Аркаим

Глава 1

АХТУНГ!!!

Писать буду медленно! Выкладка по мере написания.

Выкладываю больше для тех, кто хочет принять участие в написании идеями и сюжетами, а также подсказками, особенно в техническом отношении.

Сразу предупреждаю, что и эта книга может не получиться, так что все на свой страх и риск.

ПРОЛОГ

— Устроить вам экскурсию, Роман Тимурович? — стрельнув глазами, предложила директор музея природы и человека заповедника «Аркаим», женщина пятидесяти лет, плюс-минус, но она явно тщательно следила за собой, вредных привычек не имела, плюс гены не подкачали, так что выглядела вполне моложаво и даже дерзко, если не присматриваться, то можно спутать с тридцатилетней, этакая строгая училка.

По крайней мере он нередко встречал женщин, что в тридцать выглядели значительно хуже, как раз на пятьдесят.

— Почему бы и не «да», Ирина Борисовна, — после некоторого раздумья, кивнул Колесов имевший возраст ближе к шестидесяти, но отличавшийся крепким телом, ибо тоже следил за собой, поддерживая его в качалке.

В свое время его кумиром являлся Шварценеггер, коего он увидел в фильме про Конана-варвара и захотел такое же тело. Культуристом не стал, так как не стал жрать всякие анаболики и прочую химию, дорогая она для него по тем временам была, но тело сформировал приличное и поддерживал его.

Он являлся владельцем строительной фирмы, специализирующейся на возведении зданий из дерева, начиная от дачных бань и заканчивая… что клиент пожелает, хоть терем в русском стиле, хоть крепость-кремль.

Все юридические и технические вопросы были решены, поставлены последние подписи в документах, так что можно и отвлечься, может даже с продолжением… Потом точно станет не до экскурсий — начнется напряженная строительная работа, а там только следи и направляй, да утрясай неизбежные как на море случайности возникающие проблемы.

После того как началась вся эта бодяга с Окраиной и последовали совсем уж лютые санкции с введением всяческих ограничений гражданам России для выезда в Европу с туристическими целями, правительство предприняло ряд мер, чтобы перенаправить хотя бы часть этого турпотока, а значит и денег, на внутренние маршруты.

Вот только с объектами туризма как-то не сильно богато оказалось, по крайней мере в плане зрелищности и удобства для людей, и государство решило вложиться в строительство оных, выделяя целевые гранты. Получил такой грант музей-заповедник Аркаим, где решили возвести копию древнего города неподалеку от знаменитого раскопа, что-то по типу американских городков про Дикий Запад, чтобы приехавшие могли почувствовать себя древними аркаимцами, походить по улицам в тогдашней одежде, может сделать что-то своими руками, на колесницах покататься и так далее…

— Можно просто Ирина.

— Договорились. Тогда я для вас просто Роман.

— Знаете что-то о городе?

— Только название слышал, ну и всякое разное, — неопределенно махнул рукой Роман Колесов. — Помнится Задорнов что-то рассказывал… про арийцев или ариев… еще что-то про гиперборею…

Директорша понятливо кивнула и даже чуть поморщилась. Не любила она всяких неоязычников, эзотериков и прочих «исследователей», что продвигали разные псевдонаучные теории и буквально оккупировали заповедник, проводя тут постоянные слеты и всякие обряды.

— Задорнову, конечно, спасибо, что подстегнул к нам интерес, увеличился турпоток, но… впрочем неважно, как говорится: деньги не пахнут. Название Аркаим к слову сказать современное, дано в честь соседней возвышенности, в переводе с башкирского — спина или хребет. Как называлось в те времена — неизвестно, письменных источников осталось очень мало. Недобросовестные люди продвигают идею, что Аркаим был этакой столицей, культурным, религиозным и политическим центром народа, что тут проживал, но это не так. Более того, город был самым молодым из всех и не сказать, что самым крупным.

— А их было много?

— На данный момент известно о двадцати трех подобных городищах. Плюс в Казахстане еще несколько… Эту территорию даже назвали страной городов… Вот только неизвестно, существовали ли они все одномоментно или же они разнесены во времени.

— То есть?

— Ну скажем в моменте существовало пять-шесть городищ. Может десять. Они ведь деревянными были и время от времени деревянные города сгорают из-за неосторожного обращения с огнем, молния могла поджечь, либо их уничтожают враги.

— Понятно…

— Ну а раз город сгорел, то место могли объявить проклятым и следующий строили в другом месте. Это подтверждается тем фактом, что некоторые города стоят слишком близко друг от друга, вот, посмотри на карту, — показала она оную. — Что неестественно если учесть, что города принадлежали различным племенам или родам-кланам и являлись по сути их ремесленными центрами.

— То есть они не являлись столицами?

— Нет. Это именно что мастерские. Там не было храмов, дворцов царей и даже знати, только ремесленники.

— Занятно… Действительно, ставить свой город слишком близко к чужому городу опасно — могут напасть и захватить работников и сырье.

— Верно. Более того, есть мнение, что местные жители сами их сжигали.

— Зачем?

— Не мне тебе рассказывать, что дерево быстро гниет, если его не обработать, насекомые жрут, плесень…

— Ну да… надо думать в то время строили вовсе из сырого дерева.

— Именно. Сомнительно, что кочевники пусть и полуоседлые имели возможность заготовить древесину и несколько лет ждать, пока она просохнет. Так что постройки жили недолго, быстро гнили. Конечно, можно подновить постройку используя свежее дерево, или вовсе построить новое, а старое пустить на дрова, но тут могли иметь место еще и религиозные заморочки. По некоторым данным племена поклонялись огню, и время от времени города по сути приносили в жертву и строили новое по соседству.

— О, как!

— Да. Но вернемся к самому Аркаиму. Он интересен тем, что в отличие от прочих городов строился по плану, в то время как старые города являлись нагромождением построек. Не то чтобы совсем хаотично ставили здания, но они не являлись типовыми как в Аркаиме и не имели такой плотной структуры в виде круга-колеса.

— Это действительно интересно… очень оригинальный проект. Но на вашем макете у города нет ворот… есть ров, но нет ворот…

— Признаков ворот не нашли, — развела руками директорша, выполняющая роль экскурсовода.

— Заходи кто хочешь, бери что хочешь…

— Ну, это вряд ли. Город находился в центре кочевья, так что вокруг всегда хватало защитников, что быстро могли собраться для отражения агрессии… Вот кстати еще один интересный факт, в могильниках вокруг городов женских скелетов в два раза больше чем мужских.

— И что это значит?

— Кто-то говорит, что это факт того, что страна городов являлась царством амазонок, ха-ха! Особенно в девяностые годы эта идея продвигалась, как раз женская повестка в силу вошла… — усмехнулась Ирина.

Колесов кивнул. Помнил он об этом деле. Потом женскую тему сменила другая повестка, стали продвигать всякие гендерные извращения…

— А на самом деле?

— Мужчины — воины, а женщины — рабочие. Именно они выполняли основную и самую тяжелую работу. Ткали ткани предварительно вытянув нить, красили, выделывали кожу и так далее. Возможно даже изготовление посуды тоже лежало на их плечах. Мужчины в городах занимались в основном выплавкой металла и изготовлением оружия, а также делали колесницы, в общем все что связано с военным делом. Но их для такой работы много не надо. И думается мне, что в мастера шли увечные воины либо слишком старые, чтобы сражаться.

— Логично. Хотя может тут все дело в том, что в те времена широко практиковалось многоженство? Вот и получается, что на одного мужика, приходится две женщины.

— И это тоже. Но все же, город служил скорее сборником для женщин потерявших мужей и слишком старых, чтобы кочевать.

— Этакий дом престарелых получается?

— И это тоже.

— Откуда они только бронзу брали? — удивился Роман. — Или где-то неподалеку залежи медной и оловянной руды?

— Это интересная тема! — оживилась директорша. — И точно неизвестно. Эти места на редкость пустынны на металл, по крайней мере залежей руды в значительных объемах. Ближайшее место, где могли добывать медь, современный Медногорск, Или под Орском, чуть севернее в районе городка Гай, что находится в полутораста километрах к югу, это если по прямой. Есть на севере, но это сильно дальше и там леса с наверняка враждебными жителями…

— Ну, то, что кажется нам малыми залежами сейчас, могли вполне удовлетворять их потребности в те времена, тем более, если эти руды были легко доступны, валяясь буквально под ногами…

— Вполне может быть, что легкодоступную руду они собрали, но копать дальше не стали, по крайней мере следов древней выработки не нашли… Но допустим кто-то там добывал медь и продавал им, какое-нибудь местное племя… или они сами туда ездили добывать набеговым способом, но вот где они брали олово, это большой вопрос. Я специально интересовалась темой… Есть одно месторождение олова поблизости, буквально в сорока километрах к востоку от Аркаима, но неизвестно, знали ли они о нем, так как находится посреди степи, в отдалении от воды, так что скотам особо не пасли, разве что перегонным способом от одного источника воды к другому…

— И все? Больше олова нет?

— В незначительных количествах есть на севере, добывается как сопутствующая руда при добыче золота…

— Как эта оловянная руда вообще выглядит?

— Чаще всего, как черные камешки… но возможны варианты.

— Ну да, могли и не заметить… Но неужели руды с севера не хватало? Олова ведь не так уж и много надо? Процентов двадцать…

— Неизвестно.

— Но может с юга привозили?

— В Казахстане тоже вроде нет оловянных руд, по крайней мере тоже ничего не слышала. Разве что тоже как сопутствующая при добыче золота руда шла…

— Но может еще южнее…

— Узбекистан, а то и вовсе Афганистан… — Ирина скептически покачала головой. — Но даже если привозили из таких далей, что как по мне очень сомнительно, то чем за нее расплачивались? Что они могли произвести или добыть такого интересного для южан, чего они не могли сделать сами?

— Меха? Мед?

— Ну, разве что это…

— Вроде бронза это не только смесь меди с оловом, но и другие смеси есть… — сказал Колесов.

— Верно. Самый популярный вариант замены олова — мышьяк. Такой бронзы тоже хватает. Кстати сказать, есть неподалеку в Чесменском районе месторождение мышьяка. Такие блестящие камешки они точно не могли пропустить… Так-то технология старая, хоть и ядовитая, но не факт, что о ней знали аркаимцы.

— Наверное знали, раз имеются изделия из такой бронзы, но видимо зная об ядовитости использовали мышьяк неохотно, предпочитая олово.

— Тем более что мышьяк не только ядовит, но есть еще свои особенности в технологии отливки изделий…

— А кто вообще тут жил собственно говоря?

— Праиндоиранцы или протоиндоиранцы. Их самозванные ученые называют еще праиндоевропейцы, они же арии-арийцы, они же якобы предки славян.

— Хм-м… а это не так?

— Нет. Правильнее сказать у них с нами один корень. Славяне появились в степях Причерноморья, откуда, собственно, вышла эта ветвь праиндоиранцев, так называемая ямная культура… но этими культурами я тебя грузить не стану, не специалисту это непонятно и неинтересно. Так вот, сначала они двинулись на север, заселив германские земли, Прибалтику и южную область Русской равнины, и часть племен из Русской равнины перешли Уральские горы и осели тут примерно две тысячи лет до нашей эры.

— И куда они потом делись? Были кем-то выбиты? Кто тут в это время еще обитал и мог составить им конкуренцию? Сарматы или скифы?

— А вот и нет! Эти появились чуть позже, заняли, так сказать, освободившуюся нишу. А что до того, куда делись, то племена, создавшие страну городов, прожив на этом месте всего пару веков, хорошо нарастив численность на благодатных землях, внезапно сорвались с места около тысяча восьмисотого года до нашей эры и спалив свои города, двинулись на юг, вторглись в Индию, точнее нынешний Пакистан, завоевав земли вдоль реки Инд, подвинув дравидов. Возможно, часть племен при этом откололись и вторглись на Ближний Восток. Есть еще версия что часть направилась обратно в причерноморские степи, а еще одна группа по некоторым данным направились к китайцам. Но это как-то совсем сомнительно…

— Что именно?

— Что западный, что восточный путь. На западе все еще сильны предки славян, так что их там просто бы размазали. Забавно… из Причерноморья примерно в это же время случился исход нескольких племен на запад и зашли они точнехонько в Италию, разбив и покорив обитавших там аборигенов. Это, кстати, сами европейцы выяснили по генетическому анализу, но говорить об этом почему-то лишний раз не любят, ха-ха!

— Потому что иначе придется признать, что Рим основали родственники славян, если не они сами?

— Ага! Но продолжу… На восток — путь трудный, по сути, через тайгу надо пробиваться? Зачем? Да и не так их много было, чтобы так распыляться помимо южного направления, еще и на запад с востоком. Туда скорее всего шли уже сарматы обретшие здесь же свою силу и обильно расплодившиеся…

— И сколько их было?

— От трехсот до пятисот тысяч. Но я думаю, что все же около трехсот.

— Не так уж и мало…

— А если считать только полноценных воинов? Их как правило лишь десять-пятнадцать процентов от общей популяции. Так что тридцать, да даже пятьдесят тысяч всего. Для одной армии нормально, но если делить на четыре, то выглядит уже не так внушительно. Особенно учитывая, что южные регионы всегда славились большой численностью населения, так что и армия вторжения нужна под стать.

— Соглашусь… — кивнул Роман. — Но что их на это сподвигло если не могущественные враги? Раз уж смогли закрепиться по землям Инда и в Иране, как я понимаю шороху навели, то здесь им по силе точно равных не имелось. Чего их понесло в дальние дали? Живи да радуйся! Земли до фига! Врагов сильных нет! Дураком надо быть, чтобы идти искать приключения на свою пятую точку.

— Климатические изменения не давали жить и тем более радоваться. Как раз в это время произошло резкое похолодание, за несколько десятилетий температура опустилась в среднем на два градуса. Вроде немного, но на самом деле это по факту климатическая катастрофа, тем более что пиковые значения в нашем резко континентальном климате могли оказаться значительно больше, особенно в отдельные годы. Но и это еще не все, мало того, что стало холоднее особенно это остро чувствовалось зимой, но что еще хуже — стало гораздо более снежно, что смерть для чистых скотоводов.

Колесов понимающе кивнул. Если животное не сможет достать из-под снега траву, оно погибнет. А созданием запасов сена в те времена точно не занимались. Инструмента для этого нет. Разве что серпы, но с ними много не накосишь.

— Компенсировать эти потери нечем, ведь земледелием они почти не занимались.

— Почему?

— Тяжело. Пахали землю вручную с помощью каменных, роговых и костяных мотыг. Сколько земли успеешь вспахать и засадить, чтобы успеть получить урожай?

— Да уж… вручную и впрямь много не вспашешь… на собственном опыте знаю. Тут тягловая сила нужна. Быки же у них имелись… раз лошадки на тот момент были совсем хиленькие…

— Считается, что для вспашки земли в тот период они еще не использовались. Ни быки, ни лошади. По крайней мере свидетельств этому не нашли, ничего похожего на плуг.

— Это они конечно не додумали… И озимые надо думать тоже не сажали.

— Скорее всего — нет.

Прошлись дальше по музею.

Роман немного задержался возле стенда с оружием, бронзовые мечи, ножи, топоры-чеканы, наконечники для копий. Так же имелись каменные булавы, ну и наконечники для стрел, в основном каменные и костяные. Бронзовых или не делали или не нашли.

Посмотрели на колесницы.

— Считается, что именно наши праиндоиранцы создали вот такую легкую конструкцию колесницы, ставшую классической для всех прочих народов от Китая до Египта, и колесо со спицами.

— Хм-м… как-то не сильно они на иранцев походят, тем более на индо… — произнес Роман, остановившись напротив двух бронзовых бюстов, мужчины и женщины. — Это ведь они?

— Да. Реконструкция лиц по найденным в захоронениях черепам.

— Известно какого цвета были глаза и волосы?

— Генетика говорит, что светловолосые и голубоглазые.

— Тем более типичные европейцы… так что мне тоже кажется, что научное название несколько не соответствует действительности и больше подходит нейтральное — арии.

— Ладно, это все неважно. Идем в запасники, я покажу редкие экспонаты… — лукаво улыбнувшись, сказала директор и пошла вперед качая бедрами под обтягивающей юбкой.

На это Роман только чуть усмехнулся и зашагал следом.

Директор заповедника Аркаим оказалась фанаткой своего дела даже в таком… интимном вопросе. В общем предложила ролевые игры, тем более что запасник, вопреки ожиданиям Колесова, оказался не скучным складом с ящиками, а что-то вроде землянки с антуражем в виде жилища. Видимо тут прорабатывали экспозицию для туристов, а-ля царское ложе. Все в мехах, по бокам две каменных жаровни с мерцающими углями сделали — куски крупного стекла со светодиодной подсветкой.

В общем Ирина за ширмой быстро облачилась в одежды вроде как царицы, легкий льняной сарафан, но богато украшенный вышивкой, а также надела драгоценности, причем явно старинные. Ну и самого Романа приодела вождем, тоже льняная рубаха, шерстяные штаны и драгоценности в виде перстней и медальона.

Медальон Романа заинтересовал довольно внушительным рубином в оправе из сплава меди с золотом, с какими-то значками по кругу похожие на индийские.

— Считается что этот амулет символизирует огонь, точнее костер.

Колесов только кивнул. Ему сейчас стало не до разговоров. В полутьме запасника в имитации мерцания углей в очаге, Ирина казалась еще более привлекательной… а то, что сиськи силиконовые, так тут главное размер подходящий, можно даже сказать оптимальный — троечка.

Но сначала она предложила выпить. Налила нечто из глиняного кувшина в роговой бокал.

— Что это? — спросил он, поняв это какой-то мутного вида взвар пусть и на алкогольной основе, если судить по запаху.

— Напиток Сома…

— Никогда не слышал…

— Это так называемый бог-напиток… как раз из культуры ариев…

— И для чего он?

— Сам скоро все поймешь, — многообещающе улыбнулась Ирина и тоже хлебнула. — Но вообще, как бы для связи с божественной сущностью дабы получить от него ответы на свои вопросы, увидеть будущее…

В голове Романа вскоре и впрямь приятно зашумело, а по телу прокатилась жаркая волна, появилась легкость и сила… в том числе «мужская». Ну а потом случилось то, ради чего они собственно спустились в подвал.

— Да! Жестче! — с рычанием требовала партнерша.

Директорша оказалась любительницей грубого секса, да еще с элементами садо-мазо, в том плане, что потребовала придушить ее. Роман находясь под действием напитка превратился в настоящего варвара из тех древних времен, аж рычал.

«Классная штука этот Сома, виагра нервно курит в сторонке», — еще более-менее трезво подумал Колесов, поначалу удивившись, что такое средство повышения потенции до сих пор нет в продаже.

Но потом понял, что его могут запретить как наркотическое средство, а виной тому возникшие какие-то эффекты со зрением, то бишь банальные галлюцинации…

— Да! Сильнее! Еще сильнее!!! — буквально прохрипела Ирина. — М-м-м!!!

«А там и до плеток дойдет», — подумалось ему, после того, как заметил висящий возле ложа короткий около полуметра длиной плетеный хлыст-стек, каким погоняют лошадей.

В глазах вдруг сверкнула яркая вспышка и Колесову показалось, что он падает, а потом словно завис в невесомости…

Глава 2

Часть ПЕРВАЯ

АМУЛЕТ

«Умереть на бабе, это конечно… — с какой-то весело-грустной самоиронией подумал Роман Колесов. — По крайней мере не самый худший вариант из возможных. Но с бормотухой этой она конечно перегнула. Такая вспышка в глазах… в момент кончины… причем в обоих смыслах этого слова, да еще она в этот момент словила полный экстаз, хе-хе…»

Но тут появилась другая мысль: «Стоп… Если я мыслю, значит существую и, стало быть, не умер. А что до виденной словно сверху картинки того, как я бездыханным рухнул на нее, а она с криком стала из-под меня выбираться, поняв в чем дело, это просто воображение разыгралось…»

Но что-то мешало Роману окончательно принять эту мысль, как данность. Что-то в окружающем мире было не так, а вот что, он сразу осознать не мог. С одной стороны, все вокруг, как и должно быть, а с другой…

Роман с силой зажмурился и снова открыл глаза глядя на привычные с детства вещи вокруг. Бревенчатые стены с куполообразным потолком, что может быть более привычным? На стенах черепа волков, медведей, оленей и огромный череп с большущими рогами, больше обычного бычьего раза так в два, а то и три. В центре потолка дыра в которую уходит дым от очага — глинобитной печки. Так же имелся грубо сколоченный длинный стол с лавками по обе его стороны. В общем обычный дом-полуземлянка используемая для зимовки.

«Стоп… какой на хрен сруб-полуземлянка для зимовки⁈ — словно с глубины, да еще через киселеобразную массу с трудом пробилась обжигающая сознание мысль. — Где больничная палата или хотя бы комната медпункта⁈ У меня же явно инсульт или инфаркт случился! А я тут в какой-то долбанной полуземлянке валяюсь на вонючих шкурах!»

Шкуры воняли, самой овчиной, потом, дымом, пахло еще прелой соломой, мышиным дерьмом и подтягивалась нотка мочи, а также плесени. В целом было прохладно и сыро.

Колесов попытался подняться, но получилось плохо. Сил не оказалось, рука задрожжала и подломилась, да еще от резкого напряжения и рывка голову пронзила острая боль, в черепе словно свето-шумовая граната взорвалась, и он в полуобморочном состоянии рухнул обратно на свою лежанку, почувствовав, как обильно выступил пот. Капли аж начали стекать со лба и под волосами по вискам. Его зазнобило. Тело мелко затрясло, а в глазах помутилось. Сильно затошнило.

Потом еще в спине резко стрельнуло по всему позвоночному столбу, словно туда раскаленную спицу вставили.

— Ы-ы-ы!!! — завыл он от чудовищной боли.

Некоторое время он лежал обливаясь потом страдая от боли, что сходила крайне медленно, при этом каждое движение вновь порождало болезненную вспышку.

— Сука… Что со мной? Где я? — задался он вопросами, после того как немного пришел в себя.

Боль утихла, но не прошла совсем.

По симптомам головной боли определил, что у него знатное сотрясение мозга. Было у него в бурной молодости похожее, в его бытность братком в одной люберецкой бригаде, прилетело однажды в драке во время стрелки, когда делили рынок. К слову сказать эта травма его возможно спасла, потому как бригаду через неделю сильно потрепали — расстреляли из автоматов кавказцы, так что из двух десятков человек выжило семеро. Ну и мозги встали на место, прояснились, нашел в итоге свою нишу в жизни.

— Но сотрясуха фигня по сравнению с тем, что у меня со спиной…

Вот спина реально беспокоила. Голова пройдет. Могут конечно какие-то пробочки потом вылезти, а могут и не вылезти, тут бабка надвое сказала. А вот спина… точнее повреждение позвоночника, это атас.

— Только бы не парализовало…

Знал он и таких парней, кои оказались прикованы к инвалидным креслам. Не всякий смог пережить такой свой поворот судьбы. Пили, лезли в петли… хотя были и те кто находил в себе силы жить дальше, занимались спортом, творчеством, работали.

Но примерять на себя такую судьбу не хотелось.

Попытался пошевелить пальцами на ногах. Результат не видел, но вот по ощущениям… да ничего он не ощутил. Если и была реакция, то крайне слабая.

— Нет… нужно верить и надеяться…

Тупая ноющая боль в головне и спине мешала думать, ситуация выбивала из колеи. Он от слабости погрузился в полубред. Тут еще какие-то воспоминания стали всплывать, чужие, они носили обрывочный характер, иногда своеобразные стоп-кадры, иногда небольшие ролики, какие-то сценки, лица, пейзажи.

Он видел стрельбу из лука, как других людей, так и от первого лица. Чувство радости от попадания в мишень.

Вот он мчится по степи на колеснице с кем-то наперегонки и тоже смеется от восторга.

Метает копья.

Пасет овец.

И так далее и тому подобное…

Воспоминания были прерваны внешним фактором — кожу головы что-то больно укололо. Роман рефлектор потянулся правой рукой к району болезненного ощущения, вновь стрельнуло в спине, но терпимо, так что он осторожно продолжил движение руки к голове и надавил ногтем в районе укола. Под ним влажно хрустнуло.

— Вши⁈ — осенило его. — Ненавижу вшей…

Но в следующий момент он забыл об этих мерзких насекомых, потому как обнаружил, что с его головой было что-то не так. Причем не в психическом плане (хотя и в этом тоже, раз до сих пор видит вокруг полуземлянку), а чисто в физическом.

Для начала волосы. Они оказались длинные, в то время как он предпочитал короткий ежик. Волосанов всяких он по молодости со своими друзьями гоняли по своему району и даже в Москву ездили, чтобы и там их отмудохать.

— Сколько же я так валяюсь, что так оброс?..

И снова подспудно откуда-то всплыло понимание, что он всегда был таким волосатиком.

— Ерунда какая-то… — поджал губы Роман. — Неужели шизофрения выскочила из-за этой бормотухи? Вроде и так бывает… срабатывает как спусковой крючок, особенно если наследственная предрасположенность имеется.

Но длинные волосы полная фигня, их если что и отстричь всегда можно, по сравнению с изменением в форме черепа.

Колесов начал осторожно обследовать свою макушку.

— Не череп, а какое-то яйцо… причем совсем не куриное.

Вспомнился тупой комедийный американский фильм начала девяностых про инопланетян с яйцеобразными головами, что попали на Землю как разведчики и пытались ассимилироваться в США. Вот и у него что-то такое, хоть и не столь ярко выраженное.

— Что за фигня⁈ Что с моей башкой?!!

И снова словно из тумана проявился ответ. А заключался он в том, что ему с самого раннего детства перетягивали лоб кожаным ремнем и постепенно череп вытягивался.

— И кому такое изуверство потребовалось творить с ребенком?

«Так формируют отличительный признак вождей», — появился уже довольно четкий ответ.

— Вождей?..

«А моя ли это башка?» — невольно призадумался он вновь словил какие-то информационные обрывки.

Вот какой-то брутальный мужик… точнее воин и тоже с вытянутым черепом. Выглядело это все конечно не ахти. Воин этот держал в руке короткий бронзовый меч и приглашающе махал рукой смотрящему на него, дескать давай, нападай.

Тут до Романа начало что-то наконец доходить.

— По ходу не моя… но теперь… моя…

Роман конечно же не мог не обратить внимание на руки которыми он ощупывал теперь уже свою голову. В полуземлянке было сумрачно, но все же света из дырки в потолке вполне хватало, чтобы что-то рассмотреть. И он рассмотрел.

Да, руки тоже выглядели чужими и в то же время знакомыми. Эта двойственность восприятия несколько мешала восприятию, но он вполне осознал, что произошло и в целом смирился.

А смысл теперь дергаться? Ситуацию это не изменит, так что нужно сразу принимать ее такой, какой она является.

Руки порадовали. Крепкие. Широкая ладонь, средней длины пальцы. А что особенно важно — молодые, он бы даже сказал, что юношеские. Собственно это он определил даже не по виду, а по памяти. Вспылю знание, что ему пятнадцать лет. Последнее обстоятельство радовало особо. Оно и понятно, лучше быть молодым, чем старым, может потому и принял свое вселение в чужое тело так легко.

О теперь уже своей внешности сказать ничего не мог, пальпированные не могло дать четкие результаты, разве что выяснил, что на лице борода с усами, нос прямой и не ломанный, уши целые, то есть на месте и не поврежденные, как это бывает у борцов.

Паренька звали Махавир, что в переводе на русский означало большой герой.

— Чего это меня так обозвали?

И опять пришел ответ. Оказывается Махавир с рождения отличается большим размером, дескать матушка едва разродилась им. Ну и сейчас он в свои пятнадцать уже догнал по росту взрослых, в частности своего отца, что тоже не был мелким. Акселерат в общем.

Впрочем, надо признать, что эти арья — самоназвание данной ветви праиндоиранцев, не были мелкими, как можно ожидать от кочевников, коих всегда воспринимают этакими плюгавыми кривоногими злобными заморышами.

Отца кстати звали Абхайт по прозвищу Аджит — бесстрашный и непобедимый в переводе. Из рода Зороастра. Он являлся верховным вождем данной общности племен. Царь.

Именно этот Зороастра привел их сюда.

Роман-Махавир замер, воспринимая новые кусочки памяти.

Причиной исхода из прежних земель обитания по преданию стало то, что этот Зороастр стал проповедовать новую религию — поклонению огню, наверное, это была первая попытка внедрить монотеизм, но не всем это понравилось. В первую очередь конечно многочисленным жрецам не менее многочисленных прежних богов.

«Так это тот самый Заратустра — основатель религии огнепоклонничества — зороастризма⁈ — изумился Роман. — И скоро они понесут эту религию в Иран и на Инд…»

— Дела…

Роман поднапрягся в желании вспомнить, что именно с ним произошло и память откликнулась.

— Блин… обычный юношеский долбоебизм во всей своей красе…

В общем выяснилось, что не только Махавир отличился большими размерами, но еще и конь вырос ему под стать. Кони сейчас не отличались особо большими размерами и годились лишь для таскания колесниц и повозок.

«Верховой езды оказывается не практикуется», — осознал Роман-Махавир.

И тут вырос мутант в полтора раза больше остальных скакунов. И стукнуло же этому пареньку в порыве лихой дури попытаться вскочить на спину этого коня-богатыря. Вскочил удачно. Вот только молодому жеребцу это очень сильно не понравилось, ну и начал скакать диким мустангом устроив родео с соответствующим результатом для всадника. Скинул паренька с себя, а потом лягаясь, еще копытом ему по спине припечатал.

— Ковбой хренов…

* * *

На голой груди обнаружился амулет с рубином, тот самый, что на него навесила Ирина, перед тем этим самым… ну и что висел на нем в момент смерти.

«А не он ли причина того, что меня перебросило в это тело?» — задался Колесов вопросом.

Роман еще раз осмотрел амулет. Что-то с ним определенно было не так, но что оставалось неясным. Может быть эти закорючки… Даже возникла мысль, что изделие это, не творение рук человеческих. Слишком идеальная форма. В эти времена вряд ли могли сотворить, что-то подобное, тем более кочевники.

— Маяк какой-то… маяк для души…

Роман невольно пофантазировал на эту тему, дескать некие инопланетяне через подобные артефакты брали под контроль тела землян, буквально вселяясь в них и те служили их руками и глазами.

Роман не то чтобы верил, и при этом являлся почитателем одной телепередачи на Рен-тв, но допускал вероятность того, что с некими сущностями оставшиеся в легендах как проявление богов или полубогов не все так просто. Многовато фактов свидетельствующих, что к развитию людей приложили свои руки некто. Слишком синхронно и бурно начали развиваться цивилизации: Китай, Индия, Ближний восток, Египет, Центральная Америка.

— Совпадение? Не думаю… — попытавшись имитировать голос Соловьева, пробормотал Колесов.

Вопрос в том: зачем это им понадобилось. Впрочем, иногда ему казалось, что какой-то глобальной цели и не ставилось. Либо какой-то эксперимент, либо вообще люди выступали в качестве юнитов в игре а-ля цивилизация. Несколько скучающих сущностей решили поиграть между собой на спор, дескать у кого быстрее и лучше получится построить государство.

А может цели были более существенными, из людей хотели сделать что-то значительное, но, как всегда, что-то пошло не так: война, природная катастрофа, искажение в межмировом эфире если действовали из параллельной реальности — нужное подчеркнуть, проект оказался брошен и остались вот такие артефакты, большая часть которых потерялась, и оказалась в секретных хранилищах.

Вспомнить те же золотые самолетики, хрустальный череп, плита с индейцем сидящего в кабине некоего аппарата…

Колесов ставил на войну. Остались упоминания о войне в небесах у индусов в их древних эпосах с яркими вспышками-взрывами в десять тысяч солнц и даже нашли материальные следы ядерных ударов разрушивших несколько древних городов…

Правда имелись некоторые противоречия если принять этот артефакт за модуль подчинения.

— Ведь этот… это один и тот же модуль и меня просто перебросило во времени… Или не один, а парный? Или модуль сработал не штатно… сбой программы? Или сработала экстренная функция спасения? Блин… черт его знает… фантазировать можно долго.

Несколько забывшись, Роман чуть двинулся на ложе, чтобы устроиться чуть удобнее и снова ощутил острую боль в спине.

— С-сука… — прорычал он.

Даже возникла мысль испытать этот медальон в надежде что его перебросит снова.

«Вот только где гарантия, что перебросит, а если перебросит, то достанется молодое тело, а не какого-нибудь дряхлого старика? — подумал он. — С этим по крайней мере еще не все ясно, может есть возможность оклематься… А что до проверки амулета, то это совсем на крайний случай».

— И как эта фигня может работать? Ладно, сказано же, что иная технология в какой-то момент становится неотличима от магии…

* * *

Как-то особенно отчетливо запахло мочой.

Осторожно убрав с себя шкуру-одеяло и потрогав рукой в районе паха Махавир обнаружил, что он обоссался. Это было очень не хорошо, даже не то, что обоссался, что тоже непорядок, а то, что не почувствовал давления на мочевой пузырь и не смог сдержаться.

— Ч-черт… черт… черт… А где все собственно? Почему за пострадавшим столь высокого уровня нет постоянного пригляда? Манкируете своими обязанностями сволочи? — возмутился он.

Себя Роман решил даже мысленно обозначать именем донным реципиенту, чтобы не получилось конфуза, когда его позовут, а он не отреагирует. В иных обстоятельствах это может плохо кончиться.

— Вот я вам устрою веселую жизнь! Дайте только срок… вы у меня попляшете…

И как по заказу в полуземлянку, откинув полог из шкуры, вошла женщина неопределенного возраста с глиняным горшком в руках. Махавир ее узнал — одна из наложниц отца по имени Хансика, или лебедь в переводе. Нетрудно догадаться, что ее приставили присматривать за покалечившимся сыном вождя.

Заметив, что подопечный очнулся, она чуть вздрогнула и быстро подошла.

— Как ты себя чувствуешь радж*? — спросила она, присев рядом с ним и поставив горшок на пол, что оказался деревянным.

*. Радж — здесь используется в значении «принц».

Махавир с облегчением понял, что понимает и даже может говорить на языке аборигенов.

— Паршиво… — признался он. — Болит голова и тошнит… но это все ерунда… У тебя есть нож?

— Конечно радж, — даже с некоторым удивлением ответила Хансика. — Но зачем ты об этом спрашиваешь? — поинтересовалась она, чуть нахмурившись.

— Ткни мне в ногу.

— Зачем?

— Нужно проверить чувствительность… я не могу пошевелить ногами…

— Ах! Махавир…

— Ткни ножом в ногу!

— Хорошо, радж…

Хансика достала небольшой ножичек, скорее являвшийся статусным элементом, чем хозяйственным, хотя и им при умении можно убить, не говоря уже о том, чтобы что-то порезать и осторожно коснулась бедра правой ноги Махавира.

Махавир сжал челюсти.

— Сильнее!

Хансика подчинилась, даже несколько перестаралась и по коже потекла капелька крови. В целом же результат оказался непонятным.

«Психосоматика?.. Вижу, что нож уперт в кожу и знаю как это должно чувствоваться, потому и чувствую что-то?» — подумал он.

Махавир закрыл глаза, чтобы не видеть, как его колют и потребовал:

— Ткни в других местах по всей длине ноги. Ткнула?

— Д-да…

— Сука… — выдохнул Махавир, ничего не почувствовавший, разве что что-то совсем на грани ощущения, что тоже можно списать на ожидание укола. — Проведи кончиком по ступне…

Махавир замер. На этот раз вроде что-то почувствовал более-менее отчетливо.

— Еще… сильнее…

«Да… определенно что-то чувствую», — подумал он с некоторым облегчением.

— Спасибо Хансика…

— Тебе нужно заменить шкуры и омыть тело…

— Нет…

— Почему, радж? — удивилась она.

— По крайней мере не сейчас…

— Почему?

— У меня повреждена спина и мне нельзя двигаться, чтобы еще больше не повредить ее… Сколько я провалялся без сознания?

— Три дня…

— И все это время вы меня тормошили, обмывая и меняя шкуры?

— Да…

Лицо Хансики стало испуганным от осознания, что своими действиями они делали сыну вождя только хуже.

«Проклятье… А ведь меня еще везли сюда и тоже ни разу не щадящим образом кантовали. А после того как обосрусь и вовсе вытаскивали наружу и тоже не сильно заботились о спине», — осознал Махавир.

С другой стороны, было не все так плохо. Если даже после таких грубых процедур у него сохранилась хоть какая-то чувствительность ног, то не все еще потеряно. Это очень радовало несмотря на понимание, что выздоровление будет делом небыстрым и очень непростым. Позвоночник это всегда абзац.

— Что же делать, радж?

— Где отец?

— Он, после случившегося с тобой, отправился совершать большое жертвоприношение…

«Ну да… — мысленно кивнул Махавир. — Ничего не случается просто так… да еще с сыновьями самого вождя. Все происходящее сейчас рассматривают в контексте с волей небес или богов и по любому поводу бегут приносить жертвы плюс с помощью жрецов-гадателей пытаться понять, что, собственно, хотело сказать божество дав сей знак. В моем случае знак должен быть особенно красноречив и ясен».

Махавир замер в попытке сосредоточиться. Что-то крутилось в голове, но уцепиться за образы не получалось.

«Но и так понятно, что ничего хорошего такой знак не несет», — подумал он.

— Что в горшке? Вода? — спросил Махавир, почувствовав, что очень хочет есть, аж живот руладу вывел.

— Взвар…

— Давай… и приготовьте что-нибудь поесть.

— Конечно, радж!

Махавир сделал несколько глотков кисло-горького взвара.

— Твой сын Анил здесь?

— Нет… он тоже на жертвоприношении…

— Понятно…

— Зачем он тебе, радж?

— Просто мне нужно, чтобы кто-нибудь съездил в город и привез мастера по работе с деревом.

— Зачем?

— Нужно сделать для меня особое ложе на котором я стану лежать без движения пока хребет не срастется.

— Ты… думаешь, что он сломан⁈ — в ужасе воскликнула Хансика.

Ужас ее можно было понять. Переломы позвоночника время от времени случаются, кто-то с колесницы неудачно упадет, кто-то по спине в бою боевым молотом получит или копьем, дети с деревьев или обрывов падают. В общем всегда это приговор.

— Так что, есть кого послать?

— Да, радж…

— Иди.

Хансика вышла, а Махавир попытался припомнить сколько времени нужно для срастания кости. Некоторые его товарищи ломали руки и ноги, а также ребра, как в драках получив арматурой или битой, так и от банального неудачного падения с лестницы по пьяному делу, а потом ходили в гипсе.

«Месяц минимум… — припомнил он. — Но это случай с простой костью, а позвоночник — это другое. Тут нет-нет да шевельнешься особенно во сне и все начинай сначала. Надо тогда еще корсет из толстой кожи сделать и хорошенько зафиксировать нижнюю часть туловища. Твою мать… это будет непросто… очень непросто».

О том, сколько времени займет исцеление даже страшно было подумать.

— Месяца три… не меньше… А потом еще реабилитация… по сути заново придется учиться ходить…

Махавир поморщился от очередного приступа головной боли и мутных мыслей, что не удавалось оформить в ясные образы, но что-то ему подсказывало, что этих месяцев у него нет и это сильно напрягало…

Глава 3

* * *

Минут через десять Хансика принесла поесть, видимо уже готовили, вот и подоспело быстро. Это оказалась уха из какой-то речной рыбы.

Перед этим ему осторожно поменяли постель, вытянув обоссанную шкуру из-под тела и подстелив свежую. Как ни осторожничали, а все равно потревожили спину и позвоночник вновь прострелило острой болью.

Чтобы отвлечься хоть немного от болезненных ощущений, Махавир вновь принялся за изучение медальона. Но ничего нового не увидел и не понял. Письмена никаких ассоциаций в голове не вызывали.

— Как же ты работаешь?..

Махавир посмотрел рубин на просвет.

— Может батарейка разрядилась и тебе нужно подзарядиться? Или человек и является для тебя батарейкой?.. а то и вовсе нужно так называемое место силы?

И опять никакого отклика в душе.

«А вообще если пофантазировать и принять за факт, что все происходящее в плане появления цивилизаций — чья-то воля независимо от цели, то такая же цивилизация по всем параметрам должна была возникнуть в причерноморских степях. Просто из принципа равноудаленности и… расового отличия, — размышлял Махавир. — С китайцами получилось, с индусами получилось, с семитами получилось… или кто там эти шумеры в действительности, с египтянами получилось и даже с индейцами получилось, а вот с ариями почему-то все пошло по… наперекосяк в общем. Ну и с неграми, судя по всему тоже что-то не заладилось».

— Кто-то сильно облажался и юниты разбежались…

Почему так вышло, оставалось только гадать.

— Хотя… если припомнить, что Причерноморье не так уж и богато на полезные ископаемые, разве что регион Донбасса… Но кому-то этого показалось мало. Если так, то все выглядит более логично. Племена двинулись на север в горы… по сути это можно воспринять как разведку местности… И опять же, что-то пошло не так… слишком широко разбежались, а человеческие ресурсы требовалось концентрировать…

«Или наоборот, разбежались уже после потери божественного контроля, — мелькнула мысль. — И так может быть…»

Махавир усилием воли отмахнулся от пустых размышлений и снова вернулся к медальону.

— Раз физически на тебя никак не воздействовать, то, что остается? Ментальная связь?

Ему не верилось, что у медальона лишь одна функция, да еще автоматически срабатывающая при непонятных условиях. Это все должно работать иначе, то есть инструмент должен быть многофункциональным.

— Что-то вроде смартфона… Тут тебе связь, в аудио- и видеоформате, способность делать фото и снимать видео, воспроизводить, интернет, кошелек, функция оплаты, и т.д. и т.п. Также и тут…

Махавир еще раз посмотрел на просвет рубин, но как и прежде ничего не увидел. Положил медальон себе на лоб в район «третьего глаза» и попытался на нем сосредоточиться абстрагировавшись от болевых ощущений в голове и спине, что его не оставляли и мешали сконцентрироваться… но не получилось по той причине что банально уснул.

Но долго поспать не получилось. Желание повернуться на бок спровоцировало резкую боль в спине.

— Проклятье…

Вскоре прибыли вызванные специалисты: плотник и кожевник, коим Махавир растолковал, что от них требуется.

— К утру все будет готово, радж, — заверил его плотник с легким поклоном.

— Радж… мне потребуется больше времени, — признался кожевник. — Но надеюсь к вечеру завтрашнего дня тоже будет сделано.

— Не торопись… мне с этот корсет носить долгие месяцы, так что сделай так, чтобы потом не переделывать десять раз.

— Исполню, радж.

Поев и попив после того, как мастера ушли, а так же справив малую нужду, (только на этот раз обошлось без замачивания ложа — по его требованию подвели к нему трубку скатанную из конской кожи, вот по ней моча и стекла в подготовленный горшок), он снова обратил свое внимание на загадочный амулет, тем более что все равно больше заняться нечем.

«Почему он вообще оказался у принца? — подумал Махавир. — Это же офигеть какой мощный артефакт! Почему он не у отца на груди болтается или на худой конец — жреца? Зороастр исполнявший роль вождя и жреца по преданиям явно что-то умел из числа сверхъестественного… был мудрым и всезнающим, умел предсказывать погоду, находить путь, лечил наложением рук, даже мог определить пол ребенка в утробе матери, но почему-то не передал свои умения приемникам».

Последний момент удивлял.

Единственный ответ, что он смог найти, это то обстоятельство, что амулет перестал работать, точнее отзываться на запросы операторов.

— Не каждый человек подходит? Мало ли… недостаточно развиты чакры и прочая эзотерическая фигня у прямых потомков? Ведь левым людям такие возможности не доверить, это может стать причиной потери власти правящим родом…

«Не факт, что сам Зороастр умел пользоваться всеми возможностями артефакта на все сто процентов, — предположил Махавир. — Какое поколение пользователей он представлял? С течением времени имеет свойство деградация умения и как результат, могущественный артефакт превратился в неказистое украшение, по крайней мере по сравнению с тем, что смогли изготовить „ювелиры“ для своих вождей и жрецов».

Махавир припомнил нынешние символы власти отца и верховного жреца, что у них болтались на груди. Это натуральные золотые тарелки инкрустированные большим количеством сверкающих камней — натуральная варварская безвкусица, но зато дорого-богато. А тут всего один камешек, как раз для наследника сойдет.

«Но амулет рабочий и я тому свидетельство, — подумал он. — Нужно только научиться с ним осмысленно работать… жалко, что инструкции нет… или есть в виде вот этих непонятных значков, но я их не понимаю».

— Как же тебя включить-то, а⁈ — стал раздражаться Махавир и поморщился от накатившей резкой головной боли.

«Ч-черт, почему меня не лечат⁈ — раздраженно подумал он. — Принц я в конце концов или кто, что меня можно вот так долго послать в игнор⁈ Могли бы и обезболивающего дать!»

— Может кстати и дали поначалу, что так долго пролежал без сознания…

Но потом ему подумалось, что может оно и к лучшему, что не лечат активно, а то в качестве обезболивающего скорее всего используют наркоту из конопли или мака, а это может быстро привести к привыканию.

Что до отсутствия лекарки, кои живут в городах и по совместительству являются младшими жрицами, то участвует в большом жертвоприношении и ей не до пациентов, даже если он принц.

Вдруг вспомнились некоторые занимательные события из древней истории связанные с мощными спецэффектами.

«Интересно… Моисей этот тоже каким-то образом завладел подобным артефактом в Египте, тем самым Ковчегом… или то, что в нем хранилось, и пользуясь им смог стращать фараонов всякими ужасами наслав семь казней египетских, а потом уйти со своим народом? — подумал Махавир. — Если с помощью подобных артефактов, можно раздвигать морские воды — какой-то гравитационный эффект, то это просто трындец…»

Оставалось только понять, почему имея на руках такое оружие он этих египтян вообще на ноль не помножил сравняв города с землей, а сбежал в землю обетованную. Единственный логичный ответ — расход энергии, который потом нужно долго восполнять, возможно даже многие годы.

— Так что со стратегической точки зрения он правильно использовал возможность.

Махавир вспомнил еще про так называемые иерихонские трубы с помощью которых были разрушены стены какого-то города. Тоже разовое действие артефакта, потому как больше таким способом стены не разрушались.

Что и говорить, возможности внушали.

— Моя прелесть… — потирая пальцем рубин медальона, посмеялся он несколько нервно. — Кстати… когда этот исход из Египта произошел с разрушением стен? Уже случилось или еще только предстоит произойти?

Увы, но эти моменты истории он припомнить не смог. Да и не так уж важен был ответ, ибо ничего ему не давал.

— Разве что найти этого Моисея и попросить научить пользоваться артефактом. Но он скорее меня прирежет… после того, как выпытает, где я этот артефакт прячу, ибо ни разу не святой, как можно было бы о нем подумать. Тот еще вероломный ублюдок…

В следующий момент Махавир чуть не выбросил медальон от себя подальше.

Нет, дело не в страхе превратиться в лысого уродца как в одной истории с золотым колечком, тут могло еще хуже обернуться — полной потерей личности, если артефакт работает по жесткому варианту. Ведь от личности реципиента не осталось ничего кроме памяти.

— Твою мать… Может не такие уж и дураки вождь со жрецом, что не таскают на себе медальон… Если я прав и это ко всему прочему еще и средство управления телом, то кому захочется стать марионеткой некой пусть и условно божественной сущности?

Смущало лишь то, что медальон отдали наследнику. Что это? Своеобразная жертва и уважение «гостю»? Дескать не абы какое тело предоставили, а царственное. В конце концов сыновей хватает… и если в одного из них, пусть и наследника вселится божественная сущность, превратив того в полубога, то это ведь хорошо… пусть не для наследника, но для всего племени.

— Вот ведь…

Махавир и раньше знал, что кочевые общности до крайности рациональны и вот получил подтверждение фактически на собственном примере.

— Тогда почему Зороастр не боялся? Или сознательно шел на риск понимая что возможность вселения маловероятна? Да и пользовался им уже в почтенном возрасте…

Махавир попытался вспомнить примеры таких возможных вселений, чтобы люди превращались в полубогов — Героев обладающих невероятными способностями. Но кроме Геракла никого не вспомнил. Ну может еще Ахиллес — тоже ведь неуязвимый был за исключением пятки почему-то, но это неточно.

«Ну, еще Илья Муромец, — припомнилась легенда о русском богатыре. — Лежал себе на печи, а потом как встал, да как начал ураганить!..»

— А когда та парочка куролесила в Греции? Блин… ничего не помню… да и не знал, если уж на то пошло… Но где-то в это же время… плюс минус… Да, если верить фильму, то Ахиллес воевал Трою, а это случилось где-то в районе тысяча двухсотого года до нашей эры… то есть еще случится!

Снова захотелось зашвырнуть медальон куда подальше. Остановило только то, что по всем параметрам эти деятели все же не вселенцы, а именно люди, что смогли активировать несколько функций амулетов. Один — невероятную силу, второй — неуязвимость.

— То есть они получили то, чего очень хотели. Слабак получил силу, а тот, кто боялся быть убитым — неуязвимость… А если взять Илью Муромца — исцеление. Значит все-таки это должно работать на ментальном уровне…

«Мне бы тоже кстати не помешала ускоренная регенерация и прочие свойства в виде силы и неуязвимости, — подумал он. — Слышишь медальон⁈ Включайся на исцеление моей тушки!»

Окончательно он в этом уверился, вспомнив из памяти реципиента эпос о некоем Гильгамеше, тоже герое и даже полубоге, что искал… источник бессмертия, что заключался в редчайшем цветке.

«Будь он вселенцем высокоразвитой цивилизации, то точно не страдал бы такой ерундой, как поиск бессмертия при таких-то возможностях своих технологий», — подумал Махавир.

— Правда по легенде он его нашел, но бездарно просрал… решил блин искупнуться, а тут приползла змея и сожрала цветок… Но это, как говорит Каневский, уже совсем другая история…

* * *

Плотник не подвел и где-то в районе десяти часов принес специальную лежанку для пострадавшего принца. Собственно там ничего сильно сложного и не было, три доски сбитые тремя поперечными брусками, они же рукояти с помощью которых эту лежанку можно переносить в случае надобности. Это специальное ложе обложили шкурами, женщины предварительно пришили к ним веревки по наказу Махавира, и привязаны к брускам чтобы они не сползали.

— А теперь осторожно перетащите меня на лежанку…

Получилось не очень. Вновь прострелило болью.

— Теперь примотайте меня тканью к лежанке в районе груди.

— Зачем, радж? — спросила Хансика.

— Чтобы я сам не соскальзывал вниз с ложа… ведь эту лежанку нужно немного приподнять в районе головы, примерно вот под таким наклоном, — показал руками Махавир угол под тридцать градусов.

Подходящий кусок ткани нашли. Женщины занимались тканьем не только в городе, но и здесь. Причем в этой «деревне» занимались ткачеством не из шерсти, а из крапивы.

Плотник достаточно быстро изготовил конструкцию нужной длины, кою и подставили под лежанку.

— Ы-ы-ы! — завыл через минуту Махавир, когда под нижняя часть тела чуть опустилась под собственным весом и произошло растяжение.

— Радж! — бросилась к нему Хансика.

— Все в порядке… — прохрипел Махавир, обливаясь выступившим крупными каплями потом.

Боль была чудовищной и он не отказался бы от обезболивающего средства даже если это будет наркотик. Даже чуть было не смалодушничал и не отказался от затеянной процедуры.

«Ну же, сука, работай!!! — взвыл мысленно Махавир, с силой сжав в руке медальон. — Убери боль в спине!!!»

— М-м-м…

Махавир так сильно сжал медальон в руке, что его краями повредил до крови кожу.

То ли медальон начал действовать, то ли еще что, но постепенно острота боли чуть притупилась, хотя казалось, что прошла вечность.

Противостояние с болью сильно вымотало его, так что он не сразу заметил, что в полуземлянку вошло несколько человек и столпились вокруг него. Среди гостей выделялся хмурого вида мужик с длинными русыми волосами и окладистой бородой. В глаза бросался широкий кожаный пояс с массивными литыми золотыми бляшками на нем изображавших коней, а так же коротким бронзовым мечом в ножных так же обильно отделанных золотом. Ну и нож конечно висел с другой стороны и тоже все в золоте. На груди болталась «тарелка» с каменьями и на голове кожаная повязка, естественно с золотыми изделиями. Все очень напоминало знаменитое золото скифов.

Рядом с ним стояла женщина с заплаканными глазами.

«Это мать… Бханумати», — узнал Махавир и признал, что имя ей из-за ее золотистых волос и просто красивого лица очень идет, так как в переводе значило: сияющая, как солнце.

Так же стояло несколько дядьев.

— Отец… Что сказал Агни Рави?

Агни Рави, что можно перевести как огонь солнца, звали верховного жреца.

Абхайт Аджит нахмурился еще сильнее, а из глаз матери обильно потекли слезы и это Махавиру сильно не понравилось. Стало ясно, что это последствия не только того, что ее сын сильно покалечился, но и результат большого жертвоприношения.

«Надеюсь это не значит, что и меня решили принести в жертву⁈» — забеспокоился он.

— Что он сказал⁈

— Бог дал нам знак, что больше оттягивать выступление нельзя… каждая следующая зима холоднее предыдущей и все более снежная… если мы останемся здесь на еще одну зимовку, то останемся без скота и лошадей… как ты остался без ног…

Махавир вспомнил, что да, зима действительно выдалась очень холодной и снежной, что привело к большим потерям среди скота. Пал практически весь молодняк и перспективы действительно были совсем не радужные.

«Я попал сюда в момент исхода! — понял он. — И именно в этот момент лишился возможности двигаться!»

Арья не были слишком уж воинственными, а потому оттягивали исход до последнего, надеясь, что все образуется и потеплеет. Все понимали, что перебраться на новое место будет очень непросто, там на юге земля занята и придется сражаться за нее, что неизбежно приведет к потерям.

— И значит, чтобы не погибнуть, нам нужно уходить сразу, как только скот восстановит силы… — продолжил говорить Абхайт.

С новой силой начала заливаться слезами мать Махавира.

«Проклятье… я что, останусь здесь⁈» — начал понимать он ситуацию.

— А я… — прохрипел Махавир.

На это отец и вождь арья ничего не ответил, только лишь коснулся рукой лба своего сына и поджав губы, резко развернувшись — вышел прочь. Вслед за ним ушли дядья и лишь мать упав на колени, зарыдала на груди сына.

— Все хорошо… я поправлюсь… вот увидишь… — постарался успокоить он мать.

Но это не только не успокаивало ее, но оборот приводило к усилению рыданий.

В полуземлянку вошли две женщины: Хансика и Дакша. Последняя являлась жрицей-лекаркой.

Хансика что-то приговаривая, дескать нужно дать жрице осмотреть принца, смогла оторвать Бханумати от сына и увести наружу.

Взгляд, брошенный на него Дакшей очень не понравился Махавиру. Было в нем что-то…

«Так смотрят на обреченных… смертельно больных», — подумал он.

— Я встану… и стану таким же здоровым как был… Надо только подождать… спина срастется… чувствительность ног есть и значит я снова могу ходить…

Дакша на это ничего не сказала, продолжая смотреть этим специфическим взглядом.

— Ты не веришь мне?

— Это неважно…

— Почему?

Жрица снова промолчала.

— Отвечай!

— Мы слишком затянули с исходом…

— И?

— Нужно принести великую жертву, чтобы бог смилостивился и помог.

Махавир замер осененный догадкой.

«Великая жертва… Великая жертва!!!» — взвыл он мысленно.

Под Великой жертвой подразумевалось человеческое жертвоприношение. Практиковалось такое нечасто, скорее даже редко, но тут, что называется сам бог велел.

Вообще изначально в зороастризме жертвоприношений не имелось, но увы, Зороастр не смог намертво вбить своим последователям принципы монотеизма с единым богом-творцом Ахарамуздой, и после его смерти люди начали впадать в ересь, ну или возвращаться к истокам, то есть многобожию.

Так появился бог огня, домашнего очага и жертвенного костра — Агни, основная функция которого — доставлять жертву другим небесным богам, этакий курьер.

Сурья — бог Солнца, дарующий жизнь.

Индра — бог-воитель.

Яма — солнечный бог смерти и справедливости.

Ну и еще несколько сущностей, что в будущем тоже могли превратиться в сознании людей в богов.

Теперь становилось понятно состояние матери. А какой матери будет радостно от осознания, что его сына принесут в жертву, по факту живьем сожгут на костре!

— Ах ты ж… твою мать…

«Они сожгли свои города перед уходом, — вспомнил он. — А не сожгли ли они вместе с городами еще и людей как жертву?»

Махавир вдруг понял, что вместе с ним сожгут еще кучу людей, фактически всех стариков, что не смогут выдержать исход и станут тормозить движение. Кочевники очень рациональны им не нужен балласт, который не только станет замедлять движение, но его еще нужно кормить, а с едой во время таких массовых переселений всегда плохо. Так зачем этот балласт брать собой, если он все равно не выдержит дороги и помрет в пути? Не лучше ли тогда принести всех в жертву?

— Как сильны твои боли, радж?

— Что?..

— Мне сделать для тебя настойку от боли?

— Нет. Да… сделай. Выпью вечером, чтобы уснуть.

— Хорошо, радж.

Дакша сняла с плеча сумку «почтальона» и поставив на стол, стала выкладывать из нее различные свертки с ингредиентами.

Махавир же думал над тем, как избежать участи курицы-гриль. Сгорать в огне у него не было никакого интереса.

«Сбежать не получится… значит нужно как-то извернуться и вывернуть идею жертвоприношения наизнанку», — решил он.

— Но вот с великой жертвой ничего не получится. Точнее, как бы от нее не стало хуже, — сказал Махавир осененный идеей.

— О чем ты говоришь? — посмотрела на него с удивлением жрица.

— Вы собираетесь принести в жертву, стариков и калек… А теперь просто подумай, тебе понравится, если в качестве подношения тебе, за исцеление преподнесут битый кувшин, а в нем грязный или старый мед превратившийся в камень? Так же и мы, такие же битые горшки… Фактически вы богу сплавите мусор… как вроде того мусора сметенного с пола, что сжигает в печи. Как думаешь, понравится это богу или же он наоборот оскорбится и вместо помощи в качестве мести нашлет беду?

— Хм-м… В твоих словах есть истина, радж… — после паузы, кивнула Дакша.

«Надо под это дело еще провести тотальную чистку округи от враждебных элементов, — подумал Махавир. — Даже если нас оставят в живых, то окружающие племена быстро добьют. Значит нужно их хорошенько затиранить, чтобы выиграть себе хоть сколько-то времени».

— Потому если уж приносить Великую жертву, то здоровых и сильных. Лучше если это будут наши враги…

Глава 4

* * *

— Гадость какая… — прохрипел пересохшим ртом Махавир.

Он не знал, что именно использовала Дакша в качестве обезболивающего, но состояние после употребления было просто кошмарным. Тяжелая голова, невозможность на чем-то сосредоточиться, жесткие слуховые и зрительные галлюцинации, и конечно ночные кошмары, что провоцировали излишнюю подвижность тела. В общем исцелению это средство совсем не способствовало.

— Больше мне этого дерьма не надо…

Вернулась боль и одолела скука. Ни почитать книг, ни посмотреть фильмов, ни послушать музыки.

Оставалось только снова возиться с амулетом, но и это быстро надоело, тем более что нет никакого результата. Хотя мозг царапала какая-то мысль, но отходняк от обезбола не давал думать.

«Ты работаешь?» — спрашивал он амулет, раскачивая его перед своими глазами.

Но ответа так и не получил.

Неожиданно в голове всплыла история того, как умер Зороастр.

— Вот же… это как же надо верить, чтобы самому взойти на костер? Бр-р-р…

Ну да, по легенде он совершил добровольное огненное саможертвоприношение. Развел «пионерский костер» и вошел в самый его центр.

— Да ну нафиг… Птица феникс блин…

«Стоп!» — подумал Махавир, почувствовав, что, фигурально выражаясь, зацепился за кончик ниточки.

— Огонь… в религии зороастризма он не только уничтожает, но и… дарует жизнь… Жизнь… перерождение… Огонь — энергия. Так он что, действительно взойдя на костер, хотел переродиться… или… переселиться? Опять же огонь — зримое воплощение Ахурамазды — мудрого бога, благого творца… Интересно… у него получилось? По крайней мере выйти из огня помолодевшим точно нет. А что до переселения… То, кто знает?..

Он встал вспоминать прочие истории связанные Зороастром. Их хватало, оно и понятно — легендарная личность. И все эти истории так или иначе были связаны с огнем, что тоже неудивительно, ведь он основатель новой религии и должен был совать огонь везде где только можно и нельзя.

Так, по преданиям его предок мог без последствий для себя засунуть руку в огонь, но не это главное, а то, что вынув руку из пламени над его ладонью некоторое время еще трепетал огонек.

— Это уже магия какая-то… — поморщился Махавир. — Или фокус…

Махавир снова вложил амулет себе в руку камнем вниз.

— Интересно… просто руку совал в огонь… или руку с амулетом?

Амулет имел небольшое углубление.

— Банальный фокус-покус? Если положить сюда что-то горючее, а еще лучше налить, что-нибудь жидкое… масло… нет, скорее что-то перегнанное из нефти, что-то быстро сгорающее, то вполне могло гореть достаточно эффектно…

Но что-то Махавиру не давало считать Зороастра банальным обманщиком.

— Или не фокус? Или не совсем фокус?.. Ведь раны, если верить легендам он все же исцелял наложением руки вынутой из огня и с огнем в руке… или пылающей рукой… тогда к чему такие дешевые трюки? Максимум для пущего эффекта мог использовать… иллюзию… голограмму огня…

В это Махавиру верилось куда больше.

«Но зачем вообще совать амулет в огонь, если не чисто для визуального эффекта?» — задался он вопросом.

— Может огонь играл тут роль энергетической подпитки для амулета?

Тут можно было только гадать.

Махавиру захотелось засунуть руку с амулетом в огонь, он вообще много на что был готов, ради исцеления и наверное бы сделал это немедленно, вот только дотянуться до огня в печи ему было не под силу. По крайней мере самостоятельно.

«Нет… не сработает… — вынужден он был признать. — Это все равно, что пытаться позвонить по не включенному телефону… Сначала нужно понять, как его включить!»

— Разве что сам факт того, что я засуну амулет в огонь заставит его включиться⁈

Эта идея его захватила.

— Анил! — позвал он своего брата от наложницы исполняющего роль оруженосца.

По идее в будущем должен был стать доверенным лицом и военачальником, но это если бы сам Махавир в итоге стал вождем, что на данный момент стало невозможным.

— Анил! Живо ко мне! — снова позвал Махавир.

Анил должен был присматривать за своим принцем, но делал это спустя рукава. Оно и понятно, кому нравится смотреть за больным? И ладно если бы в этом был большой толк. А так, эта работа воспринимается как тягостная и бессмысленная обязанность.

«Списал меня уже поганец!» — злился Махавир, на пренебрежительное отношение братца.

Наконец он появился в полуземлянке, с таким видом, что делает одолжение.

— Звал… радж?

— Звал!

— Что мне сделать?

— Принеси мне аташдан*…

*. Аташдан — алтарь, переносной в виде сосуда, или стационарный в виде платформы на котором разводят священный огонь.

— Зачем? — удивился Анил.

— Выполняй без лишних вопросов. Своей матери не говори. Сделай все тайно.

— Повинуюсь… радж.

Анил вышел вразвалочку. Это несколько удивляло, ведь отношения вроде с ним были нормальные, даже дружеские. Но вот, стоило только покалечиться и выбыть из обоймы, тем более стало ясно, что травма серьезная и быстро не вылечится, а потом и вовсе разошлась информация, что ему предстоит стать жертвой в Великом жертвоприношении, как тут же произошла перемена.

— Живее! Мелкий поганец…

Подождать все же пришлось. Анил явно не торопился, ну и может не так-то просто вынести аташдан из святилища, чтобы не попасться никому на глаза.

Наконец появился Анил с глиняным сосудом, этакая чаша на короткой ножке.

— Тебя только за смертью посылать…

— Твой приказ исполнен, радж…

— Разведи огонь и поднеси ко мне.

Когда Анил поднес аташдан с огнем Махавир подвесил над пламенем медальон.

— Ну же… включайся…

Но ничего не происходило.

«Ну… было бы глупо ожидать, что все окажется так просто, — с досадой подумал он. — Может все же нужно держать его в руке… типа в контакте со своей аурой?»

Махавир болезненно зашипел, когда взял в руку успевший нагреться медальон и стал приближать руку к огню.

— Что ты делаешь? — удивился Анил.

— Не мешай… держи ровнее…

Махавир пытался сосредоточиться на амулете, все призывал его начать работать, но не получалось. Жар огня, что стал припекать кожу, сбивал с настроя.

— Ну же! Работай!

Он подумал, что может нужно какую-то мантру произнести, как некий аудиокод… Но никаких мандр, кроме обычных молитвенных он не знал, а они вряд ли сработают.

В отчаянии Махавир сунул руку непосредственно в огонь и мысленно взмолился.

В первые мгновения он ничего не почувствовал и даже обрадовался, дескать заработало, но видимо это сказывалось действие обезболивающего, а вот спустя несколько секунд обжигающее свойство пламени дало о себе знать.

— А-а-а!!!

На крик в полуземлянку вбежала Хансика и отшвырнула своего сына от принца. Тот аж упал и выронил аташдан из-за чего тот разбился, а по полу разлетелись уголья и горящие ветки, начавшие сильно дымить.

— Что вы делаете⁈ — вскричала она.

— Он сам потребовал огня! — вскочив, ответил Анил. — Видимо решил, как наш предок Зороастр исцелиться его священной силой!

— Радж⁈

— Ы-ы-ы!!! — выл от боли Махавир.

Его рука выглядела паршиво. На обожженной до красноты коже начали вздуваться крупные волдыри.

Хансика засуетилась, но оказать первую помощь не смогла.

— Потерпи радж, скоро вернется Дакша… она поможет.

— Куда она поехала и зачем?

— К верховному вождю… сказала, что ей нужно ему что-то срочно сообщить.

— Понятно…

«Что ж, похоже моя идея с тем, что нельзя богу жертвовать мусор, нашла отклик в ее душе, — подумал он. — Надо только эту мысль распространить более широко…»

С этим проблем не возникло. Из кочевья приехала мать принца и уже она воспользовавшись своими возможностями, заглянув в город внедрила эту мысль в головы сначала потенциальных жертв, а те в свою очередь разнесли сию идею по прочим родам и даже городам.

К слову сказать, городов действительно оказалось немного, всего шесть штук, но больше и не требовалось, они вполне обеспечивали народ арья всем необходимым. Внутренней вражды не имелось, по крайней мере случавшиеся конфликты между родами не затрагивали города. Да и какие там конфликты? Так, разве что молодежь показывала удаль, собравшись в небольшие группки и угоняя часть стада у какого-нибудь рода. Так эта «забава» носила уже практически законный характер, главное чтобы обходилось без смертоубийства и вообще воспринималась как часть тренировочного процесса в воспитании воинов.

Окружающие племена были придавлены, так что не могли помыслить, чтобы собраться и напасть. Овчинка для них не стоила выделки с учетом ответного удара возмездия. Поначалу такое случалось, но такие племена быстро выбивались практически под ноль. Это, кстати, привело к тому, что арья разделились две касты, воинов-скотоводов и крестьян, отличавшихся более темными волосами — потомков воинов и взятых в полон женщин. Хватало темноволосых и среди городских мастеров.

* * *

Неприятной проблемой для Махавира стало сходить по-большому. Простое в общем-то раньше физиологическое действо превратилось в настоящую пытку. Ведь раньше как? Сел на корточки, чуть поднапрягся и опля — дело сделано, земля удобрена! А теперь ни сесть, ни напрячься… при любом напряге сразу в спину стреляет, едва не до потери сознания. Пришлось спасться новыми настойками от Дакши, то есть слабительными.

Наконец сделал свою работу кожевник. Корсет предварительно опробовали на Аниле и его пришлось значительно дорабатывать подшивая всякие лямки и ремни, чтобы исключить всякую возможность движения туловища. Но как бы там ни было, корсет стал выполнять свою функцию и его напялили на принца.

— Ы-ы-ы!!! — взвыл Махавир.

Всего одно неосторожное движение в процессе и его выгнуло дугой.

— Дай еще своего отвара… — попросил он у Дакши.

Переносить боль стало очень тяжело и зная, что есть обезбол, отказаться от его приема стало выше его сил.

Жрица не отказала и дала глотнуть средства.

— И вынесите меня наружу… не могу уже в этой сырой темноте сидеть целыми днями…

Ну и воняло в полуземлянке его мочой и дерьмом, так что хотелось на свежий воздух.

Вынесли. Поставили лежанку в тени и Махавира вновь начало накрывать сумрачное состояние.

— Чувствую себя Брежневым под барбитуратами… гы-гы…

Он в очередной раз принялся разглядывать медальон. Заставить его работать, стало его идеей-фикс.

Посмотрел через рубин медальона на огонь…

«Кстати, сейчас ведь драгоценные камни не гранят, просто шлифуют, а этот вон какой весь угловатый», — отметил он.

Впрочем, как он быстро припомнил, это было не совсем так, если камни изначально имели четкую угловатую структуру, то никто их шлифовкой не заморачивался.

Мозг Махавира пребывал в полусонном состоянии, он то немного «всплывал» к относительно ясному восприятию мира, то вновь «тонул», так что отключался на полчаса-час.

Про него в какой-то момент забыли, все заняты хозяйственными делами и в итоге он оказался на солнце. Махавира при этом начала накрывать новая волна. Но если в тени полуземлянки «накаты» с каждым часом становились все слабее, то Солнце словно усилило эффект.

Очередной взгляд через рубин медальона, но теперь на Солнце.

— Ух… словно лазерный луч…

Махавир резко отвернулся и стал часто моргать избавляясь от неприятного ощущения, сродни тому будто на сварку посмотрел.

— Стоп…

На какое-то мгновение ему почудилось, что… Но вот что именно, он понять не смог. Просто что-то почудилось.

Махавир, чуть взбодрившись, прогоняя наркотическую вялость, вновь решил посмотреть на Солнце через рубин.

— Ч-черт! — ругнулся он.

На этот раз ему ничего не почудилось.

«А было ли хоть что-то? Или у меня просто помутнение с глюком в качестве довеска?» — подумал он.

Верить в последнее не хотелось, а хотелось верить в то, что он встал на правильный путь. Просто во время второй попытки что-то сделал не так.

— Держал не так? Как я его в прошлый раз держал?..

Вспомнить не получалось.

— Ладно… подберем опытным путем…

Но и это не помогло.

— Да что не так-то⁈ — злился Махавир, чувствуя, что еще немного и сожжет себе сетчатку глаза к хренам.

После вспышки физической и эмоциональной активности, вновь накатила вялость, мысли стали путаться.

— А может… все дело в этом… в этом…

Махавиру пришлось вновь напрячься, прикладывая все силы, чтобы оставаться «на плаву», чувствуя, что если сейчас «утонет», то окончательно забудет это ощущение от которого и так осталась лишь тень, потеряет даже такое смутное понимание того, в каком направлении надо двигаться, что его сейчас посетило.

— Проклятье… Что же тогда было?

Махавир в очередной раз посмотрел на Солнце, через амулет.

И вот снова, что-то забрезжило в голове. Даже показалось, что какой-то зуд прошел под черепной коробкой.

«Или жук пролетел», — мелькнула мысль.

— Да… вот оно… ну же…

Ему казалось, что еще чуть-чуть и… что-то будет. Возникнет понимание.

Но подвела рука. Она задрожала и безвольно опала.

— Ы-ы-ы…

О принце наконец вспомнили, точнее пришла навестить сыночка мать, тоже занимавшейся какой-то хозяйственной деятельностью, и увидев «вареного» сына, раскричалась и его убрали в тень.

В тени Махавир довольно быстро пришел в себя, а очнувшись от забытья явственно понял в чем дел.

— А дело все заключается в состоянии измененного сознания… Чтобы подключиться к амулету, нужно оказаться под кайфом… Вот только измененное сознание измененному сознанию рознь… похоже обезбол не дает нужного состояния… спектра восприятия. Нужны другие вещества, что заставит мозг работать… на нужной частоте… и войдет в резонанс с амулетом.

Махавир пришел в невероятное эмоциональное возбуждение. Будь он здоровым, то начал бы активно ходить туда-сюда, чтобы выплеснуть физической активностью охватившее его напряжение. Но увы… и это ему мешало трезво мыслить.

— А что тогда позволит мне попасть в нужную частоту восприятия?

Неожиданно вспомнилось, что он пил перед тем, как попасть в это тело.

— Ну конечно! Мне нужен Сома! Эй! Кто-нибудь!!! — заорал он.

Поднялась суматоха, прибежало чуть ли не все население этой деревеньки. Но он отогнал всех кроме матери.

— Что случилось, сынок⁈

— Ничего… мне нужна Дакша.

— Снова больно?

— Нет… это по-другому вопросу…

— Какому?

— Жреческому… Я ведь потомок Зороастра…

— Ты хочешь стать жрецом? — спросила она. — Хорошее решение…

— Хм-м…

Махавир не сразу понял логику матери, но поняв, поддакнул:

— Да… хочу поспрашивать ее на эту тему. Если здоровье все же не позволит мне стать вождем среди оставшихся, ведь для этого нужно быть сильным и ловким воином, то могу как потомок Зороастра заявить свое право на должность верховного жреца.

— Сейчас позову… — ответила явно повеселевшая мать и добавила: — У тебя пальцы на ногах шевелятся!

Когда пришла Дакша, Махавир сразу же потребовал:

— Мне нужен Сома.

— Зачем? — удивилась жрица.

— Хочу узнать, есть ли во мне сила моего предка, чтобы стать верховным жрецом.

— А ты собираешься стать верховным жрецом?

— Да. Я так и сказал.

— Понимаю… но это тебе ничего не даст. Не все так просто. Нельзя просто выпить напиток и получить силу.

— В смысле?

— Сам по себе напиток ничего не даст. Чтобы он раскрыл твои способности, нужно много знать и уметь. На жреца нужно долго учиться. Выучить священные мантры…

— И все же…

— Нет радж. Кроме того, мне просто неведом секрет изготовления священного напитка. Его знает только верховный жрец.

— Тогда пусть он мне его откроет! Как его приемнику, оставшемуся здесь потомку Зороастра, что примет на себя обязанности верховного жреца.

— Хорошо. Я скажу ему.

Сказала не только Дакша верховному жрецу, но видимо хорошенько покапала на мозги вождю жена, так что вместе с верховным жрецом Агни Рави, прибыл и вождь Абхайт Аджит.

— Значит ты хочешь стать верховным жрецом? — спросил отец.

— Да. Ведь надо же кому-то будет окормлять оставшуюся паству. Это мой долг! — патетично заявил Махавир.

Вождь только кивнул и сказал повернувшись к Агни Рави:

— Научи ему необходимому.

— За оставшееся время…

— Научи чему успеешь. Негоже оставлять людей вообще без связи с богом. За это он может на нас разгневаться. А нам не нужен его гнев, нам нужно его благорасположение.

— Хорошо.

И тут случилось то, чего Махавир не ожидал — вождь забрал амулет.

— Отец! Оставь его мне! — вскричал он.

— Нет. Это знак принца… наследника. Ты встал на путь жреца и возможно станешь вождем. Его получит твой брат Мадхав, как новый наследник.

Спорить было бесполезно.

«Почему он забрал его⁈ Ведь в тот раз амулет нашли в одном из городов! Значит он должен был остаться! — задавался вопросам Махавир. — Или еще останется? Отец решил все же принести в качестве Великой жертвы не битый горшок в моем лице, а целый — в виде здорового сына, коих у него хватает?»

Но это было как-то сомнительно. Мадхав, в переводе — весенний, по прозвищу Санджит — неукротимый, вполне ему соответствующий, не тот ресурс, коим можно разбрасываться даже в качестве Великой жертвы.

Выходило, что он уже повлиял на историю и амулет отправится в будущий Пакистан или в Персию.

— Вот ведь гадство…

Глава 5

* * *

У Махавира появилось хоть какое-то развлечение и заодно нагрузка на мозг, что так же отвлекало его от тягостных мыслей о своем нынешнем состоянии и времени, кое потребуется для восстановления физических кондиций. Все дело в обучении. Надо отдать должное Агни Рави — хоть и считал он обучение делом зряшным, дескать все равно толком ничему ученик обучиться не сможет, но взялся за дело очень активно.

Как оказалось письменность арья знали, но было это знание уделом жрецов и записывали главным образом тексты мантр-молитв. Буквы чем-то походили на клинопись известную по шумерским табличкам. Вот только освоить эту письменность оказалось делом непростым, это ведь не буква-звук, как привычное Махавиру по прошлой жизни, а что-то мозголомное, слоговое, при этом часть значков сразу означали какое-то понятие, по факту иероглиф.

Но все же он делал успехи, так что даже удивил своего учителя в чем он честно признался.

— Печально… из тебя мог бы выйти отличный жрец особенно если бы стал учиться с детства…

Записи все были сделаны на пергаменте, то есть тонко выделанной коже, собранные в пачки узких листов. А вот с материалом для письма у Махавира оказалось плохо. Пришлось пользоваться обычной березовой корой, что было очень неудобно.

«Бумагой надо будет заняться», — подумалось ему.

Собственно легче было перечислить, чем заниматься не надо.

— Или прямо сейчас попробовать? Вроде ничего сложного нет. Получится, конечно, что-то твердое, ломкое и темного цвета, но это все лучше, чем ничего…

Одно хорошо, Махавиру удалось уговорить верховного жреца остаться на некоторое время пожить в деревеньке, пока он не перепишет священные тексты. Для скорости Махавир с помощью Анила и жителей деревни подготовил несколько дощечек кои перед работой покрывал слоем глины и быстро писал. После чего доски складировались в полуземлянке на сушку.

Но главным секретом которым хотел обладать Махавир это конечно же состав и способ приготовления божественного напитка Сома. И он получил этот секрет. Вот только секрет оказался с привкусом горечи и разочарования. Названия растений ничего не говорили ему.

— Почтенный, покажите мне ингредиенты для изготовления Сома, — попросил Махавир у верховного жреца.

— Увы… — даже несколько смутился Агни Рави. — Части ингредиентов у меня нет…

Да и то, что было не сильно помогло Махавиру в опознании. Единственное что он узнал, это зерна мака и конопли, а также коробочки с семенами белладонны.

Фактически жрецы арья утеряли секрет изготовления Сомы и если что-то варили под его видом, то это был галимый суррогат. Некоторые из растений не произрастали на нынешней территории обитания. С учетом того, что связи с западными племенами от которых арья откололись и ушли за урал, были полностью оборваны, то и доставать необходимые компоненты стало не у кого.

«И не факт, что нужные растения произрастают в Причерноморье, не говоря уже о юге Русской равнины, — начал догадываться Махавир. — Что-то приобретали с более южных регионов…»

Это было досадно. Просто не передать как.

«Может потому и перестал отзываться медальон и его статус скатился до обозначения лишь наследника вождя… с поправкой на то, что о его свойстве служить маяком для высших сущностей они по-прежнему знают», — подумал Махавир.

Теперь требовалось не только снова завладеть медальоном, но и достать необходимые ингредиенты. Все осложнялось тем, что названия известные верховному жрецу могли измениться в местах произрастания нужных растений. А с описаниями обстояло крайне скверно. Под тот же синий цветок много чего можно подвести, от гвоздики до ромашки-астры. Рисунков-то нет.

Вновь вспомнилась история о Гильгамеше.

«Он ведь тоже искал какой-то редкий цветок, вроде как для получения бессмертия, — припоминал подробности Махавир. — Или для того, чтобы приготовить Сома и уже с помощью напитка получить его? Впрочем, одно другому не противоречит. Вот и Зороастр, наверняка приготовив Сома из последних остатков взошел на костер, дабы переродиться аки птица-феникс. Кстати, не отсюда ли растут ноги из легенд об этой мифической птички? Вот и души у огнепоклонников изображаются как птицы с верхней частью человеческого тела вместо птичьей головы…»

Махавир очень надеялся, что в Причерноморских степях все же остались жить те, кто так же в курсе секрета изготовления Сома, и они так или иначе поделятся с ним секретом.

— И если не захотят по-хорошему, то расскажут по-плохому. Ради получения подобной инфы я любого мехом внутрь выверну… Но сначала нужно выжить.

* * *

День шел за днем, складываясь в недели, а те в месяцы. Махавир все же попробовал сделать бумагу. Благо, что связавшись с древесиной как главным строительным элементом попутно узнал некоторые другие «секреты» связанные с древесиной, то есть виды продукции, что можно получить из нее, начиная от дегтя и заканчивая этой самой бумагой.

Впрочем, делать бумагу непосредственно из древесины он не собирался. Для этого нет подходящего оснащения и делать долго. С помощью же сподручных средств можно было сделать бумагу из соломы, травы, опавших листьев и рогоза. Всего этого было в достатке. По крайней мере достаточно для первых опытов с получением необходимого ему количества листов.

Процесс в общем-то не сложный. Всего-то и надо, что весь этот по факту растительный мусор измельчить и замочить в растворе щелочи. Махавир использовал поташ, коий получить тоже ни разу не проблема.

Потом идет процесс промывки и дополнительное измельчение сырья. В данном случае шло перетирание между двумя камнями до кашицеобразной массы. Снова промыть и выложить на тканевое сито, немного прессануть для удаления лишней влаги и уплотнения массы. Далее просушка, а после небольшая шлифовка и опа, бумага готова.

Результат Махавира более чем удовлетворил. Если лист не сильно гнуть, то можно работать.

Что до чернил, то тут использовался жидкий еловый деготь. Так что он довольно быстро переписал всю необходимую информацию на новый носитель, да еще привычными ему буквами.

Вот, что сильно раздражало Махавира, так это вид матери с покрасневшими от слез глазами. Очень уж она оказалась чувственной женщиной. Так-то он ее мог понять, единственный выживший сын не только покалечился, но еще и остается в неизвестности. И ладно если бы взрослый был… так-то он по местным меркам действительно считается взрослым, шестнадцать скоро, все понимают, что эта взрослость на самом деле вещь чисто формальная, нет еще той по-настоящему мужской силы. Ну и для родителей, особенно матерей, дети всегда дети коих надо опекать. А мир жесток и она обоснованно предполагала, что ничего хорошего его не ждет. Ей же ведь неведомо, что в теле ее сына поселился разум шестидесятилетнего мужика, прошедшего что называется огонь, воду и медные трубы.

В конце концов он не выдержал и сказал:

— Хватит оплакивать меня мама, словно я уже мертвец. Я еще живой и иду на поправку, и если смогу пережить зиму, то коли даст Ахарамузда, то снова обрету силу.

— Да… я понимаю… но зиму еще нужно пережить…

— Переживу. Отец ведь собирается учинить большой набег и собрать из окружающих племен полон для жертвоприношения?

— Да!

— Ну вот, значит зимой до предела ослабшим окрестным племенам станет не до нас. Им самим бы выжить. А если и решатся отомстить, то сил для этого у них будет недостаточно. Мы отобьемся. Известно, уже сколько останется народа?

— Мало… и то в основном откровенные старики из мужей, да… лишние женщины…

Махавир понятливо кивнул головой. Мир и правда жесток и к женщинам особенно, тем более в сии дикие времена. Несмотря на потери во время родов и болезней, количество женщин все равно оставалось больше, чем мужчин, гибнущих в боях или дуэлях. Причем в дуэлях, отстаивая свою честь после нанесенного оскорбления, гибло даже больше чем в боях, по крайней мере в этот промежуток времени отличавшегося крайним незначительным числом боевых столкновений.

В мирное время женщинам в годах, взятых в качестве второй или третьей жены, или наложницей у сколько-нибудь знатного арья ничего особо не грозит, они под защитой, одеты и сыты, но вот во время таких переселений от них избавляются в первую очередь, как от лишнего груза. В поход идут только молодые, здоровые, полные сил, способные к деторождению, а значит все те, кто старше тридцати уже под угрозой и чем старше, тем меньше шансов, что их возьмут.

— Сын мой, ты после того, как выздоровеешь, догонишь нас по весне?

— Не знаю… тут надо смотреть, как хорошо у меня будет со здоровьем… — честно ответил Махавир. — Может потребоваться больше времени на восстановление… А то одно неудачное падение и снова станет как сейчас. Так что рисковать не стану. Вот через год, точно постараюсь догнать вас, если получится.

Он действительно собирался обретя прежнюю силу догнать ушедших на юг соплеменников, но не для того, чтобы присоединиться к ним в походе к Инду, а только лишь затем, чтобы вернуть себе амулет. И это было проблемой, потому как сейчас он в принципе не представлял, как это сделать. Разве что как-то украсть. Что тоже представлялось ему малореальным вариантом.

«Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления», — решил он.

У Бханумати глаза вновь стали на мокром месте.

— Мы будем уже очень далеко, сын! А вокруг много врагов! Кроме того…

— Не нужно плакать, мама, все будет хорошо… — постарался успокоить ее Махавир, а то рыдания стали совсем уж взахлеб.

— Как же мне не плакать, ведь если ты не сможешь догнать нас по весне, то враги не оставят вас в покое! И если женщины еще смогут пережить нашествие вражеских племен, пусть даже став рабынями, то мужчин и особенно тебя убьют… и убьют жестоко! Они будут мстить!

Логика Бханумати была понятна и не имела изъянов. Даже если битые племена оставшимся на месте арья в первое время ничего сделать не смогут, то об исходе большей части народа достаточно быстро станет известно отдаленным племенам дикарей.

Как они поступят, гадать особо не приходится. Сначала так или иначе вберут в себя остатки битых племен, силой ли или по договору, это не суть важно, а потом уже навалятся на фактически… бабье царство.

Вопрос лишь в том, как быстро они нападут? На следующее лето или потратят время на заключение большого союза.

«А это будет зависеть от того, как будут жить оставшиеся арья, — подумал Махавир. — Если останутся в своих городах, то тогда сомнут эти группки по частям. А если заселятся в один город, удобный для проживания всей кучи людей и хороший для обороны, то есть варианты…»

О чем и сказал матери.

— Какая разница, сын⁈ — уже откровенно зарыдала Бханумати. — Воинов все равно не хватит для защиты даже одного города! Да и какие воины из стариков! Их сомнут!

— Новые обстоятельства требует от нас новых решений в защите своей жизни и чести! — с пафосом ответил он на это заявление матери.

— О чем ты?

— О том, что женщинам, если они не захотят стать бесправными рабынями у всяких черноголовых дикарей, тоже придется взять в руки оружие и встать на свою защиту.

— Но…

— Что «но»?

— Так никогда не было…

— Значит будет! Я же сказал, что новые времена требуют новых решений! В конце концов откровенных старух будет не так уж много, а остальные достаточно сильны, чтобы бросить со стены легкое копье, или пустить стрелу. Да, никто толком не умеет стрелять, но у нас будет вся зима впереди для учеты и, кроме того, умение компенсируется количеством. Мы просто забросаем врагов стрелами, из трех-пяти стрел одна да попадет в цель. Главное их наделать в достаточном количестве за это лето.

— Ты правда думаешь, что оставшиеся смогут выжить и даже выстоять? — спросила Бханумати, как-то вдруг перестав рыдать.

— Да, мама. По крайней мере я собираюсь для этого сделать все необходимое.

Бханумати на это заявление сына только кивнула и о чем-то крепко призадумалась.

— Для начала нам нужно выбрать подходящий для жизни и обороны город… мне таковым видится Аркаим, — продолжил говорить Махавир. — Главное, нужно чтобы отец поспособствовал его дополнительному укреплению.

— Каким образом?

— Перекрыть второстепенные выходы, а главный вход укрепить и поставить ворота. Быстрее всего это получится сделать, если из ближайших городов подготовленных к сожжению взять часть стройматериала.

— Я поговорю с твоим отцом, — кивнула она.

Махавир только головой покачал, увидев стремительное преображение матери. Вот перед ним сидела зареванная баба и вдруг она превратилась в повелительницу.

* * *

Бханумати не стала откладывать разговор со своим мужем и вскоре Абхайт Аджит вновь встретился со своим сыном.

— Рассказывай, — потребовал он.

И Махавир рассказал о своей идеи укрепления одного из городов в котором предстояло обитать остающимся за счет легкого каннибализма других городов.

— Что именно ты хочешь сделать?

— Помимо ворот, еще хочу устроить несколько малых башен… Минимум десять штук. Лучше — больше.

— Зачем?

— Если враг подойдет вплотную к стене, то с них будет удобно вести продольную стрельбу, — показал на быстро нарисованной схеме Махавир. — Со стены же стрелять не очень удобно, а главное — опасно из-за ответной стрельбы.

— Хм-м… вижу… Но почему именно Аркаим?

— Он один из самых компактных городов, а главное удобно расположен. Близко к большой реке…

— Не кажется ли тебе это слишком опасным? Там, на другой стороне много племен. Не слишком ли близко от них ты выбрал город? Может лучше поселиться в одном из восточных городов? С той стороны врагов меньше.

— Захотят напасть — нападут и никакие расстояния тут роли не играют. Аркаим же ближе к источнику меди и это перевешивает все его недостатки. Я думаю добывать ее в зимнее время, быстро двигаясь по льду.

— Понятно.

— Так что, ты поможешь?

— Да…

Все-таки чувство вины у людей, уходящих в благодатные земли Инда перед теми, кого оставляли в холодных краях имелось, так что в работу включились все. Волы и лошади таскали бревна, а люди, что называется всем миром, быстро, за считанные дни возводили необходимые строения, так что за месяц Аркаим обзавелся башнями и воротами, что выступали длинными уголками, в итоге если смотреть сверху, то получилось колючая шестерня.

Ворота сделали маленькими, два на три метра, прямо в главной воротной башне. Но поскольку на обычные петли вождь бронзу зажал, дескать лучше еще несколько мечей и ножей сделать, то пришлось извращаться делая их подъемными. Тоже в общем-то ничего сложного, всего-то и нужен рычаг-противовес с которым мог справиться один человек. Главное, что выбить такие ворота просто невозможно.

Скотом уходящие так же поделились, но оставляли далеко не лучшего качества животных. В основном старых, что тоже далеко не уйдут и придется по пути забить на мясо. Но не факт, что столько мяса удастся сразу съесть. Впрочем, немного молодняка способного к воспроизводству тоже оставили.

Также выгребли все ценное, то есть в первую очередь бронзу. В последние недели плавильные печи работали фактически на развал, перерабатывая добытую руду, делали оружие и доспехи.

Оставили совсем немного бронзовых изделий. Главным образом ножи для хозяйственной деятельности и несколько топоров.

Забрали всю кожу и ткани.

Плотники тоже работали с утроенной энергией делая колесницы и повозки, что-то типа фургонов, хотя большую часть груза все равно предстояло перевозить с помощью обычных волокуш.

Вот наконец арья начали тиранить окрестные племена, в первую очередь северные.

К слову сказать именно северные племена аборигенов поставляли олово в очень небольшом количестве. Откуда они его брали, достоверно было неизвестно. Но Махавир вдруг вспомнил, что там на севере течет река Миасс знаменитая тем, что именно в ее истоках нашли первые в России сколько-нибудь значимые залежи золота, но главное, что в некоторых золотых месторождениях в качестве сопутствующей руды идет олово.

Арья это олово брали как бросовый металл вместе с золотом в обмен на бронзовое оружие и ткани. Дескать, ну давайте этот бесполезный мусор тоже возьмем, типа на дешевые украшения сгодится для маленьких девочек… И именно это племя, что оказалось благодаря арья хорошо вооружено и вошло в силу среди прочих окрестных племен попало под самый мощный удар.

И хоть объявили, что главной целью сих нападений на недавних торговых партнеров является сбор пленников для последующего жертвоприношения, но все понимали, что в действительности они сейчас обеспечивают безопасную фору для остающихся.

Так же попали под раздачу племена на юге, но главное — на западе. Там кстати имелось сразу два городка арья — попытка экспансии через Урал.

Когда до исхода арья оставались считанные дни, удивила мать Махавира. Бханумати заявилась в Аркаим и начала располагаться в жилье, что он для себя выбрал, а поселился он в большой смотровой башне.

— Что происходит? — спросил он у матери, после того, как справился с немалым удивлением.

— Я решила остаться с тобой, сын…

— Хм-м…

Но задавать глупых вопросов типа: «зачем» и тем более отговаривать он не стал, только лишь поблагодарил.

Так-то все было понятно. Тут и материнская любовь, что не позволила оставить свою кровиночку одного в столь трудный и опасный момент жизни, ну и как понял Махавир по донесшимся слухам, у Бханумати несколько испортились отношения с мужем. Она как главная жена, то есть мать наследника значительно потеряла свой авторитет, после того как наследником объявили сына от другой жены Абхайта Аджита и та стала требовать себе статуса главной. Именно мать Мадхава — нового наследника, стала набирать очки. В общем типичные гаремные интриги среди жен.

К тому же Бханумати, как умная женщина понимала, что она далеко уже не юна, а долгая и трудная дорога только еще сильнее ее состарит быстро лишив красоты с помощью которой пока еще удерживала свои позиции в иерархии, так что окончательно потеряет привлекательность в глазах мужа на фоне более молодых соперниц и в конечном итоге полностью утеряет свое высокое положение. Чего ей конечно же не хотелось. Привыкла к определенному уровню жизни и… власти.

И тут имеется пусть рискованный, но все же альтернативный вариант сохранить свое высокое достоинство, как своеобразному регенту при пока недееспособном сыне. Да, сын, если дадут боги, выздоровеет, но это не значит, что он и дальше не будет нуждаться в ее советах. Ведь он будущий вождь и воин, вокруг много врагов, что в любой миг готовы напасть и будет занят больше обороной.

И тут она оказалась права на все сто процентов. Махавиру было совсем неинтересно погружаться во все хозяйственные мелочи так что специалист по общему управлению в лице матери был как нельзя кстати.

«Этакая княгиня Ольга при малолетнем оболтусе Святославе», — нашел он историческую аналогию.

— Спасибо мама… — с нескрываемой радостью сказал Махавир.

Его облегчение от появления матери было столь велико еще и потому, что город реально превратился в женский лагерь. Причем крайне перенаселенный. Город, предназначенный для проживания максимум двух тысяч человек, принял в себя больше десяти. Десять с лишним тысяч женщин от тридцати и старше на чуть больше пятисот мужчин. Причем мастеров тех же кузнецов и плотников среди них было совсем мало, около полусотни и они все являлись дряхлыми и больными стариками из тех, что точно не смогли бы перенести дорогу на новые земли. Остальные же являлись обычными крестьянами.

Молодые женщины кстати тоже имелись, хоть и в совсем незначительном количестве. Около тысячи. В основном жены оставшихся крестьян. Так же имелись брошенки из вторых-третьих жен, что провинились перед своими мужьями тем, что рожали одних девочек или вовсе оказались бесплодными. Ну или еще чем-то не угодили. Махавир в это особо не вникал, его задачей было разместить такую прорву народа в городе, для чего пришлось изобретать многоярусные кровати, кои со скрипом. Но позволили обеспечить разместить всех внутри.

И что удивительнее всего, оказалось довольно много детей. Многие сотни. Правда в основном девочек до десяти лет. Если мальчики и присутствовали, около сотни, то либо слабые и болезненные или с какими-то дефектами — неправильно сросшиеся руки или ноги после переломов, в общем воинов из них не получится, как ни старайся, а потому бесполезны в будущем. Раньше их путь лежал в крестьяне либо в городские мастера, но крестьян арья планировали набрать на покоренных землях, как и обучить мастеров из аборигенов.

Пока что женщины из-за всего происходящего, изменения своего статуса, фактически отверженных, вели себя относительно тихо, обустраивались на новом месте, притирались друг к другу пусть нередко с громкими ссорами, но Махавир не обольщался. Стоит им освоиться, осмотреться, осознать новые реалии и… в общем потребуют свое. И что с ними делать он не представлял. Теперь же имелся тот человек, на кого можно спихнуть решение данной проблемы.

Опять же авторитет у Бханумати, как жены верховного вождя, все же повыше чем у юнца, да еще поломанного, его статус оставался до конца неясным и слушались его пока постольку поскольку.

Но вот, где-то в первой декаде августа, мимо Аркаима поднимая огромный шлейф пыли, проползла длинная змея из множества стад коров, лошадей, овец и самих переселенцев. Позади себя они оставили лишь пепелища.

— Вот мы и остались одни… — сказала Бханумати, погладив сына по голове чуть подрагивающими пальцами.

Махавир лишь досадливо морщился. Так впустую растратить огромное количество строительного материала и дров… до слез жалко. Дров, чтобы просто приготовить пищу для почти пятнадцати тысяч жителей, требовалось неимоверное количество.

Мелькнула мысль, что регулярный «переезд» городов связан как раз с исчерпанием топлива на старом месте и арья было легче построить новый город, чем наладить поставку из отдаленных районов. Оставалось только радоваться, что лесных массивов вокруг Аркаима еще хватало.

Что до строительного материала, то он все же планировал чуть расселить жителей в своеобразный городской посад из малых полуземлянок. Собственно их уже начали строить все желающие, а таковых оказалось большинство.

Город должен лишь служить убежищем на случай нападения врагов.

А то скученность очень уж большая получалась, что в скором времени могло привести к негативным последствиям психологического плана — невозможно жить постоянно в условиях казармы, людям нужно хоть небольшое, но личное пространство, где можно уединиться и побыть с самим собой. В армии с этим еще как-то можно мириться, зная, что это на определённый срок, а потом эту часть жизни можно забыть, как страшный сон, а вот если у такой жизни нет альтернативы, то… нервные срывы обеспечены, бесконечные склоки, а там и до фатальных исходов недолго.

Ну и не стоит забывать, что какая-нибудь эпидемия могла вспыхнуть и выкосить большую часть населения. За здоровьем конечно следит жрица-лекарка Дакша, что тоже по каким-то причинам решила остаться, но ее таланта может и не хватить.

Махавир, зная, что большая часть болезней происходит от грязи, хотел еще поставить большую баню, а то с помывкой у арья как-то не очень, особенно в зимний период, отчего запахи прямо скажем доставляли… и вот для ее функционирования, да еще на такое огромное количество народа требовалась просто прорва дров.

«Ладно, рано или поздно, решим и эту проблему», — с тяжелым вздохом подумал он.

Глава 6

Махавир быстро осознал насколько сильно ему повезло в том, что мать осталась с ним и взяла на себя бразды правления, что называется в гражданском секторе. И что важно — у нее это отлично получалось. При этом она довольно быстро поняла, что в одиночку управлением таким количеством жителей не потянет, просто захлебнется в потоке дел и придется с утра до ночи разбирать всякую мелочевку и чтобы разгрузить себя Бханумати делегировала часть полномочий другим собрав для этого Совет матрон.

Наладили поставку дров и строительного матерела. Для обеспечения жителей Аркаима топливом вырубались целые рощи и бесконечный караван из волов тянущих срубленные стволы деревьев, напоминали Махавиру муравьиные цепочки, что тянули на себе все найденное пригодное в пищу или для строительства в свой муравейник.

Так же централизовали готовку пищи, что немного снизило общий расход продуктов. Увы, но с этим тоже требовалось что-то делать, потому как уходящие забрали большую часть припасов с собой и жителям Аркаима вскоре грозил голод.

По совету Махавира устроили что-то вроде детского сада, чтобы женщины не сильно отвлекались от работы на детей. Но главное, что радовало Махавира, это то, что Бханумати со своим Советом, что он быстро переименовал в Сенат, взяла на себя судебные вопросы.

Дело в том, что женщин накрыло, что называется головой. Они разом осознали, что фактически остались одни в жестоком и враждебном мире, остались фактически без защиты, ведь мужчин мало, да и большая их часть в силу возраста или физических кондиций не способны к исполнению функции защитника.

Это не могло не привести к массовой истерии из серии: все пропало, мы все умрем. Начались рыдания, стенания, посыпания голов пеплом. Это был настоящий ад.

— Может есть какое-то успокоительное средство, что можно подмешать в еду? — предложил и одновременно спросил Махавир у Дакши.

— Средство есть, но не для такого количества. В лучшем случае моих запасов и того, что можно быстро собрать в округе, хватит на один прием пищи… — ответила жрица-лекарка.

— Тогда прошу отметить, кто из женщин не поддался общему упадническому настроению и не рвет себе волосы на голове.

— Зачем? — поинтересовалась уже мать.

— Очень скоро надо будет формировать командный состав воинства и мне во главе отрядов нужны выдержанные и стойкие женщины, что в опасный момент не поддадутся панике и в итоге смогут удержать других от проявления неуместных эмоций способных привести к поражению.

— Хорошо…

После того как первый приступ всеобщей истери схлынул, женщины сбросили эмоциональное напряжение во всеобщем плаче, и начался процесс выстраивания новой иерархической схемы, вот тут Бханумати и пришлось проявить свою судебную функцию.

Проблема с продовольствием тем временем становилась все актуальнее.

— Нам не остается ничего другого, как переходить на питание рыбой, — сказал на это Махавир.

Арья как выяснилось рыбу ели редко, просто потому что не умели толком ее ловить. Как ж они ее добывали? Главным образом били острогой или стрелой, фактически детская забава.

— Посади женщин плести тонкие конопляные нити, мы будем делать из них сети и неводы.

— Что это такое?

Махавир как мог объяснил.

— Так что перегородим речку с одного берега до другого и проплывающая рыба застрянет в этих ячейках. Но это для большой реки средство. А вот для наших речушек нужен невод…

— Откуда ты все это знаешь? — удивленно спросила Бханумати.

— Наш бог Ахарамузда видя наше бедственное положение посылает мне знания необходимые для выживания, — ответил на это Махавир, тем самым не только легендируя знания откровениями свыше, но и повышая свой авторитет в глазах окружающих.

Но сети — это дело будущего, пусть не сильно далекого, месяц будут крутить нити и пробовать сплести собственно сеть, но есть хочется уже сейчас. Махавир знал и другой способ рыбной ловли, это помимо ужения на удочку, а именно добыча рыбы ловушками, то есть мордами. Вот он и дал мастерам задание их сделать, тоже объяснив и сделав модельку из травинок.

Впрочем, их плетением занялись тоже женщины, не одну собаку съевшие на плетении корзин, тут ведь ничего по-настоящему сложного нет. Но все эти сотни морд требовалось установить в реке. Не делать же это в одном месте? А вот чтобы быстро расставить по максимальной длине, а потом быстро свезти улов в город, требовался транспорт, вот производством повозок и занялись мастера.

* * *

Если Бханумати взяла в свои руки гражданскую сферу жизни Аркаима, то на плечи Махавира легла обязанность по защите города. Тут все было очень плохо. На вооружении защитников имелось всего дюжина боевых луков принадлежащих бывшим воинам, что по старости и болезням вынуждены были перейти в статус мастеров. С холодным оружием было вообще все плохо. Кроме боевых ножей, что имел каждый мужчина, лишь один меч и тот в собственности самого Махавира, все-таки вождь расщедрился и отдал ему один клинок из мышьяковой бронзы, такого серебристого цвета. Правда он больше выступал как символ власти.

Понимая, что из-за своего состоянии крайне ограниченной подвижности ничего толком сделать не сможет, Махавир приблизил к себе двух еще достаточно крепких мастеров, коим было лет по пятьдесят, плюс-минус. Просто у одного со зрением стало плохо, ничего не видел в отдалении, а второй во время одного из налетов заполучил стрелу в правую руку, что сильно повредила ему сухожилие из-за чего стали плохо слушаться пальцы.

Первого звали Рагху, а второго — Мани.

— Мани. На тебе сейчас будет лежать дальняя разведка. Сам понимаешь, нужно узнать о приближении противника сильно загодя. Где и как вести патрулирование, это все на тебе.

— Да, аниш. Я все сделаю.

Махавир стал по факту вождем и жрецом получил новый титул аниш, что в переводе на русский значило «высший».

— Отлично. Теперь ты Рагху. На тебе непосредственно оборона города, а точнее подготовка воинов, причем готовить нужно не только и не столько мужчин, сколько женщин.

— Женщин, аниш? — удивился тот.

И если Мани поначалу нахмурился от недовольства, что не ему доверили столь более престижный пост, как защиту города, а всего лишь разведку, то как услышал, что его сопернику нужно будет набирать и обучать женщин, так сразу повеселел.

«Ничего, тебе тоже в основном придется командовать женским контингентом», — мысленно «обрадовал» своего зама Махавир.

— Именно. Понимаю, тебе будет непросто, но кому сейчас легко? Так что набери примерно тысячу… назовем их сестрами битвы, — хмыкнул он. — Это должны быть добровольцами, они станут главной боевой силой нашего города.

— Но аниш…

— Сам понимаешь, другой боевой силы взять неоткуда и нам придется пользоваться тем, что имеется в наличии.

Рагху на этот только сокрушенно кивнул головой.

— Чем же мы их будем вооружать и оснащать, аниш? У нас даже кожи нет, чтобы сделать хоть какую-то защиту…

Сами заместители как раз были облачены именно в кожаные кирасы с дополнительными защитными элементами в виде обработанных лошадиных копыт. Шлемы имели тоже кожаные с костяными накладками. Поручи и поножи оказались простыми.

— Да, это действительно проблема, но Великий Ахарамузда в ответ на мои молитвы дал мне понимание, что мы можем сделать…

Махавир действительно много думал над тем, как защитить тела… сестер битвы. Их ведь просто перещелкают даже бейся они на стене, не говоря о том, если придется встретиться с врагом в открытом поле. С бронзой и даже просто медью все очень плохо, ведь даже из числа тех кто ушел покорять новые земли не все имели бронзовую кирасу, обходясь кожей.

Но и с кожей все плохо. Шкуры, конечно, можно получить, забив быков, и получали, но чтобы сделать из шкуры сколько-нибудь крепкую кирасу нужно очень долго возиться, технологический процесс очень уж длителен и трудоемок. Да и мало этой кожи. А требовалось что-то из чего можно сделать защиту быстро и много, чтобы в идеале обеспечить не только главный военный отряд из тысячи женщин, но и ополчение, а это еще несколько тысяч комплектов. При этом сделать достаточно надежную защиту.

И тут Махавир вспомнил о японцах. Они ведь тоже обитали в на редкость бедных на металл землях и нашли выход из положения, начав делать доспехи из дерева.

«Только мы пойдем чуть дальше и сделаем не просто лакированные дощечки, а нормальную фанеру», — решил он.

По своей прежней работе он знал о свойствах фанеры, ее стойкости к ударным нагрузкам. И даже проникающие свойства у нее весьма на уровне. Может быть от тяжелой боевой стрелы не защитит, но в том-то и дело, что настоящих боевых стрел с бронебойными наконечниками сейчас ни у кого нет. Все воюют по факту охотничьими стрелами, достаточно легкими, а главное в качестве наконечника у них используется камень и кость. А вот такие наконечники фанера выдержит с легкостью.

— Доспехи из дерева? — изумился Рагху с явным недоверием во взоре.

— Да. Но не просто из дерева, а специальным образом склеенные тонкие деревянные полоски. Не сомневайтесь, это ведь не я придумал, а сам Ахарамузда мне поведал.

— Да, аниш… мы не сомневаемся…

— В общем пришлите мне самого умелого мастера-плотника и я поведаю ему, как нужно все сделать. И вот когда все сделаем, вы лично испытаете этот доспех расстреляв его из луков, рубя топорами и мечами, коля ножами и копьями.

— А Великий Ахарамузда ничего не поведал про оружие? — спросил Мани.

— Поведал. Бронзу мы сами умеем делать и про это он ничего не сказал, а вот про что поведал, так это про луки.

— Луки? — удивился Рагху, сам в прошлом хороший лучник. — Что можно сделать с луком?

— О! Бог поведал мне очень интересные усовершенствования. Смотрите…

Махавир протянул своим замам листок с изображением.

— Что это? — еще больше удивился Рагху.

— Это называется блочный лук. Конструкция сложная, но она позволяет стрелять в два раза дальше и сильнее чем обычный лук. Но главное даже не это. Если обычный привычный нам лук нужно много силы, чтобы натянуть, а главное удерживать тетиву перед выстрелом, чтобы прицелиться, то этот лук позволяет держать тетиву долго натянутой с меньшим усилием. Представляете⁈

— Четно говоря, не очень, аниш… — признался Рагху.

— И тем не менее это так.

— Пусть так… раз бог так сказал тебе, аниш, значит так оно и есть. Сделаем и опробуем… Но, это не отменяет того, что из лука нужно долго учиться, чтобы стрелять точно и не важно, простой это лук или… божественный.

— Тут ты прав, — согласился Махавир. — Но на первое время нам хватит масса залпа. Представьте, что во врага выстрелит сразу пять тысяч лучниц на дистанции в два раза большей чем враг может добить до нас. И сколько раз они успеют так выстрелить, прежде чем первая их стрела долетит до нас? Пусть даже пять раз…

— Это смерть, — сказал как отрезал Мани.

— Вот и я про что. А что до точности, то есть еще вот такой вариант… — добавил Махавир и достал еще один листок с изображением блочного арбалета.

Собственно, именно с арбалета Махавир срисовал лук. Ему как-то подарили на юбилей хороший охотничий блочный арбалет с так называемой гибридной системой блоков, так что конструкцию его он изучил досконально.

В прошлой жизни пострелять из арбалета получалось нечасто, лишь во время редких выездов на природу, где он предпочитал отмечать день рождения. Потому как насиделся во всяких кабаках и ресторанах до отвращения.

«Зато здесь настреляюсь до одури», — подумал он.

— Нам главное решить вопрос стрел, — продолжил Махавир.

Оба зама понятливо кивнули головами. Вопрос стрел всегда являлся «больным» для лучников.

— А Великий Ахарамузда ничего по этому поводу не говорил? — спросил Рагху.

— Нет… Но я думаю, что надо попробовать использовать сухие стебли рогоза, предварительно пропитав его костным клеем.

— О! Если это получится, то у нас будет просто невероятное количество стрел! — воскликнул Мани. — Главное, чтобы клея хватило!

— Да. Костного клея для производства фанерных доспехов и для пропитки стрел потребуется очень много. Потому нам нужно, пока враги сидят в своих берлогах и зализывают раны, объехать все городища и собрать кости.

К счастью, кости просто выбрасывали на свалку, а не сжигали в печах для получения костяной золы для удобрения полей. С удобрением полей ни золой, ни навозом сейчас вообще не заморачивались, просто не зная, что это может повысить урожайность.

«И этим тоже не мешает заняться, — подумал он. — Ту же рыбью требуху по примеру тех же японцев использовать».

Возникла даже мысль собрать всю золу оставшуюся от сожженных городов и использовать ее как удобрение.

— Хотя ее уже разнесло ветром и размыло дождями…

Ну и про селекцию он не забыл.

«Надо матери сказать, чтобы уже начала отбор оставшегося зерна, — сделал он пометку в свой ежедневник, досадуя, что сразу об этом не вспомнил. Впрочем, досадовал не сильно, год ничего не решал. — И надо наращивать объемы посевов. Причем сажать не только пшеницу…»

Как выяснилось, те же гречишные или дикий овес собирались в местах произрастания, а не культивировались как та же пшеница. То же самое с горошком, диким чесноком и некоторыми другими культурами, что вполне можно высаживать.

* * *

Мастеров долго ждать не пришлось. Махавир рассказал и показал, что им предстоит сделать, но добавил:

— Имеющимися инструментами, делать доспехи и элементы для луков вы будете слишком долго, станете скоблить каждую дощечку вручную…

— Как же нам это сделать, аниш?

— Нужно использовать станки. Великий Ахарамузда показал мне один такой простейший станок, что позволит наладить массовый выпуск с привлечением к работе женщин… Вот посмотрите.

Махавир не только нарисовал, но и изготовил модельку из глины. Она даже работала и давала очень наглядное понимание, как все должно быть.

— Как видите, все очень просто. Есть колесо-маховик обеспечивающий силу вращения через рукоять. Колесо для этого должно быть большим и тяжелым. Есть вал закрепленный в опорах, на котором оно сидит и на этом же валу закреплен нужный нам элемент, либо шлифовальный камень, либо камень для прорезки канавок в блоках, для чего этот камень должен быть с острой гранью. Вот таким… — показал он очередную модельку. — Но еще можно и для сверления дырочек вал этот использовать, насадив на него с другого конца бронзовое сверло… Вашей задачей остается понять, что лучше использовать в качестве шлифовального камня и резца. Будет ли это натуральный камень или же искусственный…

— Как это искусственный⁈

— Скажем обычная керамика… или прочная… сделанная на основе перетертой в пыль обломков простых горшков… Может быть это будет керамика с добавлением каменной крошки, а может это будет просто песок, залитый костяным клеем. В общем попробуйте все возможные способы изготовления и выберете наиболее приемлемый вариант.

Первые комплекты доспехов собрали довольно быстро, не прошло и недели. Больше времени потребовалось на создание станков, даже не их самих, а подобрать к ним эффективные шлифовальные и режущие камни.

Сделали по паре мужских и женских комплектов и круглых щитов к ним. Шлемы тоже были фанерными с личинами.

— Пробуйте, — кивнул Махавир своим замам по обороне.

Выстроившиеся лучики начали закидывать доспехи стрелами. Фанера с честью выдержала удары под взглядом сотен женщин.

Правда тут надо отметить, что Махавир настоял сначала на проведении тайной проверки. А то все же не хотелось опростоволоситься. А то мало ли, как оно в действительности получилось в плане качества…

— Как видите, эти доспехи защищают от стрел ничуть не хуже бронзовых кирас. А ударную нагрузку держат лучше, чем кожаные. Попробуйте сами!

Для сравнительного анализа оба зама пожертвовали свои кожаные кирасы. Они уже знали, что фанерные дают им фору.

Одна из женщин вышла и взяв боевой молот долбанула сначала по кожаной броне и буквально вмяла ее в мешок с глиной на который она была надета, а потом врезала по грудине фанерного доспеха мужского комплекта. Тот отчетливо хрустнул, появилась линия разлома, но все же было видно, что этот удар отнюдь не смертельный в отличие от первого, там точно все ребра переломаны.

— Как видите, как минимум от одного удара дерево вас убережет…

Потом попытались проткнуть фанерный доспех, но результата не достигли в отличие от кожаного, что проткнули вполне уверенно пусть и копьем с бронзовым наконечником.

Щиты и шлемы так же с честью выдержали испытания.

— Не забывайте, что такое вот воздействие на ваши тела стратегией обороны нашего города не предусмотрены, — сказала Бханумати, что красовалась в фанерном доспехе. — Мы не собираемся вступать в рукопашный контакт. Это удел мужчин и то, в крайнем случае, когда победа несомненна, ибо каждый мужчина в нашей ситуации крайне ценен…

Это да. Немного оклемавшись, женщины осмотрелись и… начали борьбу за мужчин. Махавир в эту область отношений не лез принципиально. Но в общем драк среди баб хватало, так что волосы летали клоками по улицам.

«Ценный ресурс между прочим, а они им так неосмотрительно разбрасываются», — с кривой усмешкой подумал он.

Женские волосы, просто за счет своей длинны, а они отращивали их минимум до попы, являлись отличным материалом для плетения тетивы на луки. Шли отличной заменой синтетики. Махавир в свое время об этом прочитал у Бушкова в одной из книг в серии «Пиранья». Как выяснилось, автор не обманул…

Классические тетивы из жил для блочных систем не подходили из-за сильной реакции на смену влажности — отсыревая они растягивались. Волосы же в этом плане не подводили, хотя низкая стойкость к износу удручала.

Но если доспехи хоть и вызвали восхищение, к слову сказать именно после демонстрации их защитных свойств началось наконец формирование полка сестер битвы, то вот «божественный лук»… вот где был истинный восторг.

Лучники сразу заценили его ТТХ.

Арбалет тоже получился великолепным, но его сразу окрестили женским оружием. Женщины не возражали, тем более что арбалеты получились мощными и давали трехкратную дальность стрельбы по сравнению с обычным луком.

Глава 7

* * *

Собственная немощь невероятно психологически выматывала Махавира, он чувствовал, что и физически ослаб до неприличия.

«А джунгли крепнут с каждым днем», — припомнил он фразу из фильма «Майор Пейн».

Он все же нашел чем заняться за эти многие недели лежания, а именно выступил в качестве учителя, потому как у сенаторш возникли проблемы с фиксацией различных данных, в первую очередь по приходу-расходу продовольственных запасов и прочих позиций.

Вот Махавир и занялся ликвидацией безграмотности высшего света ведя привычный себе алфавит-кириллицу и индо-арабские цифры, выдав их как всегда за божественный дар, так что теткам пришлось засесть, что называется, за парты. К их чести, надо сказать, что выучились довольно быстро — жизнь заставила. Через месяц уже уверенно писали и читали, а также знали два математических действия, а именно сложение и вычитание, больше им и не требовалось на данном этапе.

В начале сентября Махавир все же решил, что кости позвоночника срослись достаточно для того, чтобы можно было избавиться наконец от своей лежанки к коей был фактически прикован. Все-таки три месяца прошло, чувствительность ног стала нормальной, пальцы шевелятся, а главное спина уже не болела. Так что он приказал сделать для себя кресло-каталку, потому как встать и пойти у него все же не получилось, ноги не держали.

Кресло-каталка все же значительно повысила его мобильность. Он и раньше мог приказать себя куда-нибудь отнести, но требовалось это редко, проще было вызвать кого-нибудь к себе, а не дергать минимум двух человек, а лучше четырех. Сейчас его мог катать всего один, причем подросток. Для этого дела ему выделили парнишку горбуна, что к тому же еще страдал легкой формой имбецилии.

— Поехали Мадхукар, посмотрим, как сестры битвы тренируются…

На это он всегда был готов смотреть, так что резво покатил кресло-каталку по замощенным деревом улицам.

Скорость производства фанерных доспехов несмотря на все приспособы для увеличения производительности пока оставляла желать лучшего, да и с конструкцией пока экспериментировали, выявляя и исправляя недочеты в последующих моделях. Но полсотни штук все же сделали и начались тренировки посменно.

К слову сказать, Махавир не остановился на изготовлении шлифовочного станка с элементами резцового и сверлильного. Продолжил свою прогрессорскую деятельность внедрением гончарного круга. Не все гончары оценили задумку, может, потому что у них ничего не получалось вылепить на этой конструкции, и они продолжили лепить по-старинке как деды с прадедами делали и им заповедовали, но парочка девиц все-таки продолжали эксперименты и вот у них уже что-то стало выходить.

Кроме того, он попробовал облегчить труд ткачихам, сделав для них более продвинутый ткацкий станок, тут его память откровенно подводила, хотя в свое время на какой-то экскурсии видел образец в музее, так что пришлось работать своей головой задействуя весе свои инженерные способности. А то сейчас ткань ткали на совсем уж каких-то примитивных приспособах. Фактически на простой раме с муторным просовыванием челнока через нити, что долго и качество продукта оставалось весьма посредственным.

С арбалетам к слову сказать дело обстояло еще хуже, все дело в плечах. Их требовалось по четыре на экземпляр, надо было сделать их достаточной длины, толщины и упругости, а главное подобрать их так, чтобы не перекашивало, что оказалось проблемой, потому как стоило лишь чуток не угадать и трос слетал с блоков.

Можно было конечно сделать цельные плечи, и даже провели несколько экспериментов, то тут все оказалось даже еще хуже, они почему-то разрушались даже быстрее, чем в случае с четырьмя дугами.

Так что пока в постоянном пользовании имелось не больше дюжины арбалетов и учились стрелять из них посменно и делали это фактически с утра до вечера. Потому и поломки часто случались при такой интенсивности использования. Что тоже в каком-то смысле тоже хорошо ибо быстро нарабатывался опыт и понимание, что ломается, почему и как это можно исправить, хотя последнее делалось методом проб и ошибок. Небыстро, но верно.

Стрелять из арбалета все научились довольно быстро, лишь скорость перезарядки оставляла желать лучшего. Посмотрев на процесс, Махавир понял, что ускорить стрельбу можно на моменте укладки болта. А то сестра битвы взведя тетиву плечевым зацепом (просто ремень перекинутый через плечо с крючком), ставит агрегат на упор — рогульку кою втыкали в землю, а то арбалет все же несколько тяжеловат и руки быстро устают его держать при прицеливании, начинают дрожать, а потом начинает возиться с болтом. То есть удерживая тяжелый арбалет одной рукой, что так и норовит выскользнуть, а второй — ставя болт.

— Нужен второй номер, — подсказал он Рагху. — Оруженосец-заряжающий. Заодно эти самые болты будет носить, а при случае еще и щитом прикроет пока сестра битвы будет взводить тетиву. А то мало ли, может все же придется пару залпов сделать в момент, когда вражеские стрелы начнут доставать. Всякое может произойти в бою.

— Хорошо аниш, давай попробуем так.

Попробовали. И правда, процесс перезарядки ускорился почти в два раза.

В качестве оруженосцев решили использовать подростков, просто из-за их меньшей массы по сравнению со взрослыми. Все дело в том, что стратегией и тактикой в случае полевого сражения, врагов все же лучше встречать в отдалении от города коий при осаде и поджечь могут, предполагалось пользоваться колесницами, авось удастся отбить охоту нападать на дальних подступах. И тут мобильность — наше все.

Первоначально колесница — это боевое транспортное средство, что-то вроде пикапа с пулеметом, с которого пуляет по врагам лучник в движении. Но с арбалетами это не работает, разве что сделать один выстрел и сбежать, остановиться отдалении, перезарядиться и снова атаковать. Слишком долго, неэффективно и муторно…

— Поскольку арбалеты бьют в три раза дальше вражеских луков, то предлагаю следующую тактику боя. Колесницы подъезжают на расстояние максимального боя, даже чуть дальше от врага, чтобы дать себе больше времени на подготовку, разворачиваются, сестра битвы и оруженосец спешиваются и начинают стрелять…

В итоге колесница превращается из боевой повозки в чисто средство доставки.

— Отстрелявшись — и видя, что враг вот-вот уже начнет их доставать, отходят на новый рубеж и все повторяется, если он конечно продолжит атаку.

— Интересно… — задумчиво протянул Мани. — Надо пробовать и смотреть…

Вот пробовали и смотрели.

С отработкой на колесницах правда пока имелся конкретный затык. Те колесницы, что сделали, сейчас активно использовались дозорными. Производство же пока бросили на сборку больших четырехколесных повозок, чтобы вывезти из сожжённых городов кости пригодные для варки клея, коий требовался просто в неимоверных количествах.

Кроме того, начался сбор урожая и тут тоже требовалось много повозок, чтобы свезти отовсюду откуда только можно в первую очередь рогоз. Корни шли в пишу, стебли использовали для изготовления стрел, а из верхушек делали бумагу необходимость которой росла в геометрической прогрессии.

Ну и соль. С ней все было плохо. Относительно хороший солончак находился на севере у реки Уй, что в двухстах километрах от Аркаима, там как раз находилось одно из городищ, что занималось именно заготовкой соли для всего народа арья в обмен на «мануфактуру». Та еще муторная технология. Там ведь скорее соленая земля, чем соль. Вот ее требовалось в воде развести, потом слить соленую воду и выпарить ее в горшках. Вот только заниматься всем этим там теперь несподручно, могли напасть местные и приходилось набеговым способом набрать этой земли в возы и быстро сваливать…

Пока же сестрам битвы прививалась мужество и стойкость путем боевой обкатки. Выглядело это в виде обстрела из луков. Сначала стреляли учебными стрелами, коим вместо боевого наконечника насаживали глиняные утяжелите не способные нанести вреда даже если попадет в незащищенное доспехом тело, ну разве что синяк будет. Ну и глаза стоило поберечь…

Уже на первоначальном этапе обкатки отсеялось множество женщин. А сколько было визгов! И смех, и грех. Рагху самым натуральным образом сорвал голос пытаясь удержать женщин в строю. Но увы, женщины с визгами разбегались стоило только начать по щитам молотить стрелам и особенно когда стрелы находили бреши в защите и начинали бить по доспехам и шлемам.

Шлемы, кстати, после этих обстрелов претерпели существенные изменения в своей конструкции. Теперь они обзавелись широкими полями и стали напоминать шляпы или тарелки, хорошо прикрывали в первую очередь глаза, надо только чуть наклонить голову, ну и плохо прикрытую область шеи при навесном обстреле. Шею собственно планировалось закрыть хорошим кожаным воротником с костяными накладками.

Что до модернизации доспеха, то Махавир попробовал армировать самую жизненноважную часть элемента, то есть нагрудную пластину, что рисковала подвергнуться ударным нагрузкам, конским волосом, вспомнив про такую нательную защиту у кочевников как тигеляй, что как раз делали из конского волоса. Тестирование показало, что идея вполне себя оправдывает. Одно плохо, конский волос требовался еще много куда, на те же тетивы к арбалетам и лукам…

Сейчас шел второй этап закалки сестер битвы. Их обстреливали уже боевыми стрелами из простых луков с наконечниками из рога и кости.

— Ай!

— Ой!

— Мама!

То и дело слышались визги.

— Стоять! — яростно хрипел Рагху. — Держать щиты! И молчите, дэвы вас забери!!! Что вы визжите⁈

И сестры битвы стояли и держали, даже на некоторое время замолкали, но потом снова начинались выкрики.

Хотя надо отметить, что были среди них и те, кто держался очень хорошо, не дергался и не вскрикивал даже когда стрелы попадали в их доспех. Таких отмечали, чтобы либо поставить на командную должность, либо вообще собрать отдельный отряд, этакую гвардию способную не только для оборонительного боя, но и атакующего.

Что до остальных женщин не пожелавших встать в строй или в итоге вылетевших из него, то всех, кто имел достаточно физической силы, записали в ополчение. Эти точно могли лишь обороняться стоя на стенах и их учили метанию дротиков — небольшое копье полутора метров длиной запускаемое с помощью копьеметалки.

Правда с изготовлением достаточно количества таких дротиков дело обстояло еще хуже чем с нормальными деревянными стрелами, а не паллиатива их рогоза. Тут ведь либо деревце нужно ровное, либо вытачивать его из крупного ствола.

«Хотя можно попробовать сделать все из той же фанеры, — подумал Махавир. — Из нее кстати можно и стрелы делать… особенно хорошо болты к арбалетам будут. Склеить нужной толщины дочечки, порезать, а потом на станочке зашлифовать в цилиндр. Где только на все клея взять⁈»

— Но ничего… скоро будет много рыбных костей и пузырей… вот из них и наварим…

* * *

Конечно, не мог Махавир не задуматься и о порохе, что решил бы разом множество проблем в плане обороны, а при необходимости и в атаке. Собственно обычные гранаты, даже без пушек и ручного огнестрела, стали бы просто ультимативным оружием. Но увы и ах… сделать его было банально не из чего, по крайней мере точно не в ближайшие годы. Даже моча сейчас использовалась для выделки кожи, обработки шерсти и еще каких-то хозяйственных техпроцессов, вроде стирки…

— Вот бы найти самородную селитру… — помечтал он о несбыточном.

«Или не столь уж и несбыточном?» — мелькнула мысль.

Махавир в свое время слышал, что где-то в южных республиках есть такие залежи — аналоги Чилийской или Индийской селитры. Вроде как где-то на побережье Каспия, может даже северном, и еще где-то там у узбеков и киргизов с таджиками. Для промышленной добычи вроде как бесперспективные из-за небольших объемов, но ведь для него и то, что есть, на сотни лет стрельбы и взрывов без особой экономии хватит.

«Да мне хотя бы на десяток лет селитрой запастись, а там уже самостоятельно производить буду», — подумал он досадливо.

Вроде бы и на территории России имелись месторождения, но увы память ничего конкретного подсказать не могла, только что-то смутно про Пермь и Новосибирск всплывало и то не факт, что достоверно, но с уверенностью говорила, что поблизости точно ничего нет.

— Подошла бы и селитра из птичьего помета или гуано летучих мышей, но если таковое и есть, то это надо искать в пещерах Уральских гор, а туда ходу в ближайшие годы нет.

«Разве что с кем-то из местных договориться?» — подумалось ему.

Но увы, отношения были окончательно испорчены нападением арья с целью набрать жертвенное мясо. Так что там только враги с которыми точно ни о чем не договориться. Разве что только с теми, кто придет им на смену. Но опять же, нечего им предложить.

— Мн-да… это было бы слишком просто… Разве что все же попробовать как-то заинтересовать местных аборигенов из южных земель, чтобы везли нам образцы… соли. И я тут уже разберусь какая из них является селитрой. Вот только и товар нужен на обмен ценный, а у нас ничего нет…

Увы, меха и мед являлись тем продуктами, что арья брали в качестве дани с местных племен. Ими еще можно было бы расплатиться за поставки селитры, но точно не в ближайшее время.

«Надо свое пчеловодство развить, — подумалось ему. — Те же ульи наделать… Да и меховое производство, если уж на то пошло, тоже можно наладить, только клетки нужны да живых зверьков с ценным мехом поймать для размножения… суслики тут точно не подойдут».

Сусликам к слову сказать устроили геноцид лучники. Они и раньше их отстреливали, но блочные луки подняли эффективность охоты на порядок. А суслик это не только шкурка, кои Махавир приказал на всякий случай сохранять, еще толком не зная зачем, потому как их особо не использовали, ибо сколько там этой шкурки, тонкой и непрочной(?) но и сколько-то там жирного ни разу не диетического мяса…

— Сусличная масса, — припомнил шутку одного юмориста Махавир.

Вдруг вспомнился эпизод того, как бабушка, к коей он наезжал в деревню летом во время школьных каникул, послала его собирать цветки одуванчиков, а потом сварила эрзац-мед с использованием сахара.

— Одуванчиков полно, но сахара нет…

Свеклы ведь сахарной нет. Из чего его делать? Сейчас свекла — это даже не корнеплод, а просто обычный корешок со съедобными листиками. До получения нужного сорта, нужны даже не десятилетия, а столетия селекции.

«Или есть?» — замер Махавир осененный догадкой.

Что-то в голове крутилось на эту тему, пока не вспомнил про канадский кленовый сахарный сироп. Пробовал он его в свое время, когда ездил в Канаду.

— У нас клены тоже вроде растут… Подойдут они? Или не растут? В будущем точно видел… но может не эндемик, а завозное деревце… Не помню… Хотя, если что, то и березовый сок сладкий… можно попробовать выпарить… и сварить одуванчиковый мед впарив его покупателям, как… осиный мед или еще какой… кто там еще мед может давать? Шмели? Или к черту мед, просто сахар можно продавать! А для объяснения откуда такой продукт берется можно сказать, что это муравьиный сахар… дескать есть подвид муравьев живущий далеко на севере, что производит такой вот твердый мед!

Махавир слегка повеселел. Ценный товар в принципе найден и не важно, будет ли он продаваться как сахар или одуванчиковый мед.

— Осталось найти торговых партнеров, что в обмен на него станут поставлять селитру…

Правда по некоторому размышлению, Махавир осознал, что есть некоторые проблемы с источником получения продукта, а именно березовыми рощами. Они безжалостно вырубались на дрова и стройматериал. Вообще за двести лет обитания на этой земле арья местным лесам от них сильно досталось, а ведь регион и так степной и с лесами тут изначально было не сильно густо.

— Это надо либо на запад, за Урал… или на север к Миассу…

Тут вспомнил, что с южанами тоже договориться может не получиться.

— Там ведь сейчас отец ураганит… Проход такой толпы ни разу не мирный. Они же сейчас как саранча сжирают все продовольственные ресурсы местных до которых могут дотянуться… Да блин! Куда ни кинь, всюду клин!!!

Оставалось надеяться, что племена у Каспия все же не задеты вторжением арья и у них не возникнет к ним жесткого отторжения.

— Он скорее через Аральское море пойдет…

«Это если они не разделились», — подумал Махавир, вспомнив, как директорша рассказывала ему о том, что часть протоиндоиранцев двинулись на юго-запад, а значит зли восточного побережья Каспийского моря все же окажутся под ударом.

— Проклятье…

«Хотя чего я дергаюсь, если уж на то пошло? — подумал Махавир. — Сдался мне этот порох… Мне всего-то и надо, что продержаться пару лет, пока не встану крепко на ноги. Я ведь все равно, после того как восстановлю силы отправлюсь в погоню за медальоном… Что к тому времени будет уже на берегах Инда. И судя по всему имеющихся ресурсов хватит чтобы отбиться от врагов все это время, а потом…»

— Местные в исторической перспективе все равно обречены, хоть с порохом, хоть без… Или нет?

Махавир так далеко до сего момента не смотрел. Его целью было выздороветь и найти медальон, чтобы разобраться с его работой. Все остальное его не интересовало. Планов на будущее как таковых не имелось.

Но сейчас он вдруг задумался о более отдаленном будущем.

— И потом… найду я этот амулет и даже разберусь как он действует. А дальше что? Скитаться по белу свету? Так чужаков нигде не любят, особенно если эти чужаки взяли свое силой… а мне придется брать силой… Остаться в Пакистане среди арья? Тоже вряд ли получится. Разве что отец меня снова признает наследником…

Такая вероятность по его мнению вполне имела право на существование.

— Вот только хочу ли я оставаться там? — спросил он себя.

И что-то внутри него отталкивало его от этой идеи. Наверное, виной тому образы будущего. Не нравились ему ни пакистанцы, ни индусы. Чужие они и он не желал, чтобы его потомки стали вот ими…

От арья там ничего не останется — местные поглотят их, лишь высшая каста правителей будет лишь чуть более светлокожей. В общем любые усилия по развитию государства будут по факту работой впустую. Ведь какие-то технологии он привнесет.

«Не хочу я этих индо-пакистанцев развивать, — подумал он поморщившись. — Не чувствую с ними ни малейшего родства…»

— Где родился — там и пригодился…

Оставшиеся арья же в этом плане сильно отличались, при условии конечно, что им удастся выжить и развиться, а не сгинут под напором местных племен, став частью будущих не то скифов, не то сарматов, не то вообще каких-то киммерийцев.

Пусть они не являются прямыми предками славян, но произошли от одного с ними корня и в принципе при некоторых обстоятельствах ничего не мешает им вновь слиться в одно общество и это его примиряло с фактом некой оторванности от своих корней, что как он с некоторым удивлением понял, его подспудно, на подсознательном уровне несколько раздражало, что ли.

'Можно наведаться именно к протославянам в Причерноморье и замутить там… после того, как разберусь с медальоном на Инде, — появилась новая идея. — Надеюсь, он даст мне необходимые силы, чтобы стать вождем или даже чем-то большим… Опять же, там на Черное море и больше возможностей для торговли, получения ресурсов. Поставлю столицу в Крыму… Там и селитра будет вызревать быстро, а главное — будет из чего ее делать…

Такие возможности давали подмять под себя все протоиндоиранские племена в единую формацию.

«Но это все равно что мечтать о журавле в небе имея синицу в руках, — возникла новая мысль. — Здесь я уже в статусе вождя, где мне ничего завоевывать и доказывать не нужно…»

— Да и зачем?

«За тысячи лет все мои усилия в итоге обратятся в прах, — мрачно думал он. — Не через сто лет, так через тысячу. Все империи падали, не от внешних ударов, так разрушаемые изнутри. Взять ту же римскую империю… Так стоит ли рвать жилы?»

— Что мне по большому счету надо от жизни? — спросил он себя.

На краю сознания пульсировала мысль, что медальон может и не даться, сколько ни выпей он Сома. И что тогда?

— Тогда Аркаим становится для меня идеальным местом для жизни… Находится по факту на краю ойкумены. Территория, которая никому не будет интересной еще сотни лет… Разве что какие-то залетные племена с востока объявятся и то не факт, что при моей жизни.

В общем у Махавира в этом случае имелись все шансы хорошо устроиться и прожить жизнь в достатке и комфорте, что он постепенно сможет себе обеспечить на уровне двадцатого века за исключением всего, что связано с электричеством.

— Что еще нужно? Да ничего больше и не нужно!

Глава 8

* * *

Наконец полностью осознав и приняв, что Аркаим для него это не некая стартовая площадка а-ля нубятник, если выражаться игровыми терминами, где можно набрав уровней и шмот, двигаться куда-то покорять окружающий мир, а именно что его дом, Махавир стал размышлять над тем, как бы его еще улучшить и сделать крепче.

— Что еще можно сделать с военной точки зрения? Чем можно заменить порох, будь он неладен? Разберем действия на составляющие. Тот же метательный заряд чем можно заменить? Пар? Помнится что-то такое делали еще в античности… Но это долго и ненадежно. Проще тогда что-то жидкое распылить и поджечь… как в «картофельных» пушках. Продукты нефтеперегонки? Керосин… бензин… Прочие продукты тоже найдем куда пристроить. Есть у нас тут нефть поблизости причем с выходом жижи на поверхность? Что-то я такого не припомню, но надо поспрашивать…

Поспрашивал.

— Кровь земли? — переспросил Мани.

— Да, черная или коричневатая жижа сочащаяся их земли, горючая…

— Нет аниш, не видел и даже не слышал ни о чем подобном…

Рагху так же отрицательно качнул головой, только спросил:

— А зачем она нужна, аниш?

— Отличное горючее средство. Если заполнить ею горшок, поджечь и бросить во врага, то тому объятому пламенем станет не до атаки на нас.

— Это да…

«Эх, что ж вы как евреи приперлись туда где ничего нет?» — посетовал Махавир на предков арья.

Впрочем, он осознал, что немного несправедлив. Да, нефти нет, но зато на юге полно меди, а на севере еще больше железа — гора Магнитная. Все в пределах досягаемости.

«Ладно… нет нефти, то можно попробовать горючку из древесины выгнать, — подумал он о пиролизе. — Энергетическая ценность будет сильно пониже, но стрелять с помощью керосина-бензина я и не собирался, проще и быстрее какой-нибудь баллистой или катапультой швырнуть горшком во врага, чем тратить огромные объемы бронзы на выплавку пушки».

— Что еще можно внедрить?

Вспомнились «демократические» разгоны демонстраций, это когда всякую химию полиция людям в лицо распыляет.

— Перца у нас нет, но есть черемуха… по крайней мере по слухам были такие баллончики для самообороны. Может и мы сможем выделить раздражающий элемент? Из сока? Косточек?

Позвал поговорить на эту тему жрицу-лекарку.

— Есть такие растения, что в высушенном и перетертом в пыль состоянии способны вызвать резь в глазах и жжение в носу и во рту?

— Для чего это тебе, аниш?

— Для обороны города, амала. Представь, что мы распылили это средство над вражеской армией, и они вместо того, чтобы атаковать, стали тереть глаза руками, а то и вовсе задыхаться. В общем можно взять всех без особых проблем, всех в слезах и соплях.

— Понимаю. Да, такие растения есть, аниш. Вот только не боишься, что и наши враги смогут использовать такое средство против нас? Кто-то ведь наверняка успеет сбежать и расскажет другим, а те воспользуются.

— Хм-м…

Махавир даже несколько смутился, от того, что не подумал о такой возможности сам.

«Ну да, как говорится, не рой яму другому… Не всякое средство стоит использовать, по крайней мере по поводу и без, всегда может прилететь аналогичная ответка. Такое средство только в критической ситуации нужно пускать в ход», — осознал он.

— Благодарю за науку, амала, — склонил голову Махавир. — Вы мудры. Предлагаю использовать это средство, когда без него нам точно будет не устоять.

— Хорошо, аниш. Мы начнем сбор растения…

Как потом выяснилось под растением с раздражающим свойством Дакша имела ввиду обычную горчицу. В пищу ее в данный момент в качестве приправы не использовали, а только лишь как лекарственное средство — вызвать внутренний очищающий огонь.

«Можно еще подсказать горчичники делать», — припомнил Махавир свой опыт лечения, когда ему их лепили на спину.

Кожу жгло зверски.

Собственно, это все, что он мог внедрить на данном этапе развития в военном плане. Ну, разве что еще баллисту, по факту в несколько раз увеличенный блочный арбалет, что сможет стрелять дротиками или этими самыми горшками с эрзац-напалмом или той же недохимей.

* * *

Наметив дополнительные шаги по защите от внешней агрессии Махавир перешел к укреплению своей власти на внутреннем фронте. Здесь он видел три направления с которыми предстояло плотно поработать. Это образование, законы и конечно же религия. Три кита, три точки опоры как у трехножной табуретки, или как говорят окраинцы — подсрачника, что обеспечивают максимальную устойчивость сидящего на этом предмете мебели.

— Что ты делаешь, сын? — подойдя к столу, спросила Бханумати.

— Пытаюсь составить учебник…

К его некоторому удивлению это оказалось не так-то уж и просто, хотя на первых порах все-то и надо что сделать учебники по арьянскому языку и математике. Но тут он споткнулся на правилах пунктуации, с которыми если уж на то пошло сам не ладил, ибо со школы был закоренелым троечником и все эти запятые, тире, двоеточия, точки с запятой для него так и остались не совсем понятыми. Но главное, как объяснить их необходимость людям?

«А может ну их на хрен? — думал он. — Оставим запятые с точками и все на этом. Потом язык самостоятельно разовьется и дополнится дополнительными элементами правописания. Благо уже то, что я просто слова разделю при написании…»

— Зачем?

— Чтобы обучать людей.

— Людей?

— Ну да.

— Зачем?

— Чтобы грамотными были…

— Зачем? — как заведенная повторяла несколько удивленная Бханумати. — По крайней мере простым людям?

Махавир хотел отмахнуться весомой отмазкой, дескать так повелел бог, но все же решил попробовать пояснить, дабы она как фактическая правительница сама поняла всю важность и необходимость грамотного населения для их маленького государства, а также перспектив.

«Ну и надо показать, что я сам с усам, а не рупор бога передающий его волю, — подумалось ему. — А то божественная поддержка это конечно хорошо, но люди должны знать, что правитель и собственную голову имеет и даже умеет ею думать. Ну и просто не стоит увлекаться частыми божественными откровениями. Опасное это дело. Ведь страждущие для решения каждого пустяка тогда станут приходить и спрашивать ответа от бога. Родит ли здорового ребенка жена? А будет ли удача в охоте и где собственно искать зверя? А какая будет погода? И так далее и тому подобное… А он не справочная 009. И совсем плохо будет, если ответ в итоге окажется неверным и тогда все шишки полетят в меня, дескать жрец вышел из доверия бога, неугоден ему, и значит ату его! Нет, такой хоккей нам не нужен. Так что сам, все сам…»

— Образование позволяет правителю напрямую влиять на сознание, мысли и чувства своих подданных. Сейчас это не актуально, мы можем собрать народ и напрямую обратиться к ним и они нас услышат и поймут. Но мы как правители должны думать на далекую перспективу, когда подобное личное обращение станет невозможным, когда мы расплодимся и на этих землях будут стоять десятки наших городов. Как донести до них свою волю?

— Через глав родов… Сначала собрать их, повелеть им и уже они объявят волю правителя народу…

— А где гарантия, что это главы родов не солгут своим людям? Вдруг им что-то не понравится в решении правителя?

— Об этом станет известно…

— Может да, а может и нет. И если станет, то может оказаться слишком поздно… и народ обозлился на своего раджу именем которого главы родов станут творить всякие непотребства.

— Хм-м… Тогда можно через специальных глашатаев оповещать о воле раджи.

— Можно. Но сколько их понадобится? И ведь чем дальше, тем больше их станет требоваться. Это слишком дорого. К тому же глашатаев тоже можно подкупить или вовсе заменить своими и они начнут оглашать ложные сведения.

— Ну да…

— Вот для того, чтобы между народом и правителем не было лукавых и злонамеренных посредников, что могут по каким-то причинам соврать, этот народ должен иметь возможность самостоятельно прочитать указ, воззвание, объяснение без искажений, изъятий и дополнений со стороны заинтересованных в этом лиц.

— Хм-м… Ты очень уж далеко смотришь, сын…

— Таков мой долг правителя мама, смотреть не только на то, что может случиться в ближайшие месяцы и годы, но на десятилетия и столетия, чтобы моим потомкам не пришлось решать возникшую проблему вкладывая огромные усилия и ресурсы, на то, что могу сейчас решить я без особых стараний.

— Это… достойно настоящего… великого правителя, сын…

— Ну и разве плохо, если через… тысячу лет ученик возьмет в руки книгу по истории, где будет написано, что в час великой нужды и отчаяния именно бхавика* Бханумати, когда ее сын был слаб и немощен, приняла на себя тяжелое бремя ответственности за оставшихся людей и с честью вынесла его несмотря на все невзгоды обрушившиеся на нас…

*. Бхавика — праведная.

Бханумати на несколько секунд замерла, осмысливая услышанное.

— Махавир… ты правда… напишешь об этом… обо мне? — спросила она.

— Клянусь тебе в этом священным огнем, мама. Все твои заслуги, как правительницы останутся запечатленными на бумаге и в памяти последующих поколений.

— Ох, Махавир… — выдохнула Бханумати и расчувствовавшись, крепко обняла сына, ничто человеческое не было ей чуждо в том числе и тщеславие, а мысль, что ее будут помнить столь долго захватила ее сознание. — Жаль, что тебе придется довольствоваться лишь столь малым…

— Может оно и к лучшему, — понял Махавир свою мать, намекавшую на то, что не он стал наследником всего народа ушедшего на юга.

— Почему?

— Из малой кучки глины легче вылепить то, что тебе нужно, чем сразу из большой…а то пока одно лепишь, что-то уже засохло и треснула, а другое и вовсе отвалилось…

— Понимаю… А это что?

Бханумати показала на несколько листков с разными почеркушками.

— Это я пытаюсь придумать символы для нашего государства…

— Символы? Что это?

— Что-то, что станет отличать нас от других людей, опознавать друг друга от чужаков…

— Не понимаю… мы и так знаем кто свой, а кто чужой…

Махавир поморщился чуть досадливо. С этими символами в виде герба, флага и прочего он действительно несколько поторопился, но ему хотелось внедрить что-то подобное и привычное: флаг, герб, гимн.

— Это заявка на то, что мы не просто очередное дикое племя коих вокруг бегает без счета, а зародыш большого государства, великого и могучего. Я хочу, чтобы люди прониклись этой идеей, осознали и понимали ради чего живут. Я хочу, чтобы это понимание подпитывало их души, морально вдохновляло на новые свершения…

Было видно, что объяснения не нашли нужного Махавиру отклика у Бханумати, но спорить она не стала.

— Тебе виднее… ты это доказал…

Что до герба, то в качестве основы он взял все того же орла с торсом мужика вместо орлиной головы. Так же рассматривался вариант изображения огня, ну и конечно Солнца.

Что до образования, то он так же надеялся, что это заставит работать мозги у людей и запустится процесс саморазвития, начнется своеобразная цепная реакция, появятся ученые самородки, что сами начнут двигать науку и прогресс.

«Я лишь укажу им путь…» — подумал Махавир испытывая по этому поводу странные ощущения.

Потому в том же учебнике по математике он планировал дать основы геометрии и механики.

* * *

— И еще мама, я прошу твоей помощи в написании законов. Привлеки к этой работе и сенаторш… Это, к слову сказать, еще одна причина для чего нужно всеобщее образование — для того, чтобы все люди знали законы, знали что им грозит, за то или иное противоправное деяние…

— Зачем их записывать? — удивилась Бханумати. — Их и так все знают…

— Все ли? — усомнился он. — Или все-таки бывают какие-то разночтения? Ты как судья определяешь, что верно и твое слово решающее, но даже я заметил, что за похожие преступления ты даешь разные наказания.

— Вот как?..

— Да.

— И когда такое было?

— Десять дней назад ты судила Аравинду, за то, что та побила свою соперницу Эравати… очередной раз мужика не поделили. Так вот, эту Аравинду ты приговорила к десяти ударами кнутом.

Бханумати согласно кивнула.

— И всего три дня назад, похожий случай, Ямини побила по той же причине Харшиту. Причем последствия оказались даже серьезнее чем в первом случае — порвано ухо, а не просто кровь из разбитых губ и носа, как в первом случае. Какое ты определила ей наказание?

— Прилюдное покаяние…

— Согласись, одну избили плетьми, а вторая лишь принесла извинения. Очень уж разное наказание, за одно деяние.

— Но, сын мой… в первом случае Аравинда пыталась увести чужого мужчину… а Ямина защищала свою честь… Согласись, что обстоятельства все же разные.

— Хм-м… хорошо, — признал свою оплошность Махавир. — Другой случай… тут обстоятельства вроде бы идентичные. На сборе урожая несколько женщин присвоили себе часть урожая… украли они примерно одинаковое количество. Двух из них ты помимо публичного покаяния приговорила к дополнительным работам по очистке канализационного канала. А вот третью — Гитанику, лишь к покаянию без отработки.

— Тут тоже все просто Махавир, — улыбнулась Бханумати. — Гитаника происходит из уважаемого знатного рода…

Махавир зло поджал губы и резко оборвал мать:

— Стоп мама. Вот этого не надо… То, что Гитаника происходит из уважаемого рода, должно наоборот служить отягчающим обстоятельством и служить причиной более жесткого наказания, ибо она своим преступлением замарала не только свой род, но и бросила тень на другие уважаемые рода!

— Но сын…

— Что?

— Она состоит в родстве с одной из… как ты говоришь, сенаторш, что очень сильно помогает мне в управлении городом…

— А не является ли воровкой эта сенаторша? — все еще злым голосом высказал предположение Махавир.

— Нет…

— В общем закон должен быть един для всех. Закон суров, но он — закон. Для Закона не должно быть разницы кем является преступник, как нет разницы между нами во взоре Ахарамузды… То, что кто-то из уважаемого рода… не должно давать ему поблажек, наоборот, это фактор отягчающее наказание. Иначе со временем знатность преступника приведет к полной безнаказанности. Они, говоря о том, что являются опорой власти, станут требовать для себя все больше привилегий. Это станет причиной разрушения нашего общества. Потомки проклянут нас за это. Хуже того, однажды натерпевшись злодеяний и обозлившись, простые люди восстанут и просто уничтожат всю знать, а вместе с ней и правящий дом, то есть наших потомков… Ты хочешь этого, мама?

— Н-нет… Но…

— Надо опираться на простых людей, мама. Не давай лишней власти знати. Сейчас мы еще можем установить такие порядки, начав с равенства Закона, потом станет поздно. Укажи мне тех, кто будет сильно возмущаться…

— Что ты с ними сделаешь, Махавир?

— В данный момент я с ними ничего не могу сделать, просто буду знать и когда придет время просто не допущу их до власти. Членство в Сенате ведь не пожизненное и тем более эта должность не будет передаваться по наследству. Будем выбирать… в том числе из простых людей, для чего их нужно обучить грамоте и выявить достойных по уму, а не по знатности.

— Я поняла тебя…

Законотворчество тоже оказалось делом непростым. Сейчас Махавир радовался, что в своей прежней жизни по юности успел столкнуться правоохранительной системой — замели после очередной массовой драки район на район, вот там и познакомился с Уголовным кодексом, так что основные принципы построения знал.

Впрочем, после некоторого размышления Махавир решил не переть напролом, чтобы не провоцировать даже малейших признаков неподчинения и формирования оппозиции, а подвести под решение о равенстве перед Законом железобетонный фундамент — религию.

«Против такого аргумента никто не решится выступить, — подумал он. — Потому как это все равно, что объявить себя вероотступником, на таких уже можно смело спустить народ и тот порвет предателей на клочки».

Махавир устроил очередное камлание, а потом стал вещать:

— Великий Ахарамузда, создатель всего сущего, очень недоволен нами…

Народ ахнул. Никто не хотел ощутить на себе последствия божественного гнева.

— Мы искажаем его заповеди в угоду своим низменным страстям… за это он грозит нам карами если мы не одумаемся и не вернемся к почитанию изначальных заповедей. Мы все едины перед ликом его! Нет для него богатых и бедных, знатных и простых, женщин и мужчин, всех он осудит лишь по деяниям нашим, взвесит и измерит наши души и вынесет приговор. Но то, что верно в божественном мире, то должно быть и в тварном, а именно равенство перед Законом — отражении воли его! Великий Ахарамузда повелевает высечь законы, мы вправе придумывать их для себя сами, но главный принцип должен оставаться неизменным — равенство перед Законом всех и каждого!

Эта простенькая интрига сработала на все сто. Может кто и был недоволен, но проявить его публично не посмел, иначе, случись что нехорошее, падеж скота или еще какой мор, тебя объявят причиной несчастья — высказывался против воли бога и за что навлек на них всех его гнев, после чего нечестивца потащат на жертвенный костер.

* * *

Если раньше Махавир расценивал религию больше как фактор для формирования морально-этических норм, то после последнего камлания в полной мере осознал насколько она является мощным инструментом управления.

«Прикрылся волей бога и вот уже никто пикнуть против не смеет», — подумал он.

— Главное тут не заиграться… а то инквизиция с их массовыми аутодафе могут померкнуть…

Махавир вообще считал, что нужно в принципе отказаться от человеческих жертвоприношений.

«Разве что добровольное… — мелькнула мысль. — По типу харакири у японцев».

— Да и от скота тоже… зачем Ахарамузде баран? Он же творец всего сущего и если ему потребуется баран, то создаст его себе…

Но люди мыслят пока примитивно. И может быть понимая, что Ахарамузде, как творцу действительно не нужны жертвы животных, стали искать кому такая жертва может прийтись по нраву, чтобы получить с него защиту или еще какие-то плюшки. Вот и плодили богов попроще.

— А мне конкуренты не нужны… — пробормотал Махавир. — Ведь при каждом божке будут формироваться свои курии жрецов и чем божок будет популярнее, тем больше у них будет влияния… Так что давить надо этих тварей.

И тут Махавир оценил формулу принятую в исламе, про то, что Аллах один и нет других богов.

— Надо и мне эту формулу на вооружение взять и вбивать ее в головы паствы как гвоздь молотком… А всех, кто будет поклоняться другим богам и сущностям объявить вероотступниками и изгонять. Сейчас это, по сути, станет смертным приговором…

Правда оставалась вероятность, что могут начать поклоняться тайно.

— Но как говорится, все тайное рано или поздно становится явным…

Хотел Махавир избежать многих ошибок так называемых мировых религий, в первую очередь христианства, все-таки являлся продуктом именно этой культурного направления и знал о ней несколько больше, чем о прочих религиях и их закидонах.

Так, например ему не нравилось в христианстве излишний догматизм и неспособность признать свои ошибки. Взять ту же историю с Землей, кою священники поместили в центр вселенной и сказали, что даже само Солнце крутится вокруг нее. Даже сожгли одного астронома.

В общем христианство оказалось еще тем тормозом в познании мира. Дескать все в мире происходит по воле его и большего вам знать ни к чему, лучше молитесь, поститесь и денежку в церковь несите, ибо в рай с собой золото не унести.

— Значит нужно идти от обратного… дескать я — Ахарамузда создал мир и желаю, чтобы вы — творения мои разгадали его загадки, познали законы, по которым он действует и тем самым возвысились приблизившись ко мне…

Махавир удовлетворенно кивнул.

Так же ему не нравилась концепция всепрощения. Дескать молись и бог тебя простит, сходи в паломничество и будет тебе очищение, купи индульгенцию и опять же ты чист перед богом. То есть твори что хочешь: бей, грабь, убивай, но стоит помолиться, покаяться и тебе по факту все сойдет с рук.

— Нет, так не пойдет… Грехи не прощаются… их можно лишь смягчить праведными делами… и даже если на один грех будет сто добрых дел, все равно за этот грех придется нести наказание…

Концепция перерождения в зороастризме Махавиру нравилось больше, чем концепция рая и ада. Особенно он не понимал именно тему с раем — где души после земных тягот в награду получали вечное блаженство… было на его взгляд в этом что-то нездоровое. Да и вечные мучения в аду… тоже как-то не способствовало моральному исправлению людей. По крайней мере тех, кто встал на путь греха.

Ведь грешник, если он посчитает, что ему все равно уготовано место в преисподней, нет ему прощения, то даже не сделает попытки как-то исправить положение и продолжит грешить с еще большим остервенением, типа сгорел сарай — гори и хата. Нечего терять, что так вечные мучения, что эдак, а значит можно и дальше творить непотребство.

А вот смысл перерождения с попытками исправления кармы еще при жизни добрыми делами могло дать результат. Дескать не тысячу лет будешь бегать крысой помойной, а только лишь сто, могло дать результат.

«Или в аду тебя будут жарить на огне по сто лет за грех, а если перебьешь грехи добрыми делами, то отделаешься минимальным сроком, по десять лет на грех, а потом полетишь на перерождение», — подумал он.

— А если при жизни пройдешь через огненное наказание — самосожжение, то и вовсе условным сроком отделаешься, хе-хе…

Правда написать аналог Библии оказалось еще сложнее чем учебники и УК вместе взятые, причем на порядок. Тем более что Библию и прочие Заветы он не читал, не являясь религиозным человеком, классический атеист.

— Ладно, обойдемся главными постулатами, вроде: «Не убий», «Не укради» и прочего… ну и добавим от себя из серии: «Не будь ленив», «Не будь невежественным» и так далее…

Ну а что до собственно морально-нравственных ориентиров, то тут все просто и можно выразить одной фразой: «Поступай с другими так, как ты хочешь, чтобы они поступали с тобой».

Глава 9

* * *

Шаг… еще шаг…

Махавир по сути заново учился ходить с использованием костылей. Ноги слушались откровенно плохо, он их фактически волочил по полу, но все же слушались.

— Все… каталку… — прохрипел он, обливаясь потом.

Под него подкатили инвалидное кресло, куда он просто рухнул тяжело дыша. Такие тренировки он старался совершать каждые полчаса.

«Тут бы „космический костюм“ помог, а еще лучше „терапевтический экзоскелет“, — подумал он, припоминая как в его будущем-прошлом проводили реабилитацию подобных травм. — Но увы, мне из этого ничего не светит…»

— Что у нас сегодня на обед? — поинтересовался он у одной из служанок матери.

— Уха, аниш…

Махавир на это только вздохнул.

Рыба откровенно поднадоела. Все бы ничего, но речная рыба очень уж костлявая. Сети сплели и сейчас шла активная ловля. Пока что осваивали Караганку на которой стоял Аркаим и Большую Караганку. Речки не сказать, что большие, камень перебросить можно, хотя и гораздо более полноводные, чем в будущем (тогда реально можно было переплюнуть), и рыба тут плавала тоже мелкая.

«Надо на Урал выходить, — подумал с легкой мечтательностью Махавир. — В эти времена там наверняка крупная рыба ловиться должна, те же осетровые просто монстрообразных размеров достигают в несколько метров длиной и икру их них ведрами черпают, не то, что в мое время…»

Но увы, с выходом на большую реку пока никак из-за отсутствия подходящего водного транспортного средства. Не получалось у них нормальные лодки сделать, не так-то просто это оказалось. А главное — долго. Не хватало плотникам мастерства подогнать доски так, чтобы они не начинали травить воду. Хотя казалось бы, чего там такого сложного? Но увы, доски в воде начинало выгибать.

Маленькие лодочки на одного-два человека еще туда-сюда, а вот что-то большее, человек на десять, годное под парус, уже все, только успевай вычерпывать воду. И даже то, что щели законопатили паклей не сильно помогало. Были в этом процессе какие-то секреты, что еще предстояло познать методом проб и ошибок.

— Ну сделайте тогда их из фанеры! — в раздражении приказал Махавир. — А потом промажьте дегтем, чтобы от влаги защитить…

Впрочем, быстро одумавшись, этот приказ он тут же отменил. Фанера нужна для изготовления доспехов. Да и по поводу строительства новой лодки тоже отдал приказ остановить работы. Пока сделают новую, уже лед на реке встанет.

— Ближе к весне будем делать… по осени пока на этой лохани станем плавать, до ледостава ее хватит. Возвращайтесь к изготовлению колесниц.

К слову сказать, даже такая течная лодка выполнила свою задачу и в Аркаим стала поступать полноценная рыба. Она действительно оказалась таких гигантских размеров, что спутывала на себя всю тридцатиметровую сеть, в итоге требовалось много времени, чтобы размотать получавшийся клубок и достать добычу. Но оно того стоило. Тот же налим трех метров…

Неводами перегораживали небольшие заливчики с помощью малых лодочек и тащили буквально сотни килограмм рыбы на берег. Потянулись тяжело груженые караваны к Аркаиму.

Возникший к этому моменту дефицит костного клея исчез, как не бывало.

Махавир наладил процесс копчения, что арья так же не знали. В этом плане он очень уважал щуку на черемуховом дыме.

Но не рыбой единой.

Урожай всего чего только можно собрали, где смогли. По тем же зерновым получилось в общем-то неплохо. Поля никто не портил, разве что на севере лоси или еще кто пожрал.

— А теперь надо все хорошо перебрать и оставить крупные семена под посадку на следующий год, — сказал он матери. — Есть надежда, что крупные семена, дадут такое же крупное потомство…

То же самое проделали с дикой гречихой, что Махавир собирался культивировать.

«Надо бы сразу нормальный овес найти, а не с этим, непотребством, по факту травой, возиться», — подумал он, посмотрел на микроскопические семена овсюга.

Махавир попытался вспомнить карту региона и у него в общем-то неплохо получилось. Даже зарисовал ее на бумаге.

«По Уралу доходим до Каспийского моря, из него поднимаемся по Волге и где-то там есть сближение с Доном. Перебираемся в него, и спускаемся в Азовское море. Если в округе ничего нет, хотя по идее все же что-то должно быть, то двигаемся дальше, в Черное море. На его юго-западных берегах точно что-то должны выращивать, как пшеницу, так и овес, и ячмень, и еще чего-нибудь… — размышлял он. — В самом крайнем случае к грекам заглянем».

Оставалось лишь печалиться, что еще очень нескоро он сможет совершить подобное путешествие. Тут нормальные корабли нужны, крепкие и быстрые, а они даже обычные лодки еще не умеют делать.

Что до пшеницы (или как в действительности называлось то зерно, что выращивали арья?) то экспериментировать с озимыми посадками Махавир не решился. В сельском хозяйстве он не разбирался совершенно, за исключением всего что связано с картофелем, а тут ведь надо рискнуть значительным запасом продовольствия. А вдруг ничего не получится? Там ведь и зерно наверное не абы какое нужно, а специальный сорт. Может и погода подсуропить, либо померзнет все, либо сгниет. Осень выдалась довольно дождливая и холодная.

— Такой репутационный удар обрушит все мои акции…

В общем эксперимент он все же провел, но с небольшим количеством зерна, буквально с парой горстей, чтобы понять, сработает ли эта задумка в принципе.

«По весне увидим результат, — подумал он. — Если доживем…»

* * *

На границах пока было все спокойно. Дозорные не засекали какого-то шевеления, но это ни о чем не говорило. На западе дальше реки Урал не смотрели, водная преграда выступала естественным рубежом.

На востоке, севере и юге тоже сильно далеко посты не расставляли. На севере, после того как сняли урожай и запаслись солю на зиму, не заходили дальше Зингейки, а это пятьдесят километров от Аркаима, ну с юга и востока неприятностей больших не ждали, хотя дозоры тоже время от времени посылали.

Раздражала и вызывала изрядную нервозность абсолютное незнание того, что происходит в окружающих племенах. О чем они думают? Что планируют? Махавир даже созвал по этому поводу военный совет.

— Нам нужно знать, чем дышат местные, — сказал он. — Может они собирают против нас войско? Если «да», то в каком состоянии этот процесс? Сколько племен будут участвовать в набеге и когда они его планируют? Или же им сейчас не до набегов… От ответа на эти вопросы во многом будут зависеть и наши планы.

— А что говорит Ахарамузда, аниш? — спросил Рагху.

— Ахарамузда на этот счет ничего не говорит, — ответил Махавир, подавив раздражение. — На бога надейся, а сам не плошай.

— Надо принести богатые жертвы Ин… — начал было Рагху.

— Обойдемся без жертв, мой друг, — быстро сказал Мани, сделав «страшные» глаза. — Аниш прав, не следует по всяким пустякам тревожить богов… бога, — поправился он, чуть досадливо поморщившись. — Ты же ведь не любишь, когда к тебе суются с мелкими вопросами? Так и великий Ахарамузда будет от нашего поведения не в восторге…

— Ну да… — покаянно склонил голову Рагху.

Махавир лишь недовольно поджал губы и сделал вид, что ничего не заметил. Ну типа оговорился старик, бывает, привычка — вторая натура и не так-то просто ее вытравить. Типа даже коммунисты то и дело бога поминали.

Так-то формулу, что Ахарамузда — один и нет других богов кроме него, он в народ запустил, но тут явно требовалось время, чтобы эта мысль снова овладела умами людей. Заменить же этих военачальников просто некем, как не может он их как-то наказать, так что приходится закрывать глаза на «обмолвки».

«Не поклоняются открыто Индре и то хорошо, — подумал он. — Сменится поколение и „ложные боги“ будут забыты. Главное не зевать и не давать заражать верой в них молодежь».

Махавир припомнил, что даже после принятия христианства, воины еще долго верили в языческих богов войны, нося на шее их символы вместе с крестиками.

Вот простых людей наказать за поминание всуе ложных богов было можно, теми же плетями и грязными работами, так чтобы они ассоциировались в их сознании с дерьмом. А уж тех, кто донесет, всегда хватает.

«Надо бы только как-то научиться определять ложные доносы, а то есть нехорошие примеры на этот счет в истории… — снова подумал Махавир. — Но это пусть Дакша разбирается. Напоит своими наркотическими травками с эффектом сыворотки лжи и поспрашивает, где правда, а где кривда».

— Мани… ты сможешь совершить быстрый рейд и атаковать одно из племен?

— Увы, аниш… сейчас это невозможно.

— Почему?

— Грязь…

— Ясно. Что же… грязь играет и на нашей стороне — врагу так же будет сложно совершить на нас стремительный налет. Ладно, подождем до снега. А пока он не выпал, нужно поискать олово…

Махавир вспомнил о словах директорши, коя поведала о источнике олова недалеко от Аркаима.

— Великий Ахарамузда указал мне, где относительно недалеко от нас могут находиться довольно внушительные залежи руды данного металла.

(Использована карта от читателя str. Исправления в Пролог тоже внесены).

— Где⁈ — хором воскликнули Мани и Рагху.

— Примерно в двух дневных переходах к востоку от нас. На равном удалении от истоков трех рек…

Воины понятливо кивнули головами. Они знали это место.

— Мы немедленно организуем поиски, аниш! — воскликнул Рагху.

Его энтузиазм был понятен. Олово требовалось просто как воздух с утерей источника от северных племен. Если медь они знали где добыть, хоть по нынешним временам это тоже будет весьма непросто, то вот олово… без него почти теряется смысл в добыче меди, по крайней мере в плане изготовления оружия и доспехов. А оружие требовалось и в очень больших количествах. Да и доспехи, на какое-то время фанерная защита заменит бронзу, но это все-таки сильно не то. Дерево оно и есть дерево.

Фанерные доспехи к слову сказать продолжали изготавливать ударными темпами и гвардейский отряд из двух сотен сестер битвы ими уже обзавелись в полном составе. Поскольку дерево гигроскопично, да и костяной клей тоже хорошо впитывает воду и теряет свои свойства, то доспехи хорошо просмолили и покрасили в радикально черный цвет еловым дегтем. Ну и щиты, конечно, тоже обмазали. Плюс плащи из шерстисто-конопляной ткани, как дополнительная защита от влаги, то бишь дождя, ведь плащи эти пропитаны жиром. Тоже черные.

Выглядело очень… брутально. На местных зрелище строя воительниц в одинаковых доспехах так и вовсе производило неизгладимое впечатление. Разве что личины разрешалось разукрасить на свое усмотрение. Тут уж все выделывались, кто во что горазд.

Махавир решил особо ничего не придумывать и ввел римские традиции идентификации командного состава, то бишь гребни из конского волоса на шлемах: продольные, поперечные, плюс обычные короткие султаны-пучки у десятников. Черного цвета понятное дело.

Знаменная группа. Волчьи шкуры на головы и спины. Вместо простого легионного орла — орел с человеческим торсом вместо головы. У сотен — штандарт из черной ткани с желто-красным лепестком огня и черной цифрой — номером сотни, внутри пламени.

* * *

А олово нашли и довольно быстро, управились всего за неделю, что неудивительно. Если знать, где искать, что искать, то обнаружение искомого лишь дело времени.

— Там овраг — плохое место, — рассказывал Мани о проведенных поисках. — Словно земля треснула… тянется он на пять-шесть полетов стрелы, шириной в середине чуть меньше полета стрелы… и глубиной в несколько человеческих ростов. Внутри весь порос колючим кустарником… потому я думаю, туда особо никто и не совался… ну и скот ночью мог упасть, что тоже заставляло людей во время перегона скота обходить его стороной. И вот там на глубине нашли вот это…

Командир разведчиков и дозорных вывалил на стол множество кристаллов коричневого цвета.

Махавир оловянную руду представлял как-то иначе — темные матовые голыши, но решил, что она может быть разной и такой, и сякой, и эдакой

— Нашли собственно жилу?

— Да, аниш! Полоса этих камней неширокая, всего в пару пальцев толщиной, но длинная и уходит вглубь земли.

— Отлично. Осталось добыть медь, и мы в шоколаде…

Вообще-то Махавиру хотелось шагнуть на следующую ступень развития, так сказать, перебраться из бронзового века в железный, благо гора Магнитная с высококачественной рудой под боком, но увы, в ближайшее время это было невозможно.

Во-первых, ее все-таки еще надо найти и добыть, для чего нужны бронзовые инструменты. Что будет крайне непросто в условиях противодействия недружелюбных племен и с ними придется как-то решать этот вопрос.

Во-вторых, Махавир был реалистом и понимал, что вот так сразу у него вряд ли что-то получится, даже при наличии свободного доступа к руде. Знаниями в этом плане он обладал исключительно обще-теоретическими если не сказать поверхностными (что по нынешним временам тоже немало, если уж на то пошло) и придется проводить много экспериментов, прежде чем у него в руках окажется не плохонькое железо, что по качеству будет уступать даже бронзе, а булатная сталь, что эту бронзу будет резать как дерево.

Плавка показала, что в земной трещине действительно нашли оловянную руду и немедленно была собрана команда рудокопов коя должна была добыть как можно больше руды пока позволяют погодные условия.

— Только добывайте. Перевезем потом, как снег ляжет, — напутствовал Махавир. — Сейчас на это не надо тратить время и силы.

— Как же по снегу-то?

— На лыжах…

И тут Махавир осознал, что лыжи арья не знают. Пришлось показывать и рассказывать.

Добыли руды много, даже очень много. Тонны. Прекратили добычу лишь когда повалил снег и одновременно с этим условия работы стали просто опасны для жизни рудокопов, так как шахта стала слишком сильно заглубляться, а укрепить породу нечем — начались обвалы, которые пока к счастью обходившиеся без жертв. Всю растительность извели в кострах, да и не подходила она для этих дел — кустарник вроде барбариса да хлипкие деревца типа рябины и черемухи, а крепкую древесину далеко везти.

«Но теперь уже и не нужно, — подумал Махавир. — Будем надеяться, что добытого олова хватит на все хотелки… Осталось меди набрать».

— Как встанет лед на реке, отправимся за медью, — «обрадовал» он руководящий состав Аркаима. — Но сначала нужно выяснить, что там племена…

Но пока лед не встал Махавир решил воплотить в жизнь одну задумку, а именно построить буер.

— Вот и шкурки от сусликов пригодились, пустим их на паруса.

Шкурок сусликов скопились многие тысячи. Их ведь не только и не столько из луков били, сколько больше дети ловили на силки. Плели веревочки из волос — пришедших в негодность тетивы, так что материал уже больше никуда не годился, делали петлю и ставили в норку. Суслик забегал-выбегал в-из норки и банально удавливался.

Применялись и другие ловушки.

— Зачем это? — спросила его Бханумати, когда он давал пояснения плотникам на модельке, показывая что и как должно быть.

Расстраивал жуткий недостаток бронзы из которых требовалось сделать коньки.

— Можно будет быстро ездить по льду.

— Для чего?

— Ну мало ли… к примеру отправимся медь добывать, то можно быстро перевезти много людей без использования лошадей. А то ведь сколько лошадь может перевезти народу и как далеко, прежде чем устанет? А на буере, если будет хороший ветер, а он за редким исключением всегда хороший, мы от Аркаима до рудника сможем добраться за два дня, а то и за один… А сколько на лошадях? Дней пять придется двигаться… Та же перевозка рыбы ускорится…

— Зачем нам зимой эта скорость, сын мой? Не испортится рыба на холоде…

— Ну да… но все равно… Вот кстати, пусть экипаж будущей большой лодки учится управляться с парусами в облегченных условиях.

«Кстати, можно разведку до Каспия организовать, — вдруг подумал Махавир. — Узнаем, прошелся там Мамаем отец или нет. И если „нет“, то можно попробовать наладить торговые отношения. По крайней мере дать задание местным искать горючую соль, дескать нам это для религиозных обрядов необходимо…»

Мать спорить не стала, дескать чем бы дитя не тешилось… Ну и надо сказать, ее поведение несколько изменилось, после того, как узнала, что ее деяния будут записаны и останутся в веках. И видимо она хотела предстать перед потомками в лучшем виде, по крайней мере как она это понимала.

Что до разведки, то, как только лед смог держать лошадь, сотня колесниц, поставленные на лыжи, перемахнули через реку и атаковали стойбище ближайшего племени.

— Что говорят пленные? — спросил Махавир.

— Говорят, что хоть и злы на нас, но нападать не думают. По крайней мере до весны точно, — ответил Мани.

— Что, совсем не пытались сбить союз для объединения сил?

— По крайней мере эти — нет.

— И к ним никто е приходил с подобными предложениями?

— Говорят, что нет.

— Не верю я этому…

Мани только кивнул и предложил:

— Может других еще… поспрашивать?

— Давай… — после короткого раздумья кивнул Махавир. — Опять же, покажем им, что мы все еще сильны.

Мани радостно заулыбался.

Как потом выяснилось после «уточняющих вопросов», местные просто долго не могли понять, что вообще произошло и длительное время варились в собственном соку, теряя время. Все-таки информационная связность в эти времена сильно хромает.

Ведь как рассуждал вождь племени подвергшегося летом массированной атаке? Дескать может это только на них напали, а на соседей нет? Стоит ли говорить соседу о нападении на себя? Как он тогда поступит, когда узнает, что соседнее племя лишилось множество охотников? Может ведь и напасть… Тем более что племена редко когда жили в дружественных отношениях, все из-за вечных споров по границам охотничьих угодий.

В общем жизнь на некоторое время замерла. Осторожные вылазки показали, что арья ушли с их берега, спалив свой город. Впрочем, такое случалось не раз и не два…

Начали искать, где они обосновались, но не нашли. А за реку перебираться не рискнули.

И только лишь когда пришло время обмениваться невестами, информация начала распространяться более активно.

«Так что если они и решились собрать войско, то только сейчас и им еще потребуется куча времени, чтобы все согласовать и не допустить при этом межплеменных конфликтов, что практически нереально», — подумал он.

Нападения Мани при этом может сбить пыл противника и обязательно найдутся хатаскрайники.

В общем все было относительно неплохо.

«Зимой местные не воюют, так что можно отправляться за медью», — решил Махавир.

Глава 10

* * *

Шаг… еще шаг… и снова шаг… и опять шаг…

На этот раз Махавир передвигался без помощи костылей, хотя опирался руками на два поставленных параллельно толстых бруса, что-то вроде тех, на которых занимаются гимнасты. Себе он к слову сказать тоже подготовил гимнастический уголок, заказав изготовить турник просто палка в углу, штангу с деревянными «блинами», и деревянные же гантели. С помощью этих спортивных снарядов он достаточно быстро восстановил физические кондиции тела выше пояса.

Наступил январь. Ударили сильные морозы, навалило снега и завьюжило, так что Мани прекратил набеги на окрестные племена, заставив их отступить глубоко в леса непосредственно к уральским горам, где колесницы уже в принципе становились бесполезны, даже наоборот, возник риск попасть в засаду.

Это имело некоторые негативные последствия для Махавира в военно-политическом отношении. Времена нынче простые и вождем считается тот, кто имеет силу, защищает тебя от врагов.

— Как бы переворота не случилось… — пробормотал он встревоженно.

Опасность заключалась еще в том, что Мани начал оказывать знаки внимания его матери и Бханумати по всей видимости не имела ничего против, даже повеселела и стала больше времени тратить на наведение красоты, в общем зацвела. Но оно и понятно, женщина еще совсем не старая, по меркам двадцать перового века так и вовсе молодая, чуть больше тридцати лет, ничто человеческое ей не чуждо, природа требует свое, благо что эта самая природа ее не обделила красотой и она смогла ее неплохо сохранить. В общем еще немного и Махавир рисковал тем, что у него вскоре мог появиться отчим, тем более что и сам он мужчина, что называется, хоть куда.

Оно вроде, как и не сильно страшно. Если подумать, даже в чем-то хорошо, можно будет посидеть в тени Мани, что займется всеми делами.

«Но это только до тех пор, пока у них не появится ребенок, точнее сын», — подумал он.

— Тогда я могу внезапно скончаться… Мани достаточно тщеславен и захочет, чтобы именно его сын стал в итоге правителем… Да и сам он вряд ли откажется от возможности объявить себя царем и тут я тоже буду сильно мешать.

«Так что мне надо быстрее вставать на ноги во всех смыслах этого слова», — с легкой панической ноткой билась в его голове мысль.

Вот он и заставлял себя разрабатывать ноги до седьмого пота.

Шаг… еще шаг…

Разговаривать на эту тему с матерью Махавир даже не пытался. Умная-то она умная, но, чувствам не прикажешь, когда гормоны начинают бурлить, мозги отказывают. Сколько было таких историй в покинутом им времени? Диких и невозможных в своей ужасающей сути, когда мать по факту предавала своего ребенка, вставая на сторону любовника, закрывая глаза на то, что этот любовник творил с ее ребенком, бил ли, домогался ли…

Любовь зла. Даже жестока.

Есть ли там любовь Бханумати к Мани?

Так сразу и не скажешь. Оба на людях шифровались. Сам Махавир, погруженный в себя, ничего бы не понял и не заподозрил до самого последнего момента, если бы не проскользнувшее к нему со стороны Мани излишнее панибратство в общении.

Он вспомнил подарок, если можно так выразиться, что преподнес ему Мани после одного их походов.

— Вот аниш, смотри какую деву я тебе нашел! — сказал он и вытолкнул вперед девицу с черными как смоль волосами среднеазиатской внешности.

И видимо, чтобы юнец впечатлился по полной, сорвав с нее одежду, добавил:

— Посмотри какие бедра, а какая грудь!

С этими словами Мани шлепнул пленницу по заднице, а потом схватил за упругую сиську и с силой сжал.

Что же, следовало признать, посмотреть там определенно было на что. Четвертый номер и это в тринадцать-пятнадцать лет.

— И не абы кого дарю, а дочку вождя! — засмеялся Мани, так что Махавир даже заподозрил, что тот находится под веществами.

«Наверняка какую-то трофейную бормотуху употребил, вот его и заносит», — подумал он тогда.

— Будет тебя ублажать! А то ведь наверняка мучаешься особенно по утрам! Ха-ха!

Именно в этот момент Махавир заподозрил неладное.

Поведение Мани было слишком фамильярным. Просто через край.

Это, как если бы его заместитель в строительной фирме, что всегда обращался к нему подчеркнуто вежливо по имени-отчеству, вдруг, в край забывшись, назвал бы его по прозвищу и похлопал по плечу, дескать, хороший ты начальник. Пусть он старше возрастом и даже опытнее в деле, но статус есть статус, прораб и владелец фирмы — разные ступени социальной лестницы и даже будучи пьяным, переходить границу не рекомендуется.

А с социальным положением в эти времена все непросто. Они еще не закостенели, ты можешь как упасть, так и вознестись волей случая на самый верх, но все же формальные правила обращения уже установились и нарушать их не стоило.

Конечно, такое отношение можно много чем объяснить, те же военные успехи вскружили голову — поймал звезду. Просто прорезалось пренебрежение к калечному, но Махавир насторожился.

«И даже если нет, даже если мать все поймет правильно и решит оттолкнуть от себя Мани, не приведет ли это к преждевременной… детонации?» — размышлял Махавир.

— Так что пусть пока все идет так как идет…

«Только интересно, зачем он мне эту девку приволок? — размышлял он. Чтобы я на нее отвлекся и точно ничего не заметил или же… чтобы она меня прирезала?»

Девка в этом плане действительно казалась тем еще зверьком, настоящая дикарка, так что ни о каком ублажении речь идти не могла и ее по требованию Махавира отправили на чистку рыбы. Будь он действительно юнцом, то может и воспользовался бы подарком по прямому назначению принудив силой, а так… всегда презирал насильников и становиться таковым сам не собирался. Хотя вопрос конечно назрел и перезрел…

Поведение Мани по отношению к Махавиру вернулось в норму, и он делал вид, что ничего не произошло, но при этом старался лишний раз на глаза не попадаться, что подтверждало версию употребления какой-то бурды, изменяющей состояние сознания, отчего и произошло раскрытие истинного отношения его к царю.

«Хороший ты мужик Мани, но решил взлететь не по чину… Но ладно бы это, так ты решил меня отправить еще выше — в небеса, на свидание к самому Ахарамузде», — подумал Махавир.

* * *

В конце января, когда пришел срок к выступлению «медной команды», Махавир устроил настоящую истерику, выказывая свое желание поучаствовать в этой жизненноважной для аркаимцев операции.

— Я должен туда поехать! Я мужчина и воин!

— Но сын мой… — пыталась убедить его остаться Бханумати. — Ты еще недостаточно поправился…

— Я уже могу ходить и могу править колесницей! — включил Махавир закусившего удила юнца, жаждущего доказать, что он воин и добытчик.

Так-то по-хорошему Бханумати была права, он действительно еще был не готов, да и желания особого не было тащиться за две сотни километров, чтобы потом мерзнуть, но вопрос с Мани требовалось решать. Вот возникло у него стойкое ощущение, что по приезду Мани, добыв медь, получит достаточно социально-политических очков для легемитизации прямого захвата власти.

«И хорошо если меня оставят на позиции верховного жреца, — думал он. — Но это в лучшем случае. И то, непонятно сколь долго я в таком статусе протяну. На месте Мани я бы зачистил конкурента до конца зимы устроив несчастный случай…»

— Это приказ!

В общем наистерил.

«Даже если ничего не получится, то собью активы Мани, добыча меди будет формально моим успехом, — подумал Махавир. — Хотя, конечно, тут все очень на тоненького…»

Но хоть он и утверждал, что способен управлять колесницей, особенно если устроить сидушку, дабы не стоять все время поездки, но предпочел все же поехать в качестве обычного пассажира на буере.

Буерники наработали опыт перевозя рыбу от Урала по льду. Рыбная ловля не только не прекратилась с установлением ледового покрова на реке, но и увеличила свой размах за счет плетения новых сетей. Трудоемкость конечно возросла, приходилось долбить лед утром и вечером, выбивая небольшую прорубь, чтобы проверить сеть, но оно того стоило ибо добыча всегда радовала глаз поимкой огромных рыбин многие десятки килограммов весом.

Что до коньков — самого дорогого и необходимого элемента буера, то чтобы набрать достаточно бронзы, пришлось, что называется пройти с протянутой рукой. Провели сбор украшений. Их у женщин оказывается имелось в немалом количестве, у кого ожерелье, у кого браслет… Бханумати тут подала личный пример, ну и внесла самый большой вклад. В итоге хватило на отливку коньковых лезвий для двух десятков «грузовых» буеров.

И сейчас они разогнавшись до пятидесяти-шестидесяти километров в час, скользили по льду Урала. Все было поставлено на скорость работы.

— Почему мы там не закрепились? — спрашивал Махавир у Рагху. — Это ведь медь, крайне нужный металл даже сам по себе. И странно, что мы в прежние времена не взяли это место под свою власть.

— Не все так просто, аниш… Чтобы там закрепиться, нужно постоянно жить на том месте.

— И в чем проблема?

— Там сразу несколько проблем, аниш… Там не очень хорошая земля для выпаса скота, более каменистая и трава растет плохо. Кроме того она быстрее выгорает… по крайней мере так было во времена моей молодости. Не зря же наши предки предпочти откочевать на север с высокой и сочной травой. Сейчас дождей стало больше, может и трава зеленая все лето…

— Да даже если и сейчас так же, что мешало поставить общий город и просто поставлять продовольствие в обмен на медь?

— Общий город? — удивился Рагху.

— Ну да, не родовой город, а общий, каким сейчас стал Аркаим, и каждый род выставлял бы некоторое количество работников для добычи, воинов для защиты и продовольствие.

— Не знаю аниш… так никогда не было… каждый род ставил свой город… но может этому еще мешали враги?

— То есть мы забились сюда на север не только из-за того, что тут была более сочная и высокая трава, но просто не хватило сил занять землю южнее из-за живущих там местных?

— Верно аниш… Пока мы жили здесь, стали сильнее, а в те времена, когда только арья пришли на эту землю, нас было в несколько раз меньше…

— И несмотря на то, что стали сильнее все равно не стали биться за это месторождение меди?

— Да и зачем, аниш?

— Как зачем⁈ Это же бронза!

— Нам ее хватало в том количестве, что имелось… — пожал плечами Рагху. — Так зачем за нее сражаться и терять людей, аниш? Стоит ли лишний меч потери сильного воина? Ведь этот нож сам по себе ничего не стоит если только он не в руке воина. Скорее это приманка для наших врагов, что воспользовавшись потерей воина придут за этими нашими лишними мечами… А так, как только мы начинали испытывать недостаток в мечах и броне, это когда нас сами становилось больше и требовалось оружие для новых воинов, а так же на обмен, то собиралось войско, мы шли на юг и добывали необходимое количество меди.

— И как часто ходили за медью?

— Раз в пять-семь-десять лет. Когда как…

«Рационально», — не мог не признать Махавир.

— Почему тогда наши враги не займут то место на постоянной основе?

— По тем же причинам, что и мы. Плохая земля пригодная для обитания лишь для одного рода или племени, пусть даже сильного. Ну и что они могли сделать против нашего набега, когда нам требовалась медь? — усмехнулся Рагху.

Махавир понятливо кивнул. Арья просто сметут всех, кто стоит между ними и медью и сделают рабами отправив на добычу этой самой меди.

«Что собственно и происходило, — с кривой усмешкой подумал он. — На землю приходило какое-то племя выдавленное на север в неудобья из южных земель более сильными племенами, арья как раз в этот момент начинали испытывать недостаток бронзы, налетали, били это племя в хвост и гриву используя полученных пленников как рабочие руки для добычи и взяв необходимое, возвращались к себе. Мани как раз в одной из таких схваток и получил свою поганую рану в руку».

В общем сложилась странная ситуация, когда земля с месторождением ценной руды оказалась в своеобразном статусе нейтральной территории. Ни у одной из сторон не было сил и возможности закрепить ее за собой. Собравшийся с силами соперник просто выбьет конкурента могучим ударом. А резаться за эту землю на постоянной основе ни у кого желания и опять-таки сил не имелось.

В последнее время ситуация несколько изменилась, те же арья изрядно нарастили свою численность и наверное могли бы заявить свои права на этот регион, но… предпочли оставить все как есть, а потом сорвались в Исход.

* * *

Проводники, среди коих числился и Мани, не подвели и не промахнулись мимо нужного притока Урала, хотя раньше двигались тут по берегу и сворачивали на запад сильно загодя. К счастью территорию они знали на отлично, но иначе и быть не могло, ведь в момент добычи ценного ресурса проводили патрулирование местности.

Речушка на которую зарулили буеры доходило почти до самого рудника.

Мог встать вопрос, а как же собственно арья обнаружили месторождение меди так далеко от своих владений? Но никакого секрета тут нет если вспомнить карту местности. Кочевники из-за своего скота все равно что вода, идут по низине, там где удобнее. Вот и арья из Русской равнины не поперлись через уральские горы, а обогнули их с юга двигаясь вдоль реки Белая. Наверняка хотели уйти южнее, но там своих племен в доставке и вынуждены были пойти вдоль реки Урал на восток, а потом на север. Наверняка в этих местах задержались на несколько лет пока проводили разведку местности, соответственно излазили местность вдоль и поперек, вот и нашли выход медной жилы на поверхность.

К нужному месту прибыли уже в сумерках. Махавир отметил, что здесь хватает лесных массивов, еще не вырубили на топливо и постройки. Собственно название поселка Гай, что тут стоял в его время, это не в честь Юлия Цезаря, как можно было бы подумать, а переводится как роща. Сейчас тут не роща, а целый лес.

Вот в лесу и обосновались арья поставив для ночевки палатки из конопляной ткани и шкур все тех же сусликов как самых легких вместимостью около десяти человек.

Поутру буеры отправились обратно за новой порцией людей и грузов. А те двести человек, что прибыли на место, принялись возводить укрепление в виде забора из тонких деревцев ставя секции между крупными деревьями кои выступали в качестве опорных столбов.

Заборчики выглядели довольно хлипкими, ведь стволы на него шли толщиной с руку и высотой под два с половиной-три метра, но свою задачу такая ограда должна была выполнить. По крайней мере противники не сможет сходу ворваться на территорию лагеря, а вот обороняться с его помощью очень даже удобно, ведь в стене имелись щели-бойницы сквозь которые удобно стрелять из лука и арбалета.

Но как показала быстрая дневная разведка, что метнулась на лужах во все стороны осмотреть степь, то поблизости чужаков нет, а значит время на закрепление есть.

К слову сказать Махавиру пришлось изрядно постараться, чтобы продавить решение о зимней вылазке. Ну да, все упиралось в сакраментальное: так никогда не делали. Зима вообще время когда жизнь замирает, люди набившись в дома-полуземлянки как сельди в бочку пережидали суровую пору. Этакая спячка.

— Аниш, следует сделать как наши предки делали — добывать медь летом… — уговаривал его Рагху.

— Летом нас могут уже атаковать объединенные силы вражеских племен и к этому времени нам нужно оружие, чтобы от них отбиться. Так что добыть медь и получить из нее бронзу мы должны именно зимой. И нет у нас сил на летнюю добычу. Обстоятельства изменились! Вот сколько воинов участвовало в походе за медью раньше?

— Десять сотен… может больше…

— Вот! А мы можем выставить лишь только пять сотен, при этом три сотни из этого числа будут женщинами! А раз обстоятельства изменились, то и нам придется менять свой подход к добыче.

— О чем ты говоришь, аниш?

— О том, что нам придется не только все сделать зимой, но еще и сработать как можно тише. Ведь как раньше было? Вы налетали, хватали пленников и заставляли их работать?

— Верно, — кивал Рагху.

— Сейчас придется сделать все тихо, как ворам. Для чего Мани придется наловить достаточно мужчин для работы заранее и мы повезем их с собой. А то и вовсе придется самим копать руду…

— Арья не будут копаться в земле словно суслики! — воскликнул Рагху. — Мы воины!

— Значит придется привезти рабов с собой.

— Привезем, аниш, — согласился Мани.

Вот и привезли. Второй рейс буеров привез сотню пленников и еще сотню арья.

Ограду за эти два дня успели возвести, не такая уж она и длинная получилась, этакий неровный квадрат пятьдесят на пятьдесят метров. Так же соорудили загон для пленников, своеобразную клетку-барак, из все тех же жердей для теплоизоляции обложив его брусками снега.

— Заодно сразу станет видно если кто-то попытается разобрать конструкцию…

Ну да, клетку собирали на живую, связывая жерди конопляными веревками. Они может и прочные на разрыв, но легко режутся хоть сколько-нибудь острыми камешками, так что разобрать конструкцию несложно, а вот снег, точнее даже ледовую корку разломать будет уже сложнее, в общем дежурные заметят и успеют отреагировать.

Пленников сразу же погнали на работы. Двадцать человек отправили расчищать от снега рудник, а остальных — валить древесину и стаскивать стволы к оврагу из которого решили сделать обжиговую яму. Дело в том, что раньше добытую руду никак не перерабатывали, а сразу везли в города, где из нее уже плавили медь и делали бронзу.

Махавир же решил поступить иначе и сразу переплавить руду.

— Более того, мы на месте сделаем дополнительные инструменты, для чего возьмем с собой олово…

И третьим рейсом буеры привезли это самое олово, тигли для плавки, ну и продовольствие кое в прежнее времена так же экспроприировали у местных аборигенов.

Лишь на десятый день появилось три десятка колесниц поставленных на лыжи, что вообще-то стартовали в один день с первым рейсом буеров. Им после отдыха предстояло заниматься дальней разведкой.

Пленники за это время успели расчистить от снега и льда рудник, представлявший собой прокопанную в каменистой земле нору. Поскольку ее никто не укреплял, то имелись множественные обрушения породы, что так же приходилось расчищать. Тем не менее пошла первая руда.

Одновременно с этим получили первые партии древесного угля. Пара кузнецов так же взятых в этот поход, сложила плавильные печи и вскоре потек долгожданный металл из которого первым делом отлили обычные кирки, а то, но то чем долбили руду пленники-рудокопы без слез не взглянешь. Обычными каменными молотами забивали в породу деревянные колья. Производительность при такой технологии оставляла желать лучшего. А вот с кирками дело пошло на лад, производительность выросла сразу на порядок.

И все бы хорошо, но подгадили разведчики.

— Чужаки, аниш, — доложил Мани.

Глава 11

* * *

— Много? — спросил Махавир.

— Вся орда, аниш.

— Они что, мигрируют? Зимой?

— Похоже на то.

Махавир немало удивился. Кочевники как правило не мигрируют в зимних условиях. Чтобы они стронулись по снегу, должно было произойти что-то из ряда вон выходящее. Сам собой напрашивался вывод, что их кто-то согнал. Но могли быть и другие причины. Скажем массовая болезнь и место объявляется нечистым или еще какое-нибудь предзнаменование увидели жрецы, что опять-таки потребовало схода с насиженного места.

«Но нам причины по барабану», — озабоченно подумал Махавир.

— Они уже знают о нас?

— Не ведаю, аниш… но вскоре точно узнают.

— Проклятье…

Уходить не хотелось. Только-только пошла добыча медной руды в нормальных объемах и все это бросать? К тому же это ударит по его авторитету.

«Могут возникнуть даже голоса, дескать поехал калека и тем самым навлек неприятности, а поехал бы только Мани, то и проблем бы не ведали, особенно если он сам запустит этот слух. А он запусти…» — подумалось ему.

— Орда велика? Сможем от нее отбиться?

— Не знаю, аниш… Но в любом случае если они нас осадят, то ни о какой добычи руды не может быть и речи.

Махавир на это только кивнул. Смысла сидеть в осаде нет.

— Надо узнать… как о силе орды, так и причинах, что побудило их сорваться с зимовки. Может даже удастся договориться…

— Это вряд ли, аниш, — не согласился Мани. — Нас слишком мало и нас просто сомнут.

— В любом случае я должен попытаться…

Спорить с ним не стали и на следующий день три колесницы выдвинулись в сторону орды.

«Подковы надо сделать… причем шипованные», — подумал Махавир.

Коней приходилось гнать по целине, что не всегда удобно, ведь под снегом не видно укрытых им неровностей, что могло привести к травмированию животного. Потому и ехать приходилось довольно медленно, фактически шагом. Что подбешивало, тем более, когда часть пути можно проделать по льду. А речушек тут хватало, а за счет того, что течения тут не быстрые, степь ведь ровная, то и замерзали они достаточно крепко, да еще на фоне похолодания.

«Вернемся и сразу озадачу кузнецов, благо конструкция не сильно сложная и ее легко отольют по форме», — решил он.

В голове начало зреть пока еще смутное решение возникшей проблемы. Хотя, конечно, ему хотелось бы договориться миром, но понимал правоту Мани: зачем с кем-то о чем-то договариваться, когда можно взять силой? Времена нынче простые, а бытие определяет сознание, так что и решения используются тоже простейшие.

Понимая, что весь путь стоя не осилит, Махавир изготовил из двух крепких, но упругих палки сидение, что закрепил с помощью веревок в колеснице позади погонщика. Получилось достаточно неплохо, а главное имелся эффект амортизации.

Ехали долго, фактически весь световой день за который преодолели километров двадцать. И вот в глубоких сумерках колесницы на полозьях заехали на вершину невысокого холмика с которого можно было рассмотреть степь на многие километры вокруг.

Сразу же стали видны темные массы стад коров, баранов и лошадей.

«Интересно… а верблюды в Средней Азии уже известны?» — вдруг подумалось Махавиру.

По крайней мере арья этих животных не знали, по крайней мере не разводили.

Отсутствие нормальной конницы его несколько удручало. Да и вообще, что это за кочевники без кавалерии? Как-то ломался сложившийся образ. Так что верблюды в качестве заменителя лошади в этом плане, ему виделись приемлемой альтернативой. Хотя конечно ездить на верблюдах верхом то еще испытание в плане плавности хода.

«Хотя нужно посмотреть какие сейчас верблюды, — мелькнула новая мысль. — А то может такие же доходяги как современные лошади?.. Но может быков еще попробовать для этого дела использовать? У них с размерами точно все в порядке…»

Хотя, ему подумалось, что если быков ни в одном регионе не использовали в качестве ездовых животных, а только как тягловых, то наверняка на это имелись какие-то причины.

Что Махавир хотел увидеть посмотрев на орду, участвуя в личной разведке, он уже и сам не понимал. Ну увидел. А по факту не увидел ничего.

— Они ведь только пришли? — спросил он. — Или долго уже тут стоят?

— Только пришли, аниш.

— Как думаешь, сколько дней они тут простоят?

— Кто знает, аниш? — пожал плечами Мани. — Вполне возможно, что они пришли туда куда хотели и больше с места не сдвинутся. Здесь хорошая местность. Низина, хорошая речка, тут хорошая трава и защита от ветра. Много рощ, а значит нет проблем с дровами.

— Это был бы отличный вариант… но все же, если они встали именно на стоянку, то сколько?

Мани снова пожал плечами, а потом все же сказал:

— Если они все же от кого-то бегут, то надо знать, как близко от них их враг. Так что могут снова отправиться в путь, как через три дня, так и через десять дней.

— Нам нужен пленник… Нужно узнать точно с кем мы имеем дело, и кто их гонит. Последнее для нас как бы не важнее опасности непосредственно от этих кочевников.

— Почему?

— Мы ничего не знаем об окружающем мире. Мы сами сорвались с насиженного места, где родилось несколько поколений наших предков и пошли искать лучшее место для жизни… значит и иной кто-то тоже мог сорваться со своих земель, где тоже стало невыносимо жить, в поиске нового дома. Может быть они нацелились как раз на землю, где сейчас живем мы? И даже если нет, то непременно о нас узнают и могут решить заглянуть…

— Хм-м… и ты считаешь аниш, что это племя, — мотнул Мани головой в сторону раскинувшимся перед ними стойбищем, — бежит от этих переселенцев?

— Вполне может быть. Ведь у переселяющихся всегда плохо с продовольствием, по крайней мере они не прочь сохранить свое и воспользоваться чужим. Вот они и решили потрепать встретившихся у них на пути…

— Это плохо… — нахмурился Мани.

— Да. И потому мы должны точно знать, с чем мы имеем дело. Так что давайте подумаем, как лучше поступить…

* * *

Разведчики отъехали в одну из рощ, где и встали на ночевку. Развели огонь и стали готовить еду.

Где-то вдалеке раздался волчий вой.

— Итак, у нас три варианта действий, — начал говорить Махавир. — Первый — просто отойти и наблюдать в надежде, что эти кочевники встали тут надолго. У нас будет достаточно времени, чтобы добыть достаточно руды. Пленника для добычи сведений о кочевниках и причинах их зимней миграции схватим либо когда соберемся возвращаться, либо если возникнет угроза нашего обнаружения. Второй вариант — атакуем прямо сейчас и отходим к себе. Третий вариант — пытаемся договориться миром. Этот вариант хорош тем, что данное племя, если мы его усилим может стать нашим союзником против тех, кто их возможно гонит.

— Договориться точно не удастся. Мы уже об этом говорили. Они решат на нас напасть и забрать все даром, — сказал Мани.

— Они ведь не знают сколько нас, — сказал Махавир. — А мы их попробуем обмануть, выдав себя лишь за малый отряд. Они ведь не знают, что наше племя ушло на юг…

— А если знают?

— Не должны… они ведь идут с запада. Хотя, конечно, всякое может быть, — согласился Махавир. — Мы ведь не знаем их маршрута миграции, может пришли с юга, а до этого и вовсе могли сбежать с востока…

— Возьмем пленника и узнаем.

— Нападение тогда точно закроет возможность привлечь их как союзников, особенно если будут погибшие…

— Заплатим виру… теперь есть чем.

Махавир понятливо кивнул.

Первый вариант никто всерьез не рассматривал и сам он на нем не настаивал, хотя склонял именно к нему, но увы, в глазах всех прочих он выглядел недостойным воина. А именно как удачливого воина Махавиру требовалось себя проявить.

— Когда завтра атакуем? Утром или вечером? — спросил он, хотя тоже по идее выбрать должен был сам, а не спрашивать совета, но тут Махавир боялся опростоволоситься.

— Утром. Днем нас могут случайно обнаружить пастухи.

— Хорошо. Атакуем утром.

Поспать впрочем толком не получилось. В районе полночи заржали лошади и в счете костра среди деревьев замелькали волчьи глаза. Стая решила напасть на малое стадо, что по их мнению отбилось от большого и станет легкой добычей. В последнем они сильно просчитались.

— Бей!

Хлопнули тетивы блочных луков отправляя в полет стрелы. Тут же раздались скулящие звуки раненых животных.

Проснулись задолго до рассвета и стали запрягать коней.

«С упряжью тоже надо поработать», — подумал Махавир.

Не то, чтобы он был хорошо знаком со всей этой конской сбруей, сам с ней никогда не возился, то есть не запрягал-распрягал, но все же понятие имел. Все благодаря тому, что когда был маленьким и гостил у бабушки в деревне, то принимал участие в уборке сена, возил копна с поля к большому стогу.

«И кстати, надо подумать про покосы, — появилась новая мысль. — Тогда скоту не придется добывать траву из-под снега, как следствие не будет потерь молодняка от голода, да и просто животные будут полны сил, а не доходягами у которых ребра через шкуру видны».

Непонятно правда было, получится ли сделать хорошие косы из бронзы.

«Хотя почему нет? — подумал он. — Ну а если все-таки не получится, то добудем железную руду и сделаем стальные… Причем делать надо сразу механические сенокосилки».

Перед отправкой Махавир провел ритуал с просьбой даровать удачу и затушил костер. Лошадям дали специальное снадобье, что улучшало их зрение.

— Вперед!

В качестве цели выбрали пост пастухов защищавших стадо коров от нападений со стороны волков. Поскольку пастухи сидели не в боевом охранении, то бодрствующий не отворачивался от огня, а смотрел прямо в пламя. Подвела привычка полагаться на поведение животных, что начинали нервничать при приближении хищников. А сейчас к ним ехали кони с другими людьми, причин нервничать нет, так что опасность пастух заметил слишком поздно.

Приближение колесниц он все же заметил, даже успел закричать устраивая побудку для своих коллег-напарников, но и все на этом. Понимая, что луки в боевое состояние привести уже не успевают, пастухи схватились за копья, только они им ничем помочь не могли.

Тренькнула тетива и первый их пятерки пастухов повалился на землю получив оглушающую стрелу в голову. Колесницы закружили вокруг костра и еще несколько стрел отправились в полет. Не все попали в цель, но тем не менее вскоре все пастухи оказались на земле.

— Вяжите этих двух, — приказал Махавир, указав на пару мужиков среднего возраста.

— А с остальными что делать?

— Ничего… мы с ними не в состоянии войны, по крайней мере пока, так что лишняя кровь не нужна.

Мужиков спеленали и колесницы споро покатили назад. Следы конечно остались, но Махавир и не думал скрываться, ему просто требовалось немного времени, чтобы разобраться в ситуации. А там пусть находят и можно устроить переговоры если они вообще будут иметь хоть какой-то смысл.

Вернулись в ту же рощу в которой ночевали, оставив наблюдателя высматривать погоню.

Пастухи запираться не стали и выложили все как на духу, кто они и почему мигрируют зимой.

— Нас согнали с наших зимних пастбищ такие как вы…

— Что значит такие как мы?

— Беловолосые.

— Они пришли с севера?

— Да… Напали на несколько наших родов зимовавших там, разорили их стойбища и угнали скот.

— Вы собираетесь остаться здесь на остаток зимы или пойдете дальше?

— Я не знаю… как решат старейшины…

Махавир понятливо кивнул.

— Что же, нам не остается ничего другого, как переговорить с кем-то из них…

К слову сказать, долго ждать гостей не пришлось. Тем более что и искать их погоне не требовалось.

— Едут! — выкрикнул примчавшийся постовой.

— Много?

— Две руки колесниц!

Вышли навстречу. Пленников поставили на колени демонстративно приставив к их шеям мечи. Да, несколько штук отлили.

Главным оказался довольно престарелый мужчина, еще пара средневозрастных, а остальные — явный молодняк.

«Ну да, все логично, — подумал Махавир. — Все воины находятся на танкоопасном направлении, то есть в западной части их становищ, для возможного отражения угрозы со стороны беловолосых».

— Стойте или ваши люди будут убиты, — крикнул Мани, как лучше знавший язык местных.

Разведчики встали так, что сразу стало ясно, в случае конфликта они просто вскочат в свои колесницы и сбегут.

Ну и видимо внешний вид арья этих кочевников несколько смутил, богато и единообразно выглядящие черные доспехи, большие щиты, все это само по себе внушало уважение, говорило о силе. Кроме того, пока ждали погоню, разведчики по настоянию Махавира связали несколько десятков ежей из трех полутораметровых кольев и бросили их на пути, так что погоне в любом случае требовалось остановиться, чтобы убрать препятствие, что либо давало дополнительное время для отрыва, либо делало противника удобной целью для лучников с тяжелыми стрелами оснащенные бронзовыми наконечниками, для которых обычные плетеные щиты с кожаным покрытием не помеха.

— Кто вы и зачем напали на нас, взяв пленников? — спросил старик.

— Вы идете в наши земли и конечно нам стало интересно, кто вы и зачем идете к нам да еще зимой. Согласись, это странно.

Спорить о принадлежности этой земли старик не стал, но ответил:

— Мы вынуждены уходить зимой, на нас напали подобные вам. Они называют себя абха…

«Свет и светлые, — перевел на русский Махавир. — фактически тоже самое что и русы, что тоже можно перевести как свет или светлое».

— Вы останетесь там, где встали или продолжите двигаться дальше?

— Все зависит от действий абха… — поджав губы, ответил старик.

— Дальше наша земля. Если пойдете дальше, придется биться с нами. Мы не пустим вас к себе.

Махавир невольно напрягся, глядя на старика.

«Знает или нет?» — подумал он.

Но судя по нахмуренному виду старика, он не знал, что от арья осталась лишь бледная тень — жалкие крохи, что в прямом столкновении просто не выдержат удара.

Племя оказалось словно между молотом и наковальней, паршивое положение и Махавир понял, что если абха все же продолжат преследование бегущих, то выйдут вслед за ними к Аркаиму. А они побегут дальше на восток, непосредственная угроза страшнее гипотетической. Деваться им просто некуда. И то, что живущие в городе подобны самим абха и происходят от одного корня для них ничего не значит. Это для Махавира они условно свои, а для абха все, кто не абха — чужаки коих можно ограбить и убить, а похожи они внешне или не похожи, дело десятое.

«Значит нужно их остановить здесь, — понял он. — И сделать это надо руками вот этих предков казахо-узбеков».

Мани замолчал не зная, что еще сказать и слово взял Махавир.

— Я, сын вождя… радж Махавир. Как звать тебя, почтенный?

— Танал, глава рода Уртаз.

— У меня к тебе предложение бек Танал… точнее к вашему племени. Я — наследник и мое слово много значит… отец подтвердит договоренности, что я заключу.

«Подпишу на роль отца Рагху», — подумал Махавир.

— О каком предложении ты говоришь, радж Махавир?

— О заключении союза между нами. Хоть абха и подобны нам, но не друзья нам… Хоть и биться с ними мы тоже не желаем.

— О чем же тогда союз?

— Мы дадим вам оружие, чтобы вы смогли отбиться от абха своими силами.

Старик криво усмехнулся. Он все понял. А именно то, что арья хотят сражаться с абха их руками. Закрыться ими как щитом. В общем-то понятное желание, любой так поступит и негодовать тут причин нет.

— Вполне возможно, что одно лишь знание о том, что вы вступили с нами в военный союз, для чего мы продемонстрируем свое присутствие в составе вашего войска, заставит абха отступиться, — продолжил Махавир. — Но для этого вы должны все-таки вооружиться и зримо показать свое усиление противнику.

— И вы нам дадите это оружие?

— Дадим, но конечно же не просто так.

— Что вы хотите в обмен на него?

— Вы сами добудете руду для его изготовления. Точнее вы добудете медную руду, ну а мы в обмен на часть этой меди поставим вам олово для получения бронзы.

Танал понятливо кивнул. Предложение было справедливым.

— Мне нужно рассказать о твоем предложении совету старейшин и вождю…

— А я пошлю весть отцу. Мы стоим в одном дневном переходе на восток. Пошлите гонца о своем решении туда.

— Хорошо…

Пленников отдали и колесницы разъехались.

— Возвращаемся…

* * *

— Аниш… зачем ты предложил им союз? — недовольным тоном спросил Мани, во время обеденной стоянки.

— Это единственный способ заставить их встать тут, а не двигаться дальше на восток, где они узнают, что от всех арья остался лишь след на земле.

— Их побьют абха…

— А если не побьют? И даже если побьют, то все равно пройдут через нас и разорят…

Махавир вдруг вспомнил карту расселения протоиндоиранцев. В частности восточный путь миграции в сторону Китая.

«Вполне возможно, что эти абха как раз до Китая и рванули, — предположил он. — Хотя, скорее всего эти абха идут на юг. Увидев, что восточные земли разорены ордой арья, и им там ничего не светит в плане добычи, они пройдутся вдоль побережья Каспия, а потом завернут на запад в Иран…»

— В любом случае, что абха, что эти были бы ослаблены противостоянием друг с другом и нам было бы легче справиться с ними.

— Не думаю… мы можем справиться с войском, но если наши земли займет именно орда, то долго мы в осаде не высидим. По крайней мере не сейчас. Нам нужно время чтобы усилиться самим.

— Но и они усилятся за наш счет…

— Посмотрим… — недовольно поджал губы Махавир.

Он понимал, что решение не оптимальное, но другого не нашел. По крайней мере, если предложение союза будет принято, то они выиграют немного времени, а там обстоятельства могут претерпеть дополнительные изменения открыв новые окна возможностей.

«Ч-черт… если эти абха действительно пойдут по восточному побережью Каспия, то мои планы о торговле с местными пойдут прахом и селитру я еще очень нескоро увижу!» — осенило его.

А ведь у него были планы смотаться еще этой зимой по Уралу до Каспийского моря и наладить там торговые связи. Но из-за абха, что оседлали Урал ниже по течению, путешествие становилось слишком опасным. Может и не перехватят, если пронестись мимо них на полной скорости… а если ветер подгадит в самый неподходящий момент и установится штиль? Тоже ведь обычное дело…

Пара буеров выгрузив руду, для облегчения, ветер как раз показывал свое непостоянство, часто меняя направление и ослабевая, отправились в Аркаим за Рагху.

А пока начальник обороны, по факту министр обороны не прибыл, Махавир решил подготовить для него поистине царские доспехи, чтобы когда делегация от кочевников его увидела, чтобы не возникло даже капли сомнений в том, что перед ними царь народа арья собственной персоной.

Махавир припомнил свои детские опыты лепки из пластилина. Были в его школе такие конкурсы в начальных классах наравне с уроками рисования. Его даже хвалили и говорили, что у него определенно талант, даже пророчили поступление в художественную школу. По крайней мере фигурки и впрямь получались неплохими, особенно на фоне того, что лепили его одноклассники. Правда становиться скульптором он не пожелал…

— А руки-то помнят…

Глина, причем обычная, а не специальная совсем не то, что пластилин, крайне не хватало пластичности, трескалась, но тем не менее Махавир смог вылепить то что хотел, сделать со слепка форму и уже в эту форму отлили бронзу.

В итоге получился доспех. На нагрудной пластине выделялась бычья голова, наплечники были изготовлены в виде медвежьих голов, поручи и поножи были сделаны почти простыми, лишь с мелкими фигурками все тех же быков, лошадей, оленей, медведей и волков.

Но главным элементом стал шлем, почти греческий, хотя пришлось делать его составным и потом соединять клепками. Выделяла же его из всех прочих своеобразная корона в виде все того же орла с мужским торсом вместо головы.

Успели сделать доспехи чуть попроще для пары свитских в качестве которых должен был выступить Мани и сам Махавир.

Рагху прибыл на четвертый день, а гонимые абха кочевники заявились делегацией еще через два дня. Приперлись довольно внушительным числом, под полтысячи человек, видимо хотели произвести впечатление. Но сами впечатлились, когда увидели две сотни бойцов в одинаковых доспехах. А издалека понять из чего эти доспехи сделаны не представляется возможным, при этом явно не кожа. А все непонятное настораживает.

«Вот уж правда, встречают по одежке», — с усмешкой подумал Махавир, глядя на реакцию вождя, узревшего царский доспех на Рагху.

Сам вождь подобным великолепием похвастаться не мог, даже близко, лишь медная чешуя закрывала его тело. На голове бронзовая «миска» отороченная мехом. Его свитские не могли похвастаться и этим — кожаные кирасы с медными украшательствами. На головах обычные шапки.

Рагху не подвел и заинструктированный Махавиром провел переговоры на высшем уровне. Вел себя надменно и выдвигал запредельные требования. А именно, кочевники добывают своими силами руду, плавят ее и отдают половину полученной меди в обмен на мышьяк с помощью которой сами производят себе бронзу и делают оружие.

Махавир решил, что пусть делают именно мышьяковую бронзу, а олово он придержит для себя. Правда придется начать разработку мышьяка, но ресурсы для этого есть, а главное месторождение мышьяка известно.

Договор как в эти времена принято решено было скрепить кровным родством. В общем Рагху пришлось взять себе молодую жену. Хотели окольцевать Махавира, но он смог отбояриться от такой чести.

Но главное, что в качестве приданного для «царской» жены по требованию Махавира дали два внушительных стада верблюдов. Причем как одногорбых, так и двугорбых.

Кочевники сами засветили их использовав как вьючный транспорт прибыв на переговоры.

«Посмотрим какие лучше в качестве ездовых животных получатся», — подумал он, потому как не имел об этом ни малейшего понятия.

Так-то оба вида можно использовать под седло, но один вид вроде лучше на долгих переходах, по крайней мере в таком качестве в фильмах и на картинах всегда показан двугорбый верблюд, а другой — одногорбый, более скоростной на коротких дистанциях.

«А может и нет между ними принципиальной разницы», — засомневался Махавир в своих знаниях.

К его некоторому удивлению верблюды если и были меньше тех, что он помнил из прошлой жизни, видел в зоопарке, то ненамного. В общем не сравнить с той разницей, что имеют лошади сейчас и в будущем. Верблюды в отличие от коней вроде не подвергались целенаправленной селекции.

— Мани… ты остаешься здесь следить за исполнением договора с нашими союзниками, — сказал Махавир, не сумев сдержать кривой усмешки.

— Как прикажешь… аниш… — чуть склонив голову, выдавил из себя тот.

А в глазах… не доброе.

«Ладно, на некоторое время я от него избавился, а там посмотрим», — подумал Махавир.

И вот он вернулся в Аркаим в конце февраля. Город практически ставший родным.

«Но я тебя все равно спалю, а потом на пепелище построим настоящий город, кирпичный… с водопроводом и нормальной канализацией, а не этой сточной канавой», — невольно размечтался он.

— А где… — начала было Бханумати, встречавшая сына и, не только его.

— Мани остался присматривать за союзниками. Через месяц вернется…

— Хорошо… — чуть смутилась она от того, что дав слабину чувствам, фактически вскрыла перед сыном свою стороннюю привязанность.

Махавир шел по дощатым улицам города используя кистевые костыли и у него возникло чувство, что что-то в окружающем его мире не так, а что именно он не понимал. Вроде все так же, но… возник какой-то новый нюанс в жизни, который он все никак не мог уловить.

И лишь когда его мать сняла верхнюю одежду — шубу из волчьего меха, до него наконец дошло.

— Мама… ты… беременна? — спросил он, заметив, что Бханумати изрядно поправилась в талии.

Сильно так поправилась.

— Да, сын мой…

— А-а…

— У тебя будет сестра или брат от твоего отца…

— Ага…

И тут его взор упал на служанок матери, часть из которых так же оказались с заметно выпирающими животами.

До Махавира наконец дошло, что именно ему показалось странным. Он, схватив костыли, буквально выскочил на улицу и вновь всмотрелся в проходящих по своим делам женщин. Вот что он не заметил, когда шел в свое жилище, очень многие из них, как бы не большинство, оказались беременными, просто массивная зимняя одежда это скрыла, но если знать, на что смотреть, то все становилось очевидным.

Становилось ясно, что перед отбытием их всех обрюхатили, оставили, так сказать, подарочек напоследок. И срок у всех примерно один и тот же.

«Значит большая часть родит в течении марта», — произвел он нехитрый подсчет.

— Твою же мать… — выдохнул Махавир с тихой паникой и ужасом. — Только бы враги не узнали об этом…

Глава 12

* * *

Зилаира взяв очередную, уже почищенную от чешуи рыбину буквально с ненавистью всадила ей в брюхо нож и вспорола по всей длине, после чего стала вынимать холодные и склизкие внутренности наружу, отделяя рыбий пузырь и съедобные потроха. Этой работой она занималась с утра до ночи с того момента, как от нее отказался в качестве наложницы аниш Махавир.

До недавнего времени работать приходилось даже при свете костров, все из-за нехватки инструмента, то есть бронзовых ножей и потому производительность оставляла желать лучшего, ведь всю работу приходилось делать с помощью каменного и костяного инструмента.

Зилаира не призналась бы в этом сама себе, но ее где-то даже оскорбил отказ аниша. По крайней мере сейчас не пришлось бы заниматься чисткой ненавистной рыбы кою вытягивали сетями из-подо льда и свозили на ледовых лодках. Здесь в районе слияния Большой реки с Малой рыбы чистили и потрошили, пока она не превратилась в кусок льда, а потом везли в город.

«Может потому не взял, что вскоре надолго уехал»', — мелькнула у нее мысль.

То, что аниш уехал для добычи меди уже не было секретом, результат у нее в руках.

Она отложила нож на запачканный рыбьей кровью и ливером стол, после чего подышала на ладони. С такой работой руки быстро замерзали и их требовалось часто греть.

Вот подъехала очередная ледовая лодка управляемая одной девицей. Зилаира искоса наблюдала за тем, как она управляется с парусом. Она стала интересоваться управлением последние несколько дней.

«Ничего сложного», — сделала она вывод.

Зилаира задумала побег. Не будь этих странных и удивительных ледовых лодок стремительно скользящих по льду, то ни о каком побеге не могло быть и речи, но если захватить такой транспорт в удачный момент и помогут духи предков, то все могло сложиться.

— Иди… разгружать… — приказала ей одна из женщин.

Зилаира отправилась выполнять поручение вместе с другими пленницами.

Раньше часть работы выполняли женщины-арья, но большинство из них сейчас уже не могли выполнять неудобную и тяжелую работу из-за своего положения. Теперь на слияние рек из города ездили в основном старухи, но им тоже не до тяжелой работы.

Так что пришлось схватить корзины с выпотрошенной рыбой, чешуей и пузырями, и спешить к ледовым лодкам. Выгрузили тяжелые корзины со свежей рыбой, некоторые рыбины еще подавали признаки жизни, загрузили выпотрошенную и сырье для получения клея, после чего та, что управляла ледовой лодкой, подняла парус и покатила в сторону города постепенно набирая скорость.

Зилаира, глубоко вздохнув, бросив корзину стремительно догнала бур и вцепилась в одежду пилота. Та вскрикнула и через мгновение полетела на лед. Буер развернуло и парус захлопал на ветру.

Прежде чем арья успела что-то сделать, Зилаира схватила здоровенную щуку, что промерзла до каменного состояния и ударила ею по голове начавшей вставать пилота.

Все это конечно же не осталось без внимания на берегу. Поднялись пронзительные крики и Зилаира, забрав у поверженной арьи большой нож, быстро развернув буер, и выбросив лишний груз, вскочила на сидение и схватилась за управляющие веревки, начав ловить парусом ветер.

Буер послушно заскользил по льду.

— Помогите мне духи! — взмолилась она, глядя на стремительно бегущих к ней женщин-арья.

— Стой!

Безопасность сделала свое дело и лучницы не были готовы немедленно начать стрелять, а потом стало поздно, беглянка оказалась недосягаема для стрел.

Зилаира счастливо засмеялась, правя стремительно скользящий буер на север. Где-то там должна быть речка, впадающая в Большую реку с запада по которой можно добраться до самых гор в которые не совались арья и в которых укрылось ее племя.

Мимо пролетел еще один буер — большой, везущий не только улов, но и рыбаков. На нем заметили, что встречным малым буером управляет не арья, а одна из пленниц и раздались гневные крики.

Большой буер резко развернулся и устремился следом в погоню. Только ветер для них оказался не слишком удобен или масса велика, как бы там ни было они стали отставать.

Впрочем, погоня избавилась от лишнего груза, выбросив корзины с рыбой. Скорость большого буера возросла и он если не стал догонять, то по крайней мере и отставать перестал.

Закусив губу Зилаира в очередной раз обернулась и тут же резко вильнула в сторону, заметив как на носу большого буера пустила стрелу лучница. Стрела лишь пробила парус.

Лучница тем временем наложила на тетиву новую стрелу. Зилаира начала выписывать зигзаги. Это спасало ее от стрел, но приводило пусть к незначительной, но потери скорости.

Так же проблемой мог стать парус, точнее его свойства из-за появившихся в нем дырок. Сами стрелы оставляли незначительные отверстия, н проблема заключалась в том, что шкурки сусликов из которых был сшит парус, оказались не слишком хорошо обработаны и обладали недостаточной эластичностью, то есть стали ломкими и под воздействием ветра начали постепенно рваться. Спасало лишь то, что площадь отдельных шкурок была невелика и прорехи пока появились небольшие.

— Помогите же мне, духи! — взмолилась Зилаира.

Стрелы то и дело свистели в опасной близости, проделывая в парусе все новые пробоины либо звякали об лед.

Зилаира, сосредоточив все внимание на управлении и том, чтобы ее не подстрелили, чуть было не пропустила нужный приток, но все же смогла узнать местность и резко повернула. Очередная стрела вспорола ее одежду, чиркнув каменным наконечником по левому плечу, так что она почувствовала, как вперемешку с потом потекла горячая струйка крови.

Парус ее ледовой лодки был пробит в множестве мест, несколько шкурок лопнули, скорость из-за этого сильно снизилась, но это как ни странно сейчас стало играть ей на пользу. Дело в том, что приток на который она свернулась стал сильно изгибаться и теперь высокая скорость была ни к чему, теперь требовалась маневренность, чего явно не хватало большому буеру.

Зилаира видела, как не вписавшись в очередной поворот большой буер выскочил на берег и лучница, что сидела на носу буквально вылетела из лодки и полетела кубарем.

Перед тем как скрыться за очередным поворотом Зилаира еще раз обернулась и поняла, что проблемы у погони куда как больше вылетевшей из лодки лучницы, что похоже сломала при этом свой лук. Арья вернули свой буер на лед, в погоню почему-то пускаться не спешили.

— Поломались! — воскликнула она и счастливо засмеялась. — Благодарю вас духи! Я принесу богатые дары!

* * *

Беглянка оказалась в родных местах только в середине следующего дня вынужденно заночевав из-за быстро опустившейся темноты. Вот только встретили ее совсем не родные люди. Девушку обступила полудюжина чужих мужчин с копьями, хотя в отдалении она видела осунувшихся женщин своего племени.

Вывод получался однозначным, пока она находилась в плену ее племя кто-то захватил и насильно слил со своим.

— Кто такая? — спросил ее один из лучше всего выглядевших чужаков.

— Зилаира… дочь вождя Кайраха… Я сбежала из плена арья…

— Белоголовые… — с ненавистью произнес он. — Ненавижу белоголовых…

Зилаира была права, в ее отсутствие, в земли ее племени вторглись чужаки, причем совсем не соседи. Впрочем, не только земли ее племени подверглись захвату чужаками. Они жили по ту сторону уральских гор, но миграция абха со всеми сопутствующими бедами для встретившихся им на пути племен в виде жестокого ограбления и насилия, заставила их бросив все, сорваться с места и бежать в поисках более безопасных, а главное сытых мест для проживания.

Вот только с сытностью сильно просчитались. Местные, коих они легко покорили, сам переживали далеко не лучшие времена после налетов арья и едва могли прокормиться из-за сильно поредевшего числа охотников.

— Что это такое?

— Ледовая лодка… арья их используют для передвижения по льду, возят рыбу и руду, а также все прочее. Что с моим отцом?..

— Я сразил его, — признался чужак.

Зилаира сверкнула глазами, на что чужак только одобрительно усмехнулся.

— Он был хорошим воином и я вижу, что его дочь достойна своего отца. Я возьму тебя своей женой и нашему потомству не будет равных!

Процедура бракосочетания состоялась в тот же день, точнее вечер и заключалась лишь в том, что Инзер, так звали вождя чужаков, взял ее как женщину в землянке ее отца.

— Муж мой… — произнесла Зилаира после того, как Инзер ею насытился и сейчас валялся на шкурах в благодушном настроении.

— Что?..

— Я хочу рассказать тебе об арья…

Зилаира не воспылала к мужу теплыми чувствами, тем более что он убийца ее отца, но и ненависти большой не ощущала, вся ее жажда мести сейчас была направлена на арья. Ведь если бы не они, то и от чужаков смогли бы отбиться.

— Говори…

— Эти белоголовые на самом деле очень слабы.

— О чем ты говоришь? — удивился Инзер и даже приподнялся на локте.

Его удивление было понятно, ведь он слышал от покоренного племени совсем другое. И их незавидное положение тому свидетельство.

— Это так! Все племя ушло на юг! Зимы для них стали слишком суровы, холодны и снежны, что плохо для скота с которого они живут. От всего племени осталась лишь малая часть, что засели в одном своем городе. Большая часть — старики, что не выдержали бы дороги. И то в основном это старухи. Мужчин совсем мало, опять же в основном старики и калечные, что не способны сражаться.

— Мужчин способных сражаться нет совсем?

— Есть… вчерашние пахари. Но и они все сейчас где-то на юге… обеспечивают поставку руды для изготовления бронзы. Более того, они там встретились с каким-то другим кочевым племенем, что так же бегут от абха и делают вид, что они сильны, дабы об их слабости не прознали и не вторглись в степи арья.

— У них действительно все так плохо?.. — удивился Инзер.

— Даже еще хуже! Они попытались сделать войско для своей защиты из женщин способных владеть оружием и это у них даже получилось… вот только они практически все оказались беременными! Мужчины арья перед уходом возлегли с ними и заделали детей! Сейчас они все с огромными животами и в следующем месяце придет срок рожать, что сделает их практически беззащитными!

Инзер сел на ложе.

— У них есть скот?

— Да. И довольно много. Пусть он не лучший, оставили в основном старых животных, но и годных на развод хватает…

— Отлично…

Положение с продовольствием каждый день становилось все хуже. Женщины, тем более из числа покоренных, стали выглядеть настоящими ходячими скелетами, еще немного и начнут умирать от болезней вызванных истощением, а потом и от самого голода. Добычи откровенно не хватало.

Инзер испытывал чувство удовлетворения и душевный подъем. Его прямо-таки начало распирать от открывающихся перед ним перспектив. Человеку вообще свойственно достигнув каких-то высот желание подняться еще выше. Вот и он, став вождем своего племени после того как их потрепали абха, увидел возможность возвыситься еще больше, взяв под свою руку не только несколько окрестных местных племен, но и поведя в поход тех, кто вынужден был бежать вместе с ними с той стороны гор.

Так что с наступлением рассвета Инзер разослал во все стороны гонцов с призывом к вождям отправиться в набег подкрепив все это расположением к нему духов предков, раз они послали ему сведения о слабости врага, чтобы никто не претендовал на его место верховного военного вождя. А то ведь если его отстранить, то и духи могут отвернуться и не дать удачи.

— Покажи, как управлять этой ледовой лодкой, — приказал он жене.

Накатавшись и научившись рулить буером, что оказалось несложно, Инзер по достоинству оценил потенциал данного транспортного средства.

«Можно совершать стремительные налеты на ничего не подозревающие поселения находящиеся далеко от нас и что не смогут нам ничего сделать в ответ!» — подумал он, по факту додумавшись до пиратской рейдовой тактики.

— Нужно сделать таких лодок как можно больше, ведь ничего сложного тут нет. Это сэкономит нам силы, а главное ускорит движение…

— Тут нужна бронза для лезвий, — сказала Зилаира.

— Вижу… сделаем их из камня. На один поход их хватит, добудем бронзу… а там…

Инзер видел себя во главе многих десятков, а то и сотен подобных ледовых лодок, что стремительно носятся по замерзшим рекам и грабят лесные поселения, степные стойбища и тащат добытые богатства в неприступные для врагов горы, где он собирался заложить свой город по примеру абха и арья…

* * *

Вожди не заставили себя долго ждать. Голод навис над всеми и того, кто бы стал медлить не поняли бы соплеменники, ведь гонцам Инзер прямо сказал, чтобы они как можно шире донести причину своего появления до всех людей.

— Духи предков видя наше бедственное положение, дали мне знать, что арья коих мы почитали за сильных врагов на самом деле таковыми не являются! — начал он свою речь. — Это племя, как и ненавистные нам абха, ушли на юг в поиске лучших земель, оставив в своих бывших владениях лишь стариков и калек, да ненужных женщин, которых мы также возьмем себе! Они сожгли все свои города кроме одного в котором и засели оставшиеся!

Вожди потрясенно загудели.

— Это правда⁈

— Клянусь, все так и обстоит! У этих арья хватает скота, чтобы мы смогли пережить самые трудные времена.

— Как бы их мало и слабы они ни были, они вряд ли отдадут нам свой скот… Ведь при всем желании мы тоже не сможем собрать много сил… Ведь даже женщины этих белоголовых владеют луком…

— В том-то и дело, что сейчас эти арья беззащитны как никогда! Они не смогут нам помешать забрать их скот себе!

— Почему?

— Потому что большинство из тех, кто мог нам противостоять, не могут этого сделать из-за того, что находятся в предродовом положении! Они запрутся в своем городе и мы просто возьмем себе скот, а потом осадим сам город и заставим их склониться перед нами! Они станут нашими рабами и делать для нас бронзовое оружие! Но у нас очень мало времени. Женщины-арья скоро начнут рожать и разродившись снова могут взять в руки лук…

— Мы не успеем до них дойти… они разродятся раньше. Да и в каком состоянии мы окажемся у города белоголвых? Едва живые от голода и усталости? Нас побьют не то, что женщины, но даже дряхлые старухи своими клюками…

— Духи предков были благосклонны ко мне и в этом отношении! — самодовольно усмехался Инзер. — Мы сможем добраться до города белоголовых за несколько дней!

— Это невозможно!

— Возможно! Главное, чтобы мы ничем не прогневали духов предков и они не забрали ветер. Идемте, я покажу вам, как можно быстро добраться до арья за столько дней сколько пальцев на одной руке и даже быстрее.

К этому времени успели сделать несколько копий угнанного буера на каменных лезвиях. Уж чего-чего, а камня вокруг было в достатке на любой вкус, а главное местные горцы умели с ним работать как никто другой. Буеры получились неказистыми, но свою задачу уверенно выполняли. И перед зрителями устроили настоящие гонки.

— Каждая такая ледовая лодка может перевезти две руки воинов и даже больше если духи будут благосклонны и пошлют нам крепкий ветер. Управлять этими лодками очень просто, справится ребенок… если бы у него было достаточно сил для управления парусом.

— Сколько у тебя этих лодок?..

— Сделают столько, сколько понадобится. Как сами видите, ничего сложного тут нет. Главное принесите с собой шкуры на паруса. Они же послужат укрытием от непогоды… Возвращайтесь через две руки дней с воинами и я поведу вас в поход на белоголовых! Мы возьмем их скот и заберем всех женщин, а так же получим их бронзу!

Вождям не осталось ничего другого, как согласиться. Противиться никто не стал. Собственно пацифистов среди них не было, да и никто бы не понял их отказа, такого вождя тут же бы скинули, голодное брюхо не способствует к миролюбию, тем более что они и сытыми не отличались кротостью нрава, постоянно воюя друг с другом за пастбища и охотничьи угодья.

И вожди привели своих людей. Привели всех, кто мог держать оружие, будь то копье, дубину или лук. Набралось около тысячи человек. Рассчитывая примерно на такую численность люди Инзера изготовили больше сотни буеров, к коим только осталось приделать паруса. День ушел на то, чтобы пилоты смогли приноровиться к управлению и можно было выдвигаться, что они и сделали. Как по заказу задул крепкий ветер.

— Видите! Духи предков благоволят мне! — воскликнул Инзер.

Тяжело груженые буеры заскользили по льду постепенно набирая скорость. Огромная по местным меркам армия двинулась на Аркаим вопя от восторга и предвкушения. Случилось даже несколько аварий, но без серьезных последствий.

Сам Инзер двигался впереди всей этой орды на буере производства арья и управляла им его жена Зилаира, она собственно и вела их к цели, и потому в момент, когда уже был виден приток реки в которую требовалось свернуть, чтобы добраться до Аркаима, увидел как на возвышении загорелся дымный костер. А вдалеке даже успел заметить парус буера на котом убегали в город дозорные.

То, что арья их ждут и даже подготовились, было неприятно, но не более того. Инзер не видел в этом больших проблем.

Ветер продолжал им благоприятствовать, ледовые лодки скользили с шорохом по льду. Правда имелся и негативный момент — ветер нагонял тяжелые тучи, что в скором времени должны были разразиться мощным снегопадом…

Но вот показался Аркаим и по степи разнеся восторженный вой воинов.

Вот только одна беда — скот нигде не было видно…

Зато видны какие-то заточенные палки странно связанные между собой по три штуки. И три ряда таких палок стояли полукругом, закрывая ворота на расстоянии примерно ста шагов от них.

Тут из ворот Аркаима выехала колесница с богато облаченным воином и остановилась в десяти шагах от этих странных кольев, что выполняли роль своеобразного забора. Кроме того, из ворот выбежала сотня воинов, что разделившись на три части расположились на равном удалении между колесницей и стеной. Зачем они так встали было неясно, но подспудно становилось ясно, что это все не просто так. На самой стене также виднелись воины во все тех же черных доспехах.

«Точнее бабы», — понял Инзер, а приглядевшись, понял, что и в дальнем ряду, у стены, тоже бабы стоят, но не с луками, а чем-то иным, но тоже похоже на лук только на палке.

Он невольно заробел увидев такое, но быстро взбодрился не желая терять лицо на виду у своих воинов и прочих вождей. Стало ясно, что их вызывают на переговоры.

— Идем…

Сошлись.

Инзер отметил, что конь, запряженный в колесницу тоже хорошо защищен, так что бить в него стрелой и даже метать копье, чтобы вывести из строя бесполезно. Этого воина не захватить таким подлым нападением.

— Не стану спрашивать, зачем вы пришли сюда, — начал говорить старый воин в богатых доспехах, подслеповато щурясь. — Это ясно. Как и то, что вы ничего из желаемого не получите. Мы забили старых животных, поместив их в ледники, чтобы не испортились, а прочих — угнали далеко мелкими стадами и отарами по всей степи за много переходов от города, так что вы их не догоните и не найдете. Великий Ахарамузда гонит сюда снежные тучи, — указал он на небо, где двигались низкие темные облака. — Скоро пойдет снег и он укроет следы… Если вы все же рискнете пойти по следам, то заблудитесь и сгинете в степи… но даже если найдете каким-то чудом одно малое стадо, то на сколько его хватит вам. Вам может и хватит, на какое-то время… А вашим семьям?

Инзер скрипнул зубами.

«Проклятые арья обвели нас вокруг пальца», — подумал он и зло выкрикнул:

— Тогда мы возьмем ваш город силой! Сдайтесь сами и тогда мы проявим к вам снисхождение. Мы убьем только никчемных старух. А если станете сопротивляться, то выживут очень немногие, что смогут доказать свою полезность.

— У меня к вам другое предложение, вожди. Вы пришли сюда за едой, вас гонит голод заставляя совершать необдуманные поступки, как сейчас… вы словно пришли за быстрой смертью от меча, копья или стрелы… но мы можем накормить вас всех. Не только вас, но и ваших жен с детьми. Не просто так естественно. Еду придется отработать.

— Ты предлагаешь нам пойти к вам в добровольное рабство⁈ — засмеялся Инзер, после того как справился с изумлением. — Этому не бывать!

— Это ваш выбор.

Старик дернул поводья, и конь послушно побежал обратно в город. Одновременно с этим назад побежал первый ряд воинов в черных доспехах.

— В атаку! — зверем взревел взбешенный Инзер. — Бей белоголовых!

— А-а-а!!! — яростно взвыли воины уральских племен и со всех ног кинулись к городу.

Но они все вынуждены были притормозить возле кольев. Растащить их не получилось, так как они оказались еще связаны между собой. Воины начали резать конопляные веревки ножами. И в этот момент…

— Стрелы! — закричал кто-то.

На скопившихся перед препятствием воинов действительно обрушился настоящий дождь из стрел.

— А-а-а!!! — взвыли раненые.

Воины прикрылись щитами, плетеными и обтянутые кожей, но тяжелые стрелы с бронзовыми наконечниками пробивали их навылет. Впрочем, свою задачу они выполняли и стрелы потеряв убойную силу наносили лишь незначительные ранения, если конечно не попадали при этом в руку или голову.

А стрелы продолжали сыпаться, увеличивая количество убитых и раненых.

— Отходим!!! — закричал Инзер, когда понял, что их порыв не приведет к захвату города.

Он сам тоже получил ранение, когда стрела пробив его щит, скользнула по лбу над правым глазом и наконечник до кости взрезал кожу, так что на лицо обильно полилась кровь.

Арья в черных доспехах отстреливаясь, сноровисто отошли и закрыли за собой ворота.

Воины сводной племенной армии откатились назад оставив перед тремя рядами ежей множество убитых и тяжелораненых.

В этой атаке войско атакующих потеряло почти десятую часть своего состава…

Глава 13

* * *

Снегопад, это не только благо, в том смысле, что укроет следы угнанных подальше стад, но и зло — ничего толком не видно, когда перед взором встает белая непроницаемая мгла. А если снег валит ночью, то и вовсе беда.

Как только стало ясно, что одна из пленниц сбежала, да еще прихватив буер, Махавир развил бурную деятельность. Рагху сказал правду о том, что старых животных забили и заложили в ледники кои в срочном порядке пришлось оборудовать на крышах домов, обкладывая туши снегом и льдом. Не очень удобно, но другого места не нашлось.

Смысл гнать старых животных если они не выдержат темп и околеют в дороге? Тем более за зиму они изрядно ослабли и далеко перегнать их не получилось бы. Враг вполне мог их найти и употребить, а то и вовсе пройти по следу из павших туш. По-хорошему их сразу следовало забить дабы не переводили пропитание и сохранили массу…

Не все были согласны с его видением ситуации. Опять же работы много, нужно забить животных пригнав их предварительно к городу, потом поднять наверх, потом собрать снег и тоже поднять на крыши города. А людей для этого не так уж много. Благо хоть Махавир придумал для этого дела обычный кран-балку.

— О том, что племена нападут тебе сказал бог? — с тревогой спросила Бханумати.

— Нет… — поморщился Махавир.

То, что хроноаборигены слишком уж полагаются на божественную волю его несколько раздражало. Да, удобно через этот инструмент проводить какие-то свои решения, неоднозначные и откровенно непонятные для местных, но вот в такие критические моменты, это било рикошетом. Ведь племена и впрямь могли не напасть и если он скажет, что да бог повелел, а племена так и не нападут, то его авторитет, как верховного жреца сильно упадет.

— Тогда, раз великий Ахарамузда молчит, то и угрозы нет, — напирал, с другой стороны, Рагху.

Местных можно было понять. Племена живут слишком далеко, а зимний путь труден, так что по снегу никто не воюет. Вот только обстоятельства несколько изменились о чем Махавир пытался донести до Военного совета.

— Они могут скопировать буер… конструкция проще некуда, а пленница знает, что защищать город фактически некому. Жрать там в предгорьях нечего, а тут полно еды. Они обязаны напасть на нас!

— Но Ахарамузда… — снова начала было говорить о божественной воле Бханумати.

— Это его испытание, мама! Нельзя постоянно полагаться на бога и ждать от него милостей там, где мы сами можем справиться! Ибо если он нам постоянно будет подсказывать, то мы как творения его никогда не возвысимся, так и останемся в статусе неразумных детей. Видя, что мы ничего не можем без него, он может в нас разочароваться и оставить, а то и прямо уничтожить, чтобы на освободившихся пространствах поселить другие свои творения, что будут более разумны и самостоятельны в своих действиях, смогут понять его замысел…

Эта своеобразная проповедь несколько выбила их из колеи, а Махавир продолжил:

— Так что да, враги могут не напасть, но подготовиться к нашествию мы обязаны. Мы можем ошибаться, но не бездействовать. Ибо бездействие в надежде, что плохого не случится, один из самых страшных грехов.

В общем ему удалось убедить всех принять его точку зрения.

В Аркаиме осталось совсем мало защитников, ведь большую часть пришлось разогнать в качестве пастухов, а с каждым станом приходилось отряжать довольно много людей, чтобы защитить их от волков, что к весне стали заходить земли арья пронюхав, что людей тут практически не стало.

— Сын мой… если ты так уверен, что на нас могут скоро напасть, так может стоит возвернуть Мани и его воинов? Сотня мужчин нам в этом случае будут очень нужны…

Махавир и сам об этом подумывал, но в итоге от идеи отозвать Мани, отказался и причин тут было несколько.

— Не думаю, что это хорошая идея, мама.

— Почему?

— Нападения может и не случиться, и отзыв всех воинов наши новые союзники расценят, как разрыв соглашения… это приведет к остановке поставок меди.

— Пусть так…

— Но не это главное, а то, что они могут задаться вопросом, с чего это мы вдруг отозвали все силы? И могут прийти к верному ответу, как результат напасть на нас. Будет совсем паршиво если к этим лесовикам с горцам добавятся степняки…

Имелась еще одна причина — политическая, а именно то, что Аркатим должен выстоять именно под руководством самого Махавира, а не Мани, на ого спишут успешное отражение нападения, если он вернется, что не просто укрепит его позиции в глазах горожан, а сделает их железобетонными. Что в итоге сделает его более чем легитимным правителем. Допускать этого Махавир не собирался, потому как могло для него кончиться весьма печально.

— Думаешь степняки не узнают? — все же спросила Бханумати.

— Все тайное, рано или поздно становится явным, — пожал он плечами. — Главное, чтобы не узнали сейчас, и враги не объединились. Врагов надо бить поодиночке.

— И как ты думаешь, когда они смогут об этом узнать?

— Либо сразу после того, как мы разделаемся с лесовиками, либо… значительно позже, уже летом. Собственно, летом это станет неизбежно…

Бханумати понятливо кивнула. Ну да, родственники поедут навестить отданную в качестве жены царю дочь вождя. Тут-то все и вскроется.

— Но к этому визиту мы будем готовы гораздо лучше, — добавил он. — Но в идеале бы конечно чтобы по весне их задавили абха…

«Как бы этих дальних родственников по протоиндоиранскости натравить на наших союзничков?» — невольно призадумался Махавир.

Но идей на эту тему в его голове так и не появилась, может быть из-за того, что все ресурсы мозга были заняты разработкой планов по возможному противостоянию с лесовиками.

— Почему ты думаешь, что лесовики сразу не обратятся за помощью к степнякам? Все-таки их мало и им нужна поддержка.

— Это очевидно, — криво усмехнулся Махавир. — Вчерашний союзник завтра может стать врагом. А учитывая силы степняков… нет, лесовикам этого не нужно, слишком для них опасно. Так что степняки узнают о нашем бедственном положении только после разгрома лесовиков в качестве их мести. Но гонца от них мы постараемся перехватить.

Махавир, сразу после объявления своеобразного военного положения, позаботился о том, чтобы график движения грузовых буеров не изменился и степняки ничего не заподозрили. Просто руду будут складывать где-нибудь на полпути, выжидать определенное время и ехать обратно, как ни в чем ни бывало.

Правда оставался вопрос с обрывом поставок мышьяка, но тут он предложил соврать союзникам, что дескать обрушилась шахта где добывают руду и как только ее восстановят, так сразу же продолжатся поставки.

Женщины начали рожать. Иногда случалось по десятку родов за день. Дакша буквально валилась с ног, хотя принять роды могли и простые женщины.

Махавира роды радовали, не только и не столько потому, что появлялись дети и это увеличивало население Аркаима и давало городу новых жителей, что станут его развивать, сколько потому, что родившая женщина, через несколько дней могла встать в строй, а некоторые и вовсе через несколько часов восстанавливали свою боеспособность.

Это обстоятельство в какой-то момент натолкнуло Махавира на одну интересную мысль, кою он обсудил с жрицей-лекаркой.

— Амала… а нет ли среди твоих средств таких снадобий, употребив кои женщина родит чуть раньше срока?

Дакша с удивлением посмотрела на Махавира.

— К чему этот интерес, аниш?

— Скоро, как ты знаешь, амала, под стенами нашего города могут появиться враги и нам нужно, чтобы его встретило, как можно больше защитников… и если они родят в ближайшие дня, то уже через два-три дня после этого смогут встать на стены…

Жрица на это только понятливо кивнула, хоть и с несколько обескураженным видом.

— Такое средство есть, аниш… но я не стану его давать женщинам. Дитя должно появиться на свет ровно тогда, когда это запланировано Ахарамуздой… не стоит вмешиваться в его планы. К тому же преждевременные роды могут плохо сказаться на здоровье детей…

На это кивнул уже Махавир, хоть и не видел особой угрозы если ребенок родится на неделю раньше положенного… но настаивать не стал. Могло ударить по нему рикошетом в случае смерти ребенка. Младенческая смертность и так очень высока в эти времена, особенно среди тех, кто родился в эти зимне-весенние месяцы, когда организмы матерей истощены и страдают от недостатка витаминов, и все эти смерти могут повесть на него.

Кстати, про витамины. Махавир заметив темные круги под глазами матери, и общий истощенный вид, волосы стали выпадать, кожа посерела у кото-то зубы стали шататься, с ногтями пошли проблемы, посоветовал проращивать зерно, а так же луковички дикого чеснока. Это несколько исправило положение, по крайней мере женщины стали чуть активнее и меньше походили на свежих зомби.

«А там глядишь и дети здоровее родятся», — подумалось ему.

А то ведь родившиеся в «скудное время» всегда гораздо более болезненны и слабы по сравнению с родившимися летом и осенью.

И вот враги пришли.

Их появление, как ни странно, повысило авторитет Махавира, а сам он испытал некоторое облегчение, что все же не зря навел панику и не оказался в роли пастушонка, то и дело оравшего «волки!». Но и чувство тревоги имелось. Все-таки пришло врагов много, а вот защитников сего две сотни. Да, каждый день прибавляется по десятку, а то и больше женщин, но этого было недостаточно, чтобы быть уверенным в своих силах.

* * *

Первую атаку получилось отбить легко и без потерь для себя и с большим уроном для противника, все благодаря ежам и тому, что Махавир не пожалел выдать лучникам стрелы с бронзовыми наконечниками.

Махавир вообще всю получаемую бронзу пускал на оборону, лились наконечники к стрелам и копьям, отливали топорики, ножи и короткие мечи.

— Интересно, что они придумают?.. — пробормотал Махавир, глядя как собравшиеся потерпевшие фиаско вожди, что-то активно между собой обсуждали, с криками и размахиванием рук.

Традиций захвата городов у аборигенов нет, это Махавир мог сходу предложить множество способов, просто опираясь на знания, местным же придется до всего до ходить своим умом. Но он не принижал способности хроноаборигенов. Вождь противника уже показал, что не пальцем деланный и умеет думать. Чего только стоит то, что он сходу просек возможности буеров и смог их построить.

— Так что от такого стоит ждать новых неприятных сюрпризов…

Вечером пошел снег закрыв обзор и Махавир приказал усилить дозорные посты. Он сам бы попробовал на месте противника подобраться к стенам под прикрытием снегопада и не видел причин почему до этого не додумается вождь сводной племенной армии.

И правда, противник, пользуясь погодой, подобрался к ряду ежей, оттащил погибших, и растащил ежи, прихватив значительную часть с собой, видимо на дрова. Это стало видно в моменты, года снежный вал вдруг ослабевал.

Все это время Махавир находился в воротной башенке. Ночь обещала быть бессонной.

Хлопнули луки и несколько стрел темными росчерками унеслись в снежную пелену. Никто не попал. По крайней мере не слышно криков раненых или проклятий со стороны видевшихся смерть напарников.

— Не тратьте стрелы! Вы их просто снабжаете бронзовыми наконечниками, что вскорости могут прилететь в ответ!

Шло время и росла нервозность. Махавир ждал нового хода от врага.

— Что же ты придумаешь?..

Собственно вариантов у атакующих не так уж и много, и против самых очевидных подготовлены контрмеры. Но всегда есть вероятность, что противник придумает что-то неожиданное.

Но пока неожиданностей не случилось.

— Идут!

Врага не столько видели, сколько услышали. Может они и хотели бы сохранить свою атаку в тишине, но что-то не получилось, то там выкрик, то тут вскрик из-за того, что кто-то споткнется, кто-то столкнется…

А потом несмотря на снегопад и ночную тьму стало видно, что к воротам накатывает темная масса из тел, точнее даже вязанок из хвороста. Стрелять в такие пучки из палок бессмысленно, хотя кто-то все-таки не выдержал и пальнул из арбалета и даже удачно получилось. Хлопнуло еще несколько выстрелов, упало еще несколько человек, о остановить этот навал было невозможно.

Вот эта толпа наконец добралась до ворот и начала скидывать свою ношу. Образовалась довольно внушительная куча хвороста, кою сноровисто запалили и она моментально вспыхнула за счет травы и возможно каких-то жиров.

Противник стремительно побежал назад прикрываясь щитами и множество из них пали истыканные стрелами.

Что до устроенного костра, то такой метод штурма города числился в списках предсказуемых и для него имелась контрмера в виде значительного количества собранного снега, так что защитники вооружившись лопатами и большими плетеными корзинами стали вываливать снег на костер и тот не успев как следует заняться, стал гаснуть исторгая клубы едкого дыма, что вызвало в стане напавших разочарованный вой.

Более того, после того как огонь унялся, ворота открыли и эти палки утянули внутрь.

— Спасибо за дрова! — прозвучали издевательские слова.

Снова послышались вопли.

— Что дальше?..

Но дальше было тихо. До утра противник не предпринимал никаких действий. Горели костры, но не видно было, чтобы на них что-то готовили. Противник рассчитывал разжиться жратвой на месте.

— Днем или ночью будет решающая атака, либо им придется уматывать назад не солоно хлебавши, — сказал Махавир.

Все понятливо кивнули. Еще день-два и люди от голода ослабнут настолько, что их можно будет брать голыми руками.

Ну а пока они грелись возле больших костров для чего дорубили на дрова ближайшую рощу откуда тащили целые стволы.

Махавир напряженно вглядывался, благо снегопад закончился, но тревожащих его приготовлений не видел, а именно никто не сколачивал штурмовых лестниц. Все-таки внешняя стена не столь уж и высока.

«Это если они вообще знают о концепции лестницы», — вдруг подумалось ему.

Но не видел он и того, что готовят таран.

Но тарана он не боялся, всех таранщиков просто перестреляют как сусликов в поле.

* * *

Инзер ломал над извечным русским вопросом: «Что делать?»

Два первых штурма провалились с большими для его войска потерями. Около двухсот человек убиты или тяжело ранены, так что не смогут сражаться. Вожди негодуют, и кто-то уже требует отвезти его обратно.

— Нам не взять этот город! Скот угнан и следы утонули в снегу! Чего еще тут делать⁈

Но просто так возвратиться Инзер не мог, это смерть для него, в прямом смысле этого слова — принесут в жертву.

— Захватим! И все что там есть, станет нашим! — орал он в ответ.

Вожди не унимались и Инзер приказал своим людям разбить ледовые лодки и пустить их на дрова.

— Хотите уйти? Уходите! — засмеялся он.

Голодные люди становились все злее, но пока их еще можно было контролировать.

— Муж мой… может стоит проверить те места, где белоголовые ставили сети? Вдруг они не успели их убрать? — произнесла Зилаира.

— Нет… на это все потребуется время… придется выделить большую часть войска для добычи пропитания… Да и сколько той рыбы будет?

— Много… всем хватит…

— Нет! — резче ответил Инзер. — Мы сюда не добывать рыбу пришли! Белоголовые все для нас добудут! Надо придумать, как преодолеть стену! А что до голода… так воины будут злее и отчаяннее!

Но не придумывалось.

Вот уже Солнце клонится к горизонту…

Воины тащили из рощи дрова целыми деревьями, отламывали ветки и засовывали в огонь стволы, по мере прогорания которых подсовывали их дальше в костер.

И тут в голове Инзера, смотревшего на стволы с обломанными ветвями, забрезжила какая-то мысль, еще смутная и не оформившаяся. И вот когда казалось он ухватил ее, идею вспугнули. Произошло это в тот момент когда городские ворота открылись и из них снова выехал воин в богатых доспехах, и что-то волочил вслед за своей колесницей. Остановившись в шагах пятидесяти от стены, он закричал:

— Хотите жрать⁈ Достаточно просто прийти под стены с поднятыми руками и попросить, сдавшись на нашу милость! Мы дадим еду и вы ее отработаете! Это не рабство! Сможете уйти в любой момент как пожелаете и в этом мы клянемся именем своего бога великим Ахарамуздой! Не умрете ни вы, ни ваши семьи! Ну а пока вот вам наш дар!

Выкрикнув это, старый воин-арья ускакал назад в город, оставив нечто валяться на дороге.

— Бычья туша! — воскликнул кто-то из тех, кто отправился посмотреть, что там лежит.

Голодные люди заволновались. Столько еды! При этом не всем хватит, далеко не всем… и это мутило им сознание.

«Гады!» — взвыл Инзер осознав, что сейчас произойдет и это никак не остановить.

Никто его не послушает, а встать на пути — затопчут.

И вот оголодавшие люди, видя перед собой столько мяса и зная, что урвать кусок сможет только тот, кто сам себе его добудет, в какой-то момент дикой стаей рванули к туше. Сейчас каждый был сам за себя. Кто успел, тот и съел.

— Нет! Глупцы!!! Стойте! Мясо может быть отравлено!!!

Но военного вождя никто не слышал, его голос потонул в общем диком реве! Люди, отталкивая друг друга рвались к вожделенному мясу. И вот оно. В носы ударил запах жаркого… Да, туша оказалась частично приготовлена. Ее просто поджарили в большом костре и теперь от нее шел одуряющий запах, что лишал людей последних проблесков мысли. Выхватив свои каменные ножи, люди начали кромсать тушу прямо на месте, в этом стадном состоянии, забыв обо всем на свете.

И тут в небо взлетел рой стрел и обрушился на почти обезумевших людей, что стали жрать это полусырое мясо, потому как вырезанный кусок могли отобрать другие, причем не просто отобрать, но еще и убить за него.

— А-а-а!!! — заорали раненые.

Но и их вопли потонули в общем гвалте и зверином рычании.

Арья успели сделать пять залпов, прежде чем до людей дошло, что их убивают. А может они очнулись лишь в тот момент, когда от туши уже мало что осталось и начали соображать.

Как бы там ни было, на земле вокруг истерзанной бычьей туши остались лежать многие десятки убитых и тяжело раненых. Потери оказались как бы не больше, чем за две атаки вместе взятые.

— Проклятье!!! — негодовал Инзер, осознавший, что потерял уже четверть своего войска, даже треть учитывая, что не все раненые смогут снова встать в строй. — Вы жестоко ответите за это!!! Я развешу вас всех на деревьях! Разорву на части!

Инзер еще долго изрекал проклятия, пока не охрип. Ему вторили все кто уцелел и осознал, какую подлую ловушку им приготовили и они в нее угодили.

Когда Инзер немного пришел в себя, вдруг ясно понял, что нужно делать… Ему вспомнилось детство и как он лазил на деревья за яйцами.

* * *

Рагху хохотал во всю глотку. Он плохо видел, что происходит, но суть уловил.

Махавир же смотрел на избиение без эмоций, ему вообще не слишком нравилось смотреть на подобные картины смерти людей, да еще массовой, пусть даже они враги. Вот только врагов можно обратить в союзников при некоторой политической ловкости, а союзники — это ресурс, если не военный, то хотя бы рабочий.

Идея с жареным быком принадлежала ему. Вот только на такой радикальный результат он не рассчитывал. Все чего он изначально хотел добиться — разозлить противника, заставить делать ошибки, в идеале — спровоцировать на дневную атаку, это если конечно придумали, как станут штурмовать стены ночью, а то, что они полезут ночью, он не сомневался.

В конце концов, при некоторой сноровке минимальных приспособах, вроде острозаточенных колышков вставляемых между бревен и используемых в качестве упора для рук и ног, можно было взобраться даже по голой стене. Все-таки строителям явно не хватало мастерства подогнать бревна без зазоров, тут и лес не слишком качественный, и инструмент плохой, да и просто никто особо этим не заморачивался, потому щелей хватало.

Махавира беспокоили низкие темные тучи, что снова могли обильно сыпануть снегом и противник этим воспользоваться — незаметно подобравшись к стене и взобравшись на нее.

«Надо козырек длинный сделать, как поле у шляпы», — подумал он ощущая досаду, что сразу до такого сооружения не додумался.

И тут такой конфуз. Махавир явно недооценил уровень голода людей, что те бросились на мясо словно долго голодавшие мифические вампиры — на свежую кровь.

— Они попрут этой ночью, — сказал Рагху. — Или они возьмут нас штурмом и доберутся до еды или же сдохнут от голода.

Махавир согласно кивнул.

И они полезли. Под самое утро. То ли ждали снегопада, что все-таки пошел, пусть и не столь густой как давеча, не то просто совпадение и противник просто дожидался момент, когда часовые устанут. Как бы там ни было противника заметили, когда он оказался почти у самых стен.

Ночь разорвали крики и пронзительный свист свистков — придумка Махавира. Римские командиры использовали свистки для управления легионерами в бою, потому как голоса в грохоте сражения можно не услышать, вот и он не стал изобретать велосипед. Правда вспомнил он о них только после того, как Рагху посадил голос тренируя «сестер битвы».

Первыми среагировали собственно часовые и защитники находящиеся в башенках. Но много ли навоюет десяток человек? А противник пошел в атаку всей свое массой, то есть больше пяти сотен воинов. Убитые и раненые падали, но остановить их порыв уже было невозможно. Голодная ярость и жажда мести гнала их вперед.

На что же они рассчитывали?

Это стало ясно, стоило только увидеть штурмующих, что тащили десятка три длинных стволов с обломанными ветками, но так, чтобы остались выпирающие сучья. Эти стволы начали сноровисто прислонять к стене, а потом по ним начали карабкаться первые смельчаки. Получились такие вот предтеча штурмовых лестниц.

Защитники явно не успевали нарастить необходимую концентрацию сил в районе штурма и первые головы штурмующих уже показались над стеной.

Защитники вынуждены были оставить луки и взяться за копья. Но прущие с безумной яростью враги отмахивались и уклонялись от колющих уларов и вот уже первые из них встали на крыши.

— Отходите!

Защитники бежали со всех сторон.

— Строй! Формируем строй!

Защитники начали выстраиваться на крышах по обе стороны от прорыва ощетинившись копьями. По сути формировался забор или даже загон. Лучники и арбалетчики продолжали стрелять из-за спин щитоносцев разя врага десятками, но те словно не обращали внимание на потери продолжая стремительно наращивать свою численность. Часть из них кидалась на строй, пытаясь проломить его, но безуспешно. Их встречали копьями и стрелами.

Аркаим представлял собой два кольца строений один в другом разделенных улицей, при этом внутреннее кольцо было выше внешнего и на нем согласно плану обороны так же концентрировались защитники из числа ополчения с метательными дротиками с каменными наконечниками, что полетели во врага.

— А-а-а!!! — дико ревели штурмующие неся большие потери, но пока приток оставался больше убыли.

Кто-то пытался отправить дротики назад в метательниц или бросить в щитоносцев, а точнее тех лучников и арбалетчиков, что за ними стояли, но в большинстве случаев дротики превратились в почти безопасные палки так как каменные наконечники не поразившие плоть, а ударившие в дерево ломались. Хотя при удаче и таким обломком можно было серьезно ранить.

Обе стороны наращивали свою численность. В какой-то момент противоборствующие стороны сравнялись в своих силах, но на стороне обороняющихся выступала дисциплина и хорошие доспехи, ну и регулярные тренировки делали свое дело, так что все попытки пробить строй наскоками оканчивались ничем, хотя строй иногда опасно прогибался под диким натиском, но стрелы и дротики сбивали атакующие порывы.

В какой-то момент, что было неизбежно, перевес сил оказался на стороне защитников, к штурмующим перестали поступать подкрепления, все кто кинулся в атаку оказался на крыше и началось их стремительное уничтожение. Уж чего-чего, а дротиков и стрел у защитников было в достатке.

Кто-то бросился обратно за стену, чтобы сбежать. Вот только спуститься по импровизированным лестницам оказалось гораздо труднее чем подняться. Кто-то не удержался и упал, других сражали лучники и те тоже падали, роняя при этом стволы-лестницы.

Кто-то зачем-то спрыгнул во внутреннюю улицу и попытался ворваться в жилое помещение, но безуспешно, все двери были крепко закрыты на засовы, так что им не осталось ничего другого как бегать кругом по улице в попытке найти выход, коего для них не было. Ну и уклоняться от летящих в них дротики с внутреннего кольца. Далеко не всем это удалось.

Наконец до избиваемых явственно дошло, что они обречены на гибель. Тела убитых и раненых устилали крыши внешнего кольца, так что выжившие из числа штурмующих то и дело спотыкались о них, а стрелы и дротики продолжали лететь со всех сторон продолжая разить их десятками.

— Сдаемся! Милости! — начали выкрикивать осознавшие простую истину, падая при этом на колени и касаясь лбом настила крыши, одновременно протягивая вперед руки.

Вскоре явление стало повальным.

«А не случись того побоища за бычью тушу, могли и преуспеть», — невольно подумал Махавир наблюдавший за боем из воротной башни.

Да, в некоторые моменты атакующим для прорыва строя не хватало совсем чуть-чуть. Ну и доспехов. Щиты их совершенно не спасали от стрел и болтов, выпущенных в упор, только мешали.

А вот защитников даже такие фанерные доспехи спасли. Совсем без потерь не обошлось, но они оказались совсем мизерными для такого сражения, всего семь человек погибло и около трех десятков получили ранения. Как правило не везло тем, кого буквальны вырывали из строя схватив руку или ногу и утаскивали в толпу, где забивали боевыми молотами…

Пленников повязали, как сдавшихся, так и раненых.

— Кто ваш вождь⁈ Кто вас повел на нас⁈ — требовал ответа Рагху.

— Инзер… вот он…

Пленники показали на истыканного стрелами человека.

Махавир, глянув за стену, заметил, как по реке быстро удаляется буер и недовольно поджал губы.

Увы в погоню отправить было некого. Все свои буеры разобраны.

«Надеюсь ее перехватят… если она отправится на юг к кочевникам», — подумал он.

Глава 14

* * *

Зилаира летела по льду как ветер, даже быстрее ветра. Ее душила ненависть, аж до слез. Выскочив из притока на большую реку, она мгновение подумав, повернула на юг. В землях своего племени ей делать было нечего, к тому же от племени мало что осталось, сначала ненавистные арья побили, потом пришедшие из-за гор чужак, и остатки добили все те же арья при штурме их города. Может кто-то и остался в живых, но неизвестно, что сделают с ними арья, может быть принесут в жертву своему богу, как поступили с теми, кого захватили летом, или заставят работать на рудниках, как тех, кого захватили осенью. в любом случае племя приказало долго жить и возвращаться ей по сути некуда. Но жажда мести жгла душу.

«Надо разладить их союз с южными кочевниками, — думала она. — Сказать им, что арья их обманули… и они выдали дочь своего вождя не за вождя белоголовых, а простого воина, что лишь притворился царем…»

Такого обмана по ее мнению арья не простят. Да и просто осознав, что от арья осталась лишь тень, нападут, чтобы захватить их богатства и поработят, чтобы уже они сами добывали для кочевников необходимую руду для получения бронзы, делали для них оружие с доспехами, а их женщины станут самыми бесправными наложницами.

В какой-то момент она заметила впереди стоящего на льду человека, что махал рукой, видимо призывая остановиться, но Зилаира промчалась мимо на полной скорости.

Арья проводил пронесшийся мимо буер недоуменным взглядом, но потом вспомнив о беглянке угнавшей одну ледовую лодку, кинулся к стоянке с криками, поднимая тревогу. Вскоре за малым буером увязалась погоня.

В первый раз ей повезло, погоня не справилась с управлением и выскочила на берег, повредив конек, но сейчас на такую удачу рассчитывать не приходилось, если только снова не юркнуть в один из притоков, но Зилаира понимала, что она сама скорее всего не совладав с парусом выскочит на берег и ее схватят.

— Помогите мне предки!

Грузовой буер ее постепенно нагонял, еще немного и в нее снова как тогда полетят стрелы.

Вдруг ветер стал каким-то рваным и начал пробрасывать снег, что больно бил по глазам. Зилаире потребовалось все ее интуитивное мастерство, чтобы не опрокинуться и держать скорость.

На льду же хорошо просматривались следы от коньков, грузовые буеры хорошо исцарапали лед и Зилаира видела, что в какой-то момент большая часть следов свернула на запад. Она чуть было не поддалась порыву и не свернула туда же, но две причины остановили ее, первая — то, что там могут ее ждать арья, а вторая — там ее быстро догонят, ведь она в отличие от преследователей совсем не знает дороги, а управлять ледовой лодкой становилось все сложнее. Руки уже гудели от напряжения.

Беглец и погоня катили дальше по льду Урала. Буер преследователей стал совсем близко и вновь полетели стрелы, что с противным свистом пролетали совсем рядом от не и снова стали дырявить парус, коий она избавила от прежних прорех.

И тут ветер в очередной раз дунул так, что буер Зилаиры сильно накренился. Она инстинктивно бросив парус налегла всем своим весом на приподнявшуюся часть ледовой лодки и та с грохотом вновь встала на три конька.

Скорость резко упала, и Зилаира со страхом обернулась, после чего радостно засмеялась. Катастрофа происходила прямо на ее глазах. Пилот, видимо намотав веревку на руку, не сумел быстро сбросить ее во время порыва ветра и как результат, его буквально выбросило с сиденья на лед, что послужило дополнительным фактором к опрокидыванию буера. Более того, опрокидывание привело к поломке мачты и теперь о преследовании можно было забыть.

— Благодарю вас предки! — закричала Зилаира в небо.

Зилаира продолжила путь.

Отъехав достаточно далеко от места крушения преследователя она остановилась, чтобы переждать особенно сильный снежный заряд полностью закрывший обзор и залеплявший глаза, а заодно отдохнуть, руки от напряжения почти не слушались, а пальцы сводило судорогой.

Стоило только снежному фронту пройти, как Зилаира увидела приток, что впадал в реку с севера.

«Он приведет меня к степнякам!» — обрадовалась она.

Зилаира подняла парус и стронулась с места, но стоило только ей заехать на лед этой речки, как она снова остановилась и призадумалась. Мысль посетившая ее оказалась неожиданной и требовала тщательного осмысления.

Она по-прежнему не сильно задумывалась о себе, точнее была готова к тому, что ее кому-нибудь отдадут в качестве наложницы и это даже хорошо ибо одной ей не выжить, но… сейчас она вдруг поняла, что может случиться иначе.

Будучи дочерью вождя, она понимала, что вождь обязан думать не только о себе, но и об интересах всего племени и тут иногда приходится поступиться собственными желаниями, это конечно если вождь не конченный самовлюбленный дурак. Но такие долго на своих постах не задерживаются.

«А с чего я взяла, что степняки сразу же разорвут союз с арья? — вот какая мысль посетила ее. — Несмотря на обман, он им выгоден. Арья возобновят поставки того, без чего не получить бронзу, вождь, если он хоть немного имеет разума, может сделать вид, что все идет как должно. А значит я становлюсь для него опасна тем что могу разболтать и раскрыть тайну раньше времени… и он просто велит меня прибить, чтобы не распускала ненужные ему слухи. А то, что арья их обманули степняки рано или поздно узнают и обязаны будут пустить обманщикам кровь, чтобы смыть ею свой позор».

Зилаира поняла, что зря неслась сломя голову. Арья получат свое и без ее усилий.

— Но что же делать? — невольно растерялась она.

Цель оказалась потеряна и что делать дальше она не представляла.

Возвращаться?

Куда и зачем?

Там ее скорее всего снова схватят арья и заставят вновь чистить ненавистную рыбу, или, скорее всего, другую работу найдут, еще более тяжелую и противную, и в таком месте, чтобы не имела возможности сбежать, например обрабатывать кожу…

Зилаира находясь в какой-то прострации, вырулив снова на лед большой реки бездумно поехала дальше словно в погоне за Солнцем. Но вот Солнце опустилось за горизонт и Зилаира остановив буер, устроилась на ночлег, заехав в какие-то заросли, сделав из паруса палатку.

Донимал голод и холод, ведь огня развести она не могла, но ей все же удалось уснуть, или скорее провалиться в забытье.

Проснулась от резкого рывка. Ее схватили за шиворот и буквально выдернули из своеобразной палатки, после чего поставили на ноги, крепко схватив за руки.

— Кто это тут у нас⁈ — весело произнес воин, что встал перед ней.

«Белоголовые! — с ненавистью вспыхнула мысль. — Только не арья, а абха!»

* * *

Как только стало ясно, что беглянку поймать не удалось, Махавир отдал распоряжение Мани на эвакуацию.

«Еще бы месяц», — с сожалением подумал он, невольно подсчитывая, сколько сотен килограммов меди не досчитается за этот срок.

Увы, но добыча шла не шатко, не валко. Создавалось ощущение, что степняки всячески саботируют процесс, только не до конца было понятно зачем, ведь мышьяк для бронзы поставляли в зависимости от количества полученной меди и значит чем меньше добудут меди, тем меньше они сами получат бронзы, а она нужна всем для оружия и доспехов.

«Такте впечатление, что высшая знать получив оружие и доспехи, через что еще сильнее возвысившись над всеми прочими, решили притормозить процесс вооружения», — подумал Махавир.

Что было глупо.

— Ладно, если бы они знали, что мы их за нос водим, тогда логично было бы предположить, что нас посадили на голодный паек, чтобы мы не успели усилиться, дабы потом прийти и покорив нас, получить доступ к мышьяку…

«А может все-таки знают? — снова подумал он. — Знали с самого начала, но… решили сыграть в эту игру, чтобы видимостью своим союзом с могущественными арья отгородиться от абха? И даже дочкой вождя пожертвовали ради такого дела… если она вообще дочь вождя…»

— Вот же блин…

Махавир не склонен был недооценивать умственные способности хроноаборигенов. По части интриги и просто житейской мудрости они могли дать ему сто очков форы.

Именно через месяц по плану, перед самым ледоходом, Мани с воинами должен был вернуться в Аркаим, но увы, жизнь распорядилась иначе. Махавир придя к умозаключению, что степняки обо всем знают, и значит беглянка не опасна, следовательно, можно еще немного потянуть, получив еще сколько-то меди, все же не стал рисковать.

Даже если степняки не знают, а узнав, решат отомстить, то все равно не стронутся с места раньше конца июня, пока их кони не отъедятся на сежей траве. А то банально не дойдут или дойдут, но животные станут ходячими трупами.

После того как город удалось отстоять, авторитет Махавира взлетел до небес, так что Мани стал для него почти не опасен с политической точки зрения. Да и мать к нему явно охладела после времени разлуки, а главное после родов. Тут включились материнские инстинкты и теперь на первом месте для нее стал ребенок, к слову сказать родилась девочка кою назвали Чарви, что в переводе означала красивая и умная.

К слову, женщины перенервничав из-за штурма начали рожать как из пулемета и теперь в городе постоянно орали новорожденные.

Вернули угнанные на дальние пастбища стада и отары. А так же дошло стадо из верблюдов — приданое невесты.

Махавир рассматривая животных пытался понять, какого все же лучше выбрать под седло, двугорбого или одногорбого. Двугорбый выглядел предпочтительнее просто в плане удобства его оснащения седлом, но одногорбые выглядели… мощнее, что ли, да и память подсказывала, что гонки арабы проводили именно на них. Хотя это все следовало проверить на практике.

После дальнего перехода, да еще зимне-весеннего заставлять измученных животных бегать наперегонки Махавир не стал, своих возможностей они не покажут.

«Ладно, будем все же пытаться приучить оба варианта», — решил он.

И тут его взор упал на какого-то слегка несуразного верблюда, хотя этих животных вообще нельзя назвать элегантными хоть сколько-нибудь. Сильно провисающая шея, горб на спине не четко выраженный, а какой-то покатый холм на всю спину. Покрытие шерстью неравномерное, по шее как борода и на грудине, а все остальное тело «лысое», то есть с очень короткой шерстью. Это при том, что двугорбые отличались изрядной шерстистостью, а одногорбые были полностью «лысыми».

— Мутант что ли? — удивился Махавир. — Или… третий вид? Или подвид? Вроде бы их всего два вида должно быть… Но мало ли… может вымерли к моему времени в будущем?.. Про тех же мамонтов утверждалось, что они еще не все вымерли… в этом времени… правда обмельчали до двух метров в холке и живут сейчас последние их представители на острове Врангеля… Хм-м… может сгонять как-нибудь туда, да вывезти этих почти выродившихся мамонтов, да попробовать скрестить с индийскими или африканскими? Будут наши сибирские шерстистые мамонтослоны…

Махавир даже представил всю эту спасательную операцию и ничего невозможного в ней не увидел. Всего-то и надо что сделать буеры побольше и наведаться туда зимой по льду.

«Другое дело, как доставить сюда индийских или тем более африканских слонов? — подумал он. — Они же в наших условиях сдохнут от холода банально простудившись, даже если как-то получится их пригнать. Или этих карликовых мамонтов туда переправить, а потом уже их потомство вернуть?..»

Встряхнув головой, чтобы выбросить эти неуместные пока идеи о возрождении шерстистых слонов, он вернулся к проблемам насущным — верблюдам.

Про верблюдов они ничего толком не знал, как-то не интересовался в принципе, так что гадать про виды можно было долго.

— Или все проще и это просто смесок?

Посмотрев еще раз, он отметил, что похожих гибридов в стаде еще около двух десятков, при этом с некоторыми вариациями в плане горба, что неудивительно — игра генов. А раз устоявшегося облика нет, то значит все же смески. Закономерно, учитывая, что пасут их всех в одном стаде.

«Нае… накололи нас все-таки эти степняки, — с досадой подумал Махавир, предполагая, что подобные гибриды скорее всего стерильные и потомства от них не будет. А если и будет, то слабое и нежизнеспособное. — Спихнули нам мусор. Значит все-таки знали, что и мы их нае… накололи».

Одно хорошо, эти смески все были молодыми. Явно на мясо их разводили. Но что еще лучше, по его мнению, они просто идеально подходили под седло. Осталось его сделать и опробовать, для чего требуется приручить и объездить этих смесков.

— Будешь… Чубайсом. Такой же рыжий… как тот гад… Но ты ведь гадом не будешь? А станешь хорошим мальчиком… Или тебя для вразумления нужно кастрировать… как того беглого гада-реформатора и вора хотелось яиц лишить…

Верблюд вдруг заартачился и даже плюнул в сторону Махавира, что, говоря всякую ересь успокоительным тоном, осторожно подходил к верблюду с пучком травы вымоченном в соляном растворе, запах которого по идее должен был привлечь животное и быть более лояльным. От плевка он несмотря на все еще плачевную подвижность, увернулся.

«Может его палка в моей руке пугает?» — подумал он, но не оставил своей задумки и продолжил осторожное сближение протягивая подсоленный пучок травы.

— Начало не самое хорошее… что заставляет думать о плохом… Ладно… как известно, как корабль назовешь, так он и поплывет… не буду я тебя звать Чубайсом… чтобы ты гадом не стал и не подвел меня в самый ответственный момент… А назову я тебя… так и быть, будешь Буцефалом? Ну как это имя больше нравится?

Верблюд наконец учуял запах соли и все еще немного дичась человека, что к нему подкрадывался, после явной внутренней борьбы, осторожно цапнул зубами угощение и отскочив на несколько шагов, начал активно жевать, кося в сторону человека.

— Вот и договорились…

На более активные действия Махавир пока не решился. Приручение таких животных дело долгое и спешка тут неприемлема. Завоевывать доверие придется такими вот маленькими шажочками, через подкуп вкусняшками и только после того, как животное само начнет подходить за угощением, можно будет переходить к следующему этапу.

Кроме того, если уж на то пошло, то он несколько побаивался верблюдов, фактически полудиких, хоть и более-менее привычных к виду человека, но лишь как к пастухам и отчасти защитников от волков. Ну и память о том, до чего довела попытка приручения реципиента тоже давила на нервы, так что получить еще раз копытом по спине было неохота, мягко говоря.

* * *

Мани ушел от степняков без проблем. Просто сели в буеры, предварительно загрузив их новой партией меди, и подгоняемые крепким ветром укатили.

— Вовремя ушли, — рассказывал он. — Разведка степняков как раз засекла приближение большого отряда абха.

Арья уже встречались с абха, почти сразу после заключения со степняками договора о союзе и они честно вышли на сражение вместе. До сражения правда дело не дошло, Мани выехал на переговоры и выдал вождям абха лютый блеф о силе арья, в том плане, что это наша корова и мы ее доим, так что не лезьте, а то придется иметь дело с нами. И до сих пор этот блеф работал.

— Значит та девка попалась им в руки и все рассказала, — раздраженно произнесла Бханумати.

— Скорее всего так и случилось, бхавика… По крайней мере не было никаких признаков того, что она попала к нашим на тот момент союзникам. Ну а то, что абха осмелели и пошли войной, говорит однозначно в пользу того, что им все стало известно.

— Что же… на некоторое время они будут заняты степняками и вот вопрос: пойдут ли они на нас?

На этот вопрос ни у кого ответа не было. Имелись логичные доводы в пользу обоих вариантов. С одной стороны, Аркаим слишком далеко от пути их миграции, если они конечно идут на юг и тратить минимум один год, чтобы покорить остатки арья… нерационально. Потеря времени.

С другой стороны, Аркаим добывает необходимые присадки для получения бронзы. А бронза им нужна как воздух. Значит можно потратить один год на захват Аркаима.

— Надо попробовать с ними договориться… откупиться нужной им рудой, — сказала Бханумати, что так же хорошо понимала все расклады. — Если потребуется, будем отдавать им все добытое под их присмотром. Сюда идти им незачем и долго они в этих землях не задержатся. Вооружатся и уйдут дальше в теплые земли.

Все кивнули, соглашаясь с такой политикой. Тем более что вкалывать в шахтах все равно не им, а пленным. С учетом захваченных по весне и летом прошлого года, их теперь насчитывалось двести десять человек. Оптимальное число. Больше для работы в шахтах не нужно и кроме того, большее число было бы сложнее контролировать. Да даже чтобы держать в узде эти двести с лишним человек приходится напрягаться.

Впрочем, Махавир собирался над этим вопросом поработать и найти надсмотрщиков среди самих пленных, это все лучше чем самим кайлом махать. Всегда найдутся подобные типы, может старые кровные враги найдутся, а если они еще за эту работу будут получать ценные ништяки: посуда, ткани, изделия из той же бронзы, то и вовсе станут настоящими церберами.

«Вот бы еще от этих абха людей отщипнуть, — подумал Махавир. — Наверняка среди них тоже хватает не кондиции… коим трудно дается дорога, а нам выбирать не приходится… главное нарастить базу за счет которой удастся совершить более мощный прыжок в плане развития».

В обществе возникло некоторое психологическое напряжение из-за неопределенности в отношениях с абха, а так же неизвестности со степняками. Впрочем, мало кто сомневался в том, что они после того, как получат очередную взбучку не заявятся под стены Аркаима. Тут и пастбища, тут и какие-никакие, а стада и отары. А именно скотину степняки изрядно растеряют, сбегая от ударов абха, вот и придут восполнить потери, чтобы не голодать, ну и, конечно, отомстить.

Ну а пока противник был еще далеко, Махавир занимался своими делами на ниве прогрессорства.

В первую очередь он конечно пытался приручить верблюда и дело надо сказать шло достаточно успешно. Уже на третий день Буцефал перестал его дичиться, а на пятый день сам подошел, чтобы получить порцию вкусняшки.

Понятно, что один прирученный верблюд, как кавалерия ничего не значит, потому Махавир просто в приказном порядке повелел приступить к приручению всех прочих верблюдов подходящего возраст, как гибридов, так и одногорбых с двугорбыми. Все под приручение попало полсотни животных из стада в три сотни верблюдов.

— Мы будем ездить на них верхом и разить врагов сверху! — пытался он воодушевить будущих наездников.

Получалось откровенно плохо. Тут и качество людей сказывалось, остались ведь далеко не самые воинственные люди — крестьяне, ну и сама идея, что можно ездить верхом на этих страшилищах воспринималась… вообще не воспринималась. Не могли пока это люди принять и осознать и смотрели на Махавира мягко говоря с недоумением. Опять же его история с конем ему сильно аукалась в этом плане. Дескать мало тебе, еще хочешь получить копытом по спине… так еще и нас под это подводишь.

Ну а Махавир не унимался и даже повелел сделать тренажер, чтобы значит сразу начать отрабатывать ударную технику копьем (подумал, что наверное лучше сделать глефу, чтобы не только колющий, но еще и рубящий удар можно было наносить), ну и начать экспериментировать с конструкцией седла. Тут придется помучиться, благо что он представлял как это седло вообще должно выглядеть.

Бханумати узнав о задумке сына конечно всполошилась и Мазавиру пришлось изрядно постараться, чтобы если не убедить ее в своей правоте, то хотя бы пояснить, что выводы их первой неудачи сделаны и сейчас он все будет делать как надо, в чем ему сам Ахарамузда подержал и даже направил.

Так же Махавир произвел революцию в сельском хозяйстве создав плуг, даже два вида. Первый — по сути, небольшой разрыхлитель земли под уже обрабатываемую землю, таких можно было тянуть сразу три штуки одним волом, а второй — большой, для вспашки целины в который требовалось впрягать сразу два быка.

Еще Махавир хотел наладить нормальную подачу воды в город. Как-то его не устраивала ситуация, когда воду, по сути, брали из канавы прокопанной через весь Аркаим. Это выглядело крайне не гигиенично. Хотелось сделать нечто вроде водопровода.

Вот только водяное колесо, о котором он подумал в первую очередь здесь было не использовать, сила потока воды в реках набирала необходимую силу только во время паводка. И тут он вспомнил о такой конструкции как гидроударный или гидротаранный насос.

Махавир о нем узнал гостя у бабушки в деревне. Стояла эта деревня фактически на холме, ну и как водится была большая проблема с водой, колодцев нет и ее приходилось таскать из протекающей в ста метрах речушки, скорее ручья. Огороды располагались по другую сторону ручья на более пологом склоне фактически горы. Еще дальше вверх шли поля.

По крайней мере так было до Революции. Потом молодые энтузиасты как раз установили эту гидроударную установку и проблема с водой исчезла. Еще позже, уже после ВОВ, когда до деревни наконец провели электричество, там поставили нормальную водокачку, а гидроударный насос поработав еще какое-то время в качестве поливальной системы для орошения огородов, пришел в негодность и остались только ржавые трубы.

Конструкция у такого насоса предельно простая, фактически это труба с парой клапанов и с воздушным колпаком. Там одна проблема, приходится восполнять потери воздуха в воздушном колпаке, что постепенно растворяется в воде…

Что до принципа действия, то вода от источника самотёком идёт по длинному напорному трубопроводу, проложенному под небольшим уклоном. Под действием нарастающего динамического водяного напора в определённый момент закрывается отбойный клапан, расположенный на нижнем конце трубопровода. Вследствие инерции движущейся воды и её несжимаемости давление здесь резко повышается. Скачка давлений оказывается достаточно для кратковременного открывания напорного клапана и прохождения через него небольшой части воды, которая поднимается вверх, попадая под воздушный колпак. После этого оба клапана возвращаются в прежнее положение. Давление воздуха под колпаком гонит воду через отводящую трубу наверх. Далее всё повторяется сначала.

С помощью такой системы можно поднять воду на значительную высоту.

Позже, в эпоху интернета он, вспомнив об этой системе, почитал различные материалы и посмотрел ролики работы гидроударного насоса, так что достаточно хорошо представлял себе всю конструкцию.

Вот Махавир и захотел воспроизвести такой насос, благо что материалы для этого у него есть, по крайней мере на самую важную часть, куска трубы, метра два, где будет происходить гидроудар и на воздушный колпак объемом так литров на тридцать. Остальную же трубу можно изготовить из дерева.

Как только лед сошел, работа по этой теме началась, точнее начали ставить небольшую плотину и монтировать заранее изготовленные трубы в виде метровых секций…

Пришлось изрядно повозиться, клапаны не желали работать с нужной синхронностью, пружин ведь нет, пришлось городить паллиатив из противовесов, но в итоге проблема была решена и в одну из башен, точнее огромную бочку, что там установили, стала поступать вода, что потом по деревянному акведуку стала течь потребителям…

При некоторой модернизации этот гидроударный насос можно было превратить в насос воздушный.

«И использовать его для плавки стали, – подумал Махавир. — Не говоря уже о том, что можно использовать для вентиляции шахт…»

Глава 15

Отследить движение степняков коих согнали абха, захватив шахту по добыче медной руды, не составило проблем. В степи не спрятаться целому племени. К счастью, сразу на Аркаим они не пошли, а двинулись чуть южнее и обосновались возле озера Кумак, что примерно в ста километрах на восток от Урала. Абха их дальше преследовать не стали. Да и смысл, если большую часть скота отбили? Ну и надо полагать, что дальше гоняться за племенем у которого остались мелкие стада, но из молодых животных, что могут передвигаться быстро, просто бессмысленно — убегут. В общем гоняться можно долго и без всяких перспектив. Опять же много сил на это не выделить, и погоня чревата большими потерями. Ну и весна вступала в свои права, что тоже вносило свои трудности, тут и грязь, а так же возникающие водные преграды из-за вскрытия рек ото льда.

Осознав, что даже против такой орды Аркаим не устоит — степнякам даже не потребуется штурмовать город, у них проблем с едой нет, как нет проблем найти стадо, так что достаточно просто будет блокировать арья в их поселении и они в итоге сами оголодав сдадутся, Махавир засобирался на переговоры с абха.

— Но зачем тебе лично ехать к ним, сын мой? — пыталась остановить его мать. — Н переговоры может съездить Рагху…

— Нужно проявить максимальное уважение… чтобы у вбха даже не возникло тени того, что мы с ними играем, а оно возникнет, стоит им только вспомнить, что именно Рагху участвовал в обмане степняков.

— Но мы не станем обманывать и говорить, что он царь…

— Нет… нельзя рисковать.

Ну и имелась еще одна причина почему требовалось ехать именно ему — снова начал расти рейтинг Мани, ведь он не вылазил из разведывательных заездов, что всеми воспринималось как защита города на дальних подступах. Так что требовалось тоже внести свою лепту, что по своей значимости перебьет достижения главного разведчика.

Что до транспорта, на котором Махавир собирался наведаться к абха, то он решил использовать лодку. С большой лодкой, над которой по весне возобновили работы, все еще имелись какие-то проблемы, к тому же она требовалась для рыбалки, потому он, вспомнив о других типах лодочного транспорта, приказал изготовить три длинные узкие лодки с высокими бортами с переборками через каждые полметра. Эти переборки обеспечивали стопроцентную жесткость конструкции, а также ограничивали объемы заполнения водой в случае течи.

Из лодок Махавир изготовил классический тримаран. На него установили две мачты.

«И чего я сразу о нем не вспомнил? — дивился он себе. — Так нет, зациклился на больших ладьях. Такие и для рыбалки сгодятся».

Тримаран порадовал своей скоростью, коей явно не смогла бы похвастаться обычная лодка типа ладьи. На паруса опять же шкурок не пожалели, как и мачты поставили здоровенные, ведь опасность опрокидывания у тримарана минимальная, так что бежал он по волнам очень резво.

Переговоры — риск, точнее личное в них участие, но Махавир особо не мандражировал. Крови между арья и абха нет, они все одного корня, но главное — перспективы союза с арья для абха слишком интересны, чтобы нарушать последний пункт в списке, но не по значению, что должен был обеспечить его безопасность — неприкосновенность посла.

Их конечно засекли и потребовали остановиться.

— Я — Махавир — царь города Аркаим. Прибыл для встречи с вашим верховным вождем Амитабхом.

Пришлось подождать. Причем ждать пришлось не вызова, а личного явления верховного вождя абха. Тот особо выпендриваться не стал и лично приехал на встречу. Прочем, его, судя по всему, заинтересовала необычная лодка.

— Прими дары, раджа, — с легким кивком, произнес Махавир, после состоявшегося личного знакомства.

С этими словами сопровождающие Махавира воины подкатили колесницу, с плетеным ящиком на платформе. Вынесли этот ящик и открыли его, начав доставать из него на медвежью шкуру элементы доспехов, еще более богатые, чем сделали для Рагху. Также прилагался комплект оружия в виде меча с клевцом, кинжала и щит с бронзовым умбоном.

Сам Махавир обошелся обычными фанерными доспехами, кои лишь немного украсили различными бронзовыми элементами. На голове была лишь корона снятая со шлема Рагху. Сделано это было по двум причинам, первая — чтобы глаза абха не застила лишняя алчность, а вторая — фанерные доспехи легче, что совсем немаловажно при его ситуации с позвоночником, что не стоило лишний раз перегружать.

— Достойные дары… очень достойные, — признал Амитабх, взяв в руки серебристый меч из мышьяковой бронзы. — Что ты хочешь, раджа Махавир?

— Союза.

Амитабх понятливо кивнул, а потом спросил:

— Зачем мне союз с тобой? Вы жалкие остатки ушедшего племени арья. За вами нет силы.

— Мы будем поставлять тебе всю добытую руду с помощью которой твои мастера смогут сделать бронзу. Вы идете в земли, где вам не будут рады и вам потребуется много оружия и хорошие доспехи, чтобы побеждать и отвоевать те земли, которые вам понравятся.

— Мы можем все взять сами.

— Это так, раджа, — снова кивнул Махавир. — Кочевники, коих ты прогнал сметут нас, а потом ты сметешь либо окончательно ослабших в боях с нами кочевников, либо добьешь нас, если нам все же удастся отбиться.

— Именно.

— Но зачем вам это? Ты просто потеряешь время на эту возню, я уже молчу о людских потерях. Все это время некому будет добывать руду. Если же ты пойдешь на союз с нами, ты и так получишь все, что сможешь добыть без нас, только без потери времени. Зачем тебе бегать по степи за кочевниками или осаждать наш город, если можно обойтись без этого?

— Ты говоришь разумные вещи, раджа Махавир, — после короткой паузы признал Амитабх с легкой улыбкой, чувствуя себя хозяином положения, ибо прекрасно понимал ту непростую ситуацию, в которой оказались остатки арья. — Хорошо, я заключу с вами союз и даже скрепим его кровным родством через твою свадьбу с моей дочерью Удитой. Она вполне подойдет для тебя, тем более что ты можно сказать ее духовный брат…

На это Махавир мог только кивнуть, невольно вскинув в удивлении брови, как только понял значение имени — сумевшая подняться. Сразу же возникал вопрос, дескать это как же надо было упасть, чтобы после того, как ты встал, тебе поменяли имя. Что до духовного братства, то да, его тоже можно было назвать сумевшим встать.

Ухмылка Амитабха в этом плане не сулила ничего приятного.

«Оставалось только надеяться, что это никак не связано с излишним весом, — подумал он. — Остальное я переживу. А то ведь тоже для некоторых из них подняться — подвиг».

* * *

«Вот же мать твою!» — мысленно воскликнул Махавир, узрев свою невесту.

Нет, жирной они не была и это совсем не радовало. У него даже возникла мысль, что лучше бы уж она была жирной — лишнее можно было бы обрезать… Но скотоводческие общества не способствуют таким явлениям, да и земледельческие тоже, если уж на то пошло.

«Что бы с ней ни произошло, гуманней было бы добить», — невольно подумал Махавир в следующий момент.

Невеста шла самостоятельно в сопровождении двух суровых на вид возрастных теток, что видимо не столько являлись ее почетной свитой, сколько должны были удержать девушку от падения, потому как шла она очень… неровно, мягко говоря. Хромала на обе ноги и казалось, что вот-вот упадет.

Но и это еще не все. Все ее тело было каким-то скособоченным. Левое плечо явно ниже правого.

Лицо не видно из-за а-ля фаты — куска ткани, подвешенного так, что остались видны только глаза и в них при каждом шаге отражался приступ боли. Поскольку у арья не было обычая скрывать лицо невесты, то Махавир резонно предполагал, что и у абха таких традиций тоже быть не должно, те так уж давно они разделились, а значит тряпка эта чисто для утилитарных целей — скрыть личико.

«У нее еще и с левой рукой какие-то проблемы, — отметил он тот факт, что левая рука находится в полусогнутом состоянии. — Как она до сих пор морально не сломалась и не покончила с собой?..»

Оставалось только удивляться, как верховный вождь смог выйти из неприятного положения, ведь именно его дочь так сильно искалечилась. Ведь такое несчастье могли расценить, как признак божественного гнева, недовольства им. Но видимо как-то смог, раз до сих пор занимает место верхового вождя и даже обратить все себе на благо.

Так же Махавир не понимал, почему ее не принесли в жертву. Впрочем, тут можно было гадать очень долго, причины могут быть самые разнообразные, все зависит от религиозно-культурных особенностей, а точнее к каким выводам пришли обдолбавшиеся жрецы.

«Вплоть до того, что она символизирует какую-то беду, дескать собрала на себя все несчастья, как губка грязную воду, тем самым став неприкосновенной и избавиться от нее путем лишения жизни нельзя, типа так впитанные ею беды высвободятся и обрушатся на окружающих. Вот и отдают ее мне, это такая вот передача несчастья в чужие руки, — размышлял он. — Вполне возможно, по той же причине ей не дают наложить на себя руки…»

Дальше стало не до размышлений, началась церемония бракосочетания плавно перешедшая в пир. Но пир прошел как-то мимо него, ему было не до веселья, впрочем не особо и переживал. Брак чисто политический, ну а то, что спихнули ему неликвид, то дело десятое, главное, что союз заключен и абха выделят воинов для противостояния со степняками.

Единственное, о чем он переживал, это удастся ли ему поставить под этим союзом… подпись. То, что бракосочетание свершилось, придется продемонстрировать публично. Ну и в голове роились юморные мысли по этому поводу, дескать сможет ли он выпить столько или раньше свалится, только ему сейчас было не до смеха.

«Вот блин… все попаданцы как попаданцы… гаремы из красоток собирают, а мне вот… такая вот принцесса досталась…» — ползали в его голове невеселые мысли.

И вот его повели в шатер для подтверждения и закрепления брачного союза. Махавир изрядно принявший на грудь кумыса, уже плохо соображал, но тут ему протянули очередной рог… Он хотел было от него отказаться, дескать если он это выпьет, то напрочь вырубится, но жрец, а именно жрец протягивал ему питье, сказал:

— Выпей раджа, это божественный напиток, он придаст тебе сил…

Сил и вправду придало, хотя мозги окончательно отказали. Дальнейшее Махавир помнил очень смутно и фрагментарно.

«Но лучше бы совсем не помнил», — подумал он, когда стал приходить в себя.

Удита оказалась ломанная-переломанная. Лицо и правда оказалось обезображенным. Видно, что была сломана челюсть, причем очень сильно и срослась она неправильно в итоге у нее не закрывался рот. Ноги переломаны и тоже срослись неправильно. Левая рука из-за травмы высохла. На правой стороне груди выбирало ребро, тоже неправильно сросшийся перелом. Ну и спина — повреждение лопатки левой руки и еще что-то сломано. Из целого у нее только правая рука.

В обычном состоянии Махавир на такую калечную бы ни за что не полез, просто бы не смог, не говоря уже про то, что сделать это при многочисленных свидетелях, что просто набились в шатер бесплатно посмотреть вживую порнушку (да еще с тегом которого Махавир по прежней жизни не знал и знать не хотел, это когда снимают секс с калеками), но напиток сделал свое дело и он не только выполнил свой долг, но и перевыполнил. В общем действовал с какой-то звериной яростью, так что вспоминать было и неприятно, и стыдно от того, что и в каких позах он творил с Удитой.

Махавир погостил у абха еще пару дней, пировали и утрясали последние моменты. Так по договору арья получали пятьсот воинов из абха, коих аркаимцы должны были оснастить сначала фанерными доспехами, а потом переодеть в бронзу. Для чего будет поставляться медь. Ну и в качестве приданого Махавир смог выжать немного из этой поставляемой меди для себя.

Удита обосновалась на носу тримарана и безучастно смотрела вперед. Разговаривать она толком не могла, только лишь что-то простое могла выдавить вроде «да» и «нет» и то эти понятия скорее угадывалось по движению головы.

Как с ней себя вести Махавир не знал. Травма не могла не деформировать ее психику и как она себя поведет, было неясно. Кроме того не знал, стоит ли ему извиняться за свое поведение во время первой брачной ночи или сделать вид, что все нормально и вообще забыть о ней и не вспоминать оставив на попечении служанок.

Теперь уже его жену сопровождали те две суровые тетки, что заботились о ней с самого начала. Одна из них постоянно находилась при подопечной и зорко следила за ней.

— Что с ней произошло? — спросил он.

Служанка промолчала, лишь недовольно зыркнула на Махаира.

— Отвечай. Или я прикажу бросить тебя в воду. Может вы ей сами все кости переломали из-за каких-то своих обычаев?

— Нет раджа… Удита… играла с жеребенком на краю табуна… когда ее старший брат Амар вместе с друзьями решил прокатиться на колеснице прямо через весь табун стегая всех встречных коней… ему нравилось видеть как табун носится по полю… он своего добился, кони понесли и стоптали ее…

— Понятно… что-то такое я и предполагал.

Узнать что-то еще не удалось. Служанки как воды в рот набрали.

* * *

То, что виду жены Махавира все удивились, это не сказать ничего. Шок, вот что испытали аркаимцы.

— Сын мой…

Слов у Бъханумати просто не нашлось, чтобы выразить свое отношение и чувства к тому, что он учинил.

— Такова цена помощи нам со стороны абха… Я пошел на эту жертву как царь ради всех, кто стоит под моей рукой…

Жертву оценили по достоинству.

Махавир же вызвал к себе Дакшу, велел ей осмотреть свою жены и после того, как эта процедура была произведена, спросил:

— Можно с ней что-то сделать, амала?

— Что тут можно сделать, аниш? — удивилась жрица.

— Ну я не знаю… снова сломать кости, сложить и закрепить так, чтобы срослись правильно, сделав для этого специальные фиксаторы на ноги.

— Хм-м… Это… интересно… — задумчиво протянула жрица. — Только как быть с челюстью?

Да уж, челюсть действительно была проблемным местом, слишком подвижная часть. Ну и спина с ребрами. Как выправить ту же лопатку? А ребра? Там требовалось проводить настоящие операции. А это воспаление при отсутствии антибиотиков весьма рисковое дело.

— Может подождем пока родится ребенок, аниш? –спросила Дакша.

— Нет…

— Почему?

— Что за ребенок от нее родится?

— Он не будет таким же… увечным, аниш, — подобрала слово жрица.

— Это я понимаю, амала. Телесно он может быть и будет здоровым, увечья матери не перенесутся на рожденное ею дитя. Но каким он вырастет по характеру если у матери нет ни одного повода для радости? Если она чувствует только боль? А мать и дитя связаны и если мать все время находится в сумрачном состоянии, то и ребенок может унаследовать это от нее и вырастет таким же смурным, или что еще хуже — психопатом, коему станет в радость доставлять людям мучение. Вы хотите, чтобы вашим царем стал такой человек?

— Ты думаешь?

— Предполагаю…

«Ну как ей объяснить про вырабатываемые мозгом матери вещества, все эти гормоны радости и печали, что влияют на развитие ребенка? — сокрушался он. — И если „печальных“ гормонов будет слишком много, то и ребенок вырастит дефектным, вплоть до того, что станет маньяком…»

— Но рисковать мы так не можем… потому Удита должна вновь начать испытывать радостные чувства, предвкушение, что все станет если не совсем хорошо, то значительно лучше и эти светлые чувства через нее получит и ребенок.

— Хм-м…

Пошли уговаривать Удиту.

Махавир объяснил ей, что он хочет с ней сделать и для чего.

— Доверься мне… как ты знаешь меня тоже копытом приласкал конь и хоть мои повреждения не идут ни в какое сравнение с твоими, но мне тоже все пророчили, что я больше не встану. Но я встал…

— Яах… схохласса… — сверкнув глазами, ответила Удита.

— Она согласна, — перевела одна из служанок.

— Тогда за дело.

Как и предполагалось с рукой и ногами было проще всего: поломать в нескольких местах, выровнять кость насколько это возможно и закрепить в шине сделанной из дерева. Правда ноги у нее срослись так, что придется их вытягивать, чтобы они имели хотя бы примерно одну длину.

А вот челюсть… Тут пришлось делать золотую хреновину, что-то вроде подковы и закладывать во внутреннюю пространство, чтобы раздвинуть кость. В общем пришлось повозиться…

Чтобы ее хоть немного отвлечь, Махавир учил ее письменности и счету, что давалось ей на удивление легко, так что вскоре Удита, несмотря на то, что челюсть находилась в процессе заживления и двигать ею было нельзя, могла выражать свои мысли.

В общем Махавир выяснил, что, по сути, угадал, почему Удиту не принесли в жертву, а оставили жить в таком вот состоянии.

Пока шла такая вот реабилитация жены, пришли воины абха.

Мани доложил, что степняки стронулись с места и двинулись в сторону Аркаима. Войско абха и арья вышли навстречу.

До битвы дело не дошло. Как только степняки поняли, что белоголовые заключили союз между собой против них и, шансов на победу просто нет, они поспешили убраться прочь дальше на восток.

Махавир избавившись от угрозы со стороны степняков, занялся дальнейшим прогрессорством, точнее пытался довести до ума одну из своих идей, а именно сенокосилку. Собственно, с конструкторской точки зрения ничего сложного нет, тут больше затык в подгонке деталей, чтобы ножи а-ля акульи зубы, когда нижний ряд двигался влево-вправо относительно неподвижного верхнего ряда, не жевали и не рвали траву, а именно четко ее срезали.

Но в итоге сенокосилка заработала как надо, для чего механизм пришлось до предела упростить и ножи работали не от колесного привода, а в ручном режиме, то есть на тележке сидел человек и тупо дергал рычаг то туда, то сюда. Но даже в таком исполнении производительность сенокосилки поражала. Это не серпом резать и даже не косой-литовкой.

— Так что сено у нас будет…

Конечно для абха все происходящее в Аркаиме секретом не стало. Да, Махавир ничего и не скрывал вплоть до того, что показал новую упряжь для коней, луки и даже то, для чего он приручает верблюдов. Последнее абха заинтересовало особенно сильно.

Опасности он в этом не видел. Абха не останутся, ими уже движет не столько обстоятельства, сколько Идея, и они все равно уйдут дальше на юг в Иран — обетованную землю, обещанную им богами. По крайней мере в большей своей массе. А вот если пара родов все же отколется и решит присоединиться к ним, увидев, что здесь можно не просто выживать, а вполне неплохо жить, просто тщательно готовясь к зимним условиям, то это даже хорошо. Ну не все же в действительности хотят переть к черту на кулички и воевать за место под солнцем, тем более, когда есть иной, гораздо более безопасный вариант?

Собственно, по мнению Махавира именно так и образовались все эти скифо-сарматы на сих землях. То есть часть из абха и последующих племен протоиндоиранцев, что решили переселиться на юга, все-таки предпочли остаться в этих суровых на данный момент землях, смешался с местными племенами и вот они породили новый этнос. Конечно, скорее всего это были оставленные из числа тех, кто не мог продолжить путь.

«Теперь же никаких скифо-сарматов не возникнет, а будут аркаимцы», — подумал он.

Что до Удиты, то к концу лета она уверенно не просто стояла, а ходила.

С левой рукой такого прогресса не наблюдалось, но там похоже были порваны сухожилия и нервы, потому с подвижностью все было плохо.

Челюсть тоже зажила, хотя тут ей пришлось сложнее, все-таки идеально сопоставить не удалось, но все-таки она хотя бы стала нормально жевать, а не питаться только полужидкой пищей, что ее безмерно радовало…

Глава 16

Признаться, я несколько… опечален уровнем интереса к книге, как результат желания продолжать ее у меня нет от слова «совсем», потому закончу ее этой главой, благо на минимальный объем наскреб.

Прошу прощения у тех, кто ожидал большего, потому, как и сам планировал минимум трилогию, а скорее больше. Что-то вроде историй про Конана-варвара, только не бессмысленные никак не связанные между собой истории-пустышки ни о чем, а с единой сюжетной линией вплоть до космо-кибер-панка.

* * *

Со всеми этими делами Махавир чуть не забыл про свой сельскохозяйственный эксперимент что он начал на небольшой делянке прошлой осенью. И озимые надо сказать его не порадовали, взошло хорошо если одно зернышко из десяти, а то и меньше.

— С другой стороны, могло быть и хуже… а так взошло хоть что-то и с этим уже можно работать, выводя новый холодоустойчивый сорт. Но работы конечно…

Махавир только сокрушенно покачал головой, понимая, что тут даже не десятилетия нужны, а столетия целенаправленной селекции.

Про березово-одуванчиковый мед тоже не забыли, хотя сделали его относительно немного, чисто на пробу, чтобы посмотреть на то, как он еще будет храниться. И вот с сохранностью у него все оказалось печально, то есть употребить продукт следовало пока он относительно свежий, потом начиналось брожение.

— Что ж, брагу тоже в дело пустим… Тот же спирт получим. Но что до меда, то наверное лучше выпаривать до порошкового состояния.

Кроме того, выяснилось, что мед этот, а точнее березовый сок очень уж сильное мочегонное средство. Остальной сахар, полученный из березового сока решили пока пустить на собственное употребление и Махавир еще попробовал сделать из него варенье: малиновое, смородиновое, земляничное. Сделали и пастилу из тех же ягод с использованием сахара. Варенье тоже долго не жило и его в итоге быстро съели, а вот пастила показала идеальный результат.

Эти сладкие продукты оказались еще одним фактором, что позитивно влияло на настроение Удиты в положительном ключе.

— Главное — не увлекайся, а то растолстеешь и заболеешь.

Впрочем, отговаривал скорее для проформы. Все равно продукты находились в распоряжении его матери, а у нее не забалуешь и не разжалобишь, особенно после того как Махавир рассказал обо всех опасностях чрезмерного употребления сладкого.

Быстро продвигался другой его проект — приручение верблюдов. В этом плане он не спешил, все делал, что называется с чувством, толком и расстановкой. Сначала привыкшего к нему и упряжи Буцефала приучили к седлу, потом — к грузу в виде мешков с песком, далее — к макету человека и только после этого на спину верблюда решил взобраться сам Махавир.

— Ну, помоги мне Ахарамузда…

Садиться верхом на верблюда Махавиру было откровенно ссыкотно.

— Не делай этого сын-муж… мой! — хором взмолились Бханумати и Удита.

— Да я и рад бы… но надо… Надо!

Приручить верблюда вставать на колени Махавир не мог, это будет следующий этап, потому пришлось взбираться по своеобразной веревочной лесенке из двух «ступенек».

По большому счету опасаться было нечего, ведь Махавир все же решил подстраховаться от падения в случае если верблюд все же взбрыкнет, а именно подцепил себя к «журавлю», то есть к длинной палке с противовесом на другом конце, коим управляло еще два человека, так что не упал бы.

— Тихо Буц… не дергайся… — прошептал Махавир когда верблюд стал обеспокоенно и недовольно фыркать. — Жуй свою соленую траву…

Соли, кстати, добыли с изрядным запасом, причем не только для себя, но и для абха, благо что с помощью их воинов этот процесс можно было поставить на поток не опасаясь нападений со стороны аборигенов.

И вот исторический момент свершился — Махавир взгромоздился в седло. Верблюд изогнул шею и посмотрел на всадника, переступив ногами.

Никто из многочисленных наблюдателей не издал ни звука. Все благодаря тому, что Махавир пообещал суровые кары тому, кто откроет рот и закричит тем самым испугав животное.

— Это я Буц… не волнуйся… На еще травки… солененькая… как ты любишь…

Махавир протянул специально прихваченный для этого пучок травы. Верблюд, снова фыркнув, все же взял взятку и начал методично ее пережевывать.

— А теперь давай помаленьку… Но Буц, но… поехали…

Махавир чуть ударил пятками по бокам верблюда и легонько добавил ему по крупу плеткой. И Буцефал, еще раз взглянув на взгромоздившегося на него человека, послушно переступил ногами.

— Всем молчать, — злым шепотом, пригрозил Махавир зрителям, что казалось еще немного и забудут о режиме тишины и взревут от восторга.

Буцефал начал шагать по кругу, благо «журавль» имел возможность поворачиваться — бревно на котором была закреплена перекладина, свободно проворачивалось в яме.

Сделав несколько кругов и видя, что верблюд не проявляет недовольства, Махавир рискнул отцепиться от страховки. Проехался еще немного шагом, а потом рискнул чуть ускориться.

— Н-но!

Верблюд послушно побежал и Махавир спустя несколько секунд скачки поспешил его остановить.

— Тпру! Стой Буц!

Верблюд послушался.

— Ф-фу ты… на сегодня с меня хватит…

Езда на верблюде, да еще во время сколько-нибудь быстрого хода оказалась весьма специфической и Махавир просто побоялся вылететь из седла, очень уж сильно подбрасывало.

— Хоть ремни безопасности крепи…Только вот куда?

Спустившись на землю он почувствовал, что ноги слегка подрагивают.

Увидев, что с Махавиром все в порядке стали пробовать ездить верхом остальные. Не у всех получалось и верблюды начинали скакать скидывая седоков, но это в основном у тех, кто недостаточно плотно занимался приручением животных.

Через некоторое время Махавир приноровился к езде на верблюде, перестал бояться и стал уверенно разгоняться, переходя в галоп. А там и упражнения с различным оружием, в первую очередь с длинным копьем и глефой в качестве колюще-рубящего оружия, мечом особо с двухметрового верблюда особо не помашешь.

За ним потихоньку подтягивались остальные наездники и верблюжья кавалерия в итоге состоялась.

Такой отряд конечно же заинтересовал верховного вождя абха.

— Может со мной отправишься? — спросил он, приплыв как-то осенью, чтобы лично посмотреть на то, что получилось, а не довольствоваться рассказами своих соглядатаев, и весьма впечатлился копейному удару, что Махавир продемонстрировал ему на примере строя из соломенных чучел. — Я дам тебе в жены здоровую дочь! Даже двух!

— Благодарю за предложение раджа Амитабх… Но кем я стану при тебе? Пусть высоким военачальником, а здесь я сам раджа. Так что я даже к отцу не поеду.

— Понимаю… — покивал верховный вождь абха.

Он не выглядел особо огорченным из-за отказа. Абха формировали собственную кавалерию из захваченных у степняков верблюдов и время на обучение у них еще имелось в достатке, так как вожди оценив потенциал решили задержаться еще на один год. Все дело конечно в добываемой меди и получением из нее бронзы. Оружия требовалось много и конечно же требовались нормальные доспехи, а не фанерные, что все же не обеспечивали необходимой защиты.

— Я предлагаю тебе раджа Амитабх наведаться на юг и наловить еще верблюдов, коих там полно бродит диких стад. Теперь нам это не составит большого труда.

— Хорошая мысль, — кивнул тот. — Нам нужно как можно больше этих животных!

В общем всю зиму они «развлекались» тем, что отлавливали в степях верблюдов. Причем не всегда диких. Захватили несколько одомашненных стад, разорив кочевья аборигенов обитавших на севере Каспийского моря. В основном животные шли для абха, но и Махавир получил от щедрот Амитабха несколько десятков молодых животных, так что Махавир довел численность своей кавалерии до полной сотни, правда только в перспективе, ведь этот молодняк тоже надо долго приручать и объезжать. Но никуда они не денутся, приучатся и объездятся…

Абха же размахнулись аж на тысячу верблюжьей кавалерии. Мощнейшая сила, противопоставить которой практически нечего.

«Несладко придется тем с кем они столкнутся, по крайней мере до тех пор пока свою кавалерию не создадут, а абха им это сделать не позволят», — подумал Махавир.

* * *

Присутствие абха с которыми удалось договориться и заключить даже династический союз возможно уберегло аркаимцев от беды. Исход протоиндоиранцев с юга Русской равнины еще не закончился и вслед за абха прошло еще одно крупное племенное сообщество под общим названием видиты. Столкнувшись с абха преградив им путь на юг, что уже хорошо вооружились и оснастились броней, они вынуждены были «срикошетить» на запад, отправившись на историческую родину — Причерноморские степи.

Сами абха прогнав конкурентов так же двинулись к своей цели сминая всех на своем пути. Впрочем, это не значит, что аркаимцы могли вздохнуть с облегчением избавившись от оброка по добыче олова и мышьяка. Часть абха продолжало оставаться и контролировать медную шахту и раджа требовал от Махавира продолжать поставлять необходимые компоненты.

Тут он сам себе подгадил в том плане, что абха вполне освоили буеры и могли легко перебросить по зиме значительные силы к Аркаиму и вот от них уже отбиться бы точно не получилось, даже штурмовать не придется, просто сядет в осаду и заморит голодом, ведь осаждающие как раз проблем с едой иметь не будут. На что раджа Амитабх весьма прозрачно намекнул. Так что придется поставлять ингредиенты для производства бронзы до тех пор, пока связь с абха не разорвется по естественным причинам, то есть не уйдет достаточно далеко на юг.

«Ну и черт с вами, — думал Махавир. — Все равно работают пленники…»

Он добился иного — абха, проходя вдоль восточного побережья Каспийского моря, станут искать селитру, как сами, так и «пытая» аборигенов.

— За эту горючую соль, что требуется мне для свершения религиозных обрядов, я буду расплачиваться с вами сахаром. Мы как раз наладим его производство в достаточных объемах…

Да уж, этот сахар оказался сродни наркотику. По крайней мере раджа подсел на этот сладкий продукт точно наркоман, настоящий сладкоежка оказался. Не поделиться с ним этом продуктом Махавир по понятным причинам не мог.

— Даже смогу поставлять его вам по воде… в качестве подарка как отцу моей жены.

Махавир показал по карте, где по памяти нарисовал Каспийское море и вообще карту мира, объявив, что это ему в свою очередь показал Ахарамузда.

— Даже могу поставлять бронзу и все тот же сахар в обмен на зерно и прочие продукты вроде орехов и фиников, что выращивают в тех землях, куда вы идете.

— Договорились!

Как Махавир и ожидал от уходящих абха откололась часть населения. Кого-то оставили добровольно-принудительно, стариков и часть женщин, а так же больных. Но были и те, кто остался действительно полностью по своей воле, как правило это были небольшие родовые группы, что изначально никуда не хотели переселяться, но вынуждены были последовать вместе со всеми, чтобы не стать жертвами для других племен.

Так-то их было не сильно много на фоне общей численности абха, но население Аркаима это фактически удвоило. Город и так был перенаселен, и встал вопрос, что с этим делать, а именно, строить ли третье кольцо или же основать новые поселения. Плюсы и минусы были у обоих вариантов.

Плюсы в увеличении площади города очевидны: лучшая защищенность, ну и конечно контроль за населением, точнее в приведении его к общему знаменателю в культурно-религиозном плане. А то абха являлись многотомниками и это являлось проблемой в плане политического единства.

Минусы такой скученности тоже очевидны: если вспыхнет какая-то болезнь, то… тут объяснять не требуется.

Так что пришлось основывать новые поселения, что в свою очередь позволило разгрузить от излишка населения сам Аркаим, снизив количество горожан до пяти тысяч человек.

Что до «единого знаменателя», то тут ничего не поделать.

«Точнее придется долго и нудно над этим работать, через законы и просвещение населения, в первую очередь подрастающего поколения. Ну и конечно тихо давить жрецов иных культов различными методами. Уж мне ли жителю двадцать первого века не знать технологий дискредитаций таких деятелей в глазах обществ: болезни, пожары, падеж скота, все это станет причиной того, что люди приняли ложных богов нивелируя творца, низводя Ахарамузду до одного из… вместо единственного», — подумал Махавир.

Ему понравился аркаимский архитектурный стиль, так что другие поселения тоже заимели круговую структуру. Он ее просто продавил царской волей, дескать это отражение Солнца на Земле, а Солнце как известно является проявлением присутствия Ахарамузды и строить нужно именно такие круговые поселения как Аркаим.

— Но зачем? — спросила жена, через которую видимо попытались повлиять на Махавира. — Это не всегда удобно…

— Возможно. Но мы два народа что теперь вынуждены объединиться в единый организм и архитектура один из элементов, что позволит нам слиться в единое целое быстрее и качественнее, — объяснял он свое решение. — Чтобы люди, если заглянут в чужое поселение видели, что они живут одинаково, а значит являются единым народом и не возникнет дополнительного элемента разделения, что может закрепиться на подсознании, дескать мы живем так, а эти иначе и значит мы иные… а значит общие законы не для нас, мы можем жить иначе. Так и до предательства недалеко, если вдруг появятся враги.

Претерпело некоторые изменения и система управления. Теперь Сенат собирался из представителей от каждого поселения. Плохо было лишь то, что теперь в нем состояли не выборные люди, а назначенные главами родов. А наследственность в таком деле показала свою нежизнеспособность, чего стоит боярская дума. Хотя и выборный Римский сенат тоже деградировал… В общем над этим следовало подумать. Но пока пришлось оставить все как есть, следуя принципу: работает — не трогай.

Наконец наладилась более-менее спокойная жизнь. Вновь произошел бэбибум — результат гостеприимства, воины из абха оставили так сказать память о себе. Родила и Удита, мальчика коего назвали Киран, в переводе на русский — луч.

— Все-таки хорошо, когда есть кому править вместо тебя, — в который раз подумал Махавир. — Есть время заниматься своими делами.

Его мать Бханумати продолжала превосходно справляться с делами управления. У нее после родов и некоторого периода реабилитации, когда дочь окрепла, можно сказать появилось второе дыхание, ну и возможно еще сказывался тот фактор, что Махавир, потакая ее тщеславию, изготовил ее бюст в полный размер приложив для этого все свои умения скульптора. Получилось практически один в один, может даже немного польстил особенно в размере груди доведя до полной тройки.

— Сделаем зал памяти правителей нашего государства… или даже дворец и первым кого будут видеть, это тебя. Собственно, твой бюст будет стоять в самом центре в окружении прочих. Более того, хочу чуть позже сделать твою статую в полный рост… как матери нашего государства… сейчас просто бронзы столько нет…

— Ох! Сын мой…

А пока воодушевленная Бханумати занималась государственным управлением, Махавир, с отрядом в сотню человек на буерах наведался на север к горе Магнитной. Помнил, что это должна быть самая высокая гора среди прочих. Потиранил немного местных и те привели его куда надо. Облазили всю гору, нашли выход железной руды и набрали ее с пару тонн для экспериментов.

Увы, в металлургии Махавир разбирался слабо, знал лишь общие принципы получения железа и стали, так что пришлось изрядно повозиться экспериментируя с доменными печами и тигельной плавкой, и сделать еще несколько ходок за рудой прежде чем у него начало получаться что-то удобоваримое… не булат, конечно, но что-то в разы более крепкое, чем бронза.

* * *

Русская равнина словно в каком-то болезненном спазме, словно отрыжкой, после ухода абха, извергнула из себя очередную группу протоиндоиранских племен, что вслед за прочими, так же решили сбежать на юг от суровых и снежных зим. Вот только путь на юг был закрыт абха и арья, путь на запад закрыли видиты и остался лишь путь — на восток.

Точнее можно было идти как на юг, так и на запад, но в этом случае им оставалось лишь довольствоваться жалкими объедками, словно шакалам, плюс на них могли напасть ушедшие вперед. Никому не нравится, когда кто-то маячит за спиной дыша в затылок и может совершить налет на слабозащищенные стойбища, когда основные силы племен идут впереди, расчищая дорогу от противника.

А выглядели эти беглецы, что называли себя шукра, совсем паршиво. Стада маленькие, животные в них тощие, молодняка нет, как и старья, да и сами люди выглядели не лучше, в том числе и в демографическом плане, то есть тоже почти нет стариков и с малыми детьми все плохо. Смерть, что называется, шла за ними по пятам забирая самых слабых, так что ничего удивительного, что они узнав об аркаимцах, направились в их сторону, чтобы поправить свое положение за их счет.

Оставалось только радоваться, что о их появлении аркаимцы узнали заблаговременно. Махавир позаботился о том, чтобы наладить отношения с племенами живущими с западной стороны Уральских гор, пообещав им богатые дары в виде бронзового оружия если они сообщат о необычных событиях происходящих в поле их зрения. Так что подготовиться время было, причем довольно много времени, целых два года, пока эти шукры шли на юг вдоль Белой, вышли на Урал, и двинулись по Уралу на восток, достигнув шахты по добыче меди.

В реальной истории они дошли до минусинской котловины и дальше их следы теряются, хоть и предполагается, что они все же дошли до китайцев…

Но сейчас путь им преградили аркаимцы. Не сами они полезли на рожон, Махавир предпочел бы просто отсидеться в стороне и при удаче сманить кого-то к себе, но шукра решили не проходить мимо, а заглянуть в гости, а незваный гость, как известно… в общем не нужно никому таких гостей.

«Проклятье, абха до сих пор селитру все никак не отыщут!» — досадовал Махавир.

Ведь как было бы проще, будь у них сейчас порох, а за отливкой пушек дело бы не встало. Но увы…

Правда для получения черного пороха еще требовалась сера, а с ней тоже проблемы, где ее взять он не знал даже в теории. По крайней мере хоть в какой-то вменяемой доступности. Не переться же к вулканам на Дальний Восток, ну или в Италию. Так что требовалось искать для нее какой-то заменитель. В голове на этот счет имелись обрывки сведений, что вроде как тот же сахар можно использовать, ну а если нет, то и вовсе использовать состав без серы. В общем требовалось экспериментировать.

«Так было бы с чем проводить эти эксперименты!» — уже раздраженно подумал он.

Что до шукра, то их встретили в тридцати километров от Аркаима. Говорить с ними о чем-то было бесполезно, те нацелились на халявную добычу, так что в ход пошло оружие.

Шукра выставили толпу несколько тысяч человек. Колесниц при этом у них оказалось на удивление мало, всего два десятка. При этом очень примитивной конструкции, а значит тяжелые и неповоротливые.

Махавир заподозрил хитрость и приказал Мани:

— Дополнительных разведчиков на фланги.

— Будет исполнено, аниш.

Несколько кавалеристов ускакали искать засадные отряды шукра.

Впрочем, как оказалось, шукра никаких тактических изысков не измасливали, а собирались победить противника в тупом лобовом махаче, просто за счет своего численного превосходства.

Вот только Махавир не собирался идти у них в этом на поводу. Разработанная им тактика сработала на все сто процентов.

— Колесницы! Вперед!

Сотня колесницы выскочила из-за строя аркаимцев и достигнув рубежа, резко развернувшись, остановились. С платформ сошли лучники со вторым номером и по сигналу начали метать стрелы с максимально возможной скорострельностью.

В плохо защищенную толпу полетели стрелы, сотня за сотней каждые десять секунд. Уж чего-чего, а стрел было заготовлено в достатке и бронзовых наконечников для них не пожалели, так что урон противнику был нанесен шокирующий.

Раздались крики раненых.

Шукра пытались отвечать, но ответная стрельба не наносила никакого вреда, просто стрелы не долетали. Блочные луки в этом показывали свое превосходство.

Противник, впрочем, быстро отошел от шока и отдал приказ пустить в бой колесницы, что тяжело разогнавшись, попытались ударить по лучникам аркаимцев и смять их.

Одновременно с диким ревом ломанулась в атаку пехота.

— Колесницам сигнал на отход!

Лучники, заскочив на колесницы стали отходить.

— Кавалерии атаковать колесницы противника!

И тут выехала верблюжья кавалерия, что так же пряталась за строем аркаимцев.

Против шукра сработало сразу два фактора.

Во-первых, их лошади испугались несущихся на них чудищ, да и люди явно оказались не готовы к увиденному, впрочем лучники все же отработали свой номер и метнули стрелы в противника, но пугливые лошади все портили, плохо слушаясь возничих, что плохо сказывалось на предельности стрельбы. Да и те стрелы, что все-таки начали достигать целей, ничего всадникам поделать не могли, так как все кавалеристы оказались надежно защищены бронзовыми доспехами и стрелы просто отскакивали от них, как горох от стены.

Во-вторых, копейный удар. Правда он получился не встречным, а догонным, так как колесничие осознав, что неуязвимые демоны их сейчас будут убивать, попытались сбежать и укрыться в массе своей пехоты, что уже подбегала, да только было уже поздно и от разогнавшегося верблюда так просто на колеснице не сбежишь.

Пехота же укрыть своих вождей не смогла, люди сами с ужасом разбегались в стороны от несущихся на них кавалеристов, так что колесничих перекололи копьями и порубили глефами, если копья были потеряны из-за того, что их потратили на пехотинцев.

В общем разгром получился полный.

Дальше принялись вязать пленных, сгоняя их в кучи, как стадо баранов пользуясь их страхом перед всадниками на жутких чудовищах. Вязали десятки и сотни.

Но победа в сражении в понимании Махавира лишь половиной дела даже если бы шукра ужаснулись и решили бы больше не конфликтовать, а просто сбежать.

«Но кто же вас отпустит⁈» — подумал он и приказал атаковать стойбища, жестко зачищая их от родовой знати, по факту обезглавливая этот племенной союз, ведь как известно: убей командира и отряд станет небоеспособным.

Ну а далее пришлось хорошо поездить по мозгам шукра оставшихся без вождей. Отпускать их Махавир не собирался в принципе. Они ведь или сгинут где-то там на востоке, либо что еще хуже, послужат причиной возникновения какого-нибудь кочевого этноса смешавшись с аборигенами, что потом, через тысячи лет вернутся на запад бесчисленными ордами… Может эти орды и будут легко перебиты, но зачем разбрасываться ресурсами? Они ему требовались самому.

— Все что случается в этом мире под светом Солнца, происходит по воле великого Ахарамузды! Он привел вас сюда, он привел вас ко мне! Здесь, начав жизнь под моей властью, по его законам, отринув ложных богов, вы достигните подлинного процветания!

Удивительное дело, но то ли его красноречие, то ли смерть вождей, то ли просто усталость от долгого пути, но шукра в общем-то без особого протеста согласились остаться под властью Махавира. Ну, может быть дело еще и в том, что пленников он бы все равно не отпустил, а у каждого пленника имелась семья, а куда она денется без мужа-кормильца? Так что сложилось все один к одному…

Эпилог

Несколько лет спустя…

После того, как жизнь вошла в колею и установились ровные отношения между всеми аркаимцами, а по-первости конфликтов все же хватало, но их получалось гасить или подавлять силой, Махавир оставив по сути возродившуюся его стараниями страну городов, отправился вслед за ушедшими к Инду арья, но только лишь затем, чтобы вернуть себе амулет и разобраться наконец с его работой.

За это время удалось разработать технологию получения приемлемой по своему качеству стали, так что его отряд был облачен именно в стальные доспехи.

Кроме того, абха, добравшиеся до южной оконечности Каспийского моря все-таки нашли в тех краях горючую соль и Махавир поэкспериментировав с сахаром, получил приемлемый по своим свойствам порох. Хотя «сахарный порох» все-таки лучше всего использовать не как взрывчатку, а как ракетное топливо, так что именно на ракетное вооружение оно и пошло.

Правда воевать толком было не с кем. Русская равнина больше не исторгали из себя сколько-нибудь крупные племена. Выходили в лучшем случае крупные рода в несколько тысяч человек, их всех перехватывали и расселяли по городам Аркаима, как стала официально называться страна по названию города. К слову сказать, официальных названий у городов арья не имелось, так что это название дал ему Махавир.

Что да арья, то они за эти годы успели дойти до истоков Инда потеря по пути несколько родов оставшихся на всем пути вдоль реки Сырдарья. Последний крупную группу арья Махавир обнаружил в горах.

«Будущие калаши, — подумал о них он. — Надо будет на обратном пути их всех забрать с собой и вернуть обратно».

Амулет же он банально купил у своего брата. Как раз вез для этого богатые дары в виде сотни стальных доспехов и оружия. И тот перед таким богатством не устоял, тем более что уже обвешался всякими драгоценными цацками с ног до головы и амулет на их фоне выглядел неказисто.

Потом было путешествие на запад, встреча с абха, что кошмарили местные народы у которых Махавир выяснил секрет рецепта напитка Сома, ну и запасся ингредиентами для его приготовления.

Далее вернулся домой и долго разбирался с работой амулета. И в итоге разобрался-таки, так что смог поправить здоровье своей матери, чтобы она правила еще долго, и конечно жене, коей еще раз поломали кости, но на этот раз их срастание он контролировал через амулет.

Выяснил и то, что его интересовало в амулете больше всего — возможность переноса сознания.

Вот только для этого требовалось все-таки два амулета что работали бы в связке приемник-передатчик, чтобы перенести сознание по своему желанию в конкретное тело, а не хаотично да с разбросом во времени, причем не факт, что второй раз снова сработает.

Пришлось снова пускаться в путешествие и искать аналогичной артефакт.

Отправился в Индию в затерянные среди джунглей храмы, пробиваясь со своим отрядом сквозь дикие племена. Нашел не только амулет, но и малый виман — летающее устройство, что оказалось по форме в виде ступы. Вообще-то это согласно сведениям от амулета, без которого это средство не летало, был какой-то разукомплектованный десантный дроппод для десантирования с орбиты…

Вспомнились сказки про Бабу-ягу… что похоже были не такими уж и сказками.

«Не помешает ее найти», — подумалось ему.

Грузоподъемность у этого вимана оказалась достаточной, чтобы поднять мамонта, ну тех, что все-таки еще как-то умудрялись выживать на острове Врангеля. Вот он их и вывез в Индию, где скрестил с местными слонами.

Так что Россия оказалась по итогу не родиной слонов, но мамонтов. Удалось таки их возродить с помощью вмешательства все того же амулета.

К топливу у виманов к счастью особых требований не имелось, достаточно загрузить радиоактивную руду, тот же уран… и амулет в режиме поиска находил месторождения такой руды, в том же Казахстане нашлось…

Сгонял в Америку за картошкой и прочими питательными растениями, что дало просто взрывной рост населения. Это в свою очередь позволило начать развивать промышленность, строить города и начать тянуть железные дороги.

Что до правления государством, то… Махавир не чувствовал охоты к власти и приходил в нее по необходимости, когда его потомки от Кирана начинали чудить, что происходило через каждые три-четыре поколения. Так что приходилось пользоваться своим амулетом, проникал во дворец и вселился в своего потерявшего берега пра-правнука, чтобы выправить ситуацию.

Как оказалось амулет накапливал энергию для такого действа лишь за сто лет и эту сотню лет требовалось прожить не умирая, благо, что здоровье амулет поддерживал на этот срок на достаточно хорошем уровне.

А так, Махавир предпочитал жизнь почти обычного обывателя, ученого, инженера, военного, просто путешественника — искателя артефактов…

Аркаим же постепенно разрастался на юг, занимая всю равнинную часть и на запад.

К слову сказать по железным дрогам на дальние расстояния поначалу ездили совсем не паровозы, а парусные дрезины, что-то вроде колесных буеров…

Удалось в итоге взять под свою руку все ветви протоиндоиранцев. Занять Северную Америку и Австралию, а потом и вырваться в космос разгадав секрет антигравитационного двигателя вимана и Махавир дорвавшись до космоса — принялся за поиски там и, даже что-то нашел…

все рисунки — работа ИИ

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Аркаим

Content

Аркаим

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Nota bene