Эдди Кан

Эпоха крови и пурпурных слез

© Эдди Кан, текст и внутренние иллюстрации, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается

* * *

Читая эту историю, вы захотите очутиться в Сеуле в компании одной дерзкой девушки, для которой жизнь – это искусство, ее ассистента с острым чувством юмора и таинственного мужчины из Чосона.

Эдди Кан поразительно сплетает две эпохи и судьбы героев, встреча которых пошатнет само мироздание.

Дария Эссес, автор цикла «Крылья свободы» (18+)

«Эпоха крови и пурпурных слез» – одна из самых кинематографичных историй, которые мне посчастливилось прочесть: в голове моментально складываются яркие образы, герои буквально оживают в воображении и утягивают читателя за собой в самую гущу мистических событий. А перелистнув последнюю страницу, невольно задаешь себе главный вопрос: когда же нам ждать экранизацию?

@bookworms_place

Элис Кларк, автор дилогии «Вопреки и навсегда»

* * *

Посвящается Марусе.

Ты всегда была моим маленьким хранителем. И будешь им вечно.

* * *

Глава 1

Искусство сеять хаос

Всякое произведение искусства, однажды окропленное человеческой кровью, уходит с молотка втридорога. Мирэ знала это и использовала на практике, сбывая на аукционных торгах антиквариат, буквально отобранный из рук мертвецов. На рынке, особенно в сфере искусства, не существовало понятия совести. Если бы в свое время Микеланджело побоялся вскрывать трупы, мир никогда бы не увидел прекрасного Давида.

Размеренную тишину, едва нарушаемую ходом напольных часов, прервал громкий стук в дверь. Оторвавшись от монитора, Мирэ машинально взглянула на время, которое неумолимо приближалось к семи часам. Рабочий день обещал скоро закончиться, но только не для Вон.

– Войдите, – сняв очки, Мирэ помассировала покрасневшую переносицу, надеясь на то, что ее внешний вид по-прежнему такой же аккуратный, каким он был утром в отражении зеркала.

– Госпожа Вон, – как только дверь открылась, в кабинет вошла секретарша с пачкой документов. – Пришли результаты экспертизы. – Но Йунг быстро прошла вглубь помещения и опустила на рабочий стол бумаги с таблицами и сносками на полях. Беглого взгляда на документы оказалось достаточно, чтобы Мирэ получила подтверждение своих подозрений.

– Вы были правы, – сухо, в присущей ей манере, продолжила Йунг. – Но как вы догадались, что ваза – подделка? – искреннее любопытство отразилось в ее черных глазах. Бытующий стереотип, что корейцы выглядят моложе своих лет, не распространялся на Но Йунг. Всегда в строгих костюмах, с нахмуренными черными бровями, короткой стрижкой и неизменно алой помадой на губах девушка казалась старше своих лет.

– Пятнадцатый век, династия Чосон… – Перекинув лист, Мирэ принялась читать анализ дальше, проговаривая вслух заключение экспертов. – Бело-голубая фарфоровая ваза, рисунок из сливы и бамбука… – Подперев подбородок рукой, она усмехнулась и опустила заключение, после чего подняла взгляд на секретаршу. – На рынке в последнее время слишком часто встречаются подделки, которые собирают по принципу лего.

– Лего? – нахмурилась Йунг.

– Взгляните на снимок, – Мирэ передала бумаги госпоже Но, указав пальцем на основание вазы. – Ножка сосуда действительно принадлежит фарфоровой вазе династии Чосон, а вот тулово явно более молодое. Хотя без тщательной экспертизы даже я в этом сомневалась. Фальшивка изготовлена слишком качественно.

– Вы хотите сказать, что вазу буквально собрали по частям?

– Верно, – кивнув на бумаги, Мирэ встала из-за стола. Сложив руки на груди, она подошла к панорамному окну с видом на лежащие внизу улицы Сеула. – Контрабандисты находят уцелевшие черепки ваз и приделывают к ним недостающие фрагменты. Так они создают вполне качественные подделки, которые можно продать богачам как артефакты. Но мы ведь Фонд Инджи[1], – Мирэ повернулась к Йунг, изогнув губы в торжествующей улыбке. – Мы не предлагаем нашим клиентам подделки.

Сдержанно кивнув в ответ, секретарша аккуратно сложила бумаги по «артефакту» и спрятала их в тонкую папку.

– Я свяжусь с руководством для заведения дела по распространению фальсификации.

– Спасибо, госпожа Но.

Секретарша гордо расправила плечи и направилась к выходу, как вдруг дверь со всего маха распахнулась внутрь кабинета, едва не задев Йунг. Та вовремя успела отступить на шаг.

Ворвавшись в помещение, молодой парень привалился спиной к стене и поднял руку в примирительном жесте, очевидно, предвидя шквал негодования госпожи Но.

– Срочное дело! – оправдался он, откидывая с глаз вьющуюся челку.

– Тебе бы носить очки для зрения, Сон-Хо! Бутафория тут явно не помогает, – огрызнулась обычно сдержанная Йунг и, цокая каблуками, вылетела из кабинета и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Тут Мирэ была с ней не согласна: очки, пусть и бутафорские, идеально дополняли образ Сон-Хо. Даже запыхавшийся, он выглядел достаточно привлекательно. У него были благородно-каштановый цвет волос, светлая кожа и насыщенно-карие глаза, которые он подчеркивал очками в крупной оправе. Имея не самый завидный рост, но хорошее телосложение, парень внимательно следил за трендами и даже в мешковатой одежде напоминал знаменитость.

Когда рамы с картинами перестали дрожать от дверного хлопка, в помещении снова стало тихо, хотя это казалось подозрительным, учитывая, что пришел Сон-Хо. Мирэ прищурила глаза, окинув своего ассистента придирчивым взглядом. Выглядел тот и правда так, будто за ним гналась толпа поклонниц.

– Что за срочное дело? – спросила Мирэ, склонив голову набок. Обычно Пак Сон-Хо так суетился только в тех случаях, когда дела касались распоряжений руководящего состава фонда Инджи или когда торопился на автограф-сессии с айдолами[2]… Учитывая, что парень примчался в офис к концу рабочего дня, кей-поп-исполнители[3] были тут совсем ни при чем.

– Председатель фонда только что публично подтвердил смену руководящего лица в аукционном доме! – все еще тяжело дыша, выпалил Сон-Хо, рукой зарывшись во внутренний карман джинсовой куртки. Выудив оттуда смартфон, он разблокировал его и повернул экраном к Мирэ.

На дисплее высветилась информационная статья на официальном портале фонда Инджи. Именно этой новости Мирэ ждала с самого утра и проморгала из-за доклада по экспертизе над вазой. Значит, председатель действительно решил омолодить руководящую шапку аукционного дома.

Фонд Инджи был сформирован более тридцати лет назад госпожой Чхве, которая собрала под своим началом организации, специализирующиеся по предоставлению услуг в сфере искусства. Ее силами в их число вошли галерея искусств, музей антиквариата, археолого-исторический центр и аукционный дом. Семь лет назад основательницы не стало, и должность председателя занял ее сын, нынешний руководитель компании. Со старта своей деятельности он обещал изменения и расширение холдинга, но пока ему удавалось едва ли сохранять репутацию Инджи. Время все шло, а изменений не было, тогда господин Чхве поднял вопрос о переизбрании совета директоров.

За последние два года были назначены два новых директора – в галерее искусств и музее антиквариата. Обновления почти сразу же дали результаты, поэтому Чхве признал важность своего решения и пошел дальше. Теперь переизбрания руководства ожидал аукционный дом.

Мирэ пришла в фонд Инджи чуть меньше пяти лет назад и за прошедшее время поднялась по карьерной лестнице до старшего оценщика и первого заместителя нынешнего директора. Занять его должность – мечта Мирэ, которая толкала ее на сверхурочную работу и многие жертвы. Она полностью отказалась от личной жизни, перерабатывала и ходила на службу с температурой. Вон слишком многим поступилась ради этой должности. Но за нее еще предстояло побороться.

– Сон-Хо, умеешь порадовать новостями! – вырвав из рук ассистента смартфон, Мирэ снова и снова перечитывала новостной пост.

– Это еще не все, босс, – заговорщически улыбнулся он и притих, подняв указательный палец. Выглядел Сон-Хо так, будто ждал подарка с небес. Не понимая до конца, что последует за странным поведением ассистента, Мирэ нахмурилась, но тот успокаивающе улыбнулся и закивал. – Подожди буквально три… две…

– Госпожа Вон! – в дверь снова постучала Йунг. Не дождавшись разрешения войти, она юркнула в помещение и протиснулась мимо Сон-Хо. – Только что мы получили одобрение на встречу с господином Ким Ханьюлом. Коллекционер вышел на связь и готов принять нашего представителя. Сейчас распечатаю все необходимые документы, и вы сможете поехать на встречу для оценки экспоната.

– Постойте, – Мирэ тряхнула головой. – Вы выбили разрешение на визит к частному лицу?

Оттолкнувшись от стены, Сон-Хо расправил руки и повернулся вокруг своей оси, словно сам был экспонатом. Оставалось только подсветить парня прожектором.

– Не благодари! – довольно воскликнул он, широко улыбнувшись.

– Защита ценного экспоната на ближайший аукцион будет хорошим пиар-ходом в предвыборной кампании, – подключилась к разговору Йунг. Ее голос, в отличие от радости Сон-Хо, оставался таким же серым и сдержанным, как ее любимый строгий костюм в узкую полоску.

– Подождите-ка… Ким Ханьюл… – Мирэ вернулась к своему компьютеру и открыла базу данных, где хранились все сведения по торгам и клиентам фонда.

Вон была уверена, что уже не раз слышала имя мужчины, но ее память и база данных не врали – ранее он не сотрудничал с аукционным домом. Очевидно, имя господина не раз всплывало в каталогах и на деловых встречах. Возможно, он спонсировал выставки…

Сорвав со спинки кресла пиджак шоколадного цвета, Мирэ подхватила свою сумку и повернулась к сотрудникам:

– Госпожа Но, приготовьте документы по делу Ким Ханьюла и свяжитесь с ним. Скажите, что оценщик уже в пути. Сон-Хо, подгони машину, я сейчас спущусь.

Получив распоряжения, Йунг и Сон-Хо бросились их выполнять. Прежде чем покинуть свой кабинет, Мирэ помедлила у зеркала и выудила из сумки помаду. Придав губам приятный блеск с помощью бальзама, она надела пиджак: дорогой кожаный костюм глубоко-шоколадного цвета прекрасно оттенял кремовую блузку с воротником-бантом; остроносые туфли на небольшом каблуке добавляли и без того высокой Мирэ еще пару сантиметров роста. Прямые волосы угольного цвета Вон заправила за уши и аккуратно поправила удлиненную челку. Образ завершили крупные очки в квадратной оправе в стиле Ива Сен-Лорана[4]. Улыбнувшись себе, Мирэ подхватила сумку и вышла в приемную, где ее уже ждала Но Йунг с распечатанными бумагами.

– Все необходимое здесь, – секретарша забрала из принтера еще горячий последний лист – одобрение на личный визит к частному лицу – и передала весь пакет бумаг Мирэ. – Сейчас достану папку и файлы…

– Не надо. – Взглянув на часы, Мирэ бросилась к лифту. Лучше было поторопиться на встречу к клиенту, пока не стало совсем поздно. Откладывать встречу на завтра Вон не хотела.

– Вы можете что-то потерять! – крикнула вдогонку Но Йунг.

– Госпожа Но, я слишком давно работаю в сфере торгов. – Мирэ зашла в приехавший лифт и нажала кнопку первого этажа. Прежде чем двери закрылись, она уверенно улыбнулась. – Я не из тех, кто теряет ценные бумаги. Особенно если они могут принести большие деньги.

«И повышение», – подумала Мирэ, когда двери лифта закрылись.

Кабина поползла с двадцать третьего этажа на первый, плавно преодолевая уровни. Мирэ даже не пришлось нервно топать ногой, поторапливая сотрудников, потому что никто не тормозил лифт. Это было странно, учитывая, что в это время в аукционном доме всегда суета, но, судя по всему, работники решили дать Мирэ шанс не опоздать на встречу. За это следовало бы сказать им отдельное спасибо.

От скуки выудив из кармана телефон, Мирэ открыла новостную ленту в первой попавшейся социальной сети и заметила, что там уже вовсю идет обсуждение недавнего заявления председателя фонда Инджи. Любители сплетен успели сделать коллаж с возможными претендентами на эту роль; рядом со своим фото Мирэ увидела снимок госпожи Чин. От злости к щекам прилила краска. Заблокировав телефон, Вон закинула его в карман и принялась нервно притопывать, но скоро интерес поборол ее гнев, и она снова вытащила смартфон.

К этому времени кабина лифта достигла первого этажа. С тихим звоном двери разъехались, выпуская Мирэ в роскошное фойе. Не отрывая взгляда от дисплея смартфона, она вихрем пронеслась через все помещение и выскочила на улицу, инстинктивно поежившись из-за порыва ветра. Теперь осень ощущалась более явно, коричневый костюм идеально вписывался в золотеющий пейзаж на улицах Сеула. Мирэ быстро преодолела знакомые семь ступеней и обогнула ряд квадратных колонн, направляясь к парковой дороге.

«Кто же займет пост директора аукционного дома Инджи?» – заголовок поста был выделен красным курсивом, каким Мирэ хотела бы перечеркнуть лицо госпожи Чин. Неужели кто-то действительно делал ставки на кандидатуру этой некомпетентной лгуньи, которая даже не закончила ни одного учебного заведения по направлению изобразительного искусства?

Прежде чем прийти в аукционный дом, Мирэ работала в частной галерее, куда поступила на службу сразу после художественного отделения, где изучала историю искусств. Родителей у нее отобрала автокатастрофа, когда Вон было семь лет, а бабуля не могла обеспечить им обеим достойную жизнь, поэтому учиться зарабатывать пришлось рано. Благо у Мирэ отлично получалось работать с клиентами, она делала галерее хорошую выручку, но скоро ей наскучили рутина и отсутствие перспектив. Оставив работу в галерее, она взяла часть накопленных денег и вложила их в курсы повышения квалификации, во время которых узнала о возможности стажировки в фонде Инджи.

Отвлекшись на очередной новостной пост, Мирэ выбежала на крытую площадку для высадки важных персон и гостей фонда. В этот момент ветер налетел на нее, распахнув полы пиджака и бросив пряди волос прямо на глаза. Мирэ быстрым движением заблокировала смартфон и потянулась ко лбу, чтобы поправить прическу, как вдруг напоролась на что-то.

Удар вышиб из груди Мирэ возмущенный возглас, ценные бумаги с яростным хлопаньем полетели в разные стороны, а новый смартфон упал на бетонные панели и опасно хрустнул. Потрясение длилось недолго. Подняв гневный взгляд на молодого человека, ставшего причиной столкновения, Мирэ чуть не взвыла, но поперхнулась негодованием.

– Проклятье! – найдя в себе силы, выругалась она и запустила ладонь в волосы. Откинув со лба растрепавшиеся пряди, Мирэ исподлобья уставилась на незнакомца, готовая если не к драке, то к знатной взбучке. Но у нее словно атрофировался язык.

Незнакомец выглядел странно и потерянно, его черные глаза были широко раскрыты и будто бы опустошены. Черты лица казались соблазнительно милыми, и Мирэ предположила, что он сделал не одну пластическую операцию, чтобы быть похожим на Чха Ыну[5]. Но странности на этом не прекращались.

Молодой человек был в традиционном ханбоке[6]. Казалось бы, в этом нет ничего сверхъестественного, по Сеулу гуляло много местных в подобных костюмах, а туристы специально колесили по городу в поисках точек по прокату нарядов. Но ханбок на парне выглядел слишком качественно и правдоподобно. Мирэ знала классический состав материалов и тонкости изготовления и кройки костюмов. Работая в галерее, а после в аукционном доме, ей приходилось иметь дело с сохранившимися вещами прошлых веков. И наряд, что был на незнакомце, казался не просто идеальным сценическим атрибутом, а настоящим экспонатом – качественные слои шелка, красиво переливающиеся на тусклом солнце; плотный хлопок, не заламывающийся из-за новизны, а изящно изгибающийся в складках, впитавший местами пыль и песок с дорог, хотя улицы в городе были чистыми, да и откуда здесь взяться земле, кроме как в клумбах и посадках?

– Прошу прощения, госпожа, – голос незнакомца, глубокий и мелодичный, вырвал Мирэ из ступора. В следующий момент молодой человек наклонился, чтобы сровняться с Вон ростом, и заглянул ей в глаза. – Скажите, что это за место?

Мирэ перевела взгляд на его руки, затем рукава – и почувствовала горечь на языке, а вдоль позвоночника – холод. На ткани были красные пятна… Их можно было бы принять за вышивку или краску, но Вон слишком хорошо знала, как выглядит засохшая на старых тканях кровь.

– Не подходите ко мне, – глухо приказала она, в один шаг отступив на приличное расстояние от незнакомца.

Чертов ряженый… Наверняка его прислали сюда для привлечения внимания или чего-то подобного. Может быть, рекламная кампания? Но какому идиоту пришла мысль поставить промоутера в таком месте? Скорее всего, съезд косплееров[7].

Наконец порядок событий восстановился в голове, и Мирэ чуть не подпрыгнула.

– Черт возьми… мои бумаги, – сквозь зубы процедила она и принялась собирать листы, которые норовили разлететься подальше друг от друга.

Глядя на нее, незнакомец поступил так же и принялся подбирать бумаги, затем поднял упавший телефон и нахмурился, как ребенок, которому в руки впервые дали игрушку Jack-in-the-box[8].

– Госпожа, ваш… – молодой человек с опаской уставился на смартфон, как вдруг тот моргнул из-за уведомления.

Мирэ вздрогнула от того, что незнакомец чуть было не подпрыгнул, когда на дисплее всплыло окно с сообщением. Глаза парня округлились. Этот человек явно какой-то ненормальный… Мирэ потянулась за своим телефоном, но незнакомец вдруг поднял руку над собой, не давая забрать смартфон.

– Вы мне не ответили, – почти сурово напомнил он, переводя взгляд с Мирэ на ее телефон и обратно, как будто тот мог его укусить, пока на него не посмотришь.

– Что?! – пришел черед Мирэ удивляться.

– Где я нахожусь? – повторил незнакомец.

– Верните мой телефон, – проигнорировав глупый вопрос, Мирэ требовательным жестом вытянула руку. Ей хотелось поскорее забрать свою собственность и убраться подальше.

– Какой сейчас год?

– Задай этот вопрос в больнице для душевнобольных! – рявкнула она, перейдя на неформальный стиль общения. Сил играть в любезность не оставалось, как и времени. Мирэ шагнула вплотную к незнакомцу и, благо рост позволял, вырвала телефон из его рук. – Ненормальный… – бросила Вон напоследок и поспешила к дороге.

Судя по всплывшему уведомлению, где числился только номер стоянки и множество восклицательных знаков, Сон-Хо уже заждался. Теперь им точно было не успеть из Йондеунгпо в район Мапо к сроку. Оставалось надеяться, что на дорогах будет мало машин.

Крепко прижав к себе распечатки, Мирэ почти бегом добралась до нужного парковочного места и запрыгнула в машину на заднее сиденье.

– Поехали! – загнанно бросила она, пытаясь попасть язычком ремня безопасности в замок.

Только теперь, убравшись от странного незнакомца подальше, она почувствовала, что страх и подозрения следуют за ней по пятам. Как парень мог не знать, где он и какой сейчас год?

– Сон-Хо, поехали! – повторила она, постучав пальцем по циферблату наручных часов.

– Если бы ты не прихорашивалась так долго, мы бы уже были далеко отсюда, – в свою защиту пробубнил Сон-Хо, выруливая с прилегающей территории на оживленную дорогу.

– Я опоздала не поэтому… Столкнулась с косплеером, – пригладив растрепавшиеся волосы, объяснилась Мирэ. – Теперь весь образ помятый! – с раздражением призналась она, поправляя растрепанный бант на воротнике блузки.

– Хэй, остынь! – примирительно начал Сон-Хо, взглянув на Мирэ через зеркало заднего вида. – Успокойся, босс. Конфетку будешь? – Он потянулся за железной коробочкой с крошечными леденцами, но Вон отрицательно помотала головой. Конфет ей совсем не хотелось, а вот вернуть свою идеальную прическу и умиротворенный вид – да.

Седан плавно рассекал оживленные улицы. Сон-Хо водил машину аккуратно и внимательно, но временами приходилось ловить его за воротник, чтобы он перестал утапливать педаль газа в пол. Скоро их остановила пробка. Сон-Хо поставил машину на ручной тормоз и прибавил музыку, энергично размахивая руками под «MIC Drop»[9].

Устав от неподвижного пейзажа за окном, Мирэ раскрыла телефон и провела пальцем по зигзагообразной трещине на дисплее. Придется менять экран или весь смартфон, а лучше отыскать того косплеера и взыскать с него компенсацию за причиненный ущерб. В любом случае впереди ждали очередные траты. Захлопнув модный гаджет, Мирэ подтянула к себе документы по делу Ким Ханьюла и принялась раскладывать листы по порядку, как вдруг обнаружила, что не хватает нескольких штук. Только не это! Мирэ показалось, что ее окатили ледяной водой.

– О-о-о, нет, нет, нет… Вот черт! – громко выкрикнула она, перекричав партию Джей-Хоупа[10], из-за чего Сон-Хо испуганно подпрыгнул на месте, задев локтем клаксон на руле.

– Что стряслось!? – Пак начал озираться по сторонам и только после опустил глаза на бумаги, разложенные на заднем сиденье.

– Здесь не хватает нескольких листов… – простонала Мирэ и откинулась на спинку сиденья, прижав руку к лицу. – Наверное, остались у того косплеера.

– Он что, отобрал их у тебя? – с сомнением в голосе уточнил Пак. – Хотел бы я посмотреть на того, кто пытается что-то у тебя отобрать.

– Нет, бумаги разлетелись после удара.

– Так и начинаются все дорамы[11], – Сон-Хо захлопал в ладоши, но Мирэ быстро собрала все листы, свернула их в трубочку и огрела ими ассистента по косматой макушке.

– Лучше следи за дорогой. – Она отложила документы в сторону и скрестила руки на груди. – Придется вернуться в офис…

– По такой пробке? – Сон-Хо махнул рукой вперед. Машины ползли медленнее некуда. – Позвони нашей душке Йунг, пусть вышлет файлы по электронной почте.

Оценив мудрое предложение Сон-Хо, Мирэ раскрыла телефон и нашла среди контактов чат с госпожой Но. Составив ей сообщение, Вон нажала на отправку и отложила смартфон в сторону, зная, что с такой просьбой Йунг справится за считанные мгновения. Но время шло, седан медленно ехал по дороге. Один светофор сменил второй, дисплей начал темнеть. Мирэ напряглась, опустив глаза на телефон, как вдруг тот разразился звонком. Кончики пальцев словно задубели. Быстро приняв вызов, Мирэ поднесла телефон к уху.

– В чем дело, Йунг?

– Госпожа Вон, – ответили на том конце. – Я не могу отправить вам файлы по делу Ханьюла.

– Это еще почему? Что случилось?

– Все сведения на клиента пропали из базы данных…

У Мирэ иссяк словарный запас. Слепо глядя перед собой, она не замечала, как мимо скользили улицы, светофоры и офисы. Машины бегали туда-сюда, как светлячки. Голова начала болеть, и скоро Мирэ поняла, что у нее разыгралась мигрень.

Как из базы данных фонда пропало дело на клиента, если его только что завели? Облизнув губы, Мирэ выставила перед собой ладонь, словно пыталась убедить свою тень.

– Госпожа Но, проверьте всю систему и посмотрите материал в архиве. Может быть, он случайно попал в удаленные…

– Я все проверила, госпожа Вон. Сама не понимаю, как такое возможно, но… Похоже, последние документы по делу Ким Ханьюла остались у вас в распечатанном виде.

«Они были у меня», – мысленно поправила Мирэ, поблагодарив Йунг и закончив звонок. Слишком много странных событий за один день. Мигрень усилилась.

– Судя по складке между твоих бровей, что-то пошло не по плану? – подсматривая в зеркало заднего вида, уточнил Сон-Хо.

Мирэ была бы рада ответить, что все по плану, но исчезновение данных клиента из базы фонда – это совсем не порядок. Но Йунг не первый день работала с документами и вела дела посложнее поисков пропавших файлов, поэтому ее неспособность решить задачу заставляла напрячься. Пропажа карточки клиента – слишком подозрительное происшествие, учитывая, что информация никогда не хранилась в фонде на одном носителе, все было зарезервировано на разных жестких дисках. Куда могла деться вся информация? Неужели это дело рук госпожи Чин? Ну уж нет. Мирэ не готова была так просто сдаваться, Ким Ханьюл – ее клиент. Сейчас у нее недоставало бумаг для заключения сделки, а при отсутствии полного пакета документов она будет считаться недействительной. Рисковать и ехать с пустыми руками на встречу было смерти подобно, особенно в преддверии выборной кампании.

Разблокировав телефон, Мирэ открыла переписку с Йунг и попросила перенести встречу с господином Ким Ханьюлом на другой день. Номер телефона старого коллекционера должен был сохраниться в вызовах секретарши, если, конечно, непонятный сбой не добрался и туда. Оттолкнувшись от спинки сиденья, Мирэ позвала Сон-Хо:

– Разворачивайся. Едем обратно к аукционному дому.

– Что? – удивился тот, сбросив ногу с педали газа. – Зачем?

– Хочу вернуть бумаги по делу Ханьюла.

– Ты думаешь, они все еще у того косплеера? Да он их давно выкинул! Брось, босс, – взмолился Сон-Хо. – Завтра заедем в офис и сделаем новую печать.

– Не выйдет. Дело Ханьюла пропало из базы данных. Все, что есть на его запрос, осталось у того косплеера. И лучше ему было не выкидывать мои бумаги…

Глава 2

Благими намерениями

Дорога обратно до аукционного дома отняла значительно больше времени, чем предполагала Мирэ. На улице к этому времени стемнело. Росшие вблизи здания деревья, изогнутые и похожие на горбатых чудовищ, уже неделю как утратили зеленый цвет и напоминали карамельные трости с жженым сахаром. Чаще всего в черте города было мало живых растений, но возле аукционного дома их росло довольно много, и в позднее время оставаться в тени кривых исполинов становилось не по себе.

– Я припаркую машину, – успел сказать Сон-Хо, когда Мирэ выскочила из авто чуть ли не на ходу.

Запахнув пиджак и сжавшись от сильного ветра, Вон поспешила к центральному входу в здание, но ее снова окликнул Пак, опустивший стекло над пассажирским местом.

– Босс! – почти простонал он. – Не ходи одна, подожди меня.

Оставив его просьбу на растерзание ветру, Мирэ направилась к аукционному дому. Нужно было запросить у охраны съемку наружного наблюдения за день, тогда появится хоть какой-то шанс опознать незнакомца в ханбоке.

Каблуки туфель звучно стучали по бетонным ступеням, напоминая удары ритуальных барабанов. Мирэ почти добралась до стеклянных дверей, когда боковым зрением заметила сбоку вспышку фотокамеры. Обернувшись на яркий свет и громкий щелчок, она увидела молодого человека с бейджем на груди. Рассматривая снимок на камере, тот направился в ее сторону и прошел мимо, довольно улыбаясь проделанной работе. Мельком Мирэ удалось узнать логотип на его бейдже – этот символ Вон точно видела на каком-то канале. Очевидно, этот охотник за сплетнями – блогер или репортер. Но что заставило его так улыбаться?

Закутавшись еще плотнее в пиджак, Мирэ быстро спустилась по ступеням и направилась туда, откуда пришел фотограф. Обогнув ряд квадратных колонн, она вышла к зоне ожидания вдоль парковой зоны и увидела на одной из скамей знакомую массу тканей черного, белого и синего цветов.

В очередной раз Мирэ поразилась тому, как был изготовлен ханбок, в который был одет незнакомец. Даже цвета, используемые в его костюме, были подобраны грамотно и с какой-то определенной целью. Судя по облачению парня, он был не из тех, кто согласился бы вырядиться прислугой. Обычно черный цвет в комплекте означал бесконечность и чаще всего использовался в костюмах знати, как и белый. Синий указывал на постоянство и встречался в одежде высокопоставленных служащих. Мирэ даже не могла и представить, на какой фестиваль ехал незнакомец, но, судя по всему, уровень у мероприятия был высокий, если люди так вкладывались в подбор образа.

Оставив ненужные размышления, Вон ускорила шаг. Как удачно, что этот ряженый никуда не ушел, хоть и странно. Стрелка часов подползла к десяти. Неужели он собирался сидеть возле аукционного дома всю ночь?

Услышав стук каблуков, косплеер оторвал взгляд от земли и взглянул на Мирэ. Тут же его лицо приобрело озадаченное выражение. Поднявшись с места, он склонил голову набок.

– Снова вы, – вместо приветствия проговорил он. – Я догадывался, что вы вернетесь. Хоть и не был уверен на этот счет.

– Конечно, догадывался. – Мирэ сразу перешла на неформальный тон, надеясь, что тем самым незнакомцу станет понятно ее к нему отношение: пренебрежение и злость. – Как правило, люди возвращаются, если что-то теряют. И если хотят вернуть то, что у них украли.

– Украли?

– Не притворяйся идиотом!

– Почему общаешься со мной неформально?

От этих слов у Мирэ отвисла челюсть. Похоже, кто-то слишком вошел в роль и правда мнил себя знатным господином. Как это глупо! В груди Мирэ заклокотал коктейль из негодования, ярости и обиды. Скрывая свои истинные чувства, она демонстративно рассмеялась и покачала головой.

– Что, своими словами задела твое самолюбие? – Мирэ укоризненного прищурилась. – Обычно с ворами не любезничают, – уколола она, надеясь, что неприкрытое обвинение заденет молодого человека.

– Прошу прощения? – незнакомец вопросительно поднял бровь. Его вид был настолько самоуверенным, что у Мирэ окончательно пропало ощущение, что ранее она видела растерянность и страх в глазах косплеера, или кем он там притворялся…

– Мои бумаги, – напомнила она, теряя всякие остатки терпения. Мирэ без стеснения осмотрела незнакомца с ног до головы.

Молодой господин был высоким, почти два метра ростом, и мог похвастаться стройным телосложением. Это можно было понять по тому, как ветер трепал полы его одежды, заставляя те льнуть к подтянутой фигуре. Из его традиционного головного убора выбилось несколько черных прядей. Те упали на лицо ряженого и доставали до скул, очевидно, его волосы были длиннее обычного. Господин действительно выглядел величественно и был непристойно красив. Он говорил неторопливо и не расщедривался на длинные речи – обычно такой стиль общения и поведения себе позволяли состоявшиеся бизнесмены, ушедшие на покой, а не среднестатистические парни.

– Когда мы столкнулись, ты подобрал несколько страниц, – глазами ощупав молодого человека с ног до головы несколько раз, Мирэ осмотрела даже рукава и полы его одежды, затем подняла взгляд к лицу. – Бумаги остались у тебя. Я хочу их вернуть.

– У меня их нет, – бесхитростно ответил тот.

– Ты их выбросил? Спрятал? – Не зная, что и думать, Мирэ начала грешить на госпожу Чин, подозревая, что она могла специально нанять ряженого, чтобы он подстроил столкновение. Так у конкурентки появился бы шанс украсть дело на господина Ким Ханьюла.

– Спрятал? – Впервые лицо незнакомца пересекла усмешка, и пусть сдержанной скромности в ней было ничуть не меньше, чем чего-то демонического, Мирэ обезоруженно промолчала, не зная, чем ответить на его вопрос.

Приподняв рукава традиционной накидки, парень с вызовом посмотрел на нее сверху-вниз:

– Можешь проверить, – бросил он. – У меня нет этих бумаг.

Меньше всего Мирэ хотелось обыскивать незнакомого безумца под камерами слежения фонда Инджи. Хоть косплеер и выглядел как настоящий актер, Вон покачала головой. Минутное смущение быстро уступило привычной злости.

– Где документы? – прямо спросила она, не испытывая ни малейшего желания и дальше вести диалог.

– Сразу после твоего ухода ко мне подошел господин и попросил отдать бумаги ему, – так же прямо ответил парень.

– И ты их отдал!? – вспылила Мирэ, искренне не понимая, кто мог подойти к косплееру. Теперь вопрос о проверке записей с камер наружного видеонаблюдения стал острее.

Проклятье! Если дело клиента перехватил человек Чин Минджи, то для Мирэ риск упустить заветную должность стал еще больше. Неужели у этой мерзавки, госпожи Чин, и правда такой интерес к повышению, что она готова нанять целую труппу артистов, чтобы те путались у Вон под ногами? И кем был тот мужнина, который вышел из здания сразу же после нее и забрал бумаги? По крайней мере, теперь стало понятно, что исчезновение данных клиента из базы фонда – не сбой системы, а намеренное вмешательство.

«Надеюсь, охрана не сочтет меня чокнутой и впустит в здание», – подумала Мирэ, разворачиваясь на месте. Крепко держась за мысль проверить видеоматериал, она уже почти сделала шаг в сторону главного входа, как ее поймали за руку.

– Постой.

По спине побежали мурашки, но вовсе не от холода, а из-за дурного предчувствия. Медленно повернувшись, Мирэ опустила взгляд на свою кисть, которую легко перехватил незнакомец в ханбоке.

Вон нервно сглотнула вязкую слюну, понимая, что нужно было дождаться Сон-Хо и не идти сюда в одиночку…

– Я помогу вернуть бумаги, – убедительно произнес господин в ханбоке, не выпуская руку Мирэ. Что-то в его голосе выдавало двоякость намерений.

Кончики пальцев начало покалывать. Повертев кистью, Мирэ вырвала руку из чужих пальцев и отступила на шаг от парня. Кажется, с первого раза он не понял приказ не приближаться к ней.

– Мне не нужна помощь, – грубо ответила Мирэ и повернулась к молодому господину спиной, но тот в пару широких шагов догнал ее и снова возник на пути.

– Это единственная возможность добиться прощения, – примирительно сказал он. – Мне нужна помощь, но я не знаю, к кому еще обратиться.

Первой мыслью Мирэ было послать его куда подальше в самой нелестной форме, но в одном она была согласна с молодым господином – ему нужна была помощь, скорее всего, психиатрического характера. В этом она не помощник, потому что единственным местом, куда Мирэ и правда могла сдать господина, был полицейский участок.

– Босс! – громкий оклик заставил Вон подпрыгнуть на месте, сердце подскочило к горлу. Мирэ закрыла глаза, не понимая до конца, готова ли она крепко обнять Сон-Хо или же дать ему подзатыльник за то, что он так запропастился…

– Босс! – Ассистент, громко топая, примчался с парковки. – Застудишься ведь! – запричитал Пак. За ним, как порванный парус, развевался клетчатый плед, который Мирэ всегда держала в машине на случай, если придется прикрыть ноги из-за длины юбки. Благо сегодня она была в брюках.

Сон-Хо подбежал ближе и накинул клетчатый плед на плечи Мирэ. Из-за бега его прическа теперь напоминала сахарную вату, топорщащуюся в разные стороны. Быстро пригладив волосы и вернув им аккуратный вид, ассистент затараторил какую-то околесицу чуть ли не на высокочастотных волнах, но вдруг заметил незнакомца и поперхнулся словами.

– Здравствуйте! – машинально сказал Сон-Хо и поклонился.

К удивлению, господин в ханбоке ответил на приветствие как подобает. Он поклонился, и украшение-катккын[12] на его головном уборе отозвалось тихим перестуком бусин. Присмотревшись, Мирэ заметила, что к его мангону[13] крепились кольца из золота, которые традиционно носили люди высокого ранга. Но больше всего Мирэ поразило не это, а понимание того, что все элементы одежды молодого господина выглядят не просто качественно, они были оригинальными, не бутафорскими.

– Господин, ваш образ… – Сон-Хо поправил на носу очки и с любопытством шагнул к незнакомцу, осмотрев его наряд с близкого расстояния. – Образ шикарный! Вы что, готовитесь к Seoul POPCON[14]?

Выглядел незнакомец так, будто не понял ни слова из того, что сказал ему Сон-Хо. Мирэ начала подозревать, что он и правда не знал о фестивале. В любом случае, рассказывать ему о ежегодной выставке поп-культуры она не собиралась, поэтому дернула ассистента за воротник и потянула за собой, пока тот не придумал, что еще ляпнуть.

– Тот мужчина… – Голос незнакомца догнал уходящих Мирэ и Сон-Хо. Помедлив, она обернулась к господину в ханбоке. – Тот мужчина, который забрал бумаги, сказал, что сейчас двадцать первый век.

Остановившись, Мирэ переглянулась с ассистентом и почувствовала, как по телу побежали мурашки. Почему-то из уст незнакомца констатация факта прозвучала как приговор.

– Угу, сейчас две тысячи двадцать пятый год, – вставил Сон-Хо.

– Это странно… – нахмурился незнакомец. – Потому что утром для меня был одна тысяча восемьсот двадцать четвертый.

Казалось, назойливые звуки города стихли на фоне его слов. У Мирэ подгибались ноги от усталости, за день произошло слишком много событий, и сейчас мозг отказывался функционировать здраво.

– Девятнадцатый век… – тихо проговорила она, все еще слыша, как звучит дата из уст незнакомца.

Молодой человек был явно не в себе, если считал, что его реальность – другой век. Более того, весь образ безумца кричал, что он либо слишком погряз в своих фантазиях, либо был одним из тех, кто мнит себя Наполеоном.

Подняв ладони в примирительном жесте, парень продолжил:

– Со мной что-то произошло… Я не помню, как здесь оказался.

Только теперь, сменив гнев на милость, Мирэ взглянула на незнакомца иначе и увидела синяки у него под глазами, а вкупе с красными пятнами на рукавах ханбока – длинный и кривой порез на левой ладони. Кровь высохла и покрыла кожу парня коркой, но рана выглядела достаточно свежо, чтобы от увиденного сделалось дурно.

– Его надо отвезти в больницу… – резонно заметил Сон-Хо, глядя на незнакомца широко раскрытыми глазами. Мирэ не знала, что действительно надо делать: бежать прочь, смеяться или же следовать совету ассистента.

Вместо этого Мирэ решительно покачала головой и сложила руки на груди, защищаясь от ветра.

– Ты сказал, тебе нужна помощь. Какого характера? – сурово спросила она незнакомца.

Задумчиво приложив руку ко лбу, парень опустил глаза, словно пытался вспомнить что-то важное, и принялся рассуждать вслух:

– По какой причине я оказался не в своем веке и как мне вернуться обратно. Должно быть, виной всему моя работа…

– Перемещения во времени возможны только в фантастике, – припечатала Мирэ. – Скорее всего, ты ударился головой или просто хорошо притворяешься. Давай начистоту: тебя послала госпожа Чин?

– Босс… – почти с укоризной в голосе протянул Сон-Хо.

– Отвечай на вопрос, – холодно проговорила Мирэ, вернув все свое внимание парню в ханбоке.

– Женщина тут вовсе ни при чем, – уверенно заявил тот, но спустя мгновение морщинка меж его бровей разгладилась. – Но все началось именно с женщины…

Вот и ответ! Мирэ готова была поклясться, что просияла от торжества. Минджи попалась. И поплатится за это… Когда уверенность Вон почти вскружила ей голову, незнакомец в ханбоке продолжил:

– Она умерла… – Мирэ услышала, как разбиваются вдребезги все ее надежды. Госпожа Чин была живее всех живых. Выходит, незнакомец говорил о другой женщине. Но зачем он делился этой информацией? Вдруг он маньяк-убийца и сейчас решит избавиться от Мирэ и Сон-Хо как от свидетелей?

Опустив глаза на циферблат часов, Мирэ обнаружила, что убила на общение с господином почти полчаса! Что за глупость… Он и десяти минут не стоил. Вон пришла вернуть свои документы, но их у вора не оказалось, так в чем был смысл дальнейшей беседы? Мирэ не была альтруистом, в отличие от Сон-Хо, поэтому собиралась было уйти и утянуть ассистента за собой, но молодой человек продолжил говорить, словно в пьяном угаре.

– Кара хранителей? – рассуждал он вслух.

Не выдержав, Сон-Хо с любопытством шагнул вперед.

– Хранителей?

Вспомнив, что он не один, незнакомец поднял глаза на ассистента и решительно кивнул:

– Да. Я – хранитель.

– Прямо как Лео Уайатт[15]? – Сон-Хо выглядел донельзя заинтересованным. Мирэ закатила глаза и покачала головой, надеясь прекратить это безумие.

– Сон-Хо, это не «Зачарованные», а этот… – она пренебрежительно махнула на незнакомца, – не ангел.

– Постойте-ка… – Незнакомец явно воспрянул духом. Его хмурое выражение лица в считанные мгновения стало таким расслабленным, что он напомнил ребенка. Подняв руку, господин в ханбоке щелкнул пальцами и…

– Сейчас должен был появиться сияющий столп голубого цвета? – с сомнением спросил Сон-Хо, потому что ничего не произошло.

– Перемещение не действует. Не понимаю… – Незнакомец повторил попытку и снова щелкнул пальцами, затем еще раз и еще. Но он по-прежнему оставался на месте, и, если действительно возомнил себя хранителем, очевидно, у него были какие-то трудности либо с его внеземным начальством, либо с крыльями, либо, в чем была уверена Мирэ, с головой.

– Может быть, надо хлопнуть в ладони? – со знанием дела предложил Пак и наглядно продемонстрировал, что нужно делать.

– Хватит! – Терпению Мирэ пришел конец. Она была уставшая, злая и голодная, поэтому хотела побыстрее разобраться со всей этой ситуацией и поехать домой.

Шагнув вперед, она без стеснения ткнула указательным пальцем в грудь незнакомцу.

– Слушай и запоминай, – непререкаемым тоном начала Мирэ. – Сейчас мы едем в больницу, где ты расскажешь все, что наплел нам. Завтра я проверю запись с камер наружного видеонаблюдения и найду похитителя моих документов, а ты… – Она склонила голову набок, заглядывая в черные глаза парня. – …Вылезешь из кожи вон, но принесешь мои бумаги. Договаривайся с тем мужчиной, как хочешь, но верни документы. После этого я помогу тебе с обращением в полицию, а они уже сами решат, что делать с тобой, с убитой женщиной и девятнадцатым веком. Идет?

Взгляд, которым незнакомец смерил Мирэ, показался ей пронизывающим и нечеловеческим. Вон вдруг осознала, что до сих пор стояла слишком близко к подозрительному человеку и держалась за его одежду. Мирэ отвела взгляд и шагнула назад, но молодой человек вдруг перехватил ее руку и ответил максимально серьезно:

– Идет. Но только обещай сдержать слово.

– Я давно в бизнесе и своих обещаний не нарушаю.

– Мне и половины из того, что ты сказала, непонятно, но я поверю.

– Безумец…

– Грубиянка.

– А я подгоню машину! – воскликнул Сон-Хо, разряжая обстановку. Ассистент тут же бросился выполнять данное слово, и Мирэ снова осталась один на один с косплеером.

С близкого расстояния Вон лучше видела черты его лица, и пусть незнакомец казался ей довольно молодым, было в его взгляде что-то не по годам мудрое и печальное. Выглядел безумец на тридцать плюс-минус пару лет, но Мирэ была уверена – он старше. Что это, хороший уход за кожей или пластика?

Отступив от него на пару шагов, Мирэ подтянула края пледа, кутаясь в теплую ткань, но ощущение пронизывающего дискомфорта ее не покидало. В посадке неподалеку шелестели листья, отовсюду доносились визг колес, скрип тормозных колодок, сигналы и гудки. Мирэ поджала губы и искоса взглянула на виновника ее проблем.

– Как к тебе обращаться? Имя свое помнишь?

– Сонг Джин, – представился он и по привычке, или целенаправленно следуя этикету, поклонился.

– Вон Мирэ, – без поклонов и лишней помпезности представилась она. Просканировав нового знакомого взглядом, Мирэ без былого пыла спросила: – Джин, ты ведь понимаешь, как абсурдно звучит все то, что ты наговорил?

– Не более абсурдно, чем то, что я услышал от тебя, Мирэ.

Его слова отчего-то показались искренними. Беззвучно хмыкнув себе под нос, Мирэ отвернулась в сторону парковочного шлагбаума, гадая, как скоро приедет Сон-Хо. Тишина затянулась, как и ожидание.

– Откуда порез на руке? – решив хоть с какой-то пользой провести время, спросила Мирэ. Сон-Хо до сих пор не было. Обычно он долго искал место для парковки, но пригнать машину со стоянки было делом пяти минут.

Джин опустил взгляд на свою руку, невидяще уставившись на порез. Казалось, у него имелось к себе не меньше вопросов, чем у Мирэ. Видимо, порез был одним из их числа. Сдвинув рукав вниз, Сонг спрятал ужасного вида порез и стиснул челюсти, заставляя выступить желваки.

– Не помню, – честно ответил он.

– Та женщина, о которой ты говорил… Кто она?

– И этого я не помню.

– Ты ее убил?

Судя по реакции Джина, вопрос Мирэ застиг его врасплох. Он сжал губы и поднял глаза к стеклянной высотке – зданию аукционного дома фонда Инджи. Во взгляде Сонга снова отразилось что-то напоминающее ужас загнанного зверя. Мирэ посмотрела ему в лицо, пытаясь понять, о чем он думал, но так и не смогла разобраться. Джин отвернулся от здания Инджи.

– Я не помню.

Совсем рядом зашумел двигатель машины, и на темный асфальт упали пятна света от фар. Сон-Хо вывел черный седан с парковки и подогнал машину к зоне ожидания, поманив ждущих рукой.

– Мы поедем на этой колеснице? – недоверчиво спросил Джин. Мирэ отметила, что, несмотря на ноты сомнения в его голосе, он рассматривал машину почти с ребяческим интересом. Таким же любовным взглядом Сон-Хо наградил седан, когда фирма согласилась выписать на него бюджет.

– Да. Поедем на этой… колеснице, – кисло подтвердила Мирэ и обошла машину, усаживаясь на заднее сиденье.

Повозившись полминуты с дверной ручкой, Джин сел рядом и аккуратно закрыл дверь, после чего с нескрываемым интересом принялся рассматривать салон. Скользнув ладонью, он ощупал кожаное сиденье, затем его длинные пальцы пробежали по боковой панели и случайно нажали на кнопку спуска-подъема окна. С тихим звуком стекло опустилось, и ворвавшийся в салон ветер сдул с головы Джина кат.

Шляпа упала Мирэ на колени, а прическа Сонга полностью рассыпалась из-за ветра. Не зная, куда нажимать, он случайно опустил окно до предела, а после торопливо потянулся к ручке.

– Нет-нет-нет! – повторяя как заговоренная, Мирэ перегнулась через Джина и вовремя поймала едва приоткрывшуюся дверь. Благо никто не успел вывалиться из салона. – Сон-Хо, заблокируй двери сейчас же!

– Разве я их не заблокировал?.. – Он начал проверять на панели все показатели.

– Судя по открывшейся двери, нет, – с напускной любезностью заметила Мирэ.

– Вот теперь закрыл, босс! – гордо произнес Сон-Хо, и до слуха Мирэ донесся тихий щелчок блокировки дверных замков. После этого ассистент полностью переключился на динамик и прибавил звук музыки, теряя интерес к тому, что происходит у него за спиной.

– Удобно?

Мирэ напряглась и медленно подняла глаза, понимая, что все еще перегибается через Джина, навалившись ему на колени. Ей стало не по себе, стыдно и обидно настолько, что вместо смущенного извинения она приподнялась и с силой оттолкнулась от его ног, переместив вес на локти.

– Сиди и ничего не трогай, – холодно распорядилась Мирэ, выпрямившись. Она заправила за уши выбившиеся пряди волос и увидела у себя под ногами знакомый головной убор. – И забери свою шляпу, – подобрав элемент традиционного наряда, Вон запустила в Джина сетчатый кат.

В ответ Сонг ничего не сказал. Он аккуратно положил шляпу себе на колени и сжал в раненой ладони бусины-катккын, вторую руку запустил в густые темные волосы, откидывая длинные пряди со лба. Мирэ видела, как свет от неоновых вывесок и светофоров отражался на его светлом лице, которое напоминало ей мраморную скульптуру. В противовес мягким и приятным чертам лица глаза Джина горели адским пламенем и почти с ужасом смотрели на пейзаж за окном.

К этому времени машин на дорогах стало меньше, но все равно из-за потока авто не получалось проскочить несколько перекрестков без дополнительных остановок на красный сигнал светофора. Благо скоро Сон-Хо сбавил скорость и начал съезжать на прилегающую дорогу, кольцевым изгибом ведущую к ближайшей по пути больнице.

– Сон-Хо, ты успел договориться о приеме? – подняв глаза на светящуюся вывеску, уточнила Мирэ.

– Я связался с приемным покоем еще возле Инджи. Для нас зарезервировано место на парковке в секции «А», стоянка номер 13. Главный врач ждет нас на девятом этаже, лучше всего подниматься на третьем лифте в дальней части вестибюля. Если не возникнет трудностей и надобности оформления пациента, светить документами не потребуется.

– Молодец, Сон-Хо, – похвалила Мирэ, расслабленно выдохнув напряжение, вставшее колом у нее в горле.

– За это я и получаю деньги, – довольно протянул Сон-Хо, выкручивая руль.

Пак идеально припарковался в ячейке 13А и успел даже открыть для Мирэ дверь. Выбравшись из машины, она окинула взглядом безлюдную парковку, замечая, что неоновая лампа через шесть секций от них часто моргает. От этого светового перепада усиливалась мигрень. Поморщившись, Мирэ закинула на плечо сумку и посмотрела на хмурого Джина.

– Будешь говорить, что никогда не видел лифтов? – скептически спросила она.

– Ты очень проницательна, – серьезно ответил ей Джин, затягивая длинные волосы лентой, которую снял с руки.

– Какой же бред… – вполголоса буркнула Мирэ себе под нос, но уверенно зашагала вперед.

Под руководством Сон-Хо они вошли в светлое фойе и поприветствовали персонал, дежурящий в этот час. Молоденькая сестра-практикантка отвела их прямо к нужному лифту и пожелала всего хорошего. Стоило ей уйти, как с тихим звонком двери кабины раскрылись. Понимая, что последует за этим, Мирэ бесцеремонно подхватила широкий рукав ханбока и потянула Джина в лифт, опережая его очевидный вопрос. Сон-Хо юркнул в кабину в последний момент. Двери тут же закрылись. С ощутимым рывком лифт пополз вверх.

Проиграв любопытству, Мирэ искоса посмотрела в сторону Джина, замечая, что его и без того светлое лицо стало почти таким же белым, как стены кабины. Глаза на фоне побледневших щек показались полностью черными. Мирэ шумно вздохнула и отвернулась. Она была хорошо знакома со страхом, ее лицо теряло все краски при виде глубины.

До девятого этажа лифт добрался за считанные мгновения и выпустил поздних гостей в светлый коридор. В начищенном до блеска помещении пахло медикаментами, тихо гудели люминесцентные лампы. После долгого и трудного дня глаза сами по себе щурились из-за слепяще-режущего света.

Как и обещал Сон-Хо, главный врач лично встретил их в безлюдном холле.

– Я ввел его в курс дела по телефону, – вполголоса пояснил Пак на ухо Мирэ, когда мужчина в халате им поклонился.

– Славно, – так же тихо сказала она Сон-Хо и поприветствовала врача поклоном. По крайней мере, не придется сейчас тратить время и пересказывать слова Джина.

Отпустив Сонга со специалистом, Мирэ плюхнулась в потертое кресло и вытянула гудящие ноги. Вздохнув, она достала телефон и увидела уведомление от Но Йунг. Открыв мессенджер, Мирэ прочитала неутешительное сообщение: «Госпожа Вон, я пригласила специалиста из отдела аналитики, но нам так и не удалось восстановить данные по делу Ким Ханьюла. Судя по всему, систему атаковал вирус. Мы пытаемся выяснить, как это произошло и есть ли возможность восстановить данные».

– Просто потрясающе… – пессимистично прошептала Мирэ и сложила телефон. Упрятав его в нагрудный карман пиджака, она подняла глаза к экрану телевизора, где на беззвучном режиме крутили какую-то историческую дораму. Время шло, картинка на экране не торопилась меняться, и Мирэ не заметила, как задремала.

* * *

Ветер, прорываясь через распахнутые двери и окна, разгонял по помещению мерный перезвон колокольчиков. Ханок[16], как шкатулка с сушеными листьями, полнился запахами эфирных масел, благовоний и краски. Рулоны шелковой материи и свитки рисовой бумаги лежали кипами на полках, куда падал солнечный свет. Вдоль одной из стен стояли натянутые холсты. Одни были совершенно чистыми, другие покрыты подмалевками, готовые произведения стояли лицом к стене, чтобы изображения не выгорели на солнце.

Перезвон колокольчиков вдруг прекратился, будто ветер поймали в ловушку. Солнечный свет очертил чьи-то множественные тени. С появлением неизвестных воздух затрещал от напряжения, тишину вспорол громкий чиркающий звук…

Манящий запах эфирных масел стал отдавать горечью и резать легкие, весеннее тепло показалось чрезмерным. За считанные мгновения вспыхнул огонь. Он неистовым ураганом распространился по комнате, пожирая рулоны шелка и картины. Кто-то громко закричал.

Тихий звонок лифта показался ударом в гонг. Вздрогнув от испуга, Мирэ проснулась и почувствовала странную боль в районе солнечного сплетения. Тихо шикнув, она выпрямилась и прижала руку к груди, пытаясь понять, чем вызван болезненный приступ, но тот прошел так же быстро, как и появился. В этот момент вернулся врач. Выглядел он озадаченным, что заставило Мирэ быстро подняться на ноги, к тому же хотелось поскорее отделаться от странного ощущения удушья. Не отставая от нее, Сон-Хо вскочил с дивана и скоро оказался рядом.

– Ваши слова подтвердились… – вздохнул главный врач, машинально спрятав руки в карманы халата. – Господин Сонг действительно утверждает, что он из одна тысяча восемьсот двадцать четвертого года, более того, он и правда считает себя ангелом-хранителем, – скептически признался врач, озвучивая то, что Мирэ было и без того известно: эту ерунду она услышала в числе первых. – Честно признаться, это нехорошие симптомы, и тут явно нужна компетентная помощь узконаправленного специалиста. Подобное объяснение, которое нам представил господин Сонг, может являться последствиями посттравматического стрессового расстройства… Поэтому я вам рекомендую немедленно обратиться к психиатру. Желательно выйти из этого состояния как можно скорее. Направление для пациента выпишут на стойке регистрации, госпожа Вон…

– Постойте, – не привыкшая оставлять спорные моменты без разъяснений, Мирэ вежливо привлекла внимание врача к себе. – Нельзя ли поручить это родственникам господина Сонг Джина?

– Боюсь, что нет, – прямо ответил главный врач и замолчал. Мирэ показалось, что обстановка накалилась до предела. Притих даже Сон-Хо. Сделав глубокий вдох, главный врач продолжил:

– Пока мы общались с господином Джином, медсестра пробила его по базе данных и… нашла приличное количество мужчин в возрасте от двадцати пяти до сорока лет по имени Сонг Джин, но ни один из них не был вашим подопечным. Судя по всему, у нашего друга нет никаких документов, он невидимка. И мы не обнаружили никого из его потенциальных родственников.

«Проклятье…» – у Мирэ подгибались ноги от усталости, но теперь все тело готово было рассыпаться, как фальшивая ваза. Очевидно, главный врач догадался, о чем она подумала, поэтому сразу перешел к делу:

– Госпожа Вон, поскольку вы привели к нам Сонг Джина, я имею все основания предложить вам закрепиться за ним как попечителю до выяснения всех обстоятельств.

Недолго думая, Мирэ уверенно покачала головой:

– Нет, – отрезала она. Пусть врач признал Джина не вполне дееспособным из-за отсутствия банальных документов и пережитого стресса, Мирэ не собиралась становиться чьим-то попечителем, хотя прекрасно знала, что подобная процедура не была редкостью и активно использовалась на западе.

– Одну секунду, – вклинился в диалог Сон-Хо и потянул Мирэ в сторону.

Извинившись перед врачом, Вон отошла за угол вместе с ассистентом и непонимающе развела руки.

– Только подумай, – начал Пак, опережая ее шквал негодования. – Подобный жест доброй воли поднимет шум вокруг твоей персоны, совет директоров еще пристальнее обратит на тебя внимание! К тому же господин Сонг пообещал вернуть ценные бумаги. Бросать его сейчас по меньшей мере неправильно.

– Сон-Хо, это не шутки. Я готова вытерпеть вранье насчет Чосона, насчет амнезии и прочего, но подумай сам – все это выглядит слишком подозрительно. Тебе не кажется странным, что Джин появился именно в тот момент, когда председатель фонда и совет директоров решили сместить действующее руководство аукционного дома?

– Ты думаешь, в этом как-то замешана Чин?.. – Сон-Хо упер руки в бока и задумчиво закусил губу.

– Разумеется. Кому еще есть выгода в том, чтобы перехватить дело Ким Ханьюла и приставить ко мне своего человека? – Мирэ пораженно вздохнула. – Я согласилась посотрудничать с Джином без каких-либо особых договоренностей, но подпускать его настолько близко к себе – это перебор.

– Ты утрируешь, – простонал Сон-Хо. – Я ведь не заставляю вас спать в одной кровати!

У Мирэ зачесались руки из-за желания врезать своему ассистенту, но он вовремя выставил перед собой ладони и для пущей безопасности отскочил назад.

– Ляпнул! Прости, босс! – Сон-Хо выждал момент, а после продолжил: – Я это к тому, что в данный момент держать Джина вблизи не самый плохой вариант. Если он действительно работает на Чин, то у тебя появится шанс через него влезть в дела Минджи. Он сейчас инструмент, который можно использовать, – разумно добавил Сон-Хо. – Предложение врача – это отличный повод для дополнительной огласки и плюс к рейтингу в гонке за кресло директора.

– Куда же без публичной огласки в преддверии выборной кампании… – обреченно признала Мирэ и подавила желание завыть. Как бы она ни упиралась, Сон-Хо не зря получил должность ее доверенного лица и хороший оклад – он знал свое дело и делал его грамотно.

– Прости за давление, босс, – стушевался ассистент. – Но я считаю, что нам нужно использовать возможность.

– Ты прав, Сон-Хо, – Мирэ кивнула. – К тому же я не из тех, на кого можно давить. Идем.

Они вернулись к врачу, в тот же ярко освещенный до рези в глазах коридор. Мирэ подписала необходимые бумаги, но так и не обнаружила Джина в холле. Его что, уже облачили в белую рубашку? Поняв, чем вызвано непонимание у нее на лице, главный врач вогнал ручку в нагрудный карман и указал большим пальцем себе за спину.

– Господин Сонг в отделении хирургии, ему зашивают рану. Порез, который вы видели у него на руке – ножевой. Судя по краям и глубине раны, это было вовсе не кухонное лезвие, а нечто значительно большее.

Врач ушел, а Мирэ снова услышала звонок лифта.

Просто потрясающе! Донельзя красивый раненый ангел-хранитель из Чосона в двадцать первом веке. Мирэ вдруг показалось, что проблемы с головой были не у Джина, а у нее самой… Она едва успела сесть на диван, как к ней подскочил Сон-Хо и протянул телефон.

– Началось… – доложил он, показывая новостной пост.

Нахмурившись, Мирэ забрала из рук Сон-Хо телефон и несколько раз просмотрела сводку. От прочитанного стало не по себе. Вон обернулась к лифту, видя, как на дисплее показался этаж парковки. Вот ведь…

Неужели тот репортер, которого она встретила возле аукционного дома, преследовал их, надеясь сделать сенсацию? Вот она – публичная огласка. Новостной блок, который Сон-Хо показал Мирэ, принадлежал небезызвестному скандальному журналисту. Вон рассчитывала на подобное, но не в таком негативном ключе.

Оставив телефон Сон-Хо на диване, Мирэ бросилась к лифту и нажала кнопку вызова. Кабина быстро поднялась на девятый этаж. Выбрав уровень парковки, Вон напряженно застучала носком туфли, видя перед собой не закрывающиеся двери лифта, а информационный блок, который успел выложить репортер на новостной портал:

«Из карьеристки в альтруистки. – Крупным шрифтом гласил заголовок. – Вон Мирэ, претендентка на должность директора аукционного дома, стала попечителем душевнобольного господина, считающего себя парнем из прошлого. Видимо, Вон Мирэ сочла его очередным экспонатом? Встает вопрос, у кого большие проблемы с головой. Как решение госпожи Вон повлияет на результаты гонки за престижную должность?»

С умиротворяющим звонком двери лифта открылись, выпуская Мирэ на безлюдную парковку. Быстро шагая, она стучала каблуками и оглядываясь, пытаясь обнаружить следы репортера. Лифт остался далеко позади, парковочное место 13А – тоже. После безрезультатных поисков Мирэ тяжело вздохнула – очевидно, разыскать автора статьи уже не получится. Она остановилась возле секции с моргающей лампой, как вдруг душераздирающий вопль заставил ее вздрогнуть.

Болезненный крик волной прокатился по парковке, эхом отдаваясь от высокого потолка. Мирэ раскрыла рот, не понимая, кто это был и чем вызван настолько мучительный вопль. В одном она была уверена наверняка – оставаться на месте было глупейшим решением. Быстро выудив из нагрудного кармана телефон, Мирэ бросилась к машине в секции 13А и дернула ручку, но ключи от авто остались у Сон-Хо.

– Ч-черт!.. – процедив сквозь зубы, Мирэ стала лихорадочно искать номер ассистента в списке контактов. Только обнаружив его, она нажала на вызов, но связь внезапно оборвалась из-за отсутствия сигнала на подземной парковке.

В этот момент раздался глухой хруст, затем кто-то издал булькающий всхлип, и Мирэ услышала, как что-то грузно упало на землю. Сразу же наступила гудящая тишина, в которой хрипуче трещала мигающая лампа. Страх когтями вцепился в Мирэ. Отступив от черного седана, она медленно двинулась в сторону, надеясь скрыться за высоким джипом и перебежками добраться до лифта.

Мирэ обошла высокий автомобиль и прижалась к его задней двери, аккуратно выглянув из своего укрытия. Кто орудовал на парковке, она не знала и не хотела в это вникать, ей просто хотелось вернуться в здание, светлое и безопасное. Потянуло же ее пойти за репортером… Не увидев никого вблизи, Мирэ, ступая на носочки, перешла к другой машине и скрылась за ней. Попытка рассмотреть что-то за пределами укрытия с треском провалилась – все стекла машины были тонированными. На свой страх и риск Мирэ пригнулась и двинулась дальше, как вдруг совсем рядом услышала хлопанье ткани и тихую поступь.

Прижав обе руки ко рту, она опустилась на землю и притихла, не зная куда деваться. Бегом Мирэ могла выдать себя, оставшись на месте – рисковала попасться. Надеясь использовать последнюю возможность проверить обстановку, она наклонилась к земле и выглянула из-под днища автомобиля. В этот момент Мирэ увидела в проходе между машин полы чего-то черно-бурого и трухлявого. Ткань легко хлопала на несуществующем ветру, судя по звуку шагов, человек передвигался босиком. От увиденного Мирэ бросило в холод. Она быстро оттолкнулась от земли и скрылась за колесом.

Зарывшись в сумочку, Вон извлекла оттуда телефон и еще раз проверила показатель антенн – ничего. Проклятье!.. Как такое может быть в центре города? Мирэ обреченно убрала бесполезный гаджет обратно. Почему Сон-Хо и Джин так задерживались? Понимая, что нужно выбираться своими силами, Мирэ снова прижалась к земле и выглянула из-под днища машины. Больше никого поблизости не было.

Сделав решительный вдох, Мирэ не спеша поднялась на ноги, опираясь на автомобиль. Бесшумно переступив, она сместилась в сторону, как вдруг за спиной расслышала тихий скрип камушков на земле. Все внутри стянулось в тугой узел, а время, казалось, замедлилось. Мирэ медленно обернулась и выронила сумку. Та рухнула на землю, и оттуда вывалились телефон, помада, ручка и пропуск. Но это было совсем не важно.

Увиденное вогнало Мирэ в такой ужас, что она пришла в себя, когда услышала вой машинной сигнализации, которая сработала от ее крика. Развернувшись на месте, Вон побежала.

Боковым зрением Мирэ едва видела, как друг друга сменяли цветные пятна и очертания машин. Она бежала, слыша за спиной стрекочущий рокот преследователя. Инстинктивно обернувшись, Мирэ увидела мешанину черно-бурых тканей, которые трухлявыми лоскутами образовывали подобие классического ханбока. Существо, облаченное в массу хлопка, было не назвать человеком – у него не было лица. Вместо глаз и носа – ужасная натянутая кожа трупного цвета, а изо лба в три ряда росли рога. Рот выглядел как ужасный порез от уха до уха с рядом тонких клыков, которые блестели от слюны и крови. Вязкая алая жидкость струнами летела в разные стороны, как пена из пасти бешеной собаки.

Вытянув уродливые когтистые руки, существо звучно защелкало челюстями. Мирэ снова сорвалась на крик и свернула в сторону, уходя в другую парковочную секцию. Она бежала не глядя и споткнулась обо что-то мягкое и скользкое. Потеряв равновесие, Мирэ упала на землю, в лужу, которой не должно было быть на крытой парковке. Руки погрузились во что-то склизкое и липкое.

Опустив взгляд, Мирэ увидела знакомый бейдж на теле мертвеца. На нее невидящим взглядом глядели выпученные глаза репортера. Шея мужчины была переломана в двух местах и напоминала зигзаг. Под несчастным образовалась большая кровавая лужа, а грудная клетка репортера была вскрыта, как консервная банка.

Благодаря урокам рисунка Мирэ прекрасно знала анатомию, но она никогда не видела вживую богатое и еще горячее нутро человека: вся передняя часть грудины убитого, от рукоятки до мечевидного отростка, была вырвана из тела и, как сороконожка с переломанными лапами, лежала неподалеку в луже крови. Из алого месива на Вон глядели травмированные легкие, порванные вены и аорта сердца, которое вовсе отсутствовало в этой кошмарной массе.

К горлу подкатили тошнота, вопль и слезы, но Мирэ не пошевелилась, парализованная увиденным. Чудовище в ветхом ханбоке вскрыло человека голыми руками и вырвало ему сердце! Все это походило на кошмарный сон, от которого не получалось проснуться…

Мирэ торопливо поднялась на ноги, но не смогла сдвинуться с места: перед ней на расстоянии десяти шагов возникло чудовище, стрекоча, как ядовитая змея перед броском. Из рукавов, черных, дырявых и блестящих от крови, выглядывали длинные белесые руки с такими же уродливо вытянутыми когтями. Собираясь в вязкие капли, алая жидкость стекала с пальцев монстра на голый асфальт.

Глава 3

Отличный день, чтобы умереть

Солнце мягкими лучами пробивалось сквозь изогнутые ветви вишневого дерева. Как раз недавно наступил сезон цветения, и сады украсили деревья с белыми, розовыми и пурпурными цветами. Дул настойчивый ветер, он покачивал ветви и срывал с них тонкие и слабые лепестки. Опустив взгляд под ноги, можно было увидеть, что полы широкой юбки почти сливаются с такой же нежно-розовой дорогой. Всю землю усеивал ковер из опавших цветов. Но все эти красоты оставались почти незамеченными.

Бег отнял все внимание, а ком в горле не давал ровно дышать. Потоки теплого ветра приносили с собой горький запах гари. Ханок пожрало пламя вместе со всем, что было внутри, исчезли холсты и рулоны шелка. Все пропало.

На душе было тяжело, подкатывали рыдания. Руки ощущали мягкий шелк юбки, которую приходилось придерживать, чтобы не наступить на нее при беге. Хриплое дыхание заглушал треск тонких веточек, ненароком попадающих под ноги.

Взобравшись выше на пригорок, беглянка вдруг увидела перед собой тень. Страх сдавил легкие. Неужели это кто-то из тех, кто поджег ханок? Подняв глаза, она увидела человека в светлых одеждах. Страх почему-то отступил. Неизвестный человек в светлом ханбоке протянул руку ладонью вверх.

Помощь, спасение. Обернувшись через плечо, беглянка в последний раз взглянула на полыхающий ханок и взялась за руку незнакомца. Теперь она в безопасности.

* * *

Под ногами возникла всепоглощающая пустота. Не зная, куда бежать, Мирэ была бы рада провалиться под землю, чтобы хоть как-то спастись. Медленно шагнув назад, она неотрывно глядела на монстра перед собой. Казалось, существо только и выжидало момента, чтобы напасть. Одно неверное движение могло обернуться смертельным провалом. Вон привыкла решать трудные задачи, но с подобным риском она еще не сталкивалась.

Чужая кровь на руках начала подсыхать и превращаться в мерзкую корку. Из-за вечерней прохлады и привычной сырости испачканные брюки и полы пиджака обещали еще долго оставаться влажными. Нервно сглотнув горький ком, Мирэ сделала еще один шаг назад.

Наблюдая за ней, существо ощерилось и ссутулилось, вытянув шею. Драные полы черного ханбока сами по себе развевались на ветру, которого Мирэ не ощущала кожей. Время, казалось, остановилось.

Вон проверяла тварь на выдержку, как и существо испытывало ее стойкость. Это была самая ужасная партия в жизни Мирэ, потому что она была на грани поражения… Вдруг где-то раздался хлопок двери и какой-то отдаленный шум. Среагировав на звуки, существо по-звериному вскинуло голову и разинуло рот, с шумом втягивая воздух. Этого было достаточно. Воспользовавшись моментом, Мирэ со всех ног бросилась бежать, скрываясь за рядом машин. Нужно было затеряться, уйти из зоны видимости.

Стуча как секундомер бомбы, сердце Мирэ болезненно подскакивало к горлу и падало куда-то в пятки. В последний раз с таким усердием она бегала в школе на кроссе, но она уже давно была не самой быстрой ученицей, а специалистом по оценке и торговле антиквариатом. Сохранять подтянутую и стройную фигуру ей помогали стресс и недосып. Мышцы Мирэ не были готовы к такой нагрузке, и скоро она начала замедляться.

Круто свернув в сторону, Мирэ споткнулась, но удержалась на ногах и побежала дальше. Выскочив из очередной парковочной секции в проход между рядами машин, она напоролась прямо на жуткую тварь, которая поджидала свою жертву. Встретив ее, существо протяжно завыло и махнуло когтями. Мирэ испуганно закричала и инстинктивно отпрянула, путаясь в ногах. Она упала на спину, но не растерялась и начала перебирать руками и ногами, отползая от существа в узкий проход между двумя машинами.

Пригнувшись, монстр снова вытянул шею, а затем из-за порванных краев ханбока показалась еще одна пара крючковатых рук. Существо припало к земле, как паук, а после истошно взвизгнуло и побежало. Сил кричать уже не осталось, и горло давно начало болеть. Мирэ стиснула челюсти и бросилась от твари прочь. Но она опоздала. Существо мертвой хваткой вцепилось ей в щиколотку и дернуло на себя.

Мирэ упала на асфальт, болезненно застонав. Скулой она приложилась о землю, и ушиб засаднил. Потрясение от удара дезориентировало, заставляя мозг туго соображать. В чувство Вон вернулась, когда все тело завопило от боли: тварь потащила ее на себя.

Закричав, Мирэ ударила свободной ногой по воздуху, метя чудовищу в голову. Каблук приложился в мягкую натянутую кожу, где должен был находиться нос. Если бы тварь была человеком, удар бы легко вогнал переносицу вверх и мог привести к летальному исходу, но потустороннее чудовище человеком не было. Заработав ушиб, существо застрекотало и усилило хватку на ноге Мирэ, заставляя кончики пальцев неметь.

Не зная, как еще поступить, Вон со всей силы начала бить ладонью по двери ближайшей машины. От ее действий тут же сработала сигнализация, наполняя парковку пронзительным воем и морганием фар. Кто-то должен был это заметить, владельцу авто наверняка пришел сигнал об активации системы безопасности. Вот только время играло против Мирэ.

Грубым рывком монстр подтащил Вон ближе. Стрекот и зловоние стали невыносимыми. С обеих сторон от лица Мирэ оказались трупного вида лапы, тварь нависла над ней и истошно завопила, брызгая кровавой слюной. Такого ужаса Вон не испытывала даже на воде…

Не помня себя, она вскинула руки, пытаясь закрыться от угрожающего вида пасти. Ее попытки отбиваться ногами не принесли никакого результата. Мирэ почувствовала себя мухой, попавшей в сеть паука. Продолжая упираться лапами в асфальт рядом с ее лицом, существо наклонилось еще ниже. Когтями монстр нажал в район солнечного сплетения Мирэ. Задохнувшись от страха, она вцепилась в лапы твари, пытаясь их оттолкнуть, но те были неподъемными. Забившись как кролик в силках, Мирэ приложила все усилия, чтобы сдвинуть существо хоть на чуть-чуть в сторону, но то, казалось, весило не меньше нескольких тонн.

Впервые за долгое время мечта занять пост директора аукционного дома показалась смешной. Мирэ просто хотела выжить.

Вдруг существо опасно вздрогнуло. Отвернувшись от Мирэ, тварь посмотрела куда-то в сторону и разинула рот, чтобы завизжать, но что-то грузно ударило монстра в бок и отбросило, обрушив на ближайшую машину. От столкновения туши с авто металл со скрипом прогнулся, боковые окна разбились, и на Мирэ градом посыпалось стекло. Вскинув руки, она закрылась, слыша только истошный вопль чудовища. Стихла даже сигнализация.

Когда секундное замешательство прошло, Мирэ оттолкнулась ногами и отползла назад, с ужасом глядя на то, как крупное существо выбирается из покореженного металла. Пасть твари была изогнута уголками вниз – существо было крайне недовольно случившимся…

Истошно завопив, монстр бросился через машину на атакующего, но тот вовремя закрылся. Увернувшись от когтистых лап, Джин легкими движениями рук вспорол воздух и со всей силы ударил тварь, оттолкнув ее на пару шагов прочь, прямо на битое и скользкое стекло. Существо завалилось на бок и предупреждающе зарокотало, подбирая под себя конечности, чтобы подняться.

– Цела? – Пока существо вставало на ноги, Джин приблизился к Мирэ и закрыл ее собой.

– Ч-что это за тварь!? – Собственный голос казался чужим, ноги – ватными. Встав, Мирэ так и не смогла сделать шаг прочь, хотя понимала, что надо бежать.

– Чосын Саджа[17]… – На лице Джина заходили желваки. Тварь к этому моменту поднялась и расправила полы черного ханбока, который, как теперь заметила Мирэ, был похож на одежду Сонга, разве что отличались цвета.

Чосын Саджа… В голове вдруг звучно щелкнуло, в памяти прояснилось. Мирэ напряженно стиснула челюсти и шумно вздохнула, понимая: либо Джин сошел с ума, либо она сама, либо весь мир перевернулся вверх дном. Если напавший монстр действительно тот, о ком говорил Джин, то чудовище – не кто иной, как жнец, работающий под началом Ёмра[18], посланник воли Короля Ада. Согласно мифологии и бабушкиным историям, Саджа является проводником душ в загробный мир, и где ему еще появиться, кроме как не в больнице, откуда многие ищут путь на ту сторону?

Но почему жнец убил репортера? Неужели скандального журналиста судил сам Ёмра? Мирэ почувствовала, как по спине побежали мурашки. Тогда по какой причине существо атаковало ее? Потому что она стала нежеланным свидетелем или была осуждена Королем Ада?

Джин сделал предупреждающий шаг назад, заставляя Мирэ попятиться. Оставаясь у него за спиной, она неосознанно ухватилась за одежду Сонга. Мирэ отчаянно не понимала происходящего и надеялась, что это временный шок. Он пройдет, и вернется холодный разум.

– Когда Саджа атакует, уходи отсюда, – спокойно сказал ей Джин.

В груди затянулся тугой узел. Взвинченная до предела, Мирэ крепче стиснула руки, сжимая хлопковую ткань ханбока Джина. Не узнавая свою медлительность, она спросила:

– Что ты собираешься делать?..

– Хочу избавиться от жнеца.

Услышав это, существо зарокотало и припало к земле, как дикий пес перед броском.

– Но как?.. – Мирэ знала, что жнецов невозможно убить, об этом ей говорили как бабуля, так и книги, и интернет… Эти существа были за пределами людского понимания. Как Джин собирался уничтожить того, кого невозможно убить?

Саджа напрягся. Складки его ханбока замерли в невесомости. Напряженное выжидание затянулось, и Мирэ нервно тряхнула Джина за одежду.

– Использую силу хранителя, – обыденным тоном пояснил Сонг.

Потрясенная его словами, Мирэ простояла так какие-то несколько мучительных секунд, после чего покачала головой.

– Джин, ты точно ненормальный! Никакой ты не ангел, – вкрадчиво проговорила Мирэ, хорошенько дернув Сонга, хотя какая-то частичка ее сознания уже сомневалась. Если существуют такие чудовища, как Саджа, то почему не может быть хранителей? Мирэ очень хотелось, чтобы все происходящее оказалось сном.

– Когда я скажу – беги, – голос Джина оставался таким же спокойным и глубоким, лишь вибрирующим от напряжения.

С шумом вздохнув, Мирэ разжала руки и медленно отступила назад, напрягая мышцы ног. Она внимательно посмотрела в спину Джина, затем на Саджа. Монстр был выше Сонга на полторы, если не на две головы, да и физические показатели были явно не в пользу человека. Да, ранее Джину удалось оттеснить жнеца благодаря эффекту неожиданности, но теперь тот был готов и разгневан. На что надеялся Сонг? Убедить чудовище в том, что он ангел? Не будь все так запущено, Мирэ бы рассмеялась.

– Беги! – размеренный голос Джина кольнул слух Мирэ как раз в тот момент, когда Саджа истошно завопил и бросился на Сонга.

Сбросив туфли, Мирэ понеслась, игнорируя боль в ступнях. Она выбежала из одной парковочной секции в другую, не разбирая указатели. Нужно было найти Сон-Хо и машину в секторе «А», затем на седане протаранить безумное чудовище и помочь Джину.

По бокам оставались капоты и пустые места, все смазалось в единую расплывчатую картинку… Мирэ свернула в нужном направлении, как вдруг у нее за спиной раздался грохот, и под потолок взмыл покореженный металл, а в следующий миг в проход ворвался Саджа, рокоча как вулкан. Проклятье… Неужели жнец убил Джина? На выяснение не оставалось времени.

Мирэ добралась до сектора «А», далеко впереди она увидела знакомую машину с горящими фарами. Ускорившись, Вон пробежала около семи парковочных мест, когда сбоку кто-то выскочил. Вскрикнув, Мирэ замахнулась и ударила не глядя. Благо несчастный спасся от удара падением.

– Что… – начал было возмущаться Сон-Хо с земли.

– Черт возьми! Сон-Хо… Вставай! – Мирэ вздернула ничего не понимающего парня на ноги. – Быстро к машине, сейчас же! За мной гон…

Саджа запрыгнул на капот соседней машины и зарычал, заставляя кровь заледенеть. Мирэ и Сон-Хо завопили в два голоса, перебивая чудовище. Среагировав быстрее ассистента, Вон схватила его за руку и потянула назад в тот самый момент, когда Саджа атаковал.

– Мать вашу, что это?! – выпалил Сон-Хо, пятясь.

– Лучше не знать… – шепотом ответила Мирэ.

Они выбежали из узкого прохода и со всех ног помчались к машине. Разбивая выступающие части автомобилей, Саджа несся по проходу, отталкиваясь ногами и второй парой рук. Мирэ и Сон-Хо почти добрались до спокойно стоящего седана, когда существо прыгнуло.

Жнец вспорхнул в воздух, время стало тягучим, как тесто. Обернувшись, Мирэ видела колышущийся ворох черно-бурых цветов и широко разинутую пасть, которая могла в один счет откусить человеческую голову. Как в кошмарном сне, монстр начал падать на них, выставив все конечности. В последний момент, когда тварь уже почти повалила Мирэ и Сон-Хо, животный рев разрезала чья-то торопливая поступь, а после перед ними появился Джин. Он перехватил жнеца за передние лапы. Мирэ заметила, что повязка на левой руке Сонга покрылась кровью. Свежие швы разошлись.

Саджа заревел, еще шире разинув пасть. Нижний ряд лап быстро вспорол воздух, наполняя его звуком рвущейся ткани. Джин сдавленно крикнул от боли, но оттеснил тварь, а затем резко ушел вбок. По инерции Саджа полетел мордой вперед и пробурил рогами асфальт. Тут же раздался глухой треск, от которого к горлу подступила тошнота. Мирэ прижала руки к губам, а Сон-Хо повис у нее на плече, глядя на происходящее широко раскрытыми глазами.

Один из больших рогов твари откололся и остался торчать из асфальта. Неистовый рев монстра превратился в недоумевающий рокот. Саджа выпрямился и начал было вставать, но Джин вихрем проскочил мимо его нижнего ряда лап и выдернул сломавшийся рог из земли. Теперь время играло против жнеца. Перекинув рог из руки в руку, Сонг быстрым ударом вогнал его острым концом прямо в безглазое лицо твари.

Натянутая кожа лопнула, пропуская острый рог глубже. Вниз по лицу Саджа потекли вязкие черные струи, заливая пол под ногами монстра жижей цвета дегтя. Жнец вскинул руки, разинув пасть, но так и не успел закричать: рваные полы его ханбока, кончики пальцев и края уцелевших рогов начали стремительно чернеть и краснеть, как поленья в адском костре. Не прошло и мгновения, как тварь обуглилась и посыпалась тлеющими хлопьями пепла по воздуху. Корчась, Чосын Саджа рассыпался на глазах. На землю перед Джином упал окровавленный осколок рога.

Наступила гнетущая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Сон-Хо.

– Ты его убил?.. – Мирэ не узнавала свой голос, слепо глядя на беспросветно-черное пятно перед Джином.

– Нет. – Он наклонился поднять рог, но его ноги подогнулись. Джин упал на колени и оскалился от боли. – Жнецы бессмертны… – прохрипел Сонг, морщась. – Этот серьезно ранен и еще долго не вернется, но могут прийти другие.

Держась поближе друг к другу, Мирэ и Сон-Хо подошли к Джину. Схлестнувшись в опасной схватке, страх, волнение и шок не давали Вон в полной степени осмыслить случившееся. Присев напротив Джина, она увидела, что тот держится за торс. Его руку покрыли кровавые брызги.

– Сон-Хо… позови врачей.

Ассистент тяжело дышал и ничего не слышал, слепо глядя перед собой. Когда смысл слов наконец дошел до него, он развернулся в сторону указателей ко входу в приемный покой, но Джин окликнул его, заставляя остановиться.

– Я туда не вернусь. – сухо проговорил Сонг, поморщившись.

– Ты ранен! – Мирэ с ужасом смотрела на его окровавленные руки, не понимая масштаба увечий.

– Не смертельно. – Джин с трудом поднялся на ноги, но не смог выпрямиться. Его мотало как флюгер. Поборов секундное замешательство, Мирэ подошла ближе к нему и помогла опереться на свое плечо.

– Нужна помощь специалистов.

– Все в порядке. – Джин крепче стиснул рог Саджа. – Не хочу, чтобы задавали лишние вопросы. Учитывая, с кем мы столкнулись, такие точно возникнут.

– Нас в любом случае допросят. Камеры… – Сон-Хо поднял глаза к потолку, но нахмурился.

Проследив за взглядом ассистента, Мирэ задрала голову, но только приоткрыла рот. Весь потолок был затянут черным туманом, который клубился и вился, как варево в котле. Обернувшись, Вон осмотрела все доступные секции на парковке и увидела ту же картину. Туман. Наконец дымка начала рассеиваться и рассыпаться. Выступили трубы под потолком, показались камеры видеонаблюдения. Красные огоньки один за другим начали загораться на камерах, но уже было слишком поздно что-то фиксировать. Выходит, произошедшее не засняли из-за тумана.

– Репортер… – опомнилась Мирэ. На парковке были только они и труп. Не слишком ли это подозрительно, учитывая, что последний пост погибшего можно было расценить как повод для мести? Этого Вон было совсем не нужно.

– Чосын Саджа забирает своих жертв, – ответил Джин. – Вы не найдете тело, оно исчезло вместе с уходом жнеца.

– Но что нам теперь делать? – спросил Сон-Хо, который обычно всегда знал ответ на этот вопрос. При взгляде на на него Мирэ показалось, что перед ней стоит напуганный мальчик, а не специалист по разрешению спорных моментов.

– Используем эту… – Джин кивнул подбородком на черный седан. – Машину, – проговорил он, пробуя слово на вкус.

– Ладно, – сдалась Мирэ.

Вместе с Джином Вон заняла место на заднем сиденье, но вдруг спохватилась. Отстегнув ремень безопасности, она вышла из авто и притормозила Сон-Хо, пока тот не сел за руль.

– Куда мы поедем? – растерянно спросила Мирэ.

– Повезу тебя домой, – загнанно ответил Сон-Хо, все еще восстанавливая дыхание.

– А что делать с Джином? Нельзя везти его в гостиницу в таком виде.

– Да, это уж точно… И без банального паспорта его там никто не поселит, – сообразил Сон-Хо, запустив руку в волосы. Он откинул со лба челку и шумно вздохнул. – Поедем к тебе, – резюмировал он.

– Что?! Ты хоть понимаешь, что предлагаешь мне, господин Пак?

– Вполне! – парировал он. – Что, если снова появятся твари, подобные этой?

Слова Сон-Хо заставили передернуться. Мирэ часто заморгала и уперла руки в бока. Черт возьми! Теперь она ни в чем не была уверена. Еще недавно Мирэ считала своим злейшим врагом госпожу Чин, а сейчас не знала, кто мог подкарауливать ее за углом!

– Ты предлагаешь мне ночевать с человеком, который уверяет, что он хранитель из периода Чосон?

– Да! А еще он только что спас нас от какого-то монстра! Кстати, у него остался рог… Вдруг это оружие против нечисти?

– Ты видел, в каком состоянии Джин? Кому он сможет помочь? – не унималась Мирэ, пытаясь убедить скорее себя, нежели ассистента.

– Да он раненый будет сильнее меня и Брюса Ли вместе взятых! Если нападет еще какая-то образина, я тебя спасать не буду! К тому же вас с Джином временно связывают обязательства, ты сама подписала бумаги.

Отступив от ассистента на пару шагов, Мирэ схватилась за голову и прикрыла глаза. Сделав глубокий вдох носом, она медленно выдохнула ртом и повторила действие еще пару раз, пока обычное сердцебиение не восстановилось.

– Ладно… – протянула она. – Но теперь ты будешь работать без выходных, – сурово отрезала Мирэ, ткнув пальцем в грудь Сон-Хо.

– Но…

– Я не останусь наедине с Сонг Джином, – стальным тоном отсекла Вон. – Будешь жить со мной до тех пор, пока наш «хранитель» рядом. Я повышу жалование.

Сон-Хо часто заморгал. Возможно, его задели слова про жалование, или он до сих пор пребывал в растерянности из-за сверхурочной работы, но парень решительно кивнул. Мирэ стало значительно легче. В своей жизни она всегда рассчитывала только на себя. Бабушка была стара и сама нуждалась в помощи, а когда ее не стало, Вон осталась совсем одна. Она так привыкла со всем разбираться самостоятельно, что появление Сон-Хо стало для нее своеобразным подарком. Больше, чем себе, она доверяла только ему.

Они сели в машину, и Пак плавно вывел ее из секции 13А. Напряжение постепенно начало отпускать Мирэ, тело пробила дрожь.

– Почему появился жнец? – глядя в пол, пробормотала она. – Почему он напал на меня? – В поисках ответов Мирэ повернулась к Джину.

– Если бы я только знал, – признался он, поморщившись.

Сонг по-прежнему прижимал руку к торсу, что лишний раз напомнило Мирэ – случившееся не игра воображения. Какие бы сомнения и опасения она ни испытывала, Сон-Хо был прав – этот странный парень в ханбоке спас их обоих. Если бы не Джин, кто знает, чем бы закончилось происшествие на парковке?

Толкнув Сон-Хо в плечо, Мирэ попросила его достать из бардачка аптечку. Не отвлекаясь от дороги, Пак одной рукой вытащил сундучок и передал его назад.

– Что это за шкатулка? – заподозрив неладное, спросил Джин. Мирэ заметила у него на лбу выступившие капельки пота.

– Аптечка, – сказала она, открыв бокс. Мирэ повернула его навстречу Джину, чтобы он убедился, что там не спрятано ничего жуткого, хотя для многих вид шприца – уже настоящая жуть. – Снимай пояс.

Джин удивленно нахмурился, глядя поочередно то на Мирэ, то на аптечку. Непонятно, что смутило его больше – вид медикаментов или перспектива раздеться перед незнакомой женщиной.

– Мы в двадцать первом веке, забыл? – с наигранной незаинтересованностью буркнула Мирэ, выкладывая бинт и антисептик, хотя с каждым разом становилось все сложнее скрывать свою заинтересованность. – Распоясывайся давай!

Запрокинув голову, Джин закрыл глаза и беззвучно усмехнулся. Интересно, о чем он думал? Мирэ все еще не хотела верить в реальность произошедшего. Ей было проще опереться на версию, что случившееся было чем-то вроде коллективного помутнения: на них напала огромная бешеная собака, которую воспаленный страхом мозг преобразовал в жуткое чудище… Случай на парковке – это чистая игра воображения. Вот и все. Ведь так?

Однако при встрече со жнецом Джин выглядел уверенно и расслабленно, будто знал, с чем имеет дело, так, словно сталкивался с этим не раз. Если взять в расчет его рассказ о Чосоне и допустить мыль, что он действительно из прошлого, каким для него предстало будущее, современная Корея? Наверняка она казалась ему не краше существа, которое увидела Мирэ.

Какой же бред… Покачав головой, Вон заправила волосы за уши и несколько раз протерла руки спиртовыми салфетками, после чего еще пару раз сбрызнула их антисептиком, а после надела медицинские перчатки, которые лежали в стерильной упаковке на дне контейнера. К этому моменту Джин сдался и развязал пояс. Он стянул с плеч чогори[19], тихо зашипев из-за болезненных движений, и оголил торс. Намочив салфетки несильным антибактериальным веществом, чтобы не обжечь кожу и открытые участки раны, Мирэ повернулась к Джину и помедлила, разглядывая его.

Как Вон и полагала, у него правда была стройная и подтянутая фигура, состоящая из рельефа и выступающих фактурных мышц. Будь Джин и правда экспонатом, как его назвал погибший репортер, Мирэ бы сказала, что скрывать такую фигуру под широкой одеждой – преступление, ведь благодаря ей можно увеличить цену. Тряхнув головой, она избавилась от посторонних мыслей и придвинулась ближе к Джину. Наклонившись, Мирэ осмотрела четыре продолговатые полосы, оставленные когтями Саджа на торсе Сонга. Раны и правда были не смертельными, но лучше бы ему было не упрямиться и доверить лечение специалистам…

– Может щипать, поэтому не шевелись. И ничего не трогай! – строго предупредила Мирэ и повернулась к Сон-Хо, приказав закрыть двери. Мало ли, вдруг кому-то придет гениальная мысль выскочить из машины на ходу при виде чего-то из аптечки?

– Я могу самостоятельно… – начал было Джин, потянувшись за обработанным марлевым тампоном в руках Мирэ, но она шустро отвела тот в сторону и строго взглянула на Сонга.

– Займись лучше своей рукой, – посоветовала она, кивнув на промокшую повязку на его левой ладони.

Приложив одну руку к торсу Джина, Мирэ чуть оттянула теплую кожу и принялась счищать кровь вокруг раны. Одного тампона не хватило, поэтому ей пришлось смачивать антисептиком еще порядка пяти марлевых скруток. Приступив к самой глубокой с виду ране, Мирэ подняла глаза на напряженное лицо Джина:

– Тебе удалось справиться с монстром с помощью силы хранителя? – спросила она и снова опустила глаза на рану. Верить в очередные бредни не было смысла, но хотелось отвлечься и чем-то занять Сонга, чтобы не чувствовать на себе его взгляд.

Пока Мирэ помогала Джину с торсом, он взял из аптечки все необходимое и, глядя на Вон, принялся обрабатывать шов на руке.

– Ты ведь в это не веришь, – напомнил Сонг и притих, как искуситель, очевидно, рассчитывая, что Мирэ начнет спорить и утверждать обратное. Не на ту напал.

– Я тебя спросила не о том, во что верю, а о том, как ты справился с Саджа, – парировала она.

– Везение, – наконец ответил Джин. – Я не могу использовать силу хранителя. Будто крыльев лишился…

– Вот как… – скрывая скептицизм, Мирэ поджала губы. Как бы там ни было, озвучив свои подозрения, Джин и правда стал темным как туча.

– Ну точно – Лео Уайатт! – глядя в зеркало заднего вида, выдал Сон-Хо. – Прямо как во втором сезоне, когда Пайпер…

– Сон-Хо! – взвыла Мирэ. – Веди машину молча!

– Ой, да ладно… – проворчал он, но все-таки последовал совету, и на какое-то время его хватило. Свернув на соседнюю улицу, Сон-Хо притормозил возле круглосуточного магазина. – Мне нужно купить пижаму для сна и соджу[20], чтобы запить весь тот кошмар, которого я насмотрелся за день.

Заглушив двигатель, Пак вышел из машины и юркнул в магазин, сразу же притормозив у стеллажа с чипсами. Оставшись наедине с Джином, Мирэ вдруг вспомнила, что его общество было первой причиной, по которой она нагрузила ассистента сверхурочной работой. Нервно сглотнув, Мирэ убрала в сторону очередной испачканный кровью марлевый тампон и взяла из аптечки бинт. По логике вещей, если бы Джин хотел ей навредить, он бы попросту не ввязался в драку с Саджа.

Мирэ прижала конец повязки чуть выше ран Джина и круговыми движениями обогнула весь его торс, аккуратно запечатав порезы под стерильной броней. Закончив, она осмотрела проделанную работу и свела ладони, довольная результатом.

– Жить будешь, – резюмировала Мирэ.

Джин прижал руку к повязке, с любопытством ощупав плотный бинт.

– Спасибо за помощь.

– Это я должна благодарить… – стягивая перчатки, призналась Мирэ. – За помощь на парковке.

– У нас ведь был уговор: ты помогаешь мне, я – тебе.

– То есть там, на парковке, ты защищал не меня, а свои интересы?

– Разве есть разница?

– Спасая человека – ты альтруист, преследуя свои интересы – эгоист.

– Тогда как ты расценишь то, что моим интересом было спасти тебя? – перешел в атаку Джин.

Азарт обуздал остатки страха от пережитого, заставляя активировать холодный разум.

– Вот как? А если бы на моем месте был Сон-Хо? – парировала Мирэ.

– Я бы помог ему.

– Но ведь между вами нет уговора. Значит ли это, что твой интерес помочь ему не поменялся бы?

– Но ведь и на парковке с Саджа столкнулся не он, а ты. Разве есть смысл выяснять это?

– Все-таки эгоист, – резюмировала Мирэ.

– Прозвучало осуждающе, – заметил Джин.

– Врать не буду – осуждение было заложено в мои слова. – Мирэ собрала испачканную марлю в пакет для отходов, после чего закинула в него и перчатки.

Поерзав на месте, Вон отряхнула брюки и выудила из сумки – спасибо Сон-Хо за то, что подобрал ее на парковке, – влажные салфетки. Вряд ли им было под силу отчистить с ткани кровь репортера, но Мирэ принялась усердно натирать свой пиджак, стараясь не думать о том, что прямота слов Джина ее задела. Придерживаясь правила во всем руководствоваться личными интересами, Мирэ не взяла в расчет, что и с ней могут поступить точно так же.

– Я помог не из корысти, – будто прочитав ее мысли, признался Джин.

Было в его голосе нечто такое, что заставило Мирэ повернуться к нему. Сонг смотрел в окно, изучая пеструю улицу и толпы людей вокруг. Свет от неоновых вывесок отражался на его лице, подчеркивая напряженное выражение.

– Это всего лишь моя работа, – теперь Сонг повернулся к Мирэ. – Защищать.

Мирэ открыла рот, но так и не придумала, что сказать. Наверняка Джин сводил суть к тому, что хранители должны беречь души невинных и тому подобное. Перенасытившись всем этим за вечер, Вон уже не придавала значения уровню абсурда, который окружил ее как смерч.

– Саджа мог забрать тебя, – продолжил Сонг, посмотрев на отколотый рог, лежащий рядом с ним как трофей. – Нельзя было этого допустить.

– Почему? – ляпнула Мирэ, только спустя время понимая, как глупо прозвучал вопрос.

В этот раз Джин не ответил, заставляя занервничать. Интерес настолько распирал Мирэ, что она уже собиралась растолкать интригана, но в этот момент дверь рядом с ней открылась и ей на ноги плюхнулся большой пакет, откуда выглядывали упаковки с лапшой, чипсами, острыми крылышками и прочим съестным…

– Вкусняшки! – довольно протянул Сон-Хо, глядя сверху вниз на недоумевающую Мирэ. – Острое и сладкое помогает справиться со стрессом, босс. – Спрятав за щекой чупа-чупс, Пак наклонился к пакету у Мирэ на коленях и вытащил оттуда упаковку с мандаринами в стекле. – Съешь, полегчает.

После увиденного на парковке Мирэ не могла думать о еде, перед глазами так и стояли разорванная грудная клетка и лужи крови… Образ Саджа въелся ей в память, и вряд ли удастся избавиться от него так скоро. Затолкав упаковку с десертом обратно в пакет, она столкнула его со своих колен на свободное место между собой и Джином, после чего отвернулась к окну и постаралась отвлечься от жутких воспоминаний на уличный пейзаж.

Седан плавно рассекал ночные улицы под ритмичную музыку, выбранную Сон-Хо. Глядя в окно, Мирэ не могла отделаться от ощущения, будто весь мир вокруг нее замер. Слишком многое успело произойти за день, одни только мысли о том, через что предстоит пройти завтра, вгоняли в ступор… Нужно было выяснить, что за вирус или вмешательство повредили базу данных аукционного дома, проверить съемку с камер видеонаблюдения рядом с Инджи, найти похитителя документов и постараться встретиться с Ханьюлом. Шумно вздохнув, Мирэ прижала руку к лицу, надеясь спрятаться за ладонью от всего мира. Сил больше не осталось, а из-за всего случившегося сна ей точно не видать.

Скоро Сон-Хо свернул с дороги на подземную стоянку под жилым комплексом, где находилась квартира Мирэ. Мимолетная радость от прибытия быстро исчезла, стоило ей снова увидеть ряды припаркованных автомобилей. Нервно сглотнув, Мирэ отстегнула ремень безопасности и побыстрее выбралась из машины, прихватив свою сумку.

– Куда мы приехали? – Джин осмотрелся.

– Ко мне домой, – на ходу бросила Мирэ.

– Что? – Казалось, эта новость шокировала Джина больше, чем вид разъяренного жнеца.

– Пока ты не вернешь мне бумаги по делу Ханьюла, а я не перестану быть твоим попечителем, держимся вместе.

До слуха Мирэ донесся тихий, почти беззвучный смех Джина. Обернувшись к нему, она непонимающе развела руками.

– Что смешного?

– Уже не боишься меня? – спросил Джин.

– Я не… – Мирэ чуть не задохнулась от возмущения.

Она ни разу не сказала вслух, что боится Сонг Джина, лишь опасается… Это разные вещи. И то Мирэ об этом лишь думала, не говорила, разве что Сон-Хо. Неужели он разболтал?

– Вообще-то я помогла тебе с раной! – возмутилась Мирэ, когда не нашла колкости, чтобы достойно ответить.

– А я спас тебя от жнеца, – в той же манере парировал Сонг.

– Как же ты бесишь! – взорвалась Мирэ.

– Спокойно! – громко крикнул Пак, подняв обе руки. – Никто никого не боится, никто никого не бесит, все дружно слушают Сон-Хо, получат по рамену[21], и будет всем счастье!

Быстрым шагом Мирэ направилась ко входу в жилой комплекс, насупившись от злости. Без каблуков и правда удавалось передвигаться гораздо быстрее. Оставив стоянку и парней позади, она ворвалась в вестибюль и чуть было не снесла с ног пожилую соседку.

– Аджумма[22], простите! – Быстро спохватившись, Мирэ поклонилась пожилой соседке с первого этажа. От испуга пенсионерка натянула поводок своей собачонки до того, что толстому бульдогу пришлось встать на задние лапы.

– Ох… – ахнула госпожа Мин, но спустя пару секунд напряженного изучения узнала Мирэ и тепло улыбнулась. – Все торопишься! – пожурила она, а после заговорщически шагнула вперед. Поводок в ее руках расслабился и снова повис в воздухе. Толстый бульдог плюхнулся на пузо, довольно хрюкнув.

– Простите, – уже спокойнее повторила Мирэ.

Госпожа Мин с особым интересом осмотрела босые ноги Вон, а после подняла глаза к лицу. Губы соседки натянулись в улыбке. Несмотря на свой высокий достаток и безбедное существование в одном из элитных жилых комплексов, аджумма всегда казалась странной соседям, и Мирэ не была исключением. За день Вон столкнулась с немалым количеством необъяснимых вещей, и сейчас выслушивать чудачества госпожи Мин хотелось меньше всего.

За спиной тихо щелкнули двери, возвещая о том, что Сон-Хо и Джину удалось догнать Мирэ. Используя их появление, она кивнула аджумме на прощанье и обошла старушку боком, но та легонько взяла ее за руку и понизила голос:

– Сегодня приходила Юна, – улыбнулась госпожа Мин. – Я была так рада видеть ее! Она шлет тебе привет!

– Что? – Мирэ нахмурилась, но в этот момент подошли Джин и Сон-Хо. Последний дружелюбно поклонился аджумме и присел на корточки рядом с бульдогом. Пак часто встречал и провожал Мирэ на службу, поэтому его хорошо знали персонал жилого комплекса и некоторые соседи. При виде парня толстый бульдог захрюкал еще радостнее и плюхнулся на спину, подставляя живот.

– Только никому не говори, что она приходила! – Хватка на руке Мирэ усилилась, когда госпожа Мин говорила это. Старушка с опаской покосилась на Джина, но после снова улыбнулась и потянула поводок. – Мочи, а ну-ка вставай, ленивое создание!

– Госпожа-а-а, – протянул Сон-Хо. – Какое же это ленивое создание… Мочи – самый чудесный пес, какого я знаю!

– Он только кажется таким же сладким, как пирожное. На деле это настоящая язва! – тепло рассмеялась госпожа Мин и все-таки заставила толстого бульдога подняться на ноги. Беззвучно шлепая дорогими тапочками по блестящему полу, старушка вышла на улицу, несмотря на то, что на дворе стояла ночь.

– Не поздно ли для прогулок? – заметил Джин, провожая аджумму внимательным взглядом.

– Ничего необычного, она часто так делает, – призналась Мирэ, поочередно смерив взглядом госпожу Мин, затем Сонга. Почему соседка так странно на него посмотрела?

«Уже не боишься меня?» – слова Джина кольнули в мозгу, заставляя поежиться. Если не из-за недомолвок и странностей, то Мирэ точно убьет его от злости…

В этот момент Сон-Хо поднялся на ноги с энергией разжавшейся пружины и отряхнул руки, провожая старушку встревоженным взглядом.

– О чем она говорила? – спросил он, вновь зашуршав пакетом, куда вместил чуть ли не полмагазина.

– Сказала, что приходила Юна. – Мирэ направилась к лифту, игнорируя вопросительный взгляд консьержа, который изучал ее так, словно странной была не госпожа Мин, а сама Вон.

– Подожди-ка, – напрягся Пак. – Юна ведь умерла лет пять назад?

– Шесть, – поправила Мирэ, вызывая лифт. Пока кабина опускалась, в памяти непрошено появился образ Юны на сцене с блестящим микрофоном. Тогда еще Мирэ не работала в фонде Инджи и не жила в элитном доме, она даже не была знакома с восходящей звездой. Однако последние несколько лет круто изменили ее жизнь, а пожилая госпожа Мин была убеждена, что Мирэ тесно дружила с Юной, которая покончила жизнь самоубийством из-за громкого скандала на фоне слухов.

– Женщина видела свою умершую дочь? – Джин посмотрел на входную группу дверей, за которыми скрылась старушка.

– Она часто чудит, – ответила Мирэ, глядя на дисплей с показателем этажа, мимо которого проходил лифт.

– Где похоронена Юна? – внезапно спросил Сонг, когда двери лифта тихо открылись.

Перевалившись через край стула, консьерж пристально уставился на них, явно не оценив вопрос Джина.

– Доброй ночи! – улыбнулся Сон-Хо мужчине и торопливо запихнул Сонга и Вон в лифт. Пак судорожно застучал по кнопке верхнего этажа. – Нам сегодня для полного финиша осталось только в полиции побывать! – привалившись к стене, выдохнул он.

– Зачем тебе знать, где похоронена Юна? – сложив руки на груди, Мирэ покосилась на Джина.

– Я думаю, старую госпожу посетил квищин[23], – леденяще спокойно выложил Джин, задумчиво глядя перед собой. – Хочу поговорить с призраком.

– Ты готов пойти на кладбище ночью, чтобы разговорить призрак певицы, умершей шесть лет назад?

– Верно.

– Тогда советую выходить прямо сейчас и держать путь на лондонское кладбище Голдерс-Грин. Тебе будет полезнее поговорить с призраком по фамилии Фрейд, – выпалила Мирэ и отвернулась, стараясь скрыть то, что от слов Джина по спине побежали мурашки. Кому в здравом уме захочется пойти ночью на кладбище, особенно после того, что случилось на парковке?

– Уже не считаешь подобное странным? – очевидно, посчитав ее сарказм за совет, спросил Сонг.

– Ты ненормальный… – Мирэ покачала головой.

– Не более ненормальный, чем женщина, готовая впустить в свой дом едва знакомого мужчину.

– Слушай! – вспылила Мирэ. – Я это делаю только ради защиты своих интересов! Скажи спасибо, что не бросила тебя ночевать на скамейке рядом с аукционным домом.

– Может быть, мне лучше вернуться туда? – В этот момент лифт остановился на нужном этаже, открылись двери и сбоку показался аварийный выход. Сонг шагнул в его сторону, но Мирэ грубо перехватила Джина за руку, искренне испугавшись, что он действительно может уйти.

Все-таки Сон-Хо был прав. Сейчас Мирэ и Джина связывали договоренность, бумаги, подписанные ею в больнице, и банальный страх, что может произойти новая встреча с потусторонней тварью.

– Стой! – собственный голос предал ее. Мирэ опустила глаза и только сейчас заметила, что по-прежнему держится за Джина. Быстро отпустив его, она выпрямилась и заправила волосы за уши. – Тебе нельзя уходить.

– Разве? – Джин по-лисьи сощурил глаза. Мирэ показалось, что уголок его губ приподнялся в лукавой улыбке. – Это потому, что ты переживаешь, или такой расчет?

– Защита интересов, – взяв на вооружение слова Сонга, сказанные в машине, Мирэ использовала их против него.

– Разумно, – согласился Джин.

– Вот именно.

– Значит, разумные мы с тобой в равной степени, как и ненормальные, – наклонившись к ней, подчеркнул Сонг.

Отвернувшись от него, Мирэ запрокинула голову и едва удержалась, чтобы не зарычать.

– Бесишь… – вполголоса пробубнила она, понимая, что оказалась в безвыходном положении: ее коробила мысль впустить Джина в свой дом, но при этом вгоняло в панику понимание, что он в любой момент может развернуться и уйти.

– Вот же проклятье… Ну хватит вам уже! – взмолился Сон-Хо, подталкивая их по пути в коридоре. – Неужели нельзя нормально общаться?

Шурша пакетом, Пак, как надзиратель, шел позади, контролируя ситуацию на случай, если кто-то решит пойти на попятную. Не желая признаваться себе, Мирэ хотела убежать куда-нибудь далеко и спрятаться. Отсидеться в глухой тишине со знанием, что она в абсолютной безопасности, где поблизости нет ни монстров, ни обязательств, ни госпожи Чин и ею подкупленных лиц.

Тем временем Мирэ, Сон-Хо и Джин подошли к ее квартире. Пак набрал пароль безопасности и открыл дверь. Подтолкнув Мирэ внутрь, он пропустил Джина и запер замок.

Как под гипнозом, Мирэ прошла в коридор и зашлепала босыми ногами в ванную комнату, не утруждая себя включить свет. Легко щелкнул выключатель позади, и заворчал Сон-Хо. Прежде чем скрыться в ванной, Мирэ выглянула в коридор и обнаружила, что лампа моргает. Это была меньшая странность, которая успела произойти за бесконечный день.

Скрывшись в ванной комнате, Вон встала в душевую кабину и на ощупь включила воду. Ледяной дождь полился на нее сверху, и когда одежда вымокла до последней нитки, Мирэ поняла, что все еще была в рабочем костюме. Она опустила глаза в пол, видя, как темная из-за грязи и чужой крови вода закручивается и уходит в сливное отверстие. К горлу подступили рыдания. Напряжение начало сходить, адреналин отпустил, и ноги предсказуемо подогнулись. Мирэ села на дно душевой кабины и закрыла руками лицо, пряча от запотевшего отражения свои слезы.

Так плохо ей не было уже давно. Задыхаясь от клокочущего страха, Мирэ прижала ладонь к губам, до боли жмуря глаза. Плечи задрожали. В последний раз она плакала на похоронах бабушки. В тот же день родилась фобия перед глубиной.

Когда тело пробил озноб, в голове Мирэ все встало на свои места, слезы смыло душем. Сколько так просидела, она не знала, но побыстрее отправила в мусорный контейнер некогда любимый костюм и настроила комфортную температуру воды.

Мирэ долго терла кожу мочалкой, пытаясь избавиться от навязчивого ощущения, что она все еще испачкана в чужой крови. Воздух стал тяжелым из-за пара, все зеркальные поверхности запотели. Когда кожу начало щипать, а вода показалась горячей, Мирэ закрутила краны и вышла из душевой кабинки.

Вон давно уяснила, что самобичеванием никакую ситуацию не спасти, поэтому, позволив себе минутную слабость, взяла себя в руки. У нее были планы, и она не собиралась от них отступать. Чтобы добиться повышения, нужно обойти госпожу Чин, подставных лиц, вернуть бумаги по делу Ханьюла и вытерпеть общество Джина. Все это пустяки, а Чосын Саджа… хотелось верить, что жнец – галлюцинация. Но ссадина на щеке говорила об обратном. Сжав губы, Мирэ отвернулась от своего отражения. Если Саджа – очередное препятствие на ее пути, нужно сделать то же самое, что и с прочими трудностями – перешагнуть через него. Возможно, это получится сделать, но не сегодня. Сегодня Мирэ хотелось спрятаться с головой под одеяло и проплакать до рассвета.

Выйдя из ванной комнаты, Вон тут же почувствовала пряный запах рамена. Сон-Хо выскочил из-за угла и поднес пышущую паром тарелку с лапшой к ее лицу, улыбаясь, как счастливый ребенок. Мирэ никогда не говорила с ним о его бурных эмоциях и радостях по мелочам, но подозревала, что он так ярко и искренне ликовал от еды, мелких подарков или походов на мероприятия, потому что был лишен этого в детстве. Его радость была такой заряжающей и всепоглощающей, что Вон никогда не могла ей противиться. Но только не в этот раз. От вида еды желудок стянулся в тугой узел, в памяти появился образ раскуроченной грудины репортера и крови. Мирэ с трудом поборола приступ тошноты.

– Твое настроение сразу станет лучше, босс! – Сон-Хо потянул палочками лапшу и привстал на носочки.

Вежливо отказавшись, Мирэ взяла ассистента за воротник и увела его в сторону, медленно шагая, чтобы он ненароком не расплескал содержимое своей тарелки.

– Мое настроение поднимется, если ты объяснишь нашему «хранителю», как пользоваться техникой и электроникой. Не хочу, чтобы мой дом спалили, пока я сплю.

– Ты утрируешь! Что тут объяснять… – запихнув в рот лапшу, возмутился Сон-Хо.

– Объяснять все – от того, как работать с нейросетью, вплоть до того, как крутятся вентили в ванной комнате… – перегнула Мирэ, надеясь, что Сон-Хо понял ее настрой. Он закатил глаза, но решительно кивнул, набивая рот новой порцией лапши.

Оставив парня наедине с раменом, Мирэ направилась в свою комнату, минуя гостиную, где располагался выход на террасу, откуда открывалась панорама города. Мельком бросив взгляд в сторону, Вон увидела там Джина, стоящего у самых перил. Опустив руки на поручни, Сонг разглядывал город внизу, подставляя лицо и полы одежды холодному ветру. На Мирэ накатили жуткие воспоминания сегодняшнего дня, отчего по телу пошли мурашки. Обхватив себя за плечи, она еще пару секунд смотрела на Джина, понимая, что он и правда не вписывается в современный пейзаж – в шумный мегаполис, море огней, комнату, обставленную по последнему слову дизайна и техники. Он был здесь словно чужой. Хотя таким он и был.

Должно быть, Джин почувствовал на себе чужой взгляд. Он обернулся, но Мирэ шагнула за квадратную колонну и скрылась в коридоре. Быстрым шагом добравшись до своей комнаты, она заперла дверь на замок, а после, задумчиво потоптавшись на месте, подперла ее стулом.

Глава 4

Подмалевок

Прохладная ткань легко скользила сквозь пальцы, заставляя улыбаться. Это был отличный материал для новой работы. В голове уже расцветали догадки, как красиво тушь будет расползаться по волокнам ткани, передавая изящные линии и формы.

– Вам не следует браться за эту работу, – приятный мужской голос вызвал у художницы более широкую улыбку, чем шелковая ткань.

– Почему же? – Кивнув лавочнице, она подняла рулон шелковой материи и вложила его в руки молодого господина, что заставило его пошатнуться от неожиданности. Его бусы-катккын звонко застучали от движения.

– У меня нехорошее предчувствие, – закинув рулон на плечо, признался он. – Деревенские уже сожгли ваш ханок, а теперь вы идете на сотрудничество с подозрительным господином.

– Я предчувствую хорошее вознаграждение, – художница насупилась, недовольная беспочвенными тревогами. – Что мне может угрожать? Тем более у меня теперь есть защитник.

– Люди завидуют вашему таланту, – он понизил голос, неторопливо двигаясь следом за ней вдоль торгового ряда. – Зависть страшнее злости: злые люди атакуют открыто, завистливые – строят козни.

– Больше я ничего не боюсь!

– Госпожа, я искренне надеюсь, что вы не будете бояться и впредь.

Остановившись в центре торговой улочки, художница снова недовольно свела брови на переносице и исподлобья посмотрела на господина с рулоном шелковой ткани на плече.

– Звучит как предупреждение. Мне не по душе ваши слова!

– Это и есть предупреждение, госпожа. Будьте осторожны.

* * *

Резко сев в постели, Мирэ прижала ладонь ко лбу, смахивая с лица спутанные пряди волос. Как бы она ни переживала о том, что уснуть не получится, Вон провалилась в сон и сейчас чувствовала себя разбитой. Совсем не хотелось выбираться из-под одеяла. Сделав глубокий вдох, Мирэ повернулась к окну, щурясь от серого осеннего света, что волнами проникал в помещение. По стеклам бежали множественные дорожки воды. На улице шел несильный дождь.

Выбравшись из постели, Мирэ направилась было к выходу из спальни, но увидела стул, подпирающий дверь. В памяти восстановились события минувшего дня, ноги предательски дрогнули. Застонав, Вон прижала руки к лицу и запрокинула голову, не зная, чего хочет больше: плакать, напиться или закатать рукава и пойти с кем-то подраться. В любом случае отсиживаться в комнате было худшим решением. Отодвинув стул с пути, Мирэ опустила руку на ручку двери и, едва приоткрыв ее, замерла, прислушиваясь к звукам из коридора.

С кухни доносились голоса, тихая музыка и треск масла. В воздухе стоял запах свежесваренного кофе, яичницы и сладких булочек. От ароматов желудок Мирэ заворчал, как голодный кот. Она ничего не ела со вчерашнего обеда и думала, что после событий на парковке вообще больше не сможет смотреть на еду. Как же она ошибалась! Тихо закрыв за собой дверь, Мирэ прошла в ванную комнату, а после на кухню и застыла на пороге.

Лавируя от плиты к столу, Сон-Хо размахивал прихватками и ножницами для резки мяса. Все поверхности на кухне уже ломились от блюд и плошек, но Пак не унимался; оставив мясо скворчать на чугунной сковороде, он протискивал между тарелками блюдце спелой клубники. Несмотря на то, что на кухне были и масло, и специи, и соусы, и даже огонь, белая пижама с мишками на Сон-Хо оставалась идеально чистой, как будто он только что вынул ее из упаковки. Натянув на макушку зеленый ободок с лягушачьими глазами, Пак напоминал безумного дворецкого или перегревшегося эльфа Санты. Мирэ давно привыкла к стилю и поведению ассистента, поэтому ничуть не удивилась происходящему, вот только она никак не ожидала увидеть серьезного Джина точно в такой же пижаме, только синего цвета и с ламами вместо мишек.

Сидя за барной стойкой, Сонг держал в руках умную колонку и внимательно слушал все, что вещала ему машина. Поддакивая устройству, Сон-Хо добавлял комментарии, стараясь лишний раз не шуметь кухонными приборами. Появления Мирэ никто не заметил, поэтому она позволила себе пару секунд понаблюдать за парнями со стороны.

Плюхнувшись на стул рядом с Джином, Сон-Хо принялся работать палочками и уплетать чертовски аппетитные на вид блюда и панчаны[24], позволяя Сонгу без лишних комментариев слушать голос колонки. К удивлению Мирэ, та пересказывала историю. Джин подпер подбородок рукой и хмуро смотрел в сторону, словно что-то подсчитывал в уме, он даже не отвлекался на вкусно пахнущую еду, хотя устоять против кулинарных талантов Сон-Хо было практически невозможно. Даже в пижаме с ламами Сонг выглядел как персонаж из манхвы[25], как-то неестественно. У него были густые темные волосы, которые угольным шлейфом спадали до лопаток, слишком яркие черты лица и большой рост. Длины пижамных штанов не хватало, чтобы дотянуться до щиколоток. Мирэ поймала себя на том, что бесстыдно рассматривает Джина. Она снова задалась вопросом, в какую игру ввязалась и было ли это так необходимо.

Ради приличия кашлянув в кулак, чтобы привлечь внимание, Мирэ прошла в кухню и села за стол напротив парней. Помахав ей палочками, Сон-Хо кивнул на уйму тарелок, призывая налетать на все и сразу. В этот раз Мирэ и не думала отказываться. Взяв в руки палочки, она подозрительно прищурилась. Стоило ей появиться, Джин отодвинул в сторону умную колонку.

– Странно видеть тебя в таком наряде, Сонг, – заметила Мирэ, подцепляя со сковороды кусочек мяса.

– Сон-Хо настоял, – признался Джин, опустив взгляд на свою новую одежду. Очевидно, его облик вызывал у него не меньше вопросов, чем у Мирэ.

– А что? – с набитым ртом хмыкнул Сон-Хо. – Не ходить же по дому в грязном ханбоке, ну? К тому же я посчитал забавным такое сочетание – Джин плюс пижама с ламами!

– Опять ты за свое? – буркнула Мирэ, отправляя в рот сочный кусок мяса.

– Этот ларец… – начал было Джин, но Сон-Хо так на него посмотрел, что даже ей сделалось не по себе. – Колонка, – исправился он, и Пак довольно вернулся к еде, удовлетворенный верным ответом. – Колонка знает много полезной информации.

– Судя по твоим красным глазам, ты всю ночь с ней разговаривал? – Мирэ покосилась на колонку, только и ждущую следующего вопроса.

– Да.

– Смотрю, ты спокойно реагируешь на современные приспособления, – подметила Мирэ.

– Нужно было узнать, что изменилось. – Опустив руку на столешницу, Джин посмотрел на колонку пытливым взглядом. Нетрудно было догадаться, что узнал он немного – даже недели не хватит на то, чтобы охватить все важные исторические моменты, которые успели произойти с тысяча восемьсот двадцать четвертого по две тысячи двадцать пятый год.

Мирэ потянулась за вторым кусочком мяса, полностью переключившись на еду. Сон-Хо и правда отлично организовал стол и в очередной раз блеснул кулинарными способностями – все было потрясающе вкусным. Желание остаться дома, вдали от проблем, показалось еще более манящим, но Мирэ не могла позволить себе такую роскошь. Отложив палочки, она замялась на мгновение, но все же решила расставить все точки на «i».

– То, что произошло вчера на парковке… – начала Мирэ, тщательно подбирая слова, потому что не знала, как мягче выразиться, чтобы не начать ругаться с утра. – Чосын Саджа был настоящий.

– Да, – ответил Джин, только теперь обратив внимание на еду.

– И ты не знаешь, почему он напал, – вспоминала Мирэ, чувствуя, что с каждым новым словом ее будто окутывает погребальный саван.

– Нет… – туманно ответил Джин, так и не подцепив мясо палочками. Он оглянулся, разыскивая что-то в комнате, и немного расслабился, когда обнаружил рог жнеца на подлокотнике дивана.

– Вчера ты сказал, что могут прийти другие, – подал голос Сон-Хо, обхватив кружку с кофе двумя руками. – Они правда могут?

– Они всегда здесь, – спокойно ответил Сонг. Кружка выпала из рук Сон-Хо, и белая пижама перестала выглядеть идеальной. – Но они не показываются просто так, – поспешил успокоить Джин, глядя на то, как напугал Сон-Хо.

– Но почему Саджа напал вчера? Это может быть как-то связано с тобой? – Этот вопрос мучил Мирэ всю ночь, пока она не уснула и не провалилась в кошмар. Не задать его сейчас было бы глупо.

– Не думаю. – Взгляд Джина переместился на умную колонку, словно она должна была выдать ему ответ. – Обычно они нападают на определенных людей. Моя же работа таких защищать.

– Значит, твои слова о том, что ты хранитель, – не бред?

– Твой вопрос прозвучал на редкость утвердительно, – не без ехидства заметил Джин, отчего Мирэ насупилась.

– Джин, а почему твои силы… – Сон-Хо спас ситуацию и щелкнул пальцами. – Не сработали?

– Не знаю.

– Поэтому ты хотел вчера поговорить с призраком Юны? – вдруг догадалась Мирэ.

– Мои силы, как и я, порождены другим миром. Логично поговорить с тем, кто тоже здесь гость.

Картинка событий постепенно сложилась в ужасный пазл, по крайней мере, относительно ясный. Джин оказался не маньяком-убийцей, но его общество от этого не стало менее сомнительным, хотя и без него не лучше. Мирэ бросило в дрожь от одной только мысли, что может появиться еще один жнец или кто-то ему подобный. Спаслись бы они вчера с Сон-Хо с парковки, если бы им не помог Сонг?

Отодвинув пустую тарелку в сторону, Мирэ опустила руки на стол и сцепила их в замок.

– Не забывай, что в этом мире у тебя есть договоренность со мной. Ты должен помочь вернуть бумаги по делу Ханьюла, а я помогу тебе разобраться с твоим прошлым.

– Мы ведь это уже обсуждали, – Джин прищурился.

– Верно, – Мирэ по-деловому сухо улыбнулась. – Но я хочу добавить еще одно условие.

– Набиваешь цену, – Сонг усмехнулся; у него была интересная ассиметричная улыбка: правый уголок губ поднимался чуть выше левого, придавая лицу лисий или демонический вид. Мирэ еще не решила, на кого Джин походил больше. – И что ты хочешь? – спросил он.

– В случае, если появится кто-то вроде Саджа, ты поможешь, – она выжидающе замолчала, ожидая реакции. Пока Сонг не начал упрямиться и диктовать свои условия, Мирэ добавила: – И надо выяснить, почему жнец появился вчера. Хочу точно знать, стоит ли ожидать подобного в ближайшее время.

– По рукам, – недолго думая согласился Джин и вернулся к еде.

Мирэ замолчала, уже готовая придумывать дополнительные аргументы, чтобы уговорить Сонга, но он освободил ее от лишних головоломок. Вон привыкла торговаться и искать подход к разным людям. Джин оказался слишком сложным человеком, его решения были не менее странными, чем его появление у аукционного дома.

– По рукам… – пробормотала Мирэ.

– Не хочу портить настроение, но без письменного договора ваши «по рукам» – пустой звук, – весело напомнил Сон-Хо и подтащил к себе телефон. – Кстати! Я связался с паспортным столом и потянул за нужные ниточки, поэтому сегодня ближе к вечеру наш гость из прошлого, – он хлопнул Джина по плечу, – обзаведется документами! Это так, юридические тонкости.

– Обычно хранители не заключают договоров, – заметил Сонг. – Но, если так нужно, оформим все по правилам.

– Отлично. – Мирэ встала из-за стола и разгладила треугольный воротник длинного халата, как будто это был деловой костюм. – Значит, сейчас же едем в Инджи, – строго отчеканила она. – Сон-Хо, займись, пожалуйста, внешним видом Джина. И уж прости, но пижама хуже ханбока – ни в том, ни в другом лучше не появляться в аукционном доме. – С этими словами Мирэ покинула кухню.

Вернувшись в свою комнату, Вон заглянула в гардероб и выбрала строгий темно-синий костюм приталенного кроя в тонкую серебряную полоску. Положив его на кровать, рядом с ним она опустила хрустящую белую блузку, поставила закрытые туфли с квадратным носом, большую сумку, чтобы туда можно было положить папку с документами – Мирэ была решительно настроена сегодня же вернуть данные по делу Ким Ханьюла и посетить клиента, – и косметичку. Прежде чем приступить к сборам, она услышала звук закрывшейся двери.

Испуг заставил бросить приготовления и подкрасться к двери. Выглянув в коридор, Мирэ окликнула пустоту:

– Сон-Хо? – Когда ответа не последовало, она зашла на кухню и обнаружила пустое помещение. В этот же момент ее телефон моргнул сообщением. Быстро открыв смартфон, Мирэ прочитала смс вслух: – «Скоро будем, не теряй. Сон-Хо». – Опустив телефон, она звучно фыркнула: – Он что, издевается?

Забросив смартфон в карман халата, Мирэ вернулась в комнату. Она думала, что Сон-Хо закажет доставку вещей онлайн, чтобы не пришлось никуда выходить, но он решил поступить иначе. Вряд ли теперь на сборы у парней уйдет пара минут. По крайней мере, у Мирэ появилось дополнительное время. Сев на кровать, она снова выудила из кармана халата телефон и нашла в списке контактов номер Но Йунг. Нажав вызов, Мирэ приложила смартфон к уху и после непродолжительных гудков услышала знакомый голос.

– Доброе утро, – поприветствовала она секретаршу. – Госпожа Но, есть какие-то изменения в базе данных?

– Мы с аналитиками около двух часов бьемся с системой, госпожа Вон, – в своей манере ответила Йунг, кратко и сухо. – Судя по всему, данные были намеренно удалены без возможности восстановления. Их нет ни на одном носителе.

– Ясно… – устало выдохнула Мирэ и принялась нервно мять ремешок халата. Подозрения подтвердились – кто-то намеренно отбирал у нее клиента. Не нужно было долго гадать, кто виновник. – Госпожа Но, я хочу, чтобы вы запросили у отдела безопасности видеоматериал за вчерашний день.

– Съемку камер видеонаблюдения? – с недоверием переспросила Йунг.

– Да. Нужны файлы с внутренней и наружной съемкой.

– Хорошо, – ответила секретарша, но прежде чем Мирэ успела повесить трубку, Йунг понизила голос: – Госпожа Вон… У нас на этаже ходят обсуждения одного поста, где идет речь о вас и…

– Парне из прошлого? – догадалась Мирэ, вспоминая статью погибшего репортера.

– Именно. Госпожа Чин выворачивает пост в нехорошем ключе и использует его, чтобы осмеять вас. Слухи дошли до руководства и отдела СММ. Мне на почту уже упало несколько сообщений от местных репортеров с желанием задать вам вопросы.

– Как слух воспринял совет директоров? – Мирэ зацепилась за наиболее важный пункт.

– Положительно, – к счастью Мирэ, ответила Но Йунг. – Говорят, что это хороший способ привлечения внимания. Демонстрация того, что наши сотрудники заботятся не только о сохранении экспонатов прошлого, но и помогают людям в настоящем. Цитирую слова председателя: «Инджи – это про поддержку».

Слабо улыбнувшись, Мирэ кивнула. В очередной раз Сон-Хо оказался прав. Нужно будет угостить его пирогом. Закончив разговор с Но Йунг, Вон вернулась к сборам. У нее ушло достаточно времени на то, чтобы сделать макияж, уложить волосы и надеть рабочий костюм. Мирэ начала возиться с застежкой серьги, когда услышала, как хлопнула входная дверь и дом наполнил голос Сон-Хо. Наконец-то! Подхватив сумку, Мирэ вышла в коридор, по-прежнему пытаясь застегнуть серьгу. Она миновала гостиную, кухню и, выйдя в прихожую, обомлела на месте. Увидев ее, Сон-Хо радостно привстал на носочки и всплеснул руками.

– Куда ты дел Джина? И кого привел в мой дом? – обескураженно спросила Мирэ, изучая человека, в которого превратили странного парня в ханбоке.

За рекордное время Сон-Хо удалось преобразовать Джина из загадочного незнакомца чуть ли не в модель мирового уровня. Его длинные темные волосы остригли, сохранив при этом объем, намеренно небрежная челка рассыпалась прядями по лбу, оттеняя черные глаза. Пижама исчезла, вместо нее Сонг облачился в угольно-черный костюм с косым запахом. Темные туфли были матовыми, словно покрытыми пепельной крошкой.

– Как… – Она открыла было рот, но Сон-Хо подпрыгнул на месте и хлопнул Джина по плечу, предупреждая ее вопрос.

– Покажи ей! – От его слов Мирэ стало дурно.

Джин зарылся рукой в карман и выудил оттуда пластинку черного цвета, которую Сон-Хо выхватил из его рук и подбежал к Мирэ, как с трофеем.

– Это черная карта! Ты ведь понимаешь, что это значит, да? – рассмеялся он. – Джин богаче тебя, босс! – Со смехом Сон-Хо вернулся к Сонгу и вернул ему пластинку, оставляя Мирэ с миллионом вопросов: откуда взялась карта, как Джину удалось открыть счет в банке, откуда у него такие деньги, куда эти двое вообще ходили?!

– Ничего не понимаю, – позабыв о спешке, призналась Мирэ. Она указала на карту, которую Джин небрежно бросил в карман, и открыла было рот, но Сон-Хо снова пришел на выручку и просветил:

– Он не врал насчет того, что может использовать силу.

– Все равно моих сил недостаточно. – Джин опустил взгляд на руки. – Что-то изменилось…

– Бумаги по делу Ханьюла не удалось вернуть, босс, – вклинился Сон-Хо. – Мы пробовали, не вышло. Но потом я азарта ради предложил пожелать много денег, и эта карта действительно появилась по щелчку пальцев.

Раскрыв рот, Мирэ запнулась. В голову непрошено вернулись разговор за завтраком и слова Джина о том, что хранители не заключают договоров. Весь вчерашний вечер Сонг твердил, что его миссия – защищать и помогать. Тогда как же так вышло, что тот, кто должен жертвовать своими интересами, вдруг не смог помочь и вернуть бумаги по делу Ханьюла, но создал материальный объект для собственных нужд?

– Джин, а хранители как-то наказуемы за корыстные поступки?

– Босс! – протянул Пак. – Чем плоха карта? Не такой уж это и корыстный поступок.

Оставив восклицание Сон-Хо без поддержки, Джин опустил руки в карманы брюк и задумчиво склонил голову набок.

– Хранителей наказывают за многие вещи, корысть в их числе, – без обиняков признался Сонг. – Поэтому я еще раз попробовал перенестись обратно, чтобы выяснить, почему меня закинуло в будущее – это явно наказание, – но снова не смог вернуться в свое время.

Хлопнув ресницами, Мирэ проигнорировала недобрые ноты в его голосе и сложила руки на груди. Пусть Джин теперь во много раз богаче нее, но у них есть уговор, а уговоры дороже всех денег мира.

– Конечно, ты не смог перенестись в свое время, – она запомнила ответ Сонга и подошла ближе к нему, надеясь, что их договоренность останется в силе, несмотря на изменения. – Забыл, что обещал мне вернуть бумаги и помочь разобраться, что привлекло Саджа вчера вечером, а?

Голос предательски надломился, и суровый посыл в словах показался жалким оправданием. Чтобы не выдать того, что действительно занервничала, Мирэ протиснулась мимо Джина и Сон-Хо и вышла за порог квартиры, надеясь, что парни без лишних вопросов поторопятся за ней и ситуация загладится сама собой.

В лифте они ехали молча, и спуск на первый этаж показался мучительно долгим. Нервно постукивая носком туфли, Мирэ смотрела на секундную стрелку часов, мысленно возвращаясь к разговору с Но Йунг. Интересно, ей уже предоставили запись с камер видеонаблюдения? Наконец лифт достиг первого этажа, с веселым звонком открылись двери. Едва Вон сделала шаг наружу, как в кабину забежал Мочи, толстый бульдог госпожи Мин. Хрюкая, пес бросился в ноги Сон-Хо и заскулил.

– Хэй, Мочи, ты почему один? – Сон-Хо вышел из лифта вместе с бульдогом как раз перед закрытием дверей.

Появление пса без хозяйки было действительно странным. Мирэ огляделась, заметив, что Джин нахмурился и уверенно пошел в сторону квартиры госпожи Мин. Он не мог знать, где живет аджумма. Подозрение и волнение за пожилую соседку заставили Мирэ поторопиться за Джином.

Они покинули просторное фойе и свернули в коридор, вдоль которого, как клетки на шахматной доске, располагались темные и светлые двери. За спиной раздавались торопливая поступь Сон-Хо и шумное дыхание Мочи. Еще не дойдя до нужного коридора, Мирэ услышала голоса и громкие возгласы. Инстинктивно сердце застучало быстрее. Свернув в очередной коридор, где первой была квартира госпожи Мин, Джин резко остановился, и Мирэ по инерции врезалась в него.

В проходе между дверями толпились люди, коридор заполонили соседи и охрана жилого комплекса. Из-за суматохи Мирэ так и не удалось ничего разобрать, но она заметила, как на лице Джина задвигались желваки.

– Что там? – Сон-Хо с трудом поднял Мочи на руки и привстал на носочки, но, как ни старался, ничего не смог увидеть за макушками соседей. Пес начал лаять, и соседи стали отмахиваться, прося унести животное.

С ответом Джин не поторопился, поэтому Мирэ обошла его и втиснулась в толпу у дверей, но вдруг почувствовала чью-то руку на своем запястье. Обернувшись, она посмотрела на ладонь Сонга и недовольно завертела кистью.

– Отпусти, – потребовала она.

– Ты не пойдешь туда.

– Что?.. – возмутилась Мирэ, но Джин решительно потянул ее на себя, вытаскивая из толчеи. Опешив от его действий настолько, что не успела даже возразить, она в отчаянной попытке оглянулась и увидела сквозь образовавшуюся брешь между людьми помещение светлой квартиры. Горло сдавило будто тисками. Квартира была уже не такой белой…

Стены, рамы картин, люстры и все поверхности покрывали брызги запекшейся и потемневшей крови. Ошметки мяса и внутренностей клочьями висели на дверных косяках и вензелях ламп. На полу в коридоре, – очевидно, госпожа Мин бежала к двери, чтобы позвать на помощь, – лежало тело аджуммы. Вернее, то, что от него осталось. Прежде чем Мирэ успела увидеть больше, в дверях квартиры замаячила полиция, полностью перекрывая обзор. На глазах Мирэ выступили слезы. Машинально переставляя ноги, она позволила Джину увести себя прочь от квартиры соседки. Они почти вышли за поворот в фойе, когда Сон-Хо удалось обогнать Сонга и встать на пути.

– Что там было? – покачивая хрюкающего бульдога, спросил он.

Воспользовавшись моментом, Мирэ вырвала руку из ладони Джина и обернулась, борясь с желанием вернуться к квартире госпожи Мин. Но что она могла сделать? Было слишком поздно что-либо предпринимать. Однако Мирэ сделала бессмысленный шаг в обратном направлении. Сонг опередил ее жалкую попытку бегства и опустил руки на плечи, лихо развернув ее к себе.

– Ты туда не вернешься, – строго сказал он, снова беря ее за руку. Так же Сонг подхватил под локоть Сон-Хо и потащил их в главное фойе.

Мирэ уперлась ногами, разозлившись на поведение Джина. Она попыталась вырвать руку, но он только крепче сжал ее пальцы, чем окончательно вывел из себя.

– Хватит! – рявкнула Мирэ, и только после этого Джин остановился, однако не отпустил ни ее, ни Сон-Хо. – Что ты себе позволяешь!? – прошипела Мирэ, глядя широко раскрытыми глазами на непроницаемое лицо Джина.

– Выполняю условия нашего уговора, – спокойно ответил он, и от его слов по телу побежали мурашки. – Или ты забыла свои же условия?

– То есть там… – начал было Сон-Хо, догадавшись на секунду раньше Мирэ. Сонг утвердительно кивнул и повел их к выходу из фойе на улицу.

Мирэ упрямо пыталась сопротивляться какое-то время, но сил и уверенности уже не осталось. Она позволила вывести себя из жилого комплекса, все еще видя перед собой разорванные части тела госпожи Мин, вытянутые наружу мотки кишок и пожеванные мышцы с кусочками костных останков. Аджумму словно терзала стая волков, но не ради пропитания, а исключительно из азарта.

– Кто сделал это с госпожой Мин? – набравшись смелости, наконец спросила Мирэ. – Неужели призрак Юны?

– Квищин не способен влиять на объекты этого мира, – пояснил Джин, отпустив Сон-Хо за машиной. – Это была не Юна.

– Тогда кто? – Мирэ подняла глаза, но Джин не торопился ничего говорить. – Отвечай же! – приказала она, тряхнув его за руку, поскольку Сонг все еще держал ее ладонь в своей.

Сильный ветер ударил прямо в них, заставляя поморщиться и отвернуться. Джин встал боком, спасая лицо от безжалостного потока, но Мирэ показалось, что он просто не хотел смотреть ей в глаза. Когда стихия утихла, Сонг отпустил ее руку и разгладил воротник своего беспросветно черного пиджака.

– Я не уверен насчет того, кто это мог быть, – наконец признался он. – Десятки вариантов, если не сотни.

Услышав это, Мирэ захотелось взвыть в голос. Выходит, вокруг все это время действительно разгуливало несметное множество тварей из другого мира? Кто обнаружит себя следующим и при каких обстоятельствах? Как торнадо, вокруг закружили вопросы, спастись от их натиска помог звук уведомления. Вздрогнув, Мирэ открыла сообщение от Но Йунг, где значилось, что до той дошли файлы со съемкой видеонаблюдения вчерашнего дня. Реальность происходящего помогла совладать с учащенным сердцебиением и взять себя в руки. Убрав телефон в карман, Мирэ сложила руки на груди.

– Когда вы уходили с Сон-Хо, разве не заметили толпу или посторонние звуки? – собственный голос казался безэмоциональным, как у палача. – Что ты почувствовал, когда уверенно пошел к квартире госпожи Мин? – Покосившись в сторону, Мирэ всмотрелась в профиль Джина. – Тебя словно магнитом потянуло в верном направлении…

– Запах, – спустя некоторое время ответил он. – Когда мы уходили, его еще не было. В этот раз я почувствовал острый запах.

– Крови?

– Зверя.

В этот момент Сон-Хо подогнал машину и притормозил у парадного входа в жилой комплекс, поманив рукой в автомобиль. В ушах все еще звенел ответ Джина. Глядя ему в затылок, Мирэ села на пассажирское сиденье сзади, Сонг – спереди. Почему он решил ехать там? Нахмурившись, она застегнула ремень безопасности и задавалась этим вопросом до тех пор, пока не услышала, как Сон-Хо принялся объяснять, что и как работает, как переключать скорости и режимы движения. Если Пак начал объяснять Джину, как водить машину, до добра это не доведет. Мирэ покачала головой и перевела взгляд на Мочи, который расположился на соседнем сиденье. Потянувшись к псу, она погладила его по морде, замечая, что брызги крови попали даже на шкуру бульдога. Что же за зверь напал на бедную госпожу Мин? И почему вокруг становилось все больше странностей?

По утренним пробкам дорога до аукционного дома отняла приличное количество времени. Сон-Хо успел объяснить Джину достаточно, чтобы Мирэ вспомнила все, что знала о вождении, но даже после такого яркого урока от ассистента ее не посетило желание сесть за руль. Слишком свежи были воспоминания, раны еще саднили, напоминая о себе. Остановившись возле зоны ожидания, где только вчера Мирэ встретила Джина и лишилась бумаг по делу ценного клиента, Сон-Хо высадил их и поехал дальше.

Держась вместе, они направились к парадному входу, минуя припаркованные в ряд дорогие авто. Проходя мимо одного из них, Мирэ услышала мат и обернулась. Неприлично полный мужчина в дорогом костюме грязно ругался на пожилую пару, которая, очевидно, случайно задела его авто зонтом. У Мирэ зачесались кулаки от желания начистить лицо зазнавшемуся бизнесмену, но ввязываться в очередные неприятности для нее было чревато, особенно на пороге аукционного дома.

– Вспомнил что-нибудь? – надеясь отвлечься, спросила она. Джин неторопливо шел позади, осматриваясь вокруг.

– Должен был?

– Понятия не имею, – шумно вздохнула Мирэ. – Думала, возвращение сюда всколыхнет твои воспоминания.

– Это так не работает.

Остановившись, Мирэ встала лицом к Джину. Замерев на расстоянии пяти ступеней от него, она оказалась выше, но все равно от его тона и уверенности в голосе почувствовала себя ниже.

– А как это работает? – Интерес смешался с раздражением, утренний шок плеснул ко всему этому лишнего запала, как масла в огонь, отчего вопрос прозвучал грубо и осуждающе. – Как ты использовал силу, когда создал карту, как почувствовал запах зверя? Расскажи мне! – Мирэ вспыхнула как спичка. – Что мешает тебе поделиться со мной этой информацией? Знаешь, что странно – необъяснимые вещи начали происходить в моей жизни именно в тот момент, когда в ней появился ты. Я всего лишь хочу знать.

Джин медленно поднялся на пять ступеней и замер напротив Мирэ, посмотрев на нее сверху вниз. Он выглядел расслабленно, руки держал в карманах, но в его глазах плескалось что-то, чего Вон никак не могла понять.

– Не все знания безопасны, – как ребенку, объяснил Сонг. Только теперь Мирэ поняла, какие у него были черты лица: не лисьи – демонические. Джин уверял, что он хранитель, но как, будучи ангелом, можно обладать такой энергетикой?

– С безопасностью я уже давно распрощалась, – невесело подметила Мирэ, не сдвинувшись с места ни на миллиметр. – Согласно условиям, я должна помочь тебе разобраться, почему ты оказался здесь. Но как я это сделаю, не зная банальных вещей? – Вопрос прозвучал как вызов.

– Банальных? – Джин беззвучно рассмеялся и шагнул на следующую ступень, оставив Мирэ в недоумении. – Чаще всего смертные, столкнувшись с подобными «банальностями», попадают в клиники для душевнобольных.

– Не надо сверкать знаниями, которые тебе напела умная колонка! – возмутилась Мирэ, догнав его.

– Полезный ларец, – Джин не стал опровергать ее слова, однако и с разъяснениями не торопился.

Вероятно, почувствовав на себе испепеляющий взгляд Мирэ, Сонг остановился и запрокинул голову, шумно вздохнув. Повернувшись к ней, он вытащил одну руку из кармана.

– Мне не нужно читать заклинаний или смешивать травы, достаточно сосредоточить свои мысли. Иногда для красочности я делаю так, – Джин щелкнул пальцами, и в этот же момент раздались оглушительный хлопок взрыва и громкие крики людей.

Испуганно вздрогнув, Мирэ оглянулась к припаркованным автомобилям и увидела, как полный бизнесмен, ранее ругавший пожилую пару, хватается за голову. Его распрекрасный седан полыхал ярким огнем, крышка капота отлетела куда-то вбок и теперь лежала на клумбе. Пожилая пара, закрывшись зонтиком, гомонила наперебой, указывая на огонь. Что произошло и как? Тело пробил озноб…

– Это ты сделал?! – Мирэ повернулась к Джину со взглядом, полным ужаса. Сонг покачал головой, выглядел он не менее озадаченным.

– Я не собирался взрывать машину. В ней могли быть люди… Хранители не могут вредить смертным.

– Но машина вспыхнула, когда ты щелкнул пальцами!

– Ты сама просила все объяснить.

– Да, но ведь ты говорил, что сила не действует!

– Я говорил, что ее недостаточно.

– Недостаточно, чтобы помогать людям? А взрывать машины можно, да?!

Только Сонг собирался ответить, как Мирэ увидела знакомую тень, которую совершенно не хотела посвящать в свои тайны. Вскинув руку, она вовремя зажала Джину рот и покосилась на госпожу Чин, которая выползла, как нечисть, в разгар странного происшествия.

– Госпожа Вон, небезызвестная альтруистка, – протянула Минджи, ядовито улыбнувшись. Конкурентка подошла ближе. Ее губы, покрытые красной глянцевой помадой, напоминали порез на светлом лице. Ветер колыхал укороченную стрижку молочно-рыжего цвета, заставляя госпожу Чин вскинуть руку и аккуратно пригладить прическу. – Все пытаешься заработать рейтинг общественной деятельностью? Я читала статью. Прости, но слезу не пустила…

– Госпожа Чин, – приторно протянула Мирэ, внутренне содрогаясь от гнева и отвращения. Да и трудно было ответить, видя, как горит чей-то автомобиль. Хладнокровием при виде чужого несчастья славилась только Минджи. – Все пытаешься высмеять других и возвыситься за чужой счет?

– Мы с тобой обе не первый день в аукционном бизнесе, – хмыкнула Минджи. – Я – настоящий специалист в этом деле! Ты знаешь, что мои действия небезуспешны. Это называется деловым подходом.

– Как по мне, это игра вхолостую, – Мирэ наигранно улыбнулась. – К твоим сказкам совет директоров привык уже давно. Придумай что-нибудь более оригинальное, Минджи. Твои поступки только повышают мой рейтинг.

– Было бы что повышать! – фыркнула та. – Тщеславная фанатка искусства. Тебя не беспокоит будущее аукционного дома. Ты всего-навсего лгунья, и я хочу, чтобы совет директоров это понял.

– Аукционный дом – это не только прибыль от торгов, – сурово отчеканила Мирэ и шагнула вперед, понизив голос. – Минджи, оценщица экспонатов прошлого, которая не чтит историю… Ну и кто из нас двоих лгунья?

Сузив глаза, госпожа Чин шумно втянула воздух носом, ее щеки покрылись багрянцем, казалось, еще немного, и она вспыхнет, как автомобиль бизнесмена. Решив перевести стрелки, Чин склонила голову набок и окинула Джина оценивающим взглядом.

– Не больно-то твой подопечный похож на пережившего посттравматический стресс, – бросила она.

– Полагаю, это потому, что я не имею никакого отношения к аукционным делам, – спокойно отозвался Джин.

Разговор напомнил Мирэ игру в бадминтон, где роль волана исполняли слова. Джин только что использовал козырь и хвастовство Минджи против нее. Надувшись, та было открыла рот, но вдруг решила сменить тактику и нацепила маску дружелюбия.

– У вас красивое лицо, господин, – промурлыкала Чин. – Вы могли бы работать в Инджи. Хотите, я вас устрою?

– Боже упаси, – Сонг поднял руки в сдающемся жесте. – Я хочу сохранить свое красивое лицо. Ваш промысел оставляет слишком много морщин на коже. – Его ответ заставил Минджи побагроветь от злости. Девушка неосознанно потянулась к лицу, будто решила проверить, не появились ли у нее морщины. Мирэ почувствовала, что на нее накатывает смех. Пришлось прикрыть губы ладонью.

– Все ясно… – проскрежетала Минджи, пробежав взглядом с Мирэ на Джина и обратно. – Еще увидимся, Вон. Твоя афера вскроется, вот увидишь. – Поправив сумочку, Чин спустилась на ступень ниже. – Я умею не только распускать слухи. Не забывай – мы обе поднялись так высоко не за красивые глазки.

Понимая, к чему идет разговор, Мирэ почувствовала, что мышцы лица одеревенели. Изучающе посмотрев на Минджи, она холодно произнесла:

– Кража клиентов твои глазки не украсит, Минджи.

– Кража? – удивилась та, и Мирэ ее недоумение показалось искренним. – Госпожа Вон, – вкрадчиво обратилась конкурентка, – ты последняя, у кого я хотела бы что-то украсть. За исключением директорского кресла. – С этими словами Минджи, цокая каблуками, ушла к ожидающему ее автомобилю.

Мирэ показалось, что по небу прокатился раскат грома. К этому времени к пострадавшему бизнесмену приехали пожарные, воздух наполнился запахами гари и химикатов для тушения огня. Но Мирэ уже не видела происходящего. Ее передернуло. Непонимание на лице Минджи было настоящим. Если мужчина, забравший у Джина бумаги, не ее пешка, то кто он и для чего ему сведения об экспонате Ханьюла?

– О, вы еще здесь? – из оцепенения Мирэ вырвал оклик Сон-Хо.

Удерживая на руках упитанного Мочи, Пак забрался на верхнюю ступень перед дверями аукционного дома и шумно выдохнул, опустив пса на землю.

– Я думал, вы уже в здании… – Поправив на носу очки, Сон-Хо указал подбородком на машину, вокруг которой суетились пожарные и бизнесмен. – А что тут произошло? Мне кажется, я слышал голос Минджи…

– Джин взорвал машину, – сложив руки на груди, ответила Мирэ.

– Правда? – воскликнул Сон-Хо, оглянувшись на Джина.

– Да, – не стал отпираться Сонг. – Но с Минджи на всю улицу ругался не я.

– Тебе вообще не следовало встревать в наш разговор, – грубее, чем хотела, высказалась Мирэ.

– Согласно нашему уговору, я должен защищать тебя, – склонив голову, Джин посмотрел на Мирэ сверху вниз. – Не я считаю ту женщину монстром, а ты. Неважно, с каким «злом» мы столкнемся, ты сама меня наняла. – Джин поднялся выше и замер у раскрывшихся дверей в аукционный дом. – Мы идем?

Казалось, слова Сонга приковали Мирэ к месту даже сильнее, чем бредни госпожи Чин. Все-таки приятно, когда на твоей стороне есть кто-то, готовый прийти на помощь. Отвернувшись, чтобы скрыть тень улыбки, Мирэ поправила сумку и после секундной заминки вернула на лицо бесчувственное выражение. Поторопив Сон-Хо, она прошла мимо Джина и первая вошла в здание фонда Инджи.

Путь до нужного этажа не отнял много времени. Когда двери лифта открылись, Но Йунг уже встречала Мирэ и остальных в привычном расположении духа, которое отлично дополнял нейтрально-серый костюм. При виде бульдога рядом с Сон-Хо секретарша впервые на памяти Мирэ выдала эмоцию, и это была не радость.

– Чей это пес? – скривилась Но Йунг и в поисках поддержки посмотрела на Мирэ. – От собаки будут неприятности.

– Все в порядке, – Мирэ заступилась за Мочи и направилась к своему кабинету, вспомнив, как госпожа Мин ежедневно выгуливала бульдога и учила его разным командам. Сердце предательски сжалось от воспоминаний, страх болезненно кольнул, напомнив об увиденном в квартире аджуммы. Мирэ отвела взгляд, стараясь скрыть вновь выступившие бисеринки слез. Кивнув на Мочи, она твердо сказала: – Он хорошо воспитан.

– Получше некоторых, – хохотнул Сон-Хо и сжался под испепеляющим взглядом Йунг.

Секретарша вздернула подбородок и быстро догнала Мирэ, понизив голос так, чтобы ее никто не услышал. Благо Мочи ее больше не интересовал.

– Мужчина в черном тот, о ком я думаю?

– Так и есть, – подтвердила Мирэ и обернулась к Джину, с любопытством осматривающему коридор. Парень из прошлого… Но Йунг проследила за ее взглядом.

– При всем уважении, госпожа Вон, но он слишком уверенно держится для того, кто испытал сильный стресс… – как можно мягче отметила секретарша.

Во всей сложившейся ситуации Мирэ казалось, что сильнейший стресс испытала она. Ничего не ответив Но Йунг, Вон толкнула двери в свой кабинет и прошла к рабочему столу, заваленному папками и бумагами. Несмотря на то, что у нее было много работы и без Ким Ханьюла, Мирэ была решительно настроена в первую очередь разобраться с его делом и во что бы то ни стало заполучить экспонат из коллекции старого господина. К тому же было необходимо выяснить, кто стоит за порчей базы данных аукционного дома.

Опустив сумку на край стола, Мирэ заняла рабочее место и придвинулась ближе к компьютеру. Но Йунг замерла рядом с ней как тень, Сон-Хо ввалился в кабинет вместе с Мочи, последним вошел Джин. К счастью, к этому времени материал из отдела безопасности уже был на портативном носителе, оставалось только прокрутить вчерашнюю съемку. Подсказав, как запустить запись видеонаблюдения, Йунг умолкла, позволяя Мирэ выбрать файл.

– Эта… вещь, – Джин склонился над монитором компьютера и с любопытством постучал пальцем по верхней плоскости, – видела вчерашний день?

– У-у, а я думала, все не так серьезно, – пробормотала Но Йунг, прячась за кипой бумаг, которые принесла с собой из приемной.

Мирэ решила начать с наружного материала, чтобы вычислить, как выглядит подозреваемый в краже, затем его будет проще разыскать внутри здания. Определившись с файлом, Мирэ кликнула на видео и запустила его.

Пришлось немного перемотать запись, чтобы приблизиться к нужным минутам. Все это время Джин внимательно следил за ее действиями, чем немного нервировал. Наконец Мирэ увидела себя, после чего видео пошло помехами. Когда картинка восстановилась, Вон стала свидетелем своего столкновения с Сонг Джином. Со стороны Мирэ видела, как на всей скорости налетела на него, едва не сбив с ног.

– Погодите, это что – я? – Джин вплотную приблизился к экрану монитора, отчего Сон-Хо пришлось оттягивать его назад за плечи.

Момент появления Сонга не попал на запись, видео шло пикселями и полосами. Забыв, для чего запросила файлы, Мирэ несколько раз перемотала один и тот же момент, но так и не выяснила, откуда именно пришел Джин. Он просто появился в кадре, так же необъяснимо, как сегодня вспыхнуло авто бизнесмена… Мирэ снова прокрутила момент. От постоянных перемоток файла устала даже Но Йунг. Она раскрыла очередную папку и принялась листать бумаги.

– Если я тебе так нравлюсь, закажи у художника мой портрет, – услышала Мирэ над своим ухом и вздрогнула. Откатив стул подальше от Джина, она недовольно нахмурилась и нажала воспроизведение, надеясь больше не вызывать у коллег недоумевающих взглядов и колких комментариев Сонга.

Минуты в нижнем углу записи продолжали идти. Мирэ на видео ушла, оставив Джина одного. В этот момент Сонг на записи вспомнил про бумаги и окликнул ее, но съемка с другого ракурса показала, что Мирэ к этому моменту уже находилась в тронувшемся с места автомобиле. Выходит, какие-то жалкие секунды разделили ее с заветным делом… Мирэ стало стыдно из-за своей неосмотрительности. Почти закатив глаза, она откинулась на спинку стула, как вдруг Джин напрягся и указал на один из кадров.

– Попался.

Подавшись ближе к монитору компьютера, Мирэ напрягла зрение. Появившись сбоку на одном кадре, мужчина ушел из зоны видимости и тут же оказался на другом. Приблизившись к Джину, он поклонился с улыбкой, после чего перекинулся с ним парой фраз и забрал бумаги. В этот момент Мирэ нажала на паузу.

– Что он тебе сказал? – она обернулась к Джину.

– Представился твоим деловым партнером и попросил вернуть бумаги.

Что за бред… У Мирэ никогда не было деловых партнеров, она работала одна. Придвинувшись ближе к монитору, она всмотрелась в лицо незнакомца. Ближе к экрану подались Сон-Хо и Но Йунг. Что это был за человек и для чего ему данные по делу Ханьюла?

– Госпожа Но… Есть мысли, кто это может быть? – Мирэ взглянула на секретаршу, ища у нее помощи, как у спасательного жилета.

– Нет, – коротко ответила Йунг и запустила принтер. – Распечатаем кадр. Я отдам снимок в отдел безопасности, пусть пробьют базу сотрудников. Может быть, это кто-то из новеньких. Или из другого филиала.

– Можем отнести снимок в полицию, – предложил Сон-Хо.

– Дело несерьезное, – вздохнула Мирэ. – Полицию только развеселит то, что мы не можем повторно воспроизвести документы, потому что у нас странным образом накрылась клиентская база данных…

– Вероятно, этот мужчина и повредил вашу… базу данных, – неторопливо проговаривая диковинные для себя слова, предположил Джин, присев на край стола. Он сложил руки на груди и кивнул на застывший кадр записи.

– Может быть. Давайте-ка посмотрим, откуда он пришел… – Сон-Хо придвинулся к компьютеру с высунутым языком. Стуча по клавишам, он открыл несколько вкладок и ввел команду, после чего нажал на «плей».

Наблюдая за картинками на мониторе, Мирэ видела, как незнакомый мужчина уходит с одного кадра и появляется на другом, запись начала транслироваться в обратной последовательности. Только что вор был на улице, и вот он в здании. Уверенной походкой миновав фойе, мужчина зашел в лифт, и вдруг трансляция оборвалась, экран моргнул пару раз, в нижнем углу изменился счетчик, и Мирэ увидела, как в лифт возвращается она. В файлах отсутствовал целый кусок хронометражем в восемь минут.

– Что за… – выпалил Сон-Хо и снова застучал по клавишам, но результат не изменился. Запись обрывалась на одном и том же моменте.

Надеясь ничего не упустить, Сон-Хо проверил другие файлы и просмотрел все этажи и точки доступа. Смотрели вчетвером, но подозрительный мужчина больше нигде не появлялся. Мирэ сочла, что им просто повезло обнаружить его хотя бы на наружной съемке и в фойе.

– Бесполезно, – спустя час безрезультатных поисков сдался Сон-Хо. – Похоже, этот тип не только повредил базу данных, но и влез в отдел безопасности. Файлы травмированы.

– Может быть, он действовал не один? – предположила Но Йунг.

Все основательно задумались. Мирэ отбила пальцами барабанную дробь по столу, гадая, кому есть выгода в похищении документов. Все было выполнено слишком чисто, не осталось почти никаких следов, кроме пиксельного кадра с лицом мужчины. Неужели кто-то рассчитывал подобраться к Ким Ханьюлу, чтобы получить доступ к его коллекции?

– Много у тебя врагов? – вдруг спросил Джин, заставив Мирэ напрячься. Помимо госпожи Чин, у нее не было неприятелей, кто стал бы вмешиваться в аукционные дела подобным образом. Именно это заставляло по новой испытать животный страх.

Что было делать? Не ответив Джину, Мирэ облокотилась на столешницу и закрыла лицо руками, надеясь придумать хоть какое-то решение. Упускать дело Ханьюла было глупо, учитывая, что его экспонат – ее счастливый билет в кресло директора. Отказываться от этой должности Вон не собиралась даже в том случае, если придется снова столкнуться с Саджа. Но кто перешел ей дорогу и для чего?

– Госпожа Но, проверьте информацию на сохранившихся бумагах… – начала было Мирэ, но Йунг покачала головой.

– Ничего не осталось. Нет никакой информации по экспонату и адресу заказчика. Но я поищу среди своих записей и, возможно, найду контактный номер телефона, с которого мне звонили. И передам снимок вора в отдел безопасности.

Поблагодарив Йунг, Мирэ откинулась на спинку рабочего кресла и уставилась в потолок. Всего за два дня ее жизнь пошла под откос: потеря данных клиента, договоренность с хранителем, встреча с Чосын Саджа, разговоры о призраке Юны, странные кошмары, фокусы Джина, смерть госпожи Мин, угрозы Чин Минджи, повреждение базы данных аукционного дома, неизвестный конкурент…

В углу кабинета заскулил Мочи. Пес лежал на брюхе с опущенной мордой. Он глядел в окно и шумно фырчал. В какой-то момент Мирэ поймала себя на мысли, что готова забраться под стол и заскулить, как Мочи.

По окнам снова забарабанил дождь. От вида дорожек воды настроение Мирэ скатывалось вниз, как капли по стеклу. Уже давно она не испытывала состояние немой паники и неопределенности, которые чуть не парализовали ее, заставляя бояться абсолютно всего.

С ухода Но Йунг прошло уже чуть больше часа, время близилось к обеду. Если секретарше так и не удастся найти хоть какую-то связующую ниточку с Ханьюлом, весь день уйдет насмарку. Чтобы не тратить время впустую, Мирэ подняла первый попавшийся документ с края стола, изучая информацию по одной из живописных картин.

– Люди действительно готовы тратить целое состояние на вазы и картины? – голос Джина отвлек Мирэ от документа. Она отложила файл и подняла глаза.

Сонг стоял напротив стены «трофеев», где были представлены все успешные аукционы Мирэ, принесшие в бюджет Инджи крупные суммы. Эти, казалось бы, никому не нужные фото экспонатов и исторические сноски с подчеркнутой внизу суммой были предметом гордости Вон, и она не стеснялась демонстрировать свои заслуги клиентам и партнерам, заглядывающим в ее кабинет.

– Люди готовы тратить целое состояние за возможность прикоснуться к истории, – поправила она, развернув кресло таким образом, чтобы взглянуть на Джина. – Ты сейчас заговоришь про то, что история и ее тайны небезопасны для смертных? – предположила Мирэ и закрутила в руках шариковую ручку.

– Человечество всегда тянется к недосягаемому и запретному, – с усмешкой заметил Сонг, повернувшись к панорамным окнам. – Взять хотя бы вашу архитектуру…

– А что с ней не так? – Сон-Хо поднял голову, отвлекшись от игры с Мочи.

– Вы строите здания все выше и выше, забывая историю Икара. Не пойму, это попытка достучаться до небес или стать выше кого-то?

– Возможно, – согласилась Мирэ, сощурив глаза. – Но Икар достиг солнца.

– И оно расплавило воск на его крыльях, – парировал Джин так, словно передвинул шахматную фигурку на доске. – В конце концов Икар разбился.

– Зато он стал тем, кто поднялся выше всех.

– И пал низко, как никто другой.

К удивлению Мирэ, у нее не нашлось контраргументов. Она только хмыкнула себе под нос, украдкой наблюдая за тем, как Сонг смотрит на город внизу, пестрящий дорогами и людьми.

– Знаешь, для человека, пришедшего из прошлого, ты слишком спокоен. – Мирэ склонила голову набок, подмечая бесчувственный взгляд Джина.

– Я видел многое, – прямо сказал он. – Не помню только последние события. Вчера я был… напуган. Но теперь начинаю привыкать и к вашему миру.

– Тоже мне ответ… – пробормотала Мирэ. Она опустила взгляд на стол и подняла файл по живописному полотну. Ознакомившись с запросом, она с вызовом посмотрела на Джина. – Парень из прошлого, – подстегнула Мирэ и потрясла бумагой. – Нужна твоя консультация, Сонг Джин.

– Я мало понимаю в аукционах.

– Зато ты много знаешь про период Чосона.

Джин отвернулся от панорамы и с прищуром взглянул на бумагу в руках Мирэ. Приняв вызов, он подошел к столу и опустился в кресло напротив, забрав распечатку с изображением холста. Рассмотрев изображение, он покачал головой.

– Ранний период Чосона, – со знанием дела ответил Джин и положил лист обратно на стол. – Классическая монохромная работа тушью. Люди были убеждены, что такие холсты отгоняют злых духов.

– Это примерно семнадцатый век, – вставила Мирэ, пододвинув распечатку к себе. – Корейская живопись минхва[26]. Почему ты уверен, что это ранний период Чосона?

– Стиль минхва стал востребован к концу семнадцатого века, – поправил ее Джин, чем только распалил интерес. – Но подобная живопись была почитаема в народе и до этого времени.

– Это изображение не раннего периода, – уперлась Мирэ, чувствуя свою победу. – Слишком профессиональный почерк, подозреваю, художник был учеником Дохвасео[27].

– Художник был пьяницей-самоучкой, не имеющим ничего общего с королевской школой.

– Ты сделал вывод по почерку?

– Нет. Я знаком с автором этой живописи.

У Мирэ не осталось аргументов, она лишь прикусила язык, чтобы не выругаться от удивления.

– Ты ведь говорил, что ты из тысяча восемьсот двадцать четвертого года, – начала издалека Мирэ, позабыв о минхва. – Если ты знаком с художником раннего периода Чосон… сколько тебе лет?

Джин задумчиво посмотрел в потолок. Между его бровей пролегла морщинка, выдавая, что он задумался. Мирэ стало не по себе от мысли, что Сонг даже не помнил свой возраст.

– Примерно четыреста, – ответил наконец Джин.

– Четыреста?! – От удивления Мирэ вместе с Сон-Хо крикнули в один голос, чем напугали несчастного Мочи. Пес недовольно залаял-захрипел.

– Плюс-минус, – внес поправку Сонг Джин.

В этот момент в дверь постучали, а после в кабинет ворвалась Но Йунг с листком бумаги, спасая Мирэ от нервного срыва. Секретарша промаршировала к ее столу и приподняла уголки губ. Йунг шла улыбка, но интерес Мирэ все-таки украл лист бумаги в ее руках, хотя в ушах все еще звенел ответ Джина. С ума сойти, четыреста лет!..

– Я обзвонила все контакты, с которыми разговаривала за вчерашний день, – начала Но Йунг, но ее вдруг перебил Сон-Хо. Благо он тоже оправился после потрясения от слов Джина.

– Все?! Да их там не меньше дюжины! – присвистнул Пак.

– Девяносто восемь, – поправила его Но Йунг и повернулась к Мирэ. – После многих неудачных попыток мне удалось связаться с помощником господина Ким Ханьюла. – Мирэ нервно начала стучать мыском туфли, чувствуя напряжение и азарт. Спрятав руки под стол, она скрестила пальцы, надеясь, что помощник Ханьюла не послал Но Йунг из-за потерянного дела. – Мне удалось договориться о встрече. Но нам дали понять, что это последний шанс.

Мирэ сорвалась с места и сдавила Йунг в крепких объятиях. Такой сентиментальности от себя не ожидала ни она, ни госпожа Но. Сон-Хо нервно затаил дыхание. Мирэ слышала, как напряженно захрапел Мочи. Выпрямившись, она нервно кивнула и улыбнулась секретарше, игнорируя проницательный взгляд Джина.

– Госпожа Но, отличная работа. – Мирэ благодарно похлопала Йунг по плечу. – Я поеду по адресу, а вы займитесь делом по живописи минхва. Файлы у меня на столе.

Забрав у Но Йунг адрес и контакт помощника, Вон выскочила из кабинета, полная решимости. Больше она не потеряет дело Ханьюла, кто бы ни встал у нее на пути. Вызвав лифт, Мирэ вошла в кабину, следом за ней внутрь заскочил Сон-хо и в последний момент – Джин.

– Значит, едем добывать экспонат? – довольно протянул Пак.

– Пора оформлять карточку для аукционных торгов, – уверенно улыбнулась Мирэ, глядя на закрывающиеся двери лифта.

Глава 5

Выпустить ангела из мраморных оков

Из-под колес разлетались брызги дождевой воды. Мирэ глядела в окно, по которому скользили дорожки влаги. Мысли Вон диким табуном лошадей метались от размышлений, как Но Йунг справится с Мочи, до предположений, чем завершится встреча с Ким Ханьюлом. Ситуацию не спасало откровение Джина. Мирэ по-прежнему нервно косилась в его сторону. Хранитель из прошлого, которому было плюс-минус четыреста лет. А если сверху к тысяча восемьсот двадцать четвертому накинуть недостающее время до две тысячи двадцать пятого, то Сонгу будет под шестьсот?

Понимая, что от подобных размышлений может лишиться рассудка, Мирэ закрыла глаза и постаралась отвлечься, но мысли снова вернулись к насущным проблемам. Для чего данные по экспонату Ханьюла понадобились неизвестному мужчине? Что задумала Чин Минджи? И кто разорвал госпожу Мин?

Сон-Хо плавно вел машину по улицам, переговариваясь с Джином обо всем и ни о чем. После нескольких минут пути Мирэ наскучило прислушиваться к ним, и она подняла сохранившиеся со вчерашнего дня бумаги. Но Йунг была права – от документов осталась первая часть договора, в которой были стандартные условия аукционного дома. Данные клиента и информация по экспонату бесследно пропали. Прошлым днем Мирэ была так вдохновлена перспективой встречи с завидным коллекционером, что даже не удосужилась взглянуть на бумаги и узнать, что за экспонат ее ждет. Благо в этот раз Но Йунг записала, что это старая книга. Один – ноль в пользу классических записей против цифровых новшеств! Вон стало в несколько раз интереснее: кому так остро понадобилась книга Ханьюла, что ради нее пошли на кражу?

Прежде чем свернуть по направлению к дому клиента, Сон-Хо заехал в паспортный стол и забрал готовые документы для Сонг Джина. Теперь «парень из прошлого» стал частью современного мира.

Наконец корпоративный седан въехал на мост Сонсан, двигаясь из района Йондеунгпо в Мапо. Скучающе раскрыв новостную ленту в смартфоне, Мирэ листнула вниз. Откликаясь недавним запросам, портал сразу же подкинул ей свежий пост, от которого все внутри стянулось в тугой узел. Сдвинувшись в сторону так, чтобы можно было протиснуться меж двух передних кресел, она потрясла телефоном.

– Погибший вчера репортер официально числится без вести пропавшим. Что же делать… Теперь вопросов не избежать, – запустив ладонь в волосы, Мирэ откинула длинные пряди со лба и шумно вздохнула.

– Не паникуй раньше времени, босс, – успокаивающе сказал Сон-Хо и прибавил громкость едва бубнившей радиоволны. Как назло, музыка прекратилась, и из динамиков полился новостной доклад, который заставил Мирэ выпрямиться как от удара молнией.

Занервничав, Сон-Хо потянулся к сенсорной панели, но Мирэ махнула ему рукой, приказывая не менять канал. Тем временем докладчица сухо вещала:

«…тело не было обнаружено. По предварительным данным полиция делает выводы, что репортер стал жертвой мести. Ранее господин Хван Юнхо неоднократно публиковал провокационные посты в социальных сетях. Мог ли очередной заголовок побудить кого-то к столь жестокой расправе?» – ведущая продолжила читать текст дальше, но Мирэ уже ничего не слышала. Откинувшись на спинку сиденья, она начала ломать голову над тем, какое придумать алиби на случай, если к ней нагрянет полиция. Вряд ли рассказ о встрече со жнецом убедит кого-то из служителей закона.

– Босс, помни о презумпции невиновности, – не сдавался Сон-Хо. Мирэ не ответила.

Дорога до дома Ханьюла отняла ровно столько времени, сколько потребовалось Мирэ на уничтожение оставшихся нервных клеток. Наконец Сон-Хо вывел седан к частной резиденции коллекционера и, описав дугой небольшой пруд на переднем дворе, остановился напротив главного входа в дом. Мирэ опустила глаза на стрелку часов и расслабленно выдохнула. Они не опоздали.

Сделав глубокий вдох, Мирэ вышла из машины и только теперь смогла полноценно осмотреть владения Ким Ханьюла. Она беззвучно присвистнула, глядя на роскошный дом в стиле модерн, выполненный в смелых квадратных и прямоугольных формах. От обилия древесины, камня и стекла голова шла кругом. Пока Мирэ поднималась к дверям, она обратила внимание на то, как грамотно вписывались в современный дизайн традиционные черты классического ханока – крыша дома была не плоской, а изогнутой треугольником, виднелись пласты черепицы пепельно-бурого цвета; деревянные брусья в сетчатом положении обрамляли белые стены; сам дом стоял на деревянном поддоне с резными ножками. Сочетание форм показалось ей очень стильным и смелым.

Поднявшись к дверям, Мирэ услышала, как позади замерли Сон-Хо и Джин. Сделав глубокий вдох, она вытянула руку, чтобы постучать. От заветного повышения ее отделял один разговор… От результатов этой встречи зависит будущее Мирэ в аукционном доме. Рука замерла в нерешительности, но Вон собралась с духом и успела ударить костяшками по полотну только раз, как вдруг двери открылись.

На пороге замер статный мужчина в хорошем костюме. Судя по белым перчаткам у него на руках, это был хайн[28] Ким Ханьюла. Вежливо поклонившись, мужчина выпрямился и сложил руки перед собой.

– Здравствуйте, – Мирэ дружелюбно улыбнулась и поклонилась лакею. – Меня зовут Вон Мирэ, я представляю интересы аукционного дома Инджи. Мы с помощниками приехали на встречу с господином Ким Ханьюлом.

– Рад приветствовать. Господин ожидает вас, – лакей отступил в сторону, приглашая их в дом.

Мирэ сняла обувь, переступила порог и направилась вслед за мужчиной вглубь помещения. Снаружи дом казался ей светлым, наличие больших окон создало ощущение, что внутри будет так же ясно, но все оказалось совсем наоборот – мрачно до слепоты: тяжелые портьеры багряно-алого цвета плотно занавешивали большие окна, предметы мебели были выполнены из красного и черного дерева, стены покрывали обои темно-изумрудного цвета. Обстановка заставляла нервничать.

Легкий и современный снаружи дом вмещал в себя пестрое и тяжелое внутреннее убранство. Всюду Мирэ видела произведения искусства, от дорогих полотен до покореженных доспехов, от сломанных клинков до пыльных талмудов под стеклом. Коллекция Ким Ханьюла поражала. Это была лишь малая часть, которую удалось увидеть Мирэ по пути к большой комнате, где гостей ожидал хозяин дома.

В помещении для приема портьеры были забраны лентами с кисточками. Сквозь плотные занавески в помещение проникал тусклый осенний свет, который лучами врезался в спину Ханьюла, отчего его лицо было плохо видно. Хозяин дома сидел в кожаном кресле у невысокого стола, двери в гостиную находились прямо напротив господина Кима.

– Прошу, – хайн снова поклонился и оставил хозяина наедине с гостями. Проводив мужчину улыбкой, Мирэ поклонилась клиенту, как подобает.

– Мне тут не по себе… – вполголоса признался Сон-Хо у нее за спиной. Мирэ чувствовала, как тот нервно переминается с ноги на ногу.

– Да, – голос Джина уколол ее как игла. Меньше всего Мирэ рассчитывала услышать его согласие в этой ситуации. Нехорошие подозрения тут же забрались к ней в голову и поселились внутри. Неужели поблизости могло быть чудовище или кто-то страшнее Саджа?

– Госпожа Вон Мирэ, – неторопливо протянул Ким Ханьюл хриплым голосом. – И?..

– Мои помощники, – отступив чуть в сторону, Мирэ кивнула с улыбкой. – Ассистент Пак Сон-Хо и… – запнувшись на секунду, она быстро нашлась: – Консультант Сонг Джин.

Парни поклонились хозяину дома. Ким Ханьюл удовлетворенно кивнул и откинулся на спинку кресла. Он опустил локти на подлокотники, руки сцепил перед собой.

– Что ж, прошу вас, располагайтесь, – пригласил господин.

Мирэ первая прошла в комнату и опустилась на кожаный диван, стоящий через столик напротив Ханьюла. Без лишних церемоний она положила имеющиеся бумаги на столешницу и выпрямилась, сложив руки на коленях.

С близкого расстояния Мирэ смогла четче рассмотреть лицо клиента. Ким Ханьюл был довольно пожилым мужчиной, его кожа отливала желтизной и собиралась морщинами. Волосы, пусть и аккуратно зачесанные на затылок, белели как снег. Однако больше всего внимание Мирэ привлек шрам, тянущийся от лба клиента через правый глаз по щеке и до подбородка. Кожа вокруг него стягивалась оборками, как на платье, сам порез был кроваво-красным.

Чтобы не показаться невежливой, Мирэ перевела взгляд и приподняла уголки губ:

– Господин, аукционный дом Инджи выражает вам благодарность за то, что вы выбрали нас в качестве представителя ваших интересов.

– Вашу радость трудно не заметить, – беззвучно засмеялся Ханьюл. – Мой помощник сказал, что с данными по экспонату произошли какие-то трудности?

– Просим прощения, господин, – вступился Сон-Хо. – Неисправность системы. Мы уже решаем этот вопрос.

– Вот он, прогресс двадцать первого века, – с асимметричной улыбкой заметил коллекционер. – Тяжело оценить прелесть современности, когда она заставляет разочаровываться, – протянул он, и Мирэ показалось, что в этот самый момент Ханьюл посмотрел на Джина. Не зная, что сказать, Мирэ промолчала, благо ситуацию спас озорной, пусть и напряженный смех Сон-Хо:

– Как точно сказано, господин!

– Мы можем поговорить о вашей книге? – нашлась Мирэ, возвращая разговор к теме. – К сожалению, мы больше не владеем той информацией, которую вы предоставили Инджи ранее, поэтому я была бы признательна за краткое пояснение, господин Ким.

– Бога ради, – спокойно ответил Ханьюл и кивнул. – Я хочу выставить на торги старый фолиант, который хранился в моей семье более двухсот лет. – Мысленно делая пометки, Мирэ кивала словам коллекционера. Удостоверившись, что его внимательно слушают, Ханьюл продолжил: – Это старые писания. Религиозного характера.

– Религиозного? – уточнила Мирэ, нахмурившись. – О чем конкретно ваша книга?

– Об ангелах и демонах, – прямо ответил ей Ханьюл.

Джин сидел рядом с Мирэ, и она почувствовала, как Сонг напрягся, инстинктивно подавшись вперед. Темнота начала давить на нее, сделалось душно и неуютно. Теперь Мирэ понимала чувства Сон-Хо, но старалась не выдать беспокойства.

– Можно немного подробнее? – мягко уточнила Мирэ, надеясь, что вопрос не покажется чрезмерным. Все-таки она посредник между продавцом и покупателем и имеет право уточнять детали.

– Сейчас мы называем это классификацией, поэтому будет правильно, если я применю это слово. В книге идет подробный рассказ о том, кто такие ангелы, кто такие демоны, как они взаимосвязаны и откуда пришли в наш мир. Фолиант представляет собой классификацию высших существ, посредников между смертными и недоступными нашему пониманию силами.

В комнате повисла напряженная тишина, только громко ухали напольные часы, отсчитывая секунды. Время ползло, но Мирэ казалось, что в комнате замерла сама жизнь. Было слишком темно, слишком запутанно. Хотелось скорее уйти.

– Вы сказали о связи между ангелами и демонами, – первым нашелся Сонг. Его слова заставили Ким Ханьюла изогнуть губы в улыбке. Мирэ понимала интерес Джина, но она не разделяла его, испытывая неподдельный ужас. Ее заранее напугал ответ коллекционера. – Разве между ними есть связь?

– О да! – заговорщически воскликнул Ханьюл. – Об этом знают даже дети.

– Разве что в двадцать первом веке… – задумчиво протянул Джин. Очевидно, ему об этой связи было неизвестно.

Медленно к Мирэ подобралось понимание, но ей хотелось отказаться от этой информации и затолкать ее в самый темный угол в доме Ханьюла. Она догадывалась, что последует дальше, а потому прикусила язык. Никто не осмелился задать очевидный вопрос, и тогда коллекционер блаженно улыбнулся.

– Я расскажу вам чуть больше, – сдался мужчина. – Вам ведь известно, откуда появляются ангелы?

Сон-Хо отрицательно помотал головой, не утруждая себя закрыть рот. Мирэ была выбита из колеи и даже не пихнула его в плечо, чтобы он выпрямился. Она сжала руки, стискивая полы пиджака.

– Ангелы – это в прошлом смертные люди, – начал Ханьюл. – Вернее, те, кто, пожертвовал чем-то немыслимо дорогим, спасая других; те, кто совершил бескорыстный поступок во благо невинных. Только совершив искренне самоотверженный поступок, стоящий самого дорогого – собственной жизни, – ангелы получают крылья. Демоны же – порождения хаоса. Нет-нет, это не монстры с рогами и не зубастые чудища. Демоны – это воплощения наших самых страстных, бессовестных желаний, жажды, любви и ненависти. Ангелы – посланники неба, демоны – преисподней. Это баланс. Каждый выполняет свою работу.

Только сейчас Мирэ заметила, что в воздухе плясала пыль, а кожа на диванах была потертой. Вон цеплялась за самые незначительные детали, желая спрятаться от правды. Но она настигла ее прямым ударом, как стрела, выпущенная Ханьюлом.

– Между людьми, ангелами и демонами самая прямая связь, поскольку одно есть продолжение другого, – вещал господин Ким. – Ангелами становятся люди, идущие на жертву, а демонами становятся ангелы, которые лишаются крыльев. Иначе говоря, демоны – это падшие ангелы.

Сдерживая себя изо всех сил, Мирэ не справилась с искушением и посмотрела на Джина. Он выглядел шокированным не меньше нее, но все же в его глазах было больше принятия, чем ужаса, который переполнял Мирэ. Если Сонг не врал насчет того, что он хранитель, то его появление в ее мире могло значить только одно… Стараясь взять себя в руки, Мирэ натянула на лицо улыбку, надеясь, что не стала похожа на восковую куклу.

– Уверена, ваша книга – очень ценный экспонат, ради которого покупатели не побоятся назвать пугающие суммы, – польстила Мирэ.

– Я тоже надеюсь на это, госпожа Вон! – поддакнул Ким Ханьюл. – Эта книга дорогого стоит.

– В таком случае… Могу я взглянуть на нее?

– Был бы рад показать вам ее сейчас, но книга в данный момент не у меня.

– Что? – удивление Мирэ потушило недавний ужас. Казалось, от недоумения замерли даже напольные часы.

– Дело в том, что фолиант вчера забрали на оценку, – объяснил Ханьюл. – Поздно вечером ко мне прибыл антиквар, и я передал ему книгу на экспертизу.

Мирэ нервно усмехнулась и покачала головой, не желая в это верить. Кто мог забрать книгу, если данные по экспонату и адрес Ханьюла были только у нее?

Не только.

Неизвестный похититель бумаг! Вот кто мог перехватить ценный артефакт. От злости Мирэ захотелось рвать и метать. Сохраняя нейтральную маску, она откашлялась:

– Господин Ким, вы ведь понимаете, что нельзя было так поступать?

– У того мужчины были при себе все бумаги, – развел руками Ханьюл.

– Что ж… – сдалась Мирэ и решила сменить тактику. – Не могли бы вы уточнить, кто к вам приходил? Возможно, это был один из моих деловых партнеров.

– Боюсь, что нет. Господин Ли представился как независимый эксперт и прислал своего человека.

Значит, господин Ли. Мирэ стиснула челюсти, понимая, что зря притащилась к Ханьюлу. У нее уже увели экспонат, а это значит, что не видать ей теперь директорского кресла. Злость заклокотала в груди и встала рыданиями поперек горла.

– Но знаете, – снова заговорил Ханьюл, зарываясь во внутренний карман пиджака. – На правах клиента я могу позволить себе такую роскошь, как выбор. Кто из вас предложит мне лучшие условия, тому я и передам права на экспонат. – С этими словами коллекционер положил на стол визитку и подтолкнул ее к Мирэ. – Вот данные этого человека. Решите вопрос между собой. У вас есть месяц, чтобы предложить мне лучшие условия для торгов, госпожа Вон. В противном случае я пойду на сотрудничество с независимым продавцом.

Быстро подобрав визитку, Мирэ увидела на ней имя и контактные данные некоего Ли Хана, специалиста по работе с антиквариатом. Что за темная лошадка? Мирэ знала многих ценителей искусства в Сеуле, начиная от мелких перекупщиков и заканчивая знаменитыми антикварами, но имя на визитке не дало ей ровном счетом ничего, кроме надежды. Значит, еще ничего не кончено. Крепко стиснув визитку, Мирэ благодарно кивнула Ханьюлу и поднялась с места. Уже в дверях пожилой клиент окликнул ее:

– Госпожа Вон, будьте осторожны. – Коллекционер вышел в коридор, опираясь на трость с набалдашником в виде аккуратной дамской кисти с браслетами. – У вас есть месяц.

– Я вернусь по истечении этого срока с самыми лучшими условиями, господин Ким, – Мирэ низко поклонилась Ханьюлу. Прежде чем хайн закрыл за ней дверь, она увидела улыбку на лице старого коллекционера.

Свежий воздух ударил по лицу как пощечина, дневной свет показался ослепляющим. Прислонившись к машине, Мирэ закрыла глаза и глубоко задышала, надеясь унять участившееся сердцебиение. После столь красочного информационного потока в ушах стоял шум. Мирэ не заметила, как оказалась в машине на задним сиденье, а резиденция Ханьюла осталась далеко позади. Сон-Хо вел машину в гробовой тишине, даже не включил музыку. Когда жилые дома богачей исчезли за стеной деревьев, она подалась вперед и дернула ассистента за плечо, чтобы тот остановился, и он непонимающе завертел головой. Выбравшись из авто, Мирэ подошла к пассажирскому месту спереди и открыла дверь.

– Входи из машины, – строго приказала Джину Мирэ, отступая назад, чтобы дать ему немного пространства.

Благо Сонг не стал задавать лишних вопросов и спокойно выбрался из авто, закрыв за собой дверь. Он опустил руки в карманы и с интересом склонил голову набок.

– Я буду полной дурой, если не задам банальный вопрос, – Мирэ сложила руки на груди, словно пыталась закрыться. – То, что наплел Ханьюл про классификацию высших существ, правда? Если ты наказанный хранитель, это значит, что ты…

– Демон? – закончил за нее Джин. Мирэ нерешительно кивнула, что заставило Сонга усмехнуться и покачать головой. – Честно сказать, я не представляю, как такое возможно, – он вытащил руки из карманов и осмотрел их, будто линии на ладонях были текстом и могли дать ему твердый ответ.

– Честно сказать, я не представляю, как возможно то, что ты говоришь про одна тысяча восемьсот двадцать четвертый, как возможен Чосын Саджа и кто разорвал госпожу Мин. Но все произошло у меня на глазах! – Мирэ повысила голос, благо в округе поблизости никого не было, Сон-Хо высадил их посредине проселочной дороги, отделяющей элитный район от бурного центра.

Мирэ откинула со лба пряди волос и, сдавив виски, принялась расхаживать из стороны в сторону.

– Какой-то бред! – выпалила она. – Ангелы, демоны… Ты сам сказал, что хранителей наказывают за все подряд, но как ты объяснишь свой корыстный поступок, оставшийся безнаказанным? Ты вытащил карту на миллиарды вон из ниоткуда только потому, что захотел дорогие вещи для себя любимого! Это не самоотверженный поступок, а эгоистичный. Ты взорвал машину бизнесмена, в которой могли быть люди! Огонь мог задеть пожилую пару или грубияна, но это не остановило тебя – авто тушила бригада пожарных. Не больно это похоже на поступки хранителя, наоборот, это в духе чертей каких-то… – возмущалась Мирэ. – И мне ты помогаешь только потому, что хочешь вернуться в свое время. Какая же я дура…

– Босс, успокойся, морщины появятся! – засуетился Сон-Хо. – Джин, так это правда? – вмешался он, не зная, чью сторону принять, оттого и замер на безопасном расстоянии ото всех.

– Само мое пребывание здесь – уже наказание, – спокойно проговорил Джин, шагнув вперед, отчего Мирэ непроизвольно отступила назад. Сон-Хо непонимающе захлопал глазами, но не стал перебивать Сонга. – Я всего лишь хочу разобраться, почему это произошло. Будь я демоном, мои силы не ограничились бы черной картой и машиной того господина, – размеренно проговорил Джин, но Мирэ сразу поняла, что он хотел этим сказать – демоны были в разы сильнее хранителей. Под лопаткой неприятно засвербело. Мирэ поежилась.

– Тогда кто ты?! – с вызовом выпалила она.

– Как раз хочу в этом разобраться, – честно ответил ей Джин. – Что бы ни сказал старый коллекционер, это не отменяет нашего уговора – я защищаю тебя, а ты помогаешь мне найти ответы.

– А ты не допускал мысль, что защищаться нужно от тебя? – бросила Мирэ, надеясь разобраться во всем здесь и сейчас. – Что, если для меня угрозу представляют не жнецы или звери, а ты?

Джин беззвучно рассмеялся и подошел ближе, наклонившись к ее уху так, что Сон-Хо ничего бы не услышал даже на расстоянии вытянутой руки. Мирэ сжалась, не зная, что последует дальше.

– Ты видела, на что я способен, – прошептал Сонг ей на ухо. – Если бы я хотел тебе навредить, то давно бы это сделал. – Он выпрямился и заглянул Мирэ в глаза. – Но я предлагаю тебе защиту. Если ты привыкла к языку торговли, подойди к решению вопроса не сердцем, а головой.

Черт возьми… Мирэ стиснула челюсти, чувствуя, что щеки наливаются алым от злости. Джин был прав, она видела его способности, помнила, как он спас ее от жнеца. Если бы Сонг не успел вовремя, она бы никогда уже не встретилась с Ким Ханьюлом. Согласно уговору, Джин должен был вернуть ей бумаги по делу коллекционера, но ситуация решилась сама собой, вот только экспонат все равно ушел в другие руки. Можно ли это засчитать за невыполненное обещание? Мирэ посмотрела на Сон-Хо, задаваясь вопросом, смогут ли они вдвоем вернуть фолиант.

– Вижу, ты сомневаешься, – Джин улыбнулся и качнул головой. – Тогда желаю удачи. – Он опустил руки в карманы и двинулся вдоль проселочной дороги в сторону города. Пешком, в одиночку.

Прекрасно одетый парень в черном костюме смотрелся инородно на фоне серпантинной дороги из щебня в окружении пожелтевших деревьев. Мирэ смотрела в спину Джина, чувствуя, что ей становится по-настоящему страшно. Если он уйдет, что будет дальше? За любым деревом мог скрываться неопознанный зверь, а за углом – жнец. Они так и не выяснили, почему появился Саджа в тот вечер, кто убил госпожу Мин и зачем приходила Юна. Экспонат перехватил некий Хан, а Джин так и не понял, что именно перенесло его в современный Сеул. Их уговор был не выполнен. Мирэ стиснула кулаки.

– Заводи машину, – приказала она Сон-Хо и быстро зашагала следом за Джином, пока ее шаг не превратился в бег.

Мирэ догнала Сонга и дернула его за руку, заставляя остановиться.

– Эй! – строго окликнула она. – У нас был уговор! – напомнила Мирэ, используя оставшийся козырь.

– Уговор… – Джин медленно повернулся к ней. – Сейчас я понимаю слова Сон-Хо, что без письменного договора все ваши обещания – пустой звук.

– Так давай заключим сделку! – предложила Мирэ, переходя на деловой язык. – Для людей и таких, как ты, – выпалила она, не зная, как назвать Джина, – нарушение договора так или иначе будет караться. Сделка всего лишь обезопасит нас обоих. Условия те же, я не меняю правил игры, только добавлю еще один пункт, – примирительно сказала она. – Когда мы вернем экспонат, разберемся, почему пришли твари из другого измерения, получим ответы на твой вопрос, ты уйдешь. Для меня это будет лучшей гарантией безопасности.

– Уйду? – нахмурился Джин.

– Да. Оставишь меня и Сон-Хо в покое и уйдешь навсегда. Неважно, куда и как далеко, просто пообещай, что мы будем в безопасности.

– Я не могу этого обещать. Безопасность – понятие относительное.

– Все странные события в моей жизни начались с тебя. Когда мы со всем разберемся и ты уйдешь, я надеюсь, что они так же и закончатся.

Джин наклонился к ней:

– Но что, если ты ошибаешься?

– Это уже за пределами нашей сделки, – осекла его Вон. – Ну так что, согласен, Сонг Джин?

Ветер шатал осенние деревья, играя с пожухшей листвой. Тихо хрустел гравий под колесами машины Сон-Хо. Казалось, само время замерло в ожидании.

– Хорошо, – наконец согласился Джин. – Давай заключим сделку.

В этот момент Сон-Хо подъехал достаточно близко и опустил боковое стекло, прислушиваясь к разговору.

– Сон-Хо, дай мне бумагу, – Мирэ повернулась к ассистенту и протянула руку.

– Где я ее тебе возьму… жди, – заворчал Сон-Хо и потянулся к своей рабочей сумке.

– Возьми, – вытащив руку из внутреннего кармана, Джин протянул Мирэ чистый лист.

– Откуда он у тебя? – нахмурилась она, разглаживая бумагу.

– Планировал записывать непонятные для себя слова, – просто объяснил Джин и подал ей еще ручку.

Прежде чем начать составлять договор, Мирэ шагнула к Джину и выудила из его внутреннего кармана свеженький паспорт, после чего опустила чистый лист на крышу седана и быстро заполнила бумагу условиями и обязанностями сторон, списав данные с документов. Оставив внизу место для подписи, она повернулась к Сонгу.

– За эти два дня мне дали ясно понять, что рукописный текст имеет не меньше силы, чем цифровой. Ну что, подписываем?

Джин подошел ближе к ней и пробежал глазами по горячему договору, внимательно перечитав его несколько раз, после чего взял ручку и вывел в нижней части листа изящную подпись. Немного успокоившись, Мирэ расписалась на своей стороне, после чего протянула Джину ладонь.

– Вот теперь по рукам, – уверенно заявила она.

– По рукам, – согласился Джин.

В этот момент свободную ладонь что-то кольнуло. Болезненно шикнув, Мирэ взглянула на ручку, которая зацепила кожу ее руки и оставила на той крестообразный след, откуда потекла кровь. Скользнув по корпусу ручки, красная капля упала на свежий договор и впиталась в бумагу. След от царапины на руке саднил всего пару секунд. Вернув Джину злосчастную ручку, Мирэ потерла внутреннюю сторону ладони в районе мышцы большого пальца, где остался отпечаток. Боль сразу прошла.

– Ладно, поехали, – решила она и взглянула на Джина. Теперь они – партнеры… Вот так за два дня Мирэ доверила свою безопасность человеку, который в два счета справился со жнецом из Ада. Кажется, помощь специалиста нужна была не Сонгу, а ей. – Садись в машину, бродяга.

– Как прикажете, леди, – парировал Джин.

– Отберу у тебя умную колонку… – проворчала Мирэ, садясь на заднее сиденье.

Когда все заняли свои места, Сон-Хо повел седан в сторону города, на этот раз тихо включив музыку. Вертя в руках визитку Ли Хана, Мирэ нервно покусывала губу. Сейчас ехать по адресу антиквара было не время, мало ли как тот отреагирует на поздний визит. Пока они вернутся из пригорода Мапо в район Йондеунгпо, уже стемнеет.

– А давайте отметим успешную сделку острой курочкой? – внезапно выпалил Сон-Хо и зазывающе посмотрел на Мирэ в зеркало заднего вида. Его предложение звучало слишком заманчиво, да и от мяса с пивом Мирэ бы не отказалась. Быстрый ужин не отнимет много времени.

В родной район они вернулись затемно. В стеклах машины отражался яркий свет от вывесок и фонарей. Вид множества щиктанов[29] разжигал аппетит. Сон-Хо притормозил возле оживленной торговой улицы и довольный выпрыгнул из машины, уже крутя головой. Следом за ним вышел Сонг Джин.

Мимо Мирэ прошмыгнули две студентки, держась друг за друга под ручку. Перешептываясь, те тихо хихикали, но ей удалось услышать тему их обсуждений:

– …такой красивый!

– Да-да! Прямо как в той дораме…

– Наверное, еще и богатый!

Закатив глаза, Мирэ тяжело вздохнула. Ради интереса она осмотрелась и обнаружила, что внимание к их группе усилилось. Вряд ли им удастся спокойно поесть. Похлопав по крыше седана, она окликнула Сон-Хо:

– Поехали отсюда. Наш ангел привлекает слишком много внимания.

– Так значит, теперь я ангел? – придержав ее дверь, Джин любопытно прищурился.

– Пока не решила, – буркнула Мирэ и захлопнула дверь, едва не прищемив Сонгу два пальца.

Поднявшись чуть выше по улице, Сон-Хо вывел седан на менее проходимый участок, где было не так много туристов. Большую часть территории занимали роскошные отели и бизнес-высотки. Среди массы фешенебельных ресторанов было трудно найти что-то более приземленное, но Сон-Хо удалось разыскать местечко, которое предлагало доступное меню, обещающее не отнять целое состояние.

Внутри щиктан не отличался особым дизайном, но зал был почти заполнен. Все были так поглощены едой, что на новых гостей никто не обратил внимания. Заприметив местечко в дальней части заведения, Мирэ кивнула Сон-Хо и заняла столик, пока его не перехватили. Сев на потертый диванчик, она снова выудила из кармана визитку Ли Хана и покрутила ее в руках. Если верить адресу на карточке, антикварная лавка «захватчика» старой книги находилась всего в нескольких кварталах отсюда.

Почувствовав на себе чужой взгляд, Мирэ подняла глаза на Джина и обнаружила, что он смотрит на визитку у нее в руках. Сонг наклонился над столом и вместо визитки взял Вон за руку, поворачивая к себе внутренней стороной ладони.

– Что ты делаешь?! – прошипела Мирэ и огляделась по сторонам. Действие Джина было слишком импульсивным, как бы оно не привлекло посторонний интерес.

– У метки странная форма… – проигнорировав ее вопрос, Сонг указал на крестообразный след на коже Мирэ. Она нахмурилась и посмотрела на свою руку, удивляясь тому, что царапина от ручки до сих пор красная.

– Задела кожу клипом ручки, – ответила она.

В этот момент на край дивана плюхнулся Сон-Хо и подвинулся, толкая Мирэ ближе к окну. Он раскрыл меню и мимолетно глянул в сторону, хохотнув:

– Уже за руки держитесь?

Мирэ вырвала ладонь из пальцев Джина и потерла крестообразную отметку.

– Что это у тебя? – ее действие привлекло внимание Сон-Хо. Он наклонился над ее рукой, рассматривая отпечаток. – Метка Ост-Индской торговой компании[30]? – рассмеялся Сон-Хо и вдруг повернулся к Джину, воодушевленно воскликнув: – Точно, устроим киносеанс! Ты же столько шедевров еще не видел! Я почти завидую тебе… Эй, у тебя тоже такая же штука? – Сон-Хо перегнулся через стол и бесцеремонно взял Джина за руку, потянув на себя.

От резкого рывка Сонг чуть не свалился на поверхность стола, но вовремя уперся в него рукой. Задрав рукав его пиджака, Пак ткнул пальцем в точно такой же крестообразный след, но только на внутренней стороне кисти Джина.

– Похоже, я один вне вашей тусовки. Что это за отметки?

Взглянув на свою руку, Джин широко раскрыл глаза. Выглядел он не менее озадаченным, чем Мирэ. Вдруг она вспомнила, что утром Сонг говорил – обычно хранители не заключают договоры. Тогда возникал вполне закономерный вопрос – чьим основным промыслом является заключение сделок? Мирэ шумно вздохнула, чувствуя, что ее пытается взять в оборот бесконтрольная паника. Ангелы не заключают сделки, но демоны – да. Какая же она дура!

– Только не это… – простонала Мирэ, готовая ударить себя по голове.

Так что значат метки? То, что это наказание хранителя за очередную оплошность, или то, что подписанный договор как-то связал смертного с… Мирэ подняла глаза на Сонга.

– Джин… – прошептала она, но в ответ тот покачал головой. Мирэ не успокоилась. Если ранее сила Сонга действовала выборочно, оставалось проверить, как на нее повлияла сделка. – Сделай что-нибудь, – приказала Мирэ и хлопнула руками по столу, азартно подавшись вперед.

Если сделка была простой формальностью, вряд ли силы Джина хоть как-то изменятся, но, если договор действительно был заключен между смертным и демоном, это могло внести коррективы во все. И почему Мирэ не подумала об этом раньше? Ее настолько выбили из колеи слова Ким Ханьюла, что она потеряла бдительность и предложила сделку не пойми кому – то ли хранителю, то ли демону. Что из это выйдет и какие тут подводные камни?

– Ну давай… пожалуйста! – взмолилась Мирэ. Поняв, к чему она клонит, Сонг повернулся в сторону кухни и склонил голову набок.

В тот же момент огонь на плите взметнулся к потолку, как погребальный костер, заставляя поваров в испуге отпрянуть. На кухне загрохотали кастрюли и утварь, закричали люди, к потолку пополз запах гари. Реагируя на поднявшуюся температуру, датчики под потолком запищали и взорвались снопами брызг, обрушив на гостей ледяной град.

Крича и закрываясь от жара и воды, люди ринулись на выход.

– Вот же ж!.. – выругался Сон-Хо, подскочив на месте. Он поднял меню и закрыл голову от воды. – Джин, ты спалил куриные крылышки, которые я заказал!.. Давайте, выходим отсюда! Я с вами больше никуда не пойду. – Он схватил Мирэ и Джина за руки и потянул из кафе.

Они вовремя выскочили на улицу, огонь тем временем распространился внутри заведения, с натиском пламени не справились даже разбрызгиватели воды. Одежда вымокла, волосы змеями облепили лицо. Смахнув их в сторону, Мирэ нервно рассмеялась. Согнувшись пополам, она уперлась руками в колени и истерически хохотала, пока смех не превратился в рыдания. С кем, черт возьми, она заключила сделку? И ведь сама предложила составить договор! Какая же дура…

– Я подгоню машину! – выкрикнул Сон-Хо. – Джин, ты за старшего, пока я не вернусь!

Сил бороться с натиском чувств не осталось. Ноги задрожали, и Мирэ уселась на бордюр, обхватив голову руками. Когда-нибудь эта черная полоса закончится? Перед ней возникла беспросветная тень. Опустившись на колено напротив нее, Джин заглянул Мирэ в лицо и вытянул руку, но она затрясла головой.

– Не трогай меня, – она шмыгнула носом. – И ничего не говори… Просто… Просто дай мне немного времени.

Она и сама не знала, для чего ей время. О чем было думать? Если Джин не врал насчет своего прошлого, если Ханьюл говорил правду, то все очевидно – Сонг падший хранитель, ставший демоном, с которым Мирэ заключила сделку.

Гомон людей и шум перебили короткий сигнал машины. Мирэ не потребовалось убеждаться в своих подозрениях, это был точно Сон-Хо. Она бы и дальше продолжила сидеть на бордюре в окружении хаоса, но Сонг взял ее под руку и поставил на ноги. Он потянул Мирэ за собой к автомобилю. Уже в шаге от седана Сон-Хо опустил окно и высунулся, оживленно поманив их рукой.

– Быстрее, ужин отменяется! Звонила Но Йунг, – протараторил он, попутно застегивая ремень безопасности. – Мочи ведет себя странно.

Глава 6

Способность верить

Резкий удар по тормозам и работа рулем развернули седан на сто восемьдесят градусов. Сон-Хо влетел точно на парковочное место напротив аукционного дома, идеально вписавшись между двух других машин. Побледнев чуть ли не до потери пульса, Мирэ расслабленно выдохнула, когда мотор утих. Отстегнув ремень безопасности, она посмотрела в затылок удаляющемуся ассистенту, который на всех парах понесся к центральному входу.

– Если я уже умирал, чтобы стать хранителем, сейчас я умер второй раз, – тяжело дыша, ответил Джин с переднего сиденья.

Забыв свою недавнюю истерику и страх перед ним, в этот раз Мирэ была согласна с Сонгом. Опасная езда подарила ей достаточно времени, чтобы успокоиться и начать нервничать по другой причине. Выбравшись из машины, она навалилась на нее спиной и закрыла глаза, чувствуя, как пересохло в горле. Штраф за превышение скорости Сон-Хо точно будет платить из своего кармана, пусть и не думает спрашивать сумму с Инджи!

Придерживаясь за дверь, из машины вышел Джин.

– Не думал, что эта колесница может ехать так быстро…

– Это еще не быстро, – загнанно пробормотала Мирэ. – Ты не ездил с Сон-Хо в его любимую булочную за три минуты до закрытия… – Шаткой походкой она направилась в аукционный дом, но не усела подняться на верхнюю ступень, как в дверях появился Сон-Хо с Мочи на руках.

Хрипко гавкая, пес вертелся в руках парня и мотал лапами. В один момент Мочи утробно зарычал и повернулся в сторону, схватив Сон-Хо за руку зубами. Вскрикнув, тот выронил пса и подпрыгнул от боли. Пак затряс рукой, в то время как Мочи, перебирая толстыми ножками и рыча, принялся спускаться с лестницы.

– Держите его, а то на дорогу выбежит! – постанывая от боли, взмолился Сон-Хо.

Присвистнув, Мирэ встала на пути беглеца, надеясь, что тот не снесет ее с дороги. К счастью, Мочи отреагировал на свист и поднял морду, прислушиваясь. Этого времени хватило Сон-Хо, чтобы спуститься и подхватить пса на руки. Оторвавшись от земли, Мочи снова зарычал и клацнул зубами, на этот раз целясь ему в горло. Не ожидая такого от пса, Сон-Хо чуть не пострадал, но рядом оказался Джин и выставил руку. Перехватив челюсти бульдога, Сонг аккуратно отвел морду животного в сторону. Стоило ему ввязаться в дело, как Мочи притих.

– Черт, как больно… – закряхтел Сон-Хо и поморщился.

– Джин, возьми Мочи, – попросила Мирэ, покосившись на пса.

– Что? – удивился Сонг и отмахнулся. – Нет, я не… – Сон-Хо свалил толстого бульдога на Джина, и тот едва успел придержать Мочи. – Теперь на пиджаке останется шерсть…

– Скажи спасибо, что не кровь, – буркнул Сон-Хо и потряс указательным пальцем перед мордой Мочи. – Плохой мальчик! Нельзя кусать людей, особенно если эти люди – я.

– Поедем в больницу, – Мирэ подошла к Сон-Хо и осмотрела его руку. По ладони парня ползла тонкая паутинка крови. Несмотря на то, что Мочи выглядел мило и дружелюбно, челюсти бульдога оставили совсем не безобидные раны.

– Все нормально, – отмахнулся Сон-Хо. – Мочи нервничает и хочет домой. Поехали. У тебя на кухне была аптечка…

Сев за руль, Сон-Хо перемотал руку остатками бинта из автомобильной аптечки, Мирэ помогла ему зафиксировать повязку и заняла переднее сиденье, в то время как Джина отправили назад вместе с Мочи. В присутствии Сонга пес прекратил рычать и начал поскуливать. Украдкой взглянув в зеркало заднего вида, Мирэ встретилась с крайне недовольным взглядом Джина, который вызвал у нее злорадную улыбку. Отвернувшись, она уставилась на дорогу, наблюдая, как мимо проносятся здания, дороги и толпы людей.

До жилого комплекса они доехали довольно скоро. Из-за травмированной руки Сон-Хо припарковал машину чуть косо, но это было не страшно. Выбравшись из авто, Мирэ первой направилась к входу в фойе. Уже в дверях ее опередил Мочи, кряхтя, протиснувшись мимо ее ног. Пес вперевалку заторопился в известном направлении. Разделяя любопытство бульдога, Мирэ ускорилась следом за ним, но ее вовремя поймали под локоть.

– Не торопись, – предостерегающе осадил Джин. Сонг вышел вперед и первым свернул в нужный коридор, Мирэ оставалось лишь догонять его.

Следуя за Мочи, они подошли к квартире госпожи Мин, рядом с которой дежурила полиция. Протиснувшись мимо мужчин, бульдог начал ломиться в закрытую дверь, чем привлек много внимания.

– Эй, это же тот пес, который был на фото в квартире пострадавшей, – заметил один из служивых, указав на Мочи кончиком ручки.

– Уберите пса отсюда, он только грязи наделает! – заартачился другой, когда дверь квартиры открылась, выпуская оттуда молодого человека в гражданской одежде. Судя по тому, как оба дежурных полицейских замолчали, неизвестный в черной кожаной куртке был старше по званию или из другого отдела.

В этот момент с парковки прибежал Сон-Хо и сразу же потянул Мочи за ошейник, на что пес ответил утробным рычанием, пока в дело не вступил Джин. Сонг тихо свистнул, заставляя пса вмиг притихнуть и лечь на ковровый пол. Видя, каким напряженным и серьезным стало лицо Джина, Мирэ нервно повела плечами. Что-то тут нечисто.

Окинув их компанию придирчивым взглядом, инспектор в кожаной куртке выступил вперед. Мирэ обратила внимание, что у него были густые темные волосы, забранные в небольшой хвост на затылке. Он одновременно напоминал криминалиста и грабителя, и Вон не знала, что думать.

– Здравствуйте, – без поклона поприветствовал тот. – Я детектив Чон Сонмин. Вы, должно быть, соседка госпожи Мин – Вон Мирэ?

– Да, – кивнула она, поежившись, будучи все еще в мокром костюме после происшествия в щиктане. Вид одинаково испорченных вещей у всей троицы вызвал у детектива подозрительный взгляд. – Как вы поняли, что это я?

Детектив Чон зарылся рукой во внутренний карман и выудил оттуда потертую записную книжку, откуда уже вываливались страницы. Раскрыв нужный разворот, он щелкнул автоматической ручкой и сделал какую-то отметку в уголке листа.

– Соседи сказали, что вы хорошо общались с погибшей. По описаниям и вашему позднему визиту я понял, что вы именно та, о ком они говорили. Вы работаете в аукционном доме Инджи?

– А можно взглянуть на ваши документы? – мимо Джина и Мирэ протиснулся Сон-Хо, поправив на носу оправу очков.

– Разумеется, – Сонмин оттянул в сторону полу куртки и показал удостоверение, вставленное в подвесной кардхолдер. После детектив потянулся к записной книжке, но его окликнули из квартиры. Мирэ расслабленно выдохнула, радуясь, что ей не придется сейчас отвечать на уйму вопросов. Это она хотела задать их, и даже больше.

Прежде чем уйти, Чон Сонмин вытащил из кармана визитную карту и протянул ее Мирэ.

– Я свяжусь с вами позже, госпожа Вон. Если у вас будут ко мне вопросы, вы можете задать их по этим контактам.

Он повернулся к квартире аджуммы, но Мирэ успела его окликнуть:

– Детектив! Скажите… кто сделал это с госпожой Мин? – кивнув на дверь, спросила она.

– Боюсь, мне нечего ответить на ваш вопрос. Скажу только, это был не человек. Следы на трупе оставлены челюстями крупного хищника. – Сонмин посмотрел на скулящего Мочи. – Будет лучше, если вы заберете пса. Его следов в квартире более чем достаточно. Криминалисты и так ищут зацепки как иголку в стоге сена, лишние отпечатки лап и слюней совсем ни к чему. – С этими словами Чон скрылся за дверью в квартире погибшей госпожи Мин.

– Тут что-то не так, да? – Мирэ обхватила себя за плечи.

– Да. – Джин поторопил ее и Сон-Хо прочь из коридора.

Уходя от родной квартиры, Мочи снова завыл.

В лифте моргала одна из ламп, чего раньше Мирэ не наблюдала в доме. Обычно с проводкой не было перебоев и за освещением хорошо следил персонал жилого комплекса. Когда лифт замер на нужном этаже, Мирэ поскорее направилась к своей квартире, надеясь как можно скорее оказаться в родных стенах, подальше от неприятностей.

Открыв дверь, Вон включила свет и машинально глянула на часы. Почти полночь… Мирэ чуть не застонала; и это она называла «вернуться пораньше»? Небрежно сбросив туфли, она прошла в помещение и сразу же скрылась в ванной комнате.

Что-то не так… Эти мысли не давали покоя. Мирэ включила воду и подставила под теплую струю руки. Мыльная пена обняла ее ладони и пальцы, но как бы усердно она ни терла кожу, крестообразный след не смывался. Больше на переживания по этому поводу у Мирэ не осталось сил. По крайней мере сегодня. Она закрыла кран и промокнула ладони полотенцем, после чего подняла глаза к зеркалу и испытала жалость к собственному отражению: волосы были взлохмачены и сбиты в плотные сосульки из-за разбрызгивателей в кафе, лицо бледное, словно Мирэ увидела привидение, очередной дорогой костюм безнадежно испорчен. Если так будет продолжаться и дальше, то прогноз неутешительный.

Покачав головой, Мирэ выудила из внутреннего кармана две визитки – антиквара Ли Хана и детектива Чон Сонмина. Как же ей захотелось натравить одного на другого… Отложив карточки в сторону, Мирэ потянула с плеч пиджак и поежилась. Блузка промокла почти целиком. Едва Мирэ успела отложить верхнюю одежду к вещам для стирки, как услышала грохот из кухни и болезненный крик.

– Сон-Хо! – Бросив все, она выбежала из ванной и вскрикнула, когда буквально ей под ноги упал Пак, хватаясь за руку: теперь у него кровоточило все предплечье. – Вот черт… Что произошло!?

– Спрячься где-нибудь! – вместо ответа простонал Сон-Хо, отталкиваясь ногами, чтобы подняться.

Сердце в груди болезненно заколотилось о ребра. В этот раз Мирэ была готова к беде, о неладном она узнала еще на пороге дома. Ожидание чего-то ужасного было невыносимым, и вот неизвестность настала, давая спуск накопившемуся напряжению.

Подхватив Сон-Хо под здоровую руку, Мирэ вздернула его на ноги и поволокла к ванной, где можно было закрыться.

– Где Джин? – спросила она, заталкивая Сон-Хо в комнату.

– Он там… Мирэ, не смей ходи… – Она захлопнула дверь у ассистента перед носом и схватила из декоративной постановки клюшку для гольфа. Играла Мирэ из рук вон плохо, ведь времени было не в избытке, поэтому спортивный инвентарь стал частью декора. Натюрморт выглядел стильно и дорого и ничуть не портил интерьер, а теперь еще и принес пользу. Пришел звездный час бесполезной клюшки для гольфа.

Забежав в кухню, Мирэ едва заметила человеческую тень. Не успела она окликнуть Джина, как что-то необъяснимо огромное клацнуло челюстями и схватило край его пиджака. Легким рывком существо подкинуло Сонга в воздух и метнуло на кухонный гарнитур. Джин грузно врезался в стекло и протаранил его своим телом, падая на приборы: зазвенели ножи и ложки. По инерции прокатившись по скользкой поверхности, он перевалился через край столешницы и неаккуратно упал на пол, обсыпанный осколками битого стекла. Мирэ услышала болезненный стон.

– Сонг! – позвала она и бросилась в его сторону, как вдруг что-то со скоростью вихря пронеслось мимо нее. Мирэ обдало зловонием и запахом мокрой собачьей шерсти. Сердце провалилось в пятки. Потрясение длилось всего секунду. Мирэ хорошенько замахнулась клюшкой для гольфа, со всей силы саданув нечто по боку.

Вихрь резко остановился.

Между Мирэ и Джином замерло нечто, чего она никогда не видела прежде – это была огромная тварь размером со льва или чуть больше, с клочковатой шерстью, мощными лапами и приплюснутой мордой. С толстых клыков на пол капали слюни вперемешку с человеческой кровью. Существо выглядело одновременно как огромный дикий волк, кот или медведь. Чтобы справиться с такой тварью, клюшки для гольфа было катастрофически мало.

Недолго думая, зверь зарычал и прыгнул. Время играло на стороне нечисти, существо двигалось слишком быстро. Мирэ едва успела выставить клюшку для гольфа. Монстр свалил ее с ног и ринулся к горлу, но напоролся на клюшку. От напряжения Мирэ сдавленно вскрикнула, понимая, что сдает позиции. Ей на руки и блузку полились вязкие слюни, а глаза заслезились от зловония из пасти зверя. Клюшка для гольфа предательски скрипнула. Мирэ почувствовала, как сталь начала прогибаться.

– Джин! – позвала она, надеясь, что ее жалкий отвлекающий маневр дал ему достаточно времени, чтобы подняться.

Тварь нависала над Мирэ, угрожая дотянуться до ее горла. В последний момент, когда клюшка для гольфа почти сломалась, существо отбросили в сторону. Быстро оттолкнувшись ногами, Мирэ вскочила на четвереньки и бросилась за кухонный комод, выглянув из своего укрытия.

Обхватив тварь за шею, Сонг сжал локоть, пытаясь перекрыть зверю кислород, но существо было крупнее во много раз. Ринувшись в сторону, монстр с силой ударил Джина о стену, отчего та пошла трещинами и пылью, а Сонг болезненно оскалился. Не зная, как ему помочь, Мирэ осмотрелась в поисках рога Саджа и обнаружила обрубок на подлокотнике дивана в гостиной комнате.

– Чтоб тебя… – пробормотала она. Делать было нечего. Мирэ оттолкнулась от стены и что есть мочи пронеслась мимо зверя и Джина в коридор, на всей скорости врезавшись в диван.

Упав в ворох пледов и подушек, Мирэ крепко стиснула рог Саджа, когда над головой разнесся звериный рокот. Не глядя, она, как пружина, распрямилась и перевалилась за спинку дивана, уходя из поля зрения монстра. Двигал ей только адреналин.

– Рог у меня! – крикнула она.

Джин все еще был на кухне, в то время как зверь за жалкое мгновение перенесся в гостиную комнату и навис над Мирэ. Надеясь не опоздать, она бросила рог Сонгу. Но было поздно. Взобравшись на диван, зверь свесился с его края и разинул пасть прямо над головой Мирэ. Как в замедленной съемке, она видела каждый блестящий клык, каждую шерстинку на морде чудовища и тонкие красные ниточки, зацепившиеся за волоски. Это были обрывки ошейника Мочи. Слишком поздно Мирэ поняла, что над ней нависал убийца госпожи Мин и ее любимый питомец – некогда толстый бульдог.

– Нет! – как со дна моря, до Мирэ донесся крик Сон-Хо, но она ничего не видела, кроме стремительно приближающейся пасти.

Впервые за последние два дня Мирэ ничего не почувствовала – ни страха, ни горечи, ни злости. Ничего. Казалось, притупились все чувства. Безвыходное положение парализовало ее. Время растянулось, как в самом кошмарном сне. Когда морда зверя была на жалком расстоянии от головы Мирэ, что-то врезалось в нее и повалило в сторону. Инстинктивно хватаясь за источник удара, она зажмурила глаза и вся сжалась, ожидая испытать сильную боль, но вместо этого на нее брызнуло что-то горячее и липкое.

Как из другой вселенной, откуда-то кричал Сон-Хо. Мирэ распахнула глаза, думая, что умерла, но боковым зрением заметила вместо облаков или кострища свою же гостиную, а перед собой лицо Джина. Закрыв ее от зверя, Сонг подставился под удар вместо нее. Медленно повернувшись, Мирэ увидела челюсти хищника на его плече. Ее обрызгала кровь Джина. Усилив хватку до треска ткани, зверь рванул пастью в сторону, пытаясь оттолкнуть Сонга в сторону, но тот продолжил укрывать Мирэ.

– Пошел вон! – отчаянно завопил Сон-Хо.

Мирэ заметила, что Пак подобрал с пола потерявшийся рог Саджа и бросился к зверю, наугад ударяя острой гранью обломка. В этот момент челюсти на плече Джина раскрылись. Рог жнеца пробурил лапу зверя и вошел в мягкую плоть почти наполовину. Мочи грозно зарычал и заметно припал на раненую лапу. Схватив рог зубами, зверь выдернул его из лапы и отбросил в сторону. Тот не убил его, но ослабил.

– Убирайся! – со слезами проорал ему Сон-Хо. Рог жнеца, на удачу, откатился к его ногам, и он снова поднял его.

В этот момент в дверь начали стучать и звонить, Мирэ услышала голос детектива Чон Сонмина. Повернув морду к источнику шума, зверь прекратил рокотать и угрожающе зашипел. Спрыгнув с дивана, огромный Мочи метнулся к балкону и исчез в ночи, оставляя после себя разруху.

Только с уходом чудовища Мирэ смогла сделать полный вдох грудью. Она продолжала крепко держаться за Джина, боясь расслабить руки. Ее блузка промокла от его крови, но мысль отодвинуться подальше показалась самой глупой, какая могла прийти в голову. Мирэ зажмурилась, чувствуя ком в горле. Ей снова сделалось дурно.

Наконец входная дверь не выдержала натиск, и с треском сломался замок. В помещение ввалились два инспектора и детектив Чон с выставленным пистолетом. Увидев оружие, Сон-Хо выронил рог и поднял обе руки. Мирэ смогла более-менее прийти в себя и, отпустив Джина, поднялась на ноги. Она примирительно показала офицеру ладони, но не отошла ни на шаг от раненого Сонга.

– Что здесь произошло? – строго спросил Чон и окинул придирчивым взглядом раскуроченное помещение. – Соседи пожаловались на шум.

– Все… – Мирэ запнулась, понимая, что порядком тут и не пахло. Но лучше сказать эту невразумительную ложь, чем пытаться убедить детектива в том, что дом разгромило чудовище из другого мира.

Опустив оружие, но не спрятав его, Сонмин заглянул в кухню и смежные спальни. Убедившись, что в доме никого постороннего нет, он кивнул двум полицейским, чтобы те уходили. Мирэ с облегчением проводила их взглядом и посмотрела на детектива Чона, так и не придумав ответ на его вопрос.

– Детектив… – она облизнула пересохшие губы, только теперь понимая, какой ужас они с Сон-Хо только что пережили. Мысли Мирэ путались. При всем желании выдать что-то адекватное или хотя бы сказать правду ее ждала неудача. Сейчас она вряд ли произнесла бы правильно свое имя.

– Мы подрались.

Мирэ нахмурилась, посмотрев на Сон-Хо как на умалишенного. Что он задумал? Небрежно махнув в сторону Джина, Сон-Хо затряс рукой. Играл он очень убедительно.

– Не сошлись во мнениях, – начал врать он. – Ну а потом… Сами видите, детектив.

Ничего не сказав, Джин подыграл, слабо кивнув. Мирэ видела, как он поморщился. С расстояния инспектор не видел кровь на его угольно-черном пиджаке, но это и не требовалось – внимание Сонмина было приковано к багряным пятнам на ее блузке.

– Госпожа Вон, вы не пострадали? – спросил он с прищуром.

– Нет, – глухо ответила Мирэ и для пущей правдоподобности потрясла мокрым краем блузки. – Это не моя кровь.

Подтверждая ее слова, Сон-Хо помахал перемотанной рукой, отвечая на недоверчивый взгляд Сонмина. Казалось, их спектакль его не убедил, но Чон сжал губы в тонкую нить. В этот момент у него зазвонил телефон. Быстро ответив, Сонмин решительно кивнул и захрустел по битому стеклу в направлении выхода. Мирэ похолодела, подозревая, что зверь мог вернуться на место преступления в квартиру госпожи Мин.

– Я еще загляну, – пообещал Сонмин, закрывая за собой дверь с выбитым замком. Очевидно, его очень поторопили, потому что уходил Чон нехотя, подозрительно озираясь. Мирэ была уверена – он им не поверил.

Как только детектив ушел, Мирэ села на пол рядом с Джином и прижала ладони к губам, стараясь сдержать таким образом крик страха, тревоги, ругань и все-все обуревающие ее чувства, которые норовили попросту расколоть ее голову. Сон-Хо плюхнулся рядом, глядя на Сонга огромными глазами. Из всех троих только раненому удалось сохранить спокойствие.

– Сколько крови… – пробормотала Мирэ, боясь дотронуться до Джина.

Взяв себя в руки, она все же аккуратно подцепила край его пиджака и отвела в сторону, глядя на широкие дыры от клыков. Пульсирующими струями кровь била из ран и багряными дорожками скользила по коже груди. Из раны выступали рваные края плоти и сухожилия вперемешку с крошечными осколками ключичной кости.

– Сон-Хо, принеси полотенца, – пробормотала Мирэ, не в силах отвернуться от укуса зверя.

Джин терял слишком много крови. Такими темпами скорая просто не успеет приехать ему на помощь. Прикусив щеку с внутренней стороны, Мирэ прижала руками самые крупные дыры на плече Джина.

– Уже жалеешь, что заключила со мной сделку? – Джин беззвучно рассмеялся и поморщился от боли. Он выпрямил ноги и привалился спиной к задней стенке дивана, его слабо лихорадило.

– Н-нет… – Мирэ потрясла головой, не зная, честный это ответ или первое, что пришло в голову. Сквозь ее пальцы били алые брызги крови Джина, Сон-Хо, как назло, запропастился. Очевидно, у него все валилось из рук. Неудивительно, учитывая пережитое. Не зная, как еще помочь Джину, Мирэ чуть сильнее надавила на его раны, надеясь хоть немного унять кровотечение. – Ты можешь вылечить себя? – спросила она, цепляясь за последнюю надежду.

– Хранители не могут исцелять самих себя… – привалившись затылком о диван, признался Джин. Он закрыл глаза, стараясь справиться с болью, но Мирэ видела, как побледнела его кожа и как часто поднимался и опускался кадык.

– Ты уже не хранитель, – отрезвляюще заметила Мирэ, чем заставила Джина открыть глаза. Он посмотрел на нее тем взглядом, способным приколотить к земле. – Попробуй. Мы с Сон-Хо не сможем помочь… – Ее голос стал тише.

В этот момент примчался Сон-Хо с целой горой полотенец. Пак плюхнулся на пол неподалеку и потянулся к Джину, придавливая его раны вместе с руками Мирэ. Хлопковый ворс полотенца тут же начал темнеть, как бумага от огня, только на этот раз причиной была кровь.

Немного приподнявшись, Джин попытался выпрямиться, но только сильнее завалился набок. Он снова закрыл глаза и опустил голову. Видя, что происходит, Сон-Хо притих, а Мирэ прикусила язык. Джин шумно вздохнул.

Прошло мучительное мгновение, прежде чем Сонг разлепил глаза.

– Кажется… – Его голос все еще хрипел, но Мирэ уцепилась за надежду.

Кивнув Сон-Хо, она отвела руки от кожи Джина и сильнее отогнула край его пиджака, рассматривая плечо. Кровь никуда не исчезла, но глубокие выбоины от зубов зверя криво затянулись, и ключица, которая до этого казалась помятой глиной, выглядела здоровой. Однако некоторые раны остались, словно лечение внезапно прервали. Но самое страшное позади. Оставшиеся царапины не смертельны.

– Сработало! – облегченно выдохнула Мирэ. Джин смог вылечить себя… у него почти получилось.

– Делишки… – прохрипел Сон-Хо.

– Дай руку. – Сонг накрыл ладонью предплечье Сон-Хо и закрыл глаза, но сколько ни пытался, лицо ассистента не менялось. Мирэ поняла, что Джин исчерпал свои силы и больше не мог помочь. Значит, не все так просто с его способностями.

Пак аккуратно снял руку Джина со своего предплечья.

– Все путем, хён[31]. – Сон-Хо поправил очки на носу и улыбнулся. – Ты себя-то до конца вылечить не смог. Я в порядке.

Поднявшись с пола, Мирэ переместилась на диван и без сил рухнула в ворох подушек. Перед глазами у нее все еще стояла пасть зверя. Через время рядом сел Сон-Хо. Джин, поднявшись на ноги, вышел на балкон, глядя на панораму города. Держался он уверенно и расслабленно, как будто не умирал пару секунд назад.

– Значит, Мочи и есть тот зверь… – заключила Мирэ, решая озвучить болезненную тему. Она увидела шевеление сбоку и посмотрела на Сон-Хо.

Пак поднял перемотанную руку и осмотрел повязку. В его глазах стояли слезы. Мирэ знала, как он любил животных, в особенности Мочи. Всегда, когда Сон-Хо приходил встречать или провожать ее со службы, он прихватывал какие-то лакомства для собаки на случай, если по пути ему встретится госпожа Мин с бульдогом. Мирэ не представляла, что чувствовал сейчас Сон-Хо.

– Кума[32], – раздался голос Джина с балкона.

Мирэ всмотрелась в профиль Сонга, наблюдая за тем, как двигаются желваки у него на лице. Она знала, кто такой Чосын Саджа, но про куму не слышала никогда. И не хотела услышать, а тем более снова увидеть в будущем.

– Мочи стал зверем ровно в полночь, – Сон-Хо шмыгнул носом. – Наверное, поэтому он так странно себя вел и укусил меня.

– Кума приходит ночью, – подтвердил Джин. – Я сталкивался с ними раньше. Их боялись и придворные, и простолюдины. – Сонг прижал руку к раненому плечу и опустил взгляд на дороги внизу. – Ты ранил его рогом Саджа. Вряд ли кума появится здесь снова.

– Но почему Мочи стал зверем и напал? – облокотившись на колени, Мирэ обхватила руками голову. – Почему он задрал госпожу Мин? Она ведь была его хозяйкой и любила! Мочи был для нее целым миром. Все слишком запуталось!

– Все прояснилось, – спокойно резюмировал Джин. Подняв глаза, Мирэ встретилась с его взглядом, понимая, что хороших вестей ждать не следует. – Квищин приходил к госпоже Мин, чтобы предупредить ее о скорой смерти, но аджумма неправильно поняла призрака.

От его слов Мирэ стало холодно и неуютно. Она обхватила себя за плечи и отвернулась, опустив взгляд на ворсистый ковер, где остались брызги крови и осколки стекла.

– Госпожа Мин и репортер Хван погибли не просто так, – продолжил Джин. Каждое его слово будто вгоняло Мирэ все глубже в землю. – Они оба имели непосредственное к тебе отношение. В день нападения жнеца ты в одиночку пошла на парковку. Саджа использовал репортера, чтобы выманить тебя. Кума поступил так же – он убил госпожу Мин и попал к тебе в руки, а после атаковал. – Джин повернулся к Мирэ. – Эти твари убивают людей не из жадности. Они все пытаются добраться до тебя, Мирэ.

В ушах звенело.

«Они все пытаются добраться до тебя…» – в мозгу раз за разом прокручивались эти слова, будто кто-то поставил их на повтор. Теперь Мирэ была не просто озадачена и напугана, она оказалась совершенно выбита из колеи.

– Но почему? – тихо спросила она, подняв глаза на Джина в поисках ответов. Мирэ готова была разрыдаться от отчаяния. – Что я такого сделала? Я ведь не имею никакого отношения к твоему миру! Почему эти твари терроризируют меня, что им нужно?!

Не меняясь в лице, Джин напоминал Мирэ картонную фигурку айдола. Она как фанатка рассматривала его лицо, пытаясь добиться ответа, но тот все молчал. В какой-то момент Мирэ захотелось вскочить с дивана и встряхнуть его за воротник, но собственные ноги показались ватными. Наконец Сонг вернулся с балкона в комнату и остановился напротив Мирэ. Она видела еще не запекшуюся кровь у него на пиджаке, шерсть Мочи на ткани, капельки пота на ключице. Шумно вздохнув, Мирэ опустила глаза в пол.

– Я выясню, – пообещал Джин.

«Конечно, ты выяснишь!», «Ты обязан…», «Будь так любезен», «Это твоя работа! Для этого я и заключила с тобой сделку…» – эти слова роем кружили в голове, но вместо шквала едкости Мирэ молча кивнула. Наверное, со стороны она напоминала перепуганную школьницу, но ей было откровенно все равно, что о ней подумает Джин. Не всякий в состоянии перенести встречу с кумой и остаться в живых. Мирэ имела право на слабость.

– Давайте приберемся, насколько это возможно, – подал голос Сон-Хо. – Я так понимаю, корейский детектив Коломбо[33] еще к нам заглянет.

Оглядевшись вокруг, Мирэ мысленно согласилась с Сон-Хо. Сердце все еще учащенно билось, спать не хотелось совсем, как и оставлять квартиру в таком ужасном состоянии. Она решительно поднялась на ноги.

Несмотря на то, что из-за тремора все валилось из рук, Мирэ поправила плед и подняла с пола подушки. Сон-Хо сходил за совком и принялся собирать веником горки стекол, затем в дело вступил пылесос. Джин подобрал с ковра рог Саджа.

– Почему кума вряд ли вернется? – решила спросить Мирэ, украдкой посмотрев на Сонга с надколотым рогом.

– Кума получил метку жнеца, – Джин опустил рог на поверхность журнального столика. – Не только смертные опасаются Чосын Саджа. – Его голос дал понять достаточно: кума побоится вернуться. Выходит, даже монстры не лишены банального чувства самосохранения. Мирэ тряхнула головой.

Как следует прибраться все равно не удалось: многие поверхности были поцарапаны или сломаны, стекло запуталось в ворсинках ковра, кровь Джина въелась в обивку дивана. Мирэ готова была завыть от мысли, сколько придется потратить на клининг и новый гарнитур, однако на выручку пришел Сонг, сверкнув черной картой.

– Если не могу использовать силу, пущу в ход эту пластинку, – объяснил Джин, после чего запихнул карту в карман домашних штанов, которые ему всучил Сон-Хо. Благо на этот раз обошлось без рисунка с ламами.

Мирэ успела принять душ и смыть с себя чужую кровь и стекольную пыль. Ее волосы все еще были влажными, когда в дверь постучали. Вот и Чон Сонмин. Выскочив из ванной комнаты, она пересеклась взглядами с Сон-Хо и Джином, мысленно скрещивая пальцы. Им нужно было только отвадить детектива, и этот бесконечный день можно будет считать завершенным, а завтра предстоял визит к Ли Хану.

Не дожидаясь, пока дверь выломают во второй раз, Мирэ открыла ее и впустила детектива в квартиру. Выглядел Сонмин потрепано: на куртке рваные дыры, туго зачесанный хвост небрежно растрепался и рассыпался взлохмаченными прядками по лбу, на щеке красовалась ссадина. Пришел черед Мирэ удивляться.

– Господин Чон… – начала она, но тот вскинул ладонь, молча прося не продолжать. Мирэ прикусила язык, отступая в сторону, чтобы пропустить детектива.

Шагнув в дом, Сонмин окинул помещение цепким взглядом и засмотрелся на диван, покрытый пледом. Мирэ сжала кулаки. Накидкой они прикрыли кровавый след на спинке сиденья, чтобы у детектива не возникло вопросов, однако он и без них прошел в гостиную и подцепил нижний край пледа. Конечно, Сонмин не мог не заметить, что во время первого его визита спинка дивана была без накидки!

– Что вас так потрепало, детектив? – в попытках отвлечь его Сон-Хо окликнул Сонмина и присел на подлокотник дивана, как ни в чем не бывало хрустя чипсами. Жаль, отвлекающий маневр не удался, и детектив спокойно откинул плед в сторону, открыв кровавый след. Кровь впиталась в ткань и напоминала абстракцию багряно-черного цвета. Сон-Хо тихо шикнул и потупил глаза.

– Вам не обо мне нужно беспокоиться, – неторопливо протянул Сонмин, обежав взглядом всех троих. Мирэ затаила дыхание. Детектив Чон в чем-то их заподозрил? Только этого не хватало…

Опустившись на корточки, Сонмин внимательно всмотрелся в поверхность ковра и аккуратно прошелся ладонью по ворсу, как вдруг его рука замерла. Именно в той части остался крошечный островок, по которому Сон-Хо не успел пройтись пылесосом.

Надев перчатки, детектив вытащил из кармана пробирку и удлиненное приспособление, напоминающее ватную палочку. Перехватив инструмент поудобнее, Сонмин поскреб что-то на ковре. Только прищурившись, Мирэ поняла, что он взял на анализ остатки слюней кумы. Проклятье… Если анализ выдаст совпадение образца с тем, что нашли в квартире госпожи Мин, проблем не избежать.

– Так что произошло в действительности? – Встав с корточек, Сонмин убрал пробирку во внутренний карман куртки.

– Не сочтите за наглость, детектив Чон, но в чем нас подозревают? – напрямую спросила Мирэ, понимая, что бессмысленные отговорки его все равно не убедят. Идти напролом она умела, оставалось прощупать выдержку и терпение детектива.

Без косвенных улик Чон все равно не мог ничего им сделать, а причин для переживаний у Мирэ хватало и без него. У нее было в запасе несколько дней, пока криминалисты проведут анализы над образцом из пробирки. К тому времени она успеет договориться с Ли Ханом и придумать логичное объяснение случившемуся сегодня. Сейчас нужно только спровадить Сонмина.

– Есть поводы в чем-то вас подозревать? – прозорливо уточнил детектив, прищурив глаза.

– Нет, – Сон-Хо покачал головой.

Так и не дождавшись ответа на предыдущий вопрос, детектив Чон осмотрелся вокруг и не спеша направился к коридору, но вдруг остановился рядом с Джином, посмотрев на него как на подозреваемого.

– Как ваше плечо, господин Сонг? – детектив опустил взгляд на его руку. Получается, он все заметил во время первого визита?

– Получше, в отличие от вашей кисти, детектив, – ответил Джин, неторопливо выговорив последнее слово так, словно произносил его впервые. Хотя для Сонга так оно и было. Тряхнув головой, Мирэ с любопытством шагнула в сторону и посмотрела на руку детектива, замечая, что его левая кисть и правда была все время спрятана под рукавом куртки.

В воздухе словно затрещало напряжение. Детектив не изменился в лице, но Мирэ показалось, что он готов сейчас же надеть на Джина наручники.

– Госпожа Вон, – не глядя на нее, позвал Сонмин. – На пару слов.

Сонмин вышел в коридор, не оставляя Мирэ иного выбора. Переглянувшись с Джином и Сон-Хо, она последовала за детективом, чтобы не создавать лишних проблем.

Остановившись рядом с Сонмином, Мирэ напряженно сжала край домашней кофты, мысленно опасаясь неожиданностей. Вдруг Чон – очередной монстр, натянувший на себя личину человека, как Эдгар из «Людей в черном[34]»?

– Вы полностью доверяете Сонг Джину? – Детектив опустил руку на дверную ручку. Мирэ оставалось только вытолкать его из дома, но она осадила себя, умоляя потерпеть еще чуть-чуть.

– А в чем дело? – как можно мягче спросила она.

– Соседи утверждают, что прежде, за исключением господина Пака, не видели вас в сопровождении мужчин, – заметил Сонмин, чем практически поднес горячую спичку к пороху. Потрясающе! Теперь соседи обсуждают отсутствие личной жизни у Мирэ как сюжет затертой дорамы. Да, она выбрала карьеру вместо семьи, это что – преступление?

– При всем уважении, детектив, но какое отношение имеет моя личная жизнь к вашим подозрениям?

– Прошу прощения, если мой вопрос вас задел, – извинился Сонмин и сложил руки на груди. – Сегодня утром погибла госпожа Мин, сейчас в вашем доме произошла драка. Судя по записи с камер видеонаблюдения, господин Сонг появился в этом доме только вчера ночью, накануне этих событий, – объяснил Чон. – Странные совпадения, не находите?

Сжав губы, Мирэ предпочла промолчать, боясь сказать лишнего. Появление Джина и правда стало началом всех странных событий в ее жизни, однако теперь было слишком опасно сдавать Сонга детективу Сонмину. Без хранителя или демона, кем бы ни был Джин, у Мирэ не было шансов достигнуть целей в одиночку; ей еще предстояло вернуть книгу Ханьюла и разобраться с причиной появления тварей.

– Уже слишком поздно, детектив, – вежливо улыбнулась Мирэ, надеясь, что ее намек достаточно очевиден.

– Вы правы, – согласился Сонмин и коротко кивнул. – Будьте осторожны, госпожа Вон. И не теряйте мою визитку.

– Разумеется, – твердо заверила Мирэ. – Спасибо, детектив.

Наконец Сонмин толкнул дверь и вышел из квартиры, накрыв рукой отворот куртки. Мирэ догадалась: именно там был внутренний карман, куда он спрятал пробирку. Вдруг Мирэ осенило.

– Детектив Чон Сонмин! – позвала она, когда тот уже нажал на кнопку вызова лифта. Обернувшись, детектив вопросительно посмотрел на Мирэ. – Что-то снова случилось в квартире госпожи Мин? – спросила она, надеясь понять, почему безупречный вид Сонмина был безнадежно испорчен.

В этот момент звякнул лифт и гостеприимно раскрыл свои двери, приглашая войти. Детектив зашел в кабину и нажал на кнопку нужного этажа. Прежде чем двери закрылись, Сонмин коротко кивнул. Мирэ видела, как напряженно заходили желваки у него на лице.

– Нападавший вернулся, – сказал Чон за секунду до того, как двери лифта закрылись, скрывая от Мирэ его лицо. Значит, Сонмин видел куму…

Заперев дверь, хотя со сломанным и выкорчеванным замком это было сложно, Мирэ вернулась в гостиную, обнимая себя за плечи. Почему-то в доме стало холодно и неуютно, а быть может, это ощущение было навеяно воображением.

В комнате погасили свет, Сон-Хо развалился на одном из диванов среди подушек и уже тихо сопел, зарывшись в клетчатый плед. Джина Мирэ обнаружила в кресле с умной колонкой в руках. Неужели он собирался снова всю ночь напролет вести дискуссии с машиной? Посмотрев в сторону своей комнаты, Мирэ передернулась. Меньше всего ей хотелось оставаться одной, особенно после слов детектива. Вдруг кума все еще поблизости и метка жнеца не станет для зверя запретом?

– Сон-Хо уже спит… – опустившись на второй диван, Мирэ почти с завистью посмотрела на ассистента. Ей спать совсем не хотелось, но она была бы рада отключиться от реальности хоть на чуть-чуть, до рассвета.

– Он выпил какие-то… таблетки, – опустив умную колонку, ответил Джин с небольшой паузой. Очевидно, перебирал в голове новые слова, и «таблетки» были в их числе. Мирэ показалось это малость забавным, и она слабо улыбнулась, но скоро снова помрачнела как туча.

– Джин… – ища поддержки, она посмотрела на Сонга. – Укус кумы… безопасен? – Мирэ стало плохо от мысли, что Сон-Хо мог умереть из-за инфекции или еще чего, что попало в его кровь вместе со слюной чудовища.

Сонг прижал руку к своему плечу и опустил взгляд, обдумывая ответ.

– Нет, – наконец ответил он. – Но тебе не о чем волноваться. Мочи укусил Сон-Хо, будучи в обличье пса, яд кумы не попал в его организм. Зверь представляет опасность только после обращения.

– А что насчет тебя? – выпалила Мирэ прежде, чем успела осмыслить свое любопытство. Ее голос все еще звенел от напряжения и выдавал искреннее волнение. Джин посмотрел на нее удивленным взглядом, очевидно, не ожидая, что за него вообще кто-то станет переживать.

– Пока не знаю, – признался он, потерев плечо.

Мирэ сжала губы и кивнула, не зная, что добавить. Она забралась на диван с ногами и прижала их к груди, обхватив колени руками. Ища повод для разговора, Мирэ кивнула на умную колонку в руках Джина.

– Ты снова собираешься ее допрашивать? Тебе спать совсем не хочется? Хранители или демоны вообще нуждаются во сне?

Джин беззвучно рассмеялся, тихо и устало. Мирэ не поняла до конца, то ли она заулыбалась из-за его реакции, то ли скривилась от желания бросить в него подушку. Должно быть, Сонг заметил, что она просто придирается к мелочам, стараясь скрасить тишину. Мирэ надулась и фыркнула, прижавшись щекой к колену. Ну и пусть не отвечает…

– Спи спокойно, – сказал он с тенью улыбки.

– Да не могу я спать, тем более спокойно! – Мирэ всплеснула руками и поежилась. Ощущение холода не покидало ее до сих пор, хотя в доме было тепло и тихо.

Опустив колонку на журнальный столик, Джин встал с кресла и подтянул к себе один из пледов, что висел на спинке дивана. Мирэ с любопытством наблюдала за его действиями. Ей вдруг стало интересно увидеть, как Сонг сейчас плюхнется в кресло и закутается в плед. Может быть, хоть так он станет выглядеть менее загадочно? Вместо этого Джин подошел к ней и вдруг легко развернул плед, опустив его на Мирэ. Клетчатое полотно укрыло ее с головой, как пушистое облако.

– Странно, что Вон Мирэ чего-то не может, – Сонг склонил голову набок и смахнул с ее лба прядь волос, которая выбилась из-за ее уха.

– Странно, что новоиспеченный демон проявляет заботу о смертном, – поддела она, но благодарно укуталась в плед, затянув его под подбородком. Как бы часто они ни пререкались с Джином из-за всего подряд и даже без повода, Мирэ была ему благодарна. Если бы он не закрыл ее от кумы, тварь бы перегрызла ей горло… Так же было и с Саджа.

Тем временем Сонг вернулся в кресло и снова взял в руки умную колонку, но прежде чем задать ей вопрос, задумчиво посмотрел в пустоту перед собой.

– Мирэ, – голос Джина прозвучал почти строго, заставляя ее поднять на него глаза. – Сегодня ты очень рисковала. – От его слов по коже побежали мурашки. – Это было слишком опасно, никогда больше так не делай. Не приходи мне на помощь, Мирэ. – Просьба Джина прозвучала как приказ.

– Ты мне помогаешь, – ощетинилась она. – Почему не могу помочь я? Мы заключили сделку на взаимовыгодных условиях. Ты сильнее людей, но не всесилен против чудовищ. Если бы я не отвлекла куму, он бы задрал тебя.

– Это был риск. – Сонг закинул ногу на ногу и взялся было за колонку, но Мирэ уже загорелась, как конец фитиля.

– Это был оправданный риск, – подчеркнула она. – Тебе нужна была помощь.

– Кума отвлекся на тебя, и ты оказалась в шаге от смерти. Если бы я не успел закрыть тебя…

– Ты бы успел.

Теперь Сонг выглядел не просто удивленным, он был растерян. Этот взгляд Мирэ видела у него лишь однажды, когда он спросил ее, какой сейчас год.

– Почему ты так думаешь? – вопрос Джина поставил Мирэ в тупик. Она и сама не знала наверняка, почему была так уверена, однако хорошо знала цену своим словам.

– Ты бы успел, – повторила она и потянула край пледа, прячась с лицом под покрывалом, как в домике. Больше ей было нечего сказать, да и собственная убежденность впервые показалась наивной верой. Почему она так думала? Мирэ закрыла глаза, подозревая, что покраснела. Хорошо, что она вовремя спряталась под покрывалом.

Глава 7

Живопись кровью

Сердце билось о ребра, как конь в стенки загона. Дыхание вырывалось урывками и колыхало выбившиеся из прически пряди волос. Темная линия расползалась по светлой поверхности холста, как смертельная хворь по земле – пожирая все девственно чистые участки поблизости. Отпрянув от полотна, художница дрожащей рукой потянулась к разведенной жидкости черного цвета, обмакнула ворс в пишущий материал и опустила кончик на холст. Тушь тут же потянулась за движением кисти.

Перечеркивая изящные силуэты людей, художница выводила слова, создавая на холсте второй слой. Теперь это было не простое сюжетное полотно, а многоуровневое. И действительно опасное.

В памяти все еще стоял ужасный образ того, как двое мужчин волокли по земле третьего. Шел дождь, и алая кровь смешивалась с дождевой водой. Художница работала по заказу на территории клиента. И тогда она увидела то, что не должна была видеть.

С улицы донеслись крики, заставив в испуге выронить кисть. Вздрогнув, художница схватила холст. Нужно сохранить работу, сберечь, чтобы люди узнали правду.

Не глядя выскочив из комнаты, художница врезалась в высокого человека и вскрикнула. Холст выпал из ее рук. Не боясь, что ее могут ударить по затылку, художница потянулась за своей работой, как вдруг ее ладони легко накрыли чьи-то руки, помогая крепче сжать края холста. Подняв глаза, она облегченно вздохнула, узнав лицо человека, с которым столкнулась.

– Это ты…

– Нужно уходить. Они пришли за тобой.

* * *

Мирэ проснулась от яркого света. Солнечные лучи пробивались через большие окна гостиной и каскадом падали на предметы мебели, очерчивая пятна крови и бороздки от когтей кумы. Прижав руки к лицу, Мирэ застонала в голос, вспоминая вчерашний вечер. Какие бы кошмары ей ни приснились, во сне было хоть немного, но спокойнее.

Вдруг утреннюю тишину разрезал громкий рев, от которого захотелось нырнуть под диван. Что это за кошмар?! Рев повторился. Он нарастал и глох в подозрительно привычной тональности. Только через мгновение еще сонный мозг выдал Мирэ понимание – это Сон-Хо храпел на соседнем диване, как лодочный мотор. Приподнявшись на локтях, она схватила свою подушку и бросила ее в ассистента.

Пролетев через журнальный столик, подушка врезалась в лицо Сон-Хо, прерывая очередной всхрап. Пак подскочил на месте, в воздух взметнулись тапки с его ног. Вскочив как ужаленный, он завертел головой, не понимая, в чем дело.

– Это не я! – заученно протараторил Сон-Хо, наконец фокусируя взгляд на Мирэ.

– Конечно, нет. Это твоя вторая личность – темная сущность, гроза мирного сна, – скептически ответила она, свешивая ноги с дивана.

Откинув со лба взлохмаченные волосы, Мирэ осмотрелась, понимая, что в доме чего-то, точнее, кого-то не хватает. Снова посмотрев на Сон-Хо, она кивнула в сторону кресла, где место Джина занимала умная колонка.

– Где Сонг?

Сон-Хо сонно потер глаза и широко зевнул, после чего повернулся к креслу и поморщился от яркого света. Выглядел он как сонный утенок – глаза слипшиеся, волосы торчат в разные стороны пушистыми клочками, губы припухшие, правая щека от лежания на одной стороне розовая, как от румян. Одно Мирэ порадовало до торжества – Сон-Хо выглядел здоровым и отдохнувшим.

– Понятия не имею, – наконец ответил он и потянулся, широко расставив руки.

– Как рана? – спросила Мирэ, опасаясь, что Сон-Хо признается в лютой боли.

– Уже забыл про нее… – пробубнил он и с интересом уставился на перемотанную руку, неосторожно ткнув в нее пальцем, как ребенок веткой в улей. – Ай! – Сон-Хо топнул ногой. – Еще немного болит.

Мирэ улыбнулась и покачала головой. Утро показалось каким-то иллюзорным и по-настоящему спокойным, но мысли о чудовищах, книге о демонах, антикваре Ли Хане и расследовании детектива Чон Сонмина вернули ее в суровую реальность, крадя улыбку с лица. И куда исчез Сонг?

Встав с дивана, Мирэ разгладила на нем плед и заправила волосы за уши, после чего подошла к креслу и взяла в руки умную колонку. Она была холодной, значит, давно не работала. Цепкими коготками страх начал царапать кожу.

– Сонг Джин! – опустив колонку, окликнула Мирэ, но ответа не последовало даже тогда, когда она повторила имя парня еще трижды. – Куда он делся? – Ища ответ, Мирэ посмотрела на Сон-Хо, но тот только развел руками.

Подобрав с журнального столика свой телефон, Мирэ открыла контакты и обреченно хлопнула себя ладонью по лбу. У Джина не было телефона! Это даже звучало дико в современных реалиях… Уперев руки в бока, она задумчиво закусила щеку. Может быть, он пошел к квартире госпожи Мин? Или нашел наушники и ничего не слышит? А вдруг Сонг Джин исчез? Только не это… Воспоминания о встрече с Чосын Саджа и кумой были слишком свежи. Мирэ нервно проглотила ком в горле.

Споткнувшись о журнальный столик, Мирэ ринулась в коридор, готовая в пижаме спуститься на первый этаж. Джин не исчез, не мог уйти просто так.

– Ты куда собралась в таком виде? Соседей пугать? – крикнул ей Сон-Хо в спину.

Проигнорировав его, Мирэ поскользнулась на напольной плитке в коридоре, когда бросилась к двери. Придержавшись за угол, она выпрямилась, не утруждаясь поправить съехавший домашний кардиган. Вцепившись в дверную ручку, Вон резко толкнула дверь, и по коридору пронеслись глухой звук удара и шуршание.

– Что за… – возмутился знакомый голос. Мирэ немо разинула рот, глядя на стоящего на пороге Джина.

Сонг прижал ладонь к покрасневшему лбу, куда его ударила дверь, во второй руке он сжимал несколько пакетов, один из которых был с изображением кренделька; Мирэ знала эту кондитерскую, она находилась вниз по улице от ее дома.

В преступно несусветную рань Джин выглядел безупречно, облаченный в темно-бордовый костюм с ремнем-цепочкой. Так и не оценив его образ, Мирэ схватила Сонга за идеально отутюженный воротник и рывком втянула в дом. Она толкнула Сонга к стене и угрожающе выставила указательный палец:

– Почему ты ушел без предупреждения? – Должно быть, голос прозвучал слишком взволнованно, потому что Джин только беззвучно усмехнулся в ответ. Сонг шагнул в сторону и закрыл входную дверь.

– Вы с Сон-Хо спали. Не хотел вас будить, – наконец ответил он.

– Куда ты ходил? – Окинув придирчивым взглядом несколько пакетов в его руках, Мирэ пришла к выводу, что не только свежая выпечка заставила Джина выйти из дома так рано.

Мирэ немного успокоилась; пусть Сонг поступил по-детски, уйдя без предупреждения и банальной записки, но хотя бы он не исчез загадочным образом.

– Тут неподалеку есть книжный магазин. – Сонг прошел в кухню и опустил пакеты на кухонный комод. К покупкам тут же подскочил Сон-Хо и зашуршал упаковкой с рисунком кренделя.

Дом сразу наполнил запах свежей и пряной выпечки. Пока Сон-Хо распаковывал булочки, Джин вытащил из бумажного пакета несколько толстых книг. Забравшись на кухонный табурет, Мирэ с любопытством осмотрела его покупки: история, религиозные писания и эзотерика. Целый набор разнообразной литературы, на чтение которой уйдет не одна неделя… Взяв первую попавшуюся книгу, Мирэ покрутила ее в руках.

– Тебе не наскучит читать все это? – не скрывая интереса, спросила она, начиная засыпать от одного только названия заумной книжицы.

– Чтобы лучше понять современную культуру, нужно выяснить, что вам нравится, – прямо ответил Сонг и вытащил из второго пакета еще порядка шести книг. – Поэтому мне посоветовали взять… фэнтези, – неторопливо проговаривая слово, Джин повернул к себе одну из книжных обложек.

– О, «Восход Стрикса[35]»! – воскликнул Сон-Хо, расставляя тарелки на уцелевшем крае кухонного стола. – Я читал! Одобряю рекомендацию консультанта, история крутая, хотя мне «Полдень Грифона» понравился больше. – Оставив сервировку, он подошел к книгам.

– Современная культура слишком поверхностно относится к литературе… и искусству. – Мирэ облокотилась на столешницу и подперла щеку рукой.

Ее работой было нести в люди объекты исторической важности, чтобы они сохранялись в целостности и передавались из рук в руки, пусть и путем перепродажи. Но общество сделало из этого ярмарку тщеславия, оперируя деньгами. Зачастую людям было все равно, какая история лежит за тем или иным артефактом. Для покупателей было важнее светить наличием экспоната у себя дома и называть сумму, за которую его приобрели.

Интересно, почему Ханьюл решил продать книгу о демонах? Мирэ вспомнила, как загорелись глаза Джина, когда старый коллекционер принялся рассказывать о фолианте. Может быть, тексты содержали ответ на вопрос, кто же такой Сонг и почему перенесся в будущее? Вернув экспонат, Мирэ рассчитывала незамедлительно выставить его на торги и зарекомендовать себя для повышения, но что, если не торопиться и выяснить, что же в действительности было внутри? Желание заполучить экспонат Ханьюла стало еще сильнее.

Оставив булочки и кофе на растерзание Сон-Хо, Мирэ встала из-за стола и отправилась собираться на встречу с Ли Ханом. Предварительно она передала контакты с визитки Но Йунг и попросила ее договориться с антикваром о переговорах.

Обратный звонок от секретарши поступил на телефон Мирэ в тот момент, когда она завершала сборы, подводя губы красной помадой. К счастью, Ли не отказался от разговора. Подхватив сумку, Вон мельком глянула на себя в зеркало и вышла в коридор, уверенная, что нет ничего более презентабельного, чем стильный клетчатый костюм с юбкой.

– Поехали, – окликнула Мирэ парней и кинула Сон-Хо ключи от машины.

– Ты ведь еще не ела! – с набитым ртом возмутился тот.

Шагнув к блюду с разными плюшками, Мирэ подхватила первую попавшуюся булочку и надкусила ее по пути в коридор.

– Уже ела! – отозвалась она, влезая в туфли. Но Йунг назначила встречу на первую половину дня, Мирэ не собиралась опаздывать и лишаться возможности вернуть своего клиента.

Несмотря на травму, Сон-Хо отлично справлялся с управлением машиной. По утренним дорогам авто продиралось не без приключений, по пробкам, благо антикварная лавка Ли Хана находилась в центральной части района Каннам[36].

К моменту, когда черный седан поднялся на нужную улицу, скрылись последние лучи утреннего солнца. Стало пасмурно, и пошел мелкий дождь, делая матовую поверхность дороги блестящей. Открыв дверь, Мирэ просунула сквозь щель черный зонт и раскрыла его, после чего выбралась из машины сама.

Вокруг прогуливались толпы туристов, парочки и местные, скрываясь под грибами-зонтами. Улица была объята привычным шумом, но все равно мириадам закусочных и передвижных ларьков с горящими фонариками не удалось перекрыть мрачный вид: черная намокшая дорога, серо-бурые здания, искривленные ветви кустов и редко стоящих деревьев. На поверхности луж покачивалась опавшая листва багряно-жженого цвета. Ни шуму, ни ярким огням не удалось сделать обстановку хоть сколько-то краше: улица выглядела как тропа потерянных призраков.

Мирэ привлек шум колокольчиков, показавшийся слишком ярким на фоне людских голосов. Повернувшись в сторону десятка щиктанов, она увидела бордово-золотую вывеску над прямоугольными окнами с сетчатой рамой. «Диковинные вещи господина Ли».

– Как оригинально… – буркнула она и застучала каблуками к антикварной лавке.

Рядом под зонт юркнул Сон-Хо, Джин раскрыл второй, двигаясь позади. Украдкой взглянув на него, Мирэ нервно сжала губы: Сонг выглядел настороженно. Всякий раз, когда она видела его хмурым, происходили нехорошие вещи.

– Просто потрясающе! – саркастично заметил Сон-Хо, что заставило Мирэ отвлечься от беспочвенных подозрений. Она посмотрела перед собой и крепче стиснула ручку зонта. Прежде, чем открыть дверь в лавку. Сон-Хо указал на высеку с адресом. – Помещение «F»[37].

– Быстрее зайдем, быстрее выйдем, – решительно сказала Мирэ, стараясь расправить плечи, вот только с каждым мгновением ей хотелось сжаться сильнее. – Заодно и узнаем, правдиво ли число 4.

– Я удивлен, что с такими взглядами на жизнь ты раньше не встречалась с существами из моего мира, – заметил Джин, подходя ближе.

– Все мои неприятности начались с твоего появления. Поэтому я уже привыкла к странностям, – бесцветно ответила Мирэ, в глубине души искренне радуясь, что Сонг рядом. – Как будто ты на моем месте решил бы иначе. Или ты предпочел бы сто дней и сто ночей наблюдения за лавкой?

– Не самый плохой вариант.

– Похоже, ты уже надкусил фэнтезийных книг… У меня нет столько времени, чтобы играть в шпиона.

– Я приверженец фантазий.

– Фантазии нужны тем, у кого туго с восприятием реальности.

– Реальность – понятие относительное, – тонко подметил Джин. – Моя и твоя реальности разные, но все же они обе имеют место быть.

– Иногда они еще и пересекаются… – вздохнул Сон-Хо.

– В какой бы реальности я ни оказалась, мне жизненно важно вернуть книгу Ханьюла… – прошептала Мирэ себе под нос и потянула ручку двери на себя.

Во внутреннем помещении антикварной лавки раздался мелодичный звон колокольчика, в нос тут же ударил затхлый запах старой бумаги и древесины. Закрыв зонт, Мирэ тряхнула им и опустила его в вытянутую урну, стоящую на пороге.

Внутри лавки стоял неожиданный полумрак, едва ли нарушаемый светом старинных ламп; под потолком было подвешено около десятка плафонов и светильников разных форм и видов, со всех неизменно свисали бирки с ценой. Помещение оказалось вытянутым вглубь, вдоль длинного прохода стояли витрины и стеллажи, конец зала завершался тяжелым гобеленом и портьерами темно-изумрудного цвета.

У Мирэ перехватило дыхание от увиденного – в лавке было непозволительно много вещей культурной и исторической ценности. Несмотря на пестрое разнообразие ассортимента и цен, клиентов в этот час не было совсем. Увидев гостей, сидящий за прилавком мужчина воодушевленно подскочил с места и поклонился.

– Здравствуйте! – пожилой господин пошел навстречу к гостям, попутно стряхивая со встречных витрин тучки пыли. – Добро пожаловать в антикварную лавку господина Ли. Могу я вам чем-то помочь?

– Здравствуйте, – Мирэ вежливо поклонилась и подошла ближе к прилавку. Опустив взгляд на стекло, она увидела за ним множество старинных украшений, цены на которые были как достойные, так и непозволительно низкие. У нее защемило сердце от несправедливости. Тряхнув головой, она натянула на лицо вежливую улыбку.

– Меня зовут Вон Мирэ. У меня назначена встреча с господином Ли Ханом… – Мирэ перевела взгляд на старые часы за спиной торговца, убеждаясь, что пришла раньше положенного. – …Примерно через двадцать одну минуту.

– О-о, – протянул мужчина и закивал. – Конечно-конечно! Хозяин очень пунктуальный человек, хорошо, что вы пришли заранее. Прошу, идемте за мной, вас уже ожидают.

Улыбнувшись мужчине, Мирэ двинулась с ним к тяжелому гобелену в конце зала. Несмотря на то, что она множество раз предупреждала Сон-Хо держаться на деловых встречах чуть позади, он снова забыл про запрет и нарисовался сбоку.

«Ведь просила же не лезть вперед…» – подумала Мирэ. Рассерженно вздохнув, она повернулась, чтобы осадить Сон-Хо, но обнаружила вместо него Сонг Джина. Он держался рядом, плечом к плечу, отчего Мирэ было прекрасно видно его помрачневшие черты лица. Ей сделалось не по себе.

– Что ты делаешь? – прошептала она, пока торговец отодвигал тяжелую занавесь, чтобы пропустить гостей в подсобное помещение.

– Свою работу, – спокойно ответил Джин. – Будь начеку, – с этими словами он первым шагнул в неизвестность. Сонг исчез за тяжелым гобеленом, оставляя Мирэ смотреть на искусное произведение декоративно-прикладного творчества. Нервно улыбнувшись торговцу, она понадеялась, что поведение Джина не оскорбило его. Стараясь не думать лишнего, Мирэ шагнула в соседнее помещение.

– Прошу прощения, забыл включить свет! – тут же спохватился торговец. Мужчина протиснулся вместе с Сон-Хо в помещение за гобеленом и щелкнул выключателем лампы, но даже с включенным светом светлее сделалось ненамного. – Идемте, – снова поманил он.

Мирэ уверенно двинулась за торговцем. Сонг по-прежнему держался поблизости от нее, не позволяя отойти от себя и на шаг. Его настороженность передалась Мирэ. Она нервно сжала руки и прикусила губу. Может быть, символ «F» на двери все-таки был наводящим знаком, который стоило взять во внимание.

– Что происходит?.. – надеясь во всем разобраться, шепнула Мирэ.

На лице Джина заходили желваки. Двигаясь за пожилым торговцем, он отогнул очередную портьеру и начал спускаться по лестнице. Их вели на цокольный этаж. Когда проводник чуть оторвался, Сонг наклонился к уху Мирэ:

– Тут повсюду вонгви[38].

– Вонг… кто? – чувствуя, что ничего хорошего это не значит, Мирэ начала озираться.

– Ты их не увидишь. Это призраки.

– Как квищин? – Мирэ вспомнила про Юну. Призрак пришел, чтобы предупредить госпожу Мин об опасности. Может быть, вонгви – призраки того же рода?

– Нет, – холодно ответил Джин, будто прочитав ее мысли. – Это злые и опасные духи.

Шумно вдохнув, Мирэ покачала головой. Обернувшись, она вопреки своим же правилам подозвала Сон-Хо ближе, чтобы он не отставал. Плевать на представительность и этикет, главное, чтобы не произошло ничего сверхъестественного.

Наконец спуск оборвался кирпичной стеной и литой дверью с крошечным окошком. Торговец обнадеживающе кивнул и подошел к двери, постучав костяшками по полотну. Не прошло и нескольких секунд, как скользящая заслонка на окне отъехала в сторону и оттуда выглянул человек. Он внимательно осмотрел гостей, после чего кивнул и задвинул заслонку. Тихо звякнул замок, и дверь открылась.

Торговец отступил в сторону и прижался к стене, пропуская Мирэ с парнями мимо себя, после чего вежливо поклонился. Мужчина, ждущий в соседней комнате, отвел руку в приглашающем жесте:

– Господин ожидает вас.

– Спасибо, – Мирэ постаралась улыбнуться как можно добрее, но улыбка больше напоминала восковую маску. С каждым мгновением мысль встретиться на территории антиквара казалась ей все хуже и хуже. Если бы с ней и Сон-Хо не было Джина, Мирэ уже давно сгребла бы ассистента за воротник и ушла. Лавка выглядела слишком подозрительно.

Комната на цокольном этаже отличалась от торгового зала по меньшей мере отсутствием пыли, помещение было идеально убранным: стеклянные поверхности отражали объекты, как зеркала, древесина была отполирована до блеска, половицы не скрипели от каждого шага. В конце зала располагалось еще несколько дверей, у которых стояли сотрудники. Прищурившись, Мирэ во все глаза уставилась на одного из них, готовая поклясться, что где-то его видела раньше.

– Босс! – шикнул Сон-Хо, дернув ее за рукав в тот самый момент, когда она все поняла. – Тот тип…

– Пока не шумим. – Мирэ стиснула кулаки, надеясь удержать себя от порыва броситься на похитителя ее документов. Мужчина, стоящий в конце зала с остальными сотрудниками, был точно тем самым человеком, который мельком попал на запись камеры видеонаблюдения. И пусть картинка шла пикселями и шумами, Мирэ хорошо запомнила его и не могла не узнать.

Оторвавшись от разговора, мужчина поднял глаза и увидел Джина. Замешательство вора трудно было не заметить. Что-то сказав своим коллегам, он спешно ушел, опустив голову. Мирэ шумно вздохнула, понимая, что погнаться за ним будет глупой затеей. Зато она могла быть уверена – антиквар со своим цирком попался.

Сменив ушедшего, второй мужчина вежливо кивнул, намекая, куда подойти. Сон-Хо приблизился ближе к Мирэ, Джин держался сбоку. Вон слышала, как тихо позвякивала цепочка на его ремне. Цепляясь за этот успокаивающий звук, она кивнула сотруднику Хана, и тот открыл перед ними дверь в кабинет.

– Госпожа Вон, полагаю, – потянулся из недр помещения бархатный голос. А вот и сам антиквар.

Сжав и разжав кулаки, Мирэ приподняла уголки губ и пересекла порог, заходя в большой кабинет, обитый бархатными панелями с деревянными рамами. Охранник закрыл за пришедшими дверь кабинета.

– Рад нашей встрече, – продолжил голос, и только спустя пару секунд напряженных поисков Мирэ увидела в дальней части комнаты широкий рабочий стол из красного дерева, за которым сидел молодой человек с дымящей сигарой.

– Взаимно, господин Ли, – ответила Мирэ и двинулась прямо к столу. Остановившись, она первой протянула руку для рукопожатия.

Стряхнув с сигары пепел, Ли Хан опустил ее в пепельницу и встал из-за стола, после чего легко сжал руку Мирэ. У него была ухоженная кожа и легкое, но уверенное рукопожатие. Сам антиквар выглядел так, как часто говорят о корейцах иностранцы – слишком молодо. У Хана были крупные черты лица, густые черные волосы, аккуратно зачесанные назад. Образ дополнял классический костюм-тройка, об отутюженные стрелки которого можно было порезаться взглядом. Указав в кресло напротив стола, Ли снова вернулся на свое место и сложил руки замком на столешнице.

– Для меня честь познакомиться с вами лично, госпожа Вон, – мягко начал Ли Хан, опуская на стол четыре пузатых бокала. Поведение прирожденного торговца было невозможно не заметить. Понимая, что алкоголь лишь повод притупить внимание, Мирэ подняла ладонь, без слов говоря, что пить не будет. Хан согласно кивнул и наполнил свой бокал, после чего потянулся к двум другим и окинул ее спутников любопытным взглядом.

– Мои ассистент и консультант, – предупреждая очевидный вопрос, подсказала Мирэ.

– Профессионально, – похвалил Хан, наполняя второй бокал жидкостью цвета жженой карамели. – Надеюсь, вы оценили мою коллекцию? – Антиквар позволил себе скупую улыбку, не лишенную самолюбия. – Как вам клинок унггом в приемной комнате, господин?.. – Хан поднял глаза на Джина.

– Сонг, – подсказал Джин. – Вы про меч хвандо в стеклянном коробе? – Его вопрос прозвучал как утверждение.

– Браво… – довольно протянул Хан, откидываясь на спинку кресла. Антиквар с любопытством склонил голову набок. – Как вы догадались, что я солгал насчет клинка унггом? Эти лезвия сложно отличить друг от друга.

– Клинок унггом значительно длиннее хвандо. К тому же он чаще использовался солдатами, в то время как хвандо был более доступен. Отсюда больше шансов обнаружить этот меч в хорошей сохранности.

– Господин Ли, давайте все же поговорим о книге, – предложила Мирэ, замечая в голосе Джина нехорошие нотки. Не знай она его, не заметила бы разницы, но она провела бок о бок с Сонгом не один день. Чтобы изучить его, ей хватило трех.

– Конечно. – Хан снова приподнял уголки губ. Только сейчас Мирэ заметила, насколько приторная у него улыбка. Ненастоящая, фальшивая, как и вся лавка. Тут явно что-то нечисто.

– Мой клиент передал вам экспонат на экспертизу, – издалека начала Мирэ, стараясь держать себя в руках, чтобы с ходу не обвинить Хана и его пособников в краже ценных бумаг. – Вы ведь понимаете, что так нельзя делать без официального разрешения?

– С чего вы взяли, что у меня его не было? – Хан подался вперед, поднимая со стола бокал с крепким напитком.

«Потому что все бумаги, которые у тебя были – ворованные», – подумала Мирэ, но скрыла свои обвинения за улыбкой.

– Согласно первичному обращению, представитель книги является клиентом дома Инджи, – продолжила она. – Это мой экспонат, господин Ли.

– Формально на данный момент книга все еще принадлежит Ким Ханьюлу, и прав на нее у вас не больше, чем у меня, госпожа Вон, – со знанием парировал Хан. В этом вопросе Мирэ нечем было ему возразить, но она пришла сюда не для того, чтобы уйти ни с чем.

– Из этого следует вывод, что книга вообще не должна была покидать дом владельца до передачи прав на нее.

– Давайте начистоту, госпожа Вон. – Хан опустил на стол пустой бокал. – Мы с вами не первый год в этом бизнесе и понимаем важность ценных предложений. Я всего лишь дал клиенту то, в чем он нуждался – предложил ускоренную экспертизу для установления первичной цены. То, что вы опоздали сделать это первой, только ваша вина.

От возмущения у Мирэ вспыхнули щеки. Надеясь, что это не слишком заметно, она постаралась сохранить нейтральную обстановку.

– Разрешите задать вопрос, господин Ли? – Мирэ пошла в наступление, уже понимая, что нет смысла церемониться с антикваром. – Как вы вышли на моего клиента и книгу?

Казалось, вопрос позабавил Ли Хана. Глядя на Мирэ, он тихо засмеялся, отчего напомнил гремучую змею перед броском.

– Удачное стечение обстоятельств, – наконец ответил антиквар.

– Что конкретно вы подразумеваете? – Мирэ склонила голову набок, не думая пасовать.

– Мне кажется или вы меня в чем-то подозреваете, госпожа Вон? – протянул Ли, подаваясь вперед. Антиквар уперся локтями в стол и прищурил глаза.

Мирэ хотела было использовать прием Чон Сонмина и задать встречный вопрос, есть ли повод в чем-то подозревать антиквара, но вовремя прикусила язык. Поводов было достаточно.

– Вы не ответили на мой вопрос, господин Ли, – как можно мягче напомнила она. Несмотря на улыбку, глаза Хана источали пугающий холод.

– Информация о клиенте попала ко мне в последний момент, – наконец ответил Хан. – Это ли не удача?

– И впрямь удача, – согласилась Мирэ, теперь уже играя ва-банк. – Чудо, что она попала на запись камер видеонаблюдения. Такое везение встретишь нечасто.

– Не понимаю, о чем вы, – улыбнулся антиквар.

– Вы прекрасно понимаете, господин Ли, – Мирэ покачала головой. – Под удачным стечением обстоятельств вы понимаете присвоение себе чужой документации, не так ли?

Хан беззвучно засмеялся, отчего его черты заострились и лицо показалось враждебным. Антиквар покачал головой, должно быть, сообразив, что его загнали в угол.

– Пытаетесь уличить меня в корпоративном шпионаже, Вон Мирэ?

– Заметьте, это сказала не я, а вы, – подметила она, складывая руки на груди.

– Бизнес – дело нелегкое, – согласился Хан. – И все же ваши слова звучат как абсурд.

– Не более чем констатация факта. Бумаги, с которыми вы пришли к господину Киму, были выписаны по лицензии Инджи. Именно из них вы узнали об экспонате.

В этот момент из коридора донеслись звуки суеты и странный лязг, которые прекратились так же скоро, как и прогремели. Стараясь не отвлекаться, Мирэ нервно сжала рукава пиджака, с вызовом глядя в лицо антиквара.

– Вот как? – Больше Хан не улыбался. – Чем докажете?

– У нас есть свидетель, – заметил Сон-Хо.

– Неужели? – Хан склонил голову набок.

– Рост метр восемьдесят девять, темные волосы, приятные черты лица и очень хорошая память на лица, – устало протянул Джин, глядя на Хана бесчувственным взглядом. – Этот человек стоит перед вами.

– Вы явно знаете себе цену, господин Сонг. – Хан расслабленно развел руками. – Но если у вас хорошая память на лица, то почему вы требуете ответ с меня? – Ли перевел взгляд на Мирэ и снова растянул губы в улыбке. – Я никогда не был в аукционном доме Инджи.

– Не спорю. Вы – нет, но… – начала было Мирэ, однако ее вдруг перебил Джин, только-только отвернувшийся от двери из кабинета.

– Бессмысленно что-то спрашивать с покойника, – холодно произнес он, опустив руки в карманы. Мирэ затылком почувствовала холод. Неужели шум из коридора значил, что люди Хана только что избавились от пешки в этой игре? Антиквар убрал с дороги человека, который выкрал для него бумаги по делу Ханьюла и влез в систему безопасности аукционного дома. Что он за монстр?..

Джин прошел к ближайшей стене, вдоль которой были вывешены разные виды оружия. С интересом рассматривая арсенал, он добавил, не оборачиваясь к Хану:

– Поэтому ответ логичнее искать у того, кто стоит за всем этим.

Мирэ вспомнила о том, что Джин сказал про вонгви. Злые духи… У нее над головой словно загорелась лампочка. Теперь стало ясно, откуда их здесь так много.

Подняв глаза на Ли Хана, Мирэ увидела на его лице отнюдь не шок от разоблачения. Антиквар смотрел в спину Сонг Джина с жадным интересом, будто заприметил очередную ценную безделушку. Все стало слишком сложно и опасно, пора было с этим заканчивать.

– Господин Ли, – Мирэ постаралась вернуть внимание антиквара к себе. – Как вы сказали, формально книга все еще принадлежит владельцу – Ким Ханьюлу. После экспертизы вы обязаны вернуть фолиант его законному хозяину.

– Ваша правда, Мирэ, – согласился антиквар, нарушая все правила этикета. Сначала он исключил из речи обращение «госпожа», теперь использовал только имя. Дешевая дерзость, но Мирэ сделалось от этого не только неприятно, но и неуютно. Было в бархатном голосе Хана нечто пугающее, как рокот, звучащий из пасти дракона. – Что вы намерены делать, Мирэ? Перехватить экспонат? У нас с господином Ким Ханьюлом договоренность.

– Не у вас одного, Ли Хан, – перейдя на неформальный тон, парировала она и опустила руку на стол, описав указательным пальцем полукруг на столешнице. – Мы с вами не первый год в бизнесе, – используя фразу антиквара, подметила Вон. – Вы не хуже меня знаете, что такое конкуренция.

– Вы пытаетесь мне угрожать? – Приторная улыбка антиквара показалась нахальной насмешкой. – Подумайте об этом решении хорошо, Мирэ. Стоит ли игра свеч?

Вот же сволочь… Хан перевернул простое предупреждение с ног на голову, выкатив угрозу Мирэ. После того, что случилось в соседнем помещении, он был последним человеком, кому Вон хотела бы угрожать. Однако интерес подавил ее здравый смысл, и она позволила себе выйти за рамки рабочей беседы:

– Почему вы так настойчиво бьетесь за эту книгу?

Ли Хан беззвучно рассмеялся, вновь наполняя свой бокал крепким напитком.

– Большие деньги, – прямо ответил он, но сквозь небрежность в его голосе Мирэ расслышала что-то еще. Ей хватило пары минут общения с антикваром, чтобы понять – этот человек не из тех, кто будет рисковать понапрасну. Его интерес к книге обусловлен явно не только деньгами. Мирэ вспомнила, как Ли посмотрел на Джина, когда тот сказал о покойнике. Неужели антиквар замешан в делах… не из этой реальности?

– Коллекция у вас и правда замечательная, – решив, что пора уходить, Мирэ взяла ситуацию в свои руки. – Жаль только, что столько произведений искусства пылится в подвале. – Она собиралась было встать, но вдруг антиквар хищно подался вперед и взял ее за кисть, отчего Мирэ вздрогнула.

Сон-Хо растерянно разинул рот, не в силах сделать хоть что-то. Мирэ готова была закричать от удивления, но все же прикусила язык.

– А для чего книга вам, Мирэ? – как ни в чем не бывало спросил с прищуром Ли Хан. У Мирэ все еще дико стучало сердце, отчего она не могла составить внятный ответ, а потому беспомощно уставилась на антиквара.

– Осторожнее, Хан, – леденяще спокойно предупредил Джин, появившийся совсем рядом. Сонг в привычном жесте опустил руки в карманы и подошел вплотную к столу.

– Не беспокойтесь, господин Сонг, – не глядя на него, проговорил Ли. Мирэ стало до ужаса неуютно под взглядом антиквара. – Хочу получить ответ, прежде чем вы уйдете. – Хватка на руке Мирэ усилилась, и она инстинктивно закрутила кистью, все еще не в силах сформулировать внятную фразу. По-хорошему ей следовало встать и влепить хаму звонкую пощечину, но Вон хорошо знала закон и принцип «кто первый ударит».

В этот момент за спиной Хана открылась дверь, которую Мирэ не видела ранее. Переступив порог, в помещение вошло четверо рослых мужчин, которые удачно смотрелись бы в роли вышибал в подпольном игорном клубе, но не в качестве охраны в пустой антикварной лавке. Ситуация накалилась до предела.

– Я дважды не повторяю, – подняв со стола один из наполненных бокалов, Джин принюхался к янтарному напитку, неторопливо проговаривая слова, будто все время и ситуация принадлежали только ему. Зная, что сила Сонга «сбоит», Мирэ не разделила его уверенность и запаниковала, продолжая тщетно вырываться.

– Господин Сонг, вы не в том положении, чтобы разговаривать со мной в таком тоне, – улыбнулся антиквар. Четыре бугая прошли в комнату и замерли по обе стороны от стола.

Мирэ открыла было рот, но испуганно вздрогнула, когда звенящую тишину вдруг нарушили грохот и лязг металла, заставшие врасплох всех собравшихся. Никак не отреагировал только Джин, продолжая холодно смотреть на Ли Хана. Быстро обернувшись на источник шума, Мирэ увидела, что все старинное оружие, ранее висевшее на стене, повалилось с крючков на пол, падая друг на друга грудой клинков, арбалетов и стрел. Даже вышибалы выглядели шокированными случившимся. Хан разинул рот, глядя на свои рухнувшие сокровища.

– Мы уходим. Спасибо за встречу, – Джин ехидно улыбнулся опешившему антиквару и легко забрал руку Мирэ из его ладони. Подцепив Сон-Хо за воротник, Сонг повел их к выходу, не оборачиваясь.

– Как ты это сделал? – прошептала Мирэ, семеня за широко шагающим Джином. – С оружием…

– Это не я. Ученые назвали это гравитацией, – спокойно ответил тот, игнорируя взгляды Хана и его приспешников. Теперь главное, чтобы они не бросились следом.

Дежурящий у двери сотрудник открыл ее, но не успели все трое выйти в соседнее помещение, как их настиг голос Хана. Впервые с прихода в антикварную лавку Мирэ призналась себе – она боялась с самого начала. И что хуже всего, она поняла: по-настоящему страшными оказались не призраки или Саджа, а обычный человек.

– Госпожа Вон. – Мирэ остановилась, посмотрев на антиквара вполоборота. Хан улыбнулся ей уголком губ. – Не я начал эту игру.

Дорога в торговый зал показалась Мирэ затуманенной пьяным угаром. Каждый шаг словно вышибал дух. Мирэ беспомощно переставляла ноги, чувствуя, будто выбирается из недр Ада. В висках пульсировало, в ушах шумела кровь, а воздуха стало ничтожно мало. Когда все трое вышли из лавки на улицу, она почувствовала дрожь в ногах и начала падать, ничего не видя перед собой.

В какой-то момент Мирэ прижалась щекой к чему-то мягкому и зависла, как на качелях, понимая, что кто-то крепко держит ее за плечи. Словно со дна моря, она услышала просьбу принести воды. Затем раздались характерные звуки шагов по мокрому асфальту. Кажется, Сон-Хо убежал. Значит, от падения на асфальт ее спас Сонг Джин.

«Нужно будет сказать ему спасибо…» – подумала Мирэ.

– Садись.

Мирэ подчинилась, хотя ноги ее и так не держали. Джин поддержал ее и помог устроиться на заднем сиденье седана. В следующий миг ей на плечи опустился большой пиджак бордового цвета, до слуха донесся привычный звон ремня-цепочки.

– Что со мной не так… – вполголоса пробубнила Мирэ, прижимая ладонь к голове. Кажется, поднялась температура.

Напротив Мирэ возникла тень, и в следующее мгновение к ее лбу прижалась холодная ладонь. Вздохнув, она закрыла глаза, готовая совсем лишиться сознания.

– Вонгви, – голос Джина вытянул ее из тумана, и Мирэ постаралась за него ухватиться. – Ты была напугана. Злые духи использовали это и усилили негативную энергию. Поэтому ты очень ослабла.

– Мне страшно… – Такое простое признание показалось Мирэ слишком откровенным, она никогда бы в трезвом уме не сказала этого вслух, но сейчас ее мозг был способен исключительно на примитивные фразы.

– Теперь ты в безопасности.

– Как ты сделал это с оружием?.. – повторила она. К этому моменту прибежал Сон-Хо с холодным напитком и передал его в руки Мирэ. Сделав мелкий глоток, она прижала стакан со льдом ко лбу и привалилась плечом к спинке сиденья. – Как? – Стараясь окончательно не провалиться в пучину, Мирэ посмотрела в лицо Джина.

– Изначально я хотел поднять только наконечник алебарды… – сдался Сонг.

– Но что-то пошло не так, – подхватил Сон-Хо и хохотнул. – Кажется, антиквар от испуга наделал в штаны!

Мирэ видела, как маска бесчувственности трескается на лице Джина. Он усмехнулся словам Сон-Хо и покачал головой, затем опустил взгляд на асфальт и снова стал серьезным и хмурым, как грозовое небо.

– Раньше моя сила не поддавалась эмоциям, – сказал Джин. Мирэ догадалась, что он имеет в виду. Неужели на всплеск его сил повлияла злость? Негативная энергетика усилила его способности?

– Не считая вонгви, тебе было не все равно? – спросила она, вспоминая, каким жестоким и бесчувственным было лицо Джина в антикварной лавке. Казалось, ему было безразлично происходящее в кабинете Хана.

Сонг не ответил. Закрыв заднюю дверь машины, он сел на пассажирское место, Сон-Хо юркнул за руль. Мирэ оставалось гадать, что же действительно было на уме Сонг Джина в лавке антиквариата.

Машина плавно тронулась и покатила по улице. Глядя в окно, Мирэ обреченно выругалась себе под нос. Мирно решить вопрос по книге Ханьюла не удалось. И что значили последние слова Хана? Если бы он не выкрал данные по экспонату, книга до сих пор оставалась бы у старого коллекционера и не было бы никаких разбирательств… Нет. Все-таки игру начал антиквар. Но почему от его слов Мирэ показалось, что она, сама того не подозревая, раскрыла ящик, к которому не следовало подходить на расстояние пушечного выстрела?

Седан продолжал путь. Думая о безуспешных переговорах, Мирэ почувствовала, что ее клонит в дрему. Раньше ее никогда не усыпляла дорога, но если слова Джина про влияние вонгви – правда, то стало понятно, откуда такая сонливость. Запахнув бордовый пиджак, Мирэ закрыла глаза, надеясь, что сможет вздремнуть по пути до дома, но ее надеждам не суждено было сбыться.

Телефон начал разрываться раздражающим сигналом. Ответив на звонок, Мирэ моментально пришла в себя, чувствуя, что от каждого слова Но Йунг ей будто ввинчивают в позвоночник железный болт. Она напряженно выпрямилась на месте, кивнув, будто секретарша могла это увидеть. Наконец Мирэ закончила разговор. Опустив телефон, она поймала вопросительный взгляд Сон-Хо в зеркале заднего вида.

– В аукционный дом нагрянул детектив Чон, – объяснила Мирэ. – Сонмин хочет поговорить о погибшем репортере.

Глава 8

Карнавал мракобесья

– Как прошла встреча? – Едва двери лифта открылись, навстречу Мирэ поспешила Но Йунг. Вежливо поклонившись, секретарша зашагала вровень с ней к кабинету.

Жаропонижающее и айс-латте сделали свое дело и помогли Мирэ прийти в себя еще в машине по пути к аукционному дому, однако ничто из перечисленного не избавило ее от ужасной тревоги. Притормозив напротив своего кабинета, она заглянула в зеркало и поправила выбившиеся из прически прядки, после чего повернулась к секретарше. Перед глазами снова возникло жестокое лицо Ли Хана с его приторной улыбкой… Сделалось не по себе.

– Хуже, чем я ожидала, но лучше, чем могло было быть, – честно ответила Мирэ.

Йунг понимающе промолчала, ни один мускул не дрогнул на ее лице. Иногда Мирэ завидовала секретарше, хотелось обладать таким же хладнокровием. Кивнув на двери кабинета, она понизила голос:

– Детектив внутри?

– Да, – недовольно хмыкнула Йунг и вернулась на рабочее место. Беспощадный стук по клавиатуре дал Мирэ понять, что она не нашла общий язык с детективом.

– Госпожа Но, – позвала Мирэ прежде, чем секретарша успела добить клавиатуру. – Сейчас поднимутся Джин и Сон-Хо. Задержите их, я хочу переговорить с детективом в спокойной обстановке. – С этими словами Мирэ толкнула дверь в свой кабинет, надеясь, что удастся убедить Сонмина в том, что она не причастна к гибели репортера.

Детектив Чон стоял напротив стены «трофеев», изучая дощечки и благодарности. Когда за Мирэ тихо хлопнула дверь, он опустил глаза к полкам и напоролся взглядом прямо на небольшую статуэтку в стеклянном коробе.

– «Я видел ангела в куске мрамора и резал камень, пока не освободил его», – процитировал Сонмин, легонько постучав пальцами по крошечной репродукции Давида в стеклянном боксе.

– Не думала, что детектив полиции знаком с творчеством и уж тем более словами Микеланджело, – подметила Мирэ, обходя свой рабочий стол. Отодвинув кресло в сторону, она села и пытливо всмотрелась в затылок Сонмина.

– Я не большой фанат европейской культуры, но неровно дышу к периоду Возрождения, – признался детектив Чон, отворачиваясь от экспозиции с трофеями. Шагнув к креслу напротив стола Мирэ, он выудил из внутреннего кармана повидавший жизнь дряхлый блокнот и щелкнул автоматической ручкой. – Сразу перейду к сути, госпожа Вон. Полагаю, ваша секретарша ввела вас в курс дела.

Придвинувшись ближе к столу, Мирэ сухо кивнула. Ее руки лежали на коленях и были спрятаны под столешницей. Рассчитывая на удачный допрос, если допросы вообще бывают удачными, она в жалкой попытке сжала кулаки.

– Вы слышали новости про исчезновение Хван Юнхо? – начал Сонмин.

– Да, детектив Чон.

– Это случилось почти сразу после того, как господин Хван опубликовал броский пост про вас и вашего нового знакомого – Сонг Джина. Совпадение подозрительное, хоть и между случившимся прошло слишком мало времени, чтобы заподозрить вас в умышленной мести… – Мирэ хоть немного, но разжала кулаки. – Однако я должен спросить: до этого вы когда-нибудь встречались с репортером?

Мирэ видела его лично лишь пару раз – в день его смерти. Сначала она заметила Юнхо возле аукционного дома, когда он сделал снимок Джина, затем на парковке, мертвым. Если Сонмин хотел знать, встречалась ли она с репортером ранее для обсуждения провокационных постов о сотрудниках Инджи или сплетнях о совете директоров, то ответ был один.

– Нет, – честно сказала Мирэ.

– Я так и думал, – сделав пометку, буркнул себе под нос детектив. – Хван Юнхо исчез с парковки госпиталя, куда вы приводили Сонг Джина, – делая очередную заметку в блокноте, отчеканил Чон, будто подчеркивал свое замечание красным цветом. – Мы проверили записи с камер видеонаблюдения и, к моему удивлению, вы не пересекались с пропавшим… но съемка неполная, были какие-то неполадки с записью. Картинка и звук были как в дыму…

Значит, туман появился еще до того момента, как репортер вышел на парковку. Мирэ затаила дыхание. Все выглядело так, словно кто-то старательно вел какую-то игру против нее, но при этом оберегал от прямых подозрений. Мирэ задумчиво прикусила щеку.

– Вы подозреваете меня, детектив? – Совладав с путающимися мыслями, Мирэ ощутила распаляющееся раздражение оттого, что ее хотят обвинить в том, чего она не делала. В день смерти репортера она сама едва не погибла на подземной парковке и была последним человеком, который осмелился бы пойти на убийство другого человека. Если Сонмин хочет докопаться до всей правды, он рискует зарыться так глубоко, что двери в преисподнюю окажутся гораздо ближе, чем логичное объяснение.

– Вас – нет, – прямо выдал ей Чон. Испытавшую мимолетную радость от его слов, Мирэ быстро пронзило понимание. Детектив тут не по ее душу… Выходит, Сонмин уже копнул слишком глубоко. Догадливый ищейка!

Прежде чем Мирэ успела открыть рот, подозреваемый Сонмина бесцеремонно толкнул дверь в кабинет и вошел внутрь, игнорируя восклицания Но Йунг у себя за спиной. У Мирэ похолодело все внутри. Ей стало стыдно, что она так бессовестно сбежала на встречу с детективом в одиночку. Хотела избежать лишних проблем, но в итоге лишь создала их.

– Я просил тебя держаться рядом со мной, – оторвав взгляд от Мирэ, Джин уничижительно посмотрел на Сонмина. – Господин Чон, – он холодно поприветствовал детектива без единого намека на поклон или даже кивок головой.

В кабинете воцарилась напряженная тишина, замерли даже Но Йунг и Сон-Хо, добравшийся наконец до офиса. Мирэ показалось, что воздух опасно затрещал, как раздувшаяся пачка попкорна в микроволновке. Смерив Джина холодным взглядом, Сонмин захлопнул свой блокнот и спрятал его во внутренний карман, решительно поднявшись с места. Очевидно, поговорить он хотел без лишних ушей и уж точно не в присутствии своего главного подозреваемого.

Проследив за детективом, Мирэ вскочила и торопливо обошла стол, остановившись между ним и Джином. Она даже представить не могла, что последует дальше.

– В каких вы отношениях с госпожой Вон, чтобы так с ней разговаривать? – пытливо спросил Сонмин, прищурив глаза. Его взгляд, как нос охотничьего пса, тут же нацелился на плечо Джина. Брови детектива удивленно приподнялись.

– В таких, когда я начинаю опасаться, что она остается один на один в комнате с малознакомым мужчиной, – процедил Джин.

– Спросите себя, господин Сонг, а не вы ли малознакомый ей мужчина?

Мирэ стало не по себе от того, как холодно усмехнулся Джин словам детектива. Понимая, что пора распутывать ситуацию, она кашлянула в кулак, привлекая к себе внимание.

– Детектив Чон, – Мирэ постаралась придать своему лицу расслабленное выражение, но улыбка все равно вышла искусственной. – Вы получили ответ на свой вопрос? Если да, не смею вас больше задерживать.

Коротко кивнув, Сонмин шумно вздохнул и шагнул было к выходу из кабинета, но вдруг остановился и подбросил в воздух какой-то предмет. Среагировав первым, Джин легко перехватил в полете обычную автоматическую ручку и непонимающе взглянул на детектива. Мирэ напряженно замерла с раскрытым ртом.

– Поразительная ловкость для человека, получившего сильную травму плеча, господин Сонг, – проницательно заметил Сонмин, кивнув на руку Джина. Тот перехватил ручку рукой, которую еще вчера чуть было не отгрыз кума. – Здесь явно что-то нечисто, и я доберусь до правды.

– Доберитесь до выхода, господин Чон, – таким же ледяным тоном протянул Джин и подкинул ручку, позволяя Сонмину ее перехватить.

Чон ловко покрутил ручку между пальцев и спрятал ее в кармане.

– Скоро будут готовы анализы вещества, которое я нашел у вас дома, госпожа Вон, – не глядя на нее, сказал напоследок Сонмин. – Еще увидимся.

Взяв ситуацию в свои руки, Но Йунг громко сказала:

– Я провожу вас к выходу, детектив.

Двинувшись за Но Йунг, Сонмин снова помедлил и теперь уже взглянул на Сон-Хо. Мирэ инстинктивно захотела броситься к нему на помощь, но в последний момент взяла себя в руки и выжидающе замерла, гадая, чем вызван интерес детектива.

– Как поживает пес погибшей госпожи Мин?

Сонмин задал вполне обычный и закономерный вопрос, на который никто из собравшихся так и не удосужился придумать внятный ответ. Против воли вспомнив события минувшей ночи, Мирэ передернулась и захотела завопить, что пес превратился в монстра и напал на нее и Джина с Сон-Хо, но тогда им всем будет одна дорога – в клинику для душевнобольных.

– Он сбежал… – выкрутился Сон-Хо. – Такое случается. Животные, как и люди, становятся непредсказуемыми, когда переживают смерть близкого.

– Какая досада, – вздохнул Сонмин. – Объявите поиск пса. В районе дома госпожи Вон появилось странное существо. Вдруг задерет несчастного бульдога? – Мирэ казалось, что каждое слово детектива пропитано завуалированным пониманием ситуации. Он как змея играл с глупыми зайцами, вынуждая их сделать первый шаг навстречу и выболтать все как есть.

Наконец Но Йунг закрыла дверь в кабинет Мирэ. Она осталась один на один с Джином, ощущая все его внимание на себе. На какое-то мгновение Мирэ почувствовала себя провинившейся школьницей… Подумаешь, ушла из закусочной на встречу с детективом чуть раньше. Джин вызвался помогать ей с Сон-Хо, но он не нанимался в личные телохранители. Вот только Мирэ все равно было стыдно. Захотелось создать видимость работы, чтобы не чувствовать на себе сканирующий взгляд его черных глаз.

Вскинув подбородок, Мирэ заправила за уши пряди темных волос и как ни в чем не бывало вернулась на рабочее место, но сколько ни листала бумаги и ни щелкала поршнем ручки, нехорошее ощущение никуда не исчезло.

– Что? – подняв взгляд, устало спросила она, когда стало просто невыносимо и дальше терпеть взгляд Джина.

– Я просил не убегать. – Сонг подошел к панорамным окнам и взглянул с привычным интересом на улицы внизу, словно успел забыть, каким динамичным был нынешний Сеул.

– Сонмин подозревает тебя в исчезновении репортера, – звучно шлепнув пачку бумаг о столешницу, Мирэ уперла локти в стол и прижала ладони ко лбу. – Еще и слюна кумы… Тебе не следовало лезть на рожон! Зачем ты пришел? Лишний раз вызвал подозрения! – вспыхнула Мирэ, неосознанно давая выход накопившимся эмоциям после встречи с Ханом и детективом. Она не успела должным образом поблагодарить Джина за помощь в антикварной лавке, но уже готова была вцепиться в него и задушить. Торопясь ей на помощь, он только раздраконил Сонмина. Что будет, если Джина упекут за решетку? Мирэ не понимала до конца, боится она того, что его лишат свободы, или того, что останется без его защиты.

– Я выполняю свою часть сделки, – бесстрастно ответил он, повернувшись к Мирэ.

– Хочешь сказать, Сонмин – монстр? – прошептала она, не зная, как правильно понимать простые слова.

– Для кого-то определенно да, – с беззвучным смехом ответил он, подходя к столу. – Для преступников, например. – Сонг уперся костяшками пальцев в столешницу, нагнувшись над Мирэ. – Моя работа – защищать тебя от тварей из моего мира до того момента, пока мы не выясним, почему они приходят за тобой. – Теперь на лице Джина не осталось и тени улыбки. Его лицо стало каменным и точеным, как у крошечной репродукции Давида, которую заметил Сонмин. – Если ты будешь далеко, я могу не успеть прийти к тебе на помощь. Поэтому больше не сбегай от меня, Мирэ.

Просьба Джина показалась ей жестоким приказом, который вызвал целый шквал негодования. Порывисто встав из-за стола, Мирэ в зеркальной проекции скопировала его позу, ударив костяшками пальцев в столешницу. Нагнувшись над столом, они замерли напротив друг друга, норовя стукнуться лбами.

– Не только ты выполняешь свои условия сделки, Сонг Джин, – отчеканила Мирэ. – Если тебя задержат как подозреваемого, что я смогу сделать? Как без тебя найду ответы, почему ты попал в мое время?

Гадая, кто кому был нужен больше, Мирэ заходила в тупик. Они с Джином заключили сделку и согласно ей помогали друг другу, но каждый в попытках защитить делового партнера всякий раз подставлялся под удар. Сонг спасал ее от тварей из его мира, а она пыталась защитить его от ищеек, подобных Хван Юнхо и Чон Сонмину, из своего времени. Что будет, если ее с Джином разделят и до каждого доберутся их чудища? Что-то подсказывало Мирэ, что даже силы Сонга тут не помогут.

– Больше не убегай.

Только теперь Мирэ заметила, что их с Джином лица находились слишком близко друг к другу. Она вспомнила, как чуть было не потеряла сознание у лавки Ли Хана, но Сонг вовремя ее подхватил. Злость, мгновение назад вспыхнувшая как выстрел, тут же сменилась смущением. Мирэ выпрямилась, надеясь, что не покраснела, и шагнула было назад, но Джин властно придержал ее за кисть и потянул на себя.

– Что ты… – воскликнула она, когда Сонг провел большим пальцем по крестообразному следу у нее на ладони.

Подняв свою руку, Джин подвел ее к ладони Мирэ и внимательно всмотрелся в отметины. Только теперь она заметила, что метки были не просто похожи, как ей казалось ранее. Шрамы были как две капли воды – совершенно одинаковые. Неужели выходит, что сделка, которую она заключили с Сонг Джином, была скреплена не только подписями на бумаге? Их судьбы сплелись на каком-то недосягаемом для Мирэ уровне.

Лицо Джина вдруг приобрело задумчивый, почти растерянный вид. Казалось, будто он что-то узнал, но, как бы ни всматривался, не мог понять, что видят его глаза. Мирэ потянула руку на себя и легко высвободила ладонь из пальцев Сонга.

– Ты что-то вспомнил? – хватаясь за первое предположение, спросила Мирэ.

Джин поднял на нее непроглядно-черные глаза и стиснул челюсти. Он не ответил.

– Как я могу помочь тебе, если ты ничего мне не говоришь? – вспылила Мирэ, совершенно уверенная, что реакция Джина выходила за рамки нормального. Он явно что-то знал об их шрамах или вспомнил нечто, что заставило его прикусить язык.

– Мы уходим, – коротко сказал Сонг, направляясь к выходу из кабинета. – Скоро эффект того, что ты выпила, прекратит действовать, и ты снова почувствуешь влияние вонгви.

Мирэ замерла, как оглушенная громким звуком. Не нужно быть заядлым любителем детективов, чтобы понять – Сонг пытался что-то утаить.

– Сонг Джин! – крикнула она ему в спину, когда он уже вышел в приемную. – Вот ведь… – Схватив свою сумку, Мирэ стрелой вырвалась из кабинета и поймала Сонга за рукав. Рывком дернув на себя, она заставила Джина остановиться и повернуться. – Что ты недоговариваешь?

За спиной засуетилась Но Йунг, торопливо завершая телефонный разговор, чтобы клиент не услышал шума из офиса, но Мирэ было все равно. Либо на нее и правда снова начал накатывать давящий эффект воздействия вонгви, либо Джин перешел последую черту, и ее терпение окончательно дало трещину. Мирэ подозревала, что в ее поведении виновато все сразу.

– Мирэ, – спокойный голос Джина действовал как тетива лука, медленно натягивающаяся для спуска стрелы. В конце концов терпение Мирэ сорвалось.

– Наши шрамы что-то значат?! Ты точно что-то вспомнил! Почему ты ничего не говоришь!.. – слова градом полились из Мирэ, позволяя ей с каждым мгновением легче дышать, будто до этого они душили ее.

Из-за недопонимания, злости, обиды и страха Мирэ так распалилась, что в глазах полыхнула яркая белая вспышка, которая поглотила действительность.

* * *

Позволив взять себя за руку, художница закрыла глаза и крепче прижала к себе холст. Она знала, что сейчас произойдет, поэтому предпочла не смотреть. Защитник переносил ее не впервые, но всякий раз при перемещении у нее до тошноты кружилась голова.

Ослепляющая вспышка выбила почву из-под ног, все внутренности будто упали вниз, затем поднялись. Ощущение падения было пугающим до потери сознания. Но скоро под ногами вновь появилась твердая земля.

– Они будут искать тебя, – отпустив ее ладонь, молодой человек осмотрелся.

Они перенеслись на холм за деревней, откуда было прекрасно видно сельский пейзаж. Теперь преследователям понадобится убить полдня, чтобы добраться до нового укрытия художницы. Прижав к себе холст, она села и прислонилась спиной к дереву, расслабленно выдохнув.

– Так что ты видела?

Простой вопрос всколыхнул в памяти неприятные воспоминания. К горлу подступила желчь. Зажмурившись, художница покачала головой, но все же нашла в себе силы, чтобы ответить.

– Они приволокли мужчину в дом торговца… – Она вспомнила дождь и кровь, болезненные крики и громкие голоса.

Дом богатого торговца располагался в неблагоприятном районе, стоило сразу обратить на это внимание, но, клюнув на выгодный заказ, художница позабыла об осторожности.

– Знаю, – защитник опустил взгляд на деревню, позволяя ветру играть с полами его светлого ханбока. – Он упустил ценный груз.

– Я видела, как его убивают…

Поморщившись, художница в подробностях вспомнила звон лезвия, чавкающий звук порезанной плоти. Клинок в руках убийцы впился в тело. В мучительно медленной пытке убийца пилил кожу и мышцы, поначалу заставляя жертву истошно вопить и дергаться. Когда клинок вгрызся в мясо до рукояти, тело несчастного дрогнуло в предсмертной конвульсии, а после безвольно обмякло. Дождевая вода многократно усилила кровотечение, превращая щебень под ногами в кроваво-алое болото. Наконец, не просто отрубленная, голова нечастного, как сгнивший улей, грузно упала в лужу, поднимая брызги грязной воды. Откатившись в сторону, она замерла. Художница вспомнила, как на нее уставились выпученные глаза мертвеца, по которым безжалостным потоком хлестал дождь, норовя вымыть их из глазниц.

К горлу снова подступила тошнота, перед глазами заплясали искры.

– Ты вовремя убежала, – защитник присел напротив, опустив руку ей на плечо. Его голос вернул ее в действительность. – Но этого недостаточно. Теперь ты в опасности.

– Мне следовало послушать тебя… Не нужно было браться за эту работу. – Холст в руках стал тяжелее, пропитанный воспоминаниями. – Теперь я знаю имена всех членов джопок[39]… И они будут преследовать меня.

Все тело ломило от бессилия, лишнее движение казалось пыткой. Поморщившись, Мирэ лениво пошевелила руками, подняла ладони к лицу и зажмурилась, надеясь привыкнуть к шуму дождя за окнами. Чувство было такое, словно ее огрели чем-то тяжелым по затылку или точно так же, как в кошмарном сне – отпилили голову. Медленно глаза привыкли к яркости, и Мирэ убрала руку, после чего уставилась в потолок.

Воспоминания о кошмаре исчезли как дымка от дуновения ветра. Мирэ прислушалась к отголоскам дождя.

– Что за черт… – прохрипела она и приподнялась на локтях, мгновение спустя заметив что-то темное сбоку.

Не разобрав, что это, Мирэ испуганно вскрикнула и разбудила Сон-Хо, который оказался тем самым темным пятном.

Пак сидел на полу на коврике, прижавшись лбом к дивану. Очевидно, он просидел так несколько часов в ожидании пробуждения Мирэ и заснул. Мокрое пятнышко у него подо ртом намекало, что спал и пускал слюни он уже час-другой.

Взъерошенный, как воробей, Сон-Хо вздрогнул от крика Мирэ и рукавом утер губы. Поправив на носу очки, он хлопнул глазами и пробудился окончательно.

– Босс! – Сон-Хо радостно подобрал под себя ноги и принял удобную позу. – Ты как? Голова не кружится?

– Нет… – Мирэ прижала руку ко лбу и огляделась, будто не узнавала свою квартиру. – Что произошло?

– Ты потеряла сознание в офисе, – расстроенно признался Сон-Хо. – Никогда без чувств не падала, даже когда приходилось работать по несколько суток без сна… а тут раз – как будто кнопку «выкл.» нажали!

– Как я оказалась дома?

– Джин вынес тебя из офиса. – Сон-Хо сел на край дивана и прижал руку ко лбу Мирэ. – Вроде бы сейчас температуры нет.

Позволяя Сон-Хо, как няне, щупать свой лоб и поправлять плед, Мирэ с подозрением косилась по сторонам. На ней все еще был привычный серый клетчатый костюм с юбкой, а за окнами только сгустились сумерки, значит, прошло не так много времени с момента, когда она потеряла сознание. Ведь так?

– Где Сонг? – Свесив ноги с края дивана, Мирэ потянулась за стаканом, стоящим на краю стола.

– Мне позвонил врач, сказал, что ему нужно проверить состояние нашего бедняги, перенесшего «посттравматический стресс». Джин сказал, что ему хорошо бы поговорить со специалистом, возможно, удастся что-то вспомнить. А я сказал…

– Сон-Хо, – перебила Мирэ и сложила руки в молитвенном жесте, надеясь, что это искупит ее грубость. – Джин ушел и оставил нас? – Страх цепкими коготками впился в кожу между лопаток.

– Конечно, нет, – вздохнул Сон-Хо. – Ты ведь не дала мне договорить, – укоризненно заметил он и продолжил: – Я сказал, что отвезу Джина в больницу, но он отказался. Говорит, что так мы будем далеко друг от друга, это небезопасно. К тому же ты была вся бледная, когда он принес тебя. Джин не хотел уходить… Сейчас он в фойе, врач приехал сюда. Они там уже часа четыре сидят.

Мирэ сделалось в разы неуютнее. Она накричала на Джина и повела себя как ребенок… Нужно будет перед ним извиниться. Хотя он тоже хорош! Неужели Сонг не мог нормальным языком сказать, что случилось, когда он так пристально рассмотрел шрамы? Мирэ решила, что извинится перед ним после знатной взбучки…

– Сколько по итогу я пробыла без сознания? – Мирэ поднесла к губам стакан с водой.

– Сейчас начало десятого, – пожал плечами Сон-Хо.

Сделав глоток, Мирэ поперхнулась. Когда она приехала в офис после визита к Ли Хану, было всего два часа дня! Переговоры с Сонмином отняли от силы двадцать минут. Мирэ передернулась от мысли, что она пробыла без сознания столько часов.

Откинув клетчатый плед, которым ее наверняка укрыл Сон-Хо в порыве заботы, Мирэ встала с дивана и прошла в коридор. О чем Джин мог четыре часа беседовать с врачом? Стоило ей приблизиться к двери, как та открылась, и в квартиру вошел Сонг все в том же бордовом костюме с перекинутым через руку пиджаком. Выглядел Джин как обычно, вот только он был вымокший до нитки, словно сам стал причиной непогоды за окнами.

– В чем дело? – Слова встали поперек горла. Мирэ опасливо остановилась на расстоянии трех шагов от порога.

– Все в порядке, – уверенно ответил Джин, выскальзывая из мокрых ботинок. Мирэ его ответ не убедил, и она прищурилась, опустив взгляд на предплечье Сонга. Как показали наблюдения, он был педантом и пиджак носил бы строго на плечах, если бы не какое-то «но».

Прежде, чем Джин успел среагировать, Мирэ преодолела оставшееся до него расстояние и сняла с руки Сонга мокрый пиджак. От увиденного плотная ткань бордового цвета выпала из ее ладоней. Мирэ уставилась на окровавленное предплечье Джина, прижав к губам руки.

– Что произошло?.. – прохрипела она. Рука Сонга кровоточила, предплечье усеивали ряды проколов, словно в него впился не волк, а настоящий цербер[40].

На лице Джина дрогнули желваки. Мирэ заметила, что он метнул взгляд ей за спину, туда, где, очевидно, стоял Сон-Хо. Что у них были за тайны? С улицы донесся раскат грома, и по стеклам с новой силой забарабанили капли дождя.

– Да что, черт вас побери, происходит?! – вскрикнула Мирэ, не зная, кого схватить за грудки первым: Джина или Сон-Хо.

– Как давно она проснулась? – словно ее не было в комнате, Сонг посмотрел на Сон-Хо.

– Минут пять назад, – удрученно ответил тот.

– Я, между прочим, здесь! – вспылила Мирэ и преградила Джину дорогу, когда тот, прихрамывая, шагнул в коридор. – Во что ты ввязался, Сонг Джин? Это с тобой сделал врач? Он что, тоже монстр? Куда ты ходил?.. – Выставив руки в разные стороны, Мирэ замерла по центру коридора, как живой барьер.

Джин хромал, его рука все еще кровоточила, стоял он в полусогнутом состоянии. Выскочив перед ним, как гриб после дождя, Мирэ замерла прямо под носом Сонга, позволяя каплям воды с его мокрой челки падать ей на лоб и щеки.

– Я ошибся… Кума все это время действительно оставался поблизости, – наконец сдался Джин. В памяти Мирэ вспыхнули слова детектива Сонмина, брошенные в аукционном доме. – Больше зверь тебя не потревожит.

У Мирэ иссяк словарный запас, в то время как Сон-Хо довольно присвистнул у нее за спиной.

– Хён, ты это сделал! Покруче Питера Паркера[41] спасаешь мирное население.

– Покру… чего? Кого? – поморщился Джин и покачал головой.

Очевидно, в этот раз ему досталось сильнее, потому что Сонг болезненно оскалился и начал заваливаться вперед. Не успев как следует разозлиться на Сон-Хо и пострадавшего Джина, Мирэ только ахнула, когда Сонг качнулся. Она выставила руки и обхватила его за торс, прижавшись щекой к мокрой рубашке.

– Почему ты не исцелил себя? – просипела Мирэ, чувствуя, что капли крови, размытые дождевой водой, падают с руки Джина ей на плечо. Спасибо, что он накрыл предплечье пиджаком, и камеры видеонаблюдения в доме и лифте не зафиксировали его помятый вид. Не хватало еще сильнее раззадорить Сонмина и подкрепить его подозрения относительно Джина. Вплотную подступив к Сонгу, Мирэ, не оборачиваясь, окликнула Сон-Хо. – Помоги!

– Хён, держись! – Пак подскочил сбоку и перехватил Джина, после чего повел его прямиком в ванную комнату.

Опередив их, Мирэ помогла открыть дверь и отступила в сторону. Пока Джин тщетно пытался порвать мокрый рукав рубашки, Сон-Хо сбегал на кухню за ножницами и, вернувшись, быстро разрезал ткань на его предплечье, затем снова умчался, на этот раз спасать гостиную от ливня, который ворвался в дом сквозь открытое окно. Мирэ тем временем прижала к поврежденной руке Джина полотенце, промокая лишнюю влагу и кровь.

– Почему ты не использовал силу? – повторила она, до треска стискивая полотенце.

– Я пока не понимаю границы своих возможностей, – тихо признался Джин. – Как и не понимаю, почему они такие нестабильные.

Значит, он не смог помочь себе, как в прошлый раз, после укуса кумы. Мирэ молча сжала губы и поменяла полотенце. Благо кровь уже не шла.

– Выходит, ты не виделся с врачом? – Мирэ решила сменить гнев на милость и попытаться мягко выяснить, почему у нее за спиной было принято решение в одиночку пойти против кумы.

– Виделся, – признался Джин, уже знающе взяв свободной рукой из аптечки новенькую пачку бинта. Подцепив край упаковки зубами, он порвал ее и взялся за повязку. – По его заключению, я больше не нуждаюсь в попечительстве, эта ответственность с тебя снята. Больше я не увижусь с врачом, разговоры с ним бесполезны. Так мне не вспомнить свое прошлое.

– Но сегодня ты точно что-то вспомнил. – Мирэ опустила глаза на свою крестообразную метку, гадая, а не связано ли это с ее кошмарами. Вдруг она видела то же самое, что и Джин?

Как и днем, Сонг не ответил на ее замечание. На споры и крики у Мирэ, к удивлению, не осталось запала, поэтому она решила ему не докучать. По крайней мере, пока.

Обрабатывая руку Джина, Мирэ внимательно рассмотрела следы укуса на его коже и вдруг замерла. Казалось, в прошлый раз пасть кумы была шире, расстояние между клыками явно больше, и диаметр резцов точно отличался от нынешнего. Нахмурившись, она указательным пальцем обвела одну из ран.

– Отметины от зубов не похожи на те, что кума оставил у тебя на ключице.

Джин поднял на нее недоумевающий взгляд. Если он пытался что-то утаить, то получилось у него из рук вон плохо. В день нападения кумы Мирэ была напрочь выбита из колеи, но именно это состояние помогло ей сфокусировать внимание на мелочах. Это и еще кое-что.

– Чего ты удивляешься? – затягивая концы повязки, буркнула она. – По осколкам керамики я различаю подлинники ваз от подделок. Следы укуса явно отличаются от прошлых.

Опершись затылком о кафель, Джин беззвучно усмехнулся. Мирэ скрестила руки на груди и грозно нахмурилась.

– Отмалчиваешься, потому что пытаешься отлично выполнить свою работу – защитить меня? – Она укоризненно покачала головой. – А ты не думал, что, узнай я об опасности заблаговременно, буду предупреждена и более осторожна? Хотя куда еще больше предупреждений, их и так предостаточно… – прижав пальцы к переносице, пробубнила она. – Так кто тебя укусил, Сонг Джин, если кума больше не представляет угрозы?

Взгляд Джина стал напряженным, черты лица стали еще выразительнее: глаза налились темнотой, линии носа и губ показались резче, тени под скулами сгустились. За мгновение Сонг превратился в мрачного незнакомца. Настороженно обняв себя за плечи, Мирэ прислушалась к возне Сон-Хо в гостиной и шуму воды. Дождь не просто продолжался, он шел сильнее, чем в тот момент, когда она только открыла глаза.

– С кем ты столкнулся, Джин? – вопрос прозвучал тихо, Мирэ была не до конца уверена, что сама его расслышала целиком.

– В твоем мире объявился змей. – Джин встал с края ванной и перенес вес на раненую ногу, проверяя свои ощущения. Он поморщился, но смог сделать уверенный шаг.

– Имуги[42]? – предположила Мирэ, вспомнив первое, что ассоциировалось со словом «змея».

– Почти угадала, – невесело заметил он, взявшись за дверной косяк ванной. Сонг замер на пороге, сделав глубокий вдох. – Тэса[43]. И он гораздо опаснее имуги…

– Чем? – ахнула Мирэ, выскочив из ванной комнаты следом за Джином. – Ты его убил?

– Нет. Он слишком силен…

– В этом вся его опасность?

– Не только. Он говорит человеческим голосом.

На фоне всего, через что Мирэ довелось пройти за последнее время, опасность в виде способности говорить на человеческом языке показалась ей смешной. Вон была не прочь пропустить шутку по этому поводу, но прикусила язык, видя, что лицо Джина ни на чуть-чуть не стало краше.

За окнами продолжало плакать небо, громыхая над городом. Сон-Хо удалось вовремя закрыть распахнувшееся окно, и гостиная не пострадала от воды. Приняв душ и сменив деловой костюм на домашний, Мирэ заглянула на кухню и опустила в воду замороженные ягоды на деревянной палочке, после чего вышла в большую комнату, баюкая чашку. Вскоре на нее навалилась парализующая усталость.

Мирэ была уверена, что потеря сознания в офисе была не чем иным, как последствием нервных переговоров сначала с антикваром, затем с детективом. Вспомнив о Ли Хане, она машинально взялась за телефон и просмотрела последние сообщения в рабочих и партнерских чатах, надеясь не обнаружить в списке новых торгов книгу Ханьюла. Интересно, как скоро будет готова экспертиза над книгой?

– Какие планы на завтра, босс? – оживленно спросил Сон-Хо, когда Мирэ без сил плюхнулась в широкое кресло.

– Нужно узнать, в какой институт или исследовательский центр Хан отправил книгу Ким Ханьюла на экспертизу, и связаться с руководством, чтобы нас держали в курсе; поднять несколько дел по антиквариату и ближайшим торгам, чтобы Минджи не перегнала меня по закрытым делам; придумать план, как убедить Ким Ханьюла сотрудничать с Инджи и проработать наше с вами оправдание, которое мы предоставим Сонмину, когда он выявит совпадения в слюне кумы, которую нашел в моей квартире и доме госпожи Мин…

«А еще поискать в интернете что-нибудь про странные кошмары», – добавила про себя Мирэ, медленно потянув ягодный напиток. Пугающие сны стали слишком частыми и чересчур реалистичными, а с Джином их обсуждать не хотелось из чистого упрямства. Он и так относился к Мирэ как к фарфоровой вазе династии Мин. Что будет, когда она расскажет ему о кошмарах? Вероятнее всего, Сонг холодно проигнорирует крик о помощи, но при этом наверняка упакует ее в пупырчатую пленку!

– Угу, – протянул Сон-Хо, стуча пальцами по дисплею смартфона, записывая планы. – Это у нас на завтрак, а что потом? – деланно спросил он и захлопнул гаджет. – Босс, выбери что-то одно! – простонал Сон-Хо и потер глаза.

– Лучше какое-то время держаться подальше от людных мест. – Голос Джина заставил даже Сон-Хо прекратить жалобные причитания. – Оставайтесь дома.

– Почему? – изумился Пак, явно не желая сидеть взаперти невесть сколько.

– У меня есть работа, Джин, – воспротивилась Мирэ, – и я не готова от нее отказываться из-за происходящего. – Не хватало только проиграть антиквару в гонке за книгу, а Чин Минджи – за кресло директора. Мирэ готова была подраться за повышение хоть с тэса, хоть с Саджа!

– Схватка со змеем истощила меня. – Сонг опустил взгляд на свою перебинтованную руку, после чего снова посмотрел в окно на мерцающие улицы. – На этой территории безопасно. Плюс твоя квартира находится слишком близко к небу, Мирэ. Это важно, – странно пояснил Джин.

– Он так говорит, будто со страниц новеллы сошел, – Сон-Хо подпер подбородок ладонью и с интересом посмотрел на профиль Джина. – Несет ахинею, а мне прикольно.

В отличие от Сон-Хо, Мирэ образ Сонга не показался романтичным, однако было глупо пропустить мимо ушей столь явное предостережение. Так и не допив ягодный напиток, она опустила чашку на стол и решительно выпрямилась.

– Ладно. Но мы пробудем здесь ровно до того момента, пока не будет готова экспертиза книги Ханьюла. Ты ведь понимаешь, что после этого я не смогу спокойно отсиживаться под одеялом?

– Этого времени будет достаточно, чтобы я смог восстановиться, – согласился Сонг.

– Неужели тэса настолько ужасен?.. – поежившись, пробубнила Мирэ.

– Ты даже не представляешь, насколько. Надеюсь, тебе и не придется. Я об этом позабочусь.

Глава 9

Тропа кошмаров

Настолько погрязнув в работе и забравшись так высоко по карьерной лестнице, что страшно было оглянуться назад, Мирэ позабыла о размеренном быте. Последние пара дней прошли для нее в спокойной обстановке, из-за чего скоро ей начало казаться, что вот-вот случится беда.

По утрам Сон-Хо будил Мирэ запахом свежесваренного кофе и плюшек, которые он заказывал по рекомендации Джина в соседней булочной. Сонг большую часть времени проводил вне дома, пытаясь неподалеку от жилого комплекса разыскать следы тэса. Мирэ сердило его поведение и то, что он снова подставлялся из-за нее под удар. Успокоиться она смогла только тогда, когда Сон-Хо убедил Джина обзавестись телефоном, чтобы поддерживать связь, но настоящие проблемы начались сразу же, как только пришлось учить четырехсотлетнего демона пользоваться смартфоном.

Каждый день Мирэ ждали десятки файлов на почте от Но Йунг, телефон разрывался от звонков и переговоров с экспертами и потенциальными покупателями. Уже на третий день Мирэ вошла в привычный темп работы и совсем забыла, что проводила сделки из дома, а не из Инджи. Сэкономив время, которое уходило на дорогу до аукционного фонда и обратно, она тщательно перерыла интернет, пытаясь разыскать случаи, подобные истории Джина.

Людей, уверяющих, что они прибыли из другого времени, оказалось больше, чем рассчитывала Мирэ. Поисковик полнился старыми снимками, на которых попадались люди с современными приспособлениями, а тех, кто, по заверениям, прибыл из прошлого, чаще всего современники помещали в клиники для душевнобольных. Информации было непозволительно много. Отличить фейк от истины оказалось сложнее, чем казалось ранее, и скоро Мирэ поняла, что ищет не там. Владелец книги о демонах – вот кто мог знать всю их подноготную. Но как попасть на аудиенцию к Ханьюлу по такому вопросу?

Экспертиза над книгой затянулась. Как удалось выяснить Но Йунг, Ли Хан послал фолиант в национальный университет в самую маленькую провинцию Южной Кореи и по совместительству остров мечты – Чеджудо. На острове было немало специалистов, чьи познания распространялись гораздо дальше границ общеизвестной истории. Но их заключение необходимо было еще подтвердить и перепроверить в Сеуле, отсюда задержка по срокам. Мирэ оставалось только нервно расхаживать из угла в угол.

Вечерами Сон-Хо просвещал Джина современной культурой кино. От беспрерывно работающего телевизора и неумолкающей умной колонки Мирэ хотелось лезть в петлю, но уже к концу третьего дня она, несмотря на недовольство, втянулась в такое времяпрепровождение и присоединилась к киносеансам.

К счастью или к беде, вестей от Чон Сонмина до сих пор не было. Мирэ понадеялась, что анализ слюны кумы выдал несовпадение образцов или детектив Сонмин погряз в бумажной волоките, из-за которой ему было некогда сеять кошмар среди подозреваемых.

Продолжая работать с экспонатами, Мирэ попросила Но Йунг найти любой возможный материал на Ли Хана. Кто он, чем известен, есть ли на нем приводы или аресты, иначе говоря – составить досье. Подозрительно, но подкованная в поисках истины Йунг так и не накопала на антиквара никакой грязи. Он был чист, как едва натянутый и загрунтованный холст. Прилежный господин с высокой репутацией и не менее высокими отзывами на его лавку. Вспомнив, что таилось у него в подвале, Мирэ только утвердилась в своих подозрениях, что Хан замешен в нелегальных делах.

Прошло пять дней, которые Мирэ могла бы назвать заточением, если бы не стала ощущать себя в безопасности и покое. Она справилась с последствиями всех недавних нападений, угроз и опасностей, ко всему прочему ее ни разу не посещали кошмары. Единственными напоминаниями о странных событиях были рог Саджа и Джин.

Твари не появлялись ни разу за все эти дни, и опасения Джина по поводу атаки тэса начали казаться Мирэ пустыми. Сонг к этому времени полностью восстановился, следы от укуса быстро заросли на его коже, прошла хромота, но перебои с силами не исчезли. Как и прежде, Джин иногда не мог по взмаху руки открыть дверь, но временами превращал сенсорную панель плиты в настоящую жаровню Аида. Мирэ заметила, что его сила действовала, когда он был зол. Если для хранителя источниками силы служили добрые побуждения и стремление помочь, могла ли ярость быть источником силы у демонов?

– Так, значит, беру два бисквита «огура»[44] и моти. Все верно? – Безвылазное сидение дома сделает из любого человека охотника на вылазку за пределы четырех стен. Закидывая на плечо рюкзак, Сон-Хо торопливо влезал в кеды, надеясь проскочить в кондитерскую лавку мимо Джина, чтобы тот не принялся отчитывать его за попытку к бегству.

Время близилось к восьми вечера, медленно завершался шестой день затишья. Быстро привыкнув к хорошему, Мирэ уже не представляла вечерний киносеанс без какого-нибудь соблазнительного десерта.

– И не забудь клубнику в стекле, – кивнула она. – Ту, которую приготовил ты, я до сих пор от зубов отдираю…

– Ой, да ладно, как будто у кого-то с первого раза получилось приготовить это стекло, – недовольно заворчал Сон-Хо, выскальзывая из квартиры.

Закрыв за ним дверь, Мирэ прислушалась к звенящей тишине в доме. Впервые за долгое время она осталась совершенно одна. У нее никогда прежде не было друзей или желания завести домашнее животное. После смерти бабушки она страшно боялась снова пережить чувство утраты, поэтому убедила себя в том, что лучше уж совсем одной, чем вновь перенести подобную боль. Но когда с ней под одной крышей поселились несносный Сон-Хо и строгий Джин, Мирэ так привязалась к компании, что сейчас почувствовала себя донельзя тоскливо, хотя и знала, что Пак вернется минут через тридцать, а Джин – примерно через час.

Пройдя в гостиную, Мирэ подтянула к себе рабочий ноутбук и просмотрела диаграмму по востребованности экспонатов, анонсированных на ближайшие торги. Как она и предполагала, Минджи дышала ей в спину. Шумно вздохнув, Мирэ отодвинула ноутбук и потерла глаза, не зная, чем себя занять до прихода Сон-Хо и Джина. Она выудила из кармана телефон как раз в тот момент, когда он подал признаки жизни. Звонила Но Йунг. Быстро приняв вызов, Мирэ поприветствовала секретаршу.

– Госпожа Вон, завтра на торги выставят керамическую тарелку. – Кивнув словам Йунг, Мирэ посмотрела на диаграмму и быстро обнаружила свой экспонат на лидирующей позиции. – Я проверила все документы, но вам нужно расписаться на еще одном. Вы сможете встретить курьера?

Посмотрев на часы, Мирэ быстро подсчитала, что влюбленный в десерты Сон-Хо проторчит в кондитерской лавке дольше тридцати минут, а Джин, собиравшийся заглянуть в библиотеку на соседней улице, вряд ли вернется раньше девяти. Монстры не объявлялись уже шесть дней, да и Мирэ изнывала от заточения. К тому же, если случится беда, Джин умел отвечать на телефонный звонок.

– Не нужно, – решительно встав с дивана, Мирэ стрелой пустилась в гардероб и стянула с плечиков первый попавшийся костюм. – Я приеду сама.

– Вы чувствуете себя лучше? – уточнила Но Йунг, которой пришлось солгать, списывая свой дистанционный график на недомогание.

– Значительно, – подтвердила Мирэ, уже обводя линию губ помадой. – Готовьте бумаги, госпожа Но.

За время недолгого ожидания такси Мирэ успела собраться, благо машина прибыла без задержек. Запрыгнув на заднее сиденье авто, она воровато огляделась по сторонам, не зная наверняка, боится увидеть огромного змея или недовольного ее поведением Джина. Когда машина тронулась и выехала за пределы родной улицы, Мирэ вздохнула и открыла зеркальце, решив поправить макияж до визита в аукционный дом.

На улицах заметно стемнело и загорелись вывески и фонари. Из-за недавно прошедшего дождя уровень влажности поднялся, и, несмотря на осенний сезон, воздух стал вязким. Благо дорога до аукционного дома в поздний час не отняла много времени, и Мирэ не пришлось жаловаться таксисту на неполадки в работе кондиционера.

В аукционном доме к этому часу практически никого не осталось, лишь охрана и жаждущие повышения трудяги. Поднимаясь в лифте на нужный этаж, Мирэ нервно постукивала носком туфли. Пока не оказалась в аукционном доме, она в полной мере не осознавала, как истосковалась по рабочему месту. Когда-то Мирэ, как и работники с нижнего этажа, так же засиживалась в Инджи допоздна. Именно это упорство помогло ей подняться так высоко. Может быть, пока не до директорского кресла, но уже на несколько этажей выше.

Как только двери лифта открылись, навстречу Мирэ вышла Но Йунг с пачкой документов.

– С выздоровлением, госпожа Вон, – Йунг отступила в сторону, пропуская Мирэ к заветному кабинету.

– Спасибо, – без лишних эмоций ответила Мирэ. – Во сколько завтра открываются торги? – Толкнув двери в кабинет, она прошла к столу и села в рабочее кресло, отодвинув в сторону старые папки с документами. Секретарша тут же опустила на столешницу новую кипу бумаг.

Мирэ трепетно принялась перелистывать страницы, слушая доклад от Но Йунг. В соседнем корпусе к этому моменту полностью погасили свет, оставив центральный и дальше корпеть над задачами. Все работало как часы. Выслушав Йунг, Мирэ утвердительно кивнула и вытащила из органайзера ручку для подписи. В итоге с заветной миссией наведаться в офис было покончено.

Забрав документы, Но Йунг отправилась делать копии и после напоследок заглянула в кабинет Мирэ.

– Госпожа Вон, вы еще не уходите?

– Немного задержусь. Спасибо за помощь, госпожа Но. Увидимся завтра на аукционе, – просматривая старые папки, ответила Мирэ.

Когда Но Йунг ушла, Вон убедилась, что кабина лифта опустилась вместе с секретаршей на первый этаж, и вышла в приемную. Она давно не наведывалась в аукционный дом, а дистанционно не могла просмотреть все последние запросы и обращения, потому что многое еще не внесли в базу. Наверняка Чин Минджи, из кожи вон вылезая ради повышения, похитила много интересных дел.

Покинув приемную, Мирэ прошла по коридору в восточную часть этажа, где располагались владения конкурентки. По пути ей встретился один охранник, недовольно отступивший в сторону.

– Все работаете без продыху! – проворчал мужчина. Судя по его начищенному значку на нагрудном кармане и совершенно незнакомому Мирэ лицу, он был новенький. Отлично, значит, не знает, что за баталии кипят между двумя кандидатами на должность директора.

Машинально ему улыбнувшись, Мирэ вошла в приемную Минджи, а после и в ее кабинет. Благо двери не запирались. Заправив волосы за уши, Мирэ подошла к столу конкурентки и просмотрела папки с документами, обнаружив несколько совсем горячих. Выходит, Минджи и правда не упускала возможность.

– Вот стерва… – пробубнила Мирэ, просматривая первую папку.

От одного только взгляда на живопись Сохо[45] она чуть не задохнулась от красоты и зависти, потому что экспонат, традиционная роспись с рисунком людских фигур, ушел в руки Минджи. Такой предмет искусства нужно не перепродавать на торгах, а предоставлять во владение музею! Мирэ захлопнула папку и уперлась руками в столешницу. К черту работу из дома. Если бы она была в офисе в день обращения клиента, владеющего таким культурно важным историческим экспонатом, работа Сохо не стала бы предметом торговли. Это неправильно. Какие-то экспонаты не заслуживают темного угла в подполье, они должны быть на виду у народа, ради которого их писали, ведь в них хранится история. Ради этого Мирэ пошла в аукционный дом, не ради бизнеса, а для сохранения искусства прошлого, ради того, чтобы ничего не кануло в пучину забвения.

Из коридора донесся тихий хлопок двери, заставляя Мирэ насторожиться. Оторвав взгляд от папок, она шумно вздохнула. Копошась в чужом кабинете в потемках, она норовила заработать не самую лучшую репутацию в глазах нового работника. Стараясь звучать как можно непринужденнее, Мирэ окликнула темноту:

– Не гасите, пожалуйста, свет! Я уже заканчиваю. – Наверняка охранник делал финальный обход этажа, чтобы полностью его обесточить и закрыть двери. Напоследок метнув уничижительный взгляд на фото Минджи в рамочке на столе, Мирэ вышла из ее кабинета. Нужно будет поднять вопрос о работе Сохо завтра, после аукциона. Живопись еще не успели оформить, есть шанс убедить действующее руководство и перенаправить экспонат в музей.

Мирэ вышла из кабинета конкурентки, когда охранник все-таки выключил свет, погружая коридор в темноту. Прекратили потрескивать лампы, только тихо шумел воздух в вентиляционной шахте.

– Черт бы его… – прошептала Мирэ и опустила руку на стену. Глаза еще не привыкли к темноте, и пришлось идти на ощупь. – Я же вас просила! – уже громче сказала она.

Мирэ потянулась за телефоном, чтобы включить фонарик, но вспомнила, что оставила его на столе у себя в кабинете. Тихо выругавшись сквозь зубы, она торопливо двинулась в направлении выхода, надеясь найти выключатель. Приемная Минджи выглядела точь-в-точь как рабочее место Но Йунг, значит, рубильник находился на том же месте.

Добравшись до выключателя, Мирэ быстро включила свет, но лампы отозвались тихим треском. Приемная все еще тонула в темноте. Страх медленно, как зыбучий песок, поглотил Мирэ… Нужно позвонить в отдел безопасности, а лучше бы не забывать мобильник, так можно было набрать Джина или Сон-Хо. Глупо было сбегать вот так, по-ребячески, не оставив ни записки, ни СМС.

На ощупь добравшись до стационарного телефона на столе секретаря Минджи, Мирэ подняла трубку, но услышала в ответ звенящую тишину. Неужели не работает?.. Она помнила горячий номер охраны, однако при попытке набрать его не получила никакого результата. Телефон не работал. Оставался только один выход – вернуться за смартфоном в офис и позвонить Джину. Вот же черт…

Мирэ сделала глубокий вдох. Может быть, она зря накрутила себя мыслями о нападении тварей? Наверняка свет погасили по регламенту, а связь была автоматически отключена. Сняв с запястья резинку, Мирэ собрала волосы в хвост и решительно вышла в коридор, стараясь игнорировать бешено колотящееся сердце. Она прошла полпути, когда увидела посередине коридора охранника.

Мужчина стоял поперек коридора, повернутый спиной к Мирэ. Ее тут же отпустил страх, возвращая на место злость. Всплеснув руками, Вон продолжила свой путь, обращаясь к новенькому:

– Зачем вы выключили свет? Ведь просила же… – Она обошла мужчину сбоку. – Не надейтесь на положительный отз… – Слова замерли в горле, стоило Мирэ посмотреть на охранника.

Новый сотрудник стоял как истукан, чуть накренившись вбок. Его нижняя челюсть была сломана и отвисла, делая кричащий рот в несколько раз больше. Порванная кожа и изуродованная плоть обильно кровоточили, наполняя рот багряной жидкостью. Сочась густыми потеками, кровь сползала вперемешку с остатками слюны по толстой шее на голубую рубашку. Глаза охранника, широко распахнутые, выкатывались белыми шарами из орбит. Кожа напоминала иссохший египетский папирус.

Какое-то мучительное мгновение Мирэ парализованно стояла на месте, с ужасом глядя на мужчину. Она поняла, что не сможет сдержать крик, а потому с силой прижала ладони ко рту, зная, что тот, кто сделал это с охранником, где-то рядом. Лучше не привлекать его внимание воплями. Но страх был выше Мирэ. Вдруг стоящий колом мертвец обмяк и повалился вперед. Мирэ не успела среагировать. Охранник бесформенной грудой надвинулся на нее, сбивая с ног.

Мирэ упала на пол, испуганно всхлипнув. Быстро перебрав руками и ногами, она отползла назад, пока не уперлась спиной в стену, затем встала и побежала, стискивая челюсти, чтобы не закричать. Все как при встрече с Чосын Саджа. Нужно было добраться до телефона, а потом спуститься на этаж, где еще оставались люди и охрана. Там, где многолюдно, безопаснее. По крайней мере, хотелось в это верить.

Мирэ слепо неслась по знакомому коридору, пока не ворвалась в приемную, где обычно работала Но Йунг. Быстро преодолев крошечное расстояние до дверей в свой кабинет, она ворвалась внутрь. Мирэ схватила со стола телефон и поспешила обратно к лифту. Прятаться в своем укромном офисе за закрытой дверью – глупая идея, отсюда было некуда бежать, нечем было защищаться.

Сердце с дикой безжалостностью колотило о ребра, глаза все еще слабо видели из-за выступивших слез. Мирэ затравленно захлопала ладонью по индикатору и наконец нажала кнопку вызова лифта, попутно пытаясь попасть пальцем на вкладку контактов в телефоне. Вдруг дисплей с указанием этажа над дверями лифта погас.

– Что?! – задушенно прохрипела Мирэ, машинально схватившись за голову. Закрытая железная кабинка защитила бы ее от нападения лучше деревянной двери, но теперь мысль об укрытии в кабинете перестала казаться глупой. Хотелось забиться хоть в какой-то угол.

В этот момент в вентиляционной шахте с пугающим стоном прогнулся пласт внутренней стенки. Мирэ вздрогнула от пронзительного шума и выронила телефон, так и не нажав на кнопку вызова. Звук снова повторился, уже громче, а затем решетка под потолком вылетела с места, как от взрыва. На пол посыпались пыль и груды надколовшейся стены.

Без памяти Мирэ бросилась к пожарной лестнице. Мысль держаться поближе к людям была самой здравой из возможных. Но телефон остался около лифта!..

Перескакивая через несколько ступеней за раз, Мирэ миновала один лестничный пролет, затем второй, третий. На очередном этаже ей на глаза попался билет к спасению. Надеясь не умереть в лапах неизвестного монстра и помочь уцелеть заработавшимся, Мирэ метнулась к рычагу пожарной безопасности и сорвала его вниз, рассчитывая услышать оглушительный вой. Когда поднимется шум во всем районе, нападающий скроется.

Рычаг легко сорвался с места, но ничего не произошло. В ярости Мирэ саданула по пластине кулаком и попыталась пальцами потянуть вниз всю коробку, но вдруг на лестнице раздались звуки. Звонко гремели шаги по ступеням, как камнепад обрушаясь с верхнего этажа вниз. Было некогда рассчитывать на чудо. Бросив затею с рычагом, Мирэ сорвалась с места и, спотыкаясь, начала перебирать ступени по пути вниз. Она бежала, поскальзываясь на поворотах, путаясь в ногах, сбиваясь с дыхания.

– Мирэ!

Нет. Нет. Нет. Как такое возможно? Мирэ слишком хорошо знала этот голос, слишком отчетливо помнила его звучание. Ее ноги словно приросли к лестнице, она замерла, не в силах пошевелиться. Если до этого сердце быстро стучало о ребра и норовило переломать их, то сейчас оно болезненно сокращалось и замирало, пугая разрывом или остановкой.

– Подожди меня, внучка! Не убегай, мое светлое будущее![46]

Мирэ начала задыхаться от панического удушья. Схватившись за перила, она нагнулась, понимая, что может потерять сознание. Только не здесь, только не сейчас… Но ноги не двигались. Мирэ не могла пошевелиться, не в силах противиться голосу бабушки. Это точно был он! Мягкий, добрый, но сейчас звучащий надрывно, так, как бабуля говорила в свои последние дни. Она всегда называла Мирэ «светлым будущим», а после задорно постукивала указательным пальцем по кончику ее носа.

Воспоминания, такие светлые и несвоевременные, мешали противиться гипнозу. Мирэ продолжала тяжело дышать, все сильнее сгибаясь под натиском сердечной боли. Это точно был голос бабушки, но как? Этого не может быть! Мирэ лично опустила в землю погребальную урну с ее прахом. Что за чертовщина!?

– Моя маленькая Мирэ! – голос прозвучал ближе, заставляя отреагировать.

Дыша прерывисто, свистяще, Мирэ против воли повернула голову и пожалела.

На лестничной площадке замерла вовсе не бабушка, да и разве это могла быть она? Стоя все так же неровно, на Мирэ невидящим взглядом смотрел охранник. Из его порванного и бездвижного рта снова раздался голос бабушки:

– Мое будущее, – приторно проговорил труп. – Я настигну тебя раньше.

Тело охранника пришло в движение: голова беспомощно завалилась назад, руки повисли по швам, одно плечо наклонилось еще ниже к земле, спина выгнулась колесом, выставляя вперед брюхо. Только теперь Мирэ поняла, что кровь на рубашке была не столько от раскуроченной челюсти пострадавшего, сколько от его распоротого живота. Нечто выпотрошило мужчину и забралось внутрь. Охранника выели изнутри.

Растягивая плоть в разные стороны, как кокон, из тела несчастного выглянула спираль пепельно-трупного цвета, затем вторая, вскоре на окровавленный лестничный пролет рухнул толстый змеиный хвост. Обглоданные и высушенные до состояния кожистой оболочки, остатки охранника упали на пол бесформенной кучей мяса и кожи. Перед Мирэ, возвышаясь над кольцами своего тела, распрямился змей тэса.

Кровь убитого охранника все еще поблескивала на чешуйчатой шкуре твари, делая страшное лицо змея еще более пугающим. Но в окончательный ужас Мирэ привел не жуткий вид существа, а то, что тэса снова раскрыл змеиную пасть, попробовав языком воздух, и заговорил голосом бабушки:

– Мое будущее, теперь не убежишь.

В этот раз Мирэ не сдержала вопль. Инстинктивно отпрянув от молниеносного броска змея, она завизжала и отскочила в сторону, но оступилась. Упав, Мирэ покатилась по ступеням, достигая нижнего пролета быстрее, чем если бы бежала. Все тело кричало от боли, лодыжка полыхала. Мирэ встала на четвереньки, видя, что тэса, словно играючи, медленно ползет на нее сверху, так, будто змей знал, что ей никуда не деться.

Выпрямившись, Мирэ оперлась на больную ногу, вскрикнула от боли, но побежала. Она толкнула плечом дверь в конце лестничного пролета и ввалилась на этаж, где еще оставались работники. Стоило ей миновать коридор, она достигла ряда столов и уже беспомощно повалилась на пол, но успела придержаться за край стола.

Все семь человек, кто задержался в офисе допоздна, были разодраны в клочья, выпотрошены, как и охранник. Ближе всех к Мирэ была девушка, которую тэса распорол от горла и до лобка, вырвав все внутренности. Одной этой картины было достаточно, чтобы Вон вывернуло наизнанку. Она отвернулась и сложилась пополам, отплевывая желчь. Из глаз градом покатились слезы, на краю носа собралась жидкость, Мирэ трясло, тело норовило сдаться. Бежать было некуда. Мирэ проклинала себя за то, что не послушала Джина. Всего день, может быть, два, и пришли бы вести об экспертизе над книгой, в офис можно было бы приехать с ребятами. Возможно, к этому времени Джин смог бы выследить змея и убить его… Но Мирэ все испортила.

– Попалась.

Выпрямившись, как от удара током, Мирэ посмотрела на выход к пожарной лестнице. Теперь это был не голос бабушки. Там, придерживаясь за дверной косяк, стояла девушка, которую Вон видела разорванной буквально у себя под ногами. Змей примерил ее облик, балуясь с фигурой погибшей девушки как с игрушкой. Откинув назад пышные черные волосы, которые прикрывали хоть какую-то часть обнаженного тела, змей открыл девичьи груди и ухмыльнулся. Пухлые губки незнакомки растянулись, и по подбородку изо рта потекла кровь, спускаясь к солнечному сплетению и пупку, описывая рельеф фигуры.

– Я голод. Я месть. Я смерть, – протянул тэса. – Я могу примерить на себя лицо любого мертвеца, пусть даже он умер не от моей руки, ведь я прихожу оттуда, где бывают все покойники. Хочешь, я примерю твое лицо, мое будущее?

– П-пожалуйста… – пятясь, Мирэ перешла к последнему, что у нее осталось – мольбам. – Пожалуйста, не надо! – Она продолжила пятиться от девушки, не зная, как торговаться и что предложить в обмен на свою жизнь. Это был не аукцион, здесь предметом торгов выступали не вазы или холсты. – Почему вы меня преследуете?! – Мирэ почувствовала, что наступила на что-то мягкое. Она поняла, что это была человеческая кожа, поэтому нарочито подняла глаза к потолку, стараясь не смотреть вниз. Проигнорировав рвотный позыв, она продолжила семенить спиной вперед, прочь от обнаженной девушки. – Что я вам сделала? – придерживаясь за столы, чтобы не упасть, Мирэ напоролась пальцами на опрокинутый органайзер и бездумно стиснула в руках шариковую ручку.

– У каждого из нас есть свое предназначение, – промурлыкал тэса женским голосом.

– Но при чем здесь я? – пробормотала Мирэ.

– На тебе лежит вина. – Тэса подошел слишком близко, за спиной Мирэ возникла стена, и она уперлась в нее лопатками. Тупик.

– Оставьте меня в покое! – простонала Мирэ. – Пожалуйста! Я ничего не делала! Зачем было убивать всех этих людей?!

– Это голод, – протянул тэса женским голосом. – Но я не наелся… – Изо рта девушки выглянул змеиный язык, разрезав воздух перед лицом Мирэ со стрекочущим звуком. Страх и отвращение заставили ее задрожать всем телом. К щеке Мирэ прикоснулся шероховатый язык, описав линию скул, затем спустился к подбородку и поднялся к губам.

Мирэ до боли вжалась в стену и зажмурилась, но от тэса было не сбежать. Змей в облике девушки подступил еще ближе. Холодный язык твари продолжил скользить по губам Мирэ, и она поняла, что произойдет дальше, поэтому плотно стиснула зубы, но тэса резко вскинул руки и сдавил ее горло. Мирэ машинально всхлипнула от нехватки кислорода и в следующий миг почувствовала язык тэса у себя во рту.

Глаза инстинктивно раскрылись, и в уголках собрались слезы. Крик застрял где-то в горле. Мирэ увидела перед собой темно-карие глаза незнакомки, которые начали меняться и приобретать янтарный цвет, зрачок стал ромбовидным.

Собственное тело напомнило подтаявшую восковую свечу, разум быстро помутнел. Зачарованно глядя в глаза змея, Мирэ даже не чувствовала, что пасть твари меняется и зубы превращаются в клыки, прокусывая ее губы.

Тэса протяжно вздохнул, вытягивая из Мирэ остатки воздуха, и только это помогло ей вырваться из гипноза. Свистящий звук заставил вздрогнуть и ужаснуться происходящему. Мирэ догадалась, что тэса собирался изуродовать ее так же, как и охранника и всех остальных. В груди, помимо животного ужаса, застрекотала ярость. Ранее, пятясь от девушки, Мирэ неосознанно подхватила со стола шариковую ручку. Удачно, что она все еще оставалась у Вон.

Едва вырвавшись из-под гипноза, Мирэ крепко сжала ручку и замахнулась. Не глядя, она ударила вперед. На руку ей тут же брызнула ледяная кровь. Тэса испуганно хлопнул глазами, и зрачки приняли обычный вид, язык змея выскользнул изо рта Мирэ, оставляя после смертельного поцелуя дорожку крови на ее подбородке. Тэса в облике девушки отшатнулся назад. Мирэ увидела, что вогнала ручку прямо в живот незнакомки, чем шокировала не только ее, но и себя.

Воспользовавшись замешательством, Мирэ вовремя среагировала и юркнула в сторону, пытаясь сбежать. Зашипев, змей быстро сбросил человеческий облик и ринулся за ней. Вихрем тэса преградил ей дорогу и подсек по ногам, заставляя упасть.

От ушиба Мирэ болезненно закричала и начала отталкиваться руками, пытаясь отползти от твари прочь. Но было поздно. Рассвирепевший змей разинул клыкастую пасть и бросился на нее.

Мирэ показалось, что за этот крошечный миг она увидела всю свою жизнь в обратной перемотке. Калейдоскопом сменяющихся событий ее прошлое переросло в настоящее, а настоящее превратилось в безвозвратно упущенное будущее. Именно последняя часть была обиднее всего. Мирэ видела себя в кресле директора аукционного дома, она добилась своей цели, смогла… Смогла бы, если бы не одна ошибка, которая стоила ей жизни.

Боясь смотреть на змея, Мирэ зажмурила глаза и отвернулась, выставив перед головой согнутую в локте руку. Казалось, время стало безжалостно медленным. Ожидание неминуемой адской боли заставило Мирэ сжаться в комок и оскалиться. Угрожающий стрекот змеи стал оглушительным, он парализовал. Мирэ показалось, что она умрет от страха раньше, чем на ее шее сомкнется пасть тэса. Но вдруг рокот прервался. На мгновение время замерло, а после зловещую тишину вспорол шум.

Боязливо открыв один глаз, Мирэ посмотрела перед собой, но увидела только мельтешение черного и пепельно-серого. Она открыла второй глаз и шумно всхлипнула, медленно понимая распухшим мозгом, что видит.

Стоя спиной к Мирэ, Джин вырос стеной между ней и тэса, обхватив змея за голову. Извиваясь, чудовище скручивалось в спирали и хлестало воздух хвостом, пытаясь вырваться, но Сонг крепко обхватил руками морду твари, прижав ее к чешуйчатому телу, отчего тэса напоминал червя, насаженного на рыбацкий крюк. В следующий миг Джин оттолкнулся ногами и ринулся вперед, оттесняя противника в сторону. Кубарем из колец тэса откатился к стене, но за секунду выпрямился и зашипел, покачиваясь из стороны в сторону.

– С-сонг Джин… – пробормотала Мирэ, надеясь, что это не мираж и он действительно тут. Но Джин не ответил, с вызовом глядя на змея.

Прекратив шипеть, тэса вдруг начал скручиваться в клубок, только вились спирали его тела. В считанные секунды змей свернулся, сжался до человеческого размера и вдруг выпрямился. Мирэ не поверила своим глазам. Перед Джином стояла темноволосая девушка в традиционном ханбоке. Либо Сонг увидел привидение, либо не ожидал такого от змея, но он отшатнулся. Его руки безвольно опустились. Чего такого он увидел, Мирэ не понимала, потому что лицо девушки было размытым, словно и вовсе отсутствовало.

– Ты убьешь меня снова? – проговорила девушка в ханбоке каким-то неестественным голосом, словно вещала со дна океана. – Почему ты так поступаешь? – простонала она, шагнув вперед с вытянутой рукой. – Ты и в прошлый раз забыл меня…

Вопреки ожиданиям Мирэ, Джин отступил еще на шаг. Почему он так себя вел? Кем ему приходилась эта девушка без лица? Неужели тэса надел личину той, кого Сонг упоминал лишь раз, рассказывая Мирэ о женщине из своего прошлого? Неужели он правда ее убил? Как бы там ни было, сейчас все это было иллюзией, жестокой игрой змея.

– Джин, это неправда… – прошептала Мирэ, пытаясь подняться с пола, но боль в лодыжке стала ослепляющей. – Не слушай ее… – Привалившись к краю стола, Мирэ с опаской смотрела то на Джина, то на змея.

– Как ты мог забыть меня? – Тэса шагнул к Джину навстречу с вытянутой рукой. Змей в обличье девушки все ближе подступал к нему, намереваясь заключить в объятия. Мирэ привела в панику одна только мысль, что тварь может разорвать Джина в клочья, играя на его чувствах.

– Сонг! – крикнула Мирэ, пытаясь вырвать его из оцепенения. Теперь она полностью осознала, в чем опасность тэса, о которой Джин ее предупреждал ранее.

Отвернувшись от своей жертвы, незнакомка без лица посмотрела на Мирэ. От ее внимания все внутри стянулось в тугие узлы, покалывающий страх начал подниматься от кончиков пальцев по всему телу. Мирэ страшно хотелось броситься к Джину и встать у него за спиной, но, двинувшись к нему, она рисковала приблизиться к змею.

– Это все твоя вина! – процедила девушка и теперь полностью повернулась к Мирэ. Только сейчас она заметила пятна краски у незнакомки на ханбоке. Тушь для росписи полотен. – Ты виновата!

От неестественного голоса безликой Мирэ в страхе шатнулась назад, но ноги ее не слушались. В таком состоянии она ни за что не доберется до лестницы.

Тэса двинулся к ней. Мирэ беспомощно раскрыла рот, но лишь сдавленно вздохнула, пятясь назад, как вдруг Джин выставил руку в сторону и грубо перехватил змея за локоть, не позволив твари подойти к Мирэ.

– Не смей к ней приближаться, – холодно процедил он. От угрозы в его голосе Мирэ сделалось не по себе. Кажется, даже тэса впал в растерянность. Его иллюзия не сработала с Джином.

– Пожалуйста, не убивай меня снова! – повторяясь, змей вновь перешел на игры, стараясь подкупить Джина.

В ответ на неискреннюю мольбу тэса лицо Сонга пересекла хищная улыбка. Мирэ услышала пронзительный хруст кости за мгновение до того, как змей завизжал девичьим голосом. Джин сжал его руку, выламывая локтевой сустав тэса в обратную сторону. Тварь инстинктивно отпрянула, корчась от боли. Очертания девушки в ханбоке начали дрожать, кожа скатываться лохмотьями, выпуская на волю бледного змея. Тэса снова принял свой истинный облик и зашипел, сворачиваясь кольцами. Когда тварь напомнила сжатую пружину, она молниеносно распрямилась. Змей бросился на Джина.

Увернувшись от броска, Сонг припал к земле и прокатился в сторону, извлекая из-под пиджака что-то темное. Только присмотревшись, Мирэ узнала рог жнеца. Но, чтобы пустить его в ход, придется подпустить змея ближе к себе, а это опасно. Неужели Джин рискнет?

Стараясь не попасться тэса, Мирэ припала на колени и отползла к ближайшему столу, скрываясь за его боковой стенкой. Она прижалась к тонкой перегородке и зажмурила глаза, не зная, кого благодарить за то, что Джин не поддался гипнозу змея. Если б он не устоял, тэса бы задрал их обоих.

Не в силах справиться с волнением, Мирэ выглянула из своего укрытия, наблюдая за тем, как змей сворачивается кольцами. Все еще сидя на одном колене, Джин выставил рог Саджа перед собой и прижал к нему сжатый кулак с выставленными указательным и средним пальцами. Медленно он повел рукой в противоположную сторону от рога, и тот начал меняться, вытягиваться как копье. В считанные мгновения обрубок превратился в черный хвандо, сверкающий в свете уличных вывесок, свет от которых неоновыми бликами врывался в разоренный офис. Тэса пронзительно зашипел.

Змей атаковал. Не уступая твари в скорости, Джин быстро оказался на ногах и переместился в сторону, замахиваясь хвандо. Клинок со свистом вспорол воздух и по касательной прошел вдоль тела тэса. В воздух полетели алые брызги, оседая дорожкой на лице и белой рубашке Джина, но змея ранение не остановило. Тварь свирепо извернулась и серпантином метнулась по полу, переворачивая офисные столы и стулья. Мирэ догадалась, что задумал тэса. Заведомо проиграв Сонг Джину, змей решил исполнить свой первоначальный замысел – убить ее.

Мирэ оттолкнулась от стенки стола и выбралась из укрытия, зная, что оставаться там смерти подобно. Она в последний момент успела отскочить в сторону, спасаясь от вьющихся колец змея, которые снесли ее недавнее укрытие и превратили его в щепки.

Тэса так широко вилял хвостом, что один замах легко оттолкнул Мирэ в сторону, и она, как тряпичная кукла, откатилась к дальней стене. Змей тут же зашипел и метнулся к ней, но дорогу ему преградил Джин, рассекая воздух дугообразным замахом хвандо. Тэса в испуге отпрянул, уходя от опасного выпада. Пока змей скручивался для броска, Сонг подступил к Мирэ и поднял ее с пола, подтолкнув к первой попавшейся двери.

– Спрячься! – коротко приказал он.

На споры не было времени. Припадая на больную ногу, Мирэ заторопилась к подсобке ровно в тот момент, когда тэса перешел в атаку. Уже закрывая за собой дверь, она увидела, что змей снова принял человеческий облик, на этот раз изуродованного охранника. Мужчина, как переломанное чучело, побежал на Джина. Шокированная, Мирэ оставила крошечную щелку в двери, чтобы наблюдать за происходящим, но Сонг сделал широкий шаг назад и захлопнул полотно, пряча ее в тесном подсобном помещении, где хранились пачки чистой бумаги и канцелярские принадлежности. В этот момент в дверь что-то громко ударилось, отчего Мирэ взвизгнула и отскочила назад, но травмированная нога вспыхнула болью, и Вон нехотя сползла по стеллажу на пол.

Ручка двери повернулась, и вдруг полотно распахнулось внутрь. Наверное, в глубине души Мирэ искренне надеялась увидеть Джина, но в подсобное помещение ворвался охранник. Теперь стало понятно, почему тэса принял человеческий облик – в теле змеи он бы не поместился в крошечную комнату.

Ринувшись вперед, охранник упал на пол и вцепился в лодыжку Мирэ, рывком потянув ее на себя. Боль прошила все тело, вступая в схватку со страхом. Мирэ закричала, хватаясь за полки и стеллажи, но тэса уверенно волок ее прочь из укрытия. Стараясь отбиться, она замахнулась и ударила второй ногой охранника по лицу. Ее каблук приложился аккурат к височной доле его черепа. Сила удара резонировала на глазницу мужчины, отчего вываливающийся глаз окончательно выскользнул из орбиты и повис на нерве. Но это даже не замедлило тварь. Охранник зашипел, отползая назад и вытягивая Мирэ из подсобной комнаты.

Из последних сил хватаясь за стеллаж, Вон снова замахнулась ногой, но в этот раз попала по воздуху. Змей почти выволок ее из укрытия, как вдруг в дверном проеме возникла тень. Мирэ подняла слезящиеся глаза и увидела Джина. Прокрутив в воздухе хвандо, он перевел клинок в вертикальное положение и молниеносным ударом обрушил его вниз, пронзая тело тэса насквозь.

Острие вошло точно в грудную клетку человека, туда, где находилось сердце. Мирэ не знала, сработает ли опасный выпад, ведь охранник был мертв, но в его теле скрывался змей. Оставалось надеяться, что это добьет его окончательно.

Навалившись на хвандо, Джин прокрутил его в грудной клетке охранника, заставляя того конвульсивно вздрогнуть, а затем рывком выдернул клинок, разбрызгивая кровь. Тело чудовища обмякло, больше тэса не подавал признаков жизни. Джин выждал мгновение, затем выпрямился и поддел ногу охранника носком ботинка, проверяя, жив ли он. Змей не отреагировал. Перешагнув через него, Джин вошел в подсобное помещение и присел на корточки между Мирэ и трупом. Отцепив руку охранника от лодыжки Мирэ, он склонил голову набок.

– Не смотри туда.

Среагировав на его голос, Мирэ отвернулась от мертвеца и посмотрела на Джина, понимая, что начинает дрожать. Слезы предательски потекли по ее щекам, адреналин отпустил, заставляя почувствовать всю боль и страх в несколько раз ярче. Мирэ начала задыхаться от слез и тревоги, она потянулась к Джину и вцепилась в него, как в спасательный плот. До треска сжимая его черный пиджак, она прижалась щекой к груди Сонга, не переставая трястись.

Мирэ поступила как ребенок, уехав без предупреждения, и накликала беду. Джин мог не найти ее в здании, мог не успеть остановить тэса. Но Сонг снова опередил смерть и помог Мирэ. Что он чувствовал из-за ее выходки, злость?

Она была страшно разочарована собой. Джин имел право не просто на злость – на ненависть к ней. От этого осознания она задрожала еще сильнее, сжимаясь в комок. Мирэ боялась посмотреть в глаза Джина, просто крепко цеплялась за него, чувствуя защиту и уверенность. Сонг мог ее оттолкнуть, холодно сказав, что она сама во всем виновата, но вместо этого Мирэ почувствовала, что он обнял ее за плечи, а вторую руку опустил за затылок, легко обняв ее в ответ.

– Прости меня… – прошептала она. – Прости.

– Все закончилось, – успокаивающе произнес Джин, поглаживая ее по затылку и спине. – Ты в безопасности.

– Как ты узнал, где я?

– Ты не отвечала на телефон. Дома я никого не обнаружил.

Мирэ всхлипнула, благодаря судьбу за то, что Джин успел вовремя. Она продолжила держаться за него, постепенно успокаиваясь.

К этому моменту заработала сигнализация, включилось аварийное освещение. Следуя протоколу, полиция должна была прибыть с минуты на минуту. Мирэ открыла слипшиеся глаза, выглянув из-за плеча Джина на офис, где были разбросаны тела убитых и сам змей в теле охранника.

– Они… они не исчезнут? – шмыгнула носом Мирэ.

– Нет. – Джин мягко, но настойчиво заставил ее отвернуться, чтобы не смотреть на убитых. – Тела исчезают только в случае со жнецом, его работа – доставлять их на суд. Тэса, как и кума, сеют смерть и оставляют после себя хаос. Их трудно убить, но возможно. Поэтому пришлось вынудить змея принять человеческий облик. Так он более уязвим и у полиции будет меньше вопросов.

От этих слов у Мирэ образовался ком в горле. Она тяжело задышала, но смогла более-менее успокоиться, почувствовав на себе руки Джина. В последний раз выглянув сквозь открытую дверь подсобки, Мирэ увидела тень, которая пересекла офис. Человек торопливо скрылся в направлении пожарного выхода. Кто он и как выжил после встречи со змеем? Мирэ зажмурила глаза и прижалась лбом к плечу Джина, думая, что увиденное было иллюзией.

Полиция прибыла в Инджи ровно через четыре минуты после активации аварийной системы. Мирэ и Джина обнаружили в подсобном помещении, отчего их объяснение выглядело правдоподобно – они пытались скрыться от нападающего. Убийство охранника было самообороной, и практически ни у кого не возникло вопросов, кроме одного человека. Еще до начала обязательного расследования и суда детектив Чон Сонмин выглядел так, словно дело пострадавших уже проиграно.

Присев на корточки рядом с трупом охранника, детектив покачал головой и поднял глаза на Джина.

– Почему, если происходит что-то странное, вы всегда находитесь неподалеку, господин Сонг?

Мирэ сидела в рабочем кресле, кутаясь в плед. Медики осматривали ее поврежденную лодыжку, не задавая лишних вопросов. Сжимая в руках термальный пакетик, Мирэ подслушивала разговор Сонмина и Джина, надеясь, что Чон не наденет на Сонга наручники.

– Могу задать встречный вопрос, детектив. Почему, когда дела кажутся странными, в их разбирательствах всегда принимаете участие вы? – Сонг пытливо склонил голову набок.

Поднявшись с пола, Сонмин усмехнулся.

– Тут явно замешано что-то из ряда вон выходящее, – холодно резюмировал детектив. – И началось все это с вашего появления, господин Сонг. К сожалению, камеры видеонаблюдения снова дали сбой, когда все здание обесточили, но не думайте, что я не вижу очевидных вещей.

– Не всегда видимое стоит принимать за истину, господин Чон, – многозначительно заметил Сонг, взглянув на тело охранника. Сонмину повезло, что он не застал тэса в его истинном виде. Перешагнув через труп, прикрытый пленкой, Джин направился к медикам и Мирэ, когда его снова окликнул детектив.

– Господин Сонг, – спокойно проговорил Сонмин. – Я вам не враг. Наоборот, хочу помочь.

– Знаю, – не оборачиваясь на него, ответил Джин. Сонг вышел за огороженный лентой участок и приблизился к Мирэ.

– Все в порядке? – спросила она.

После пережитого стресса у Вон сел голос, и она хрипела, как простуженная. Благо, по заключению медиков, лодыжка пострадала несерьезно. На лестнице Мирэ оступилась и заработала растяжение.

– Да. – Джин благодарно кивнул медикам, когда те закончили работу с Мирэ. Сонг помог ей встать на ноги и взял за руку, наверное, больше не доверяя ее здравому смыслу. Чего греха таить, Мирэ больше не доверяла сама себе. – Я доставлю тебя домой.

Глава 10

Аукцион обмана

Последующие несколько дней Мирэ действительно пришлось провести дома по состоянию здоровья. Сон-Хо чуть не убил ее за то, что она сбежала и едва не погибла в аукционном доме. Теперь Мирэ окружал постоянный контроль. Она пропустила аукцион, не смогла отстоять права на живопись Сохо, но получила звонок от Сонмина и предложение поговорить о веществе, найденном в ее квартире. Все складывалось как нельзя плохо. Радовало только то, что Джин и Сон-Хо были целы, невредимы и поблизости, но скоро их дозированная строгость и забота начали знатно сердить.

В один из дождливых дней Мирэ провалилась в сон посреди дня и пожалела об этом, потому что вновь погрязла в кошмарах.

* * *

– Значит, Чхонса[47]. – Мужчина довольно улыбнулся. Он приподнял конец хвандо, заставляя художницу вздернуть подбородок выше, чтобы она могла посмотреть ему в глаза.

– Не прикасайся к ней! – скалясь от боли, прорычал защитник. Веревки стягивали его тело, ловушка, которая взяла его в кольцо, не позволяла использовать силу. Против алчности людей бывают беспомощны и высшие существа.

Тщетные попытки защитника действовали на потеху собравшимся вокруг людям, чьи имена художница успела запечатлеть на холсте. Все они – члены джопок, головорезы, идущие против власти, народа и высших сил.

– Эй, замолчи! – прикрикнул старший среди собравшихся, и один из караульных с силой ударил защитника кулаком по скуле, рассекая ту новым порезом.

Видя это, художница сжалась, жмурясь от досады и тревоги. Слез не осталось, последние она выплакала, когда их с защитником схватили на границе при попытке бежать.

– Прекратите! – вскричала она, припадая еще ниже к земле. Художница обхватила ноги старшего господина и прижалась лбом к мыскам его обуви. – Я сделаю все, что вы просите, но обещайте сохранить нам жизни!

– Сделаешь, что я прошу? – повторил господин. – Хорошо. Я обещаю сохранить жизнь твоего хранителя, Чхонса. Но ты должна использовать свою силу и переписать прошлое.

– Я все сделаю!

– Нет… – прошептал защитник. – Не вздумай! Это в корне может изменить будущее. Ты должна оберегать настоящее и хранить его, в этом твое предназначение. Вмешательство в основу мироздания запрещено!

Но она снова его не послушала. Если цена их жизней – это сохранение имен джопок в тайне, она готова переписать прошлое.

– Мне понадобятся тушь и полотно.

* * *

Мирэ проснулась ближе к вечеру от звонка. Она часто заморгала, пытаясь сфокусировать взгляд, но вместо родных стен все еще видела сцены из сна – светлый ханбок на девушке и пятна чернил на ее рукавах. Мирэ впервые наблюдала этот образ художницы, но теперь точно поняла, в кого перевоплотился змей тэса во время своей атаки в Инджи… В девушку, которая заставила Джина остолбенеть. В художницу, которую Мирэ видела в своих снах.

После случившегося в аукционном доме Вон старалась лишний раз не вспоминать события того дня. Она так и не узнала у Джина напрямую, чью шкуру примерил тэса и почему Сонг так отреагировал на появление девушки. Мирэ считала, что он сам расскажет обо всем, если посчитает нужным. Но теперь, когда воедино сошлось слишком много фрагментов мозаики, она задумалась – а не может ли то, что видела она в кошмарах, быть прошлым Джина?

– Сонмин пришел! – крикнул Сон-Хо с кухни.

– Радость-то какая, – скептически произнес Джин, отодвигая шторы, чтобы впустить в помещение меркнущий свет с улицы.

Глядя на Сонга, Мирэ не могла понять, был ли он тем самым защитником из ее кошмаров. Сколько бы она ни проваливалась в сон, где видела художницу и хранителя, ей еще ни разу не удалось рассмотреть их лица – они были то засвечены солнцем, то окроплены кровью или красками, то расплывались, как лицо тэса.

Возможно, все происходящее в действительности напрямую связано со снами Мирэ, и это необходимо было обсудить с Джином. Но не сейчас. Мирэ не хотела, чтобы Сонмин знал больше положенного. Он уже был непозволительно хорошо осведомлен для простого обывателя.

Скоро входная дверь открылась, и в квартиру вошел детектив. Мирэ была вынуждена встать с дивана. Благо лодыжка зажила, и теперь наступать на ногу было не больно. Пригласив Сонмина в кухню, Сон-Хо поставил на стол закуски и соджу. Все выглядело как деловая встреча, на которых Мирэ бывала не раз. Зная, о чем пойдет разговор, она наивно пыталась убедить себя в том, что это будет обычное обсуждение сделки… Какая глупость.

– Как вы себя чувствуете, госпожа Вон? – усаживаясь за стол, спросил детектив. Сонмин был в своей обычной потертой кожаной куртке, волосы он собрал в пучок на затылке, надел на встречу не джинсы, а брюки. Наверное, хотел меньше походить на детектива, но у него это плохо получилось.

– Уже намного лучше, спасибо, – ответила Мирэ, когда Сонмин вытащил из внутреннего кармана куртки водонепроницаемый файл с листами.

– Вы что, целую диссертацию накатали? – перегнувшись через стол, простонал Сон-Хо.

– Как раз наоборот. Диссертация тут не помешала бы. – Сонмин выудил из файла бумаги и пододвинул их к Джину с Мирэ. – Полное совпадение образцов, найденных в вашей квартире и в доме госпожи Мин. Криминалисты убили на расследование очень много времени, но большего выяснить не смогли. Кому принадлежит слюна, они не выявили, но я абсолютно уверен, что тварь, оставившая следы, и та, которую я видел мельком в квартире аджуммы, – это одно и то же существо. Какой-то мутант за пределами нашего понимания… – Далее Сонмин вытащил из файла второй лист и передал его Мирэ. – Тело охранника из аукционного дома изучили на содержание в организме психотропных или наркотических средств. Мы подумали, он мог совершить массовое убийство под воздействием каких-то добавок. Такие были, но вы не поверите, какие.

– Змеиный яд… – пробормотала Мирэ, читая заключение на бумаге.

– Верно. И это еще не все, переверните страницу. – Мирэ последовала совету, но тут же захлопнула лист обратно, поморщившись. К горлу подступила тошнота, в памяти ожили ужасные воспоминания. – На вскрытии патологоанатом обнаружил внутри человека мертвую змею. Судя по его данным, это был детеныш, потому что анатомическое строение твари… в общем, паразит мог вырасти до внушительных размеров.

Теперь Мирэ поняла, как тэса вмещался в людские тела. Он был пластичен и переменчив. Это жутко до мозга костей… Хорошо, что Джин успел поймать его в ловушку и заколол в теле охранника.

– А теперь взгляните сюда, – Сонмин выудил из файла последние листы, на которых Мирэ узнала парковку больницы, куда они с Сон-Хо отвозили Джина в день знакомства. На снимках были пятно крови на асфальте и странная дыра в полу вблизи сектора «А». – Эта кровь принадлежит погибшему репортеру Хван Юнхо, а выбоина в асфальте находится недалеко от того места, где вы припарковали свою машину до того, как возникли помехи в радиусе действия камер видеонаблюдения. – Мирэ вспомнила, как Саджа по инерции напоролся на асфальт, в результате чего сломал рог. – Сопоставив все эти случаи, – продолжил Сонмин, – я пришел сюда только с одним вопросом. В чем, мать вашу, вы все замешаны?!

Сон-Хо, довольно потягивающий соджу из маленькой чашечки, подавился. У Мирэ не имелось ответа на вопрос детектива, к тому же пытаться опровергать его слова было бессмысленно. Доказательства, которые принес Чон, были завязаны на всех присутствующих в помещении.

– Вы действительно хотите знать правду, детектив? – спокойно спросил Джин, сложив все бумаги вместе. Кажется, он был единственным человеком, кому удалось сохранить абсолютное хладнокровие.

– Ради этого я здесь, господин Сонг, – так же вкрадчиво ответил Сонмин. – Помните, что я сказал вам в аукционном доме? Мы не враги. Помогите мне разобраться во всем этом, и, возможно, я смогу помочь вам. Потому что без должной защиты тут достаточно улик, чтобы упечь вас за решетку на долгий срок. Для госпожи Вон это будет пятном на репутации и дорогой прочь от должности директора.

Мирэ прижала руку ко лбу, понимая, что начинает болеть голова. Она подняла со стола чашечку с соджу и опустошила ее залпом.

– Господин Чон, вы верите в высшие силы? – Джин спокойно наполнил ее опустевшую чашку свежей порцией соджу. Мирэ позавидовала его спокойствию.

– Например? – нахмурился детектив.

– В демонов, в ангелов, в жнецов… – начал перечислять Сонг, пытливо смотря в глаза Чона.

– Я давно работаю в полиции и сталкивался с разными вещами, но вот это… – Он указал на бумаги с анализами и свидетельствами. – Это что-то за пределами моего понимания. Я готов поверить во что угодно, но мне нужны доказательства. И тут их немало, однако я все еще ничего не понимаю.

В ответ Джин беззвучно усмехнулся, а в следующий миг листы с уликами вспыхнули сами собой и сгорели за считанное мгновение, оставшись горкой пепла на столешнице.

Смесь эмоций, которые Мирэ увидела на лице детектива Сонмина, мог бы описать только Рубенс[48]. Казавшийся чутким и безэмоциональным, Чон напомнил ей саму себя, когда она впервые столкнулась на парковке с Саджа. В глазах Сонмина плескался немой шок. То, о чем он только догадывался, ударило его правдой в лоб. Необъяснимые вещи не вымысел, они реальны!

– Пора поверить во все и всех, о ком я вам сказал, детектив, – безжалостно заключил Джин.

На какое-то время повисло молчание, только стучали донышки чашек для соджу. Делая перерывы на закуски, Мирэ рассказала детективу все, что успело произойти за последние дни, опуская лишь некоторые детали. Незаметно для всех были опустошены пять бутылок соджу. Наконец Сонмин усмехнулся и покачал головой.

– Проклятье, – только и сказал он, посмотрев в пустоту. – Значит, все эти твари охотились на вас, Сонг Джин?

– Нет… Они пришли за мной, – подала голос Мирэ, глядя на дно пустой чашки.

– Почему за вами? Этому есть объяснение?

– Если бы мы знали, с чем все это связано, но мы ничего не знаем. Страшно все это, – буркнул порозовевший Сон-Хо.

– Раньше такое бывало? – продолжил гадать Сонмин.

– Нет… – призналась Мирэ.

– Держу пари, это началось, когда появился господин Сонг?

На этот вопрос Мирэ не стала отвечать, все и так было понятно. Детектив подпер голову рукой и задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

– Джин, вы сказали, что ничего не помните, но, может быть, у вас есть родственники? Если вы из прошлого, в будущем мог быть кто-то из потомков. Всему происходящему должно быть объяснение.

– У меня никого здесь нет, – уверенно отрезал Сонг.

– А вы проверяли? – Сонмин снова наполнил чашки и в один глоток опустошил свою.

– Да, – ответила Мирэ, вспоминая первый день знакомства с Джином. Врачи проверили его по базе, но не выявили совпадений.

– Мы можем поискать в нашей системе. У полиции более широкая база данных, – задумался Сонмин. – Не обещаю, что от этого будет результат, но попробовать стоит.

– Я не хочу, чтобы в меня снова тыкали иголкой, – заявил Джин, который только вчера закончил смотреть с Сон-Хо последний сезон сериала «Клиника».

– Хён, в тебя всякие монстры зубами тыкали, а ты иголки испугался! – воскликнул Сон-Хо, негодующе всплеснув руками.

Пока они привычно перекидывались подколками, у Мирэ завибрировал телефон.

– Приходите завтра в участок, возьмем еще раз анализ и посмотрим среди дел похожие случаи. Если получится выпросить разрешение, можно будет наведаться в архив и поднять более старые данные. – Пока Сонмин зазывал Джина в участок, Мирэ непонимающе уставилась на входящий звонок. Она не узнала номер абонента. Извинившись перед парнями, Мирэ вышла в гостиную и ответила на звонок.

– Добрый день, госпожа Вон, – вежливо проговорили на том конце. – Простите за беспокойство. Это Ли Хан, антиквар. У вас есть минута?

– Для вас две минуты, господин Ли. Чем обязана? – как можно спокойнее спросила Мирэ, стараясь скрыть волнение. Она искренне не понимала, почему Хан снизошел до личного звонка.

– Надеюсь, вы не сдали позиций и все еще готовы побороться со мной за книгу господина Ким Ханьюла? Я слышал про нападение в аукционном доме, очень сочувствую. Надеюсь, это не помешает вам продолжить работу. У меня еще не было столь достойного конкурента.

– Не думайте, что случай в аукционном доме переубедил меня, господин Ли. – Мирэ подошла к окну, невидяще уставившись на тучи. – Насколько мне известно, книга сейчас в Сеуле?

– У вас хорошие связи, госпожа Вон, – Ли тихо засмеялся. – Все верно, экспонат сейчас находится у меня, но вскоре он вернется к законному владельцу, а до этого я бы хотел встретиться с вами и обговорить все условия нашей борьбы за экспонат.

Оглянувшись на кухню, Мирэ окинула взглядом парней, поражаясь тому, как такие разные люди могли сидеть за одним столом. Еще недавно Джин и Сонмин готовы были рвать друг другу глотки, но теперь они выглядели как деловые партнеры. Сон-Хо удачно смотрелся в любой компании, умея легко становиться ее душой. Но скоро все это закончится, проблемы решатся, Сонмин канет в прошлое, Джин выполнит условия сделки и уйдет, Сон-Хо снова станет простым ассистентом. Мирэ останется ни с чем. Поэтому ей было нельзя проиграть Минджи в гонке за должность директора. Она не могла упустить возможность заполучить книгу Ханьюла, пусть даже ради этого придется снова встретиться с подозрительным антикваром.

– Когда мы можем встретиться? – сухо поинтересовалась она, вспоминая жуткую лавку Хана. – Местом встречи должна быть нейтральная территория.

– Разумеется. Предлагаю увидеться завтра в девять утра в Инджи.

– Идет. – Не говоря больше ни слова, Мирэ оборвала звонок и вернулась к парням. Завтра ей предстоит решить вопрос всей жизни. Только бы не проиграть Ли Хану в борьбе за экспонат.

Время летело быстро. До ночи все четверо просидели за столом и опустошили запасы соджу и закусок. Сон-Хо разморило первым, и он уснул, прижавшись щекой к столешнице. Сонмин порозовел, Джин старался держаться, как всегда, непринужденно, но его попытки выглядели неубедительно, и Мирэ стало от этого смешно. Наконец детектив встал из-за стола и неровной походкой направился к выходу.

– Детектив Сонмин, вы ведь не сядете за руль в таком состоянии? – окликнула Мирэ, опасаясь за людей на улице.

– Мой транспорт сегодня – автобус, – железно заверил он. – Джин, завтра чтобы к девяти был в участке! – С этими словами Чон вышел из квартиры и закрыл входную дверь, правда, со второй попытки. Наконец в доме стало тихо.

Только теперь до Мирэ дошел смысл слов детектива.

– О нет… – простонала она. – К девяти? У меня завтра в девять встреча с антикваром!

– Значит, я не приду к Сонмину в участок к этому времени, – спокойно сказал Джин, собирая со стола чашки и блюдца.

– Нет, придешь. Тебе нужно сдать кровь на анализ и просмотреть с Сонмином похожие дела, может быть, так мы узнаем хоть что-то.

– Видеться с антикваром опасно. – Мирэ полностью разделяла опасения Джина, но в этот раз ситуация была иная.

– Встреча будет проходить днем в Инджи, и на этот раз я пойду в офис с Сон-Хо. У тебя есть телефон. От полицейского участка до аукционного дома пять-семь минут быстрым шагом. Ты будешь недалеко от меня, к тому же с полицейским.

Опустив посуду обратно на стол, Джин наклонился над ним и испытующе заглянул Мирэ в глаза.

– Убедила, – без боя сдался он. – Уже не боишься геройствовать в одиночку?

«Нет, потому что уверена – если мне понадобится помощь, ты придешь», – подумала Мирэ, но вслух этого не сказала. От пронзительного взгляда Джина ей стало не по себе, из-за соджу казалось, что в квартире непозволительно жарко.

– Смутил тебя? – Джин улыбнулся.

– Нет! – Мирэ прижала руки к щекам, щупая горячую кожу. – Это… это все соджу!

Сонг не ответил, продолжая заглядывать Мирэ в глаза. Его взгляд гипнотизировал ее ничуть не хуже глаз тэса, но, в отличие от змея, Джин вызывал не отвращение или страх, скорее влечение. Понимая, что сознание затуманено крепким напитком, Мирэ резко встала из-за стола, надеясь уйти, но запуталась в ногах и чуть не упала. Сонг успел поймать ее за запястье и поставить на ноги.

– Осторожнее. – Джин уверенно держал Мирэ за руку, большим пальцем аккуратно поглаживая внутреннюю сторону ее запястья.

– Я не боюсь, потому что знаю… – пробормотала она, решаясь больше не лукавить. Мирэ посмотрела в глаза Джина и отшагнула в сторону, надеясь увеличить расстояние между ним и собой, но уперлась бедром в кухонный гарнитур. Если она хотела сбежать, то двигалась не в том направлении. – Знаю, что ты придешь.

Джин шагнул вперед, сокращая то жалкое расстояние, что разделяло их с Мирэ.

– Я не всегда буду рядом, Мирэ, – Сонг опустил руку ей на щеку, скользнул пальцами к вискам и убрал за ухо выбившуюся прядь волос. – Когда-то мне придется уйти.

«Надеюсь, это случится не скоро. Или не случится вообще…» – призналась себе Мирэ.

В этот момент за столом зашевелился Сон-Хо, пытаясь перевернуться на другой бок. Пак опасно сползал с высокого стула, норовя свалиться на пол, хотя Мирэ была уверена, что упади он, все равно бы не проснулся, а остался там, свернувшись калачиком.

– Джин, тебе известно, что будет, если демон нарушит условия сделки или отменит ее? – Мирэ наблюдала за тем, как меняется лицо Сонга, приобретая нечеловеческие черты. Он напоминал холодный мраморный бюст, молча хранящий страшные тайны.

Мирэ стало неуютно от мысли, каково это – забыть свое прошлое и пропустить пару сотен лет жизни, оказавшись в совершенно другом для себя времени и абсолютно иной роли. Она никогда раньше не ставила себя на место Джина, но сейчас, допустив эту мысль, содрогнулась.

Так и не ответив ей, Сонг посмотрел на Сон-Хо, который уже медленно стекал по столешнице. Мирэ показалось, что Джин знал ответ на ее вопрос, но не стал произносить его вслух. Подхватив Сон-Хо за воротник, он аккуратно выровнял парня, а после перекинул его руку себе через плечо.

– Йа не пду на рабоду! – простонал Сон-Хо, для убедительности помахав рукой. Он так и не открыл глаза и даже не попытался сопротивляться, когда Джин повел его к дивану в гостиной.

* * *

Утро выдалось пасмурным и серым, температура за окнами опустилась ниже, чем днем ранее, и Мирэ втайне порадовалась таким переменам и возможности надеть пиджак потеплее. После вчерашнего голова была словно расколотая тыква, в висках пульсировала кровь.

Мирэ лениво выбралась из постели и принялась собираться на встречу с антикваром. Желания выглядеть лучше обычного у нее не было, поэтому она предпочла строгому костюму обычный образ. Выглянув из комнаты, Мирэ тут же почувствовала манящий запах свежего кофе. Неужели Сон-Хо нашел в себе силы подняться так рано? Мирэ уже приготовилась к тому, что придется расталкивать его не меньше двадцати минут.

– Удивлена твоей силе во… – слова встали поперек горла, когда Мирэ заметила Сон-Хо, безмятежно сидящего за столом, а Джина с протянутой кружкой кофе. Увидев спасительный напиток в руках хёна, Пак вцепился в предложенную кружку и тут же опрокинул содержимое в себя чуть ли не залпом.

Замешательство на лице Мирэ заставило Джина улыбнуться уголком губ. Сонг указал на кофемашину:

– Теперь я точно умею ей пользоваться, – уверенно сказал он. Вспоминать о том, как Сонг случайно взорвал старый аппарат, Мирэ не стала.

– Правда? – с подозрением спросила она, усаживаясь за стол. – Ну что же, удиви меня своими способностями.

– Не проси меня о таком. – Беззвучно усмехнувшись, Джин повернулся к кофемашине. Мирэ вдруг поняла, что ее просьба и правда прозвучала неоднозначно. Стараясь снова не сказать лишнего, она повернулась к Сон-Хо.

Пак выглядел так, как выглядит человек, принявший больше положенной дозы спиртного: его волосы торчали в разные стороны спутанными пучками, словно по его голове не раз ударила молния; линзы очков отражали свет и немного гасили блеск еще сонных глаз, которые никак не могли раскрыться в полную силу. Сон-Хо снова напомнил Мирэ утенка.

– Похоже, в аукционный дом мы поедем на такси, – решила она, опасаясь сажать Сон-Хо за руль в таком состоянии.

Наконец Джин поставил перед ней кружку ароматного кофе. Охотно обхватив керамический сосуд, Мирэ погрела пальцы, пытаясь насладиться атмосферой утра. Раньше она не была такой сентиментальной, но сейчас бережно цеплялась за любой момент, дарящий ощущение тепла и покоя.

Не позавтракав, Джин ушел в полицейский участок и приказал держать телефоны при себе. Задобрив Сон-Хо свежими пирожными из кондитерской на углу улицы, Мирэ вызвала такси туда.

– Может быть, тебе следовало остаться в постели? – аккуратно спросила она, глядя на то, как Сон-Хо прижимает к голове стаканчик с еще одной порцией кофе, на этот раз со льдом.

– Чтобы ты опять нарвалась на неприятности, да? – возмутился он и строго потряс перед Мирэ указательным пальцем. – Теперь от меня не отделаешься! Буду за тобой тенью ходить. К тому же я обещал Джину, что не отойду от тебя.

– Прости, – сжалась Мирэ, понимая, что нужно извиниться за свое опрометчивое поведение, которое повлекло за собой ужасные последствия. Честно, ей до сих пор было не совсем спокойно возвращаться в Инджи, где недавно по ее вине объявился змей.

– Не тебе извиняться надо, босс, – Сон-Хо наконец поймал губами трубочку и попробовал кофе. – Я сам виноват. Не нужно было уходить в магазин тем вечером.

Кого-кого, а Сон-Хо Мирэ ни в чем не винила. Она прекрасно понимала, что во всем виновата сама и чуть было не поплатилась за эту глупость. Ей просто повезло, что вовремя появился Джин. Выудив из кармана телефон, найденный полицейскими у лифта, где его обронила Мирэ, она открыла контакты и увидела номер Сонга в строке быстрых вызовов. От этого ей стало хоть чуть-чуть, но спокойнее.

Скоро такси доставило Мирэ и Сон-Хо к зданию Инджи. После нападения аукционный дом был опечатан до выяснения всех обстоятельств, но риск понести убытки от вставшей работы вынудил ускорить процесс разбирательств, и уже через два дня после ужасного происшествия филиал вернулся к работе. Мирэ опасалась, что произошедшее плохо скажется на ее репутации, но тут ждал приятный сюрприз – совет директоров пожалел ее, как чудом выжившую в тот вечер, отметив, что, несмотря на поздний час, она преданно оставалась в офисе. Даже Чин Минджи не нашлась, как прокомментировать это в негативном ключе.

К сожалению, происшествие не самым лучшим образом сказалось на статусе самого аукционного дома. Акции Инджи упали в цене, но эта проблема оперативно решалась. Удачно, что в корпорации было несколько филиалов, среди которых один мог поддержать пострадавшего.

Поднявшись на свой этаж, Мирэ опасливо выглянула из лифта. Ладони покрылись испариной. Видя ее в таком состоянии, первым в приемную вышел Сон-Хо, обнадеживающе поманив рукой за собой. Мирэ выдохнула и спокойно последовала за ним. Инстинктивно ее глаза сами метнулись в сторону решетки вентиляционной шахты, которая в прошлом напугала ее шумами и взрывом, вынудив броситься к пожарной лестнице. Благо сейчас раскуроченную стену и шахту починили. Ничто не напоминало о случившемся.

Но Йунг, как и всегда, была на своем рабочем месте. Мирэ искренне порадовалась тому, что в день появления змея секретарша не задержалась в офисе на лишние пятнадцать минут, иначе тэса мог убить и ее.

– Госпожа Вон, – Йунг встала из-за стола и вышла навстречу, приветливо поклонившись Мирэ. – Как вы?

– Все хорошо, спасибо. – Мирэ искренне ей улыбнулась.

– Хорошо выглядишь, Йунг! – промычал Сон-Хо, гоняя трубочкой кубики льда в стакане из-под кофе.

– Чего не могу сказать о тебе, Сон-Хо, – подметила Йунг. – Ты что, подрался?

– Угу! С соджу, – хохотнул он и выкинул опустевший стакан в урну. Но Йунг внимательно проследила за полетом пластика, наверняка желая, чтобы вместо него в мусорное ведро нырнул Сон-Хо. – Так что, когда там приедет антиквар? Нужно усилить охрану на этаже, не нравится мне этот тип.

– Усилить охрану? – непонимающе нахмурилась Йунг и посмотрела на Мирэ, ожидая решения.

– Да, госпожа Но, проинформируйте, пожалуйста, отдел безопасности.

– Конечно. – Йунг без лишних вопросов вернулась к рабочему месту и связалась по телефону с охраной.

Мирэ вошла в свой кабинет и сразу же направилась к столу с папками по новым и закрытым делам. В последнее время в ее жизни произошло столько событий, что фокус внимания сместился и зациклился на каких-то отдельных вещах. Прошлая работа над оценкой предметов искусства вдруг показалась далеким сном. Стоило ей взять в руки первое попавшееся дело, Мирэ вдруг прервал щелчок беспардонно открывшейся двери.

– …Вам туда нельзя! – крикнула Но Йунг, пытаясь остановить Чин Минджи, которая вихрем ворвалась в кабинет Мирэ.

– Значит, продолжаешь выделываться, Вон? – сразу перешла в наступление конкурентка.

Встав в центре кабинета, Чин Минджи уперла руки в бока и покачала головой.

– Госпожа Вон, я не смогла… – начала оправдываться Йунг, но Мирэ успокаивающе ей кивнула. Остановить Минджи, когда та в бешенстве, мог только конский транквилизатор.

– Что на этот раз, Чин? – спокойно спросила Мирэ, неосознанно копируя манеру Джина в общении.

– А я-то думаю, откуда запах гари! У кого-то начало подгорать… – Взмахом руки Мирэ перебила Сон-Хо, которому только дай волю. Видимо, он слишком буквально понял приказ Джина защищать ее от любой угрозы. Но от Минджи Мирэ не нужно было спасать. С конкуренткой она могла справиться голыми руками.

Уничижительно посмотрев на Сон-Хо, Минджи подошла вплотную к столу Мирэ и уперлась в него кулаками.

– Все еще бьешься за дело Ханьюла? – рявкнула она. – Я слышала, его экспонат увозили на Чеджудо для исследования, но ты и там его нашла и сунулась в дела университета.

– Да, сунулась. – Мирэ встала из-за стола, чтобы не смотреть на конкурентку снизу вверх. Теперь они стояли вровень друг с другом. – Это называется выполнять свою работу, Минджи. Ты чем-то недовольна?

– Верно подмечено, Вон, – процедила она. – Мне плевать, куда ты суешь свой нос, хоть в Лувр! Но, как я выяснила, ты поднимала вопрос по живописи Сохо? – Минджи склонила голову набок. – Это мое дело, а ты посмела влезть в мой кабинет.

– Не такое большое преступление, учитывая, что тебе можно поставить раскладную кровать в моем офисе, Минджи, – отсекла Мирэ, давая той понять, что прекрасно знает о многочисленных вторжениях конкурентки в свой кабинет.

– Ты гребаная фанатичка, Вон Мирэ! Как вообще Ханьюл согласился с тобой работать? Видимо, у старика деменция, если он пошел на это по доброй воле!

– При таком отношении к клиентам я вообще удивлена, как владелец живописи Сохо не прикончил тебя и не завернул в полотно, чтобы так и закопать.

– Знаешь, мне было искренне жаль тебя. Выжить после встречи с убийцей – то еще испытание. Теперь же я осознала, как заблуждалась в своих выводах. Жаль, что охранник не прирезал тебя в той подсобке. Вот тогда бы я искренне всплакнула над твоей могилой!

«Он был очень к этому близок», – подумала Мирэ, но из-за накативших воспоминаний так и не смогла придумать ответ. Ее горло сдавило словно тисками, в памяти ярко вспыхнули голос бабушки, вид обнаженной девушки, язык тэса у себя во рту, незнакомка в ханбоке… Все тело обдало холодом. Мирэ вспомнила боль, ужас, свою беспомощность. Она была бессильна против змея, парализована и напугана, и сейчас по новой испытала те же эмоции.

– Госпожа Чин, выйдите из кабинета! – строго потребовал Сон-Хо, указав девушке на двери. – Если сами не уйдете, я вас вышвырну отсюда! – пригрозил он, но Минджи уже поняла, что пререкаться дальше бессмысленно. Видимо, Мирэ побледнела настолько, что она испугалась своих слов. Ничего не добавив, Чин вышла из кабинета и громко хлопнула дверью.

Мирэ беспомощно рухнула в кресло и задрожала. Возможно, она перегнула палку, упомянув живопись Сохо, но слова Минджи заставили ее вновь пережить события того ужасного вечера.

– Босс, все хорошо! – Сон-Хо подбежал сбоку и поднял со стола первую попавшуюся папку. Он помахал ею, обдавая Мирэ слабым ветерком. – Йунг, принеси воды!

Не прошло и минуты, как в кабинет забежала секретарша с полным стаканом. Пока за ней закрывалась дверь, Мирэ увидела в приемной пятерых охранников, которых, должно быть, вызвала Йунг. Ощущение защищенности было мизерным, да и вид знакомой формы всколыхнул неприятные ассоциации. Мирэ закрыла глаза и отхлебнула из стакана, стараясь не замечать, как дрожит ее рука, расплескивая воду.

В этот момент раздался сигнал поднявшегося лифта. Но Йунг обернулась к дверям и сверилась с часами.

– Антиквар, – коротко сказала она.

После разговора с соперницей Мирэ меньше всего хотелось по новой заводить неприятную беседу. Вряд ли диалог с Ханом будет хоть сколько-то лучше. Но нужно было расставить все точки над «i» в вопросе с книгой Ханьюла. К тому же что могло случиться? С Мирэ был Сон-Хо, в приемной пять охранников, у телефона Но Йунг, которая в случае чего могла вызвать полицию. Рука Мирэ лежала на смартфоне, где первым в списке вызовов был номер Джина. Все будет хорошо.

– Встретьте антиквара, госпожа Но, – решительно кивнула она.

Когда секретарша ушла, Мирэ почувствовала на своем плече руку Сон-Хо.

– Ты уверена? – с волнением спросил он.

– Да, абсолютно, – Мирэ кивнула и пригладила волосы, заправляя за уши выбившиеся из хвоста прядки.

– Не волнуйся, босс, – улыбнулся Сон-Хо. – Я буду рядом с тобой.

– Спасибо тебе, – Мирэ попыталась выдавить из себя улыбку, но вышло неубедительно.

Наконец Но Йунг возвестила о приходе Ли Хана и впустила его в кабинет. Вместе с ним было четыре человека, в приемной осталось еще двое. Очевидно, антиквар не доверял безопасности аукционного дома после случившегося. Когда закрывалась дверь, Мирэ зацепилась взглядом за одного мужчину, оставшегося в приемной. Что-то в нем было призрачно знакомым, отчего беспокойство усилилось.

– Доброе утро, госпожа Вон, – поприветствовал Ли Хан.

Мирэ встала из-за стола и ответила на его приветствие сдержанным поклоном, после чего не оставила без внимания сопровождение антиквара.

– Вы побоялись, что я стану отбирать у вас книгу из рук, поэтому привели столько людей? – усаживаясь в кресло, уточнила она, подав Сон-Хо сигнал, чтобы он впустил в кабинет хотя бы пару охранников Инджи.

Хан тихо рассмеялся, усаживаясь в кресло напротив Мирэ.

– Это мои консультанты, – заверил он и пробежал взглядом по кабинету, зацепившись за Сон-Хо. – Не вижу господина Сонг Джина. Неужели он решил проигнорировать встречу?

– Сейчас он занят, – ответила Мирэ, мельком посмотрев на двоих охранников аукционного дома, которые вошли в кабинет по просьбе Сон-Хо. Мужчины замерли рядом с дверями.

Не обернувшись к охране, Ли Хан поменялся в лице. Он по-хозяйски закинул ногу на ногу и откинулся на спинку кресла.

– Как вы себя чувствуете, госпожа Вон? – начал Хан издалека.

– Отлично, спасибо, – чуть грубее, чем хотела бы, ответила Мирэ. – Господин Ли, поскольку мы встретились для решения вопроса, будет правильно, если мы сразу перейдем к сути.

– Время дорого стоит, особенно если дело касается искусства, – согласился антиквар. – Наш клиент, уважаемый Ким Ханьюл, никак не может определиться с деловым партнером. – Хан оттолкнулся от спинки кресла и подался вперед. – Мирэ, поскольку ваш интерес заключается в успешных торгах и дальнейшем повышении, смею предположить, что вам важна не столько сама книга, сколько успешная сделка.

– Допустим, – прищурилась Мирэ, хотя это давно было не так. Теперь для нее экспонат важен и потому, что там могли быть ответы на вопросы Джина. – Со мной мы разобрались, а в чем же ваш интерес, Хан? Для чего книга вам? Поставить на очередной торговый стеллаж собирать пыль? Или спрятать в подвале? Ради чего вы так упорно боретесь за фолиант?

– Вы будете шокированы, Мирэ, – Хан улыбнулся той самой улыбкой, которой позавидовали бы акулы. – Исключительно личный интерес.

– Личный? – Мирэ непонимающе нахмурилась и покосилась на Сон-Хо, встречая его недоумевающий взгляд. Что Хан хотел делать с экспонатом? Книга о демонах не походила на развлекательное чтиво.

– Верно, – кивнул антиквар. – Для меня очень ценен этот экспонат, и я не собираюсь его перепродавать, поэтому и пришел к вам, Мирэ. У меня есть предложение. Как вы смотрите на то, что взамен на книгу Ханьюла я предложу вам несколько других интересных реликвий?

– Пытаетесь торговаться со мной? – Мирэ не сдержала усмешки. – Не ожидала от вас, Хан. Неужели вы думаете, что меня можно купить таким предложением?

– Купить можно что угодно и кого угодно, – со знанием дела парировал Ли. – Я предлагаю вам то, за что люди готовы убивать. Вы слышали про стенопись гробниц Когурё[49]?

– Безусловно, – с разочарованной улыбкой ответила Мирэ, считая, что вопрос антиквара чересчур банален. Не знать про комплекс гробниц Когурё – все равно что не уважать свою историю, даже несмотря на то, что мавзолеи территориально находились в Северной Корее.

– У одного моего очень хорошего делового партнера во владении имеется небольшой скол подлинного гранитного блока, на который частично попал рисунок змеи. Как вы смотрите на то, чтобы я организовал передачу реликвии вам?

– Вы, должно быть, шутите? – распалилась Мирэ, не зная до конца, чувствует азарт или злость, восхищение или недоверие.

Как у партнера Ли мог оказаться скол гранитного блока из гробницы Когурё? Ответ напрашивался только один – если Хан все-таки не прилежный антиквар, каким представляется, а действительно нечистый на руку, то его деловой партнер мог быть кем угодно. Например, расхитителем гробниц. Подобного кощунства по отношению к исторически ценным объектам Мирэ не терпела, более того, если антиквар начал торговаться такими вещами, значит, его интерес к книге Ханьюла действительно баснословен. Но Мирэ была безоговорочно настроена заполучить фолиант и решила для себя: что бы ни предложил антиквар, самое главное – не сдавать свои позиции.

– Меня называли по-разному, но шутником – никогда, – серьезно отозвался Ли Хан, сложив руки в замок. Мирэ начала ощущать, как сгущается воздух. – Вам сейчас не помешала бы помощь вашего консультанта.

– Начинаю опасаться, что вы хотите переманить Сонг Джина на службу к себе, – Мирэ прищурила глаза, удивляясь тому, что Хан уже дважды упомянул Джина.

– Здоровая конкурентная борьба, каждый пытается прибрать себе лучшее. – Антиквар неискренне рассмеялся и развел руками. – Ну так что, вы примете мои условия?

– Нет. – спустя выдержанную паузу решила Мирэ. – Я не готова менять книгу на другие экспонаты. К тому же не стоит забывать, что право выбора всегда остается за клиентом. Ким Ханьюл сам решит, с кем сотрудничать.

Почему Хан так настойчиво просил ее уйти с дороги? Мирэ прищурилась, глядя в лицо антиквара. Неужели Ханьюл уже дал антиквару понять, что не намерен в дальнейшем иметь с ним дел? Интересно…

– Нет ничего такого в том, чтобы немного ограничить его выбор.

– О каких ограничениях может идти речь, когда предложений всего два? – скептически спросила Мирэ, сложив руки на груди. – Боюсь, господин Ли, вы пришли зря.

Отвернувшись, Мирэ подняла глаза к потолку и наткнулась на камеру видеонаблюдения. Индикатор, выдающий работу устройства, не горел. Вдоль позвоночника прошелся холод. Что-то не так! Мирэ нутром чувствовала неладное. Она потянулась к телефону, чтобы позвонить Джину, но Хан вдруг встал с кресла и протянул ей свою руку для рукопожатия. Это все? Мирэ выжидающе замерла, опустив взгляд на его ладонь. С плеч словно схлынул тяжкий груз. Все закончилось. Мирэ поднялась с места и сжала ладонь антиквара.

– Очень жаль, что мы не смогли договориться, Мирэ, – улыбнулся Ли, не отпуская ее ладонь.

– Бизнес есть бизнес. Не всегда все проходит так, как нам хотелось бы.

– Вы правы. И все же жаль, что с вами не было консультанта. Я рассчитывал на другой исход событий.

Слова антиквара заставили напрячься. В поисках поддержки Мирэ покосилась на Сон-Хо.

Пак стоял сбоку от ее стола, напряженно рассматривая собравшихся. Должно быть, он тоже почувствовал неладное, потому что его руки сжались в кулаки. Консультанты Хана тем временем придвинулись к дверям кабинета. Мирэ понадеялась, что они собираются уходить, но вдруг те одновременно выхватили из-под пиджаков тугие веревки и накинули их на охранников. Действовали люди Ли Хана как единый механизм, точно зная, что делать. Обмотав шеи сотрудников Инджи, «консультанты» натянули веревки до предела и рванули их вверх, с хрустом переламывая шейные позвонки. Не успев покраснеть от удушья, охранники сразу же безвольно повалились на пол, не проронив ни звука. Все произошло за считанные мгновения.

Спохватившись, Мирэ было закричала, но вдруг Хан резко дернул ее на себя. Она упала на столешницу, своим телом сталкивая с нее канцелярские принадлежности. В следующий миг рот ей зажала мужская рука, подавляя крик.

– Ах ты сукин сын! – шокированно воскликнул Сон-Хо.

Услышав его голос, Мирэ исступленно забилась в руках антиквара, пытаясь вырваться. В неописуемую панику ее вогнала мысль, что Сон-Хо мог пострадать из-за Хана.

Вцепившись в руки антиквара, Мирэ начала брыкаться, стараясь повернуться в сторону. Наконец она увидела сбоку Сон-Хо. Ему удалось вырубить и опрокинуть на спину одного бугая, он уже бросился к Хану, как вдруг на его пути возник второй мужчина. Сердце Мирэ болезненно сжалось. Она ничего не слышала, только видела, как вздрогнул Сон-Хо, будто напоролся на невидимую преграду. Его глаза широко округлились, рот немо раскрылся.

Мужчина, вставший на пути Сон-Хо, сдвинулся в сторону, и Мирэ вдруг увидела, что заставило парня остановиться на полпути. От осознания перед глазами все пошатнулось из-за потекших слез. Крепко держась за рукоять ножа, наемник Хана безжалостно провернул лезвие в груди Сон-Хо, заставляя того сморщиться от боли и шока. Мирэ показалось, что нож достиг и ее сердца, потому что такой боли она не испытывала даже при встрече с тэса. Бессильно согнувшись, Сон-Хо не смог даже вскрикнуть. Кровь не спеша текла по рукояти ножа и его груди, каплями падая на пол. Мирэ истошно завопила, пытаясь вырваться из рук Хана, но ее крик потонул под его ладонью, а по рукам и ногам ее схватил еще один наемник, полностью лишая свободы.

Нет, нет, нет! Мирэ упрямо извивалась в руках Хана, пытаясь вырваться. Больше всего на свете ей хотелось броситься к Сон-Хо. Вид растущего кровавого пятна у него на груди заставлял рыдать во весь голос. Если бы не рука Хана, на вопли Мирэ сбежался бы весь этаж.

Выждав пару секунд, наемник наотмашь вырвал из груди Сон-Хо кривой нож. Больше ничего не удерживало того на ногах. Сон-Хо попытался дотянуться до раны, но тело его уже плохо слушалось. Он упал на пол, беспомощно устремив взгляд в потолок.

Все тело Мирэ полыхало от напряжения, она старалась вырваться из двух пар мужских рук. Ее взгляд не отрывался от Сон-Хо. Весь мир вдруг сузился до размеров точки, сомкнулся только на одном желании – подойти к нему, встряхнуть за плечи и понять, что все произошедшее – жестокий розыгрыш. Сон-Хо не мог умереть вот так! Зачем он только бросился на помощь… Мирэ страшно корила себя за то, что все-таки притащила его на встречу. Зачем только он дал обещание защищать ее? Если бы она приказала ему куда-то спрятаться и просто позвонить Джину, если бы она велела выбежать в приемную и закричать на весь этаж, если бы Мирэ просто удалось убедить его остаться дома, его бы не ударили ножом… Слишком много «если бы». Сон-Хо уже лежал на полу, истекая кровью. Он еле дышал, и скоро расплывшимся взглядом Мирэ заметила, что его грудь больше не вздымается.

Сон-Хо ушел навсегда…

Животная злость заклокотала в груди, Мирэ забилась в агонии, пока не почувствовала холодное прикосновение к шее. В нее ввели иглу и внутрь впрыснули что-то прохладное, что-то, от чего от места укола начало расползаться онемение.

К моменту, когда Мирэ почувствовала бесполезность собственного языка, Хан убрал руку с ее рта, должно быть, второй мужчина прекратил сдерживать ее. Мирэ не чувствовала своего тела, она только неотрывно смотрела на Сон-Хо, слыша мужские голоса и уже не разбирая слов.

– …Все тихо?

– Да, порядок. Секретарша услышала голос этого очкарика и попыталась вызвать охрану, но я хорошо приложил ее по голове.

– Отлично.

– Все готово. Забираем этого?

– Нет, нужен был другой, поэтому возьмем только девку. Попорти тут что-нибудь, чтобы поднялась суматоха и сработала пожарная система. Когда разобьется окно и посыплется потолок, дыру в груди парня и сломанные шеи охранников на какое-то время могут списать на травмы от осколков и кирпичей. Когда полиция проведет расследование, до нас им уже будет не добраться…

Мимо Мирэ прошел мужчина и опустился рядом с угловой стеной на корточки, что-то прикрепляя к ровной поверхности. Кажется, именно его она видела в коридоре и подумала, что где-то встречала раньше. Только теперь, рассмотрев профиль наемника, Мирэ поняла, где видела его прежде. Этого человека она заметила в день нападения тэса. Когда Джин спас ее, она выглянула сквозь открытую дверь подсобного помещения и увидела чей-то силуэт. Тогда ей показалось, что это ей привиделось на фоне пережитого. Выходит, все не так. Это был человек Хана.

Теперь стало понятно, почему система безопасности дала сбой, почему выключились камеры видеонаблюдения и не работали телефоны. Это были не происки чудовищ из мира Джина. За всем этим стояли монстры гораздо страшнее – люди.

– Не переусердствуй. Нам нужно просто разбить стекло и обшивку… – услышала Мирэ, когда ее подняли со стола, как тряпичную куклу.

– …Сдвиньтесь к дальней стене, чтобы вас не задело…

– …Дождитесь, когда поднимется суета. Выходим по плану…

Картинка задрожала. Совсем скоро собственные веки показались непомерно тяжелыми. Глаза Мирэ начали закрываться, но она не хотела отводить их от Сон-Хо. До сих пор реальность не укладывалась в голове. Мирэ хотела рыдать в голос, но не могла пошевелить и пальцем.

Она не должна была прощаться с Сон-Хо вот так. Ничего этого вообще не должно было быть! Сон-Хо ждали блестящее будущее, карьерный рост и новые мечты. Как же Мирэ допустила его смерть?! Почему он?!

Из последних сил хватаясь за Сон-Хо глазами, Мирэ проиграла действию вещества и провалилась в непроглядную и вязкую темноту. Перед взором у нее все еще стояло улыбающееся лицо, напоминающее сонного утенка…

Глава 11

Этюд в багряных красках

Голова раскалывалась, как неоднократно склеенный фарфор. Не без труда разлепив веки, Мирэ часто заморгала и потянулась было к виску, но вдруг поняла, что не может пошевелиться… Ужас пронзил ее сознание, как копье, сердце застучало со скоростью ритуального барабана, и с каждым мгновением паника все нарастала. Мирэ почувствовала, что ощущает телом боль и резь. Пытаясь избавиться от этих ощущений, она начала двигаться.

Мирэ обнаружила, что лежит на чем-то твердом, связанная по рукам и ногам. Что за чертовщина? После отравления собственное тело казалось чужим, руки и ноги не слушались из-за веревок.

Паника Мирэ усилилась, и ее сердце забилось где-то в горле. Попытка перевернуться на бок тоже оказалась безуспешной. Сколько бы Мирэ ни билась, ничего не выходило, только рос страх. Дышалось урывками, легкие резало от нехватки кислорода.

Вокруг было темно и сыро, тихо капала влага с потолка, и почему-то пахло свежей краской. С мерзким шуршащим звуком мимо что-то пробежало, заставив Мирэ вздрогнуть. Она отпрянула в сторону от склизкого насекомого и закричала, но звук увяз в кляпе.

Как же холодно… Мирэ захотела обнять себя за плечи, чтобы хоть немного согреться, но руки были связаны за спиной. Обволакивающая тишина вынуждала ее прислушаться к внутреннему не голосу, воплю. Наконец в голове постепенно восстановился порядок событий, и скоро дрожь от холода превратилась в тряску из-за рыданий. Сон-Хо…

Тишину вспорол механический щелчок, и под потолком загорелась одинокая лампочка. Мирэ зажмурилась, как нечисть при виде солнца. Наконец глаза немного привыкли к изменениям, и Вон огляделась.

Вокруг возвышались стены из камня и колотого кирпича. Они были покрыты плесенью, что выбивалась отовсюду из-за повышенной влажности. Потолок был сводчатый и расходился в разные стороны, утопая в темноте, куда не доходил свет от лампы. Судя по гулкой акустике и промозглости, это был широкий коридор, находящийся под землей.

Привыкнув к дрожащему свету, Мирэ со стоном села и прижала колени к груди. Если получится сдвинуть повязку с губ, можно будет освободить рот, но для начала нужно успокоиться. Сделав глубокий вдох, Мирэ выдохнула, морщась от запаха сырости и краски. Ей вдруг стало страшно от мысли, что ее бросили тут на съедение какой-то твари. Но для чего это Хану?

– С пробуждением.

От одного только голоса антиквара Мирэ сделалось тошно. Закрутив головой, она заметила в одном из концов коридора высокий силуэт в кремовом костюме. Наконец Хан вышел на свет и остановился напротив нее.

– Вы оказались слабее, чем я думал. – Антиквар подобрал брюки на коленях и присел напротив Мирэ на корточки. Его общество было невыносимым! Уж лучше наедине с насекомыми и крысами, чем с убийцей. Мирэ попыталась отползти подальше от Ли, но уперлась в стену. – Слабее, но упрямее. – Хан вздохнул и, вытянув руку, подцепил повязку на лице Мирэ.

Опустив плотную ткань вниз, антиквар поднялся на ноги и отошел в дальний край освещенного островка. Он выжидающе замер, напоминая змею на охоте. Наблюдая за ним, Мирэ глубоко задышала, процеживая воздух через зубы.

– Зачем вы это делаете? – прохрипела она и не узнала свой голос.

– Повторяетесь, Мирэ, – хмыкнул Ли, придвинувшись к стене. Он щелкнул вторым выключателем и зажег еще одну лампу, света которой хватило, чтобы обозначить конец коридора. Значит, тоннель обрывался тупиком.

Около дальней стены было навалено много коробок и ящиков, стеллажей и небольших контейнеров. Присмотревшись, Мирэ увидела на полках старые книги, свитки, статуэтки, а на стенках больших грузовых боксов – маркировки на разных языках: английском, итальянском, русском, немецком… На всех стояли красные кресты, словно все эти вещи не прошли какой-то отбор и были признаны неликвидом. На одной из полок Мирэ рассмотрела современный металлический чемоданчик, из которого выглядывала книга коллекционера Ханьюла. Почему она еще здесь, среди всего этого добра? «Экспозиция» в конце коридора напоминала сокровищницу барахольщика. Вот только вместо всякой ерунды здесь пылились бесценные произведения искусства.

Взяв один из ящиков, Ли Хан вернулся к Мирэ и сел на сколоченный из досок короб. Покачав головой, антиквар расслабил галстук, а после и вовсе снял его, небрежно откинув в сторону.

– Еще не поняли, Мирэ?

– Вы занимаетесь контрабандой, – безжизненно пробормотала она, наконец во всем разобравшись. – Ввозите и вывозите антиквариат из Южной Кореи нелегально!

Вот откуда у партнера Хана скол гранитного блока из гробницы Когурё, вот почему по лавке разгуливают вонгви – наверняка это призраки не только бывших сотрудников, но и несчастных партнеров или конкурентов по бизнесу, которых владелец лавки уничтожил в своем магазине. Все встало на свои места.

– Я бы назвал себя бизнесменом, – поправил Хан и хищно улыбнулся.

– То, что вы делаете, нелегально и работает против сохранения культурного наследия и истории искусства!

– Наоборот, Мирэ. Я распространяю нашу историю по всему миру и не хочу этим ограничиваться.

Безумец… На любой крошечный укор Мирэ у Хана была дюжина аргументов. Вон поняла, что бесполезно давить на совесть этого человека.

– Но зачем вам я? Тоже продать хотите? – огрызнулась она, надеясь, что ее не вывезут из страны по кусочкам на рынок органов.

– Вы мне без надобности. – От холода этих слов Мирэ пробрал мороз по коже. Хан сложил руки в замок и указал подбородком на чемоданчик с книгой. – Блесните своей наблюдательностью. Вы ведь все уже поняли.

– Я не… – пробормотала Мирэ, но запнулась, так и не закончив.

Теперь, когда личина Ли Хана раскрылась, когда его мотивы стали понятны, все детали мозаики встали на свои места… Мирэ широко распахнула глаза и посмотрела на антиквара, боясь озвучить свои подозрения. Но все было очевидно.

– Вы хотите подмять под себя весь нелегальный рынок антиквариата, – прошептала она. – И хотите добиться этого с помощью… – Взгляд бесконтрольно метнулся к книге о демонах. Господи!

Так вот в чем все дело. Мирэ тяжело задышала, уставившись перед собой. Ну конечно… Охота за книгой Ким Ханьюла, заинтересованность Джином, убийства и похищения. Личный интерес, как сказал сам Хан. Вот оно что!

– Вы хотите использовать силу высшего существа в своих целях, – Мирэ подняла глаза на антиквара.

– Браво. – Хан улыбнулся. – Эта книга, – он указал на фолиант Ханьюла, – стала для меня проблеском света в кромешной темноте. У меня не было никаких идей, как заполучить в свои руки такую силу и власть, но все изменилось в одночасье. Когда я забрал фолиант – ладно, буду честен, – когда я выкрал книгу у вас из-под носа, наивно посчитал, что нашел решение всех проблем. Но ошибся. – Мирэ поглощала каждое его слово, ужасаясь все больше и больше. – Мы с вами, Мирэ, простые смертные. Таким, как мы, ни за что не стать всемогущими просто так. Думаю, вы представляете, как у меня опустились руки в тот момент, когда я дошел до этого пункта в книге… Тогда-то я и отправил фолиант на экспертизу на Чеджудо в надежде, что там мои деловые партнеры увидят что-то такое, что ускользнуло от моего внимания. И вдруг объявились вы с предложением поговорить.

Как же просто все вернулось к исходной точке. Теперь Мирэ больше не казалось, что она чего-то не замечает. На ту встречу к антиквару она пришла с Сон-Хо и Джином. Стремясь защитить ее, Сонг продемонстрировал свои силы. Мирэ в красках вспомнила звон оружия, которое повалилось со стены по его воле. Вот чем был вызван такой восторженный интерес Хана.

– Джин… – пробормотала она, догадываясь, к чему клонит Ли.

– Верно, – промурлыкал он. – Появление Сонг Джина стало для меня вторым шансом, за который я ухватился. Подтверждением моих догадок относительно его способностей стал недавний случай в аукционном доме, за которым наблюдал мой человек. Я нашел то сокровище, которое искал. Но в книге не было подсказок, как подчинить демона своей воле. Единственное, что привязывает его к тебе на какой-то срок, – это сделка. Но знаете, Мирэ, мне еще нужна моя душа, и десять лет удачи – это слишком маленький срок, когда у тебя такие грандиозные планы.

– Тогда как именно вы хотите использовать его? – Дышать становилось все тяжелее.

– Все как в любом деловом договоре, даже тут есть лазейка, Мирэ. Я задумался: как мне использовать силу демона и при этом не закладывать свою душу? И снова на помощь пришла великолепная книга господина Ханьюла. Помните, я говорил, что таким, как мы с вами, не стать всемогущими? Это и есть та самая лазейка. Смертный может стать всемогущим, демоном, но придется кое-чем пожертвовать.

– Чем же? – изумленно шепнула Мирэ, заведомо опасаясь ответа.

– Жизнью, – весело ответил Хан. – Демоны не имеют права собственноручно убивать смертных. Они могут их обманывать, заключать сделки, заговаривать, проще говоря – подталкивать к смерти, и только. Если же высшее существо нарушает это правило, и непосредственно от его рук умирает человек, то сила демона незамедлительно переходит к погибшему.

Значит, Хан хотел вынудить Джина убить его? Это в корне меняло все. У Мирэ закружилась голова. Но неужели Ли верил, что Сонг так просто согласится на это? Медленно, как нарастающий шум поминальной процессии, до нее добрался замысел Хана. На эту удочку уже однажды клюнул Сон-Хо – и отдал за это свою жизнь. Неужели антиквар снова использует тот же трюк и вынудит кого-то пойти на риск?

– Нет… – прошептала Мирэ.

– Да, – отрезал антиквар и уверенно зашагал к ней.

Мирэ отпрянула от него в сторону, как от огня, но со связанными руками и ногами это было бессмысленно. Схватив ее за тугие веревки вдоль туловища, антиквар вздернул девушку с земли и поволок к центру освещенного островка.

– Это безумие, Хан! Ты с ума сошел! – Мирэ забилась в веревках, пытаясь вырваться из его рук, но безуспешно.

– Вовсе нет. Я не идиот и все прекрасно вижу. Сонг Джин придет за тобой, куда бы я тебя ни спрятал.

– Он не убьет человека! – огрызнулась Мирэ, пытаясь убедить в этом не только Хана, но и себя. Джин не мог, не должен был так рисковать ради нее. Из-за стремления прийти ей на помощь уже погиб Сон-Хо. Если пострадает и Джин, у Мирэ никого не останется. Сонг обещал однажды исчезнуть, но их сделка все еще была в силе. Хан не имел права вмешиваться в их дела.

– Убить человека много ума не надо, – хмыкнул антиквар. – К тому же, судя по способностям твоего приятеля, он еще зелен и не знает предела своих возможностей. Совершить ошибку очень просто.

– Я ни за что не скажу ему, где нахожусь! Ты зря на что-то надеешься!

– Господи, Мирэ! – рассмеялся Хан. – Джин не коп, чтобы сообщать ему адрес. Демоны вне пространства, он придет, если его позвать правильно.

– Отпусти меня!

– Хватит! – рявкнул Ли, грубо швырнув ее на пол.

Подняв пыль, Мирэ больно ударилась о скользкий каменный настил прямо под горящей лампой. Она попыталась перевернуться на бок и отползти, но Хан поддел ее под ноги и опрокинул обратно.

– Ты ведь заключила с ним сделку! – рявкнул он. – Я видел метку на ладони. Через десять лет срок вашего соглашения истечет, и ты умрешь. Подумай сама! Если лишить Сонг Джина силы, все его сделки аннулируются. Так что тебе его смерть только на руку.

– Нет! – огрызнулась Мирэ и попыталась отползти в сторону, но антиквар с силой ударил ее по колену, заставляя сжаться от боли.

– Зови его! – приказал он.

– Пошел ты… – прохрипела Мирэ, стискивая зубы.

Злость овладела ею, отбрасывая далеко на задний план холод и страх. Закрутив руками, Мирэ начала растягивать веревки, стирая кожу в кровь. Из-за нее умер Сон-Хо, маленький лучик света в ее жизни, который стал таким близким и родным, как младший брат. Больше у Мирэ никого не было, только Джин. Единственный – человек, демон – неважно, кого она еще могла спасти.

– Мирэ, – жестоко проговорил антиквар. – Не заставляй меня ждать.

– Можешь убить меня, – процедила она, стиснув зубы.

Ли Хан беззвучно засмеялся и запрокинул голову. Мирэ слишком плохо его знала, чтобы судить, но сделала вывод, что антиквар относился к тем людям, чей гнев был страшен своим хладнокровием. Ни криков, ни ударов, ни разрушений.

Сбросив пиджак, Хан выудил из внутреннего кармана что-то блестящее, а после закатал рукава.

– Ты ведь у нас специалист по истории искусства и культуры? – спросил он в расслабленной манере. Присмотревшись к его рукам, Мирэ опознала в ладони Хана крошечный нож для устриц, опасно сверкнувший в свете горящей лампы.

Вывернувшись как змея, Мирэ поползла в сторону, но антиквар поймал ее за лодыжку и рванул на себя.

– На формирование джопок в Корее большое влияние оказали китайские триады, – хмыкнул он, перебросив ножичек из руки в руку. – Знаешь, как триады казнили своих жертв? Они наносили на их тела тысячи порезов, избегая важных вен и артерий, чтобы жертвы подольше мучились. Поэзия, не находишь? Я бы сказал – искусство.

Понимая, что просить его одуматься бесполезно, Мирэ снова зашевелила руками, пытаясь ослабить веревки. Не церемонясь, Хан приложил холодное лезвие к ее щеке.

– Последний шанс, Мирэ, – предупредил он. – Просто позови Джина.

– Нет.

Оторвав лезвие от ее лица, Ли быстро замахнулся и рассек воздух. Сперва Мирэ ничего не почувствовала, но уже в следующий миг ее бедро вспыхнуло болью, которая волной поднялась по всему телу. Теперь Мирэ знала, что чувствуют устрицы, когда их пытаются выскрести из раковины.

Стараясь подавить крик, она застонала от боли, жмуря глаза. Инстинктивно Мирэ попыталась свернуться в комочек, чтобы спрятаться, но Ли схватил ее за плечи и опрокинул на спину.

– Передумала? – спокойно улыбнулся он.

– Катись в… – Хан ударил снова, на этот раз в район плеча. Конец фразы Мирэ превратился в болезненный крик. Все-таки антиквар прав. Она была слабее, чем казалась. Еще пара ран – и потеря сознания неизбежна. Мирэ даже порадовалась этому, так она точно не сможет позвать Джина.

– Ну и надолго тебя хватит? – словно прочитав ее мысли, хмыкнул антиквар.

Собрав остатки сил, Мирэ плюнула ему в лицо с надеждой, что такого ответа ему будет достаточно. Больше Ли Хан не выглядел расслабленным. Утерев щеку рукавом, он крепче перехватил нож.

– Значит, продолжим.

Схватив Мирэ за плечо, антиквар грубо надавил большим пальцем на свежий порез, отчего боль стала в десятки раз ярче. Не выдержав, Мирэ завизжала, пытаясь сбросить ладонь Хана с себя. Перед глазами заплясали белые пятна. Резко отпустив ее руку, Ли снова замахнулся устричным ножом. Зная, что за этим последует, Мирэ закрыла глаза и приготовилась к удару, но вместо этого услышала жуткий скрежет и треск.

Недоверчиво открыв глаза, Мирэ затихла, прислушиваясь к треску дерева, а после посмотрела перед собой, но не увидела антиквара. Что за черт? Повернувшись к источнику шума, она взглянула в угол длинного коридора, где была свалка предметов искусства. Там, пробурив своим телом несколько деревянных ящиков, скалился Ли Хан. Но как он мог там оказаться…

– Нет, нет, нет… – забормотала Мирэ и завертела головой, уже зная ответ.

– А я уже потерял надежду, – довольно протянул Ли Хан, с шумом выбираясь из груды поломанного антиквариата. – Сонг Джин. Рад, что ты здесь.

Способность притягивать то, чего хотелось бы меньше всего, Мирэ могла записать в свое резюме как отличительную черту. Вопреки ее глупому сопротивлению и манипуляциям Хана, несмотря на то, что она не звала его, Джин пришел. Но как он узнал?

Лампочка под потолком все еще раскачивалась. Должно быть, когда Сонг отшвырнул Хана к дальней стене, антиквар задел несчастный провод. Свет постоянно перемещался из стороны в сторону, усиливая головокружение. Сфокусировавшись, Мирэ во все глаза посмотрела на Джина, не зная, что делать: кричать ему, чтобы он убирался прочь, или все же встать к нему за спину. В конце концов от пугающей смеси противоречивых эмоций она просто потеряла дар речи.

– Более убогое место еще поискать. – Отряхнув с кромешно-черного пиджака пыль, Джин проигнорировал радостную речь Хана и вышел на танцующий островок света. Когда ему оставался шаг до Мирэ, в коридор вошло чуть больше дюжины наемников Хана, остановившись в радиусе освещенного круга.

Обернувшись, Джин не спеша осмотрел подкрепление антиквара и снова повернулся к нему. К этому моменту Ли выпрямился и смахнул с себя последние щепки, после чего уверенно шагнул вперед.

Проигнорировав вооруженных людей и непредсказуемого антиквара, Джин спокойно отвернулся от них и приблизился к Мирэ, которая совершенно растерялась в хороводе событий.

– Зачем ты пришел? – спросила она вполголоса, когда Сонг присел сбоку от нее. – Не надо было, Джин! Хан все знает, он хочет…

– У тебя кровь, – перебил Джин, аккуратно коснувшись плеча Мирэ. Сонг потянулся к веревке и щелкнул пальцами, заставляя ту лопнуть. На Мирэ обрушилась свобода.

Воспользовавшись мгновением, Вон быстро села и сбросила с себя путы. К этому моменту Джин встал на ноги и выпрямился. Он привычно опустил руки в карманы, пристально посмотрев на антиквара. Избавившись от всех веревок, Мирэ торопливо вскочила на ноги и – ей было абсолютно плевать на свою слабость и то, как это трусливо могло выглядеть со стороны, – встала Джину за спину, расслабленно вдохнув полной грудью.

– Теперь каждый при своем, и мы можем поговорить, – деловито протянул Хан и щелкнул пальцами. Его наемники тут же засуетились.

Воздух наполнился запахом свежей краски, которую Мирэ почувствовала еще при пробуждении, но не придала этому значения. Осмотревшись, только теперь она заметила на полу едва отличимый от серо-бурого камня рисунок, который только что сомкнули наемники Хана.

– О нет… – прошептала она, прижав ладонь к губам.

Ловушка для демонов, наверняка созданная по инструкции из книги Ханьюла. Хан все продумал! Если не разомкнуть кольцо, Джин так и останется в плену и рано или поздно убьет антиквара. Когда это случится, люди Ли сотрут краску, и ничто не будет препятствовать его освобождению. Зачем только Сонг пришел… Мирэ готова была взвыть в голос.

– У меня к тебе деловое предложение, Джин, – располагающе начал Хан. – Сейчас ты в ловушке и не выйдешь отсюда, пока кольцо не разомкнется, а этого не произойдет, если ты не выполнишь мои условия. Ну так что, готов сотрудничать?

– Ты думаешь, что можешь диктовать мне условия? – Джин беззвучно усмехнулся и покачал головой.

– Они тебе понравятся, гарантирую. – Хан азартно развел руками и подступил ближе. – Все просто – нужно всего лишь убить меня.

– Заманчиво, – согласился Джин и сделал шаг навстречу антиквару, но Мирэ вовремя вцепилась в его руку.

– Джин, стой, не надо! Он специально тебя подначивает, потому что…

– Мирэ! – рассмеялся Хан, перебив ее. – Как хорошо, что ты напомнила о себе.

Звенящее напряжение разрезал отчетливый звук щелчка. Слишком часто Мирэ слышала этот звук в боевиках, которые смотрели Сон-Хо и Джин ночами напролет. Взведенный курок. В следующий миг она почувствовала прикосновение стали к затылку и остолбенела, боясь пошевелиться. Против пули в голову бессильна не только она, но и Джин.

– Продолжим. – Хан улыбнулся. – Условия те же, Сонг, только ставки повысились: либо ты убиваешь меня, либо мои люди убивают госпожу Вон. Выбирай.

Время превратилось в тесто для моти – стало тягучим и липким. Казалось, собственное сердце стучит слишком громко, перебивая звенящую тишину. У Мирэ по лицу что-то скатилось, но она так и не поняла толком, была это капля пота или слеза. Черт возьми, она не успела сказать Джину всего пару слов, а сейчас, если откроет рот, замолчит навсегда. Все еще цепляясь за его руку, Мирэ крепко сжала пальцы, надеясь, что он услышал ту малую часть ее предупреждения и не станет поступать опрометчиво.

– Ты не тому человеку выдвигаешь условия, Ли Хан, – так, словно они все находились не на пороховой бочке, проговорил Джин.

– Ты кого пытаешься обмануть, а, Сонг? – хмыкнул антиквар. – Хочешь убедить меня в том, что тебе все равно, что будет с бедняжкой Мирэ? Ты сам-то в это веришь? Посмотри, она в опасности.

– Да, – Джин улыбнулся. – Она в опасности. Всегда.

В этот момент тишину прорезал негромкий стенающий вой, от которого все внутри оцепенело, а в следующий миг один из мужчин, который, как помнила Мирэ, стоял дальше всех к концу коридора, закричал. Началась какая-то суматоха и толкотня, к которой оставалось только прислушиваться. Мирэ смотрела перед собой, остерегаясь лишний раз пошевелиться.

Вдруг от ее затылка резко отняли пистолет, и раздался оглушительный выстрел в воздух. Не ожидая такого громкого звука, Мирэ вскрикнула и прижала ладони к ушам, инстинктивно сдвинувшись подальше от того места, где ей секунду назад угрожала смертельная опасность. Что произошло, она толком не разобралась, дезориентированная шумом и шоком.

– Там, где Мирэ, всегда объявляются такие, как я, – тем временем протянул Джин как самую очевидную и предсказуемую вещь, бесчувственно наблюдая растущий шок на лице антиквара. Сонг улыбнулся. – Чудовища. Зря ты привел ее в место, где полно разъяренных вонгви. Теперь они покажут свой голод.

Мирэ выглянула за пределы кольца-ловушки и увидела, как наемники Хана беспомощно машут руками и кричат, кто-то палил в воздух, но все их усилия были напрасны. Невидимые духи терзали мужчин и женщин, лоскутами снимали с них кожу и отрывали конечности; они мстили за себя. Кто-то из людей сообразил первым и вошел в круг-ловушку, спасаясь от тварей из потустороннего мира. Ли Хан был в шоке, и Мирэ это порадовало. Желающий примерить на себя личину демона должен знать, что есть существа и похуже.

Ловушка Хана была большая, но в нее набилось уже девять раненых и вопящих людей, началась безжалостная толкотня, наемники суетились, врезаясь друг в друга.

– Чтоб тебя! – прорычал Хан, когда его самого задели люди, пытаясь скрыться от невидимых вонгви.

Мирэ почувствовала на своей ладони прохладную руку Джина. Она сжала его пальцы в ответ, озираясь по сторонам. Оставаясь в круге, им было не спастись, но, выйдя за его пределы, они могли попасть в лапы вонгви. Да и то для побега еще нужно уничтожить круг…

– Убейте ее! – заорал Ли Хан, толкнув в спину одного из своих наемников. Хватаясь за висящий на нерве глаз, мужчина проигнорировал босса, и тогда антиквар выхватил из его кобуры пистолет и поднял в воздух.

Шум распорол звук выстрела. В такой суматохе пуля могла попасть в кого угодно, но удача сегодня была явно не на стороне Мирэ. Она успела закрыть глаза руками, когда ей на лицо и ладони брызнула кровь. Вздрогнув, Мирэ шумно всхлипнула и только после опасливо выглянула сквозь пальцы. На жалкое мгновение время замерло. Мирэ показалось, что она могла сосчитать пылинки в воздухе. В последний момент сдвинув ее в сторону, Джин снова принял удар на себя, как и тогда, при нападении кумы.

Пуля по касательной задела бок Сонга. Мирэ видела, как матово-черный пиджак стал блестящим. Джин поморщился, словно не от боли, а недовольства, и накрыл рану рукой, неторопливо обернувшись к Ли Хану.

– Новый костюм. – Угрозы в голосе Сонга было достаточно, чтобы все взлетело на воздух, будь поблизости хоть капля горючего.

– Чертова сука… Даже сдохнуть нормально не может, – разочарованно вздохнул антиквар и перезарядил пистолет.

– Стирай ловушку, – взглянув на Мирэ, сказал Джин и, оттолкнув суетящегося рядом наемника, шагнул к Хану.

Воздух распорол новый выстрел, но пуля отрикошетила от стены. Увернувшись от вопящей женщины, Мирэ снова впилась в Джина, надеясь не подпускать его к Ли.

– Не вздумай убивать Хана! Если ты это сделаешь…

– Я слышал, Мирэ. Займись ловушкой.

Кивнув Джину, она тут же метнулась к краю рисунка, не отрывая глаз от Сонга. Прорвавшись через мельтешащих и кричащих от боли людей, тот достиг Хана и вырвал из его рук пистолет, зашвырнув его за пределы ловушки. Без огнестрельного оружия у Ли не осталось никаких преимуществ, поэтому антиквар пустил в ход то, что умел делать лучше всего – выводить из себя.

Хан замахнулся и двинул Джину кулаком по скуле, затем обхватил за плечи и рванул на себя, прямо на согнутую ногу в колене, отчего удар пришелся по свежей огнестрельной ране в боку Сонга. Мирэ вздрогнула, услышав болезненный крик Джина. Подобрав с пола камень, она грубо терла им по рисунку, отколупывая подсохшую краску, потому что стереть свежую без растворителя было немыслимо. Ее руки начали разбиваться в кровь, но она не отрываясь смотрела на драку Джина и Хана, опасаясь, как бы удары Сонга в один миг не отправили антиквара на тот свет.

Увернувшись от очередного замаха, Джин легко перехватил руку Ли и завел себе за спину, после чего резко дернул ту вниз, а свое плечо выставил вверх. Даже сквозь посторонний шум Мирэ услышала омерзительный звук сломавшейся кости. Хан завопил. Поддев ногой его голень, Джин развернулся на месте и перебросил антиквара через себя, прямо под ноги мельтешащих людей. В такой суматохе Хана могли затоптать насмерть.

– Поторопись! – крикнул Джин Мирэ, когда некоторые приспешники антиквара пришли в себя и накинулись на него с двух сторон. Значит, скоро они могли полностью опомниться и взяться за огнестрельное оружие, тогда рассчитывать на везение не придется.

Обхватив камень двумя руками, Мирэ навалилась на него всем весом и принялась водить вдоль рисунка, как вдруг кто-то грубо схватил ее за волосы и рванул вверх. Она вскрикнула скорее от неожиданности, нежели от боли, в следующий миг ее толкнули к стене.

Перед Мирэ возник изуродованный наемник, скалясь во все зубы из-за того, что вонгви недавно порвали его пасть и исполосовали шрамами профиль. Несмотря на травму, исковеркавшую лицо мужчины, было в нем нечто знакомое… Мирэ широко раскрыла глаза, чувствуя, как на нее накатывает звериная ярость. Этот урод убил Сон-Хо в аукционном доме, это он выставил тот нож и смертельно ранил Пака! Внутри словно разгорелся огонь.

Выставив перед собой руки, мужчина бросился на Мирэ, намереваясь вцепиться ей в шею. В этот раз она не растерялась. Юркнув в сторону, она ушла с пути наемника и выпрямилась сбоку от него. Камень в ее руках будто потяжелел, наполняя Мирэ решимостью. Замахнувшись, она обрушила его на висок мужчины. Наемник попытался закрыться руками, но было поздно. До боли стискивая камень, Мирэ била им по голове мужчины, разбрызгивая по стенам кровь, затем дробленую кость и серую массу. Она била, пока удары не начали чавкать, пока наемник не свалился мертвым грузом ей под ноги.

– Мирэ! – голос Джина привел ее в чувство, иначе она бы дальше дробила череп убийцы. Оттолкнувшись от трупа, Мирэ метнулась к рисунку и продолжила работу.

Наконец последняя чешуйка краски откололась от камня. Печать была разорвана. Тут же в воздух ворвались воющие шумы, а в следующий миг что-то обвило Мирэ за руку и рвануло на себя, вытаскивая за пределы некогда безопасной ловушки.

Скольжение по неровному камню отдавалось болью во всем теле, особенно в местах, которые Хан ранил ножом для устриц. Мирэ попыталась затормозить и вырваться из лап вонгви, но тут же в нее начали вцепляться другие духи-мстители. Люди в кольце снова завопили, как мученики на адском костре. Пора было уходить.

– Джин! – Мирэ удалось вырваться из лап вонгви и встать на ноги. Она развернулась на месте, но духи были повсюду, и что самое ужасное – она их не видела.

Со всех сторон прилетали царапающие удары. Чтобы не лишиться глаз, Мирэ закрыла лицо руками и сжалась, но в нее снова вцепился вонгви, до боли впившись ей в мышцу на ноге. Она завалилась на бок и замахнулась рукой, но задела только воздух. Против духов-мучеников ее удары были бесполезны. Мстительным вонгви было все равно, кто попадался под руку.

– Мирэ!

Откликнувшись на голос Сонга, она повернулась к нему и приподнялась на ноги. Джин пробрался сквозь мельтешащих людей и вонгви и двинулся к ней. Его вид ужасал, сердце Мирэ сжалось при виде количества ссадин на его лице. Оставшееся до нее расстояние Джин преодолел в пару широких шагов. Увлекаемая вонгви, Мирэ вытянула руку ему навстречу и крепко сжала ладонь Сонга. Джин рванул ее на себя, а после сам начал падать. Мирэ приготовилась к удару о каменный пол, но падение не прекратилось.

Вместе с Джином Мирэ провалилась в черную неизвестность, окутанную густым туманом.

Глава 12

Отведи меня в темноту

Приземление вышло жестким. Мирэ показалось, что они с Джином выпрыгнули из вагона поезда, несущегося по рельсам на всей скорости. Туман, из которого они пришли, окончательно рассеялся завитками по гравийной дорожке, а после впитался в землю. Открылись ночное небо над головой и сухие ветви деревьев. Дул легкий ветер.

С хрустом прокатившись по гравию, Мирэ затормозила руками и привстала, нервно озираясь. Про боль, которая рвала ее на куски, как голодный пес мясо, она напрочь забыла. Было совсем не до жалости к себе. Вдруг они с Джином ушли не так далеко от владений Хана? А что, если вонгви последовали за ними? Рядом могли возникнуть и другие твари.

Но вблизи никого не было, только на дальнем конце искусственного насаждения высились современные постройки, в которых мерцали огни. Мирэ узнала парк, в котором они оказались с Джином. Это была небольшая зеленая площадка с искусственными прудами и мостами вблизи от ее жилого комплекса. Сонг перенес ее домой.

Встав на четвереньки, Мирэ оглянулась. Придерживаясь за ствол декоративного дерева, Джин пытался подняться на ноги, прижимая руку к боку. Мирэ вспомнила оглушительный звук выстрела и кровь, которой ее обдало как конфетти.

– Джин! – Вскочив, она, шатаясь, добрела до него и подхватила под руку, не позволяя упасть на землю. – Нет, нет, нет! – как заведенная, выпалила Мирэ, не зная, что делать и как помочь.

Крепко обхватив Джина, Вон прижимала руки к его боку и прислушивалась к хриплому дыханию, боясь того, что наступит пугающая тишина. У нее на глазах погиб Сон-Хо, Мирэ ничего не смогла сделать, чтобы помочь ему. Сейчас ее никто не держал, тело не онемело, еще был шанс повлиять на ситуацию.

– Ч-черт… – пророкотал Джин, ударив кулаком в гравийную дорожку. Он качнул головой и посмотрел в небо. – Где мы?

– Недалеко от дома, – Мирэ обнадеживающе закивала, крепче хватаясь за Сонга. – Тебе нужно встать. Обопрись на меня. Джин, пожалуйста, вставай и пошли домой!

Не понимая до конца, кто кого ведет, они добрались до пожарной лестницы на задней территории жилого комплекса. Идти через большое фойе совсем не хотелось, дотошный консьерж стал бы задавать много вопросов. Миновав первый этаж по внешней лестнице, Мирэ завела Джина в светлый коридор и вызвала лифт, который домчал их до верхнего этажа.

Когда Мирэ вошла в дом, на нее накатило удушье. В углу на коврике, повернувшись в разные стороны, стояли кроссовки Сон-Хо, а на плечиках висела его любимая толстовка. В квартире стояла трещащая тишина, пахло… пустотой, ничем. Привалившись плечом к стене, Мирэ начала сползать по ней, понимая, что может лишиться чувств. У нее отняли Сон-Хо… Если бы однажды она не нагрузила его сверхурочной работой, ничего этого бы не произошло.

Громко хлопнула дверь, и заскрипел дизайнерский комод, в который врезался Джин. Схватившись за его угол, Сонг замычал от боли, но удержался на ногах.

– Мирэ, в ванную, – коротко сказал он, вытянув ее из омута скорби.

Они, как два мрачных порождения преисподней, ввалились в светлое помещение. Метнувшись к ящику с накрахмаленными полотенцами, Мирэ схватила сразу несколько штук и тут же потянулась к боку Джина, но он легко перехватил ее кисть.

– Покажи плечо, – потребовал он.

– Проклятье, Джин, прижми рану!

– Мирэ, сначала дай взглянуть…

– Хватит! Джин, пожалуйста, помоги себе! – Напряжение, накопившееся за день, выстрелило как пружина. Мирэ начало трясти, все перед глазами поплыло. – Просто спаси себя… – Из глаз потекли слезы. – Пожалуйста… не надо помогать мне! Ты должен позаботиться о себе!

Горло сжалось, и голова будто налилась чугуном. Мирэ в бессильной ярости сжала кулак с полотенцем и легко стукнула Джина по плечу, надеясь, что он одумается.

– Хватит спасать меня… – Рыдания не давали говорить внятно. – Ты ранен серьезнее! Пуля…

– Только задела меня, ничего серьезного. Кровь больше не идет, – сдался Джин, но Мирэ было все равно. Пока он не залечит на себе даже крошечные царапины, она не даст ему прикоснуться к себе.

– Нет, ты должен! Не думай обо мне, не надо спасать… Из-за этого умер Сон-Хо! Они его убили, когда он попытался помочь мне! – Мирэ снова стукнула Джина по плечу, затем снова, уже не в силах себя контролировать. Это была нарастающая истерика, против которой здравый смысл был безоружен.

– Я знаю. Мы с Сонмином были в Инджи… – Джин шумно вздохнул и закрыл глаза. Очевидно, они с детективом приехали в аукционный дом после побега Хана. Должно быть, Джин корил себя за то, что не смог прийти раньше.

Когда сил уже ни на что не осталось, Мирэ просто сдалась и позволила слезам литься из глаз. Значит, полиция забрала тело Сон-Хо, его не бросили в разоренном здании. А что с Но Йунг? Почему все они должны были пострадать? Зачем Джин подставился под пулю, почему он не проигнорировал крик и пришел?

– Не надо было меня спасать… – Повторяя одно и то же, Мирэ согнулась пополам от боли в груди.

– Мирэ, хватит. – Джин аккуратно сжал ее руку, останавливая. Она продолжала бить его в плечо, уже не осознавая, что делает.

– Нет. Помоги себе! Пожалуйста… – уперлась Мирэ. Тогда Джин легко, но властно перехватил обе ее кисти и аккуратно прижал их к стене, вынуждая сдаться.

– Мирэ, пожалуйста, прекрати.

– Не надо, позаботься о себе… – приняв поражение, Мирэ бормотала вполголоса, продолжая качать головой.

Стремясь помочь ей, Джин рисковал своей жизнью. А что, если рана на боку снова начнет кровоточить? Вдруг от многочисленных ударов внутренние гематомы дадут осложнения? Мирэ хотела оттолкнуть его. Потратив силу на нее, сможет ли Джин потом вылечить себя? В прошлый раз при встрече с кумой его силы быстро иссякли. Он уже, черт возьми, даже не хранитель и не обязан никого защищать! Ну почему Сонг такой упрямый?

Аккуратно сняв с Мирэ грязный пиджак, Джин разорвал рукав ее блузки и легко провел большим пальцем над порезом от устричного ножа. Сонг даже не касался кожи, но от его манипуляций края раны начали медленно тянуться друг к другу. Выплюнув остатки грязи, порез закрылся. Напоминанием о художестве антиквара осталась тонкая полоска белого цвета.

– Садись на тумбу. – Отступив в сторону, Джин продолжал придерживать Мирэ за руку, наверное, знал, что при возможности она бы снова попыталась поменяться ролями.

– Ты совсем ослабнешь, – Мирэ покачала головой и завертела кистью. – Все, хватит.

Шумно вздохнув, Джин отпустил ее руку. Мирэ успела было отойти в сторону, но в тот же момент Сонг обхватил ее за талию и усадил на тумбу, случайно повалив в раковину стоящие тут и там пенки и тонеры. Джин раздвинул колени Мирэ и встал между ног, склонившись над ее кровоточащим бедром. Она почувствовала его ладони, аккуратно скользящие вблизи продолговатой раны.

Ударяя впервые, Хан не рассчитал силу и нанес более глубокий порез, чем на плече. Легкие движения Джина отозвались стреляющей болью. Мирэ зашипела, зажмурив глаза.

– Потерпи немного, – тихо проговорил Джин, а в следующий миг подцепил края порванной штанины и потянул в разные стороны, открывая более широкий участок кожи.

Щеки Мирэ вспыхнули, когда Сонг прикоснулся голыми руками к ее бедру. Вновь он едва приподнял ладонь над открытой раной и повел ею вдоль красной полосы. Следуя за его рукой, из пореза начали выходить кровь и грязь, а затем края потянулись друг к другу.

Как загипнотизированная, Мирэ наблюдала за руками Джина. Одна его ладонь парила над ее раной, соединяя края, вторая легко лежала на коже бедра. Мирэ чувствовала небольшое покалывание и жар, что исходили от рук Джина. Обычно они всегда были прохладными. Выходит, в момент использования силы они накалялись от энергии и обжигали.

Костяшки Сонга были сбиты, рукава пиджака поблескивали от крови. Подняв взгляд, Мирэ опасливо осмотрела его сосредоточенное лицо, на котором множественные ссадины казались почти черными. Она осторожно прикоснулась к подбородку Джина и приподняла его голову.

– Как ты нашел меня?

Закончив с раной, Джин так и не убрал рук с бедра Мирэ. Он склонил голову набок и заглянул ей в глаза.

– Услышал тебя, – просто ответил Сонг. – Отчетливо, будто ты кричала совсем рядом. Тебе было больно и страшно, я должен был оказаться рядом и пошел на твой голос. Так я шагнул в тень.

Мирэ поджала губы, вспоминая, что и в прошлый раз, при нападении тэса, Джин появился словно из ниоткуда. Выходит, он действительно был вне пространства и мог перемещаться как хранитель.

– Спасибо, – наконец проговорила Мирэ одними губами, подозревая, что Джин сейчас скажет то же, что обычно говорил прежде – это его работа, часть их сделки. Поэтому, пока он не успел открыть рот, Мирэ решила ввести в их уговор еще одно условие. – Джин, – тихо позвала она, продолжая прикасаться кончиками пальцев к его лицу. Мирэ и сама не знала, почему не хотела его отпускать. Наверное, наивно полагала, что сможет залечить его раны так же, как это сделал Сонг с ней. – Я не хочу, чтобы ты так рисковал из-за меня снова. Монстры – это одно, они из твоего мира, но такие, как Ли Хан, – это чудовища из моего. Они опасны для тебя не меньше, чем Саджа или тэса для меня. Пожалуйста… – Голос предательски задрожал, когда из глаз снова потекли слезы. – Не надо больше…

– Не проси меня о таком… – спокойно начал Джин, но Мирэ вскипела.

– Да послушай же ты наконец! – Она окончательно сорвалась, осознавая, что то, чего начала бояться совсем недавно, настигало ее с пугающей скоростью. Тело прошиб озноб.

До всех этих событий Мирэ существовала ради работы, вдвоем со своим одиночеством, которое защищало ее от лишних тревог. Так было спокойно и безопасно. Но все изменилось слишком быстро. В одночасье привычный уклад перевернулся с ног на голову, и Мирэ впустила в свою жизнь посторонних людей, которые стали ей дороже всего. Обретя нечто столь ценное, как и любой человек, она хотела это сохранить. Боялась потерять. И вот это случилось. Сначала Сон-Хо, теперь Хан чуть не избавился от Джина. Мирэ казалось, что она все время бежала по скользкой дорожке, но оказалось, она давно упала и катилась куда-то в пропасть.

– Я не хочу, чтобы из-за меня снова кто-то страдал! Мне все время страшно! – закричала она, впадая в состоянии аффекта. Сердцебиение участилось, и воздуха стало нещадно мало.

Надеясь достучаться до Джина, Мирэ сжала в руках лацканы его пиджака и тряхнула Сонга что есть силы, но он только прикрыл глаза и шумно вздохнул. Мирэ вновь бросило в дрожь, эмоции били через край. Она готова была ударить Джина по лицу, лишь бы он изменил своему упрямству и прекратил переживать за нее.

– Почему люди, которые дороги мне, страдают из-за меня?! – задыхаясь от слез, кричала Мирэ. Она снова сжала ладони в кулаки и бесконтрольно начала бить его. – Я все порчу! Лучше бы Хан убил меня…

– Не смей этого говорить, – строго проговорил Джин, мягко накрывая ее руки своими. – Этот человек хуже тварей из моего мира. Он не смел прикасаться к тебе.

– Какая же я дура! – оттолкнув Джина, Мирэ схватилась за голову, ничего не слыша и не видя вокруг. Сжав кулаки, она бесконтрольно ударила сама себя. – Почему это происходит?! Я не хочу больше видеть смерти! Не хочу быть их причиной! Лучше бы умерла я!

Мирэ не понимала, что происходит, ее выворачивало от злости и страха. Тело не подчинялось разуму. Она била себя, пока не почувствовала на своих руках уверенную хватку, которая вынудила ее остановиться. Джин мягко, но решительно придержал ее за руки, чтобы она не навредила себе, но из-за его попыток помочь Мирэ снова затрясло в безудержном приступе.

– Почему ты пришел?! Если бы Хан меня там зарезал, ты бы не был в опасности! Не хочу, чтобы тебе пришлось… – Мирэ не успела договорить. Джин легким движением взял ее лицо в свои руки и притянул к себе. Без лишних слов он накрыл губы Мирэ своими.

Это было легкое, но настойчивое прикосновение, которое заставило Мирэ тут же замолчать и потерять ход времени и мыслей. Если Джин хотел таким образом прекратить ее истерику и успокоить, у него получилось. Все произошедшее и происходящее словно схлопнулось, как мыльный пузырь. Она крепко уцепилась за Сонга, как за якорь, не боясь пойти на дно вместе с ним, хотя прекрасно знала, что он вытащит ее из любой пучины.

– Ты ни в чем не виновата, – проговорил Джин ей в губы, и Мирэ последовала за его голосом, всем телом подавшись вперед. – Просто дыши. Ничего не бойся.

Соскользнув с тумбы, Мирэ вплотную шагнула к Джину, отчаянно нуждаясь в поддержке. Она прижалась к его груди, чувствуя тепло его ладоней. Сонг крепко сжимал ее в руках, постепенно углубляя поцелуй. Потянувшись вверх, чтобы обнять его шею, Мирэ что-то задела локтем, и когда на них обрушился мощный поток теплой воды, поняла, что это был вентиль душа.

Вода ударила сверху, приминая волосы и одежду. Мирэ чувствовала, как с каждой каплей с нее стекают грязь, кровь и слезы, как скручиваются в спирали страх и сомнения, уходя в сливное отверстие. Отпустив шею Джина, она заскользила ладонями вниз по его груди, спускаясь к животу. Вытащив из его брюк край рубашки, она забралась ладонью под нее и аккуратно нащупала на горячей коже широкую царапину от пули.

Стоило Мирэ коснуться раны, Джин тихо зашипел ей в губы. Она поняла, что Сонг обманул ее насчет своего состояния. Это был непорядок, по крайней мере, не тот, на который она надеялась после его обнадеживающих слов.

Подначивая или наказывая Мирэ за неосторожность, Джин легко закусил ее нижнюю губу, склоняясь над ней все ниже. Она выгнула спину, поддаваясь ему, и подставила лицо под струи воды, которые норовили смыть с них обоих оставшуюся одежду.

– Вылечи ее… – сбивчиво приказала Мирэ и легко пробежала пальцами рядом с царапиной на боку Джина, чувствуя, как напряглись мышцы его живота и как скривились его губы в дразнящей улыбке.

Сонг крепче обвил Мирэ и потянул на себя, ей оставалось только надеяться, что он позаботится о себе сам, без ее нотаций. Вон вжалась ему в бедра и ощутила его желание через ткань брюк. Задохнувшись от вспышки чувств, Мирэ потянулась к пуговицам на рубашке Джина, не в силах себя контролировать.

– Остановись… – умоляюще прошептал Сонг, мягко разорвав поцелуй. Он наклонился и губами коснулся мочки ее уха, затем спустился к шее, покусывающими движениями оттягивая кожу, что заставляло Мирэ дышать урывками от нарастающего возбуждения.

– Почему? – Она обвила его за шею одной рукой, второй жадно сжала голову, притягивая к себе, чтобы он не смел отстраниться.

– Если ты этого не сделаешь, – прерываясь на паузы ради того, чтобы губами прижаться к ее ключицам, протянул Джин, – я не смогу остановиться тоже.

Шум воды оглушал. Мирэ не поняла до конца, то ли это сильный напор, то ли руки Джина стянули с нее жалкую блузку. Как пена, тонкая ткань сползла с ее тела и упала в ноги, надувшись пузырями от влаги и пара. Мирэ почувствовала прикосновения воды обнаженным верхом, ей показалось, что из душевой сетки бьет кипяток.

– Не останавливайся, – всхлипнула она, когда почувствовала губы Джина на яремной ямке. Он легко коснулся ее плеча и подцепил пальцами бретельку лифчика. Тот сполз, оголяя грудь, к которой тут же прикоснулись горячие губы Сонга.

– Ты уверена? – Казалось, Джин пытался убедить себя, а не Мирэ. Но она, вопреки его словам, впервые за проклятый день была совершенно в себе уверена и знала, чего действительно хочет здесь и сейчас. Ее мучили испепеляющая, ядовитая боль, скорбь и страх, но в настоящий момент она ощущала, как все это исчезает, словно смывается водой. Пусть ненадолго, пусть на время. Мирэ заслужила секунду покоя, потому что знала – уже совсем скоро ей снова станет невыносимо тяжело и горько.

– Да, – ответила она, решительно сжав плечи Джина, когда он обратной дорожкой обжигающих поцелуев вернулся к ее губам.

Шагнув вперед, Сонг прижал ее своим телом к стене. Разгоряченная, Мирэ ощутила лопатками прохладу душевой плитки. От внезапного перепада температур она шумно ахнула, но звук этот быстро исчез, украденный языком Сонга.

– Мне впервые не страшно, – призналась Мирэ, беспорядочно перебирая пуговицы на рубашке Джина, какие-то вовсе срывала с ниток и бросала так. Помогая ей, струи воды смыли с него черный шелк, открывая красивый торс, к которому Мирэ охотно прижалась грудью.

– Запомни это чувство, Мирэ. И не бойся. Никогда, – проговорил Джин. Мирэ обняла его, стискивая спину.

У Сонга было стройное и подтянутое тело, идеальный баланс мускулатуры и утонченности, отчего казалось, что можно было пересчитать каждую мышцу на ощупь. И Мирэ это делала, откровенно и бесстыдно перебирая рельеф.

– Ты такая хрупкая, – проговорил Джин Мирэ в шею, и она почувствовала крошечные уколы, когда он легонько закусил ее кожу. Его руки, которыми Сонг бился с кумой, тэса, жнецом и прочими тварями, которыми он легко ломал противникам кости, пылко и при этом нежно касались Мирэ, и она не испытывала никакого страха.

Ладони Джина опустились ей на талию. Сжав пальцами кожаный ремень, Сонг легко справился с застежкой и пуговицей на ее джинсах, приспустив их. Вода потащила мокрую ткань вниз, под ноги. Когда груда намокшей ткани рухнула на дно душевой кабины, Мирэ оттолкнула джинсы в сторону, после чего сама потянулась к ширинке на брюках Джина.

– Ты так и не ответил мне, – вполголоса прошептала она, – что случится с демоном, если он расторгнет сделку?

В прошлый раз Сонг ушел от ответа, теперь ему было не скрыться. Мирэ спустила его брюки, и те упали к ногам. Она сжала бедра Джина, украдкой посматривая на оставшиеся клочки одежды, которые отделяли их друг от друга.

– Ничего хорошего, – ответил он, взявшись за тонкую резинку на ее нижнем белье.

От слов Джина стало не по себе. Мирэ помнила его рассказы, что, когда он уходил искать следы тэса, немало времени проводил неподалеку в библиотеках, говорил с фанатиками, обращался к шаманам, чтобы найти ответы на свои бесчисленные вопросы, но служители церкви и представители культов в ужасе отворачивались от него. Однако Джин не сдавался и, видимо, что-то нашел.

– Скажи мне! – Мирэ шумно вздохнула, когда Сонг легким движением потянул резинку ее белья и та лопнула.

Мирэ была полностью обнажена. Она всем телом вжалась в стену, пытаясь хоть на немного отстраниться от Джина, чтобы стянуть с него белье. Напряжение слишком выросло, у Мирэ участилось сердцебиение, пальцы не слушались. Накрыв ее руки своими, Джин помог ей, и больше между ними не оставалось ничего.

Душ щедро поливал их с головы до пят, смыв все последствия дня, из открытой кабины стреляли брызги воды, сдвинутая стеклянная перегородка запотела и стала матовой. Закрыв глаза от накатывающего желания, Мирэ запрокинула голову, когда Джин подступил к ней вплотную и обхватил за бедра.

– Скажи, – напомнила она с дрожью в голосе.

– Демон умрет, если расторгнет контракт.

Голос Джина начал приятно вибрировать из-за сбившегося дыхания. Мирэ нравилось, как Сонг менялся рядом с ней, становясь из холодного и непроницаемого мужчины распаленным и нетерпеливым демоном.

– Хочешь расторгнуть сделку? – испытующе спросил он ее в губы, и в следующий миг Мирэ почувствовала его руку на своем животе.

Перебирая пальцами, Джин спустился вниз по животу и наконец коснулся чувствительной точки в складках половых губ. По телу Мирэ словно прошелся заряд. Она выгнула спину и широко открыла рот. Вспышка ощущений ослепила ее. Мирэ запнулась на полуслове, совсем забыв, что хотела ответить.

– Я тоже думал об этом, – признался Джин, массируя чувствительные участки. Мирэ слышала его будто издалека, хватаясь для равновесия за стену. Удовольствие волнами прокатывало по ее телу, мешая здраво мыслить. – Ты будешь жить, – вкрадчиво проговорил он низким голосом, отчего Мирэ задрожала. – Не знаю, как, но я изменю условия сделки.

– Когда мы ее заключали… – Она запнулась и закусила губу, пытаясь восстановить дыхание. – Ты сказал, что исчезнешь из моей жизни, стоит нам выполнить обязанности сторон… – С губ Мирэ сорвался стон, она глубоко задышала. – Не уходи… Пожалуйста. Я не хочу снова бояться.

Сонг убрал пальцы от ее чувствительного места и, скользнув ладонями по внутренней стороне бедер, мягко обхватил Мирэ под ноги, поднимая ее.

– Тебе нужно только попросить.

Немного оттолкнувшись, Джин позволил ей отстраниться от стены, и Мирэ сползла по ней вниз, чувствуя, что опустилась точно на бедра Сонга. Она беззвучно ахнула. Вдоль позвоночника словно пробежал разряд, когда Мирэ почувствовала, как Джин вошел в нее. Настойчиво, но не грубо. Мирэ крепко стиснула пальцы, сжимая его плечи до скрипа кожи. Она застонала, запрокинув голову навстречу воде…

* * *

В чувство Мирэ привел негромкий сигнал телефона. С трудом разлепив один глаз, она поморщилась, окидывая свою комнату подозрительным взглядом. Как оказалась в постели, Мирэ не помнила, но, почувствовав под головой мужскую руку, постаралась не задаваться вопросами. Пары секунд бестолкового наблюдения за потолком ей хватило, чтобы в памяти постепенно восстановились события прошлой ночи. Мирэ прикрыла глаза и зарылась с головой под одеяло, скрывая слабую тень улыбки. Вопреки своим тщетным ожиданиям, она ни разу не устыдилась за свое поведение.

Перегнувшись через Мирэ, Джин взял с края тумбочки вибрирующий смартфон и открыл мессенджер, который разрывался от сообщений.

– Сонмин ждет нас в участке, – голос Джина снова был полон прохладного спокойствия.

Ощущение блаженства и безмятежности треснуло, как некачественная керамика при обжиге в печи. Следы улыбки и иллюзия покоя рассыпались.

Мирэ села в кровати, опустив взгляд на торс Джина. Она провела пальцами по корке на его коже, которая покрыла глубокий след от пули.

– Почему рана не исчезла? – спросила Мирэ, помня, как умоляла Джина исцелить себя. Почему он ничего не сделал? Если след все еще был на нем, значит ли это, что Сонг не смог использовать силу? Ничего хорошего это не означало.

Сев в кровати, Джин аккуратно коснулся щеки Мирэ.

– Не беспокойся об этом. Пора вставать, – улыбнувшись, он провел большим пальцем по ее скуле. У них не было времени поговорить о вчерашнем, и события прошлой ночи остались в воспоминаниях, как и многие другие вещи, которые они просто не успевали друг другу сказать.

Собравшись и запив утренним кофе пригоршню таблеток, среди которых была экстренная контрацепция, Мирэ вызвала такси. На улице снова было пасмурно, по окнам машины стучал ленивый дождь, заставляя водителя ворчать себе под нос. Путь до полицейского участка отнял не больше времени, чем до аукционного дома, но Мирэ втайне хотелось, чтобы дорога была бесконечной.

Уже на парадной лестнице в участок Мирэ начала чувствовать парализующее удушье. На нее волнами стали накатывать паника и желание убежать. Вцепившись в перила, она уставилась перед собой, не видя и не слыша ничего вокруг. Наконец Джин мягко сжал ее локоть, уверенно подхватив и не дав оступиться.

– Нужно встретиться с Сонмином и забрать Сон-Хо, – его голос стал для нее маяком, к которому она потянулась. Держась за Джина, Мирэ позволила ему увести себя вверх по лестнице на этажи, где располагались кабинеты.

Сонмин встретил их, помахав папкой с документами. Держась поближе к Джину, Мирэ последовала за детективом через ряды столов, где работали полицейские, не вышедшие на смену «в поле».

Уголок Сонмина располагался в дальней части зала. Его стол был широким и казался полупустым из-за того, что все стояло строго на своих местах и по полочкам. Указав на стулья напротив, Чон сел в кресло.

– Сразу перейдем к делу, – коротко сказал он и щелкнул по клавиатуре компьютера.

– Где Сон-Хо? – перебив его, Мирэ встала с места. – Я не буду говорить, пока… – Она запнулась. Пока что? Пока не увидит его? Сон-Хо больше не было. По правилам его тело могли передать только близким или кремировать после вскрытия. В Пусане у него жила тетушка – бессердечная женщина, которая только к собакам относилась с любовью и лаской, будучи заводчицей. После ужасного пожара, в котором пострадали ее сестра с мужем – родители Сон-Хо, она стала опекуншей мальчика. К нему она относилась как к чужаку в стае и никогда не признавала родным. Сонмин не мог послать гроб или урну с прахом в Пусан, это бессмысленно.

Вздохнув, детектив с пониманием поджал губы.

– Мои соболезнования, Мирэ, – поклонился он, судя по выражению лица, морально готовясь к тому, что собирался сказать. – Сон-Хо кремировали в городском морге. По моим требованиям вам выдадут погребальную урну с его прахом и коробку с вещами.

Мирэ безвольно упала в кресло. У нее дрожали руки, поэтому она сжала край юбки, пытаясь унять дрожь, но безуспешно. Джин несильно сжал ее ладонь под столом в знак поддержки.

– Давайте вернемся к разговору, – предложил Сонмин. – Чуть ранее здесь была ваша секретарша…

– Она в порядке? – воспрянула Мирэ, ринувшись к столу детектива.

– Относительно, – пожал плечами Сонмин. – У нее небольшое сотрясение и вывих плеча, но в остальном она в полном порядке. Но Йунг рассказала мне, что произошло вчера… Честно, я не понимаю, почему вы мне не рассказали об этом раньше. – Чон повернул монитор Мирэ навстречу, показывая полуразмытые кадры, будто съемку вели папарацци. На кадрах она увидела черные машины, людей в дорогих костюмах, и на всех – неизменно Ли Хана. – Мы уже примерно четыре года наблюдаем за этим типом, но никак не можем его повязать. Ли Хан – небезызвестная личность на черном рынке антиквариата. Этот сукин сын сам как неуловимый экспонат, который вечно куда-то перемещается. – Сонмин щелкнул поршнем на ручке и сузил глаза. – Ублюдок как-то замешан в ваших делах, да?

– Пытается вмешаться, – поправил Джин детектива. – Точнее, пытался. Теперь он мертв.

Сонмин покачал головой и невесело усмехнулся.

– Ли Хан живее всех живых. – Мирэ напряглась. Сонмин щелкнул по клавиатуре, и кадр на экране сменился. Теперь на снимке был запечатлен человек с повязкой на голове в окружении наемников и бронированных джипов. Несмотря на то, что порозовевшая ткань на лице человека скрывала большую часть черт, Мирэ безошибочно узнала Хана. – Этот снимок мы сделали сегодня под утро, до того, как Хан успел скрыться. Ему снова удалось уйти. – Сонмин опустил автоматическую ручку на стол и понизил голос: – Если он уже однажды вас похитил, Мирэ, то придет снова. Поэтому расскажите, что за дела вас с ним связали?

Мирэ почувствовала, как напряглись плечи Джина. Сонг стал мрачнее тучи, и в его черных глазах она заметила красные всполохи. Значит, Хан выжил после встречи с вонгви… Ничего еще не кончено, ни с антикваром, ни с монстрами. Пора было раскрыть все карты. Мирэ сделала глубокий вздох. В одиночку бороться с таким противником, как Ли Хан, бессмысленно, из-за этого уже погиб Сон-Хо. Дальше так продолжаться не может, полиция обязана знать и что-то предпринять, пока антиквар не стал слишком опасен. Мирэ сделалось плохо от одной только мысли, что к обществу тварей мог присоединиться еще один монстр в лице Ли Хана.

Посмотрев на кадры в компьютере Сонмина, Мирэ рассказала ему все, что узнала об антикваре накануне и до этого, когда он выкрал у нее из-под носа книгу Ханьюла. Время словно ускорилось, набирая ритм барабанных ударов. Мирэ почувствовала, что все они медленно подбираются к истине, обговаривая произошедшее и сплетая нормальное с паранормальным.

– Значит, ублюдок хочет подмять под себя весь черный рынок антиквариата с помощью демонических сил, – заключил Сонмин, раскачиваясь в кресле. – Все эти монстры нападают на вас по его воле?

– Нет, – ответил Джин за Мирэ. – У них другой интерес. – Сонг откинулся на спинку кресла и оперся на подлокотник, сжав его до треска. – С этим я разберусь сам.

Сонмин кивнул и задумчиво постучал пальцами по столешнице.

– Если все дело в книге, почему ты не можешь ее… ну… перенести к себе в руки?

– Я пробовал. – От откровения Джина у Мирэ округлились глаза. Почему он не сказал ей об этом раньше? – Книга не поддается мне. И сейчас я обессилен. – Джин сжал и разжал кулак, лежащий на подлокотнике кресла.

Покрутившись на стуле, Сонмин перевел взгляд на Мирэ.

– У вас сохранился контакт человека, который посеял раздор с книгой о демонах?

– Да, – твердо кивнула она, зная, что последует дальше. – Поедем к Ким Ханьюлу.

Они покинули полицейский участок в первой половине дня. По пути в морг – Мирэ хотела забрать Сон-Хо из этого ужасного места, чтобы после всех злоключений развеять его прах над морем, которое он так любил, – она позвонила Но Йунг и попросила ту связаться с Ханьюлом.

Сонмин выжимал из машины максимум, стараясь сохранить каждую лишнюю секунду времени. Служебный Hyundai[50] на скорости въехал на Сонсан, пересекая реку Хан из района Йондеунгпо в Мапо. К моменту прибытия в резиденцию коллекционера снова стал накрапывать дождь, размывая дорогу в пригороде.

У дверей в дом Ханьюла уже дежурил его хайн в белых перчатках. Он вежливо поклонился и предупреждающе взглянул на Сонмина, намекая, что полицейский в дом не войдет. Мирэ сжала кулаки и открыла было рот, но Сонмин похлопал по крыше автомобиля и успокаивающе махнул ей рукой.

– Я буду ждать здесь. – Он коротко кивнул и скрылся в салоне, прячась от усиливающегося дождя. Очевидно, еще остались вещи, в которые вселенная не хотела его посвящать.

– Идем, – взяв Мирэ за руку, Джин первым скинул обувь и вошел в дом.

В этот раз владения Ханьюла показались Мирэ мрачнее, чем в прошлый. Широкие и дорого обставленные коридоры тонули во мраке, скрывая свои секреты и бесценный антиквариат. Благо дорога до большой комнаты отняла немного времени.

Ким Ханьюл, как и в тот раз, сидел в своем кресле, обхватив подлокотники. На нем был темный костюм поверх такой же угольно-черной рубашки, на шее был затянут темно-бордовый галстук. Он выглядел так, словно пришел с похорон. Мирэ проглотила ком в горле, который мешал ей нормально дышать.

– Здравствуйте, – прохрипел коллекционер и почтительно кивнул.

Мирэ и Джин низко поклонились, прежде чем занять места на кожаном диване цвета виски.

– Госпожа Вон, мне приходили ваши предложения и условия сотрудничества, пока книга была на экспертизе, – сразу начал Ханьюл, упоминая подвиги Но Йунг. Пока Мирэ тратила время на попытки выжить, секретарша занималась работой. Ханьюл до сих пор не отказался от сотрудничества только благодаря ей. – Сегодня вас двое… – Коллекционер развел руками.

– Д-да, – Мирэ попыталась выдавить из себя деловую улыбку, но у нее ничего не получилось. Мысли о Сон-Хо снова вонзились копьями в сердце. Наверное, зря она рассчитывала на то, что пенсионер не включал телевизор и не смотрел последние новости, где почти на каждом канале говорили о несчастном случае с трубой, лопнувшей в аукционном доме. Вследствие аварии обвалились часть стены и окно, но следствие еще продолжалось. После такого невозможно не спросить о пострадавших.

– Мои соболезнования, – Ханьюл поджал губы и выждал паузу. – Вернемся к теме? Могу я рассчитывать на то, что вы приехали подписать бумаги на книгу? – Коллекционер заинтересованно подался вперед.

– Экспонат уже вернулся к вам? – Мирэ пыталась аккуратно прощупать почву, но чем ближе разговор шел к Ли Хану, тем омерзительней ей становилось.

– Пока нет, – задумчиво ответил Ханьюл. – Господин Ли заверил меня, что уже на неделе книга вернется с экспертизы… Вы с ним познакомились?

– Да… – Ладони Мирэ покрылись испариной, когда она вспомнила, как Хан замахивался ножом для устриц. Она слишком тесно с ним познакомилась и совсем не хотела об этом вспоминать, но они с Джином пришли к коллекционеру не просто так. Сонмину нужна была вся информация, чтобы понять, откуда появился Ли Хан. – Господин Ким, раз уж наш разговор зашел о Ли Хане, скажите, пожалуйста, как именно он вас нашел? В прошлый раз вы сказали, что он представился независимым экспертом.

– Он позвонил мне вечером того же дня, когда я ждал вас, – металлическим тоном ответил Ханьюл, пальцем теребя краешек подлокотника. – Представился, назвался большим ценителем букинистики. Сказал, что мы пересекались с ним десять лет назад, во время банкета у благородной госпожи То.

– Это действительно так?

– Я стар, госпожа Вон, и на моем веку было очень, очень много банкетов. Этот я не запомнил, – ответил Ханьюл, сделав глубокий вдох. – А почему вы интересуетесь? У вас не заладился диалог с господином Ли?

От простоты вопроса Мирэ бросило в дрожь. Не заладился – это слабо сказано, и вспоминать об этом ничуть не хотелось.

– Господин Ким, почему вы решили избавиться от книги? – на выручку пришел Джин, перетянув внимание коллекционера на себя.

Вопрос Сонга прозвучал резко и почти неуважительно. Мирэ сначала порадовалась его помощи, но после захотела провалиться под землю.

– Простите за грубый вопрос, господин Ким, – она примирительно выставила ладони, но Ханьюл понимающе кивнул.

– Я понимаю ваше негодование, господин консультант, – согласился он, делая упор на обращении к Джину. – От книги одни несчастья… – Ханьюл сложил ладони замком и откинулся на спинку кресла. – Моя семья многие поколения сталкивалась со странностями, объяснение которым находилось только в злосчастном фолианте. Знаете, когда твой срок сокращается и подводит тебя ближе к могиле, начинаешь опасаться всего того, о чем говорится в подобных писаниях.

Мирэ внимательно всмотрелась в лицо коллекционера, непроизвольно снова зацепившись за шрам, который пересекал его лицо через глаз. Вон прищурилась. Ханьюл правда был стар, но его взгляд горел самым живым огнем, какой ей доводилось видеть прежде.

– Эта книга вселяет ужас, путает мысли и пробуждает кошмары. Кто-то скажет, что это противоестественные писания, и будет прав. Этот текст антинаучен. Но я дожил до седины и умею отличать естественное от противоестественного.

– Господин Ким, – она зацепилась за слова коллекционера, решая поднять на обсуждение сложный, но важный вопрос, который все никак не могла обсудить с Джином. – Скажите… Что за кошмары пробуждает книга?

– Вы что-то видели, госпожа Вон?

– Ну что вы, – Мирэ попыталась завуалировать свое любопытство. – Я ведь даже не прикасалась к книге. Вряд ли она могла на меня… воздействовать. Просто интересно.

Старый господин беззвучно рассмеялся.

– Иные скажут, что кошмары, которые посещают нас в самый темный час, это отголоски наших прошлых жизней. Иногда мы вспоминаем былое. Чаще всего, когда в нем содержится какой-то ответ, который нам нужен. – Ханьюл покачал головой, словно пытался взвесить свои слова, а после перевел взгляд на Джина и склонил голову набок. – Вы в это верите, господин Сонг?

Мирэ искоса взглянула на Джина, встречая взгляд черных глаз. Он выглядел как грозовое небо, глядя на которое задаешься вопросом: успеешь добежать до укрытия или попадешь в эпицентр грозы? Мирэ пожалела, что не поговорила с ним раньше о своих ночных кошмарах.

– Разумеется, – наконец ответил Джин, хищно взглянув на коллекционера. Мирэ вдруг показалось, что она попала на чемпионат по шахматам, где вместо фигурок игроки переставляли нечто гораздо более сложное, что-то выходящее за пределы понимания смертного.

– Книга скоро вернется ко мне, госпожа Вон, – Ханьюл вынудил ее снова взглянуть на себя. – Я буду рад как можно скорее избавиться от нее, что значит – сотрудничать с вами. Скоро все решится.

Слова Ханьюла прозвучали как благодарственная речь в конце выступления. Жирная точка. Очевидно, больше в гостях у коллекционера ловить было нечего. Мирэ охотно встала на ноги.

– Я рада это слышать, – она поклонилась в знак благодарности за прием. – До свидания.

Мирэ вышла в коридор и направилась к выходу, желая поскорее оказаться на улице. Ей было неуютно в чужом доме. Джин почему-то задержался, но Мирэ не придала этому никакого значения. Хотелось просто уйти. Плевать на дождь, пусть хоть там будет ливень, лишь бы под небо над головой, а не резные панели и ажурные фризы. Она быстро шагала, пока ее внезапно не взяли за локоть. Легким движением Джин развернул Мирэ на месте и шагнул ближе, вынуждая вжаться спиной в стену.

– Почему ты ничего не рассказывала мне про кошмары? – Он склонил голову, заглядывая Мирэ в глаза. Ей стало стыдно от абсурдности своего поведения, нужно было раньше все обсудить. Но почему она должна отчитываться? Джин умалчивал о большем, если не обо всем. Мирэ вдруг стало обидно.

Дернув рукой, Вон сбросила ладонь Джина и ткнула пальцем ему в грудь.

– Не смей попрекать меня, – предупредила она, стараясь не удариться в слезы, хотя те уже начали щипать глаза. – Я не знала, что думать, – процедила Мирэ, надеясь не поднимать лишнего шума. – Ты это понимаешь? Мне казалось, что я сходила с ума! Боялась закрыть глаза, потому что видела одно и то же… не просто видела, а переживала. Все это время меня преследовали ужасы наяву, а теперь и во сне нет покоя. – Мирэ обхватила голову руками, готовая зарычать.

– Мне казалось, что ты мне доверяешь, – Джин сказал это без упрека, без малейшего намека на обвинение, просто констатировал факт, но Мирэ стало неловко и горько.

– Теперь ты от меня отвернешься, да? – она невесело усмехнулась, покачав головой. – Ну конечно… Как теперь мне доверять, да? – Мирэ опустила руки, привалившись к стене. – А что, если я скажу тебе, что больше не верю самой себе?

– Ты можешь не верить хоть целому миру, Мирэ. Убеждать себя, что ты одна против него. Но, черт возьми, когда ты уже поймешь, что я на твоей стороне? – Джин уперся рукой в стену у нее над плечом. – Я ни за что от тебя не отвернусь, и мне плевать на целый мир. Если ты ждешь, что я повернусь к тебе спиной, то твои ожидания напрасны.

Мирэ беспомощно открыла рот, не зная, что сказать. Она ожидала упреков и обвинений, но все было совсем наоборот. Джин не маленький мальчик, чтобы закатывать ей истерику, это Мирэ чувствовала себя глупым ребенком рядом с ним. Но как он мог реагировать так спокойно после всей недосказанности?

У Мирэ зазвонил телефон, спасая ее от участи искать ответ. Она отвлеклась и выудила смартфон из кармана, нахмурившись при виде незнакомого номера. Неужели новый клиент? Приняв вызов, Мирэ приложила телефон к уху и оцепенела при звуке знакомого голоса.

– Госпожа Вон, как поживаешь после нашей последней встречи?

Ли Хан.

Глава 13

Отсечь все лишнее

– Я надеялась, что ты умер, – честно сказала Мирэ в телефон, когда они с Джином вышли на улицу из дома коллекционера.

Сложив руки на груди, Сонмин склонился рядом с ней, чтобы слышать весь разговор. Мирэ могла понять, почему он так нервно стучал ботинком и матерился сквозь зубы. Если бы Хан позвонил, когда они были в полицейском участке, звонок удалось бы отследить с помощью программы по спутнику. Хотя Мирэ была уверена, что в этом не было смысла. Если контрабандиста не смогли поймать за все четыре года, вряд ли этот случай хоть что-то бы изменил.

– Мне многие так говорят, – засмеялся Хан на том конце. – Поскольку мое время ограничено, я не буду отнимать твое. Предлагаю встретиться и все обсудить. Спокойно.

– Нет, – отрезала Мирэ. Она не готова была идти на условия антиквара, зная, чем это чревато.

– Какая уверенность. Ты ведь давно в торговле, должна понимать, что нужно выслушать все предложения.

– Тебе нечего мне предложить, кроме своей головы в пакете, – огрызнулась Мирэ.

– За этим придется встать в очередь. Но я не против, если ты будешь стоять за Сонг Джином.

– Даже не надейся. Я кладу трубку, – Мирэ опустила телефон, но Сонмин замахал руками, требуя выслушать условия антиквара до конца. Хан неторопливо заговорил снова:

– Не надо торопиться. – Мирэ так сдавила телефон, что у нее побелели костяшки. – Есть еще способы, как приручить демонов… – слова Хана отдавались в мозгу как эхо.

Мирэ подняла глаза на Джина, который стоял рядом с ней и так же, как Сонмин, прислушивался к телефонному разговору. Все внутри нее похолоднело. Хан, должно быть, блефует! Ведь так?

– Молчишь? – переспросил антиквар. – Значит, я смог тебя заинтересовать. Тогда слушай, пока я не растерял дружелюбный настрой. Сегодня в десять вечера встречаемся в ресторане Dark paradise на левой стороне реки Хан, в районе Йондеунгпо. – Ли Хан выжидающе замолчал, а Мирэ подняла глаза сперва на Джина, затем на детектива. Сонмин кивнул. У него был план? Во что они снова ввязывались… Мирэ решительно сжала руку в кулак. Как бы там ни было, пора со всем этим заканчивать.

– Идет, – коротко сказала она.

– Хорошая девочка, – голос Хана стал тягучим, говорил он, похоже, с улыбкой. Мирэ передернуло. – Приходите с Сонг Джином вдвоем, безо всяких чудовищ и клоуна с полицейским жетоном. Там все и обсудим. Если поблизости будут легавые, а я об этом узнаю, второго разговора не будет. – Хан повесил трубку, и что-то подсказало Мирэ, что перезванивать по входящему номеру бесполезно.

– Чертов ублюдок… – Сонмин запустил руку в волосы и откинул со лба выбившиеся из пучка пряди.

Опасливо обернувшись, Мирэ заглянула в занавешенные окна дома Ханьюла, надеясь, что он не видел и не слышал всего этого. В одном коллекционер оказался прав: скоро действительно все решится. Мирэ надоело жить в страхе, бояться сначала чудовищ, потом кошмаров, теперь и угроз контрабандиста-по-совместительству-антиквара. Она всего лишь хотела добиться повышения и спокойно жить своей заурядной жизнью, но оказалась в таком хороводе мракобесия, куда ни за что бы не сунулась по доброй воле. Пора было разобраться с Ли Ханом, а потом со сделкой и проданной душой.

– Это ловушка. – Джин задумчиво повернулся к проселочной дороге, подставляя лицо слабому ветру. Мирэ буквально слышала, как у него в голове шумят мысли. О чем он думал, чем снова хотел рискнуть ради нее?

– Знаю. – Мирэ посмотрела за горизонт, на россыпь высоток, которые отсюда казались карамельными конфетами. – Но другого выхода нет. Либо мы разберемся со всем этим сейчас, либо Хан действительно найдет способ сделать тебя своей ручкой зверушкой.

– При таком стечении обстоятельств поводок не самая страшная участь. Если это поможет защитить…

– Хватит меня защищать, – примирительно сказала Мирэ. – Если он начнет использовать тебя, ты точно никогда не узнаешь, почему оказался в будущем и встретил меня, – уперлась Мирэ, решив орудовать приемом Джина – припоминать условия их сделки. Она не хотела, чтобы Сонг ставил на кон свои прошлую и настоящую жизни в тот самый момент, когда ответ на его вопросы был совсем близко. Если Ли Хан не блефовал, а Мирэ сильно сомневалась, что он осмелился бы идти ва-банк без гарантий, его слова были правдой, и он мог поработить Джина.

– Мы поиграем с антикваром. – Сонмин зажал зубами сигарету. Щелкнула зажигалка, и в воздух потянулся тонкий запах табачного дыма.

– Как именно? – нахмурилась Мирэ.

– У меня есть план, – ответил Сонмин, усаживаясь за руль. – Поехали. Не будем терять время.

Дорога из Мапо в Йондеунгпо отняла немного времени, но Мирэ хотелось бы, чтобы мост Сонсан был более протяженным. Сонмин высадил их неподалеку от ее дома, на противоположной стороне крошечного парка с прудами. Из-за грозовых туч на улице стало темно и ветрено, люди поторопились забиться в кофейни и дома в надежде переждать непогоду.

Запахнув тонкое пальто, Мирэ спряталась от ветра, молча шагая рядом с Джином. На протяжении всего пути от дома коллекционера до парка они не разговаривали, и повисшая тишина начала напрягать. Мирэ не знала, сердилась только она или Сонг тоже. Казалось, что шаг на пути к решению их общей проблемы – это шаг прочь от Джина.

Под ногами захрустели гладкие камушки и гравийный настил. Мирэ вспомнила их с Сонгом приземление прошлой ночью и поежилась, подняв на него глаза.

– По поводу моих снов, – начала она, надеясь, что было не слишком поздно поднимать эту тему. – Кажется, я знаю, в кого перевоплотился тэса тем вечером в аукционном доме.

Джин остановился. Он обернулся к Мирэ и внимательно заглянул ей в глаза. Вон показалось, что они закончили играть шахматную партию и доска опустела. Таймер погас, приглашая противников пожать друг другу руки. Но кто проиграл в этой игре, было так и не ясно. Джин посмотрел сначала на Мирэ, затем куда-то сквозь нее, и его лицо приобрело жестокое выражение. Было в этой перемене что-то зловещее.

Мирэ напряглась. Она не спеша обернулась и испуганно отпрянула Джину за плечо, чувствуя, как все органы сжались до размера атомов.

Среди голых кустарников и обедневших деревьев стоял Чосын Саджа. Жнец сложил руки перед собой, выжидающе глядя на застывших людей. Бледное лицо без глаз, с повисшей кожей и широкой пастью было расслаблено. Ничто в поведении твари не выдавало враждебности. На макушке Саджа красовался один рог, второй отсутствовал. Мирэ знала, что обломок лежал во внутреннем кармане пиджака у Джина, он брал его с собой на встречу с коллекционером.

– Почему он не… – прошептала Мирэ, не понимая странного поведения чудовища.

Саджа так и стоял среди тонких деревьев, ветер хлопал полами лоскутного ханбока, делая образ жнеца еще более жутким. Терпению Джина пришел конец, и он шагнул навстречу монстру.

– Стой, не ходи! – Мирэ вцепилась ему в рукав, остерегаясь того, что сейчас Саджа застрекочет и пригнется к земле перед броском. Но жнец вел себя странно, совсем не так, как в прошлый раз, на парковке больницы.

Выставив перед собой тонкую ладонь трупного цвета, Саджа будто бы намекал, что не нужно подходить к нему ближе. В прошлый раз Мирэ чувствовала на себе внимание жнеца, она точно знала, когда тварь смотрела на нее. В этот же раз ей казалось, что она привидение. Все внимание Чосын Саджа было адресовано Джину.

– Чего он хочет? – одними губами спросила Мирэ, не отводя взгляда от жнеца.

Когда молчание затянулось, Вон подняла глаза и увидела, как на лице Джина двигаются желваки. На какой-то крошечный миг ее посетила мысль, что демон и посланник Ёмра говорят между собой на каком-то неосязаемом, недоступном простым смертным языке, телепатически. Мирэ передернуло от мысли, что жнец мог прийти в качестве предзнаменования.

Вдруг Чосын Саджа пришел в движение. Не спеша опустив руку, жнец склонил голову в кротком кивке, а после задымился. Прямо на глазах он рассыпался пеплом, а ветер разнес его по аллейке вдоль небольших прудов. Мирэ задрала голову, наблюдая за кружением черных хлопьев на фоне грозового неба, отчаянно не понимая, что все это значит. Почему приходил Саджа, чем объяснить его странное поведение? Одно ясно наверняка – ничего хорошего ждать не следует.

Раздался первый раскат грома, который навеял Мирэ ощущение, что в скором времени она не встретит ни одной твари из мира Джина.

* * *

Дома стоял полумрак. По стеклам начали бить первые капли дождя. Как бы ни хотелось вцепиться в стрелку на часах и замедлить ее, та неумолимо ползла по циферблату. Мирэ казалось, что она собирается на смертную казнь. После встречи с Саджа ощущение только усилилось.

Любимым вещам Мирэ предпочла удобную одежду на случай, если придется спасаться бегством. Она собрала волосы в низкий хвост, надела черные джинсы и кофту с длинными рукавами и закрытым горлом, в то время как Джин остался в привычном виде – матовом костюме графитового цвета.

Сонг сидел на краю кровати, уперев руки в колени. Погрязнув в сборах и собственных мыслях, они не разговаривали с того самого момента, как вошли в дом. Мирэ начало напрягать затишье. Она повесила на спинку стула куртку и подошла к Джину, медленно сев рядом с ним на край кровати.

– Ты злишься на меня? – Мирэ виновато потупила взгляд. – Из-за того, что я молчала…

– Нет, – Сонг успокаивающе поддел ее плечом, заставив слабо улыбнуться. – Просто… у меня плохое предчувствие, – признался он, раскрыв ладони. – Вдобавок ко всему после вчерашней встречи с антикваром я не могу использовать силу.

Придвинувшись к Джину ближе, Мирэ опустила взгляд на его руки, замечая на внутренней стороне кисти крестообразную метку. Такая же была и у нее. Вон сложила ладони и провела большим пальцем по своей метке. Сказать, что у нее не было плохого предчувствия, она не могла. Это было понятно и без слов.

– Скоро все закончится, – Мирэ снова опустила взгляд в пол, надеясь поверить в свои слова. – Но меня начинает это пугать. Если мы вернем книгу, это будет значить, что наша сделка…

– Забудь о сделке. – Джин перевел взгляд на Мирэ и печально ей улыбнулся. – Твоя душа не предмет торговли. Ты будешь жить.

– Ты же не станешь… – Мирэ осеклась, вспоминая их разговор в душе. Джин ведь не станет жертвовать собой ради нее?

– Просить тебя не идти на встречу с Ли Ханом бесполезно, ведь так? – Сонг сменил тему, оставляя Мирэ на растерзание тревогам и предположениям.

– Так, – она нахмурилась, злясь на Джина из-за того, что он снова хотел спрятать ее, как хрупкую вазу. – Мы пойдем вместе. – Мирэ опустила ладонь в его руку и сплела пальцы. – Это все началось из-за нас, нам и заканчивать.

Сонг опустил взгляд на их руки. Он в ответном жесте сжал ладонь Мирэ и провел большим пальцем по ее крестообразной метке.

– Помнишь, в аукционном доме, до того, как потерять сознание, ты спрашивала, что такого я увидел в этих знаках на наших руках? – Мирэ кивнула. – У женщины, которая погибла из-за меня, была такая же метка.

– Она заключала сделку? – Вон вспомнила свои сны. В них художница ни разу не упоминала демонов.

– Нет. – Джин словно прочитал ее мысли. – Ее метка связывала не с демоном, а с хранителем.

– Значит, она была под твоей…

– Защитой. Но я ее убил. – Мирэ поняла, что мучило Джина. Будучи хранителем, он допустил непростительную ошибку. Сейчас Сонг не хотел, чтобы Мирэ шла на встречу с антикваром, потому что опасался, что из-за этого снова погибнет его подопечный.

– В моих снах… – решая, что молчать дальше нет смысла, Мирэ провела языком по губам и сделала глубокий вдох.

– Ты видишь художницу и ее защитника, – закончил Джин за Мирэ, и она широко открыла рот.

– Да!.. – на выдохе выпалила она. – Ты…

– Я видел те же сцены, Мирэ, – признался Джин. – Когда тэса принял облик девушки, у нее не было лица, но… – Желваки на лице Джина задвигались, он напряженно уставился в одну точку, тщательно подбирая слова. – Я ее знал. И начинаю понимать, что происходит, но…

– Почему ты ее убил? И при чем здесь я, да? – спросила Мирэ, озвучивая вполне предсказуемые вопросы.

– Что-то ускользает из внимания. – Сонг подпер подбородок рукой, задумчиво глядя на ворс ковра.

Громко зазвонил телефон, заставляя Мирэ вздрогнуть. Как велел Сонмин, она тут же подбежала к устройству и приняла вызов. Это оказался детектив. Отвесив ей пару дежурных фраз, он положил трубку. Было начало десятого. Мирэ слепо уставилась на погаснувший дисплей.

– Пора. – Джин поднялся на ноги и застегнул пиджак, предварительно положив какой-то сверток во внутренний карман. – Поставим точку во всей этой чертовщине.

Такси доставило их к ресторану Dark paradise в указанный Ли Ханом срок. С наступлением темноты ветер утих и прекратился дождь. Мириады огней от подвесных ламп и неоновых вывесок отражались в мокром асфальте. Стекающие по стеклам капли дождя как нельзя лучше передавали меланхоличность песни, льющейся из динамика глубоким голосом певицы. Мирэ осмотрелась по сторонам, но в ресторане, несмотря на поздний и благоволящий к романтическому ужину вечер, было безлюдно. Ни людей Хана, ни полицейских.

Задрав голову, Мирэ осмотрела крыши соседних домов и даже береговую линию, но в округе было пусто, только на соседних улицах звучал смех и играла ритмичная музыка. Если Сонмин не хотел ставить операцию под угрозу, он с этим хорошо справился. Мирэ казалось, что они с Джином попали в локацию для съемок нового сезона «Ходячих мертвецов» – настолько безлюдно здесь было.

От нехорошего предчувствия засосало под ложечкой. Мирэ еще раз повертела головой, разыскивая поблизости следы краски или письмена на стенах. Попасть в очередную ловушку для демонов было бы не просто наивно, а чертовски глупо. Благо ресторан не обнесли кругом.

Мирэ охотно сжала ладонь Джина, когда он подозвал ее ближе к себе. Наконец из недр ресторана кто-то вышел и торопливо зашлепал блестящими туфлями навстречу гостям. Напротив Мирэ и Джина замер хостес в непозволительно дорогой униформе. Поклонившись, он развернулся на каблуках и пригласил следовать за ним.

Темнота улицы начала рассеиваться из-за нарастающей интенсивности освещения вблизи окон заведения. Впервые Мирэ захотелось вернуться в ночь, где могли поджидать твари страшнее Ли Хана. Держась Джина, она опустила вторую руку в карман куртки, куда заранее положила складной нож, который всегда лежал дома «на всякий случай». Такой наступил. Мирэ крепко сжала нож, искренне надеясь, что не придется пускать его в ход.

– Прошу вас, – хостес поклонился и указал ладонью в коридор, покрытый ковром шоколадного цвета с золотым ромбовидным орнаментом. После этого он ушел.

– Что бы ни случилось, держись меня, – Джин предупреждающе сжал руку Мирэ.

– Оставайся рядом, – она сжала его ладонь в ответном жесте.

– Всегда.

«Все решится здесь и сейчас», – заверила себя Мирэ, стиснув челюсти. На удивление, она не боялась. Настолько устав от этого чувства, пережив за последнее время жуткие взлеты и болезненные падения, она ощущала себя совершенно выдохшейся, простой оболочкой, одной из тех, что сбрасывал тэса.

Сделав глубокий вдох, Мирэ пошла по коридору, внимательно осматривая пол, стены и потолок на наличие мелких ловушек. Хан не стал повторяться. Ловушек не было.

– Добро пожаловать в рай[51], дорогие друзья, – улыбнулся антиквар, когда Мирэ и Джин вошли в главный зал. Ли Хан встал с места и развел руками в приветственном жесте. Взглянув на его лицо, Мирэ передернулась.

Встреча с вонгви не прошла для Ли Хана даром. Мстительные духи исполосовали все его лицо, оставив на коже глубокие порезы, которые пусть и были тщательно обработаны, все равно выглядели ужасно. Кроме того, у антиквара отсутствовало несколько пальцев на руках. Он напоминал жуткую копию прежнего человека, но теперь стал больше похож на того, кем являлся в действительности, – на монстра.

По бокам от антиквара стояли два человека. Больше в помещении никого не было, что заставило лишний раз насторожиться. Металлический чемоданчик с книгой Ханьюла лежал на передвижном подносе по правую руку от Хана. Мирэ прикинула, что так просто схватить его и убежать будет сложно.

– Прошу, присаживайтесь, – указав на места напротив, антиквар сел за стол и аккуратно поправил вилку, которая лежала на белоснежной салфетке.

– Не изменяешь традициям, – сев за стол, Джин с пренебрежением осмотрел сервировку, а затем обежал взглядом все помещение. – Выбираешь для встреч с друзьями самые убогие места в городе.

– Отсюда открывается прекрасный вид на реку Хан, – возразил антиквар и кивнул в пустоту.

Сразу же к столу подбежал молодой человек в костюме и выудил из ведерка со льдом шампанское. Быстро откупорив бутылку, парень наполнил фужеры, низко поклонился и снова скрылся с глаз долой. Мирэ сделала мысленную пометку, что, несмотря на внешнюю пустоту заведения, у Ли везде были подвязки.

Вон сжала нож в кармане, надеясь, что Сонмин действительно позаботился о таинственности операции и такая тишина в округе – лишь предвестье бурного появления полиции. Иначе Мирэ могла использовать складной нож для того, чтобы воткнуть его себе в шею. Так или иначе, Хан ее все равно убьет и станет использовать как рычаг воздействия на Джина.

– К тому же тут подают отличного… – начал распинаться антиквар, но Мирэ, зная его натуру, не хотела заводить привычную шарманку и сразу хлопнула ладонью по столу.

– Хватит заговаривать зубы, Хан, – она шумно вздохнула, ощутив дискомфорт от внимания. – Ты нас сюда позвал не осьминога есть. Что значит – есть еще способы подчинить себе демона? Ты ведь блефуешь!

– Разве? – Хан хмыкнул и подался к столу, сузив глаза. – Если это блеф, то почему вы здесь? Не осьминога же есть пришли, верно? – рассмеялся он.

Мирэ стиснула зубы.

– Отвечай на ее вопрос, Хан, – пресекая словесный фонтан антиквара, спокойно проговорил Джин. Ожидая привычной холодности, Мирэ воровато покосилась на Сонга, когда различила в его голосе звенящие нотки угрозы. Как потрескивающие заряды в воздухе, предвещающие грозу.

– Ладно, – недружелюбно хмыкнул тот, откидываясь на спинку стула.

Хан подцепил ручку чемоданчика с книгой и положил его в центр стола. Только протяни пальцы, и можно было схватить книгу Ханьюла. Мирэ сжала кулаки, чтобы не наделать глупостей.

– Тут, – Ли постучал по чемоданчику с книгой, – узконаправленные писания, больше похожие на биографию с элементами бестиария. Полезное чтиво. Но больше полезного здесь, как оказалось, скрыто между строк… – Он выдержал испытующую паузу, отчего Мирэ захотелось разбить тарелку о его голову. – Демоны не единственные существа, кто охотно идет на сотрудничество с людьми. – Хан прижал руку к своему лицу, описав пальцами бороздки шрамов. – Ответь мне, Сонг, кто принимает решение лишить хранителя крыльев и свергнуть его с небес? – протянул он, наблюдая за тем, как меняется лицо Джина. – Не только у таких, как я и госпожа Вон, есть руководство. Ты должен знать: если подчиненный плохо выполняет свою работу, от него избавляются. И ты не исключение, Сонг. Сколько сделок ты совершил, будучи демоном? Всего одну? И как твои силы? – Хан подался вперед, заговорщически понизив голос: – Подозреваю, не очень. Есть способы убить демона, я могу это сделать и понесу ответ перед теми, кто стоит за тобой. Уверен, они-то знают о выгодных контрактах больше твоего, с ними будет легко договориться. – Хан вернулся на свое место. – Так что выбирай, Сонг Джин. – В зале появились еще люди. Тихую музыку перебили щелчки взведенных курков. Мирэ напряглась, затылком чувствуя покалывание. – Либо ты сдаешься мне, либо мы играем в привычную игру, где на кон поставлена жизнь Мирэ.

Казалось, клинок хвандо мог пронзить возникшее напряжение. От тихого смеха Джина растерялась не только Мирэ, но и Ли Хан, глупо захлопав глазами.

– Ты даже не представляешь, с какими силами заводишь игры, Хан. – Джин облокотился на стол и хищно улыбнулся антиквару. – Но мне очень любопытно посмотреть, как с тобой будут говорить те, кто стоит за мной.

Верхняя губа Ли Хана дрогнула. Неужели он все-таки блефовал? Не думал, что его угрозы не подействуют на Джина? Совсем запутавшись, Мирэ хотела провалиться под землю. Воздух трещал так отчетливо, что поднеси спичку – все полыхнет.

– Давай проверим? – Улыбка на лице Джина впервые смотрелась настолько демонической. Это был оскал, делающий из него другого человека. Жестокого, беспринципного, кровожадного. Глаза Сонга налились красным цветом, верхние клыки чуть заострились.

Джин поднял со стола серебряный нож и кинул его в тарелку перед антикваром.

– Ударь меня прямо в сердце, Хан, – с дразнящим рокотом произнес Сонг. – Только смотри не промахнись. – Теперь на его лице не осталось и тени улыбки. – Второго шанса не будет.

Мирэ предостерегающе сжала колено Джина под столом. Они должны были уйти из проклятого ресторана живыми! Какого черта он делал? На фоне сменилась музыкальная композиция, которая показалась ничтожной по сравнению с ударами секундной стрелки часов. Все замерло. Терпение Хана иссякло. Мышцы на его лице сократились, отчего жуткие шрамы изогнулись.

– Убить ее, – коротко приказал он, указав на Мирэ подбородком.

С этой секунды все изменилось. Казалось, что стрелка часов, до этого словно уткнувшаяся во что-то, пробила препятствие и понеслась по циферблату. События начали развиваться быстрее полета пули, которая после оглушительного хлопка врезалась в фужер с шампанским. Мирэ обдало пенными брызгами, когда ее лицо оказалось близко к столу. Все произошло молниеносно, она не сразу поняла, что Джин среагировал раньше выстрела, накрыв ее затылок рукой. Сонг быстро наклонил ее голову, чтобы избежать прямого попадания пули.

– На пол! – крикнул он Мирэ, когда отгремели первые залпы.

Джин схватил край стола со своей стороны и ринулся вперед, опрокидывая его в тот самый момент, когда дорогой интерьер ресторана начал сыпаться осколками и щепой. Началась перестрелка. Люди Ли Хана стали палить во все стороны, в окна градом хлынули люди в форме. Мирэ по команде Джина нырнула за перевернутый стол и прижалась к полу.

– Брать Хана живым! – заорал откуда-то Сонмин.

Шум стоял дикий, Мирэ ничего не разбирала, прикрывая голову от осколков. Она увидела недалеко от себя чемоданчик с книгой и легла на пол, потянувшись к нему. Мельком она заметила сбоку Джина, которого пытались взять в кольцо люди Хана. Тут же двоих из них сняли пули. Мирэ стиснула челюсти и поползла вперед, глядя только на чемоданчик.

Вон схватила бокс за ручку, когда рядом на пол свалился Ли Хан и шлепнул ладонью по крышке чемоданчика.

– Сдохни уже наконец… – прорычал он.

– Только после тебя, сволочь! – рявкнула Мирэ в ответ и сжала нож в кармане. Она резко выгнала лезвие из корпуса и ударила им Хана в ладонь.

Антиквар завопил, тут же выпуская бокс. Пользуясь моментом, Мирэ схватила чемоданчик за ручку и, замахнувшись, ударила им Хана по челюсти.

– Джин, Мирэ, уходите отсюда! – Мимо пронесся Сонмин, разряжая обойму в наемников, которые попытались прикрыть антиквара.

Спорить с детективом совсем не хотелось. Крепко прижав к себе чемоданчик, Мирэ поползла в сторону, когда ее кто-то подхватил с пола. Она зарычала и замахнулась кулаком, но Джин вовремя его перехватил.

– Ударишь меня потом. – Он наклонил Мирэ и прикрыл собой, двигаясь к разбившемуся окну. Переступив через невысокий подоконник, они выпрыгнули на улицу.

Пальба вышла за пределы ресторана. Всюду гремело, кричали наемники и полицейские. Джин подвел Мирэ к одной из служебных машин с проблесковым маячком и открыл дверь, кивнув внутрь.

– Садись и уезжай отсюда!

– Я никуда без тебя не поеду! – рявкнула Мирэ и толкнула Сонга в салон, резко захлопнув дверь у него перед носом.

Оббежав машину, Вон запрыгнула на место водителя и провернула ключ зажигания. В последний раз она водила авто, когда возвращалась с похорон бабушки. Именно в тот день произошел несчастный случай на мосту, когда Мирэ не справилась с управлением и упала в реку. С того дня она больше не садилась за руль и боялась глубины. Но сейчас выбора не было, нужно было уезжать прочь от ресторана, а Сон-Хо не успел научить Джина водить.

Вывернув руль, Мирэ утопила педаль газа в пол и рванула вверх по улице. Ближе всего была дорога на Сонсан, и она погнала полицейскую машину на мост.

– Ты совсем с ума сошел! – лавируя на дороге, Мирэ пихнула Джина в плечо. – А если бы Хан правда ударил тебя ножом?!

– Мирэ, смотри на дорогу! – Джин вцепился в поручень над головой и, не ровен час, мог пробить пятками пол, чтобы затормозить на ходу. Да, Мирэ водила не очень, но не она предлагала человеку пронзить свое сердце столовым ножом!

– Все как с ума посх… – Сильный удар в заднюю часть машины бросил автомобиль вперед. Мирэ вскрикнула от неожиданности и потеряла руль.

Авто занесло, отовсюду зашумели сигналы других машин. Придя в себя после секундного шока, Мирэ потянулась к рулю и поймала его, но в этот момент пришелся удар в боковую часть со стороны Джина. Оконные стекла не выдержали столкновения и лопнули, осыпая салон градом осколков. Машину вынесло на оградительные мостки, из-под капота повалил едкий дым.

Все перед глазами плыло. Мирэ часто заморгала, приходя в себя. Она повернулась в сторону и увидела Джина, покрытого кровью. Удар на машину пришелся с правой стороны, задев плечо и голову Сонга. Кровь паутинкой лилась по его лбу и щеке. Сердце Мирэ упало в пятки. Она потянулась к Джину, но он зашевелился и застонал.

– Ты цела? – прохрипел Сонг, прижимая руку к голове.

– Я в поряд… – Дверь с ее стороны резко открылась. Мирэ не успела договорить, когда ее выволокли на улицу.

Наемник швырнул ее к ногам Хана, затем кинул туда же чемоданчик с книгой. Мирэ попыталась встать, но антиквар быстро замахнулся ногой.

– Гребаная сука! – Мирэ не успела закрыться, и удар опрокинул ее на бок. Она схватилась за ребра и застонала.

– Хан! – прорычал Джин, выбравшись из машины. Мирэ видела, что Сонга все еще штормило после удара, кровь лилась по его виску, но глаза горели насыщенно-алым.

Нет… Мирэ поморщилась, торопливо вставая на колени. Все-таки у антиквара получилось вывести Сонга из себя.

– Джин, нет! – взмолилась она, когда Ли Хан схватил ее за волосы и подтащил к себе.

– Ну давай, Сонг Джин! – антиквар совсем взбесился и громко захохотал. – Убей меня!!!

Мирэ поняла, что как бы она ни пыталась остановить Джина теперь, у нее не получится. Ли Хан перешел черту, снова решив манипулировать ее жизнью. Это был рубеж, который антиквар пересек на свою беду. Сонг перестал выглядеть как человек, теперь он был самим собой – демоном с жестоким оскалом и налитыми кровью глазами. Ничто не могло воспрепятствовать ему вершить суд. Он убьет Хана голыми руками и обречет себя. Снова рискнет всем ради Мирэ. Ей стало горько и больно.

Время вдруг потеряло всякий смысл. Прежде, чем Сонг успел приблизиться к антиквару, Мирэ посмотрела Джину в лицо и улыбнулась. Все проблемы вдруг стали несущественными. Ей было уже все равно, что она так и не узнает, почему столкнулась с Сонгом около аукционного дома, не выяснит причину появления тварей. У нее был план, и пусть он стоил дорого, так она могла уберечь Джина от глупости. Мирэ не стала ничего ему говорить на прощанье, просто оттолкнулась ногами что есть силы и грубо пихнула антиквара спиной.

Ахнув от неожиданности, Ли Хан врезался в оградительные перила моста и перевалился за них, срываясь с Сонсана вниз вместе с Мирэ. Они понеслись с высоты навстречу холодной воде.

Глава 14

Век грез, час крови

– Вмешиваться в основу мироздания запрещено. Переписывая историю, ты меняешь будущее, – хранитель давно оставил попытки умолять и теперь рычал, надеясь хоть так достучаться до разума художницы, но она только крепче сжала в руках кисть.

– Это несущественное вмешательство… – пробормотала она. – Я просто сотру их имена, и это спасет тебя. Нас… – Она как в тумане наблюдала за тем, как черная капля сорвалась с конца кисти и упала на шелк.

– Даже это вмешательство может погубить тебя! Ты – Чхонса, посланница неба. Таких, как ты, немного, и только твоя задача – хранить искусство и культуру этого поколения. Если ты вновь переродишься, то уже никогда не будешь высшим существом. Ты станешь смертной. За вмешательство во время придется расплачиваться.

– Я уже все решила.

– Помни про баланс, – тихо проговорил хранитель. – В твоих руках заключена великая сила, но ты должна беречь ее ради сохранения основы мироздания. Играя со временем, ты ставишь на кон разум и пространство.

Головорезы вздернули хранителя с земли и оттащили его на другой край ловушки, подальше от границ круга. Художница прикрыла глаза, чтобы не слышать его голос. Ей не было страшно использовать свой дар во спасение. Сочтут высшие силы этот поступок ошибочным или нет, рано или поздно всем придется расплачиваться. Это баланс мироздания, гармония. Не было бы нынешних представителей джопок, появились бы другие, просто-напросто потому, что без зла человечество перестанет ценить и делать добро. Это простое и чистое, как капля воды, равновесие. Без несчастья обесценивается счастье. Художница нашла свое и готова была за него побороться.

Кисть легла на холст, на небе закружились тучи, образуя воронку. Начало громыхать. Изящно изогнув руки, художница изменила наклон инструмента и сделала перекрестный штрих, отчего раскаты грома прозвучали отчетливее.

– Чхонса, – позвал старший из джопок. – Если ты ослушаешься меня, то знай: когда бы ты ни переродилась и где бы ни оказалась, представитель нашей организации найдет тебя. Не пытайся увильнуть. А если ты это сделаешь, расплата настигнет тебя, куда бы ты ни спряталась.

Художница открыла было рот, думая возмутиться, но промолчала, видя нацеленные в спину хранителя луки. Скоро это прекратится. Нужно только все сделать верно.

– Все будет выполнено, господин, – она низко поклонилась, возвращая внимание к холсту.

По щекам художницы потекли слезы. Она покорно поклонилась старшему и сдавила кисть до боли в пальцах.

Мазки и линии на холсте начали переплетаться. Реагируя на картину, как на ноты, небо отзывалось раскатами грома. Поднялся ветер, сворачиваясь в вихрь. Опустив кисть на полотно, художница сделала финальный штрих, которому вторил мощный удар в грозовом небе. Вдруг ветер усилился, становясь стеной. Страх расплаты за совершенный поступок заставил сжаться в комок. Художница припала к земле, накрывая голову руками, и взглянула на хранителя за мгновение до того, как мир рухнул.

– Что бы ни произошло и где бы ты ни оказалась, я найду тебя, – одними губами произнес он, когда небо оглушительно треснуло.

Вдруг черные тучи, воронка и ветер со стремительной скоростью умчались за горизонт. На смену непогоде пришло ослепительное солнце, но и оно как стрела улетело вдаль. Затем над головой растянулся серый гобелен и показались снежинки. Не прошло и мгновения, как они испарились следом за грозой и солнцем. Череда света и тени сменяла друг друга, перемежались сезоны, люди вокруг мельтешили как мошкара. Художнице казалось, что она одна была приколота к земле, а все остальное крутилось вокруг нее в неудержимом вихре. Вдруг на фоне всего этого хаоса показался темный силуэт. Он один стоял неподвижно, словно весь мир не переворачивался у него за спиной. Поднявшись с колен, художница двинулась к нему, и в шаге от фигуры узнала в кипе черных тканей ханбока Чосын Саджа.

Сложив перед собой руки, жнец стоял с опущенной головой. Поля шляпы кат скрывали его лицо, и пусть у Саджа не было глаз, художница чувствовала, что все его внимание было приковано к ней.

– Ты вступила в игру, правила для которой еще не написаны, – произнес жнец понятным ей языком.

– Я всего лишь хотела спасти то, что мне дорого! – вскрикнула она. Раньше она никогда не играла со временем, неужели его ход действительно был так ужасен, как этот вихрь? – Как я еще должна была противостоять тем людям?

– Неважно как. Нельзя было прибегать к силе.

– Значит, мы должны были умереть? – прорычала она.

– Получается, что так, – заключил Саджа.

– Тогда какой во всем этом смысл?! Почему я не могу использовать силу, для чего она мне дана?

– Мы всего лишь крошечная часть вселенной. У каждого из нас есть обязанности. Ты отклонилась от своих.

– Потому что я хочу жить! – надрывно пророкотала она. – И хочу, чтобы жили те, кто мне дорог!

– У таких, как мы с тобой, нет желаний, есть только долг. И ты с ним не справилась. Вторжение во время, тем более по воле смертных, наказуемо. Теперь тебе отвечать за содеянное.

– Что все это значит?!

– Скоро ты все поймешь. – Жнец поднял голову. – Виновата не только ты, но и тот, кто должен был оберегать твой путь. Теперь вы оба должны ответить.

Так вот о чем ее предупреждал хранитель. Расплата. Неважно, сколько пройдет дней, месяцев, лет после ошибки. Время возьмет свое. У посланников, таких как Чхонса, нет ничего, кроме долга, и отклонение от установленных порядков дорого стоит.

– Когда? – проговорила художница едва слышно.

Саджа опустил голову.

– Больше ты не вправе исполнять волю неба, Чхонса, и ты должна переродиться, чтобы твои силы унаследовал другой посланник.

– Это все? Конец?..

– Нет. Это только начало. И сейчас время играет против тебя.

Безудержный ураган резко замер, взметнув тучи пыли. В густом мареве исчез Чосын Саджа, оставляя после себя пустоту и вопросы. Наступила звенящая тишина. Только шелест листвы и шаги.

Художница с опаской огляделась вокруг. Она была все в той же деревне, но вокруг не было никого из представителей джопок, только толпа перепуганных людей. Все они стояли с широко открытыми ртами и смотрели в круг, в центре которого стояла художница.

«Беги», – подсказал ей внутренний голос, и она подчинилась.

Художница попятилась на дрожащих ногах. Мучительная тишина продлилась недолго. Кто-то из женщин громко завопил во весь голос, и тогда художница побежала. Она подобрала юбку и понеслась подальше от деревенской дороги в поле, миновала ограду и скрылась в тени небольшого вишневого сада. С высоты падали лепестки, пахло сладко до рези в груди. За спиной раздавались звуки преследования.

Задушенная страхом, художница бежала без оглядки. Она так и не поняла всю тяжесть своего поступка. За спиной шумел топот преследователей. Казалось, что по пятам бежит вся деревня. Глаза начали слезиться. Художница догадалась, что настал час расплаты. Не об этом ли говорил Чосын Саджа? Даже крошечное вмешательство может повлечь за собой немыслимые последствия. Она тщетно пыталась убежать от ответственности за содеянное, но скоро споткнулась о ветку и упала в рыхлую землю.

– Вставай скорее! – Знакомый голос наполнил ее силой. Хранитель миновал вишневые деревья и догнал ее, протягивая ладонь.

Голова шла кругом от смены событий. Художница оторопело смотрела на хранителя, не веря своему счастью. Он здесь, живой!

* * *

Но страх, что этого можно лишиться в одночасье, заставил завыть от собственной беспомощности.

– Нужно бежать отсюда, люди идут за тобой! – Он помог ей подняться, а затем выхватил хвандо, выставив клинок перед собой. – Тебя считают предательницей, которая привела в деревню разорителей.

– Получается, имена представителей джопок и их лица забыли? Значит, игра со временем действительно удалась… – пробормотала она, все еще находясь в растерянности.

Хранитель непонимающе посмотрел на художницу. Неужели он все забыл? Стараясь не напоминать ему о содеянном, она схватила его за рукав и тряхнула:

– Давай перенесемся! Так далеко, как это только возможно! Сбежим вместе!

– Не выйдет. Я больше не могу использовать силу, – он крепче сжал клинок. – Я не смогу защитить тебя. Поэтому ты должна бежать, я выиграю для тебя время!

– Теперь я изгой в этом времени, – тихо проговорила она, все понимая. Об этом ее предупреждал Саджа. Ну конечно!..

Художница встала напротив хранителя и обвила руками лезвие хвандо.

– Что ты делаешь? – произнес он треснувшим голосом.

– Перерождение – вот мое наказание. Я должна расстаться с вечной жизнью, чтобы мои силы унаследовал другой посланник. Нужно восстановить баланс…

Крики людей стали громче. Художница крепче стиснула лезвие хвандо и рванула клинок на себя. Расплата наступит, когда она переродится смертной. И она приблизила этот момент.

Клинок пронзил ее насквозь. Хранитель закричал и бросился к ней, обхватывая лезвие голыми руками. Хвандо травмировал его левую ладонь глубоким порезом, когда он потянул клинок из ее тела.

– Мирэ, зачем!.. – вполголоса проговорил хранитель, удерживая ее в своих руках.

– Это расплата… и я принесу ее сейчас… Найди меня, куда бы я ни отправилась, Джин, и спаси. Это будет твое испытание… Так мы восстановим баланс: мои силы перейдут к другому посланнику, а ты выполнишь долг хранителя. Обещаешь?..

– Клянусь.

Больше Мирэ ничего не сказала, падая в вечную темноту.

* * *

В ушах свистел ветер такой оглушительной силы, что было невозможно ориентироваться в пространстве. Мирэ зажмурила глаза, готовясь к удару об воду. Теперь она знала, что все это время видела не пустые кошмары. Это была история ее прошлого, в котором она обрекла Джина на участь демона. Они сами погубили друг друга. Выходит, Чосын Саджа действительно приходил не просто так – он напоминал о расплате.

Снова Мирэ привела смерть, теперь уже в будущее. Вмешательство в основу мироздания действительно не безнаказанно, и смерть не самая страшная участь.

Последние недели стали жестоким испытанием, но теперь все закончится. От осознания Мирэ улыбнулась, чувствуя, как слезы из ее глаз улетают куда-то к небу, в то время как она неслась прочь от него. В последний раз взглянув вверх, она увидела очертания Сонсана и полицейские мигалки, звезды в небе и мириады огней. Не все так плохо, могло быть гораздо хуже.

Шум реки стал сильнее ветра. Мирэ свернулась в клубок, готовясь к смерти, как вдруг почувствовала, что упала во что-то воздушное, будто в шелк или облако. Ее обняли чьи-то руки, а после вокруг сомкнулись завихрения тумана. Исчезли небо, Сонсан, звезды. Все поглотила темнота. Мгновение на уши давила глухота, а в следующий миг Мирэ словно выпала из идущего поезда и повалилась в воду.

Под ногами развернулась бездонная глубина, моментально парализуя. Мирэ панически забила по воде руками, вспоминая ужас прошлого падения в реку. Она беспомощно бултыхалась, норовя захлебнуться, как вдруг ее подхватили за талию и потянули к берегу. Она почувствовала под ногами камни и выползла на булыжники, кашляя из-за того, что наглоталась из реки Хан, трясясь от холода остывших вод.

– И вот после этого ты говоришь, что я с ума сошел? – тяжело дыша, спросил Джин, выбираясь из воды следом за Мирэ. Но как?..

Мирэ не знала, что и думать. Появление Сонга огрело ее как обухом по голове. Вопросов было миллион, если не больше: как он здесь оказался, зачем прыгнул следом, почему на его лице не осталось ни единой ссадины и ушиба, как у него хватило сил на переход через туман, если он с утра не мог сдвинуть солонку по мановению пальца? Мирэ раскрыла рот, схватившись за булыжник, на котором сидела. Если бы не камень, она бы точно упала. Инстинктивно она потянулась к своему лицу и прикоснулась к скуле, которую задел осколок стекла после аварии на мосту. Кожа была гладкой, ни намека на рану. Что происходит?

Джин бессильно рухнул напротив Мирэ. Он покачал головой, все еще тяжело дыша после перемещения сквозь тень и заплыва. Мирэ смотрела на него во все глаза, не зная, что сказать. Графитовый костюм Сонга стал черным от влаги, его кожа казалась практически белой. Мокрая челка сбилась в острые пряди, с нее на камни под ногами капала вода. Джин снова это сделал, снова пришел на помощь, хотя Мирэ старательно пыталась оградить его от этого шага.

А что с антикваром? Вон машинально перевела взгляд на поверхность воды, не зная, хочет или нет увидеть плеск и крики о помощи. Выходит, Хан разбился и утонул? Или течение отнесло его дальше, и он выбрался на другой берег? Как бы там ни было, судьба антиквара волновала Мирэ в последнюю очередь.

Аккуратно соскользнув с булыжника, Мирэ опустилась на землю и подалась к Джину. Она крепко обняла его и уткнулась носом в шею, словно не видела его сотню лет. Хотя на деле прошло даже больше.

– Зачем ты прыгнул за мной? – Слова давались с трудом. Мирэ зажмурилась, все еще не веря в происходящее. – Как ты переместился сквозь тени?

– Всего лишь принял одно очень важное решение, – проговорил Джин в ответ, но отчего-то его слова поселили в ее душе сомнения.

– Все закончилось… – прошептала Мирэ, крепче сжимая руки и пытаясь отогнать смутное предчувствие беды. – Я все вспомнила, Джин. – Решив сменить тему, она попыталась улыбнуться, но только всхлипнула, как при удушье. – Все! Прости меня… Нужно было послушать тебя еще тогда и не вмешиваться во время. – Сонг гладил ее по спине, стараясь унять ее дрожь, виной которой был вовсе не холод. – Если бы не я…

– Не ты должна извиняться, – проговорил Джин, глубоко вздохнув. Он отпустил Мирэ и выпрямился, заглянув ей в глаза. – Я тоже все вспомнил. Это не твоя вина. – От того, как звучал его голос, Мирэ хотелось разрыдаться. Почему Сонг говорил так, словно прощался? Она хотела зажать уши, чтобы не слушать его.

– Моим долгом было защищать тебя не только от людей и монстров. – Джин прикоснулся костяшками пальцев к щеке Мирэ. – Я должен был оберегать тебя от вмешательства в основу мироздания. Ты была моей миссией, и я ее провалил. В том, что тебе пришлось пережить в прошлом и настоящем, виноват только я.

– Не смей извиняться, – Мирэ замотала головой, словно могла стряхнуть с себя слова Джина, как капли воды. – Мы расплатились за ошибки прошлого… Я больше не Чхонса, ты нашел меня и спас. Все кончено.

– Еще нет. – Джин опустил взгляд на кромку воды.

Тихо шипя, река Хан прибила к берегу металлический чемоданчик. Книга Ханьюла сама пришла к ней в руки, но Мирэ даже не посмотрела в сторону некогда заветного трофея.

– Теперь ничто из этого не имеет значения. Все закончено. – Мирэ крепко сжала плечи Джина и тряхнула его. – Пойдем домой, – взмолилась она, чувствуя, как по щеке побежала горячая капля. – Джин, пожалуйста, давай пойдем…

– Я не смогу вернуться домой, Мирэ, – Джин улыбнулся, прижав ладонь к ее голове. Мирэ снова во все глаза посмотрела на его идеальное лицо и чистый костюм. Ни крови, ни ссадин, ни грязи. Откуда у него появилась сила на прыжок сквозь тени? Как Джин смог использовать силу и вылечить Мирэ и себя? Не имеет ли все это отношения к его очень важному решению? Что он наделал…

Ужас понимания сковал Мирэ как колодки, слезы побежали сильнее. Она еще агрессивнее затрясла головой, до треска сжав ткань пиджака на плечах Джина.

– Что ты хочешь сказать… – процедила она, начиная догадываться о его замысле. – Не смей! Я тебе запрещаю! – закричала Мирэ. Джин аккуратно снял ее руку со своего плеча и прикоснулся большим пальцем к метке на внутренней стороне ее ладони.

– Все те твари, с которыми мы столкнулась, пришли в твою жизнь из-за меня, – проговорил он, глядя на крестообразный след. – Испытание на пути к выполнению долга, – задумчиво добавил он. – Но больше они не появятся. С ними покончено, эта часть пути завершена.

– Джин… – Мирэ беспомощно уставилась на то, как он вытаскивает из внутреннего кармана пиджака намокший сверток. Когда он развернул его, она узнала договор, который они подписали по пути из дома Ханьюла. Вот что задумал Джин…

Не зная, как образумить его, Мирэ снова встряхнула его за плечи:

– Ты обещал, что найдешь меня! – процедила она, злясь на судьбу за то, что чертова бумага не размокла в воде.

– Мы с самого начала пошли против правил. Я не должен был оказаться в будущем, все это случилось потому, что…

– …я пошла против времени и положила конец своему бессмертию раньше срока, – закончила за него Мирэ. В том, что произошло с Джином, снова была виновата она, но он упрямо отказывался это принять. – Но ты пришел за мной и сдержал слово. Ты спас меня от всех тех тварей, я теперь смертная, мы выплатили свои долги. Чего еще ты хочешь? Хватит уже жертвовать всем ради меня…

– Будучи хранителем, я допустил твою смерть, – как приговор самому себе, произнес Джин. – Став демоном, я должен сеять погибель, но я пойду против правил.

– Джин, если ты расторгнешь нашу сделку, то умрешь! – Мирэ затрясла его за лацканы пиджака. – Нашими жизнями жестоко играют! Не иди на их поводу, пожалуйста! Живи!

– Никакая высшая сила не посмеет подчинить меня своей воле. Я был рожден, чтобы защищать тебя, – мягко проговорил он. – Так было всегда и так будет впредь. Отняв у меня крылья, высшие силы не лишили меня воли. – Джин скомкал проклятый договор. – Этой сделкой я мог обречь тебя на смерть и изменить самому себе… Все это было очередным испытанием.

– Прекрати… Ты не должен так говорить! – Мирэ хотела схватиться за голову, но она боялась, что, отпустив Джина, потеряет его насовсем.

– Твоя душа не предмет торговли… – начал он, но Мирэ тут же ударила его в плечо. – Я должен тебя спасти.

– Не вздумай! Джин, нет! – От накатывающей злости и обиды слова вырывались рыком зверя, которого загнали в угол, но тот тщетно пытался кого-то напугать.

– Прости меня, Вон Мирэ.

– Пожалуйста, Джин, не уходи… – взмолилась Мирэ, чувствуя, что легким не хватает воздуха. – Пусть через десять лет сгорит моя душа, я это заслужила! Ты и так пожертвовал всем…

Джин тепло улыбнулся Мирэ и прижал ладонь к ее щеке, смахивая большим пальцем слезу.

– Я расторгаю нашу сделку, – вполголоса проговорил он.

Тут же мокрый сверток в руках Джина вспыхнул так, словно был сухой соломой. Некогда белый лист с каплей крови истлел прямо на глазах и разнесся с ветром над рекой Хан.

Глядя на кружение пепла, Мирэ хотелось выть. Почему Джин это сделал? Зачем пожертвовал собой?

– Дальше ты пойдешь без меня, – его голос излучал тепло и печальную легкость.

Отвернувшись от воды, Мирэ посмотрела Джину в глаза, но ничего не увидела из-за пелены слез. Сонг слабо улыбнулся ей, склонив голову набок. Мирэ хотела что-то сказать ему, умолять, торговаться, но слова встали поперек горла.

– Ничего не бойся, – прошептал он.

Джин подался вперед и легко коснулся губ Ми-рэ своими. Беспомощно закрыв глаза, она еще крепче сжала его плечи, думая, что это удержит Сонга на месте. Хоть на чуть-чуть. Но вдруг темноту на береговой полосе реки Хан озарил крошечный проблеск. Мирэ открыла глаза, искренне надеясь на чудо, однако вместо этого увидела кружение тлеющих хлопьев в воздухе, которые отделялись от костюма Джина. Он рассыпался в пепел, как Чосын Саджа. Мирэ охватила паника.

– Нет, нет, нет… – Она потянулась вперед, еще надеясь схватить Джина за руку, но поймала только пустоту, которая рассыпалась черными лепестками.

– Счастливого пути, Мирэ.

Джин исчез. Сильный поток ветра поймал облако его пепла и разнес в разные стороны. Мирэ осталась одна прислушиваться к удушающему безмолвию.

Глава 15

Увидеть мир в песчинке

– Джин… – Мирэ бессильно привалилась к камням на берегу и осмотрелась. – Сонг Джин! – громче позвала она, щупая глазами безлюдный берег. – Нет… Ну пожалуйста! Джин! Это ведь неправда! Не поступай так со мной…

В груди заклокотала обида. Мирэ схватилась за голову и прижалась спиной к камню, стараясь справиться с накатывающим безумием. Раскачиваясь на месте, она еще какое-то время кричала в пустоту, но, когда голос сел, только шептала.

Почему это произошло снова? Люди, которых Мирэ любила, уходили из ее жизни один за другим. Родители, бабушка, Сон-Хо. Джин. Неужели вторжение в основу мироздания и игры со временем настолько ужасны, что требуют такого наказания? Разве участи переродиться спустя двести лет обычной смертной недостаточно? Они с Джином выполнили свои миссии, почему же вселенная была против них? Мирэ посмотрела на металлический чемоданчик, который все еще царапал днищем камушки на берегу.

– Должен же быть выход… – задумчиво прошептала Мирэ себе под нос, на четвереньках подползая к чемоданчику. Открыв его, она вытащила книгу Ким Ханьюла. Вот он – виновник многих несчастий.

Фолиант старого коллекционера был большим и тяжелым. Неровные страницы делали книгу визуально толще, казалось, даже кожаный ремешок с ажурной застежкой не выдержит запретных знаний, которые распирали фолиант изнутри. Мирэ опустила ладонь на обложку и провела по ней пальцами, щупая неровную кожу. С каждым мгновением казалось, что книга становилась лишь тяжелее. Мирэ решительно сжала губы. Если в фолианте есть ответы, его вес не имеет значения. Вон расстегнула застежку и открыла книгу.

Секунду Мирэ пребывала в молчаливом шоке. Перевернув одну страницу, она потянулась к следующей, затем к еще одной и еще.

– Что?! – беззвучно прохрипела она, беспорядочно перекидывая страницы одну за другой.

Книга была пустой. Древний фолиант, обитый кожей, ставший яблоком раздора, был пуст… Мирэ часто задышала, не веря своим глазам. Она надеялась, что получится найти способ, как вернуть Джина обратно, понять, кто те самые силы, стоящие за ним. Но ничего не обнаружила. Да и как? У нее на коленях была раскрыта книга без текста, пустая, как свежий холст.

Мирэ захлопнула фолиант и сбросила его с колен. Обхватив голову, она слепо уставилась на камни под ногами, не зная, как быть и что теперь делать. Так она просидела какое-то время, пока не услышала крики полицейских и не увидела зайчики от поисковых фонарей. По реке Хан с перекрестным маршрутом начали курсировать катера с прожекторами. Наверное, всех троих, Мирэ, Джина и антиквара, рассчитывали обнаружить на дне. Глядя на все это, Мирэ просто прислушивалась к шумам и молчала. Она готова была просидеть так до окоченения.

– Госпожа Вон! – звучание знакомого голоса заставило Мирэ прийти в себя. Она обернулась на поиски источника шума.

– Мирэ!

К берегу стремились огоньки от фонарей, шуршали камни под полицейской обувью. Мирэ подняла голову и увидела невдалеке от себя Сонмина и Но Йунг, рыщущих в поиске ее. Подняв руку, она помахала им, надеясь привлечь внимание. На нее упал свет от фонаря, и детектив с секретаршей пошли вниз к берегу.

– Госпожа Вон, вы в порядке? – Но Йунг, обогнав Сонмина, присела напротив Мирэ и сжала ее плечо здоровой рукой. Вторая у нее покоилась в повязке.

Мирэ не поверила своим глазам. Из всех, кого она знала, любила и ценила, осталась только Но Йунг. И та покалеченная из-за людей антиквара. Мирэ благодарно ей улыбнулась и сжала ладонь Йунг, просто кивнув в ответ на ее вопрос. Наконец с верхней полосы берега спустился Сонмин и опустил фонарь в пол, чтобы не светить им в лицо. Чон профессионально осмотрел берег и остановился глазами на Мирэ.

– Сонг Джин? – коротко спросил он, и Мирэ отрицательно покачала головой, роняя взгляд в землю. Было слишком больно вспоминать о Джине, все еще казалось, что он вот-вот вернется.

– Йунг, как вы оказались здесь? – шмыгнув носом, Мирэ попыталась отвлечься, чтобы не разрыдаться у всех на глазах.

– Я позвонил, чтобы вас кто-то сопровождал сегодня и присматривал, – ответил Сонмин, снимая с пояса рацию. – Сейчас сюда спустятся медики. – Закончив разговор по рации, он опустился на корточки рядом с Мирэ и покосился на книгу и чемоданчик. – Тело Хана выловили вверх по течению. Он разбился о воду.

Мирэ было все равно.

Остаток ночи прошел в больнице под наблюдениями медиков. Чувствовала себя Мирэ хуже некуда. Она была не просто раздавлена, а морально уничтожена. Не проходило и пяти минут, чтобы ее не скручивало от слез и навязчивой мысли выйти в окно. В сон она провалилась только под утро, но все время до рассвета видела перед глазами лица ушедших близких людей. Даже во сне по ее щекам бежали слезы. Когда сквозь шторы в палату начали падать лучи серого света солнца, она встала с койки и вышла в коридор, где ночью караулили Сонмин и Но Йунг. Сейчас поблизости не было детектива, только секретарша, уронившая подбородок на грудь.

– Госпожа Но, – тихо окликнула Мирэ, разбудив Йунг. Та вздрогнула и выпрямилась, отставив в сторону ноутбук, который все это время покоился у нее на коленях.

– Да, госпожа Вон. Что-то случилось?

– Свяжитесь с Ким Ханьюлом, – попросила Мирэ, переминаясь с ноги на ногу. – Я хочу с ним увидеться.

– Конечно, – кивнула Йунг и захлопнула ноутбук.

Вернувшись в палату, Мирэ села на край кровати, потупив взгляд. Она совершенно не знала, как ей быть дальше. Все ужасы кончились, решились вековые вопросы, все встало на свои места, но Мирэ не оказалась к этому готова. Все произошло слишком быстро, как взрыв, не оставивший после себя ничего. Только пустоту.

* * *

Владения Ким Ханьюла встречали привычным полумраком и тишиной. Не пользуясь услугами хайна, Мирэ самостоятельно нашла путь в большой зал и поклонилась хозяину дома, замерев на пороге.

Старый коллекционер, согласно своему обычаю, сидел в кожаном кресле, сжимая руками подлокотники. В этот раз он был весь в темно-бордовых тонах, которые оттеняли шрам у него на лице. Дождавшись приглашения, Мирэ прошла в комнату и села напротив пожилого мужчины.

– Каждый раз ваше сопровождение уменьшается, госпожа Вон, – заметил Ханьюл, поведя рукой. – Что-то подсказывает мне, что и вас я вновь не увижу.

Опустив металлический чемоданчик себе на колени, Мирэ почтительно промолчала, иначе бы сказала в адрес старого господина много нелестного. Она поджала губы и сдержанно кивнула в ответ.

– Боюсь, что так. – Мирэ опустила на столик между собой и Ханьюлом металлический чемоданчик и щелкнула замочками. Бокс открылся, демонстрируя во всей красе книгу, ради которой пролилось немало крови.

– Ах да, – закивал Ханьюл. – Я слышал про конфликт на Сонсане. – Он сложил руки в замок, испытующе глядя попеременно то на книгу, то на Мирэ. – Рад, что вы не пострадали. Но жаль, что тело Сонг Джина так и не обнаружили.

– Господин Ким… – Мирэ поджала губы, не зная, как бы начать. – Думаю, вы знаете, что его не найдут. – Она подняла глаза на коллекционера, надеясь, что не прогадала.

Ким Ханьюл улыбнулся уголком губ. Его глаза загорелись, словно он дождался того, чего ждал многие годы.

– Значит, ваши сны дали ответы на все вопросы, – туманно заключил коллекционер.

– Похоже на то, – призналась она, чувствуя, что копает в верном направлении. – Скажите, – Мирэ вспомнила, как Джин на исходе своих сил прошел сквозь тени, чтобы спасти ее на мосту Сонсан. Он не мог этого сделать, если бы что-то не помогло ему. Что-то или кто-то, стоящий над демонами, ангелами и посланниками. – Вы имеете какое-то отношение к Сонг Джину?

– Я имею отношение ко всем, госпожа Вон. – От слов Ханьюла Мирэ импульсивно сжала кулаки, стиснув рукава пиджака. Она была готова к чему-то подобному, но, услышав прямой ответ, все же растерялась.

Неужели в прошлый раз при визите коллекционера, когда Джин чуть задержался у Ханьюла в кабинете, он уже знал, как поступит? Выходит, он с самого начала готов был пожертвовать собой? Но почему Сонг выбрал смерть? Мирэ снова перестало хватать воздуха. Она тяжело вздохнула, обежав кабинет невидящим взглядом.

– Значит, вы все знаете? – пробормотала она.

– Я знаю даже больше, госпожа Вон.

Мирэ не знала, что хочет сказать: обвинить Ханьюла во всех злоключениях, упасть на колени и молить его, просить объяснить ей все, чего она не понимала. Казалось бы, ей нужно было только спросить и получить все ответы, но она вдруг поймала себя на мысли, что сколько бы ни билась в поисках сакральной истины, все равно бы ее не поняла. Это как читать книгу на мертвом языке, на котором уже давно никто не говорит.

– Джин… – Она запнулась, подбирая слова. – Он может вернуться?

– Смерть есть смерть, госпожа Вон. Жизнь есть жизнь. Смерть и жизнь всегда рядом, однако они несовместимы. Это баланс, равновесие. Сонг Джин отправился туда, где вам нет места, как и ему нет места в вашем мире.

– Это несправедливо… – Ее голос сорвался. Мирэ постаралась взять себя в руки, чтобы не выглядеть в глазах коллекционера плаксивым ребенком, но ее долгие вопросы без ответов вылились в раздражение и обвинения. – Разве наших принесенных жертв было мало, чтобы прекратить эту цепочку смертей и расплат! – рявкнула она, наплевав на то, что такое поведение может быть для нее опасно. – Мы выплатили свои долги, почему нам нельзя просто жить?!

– Госпожа Вон, а чем, по-вашему, вы сейчас заняты? – вдруг спросил Ханьюл. – Вы живете. Но, ослепнув от ярости, вы даже не замечаете, что вам был дан второй шанс.

– Что? – ошарашенно прошептала она.

– Мирэ, – спокойно проговорил Ханьюл, подавшись вперед. – У всего своя цена, – коллекционер посмотрел в глаза Мирэ, отчего ей показалось, будто ее пригвоздили к месту. – Иногда совершаются ошибки, за которые приходится дорого платить. У всех нас есть долг, отклонение от него – одна из таких ошибок. Это все та же основа мироздания. Баланс. – Ханьюл говорил не спеша, позволяя обдумать каждое слово. – Вторгнувшись в течение времени, вы допустили непростительную ошибку и решили пойти еще дальше – против всех возможных правил. Вы казнили себя самостоятельно, отказавшись от участи Чхонса. Признаться, это было впечатляюще. Ваша плата была принята уже тогда, госпожа Вон.

Мирэ во все глаза смотрела на старого коллекционера, окаменев, словно беседовала с Медузой Горгоной.

– Но, сделав такой шаг, вы лишили Джина возможности искупить его ошибку.

Откровение Ханьюла показалось Мирэ приговором. Значит, она действительно подставила тогда Сонга. А что, если бы его не перенесло в будущее? Он бы никогда не смог искупить свою вину… Словно прочитав ее мысли, коллекционер удовлетворенно кивнул.

– «Парень из прошлого» оказался в вашем веке не без посторонней помощи. Это был маленький подарок – возможность для него искупить свою ошибку. Он должен был вас спасти, несмотря ни на что. Но он уже не был хранителем. Сонг заключил с вами сделку, будучи демоном, он обрек вас на смерть, что шло вразрез с его основной задачей. Поэтому расторжение контракта и решение пожертвовать собой были исключительно его выбором. Он спас вас и заплатил за это. Джин взвесил, чья жизнь ему дороже, и выбрал вас. Поэтому теперь можно с уверенностью сказать, что все долги выплачены.

– Если так, – осторожно начала Мирэ, – неужели ничего нельзя сделать?

– Смерть есть смерть, госпожа Вон.

Умолять бесполезно. Обреченно откинувшись на спинку дивана, Мирэ опустила глаза на чемоданчик с книгой, готовая разрыдаться.

– Я не выставлю вашу книгу на торги, – решительно сказала она и подняла на коллекционера сощуренный взгляд. – Вы ведь знали, что я буду искать решение вопроса в фолианте, да? Поэтому текст исчез? – Теперь, когда Ханьюл был откровенен, Мирэ в этом не сомневалась.

– Не задавайте вопросов, на которые не хотите знать ответов, госпожа Вон, – Ханьюл по-старчески засмеялся и одной рукой вытащил из чемоданчика тяжелый фолиант. – Эта книга не годится для того, чтобы вас повысили в должности. – Фолиант вдруг задымился в руках старого господина. Огромная книга за мгновение сгорела, не осталось даже пепла в воздухе. Мирэ беспомощно наблюдала за происходящим, видя, как одна за другой рушатся вещи и судьбы, которые вклинились в ее жизнь за последнее время.

Решительно поднявшись с места, Мирэ поклонилась Ханьюлу. Он был прав, больше она не собиралась появляться у него на пороге. Прежде чем Мирэ успела выйти из кабинета, коллекционер окликнул ее.

– Госпожа Вон, не думайте, что нас только наказывают за ошибки. Иногда нам преподносят подарки.

– Подарки? – Мирэ нахмурилась.

– Скоро вы поймете, – Ханьюл улыбнулся и вдруг склонил голову набок. – Нас с вами свел случай. Вы ведь хотели заполучить нечто ценное для аукциона, верно? Как я могу отказать женщине, которая хочет сохранить историю прошлых поколений? У меня есть что вам предложить. Возьмете?

Мирэ задумчиво переступила с ноги на ногу и обдумала предложение. Ей было нечего взять у Ханьюла, а то, что она хотела, он не позволил бы забрать с собой. Но если ее жизнь здесь и сейчас – действительно ее второй шанс, глупо было отказываться от предложения.

– Да. Возьму, – твердо решила она. Поклонившись, Мирэ двинулась прочь, но помедлила еще мгновение. Интерес взял над ней верх. Обернувшись, она взглянула на старого коллекционера. – Господин Ким, ответьте, кто вы?

– Госпожа Вон, – рассмеялся Ханьюл. – Я вам уже говорил, что существуют вопросы, на которые лучше не знать ответов. Этот – один из них.

Мирэ попыталась кивнуть, но не смогла и пошевелиться, оглушенная таким простым ответом. Возможно, и правда лучше чего-то не знать. Она молча развернулась, чтобы уйти, но коллекционер в очередной раз вынудил ее остановиться.

– И еще, – задумчиво произнес он. – Мирэ, не расстраивайтесь из-за Сонг Джина. Люди говорят, что те, кого мы любим, всегда рядом с нами. Не забывайте, что реальностей много, и у всех они разные, но иногда случается, что они пересекаются.

Обдумывая слова старого коллекционера, Мирэ покинула его кабинет, а после вышла из дома, оглушенная. У нее за спиной закрылась дверь, запечатывая за собой ужасы прошлого.

Так кем же в действительности является Ким Ханьюл, если имеет отношение ко всем людям, демонам и хранителям? Властен ли он сам над разумом, временем и пространством? Мирэ даже представить не могла, с кем она только что говорила…

– Босс, осторожно!

Услышав до боли знакомый оклик, Мирэ испуганно вздрогнула и инстинктивно отпрянула в сторону. В тот же момент перед ней пролетело несколько крупных черепиц. Тяжелые пластинки приземлились на то место, где она стояла мгновение назад. Сердце подпрыгнуло к горлу от испуга. Простого удара одним осколком по голове хватило бы, чтобы остаться калекой или лишиться жизни.

– Что за черт! – Оббежав такси, Но Йунг задрала голову к крыше. – Это возмутительно! Черепица могла упасть на голову!

– Госпожа Но… – Тяжело дыша, Мирэ прервала негодующую речь секретарши и в полной растерянности посмотрела на Йунг. – Вы мне что-то говорили, когда я вышла?

– Что? Нет, – нахмурилась она и покачала головой. Йунг указала на крышу здоровой рукой. – Мы можем составить иск за нарушение техники безопасности.

– Нет… не нужно, – как в тумане, ответила Мирэ, перешагнув через куски черепицы.

– Вопиющее нарушение… Еще чуть-чуть, и не избежать беды. Словно ангел-хранитель отвел несчастье. – Продолжая ругаться, Но Йунг села в машину. – Поедем по адресу…

Мирэ подошла к такси и опустила ладонь на ручку дверцы, в последний раз обернувшись на дом старого коллекционера. В голове вспыхнули его слова о подарках. Что это могло значить?

В занавешенных окнах коллекционера Мирэ увидела свое отражение вблизи машины и проселочную дорогу, по которой вдаль уходил человек в черном. Глядя на Мирэ, у кромки дороги стоял еще один парень в мешковатой одежде, с взъерошенными волосами и очками на носу. Улыбнувшись, он очень напомнил ей сонного утенка…

Остолбенев, Мирэ стояла какое-то время, затем бросилась было к дороге, но стоило ей только отвернуться от отражения, как все изменилось.

Дорога, уходящая в сторону города, была совершенно пуста. Там уже никого не было. Оставалось только гадать, не иллюзия ли все это? Мирэ обернулась к дому Ханьюла и опустила взгляд на колотую черепицу, которая чуть не ударила ее по голове.

Нет, это была не иллюзия.

Год спустя

– Госпожа директор, – Но Йунг вошла в кабинет с пачкой документов и опустила их на стол перед Мирэ. – Нужно подписать несколько бумаг, включая заявление госпожи Чин Минджи о переводе в другой филиал.

Пододвинув к себе одну из папок с новыми обращениями в аукционный дом Инджи, Мирэ благодарно кивнула Но Йунг – помощнице директора.

– Кстати. Звонил господин Чон Сонмин. Все спорные вопросы относительно событий того года урегулированы. Сонг Джин официально признан погибшим. – Закончив, помощница выдержала уважительную паузу. – Мои соболезнования, госпожа Вон. – Но Йунг поклонилась перед уходом.

Проводив девушку благодарным взглядом, Мирэ выдвинула ящик из стола и опустила взгляд на его содержимое.

– Вот и все, – прошептала она, печально улыбнувшись.

На дне ящика покоились бейдж Сон-Хо, рог Саджа и черная пластиковая карта. Целый год они лежали как напоминание, навевая самые разные воспоминания. Мирэ опустила руку на рог и бережно сжала пальцы.

Чудовища из мира Джина не объявлялись ни разу за год. С момента ухода от старого коллекционера у Мирэ началась белая полоса в жизни, словно ее действительно кто-то оберегал. Успешная сделка, победоносный аукцион, заветное повышение. Но какой ценой…

Задвинув ящик, Мирэ встала из-за стола и подошла к панорамному окну, опустив взгляд на динамичный Сеул.

– Счастливого пути, Сонг Джин, – проговорила она, когда по стеклам застучали капли дождя.

В какие бы временные пространства и миры их всех ни раскидало, Мирэ поклялась себе, что навеки сохранит в своем сердце воспоминания прошлого года. Воспоминания, которые в корне изменили ее жизнь.

Плейлист

Imagine Dragons – Bad Liar

Civil Twilight – Letters From the Sky

Intro – Sickick

BTS – Danger

Yoari – TRUE

Bryan Adams – You Can’t Take Me

James Arthur – Train wreck

Lana Del Rey – Dark paradise

Akano – Call of Silence

Halsey – Lilith

Tom Walker – Leave a Light On

Egzod & Maestro Chives feat. Neoni – Royalty

Adele – Set Fire to the Rain

Примечания

1

В пер. с корейского «» [inji] – познание.

2

Айдол (idol – «кумир») – популярная эстрадная медиа-персона в Южной Корее.

3

K-pop – музыкальный жанр.

4

Ив Сен-Лоран – французский модельер, создатель модного дома Yves Saint Laurent.

5

Чха Ыну – южнокорейский певец и актер.

6

Ханбок – корейский традиционный костюм, состоит из жакета чогори и свободных штанов паджи.

7

Косплеер – деятель искусства, примеряющий на себя различные роли персонажей кинематографа, игр, книг и пр.

8

Детская игрушка. Внешне выглядит как коробка с ручкой, при круговом движении которой играет музыка. В какой-то момент у коробки неожиданно открывается крышка, и из нее выскакивает фигурка клоуна.

9

Трек южнокорейского бой-бэнда BTS.

10

Участник южнокорейского бой-бэнда BTS.

11

Дорама – обозначение телесериалов из Юго-Восточной Азии.

12

Катккын – корейские шляпные бусины.

13

Мангон – мужская традиционная повязка на голову, которую носят под головным убором кат.

14

Seoul POPCON – глобальная выставка поп-культуры в Сеуле.

15

Лео Уайатт – персонаж популярного американского телесериала «Зачарованные». Роль героя исполнил Брайан Краузе.

16

Ханок – традиционный корейский дом.

17

Чосын Саджа – жнец, проводник душ в загробный мир и посланник смерти в корейской мифологии.

18

Ёмра – Король Ада, верховный правитель подземного мира, который судит грехи умерших.

19

Чогори – неотъемлемый элемент корейской национальной одежды. Надевается на верхнюю часть тела и закрывает руки.

20

Соджу – традиционный корейский алкогольный напиток.

21

Рамен – популярное блюдо быстрого приготовления, лапша.

22

Вежливое обращение к старшей женщине, чаще всего пенсионного возраста.

23

Квищин – это призраки, души умерших людей.

24

Панчаны – это традиционные корейские закуски, без которых не обходится ни один прием пищи.

25

Графические романы корейского происхождения.

26

Живопись минхва – традиционное корейское искусство. Несмотря на то, что стиль зародился более трехсот лет назад, свою популярность минхва приобрел в конце XVII века. Работы минхва выполнялись независимыми художниками без специального образования. С этим видом живописи работали и профессионалы, но все же минхва был больше почитаем среди «бродячих» мастеров, отчего его также прозвали народной живописью.

27

Дохвасео – Корейская королевская школа художников.

28

[hein] – в переводе с корейского «слуга», «лакей».

29

Щиктаны – это корейские кафешки и забегаловки, в которых чаще всего подают какие-то определенные блюда.

30

Метка Ост-Индской торговой компании встречается у культового персонажа кинофильма «Пираты Карибского моря» – Джека Воробья.

31

Вежливое обращение к человеку старшего возраста. Аналогия – обращение младшего брата к старшему.

32

Кума – это свирепый зверь-людоед, который приходит ночью и обладает способностью к очень быстрому перемещению.

33

«Коломбо» – это американский телесериал о детективе из лос-анджелесского отдела полиции по делам убийств.

34

«Люди в черном» – тайная организация, контролирующая деятельность инопланетян на Земле, из одноименного комикса Malibu Comics Entertainment. Позднее задумка повлияла на создание медиафраншизы по «ЛВЧ», появились мультсериал и фильмы в жанре научно-фантастического боевика. Главные роли в кино исполнили Томми Ли Джонс и Уилл Смит.

35

«Восход Стрикса» – первая книга эпического фэнтези-цикла «Островитяне Миир» от Адель Кейн.

36

Районы Йондеунгпо и Каннам находятся близко.

37

Символом «F» в Корее заменяют несчастливое число – 4. Также это число означает «смерть». Аналогия – в странах Запада существует похожее суеверие относительно числа 13.

38

Вонгви – это призраки людей, таящих на кого-то обиду. Нередко это души тех, кто погиб насильственной смертью. Вонгви злые духи.

39

Джопок () или джондал () (в переводе с кор. «головорез» или совр. форма – «гангстер») – название членов организованных преступных группировок, которые начали появляться в Корее примерно в XIX веке, ближе к концу династии Чосон.

40

Цербер – в греческой мифологии огромный трехголовый пес, охраняющий вход в царство мертвых.

41

Питер Паркер, он же знаменитый Человек-паук в комиксах издательства Marvel Comics, созданный легендарными Стэном Ли и Стивом Дитко. Позднее Питер Паркер стал одним из ярчайших персонажей медиафраншизы «Кинематографическая вселенная Marvel».

42

Имуги – большая змея в корейской мифологии, иногда с рогами, которая стремится стать драконом. Имуги бывают как злыми, так и добрыми.

43

Тэса – это гигантский змей, питающийся людской плотью и охотящийся за людьми. Он мстителен и коварен, способен говорить на человеческом языке.

44

Популярный японский десерт «огура» – это воздушный кекс, который отличается от европейских десертов легкой текстурой. Нежная консистенция и милый вид сделали из бисквита настоящую сенсацию в TikTok.

45

Псевдоним одного из самых известных и узнаваемых художников в бытовом жанре времен династии Чосон – господина Ким Хон до.

46

Игра слов – в пер. с корейского имя Мирэ «» переводится как «будущее».

47

Чхонса – это высшее существо, противопоставление Чосын Саджа. Жнец является посланником Ада, в то время как Чхонса – посланник неба, спустившийся на землю с определенной задачей или посланием создателя.

48

Питер Пауль Рубенс – величайший художник, коллекционер, выдающийся деятель искусства эпохи барокко.

49

Гробницы Когурё – комплекс мавзолеев. Отличительной особенностью для истории искусства является настенная роспись в некоторых курганах, выполненная минеральными пигментами на гранитных блоках.

50

Автомобили марки Hyundai выпускаются на базе Hyundai Motor Company, известной южнокорейской автомобилестроительной компании, поставляющей машины как для внутреннего, так и внешнего рынка.

51

Прим. автора – игра слов. Заведение называется Dark paradise, paradise в пер. с англ. яз. – «рай».

Content

Эдди Кан
Эпоха крови и пурпурных слез

Глава 1 Искусство сеять хаос

Глава 2 Благими намерениями

Глава 3 Отличный день, чтобы умереть

Глава 4 Подмалевок

Глава 5 Выпустить ангела из мраморных оков

Глава 6 Способность верить

Глава 7 Живопись кровью

Глава 8 Карнавал мракобесья

Глава 9 Тропа кошмаров

Глава 10 Аукцион обмана

Глава 11 Этюд в багряных красках

Глава 12 Отведи меня в темноту

Глава 13 Отсечь все лишнее

Глава 14 Век грез, час крови

Глава 15 Увидеть мир в песчинке

Плейлист

Примечания