно двигаться, пока Селье не взбрело в голову проверить лес.

– Думаешь, он не доверится? – Скрыв нервозность, я отклеилась от шершавого ствола и, покачиваясь, зашагала к Луизе.

– Маловероятно, – отчеканила Лу, мотнув лошадиной мордой. – Если бы Принцы Ада переступили через гордыню и научились доверять, он бы раскрыл вам свой замысел по свержению Люцифера до того, как бросил на алтарь.

Меня передернуло, а рука так и не коснулась шерсти на боку Луизы, желая ее погладить.

– После этого многое изменилось… – начала я оправдывать Кайлана, стараясь выглядеть непринужденной и не показывать, что меня задели ее слова.

– Если вы говорите про любовь, Адель, то это чувство незнакомо демонам высшего ранга. Уж поверьте той, которая веками пыталась стать кем-то большим для Аваддона. Скорее это привязанность, желание обладать, но не любовь. Даже Азазель, зная, что им с вашей матерью не суждено быть вместе, эгоистично не отпускал Софию, пока ту не поразил недуг.

Я задумалась, чувствуя, как ноет в груди, ведь сама недавно пришла к подобной истине. Повелитель Хвори действительно отказался оставлять Софию ради ее блага, пока не угодил в ловушку Ульема, побудив мою мать к будущим прегрешениям. А Астарот не захотел отпускать Марго после женитьбы на Астаре, пока она сама не сбежала к Селье… Только Аваддон отступил, выбрав счастье возлюбленной.

– Ты не права, – отрезала я и встала на пенек, чтобы взобраться на лошадиную спину.

Луиза зафыркала.

– Аваддон не всегда был монстром, а ты не сумела пробить броню в его сердце, потому что оно давно занято другой.

– Вами? – поддела демонесса, а я удивленно вскинула бровь. Неужели Повелитель Смерти никогда не рассказывал фаворитке о Серафиме? Не просил обернуться любимой?

– Вряд ли. – Неуклюже перекинув ногу через спину лошади, я охнула от пронзившей ребро мучительной вспышки и неуклюже взобралась на Луизу. Крепко сжимая перо в правой руке, взяла демонессу за гриву и выпрямилась. – Скорее я его шанс закрыть дыру в сердце подходящей по размеру заплаткой.

Луиза не ответила, нервно стукнув копытом. Дождавшись, когда я устроюсь поудобнее и разложу шлейф темной накидки по ее спине, демонесса поскакала на запад, туда, где по моим расчетам располагался Абракс.

* * *

– Как быстро Селье понял, что ты самозванка? – спросила я после трех часов пути. От холода и ветра кожа лица огрубела, словно ветер одаривал меня бесконечными пощечинами. Губы обветрились и потрескались, поэтому произнесенный вслух вопрос вышел с привкусом крови.

– Практически сразу.

Лу неслась галопом по заметенной снегом тропе от Санта-Алана к столице, а бегущие впереди теневые волки подсказывали нам дорогу и охраняли от незваных гостей в виде патруля Аваддона. До нашествия демонов это была главная торговая дорога, соединяющая мелкие города, деревни и Абракс, но сейчас жители отсиживались дома, побаиваясь совать нос в кишащий чудовищами город.

– Как вы и приказали, я дожидалась пробуждения Кайлана в комнате с роялем, переодевшись в ваше старое пальто. Спустя несколько минут после моего прихода он распахнул глаза. Я принялась без устали тараторить, дабы отвлечь его внимание, но Асмодей прервал словесный поток поцелуем. Я опешила, и в ту же секунду он отшвырнул меня к стене и вышел в коридор.

Я посильнее натянула шерстяные рукава накидки на озябшие пальцы, державшие перо и гриву демонессы. Меня знобило. Сильно. Но я убеждала себя, что виной всему мороз, а не подергивающее чувство в боку, куда меня ударил Гавриил.

– Ах да, Повелитель Похоти просил передать, что всегда узнает вас по вкусу и легкому стону, срывающемуся с ваших уст перед поцелуем, – заверила Луиза, перекрикивая шум ветра.

Всевышний!

Затопившее меня смущение наперегонки со страстью добавили румянец к обветренным щекам.

Вскоре волки завыли, прижав уши и вскинув морды к хмурому небу, – так они сообщали о конце пути. Последний раз взглянув на меня, преданные охранники развеялись дымом.

Обогнув холм, мы выехали на просторное поле перед городом, то самое, где два столетия назад развернулась историческая битва между моим дедом и Всадниками Ада.

Подобно черному алмазу, среди белого океана снегов расположилась столица королевства. Абракс всегда славился мрачным величием, встречая приезжих темными кирпичными домами, высокими шпилями на конусовидных крышах, звоном соборного колокола, который с самого детства пробирал до позвоночника, и замком, сочетающим в себе богатство и готику.

И на первый взгляд в столице ничего не изменилось: далекие улицы не задыхались от столбов дыма и не тонули в огне подожженных домов, а промозглый воздух не доносил предсмертные крики горожан.

– Дальше я пойду сама, – предупредила я Луизу, не зная границ возведенного Аваддоном магического купола. Пульс бросился вскачь. Меня одолевала тревога перед встречей с домом, который я долгие годы считала клеткой. – Возвращайся в особняк Калеба и передай остальным, что я прибуду на рассвете с подмогой. Если же подобного не произойдет, пусть Клара отдаст мое письмо Ричарду – там все подробно расписано.

Перекинув ногу через спину Луизы, спешилась в сугроб. Поврежденные ребра послали по нервным окончаниям волну боли, едва не обрушив меня на колени. Глоток свежего воздуха помог разогнать черных мушек перед глазами, и я сосредоточилась на забившихся в голень сапога снежинках. Что угодно, только бы не поддаваться панике.

Со мной явно что-то не так!

Убедившись, что я не собираюсь забираться обратно в седло, Лу резко встала на дыбы. Прикрыв беспокоивший бок ладонью, я отскочила еще на шаг, а демонесса принялась извиваться и ломаться, точно кукла в руках неумелого ребенка, пока вновь не обернулась длинноволосой красавицей.

Она оглядела меня с долей волнения и вновь заговорила, не обратив должного внимания на мое состояние:

– Я… я просто хотела обнять вас на прощание, Адди, и пожелать удачи. Друзья ведь так делают? – Демонесса потянулась ко мне, демонстрируя всю сердечность, на которую была способна.

Пришлось с наигранным рвением ответить на теплый жест, сглаживая возникшие у Луизы подозрения насчет моего пошатнувшегося здоровья. Руки демонессы сомкнулись на моих лопатках и осторожно погладили волосы.

Сжав челюсть до скрипа, я притупила боль и пробубнила:

– Спасибо.

Лу отстранилась, заведя одну руку себе за спину. Она морщила нос, точно ей что-то доставляло неудобство. Махнув рукой на прощание, я приказала себе не оборачиваться и побрела к столице.

Через пару часов станет ясно, что предать может лишь тот, кому веришь, но пока меня согревала мнимая дружба.

* * *

На купол я наткнулась как на тонкую паутину, зазвеневшую оттого, что в нее влипли. Оберегающая город магия замерцала разноцветными переливами, на мгновение сделавшись видимой.

Спрятав перо от крыла Гавриила в лиф платья, протянула к куполу руку. Будь я чистокровной демонессой, то упала бы замертво на землю, но пальцы прошлись по вязкой субстанции, посылающей предупреждающее пощипывание в подушечки.

Обычному человеку пройти через барьер не составляло труда. Однако во мне еще до рождения обосновался ихор, так что противоборствующий демонической грязи купол хоть и не убивал, но удерживал меня за чертой.

Вдох.

С каждым разом окунаясь в холод межмирья, я будто теряла связь с реальностью. Но чем чаще становились визиты, тем проще было возвращаться назад.

Выдох.

За проведенные в сером пространстве секунды переступила границу и оказалась по ту сторону барьера. Перестав сиять, он вновь сделался невидимым, а я побрела к узкому проулку.

Наброшенный на голову капюшон укрывал от снега и лишних взглядов попадавшихся на пути редких прохожих. Абракс будто вымер, наконец оправдав заслуженное название – город-призрак.

Я ожидала увидеть на улице патруль из тварей преисподней, реки крови или бесчинства, творившиеся в приграничных деревнях, но угрюмая столица дышала пустотой.

Держась поближе к трехэтажным домам, я старалась сливаться с отбрасываемой ими густой тенью.

Обманчивое спокойствие частенько грозило самой свирепой опасностью.

Быстро добравшись до главной площади, замерла, не решаясь ступить на широкий бульвар. Город располагался так, что любая темная улочка приводила в центр, напоминая всеми забытое солнце с отходящими от него лучами. Только несколько дней в году Абракс радовал ясной погодой, поэтому скучающие по теплу художники часто изображали небесное светило на воротах или в орнаментах мебели.

Я стояла, не в силах сделать шаг. Круглую площадь украшали деревянные лавочки, фонтан со скульптурой в виде змеи, торговые лавки и железный помост по центру. Тот самый, что снился мне в кошмарах, заставляя просыпаться в холодном поту. На нем в момент казни разжигали огромный костер, заживо испепеляя всех, кого Елена уличала в запрещенной магии без клятвы служить королевству.

Сколько вокруг витало лжи!

Она пропитала ядом брусчатку и прилипла с песком к подошвам горожан. Если раньше я слепо верила, что Елена подобной жестокостью очищает королевство от скверны, то сейчас стало ясно, что показательная казнь – не что иное, как средство запугивания подданных, да и сомневаюсь, что жертвами костра становились маги. Скорее всего, Елена забирала в замок каждого, кто владел силой и мог хоть как-то пригодиться в борьбе за власть, а на костер отправляла неудобных ей людей, обвинив в связи с преисподней.

Набравшись смелости, ступила на главную площадь, а затем, склонив голову, миновала обитель своих страхов и вновь нырнула в длинный переулок.

В отличие от остальных пустующих улиц, в нем встретились две испуганные женщины. Незнакомки оборачивались при любом шорохе и громко дышали, словно за ними кто-то гнался, но меня не замечали, приняв за очередную оборванку.

Принадлежность к карательному отряду тетки научила меня не привлекать лишнего внимания и умело сливаться с обстановкой, не применяя магию теней. Ведь жизнь в замке среди огромного количества подданных увеличивала риск разоблачения, да и утяжелившая веки слабость не позволила бы мне прибегнуть к силе и пробраться к воротам под покровом тьмы.

Приближаясь к возвышающемуся над городом замку, я вдруг поняла, что все-таки изменилось в столице. Торговая улица напоминала место взрыва. Идущие впереди незнакомки обходили разбитые витрины, валяющиеся на снегу ошметки цветных тканей и битый фарфор.

Засмотревшись на разгромленный магазин дорогих платьев, где мы с Ричардом частенько помогали Кларе подбирать наряды, я не заметила, как стих шорох юбок грустных женщин, сменившись скрипом снега под тяжелыми шагами.

Обернувшись на звук, с досадой отметила, что из соседнего переулка показались два хвостатых уродца в сизых доспехах. Своим чересчур высоким ростом и вытянутыми крысиными рожами они походили на стражу Аваддона в замке Смерти.

Я юркнула за обломки кареты и прижалась спиной и затылком к деревянному полотну бывшей двери. Больной бок напомнил о себе жжением, но я стойко выдержала мучительный приступ.

Демон покрупнее что-то жевал и подначивал сослуживца. Его зеленая слюна стекала по торчавшим из пасти клыкам и капала на широкую грудь. Стоило мне выглянуть из-за укрытия и присмотреться, как желудок скрутило спазмом, а желание вырвать ублюдку сердце заколотило вместе с шумом крови в висках.

Человеческая рука!

– Будешь? – пророкотал монстр, предлагая своему дружку полакомиться плотью моих подданных.

– Уже наелся, – постучав себя по брюху обеими руками, ответил тот, и я все же подавилась рвотным позывом.

Хрюкая и надменно смеясь, они свернули к площади.

Не знаю, что со мной сделал Гавриил, но сейчас сражение даже с низшими демонами лишило бы меня последних сил, а моим главным приоритетом все еще оставалось проникновение в замок.

Помимо разговора по душам с Аваддоном, я планировала навестить одну старую знакомую и навсегда поставить точку в ее правлении.

Шаркающие шаги монстров отдалились, и я, обойдя обломки кареты, двинулась к центральным воротам, отделяющим город от территории замка. С двух сторон от них несли караул все те же высокие демоны в сизой броне, только мерзкие лица этих скрывал шлем с гравировкой в форме роз на поднятом забрале.

– Хочу видеть Повелителя Смерти, – отчеканила я и, гордо расправив спину, остановилась на безопасном от монстров расстоянии.

Испытующие взгляды сразу восьми глаз прилипли ко мне, как пожухлые листья к ботинкам.

– Какая жалость, мисс, но демоны не ведут светских бесед с людишками. Если только вы не желаете предоставить ваш милый ротик для иных целей, – похабно высказался самый широкоплечий стражник.

Трое его друзей разразились грубым каркающим смехом, отразившимся от стен ближайших зданий.

Я хмыкнула, но не от оскорбительного предложения, а от вырисовывавшейся в голове картинки, как демоны, узнав во мне супругу Аваддона, которой только что предложили поразвлечься, сжирают свои бескостные языки.

Капюшон слетел с головы, являя недалеким монстрам мою личность. Чтобы у уродцев отпали последние сомнения, позволила вихрю теней пробраться в радужку своих глаз.

Тот, кто вел со мной диалог, закашлялся. Сослуживец постучал его по спине когтистой лапой, а двое остальных принялись внимательно изучать свои мечи.

– Ведите! – гаркнула я, и вся четверка разом встрепенулась. Я слабела, поэтому, даже если бы захотела, не сумела бы скрыться в межмирье настолько, чтобы успеть пересечь эспланаду. Единственным разумным способом беспроблемно попасть в замок было открыто заявить о себе.

– Как прикажете, наша Повелительница.

От такого громкого обращения свело зубы. Статно прошествовав вперед, я дождалась, пока охранники распахнут передо мной решетчатые ворота, пропуская во внутренний двор с обвитыми плющом статуями.

Двое демонов отделились от остальной охраны и, встав по бокам, сопроводили меня к замку. Я шла по длинной аллее, стараясь не глазеть на любимый сад матери, покрытый снежными шапками, чтобы не поддаваться ностальгии.

Приблизившись к главному входу, я привычно запрокинула голову, наблюдая, как деревянная дверь с причудливыми узорами со скрипом поднимается. Этот сложный механизм изобрели мои родственники задолго до прихода Елены к власти, сделав его главной достопримечательностью фамильного замка Грей.

– Дальше я сама, – гордо объявила я двум сопящим уродцам.

Тот, что стоял справа, задумчиво постучал себя по шлему, но спорить не стал, второй же рискнул возразить:

– Думаю, нам лучше проводить вас до тронного зала…

– Думать не в вашей компетенции, – огрызнулась я и обрубила последнюю возможность увязаться за мной. – Хочу сделать супругу сюрприз. Неужто посмеете испортить наше жаркое воссоединение своими рожами?

Сообразив, что лучше не попадаться Аваддону под горячую руку, монстры низко поклонились и побрели обратно к своим сослуживцам.

Не дожидаясь, пока демоны исчезнут за деревьями маминого сада, я шагнула влево, в узкий коридор для слуг и охранников. Он прятался за стеной из гобеленов, создавая впечатление, что прислуга появлялась в центральном холле чуть ли не из воздуха. Еще одно удивительное зрелище для гостей замка.

Пульс сотней молоточков застучал в голове. Уповать на тени не приходилось, ребро ныло все сильнее, истощая источник магии. Я попыталась достучаться до золотинки, но даже новоприобретенная сила отказывала в помощи.

Пока вновь не наткнулась на патруль демонов или служащих замка, вильнула вправо, обогнув деревянную лестницу, за которой располагалась кухня.

В конце невзрачного коридора висела картина, передающая красоту старых аббатств глубокой осенью. Ее поместили туда не случайно, скрывая за произведением искусства тайный вход в темницы, часто используемый для перемещения пленников в обход лишних глаз.

– У меня все руки в мозолях, – возмущение служанки в черном переднике напугало до полусмерти.

Две девушки вышли из кухни. Я успела вовремя пригнуться, укрывшись за статуей волка в нише. Эти умные свирепые животные довольно часто изображались на фамильных портретах вместе с моими предками, олицетворяя символ правящей династии. Именно поэтому мои тени принимали облик волков, ассоциируясь с защитниками рода.

Неуклюже стукнувшись локтем об угол постамента, я прикусила язык, сдерживая рвущуюся наружу брань.

Черт бы побрал этих вездесущих служанок!

– Лучше уж драить полы и разносить монстрам пищу, чем самой ею стать. – Вторая девушка с рыжими косичками и подносом в руках испуганно огляделась по сторонам, а мне пришлось сильнее прижаться к статуе. – Слышала, Лиану за непослушание отдали в лапы демонических стражников. Уж не знаю, что они с ней сделали, но бедняжку больше никто не видел.

Прогнав вставший перед глазами образ обглоданной руки, я сосредоточилась на деле, а точнее, на том, чтобы не отключиться от утягивающей в пучину сна слабости раньше, чем найду Елену.

В глубине души знала – Аваддон поможет, исцелит любой насланный Гавриилом недуг, но в последней встрече с теткой он мог и отказать. Помазанная кровь Елены помогала ему поддерживать барьер, тем самым сдерживая Кайлана и Астарота от прямого нападения на столицу, пока не подоспело подкрепление из Ада. Однако у меня с теткой старые счеты. Всему приходит конец, а за все сотворенные злодеяния – расплата, так что я вознамерилась снять купол.

Девушки скрылись из вида, а я, с трудом выпрямившись, добралась до картины. Пройдясь пальцами по нижнему краю рамы, нащупала небольшую выемку. Надавив сильнее, сдвинула вбок тяжелую высокую раму с золотыми вензелями.

В нос ударил тяжелый запах сырости, насквозь пропитавший подземелье, а глаза заслезились от дыма зажженных факелов.

Сглотнув вязкую слюну, вставшую поперек горла от воспоминаний о пытках смутьянов, которых мы с Заком и Ричардом волоком тащили по этому пути, я прошмыгнула за портрет. Рама со скрипом встала на место.

Оказавшись в тайном проходе, я наконец позволила себе расслабиться. Сделав пару шагов, встала под факел. Огонь осветил бледную кожу рук, и я принялась растягивать накидку. С трудом совладав с пуговицами, осмотрела корсаж платья. Справа кружевная ткань неприятно намокла, и я потянула юбку вверх, бесстыдно оголяя ноги, бедра и живот. Кожу расцеловала царившая в тоннеле прохлада, но озноб пробрал мое тело вовсе не от этого.

Ребра, куда пнул Гавриил, покраснели и припухли, а по центру растекающегося синяка виднелась небольшая рана. Если бы не сочившаяся из нее почерневшая кровь, я бы даже не заметила смертельного укола.

– Мерзавец! – воскликнула я и с досадой стукнулась макушкой о шершавую каменную стену. Утерев тканью загнивающую кровь с ребра, опустила платье.

Гавриил меня отравил, умудрился ударить исподтишка скрытой под рясой иглой. Такой прием часто использовали воины на поле боя, прикрепляя к доспехам на коленях и локтях обмоченные в яде лезвия или иглы.

Меня замутило. И от отравления, и от того, как низко готов был пасть отец, чтобы выжить.

Разозлившись на собственную глупость, что не додумалась проверить ранение раньше, порывисто двинулась к камерам.

Времени осталось не так много.

Избитый путь был заучен наизусть, так что я, не сворачивая в тоннели-ловушки, шла к напоминающим пещеры камерам.

Как я и ожидала, вход в коридор с пленниками никто не охранял. Темницы Абракса были построены столетия назад под чутким руководством Ульема для удержания самых могущественных существ в лице Всадников Ада. Так что камеры не нуждались в караульных, славившись своей неприступностью и невозможностью побега за счет добавленного в сплав решеток Небесного Хрусталя.

Ноги тряслись и подкашивались, мне пришлось ухватиться за прутья ближайшей темницы, чтобы не упасть.

Почувствовав мое присутствие, пленник завозился на накиданной в углу соломе. Незнакомец средних лет в ободранной одежде и с сальными темными волосами медленно подполз к решетке, за которую я держалась.

Наши взгляды встретились, но я не отпрянула, уловив что-то отдаленно знакомое в смердящем потом мужчине.

– Всегда знал, что именно ты заберешь мою жизнь, Адель, – хрипло простонал пленник, и я узнала в грязном побитом мужчине с растекшимися по лицу синяками и ссадинами отца Клары.

Нутро сжалось, как от удара под дых, но я молчала, не зная, почему лорд Дэ Винс решил, что я стану его вендеттой.

– Клара всегда говорила, что зло наказуемо, что ты рано или поздно отомстишь всем, кто заставлял тебя убивать. – Отец Клары тоже схватился за решетку. Он исхудал до такой степени, что даже не сумел подняться, продолжая стоять на коленях. – Жаль, я осознал ошибки слишком поздно и дочь запомнит меня трусливой тенью Елены.

Лорд Дэ Винс сел на пропитавшийся испражнениями пол и позорно заплакал, пряча лицо в грязных руках. Я ждала, что меня затопит жалость, но чувствовала лишь раздражение, смотря на сотрясающегося от слез мужчину. Майкл никогда не пытался изменить свою судьбу, и, что бы он ни пел, стоя на краю гибели, раскаяние не загладит проданную за монеты душу.

– Вашей дочери вас и судить… – заключила я и, оставив мужчину наедине со своими демонами, побрела дальше.

В следующих камерах мне встречались главные советники Елены и возглавлявшие палату лордов аристократы. Все они походили на потрепанный мусор, а завидев меня, медленно плывущую по тоннелю, бесстыдно пачкали штаны.

Тетка, оживившись из-за общего переполоха, сопровождающегося позорным скулежом ее бывших вельмож, встретила меня с гордо поднятой головой в центре самой дальней камеры.

Нас разделяла решетка, но Елена смотрела на меня свысока. С привычной отчужденностью и властностью, точно это не она выглядела как ссохшийся труп в лохмотьях.

Неискореняемый страх перед теткой, засевший глубоко в позвоночнике, отозвался дрожью в ослабевших руках.

– Смотрю, отказ от поедания сердец здорово ударил по тебе, Елена, – совладав с эмоциями, выпалила я, одним предложением искореняя множество вопросов.

Да, дорогая тетушка, мне было известно все.

Елена скупо улыбнулась, обнажив верхний ряд пожелтевших зубов. За проведенные в темнице месяцы она словно постарела на десятки лет, став похожей на дряхлую старуху из детских страшилок.

– Пришла позлорадствовать, любимая племянница? Или поквитаться? – по-старчески скрипуче отозвалась она. Ее русые волосы густо посеребрила седина, но она все равно укладывала их в подобие короны, обвивая косой макушку. Даже дышавшая в спину смерть не смогла забрать тягу Елены к величию.

– Пришла кое в чем разобраться, – ошарашила я признанием Елену.

Тетка подвинулась ближе, прихрамывая на правую ногу.

Собравшись с последними силами, которые старательно берегла всю прогулку по Абраксу, я выпустила наружу тени.

Мрак обвил тело и протолкнул меня сквозь решетку. Я влилась в камеру вместе с мглой, идущей шлейфом за самим Дьяволом.

Елена даже бровью не повела, вдоволь насмотревшись на мои фокусы, пока я пытала пленников.

– Ответишь на один вопрос? – Тени расползлись по углам, оставшись клубиться только у меня на запястье.

Тетка шумно сглотнула, быстро догадавшись, почему я не прогнала с пальцев тьму.

– Убьешь меня как вшивых смутьянов, девчонка? – выплюнула она, но не отступила, продолжая надменно вздергивать нос.

Пропустив мимо ушей очевидное, я попытала счастье вновь:

– Почему, Елена? Почему ты выбрала власть, а не семью?

Тетка скрипнула челюстью.

В глазах меркло, оставались считаные минуты до обморока, так что медлить я не стала. Одним шагом пересекла разделяющее нас расстояние и занесла руку, но тетка вдруг заговорила:

– Потому что у меня ее никогда не было. Ульем помешался на власти и видел в дочерях лишь средство ее укрепления, а трусливая мать держала меня за наивную дурочку, неспособную управлять королевством без грамотного мужа. София и вовсе сбежала из Абракса с мерзким демоном, оставив меня одну с полоумными родителями. – Елена брызгала слюной, источая обиду и злобу. – Я отомстила всем, кто не верил в меня и предавал мою любовь. Их тела гниют в могилах, души – в Аду, а я все еще стою здесь! И если бы Селье не активировал чертову арку и клюнул на мою наживку, я бы стала первой в мире женщиной, объединившей под своим началом Три Королевства. Забрала бы все, чем гордился Ульем Грей!

Я удивленно моргнула, а мои обвитые тенями пальцы застыли в сантиметре от груди Елены. Тетка смотрела на мою протянутую руку с горечью и еле слышно промямлила:

– Мы похожи больше, чем ты думаешь, Адель. Обе мстительны, умны и коварны, и знаешь, дорогая, это отличные качества для того, чтобы держать королевство в узде.

– Я не убиваю ради собственного авторитета, Елена, – грубо пресекла попытку сравнить меня с повернутым на власти безумцем.

Больше тетка ничего не сказала и рывком подалась вперед, буквально напоровшись на мою растворенную в межмирье руку.

Пальцы прошли через кости, материализовавшись на сердце. Голубые глаза Елены распахнулись от боли, а ее пульс застучал в моем кулаке.

– Передай Софии, что я сожалею. Обо всем. – Мир пошатнулся, когда тетка мне подмигнула, словно точно знала, что вскоре я встречусь с матерью, и сама откинулась назад.

Тело Елены с глухим стуком упало на сено. Зияющая дыра в ее груди в темноте выглядела еще более устрашающей. Я ошалело сжимала ее теплое сердце, не в силах до конца осознать произошедшее.

Столько раз прокручивала в голове ее казнь, но никогда не представляла, что Елена сделает все сама.

Проморгавшись от шока, бросила сердце к босым ногам тетки.

Голову наполнил гул. Распространяющийся вместе с ядом по телу холод достиг апогея, и все, что я успела сделать, – мысленно позвать Аваддона, послав через метку свою боль.

Глава 30. Адель

Меня куда-то несли. Я чувствовала щекой шершавые узоры на рубашке и монотонное покачивание в такт сильным ударам сердца моего спасителя.

Уничтожающий разум холод отступил вместе с поглотившей меня темнотой. Я попыталась пошевелиться и приоткрыть глаза, но ватное тело и отяжелевшие веки не слушались.

– Побереги силы, Адель.

Аваддон.

Его хрипловатый тембр я узнала бы из тысячи, как и грубый голос Кайлана.

Несмотря на то что в последний раз я видела Повелителя Смерти в облике огромного змея, пообещавшего погубить все, что мне дорого, я расслабилась в его сильных руках.

Все задвижки тайн будто встали на место, расставив точки над i в наших запутанных с супругом отношениях.

Аваддон развернулся, и что-то протяжно скрипнуло. Наверное, дверь, которую он толкнул плечом. Через пару минут или секунд меня попытались куда-то положить. Мозг соображал туго, но я точно знала, что не хочу лишаться надежных объятий.

– Н-не на-до, – по слогам выдавила я.

Повелитель Смерти слегка дернулся и вновь бережно прижал меня к груди.

Покачивание прекратилось, и я почувствовала, как Аваддон сел, баюкая меня на руках. Кожу лица и онемевшие пальцы ласково погладило тепло.

– Ты дрожишь, – заключил он и пошевелился. Жар усилился, и я догадалась, что мы находимся на полу у камина.

– Гаври-ил, – так же отрывисто начала объяснять я, но жалкие попытки прервали:

– Отравил тебя ядом Небесной белладонны. Я видел черную кровь на твоем платье. – Нежные пальцы убрали волосы с моего покрытого испариной лба. – В отличие от когтей мертвецов из Оманкса, эта дрянь более токсична. В Абраксе нет припрятанного противоядия, так что моя исцеляющая магия будет действовать медленнее обычного.

– Т-ты спас меня… н-несмотря на предательство… – Я знала, что Аваддон не оставит меня умирать, нас связывало слишком многое, но все же сердце екнуло.

Легкий ветерок подсказал, что супруг кивнул.

– Пе-ро. – Мысли путались, поэтому я выдавала информацию обрывочно. – Ты от-то-мщен и Сер-рафима тоже. – Мышцы Аваддона напряглись, сделавшись каменными.

С трудом разлепив веки, я встретилась взглядом со склонившимся надо мной Повелителем Смерти. Он словно застыл во времени, провалившись в горестные воспоминания.

Дрожа от усилия, моя рука приподнялась с пола и потянулась к верхней части корсажа платья. Накидку с меня сняли, так что я без труда вытащила спрятанное там доказательство гибели Гавриила и протянула его Аваддону.

– Прости меня… – Мое раскаяние было искренним. После встречи с Серафимой полыхающая ненависть к Аваддону заменилась сочувствием и пониманием. – П-прости, что не сумела принять и… р-разделить в должной мере твои чувства.

Аваддон забрал заляпанное алым перо и задумчиво повертел его, точно мог увидеть среди запекшейся крови образы недавнего сражения. Убедившись, что «доказательство» точно принадлежало архангелу, он наконец расслабился.

Прекрасные сизые глаза нашли мои. Мне стоило отвести взгляд и рассмотреть детальнее комнату, чтобы понять, где нахожусь, но я не могла прервать зрительный контакт, в котором мы оба так нуждались.

– Серафима приходила ко мне прошлой ночью и поведала правду о вашем несчастном прошлом. Межмирье поглотило ее дух, она ждала столетия, чтобы явиться в нужный момент. – Я прижала руку к гладковыбритой скуле Аваддона, точно могла таким образом забрать загоревшуюся в его радужках боль. – Выслушай меня, хорошо?

Зыбкое ощущение нахождения между реальностями не отпускало. Я пришла в себя, но бессильное под действием яда тело и ослабленная магия дарили необычную невесомость.

– Адель, боюсь, тема прошлого для меня закрыта. Не уверен, что смогу заново пережить те события… – признался Повелитель Смерти и тяжело сглотнул, точно его душили все эти откровения.

– Дай мне свой кинжал, – потребовала я, вспомнив о магическом артефакте, не позволяющем лгать. Супруг мог не поверить мне на слово, а полностью проникнуть в межмирье к Серафиме в таком состоянии – самоубийство. Тем более она словно избегала нашей встречи после смерти отца.

Аваддон нехотя оторвал от меня взгляд и выудил из-за пояса брюк изогнутое оружие с инкрустированным в рукоять алмазом. Пока он поправлял черную рубашку, я рассмотрела позади него портрет моей матери, сразу узнав собственную комнату.

Супруг осторожно вложил мне в свободную ладонь кинжал. Я сжимала пальцы на лезвии, пока прохлада металла не заменилась липким жаром крови от разреза, но я даже не поморщилась.

Артефакт с лязгом выпал на деревянный пол, поймав алмазом всполохи огня из камина. Приподняв руку, я продемонстрировала порез.

– Какое заклинание я должна произнести?

– Ашам митма, – сказал за меня Аваддон, после чего порез начало щипать, точно на него вылили жидкий воск.

Вот тут моя стойкость дала трещину, и я хлюпнула носом. Голова покоилась на плече супруга, так что ворвавшийся в легкие тонкий аромат поздних сумерек заставил вновь ощутить необъяснимую тягу к нему.

– Серафима любила тебя больше жизни… – Порез не охватил яркий свет, а значит, я говорила правду. Столько эмоций за краткий миг тенью проскользнуло на лице Аваддона, что я не успела их сосчитать. Прежде чем он снова закрылся под маской безразличия, добавила: – Она никогда не предавала тебя.

– Неправда! – Аваддон выглядел так, будто весь мир рушился и только наши объятия удерживали его от падения вслед за веками выстроенной ложью.

Я красноречиво помахала рукой с порезом, который так и не засветился.

– Она ушла к деревенскому мальчишке и понесла от него дитя. – Аваддон поджал губы, и в нем что-то рухнуло. Стена? Рамки? Еще никогда я не видела супруга настолько уязвимым. Черты его лица смягчились, сизость глаз померкла, но в ней не проступали змеиные зрачки, скорее она сделалась более человечной. – Я не виню ее, наша связь была неправильной…

– Но настоящей, – перебила я и вдохнула глубже, подготавливаясь к кульминации. Мучительной правде, которая навсегда сокрушит его, чтобы вновь возродить. Как ложь Гавриила когда-то уничтожила в нем архангела, склонив к Тьме. – Серафима прогнала тебя, потому что пыталась уберечь от наказания Всевышнего. Ей пришлось опоить любовным отваром смертного, сбежать в деревню и соврать про чувства к другому. Ведь узнай ты правду о ребенке, то стал бы бороться за ваше счастье и неминуемо проиграл!

Аваддон перестал дышать. Я испугалась, что он подвергся магии оцепенения, пока одинокая слезинка не скатилась по его щеке к подбородку и не капнула на мое платье, отражая всю суть падшего ангела со сломанными от несчастной любви крыльями.

– Гавриил убил их, чтобы замести следы вашей связи, ведь ребенок родился бы не просто нефилимом. В вашем сыне или дочери текла бы особенная кровь, способная вызвать вопросы у Всевышнего. Серафима решила скрывать магию ребенка после рождения, понадеявшись, что со временем Небо про нее забудет, но не успела, – понизив голос до шепота, добила я.

Супруг должен был пережить эту боль, свыкнуться с ней и отпустить. Только так я смогла бы уговорить его забыть былое и помочь свергнуть Люцифера.

Тьма окутала перо в руке Аваддона, пожирая его, как кислота. Я думала, разразится буря, мглой сметая все на своем пути, но Повелитель Смерти не уступал ярости, его трясиной затягивала скорбь.

Брачная метка передавала разверзшуюся в его душе дыру. Страшную пустоту потери.

За ребрами что-то заскрежетало. Сочувствие? Или скрытая к Аваддону симпатия? А может, находясь в бедственном положении, я ощущала через размытую границу межмирья эмоции Серафимы?

– Я мог бы стать отцом, а не первозданным монстром. Мог бы подарить жизнь, а не отбирать ее, – срывающимся голосом заключил супруг, взглянув на опустевшую от ненавистного пера руку. Еще одна слезинка проложила мокрую дорожку по его острой скуле, скатившись в уголок губ. Его плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий, а может, крика.

Нутро разрывалось от переизбытка эмоций. Все смешалось: моя собственная скорбь, его нестерпимая боль, далекие чувства Серафимы, которые лучиком солнца пробились в мой личный мрак.

– Тьма рано или поздно нашла бы иное разбитое сердце и воссоздала Ад. Миру необходимо равновесие, поэтому не вини себя за отнятые души грешников. – Странно, философствовала вроде бы я, но голос звучал иначе. Аваддон опустил взор на мои приоткрытые губы, ускоряя пульс.

Покои с расписными стенами, огромной кроватью и дорогой бархатной мебелью сузились до одного его взгляда и наших точек соприкосновения, под которыми гудела кожа.

Аваддон поднял руку и медленно погладил меня по щеке костяшками пальцев, воспламенив каждую клеточку. Ему больше не требовалась раскрывающая правду магия, поэтому тьма Смерти проникла в меня через поры, спускаясь мурашками от лица к порезу. Она, словно портниха, заштопала края раны черными жгутиками, оставив на моей ладони только запекшуюся кровь.

Супруг близко подобрался к тонкой грани повисшего между нами влечения. Его судорожный выдох прокатился по лицу будоражащей волной, лишающей воли.

Чувства били через край, рвали на части, и я не смогла сопротивляться укоренившемуся во мне желанию.

Своему или чужому?

Неважно…

Мы уже вкушали уста друг друга, однако тогда я ненавидела Повелителя Смерти, а он, видя во мне схожесть с Серафимой, пытался заполучить второй шанс на счастье.

В этот раз все случилось по-другому – упоительно и ненасытно.

Руки Аваддона подтянули меня выше, оставшись блуждать по спине. Я схватилась за его плечи, путаясь пальцами в длинных иссиня-черных волосах.

Боль в боку исчезла, но слабость оставалась, так что пришлось полностью довериться супругу, ведь если бы он отпустил, я бы рухнула на пол. Но он только сильнее вдавливал меня в себя, точно хотел поглотить.

Я провела языком по его верхней губе, очертив «бантик».

Наш поцелуй – прощальная мелодия, ноты которой лились из нас лиричной симфонией, задевая струны души.

В этот момент я не думала о неправильности своего поступка, во мне воцарилась иного рода любовь – далекая, сильная, не увядающая с веками тяжкого заключения. Испытывала ли подобное мама, разлученная с возлюбленным водами Оманкса? Не знаю, но то, что бушевало в моих жилах сейчас, грозилось перевернуть миры.

Наклонив голову вбок, Аваддон протолкнулся в меня, сплетая наши языки и распаляя общую потребность друг в друге. Он целовался иначе, не уступая легкой грубости, как Кайлан, и не предаваясь благоговейной нежности, как Ричард.

Это было идеально.

Совершенно.

Мой стон прозвучал глухо, поглощенный его вдохом. Ладони Аваддона сползли ниже, очутившись на моих бедрах. Он не торопился их сжимать, дразняще поглаживая через ткань юбки, пока я не заерзала на его коленях. Меня все сильнее пропитывали чувства Серафимы, как разлитая на ткань вода, смешиваясь с собственным желанием.

Я не была влюблена в Аваддона, но все же сердце в грудной клетке заходилось от его близости. Разорвав поцелуй, чтобы возвратить отнятый страстью кислород, он бережно приподнял меня, точно боялся, что я раскрошусь от лишних движений, как хрусталь, и уложил спиной на мягкий ковер.

Головокружение усилилось, пришлось сглотнуть желчь, но это не уняло потребность в Аваддоне. В его ласках и объятиях.

Повелитель Смерти навис надо мной на локтях. Проведя ладонью вдоль моего бедра к внутренней части колена, он закинул мою ногу к себе на талию.

Я прогнулась в спине. Томление в теле скручивало низ живота в узел. Серафима желала Аваддона с такой же ярой страстью, как я Кайлана, но разделить наши эмоции не получалось.

Слишком сильно меня подкосил яд Гавриила.

Супруг наклонился, дотронувшись кончиком носа до чувствительного участка за моим ухом, и прильнул мягкими губами к щеке, ведя дорожку к подбородку. Его длинные локоны пощекотали ложбинку между грудей в вырезе платья, заставляя сжать пальцы ног от блаженства.

Треск углей в камине перекликался с рушившимися принципами. Оторвав руки от мускулистых плеч, я нащупала ворот его рубашки.

Ногти зацарапали мужскую шею, стараясь расстегнуть верхние пуговицы в форме серебряных шипов, а губы Аваддона, совсем не помогая, ласкали точку пульса на горле.

Рубашка наконец поддалась, обнажив точеные мускулы груди Повелителя Смерти, и я провела по ним пальцами, изучая рельеф.

Как далеко была готова зайти Серафима, чьи чувства из-за сильного потрясения и недомогания проросли сорняком в моем сердце?

Как далеко была способна зайти я?

– Любовь моя, – вкрадчиво простонал Аваддон, пройдясь зубами по моему горлу. – Серафима…

Чужое имя отрезвило, как удар хлыстом, разум покинула поволока наваждения, но не сердце, бьющееся в унисон с сердцем Аваддона.

Взявшись за ленты на моем корсаже, супруг потянул их вверх, расшнуровывая. Как только он расправился с первыми бантами, налившейся груди перестало быть тесно под плотно прилегающей тканью.

Вжавшись в меня затвердевшим пахом и несколько раз толкнувшись, Аваддон рокочуще зарычал, как хищник, получивший желанный кусок мяса. А я, утопая в лавине разъедавшего жара от давления его возбужденной плоти на эрогенные участки, подалась навстречу.

Не медля больше ни секунды, супруг сел. Зажав мои ноги между крепких бедер, он скинул с плеч рубашку и отбросил ее к кровати. На его бледной коже местами проступили сизые чешуйки, отражавшие всполохи огня.

Я привстала, чтобы соединить нас в новом поцелуе, и случайно коснулась гребня, который выпал из моих волос в порыве страсти. В гребне что-то блеснуло и тихо упало на ковер.

Предчувствие чего-то нехорошего скрутило живот, и я обернулась. Между серыми ворсинками лежал подмигивающий мне разными цветами маленький камень.

Небесный Хрусталь.

Древний артефакт, работающий в тандеме с оружием Рафаила. С кинжалом, который я обронила в битве с Гавриилом.

В вены вспрыснулся страх и понесся наперегонки с досадой к сердцу. Осевшие в нем чувства Серафимы затмились моими собственными, прогоняя призрака обратно в межмирье. Ярость придала отравленному телу силы, запечатав размывшуюся границу, так что за трезвость ума я могла больше не беспокоиться.

Взяв камень в руку, крепко сжала пальцы. Через них лучиками пробился яркий свет, озарив золотыми бликами комнату.

Аваддон отвернулся, прикрыв глаза рукой.

Наше возбуждение растаяло в нараставшем напряжении. Все, что происходило в комнате, видел тот, кто забрал кинжал Рафаила. Тот, кто предал меня, желая разрушить нашу с Кайланом связь и вывести его на ревность, подорвав доверие Повелителя Похоти и сорвав мой план по примирению братьев.

Аваддон, Асмодей и Астарот – слишком сильная угроза. Люцифер уже посеял зерно раздора между ними в зале Совета, используя меня как красную тряпку для быка.

И вновь мы попались в его хитросплетенные ловушки. Дьявол позволил поверить, что мы на два шага впереди, когда на самом деле едва за ним поспевали.

Со всей накатившей на меня злобой я швырнула камень в стену. Ценный артефакт, достигнув цели, разлетелся от удара и осыпался зеркальной крошкой на пол.

Я потерла лицо ладонями, точно могла стереть с себя след от собственной недальновидности.

Свет погас. Аваддон повернулся, и на его лице отразился неподдельный шок. Даже самый искусный актер не сумел бы передать эмоции настолько правдоподобно.

Значит, он не причастен.

Меня подставили. Спланировали ход конем задолго до того, как я решила наведаться к супругу и предложить выбор стороны.

Мысли хаотично забегали в голове, как тараканы по углам, пока по крупицам не собрались в картину, состоящую из мельчайших несостыковок.

Сизые глаза Аваддона задвигались, словно он тоже искал в уме наводки на предателя.

Внезапно я расхохоталась, привлекая его внимание. Мы так и сидели вплотную, обмениваясь воздухом друг друга. Мои ноги обвивали его бедра, а широкая ладонь супруга придерживала мою спину.

Все было очевидно. Настолько поверхностно, что захотелось стукнуть себя по лбу.

– Какая же я дура! – обругала я веру в дружбу. Слишком уж просто нам достались древние артефакты из сокровищницы Люцифера. Повелитель Ада специально подсунул их в нужный момент – хотел, чтобы я узнала о том, что происходит в зале Совета, тем самым даровав лазутчику возможность втереться к нам с Кларой в доверие.

Аваддон в ожидании моего заключения прикусил подушечку большого пальца. Даже сейчас Люцифер путал все карты, оставляя сразу несколько ложных направлений, в которых могли потечь мысли, ведь его подставной игрок относился совершенно к иному Кругу Ада.

– У тебя сейчас пар из ушей пойдет, – заключил супруг, с тревогой наблюдая, как я хмурюсь, краснею и пыхчу.

– Я убью ее лично, как и обещала. Луизу…

Глава 31. Кайлан

Я слишком пристально вглядывался в золотую пыль, украшающую грязный снег, и терялся в раздумьях перед грядущей битвой. Теневое копье исчезло после побега Адель, и, чтобы тело ее мертвого отца не мозолило глаза, Михаил взмахом копья обратил его множеством переливающихся крупинок.

Остальные ушли греться в подземелье, прячась от щипавшего лицо мороза и назревающей вьюги. Я же предпочитал думать на свежем воздухе и в одиночку.

Моя рука в черной перчатке до скрипа сдавила голову льва на трости. Хотелось, подобно Гавриилу, разлететься на куски, но я не мог позволить себе такую вольность. От моих решений зависел исход войны, судьба Абракса и свобода Лилит.

Успокаивая жужжавшие в голове мысли, я выдохнул клубы пара. Бегство Адди ударило сильнее, чем мог предположить, поэтому собраться получилось не сразу. Нас не связывали обещания «вечной любви и преданности», я нарочно обходил их, чтобы Паучку было легче после расставания, так что она была вольна принимать любые решения, искать выгоду для себя и своего народа. Но невысказанность чувств не заменяла их отсутствие. И от этого становилось только больнее.

В витающую в саду тишину украдкой пробрался шорох ветвей. Я оторвал взгляд от золотой насыпи и развернулся на звук.

Из хвойного леса вышла босая Луиза в легком белом платье. Демонесса выглядела ужасно, и я имел в виду не ее посиневшие от мороза губы и обветренные щеки, а множественные царапины и раны на изящном теле, точно она пробиралась через колючки.

– Милорд, – всхлипнула она и покачнулась.

Отбросив трость, бросился на помощь. Добежав до демонессы, я успел вовремя подхватить ее на руки, не позволив Луизе упасть плашмя в снег.

Демонесса прильнула ко мне, как уличная кошка к печи, обхватив мою шею цепкими руками. Я был зол на Луизу за ее провальную попытку обвести меня вокруг пальца, надев личину Паучка, но бросить ее одну на морозе – варварство, поэтому я двинулся к особняку.

– Что произошло? – спросил я, выдерживая ровную интонацию во избежание несвойственных Принцу Ада эмоций. Лу помогла Адель сбежать в столицу, но зачем она вернулась?

Неожиданно Луиза зарыдала еще пуще, пачкая слезами меховой воротник моего пальто, а я тем временем свернул из сада на тропу к крыльцу.

Лишь бы Адди не пострадала! Остальное неважно!

– Луиза?! – все-таки нервно прикрикнул я на подрагивающую в руках девушку, требуя немедленных ответов.

– Она… она. – Лу заикалась, ее алые глаза искали мои, но я уводил взгляд. – Напала на меня и… милорд, вы должны это видеть. – Неожиданно демонесса потянулась к разорванной юбке, я замер, когда Луиза оголила бедро и вытащила из прицепленного на него пояса кинжал Рафаила. – Адель предала всех нас…

* * *

Я внес Луизу в гостиную подземелья, перебарывая желание браниться и пинать что попало, пока точно не удостоверюсь в ее россказнях.

На выставленных рядом с камином диванах сидели милующиеся Мия и Лионель и раздосадованные происходящим Клара и Ричард. Михаил, волоча за собой кончики сложенных крыльев, вышагивал вдоль стены и задумчиво потирал подбородок, а Калеб, точно не разобрался куда ему идти, стоял в дверном проеме, ведущем в разные крылья подземелья.

Стоило мне появиться, распахнув тяжелую дверь с ноги, как все затихли. Клара привстала на диване, чтобы лучше видеть, а Мия удивленно округлила глаза.

– Что, черт возьми, стряслось? – подорвался с места Ричард и ринулся к нам. Его белокурые волосы ореолом подсвечивали голову, отчего крутило желудок.

Сжав губы в тонкую линию, чтобы не сорваться на ни в чем не повинном Мэтью, я усадил Луизу в ближайшее кресло и склонился над ней, как смертельная угроза.

– Либо выкладывай все подчистую, либо я заставлю тебя во всем признаться, – пригрозил демонессе, наплевав на галантность.

Луиза поджала под себя грязные ноги, чтобы побыстрее согреться, и вновь протянула мне кинжал.

– Адель приказала доставить ее к барьеру Абракса для воссоединения с Повелителем Смерти. Когда я выполнила просьбу, она попыталась расправиться со мной, напав со спины шипами из теней, но я вовремя обратилась в мышь и удрала.

В темечко кольнуло предчувствие полного краха моего плана по борьбе с Люцифером. Я уже готовился пустить в ход магию, чтобы Луиза поклялась в своем громком заявлении, но демонесса меня опередила:

– Если не верите мне, убедитесь сами. – Она вложила в мою ладонь кинжал, кивнув на широкое лезвие. – Перед побегом я успела обманом подсунуть Адель Небесный Хрусталь, чтобы вывести предательницу на чистую воду. Вы ведь осведомлены, милорд, что артефакт Рафаила впитывает и удерживает главные события последних часов, самое важное, что передал ему Хрусталь.

Я опустил взор на оружие. Ричард встал сбоку, тоже вглядываясь в искрящееся от масляных ламп лезвие, а Клара и Мия охали где-то за спиной.

Мне резко стало тошно.

Если бы не стоявший рядом лорд Мэтью и пристально наблюдавший за нами Михаил, я бы отбросил оружие точно ядовитую змею, а так пришлось сжать рукоятку до побеления костяшек.

Лезвие мерцало, но уже не от отражаемого им света. Оно передавало красочные образы, в которых Адель сладостно целовалась с Аваддоном на ковре возле камина. Она стонала и тянула его на себя, а в момент, когда Повелитель Смерти развязал ленты на ее платье, я не выдержал и отвернулся.

– Может, ее опоили дурманящим снадобьем? – предположил Ричард, морщась от отвращения и поджимая губы – точь-в-точь моя гримаса.

– Сомневаюсь, – горестно ответил я, сопоставив все последние поступки Адель: наше страстное прощание, навеянный на меня магическим браслетом сон и смерть ее отца.

Вернув кинжал Луизе, сел на рядом стоявший диван и, по-мужски закинув ногу на ногу, закусил нижнюю губу, приглушая водоворот эмоций. Каждый удар сердца отдавался болью, вызывая желание броситься в столицу и потребовать у Адди объяснений. Однако все ее мотивы были прозрачнее самых чистых вод. Я использовал ее во Франсбурге, она ответила тем же. Но знать это и видеть, как единственная небезразличная женщина уступает страсти с другим, – разные вещи. В борделе я наблюдал, как Адель целовалась с Ричардом, хотел ее позлить, растормошить, ведь и дураку было ясно, что она не испытывала к королевскому лису и толики романтических чувств, но вот Аваддон – другое дело.

Зрение затмил взгляд Паучка, в котором плескалось дикое вожделение, когда Повелитель Смерти расцеловывал ее тонкую шею.

Не в силах усидеть на месте, встал и принялся вышагивать по комнате, сцепив за спиной руки, которые так и чесались от желания набить «братцу» морду.

– Что будем делать? Без Грааля нам не победить, а истинный сосуд спрятан Всевышним. Он и остальные архангелы непреклонны, считают, что Небо не обязано вмешиваться в бой, который учинили демоны и людские пороки, – вернул меня в реальность вопрос Михаила. Каждый раз, когда он говорил, Клара неестественно напрягалась.

– А на остальных им плевать? – подала голос Мия, отрывая сухие лепестки от давно завядших цветов, что стояли на журнальном столе. Она крошила их в труху, показывая недовольство. – Ведь в Абраксе живут и люди, исправно поклоняющиеся Небу!

– У Отца и братьев свое виденье на этот счет. Их дело – сторона.

Мия презрительно фыркнула. Встав, к ней приблизился Лионель и сжал ее плечико, предостерегая от дальнейших пререканий с архангелом.

Ричард проигнорировал обходительный жест моего помощника, как и я, утонув в мыслях об Адель.

– Отправимся обратно к порталу…

Потерев виски, я начал делиться новым планом. Лу шевельнулась в кресле, точно обрадовавшись моему решению.

– Через пару часов сюда прибудет Астарот и переместит нас к границе Франсбурга. Я вышлю магическое письмо Мари, чтобы они отозвали мое войско от похода в Абракс. Теперь, когда Адель Грей примкнула к Повелителю Смерти, нам не пробиться через барьер и не занять столицу. Нам даже не вернуться во Франсбург, ведь только кровь семьи Грей может разрушить защитные чары. Единственное, что остается, – это встретить армию Люцифера прямо на выходе из портала, и, пока люди, маги, Михаил и члены восстания будут искоренять войско преисподней, мы с Астаротом попытаемся одолеть Люцифера. – Я сжал переносицу, продумывая, как нам победить отца без силы Адель. Даже оставшись без большего числа воинов и гвардейцев, Люцифер был нам не по зубам, я уяснил это еще в момент гибели своих четверых братьев.

– Звучит ужасно, – высказал Ричард, прислонившись к спинке дивана, и сполз по ней на корточки. Лорд Мэтью не славился глупостью, поэтому прекрасно рассмотрел все прорехи в моем новом плане, а затем обратился к архангелу, все так же бесцельно бродившему по гостиной: – А твое копье не сможет сразить Люцифера? Оно ведь из Небесного Хрусталя.

Михаил покачал головой, Клара следила за ним как завороженная.

– Хрусталь уничтожит в Люцифере только демоническое начало, сущность архангела ему не победить. Нужен Сумрак Тьмы.

– Тогда мы попытаемся пленить его. – Я выдохнул – было крайне тяжело признавать бессилие – и сжал спинку кресла, на котором сидела Луиза. – Пока не придумаем, как привязать к Небесному Хрусталю Сумрак.

– Я поговорю с Адель. – Ричард встал и поправил фрак, а я скептически изогнул бровь.

– Что? – Мэтью воззрился на меня и развел руками. – Я не верю в ее предательство, да и варианта лучше у нас нет. Пока вы будете искать или создавать новое оружие против Люцифера, он успеет сотни раз сломать любые капканы и клетки, даже ментальные.

Как же не хотелось признавать его правоту. Поэтому я упорно молчал.

Ричард повернулся ко мне со всей серьезностью.

– Не подумайте, что я не верю в положительный исход вашей задумки, Кайлан Ле Селье, но я еще никогда не сомневался в Адель.

Кровь прилила к лицу. Как мог королевский лис обвинять меня в недоверии к Адди? Но пока я буду разбираться в ее мотивах, надеяться на возвращение и снимать лапшу с ушей, Люцифер победит.

– Ты знаешь, у меня нет выбора, – усмирив обжигающий внутренности гнев, выдавил я сквозь зубы.

Ричард кивнул.

– Именно поэтому и предлагаю разойтись. Вы отправитесь к арке, я прикажу большей части членов восстания присоединиться к вам, оставив некоторых для охраны особняка и моего сопровождения, а сам наведаюсь в замок и все разузнаю. Адель не предает тех, кого любит! – твердо заявил он, найдя глазами бледную Клару.

– Ты маг, Рич, как и я. Барьер тебя не пропустит, – вклинилась в разговор Мия. Демонстративно взмахнув рукой, она призвала к себе лежавшее на дальнем столике перо, напомнив брату об их семейной особенности.

– Охранная сила убивает только чистокровных демонов. Придется помучиться, не знаю, сломать пару костей или лишиться волос, но я пройду. Может, ты забыла, но я изучал древние письмена Ульема, – осадил ее брат.

Клара вышла вперед, растерянно хлопая длинными ресницами.

– Я пойду с тобой, Рич…

– Нет, не обсуждается, – прервал ее Мэтью и с нежностью добавил: – Не переживу, если с тобой и Мией что-то случится.

Он быстро подошел к всхлипывающей Кларе и крепко ее обнял, а потом поманил к себе сестру. Отойдя от стола, Мия обхватила руками их спины.

Калеб замялся и все-таки вышел в коридор, даже мне стало некомфортно смотреть на эту идиллию, поэтому я отвернулся к гобелену на стене.

– Михаил! – внезапно Рич обратился к архангелу, прерывая его горделивый марш. – Не знаю, помнишь ли ты, что испытывал к Кларе, но ради своих прошлых чувств не позволь ей умереть.

Бледность фрейлины Адель приобрела зеленоватый оттенок.

Михаил застыл и впервые взглянул на смутившуюся Клару. Она робко улыбнулась одними уголками рта, но архангел никак не ответил ей. Вместо этого он посмотрел поверх ее кудрявой головы на Ричарда:

– Клянусь…

Получив свое обещание, Мэтью поочередно чмокнул девушек в щеки. Еще раз слезно попросив оставаться в подземелье до конца войны и не высовываться, он побрел к коридору, в темноте которого недавно исчез Калеб.

Девушки расселись по диванам. Мия вжалась плечом в Лионеля, и тот ласково погладил ее по руке, а Клара утерла слезинку.

Ричард вернулся через пару минут, одетый в потрепанное пальто с заплатками. Помявшись немного, он приблизился ко мне и протянул руку.

– Невыносимо это признавать, но Адель любит вас, Кайлан. – Показалось, что Ричард подавился слюной или словами, а я опешил. – Уверен, в ее побеге и поцелуе с Аваддоном кроется нечто большее, чем банальное желание отомстить. Принцесса Абракса вспыльчива, местами ранима и несносна из-за упрямства и вечного страха одиночества, но она неизменчива в решениях. И если Адди что-то взбрело в голову или в сердце, – Рич прижал кулак другой рукой к груди, – она не откажется от этого ни за что на свете.

В королевском лисе просыпалось то, что начинало по-настоящему нравиться, поэтому я сжал его ладонь.

– Ты знаешь, как со мной связаться, – намекнул я на магические послания с помощью редкого папируса и разжал руку. Я передал ценный клочок Мэтью в день столкновения в замке, после захвата Абракса мной и Астаротом. Сейчас я жалел, что не обучил подобной премудрости Адель, слепо веря, что она останется рядом до самой победы над Люцифером.

Доверься мне!

Но как же тяжело до конца обнажить греховную душу, когда веками только и делаешь, что купаешься в интригах и лжи.

Ричард кивнул и вышел из гостиной, напоследок пригрозив сестре пальцем, когда та сильнее вжалась в Лионеля.

Я чувствовал себя разбитым стеклом, осколки которого одиноко валяются на грязном полу. Больно, мерзко и без возможности вновь собраться в нечто цельное.

Прогнав жалось к себе, обратился ко всем сразу:

– Подготовьтесь, скоро нас ждет битва.

Глава 32. Адель

– Что ты имеешь в виду? – осведомился супруг, после чего слез с меня и сел рядом. – При чем здесь моя фаворитка?

– Луиза увязалась за нами в мир людей под предлогом бескорыстной помощи. Теперь понятно, что на самом деле двигало ее решениями. – Я принялась слишком раздраженно зашнуровывать корсаж платья, а Аваддон искал взглядом рубашку. – Она мечтала о взаимных чувствах, ты же использовал ее как ценную наложницу с редким даром, вот она и переметнулась к Люциферу. Не удивлюсь, если он наплел Луизе обещания свободы или предложил покровительство ее братьям, – предположила я причины вероломства мерзкой демонессы.

Супруг сделал пасс рукой, и жгутик тьмы притянул к нему скинутую одежду. Миг – и рубашка очутилась у него на плечах.

– Брат единственный пал со мной с Небес. Люцифер жесток и жаден до власти, он может лишить меня титула, наказать за отступничество, но подставлять не станет…

Я не дослушала, выпалив:

– Он уже это сделал, Аваддон! Уже посадил тебе на хвост лазутчика и хотел, чтобы мои подозрения пали на тебя. И когда я, преданная двумя Принцами Ада, прибегу к нему за местью – тут-то капкан и захлопнется.

Я всплеснула руками, едва не ударив Аваддона по носу. Он не глядя застегивал рубашку. Наши головы теперь занимало что угодно, кроме похоти, а разговаривать на серьезные темы без одежды казалось странным.

Повелитель Смерти пропустил нижнюю пуговку, задумавшись.

– Ты чтишь Люцифера за прошлую поддержку, но сомневаюсь, что он отказался от крыльев из-за братской любви. Его главной целью выступало могущество, и плевать он хотел на остальное. – Вот он, шанс уговорить Аваддона примкнуть к нашим рядам, надавив на скрытые прошлыми обидами болезненные точки.

Аваддон и Люцифер часто ходили по острию ножа, ведя разные политические игры. Повелитель Смерти отстаивал свое влияние в преисподней, напоминая Люциферу, что когда-то они были равны, а Повелитель Ада держал высших демонов на коротком поводке, чтобы никто не смел противиться его тирании. Но Люцифер перешел черту, решив завладеть всеми мирами сразу, и теперь свергнуть его было недостаточно. Аваддон должен был помочь уничтожить заблудшего во Тьме брата раз и навсегда.

В Повелителе Смерти шла молчаливая борьба. Я видела, как ходили его желваки, ведь в моих глазах застыли немые вопросы.

Ты поможешь? Станешь плечом к плечу с Асмодеем и Астаротом? Выступишь в роли недостающего архангела, чтобы спасти людей?

– Однажды Серафима доверила тебе свое сердце, пришло время и мне доверить свое: мое королевство, моих людей и любимых.

Аваддон вздрогнул и опустил руки, но прежде, чем они безвольно коснулись согнутых колен, я взяла его ладони в свои.

– Я не прошу заглаживать грехи перед целым миром или вымаливать у Всевышнего прощение, я прошу поступить справедливо, вернуть себе то, что отнял Гавриил – сострадание.

Аваддон с минуту не выказывал никаких эмоций. Он словно уподобился своей силе – безликой отчужденной Смерти.

– Прошу… – умоляла я, не зная, как еще на него повлиять, и тут за меня все сделала Серафима.

Ворвавшееся в комнату легкое дуновение воздуха приглушило страстное танго языков пламени в камине. Пройдясь россыпью мурашек по коже, ласкающий ветерок запутался в наших волосах, погладил по лицу и развеялся в пространстве.

У меня не хватало сил окунуться в межмирье, чтобы проверить наверняка, однако я фибрами души ощущала невесомые касания Серафимы, и почему-то думалось, что несчастная девушка прощается.

Ее история закончена. Правда раскрыта, месть осуществлена.

Супруг быстро заморгал, стряхивая с длинных ресниц повисшую слезинку. Видимо, и он понял безмолвные наставления возлюбленной.

Затянувшееся молчание с шипением залитого водой костра тушило последнюю искорку надежды, невидимо мечущуюся между нами.

– Аваддон… – предприняла еще одну попытку растормошить забытое Повелителем Смерти милосердие, но запнулась, подбирая правильные слова.

Расширенные зрачки затопили сизую радужку, как луна прячет солнце во время затмения. Казалось, мой впитавший мольбу и отчаяние голос пробудил Аваддона от кошмара.

– Кто-то еще знает мою истинную историю любви с Серафимой? – огорошил супруг, уточняя, смогла ли я придержать язык за зубами и оставить их тайну нетронутой.

– Нет, – твердо заявила я, доказывая, что отныне он может мне доверять.

– Я помогу сразить Люцифера и верну Абракс под твое командование.

Я неверяще тряхнула головой, будто ослышалась, но Повелитель Смерти не спешил развеивать сомнения. И снова молчание пустило корни тревоги в груди. Я разглядывала в каждой точеной черте Аваддона намек на обман, но ложь не искажала уголки его губ, не оседала румянцем на щеках и не отражалась блеском в глазах.

Внезапно захотелось подскочить с ковра и запрыгать на месте. Но, отбросив глупую идею, выпустила руки супруга и благодарно его обняла, зарывшись носом в шелковистые волосы.

– Спасибо, – выдохнула ему в шею, и он ответно обвил руками мою талию, прижав к себе.

– Серафима хотела бы, чтобы я поступил правильно, – только и ответил Аваддон и выпустил меня из кольца рук.

Я отстранилась и попыталась встать на трясущиеся после яда ноги. Супруг поднялся следом, придерживая меня под локоть.

– Нам нужно скорее добраться до Санта-Алана и разоблачить Луизу, пока она, пользуясь доверием моих друзей, не привела их в лапы Люцифера.

Как когда-то сказал Кайлан: нет ничего опасней пригретой на груди змеи.

– Мы можем отправить магическое послание с моей печатью, – предложил Аваддон, после чего сунул руку в карман брюк, что-то там выискивая.

Я кивнула на дверь с изогнутой ониксовой ручкой, требуя вывести меня в коридор.

– Боюсь, посланию Повелитель Похоти не поверит, расценив его как еще одну возможность перетасовать колоду. Да и, усомнившись в моей преданности, он мог пересмотреть приоритеты и принять решение не занимать столицу. Без крови Грааля укрытый барьером Абракс для него неприступная крепость. Скорее Кайлан решит выдвинуться обратно к арке.

Меня покачнуло. Я неуклюже споткнулась о край ковра и едва не упала на пол. Благо Аваддон крепко держал меня.

Заметив, как я слаба, супруг тревожно нахмурился.

– Франсбург тоже обезопасили защитной магией, поэтому бойню развернут в лесу, как только арка напитается должной мощью…

Внезапно на меня снизошло озарение. Я занесла ногу, желая шагнуть к двери, но позвоночник словно обвили путы, парализуя.

– Он ведь этого и добивался, да? – вдруг спросила я, уцепившись за быстро промелькнувшее на лице Аваддона разочарование. Люцифер прижал нас к стенке, не оставив иного варианта, кроме как сражаться на выбранной им территории. Пусть мы больше не находились в Аду, но мистический лес на окраине Франсбурга был подконтролен Сумраку Тьмы.

Сопение супруга резало по ушам, заводя шестеренки догадок в голове.

– Можешь не отвечать, и так все ясно. Люцифер знал, что Кайлан не позволит Франсбургу пострадать. Предвидел, как Повелитель Похоти воспользуется моей кровью и Хрусталем, дабы укрыть город от надвигающейся угрозы, а сам отправится в столицу, чтобы притаиться и захватить королевский арсенал. Ведь только в Абраксе и Франсбурге сосредоточено необходимое для сдерживания натиска противника оружие, древние артефакты, остатки Хрусталя и крепкие стены замка. Однако и тут Люцифер преуспел. Он приказал сохранить жизнь Елене и, поменяв вас местами, заставил тебя воспользоваться изобретенной Ульемом защитой, лишив Селье доступа ко второму значимому в его плане городу.

Раздражение и желание срочно исправить ошибки разрушили обездвижившие позвоночник путы, и я рванула вперед. Аваддон подстраховывал меня, но не пытался остановить. Мои пальцы сомкнулись на ручке.

– Конечно, магические чары возможно обезвредить – мне достаточно уничтожить Хрустальные колья. Поэтому Люцифер и подобрался к Луизе. Зная вашу с Серафимой историю, он догадался, что рано или поздно старшая дочь Гавриила найдет способ связаться со мной и раскроет секреты прошлого. – Навалившись на ручку, распахнула двери в погрязший в сумерках коридор и продолжила рассуждать: – Спровоцировав похабным предложением на балу, Люцифер выведал мой главный недостаток – вспыльчивость – и верно предположил, что подпитываемая твоей безмерной ненавистью через брачную метку, я на эмоциях убью Гавриила. Тем самым лишив Кайлана еще одной нити влияния и силы. – Шаркая ватными ногами, двигалась к широкой лестнице с резными перилами. – Север и Юг напуганы тем, что могут стать следующими в списке завоеваний Люцифера, поэтому не будут рисковать жизнями. – Я фыркнула от досады. – В письме я напомнила про долг Абраксу, но их былое благородство умерло вместе с Ульемом.

Мы зашли в левое крыло, ведущее к бывшим покоям Елены. Аваддон молчал, поглядывая на меня с толикой опасения, когда я путалась в юбках. Он мог исцелить тело, но вот с утягивающей в сон слабостью после яда приходилось бороться самой.

– Основная часть королевской гвардии уже два месяца гниет в темницах. Пусть Асмодей и Астарот благородно сохранили жизни воинам, но они – обычные люди, которых со временем изнурили голод и болезни. Армия Селье и немногочисленные члены восстания не смогут долго сопротивляться тысячной орде преисподней, и мы проиграем, а пути отступления отрезаны.

Пол заскрипел под ногами, и я поморщилась. Каждый раз сворачивая к лестнице, наступала на единственную прогнившую половицу под алым ковром.

– Думаешь, Люцифер продумал все это, когда ты попала в Ад? – Вот Аваддон и подтвердил, что братец и с ним не особо откровенничал.

– Если не раньше. Предположу, что Елена могла заключить сделку с Люцифером до моего приезда во Франсбург, сообразив, что ее «гениальный» план по приручению Селье может провалиться, и ей понадобится запасной черт в табакерке.

Это объясняло необычное поведение тетки в темнице. Должно быть, она испугалась, что я копну глубже, поэтому предпочла отдаться на милость смерти, чем разгневать самого Дьявола.

Мы подошли к тому месту, где коридор расширялся перед лестницей, а я все не унималась:

– Ко всему прочему, Люцифер подготовил еще одну игру, способную внести раздор в наши шаткие ряды. Где Кайлан, разочаровавшись во мне, добровольно окажется в его сетях.

Навстречу нам поднялись два демона-стража в сизой броне, отталкивающей мою силу, точно масло – воду. Аваддон предостерегающе рыкнул, чтобы не мешали, а я притормозила и, задыхаясь, выпалила:

– Прикажи своим уродцам на время пребывания в замке не жрать людей! Иначе я лично вырву их кишки тенями через задницу, в обход великолепной кольчуги!

Аваддон опешил от резкой смены темы и моих грубостей, но быстро собрался.

– Вы слышали вашу Повелительницу! – прочистив горло, гаркнул супруг. – Выполняйте!

Испуганно переглянувшись, демоны застыли в проходе, но удаляться не спешили. Спустя секунду вперед вышел страж с косматой бородой. Поклонившись, он шепеляво произнес:

– Будет исполнено, ваше высочество. Однако мы пришли с важной вестью. Час назад барьер незаметно пытался пересечь некий Ричард Мэтью. Наши караульные, заметив его жалкие попытки, притащили засранца в замок. Он требует аудиенции с Адель Грей.

* * *

Я буквально ввалилась в обшитый темными панелями тронный зал с развешенными в ряд хрустальными люстрами.

Без сидящей на помпезном троне Елены он казался неестественно пустым и не таким зловещим. Но все же что-то осталось неизменным. Каждый раз в момент выдачи нового задания меня в центре дожидался Ричард.

Вот и сейчас он стоял на потрескавшейся мраморной плитке с серебряными прожилками, заложив руки за выпрямленную спину, и ждал моего появления. В его обычном скучающем виде изменилось только лицо, покрытое подживающими ссадинами.

– Рич! – проскулила я и, шелестя подолом, двинулась к избитому другу.

Аваддон вошел следом, поправляя растрепанные волосы.

– Пошли вон! – грубо приказал он троим коренастым демонам.

Зал сотряс звук захлопнувшейся двери.

– Это советники, – коротко пояснил супруг, остановившись в центре зала.

– Ричард, что произошло? – Я наконец добралась до друга, но оступилась.

Рич бросился вперед и схватил меня за плечи, не дав стукнуться лбом о его ботинки. В ноздри проник тяжелый запах крови и пота, точно друг мчался сюда со всех ног.

– Это я хочу у тебя спросить, Адди. – Из-за припухших губ Рич говорил медленно и тихо.

– Ее отравил Гавриил, – вклинился Аваддон и гордо побрел к возвышающемуся на помосте трону.

– И ты благородно пытался выцеловать яд? – съязвил Ричард. – Я видел ваши обжимания в кинжале Рафаила.

Поднявшись по ступенькам, Повелитель Смерти разместился на троне, закинув ногу на ногу, и обхватил пальцами изогнутые подлокотники.

– Адель – моя законная супруга. Не вижу ничего постыдного в интиме с собственной женщиной, – осадил пыл моего друга Аваддон. – Что ты здесь делаешь, Мэтью? Не поверю, что в кишащий демонами замок тебя привела ревность.

Пока мужчины спорили, я искала силы, чтобы объясниться, и, переминаясь с ноги на ногу, пыталась найти точку опоры для своего шатающегося тела.

Ричард не стал отвечать. Вместо этого он перевел взволнованный взгляд на меня, пританцовывающую рядом с ним.

За проведенные вместе годы я легко научилась читать немые вопросы в глазах друга, так что произносить вслух ему ничего не требовалось.

– Жить буду, но нужно время для восстановления. – На этот раз сумела ответить четко, без дрожи в голосе, и немного отойти, держа между нами небольшую дистанцию.

С позволения Аваддона кратко пересказала другу их историю с Серафимой. Объяснила свое сражение с Гавриилом, упомянув про нашу с Повелителем Смерти сделку. Рассказала, как расправилась с Еленой и, ослабнув из-за раны, провалилась на границу межмирья, соединив наши с Серафимой чувства. Обрадовала тем, что Аваддон отныне на нашей стороне, и огорчила, что Луиза – лазутчик, а Люцифер все это время водил нас за нос, готовясь к бою на его условиях.

Во время рассказа Ричард сжимал и разжимал кулаки, а его кожа то бледнела от ужаса, то покрывалась красными пятнами от сдерживаемого гнева.

Придя в себя после моих признаний, друг ответно поведал, как решил отыскать меня. Что не поверил в байки Лу про нападение и заподозрил неладное. Ему пришлось бросить Клару и Мию в особняке и выдвинуться в столицу, пробиваясь через барьер, как через стекло. Это объясняло его многочисленные порезы и ссадины, но благодаря его регенерирующей магии, схожей с силой Аваддона, ран к концу нашего разговора практически не осталось.

– Что нам теперь делать? – выхаживая между двумя нишами с вазами, задался главным вопросом Ричард. – Мия и Клара в опасности. Одному Всевышнему известно, что может взбрести в голову этой мерзавке.

– За это переживать не стоит. Лу побоится выдать себя, поэтому, пока Асмодей рядом, не станет вредить дорогим Адель девушкам, – отчеканил Аваддон, постукивая указательным пальцем по подлокотнику трона.

Меня усадили на софу у круглого окна. Супруг вернул одного из советников и приказал принести специальный отвар для восстановления магии.

Мне досталась серебряная чашка с мутной, похожей на сопли жижей. Я ворчала, но пила, желая поскорее вернуть былую мощь. Вот только лучше не становилось. Ричард тоже пытался наполнить меня энергией, несколько раз передавая через легкое поглаживание щеки дозу целебной магии.

Не сработало.

– Нужно как-то предупредить Асмодея о новых замыслах Люцифера. Как и сказала Адель, в мое письмо он вряд ли поверит…

– Я прихватил магический папирус. Повелитель Похоти самолично выдал его для связи. Есть шанс, что ко мне он прислушается, – перебил Аваддона Рич и вытащил пожелтевший рулон из кармана.

Аваддон махнул рукой, давая разрешение, и Ричард раскрутил бумагу. Подойдя ко мне, он сел на стоявший справа диванчик, широко расставив ноги, и положил папирус на пыльный письменный столик. Взяв перо, Рич окунул его в чернильницу и принялся все детально расписывать.

Закончив, он сложил листок вдвое и что-то произнес на неизвестном языке, подкинув послание в воздух. Но чуда не произошло – письмо, кружась, упало на пол. Ричард поднял его и повторил ритуал, но удача явно повернулась к нему не тем местом.

Я протянула другу ладонь через стол и несколько раз сжала пальцы – мол, дай попробую, но тут с трона сорвался Аваддон.

Подойдя к нам, он без спроса выхватил бумажку. Повертев желтый лист, он смял его в кулак и отбросил подальше.

– Луиза заменила огненный папирус на обычный, – с досадой изрек он и стукнул кулаком по столу.

Чернильница задребезжала, а Ричард выругался.

– Тогда отправляемся в Санта-Алан немедленно! – заявила я, после чего поднялась с дивана. Благо я смогла сделать это, даже не пошатнувшись.

– До деревни три часа езды, – выпалил Ричард и откинулся на спинку. Нервничая, он постукивал ботинком по полу. – За это время Астарот сто раз переместит их к гребаной арке…

Оставшиеся возмущения друга затихли в резко налетевшем гуле. Громкий, пронзающий до костей звук оглушил нас в одночасье, а пробежавшая ударная сила заставила пол пойти волной.

Не удержав равновесие, я села на ковер и ойкнула, ощутив простреливающую боль в копчике. Ричард вскочил с дивана и бросился ко мне, но и его неведомая сила повалила на спину. Ударившись затылком, он мучительно застонал. Аваддон единственный устоял на ногах, пригвожденный к полу полосами тьмы.

Как же мне не хватало теней!

Повсюду распространялась дрожь, точно под замком с ревом пробуждалось чудище. Оно рычало и причмокивало, клыками и когтями пробивая себе путь к свободе.

С потолка на голову посыпалась штукатурка, осветляя мои темные пряди белой пудрой. Аваддон бросил на меня сосредоточенный взгляд и, удостоверившись, что я не пострадала, ринулся к ближайшему потрескавшемуся окну, ловко перепрыгивая через повалившихся горгулий.

Потирая голову, Ричард поднялся на четвереньки и пополз ко мне. Друг бесцеремонно сгреб меня в охапку, защищая собой от летящих с потолка камней и кусков балок. Я вжалась в него, но вдруг моим вниманием завладел супруг.

Вглядывающийся в стекло, он казался бледнее обычного. Я шумно сглотнула, подготавливаясь к худшему, но Аваддон молчал.

Пока оставшийся с нами советник прятался под стол, трусливо поджимая ноги, пространство вокруг вновь взорвалось. Пол завибрировал, стены затрещали, и, сорвавшись с толстых цепей, нам на головы полетели хрустальные люстры.

Я окунулась в затухший очаг силы, взывая к магии, но вместо лавины теней откликнулась лишь жалкая черная вспышка.

Пуф! – и все.

Ричард привстал и накрыл меня собой, стараясь укрыть от летящей на нас огромной люстры, а я позорно завизжала в его объятиях, впервые оказавшись бессильной перед смертельной опасностью.

Взметнувшаяся из ниоткуда тьма куполом обвилась вокруг меня и Ричарда. Люстра со звоном разбилась о созданную Аваддоном защиту, и я облегченно выдохнула.

Осколки, подобно бриллиантам, усеяли пол и хрустели под подошвой Аваддона, когда он возвращался к нам. Через клубящуюся дымку я видела, как на его протянутой руке плясали нити тьмы. Щелчок пальцев – и купол пропал.

Изменившиеся под всплеском магии змеиные зрачки сфокусировались на мне. Ричард благоразумно отодвинулся и встал, позволяя Аваддону осторожно поднять меня с пола и прижать к своему боку.

– Люцифер создает новый портал прямо в центре Абракса, – грубо изрек Повелитель Смерти, и сердце рухнуло в пятки.

Я схватилась за его руку, чтобы стойко выдержать следующий удар.

– У нас несколько часов, прежде чем в столицу хлынут новые демоны.

* * *

Обуявшая пространство дрожь стихла, и мы наконец смогли выбраться из тронного зала.

– Как такое возможно? – недоумевала я, пока мы бежали к выходу из замка. Точнее, Аваддон нес меня на руках, подхватив под лопатки и внутреннюю часть колен. – Разве арка в лесу Сумрака Бездны не единственный выход из Ада?

– Как оказалось, нет. Люцифер заставил нас поверить в очередную ложь, чтобы сосредоточить общее внимание на ненужном ему портале. Он кормил меня ложью о том, что арка вот-вот наполнится силой и переместит в лес войско, а сам вел партию за моей спиной. – Аваддон свернул в просторный холл с рухнувшими со стен картинами. – Еще во время бала меня насторожили слова Балберит о том, что портал уже должен был заработать во всю мощь, но брат не позволил сомнениям пустить ростки в моей голове, отвлекая тобой.

Аваддон остановился у главной двери и опустил меня. Туфли коснулись пола, но я не стала отходить слишком далеко от супруга, боясь потерять равновесие. Ноги больше не тряслись, но магия не вернулась полностью.

Всех присягнувших ему демонов супруг отправил на защиту площади, остальных приказал заточить в темницу вместо гвардейцев Елены, которых бросился освобождать Ричард.

– Люцифер не питал арку, чтобы Асмодей и Астарот не смогли привлечь в Абракс гвардию своих Кругов, да и я довольствовался горсткой своих охранников и советников. Брат обрубал все наши попытки сопротивления еще на старте, а мы плясали под его дудку, ни о чем не подозревая.

Аваддон распахнул двери. В замок ворвалась завывающая метель, потрепав подол моего платья и накидку.

Мысль о том, что супруг не стал утепляться, так и оставшись в рубашке, скручивала беспокойством пустой живот.

– Все эти месяцы Люцифер копил магию для нового рывка. Как и двести лет назад, он направил ее на разрыв пространства между мирами, и в этот раз ему помогло не время, а накопившееся за месяцы нашей осады королевства отчаяние, провоцирующее грехи и пороки даже в самых добрых людях. Так было и в прошлую войну, когда нас нарекли Всадниками. Ад буквально расцвел за то время: Оманкс пополнился душами, Бездна – болью, а Люцифер – силой.

Аваддон отошел еще на пару метров. Тревога тут же стянулась неприятным жгутиком в груди.

Пусть моя догадка окажется неверной!

Колодец силы зазвенел, наполняясь магией, даже нутро сопротивлялось перспективе «веселого» путешествия верхом на склизкой змеюке. Однако тени никак не могли помочь быстро преодолеть расстояние.

Точно прочитав мои мысли, супруг вновь заговорил:

– Главное – держись крепко и постарайся не испачкать содержимым желудка мою спину. Я брезглив и в облике змея не всегда отдаю отчет своим действиям. Так что если не хочешь оказаться сброшенной в снег где-то в лесу, хоть раз в жизни прислушайся к советам.

– Другого варианта нет? – уточнила я и насупилась. – Знаешь, следовать чужим правилам – не мой конек, а еще я никогда не ездила верхом на монстре и…

– Адель, просто доверься мне, – перебил супруг, и мое сердце сжалось. Именно этого я требовала от Кайлана, когда сбежала. – Обратившись, я доставлю нас в Санта-Алан за четверть часа, другого пути нет.

Нехотя кивнула, и Аваддон довольно улыбнулся.

Его перевоплощение в громадного черного змея с переливающимися цветными чешуйками чем-то напоминало магию Луизы. По телу супруга прошла вибрация, послышался характерный треск костей, и уже в следующую секунду по нему расползлась тьма, окутывая темным облаком.

Я инстинктивно попятилась к лестнице, пока чернота не развеялась и предо мной не предстал достающий до сводчатого потолка змей с торчавшими из пасти клыками и наростами на морде.

Он качал головой и жалил меня сизыми глазами, пока я не уперлась спиной в противоположную от выхода стену. Позволяя привыкнуть к своему новому «я», Аваддон не делал резких движений, лишь пробовал воздух раздвоенным языком и тихо шипел.

Напомнив себе, что теряю драгоценное время, заставила ноги двигаться. Однако подобраться к огромному и опасному змею без привычной поддержки магии оказалось не так просто.

Доверься мне!

Пришла пора сломать лодку, дрейфующую в океане губительной лжи, который наполнялся ядом предательства с самого детства, и наконец выплыть на берег веры.

Но поступит ли так Кайлан?

Я шаг за шагом подкрадывалась к свернувшемуся в кольцо монстру и в очередной раз убеждалась, как пленительна опасная красота.

Змей покорно опустил голову на верхнее кольцо, дожидаясь меня. Я приблизилась вплотную и привстала на цыпочки, протягивая руку к морде с узкими ноздрями.

Каково было удивление, когда пальцы прошлись по шершавой и вовсе не склизкой чешуе. Змей легонько дернулся от ласкового прикосновения и вопрошающе воззрился на меня.

– Без уздечки не поеду…

Глава 33. Адель

Магия понемногу возвращалась в окрепшее тело, и я смогла создать теневую узду, за которую держалась, сидя на спине огромного змея.

Мы шустро проползли через главную площадь Абракса, собрав крики случайных прохожих. Большинство жителей столицы заперлись в домах, но были и смельчаки, вышедшие на темные улицы с саблями и револьверами.

Площадь пока мало изменилась. Добавились лишь трещины на домах и битое стекло витрин, усыпающее снег. Охватившее город напускное спокойствие напоминало затишье перед бурей, а в нашем случае – новую войну с преисподней.

На месте рухнувшего помоста для казни сгущался и мерцал воздух, превращаясь в разрастающуюся воронку.

– Колья! – выкрикнула я и указала на прозрачные столбы. В ушах свистел ветер, пока мы бороздили улицы, оставляя на снегу длинный зигзагообразный след.

Аваддон выполз на небольшое поле перед Абраксом и благоразумно остановился, побоявшись вновь столкнуться с защитным куполом.

Его истинное воплощение было настолько огромное, что я сидела, держа ноги на одной стороне. Так что, когда понадобилось спешиться, неуклюже скатилась на заднице с чешуйчатого змеиного бока.

Меня больше не мутило, я уверенно преодолела пару метров до первого мерцающего Хрусталя и сбила его пинком. Без угрызений совести проделала подобное еще с десятью ближайшими кольями. Абракс больше не нуждался в барьере, ведь Люцифер вознамерился прорубить портал прямо в его сердце.

Я задумалась: почему Дьявол не поступил так во время первой войны с Ульемом? Ответ лежал на поверхности. Он не знал, что демоны могут находиться внутри барьера. Но когда Азазеля пленили, забрав в замок, Люцифер убедился, что защитная магия опасна только при прямом столкновении, однако было поздно. Мой дед призвал на помощь неравнодушного к судьбе людей Михаила и загнал демонов обратно в Ад.

Посмотрев вверх, я убедилась, что легкое свечение, окутывающее Абракс призрачной дымкой, исчезло, и приглашающе махнула Аваддону.

Через секунду змей подполз и хвостом помог вскарабкаться на его широкую спину. Как только я ухватилась за теневые узды, он рванул к лесу.

Аваддон двигался с невероятной скоростью. Перед глазами мелькали полосы размытой местности, а щеки обжигал мороз. Стоило закашляться от удушающего ветра, как супруг раскрыл капюшон кобры, уберегая меня от нехватки кислорода.

– Спасибо, – буркнула я, но вряд ли змей расслышал благодарности на такой скорости.

Вскоре мы достигли Санта-Алана, остановившись на пригорке, у подножия которого располагалась небольшая деревня. Над нашими головами проплывали кучевые облака, блокируя свет луны и звезд, поэтому единственным маяком в темноте служили масляные лампы в окнах домов.

– Особняк семьи Калеба находится на окраине, – пояснила я супругу. – После вторжения демонов в Абракс люди, конечно, привыкли к шныряющим по улицам монстрам, но вряд ли им доводилось встречаться со змеем-искусителем, – намекнула я на то, что нам лучше обогнуть спящую деревню и оставить белье моих подданных чистым.

Аваддон согласно качнул мордой и пополз в обход покосившихся деревянных домиков.

По мере приближения к особняку нарастала тревога, а руки чесались отомстить Луизе.

Мы приблизились к черному решетчатому забору. Взмахнув рукой, я накинула на прутья теневое лассо. Аваддон перехватил пастью тянувшиеся к вратам черные канатики и рванул на себя, со скрипом их распахивая.

Как только мы вползли на территорию заброшенного особняка, я вновь скатилась со змея и нервно затараторила:

– Тебе лучше остаться здесь, пока я не объяснюсь с Кайланом. Бьюсь об заклад, он давно почувствовал наше приближение, но сталкивать вас лбами раньше времени не стоит. Не хочу попасть в эпицентр драки великих Принцев Ада. – Подготавливаясь к излитию души, я потерла вспотевшие ладони о накидку и зашагала к крыльцу.

За спиной послышался противный треск перевоплощения, сменившийся сначала шаркающими шагами, а потом уверенной походкой.

Мое плечо осторожно сжали и развернули меня вполоборота.

– Адель, подожди! – Я оказалась лицом к лицу супругом. Он жадно глотнул морозного воздуха, видимо, нахождение в образе змея истощало его физические силы. Идеальный внешний вид и одежда с иголочки Повелителя Смерти превратились в рваную на груди рубашку и мятые брюки. – Нам необходимо расторгнуть брак. – Я удивленно заморгала, сбитая с толку внезапным заявлением. – Для Асмодея мой добровольный отказ от притязаний на твое сердце станет первым шагом к примирению. Нельзя ввязываться в бойню с Люцифером и не доверять друг другу, иначе исход будет печальным.

Кровь похолодела в жилах. Я так долго искала свободы от брачной метки, что не верила в происходящее.

– А как же превосходство над другими Принцами Ада за счет моей крови Грааля и укрепления власти Круга Смерти? Откажешься от всего задуманного ради прощения названого брата?

– Не бывает великих побед без великой жертвы. – Аваддон протянул руку, молча требуя вложить ладонь в его. – Соединяющий души брачный обряд способен разорвать только Повелитель Ада.

Я непонимающе нахмурилась. На мой сморщенный нос опустилась кружевная снежинка, и супруг добавил:

– Или архангел.

– Так твое чудо-оружие правды – Небесный артефакт? Как и кинжал Рафаила?

– Да, только пришлось заменить хрустальную рукоятку обычным металлом. После падения я не могу прикасаться к святыням, не получив серьезный ожог. – Я ахнула, неожиданно вспомнив, как плавилась кожа на ладони Аваддона, когда я впервые очнулась в замке Смерти. На моей же руке кинжал оставил только порез.

– Делай что нужно, – без дальнейших расспросов, отнимающих драгоценное время, согласилась я.

Аваддон задрал рукав своей рубашки, а следом оголил мое запястье. Достав из-за пояса брюк кинжал, он прислонил кончик лезвия к своей коже и вырезал в центре Звезды Моргенштерна новый символ, похожий на руну. Алая кровь заструилась по его запястью, пачкая мои пальцы. В сизых глазах Повелителя Смерти что-то мимолетно вспыхнуло, и он прижал лезвие к моей брачной метке.

Холодный кончик царапнул по изящному рисунку. Пришлось стиснуть зубы, борясь со жжением, пока супруг вырисовывал символ и что-то еле слышно шептал.

Снежинка на носу растаяла от моего участившегося дыхания ртом, когда на пару мгновений режущее чувство заменил мнимый огонь. Звезда Моргенштерна точно горела под острием кинжала, а наша кровь, совсем как при обряде в Аду, смешивалась, шипела и стекала на ботинки.

Пробудившиеся тени обдали руку холодом, спасая от нестерпимого жара, и в следующее мгновение боль прекратилась. Я с опаской посмотрела на испачканное алым запястье, страшась, что ничего не вышло, но на месте Звезды осталась только выцарапанная руна.

Аваддон провел по моей отметине большим пальцем, и кровоточившая рана превратилась в тонкий шрам. Его руна тоже затянулась, и в душу иглами проникло мучительное одиночество, точно у меня забрали что-то жизненно важное.

– Отречение – так называется руна, – пояснил Повелитель Смерти, опуская наши рукава. Я отдернула руку и потерла место бывшей брачной метки. – Ты ведь тоже это чувствуешь? Словно сердце мечется в поиске недостающей половины?

Подняла глаза на уже бывшего супруга, стоявшего рядом и покачивающегося на пятках. Тяжело было признавать, однако я смирилась с непредсказуемым нравом Аваддона и его холодным расчетливым умом. Даже сейчас я допускала мысль, что, сложись все иначе, со временем влюбилась бы в Смерть, по-своему прекрасную.

И он заслуживал это знать. Знать, что мои тени поют его тьме.

– Ты дорог мне, Аваддон. И однажды мы смогли бы обрести покой вместе, но оба остались бы в мыслях с другими, – прошептала я, положив ладонь ему на грудь. Так я доказывала, что привязана к нему и без брачной метки.

Он шумно сглотнул и накрыл мою руку своей, позволяя почувствовать размеренный пульс. В этом на первый взгляд обычном жесте крылось многое. Я убивала, заживо вырывая сердца противников, и Аваддон без лишних красноречий давал понять, что он в моей власти.

Одинокая слеза по не случившейся судьбе капнула с подбородка на накидку. Повелитель Смерти стер мокрую дорожку с моей щеки нежным поцелуем.

– Но ты встретила Кайлана, – тихо утвердил он, и я кивнула. – А я навек отравлен греховными чувствами к Серафиме.

Прежде чем я отстранилась, округу наполнил скрипучий звук распахивающейся двери.

Я слишком резко развернулась, и не до конца восстановившееся тело дало о себе знать головокружением.

На пороге особняка застыла невероятной красоты девушка с развевающимися на ветру длинными черными волосами. Ее точеную фигуру облегал плотный костюм воина, состоявший из заправленных в высокие сапоги темных штанов и полукафтана. Она недовольно оглядела сначала меня, затем Аваддона и скрестила руки на пышной груди.

Я судорожно пыталась вспомнить, где именно встречала этот эталон стервозной аристократки с пухлыми губами, но Аваддон меня опередил:

– Рад видеть тебя, Астара. По всей видимости, твой супруг тоже прибыл в Санта-Алан.

– Да, но не могу сказать того же, – огрызнулась демонесса и указала пальцем с длинным ногтем на меня. – Если хочешь поговорить с Асмодеем, у тебя пять минут.

Долго раздумывать не пришлось. Я направилась к крыльцу, но Астара махнула рукой влево, показывая, что Кайлан ждет на заднем дворе.

Все сразу ушло на второй план, кроме назревающего разговора с любимым мужчиной. Мне предстояло поведать ему о новой стратегии Люцифера и признаться в сделке с Аваддоном, рассказать, что наш поцелуй – минутная слабость.

Быстро миновав ведущую в сад тропу, я выскочила на недавнее место призыва архангелов и обомлела. Рунический круг исчез. Я боялась увидеть мертвого Гавриила, но и тут прогадала.

Задний двор занимали сотни разномастных бойцов. Тут были демоны низшего и среднего ранга, члены холеной армии Франсбурга в полном обмундировании и с саблями наперевес, а также потрепанные участники восстания, прикрепляющие к своим оружейным поясам револьверы.

Вдоль строя воинов спиной ко мне статно выхаживал Кайлан, отдавая приказы и покручивая в руке саблю в ножнах. Над его головой возвышались рога, но никто из мужчин перед ним не сжимался. Либо Повелитель Похоти проник в их разумы, ослабив страх, либо решил, что скрывать демоническую сущность больше не имело смысла.

Расстояние между нами, эти несчастные двадцать метров – болото, трясина! И кто-то должен был первым броситься в нее с головой.

– Кайлан?! – позвала я, но поворачиваться он не спешил.

Рядом со мной остановился Аваддон и вздернул бровь, скептически наблюдая за происходящим.

Одежда Селье изменилась, его излюбленный удлиненный фрак сменился черным мундиром, плечи которого были расшиты золотом. Я еще никогда не видела его в военной форме, и, черт меня дери, она безумно ему шла, подчеркивая каждую напрягающуюся при ходьбе мышцу.

Я бы полюбовалась им еще мгновение, но справа от меня прошла Астара, а следом мелькнули кудрявые рыжие волосы и алое пальто.

Марго?

Игнорируя мой приоткрытый рот, демонессы поспешили к фонтану.

Взгляд зацепился за стоявшую там толпу, в центре которой Мия и Лионель вносили что-то в списки, чиркая пером по бумаге. А еще через мгновение ко мне бросилась Клара, распихивая локтями всех, кто стоял у нее на пути. Повелителю Смерти пришлось отступить на шаг, чтобы позволить фрейлине беспроблемно приблизиться ко мне.

– Адди! – завопила она и едва не сшибла меня с ног, заключив в объятия.

Я ответно вжалась в подругу, и над моей головой что-то пролетело, накрыв нас крылатой тенью. Клара отскочила, и между мной, Аваддоном и фрейлиной приземлился Михаил.

– Я ее не трону, – бросила я, рассмотрев проступившую в его зеленых глазах враждебность.

– Знаю, – отозвался архангел и покосился на стоявшего за моей спиной Аваддона.

Повелитель Смерти сжал кулаки, ненавидящие взгляды мужчин схлестнулись в одну разрушающую бурю. Контур Михаила засветился золотом, а в ногах бывшего супруга восстала тьма. Они молча обвиняли друг друга во всех мировых бедах, пока между ними не вклинились я и Клара. Расставив руки, мы как бы просили их держаться на расстоянии и не применять магию.

– Давайте забудем былые разногласия хоть на время, – взмолилась я, пытаясь вразумить мужчин и не допустить бойню. – Сейчас мы в одной лодке и грести нужно совместно, иначе Абраксу и другим мирам придется туго. Аваддон пришел сюда по доброй воле, чтобы помочь свергнуть Люцифера и прекратить его бесчинства по отношению к людям и Небу, так что отложи месть, Михаил!

Архангел ничего не ответил, но золото в его ауре померкло. Аваддон ответно рассеял тьму, и тут из-за угла фонтана появился бледный и осунувшийся Повелитель Войны, поддерживаемый с разных сторон Астарой и Мэгги.

– Что произошло? – не сдержала я слетевший с губ вопрос, но мне не ответили.

Отделившись от шеренги воинов, к нам размашистыми шагами устремился Кайлан.

– Даже не думай, Дей! – громогласно предупредил Аваддон и схватился за виски. Сизые зрачки заменились змеиными, и тьма вновь обступила Повелителя Смерти. – Влезешь мне в голову, и я разворочу здесь все до последнего камня.

Да они издеваются!

Пришлось отодвинуть прилипшую к боку Клару и шагнуть Кайлану навстречу, приказывая взволнованному пульсу перестать отбивать чечетку.

– Люцифер одурачил нас! – Я переманивала внимание на себя, и Селье благоразумно отвернулся от Аваддона, не став играть со Смертью в кошки-мышки. – Все это время его главной целью было прорубить портал прямо в столице.

Я ждала, что Кайлан удивится или хоть как-то отреагирует на эти прекрасные новости, но он даже глазом не моргнул.

– Мне это уже известно. Поэтому Астарот затрачивает весомую часть магии, перемещая сюда всех, кто готов биться за королевство и преисподнюю.

Теперь ясно, откуда здесь взялась Марго.

Должно быть, она отсиживалась в особняке Селье – за пределами чар – и дожидалась клича к битве.

– Но как ты узнал?

– Расплавил мозги Луизе, догадавшись, что в ее послужном списке любовников отметился сам Люцифер, – обыденно объявил Кайлан и высокомерно посмотрел на Аваддона. – Кстати, ее разлагающийся труп все еще в особняке, я специально не позволил ей обернуться дымом на случай, если ты захочешь попрощаться со своей двуличной шлюхой. Вот видишь, я само благородие, ведь кто я такой, чтобы отнимать у великого Вериила любимую женщину.

Селье в шутку отвесил поклон, намекая, как бесчестно когда-то Аваддон поступил со мной, втянув в брак против воли, а после…

– Кайлан, – начала я. – Ты не так все понял.

Но он даже слушать не стал.

– Потом, принцесса. Сейчас важнее выдвинуться в столицу и перехватить армию Люцифера. В любом случае мы всего лишь хрупкий маятник, – вернул он мне мои же слова.

Прежде чем Кайлан повернулся к строю, посчитав, что разговор окончен, меня обошел Аваддон и перегородил ему дорогу. Селье предупреждающе зарычал, но Повелитель Смерти начал новую партию с козырей, рванув рукав рубашки вверх.

– Ты имеешь полное право мне не доверять, но отныне Адель свободна, так что прими это как протянутую трубку мира.

Аваддон кивнул на освободившееся от брачной метки запястье. Разлитая тьма в глазах Селье заменилась золотыми крапинками, точно в них проступила его душа.

– У нас пара часов, прежде чем армия демонов войдет в столицу. Главное – не дать им прорваться в замок, и, пока собранные тобой отряды и освобожденные Ричардом королевские гвардейцы будут отстаивать Абракс, наведаемся к Повелителю Ада.

– Ты безумец, если думаешь, что он так просто нас подпустит! Адель – его цианид! – Кайлан провел руками по лицу и заложил их за голову. – Я надеялся, что Михаил вспомнит, как размножить эфир и излить его на пробравшихся в Абракс демонов вместе с дождем, как когда-то сделал Ульем, но архангел забыл все, что было до его плена в людском теле. И, даже владея живым Граалем, мы не способны повторить подвиг деда Адель, потому что Елена, пока плясала под дудку Люцифера, уничтожила все записи с экспериментами короля.

Аваддон потупился, обдумывая всплеск Кайлана.

– Значит, пойдем по другому пути. Насколько известно из последних сводок, ваши с Астаротом демонические армии охраняют границы Кругов, поэтому не смогут участвовать в сражениях, иначе вы рискуете потерять все. Люцифер связывает вам руки, блокируя любую возможность одержать победу. Однако он не учел мое дезертирство и оставшуюся в преисподней часть солдат Смерти, которые им никак не притеснены.

Кайлан усмирил пыл и задумчиво почесал щетинистый подбородок. Только сейчас я заметила, каким уставшим и разбитым он выглядел.

Желание подойти ближе, сжать его руку, даруя поддержку, завладело нутром. Тряхнув головой, приказала себе стоять на месте и не нарушать их с Аваддоном шанс на перемирие.

– Позволь помочь тебе и Астароту. За века, проведенные в Аду, мы как-никак стали семьей, хоть и пытаемся каждый раз подсидеть друг друга. Неважно, кто кому названый брат, гибели я вам не желаю и никогда не желал. Иначе давно выдал бы вас Люциферу с потрохами, а не стал пугать разоблачением истории Софии и Аза. Мы уже потеряли трех Принцев, вот я и пытался достучаться до вас как мог. – Аваддон с досадой выдохнул клубы пара. – Мы все ошибались в выборе сторон, и пришла пора навести в преисподней порядок.

Договорив, Повелитель Смерти протянул Кайлану освободившуюся от Звезды Моргенштерна руку.

– Ты ведь понимаешь, что без меня Люцифера не переиграть. Адель понадобится защита, Михаил не вхож в Ад, Астарот вымотан перемещением сотни людей из разных уголков Абракса, а ты… – Аваддон многозначительно посмотрел на Кайлана, и тот покачал головой, как бы веля молчать. Подмигнув ему, Повелитель Смерти продолжил: – Даже магия Принцев Ада рядом с ним бесполезна.

Немного помявшись, Кайлан сжал его ладонь.

* * *

Лошадей хватило далеко не всем, поэтому отданные под главенство Астары люди Рича и часть воинов Селье выдвинулись в столицу раньше, а остальные ненадолго переместились в особняк, чтобы погреться перед дорогой.

Решение Кайлана переместить солдат сначала в Санта-Алан, а не на границу Абракса было продиктовано двумя условиями.

Во-первых, это позволяло беспрепятственно подготовиться к битве и сгруппировать разные отряды, так как ослабленная магия Астарота, истраченная им еще в преисподней во время подъема трупов из реки, не смогла вовремя доставить сюда тысячную армию Франсбурга, ограничившись сотней лучших бойцов. А во-вторых, им нельзя было раньше времени заявлять о своем присутствии.

Путь от Санта-Алана занимал верхом около трех часов, и это если не учитывать непогоду. Так что наш небольшой отряд, возглавляемый Повелителем Похоти, ждал указаний, чтобы действовать в рамках стратегии окружения города.

Пока Принцы Ада, Лионель, Михаил и привилегированный отряд гвардейцев и лучников Кайлана топтались в гостиной и живо обсуждали грядущее сражение, я отвлекала себя от скорой встречи с Люцифером, прокручивая в голове воспоминания о супругах Круга Войны.

Бледный Астарот при каждом удобном случае гладил по волосам Астару и постоянно ей что-то нашептывал, а она улыбалась ему такой нежной и кроткой улыбкой.

Я бы не стала оспаривать глубокие чувства Повелителя Войны к Мэгги, но и назвать его несчастным с подобранной Люцифером партией тоже не посмела бы. Предположу, что чувства к Астаре у него возникли не сразу, ведь Астарот пытался уговорить Марго принять статус его фаворитки. Однако со временем Повелитель Войны проникся к прекрасной статной супруге уважением, а может, даже любовью. Ведь если смотреть правде в глаза, Мэгги совершенно ему не подходила, и не только из-за среднего ранга фурии, но и по другим веским причинам.

Как я успела узнать, Марго выступала неплохим доносчиком, но ей вряд ли выпала бы честь возглавить армию или построить военные стратегии наравне с Астаротом, чего нельзя было сказать о его нынешней супруге. Так что после затухания обиды на возлюбленного, думаю, фурия пришла к похожему выводу. Вот и пыталась обрести женское счастье с другим Принцем, но и тут ее ждала череда препятствий и разочарований.

Что ж, рано или поздно мы все находим то, что искали. Нужно лишь набраться терпения.

Стараясь больше не думать о былом, а сосредоточиться на будущем, двинулась к дверям. Пока размышляла, Кайлан повел всех на улицу готовить лошадей.

За мной семенила Клара, театрально охая и причитая над своей несчастной судьбой пленницы безопасного подземелья. Она тараторила без умолку, скрывая за пустой болтовней волнение.

– Так и знала, что Луиза – мерзавка. А я даже успела проникнуться к ней сочувствием… Представляете?!

Я разделяла решение Ричарда и Михаила спрятать мою фрейлину и Мию на время сражения, поэтому полностью игнорировала ее готовый к сражению наряд из мужских штанов и туники. Мое платье тоже сменила более удобная одежда – женский военный фрак, штаны и высокие сапоги, выданные мне Астарой.

– Ну и поделом ей! Только настоящие подруги остаются до конца и разделяют между собой гнев, радость и даже войну.

– Клара, ты никуда не едешь, – пресекла я ее намек.

– Но Адди, я могу помочь! – начала противиться она, а я покачала головой.

– И ты поможешь, если останешься жива. Мечтаю однажды потискать твоих пухлощеких малышей. – Это была чистая правда, ведь о своих детях я даже грезить не смела. Ребенок – великий дар, а мое чрево проклято ихором и грехом.

Лицо Клары смущенно порозовело, но она все равно настаивала на своем:

– Вы позабыли, как я пришла за вами в Сумрак Бездны с кадилом?

– Да, под руку с архангелом, – вновь осадила я ее попытки увязаться с нами в столицу и быстро спустилась по скрипучим ступенькам с крыльца.

– Тогда он был обычным лекарем Микаэлем.

– Тогда вы не шли на бой с тысячей демонов.

Клара резко остановилась на последней ступеньке и замолчала.

Отлично, моя взяла!

Я уже стояла на земле, и из-за того, что Клара была выше на одну ступеньку, мне пришлось подпрыгнуть, чтобы чмокнуть в щеку любимую подругу.

– Обещайте, что после свержения Люцифера вы вернетесь в Абракс. Без вас королевство развалится, – глотая слезы, взмолилась Клара.

Тягостные мысли легли осадком в голове. Я не могла представить, что ждет нас в бою с Повелителем Ада, и не строила планов дальше банального «выжить».

– Конечно, – вселила я лучик надежды в подругу. – А пока готовь полный отчет о вашем разговоре с Михаилом. Он ведь состоялся? – Клара слабо кивнула, а я постаралась не зацикливаться на ее резко задрожавших руках. Надеюсь, у нас еще будет время поболтать по душам, а вот у Абракса счет шел на минуты.

Я подбадривающе ущипнула подругу за покрасневший от мороза нос и указала на дверь позади нее.

– До встречи, – попрощалась я, подавляя всхлип.

Только бы не разреветься!

Иначе сошедшую со всеми пережитыми в последнее время горестями лавину уже будет не остановить. Она погребет под собой разум, засыплет стойкость, а без них мне не впустить в Люцифера золотинку.

– До встречи, Адель, – повторила фрейлина и нехотя побрела вверх по ступенькам. У дверей она обернулась, смахнула со щеки слезу и вошла в особняк.

Убедившись, что подруга не вернется, я шустро добралась до ворот по протоптанной мужчинами тропинке и окликнула Мию, жестом требуя ее повторить «подвиг» Клары.

Девушка прощалась с запрягающим гнедого жеребца Лионом и, перед тем как уйти, вручила ему синий платок с вышитыми инициалами «М.М.».

Лионель трепетно принял подарок и спрятал его в нагрудном кармане мундира. Было непривычно видеть его без излюбленной полоски в нарядах, но, как говорится среди простого люда, «подлецу все к лицу».

Аваддон стоял поодаль ото всех, прислонившись спиной к дубу и упираясь подошвой ботинка в дерево, а Кайлан заканчивал возню с ремнями седла.

– С кем я поеду? – уточнила я, желая, чтобы моим попутчиком оказался Селье. Оставшись с ним наедине, я бы смогла наконец признаться, что, несмотря на прошлые обиды и недомолвки, люблю его.

– С Астаротом.

Я закашлялась, давясь мрачным удивлением, но выяснять отношения при зрителях не стала. Сидевший на снегу возле ворот Повелитель Войны, сливавшийся кожей лица с оттенком серебристого щита у него на груди, помахал мне рукой.

– Брат слаб, так что первыми в город войдем мы с Аваддоном, чтобы принять основной удар и расчистить путь к порталу. А следом вы введете моих гвардейцев и соедините их с демонами Аваддона и теми несчастными, кого удалось вызволить Ричарду из заточения в замке. Если расчеты верны, моим людям хватит выучки продержаться до прибытия подкрепления Астары, и мы втроем отправимся прямиком к Бездне Тьмы.

Глава 34. Кайлан

Стылый влажный воздух противно лип к языку, словно мы ехали в тумане.

Впереди строя, очень кстати приминая сугробы, двигался Аваддон в облике змея. А позади нас, охраняемая моими воинами, скакала на рыжей лошади Адель. Астарот аккуратно усадил ее между своих колен и практически не касался, чтобы не смущать близостью. Хотя ее щеки даже в темноте все равно напоминали свеклу. Она злилась на мою отстраненность, а я был настолько морально вымотан и истощен мыслями о том, как доставить ее в самое пекло Ада и уберечь от отца, что боялся сорваться.

Поэтому большую часть пути мы молчали, и, когда до появления Абракса на горизонте остались считаные минуты, Адель окликнула меня.

– Кайлан? – Она осеклась, побоявшись, что я вновь не отвечу.

– Да, Паучок? – Я посмотрел на нее через плечо, не желая больше расстраивать.

Адди заплела волосы в длинную косу и вопросительно изогнула бровь.

– Зачем нам заманивать Люцифера к Бездне?

Астарот пришпорил лошадь, и через пару секунд наши животные поскакали нога в ногу.

– После его гибели я смогу воскресить души Софии и Аза.

Астарот сжал в кулаке висевшее у него на шее ониксовое кольцо, которое я недавно ему отдал.

– Но нужно действовать быстро, пока Бездна не изберет себе нового хозяина и не отравит его разум. – Под щепоткой правды я скрыл самое главное, то, что «почетная» роль безумца передастся мне. Узнай об этом Адель заранее, то попыталась бы меня отговорить, а я и так стоял на краю пропасти, разрываясь между собственными желаниями и обязательством перед преисподней.

– Что?

– Твоя мама и Азазель смогут свободно жить в Аду, они заслужили счастливый конец после стольких веков страданий, – пояснил я, пока Адель непонимающе гримасничала.

Внезапно ее глаза широко распахнулись и тут же сузились, когда за холмом показался полыхающий в ночи Абракс.

* * *

Подобно гневному шторму из чешуи и клыков, Аваддон ворвался в полнящийся звуками битвы город. Разрывая пополам прибывших демонов Люцифера, он прокладывал нам путь сквозь хаос.

Моя лошадь, заржав, перепрыгнула через валяющиеся на пути обломки кареты. Астарот прижал Адель к груди свободной от узды рукой и повторил мой трюк.

Мы мчались напролом за змеем, оставляя позади крики и стоны раненых.

Нет смысла сражаться с муравьями, пока не уничтожишь муравейник.

Столицу заполонили разного ранга воины преисподней: низшие Ламии с серой прогнившей кожей, крылатые монстры-патрульные, подобно ястребам бороздившие небо, и личный отряд отца – демоны высшего ранга в полном обмундировании, внешне схожие с людьми. Только вот их магия и военная выучка в несколько раз превышала умения любого королевского гвардейца Елены или члена моей армии из Франсбурга.

Я действовал деликатнее. Подцепляя отцовских пешек на крючки магии, приказывал им напарываться на ближайшее оружие противников.

Адель орудовала восстановившимися тенями, как кинжалами, помогая королевским гвардейцам отбиваться от враждебных демонов. Она выбрасывала черные лезвия в противников, изящно жестикулируя. Астарот придерживал ее за талию, не позволяя свалиться с лошади, и следовал за мной через улицы горевших домов к порталу.

Бесстрашные горожане, наравне с гвардией замка дающие отпор монстрам, заметив скачущую мимо них принцессу, сначала выкрикивали ругательства, порицая ее за использование демонической магии, но, сообразив, что Адди помогает им отбиваться, принялись скандировать ее имя.

Пока все шло точно по плану, первым пунктом которого значилось убедить жителей Абракса в том, что их принцесса не враг королевству.

Люди стреляли в демонов из револьверов, атаковали саблями и мечами, однако легко убивать получалось далеко не всех. Демоны среднего ранга развеивались только от всплеска магии или смертельной раны в сердце или голову, но эти участки в основном были прикрыты непробиваемой броней.

– Слева! – выкрикнула Адель, предупреждая о группе Ламий, пытающихся накинуться на нас из закоулка.

Проникнув в примитивный разум прихвостней Люцифера и приказав им не двигаться, я отключил их рефлексы. И тут на нападающих бросился Аваддон. Он обезглавил дюжину серых уродцев одним укусом, отбросив изуродованные клыками тела в темноту проулка.

А мы были неплохой командой! Когда не пытались перетянуть одеяло славы и власти на себя.

Свернув на центральную улицу, полностью погрязшую в сражении, я проконтролировал, чтобы Адель и Астарот не отставали. Здесь кровь стекала по кирпичным стенам домов, превращая снег в алое месиво.

Адди зло выругалась, оценив масштаб бедствия, и раскинула руки, призывая таившиеся вокруг тени. Черные щупальца отделились от темных закоулков и восстали над землей, как карающие руки мертвецов. Щелчок тоненьких пальцев – и тьма врезалась в незащищенные спины монстров, сбивая их с ног в грязь.

Королевские гвардейцы, смешавшиеся в один отряд с демонами-охранниками Аваддона, поспешили их добить. Они стягивали с распластавшихся на снегу врагов магические шлемы и безжалостно протыкали черепа острыми мечами.

– Туда! – махнула влево Адель, и их с Астаротом лошадь поравнялась с моим скакуном. – Так срежем путь!

Аваддон черной массой скользнул в указанный переулок, а нам пришлось пришпорить лошадей, чтобы они перепрыгнули рухнувшие балки.

Стоило свернуть влево и, нагнувшись, проскакать под застрявшей между домами полыхающей доской, как перед носом моего коня материализовался маг. Животное встало на дыбы, но мужчина, распознав в нас союзников, быстро исчез, появившись уже на балкончике соседнего дома, где девушка кастрюлей расквашивала мозги демону-патрульному.

Под стук копыт о заледеневшую брусчатку мы двинулись дальше.

Я вскрыл разум сотне прислужников отца, управляя ими как марионетками, но царившая вокруг гарь и неразбериха отвлекала, и я не успевал следить за всем сразу, страшась вскипятить мозги не тому.

Астарот на ходу насаживал ускользнувших из-под моего влияния вражеских демонов на длинный серебряный меч, а Адель душила попадавшихся на пути монстров петлями из теней.

Огибая последнюю улицу перед площадью, мы продвигались к порталу, алой дырой зиявшему посреди города.

Михаил парил над нами, разгоняя смог взмахами огромных крыльев. Он отбивался от летающих монстров золотыми вспышками и дожидался моего сигнала.

С помощью налитой в колбу крови Адель архангел обязался запечатать портал в сердце Абракса после нашего исчезновения. Для полного уничтожения двух проходов ему требовалась помощь Аваддона, но Повелитель Смерти отказался менять облик, пока не вернется в преисподнюю, чтобы восстановить приглушенную миром людей магию.

– Вы видели Рича? – вдруг взволнованно выкрикнула Адди, вертя головой по сторонам в поисках пшеничных волос друга.

Внезапно из окон домов вырвался огонь, и наш путь вмиг осыпали осколки стекла.

– Он и другие королевские маги спасают из горящих домов беззащитных горожан и детей, пряча их в пока еще незахваченном замке! – громко ответил я, перекрикивая царивший гул сражения и успокаивая Паучка. – Проезжая торговый переулок, я заметил, как лорд Мэтью тащил двух раненых девушек за расставленные вдоль улиц баррикады.

– Ричард станет великим королем, – неожиданно вымолвила Адель, заставив меня обернуться. Даже Астарот, отбросив рогатого посыльного с меча, удивленно взглянул на нее.

Секундная пауза – единственное, что мы могли себе позволить, так как Аваддон и Михаил уже ворвались на площадь, сражаясь с прибывающими из портала демонами.

Через пару минут мы нагнали их.

Разномастные демоны сгруппировались в центре. На них с разных сторон надвигались вооруженные люди, но они, как обступившие дичь волки, охраняли портал. Однако, заметив нас, мигом разделились на отряды – отражавшие людское сопротивление низшие твари, атакующие Михаила летающие демоны среднего ранга, блокирующие Аваддона и наступающие на нас – высшие гвардейцы, с большинством которых я был знаком лично.

На их лицах горело отвращение, адресованное нам с братьями как к предателям преисподней. Увидев среди привилегированных воинов Амира, я по-звериному зарычал.

Два века он возглавлял Круг Похоти, дожидаясь моего возвращения, а когда дело дошло до выбора правителя, сбежал к Люциферу поджав хвост.

Магия заполнила жилы. Я чувствовал, как глаза горят тьмой, отражая яростную битву. Вырвавшаяся вовне ударная сила подчинения превратила в статуи сотню демонов, желавших вонзить клинки в змеиный бок Аваддона, включая Амира.

Следуя отточенному приему, Повелитель Смерти с неудержимой силой бросился на их ряды, разрывая врагов на части, а заодно прихватил и тех, кто осмелился рвануть к нам.

Я спешился, обнажая тонкую саблю. Звонко шлепнув коня по боку, отправил его подальше от эпицентра битвы.

Сила жаром нарастала в пульсирующих венах, подготавливаясь к излитию великой мощи. Я сдерживал агонию внутри, как мог, чтобы случайно не причинить боль Адель и соратникам и не иссушить магический запас раньше времени. Да, после распечатывания преисподней ко мне вернулось бессмертие, и расход магии больше не ударял по жизненным резервам, но все же ее большая затрата требовала восстановления. Поэтому Астарот до сих пор не мог сражаться в полную силу, а Аваддон цеплялся за полное демоническое обличье – пусть оно исчерпывало физическую энергию, но при этом позволяло обходиться без магии Смерти.

Приземлившийся в центре площади архангел напоминал луч солнца среди хмурых туч. Ловким движением сложив крылья за спиной и вскинув руку, он обрушил на бегущих в его сторону хвостатых демонов лавину золотого свечения, превратившую их в пепел.

Астарот тоже спрыгнул с лошади, сосредоточенным взглядом указав на правый фланг. Место, где в войске отца сквозили прорехи. Я кивнул, поняв без слов – заходим справа.

Недалеко от меня спешилась Адель. Я отвлекся на нее на жалкую секунду, ставшую роковой, и пропустил целившегося в нас с крыши дома долговязого лучника с синей кожей.

Удар сердца – и в Адди, со свистом разрезая пространство, полетела стрела.

За это короткое время я успел умереть и заново воскреснуть.

Я рванул к ней, чтобы закрыть собой, так как не мог воздействовать магией на неодушевленный предмет, но Адель успела исчезнуть в межмирье.

Стрела пролетела в том месте, где Паучок недавно стояла, и врезалась в опрокинутую повозку, застряв в деревянном колесе. В следующее мгновение синекожий демон рухнул в снег, корчась от внушенной мною боли, а Астарот добил его копьем.

Ты цела?

Я невольно ворвался в ее сознание, взволнованно ощупывая руками появившуюся из теней Адель, точно уже потерял ее и вырисовал силуэт призрака.

Она быстро подмигнула, отвечая на ментальный вопрос, и потерла виски. Я тут же покинул ее разум и переплел наши пальцы.

– Держись меня, Паучок. Если ты погибнешь, все потеряет смысл.

Я наклонился к ней, оставив легкий поцелуй на испачканном в пепле лбу. Адди вздрогнула.

– И я сейчас говорю не про твои редкие таланты.

Сосредоточившись на точечном выплеске силы, задел разум Михаила и отступил, привлекая внимание сражающегося с другой стороны площади архангела.

Он нашел нас взглядом. Его светлая ряса и белые крылья вымокли в ихоре, а волосы прилипли к вспотевшему лбу, пока он орудовал магией и золотым копьем.

– Отвлеки их, – одними губами прошептал я, но тут второй привилегированный отряд Люцифера возник прямо перед Михаилом.

Астарот бросился к архангелу через толпу демонов, одновременно парируя нападающих мечом и отбрасывая их от себя фиолетовыми вспышками магии. Рядом с Асом материализовались двое мертвецов – на большее его не хватало. Они помогали хозяину отбивать натиск, но их с Михаилом разделяло слишком большое расстояние.

Я достиг точки кипения, ощущая, как живущий во мне монстр завладевает всеми фибрами, как рвется на свободу, желая покарать каждого, до кого сможет добраться. И плевать ему на невинных, находившихся в городе.

Уходя от атаки, Михаил взмахнул крыльям, поднимаясь в воздух, но и там его поджидала засада в виде отряда Шептунов.

– Сука! – выругался я, когда понял, что занятый спасением своего пернатого зада архангел не поможет нам прорваться к порталу.

Даже Аваддон отступал, смещаемый с центра штурмом демонов среднего ранга. Более двухсот бойцов надвигались на него плотными рядами, заставляя змея оставлять пробитый путь.

– Адель, ты должна спрятаться в ближайшем доме или межмирье, – сжав ее ладонь крепче, попросил я. – В таком состоянии вряд ли смогу обойти тебя силой.

Адди взволнованно встрепенулась.

– А как же остальные? Уверен, что не повредишь их разум?

Я покачал головой. Последний раз, когда использовал силу подчинения на полную катушку, стирая воспоминания жителей Трех Королевств о демонах, случайно свел с ума тысячу людей.

– Позволь мне попробовать. – Адель положила ладонь на мою щеку и погладила большим пальцем чернильные вены, бороздившие лицо. – Астара с минуты на минуту введет в столицу войско, и, если мы закроем портал, не дав вторгнуться еще большему количеству демонов, у них появится шанс продержаться до нашей победы над Люцифером.

С рук Адди сорвались тени и завихрились вокруг нас, создавая непробиваемый кокон. Успевшие подбежать к нам монстры отступили, позорно завизжав, и я заметил, что среди клубов мглы, как молния в тучах, поблескивает Небесная золотинка.

– Нам нужен отвлекающий маневр, – догадалась она. – Так я его устрою, и тебе не придется плавить мозги всем подряд.

– Адди…

– Я не маленькая девочка и знаю, что делаю! – вспылила она. – Пусть яд Гавриила ненадолго выбил меня из строя, но мне уже намного лучше.

– Что, мать твою? И ты говоришь мне об этом сейчас?! – Ярость в груди поднялась к горлу, выливаясь не самыми лестными словами. Хорошо, что тени Адель укрывали нас от битвы, иначе я бы точно не смог сдержаться и свинтил городу мозги.

– А когда еще?! Ты ведь меня избегал! – Паучок выдохнула, успокаиваясь, и серьезно попросила: – Научись верить тем, кто рядом, Кайлан. Я сама раньше никого не подпускала, а теперь поняла, что моя главная сила кроется в любимых.

После этих слов она отошла на шаг и, закрыв глаза, позволила окружившей нас мгле разрастись, как огромный мыльный пузырь. Адди повторяла трюк с мертвецами из Оманкса, укрывая площадь тьмой.

Испугавшись надвигающейся черной стены, демоны принялись пятиться, а мы беспрепятственно рванули к порталу.

Только Михаил продолжал кружить в небе и золотыми вспышками уничтожать летающих монстров, вдобавок посылая смертоносные лучи в гонимых магией Адель демонов.

Через пару минут мы стояли возле излучающего алый свет входа в преисподнюю. Адель немного покачивалась от быстрого бега и всплеска магии, а ее косу трепал ветер из портала. Я крепче сжал ее руку.

– Чего ждете?! Вперед! – выкрикнул нагнавший нас последним Астарот. – Нужно успеть войти в портал, прежде чем из него повалят новые воины папеньки.

Аваддон первым нырнул в алый водоворот, за ним последовали я и Адди. Наш строй замкнул Ас, напоследок оглянувшись на рассеивающиеся по площади тени и возобновляющуюся бойню.

Глава 35. Адель

Стоило нам ступить на сухую землю преисподней, как Кайлан, походивший на готовившуюся к взрыву бомбу, обрушил силу на демонов, не успевших проникнуть в Абракс.

Тут ему жалеть было некого.

Разного ранга демоны в броне и без, с человеческой и ужасающей внешностью толпились недалеко от портала, дожидаясь указов своих командиров. Они успели только развернуться, чтобы дать деру, но кара настигла их мгновенно.

Мы оказались посреди пролеска, усеянного трупами, из остекленевших глаз которых тек струйками ихор.

Чтобы не зацикливаться на кошмарном зрелище, перевела взгляд на окружающие поляну витые деревья.

– Где мы? – уточнила я у всех сразу, чтобы хоть немного сориентироваться на местности.

– Черная пустошь, граница моего Круга, – ответил Астарот чуть окрепшим голосом.

За нашими спинами зиял портал.

Кайлан согнулся пополам, уперев ладони в колени, и мне пришлось обхватить широкие плечи и отодвинуть его подальше от непредсказуемого водоворота света. Я ласково гладила его по лопаткам, пока он восстанавливал дыхание после обрушенного на противников взрыва силы.

Меня радовало, что Кайлан менялся, больше не стесняясь показывать слабость передо мной и братьями.

Обратившийся в человека Аваддон выглядел не лучше. Под его сизыми глазами залегли тени, а рубашка и штаны напоминали рваные тряпки.

Отступив от портала, Астарот и Аваддон осматривали округу на предмет новых опасностей. Пару раз моргнув, я отметила, что синяки Повелителя Смерти быстро исчезают и его слегка болезненный вид сходит на нет.

Вскоре, отдышавшись, выпрямился и Кайлан. Я с тревогой заглянула ему в лицо, и в ответ на мой немой вопрос о самочувствии его вены вновь наполнила тьма. Астарот вскинул руки, точно тянулся к небосводу, и я поняла, что братья подпитываются царившей в Аду темной энергией своих грехов, заполняя возникшие за битву слабые места.

– Я отправил генералу войска Смерти послание об изменении планов. Оставшиеся на территории моего Круга воины выдвинулись к Бездне, чтобы выступить вместе с нами против Люцифера, – предупредил нас Аваддон, с досадой осматривая свои сбитые ботинки. Скрутив волосы в тугой хвост, он продолжил: – Ты как, Астарот, сможешь переместить нас туда?

Переведя взгляд с Аваддона на горизонт, я рассмотрела вдали черные скалы, острые верхушки которых уходили в алые тучи, а у их подножия плотным одеялом клубился туман.

– С тобой ничего не случится. Я не позволю, – пообещал Кайлан и погладил меня по щеке. Наверное, в моих глазах отразился ужас перспективы оказаться в самом зловещем месте преисподней вместе с Люцифером. И не просто выпить с ним вина или станцевать очередной вальс, а сразиться насмерть.

– Мы не позволим, – поправил Кайлана Аваддон и хитро мне улыбнулся, а Селье закатил глаза. Смешок застучал о зубы, но я не позволила веселью взять верх над бдительностью.

Астарот приблизился к одному из погибших генералов отца с заляпанным грязью лицом и пнул его ногой, переворачивая с бока на живот.

– Попробую. Но есть проблема.

Аваддон и Кайлан одновременно выругались и переглянулись. А я вновь едва глупо не захихикала, забавляясь их обыденным общением без былой ненависти и враждебности.

Астарот наклонился и вытащил из нагрудного кармана трупа круглую печать с символом разломленного на четыре части черепа – знак власти Люцифера. Покопавшись еще, он извлек свернутое в трубочку послание. Развернув, Астарот резко поменялся в лице. Взгляд его фиолетовых глаз забегал по письму, и между сжимающими бумагу пальцами от злости проступили перепонки.

– Твою мать! – взревел Повелитель Войны и, еще раз пнув труп высшего демона, раздраженно зашагал к нам.

Находившийся рядом со мной Кайлан напрягся, а Аваддон засопел сквозь ноздри, совсем как змей.

– Его звали Хьюго, – принялся объяснять Ас, указав волевым подбородком на обворованный им труп. – Он возглавлял один из отрядов моей супруги. Люцифер точно знал, что я узнаю вечно вертевшегося возле моей Астары демона.

Излучаемая Кайланом аура злости передалась и мне. Она наполнила воздух треском магии, точно он уже знал, что оставил в письме Люцифер.

Астарот протянул письмо. Кайлан выхватил его трясущейся рукой и опустил глаза на мерцающую золотом бумагу.

Аваддон подошел к нам сзади и заглянул в послание через плечо Селье. Я же привстала на цыпочки, чтобы прочесть написанное. Вглядываясь в красивый острый почерк, точно бритва исчеркавший листок, я нервно глотала воздух ртом.

Дорогие мои сыновья и любимый младший брат, поздравляю вас с успешной «партией». Признаюсь, от объявленного мне шаха и мата вас отделяло совсем немного.

Вы вычислили Луизу; призвали на помощь Михаила; нашли способ запечатать порталы даже после смерти Гавриила и отказа других архангелов в сотрудничестве; перебороли ревность и старые обиды; догадались о том, что Адель может поразить меня без усиления Небесным Хрусталем; разбили львиную долю моего войска и сделали свои замки неприступными, объединив армии Кругов. И вот, кажется, вы загнали меня в угол, решив сразиться на своих условиях. Только вы не учли маленькую деталь.

Я. Абсолютно. Бессердечен.

Вы хотели заманить меня к Бездне, чтобы после моей гибели один из вас забрал великую магию Тьмы и освободил из плена души Принцев-предателей, вдобавок вернув Азазеля и Софию.

Так вот, я уже жду вас здесь вместе с Лилит.

Все просто: жизнь Адель Грей на жизнь вашей названой матери.

И Аваддон, твоим воинам лучше остаться в Кругу Смерти, если вы дорожите здоровьем Лилит.

Меня прошиб холодный пот, а потрясение прилипло к нёбу, наждачной бумагой сняв рвущиеся наружу слова.

Попятилась от Кайлана, не зная, чего ожидать. Я была ему дорога, это очевидно, но стоила ли моя душа благополучия Лилит? Если Принцы решат преподнести меня на блюдечке Люциферу, даже с силой золотинки я не справлюсь с ними тремя.

Кайлан выпустил из рук послание, и оно упало к его ногам, затерявшись в пыли. Аваддон сжал переносицу, а Астарот сложил вместе ладони, точно молился преисподней.

– Действуем по первоначальному плану, – бесцветно произнес Повелитель Похоти. – Мы все знали, что жертвы в сражении неизбежны, и Лилит – тоже. – Он резко развернулся ко мне. – Что бы ни случилось там, Адди, пообещай мне, что выживешь.

* * *

Астарот перенес нас к началу каменистого участка, заканчивающегося высокими пиками гор. В этом зловещем месте воздух полнился тяжелым запахом серы, а стекающие со скал воды Оманкса, как черная кровь, проникали в зияющий в центре круговорот Тьмы, который по краям обступал туман – Сумрак Бездны.

Если раньше просторы преисподней казались безжизненными, то в этом проклятом месте словно обосновалась пустота и застыло время. Каждый камень здесь хранил историю страданий, а шепот знойного ветра доносил крики заточенных в Оманксе душ.

Я с трудом подавила мурашки, стоило рассмотреть стоявшего возле бездны Тьмы Люцифера. Он крепко удерживал Лилит, одной рукой прижимая ее к груди. Рыжая макушка демонессы покоилась под его подбородком, но она не сопротивлялась, лишь беззвучно плакала, пока Дьявол вдавливал лезвие меча в ее прикрытое легким белым платьем горло.

Аваддон отозвал армию, чтобы не усугублять положение Лилит, но Принцы наотрез отказались менять меня на возможность спасти мать. Если Люцифер останется жив, он не пощадит никого.

Кайлан, Аваддон и Астарот выстроились в ряд, укрывая меня спинами. Между нами и Люцифером пролегало целое поле, но даже на таком расстоянии ощущалось, как давит на плечи его великая сила.

На моих руках порхали тени, реагируя на царившую в воздухе чужеродную магию. Я потянулась глубже в сознание и приманила золотинку, позволив ей смешаться с мглой и создать смертельный для Повелителя Ада дуэт Света и Тьмы.

– Неужели вас ничему не научил опыт погибших братьев? – Люцифер сверкнул в тусклом свете ночи черным перстнем на указательном пальце. Его голос усиливала магия, напоминая раскаты грома в безоблачном небе.

Принцы проигнорировали вопрос.

– Прикрываться женщинами низко, отец. Отпусти Лилит и храбро прими уготовленный судьбой бой, – выкрикнул Кайлан, не отрывая глаз от матери. Немного наклонив голову, он преломил рогами легкое свечение тумана Сумрака Бездны.

– Решили, что хватит сил одолеть меня? – Люцифер захохотал. – Вы раздобыли оружие, но мало просто размахивать ножичком у меня перед носом, им еще нужно овладеть, – бросил в нас свои любимые метафоры Повелитель Ада, а я поежилась от такого сравнения.

Но положа руку на сердце скажу, что Люцифер был прав. Я приняла золотинку, ужилась с ней и даже научилась впускать ее в тени, но этого было мало, чтобы подобраться к Дьяволу и ранить его этой жгучей смесью.

Астарот показал мне три пальца за спиной, ведя отсчет до начала битвы. Принцы договорились отвлечь Люцифера, пока я под шумок буду подкрадываться к нему. Будь в Аду доступ к межмирью, это бы намного упростило задачу, но увы…

Еще один палец – и во мне запел страх, но не за исход сражения, а из-за одной догадки, пускающей корни отчаяния в самое сердце. Если все сложится гладко, после кончины Люцифера кто-то из Принцев примет его титул, а значит, и силу Бездны.

Интуиция кричала, что именно Кайлан решил геройски занять трон отца, вкупе с которым шло безумие.

Тьма либо принадлежала всем, либо только одному.

Аваддон может сгинуть, приняв еще одну непостижимую силу, а что касается Астарота, то Кайлан вряд ли позволит ему страдать, чувствуя давнюю вину перед его братом-близнецом.

Сложившаяся в единый пазл картина ужаснула до глубины души.

Селье пожертвует нами. Пожертвует собой, чтобы возглавить преисподнюю и навсегда отказаться от жизни в Абраксе. И зная, как я грезила свободой, не станет вновь надевать на меня кандалы рабыни, ведь Бездна Тьмы изменит его навсегда.

От тревоги внутри все перевернулось.

– Нет, – пропищала я, и жгучее чувство затопило горло. Сейчас было не время поддаваться эмоциям, но я ничего не могла поделать с глупым девичьим сердцем, которое казалось камнем в груди.

Кайлан все понял, но увести взгляд от вжимающегося в Лилит меча Люцифера не посмел, поэтому ответил, не поворачиваясь:

– Прости меня, Паучок. За все…

Я даже возразить не успела. Астарот убрал последний палец, и развязалась битва. Пространство сгустилось от пронзившей его древней магии Повелителя Ада, и вокруг поляны поднялась стена огня, заключая нас в ловушку.

Повелителя Войны окружило аметистовое свечение, и он переместился. Должно быть, Принцы проработали тактику боя, пока я переодевалась в особняке, а может, импровизировали, ведомые вековым опытом и мысленными подсказками Кайлана.

Астарот выпрыгнул из ниоткуда прямо перед Люцифером и ударил в него вспышкой магии. Дьявол легко уклонился и, взмахнув свободной рукой, повалил сына на землю огненным залпом. Огонь опалил грудь Астарота, но стальной пласт на броне защитил его от выжженного сердца. Как только Астарот грузно рухнул спиной на землю, с треском пробив почву, его попытались связать уже знакомые мне черные цепи с шипами. Повелитель Войны шустро отполз от зазмеившихся возле него цепей и, вновь исчезнув, через мгновение материализовался возле Люцифера. Он успел выбить из рук отца кинжал и освободить Лилит.

Закрывающий меня Кайлан облегченно выдохнул.

Демонесса, разгоняя белым пятном мрак и гарь, бросилась в сторону, прячась за валуном неподалеку от воронки Тьмы.

Как только она исчезла из вида, Аваддон принялся красиво жестикулировать. Стелившийся по земле Сумрак Бездны взбунтовался и пополз вверх. Повелитель Смерти затягивал поле боя мраком, чтобы сбить с толку Люцифера, однако горящий по периметру огонь разбавлял его оранжевым светом.

Окутавшая поляну мгла должна была сыграть Астароту на руку, но ему не повезло. Люцифер оказался проворнее и, провернув черный меч в руке, спроецировал на него пламя. Пока Астарот пытался оправиться после удара, Дьявол с разворота обрушил оружие на непокорного сына.

Лезвие чиркнуло Астарота по плечу, хлынула кровь, и Повелитель Ада вновь занес меч для удара.

Астарот ловко ушел вправо, но Люцифер крутанулся, взмахнув плащом, и с его пальцев сорвался шквал огня прямо в лицо сына.

Ас вновь припал к земле, уходя от выпада, – пламя просвистело в сантиметре от его головы. Избежав столкновения с силой отца, он резко выпрямился, но атакуемый сразу с двух сторон мечом и магией, все же отвлекся. Громко смеясь над ошибками Повелителя Войны, Люцифер попытался вонзить меч ему в горло.

Астарот отразил удар своим мечом, возникшим из фиолетового дыма. Звук столкновения оружий заполнил поляну, а когда клинки со скрежетом разъединились, на помощь к Повелителю Войны двинулся окруженный тьмой Аваддон.

Магия Кайлана не действовала на отца, и он покорно чего-то выжидал. А я взращивала силу, наполняя тени и золотинку смесью бурливших чувств. Они ощущались как запутанные дороги – путь есть, а идти некуда.

– Только не жди от меня милосердия, Вериил. Оно умерло вместе с моим Небесным именем! – Люцифер описал мечом дугу, как бы приглашая Аваддона к бою, и тьма Смерти вихрем понеслась к Повелителю Ада.

Выпущенные стены огня и мрака столкнулись, обдав нас вибрацией. Почувствовав, что готова, я вышла из-за спины Селье.

– Ты правитель не только Круга Похоти, но и Франсбурга, и…

– Адель, прошу. – Кайлан пресек мои тщетные попытки заговорить. Не теряя последней надежды на то, что есть иной путь передачи власти в Аду, хотела напомнить, что тоже нуждаюсь в нем. – Все уже предрешено.

Обида пропитывала меня от кончиков пальцев до корней волос. Было тяжело поверить, что долгожданной победой над Люцифером и освобождением из-под его гнета Абракса я подпишу приговор любимому.

Кайлан на мгновение посмотрел на меня, пока буря силы Люцифера и Аваддона, бушевавшая над поляной, не рассеялась.

– Попробуй меня понять, как монарх монарха, так как от наших решений зависит благополучие других. Есть линии судьбы, которые не изменить. И я безумно рад, что одна из них сплела наши с тобой души. Пусть и ненадолго, но я обрел счастье.

Кайлан протянул руку, чтобы ласково коснуться моего лица, но, увидев кружившие вокруг меня тени, переливающиеся золотом, уронил ее вниз, а я прикусила щеку изнутри, не позволяя себе разреветься в разгар битвы.

– Я люблю тебя, Адель Грей. Полюбил с того самого момента, как полез на помойку искать несуществующую сережку. – Кайлан улыбнулся. Его полное демоническое обличье с надутыми черными венами у глаз и рогами на голове никак не вязалось с проявившейся в признании нежностью.

Эти слова.

О, эти заветные три слова, столкнувшие меня в пропасть боли, все-таки заставили глаза наполниться слезами, а нижнюю губу задрожать.

– Я…

Позже буду много раз прокручивать этот момент в голове, мучаясь от бессонницы и зияющей в сердце дыры. Обвинять все и вся, что не успела, не смогла ответно ему признаться, повергнутая в шок внезапным откровением и пронзительным женским криком.

Магическое облако рассеялось, и я поняла, что кричала Лилит, убиваясь над раненым Астаротом. У меня перехватило дыхание, когда я увидела, как из его живота, ниже серебряной брони, плещется кровь.

Повелитель Войны лежал недалеко от черной воронки, а рядом с ним на коленях стояла Лилит. Наверное, Астарот все-таки пропустил удар, не совладав с умениями и магией Дьявола.

Аваддон сражался с братом на мечах, отвлекая его от раненого Астарота. Помимо меча, Люцифер орудовал огненными кнутами и всполохами, жаля ими Аваддона, точно насмехался, а Повелитель Смерти отражал удары щитом тьмы.

– Сейчас, – подсказал Кайлан, и мы понеслись к разворачивающемуся на границе Бездны сражению. Туман в ногах развеялся под натиском битвы, но вот гарь от стены огня удушала. Пришлось натянуть на нос и рот высокий ворот мундира.

Мы подоспели вовремя. Селье выхватил пристегнутую к поясу саблю и блокировал выпад Люцифера прежде, чем тот задел лезвием Повелителя Смерти.

Змеиные зрачки Аваддона отражали ненависть на скрытом маской лице Люцифера, но ни один из них не отвлекался от смертоносного вальса.

Я нырнула под вытянутую руку Кайлана и направила в Люцифера щупальца теней с золотыми всполохами. Он насмешливо тряхнул головой, отбросив прилипшие ко лбу пряди волос, и моя магия столкнулась с чем-то непробиваемым, точно Повелитель Ада набросил на себя невидимый барьер.

– Что за… – прошептала я, а Дьявол сделал выпад ногой, целясь Аваддону в живот. Бывший супруг закрылся щитом тьмы, отражая атаку, а Кайлан, ловко обступив отца сбоку, направил саблю в его порочное сердце, но тоже наткнулся на преграду.

Воздух зазвенел. Мои тени, кружившие возле Люцифера, задрожали. Вены на лице Селье вздулись сильнее – он всеми силами пытался проникнуть в непостижимый разум отца, но безуспешно.

Повелитель Ада, отойдя от нападающих Принцев, демонстративно одернул выглядывающие из-под плаща края рубашки, а Кайлан задрожал от натуги.

– Вам не победить, смиритесь с этим. Сама преисподняя борется за своего Правителя, – обыденно сообщил Люцифер, намекнув на окруживший его барьер.

– Адель Грей, ударь по его защите чистой магией Света, а после воспользуйся соединенной силой! – вдруг выкрикнула Лилит и щелчком пальцев послала в супруга несколько золотых сфер. Столкнувшись с невидимой броней, они зашипели, прожигая в защите Люцифера дырки, как огонь, опаляющий поднесенную к нему бумагу. – Он давно приглушил мою магию, на большее я не способна.

Повелитель Ада зарычал, и руки Лилит в то же мгновение обвили выросшие из земли цепи с шипами, полностью ее обездвиживая. Астарот упал с колен матери в грязь, зажимая рану на животе. Отвлеченный другими Принцами, Люцифер подарил младшему сыну необходимое для восстановления время, поэтому его рана больше не кровоточила.

Недолго думая, я нырнула в сознание, в угол, где жила золотинка, и попыталась отделить ее от основной магии, совсем как в ночь с Кайланом. Не получилось. Слишком многое происходило на поле боя, дезориентируя меня и ломая веру в мое могущество.

Аваддон вновь пошел в наступление, вырисовывая руками красивые символы, а я бросилась за ближайший валун, чтобы подготовиться к удару.

Клубившийся возле края черной воронки Сумрак, подвластный Повелителю Смерти, преобразовался в руки мертвецов, пытавшихся ухватить Люцифера, но они так же скользили по его защите, как и мои тени.

Кайлан, точно ураган, обрушивал на отца один за другим выпады сабли, желая раскромсать его на части, но и это не помогало.

Для пущего эффекта раздражения Люцифер иногда зевал, открыто глумясь над тщетными попытками Принцев.

Но их целью выступала не победа, а возможность даровать мне время собраться.

Сидевшая на пятках Лилит вдруг вскинула голову, борясь с обвившими ее горло цепями.

– Магию Света питают воспоминания. Добрые и греющие душу дни, – подсказала демонесса, и из уголков ее рта потекла кровь. Цепи впивались в бледную кожу выросшими на металле шипами, они тянули и рвали ее.

– Мама! – взревел Астарот, подползая к Лилит, чтобы сорвать цепи. Но как только его рука коснулась зачарованного металла, он с криком ее отдернул, как будто обжегся.

Я прислушалась к совету.

Перед глазами чередой сменяющихся картинок замелькали образы юных Клары и Ричарда. Наши тайные побеги из замка к реке. Ричард всегда гордился тем, что был старше нас на пару лет, поэтому часто вел себя как зазнайка, а мы с Кларой в отместку сталкивали его в воду.

В дорогих сердцу образах жила и мама, ее сладкоголосое пение перед сном и игра на скрипке. После моего воспоминания о матери в душу украдкой пробралась иная мелодия. Я не видела, как Кайлан играл на рояле в ночь нашего возвращения из собора, но услышанное в коридоре еще тогда показалось лиричным признанием в любви, которую ждал трагичный конец.

Золотинка шевельнулась, точно кот, выбирающийся из укрытия и ползущий к миске. Она принюхивалась и осторожничала, боясь вновь попасть под гнет теней. Но они растаяли, отошли на второй план, свергнутые с трона широкими улыбками друзей и моим редким смехом над их шутками.

За валуном шло яростное сражение. Кайлан и Аваддон обступили Люцифера с разных флангов, одновременно нанося по нему сокрушительные удары оружием и магией.

Золотинка засияла ярче, запульсировала, как живая, требуя немедленно воспользоваться ею. Сосредоточившись, представила, как сквозь ладонь пробивается яркий свет.

Всевышний!

Рука засветилась изнутри золотым светом, как малюсенькое солнце.

– В сторону! – закричала я Кайлану и Аваддону и выглянула из-за валуна.

Поляну затопили яркие лучи, льющиеся из моих пальцев неконтролируемым потоком. Я только училась жить в новой реальности, обуздывать такую многогранную и сложную магию, соединяющую в себе сразу три звена: кровь Грааля, тени и силу Неба, поэтому не была уверена, что главенство золотинки продлится долго.

Аваддон накрыл Кайлана, Астарота и Лилит куполом тьмы, догадавшись, что я могу случайно ранить кого-нибудь из них.

– Эй, Люцифер! – фамильярно обратилась я к Дьяволу, заставив его попятиться к зияющей воронке. – Все еще хочешь возлечь со мной?

Мои ладони сияли так ярко, что приходилось щуриться. На мгновение показалось, что свет превращается во что-то мокрое и с моих рук на землю течет жидкое золото.

Но это была кровь. Моя собственная кровь великого Грааля.

Повелитель Ада шевельнул губами, чтобы ответить, но я не стала выслушивать очередные колкости и понеслась к нему.

В отличие от теней, атаковывать силой Света на расстоянии я не умела. Одно касание его зловещей ауры – и защита преисподней будет разбита, еще одно, смешанное с мраком, – и Люцифер повержен.

Успела отбежать от валуна на пару метров, прежде чем меня настигла ударная волна древней магии, и я врезалась затылком в этот же валун, тряпичной куклой рухнув на землю.

Последнее, что помнила перед звонким ударом головой о камень, – грубый клокочущий смех.

Люцифер что-то произнес, и Бездна восстала бурлящей Тьмой из сердца преисподней. Она завилась за его спиной черными крыльями с острыми как бритва перьями, и всех нас, словно ничтожных букашек, отбросило на добрые десятки метров.

Астароту, как и мне, «повезло» приложиться головой сначала о валун, а потом о землю. Аваддона успела поймать его собственная тьма и смягчить падение. Кайлан же приземлился рядом с огненной стеной на границе поляны. После этого мое сознание окончательно померкло.

* * *

Проснись! Адель!

Звенящий тревожными колокольчиками в ушах женский голос разгонял набросившуюся на сознание поволоку.

Доченька, ты погибнешь!

Внезапное осознание, что со мной мысленно говорит София, отрезвило, но лишь на секунды, чтобы сполна вкусить разливающуюся по телу боль.

Затылок пульсировал, по нему текло что-то липкое, а кожа головы, казалось, вот-вот слезет с черепа. За косу кто-то тянул, волоком таща меня по земле, словно желал снять скальп.

Это ни черта не хорошо!

Меня словно толкнули в ледяное озеро, парализуя конечности. Мысли теперь складывались, как смятые посередине страницы книг, отчего казались бессвязными и пугающими.

Рывок, затем вновь острая боль и ощущение парения. Мои безвольные ноги болтались над чем-то огромным и утягивающим вниз.

Паучок, держись!

Открой глаза, умоляю, приди в себя!

Всегда спокойный и высокомерный голос Кайлана срывался и дрожал, будто он лишался чего-то значимого. А может, так и было, и, пока я дрейфовала между реальностью и забвением, он мог погибнуть.

Но думы ускользали, как вода из поглотившего меня озера утекает сквозь онемевшие пальцы.

Адди, не оставляй меня… Только не так!

И вдруг меня затопили чьи-то чувства.

Любовь.

Всепоглощающая и самоотверженная.

Она заполнила меня без остатка, иссушая удерживающую в плену ментальную ледяную воду.

Свинцовые веки приоткрылись. Пришлось закусить губу, чтобы не завизжать.

Я болталась над Бездной Тьмы – черной воронкой, напоминающей глотку огромного монстра, готовившегося сожрать любое проявление жизни. В ней исчезал свет и звуки, а внутри в хаотичном танце двигались тени и мелкие серебряные сферы, создавая иллюзию вращения.

– Очнулась, какая радость! – воскликнул Люцифер, пока я судорожно соображала, как оказалась подвешенной на невидимые нити над «водоворотом ужаса». – А то я расстроился, что не наслажусь агонией такого великого и такого хрупкого оружия в полной мере.

Люцифер стоял у кромки Бездны, вытянув руку, будто сжимал в ней удерживающую меня за шкирку веревку. А в его единственном нетронутом разложением глазу искрилось пламя победы.

Как же стыдно!

Я бросила взгляд за его спину и вздрогнула. Лилит и Астарота полностью пленили магические цепи, не позволяя приблизиться к Повелителю Ада, а Аваддона окружило пламя. Он набрасывал на бурный огонь тьму, тушил его, но тот вспыхивал вновь, как будто полыхающую зверюгу поддерживала неиссякаемая энергия.

Но заставило меня дернуться другое. Кайлан стоял сбоку от отца на коленях, его красивое лицо с кровоточившим порезом на щеке впервые искажал страх, а карие глаза, смотревшие только на меня, больше не полнились тьмой.

Свободной рукой Люцифер держал его за волосы между рогов, не позволяя опустить голову.

– Смотри, мой дорогой сын. Смотри, как Адель Грей сгинет в Бездне, и знай, что это твое благородство и мания мести привели дорогую тебе женщину к кончине, – ядовито выплюнул Повелитель Ада.

Внутренне потянулась к теням, чтобы воссоздать собственное лассо и набросить его на валун, за которым недавно пряталась, но Кайлан мысленно предостерег меня.

Адель, не шевелись, пусть Люцифер отпустит тебя.

Сглотнула вязкую слюну, ведь падать в пасть беззубого монстра совсем не хотелось, но отныне я безоговорочно верила Кайлану, поэтому послушно замерла.

Аваддон поймает тебя и вернет на землю. По сигналу ты атакуешь Люцифера.

Приготовься!

Я вновь наполнила душу счастливыми моментами из прошлого и незаметно сжала кулак, чтобы приглушить пробивающийся через кожу свет. Ладони болели, будто о них тушили свечи, но я терпела, так как гораздо больше боли мне причинял вид поверженного Кайлана Ле Селье.

– Прощайте, Адель. И передавайте своему великому дедушке привет. Хотя ваша греховная душонка скорее застрянет вместе с матушкой в Оманксе. – Люцифер подмигнул. – Приятно было познакомиться…

Это было последнее, что я услышала, прежде чем уши заложило от гула воздуха и собственного крика. «Веревка» Люцифера исчезла, и я камнем полетела в темноту мироздания.

Эпилог

Пять лет спустя

Каждый год я вспоминала это щекочущее внизу живота чувство падения, и этот раз, пока стояла возле колыбели с кудрявым светловолосым младенцем, не стал исключением.

Алекс спал, причмокивая пухлыми губками, а я не могла им налюбоваться. Сын Ричарда и Клары стал моей отдушиной после того, как я в одночасье лишилась всего, оказавшись брошенной в лесу недалеко от Франсбурга.

Резко вспомнились обвившие талию кольца тьмы Аваддона, спасшие меня из воронки Тьмы. Он вытянул меня быстро, я не успела толком испугаться, точно Повелитель Смерти специально водил Люцифера за нос, придерживаясь какой-то неизвестной стратегии и притворяясь, что не может побороть его огонь.

Как только под ногами оказалась твердая земля, Кайлан рывком поднялся с колен и крикнул:

– Давай!

Не раздумывая, я кинулась к Люциферу и протянула руку, раскрыв пальцы. Ослепленный золотинкой, он инстинктивно зажмурился и отвернулся, а мне хватило краткого мига, чтобы магия Света мазнула по его заслону. Аура Дьявола вспыхнула и, обуглившись, смешалась с туманом.

Пока Люцифер отходил от шока, Кайлан стянул с его указательного пальца перстень и бросил украшение в сторону Астарота. Повелитель Войны все еще был ранен и скован цепями, поэтому он позволил кольцу с черным камнем просто подкатиться к нему и Лилит.

Следующий свой выпад я проделала отнюдь не в духе любимых книг Клары, в которых храбрая героиня, побеждая главного злодея истории, пронзает его сердце кинжалом или вспышкой магии. Я была так зла на Люцифера за страдания своих подданных, что вцепилась ногтями в свободную от маски часть его лица, как обезумевшая кошка, расцарапывая бархатную кожу.

Золотинка проникла в поры Повелителя Ада, прокладывая путь к сердцу мерзавца. Его засветившийся рот приоткрылся, но услышать уготованные мне проклятия я так и не смогла.

Люцифер схватил меня за грудки, желая во что бы то ни стало увлечь за собой в Бездну. Мы стояли на краю воронки, так что любое дуновение ветра сбило бы нас в обитель вечности.

Помню, как попыталась вырваться и зацепиться тенями за валяющиеся на земле коряги, но Кайлан среагировал быстрее.

Он с силой ударил отца по рукам, отцепляя от меня, и, пока кожа Люцифера подсвечивалась золотом изнутри, отсчитывая его последние мгновения, Кайлан схватил отца за грудки и вместе с ним прыгнул в водоворот черного безумия.

Лилит и я кричали, обливаясь слезами.

Долго и много.

Я бросилась к кромке Бездны, надеясь разглядеть в ней Селье, но не успела, так как Аваддон оттащил меня, крепко прижимая к себе и успокаивающе гладя по плечам.

После падения Кайлана и Люцифера окружившее поляну пламя погасло. Следом ослабли и магические цепи. Позвякивая, они освободили Лилит и Астарота, оставшись лежать на земле грудой окровавленного металла.

Постанывая, Повелитель Войны подскочил с колен и схватил поблескивающее кольцо. Помню, как он разбил перстень о валун, – я даже перестала вырываться из рук Аваддона, когда увидела вылетевшие из него три серебряные сферы.

Они сначала непонимающе заметались по поляне, как мотыльки, а потом поочередно подлетели к Лилит, Астароту и Аваддону. Они словно что-то шептали им, благодарили, прощались, а потом, собравшись вместе, нырнули в Бездну Тьмы…

Алекс забавно закряхтел во сне, переворачиваясь с боку на бок, и вырвал меня из воспоминаний. Я сидела на софе в королевских покоях и покачивала кроватку тенями, пока Ричард и Клара готовились к приему гостей из Южного Королевства.

Запев тихую колыбельную, нежно погладила Алекса по мягким волосам, и малыш притих, позволяя вновь провалиться в истязающее душу прошлое.

Следом Астарот разбил другое кольцо, висевшее на толстой цепочке у него на шее. Я узнала в украшении перстень Кайлана и нахмурилась. Из него, как и в предыдущий раз, вырвалась сфера и испуганно закружилась над нашими головами. Однако ее цвет не был похож на сталь, она горела ярко-зеленым, да и внутри не казалась пустой – в ней пульсировали темные вихри.

В отличие от предыдущих шариков, этот бросился отнюдь не в водоворот ужаса, а скользнул в воды Оманкса, стекавшие в Бездну Тьмы.

Аваддон прижал меня крепче, когда за исчезнувшей в реке сферой из воронки показались мужские руки. Они зацепились за скошенный край, нащупали землю, и, подтянувшись, из пропасти показался Кайлан.

Моя душа, точно частички пепла, покинувшие огонь, рвалась к нему, но Аваддон не отпускал, на всякий случай удерживая мою теневую мощь, а ранить бывшего супруга золотинкой я бы не посмела.

Поэтому все, что могла, – это тщетно брыкаться в руках Повелителя Смерти и звать любимого. Пока не пригляделась к нему повнимательнее. Мои глаза непроизвольно расширились, а пульс участился.

Кайлан стоял у края Бездны, сплошь покрытый густой черной субстанцией, и не шевелился. Она походила на мазут, который стекал по его рогам к лицу, пачкал военный мундир, струился с кончиков пальцев и пятнал брюки.

– Что с ним? – хрипло прошептала я тогда, но достаточным ответом стал изменившийся взгляд Кайлана.

Земля под ногами превратилась в зыбкий песок, утягивающий в кошмарный сон.

Только проснуться я до сих пор не смогла.

Кайлан стер с лица ихор, стряхнул его с рук на землю, а позже и остальная субстанция стекла к его ногам, застыв темной лужей. В любимых глазах исчезла тьма, но ее больше не заменяла коричневая радужка и всплеск золотых крапинок – в них поселился огонь Повелителя Ада, уничтожающий все живое.

Сама не помню, как разревелась, как слезы залили щеки, градом срываясь с подбородка.

В Кайлане не осталась ничего, что я любила.

Вместо задиристой улыбки проступила скупая ухмылка, а вечно нахмуренный лоб безмятежно разгладился.

Передо мной стоял незнакомец. Отчужденный, грозный и абсолютно невозмутимый. Заметив меня в крепких руках Аваддона, он склонил голову набок, пытаясь понять, что испытывает ко мне. Но тут же выпрямился, точно я была пустым местом.

– Верни Азазеля и Софию, – твердо потребовал Астарот, помогая матери подняться.

Лилит безмолвно плакала, наблюдая, как бездна Тьмы отняла еще одного сына.

Он остался жив. Стоял возле нас. Но Кайлана Ле Селье, Асмодея, Повелителя Похоти больше не существовало.

Хотелось кричать и по-детски топать ногами от несправедливости, но я сдерживалась ради общего блага.

Стоявшее перед нами существо излучало первозданную опасность, и я не желала провоцировать непредсказуемого хищника.

– Ты обещал! – вновь попытался достучаться до него Повелитель Войны, и в этот раз ему улыбнулась удача.

Нам.

– Аз… – холодно вымолвил Кайлан, хотя язык даже мысленно отказывался даровать новому Повелителю Ада дорогое душе имя.

Во мне воспела надежда, когда адское пламя погасло в его глазах, сделав их привычно карими.

В тех мгновениях я до сих пор купаюсь перед сном, как в обезболивающем бальзаме, слепо веря, что когда-то Кайлан сможет победить поселившуюся в нем Бездну и вернуться.

Но обнадеживающий миг продлился недолго. Кайлан развел руки в стороны, позволив магии охватить его ладони оранжевыми всполохами, а после послал лавину пламени в Оманкс.

Встретившийся с водой огонь зашипел, оборачиваясь облаком пара, а когда развеялся, на поляне появились двое. И тут спину прошиб холодный пот. Если бы Аваддон не удерживал меня, я бы рухнула на землю.

Рядом с новым Дьяволом держались за руки София и Азазель. Повелитель Хвори гладил возлюбленную по щеке и смотрел на нее так, будто не мог надышаться.

Меня замутило при виде умершей матери. Кукольное личико Софии не тронули годы, а ее чернильные волосы – проседь. Она выглядела ненамного старше меня в своем излюбленном синем платье с кружевами и собранной на макушке прической.

– Адель, – шепнул на ухо Аваддон, обеспокоившись моим состоянием.

Я резко обмякла в кольце его рук от потрясения и стянувшего сердце узла.

– Мама?! – Из меня вырвался вскрик, перемешавшийся со всхлипом.

Я не верила глазам, не верила в то, что перед смертью изнуренная болезнью София выглядела здоровой и счастливой. Вновь забилась в объятиях Аваддона, требуя немедленно отпустить меня к матери, но Повелитель Смерти оказался непреклонен.

– Нельзя! – грубо пресек он мои старания. – Тебе нужно уходить, пока не поздно.

– Уходить? – недоумевающе повторила я, и в этот момент София нашла меня взглядом. Ее сапфировые глаза намокли, мама широко улыбнулась и протянула ко мне руки в мольбе о прощении.

– Я люблю тебя, доченька, – прошептала она, а Азазель заботливо утер катившиеся по ее щекам слезы.

К ним кинулись Астарот и Лилит. София смущенно отступила на шаг, и братья-близнецы обнялись, похлопывая друг друга по спине, а их мать точно молилась, наблюдая за воссоединением любимых сыновей.

Портя семейную идиллию, к ним повернулся Повелитель Ада. Он наблюдал за ними отстраненно, не проявляя никаких эмоций.

– Я иссекаю… – вдруг признался Кайлан, и я поняла, что он говорит о последнем издыхании своей души, кое-как державшейся на поверхности Бездны. – Ас, пришло время и тебе выполнить обещание.

Внезапно Дьявол перевел взгляд на меня, и в нем что-то окончательно сломалось. Его кулаки воинственно сжались, а рога заблестели.

– Ты угроза! – выкрикнул он сразу несколькими незнакомыми голосами, порождая мурашки на коже. В разум врезалась тысяча крючков, полностью парализуя. Даже сейчас, вспоминая, как тело и мысли перестали мне принадлежать, я задыхалась и морщилась.

Астарот оказался рядом с нами прежде, чем Повелитель Ада превратил мой разум в кашу и утянул меня и Аваддона в вязкую пучину перемещения.

Нас перенесло к арке – первому открытому порталу. Видимо, Астарот полностью восстановил магию и в этот раз сумел одним касанием перебросить нас через преисподнюю.

– Отпусти! – велела я Аваддону, и он послушался. Нас окружала безжизненная пустошь, в центре которой стояла каменная арка.

Перебросив косу через плечо и потерев ладони о мундир, я пыталась справиться с надвигавшимся штормом, в котором шквальный ветер разрывал сердце на куски, а пролившийся из грозовых туч ливень слез затапливал последние ростки веры в счастливое будущее с любимым.

Кайлан пытался меня убить.

Угроза! Теперь я всего лишь угроза его жизни и правлению.

Его больше нет.

Остался только монстр.

Безжалостное беспринципное чудовище, веками таившееся в его теле, благодаря Бездне Тьмы наконец обрело свободу.

Мысли были настолько хаотичными, что я всерьез испугалась, что сойду с ума.

Почва.

Ее выбили из-под ног.

Неважно.

Он умер! УМЕР!

– Адель, выслушай! – Астарот развернул меня к себе. Его волосы свалялись от грязи и крови. – Дей хотел бы, чтобы ты вернулась в Абракс и зажила полноценной жизнью, о которой всегда мечтала. Теперь, когда все тайны раскрыты, королевство не станет презирать тебя за магию. Они увидели в тебе защитницу, истинную правительницу, победившую зло.

Повелитель Войны перевел дыхание и щелкнул пальцами у меня перед носом, заметив, что я все еще нахожусь в опустошенной пещере чувств, в гуле которой тают все убеждения.

Полноценная жизнь?

Разве можно вкусить ее сполна, когда рядом нет того, с кем хотелось бы разделить каждый миг?

– Брат отдал душу Бездне за прекращение войны между мирами, за шанс всем нам наконец обрести покой. – Астарот свел брови к переносице, точно страдал не меньше меня. – Его решение возглавить преисподнюю не было спонтанным. Я правда пытался отговорить Асмодея от принятия силы Тьмы, но кому-то из нас пришлось бы пожертвовать всем, и он сделал выбор. Выбор, за который я ему безмерно благодарен, так же, как и Аваддон, Аз, Астара, жители Абракса, все те, за кого он сражался и продолжает сражаться уже на невидимом поле порока. Будь благодарна и ты…

– Он спит. Можешь не качать, – щебечущий голосок подруги заставил вздрогнуть и выпутаться из сетей воспоминаний.

Клара осторожно вошла в комнату, закрыв за собой тяжелую дверь, и прокралась ко мне на цыпочках.

– Опять витаешь в облаках? – негромко спросила она, садясь рядом. Кудряшки Клары отросли до талии, а грудь после родов округлилась, так что теперь подруга не упускала возможности пощеголять в платьях с корсажем, подчеркивая женственные формы.

– Да, вспоминаю, как тебя стошнило Ричарду на фрак в момент коронации, – поддела я, не желая признаваться, что до сих пор не могу отпустить прошлое.

После тяжелого разговора с Астаротом и прощания с Аваддоном, в момент которого он пообещал навещать меня, объяснив, что даже после уничтожения порталов сможет проникать в мой мир и сны с помощью подвластного ему Сумрака Бездны, я возвратилась в Абракс.

Помню, как рухнула в снег в лесу на окраине Франсбурга, как плакала, раскачиваясь на коленях и обнимая себя за плечи, пока не прилетел Михаил.

Архангел поведал, как им удалось вместе с подкреплением Астары разбить оставшихся монстров в столице и полностью освободить Абракс. Рассказал, что демоны высшего ранга дезертировали, когда почувствовали смену власти в преисподней: кто-то сдался в плен людям, кто-то решил вернуться в Ад, чтобы уповать на милость нового Дьявола.

Мне было отрадно слышать, что королевство отныне свободно, что Ричард с отрядом магов оказывает помощь раненым горожанам, что Север и Юг наконец решили вмешаться.

Лучше поздно, чем никогда.

По словам Михаила, вскоре после сражения за столицу прибыли гонцы с письмами. В них кроме жалких оправданий, почему соседние королевства не пожелали сражаться с нами бок о бок, как раньше, было благородное решение помочь нам восстановить разрушенные демонами города и проследить за тем, чтобы деревни больше не голодали. Север предлагал рабочих и материалы, а Юг – золото. Они объяснили свое решение тем, что рады свержению Елены и открытию темных загадок Абракса и впредь рассчитывают на более тесное сотрудничество.

Я фыркала тогда и ругалась.

Север и Юг заботило пополнение казны через налаживание торговых связей. Будь Ульем жив, то объявил бы им войну, но я решила, что не стоит отказываться от помощи.

Архангел поднял меня с колен и смоченным в снегу лоскутом ткани бережно вытер с моего затылка и ладоней запекшуюся кровь. А затем осторожно усадил меня на сломанное дерево возле арки. Его рясу сплошь покрывал ихор, но Михаил словно этого не замечал и смотрел на покачивающиеся над нами верхушки сосен.

Сумрак Бездны клубился на кромке поляны, позволяя наслаждаться тишиной. Мы молчали часы, а может, мгновения, пока в воздухе не возникло полыхающее письмо Ричарда.

Стоило Михаилу дотронуться до бумаги, как пламя отступило. Пробежав по посланию сосредоточенным взглядом, он объявил, что Астара и все вставшие на нашу сторону демоны тоже вернулись в преисподнюю. С позволения Ричарда в Абраксе остались только Марго и Лионель.

Последнего об этом попросил сам Кайлан перед сражением, чтобы его помощник возглавил Франсбург, ведь они столетия вели все дела портового города вместе.

Мое нутро сжалось, так больно было слышать имя любимого.

Михаил говорил и говорил, а я заново училась дышать, думать и чувствовать. Архангел пару раз успокаивающе сжимал мое плечо, когда разговор вновь касался Селье или он вскользь упоминал Серафиму и ублюдка Гавриила.

Я не двинулась с места, даже когда архангел отошел, встряхнув крылья, и неспешно приблизился к порталу. С другой стороны арки через вибрирующий между колоннами воздух ударила сила Смерти, проникая в наш мир кутерьмой черных завитков.

Михаил откупорил колбу с моей кровью и поочередно смазал каменные своды. Из них, совсем как в тот раз, проросли сизые розы – знак силы Аваддона, но мне было все равно. Я уже не могла помешать ничему, да и не хотела. Все давно предрешено.

Михаил направил на арку лучи золотого света. Смешавшись с магией Аваддона, сила архангела поползла по следу моей крови, проникая в камень и разрушая его.

Шесть.

Я проронила шесть слезинок по последней захлопнувшейся к любимому двери, после чего арка распалась на глыбы, погребая под собой сизые цветы.

Позже Михаил отвел меня к границе города, где я сняла с Франсбурга магическую защиту, уничтожив пару кольев.

Идти со мной дальше он наотрез отказался, аргументируя это тем, что лишнее появление архангела среди людей нежелательно. Франсбург остался единственным городом, который осада демонов почти не затронула благодаря Селье, так что я согласилась с Михаилом.

Качаясь на пятках возле тропинки, ведущей к здравнице на краю Франсбурга, архангел настоятельно посоветовал наведаться в «Ядовитое Сердце» к Мари и отдохнуть перед возвращением в столицу. Проследив за его тоскующим по бывшему месту работы взглядом, я впервые за время нашего общения подала слабый голос:

– Ты что-то помнишь? Да?

– Урывками, – признался в тот день Михаил. – Самыми незначительными. Например, я не помню Клару, но знаю вкус ее ягодных губ.

Я скупо улыбнулась и подняла взгляд, обнаружив, что Михаил словно ждал моего внимания.

– Она любит тебя, – тихо вымолвила я, неспособная говорить громче, точно боялась, что лишний звук спугнет хлипкое самообладание.

– Знаю. Поэтому и принял решение уйти.

Я недоумевающе захлопала ресницами, а Михаил, расправив одно крыло, заботливо закрыл им мою спину от пронзающего ветра. Только спрятавшись за перьевой стеной, в полной мере осознала, насколько сильно замерзла. Разорванный грязный мундир совсем не согревал, да и переживания добавляли озноба.

– Видишь ли, Адель, бессмертные существа воспринимают данное чувство иначе. Люди часто зацикливаются на постигшей их любви, делая ее эгоистичной и навязчивой из-за короткой жизни. Вы пытаетесь охватить все и сразу, даруя избраннику всего себя. Наша же любовь строится на долгосрочном благе партнера, и, если это благо заключается в том, чтобы отдалиться, мы так и поступаем. – Михаил подмигнул мне. – Клара – обычная девушка, заслужившая крепкую семью и тихую старость. Если она забеременеет от меня, то погибнет, как и все рожавшие нефилимов женщины. Да и годы надо мной не властны. Мы с ней обязательно еще встретимся, а пока, уверен, ее ждет полная любви и счастья жизнь. Как и тебя, Адель Грей.

Взмахнув крыльями, Михаил взмыл в воздух. Я наблюдала за ним несколько минут, пока он не скрылся за облаками, а потом последовала его совету и побрела в направлении «Ядовитого Сердца».

Город накрыла ночь, так что прохожих было немного. Сперва я наткнулась на пару курящих мужчин возле трактира. Заметив меня, они демонстративно отвели взгляд, словно перед ними была побирушка. Наверное, так я и выглядела – грязная, обессиленная и потрепанная. Следующая, с кем я столкнулась, была женщина в меховом пальто и причудливой шляпке. Она, не стесняясь, фыркнула мне вслед.

Но мне на все было плевать. Пока я не достигла милой кондитерской напротив борделя. Тут эмоции вновь взяли верх.

Все вокруг напоминало о Кайлане, о проведенных вместе с ним расследованиях. Все бередило живую рану в сердце, так что к «Ядовитому Сердцу» я подошла, снова сотрясаясь в рыданиях.

Вот вам и холодный теневой призрак.

Мари встретила меня на парадном крыльце в своем отвратительном канареечном платье с бантом на поясе. Не будь я так разбита, прыснула бы в кулак от нелепости ее наряда.

В борделе толстым слоем залегла тишина. Повезло, что куртизанки отдыхали в выходной, и нам никто не мешал и не глазел.

Я еще на пороге обо всем рассказала: о сражении в Аду, о свержении Люцифера и жертве Селье. Мари в лучших традициях ворчала, называла меня «паршивой девкой», но поддерживающе обнимала за плечи, пока вела на третий этаж в спальню Кайлана.

Там нас встретил Нокс. Черный, как ночь, лабрадор бросился ко мне, виляя хвостом, и с надеждой увидеть хозяина заглянул за мою спину.

Но там было пусто.

Там теперь всегда будет пусто.

Я проплакала полночи. Затем Мари услужливо помогла мне принять ванну, переодела в сорочку и уложила в постель, подсунув под одеяло три грелки, чтобы унять лихорадку. Нокс свернулся клубочком в ногах, и вскоре усталость взяла надо мной верх. Я провалилась в краткий сон в пропахнувшей любимым дымным ароматом постели.

Наутро Мари объявила, что в столицу я отправлюсь в охраняемой гвардейцами Селье каретой. Упоминая бывшего хозяина Франсбурга, она часто терла глаза, точно пыталась совладать с подступавшими слезами.

Поезда между городами пока не ходили, так как во время осады демонов и войны в некоторых местах разрушились рельсы, поэтому приходилось довольствоваться экипажем.

Будь моя воля, я бы до конца дней провалялась в кровати Кайлана вместе с Ноксом. Но я все еще оставалась первой в очереди на престол и должна была принять или передать кому-то тяжкое бремя правления королевством.

Больше влекло второе. Ведь освободившись от трона, я смогла бы чаще навещать Франсбург и переехавшую сюда вместе с Лионелем Мию.

Я встретила их перед самым отъездом. Сестра Рича впорхнула в бордель с такими огромными глазами, что Лион еще долго хохотал и подначивал ее. А стоило кроткой девушке рассмотреть развязные картины с обнаженными женщинами и мужчинами, как она схватилась за сердце. Расспрашивать о том, как Мия уговорила братца отпустить ее в портовый город на другом конце королевства вместе с Демоном Лжи, я не стала – рано или поздно они обязательно поведают нам эту историю.

В изнуряющей двухдневной дороге до столицы я все тщательно обдумала. Давно созревший в голове план только укрепился, поэтому по прибытии в замок я гордо объявила Ричарду, что отрекусь от престола.

Обнимающий меня тогда друг так опешил, что подавился и закашлялся. Пришлось долго хлопать его по спине, так как впереди ждала более шокирующая информация.

Помню, как мы шли в тронный зал и по пути Рич докладывал о восстановленных за дни моего отсутствия разрушениях, о количестве погибших, включая Калеба Бирксона, о состоянии армии Абракса и пополнении казны средствами Юга.

– Мы проведем обряд отречения завтра, не будем тянуть и волновать горожан, им и так досталось. А на следующей неделе провозгласим имя нового монарха, – твердо заявила я в тот судьбоносный день.

Ричард украдкой взглянул на трон. В центре зала все еще валялась разбитая люстра, и в ее осколках виднелись наши множественные отражения.

Свет и Тьма.

Ричард не стал отговаривать от затеи прервать правление рода Грей, показывая, что примет любое мое решение.

– Ты уже подыскала кандидата?

– Ага, тебя…

Воспоминания унесли меня дальше, в поток следующих лет.

Ричарда Мэтью короновали летом.

Полгода ушло на подготовку и собрание новой палаты лордов для поддержания его кандидатуры. В королевстве оставались люди, не желавшие видеть во главе Абракса мага, а тем более теневого призрака, но, слава Всевышнему, их было меньшинство.

Мне пришлось остаться в замке и занять главное место в Совете, чтобы помогать Ричу вести дела в королевстве. Я всегда жила в тени, в ней и предпочла остаться. А вот Ричард словно был рожден для роли правителя, давно доказав всем вокруг, какой он замечательный стратег и лидер, за которым пойдет народ.

К зиме я впервые заметила, как Клара краснеет в обществе возмужавшего Ричарда, а он не сводит с нее взгляда и постоянно ищет встречи.

Волосы Рича к тому времени отросли до талии. И однажды, заплетая ему косу перед балом в честь полного восстановления Абракса, я намекнула, что буду очень счастлива, если мои лучшие друзья откроются друг другу.

В этот же вечер он пригласил Клару на танец, а после я слышала от служанок, что они предавались страсти в королевских покоях. Между нами с Ричем давно стояла жирная точка, так что я была безумно рада влюбленности друзей.

Я улыбалась сквозь призму горя, училась заново жить, но вот сердце… оно навеки было занято Кайланом Ле Селье.

Летом Ричард сделал Кларе предложение в саду. Мои тени подали кольцо, когда друг опустился на одно колено, а стражники обсыпали Клару лепестками роз.

Мы планировали этот «розовый кошмар» месяц, зная, как Клара обожает романтику. Она тогда так визжала и хлопала в ладоши, что я несколько раз проверяла, не пошла ли у меня кровь из ушей.

К следующей весне подругу короновали. Их с Ричардом бракосочетание было одной из самых шумных гулянок за всю историю Абракса.

От свадебного платья королевы захватывало дух. Клару обтягивал белый шелк с кружевами, расходясь на два разреза вдоль стройных бедер, а мускулы Ричарда подчеркивал темно-синий камзол, идеально сочетающийся с его голубыми глазами. Но главной изюминкой их образов стали невероятные короны, которые заказала я.

Пришлось месяц ошиваться у мастера по литью и ювелира, чтобы проследить за их работой и добиться витиеватых изгибов металла, напоминающих украшенные бриллиантами тени.

Этот подарок заключал в себе особое послание для врагов – что за Абраксом и правящей семьей стоит сам теневой призрак. Поэтому выживший в темницах отец Клары весь праздник пугливо вжимался в стену.

Во время медового месяца друзей я улизнула из замка вместе с приехавшими в столицу на торжество Мией и Лионелем, сказав, что хочу посетить Франсбург.

В поезде Мия сообщила, что я зря волнуюсь и что в портовом городе за пару лет мало что изменилось. Она поведала, что Мари отошла от дел в «Ядовитом Сердце» и теперь ее место занимала Марго. Также рассказала, что они с Лионом переехали в особняк Селье. Я тогда насупилась, но Мия быстро добавила, что спальню Кайлана и его личные кабинеты никто не тронул, так как за особняком и всеми его вещами следила Мари.

Я знала, что поездка во Франсбург – не самая удачная затея, учитывая мое шаткое эмоциональное состояние, но боялась, что со временем забуду терпко-дымный запах Кайлана, мягкость его постели, на которой мы соединили души и тела. Забуду слюнявого Нокса и его пронзительный лай при встрече…

– Лабрадор Селье умер осенью, – признался Лионель, когда двери огромного особняка распахнула нахмурившаяся при виде меня Мари, а собака так и не появилась.

Помню, как в трансе осела на верхнюю ступеньку каменного крыльца и спрятала лицо в ладонях. Морской бриз подсушивал слезы, но не мог унять уничтожающее чувство утраты еще одного звена, напоминающего миру, что когда-то в нем существовал порочный хозяин Франсбурга.

– Отпусти его, – посоветовала Мари.

Кряхтя и подбирая юбки, она присела рядом, а Мия и Лионель зашли в дом, следуя промелькнувшей во взгляде демонессы негласной просьбе оставить нас наедине.

– Два года прошло, а ты до сих пор убиваешься. Так нельзя.

Поставив локти на колени, я подперла кулаками подбородок.

– Кайлан для меня все. – На редко произносимом вслух имени любимого голос дрогнул. – С ним я падала и вставала, сгорала и возрождалась. Как я могу отречься от мужчины, который стал частью меня?

Мари всплеснула руками.

– Думаешь, ему легко? Он постоянно борется с Бездной Тьмы за право сохранить душу, а ты только рвешь ее на части каждый раз, когда страдаешь. И при этом он не имеет возможности вмешаться!

Я утерла нос рукавом шифонового платья и повернулась к Мари.

– Что?

– А то. Уверена, Повелитель Смерти следит за тобой через Сумрак, а значит, и Асмодей. И если ты не хочешь жалеть себя, умоляю, пожалей его.

После разговора с бывшей бандершей я долго не могла прийти в себя. Ту ночь я вновь провела в постели Селье, наслаждаясь ароматом его духов, которыми побрызгала простыни, но больше не плакала и не убивалась.

Если я могла хоть чем-то помочь Кайлану в борьбе за жизнь среди безумия и Тьмы, одолевающими его тело, то я сделаю все возможное, лишь бы он справился.

На протяжении следующих нескольких лет это убеждение стало ключевым. Я влилась в светское общество, завела друзей среди придворных дам и лордов. Поначалу они меня побаивались, но потом привыкли. Стала иногда посещать балы, научилась танцевать и однажды даже надела платье с розовыми лентами, чтобы порадовать Клару. Правда, тут же его сняла и разорвала тенями.

Раз в три месяца я устраивала встречи с жителями королевства на центральной площади. Мы обсуждали насущные проблемы и вместе устраивали ярмарки. Я хотела, чтобы люди забыли кровавое прошлое центра города и научились воспринимать его иначе, так же, как и меня…

– Адель! – Клара щелкнула меня по носу, возвращая в реальность. – Ты вообще слушала?

– Хм, нет, – смущенно призналась я и втянула шею в плечи.

– Говорю, что прибыла делегация с Юга. Они жаждут знакомства с великим теневым призраком. Ричард прислал меня, чтобы я тебя поторопила.

– А как же Алекс? – театрально заволновалась я, не желая спускаться на очередной прием и любезничать с группой напыщенных аристократов. Обида на их отказ в военной помощи все еще обжигала грудь пламенем, но, несмотря на прошлое, Ричард выстраивал новый альянс.

– За малышом присмотрит нянечка, не переживай. Тем более внизу один весьма симпатичный лорд Юга слишком яростно жаждет твоего внимания.

– Клара, ты ведь знаешь, что меня это не интересует, – вздохнула я и, склонившись над Алексом, поцеловала малыша в пухлую щечку.

Он мило причмокнул губами во сне.

Подруга поднялась следом и погладила сына по спинке.

– Молю, попытайся. Открой сердце! Как когда-то это сделали мы с Ричардом. Мы оба долгое время страдали от неразделенной любви, но смогли свыкнуться с этим и попробовать вновь. – Клара сложила вместе ладони и, прижав их к щеке, с любовью взглянула на спящего в колыбели Алекса. – И посмотри, какое чудо у нас получилось.

– Ладно. Попробую.

– Но, Адди… Что?! Серьезно? – Наверное, подруга не ожидала настолько быстрого согласия, что потерялась в словах, а мне было проще пойти на уступки, чем спорить.

Дождавшись нянечку, мы с Кларой отправились в тронный зал. Замок не изменился, все в нем осталось таким же мрачными и готическим, однако с приходом к власти семьи Мэтью ранее бездушное здание с огромным количеством комнат напиталось теплом и уютом.

В зале организовали званый ужин, поставив длинный стол из темного дерева в центре и окружив его резными стульями с бархатными подушками.

Весь вечер загадочный лорд пожирал меня взглядом странных глаз. Их синева была настолько глубокой, что казалась нереальной, а его каштановые волосы, доходившие до талии, странно переливались под светом люстр и при каждом взгляде точно делались темнее.

Нас посадили напротив друг друга, но из-за вечных тостов, смеха гостей и выступлений артистов нам так и не удалось заговорить.

Вскоре я потеряла к незнакомцу интерес, решив, что вновь уступаю слепой надежде, видя в обычном мужчине нечто мистическое, захотела прогуляться по саду.

В Абраксе царило лето, но, в отличие от зноя Южного Королевства, здесь погода скорее походила на раннюю весну, а из-за частых дождей в воздухе пахло сыростью.

Накинув на плечи кружевную шаль, вышла во двор. Эспланаду затянул легкий вечерний туман, и каждый шаг разгонял его, точно ветер дым.

Пройдя вдоль цветущей изгороди, нашла укромную скамейку в уголке маминого сада. Я часто думала о Софии и о том, каково это – спустя столько лет и страданий вновь воссоединиться с любимым.

– Возьмите.

Я едва не подпрыгнула на месте. Рядом со мной очутился тот самый загадочный лорд, но я не слышала, как он приблизился.

Теряешь хватку, Адель!

Высокий незнакомец склонился в поклоне и галантно протянул мне алую розу.

– Она не кусается, – подсказал он, когда я принялась придирчиво осматривать безобидный цветок. – Можно присяду?

Чтобы не казаться чересчур подозрительной, я приняла цветок и подвинулась.

– Конечно.

– Вам говорили, что вы очень красивы, Адель Грей? Особенно когда улыбаетесь, – отвесил он комплимент странно знакомым низким голосом, а я пожала плечами.

Подаренную розу положила на колени, стараясь не выдать вспыхнувшее разочарование из-за ее цвета. Я даже незаметно потерла между подушечками пальцев лепесток, но он так и не приобрел желанного сизого оттенка.

– Люди редко видят мою улыбку. Их больше волнует моя магия, а в ответ на их страх после выброса силы улыбаться не хочется.

– Ну, я вас не боюсь, так что, может, сделаете исключение? – Лорд хитро подмигнул, намекая, что ждет, когда печаль на моем лице сменится радостью.

Я позволила вихрям тьмы проникнуть в серую радужку и затопить ее чернотой, но загадочный мужчина и бровью не повел.

– Кто вы такой? – не выдержала я и, отпустив магию, вернула глазам нормальный вид.

– О, вы обязательно скоро все поймете, а пока… – Незнакомец покопался в нагрудном кармане фрака и извлек небольшой листок. – Примите еще один подарок.

Я протянула руку и взяла желтый билет на поезд.

– Решили, что жалкой розы и смазливой мордашки хватит, чтобы я сбежала с вами в Южное Королевство… – Колкости застыли на языке, когда я увидела конечную точку предлагаемого путешествия.

Франсбург?!

– Конечно нет. Но за смазливую мордашку спасибо.

Сжала билет сильнее, будто ухватилась за спасательный круг в ледяном море, но тут же расслабила пальцы, чтобы не порвать тонкую бумагу.

– Я не очень понимаю, зачем мне билет в северную столицу Абракса?

Лорд загадочно приподнял уголки пухлых губ, а мой пульс подскочил к горлу. Незнакомец легонько коснулся моей свободной руки, точно хотел ее сжать, но, одумавшись, сразу ее отдернул.

– Поезд через час. Вещи не берите, кроме розы, она вам пригодится. – Лорд встал, отряхнул брюки и шагнул в туман, собравшийся серой поволокой под скамейкой.

– Мне нужно вернуться в замок, король Ричард скоро будет произносить закрывающую ужин речь. Был рад с вами познакомиться, Адель Грей. Спасибо за все.

Мужчина быстро удалился, а я так и осталась сидеть в полном смятении, даже не узнав его имени.

* * *

Во Франсбург я приехала рано утром. В поезде так и не удалось поспать, поэтому я часто зевала. Но что такое усталость по сравнению с виртуозно играющим на нервах предвкушением?

Раскрыв черный зонт, спряталась от хлеставшего по лицу дождя и уверенно зашагала с территории вокзала к выходу в город.

Я не знала, зачем вновь вернулась сюда, но греющая карман накидки роза подсказывала, что загадочный незнакомец неспроста подарил билет именно во Франсбург.

Выйдя на оживленную улицу, долго размышляла, куда отправиться в первую очередь, чтобы понять замысел загадочного лорда.

Меня подсознательно тянуло в «Ядовитое Сердце», и я отдала бразды правления влекущему зову.

Спустя тридцать минут пешей прогулки я стояла у входа в бордель и вспотевшей от волнения рукой стучала дверным молоточком в виде золотой головы льва.

Дверь открыла Мэгги и удивленно на меня уставилась. За ее спиной мельтешили Сара и Лора, я приветственно им махнула, и девушки широко улыбнулись в ответ.

– Быстро ты, – усмехнулась новая бандерша и отступила к стене, освобождая путь. – Наведайся в кабинет.

Не обращая внимания на спускающихся к завтраку куртизанок, я ринулась по лестнице на третий этаж и замерла на последней ступеньке.

Мне это снилось, не иначе!

– Мать твою, Лионель, двадцать тысяч галеонов коту под хвост! Я же говорил, что торговля винами с дальними островами – гиблое дело. Они пьют больше, чем мы производим.

– Их предложение было весьма убедительным, не думал, что они обворуют корабли.

По коридору с красной ковровой дорожкой метались голоса двух мужчин, и от одного из них у меня подкашивались ноги.

– Ладно, возвращайся к Мие в особняк. Я обдумаю на днях, как закрыть эту прореху в бюджете.

– Да, милорд.

Из самой дальней комнаты со стоявшей у дверей статуей льва вышел Лионель.

Я быстро моргала и трясла головой, стараясь прогнать галлюцинации, но это не помогало. Я все еще слышала кричавшего ему вслед Кайлана:

– И скажи Марго, чтобы принесла в кабинет виски, в Аду он отвратительный.

Лион шагал к лестнице, всматриваясь в золотые нагрудные часы, а когда поднял голову и увидел меня, застывшую посреди лестничного проема, выругался.

– Адель, что ты тут делаешь?

– Не знаю, – честно ответила я, ощущая, как в груди что-то зарождается.

Демон Лжи покосился на розу в моем кармане и произнес:

– Мне жаль, правда очень жаль. – Он по-дружески похлопал меня по плечу и пошел дальше.

Я спятила. Точно.

Иного объяснения, почему все вокруг вели себя так странно, а из кабинета я слышала ругань запертого в преисподней Дьявола, не было.

Сжав волю в кулак, двинулась к заветным дверям, чтобы воочию убедиться, что Кайлан Ле Селье – плод моей фантазии…

– Кайлан! – взвизгнула я, распахнув створки.

Он повернулся на мой голос и выронил стопку бумаг, которые перелистывал, стоя возле стола.

Время остановилось. Я забыла, как дышать, боясь нарушить эту чертовски правдоподобную иллюзию.

В его волнистых волосах не проглядывали рога, а карие глаза блестели золотом, отражая скудный свет из круглого окна. На нем красовалась белая рубашка с закатанными до локтей рукавами и черные брюки.

Он был обычным, но не настоящим.

Я прижала руку ко лбу, решив, что это все лихорадка, и мой взгляд упал на спрятанный в кармане цветок. Алые лепестки покрылись дымкой, явив сизые оттенки.

– Невозможно! – опешила я и затряслась.

Кайлан вышел из-за стола, примирительно выставив ладони перед собой.

– Я не обижу тебя, Паучок.

Это прозвище – нож по сердцу. Воспаленный мозг явно меня не щадил.

– Молю, прости меня. Я собирался выехать в Абракс вечером. Ричард поутру принес бы мою записку, мы хотели дать тебе время все обдумать, понять, примешь ли ты меня спустя столько лет, но Аваддон решил все за нас обоих.

Аваддон?!

Я прижалась спиной к двери, чтобы не упасть.

Какой великолепный бред!

– Исчезни! Прошу, хватит меня терзать! – закричала я, прогоняя галлюцинации.

Кайлан дернулся и потер лицо, точно от усталости или безысходности, а я роняла слезы на грудь.

– Адель, это прозвучит ужасно эгоистично, но я все еще люблю тебя. Сильно. Я вновь потерял брата и снял корону преисподней, чтобы вернуться в мир людей и провести с тобой остаток жизни. Но если ты гонишь меня, так тому и быть, я не стану настаивать.

Сердце рухнуло в пятки.

– Что происходит? – сдавленно пискнула я. От переизбытка эмоций и страха, что эта жестокая иллюзия никогда не закончится, тело покачнулось.

Кайлан мигом оказался рядом и подхватил меня на руки. От него привычно пахло цитрусом, табаком и дымом, а стучавший в груди пульс был сильным и наполненным.

– Адди! – Селье усадил меня на край стола и осторожно похлопал ладонью по моим щекам, приводя в чувство. – Что с тобой, Паучок? Ты болеешь?

Для иллюзии он слишком походил на человека: излучал тепло, а его тревожный взгляд метался по мне в поисках ответов.

– Ты настоящий! – выпалила я.

Кайлан крепко прижал меня к себе, и я уткнулась носом в изгиб его плеча.

– Конечно, любовь моя.

Я плакала и плакала в его объятиях, изливая со слезами все накопившиеся терзания. Кайлан гладил меня по волосам, шепча слова любви и обещания никогда больше не оставлять.

Когда океан боли высох, Селье перенес меня на кожаный диванчик. Я сидела у него на коленях, вжимаясь в горячую мужскую грудь.

– Расскажи мне все, – потребовала я, желая скорее во всем разобраться. – Ты сказал, что Аваддон все решил за нас, что это значит?

Кайлан понуро опустил длинные ресницы.

– Спустя три года София и Лилит нашли способ вернуть меня во Франсбург. Они видели, как я страдаю без возможности видеть тебя, прикасаться к твоей нежной коже, и решили помочь. Но было две загвоздки. Первая – найденный ими в сокровищнице Люцифера артефакт мог перемещать в мир людей только случайно заблудшие в Ад смертные души. И вторая – я оставался Дьяволом. – Кайлан провел большим пальцем по моей шее, и я шумно сглотнула. – К тому времени я практически полностью отдался Бездне Тьмы и только воспоминания о твоих губах придавали сил бороться с заволакивающим разум пороком.

Селье прочистил горло, готовясь к развязке:

– Аваддон долго наблюдал за моими терзаниями и однажды рассказал о Серафиме, предложив помощь. Он признался, что долго все взвешивал и обдумывал. Что хотел сам принять магию Бездны в день победы над Люцифером, но боялся, что соединившиеся в нем великие силы убьют его и следующим все равно стану я. Эти годы он посвятил изучению архивных записей Люцифера и обнаружил, что сила Тьмы может быть запечатана в воронке, если Правитель Ада откажется от власти ценой собственного бессмертия.

– То есть?.. – Я рвано дышала, а грудь наполнялась горечью.

– Я отрекся от титула в пользу Аваддона, и прежде, чем две смешавшиеся в нем непостижимые магии уничтожили его тело и разум, он заточил себя в Бездне, выполнив главное условие преисподней – добровольная жертва.

Меня словно швырнули об лед. Я вытащила из кармана сизую розу. Пара моих слезинок украсили ее лепестки, как роса.

– Это ведь был он? Незнакомец с Юга?

Кайлан кивнул.

– Да, приходил попрощаться.

– Тогда почему скрытно? – Я смотрела на лепестки, словно через них могла почувствовать Аваддона.

– Ты бы не отпустила, узнай правду. Поэтому и я до последнего не признавался тебе в своих решениях. Тяжело бросать любимых, но гораздо тяжелее не оправдывать их ожидания и надежды. Ты дорога ему, Адди. Он не сумел уберечь от страданий Серафиму и поэтому решил подарить нам второй шанс.

Прижала розу к груди, как напоминание о жертве бывшего супруга. Я вновь тонула, и только поглаживания Кайлана по волосам не позволяли застрять на дне тоски.

– Адель. – Кайлан поднял мой подбородок, заставляя взглянуть на него. – В тебе таится необузданная магия, о которой мы пока слишком мало знаем. Уверен, что Аваддон рассчитывал на тебя, погребая душу в Бездне.

Мысленно я поставила себе цель спасти Повелителя Смерти.

– Как ты вернулся? – спустя долгое молчание спросила я.

Неожиданно Кайлан потянулся к розе и осторожно уколол шипом мой палец. Я ойкнула, однако скатившаяся к нему на ладонь капля крови не зашипела.

– Отказавшись от Тьмы, я лишился и демонической сути, а без поддержки Ада она не восполняется. Не навсегда, конечно, вернувшись в преисподнюю, я сумею возвратить принадлежавший мне грех и магию подчинения, но это будет только после того, как мы вместе проживем целую смертную жизнь, Адель Грей. Без страха за наши сталкивающиеся силы и ускользающее время. Конечно, если ты не оторвешь мне голову тенями за просиживание ночами на работе, потому что Лионель оставил кучу неуплаченных налогов.

Я захихикала сквозь слезы, и Кайлан стер поцелуем мокрую дорожку с моей щеки.

– Как тебе фамилия Селье и титул хозяйки Франсбурга? А после нашей смерти, когда я полысею и мое лицо разрисуют морщины, а твои прекрасные волосы покроет седина, мы возродимся в Аду, как Аз и София, примешь ли ты трон Повелительницы Похоти?

– Вы что же, милорд, делаете мне предложение?

– Если и так, что бы вы ответили? – Любимый потянулся к пуговицам на моей накидке, поочередно их расстегивая.

– Да!

Глоссарий

Герои:

Адель Грей – главная героиня, принцесса Абракса, теневой призрак.

Кайлан Ле Селье – главный герой, правитель Франсбурга, демон похоти и разврата, Принц Ада.

Клара Дэ Винс – фрейлина и лучшая подруга Адель. Дочь главного советника Елены.

Ричард Мэтью – гвардеец, лучший друг и бывший любовник Адель, служил в карательном отряде королевы Абракса.

Елена Грей – тетка Адель, бывшая королева Абракса.

Лионель – помощник Кайлана Ле Селье, Велиар, демон Лжи.

Мари – бандерша в публичном доме «Ядовитое Сердце».

Марго – куртизанка в борделе, любовница Кайлана, фурия.

Калеб Бирксон – сын Гарри Бирксона и основательницы восстания.

Михаил – архангел Войны.

Гавриил – архангел Просвещения.

Задкиил – архангел Разума.

София – мама Адель.

Серафима – дочь Гавриила, нефилим.

Королевства и столицы, города:

Королевство Абракс: столица Абракс, главный портовый город – Франсбург, деревни – Санта-Алан, Рокфорд.

Южное Королевство: столица Линос, второй город – Люмион.

Северное Королевство: столица Барксиль, города – Солас и Страснор, рядом находится Пещера Страснора.

Демоны:

Люцифер – Повелитель Ада, падший ангел, демон высшего ранга, в прошлом архангел Самаил.

Асмодей – Повелитель Похоти и жажды, демон высшего ранга.

Аваддон – Повелитель Смерти, демон высшего ранга, в прошлом архангел Вериил.

Астарот – Повелитель Войны и гнева, демон высшего ранга.

Астара – демонесса высшего ранга, жена Астарота.

Азазель – Повелитель Болезни, демон высшего ранга.

Маммон – Повелитель Жадности, демон высшего ранга.

Бельфегор – Повелитель Лени, демон высшего ранга.

Вельзевул – Повелитель Обжорства, демон высшего ранга.

Ламия – демон низшего ранга, вампир, охотившийся на женщин и детей.

Шептуны – демоны низшего ранга, подчиненные Алала.

Луиза – демонесса-перевертыш, фаворитка Аваддона.

Дополнения:

Сумрак Бездны – туман, проникающий в мир людей из преисподней вместе с поселившимися в сердцах грехами, его источник – Бездна Тьмы.

Бездна Тьмы – своеобразная черная воронка порока, прародительница всех демонов и грехов, святая святых в сердце Ада. Именно она дарует мощь Люциферу.

Грааль – святая Чаша, которую обронил архангел Михаил возле горы Люмион, с помощью нее Ульем создал эфир – эликсир, способный пленять и уничтожать демонов.

СХЕМА АДА

ЛЮЦИФЕР

Правитель Ада

ПРИНЦЫ АДА:

Аваддон

Асмодей

Астарот

Азазель

Маммон

Бельфегор

Вельзевул

ДЕМОНЫ ВЫСШЕГО И СРЕДНЕГО РАНГА

(военачальники, фурии)

ДЕМОНЫ НИЗШЕГО РАНГА

(Ламии, Шептуны)

СХЕМА НЕБА

ВСЕВЫШНИЙ АРХАНГЕЛЫ:

Самаил

Михаил

Вериил

Задкиил

Рафаил

Уриил

Гавриил

НЕФИЛИМЫ

АНГЕЛЫ И НЕБЕСНЫЕ ДУХИ

Благодарности

Хочу сказать спасибо всем, кто осмелился прочитать эту порочную дилогию и впустить в свое сердце кусочек прекрасной тьмы…

Отдельно хочу выразить благодарность своей семье и близким друзьям, которые поддерживают в любой наполненный мраком день и находятся всегда рядом. А также сказать спасибо самому дорогому человеку в мире – моему единственному сыну. Он еще ребенок, но ради него я готова становиться только лучше.

Спасибо Валентине и моим бета-ридерам: Даше, Гуле, Кристине, Наташе, Виолетте, двум Олям, Кате, еще одной Наташе, Владе и Елене за их вселяющие надежду речи, шутки и стикеры, а также девочкам из чата ДК.

Также не могу не отметить наших шикарных художников этой дилогии: Глафиру Хвостикову и Инну. И искренне любящих меня блогеров, помогающих моему творчеству развиваться.

Примечания

1

Верделет – церемониймейстер Ада.

2

Перевертыш – непревзойденный обманщик, который может принимать облик других существ: от мельчайших насекомых до высших демонов.

3

Ропен – персонаж фольклора и криптид, описываемый как летающее существо.

4

Велиар – демон лжи, покровитель разврата.

5

Буер – полководец Ада.

6

Балберит – библиотекарь, архивариус Ада.

7

Свет Неба – противоположность Сумрака Тьмы. Из него появился Всевышний и архангелы.

8

Эдем – райский сад.

9

Carissimi (лат.) – возлюбленная.

10

Вериил – ангел/демон Смерти, созданный автором. Способен превращаться в змея. Отрекся от Всевышнего из-за порочной любви к дочери брата.

11

Задкиил – архангел разума и просвещения.

12

Аграт – верховный суккуб, бандерша Мари.

13

Астара – владычица мертвых душ, возлюбленная Астарота.

14

Алкогольный напиток в Аду, аналог виски.

15

Откройся мне (лат.).

16

Енохианский – язык демонов.

17

Нефилимы – существа, родившиеся от союзов архангелов – сыновей Всевышнего – со смертными женщинами.

18

Святость не безгрешна. Грех не беда.

19

У старых грехов длинные тени и болезненная расплата (лат.).

20

Серлиана, или серлианский мотив, – архитектурная деталь, сводчатый проход или окно с тремя проемами, центральный из которых шире боковых и завершен полуциркульной аркой.

Content

Алиса Джукич
Адское пламя

Плейлист

Примечание от автора

Пролог. Кайлан

Глава 1. Адель

Глава 2. Адель

Глава 3. Адель

Глава 4. Адель

Глава 5. Адель

Глава 6. Адель

Глава 7. Кайлан

Глава 8. Адель

Глава 9. Адель

Глава 10. Адель

Глава 11. Адель

Глава 12. Адель

Глава 13. Кайлан

Глава 14. Адель

Глава 15. Адель

Глава 16. Адель

Глава 17. Адель

Глава 18. Кайлан

Глава 19. Адель

Глава 20. Адель

Глава 21. Адель

Глава 22. Адель

Глава 23. Адель

Глава 24. Адель

Глава 25. Адель

Глава 26. Кайлан

Глава 27. Адель

Глава 28. Адель

Глава 29. Адель

Глава 30. Адель

Глава 31. Кайлан

Глава 32. Адель

Глава 33. Адель

Глава 34. Кайлан

Глава 35. Адель

Эпилог

Глоссарий

Благодарности

Примечания