Между добром и злом. 4 том.

Глава 1

Ангартрод был большим городом. Это не в Эдельвейсе кататься от дома до северного отдела и обратно. Тут от вокзала до места, где поселили Кондрата, как от окраины до центра там. Про то, чтобы добираться пешком, можно было забыть. Неудивительно, почему здесь было так много всевозможных трамваев, местных вариантов автобусов на конной тяге и экипажей, которые составляли половину трафика.

— Прошу вас, мистер Брилль, — мужчина посторонился, пропуская Кондрата вперёд. — Здесь вы будете жить.

Он встретил его прямо на выходе из поезда, чтобы проводить новоиспечённого сыщика специальной службы расследований к его новому месту жительства на время работы в этой службе. А на время — это значит, как минимум до пенсии.

Квартира располагалась, как и положено, недалеко от работы, что означало центральные районы. Одно окно выходило на внутренний квадратный двор, где располагался скверик. Другое прямо на оживлённую улицу, которая гремела, стоило открыть окна.

Кондрат вошёл и огляделся. Плюс-минус, такая же, как у него была в Эдельвейсе, но поменьше и по скромнее. Оно и понятно, никто не будет давать ему хоромы, тут бы просто разместить человека. С другой стороны, плохой её однозначно назвать было нельзя. Небольшая хорошая квартирка, где было всё для комфортной жизни.

— Если вопросов больше нет, то на сим мы попрощаемся, — произнёс мужчина за его спиной.

— Благодарю вас за помощь, — обернулся Кондрат, но от провожатого уже и след простыл.

Не сильно они здесь дружелюбные и разговорчивые…

И это то, что нужно! Кондрата подобное вполне устраивало, и он чувствовал, что наконец попал туда, где ему и место. Хмурые люди, сплошная работа и расследования. Если бы его спросили, как выглядит его место, то он бы именно так бы его и описал.

Теперь оставалась лишь сущая мелочь…

— Сайга, заноси.

В дверях появился человек, который сам бы мог побыть дверью в случае необходимости. Сайга нёс сразу по два чемодана в своих огромных ручищах. Он осторожно протиснулся, после чего поставил их на пол.

— Там ещё остались, мистер Брилль, — произнёс он. Если уж переезжать, то переезжать полностью, верно? К тому же место здесь ему уже было обеспечено, поэтому не имело смысла медлить с переездом.

— Хорошо.

— И мистер Брилль, я хотел спросить…

Это звучало настолько неуверенно, что Кондрат даже обернулся.

— Что такое, Сайга?

— Вы оставляете свой офис? — спросил Сайга, словно стесняющийся ребёнок, отведя взгляд в сторону.

— Я пока ещё не знаю. Я спрашивал, однако мне никто внятно так и не ответил, запрещено это или нет, хотя у меня есть подозрение что всё-таки могут заставить избавиться от неё. Беспокоишься о том, что не будет работы?

Тот молча кивнул.

— Думаю, этот вопрос можно будет решить как-нибудь, — успокоил его Кондрат. — Поэтому тебе пока рано волноваться.

Да, Кондрат ещё не выяснил, придётся ли от своего бизнеса окончательно избавляться в связи с работой в специальной службе или нет, но пока есть дополнительный доход, зачем спешить? Что касается её работы, то, так как управлять ей из столицы было несподручно, пришлось нанять человека, который за этим всем будет следить и пересылать выручку.

Кондрат раскладывался в новой квартире практически до самого вечера. Мебель была, с этим проблем не возникло, однако всего остального, от спального белья до банальной посуды не имелось. Сайга по мере сил помогал ему, то нося вещи, то бегая в магазин за предметами первой необходимости. А к вечеру его посетил Феликс, принеся новости.

— Вижу, ты уже устроился здесь, — он взглядом окинул квартиру…

А потом замер на месте, заметив Сайгу. Парень внушал определённый трепет, особенно, когда ты внезапно натыкался на него. Удивительно, как такой огромный человек мог быть иногда таким незаметным.

Обратив внимание на вопросительный взгляд Феликса, Кондрат кивнул в сторону Сайги:

— Знакомься, это Сайга Цуньса, мой помощник и слуга. Сайга, это мистер Тресмин, сыщик и мой коллега.

— Приятно… познакомиться, — протянул Феликс. — Не знал, что у тебя есть слуга.

Сайга поклонился, не сказав ни слова.

Видимо, для Феликса слуга был чем-то вроде роскоши, а может он просто в нём не нуждался, когда дома сидит жена. Но Кондрат полностью оценил преимущества, когда у тебя есть человек, который может и убраться, и передать весточку, и приготовить поесть, в отсутствии времени самому сделать это.

— Нанял его, когда было сыскное агентство, выполнять мелкие поручения и убираться.

— Понятно, — протянул он. — А я к тебе с новостями.

— Плохие? — обернулся Конрад.

— Нет, обычное дело. Тебе надо будет завтра явиться в центр для того, чтобы отметиться, а потом через три дня для прохождения собеседования. Это так, формальность, ничего особенного, все это проходят.

— Что будут спрашивать? — поинтересовался он.

— Да так, по мелочи. Кто ты, когда родился, кто родители и так далее. Не беспокойся на этот счёт, всё что они хотели выяснить, уже давно выяснили и не стали бы тебя даже на порог пускать, будь что-то не так.

— Ты же знаешь, что у меня документы появились не так давно? — уточнил Кондрат.

— Ну так им и скажешь, что получил недавно в графстве Легрериана. Просто не ври, — пожал он плечами.

Это было куда легче сказать, чем сделать. Не ври. А что не врать? Что он из другого мира? Что он был детективом в огромном мегаполисе, где дома чуть ли не небо подпирали? Ему-то не проблема рассказать о своём детстве, своих родителях, упуская некоторые детали собственного мира, однако, когда у него спросят про то, из какой он страны родом, что ему ответить?

Кондрат уже не раз и не два возвращался к тому вопросу, почему на него вообще обратили внимание, учитывая его непонятное прошлое. Если это служба наподобие ФБР, ФСБ, БФВ или МИ-пять, то они первым делом должны были заинтересоваться его прошлым. А если они не заинтересовались, то у Кондрата огромные вопросы к их внутренней безопасности и к тому, кто у них вообще работает. Всё же одно дело стражи правопорядка, и другое — служба, занимающаяся внутренней безопасностью империи.

— Ещё кое-что, — продолжил Феликс. — По поводу того дела…

— У них возникли какие-то вопросы? — насторожился Кондрат.

— Скорее не вопросы, а… — Феликс взглянул на Сайгу, и Кондрат махнул рукой, предлагая тому пока прогуляться на улице. Когда он вышел, Феликс продолжил. — Они хотят уточнить некоторые детали.

— Какие именно? Ты же вроде всё расписала на бумаге, разве нет? — нахмурился он.

— Да, но Кондрат, ты же сам понимаешь, что будут несостыковки, учитывая, сколько приходится скрывать и недоговаривать по поводу нашей общей знакомой, — ответил Феликс заговорческим голосом.

А если точнее, ведьмы. Да Феликс так и не упомянул её в своём отчёте. Возможно, решил поступить по совести, учитывая, что она, если не спасла, то уберегла их от большой беды. А может побоялся, что она придёт за ним, если он всё про неё расскажет. Но, как бы то ни было, сокрытие ведьмы является преступлением. Могут просто выгнать из специальной службы расследований, а может ждать что и похуже в зависимости от того, насколько они посчитают такой проступок серьёзным.

— Хорошо, я понял, — не стал бессмысленно спорить Кондрат. — Какие моменты они хотят уточнить у меня?

— В том-то и дело, Кондрат, они хотят уточнить не у тебя, — негромко ответил Феликс. — Они хотят уточнить у Нутико.

— У Нутико? Почему у неё? Почему не у Родуми или Такисуко?

— Кто-кто? — не понял Феликс.

— Старейшина племени, которая взяла нас в плен. Кстати, ты её упоминал?

— Хотел, но не стал. Это были бы огромные проблемы и нам, и им. Да и мало ли что они бы рассказали потом. Та же самая Нутико в отместку могла бы потом рассказать некоторые неприятные подробности о нашей общие знакомой, — ответил он. — Как бы то ни было, она чаще остальных фигурировала в моём докладе и была свидетелем того, как мы вышли на графа, поэтому с ней хотят поговорить.

Не к добру это. Будь это он сам, то проблем бы не возникло. Кондрат знал, что надо говорить и как надо говорить, чтобы их версия звучала правдоподобно. Но Нутико не детектив, и такую, как она, борзую и наглую, расколоть будет проще пареной репы. Требовалось поговорить с ней до того, как её буду допрашивать. Вообще, сделать это можно было, и Кондрат даже знал, как, но…

— Как ты думаешь, у нас будут проблемы? — спросил Феликс, будто умоляя обрадовать его.

— Не думаю. Если мы поговорим с ней до встречи и объясним, чего говорить стоит, а чего нет, если она не хочет проблем себе и своему племени… Короче, это надо встретиться с ней, — подытожил Кондрат. — Когда они хотят с ней встретиться?

— Учитывая, как долго будет идти письмо до неё, думаю неделя, может быть две, — пожал он плечами и вздохнул. — Блин ввязались мы на свою голову…

— Это не проблема, — уверен ответил Кондрат. — Нам надо просто поговорить с ней и проинструктировать.

— И как ты это сделаешь? — вздохнул он.

— Очень просто…

А просто заключалось в одном очень интересном человеке, который обещал к нему наведаться на днях.

Пусть это и выглядело не очень, но Кондрат отправил Сайгу ночевать в гостинице. Лишние свидетели ему были не нужны. Откуда Кондрат знал, что ведьма придёт к нему этим вечером? Да очень просто — она пришла к нему ровно перед отъездом, требуя возврата долга, и Кондрат попросил её прийти после того, как он переедет. Поэтому…

Тихий, но отчётливо слышимый хлопок в пустой квартире, и ворох снежинок медленно осел на пол, быстро тая и оставляя после себя лужицы.

— Вижу, ты неплохо устроился, Кондрат Брилль.

Голос Пату, как и всегда, был само спокойствие, звучащий, как тихий северный ветер: такой же невозмутимый и раздражающе холодный. Она стояла посреди квартиры в ночи, освещённая лишь уличными фонарями и светом луны через окна, в своём белом, слегка подранном платье, словно призрак.

— Казённая квартира, — пожал он плечами.

— Что ж… — она сделал несколько шагов вперёд. — Где твоя кровать? Я устала. Хочу спать.

— Погоди, хотел кое-о-чём попросить сначала…

— Что? Опять? — недовольно сверкнула ведьма глазами.

— Да, — без какого-либо стеснения кивнул Кондрат. — Мне нужно встретиться с Нутико. Ты помнишь её, девушку без ног.

— Ноги у неё есть, но я помню её, проблемами с памятью не страдаю. Зачем тебе она?

— Её хотят вызвать на допрос. Нужно проинструктировать, что можно говорить, а что нет. Иначе твоя «дочь» и «кровь» отправится на плаху.

— Это не проблема, — спокойно ответила ведьма. — Если они посмеют так поступить с ней, то узнают, каково мучиться и не умирать годами.

— А лучше вообще не доводить до этого.

Ведьма задумалась, на мгновения замерев на месте, после чего кивнула.

— Хорошо, Кондрат Брилль, я помогу тебе, раз это поможет моей крови. А теперь, будь добр, сдержи обещание.

Возможно, со стороны это выглядело очень романтично и даже сексуально, лежать рядом с женщиной, приятной женщиной, одетой в тонкое белоснежное платье, словно невеста. Однако на деле всё было куда прозаичнее: ведьма просто легла рядом и закрыла глаза, уснув в то же мгновение, когда оказалась в зоне действия артефакта. Она, словно какой-то потерявшийся котёнок у теплотрассы, свернулась клубочком, прижавшись Кондрату, и тихо сопела.

И так пролежала до самого утра. Почему лишь до утра? Потому что утром встал сам Кондрат, которого также ждали дела. Тут же очнулась и Пату, с неодобрением взглянув на него.

— Ты куда? — спросила она, всем своим видом показывая недовольство.

— Завтракать, — ответил он через плечо.

— А как же твоё обещание?

— Не знаю как у ведьм, но люди хотят кушать и не могут сутки напролёт проводить в кровати. К тому же меня ждут дела.

— Обещание, — упрямо повторила ведьма.

— И я выполню своё обещание, я уже сказал это. Но сейчас мне надо закончить все свои дела, а тебе лучше пока вернуться обратно. Приходи ночью.

Ведьма недовольно надула губы, точно ребёнок, но это единственное, что она могла сделать. Человеку вроде уже не одна сотня лета, а ведёт себя как маленькая девчонка.

Иногда Кондрата удивляло поведение людей, которые, казалось бы, уже взрослые, но ведут себя как маленькие дети. Когда он был ребёнком, то всегда считал взрослых такими серьёзными, говорящими о важных вещах. А потом он вырос и понял, что все «взрослые» говорят о той же самой ерунде, что и дети, просто игрушки с проблемами стали побольше.

— Тебе лучше уйти, — повторил Кондрат.

Пату для приличия ещё немного посидела, чтобы всем своим видом показать, насколько она недовольна, после чего издала протяжный вздох, закрыла глаза и с обиженным видом исчезла, оставив после себя на кровати ворох снежинок.

У Кондрата мелькнула мысль, что Пату можно использовать летом вместо кондиционера — при каждой телепортации она создавала самое настоящее холодное облако, которое очень хорошо остужало квартиру. А может её и на холодильник полноценный хватит, как знать. От таких удобств, давно оставленных в его родном мире, он бы не отказался.

Что касается дел, то Кондрат не соврал. Вчера уже было поздно, однако сегодня ему требовалось прийти в центр специальной службы расследований и сообщить о своём прибытии. Даже несмотря на то, что от центра до его дома было не так уж и далеко, Кондрат всё равно решил воспользоваться экипажем. Таким образом он хотел посмотреть маршрут от своего дома к будущему месту работы. Да и не придётся плутать в поисках дороги — маршрутизаторы здесь ещё пока не изобрели.

Ехали они недолго, минут пятнадцать, остановившись перед зданием, которое сильно выделялось среди остальных. Есть такие дома, которые одним своим видом дают понять, что внутри располагается, и центр специальной службы расследований был одним из них. Он представлял из себя строгое серое здание из большого отполированного камня. И когда остальные дома вокруг пестрели лепниной, всевозможными узорами и статуями, он возвышался серым монолитом словно какой-то последний оплот строгости.

Забавно было и то, что на такой оживлённой улице около здания было удивительно пусто. Только редкие люди входили или выходили из него в то время, как остальные как будто старались держаться от дома подальше.

Когда они подъехали, расплатившись с извозчиком, Кондрат поднялся по ступеням и вошёл внутрь.В этот момент он даже испытывал какой-то трепет перед этим местом, не совсем понимая, чего ему ждать.

Но всё оказалось достаточно банально и привычно. Практически на самом входе его встретил пропускной пункт, где человек пять охраны проверяли каждого входящего. Это ничем не отличалось от обычного досмотра в его мире: просили снять пальто, ощупали тело, порылись в карманах. Возможно, это и заняло бы меньше времени, будь у него пропуск, — Кондрат видел, как другие служащие спокойно проходили, просто показав свои документы, — однако пришлось потратить минут десять, прежде чем его пустили дальше, подсказав направление.

В коридорах этого места царило какое-то мрачное и в то же время успокаивающее чувство безопасности. Людей было мало, будто здесь работало от силы полтора десятка человек. Ощущалась какое-то запустение, удивительно приятное чувство одиночества, когда за стенами на тротуарах в некоторых местах было не протолкнуться.

Процедура не заняла много времени. Дойдя до нужного кабинета, Кондрат вошёл внутрь, представился и показал свои документы, после чего его внесли в списки и попросили расписаться. Попросили расписаться сразу на пяти бланках. Что-что, а бюрократия здесь была, судя по всему, в самом расцвете сил. Что-то действительно от мира к миру не меняется.

Едва покончив с этим, Кондрат решил вернуться к основному вопросу, а именно к собственному собеседованию, которое будет проходить в скором будущем. Может это была простая формальность, а может его собирались там колоть как шпиона — Кондрат не знал. Однако, что ему точно было известно, так это что хорошо продуманное прошлое никогда лишним не будет. Последний штрих, который полностью узаконит его в этом мире.

Или станет последней чёрточкой, которая подпишет ему приговор.

Глава 2

Как правильно лгать?

Вообще, было два варианта, и всё зависело от того, чего ты хочешь добиться: чтобы никто не узнал, что ты врёшь или чтобы они не смогли доказать, что ты врёшь. Может показаться что это одно и то же, однако, по факту, две разные вещи.

В первом случае важно заставить поверить их в твою невиновность, что сделать довольно сложно. Зато достаточно просто заставить их заподозрить тебя, даже внешне не понравиться, и всё, ты уже никого не убедишь. Во втором случае плевать, что они о тебе подумают, главное, что они смогут доказать и то, насколько ты владеешь фактами, как хорошо оперируешь ими и преподносишь.

Кондрат исходил из того, что, раз его пригласили, то ни в чём не подозревают. Если бы подозревали, то этот цирк был бы не нужен — его квартиру уже бы штурмовали стражи правопорядка. А значит получается первый вариант — никто не должен знать, что он обманывает. Поэтому здесь была важна даже не точность ответов, а то, как ты их преподносишь. И Кондрат знал несколько хитростей подобного допроса.

Первое, стараться не конкретизировать. Конкретизируя, ты сам даёшь им почву для развития темы ещё глубже, чтобы поймать тебя на неточностях. Сколько людей закапывали себя из-за того, что слишком точно всё описывали, потом путаясь в собственных показаниях.

Второе, говори своими словами, как будто это пересказ фильма. Очень многих сам Кондрат ловил на том, что они подробно описывали события, и сколько раз ты их не спроси, они их опишут слово в слово, как стихотворение. Хотя человек, который каждый раз будет повторять историю без задней мысли, рассказывать её будет каждый раз по-новому, иногда вспоминаю какие-то новые детали.

Третье не волноваться, но и в то же время не вести себя слишком спокойно. И то, и другое всегда вызывает вопросы. В первом случае тебя начинают подозревать, ведь если сильно волнуешься, то значит есть что скрывать. Во втором, почему ты настолько спокоен, возможно, ты что-то скрываешь и уверен, что они этого не поймут. Выглядит сложно, но по факту надо быть просто человеком: лёгкое волнение похожее на предвкушение.

К тому же, именно потому, что люди задумываются, как бы выглядели, если бы не обманывали, они и попадаются, ведя себя странно.

Поэтому Кондрат отправился в библиотеку, где мог найти любую интересующую информацию, а именно страну, из которой он мог приехать, если его спросят о своём прошлом. Понятное дело, у него был паспорт из графства Легрерианов, однако надо было ещё объяснить, откуда он в принципе взялся: где родился, где рос и где учился своему делу.

Поэтому он старался найти страну, подходящую на роль его дома, что было не тривиальной задачей. Не враждебная, но и не дружественная, не сильно далёкая, но и в то же время не соседняя.

Другими словами, нюансов было много. И это, не считая того факта, что ему ещё требовалось продумать, как именно отвечать на вопросы касаемо его личной жизни в прошлом. Понятное дело, что лгать не стоило. Кондрат не слышал здесь об артефактах или каких-то других способах опознать ложь, но проверять не стоило.

Таким образом Кондрат освободился лишь к вечеру, когда солнце практически полностью скрылась за горизонтом, а фонарщики уже вовсю зажигали уличные освещение. Однако и дома его не ждало спокойствие.

Пату была тут как тут, и пусть она не произнесла ни слова, однако её требовательное лицо немягко намекало на их уговор.

— Я помню о нашем уговоре, Пату.

— Это хорошо, — кивнула она медленно, уже чувствуя, что есть какое-то «но».

И оно было.

— Вы помните наш разговор? — спросил Кондрат.

— О моей крови, с которой ты хочешь поговорить?

— Верно.

— И тебе, дай мне догадаться самой, нужно именно сейчас к ней.

— Чем раньше, тем лучше, — ответил он.

Ведьма задумалась на несколько секунд, после чего хмыкнула.

— Ну как скажешь, Кондрат Брилль, — ответила она и шагнула в его сторону.

— Только я…

И Кондрат не успел закончить, как в то же мгновение, когда она коснулась его, ощутил те самые непередаваемые чувства при телепортации, будто его засунули в вакуум и вытащили обратно.

— … оденусь перед этим, — закончил он фразу, глядя уже на совершенно другое окружение.

Теперь они стояли на вершине холма, обдуваемого холодными северными ветрами с моря, у подножья которого расположился лагерь малхонтов.

Было понятно, что ведьма это сделала злонамеренно, для того чтобы позлить его. Может она думала, что он тут же попросится обратно, и потом заявить, что выполнила часть уговора. А может так проявлялось её вредность. В конце концов не зря Пату называли духом ледяного ветра. Хорошего человека так не назовут.

— Мы на месте, — пожала она плечами, не пытаясь скрыть улыбки на губах. — Она в лагере у подножья.

— Вижу, — ответил Кондрат.

— Не могу быть уверена, что она будет рада тебя видеть, — заметила Пату.

— Тогда ты поможешь её убедить сделать то, что просят, — ответил он.

Кондрат поёжился от налетевшего внезапно ветра, который без особых усилий проник сквозь его тонкое пальто под рубашку, пробирая до костей. Да, здесь бы пригодился его тулуп или хотя бы пальто, в котором он попал в этот мир. И тем не менее, не подав виду, начал спускаться вниз, проваливаясь по колено в сугробы.

В туфли мгновенно набился снег, и когда Кондрат уже спустился вниз, то уже практически не чувствовал своих ног.

Было даже глупо надеяться, что вокруг лагеря не окажется часовых. Кондрат остановился у лагеря, не дойдя до него метров сто. Он прекрасно понимал, что его заметили ещё в тот момент, когда он спускался с холма — трудно не заметить человека на фоне белого снега. Но ближе он подходить не стал, понимая, что его могут просто пристрелить на подходе, как незнакомца, который может представлять угрозу. Вместо этого Кондрат предоставил инициативу им, позволив схватить себя, и спокойно разобраться, кто он есть.

Малхонты не заставили себя долго ждать. Уже через минуту к нему подъехал всадник на олене с ружьём в руках. Ещё двоих Кондрат заметил в стороне у самых юрт, наблюдавших за ними с безопасного расстояния.

Всадником был молодой круглощёкий и острым взглядом юношей. В его глазах читался явный интерес, смешанный с некоторым удивлением и замешательством к человеку, который оказался легко одетым посреди заснеженных земель, где и в тёплой дублёнке не всегда можешь согреться.

— Кто ты и чего тебе здесь надо, имперец? — спросил он, наставив ружьё прямо на Кондрата. Но взгляд всё так же с интересом бегал по нему, будто тот не мог поверить в происходящее.

— Я, Кондрат Брилль, пришёл к Нутико Лонту, — спокойно ответил он, стараясь выглядеть максимально невозмутимо.

— Зачем это? — с нескрываемым любопытством спросил он.

— Я хотел с ней кое-что обсудить.

— И ты пришёл сюда через все наши заснеженные земли в такой… — он с усмешкой окинул его взглядом, — … одежде, ради того, чтобы поговорить с этой девушкой?

— Именно.

— А что мне мешает пристрелить тебя, имперец? — спросил малхонт, склонив голову на бок, будто действительно раздумывая над этой мыслью.

— То, что я прошёл через воющую смерть и доказал, что имею право разговаривать с вами на равных, — невозмутимо твёрдым голосом ответил Кондрат.

— Ты-то?

— Сообщи обо мне Такисуко Гно, пусть она и решит впускать мне или нет, — отрезал Кондрат, уже понимая, что замерзает. Ещё десять минут постоит так и вполне может присоединиться к тем, кто однажды замёрз в этих землях.

Ясно дело, он не тронет его. Юнец не посмеет пойти против законов собственного народа. И всё это было не более чем показать свой характер. Однако с такими темпами Кондрат здесь просто околеет.

— Если дёрнешься, пущу пулю прямо тебе в голову, чтобы ты там не проходил и не рассказывал, — предупредил малхонт, после чего из снега появилось две фигуры и направились в лагерь. В белых одеяниях ни настолько сливались со снегом, что Кондрат за всё время не заметил их и даже не подозревал, что они настолько рядом.

И буквально через десять минут всё решилось: Кондрат сидел в одной из юрт напротив старейшины собственной персоной, которая явно только проснулась. Накинув на себя белоснежный плед, она усталым взглядом смотрела на Кондрата, не удивлённая, не рассерженная, а просто вымотанная долгой жизнью, которая хорошенько отпечаталась у неё на лице.

— Значит ты пришёл поговорить с Нутико? — это даже не звучало как вопрос, когда Кондрат объяснил ей, зачем он здесь.

— Да, нам нужно кое-что обсудить, госпожа Гно.

— Думаешь, она захочет с тобой говорить после всего, что с ней стало? — с ноткой недовольства спросил она.

— Думаю, её мнение мало играет роли, учитывая, какая ситуация складывается. Она или даст показания, или у вас могут возникнуть проблемы.

— Мы не боимся проблем, имперец, — вздохнула она. — Хотя чего я могла ещё ожидать от вас. Мы вам помогли, а вы теперь приходите, требуете, угрожаете…

— Мы помогли вам в той же мере, госпожа Гно, — заметил Кондрат, не меняя тона голоса. — Если бы не мы, неизвестно, разговаривали бы вы сейчас со мной или нет. В том, что случилась наша обоюдная заслуга, а не кого-то одного. И это в последний раз. Нужно, чтобы она просто дала показания, и все наконец успокоились. Но только правильные показания.

— Или?

— Или у всех будут большие проблемы, госпожа Гно. Я думаю, она вскользь упоминала вам о том, что действительно произошло и кто при этом присутствовал, — негромко произнёс он, намекая на ведьму. — Если это всплывёт, империя вспыхнет, как залитая маслом солома. И инквизиция возьмётся за всех, включая вас.

— Мы не боимся инквизиции.

— Но разве лишняя кровь стоит гордости? — спросил Кондрат. — Вы действительно её готовы проливать, теряя молодых охотников, когда всё можно решить словами? Или вы путаете гордость с гордыней?

— Вы больше беспокоитесь о себе, чем о нас, — хмыкнула Такисуко.

— Я беспокоюсь и о вас, и о себе. Но что важно, та, кого видела, Нутико, лично попросила её приехать и рассказать всё, как положено. И я здесь лишь для того, чтобы Нутико всё правильно рассказала. Или вы хотите поспорить с Духом Ледяного Ветра?

Она не хотела. Дух ледяного ветра был одним из тех, в кого они верили и кого почитали. И Такисуко не оставалось ничего, кроме как разрешить ему обсудить всё с Нутико.

Девушка уже ждала его.Но вместо той охотницы, что путешествовал с ними, Кондрат увидел перед собой бледную девушку с понурой головой и растрепанными волосами, которые частично закрывали её лицо. Она была мало похожа на себя прежнюю, больше напоминая призрака, который любил вылезать из колодца.

По нему Нутико лишь скользнула равнодушным взглядом.

— Не думала, что тебе хватит смелости сюда заявиться, — негромко заметила она. — После всего, что случилось.

— Появился разговор. Надо кое-что обсудить.

— О, так я вам нужна, — хмыкнула Нутико. — А я-то думала, что обо мне вспомнили ночью, — её взгляд пробежался по Кондрату. — Одет ты явно не по нашей погоде. Дух Ледяного Ветра принесла тебя сюда?

— Да. В скором времени тебе придёт письмо, где тебя будут вызывать на беседу в столицу, чтобы дать показания по поводу произошедшего. Необходимо, чтобы ты рассказала всё, как было, но в правильной интерпретации.

— Что?

— Рассказала правильную версию, где не фигурирует дух ледяного ветра, — объяснил понятнее Кондрат. — Рассказать, как всё было, но без упоминания Патускугаремумиты.

— Её зовут Патускигарумито.

— Или так.

— А с чего мне делать, как ты просишь? — выпрямилась Нутико.

— С того, что так хочет староста и Дух Ледяного Ветра. И я здесь для того, чтобы тебе объяснить, что можно говорить, а чего не стоит.

— А если я не захочу?

— Нет варианта «не захочу», — ответил Кондрат. — Тебе придётся это сделать, хочешь ты или нет.

— Забавно, меня бросили, как сломанную игрушку, а теперь, когда я нужна, требуют что-то сделать, — хмыкнула Нутико.

— Тебя никто не бросал, — возразил он.

— Не бросал? — зло взглянула она на него исподлобья. — Да, меня просто вернули обратно в племя со сломанными ногами и осознанием, что я больше никогда не смогу ходить. Что я всегда буду обузой, которая ковыляет на своих ручонках по глубокому снегу, не в состоянии самостоятельно оседлать оленя или держаться на нём верхом, и даже если меня возьмут замуж, то лишь из жалости. Да, меня не бросили, меня просто оставили один на один разбираться с моими проблемами. Ведь это не ваши проблемы.

— Мне жаль, что с тобой случилось, но, если ты расскажешь правильно, как всё было, империя выплатит тебе компенсацию за случившееся. Возможно, как-нибудь попытается помочь.

Нутико рассмеялась.

— И что мне делать с этой компенсацией в этой тундре? — полюбопытствовала она. А потом вздохнула и махнула рукой, сдаваясь. — Ладно, что-то подобного исследовала ожидать, наверное, да? Что вы хотите, чтобы я рассказала?

Конрад понимал, что она согласилась, потому что ей просто ничего больше не оставалось. Она либо постарается ради своего племени, либо ею будут недовольны — у Нутико действительно просто не было выбора. О ней заботились, она оставалась частью этого общества, а взамен должна была сделать всё, что может. Нутико даже уйти не могла.

Это заняло немало времени, чтобы проинструктировать её, как правильно рассказывать о произошедшем. Что можно говорить, а что говорить нельзя, какую версию излагать, и что у неё могут спросить в процессе.

Вообще, всё самое важное Феликс уже изложил в своём докладе. Поэтому ей оставалось лишь пересказать то же самое и в случаях, когда она не знает что ответить, просто сказать: я не помню. Задача довольно простая, если, конечно, она не решит рассказать что-нибудь от себя, о чём Кондрат её серьёзно предупредил.

— Если выяснится, что с этим связан дух ледяного ветра, инквизиция не остановится ни перед чем, пока они не поймают всех, кто об этом знает и кто к этому причастен. Тебя, меня, Феликса, твоих соплеменников — всех отправит на виселицу, — предупредил он.

— Я не настолько дура, Кондрат Брилль, — фыркнула она.

— Я знаю. Но на всякий случай написал тебе, что нужно рассказывать, если вдруг забудешь, — протянул Кондрат листок, на котором записал всю историю.

Нутико без интереса взяла его, пробежалась взглядом, после чего отложила с грустным вздохом.

— Ваша империя может вернуть мне ноги, раз она так благодарна мне? — спросила она глухо, пряча лицо.

— Надо спрашивать у них, — на этот раз Кондрат не стал категорично говорить «нет».

— Но мы оба знаем, что это невозможно, верно? — хмыкнула она.

— Я не знаю.

Хотел бы он, чтобы у девушки всё сложилось совершенно иначе. Какой бы она не была вредной, злой и даже националисткой, такой судьбы просто не заслуживала. И была в права в том, что её просто втянули в эту историю, а потом бросили на обочине, не отдав ничего взамен. И даже деньги, которые ей, наверняка, предложат, не исправят ситуацию.

Кондрат покинул племя сразу как убедился в том, что Нутико всё поняла. Его провожали заинтересованными взглядами, наблюдая за тем, как он поднимается обратно на холм, где поднявшемся снегопаде его уже ожидала ведьма. Пока Кондрат к ней взошёл, промёрз до самых костей, но холода совсем не чувствовал.

— Как всё прошло? — поинтересовалась Пату, когда он, весь продрогший и облепленный снегом, встал рядом.

— Как всегда, — ответил он безэмоционально.

— Это как?

— Приемлемо, — ответил Кондрат, не сильно желая вдаваться в подробности.

Да и что он мог сказать? Что они просто используют девушку, чтобы скрыть правду, а, по факту, прикрыть всех замешанных?

Подобные операции всегда берут какую-либо плату. Чью-то жизнь, чьё-то здоровье. Но хуже всего было всегда с молодыми, у которых отбирали будущее, возможность прожить эту жизнь в полной мере. И здесь ничего нельзя было исправить, просто так есть, такова реальность. Кто-то расплачивается за остальных, и можно посочувствовать тому, кто вытянул этот билет.

— Давай возвращаться, — попросил он, бросив взгляд на лагерь у подножья, который скрыла метель. — Надо завтра выспаться.

— Выспаться — это хорошо, — кивнула Пату, положив ему руку на плечо, после чего вновь неприятное чувство вакуума, и они уже стоят в гостиной перед камином, который в летнюю ночь жарил как не в себя.

Глава 3

Собеседование.

Оно проходило в одном из кабинетов главного здания специальной службы расследования, который был точно таким же, как и всё здание. Здесь словно не хватало света, как будто все члены специальной службы расследований боялись его. Даже зажжённые днём лампы не могли исправить ситуацию. Серые стены, серый потолок, и даже портреты, где изображены какие-то влиятельные сотрудники из прошлого, внимательным взглядом следящие за присутствующими, и те были серыми, будто покрытые пылью.

Кондрат сидел на стуле перед столом, за которым расположились сразу пять человек. Он невольно вспомнил то время, когда проходил экзамены, точно так же сидя перед преподавателями, которые будто пытались разглядеть его насквозь. И как тогда, так и сейчас, он чувствовал волнение, будто студент, который плохо подготовился.

— Кондрат Брилль… — протянул старик в очках, который просматривал бумаги, видимо, его личное дело. Он взглянул на него поверх документов. — Позвольте представиться, я Клайд Манхауз, директор Специальной Службы Расследований Империи Ангария. Это мои коллеги…

Он перечислил их слева направо, но Кондрат даже не запомнил их имена. Запомнил, что левый был главным по кадрам, правее него глава службы внутренней безопасности, справа от старика главный сыщик специальной службы и правее него главный криминалист, если так можно выразиться.

— Честно признаться, мы впечатлены вашими заслугами. Сам герцог Вёлтенберг, от которого не дождёшься даже ответа на официальный запрос, написал рекомендательное письмо. Чем вы ему не угодили?

Кондрат сразу вспомнил диалог с Раем, который сказал, что если его рекомендует кто-то сверху, то высока вероятность, что от него хотят избавиться, чтобы он ещё чего не раскопал.

— Слишком хорошо расследовал дело.

— Да, дело о трупорезе… — кивнул старик. — Так… ещё поручительское письмо от графа Легрериана… А чем вы у него успели отличиться помимо знакомства с его сыном?

— Раскрыл щекотливое дело об убийстве служанки, — не стал он лгать. — Это были внутрисемейные разборки из-за порочащей правды.

— Да, мы что-то такое слышали, верно? — перекинулся он взглядами с остальными. Те молчаливо закивали. — Так, ну про Тонгастеров мы даже прашивать не будем… Но вы могли бы мне ответить самые запоминающиеся дела, которые вам приходилось вести, мистер Брилль?

Самые запоминающиеся дела? У Кондрата было несколько таких историй, одна лучше и другой, однако все они были связаны с его прошлым, и рассказать о них, при этом не упоминая технологий из его мира, было невозможно. Поэтому ему пришлось хорошенько задуматься, прежде чем ответить.

— Думаю, самым запоминающимся делом была история о детях, который находили повешенными около деревни, — после недолгих раздумий ответил Кондрат. — Ни следов насилия, ни следов борьбы, будто они повесились сами. Выяснилось, что их подталкивал к самоубийству один парень.

— И как вы выяснили, кто убийца? — спросил главный сыщик.

— Узнал от родителей, когда дети начали странно себя вести, после чего сузил круг подозреваемых, кто мог контактировать со всеми ими в течение этого времени. Осталось трое человек и за каждым мы установили слежку, после чего выяснили, что практически с каждым ребёнком контактировал тот самый парень. Она нелегально подрабатывал, и потому сразу найти его было нельзя.

— Интересно… — протянул он, и слово взял главный криминалист, сидящий с краю справа.

— Мы слышали о вашем инновационном методе поиска преступников. Отпечатки пальцев, если я не ошибаюсь, — тоже старик, но помоложе директора. Ещё не такой иссохший, как этот. — У меня только один вопрос — как вы до него додумались?

— Не я, — покачал Кондрат головой. — Его изобрёл Уильям Гершель.

— И как же он до этого догадался?

— Он рассказывал, что ему приходилось бывать в какой-то южной стране, области, где вместо росписи ставили отпечатки пальцев. И там он заметил, что они никогда не повторяются, а позже и вовсе понял, что каждого человека можно узнать по ним.

— Очень интересно… — пробормотал тот. — И бывали ли ошибки?

— Только из-за невнимательности.

— Хорошо…

А потом слово взял глава внутренней безопасности.

— Мистер Брилль, — это был массивный лет сорока мужчина, больше похожий на вышибалу, явный конкурент Сайге. — Расскажите о себе немного.

Вот он, вопрос, которого ждал Кондрат. Вопрос, к которому он готовился всё это время, сидя в библиотеке и прорабатывая каждый вопрос, который мог только быть задан. Поэтому Кондрат спокойно ответил:

— Да, конечно. Я родился…

И он начал рассказывать то, что заучивал все эти три дня.

Конрад относился к этому, как к истории, которую однажды услышал от своего знакомого, и именно так её и рассказывал. Не вдавался в ненужные подробности, но иногда уделял чему-то чуть больше внимания, чем остальному. Например, он лишь мельком упомянул, что летом ездил на дачу помогать бабушке с дедушкой, но чуть подробнее рассказал, что повлияло на его решение заняться сыскным делом.

Выдумывать особо по поводу его прошлой жизни ничего и не требовалось, Кондрат просто рассказывал, всё то, что было на самом деле, упуская некоторые моменты, связанные с современностью, как телевизор, телефоны, компьютеры, машины и прочее.

Про родителей, кем были мать и отец, то, как он отправился на службу в армию, а после стал сыщиком. А на вопрос, почему именно сыщик, Кондрат пожал плечами и честно ответил:

— Мне казалось, что я стану героем, который ловит злодеев, как в сказках, а как начал работать, понял, насколько мир просто утопает во всём это дерьме, которое некоторые знают, как криминал.

Конрад рассказывал о том, как работал, как у него появлялись напарники и как он их терял, пока не дошёл до момента, почему именно он покинул свою страну и решил начать свою деятельность здесь, в Ангарии. Здесь стоял вопрос, соврать или сказать полуправду, и Кондрат пытался понять, насколько очевидна будет ложь. Он не слышал, пусть и искал, о артефактах или способностях ловить на лжи, однако он много чего не слышал. А здесь момент очень скользкий, можно сказать, решающий…

Сказать, что пришлось уйти из-за того, что там для него стало слишком опасно? Значит труслив и высока вероятность, что сбежит в случае чего. Сказать, что деньги? Решат, что легко подкупить? Сказать, что просто любит расследования и решил, что здесь у него есть будущее? Могут посчитать карьеристом.

Кондрат перебирал много вариантов ответов, но по итогу ответил:

— Не знаю. Я отслужил своё своему городу и своей стране, отдав всё, включая собственную жизнь. Именно поэтому я бы там уже не смог подняться. Но оказавшись здесь, буквально в другом мире, я понял, что могу начать всё заново. Делать то, что умею и привносить то, что знаю. Делать то, что умею лучше всего.

— Хотите сказать, там ваши навыки уже были не нужны? — уточнил глава кадрового отдела. — Или потеряли хватку?

— Скорее, отработал своё, отдав долг своей стране, — ответил Кондрат.

— Рановато. Не думал, что там так рано выходят на пенсию, — заметил он.

— Вот так, — оставалось лишь пожать плечами. — Но здесь, в новом месте, я словно вдохнул новой жизни и готов снова заниматься тем, что умею лучше всего.

— Ясно-ясно… — постучал пальцем по стул глава кадрового отдела. — А что насчёт жены? У вас была?

Кондрат знал, что это должно было быть в его досье, но, видимо, они хотели лично спросить его об этом.

— Нет, нету.

— А девушка у вас была?

— Была, но она погибла, — ответил он, не изменившись в лице.

— Давно?

— Когда был молодым.

— И с тех пор вы не состояли в отношениях?

— Нет.

— Почему?

Кондрат не понимал, почему человека из отдела кадров волновало, была у него девушка или нет, но тем не менее ответил, как есть.

— Не было ни желания, ни времени.

— Хорошо… — он сделал какие-то отметки на листе.

После него слово вновь взял глава службы внутренней безопасности, которого интересовало по большей части прошлое Кондрата, страна, где он родился, город, что он там делал, где жил и даже чем питался. Обычные бытовые вопросы о вещах, которые бы запомнил каждый человек, даже отбей у него память.

Однако Кондрат был готов к этому и отвечал спокойно, лишь изредка задумываясь, словно пытаясь вспомнить что-нибудь конкретное, однако ненадолго, чтобы не вызывать подозрения.

Именно глава службы внутренней безопасности больше всего расспрашивал его. Мужчину интересовал тот период, когда Кондрат покинул свою страну и переехал в Ангарию. Зачем? Почему? Почему именно ангаре? Если он такой опытный специалист, то почему не остался там, ведь на таких людей всегда будет спрос?

Кондрат знал, что именно эти вопросы и будут заданы, поэтому ответы у него были уже готовы. Он говорил спокойно, изредка пожимая плечами или кивая знак согласия. Иногда оживлённо, иногда спокойно или вовсе с каменным лицом — всё зависело от самого вопроса и того, как бы отреагировал на него человек, который не хотел бы вспоминать прошлое.

Но Феликс был прав. Если бы его не хотели принять, он бы даже не дошёл до этого собеседования. Всё это было больше формальностью и желанием узнать его поближе, лично взглянуть на человека.

Иногда разговор может сказать о человеке намного больше, чем его досье, и Кондрат это знал не понаслышке. И что самое важное, он практически нигде не солгал, пользуясь возможностью недоговаривать. Всё собеседование он старался говорить прямо, при этом упуская главную суть. А если ты не знаешь, что человек скрывает, ты не будешь знать, в какую сторону копать.

По итогу к нему обратился директор специальной службы расследований.

— Что ж, мистер Брилль, не буду отрицать, что вы очень занимательный человек и с вами было интересно пообщаться. Теперь же я прошу вас выйти и подождать в коридоре, пока мы всё обсудим.

Кондрат вышел. Ему было интересно, поняли ли они, что он не договаривает? По идее, самым слабым местом был даже не город, откуда он приехал, как Кондрат думал изначально, а причины, которые заставили его переехать в Ангарию. То, что он озвучил, не сильно вызывало доверие. Он по себе знал, что хороший специалисты нужны везде: и в самый глухой деревне, и в самом развитом городе.

Наверняка глава внутренней безопасности что-то почувствовал, но вопрос в том, решит ли он это развивать или просто отмахнётся, посчитав, что перспективный кадр в их организации важнее. В конце концов, каких чудаков только мир только не носит. К тому же у него было рекомендательное письмо от самого герцога, а это немалого стоит.

Однако Кондрат вновь ошибся. Отчего-то тех, кто вёл с ним собеседование, заинтересовало совсем другое. И когда его позвали, этот вопрос буквально встал на повестке их собеседования.

— Мистер Брилль, — произнес директор специальной службы расследований. — Мы прочитали доклад нашего сотрудника, сыщика Тресмин о произошедшем и о том вкладе, который вы внесли для поимки вражеских шпионов. Это действительно дорогого стоит. Также мы слышали, как вы выследили сына графа Легрериана и спасли его, не испугавшись в трудную минуту. Плюс рекомендательное письмо от самого советника нашего императора Его Светлости Тонгастера мы тоже не можем проигнорировать. Вы действительно зарекомендовали себя как опытного, уверенного в себе и сильного духа сыщика. Такие люди нужны нам.

— Благодарю вас, — слегка поклонился Кондрат. Это было не более чем вежливость.

— Однако у нас возникли вопросы по поводу вашей личной жизни.

— Какие именно? — Кондрат не подал вида, однако внутри него всё напряглось.

— Вопрос касается вашего семейного положения, мистер Брилль. Видите ли, связи с политикой специальной службы расследований он нас принято, что сотрудники имеют семью или, хотя бы на крайний случай, собираются её завести. Как вы думаете, почему?

— Стабильность?

— Мы бы назвали это надёжностью. Человек, у которого есть семья, серьёзен, умеет брать на себя ответственность и всегда понимает, кто за его спиной. И самое главное, мы уверены, что он не содомит. Однако у вас…

Уж не содомитом ли они собирались назвать его? Во-первых, Кондрат не понимал, как содомия связана с навыками. Во-вторых, он точно не был геем, уж в этом Кондрат мог поклясться хоть в суде. Если уж говорить, то ближе он был скорее не к девушкам, а к алкогольным напиткам, и то, в прошлом.

Но причина, тем не менее, странная. Почему им так важно, чтобы у него была семья, ему было исключительно непонятно. И все эти слова про надёжность и ответственность как-то тоже не отражали реальности. Скорее выглядело, что семья просто будет у них в заложниках на случай, если их сыщик вдруг замыслит что-то нехорошее.

Кондрат терпеливо ждал их решения. Директор, глядя на него поверх своих очков, вздохнул.

— Что ж, этот нюанс, конечно, несколько меняет всё, однако мы уверены, что со временем вы исправитесь, мистер Брилль. К тому же, посовещавшись, мы считаем, что вы подаёте действительно большие надежды и сможете, возможно, со временем открыть новые горизонты в расследовании преступлений. Поэтому, учитывая все факты, которые были изложены здесь и сейчас, данным мне правом законом и императорским престолом я, Клайд Манхауз, назначаю вас, Кондрат Брилль, сыщиком Специальной Службы Расследований Империи Ангария. С этого момента и до тех пор, пока вы на страже правопорядка, вы должны будете верно нести службу во имя нашей империи, нашего императора, нашего закона и народа. Поздравляю, мистер Брилль.

Интересно, конечно, что при перечислении народ стоял в самом конце, после закона.

Все пятеро заседающих встали со своих мест. Кондрат подошёл к их столу, после чего каждый пожал ему руку, скупо поздравив его с назначением и так же скромно получив в ответ «благодарю». Почему они поверили ему, почему его не додавили на моменте причины переезда… да было достаточно много тонких моментов, если так подумать…

Что ж, теперь думать об этом было бессмысленно, дело сделано и оставалось лишь выдохнуть. Но не полностью, так как директор откашлялся.

— Мистер Брилль, не знаю поняли ли вы или нет, однако у нас принято, чтобы сыщики работали в парах.

— Я заметил, господин Манхауз, — кивнул Кондрат.

— Мы все обращаемся друг к другу через «мистер», — поморщился директор. — Так вот, с этого самого момента вам тоже полагается пара, и у нас как раз есть для вас отличный кандидат. Думаю, вы отлично сработаетесь.

Пара? Кондрат не был против напарника. И если быть честным, он ставил на Феликса, с которым они уже работали и успели притереться друг к другу. Кондрат был мозгами, Феликс грубой силой — идеальный баланс, который позволял выкрутиться из любой ситуации.

Директор указал рукой за его спину, и Кондрат обернулся.

У двери стояла блондинка.

— Сыщик Дайлин Найлинская, с этого момента вы будете работать вместе.

Кондрат пробежался по девушке взглядом. Не юная, но молодая лет так… короче, ровесница Вайрина. Она несколько выбивалась из окружения, словно яркое пятно на сером фоне, да и тот факт, что девушка была сыщиком специально в службе расследований…

Кондрат не был сексистом, однако понимал, что в этом мире на подобные должности женщин обычно не брали. Учитывая её возраст и пол, это говорило об очень многом. Поэтому Кондрат без задней мысли поздоровался.

— Приятно познакомиться.

Она ответила кивком.

— Вот и отлично, — директор выглядел довольным. — Мистер Брилль, в ближайшее время вам выдадут соответствующие документы и разрешение на ношение оружия, после чего вы получите своё первое дело.

— Я понял.

— Хорошо. А теперь свободны.

Кондрат вышел из кабинета следом за своей напарницей, а в голове была лишь одна мысль, что теперь он часть системы. Это было неплохо, к тому же здесь его навыки оценили, когда в родном мире он как был детективом, так и оставался всю жизнь, когда остальные карабкались по служебной лестнице просто потому, что умели хорошо лизать задницы.

Приятно, когда твои заслуги оценивают по достоинству…

Глава 4

Напарница.

У Кондрата никогда не было напарницы. Напарники были, да, но вот напарницы…

Нет, девушки детективы, конечно, работали в его мире, однако с ними в паре ему работать как-то не приходилось. Да и были они нечастыми птицами в подобных профессиях.

Но это если речь идёт о его мире, где равноправие так или иначе функционировало. А здесь, где в буквальном смысле работа женщин — это домохозяйство и в крайнем случае какой-нибудь небольшой бизнес по типу кофейни, увидеть девушку сыщика, так ещё и такую молодую было… удивительно.

У неё должны быть или очень незаурядные способности, чтобы её приняли почти что в мужской коллектив, или незаурядные связи, которые помогли ей попасть туда, куда другим дорога закрыта.

— Я покажу тебе наши места, — внезапно произнесла девушка.

Её голос был холодным и безэмоциональным. И смотреть на Кондрата она почти не старалась, вышагивая чётким шагом с ровной спиной. Это она всегда такая или лишь перед ним, чтобы показать, что она не просто какая-то девчонка? Как бы то ни было, если она хороший специалист, они с ней сработаются.

Она повела его на второй этаж в зал. Здесь были столы, расставлены группами, по два друг напротив друга, отгорожено от остальных групп невысокими перегородками. Кондрату это напомнило чем-то западный вариант участка, где все были вместе, когда у него, по большей части, у каждого был пусть и маленький, но свой кабинет.

Девушка подошла к стоящим у стены столам и хлопнула по одному из них ладонью.

— Это наши. Мой стол этот, — она указала на уже обжитое место. — Твой другой.

— Хорошо.

— Отлично, — развернулась и ушла, больше не проронив ни слова.

Кондрат бросил ей вслед взгляд. Напарница ему досталась… интересная. Неразговорчивая, холодная и даже какая-то нарочито строгая — что ж, Кондрат считал, что они могут вполне поладить. Он мог работать с кем угодно, если этот человек знал своё дело и не был полным мудаком.

Интересно лишь, почему его поставили именно с ней. Случайность, решили поставить того, кто будет за ним присматривать в ближайшее время или с самой девушкой никто другой не мог работать? Или не хотели по каким-то причинам?

Уже на следующий день Кондрату выдали документы. Это была синеватая корочка, похожая на те, что были в его мире., обрамлённой по края золотым теснением с замысловатым узором, который должен был служить своего рода защитой от подделки. А внутри красовалось его имя и фамилия.

* * *

Специальная Служба Расследований Империи Ангария

Кондрат Брилль

№ 42 36 561

Должность: специалист сыскного отдела

* * *

Специалист сыскного отдела… интересная должность.

Он провёл по буквам пальцем, чувствуя рельефную печать, которая должна было так же послужить защитой от подделки.

Правда, как Кондрат уже выяснил на практике, такой документ даже подделывать не надо было. Достаточно просто найти или украсть, чтобы выдавать себя за сыщика специальной службы, и никто тебе слова не скажет, фотографии-то нет, сказать, тебе он принадлежит или нет, никто не сможет. Да, за это, насколько он слышал, полагалось серьёзное наказание вплоть до смерти, и тем не менее даже оно не отменяло того факта, что любой мог себя выдать за сыщика.

Вот он и добился карьерного роста. Удивительно, столько лет отработал в своём мире и не продвинулся дальше детектива, а здесь примерно за полгода уже смог подняться до внутренней службы безопасности страны.

— Любуешься? — раздался за его спиной уже знакомый голос.

— Да, — кивнул он, после чего обернулся. — Доброе утро, мисс Найлинская.

— Я бы предпочла, чтобы мы обращались друг к другу по имени, без этого официоза, — ответила она холодно, после чего развернулась и пошла прочь. — За мной.

Кондрат поморщился, однако не стал уделять много внимания её приказному тону. То, что он новенький, не делает его каким-нибудь подручным. Однако пока он решил повременить с тем, чтобы ставить её на место. Такое всегда успеется.

Дайлин, как звали девушку, повела его прямиком в кабинет начальника сыскного отдела, которому они были причислены.

Там их уже ждали.

— Добрый день господа, — мужчина за столом кивнул в знак приветствия.

Кондрат ещё не встречал своего прямого начальника. Это был мужчина примерно его возраста с короткой стрижкой и сбритыми висками. Большой нос, практически отсутствующие губы и слегка пустые, блеклые глаза. Мистер Урден, если верить табличке как на двери, так и на столе перед ним.

Он пробежался по ним взглядом без особого интереса, пусть и задержался на Кондрате.

— Мистер Брилль, вам провели экскурсию?

— Ещё пока не успели.

— Плохо, очень плохо, — взглянул он на девушку. — Мисс Найлинская, исправить.

— Исправлю, — кивнула она.

— Очень хорошо. Как вы уже поняли, мистер Брилль, я ваш начальник. Я ценю порядок, ценю пунктуальность и аккуратность. О вас очень хорошо отзывались, и поэтому я очень надеюсь, что вы меня не разочаруете.

— Не разочарую.

— Очень на это надеюсь. Что касается дела… — он взял со стала папку и положил её на край перед ними. — Это ваше первое дело. Чтобы вы немного притёрлись, скажем так. Мы обычно таким не занимаемся, однако стражи правопорядка попросили немного содействия.

Кондрат уже было потянулся к папке, когда Дайлин молниеносно выхватила её прямо у него из-под носа, принципиально открыв и начав читать.

— Ограбление? — подняла она взгляд.

— Вас что-то смущает, мисс Найлинская?

— Нет, просто… не слишком ли это просто, мистер Урден?

— О, считаете такое дело ниже своего достоинства? — приподнял мистер Урден бровь.

— Нет, просто… это же ограбление, просто ограбление, слишком… просто, — попыталась она объяснить.

— Слишком, да не слишком, мисс Найлинская. Стражи не могут их поймать уже несколько месяцев. А в этот раз они убили человека. Что это значит?

— Что они перешли черту и дальше могут работать жёстче? — предположила Дайлин.

— Именно. Поэтому рано или поздно дело всё рано попадёт нам на стол. Я ясно всё объяснил?

— Более чем, — кивнула она.

— Отлично. А теперь, будьте так добры, мисс Найлинская, проведите экскурсию мистеру Бриллю по нашему зданию, чтобы он знал что где, и приступайте к работе.

— Слушаюсь, — кивок и она направилась к двери. Кондрат повторил за ней.

В коридоре Дайлин небрежно бросила.

— Иди за мной.

Их маленькая экскурсия началась с подвала. Здесь, чтобы попасть в него, требовалось предъявить пропуск и пройти тройные двери: решётку, потом оббитую металлом дверь и ещё одну решётку. При этом в стене были небольшие бойницы, через которые охрана могла как наблюдать, так и открыть огонь по любому, кто попытался бы прорваться туда или обратно.

Здесь, со слов Дайлин, они содержали подозреваемых и допрашивали их. Она показала камеры, где заключённые находились и где их допрашивали. В этом плане это место мало отличалось от камер отдела стражей правопорядка, если не считать, что места выглядели более неприступными и здесь не было даже окон — освещение шло от масляных ламп, вделанных в стену.

В этом плане Дайлин показала себя с лучшей стороны. Чего было у девушки не отнять, так это ответственного подхода к задаче. И несмотря на возникшую между ними то ли стену, то ли антипатию, девушка подробно рассказывала и показывала всё, что здесь было, пусть и грубо, но без нарочитого пренебрежения.

Весь первый этаж был практически полностью посвящён бюрократическому отделу: отдел кадров, отдел по работе с населением, бухгалтерия и так далее. Однако и здесь тоже было на что посмотреть.

Контракт остановился напротив стенда, на котором были вывешены все, кто погиб за время существования специальной службы расследования. Совсем недавно к остальным добавился портрет Рая Гибсдека, изображённого спокойным и суровым человеком, который даже с портрета словно внимательно наблюдал за всеми.

Да, такое всегда немного угнетает… Но надо сказать, что погибших за всё это время было удивительно мало учитывая, что специальная служба существовала более ста лет. Так что это вполне хороший показатель.

Второй этаж был полностью занят криминалистическим и сыскным отделами. Здесь же была оружейная, где выдавали казённое оружие, хотя им позволяли иметь и собственное. А вот на третьем находился архив.

Он занимал весь третий этаж и был больше похож на библиотеку, где в образованном стоящими шкафами коридоре расположились одинокие столы с лампами. Чтобы сюда попасть, требовалось так же пройти через тройные двери, охраняемые людьми, имея при себе пропуск.

— А там что? — кивнул Кондрат на решётку, которая перегораживала проход дальше. За ней тоже были шкафы, но свет не горел.

— Секретный архив, — ответила она холодно. — Чтобы туда попасть, необходимо получить специальный пропуск.

— А что там, в секретном архиве?

— Секретная информация, — повторила Дайлин.

— Где получить пропуск?

— Прямой запрос у директора мистера Манхауза.

Кондрат бросил взгляд на решётку, за которой продолжали убегать в темноту шкафы. Секретные документы? Интересно было бы посмотреть, что именно они там прячут.

На этом их маленькая экскурсия была закончена. Они вернулись в кабинет, где Дайлин села за свой стол и начал читать дело. Кондрат терпеливо ждал минут десять, постукивая пальцем по пустой столешнице, после чего протянул руку. Девушка подняла взгляд, и пусть на её лице не отразилось ни единой эмоции, в глаза чувствовалось недовольство. Да и в голосе оно нет-нет, да проскакивало.

— Ты чего-то хотел?

— Хочу тоже взглянуть на дело, — ответил он невозмутимо. — Можешь дать те листы, которые ты уже прочитала?

Честно признаться, Кондрат думал, что сейчас она будет артачиться и найдёт тысячу отговорок, чтобы отказать или вовсе прямо пошлёт, однако вместо этого Дайлин молча протянула часть листов, которую уже прочитала.

— Спасибо.

Она бросила на него взгляд, после чего вернулась к чтению.

Что у них имелось…

Кто-то грабил ювелирные магазины. Частота была то раз в месяц, то раз в неделю. За всё время обчистили десять магазинов. Первые девять прошли спокойно, без каких-либо жертв, однако во время последнего ограбления убили хозяина магазина. Убили жестоко, загнав тому в голове небольшой топорик, судя по полученным ранам. И грабёж произошёл не ночью, как было до этого, а днём…

— С чего они взяли, что это то же самое ограбление? — спросил Кондрат, пробежавшись взглядом по бумагам.

— Что? — она взглянула на него поверх документов, будто была удивлена его присутствием.

— Почему они решили, что ограбление то же самое? — повторил он. — Это могло быть подражание с попыткой скрыть других преступников.

— Ты меня спрашиваешь или что?

— Делюсь мыслью. Там есть, почему они решили, что это те же самые грабители?

— Я ещё не дочитала, — буркнула она.

— Хорошо, — он откинулся на спинку стула и стал ждать.

Ей потребовалось минут десять, чтобы закончить, после чего Дайлин протянула ему папку. Кондрат даже успел заскучать за это время.

— А почему здесь так пусто? — огляделся он.

— Что?

— Почему здесь никого нет, — повторил Кондрат, оглядевшись. Соседние столы действительно пустовали и создавалась неприятное ощущения, будто они в этом здании вообще одни. — Здесь как-то тихо.

— Выходной потому что, — отрезала она. — Ты будешь читать или как?

— Буду, только хочу спросить, а почему ты работаешь в выходные?

— Потому что ко мне приписали новичка, — раздражённо ответила она. — Ты собираешься работать или заниматься ерундой?

— А просто поинтересоваться — это считается чем-то недопустимым? — спросил Кондрат всё тем же спокойным голосом, после чего взглянул на документы. — Так ты выяснила, почему они решили, что это те же самые грабители?

Дайлин буквально посерела. Кондрату даже показалось, что у неё волосы встали дыбом, как у кошки. Она вообще вела себя странно, и пока он не мог понять, в чём причина. Почему Дайлин вообще настроено настолько враждебно к нему, будто он виноват просто по факту своего существования.

И её голос отлично соответствовал её внешнему виду: тихий, слегка шипящий и очень злой.

— Это потому, что я девушка?

Кондрат вообще не понял сейчас посыла, в удивлении приподняв бровь и взглянув на девушку.

— Что?

— Что слышал. Я тебе что, девчонка на побегушках и не позволю тут помыкать мной, понял?

— Я просто попросил…

— Да конечно, просто. Будь я парнем, ты бы мне слова не сказал, а тут девчонку увидел и решил поуказывать, ага, как же. Я тебе не личная прислуга, а напарница, и, если тебе что-то надо, сам и сделай или можешь катиться отсюда, тебя никто не держит, понял⁈

Так вот чего она такая странная…

Кондрат ещё удивился, как девушка может работать здесь, и как её вообще взяли. Что ж, видимо именно так и подумали многие другие, не забыв ей тыкнуть в её пол или посчитав её неспособной к подобной работе. Теперь понятно, почему она оказалась свободной — или разругалась со всеми, или с ней просто отказываются работать, типа девушка и ничего не умеет.

А она в свою очередь не доверяет никому и просто ищет подтверждение, что он будет относиться к ней так же, как и остальные.

Кондрат несколько секунд смотрел на девушку, не отводя взгляда. Она пыталась ответить тем же, держала зрительный контакт очень долго, но чем больше смотрела в эти холодные глаза, тем больше падала её уверенность. И по итогу она фыркнула и просто откинулась на спинку кресла, отведя взгляд.

— Сколько мне лет, Дайлин? — спросил Кондрат настолько мягко, насколько мог.

— Что? — рыкнула она в ответ, вновь подняв взгляд.

— Сколько мне лет?

— Ну пятьдесят два и что?

— Как ты думаешь, мне не наплевать на то, девушка ты или нет?

— Что? В смысле? — нахмурилась она.

— Неужели ты думаешь, что мне в пятьдесят два года важно, напарник у меня или напарница? Важная вся эта чушь про то, что женщинам здесь не место? — спросил он, глядя на Дайлин. Та смотрела на него, как волчонок. — Я уже слишком стар для того, чтобы обращать на эту чушь внимание.

— Да конечно!

— Я сюда пришёл работать, а не доказывать, кому здесь место. Будь ты хоть кочегаром, танцовщицей или безруким инвалидом, который настолько толст, что встаёт только с чужой помощью, если ты здесь, то значит обладаешь нужными навыками, а мне этого достаточно.

— Ага, думаешь я не вижу, как ты ко мне относишься?

— Я тебя просто попросил рассказать, что там дальше. Напарники работают вместе. Прочитал бы я первый, рассказал бы тебе.

— Ага, а кофе мне сделаешь? — фыркнула она, скрестив руки на груди.

— А у вас есть кофе? — оживился Кондрат, вытянувшись и оглядевшись.

Сейчас он выглядел так, словно забыл, что они только что- спорили и девушка даже слегка растерялась.

— Ну… да, есть, там кухня, я же показывала…

— Отлично, — Кондрат встал, взял с собой папку и пошёл в ту сторону. — Пойдём, выпьем кофе и обсудим, что делать.

— Стой! От разговора не уходи! — спохватилась она.

— Нет никакого разговора. Мне плевать на твой пол, меня интересует лишь твоя квалификация.

— Она у меня отличная!

— Значит мы сработаемся, — ответил он.

Надо было отдать должное, о сотрудниках здесь заботились. Кухня была небольшой, однако здесь было всё, что нужно: от печки до разделочного стола. И кофеварка тут тоже нашлось. Дайлин, прищурившись, наблюдала, как Кондрат достал две чашки и начался заправскими движениями готовить кофе. Аккуратно, с каким-то трепетом и грацией, от чего она немного засмотрелась.

Вскоре на столе стояли две чашки с кофе, от которых поднимался мягкий дымок. Кондрат взял один, чуть-чуть пригубил и задумчиво посмотрел на содержимое. Дайлин не удержалась, чтобы не спросить:

— И как, вкусно?

— Я бы сказал… пойдёт, — медленно ответил он.

— Не люблю этот кофе, — буркнула она и взяла вторую чашку. — Больше похоже на помои.

— Мне кажется, он не настолько плох, однако есть гораздо лучше, — не стал отрицать Кондрат. — Надо будет принести свой, — после чего вздохнул, отставил чашку и взял папку с делом. — Итак, возвращаясь к грабежам…

Глава 5

Сложный случай ему, конечно, достался…

Кондрат старался лишний раз не смотреть в сторону Дайлин, чтобы не провоцировать, да и не интересовало она его особо. Сейчас его внимание куда больше занимало дело об ограблении. К тому же там глядишь, они притрутся за его раскрытием, как это часто бывает среди напарников.

— Итак, — Кондрат отпил кофе и поставил чашку обратно на стол. — Судя по докладу, они считают, что все десять ограблений совершены одними и теми же людьми. Но при последнем ограблении что-то пошло не так и они убили хозяина лавки. Главный вопрос, действительно ли последние ограбление было совершено теми же людьми, что и первые девять.

Дайлин смотрела на него затравленным волчком, после чего буркнула.

— Почерк отличается.

— Мне тоже так показалось, — кивнул он.

Десять ограблений. Первые девять происходили ночью и при этом никаких жертв не было. Злоумышленники просто вламывались в ювелирную лавку и тихо утаскивали сейф с драгоценностями. Всё.

Но последнее пусть и было похоже, однако всё же отличалось по двум очень важным пунктам. Первый — они вломились не ночью, а под вечер, когда тот уже закрылся, но хозяин ещё не покинул сам магазин. Второе — они убили человека.

Да, можно было бы попытаться приплести сюда то, что они немного не рассчитали, как решили стражи правопорядка, однако люди, что совершили девять идеальных ограблений, не ошибаются на таких глупостях. Они уже знают, как действовать и всё у них строго отработано вплоть до того, кто куда идёт. Поэтому, пусть у них нет никаких доказательств, что это одна и та же банда, вывод был очевиден.

— Кто-то хотел избавиться от хозяина лавки, — пробормотала девушка.

— Да, — Кондрат полистал дело. — Здесь есть опрос свидетелей, но поверхностный. Где были в тот момент и видели ли кого-нибудь в тот день. Сын, служанка, помогающая по магазину, соседи напротив… Ничего дельного.

А всё потому, что они их не брали в расчёт, и потому это скорее было для галочки. Ведь когда ты знаешь, что убийцей мог быть кто-то из близких, твой подход заметно изменяется — ты будешь более дотошным к деталям.

— Если это заказное убийство с попыткой скрыть его под ограбление, то ситуация меняется, — произнесла Дайлин задумчиво. — И теперь мы разыскиваем не банду, которая грабит магазины, а убийц, которым было выгодно избавиться от хозяина магазина. Кто обнаружил тело?

— Убитого обнаружил его сын, — пробормотал Кондрат, листая дело. — Обнаружил его… В девять утра, когда пришёл на работу.

— Кое-что странно, — задумчиво произнесла Дайлин, будто она мгновение позабыв о своей антипатии к Кондрату. — Он работает с отцом и по идее закрывать магазин должен был тоже с отцом. Тогда как так получилось, что отец закрывал магазин один, а сын пришёл только к утру?

— В деле сказано, что он отпросился пораньше в этот день, — ответил Кондрат, после чего серьёзно взглянул на девушку. — Нужно опросить всех ещё раз.

— Но перед этим надо доложить об этом мистеру Урдену. Он должен сказать, продолжаем расследовать или просто сообщаем об этом стражам правопорядка.

С этими словами она вышла с кухни.

Кондрат задумчиво проводил ей взглядом, после чего допил кофе и отставил кружку.

Спроси она его, и он бы сказал, что им скажут продолжать расследовать это дело. И тут вопрос не в том, что он новичок и таким образом ему помогают притереться и втянуться в работу или это дело действительно настолько важное, что им должна заняться именно специальная служба. Нет, дело в Дайлин — эта работа рассчитана именно на неё. Чтобы избавиться от неё, спихнуть какую-нибудь халтуру, чтобы не сидела без дела, но в то же время не лезла в серьёзную работу.

С чем это связано, Кондрат не знал, но предполагал по её реакции, что причина именно в том, что она девушка. Девушка, и достаточно молодая в такой организации и не на должности бухгалтера или заведующей архивом. Интересно, она действительно попала сюда из-за способностей или по причине личных связей?

Хотя глядя на её действительно красивое лицо, сам собой напрашивался и третий вариант, который в мире Кондрата был далеко не редкостью, однако не в таких профессиях. Поэтому он его сразу отложил в сторону. Но не отмёл полностью.

Как Кондрат и предполагал, вернулась Дайлин с ответом:

— Занимаемся дальше.

По лицу было видно, что этому она не очень рада, однако спорить со своим непосредственным начальником не стала.

— Значит занимаемся дальше, — пожал он плечами.

— Да. Тогда едем. Надо опросить свидетелей ещё раз. Я возьму сына, ты возьми служанку. После пройдёмся по соседям, понял?

— Как скажешь, — пожал он плечами. Ему было всё равно, потому что при необходимости, он сам всех ещё раз опросит.

Специальная служба расследований не ходила пешком. Прямо за главным зданием во внутреннем дворе у неё была собственная конюшня, где в стойлах стояли лошади и выстраивались в ряды экипажи. Там даже была большая повозка, куда вполне могло вместиться с десяток человек или даже больше. При необходимости любой сыщик мог прийти сюда и попросить лошадь, собственно, как сделали это Кондрат и Дайлин.

— Ты знаешь куда ехать? — спросил он.

— Да, — и бодрой рысью выскочила из конюшен на улицу.

Конрад уже успел покататься в этом мире на лошадях, но вот так по улицам во время час-пика верхом — в первый раз. И в этом действительно было что-то, проскакивать на лошади мимо стоящих экипажей, протискиваться в узких улочках, чувствуя, как тебя обдувает тёплый летний ветерок и глядя на город в прямом смысле слова свысока.

Да и в городе было оно что посмотреть. До этого Кондрат как-то не сильно обращал внимание на окружение, больше занятый собственными делами, однако сейчас мог в полной мере насладиться поездкой. Внезапно в нём открылись эстетические вкусы, глядя на массивную и строго архитектуру города. Аллеи, парки, скверы и даже мосты через пару речушек, который ответвлялись от основной реки — бурлящий город ни капельки этого не портил.

Ювелирная лавка находилась ближе к спальным районам, можно сказать, на их границе. Дайлин молча остановилась напротив двери, после чего спрыгнула на мостовую, привязав поводья к небольшим столбикам у входа. Кондрат последовал её примеру, при этом окинув взглядом улицу.

Сейчас людей здесь было немного, однако к вечеру поток должен был резко возрастать, когда все возвращались обратно домой. То есть, если магазин закрывается в восемь, и грабители застали хозяина лавки на месте, ограбление должно было произойти плюс-минус в восемь-десять, восемь-двадцать. В этот момент на улицах должно было быть достаточно много свидетелей.

В документах было указано примерное время убийства, и что удивительно, они вычислили его достаточно точно. Однако это значило, что должно было быть очень много свидетелей того, как преступники вошли и вышли. Да, конечно, мало кто обращает внимание на то, что творится в магазине, и тем не менее это ведь был неоправданный риск, если вдруг мимо пройдут стражи порядка или кто-то увидит грабителей и поднимет тревогу.

Это к тому, что почерк не похож на предыдущие осторожные ограбления, и кто-то специально пришёл именно в это время, чтобы застать хозяина лавки, но выставить всё как разбой тех самых грабителей.

Сейчас лавка была закрыта. Кондрат заглянул через стекло, окидывая взглядом помещение. Внутри виднелись разбитые витрины и осколки стекла на полу.

— Они вломились, начали бить витрины, но тут вышел хозяин, что не ушёл, и они напали на него, — произнёс медленно Кондрат. — По крайней мере, именно так должно было всё выглядеть.

— Да. Он жил в нескольких домах от этого места со служанкой. Сын жил с ним в одном доме, но другой квартире.

С этими словами она пошла по улице дальше и через сотню метров остановилась напротив ничем не выделяющегося на фоне остальных аккуратного трёхэтажного дома из красного кирпича. Сразу вошла внутрь и поднялась второй этаж.

— Я на третий к сыну, — произнесла Дайлин. — На тебе служанка, они жили на втором.

Кондрат кивнул и остановился напротив деревянной двери, на которую указала напарница. Слегка расправил плечи, хрустнул шеей и постучал в дверь. В первый раз было тихо и лишь когда Кондрат постучал во второй раз, за дверью послышались торопливые шаги. Щёлкнул замок, зазвенела цепочка и дверь приоткрылась. Из-за неё выглянула служанка, девушка лет двадцати пяти со слегка округлым лицом и такими же округлыми и заметными формами, пусть толстой её назвать было и нельзя.

— Здравствуйте? — тихо поздоровалась она. — Я могу вам помочь?

— Энибель Ройз?

— Да, это я? — тихо и напугано кивнула она.

Кондрат вытащил свежеотпечатанный документ и показал ей.

— Специальная служба расследований, сыщик Кондрат Брилль, я хотел бы поговорить с вами.

— Д-да, конечно, прошу вас…

Она закрыла дверь, чтобы снять цепочку и через мгновение вновь её открыть, пропуская Кондрата внутрь.Квартира была достаточно большой и хорошо обставленной. Картины, ковры, мебель — всё выглядело недешёвым и подобранным со вкусом. Бизнес ювелира явно процветал, учитывая, что он смог нанять себе служанку, хотя на фоне квартиры это уже не выглядело чем-то необычным.

— Вы здесь живёте? — остановился он в коридоре, оглядываясь.

— Жила, — кивнула она.

— Жили?

— То есть я скоро съеду, господин сыщик. Я жила здесь, пока здесь был мой хозяин… то есть наниматель, а теперь…

— А что насчёт сына, ему прислуга не нужна?

— Я не знаю, господин сыщик, он… не сказать, что собирается продолжать дело своего отца. Думаю, что он хочет продать этот бизнес.

— Почему?

— Я не знаю, — пожала она плечами.

— Хорошо, — кивнул Кондрат. Он прошёлся по залу, оглядываясь по сторонам. — Как долго вы работаете у мистера Иглесиаса?

— Ну… год, полтора… — помедлив, ответила она.

— Что вы можете о нём рассказать? Каким он был? Были ли у него враги или недоброжелатели? Может он что-то вам рассказывал о своём бизнесе?

— Ну… он был очень пунктуальным и добрым, — пробормотала служанка. — Он был очень мил и отзывчив.

— А враги? — напомнил Кондрат.

— Ну… они… были, — пожала Энибель плечами. — Я слышала, как он ругался с кем-то однажды.

— С кем?

— Ну… мужчина. В очках и с бородой. Он довольно часто приходил к нему, и они о чём-то спорили.

— Вы знаете, что это был за мужчина? — спросил Кондрат.

— Если честно, то нет, я даже не представляю, — честно призналась девушка.

— Как он был одет, вы помните?

— Пальто… жёлтое… Шляпа, такая, плоская… трость… —медленно перечисляла Энибель, после чего покачала головой. — Я лишь мельком его видела и то пару раз, но мистер Иглесиаса никогда мне о нём не рассказывал, это были их, мужские дела, понимаете?

— Понимаю, — кивнул Кондрат, задумчиво разглядывая девушку. — Мисс Ройз, как я понимаю, вы не замужем, верно?

— Нет, не пришлось ещё пока.

— А у вас интимная связь с мистером Иглесиасом была?

— Что простите⁈ — она вспыхнула красным, будто спелый помидор.

— Вы спали с мистером Иглесиасом? — повторил он.

— Я не… я… почему вы спрашиваете?

— Да или нет? — его голос стал твёрже и холоднее, заставив девушку сдаться.

— Да, у нас… была интимная связь… пару раз…

— Пару раз за сколько? В день? В месяц? В неделю?

— В неделю… — тихо пробормотала она.

— Хорошо… — протянул он. — Вы видели место преступления после того, как мистера Иглесиаса убили?

— Нет, не видела, — совсем грустно ответила она.

— Общались с его сыном?

— Нет, он… тяжело переживает потерю и особо не выходит из своей квартиры.

— Хорошо… У вас есть ключи от магазина?

— Да, конечно, сейчас… — она сбегала в одну из комнат, после чего принесла ему ключ. — Прошу вас, пожалуйста.

— Благодарю, — Кондрат взял ключ и осторожно положил его в карман. — Тогда не смею вас больше беспокоить. И да, я попрошу вас пока не покидать город, иначе это будет считаться препятствованием правосудию, вы поняли?

— Д-да, конечно, никуда не ухожу, — кивнула она.

— Вот и отлично.

Когда Кондрат спустился на улицу, там его уже ждала Дайлин.

— Поговорил? — спросила она.

— Да, а ты?

— Как видишь, — недовольно ответила девушка.

— И что скажешь?

— Что скажу?

— Да.

— Ты меня что, проверяешь? — прищурилась она.

Кондрат устало вздохнул. Находить общий язык с человеком, который ждёт от тебя подвоха, конечно, непросто.

— Я просто задал вопрос, Дайлин. Или мне надо подняться самому и заново его расспросить? Перестань воспринимать каждое моё слово в штыки, это раздражает.

И что сделала эта девушка? Она буквально надула щёки! Кондрат мог поклясться, что она посмотрела на него обиженным взглядом, будто он что-то не то сказал. Ей сколько лет, если она ведёт себя как ребёнок? Да чего там возраст, её не смущает, что она сыщик и специальной службы, и вести себя должно чуть-чуть по-другому? Во взрослому?

Ему так и хотелось задать этот вопрос ей в лоб, однако Кондрат сдержался.

— Ладно, как скажешь, — буркнула она. — Я опросила сына. Он ничего не видел, ничего не слышал.

— Хорошо, и?

— Что?

— Куда он уходил?

— Он уходил на свидание с девушкой одной.

— Он сказал, что это за девушка? — спросил Кондрат.

— Да, продавщица из мясной лавки «окорок», что на две улицы ниже.

— То есть он ходил с ней на свидание, — произнёс медленно Кондрат. — Ещё что-нибудь говорил? Например, про то, кому достанется магазин после смерти отца?

— Думаешь, это он? — спросил Дайлин, сразу посерьёзнев.

— Нет, просто интересно. Хочу понять, что будет с магазином после смерти хозяина.

— Ну по закону магазин должен перейти в его распоряжение, как наследнику, даже если нет завещания, да. Однако, как он сказал, бизнес отца его никогда не интересовал, и поэтому он собирается его продать. Как-то так.

— Как-то так…

Кондрат серьёзно задумался. Для Дайлин он выглядел, как человек, который внезапно замер, пустым взглядом уставившись куда-то вдаль, будто видел сквозь стены домов. И что от неё точно не укрылось, как он едва заметно хмыкнул, а уголок его губ едва заметно дёрнулся.

— Хорошо, я понял. Как бы то ни было, я взял у служанки ключ от магазина, — показал его Кондрат. — Можно зайти и осмотреться, после спустимся в лавку и зададим парочку вопросов продавщице.

Дайлин пристально посмотрела на Кондрата, после чего спросила:

— Ты кого-то подозреваешь, верно?

— Да, у меня есть одна теория, однако её надо проверить, — не стал отрицать Кондрат. — Возможно, к утру мы закроем это дело.

— Какой-то ты самоуверенный. С чего ты вдруг решил, что всё уже понял? — спросила она. — Да так быстро, едва пообщавшись с одной служанкой?

— У тебя есть какое-либо увлечение, Дайлин? — спросил Кондрат.

— Ну допустим есть, и что?

— Ты в нём хорошо разбираешься?

— Достаточно.

— А теперь представь, что у тебя в этом много опыта, и когда ты сталкиваешься с каким-либо вопросом, то уже знаешь, как его решить, потому что не в первый раз его видишь. Он может отличаться от остальных, но принцип решения тот же. Тут то же самое, я уже сталкивался с подобным и примерно представляю, что произошло.

— И что же? — она даже подалась вперёд.

— Сначала надо убедиться, что я не ошибаюсь. Всякое бывает. Давай обратно в магазин.

Он вернулись к магазину, где Кондрат осторожно открыл дверь и вошёл внутрь. Под ботинками заскрипело битое стекло.

После нападения грабители обчистили все витрины, до которых смогли дотянуться. Он осторожно прошёлся по магазину, после чего остановился около пятна крови, которое было в коридоре ведущим к чёрному ходу. Логично предположить, что именно здесь и убили мистера Иглесиаса. Кондрат задумчиво посмотрел на пятно, после чего взглянул на входную дверь, а потом на дверь чёрного входа, которая вела во двор.

Под пристальным взглядом Дайлин, он прошёлся туда-сюда, будто вымерял шагом расстояние от дверей до места убийства, после чего повернулся к девушке.

— Ладно, здесь мы пока закончили. Идём к той продавщице, зададим пару вопросов.

Что ж, это будет очень быстрое дело, а там глядишь, им действительно выдадут что-нибудь более интересное…

Глава 6

Они направились вниз по улице, оставив лошадей около ювелирной лавки. Ни Кондрат, ни Дайлин не боялись, что их кто-то украдёт — учитывая, что на самих лошадях стоит клеймо с символом специальной службы, только дурак решит украсть их, зная, что её и не сбудешь, и наказание будет суровым.

— Так кого ты подозреваешь? — спросила Дайлин.

— Сразу карты на стол? — взглянул он на неё.

— А чего ждать? Я хочу знать. Ладно, давай так, я подозреваю сына.

— Служанку.

— Почему? — спросила Дайлин с интересом. — У сына был мотив, потому что наследство перейдёт к нему. А её какой резон? Ограбление?

— Она спала с ним.

— И поэтому ты считаешь, что она причастна?

— Я считаю, что она беремена, — ответил Кондрат. — Сыну сейчас двадцать пять, верно? Желай он избавиться от отца ради наследства, то сделал бы это куда раньше. Почему именно сейчас? Но что касается служанки, то она появилась год назад. Если она беремена от хозяина, то получит половину наследства.

— Выглядит притянутым за уши, Кондрат, — фыркнула Дайлин. — Откуда ты знаешь, что она беремена?

— Полностью согласен, ничем недоказанная версия, основанная лишь на моём предположении, — не стал отрицать он.

— Тогда почему ты именно так решил?

— Есть ещё один момент, который меня смутил. Когда мы вошли в лавку, я обратил внимание, что на замке не было следов взлома. То есть либо входные двери были к тому моменту ещё открыты, что странно, ведь магазин уже закрылся, либо злоумышленники проникли через чёрный вход. Дальше, по докладу, тело лежало вниз лицом, ногами к чёрному входу, головой к главному. На затылке у него нашли следы от удара заострённым тяжелым предметом, который и стал смертельным. Позиция говорит о том, что он стоял спиной к пришедшему с чёрного входа нападавшему, что уже немного странно. Это значит, что его или заставили повернуться спиной или он просто знал этого человека и не ожидал удар в спину.

— И ты делаешь вывод, что раз сына не было, это могла быть служанка.

— Да. Мотив есть, способ получить наследство есть, — кивнул Кондрат. — Однако это совершенно не значит, что я прав. Просто предполагаю. Возможно, никто из них и не виноват, а это сделал кто-то другой, тот, кто хотел бы поквитаться с хозяином лавки. Служанка рассказывала мне о каком-то человеке, который приходи с ним ругаться.

— Как он выглядел? — тут же заинтересовалась Дайлин.

— Очки, борода, трость, жёлтое пальто и плоская шляпа.

— М-да, не очень-то и информативно…

— Я думаю, многое нам расскажет продавщица из мясной лавки, с которой он ходил на свидание.

— Думаешь?

— Думаю, если припугнуть усиленным добросом в застенках специальной службы, она расскажет всё как есть, — кивнул Кондрат.

И действительно, о допросных специальной службы расследований ходило очень много слухов, и не все они были хорошими. А если быть точнее, то ни один из них не был хорошим. Кондрат, пока жил в Эдельвейсе, сам неоднократно слышал историю о том, насколько жёстко допрашивали в подвалах специальной службы. Правда это или ложь без разницы, главное, что люди в это верили и боялись этого больше огня.

Они спустились на две улицы ниже. Отсюда была хорошо видна мясная лавка, занимавшая первый этаж одного из зданий. На деревянных столах, которые были немного вынесены на тротуар, лежали куски свежего мяса. Тут же висели туши, вокруг которых вились мухи. О санитарии здесь пока не слышали, однако и сказать, что всё было слишком плохо, было нельзя. Когда Дайлин и Кондрат подошли ближе, запах мяса и крови.

— Ты или я? — спросил Кондрат.

Дайлин прищурилась, пыталась понять, есть ли подвох, скрывающийся в словах Кондрата, но тот стоял с невозмутимым видом. Немного поразмыслив, она вздохнула и кивнула на лавку:

— Давай, опрашивай, посмотрю, как ты работаешь.

Кондрат кивнул и подошёл к прилавкам. Ему навстречу сразу вышел тучный мужчина в мясницком фартуке и с широкой улыбкой на губах.

— Господа, чем могу помочь? Чего хотите? У нас сегодня отличная…

Не дослушав продавца, Кондрат молча вытащил документ и вытянул перед собой. Лицо мужчины в тот же момент переменилось. Он испуганно покосился на Кондрата, потом на документ и вновь на Кондрата.

— Специальная служба расследований, сыщик Кондрат Брилль. У вас работает мисс…

— Мисс Флей, — подсказала Дайлин.

— Мисс Флей, — кивнул он. — Мы бы хотели поговорить с ней.

— Да, она… она что-то натворила? Если что, я совсем не приделах! Я просто…

— Она здесь? — перебил его Кондрат.

— Да-да! Сейчас позову, одну секунду, господа! — и быстро, чуть ли не бегом убежал вглубь магазина.

Реакция жителей на специальную службу расследований была красноречива — они боялись её, как огня. Кондрат не видел такой реакции, даже когда к ним подходили сыщики из стражей правопорядка. Будто они сразу вспоминали все свои грешки по жизни пытаясь понять, чем могли ненароком привлечь службу безопасности империи к своей скромной персоне. И, скорее всего, причина была в том, что сыщики из стражей не несли таких последствий, которые могли подарить сыщики специальной службы.

Меньше чем за минуту мужчина вернулся с девушкой, которую буквально выталкивал перед собой. Испуганную, полненькую и с довольно яркими формами. Сразу ясно, чем она могла привлечь внимание юноши.

— Вот, господа, вот она, мисс Флей, — скороговоркой произнёс он. — Я не буду вам мешать. Уже ухожу!

И просто убежал. Даже не остался рядом, чтобы послушать, о чём будет идти речь.

Под взглядами Дайлин и Кондрата девушка вся сжалась.

— Мисс Флей? — негромким и холодным, словно смертный приговор, уточнил Кондрат.

Она не ответила, просто закивала головой.

— Я Кондрат Брилль, это моя коллега, Дайлин Найлинская, Специальная Служба Расследований Империи Ангария. Мы хотим задать вам парочку вопросов.

Она вновь закивала.

— Хорошо. Мы по поводу ограбления ювелирной лавки на две улицы выше, входе которой был убит её хозяин. Слышали об этом? — спросил он.

Девушка, будто готовая разреветься, закивала головой.

— Хорошо. Вам что-нибудь известно об этом?

Она быстро замотала головой

— Понятно. Два дня назад у вас было свидание с мистером Иглесиасом младшим, припоминаете?

Она кивнула.

— Я бы хотел услышать ответ, — ещё холоднее произнёс он, и она выдавила из себя хриплым голосом:

— Да.

— Вас об этом кто-то попросил?

— Ч-что? — она так и не осмелилась поднять взгляда.

— Вы сами решили с ним встретиться или вас кто-то попросил провести с ним свидание? — повторил Кондрат.

На несколько секунд повисло тягостное молчание, и Кондрат решил немного подсластить пилюлю.

— Мисс Флей, при утаивании информации мы будем вынуждены сопроводить вас на допрос. Однако… — он выдержал паузу, — если вы расскажете сейчас нам, как было на самом деле, то будете признаны лишь свидетелем. Это значит, что даже если вы в чём-то участвовали, выполняли чью-т просьбу, наказания для вас за это не наступит. Вы будете свободны и вас больше не побеспокоит.

Эти слова ей будто придали сил. Больше всего человек, замешанный в преступлении хочет услышать, что ему ничего не будет. И ради этого он иногда готов душу излить, лишь бы спасти свою шкуру. Конечно, не на всех это работает, но простых людей, как девушка перед ним, колет как орехи.

— Меня… меня попросили с ним встретиться… — пробормотала она и тут же поправила себя. — Нет, не так, мне заплатили, чтобы я его…

— Соблазнила.

— Да, соблазнила и увела на вечер. Я ничего такого не хотела, поверьте! Просто лёгкие пару монет, которые лишними не будут, за то, чтобы занять мальчишку на вечер!

— И кто попросил вас об этом? — спросил Кондрат.

— Мне… я… — и тут она заглохла. Глаза забегали, явно говоря о том, что ей известен этот человек. И Кондрат даже знал, чьё имя она назовёт.

— Я предупреждаю вас, мисс Флей, утаивание важной информации будет караться по всей строгости закона.

— Это… это Энибель… — выдохнула девушка наконец, сдавшись.

— Энибель Ройз?

— Да, она…

— Энибель Ройз попросила вас соблазнить и увести сына мистера Иглесиаса на тот вечер, верно?

— Да, — тихо ответила она.

— Она вам заплатила, так?

— Да, — вновь повторила Флей.

— Вы знали, зачем она это сделала? — спросил он.

— Что? Нет! Нет, я не знала! Она меня просто попросила по старой памяти! Да и подкинула монет, а я что? Мне не сложно сделать услугу непыльную! Я вообще не знала, зачем ей это, но не стала задавать вопросов!

Была понятна её реакция — девушка забеспокоилась, что её могут тоже притянуть к убийству. Многие себя так ведут, когда понимают, во что их втянули. С другой стороны, если это их общий план, всё быстро вскроется, так что сейчас копать в этом направлении необходимости не было.

— Вы сказали, по старой памяти. По какой старой памяти? — поинтересовался Кондрат.

— Мы жили и работали вместе! Мы спали с мужчинами, пока не нашли работу в столице получше! Мы из одной деревни были и вместе приехали, но… тут оказалось не так хорошо, как казалось, и пришлось выкручиваться, а вместе легче! Но я ни в чём не участвовала! И она бы не стала!

Кондрат сверлил ей взглядом несколько очень долгих секунд, после чего кивнул.

— Что ж, спасибо, что ответили на наши вопросы, мисс Флей. Позволю себе напомнить, что вы не должны сообщать о нашем разговоре Энибель Ройз и не должны покидать город, пока дело не закроется. В противном случае мы посчитаем вас соучастницей. Надеюсь, это понятно?

— Да! Да, понятно!

— Это хорошо. Тогда до свидания, мисс Флей.

Они отправились обратной дорогой к ювелирной лавке.

— Умеешь же ты страха наводить на людей, — уважительно кивнула Дайлин. — Она чуть не расплакалась.

— Так получилось, — пожал Кондрат плечами. — Надо связаться со стражами правопорядка, пусть возьмут её под наблюдение и обыщут её квартиру или что там у неё. На всякий случай.

— Думаешь, попытается сбежать?

— Первый инстинкт на угрозу — бежать. Поэтому да, есть такая вероятность.

Они остановились у дороги, и мимо, цокая копытами и гремя колёсами, проехала телега, поскрипывая на ходу. Сразу за ней промчалось двое всадников, юноша и девушка, аристократы, одетые в чистые и аккуратные одежды.

Кондрат невольно взглянул на Дайлин. А ведь она тоже похожа на аристократку. Да, форма специальной службы, но черты лица, ухоженность, да даже та же самая кожа — всё чисто и аккуратно, как это бывает у аристократов, ухаживающих за собой. Но если она аристократка, то как её вообще взяли на работу? Феликс говорил, что их обычно стараются не допускать на службу. Хотя стараются не допускать не означает, что их вообще не пускают…

— Слушай, а почему ты сразу не спросил о прошлом у самой Энибель, когда с ней разговаривал? — немного подумав, спросила Дайлин, взглянув на Кондрата, прервав его мысли.

— Как ты думаешь, о чём бы подумала она, когда я начал бы расспрашивать её о прошлом? Предположу, что она бы предположила, что я её стал подозревать, и попыталась бы скрыться. А так это можно выяснить и другими путями.

— И тем не менее, твоя версия выглядит натянуто, — буркнула она.

— А по мне вполне складно, — пожал плечами Кондрат. — Обе с низов, обе хотят разбогатеть, так ещё и подруги по ремеслу. Не могу утверждать за Флей, но у Энибель были все причины пойти на убийство.

— Она могла бы просто выйти замуж за него и жить в шоколаде.

— Боюсь, есть очень алчные люди, которые готовы пойти на убийство ради денег, невзирая ни на что. У нас их называли чёрными вдовами.

— Это что? — не поняла Дайлин.

— Вообще, так называют у нас ядовитую самку паука. После спаривания она, чаще всего, съедает самца. Поэтому таких и называют чёрными вдовами, убийцами мужей.

— Тогда берём её и закрываем это дело, — пожала плечами Дайлин.

— Нет, ещё рано, нужно неопровержимое доказательство, — ответил Кондрат.

— Так какие доказательства ещё нужны? Её подруга сказала, что она попросил её отвлечь хозяйского сынка. Очевидно, что именно она это устроила.

— Или она просто соучастница, которую попросили помочь ограбить, но что-то пошло не так и настоящие грабители убили хозяина. А может, как ты и говоришь, сын в этом тоже замешан.

— Ты же только недавно утверждал, что она и есть убийца, что тебе твоё чутьё подсказывает на неё, — прищурилась Дайлин. — Как-то быстро ты изменил мнение.

— Да нет, я до сих пор так думаю, но, как и все люди, могу ошибаться, — пожал плечами Кондрат. — Я хочу быть на сто процентов уверенным, что это именно она убила мистера Иглесиаса. Подогнать факты можно под любого, даже под эту Флей, да только нам нужна истина.

Они вернулись к лошадям, где Кондрат настоял сначала съездить в отдел стражей правопорядка и сказать им проследить за Флей.

— А как ты думаешь, если это сделала Энибель, то куда дело все украденные украшения? — спросила Дайлин, когда они оседлали лошадей.

— Спрятала где-нибудь, — ответил он. — Но сейчас это не играет никакой роли.

— Прямые доказательства, — напомнила она.

— Да, но сейчас мы их не найдём. А может и вообще не найдём. Нужны другие доказательства. Свидетели или орудие убийства. Первые вряд ли найдутся, а значит остаётся второе.

— Мы можем просто её схватить, — напомнила Дайлин.

— Если хочешь, то мы так и поступим, — пожал плечами Кондрат. — Но я бы предпочёл иметь железные доказательства. А ещё хотел бы взглянуть на тело.

— Ну раз мы туда едем, почему бы и не взглянуть, — пожала она плечами.

Они минут десять ехали в тишине, каждый будучи погружённым в свои мысли. Но первым тишину между ними нарушил Кондрат.

— Дайлин, позволь задать вопрос, — попросил он.

— Какой? — сразу насторожилась девушка.

— Почему нам дали это дело? Это ведь не то, чем занимаются сыщики специальной службы. Здесь бы вполне хватило и сыщиков стражей правопорядка.

— С чего ты это решил?

— Типичное ограбление, типичная борьба за наследство с убийством главы семьи, так ещё и не благородного. Специальная служба расследования могла бы взяться за смерть аристократов в некоторых случаях, но никогда бы не обратила внимания на это дело. И я с трудом верю, что их озаботил тот факт, что грабители начали убивать хозяев лавок они просто грабить.

— Слушай, Кондрат, думаю ты уже прекрасно понял, что причина во мне, — вздохнула она устало.

— Потому что ты девушка?

— Да, Кондрат, потому что я девушка, — слегка зло ответила она. — А у тебя с этим какие-то проблемы?

— Мне всё равно, — ответил он без интереса. — Как я говорил, девушка ты или парень, если ты обладаешь необходимыми навыками, всё остальное меня уже не волнует.

— Вот именно так, к сожалению, остальные не думают, — вздохнула Дайлин. — Я девушка, моё место, раз уж я оказалась в специальной службе, в бухгалтерии, а не на роли сыщика, как думают другие. Да и в пару со мной никто не хочет вставать. Ты первый, кто так просто согласился. Кстати, как погляжу, ты хорош разбираешься в своём деле. Слышала, как вы раскрыли дело об исчезнувшей деревне. Честно сказать, финал был необычен.

— Да, я тоже не ожидал, во что это выльется.

— Везёт новичкам, — пробормотала она и продолжила, но уже громче. — А я как здесь оказалась, или бумажки перекладываю, или ловлю каких-то мелких преступников, будто этим стражи не могут заняться.

— Сочувствую.

— Да чего уж там… — отмахнулась она. — Понятно, что меня на серьёзное дело не допустят, да и не доверяют мне, в принципе. Держат потому что…

— Потому что? — взглянул на неё Кондрат.

— Просто потому что, — ответила она негромко. — Выгнать не могут, но и давать дела серьёзнее не хотят. Боятся, что я смогу показать себя и унизить их мужское достоинство, — её взгляд скользнул по Кондрату. — Не боишься, что я и твоё мужское достоинство унижу?

Дайлин хитро улыбнулась, и будто от этой улыбки между ними немного разрядилась атмосфера.

Глава 7

В столице всё было иначе, даже если речь касалась морга. Когда Кондрат и Дайлин пришли, их встретили не тёмные каменные подвалы, которые два могли осветить редкие масляные лампы, а светлые просторные комнаты с окнами, через которые проникал яркий солнечный свет. В другой ситуации, не будь здесь тел и столов для вскрытия, можно было бы принять это место за больничные палаты. Единственное, что оставалось неизменным — запах, густой и приторный со сладковатыми оттенками.

Заметив, как Дайлин поморщилась, Кондрат негромко посоветовал:

— Постарайся дышать ртом, возможно, тебе будет полегче.

— Тогда у меня будет чувство как будто я глотаю этот воздух, — поморщилась она брезгливо. — Вижу, тебя это вообще не трогает.

— Со временем вообще теряешь какое-либо отвращение, — ответил он со всей невозмутимостью.

Их пропустили без лишних вопросов, едва завидев документы. Единственное, на Дайлин смотрели с лёгким удивлением — девушка-сыщик в этом мире была явно в новинку и воспринималось как какая-то диковинка. Особенно, когда у неё были подтверждающие это документы.

Патологоанатом, худощавый, сам как один из постояльцев этого места, проводил их к телу мужчины.

— Мы его уже собирались увозить, — заметил он будничным голосом. — Не думал, что им заинтересуется специальная служба.

— Возникли некоторые моменты, которые надо уточнить, — ответил Кондрат. — Вы осматривали тело?

— Да. Имел удовольствие.

Они подошли к телу мужчины пятидесяти, пятидесяти пяти лет, примерного ровесника Кондрата. Патологоанатом кивнул на тело.

— Это он.

— Что вы можете сказать по нему?

— Ну… что тут сказать… — пробормотал патологоанатом. — Мужчина, опознанный как мистер Иглесиас, пятьдесят четыре года, умер от нескольких ударов по голове.

Он осторожно повернул тело на бок, не брезгуя делать это голыми руками и указал на затылок.

— Три удара были нанесены в район затылка заострённым предметом. По характеру ударов я бы предположил, что они были нанесены человеком ниже покойного, — он указал пальцем на рану, которая отчётливо виднелась под седыми волосами.

— Почему? — спросила Дайлин.

— Что почему? — взглянул он на неё.

— Почему вы решили, что нападавший был ниже покойного?

— По расположению ран и силе удара. Видите? — указал он на рану. — Она заметно меньше, чем остальные, и находит находится ниже всех. Скорее всего удар нанёс человек сзади ниже потерпевшего и из-за этого замах был не таким сильным. После этого мистер Иглесиас упал на колени, о чём говорят ссадины на коленях, и второй удар уже был нанесён в район макушки и заметно сильнее. Тут нападавший смог замахнуться от всей души, как кувалдой. Третий удар стал фатальным и вновь нанесён в район затылка. Скорее всего это потому, что после второго удара потерпевший упал уже на четвереньки.

Кондрата порадовала, как неплохо патологоанатом описал повреждения и сделал выводы насчёт ударов. Спроси его после осмотра тела, и он бы предположил то же самое.

— Есть предположение, чем могли нанести удар?

— Сложно сказать, какой-то предмет, но я бы предположил, что достаточно тяжёлый и с заострённым концом. Явно не топор, иначе повреждения были бы другие. Я бы поставил на какую-нибудь увесистую шкатулку или кирпич, что-то прямоугольное, судя по вмятинам.

— А вы можете предположить, какой человек мог бы нанести эти удары? — поинтересовался Кондрат.

— Ну… допустим, девушка, которая ниже мистера Иглесиаса. Всё-таки, будь это мужчина, удары были бы сильнее.

— Вы уверены? — спросила Дайлин.

— Поверьте мне, госпожа, я насмотрелся на неверных мужей, которых погрела чем-то тяжелым их жена, и на пьяниц, которых ударил собутыльник по голове. По ране можно определить силу удара, а по ней вполне можно предположить, кто именно нанёс его.

— То есть, удар мог нанести и какой-нибудь старик? — предположила она.

— Да, в принципе, старик тоже мог нанести такой удар, — не стал отрицать патологоанатом.

Когда они вышли из морга, Дайлин сделала несколько глубоких вдохов, будто пытаясь продышаться после густого приторного запаха смерти.

— Не хотела бы я работать патологоанатомом… — пробормотала она.

— К этому привыкаешь, — ответил Кондрат.

— Так что думаешь, Энибель убийца? Всё сводится к ней.

— Нужно орудие убийства.

— И где мы его будем искать? Прямоугольный увесистый предмет — это может быть всё что угодно, — заметила Дайлин.

— Да, но, скорее всего, это должно было быть что-то из ювелирной лавки, — ответил Кондрат.

Причина, почему он так думал, была проста.

Вряд ли девушка принесла с собой кирпич или что-то подобное, слишком заметно и вызывает вопросы. Да и в платье громоздкий предмет было бы спрятать непросто, если она не имеет пышной юбки, а служанка одевается явно просто.

То есть куда логичнее, что Энибель взяла что-то уже в ювелирной лавке. Возможно, она уже знала, чем воспользуется. Вопрос лишь в том забрала она с собой или оставила там. Да, логичнее всегда забрать с собой инструмент убийства, однако люди иногда совершают глупейшие ошибки, даже когда вроде как всё продумано. Почему? Потому что все совершают ошибки.

У самого Кондрата однажды была подобная ситуация, когда убийца выбросил перчатки, в которых совершил преступление, в ближайшую урну. С их внутренней стороны взяли следы ДНК, и убийца был пойман буквально на следующий день.

Конечно, не всегда приходилось надеяться на подобную удачу, однако глупо было не проверить сразу.

Они вернулись к лавке. Кондрат подошёл к месту, где обнаружили тело, после чего огляделся. В задумчивости он подошёл к заднему выходу, после чего развернулся и медленно пошёл обратно к месту, где был найдено тело. Остановился, повторил этот небольшой процесс под пристальным взглядом Дайлин.

— Что делаешь?

— Думаю.

— О чём?

— Что и откуда она могла взять, чтобы нанести удар.

Тупой предмет, который попался бы под руку, чтобы быстро ударить, а после этого завершить начатое… Нет, она скорее всего, забрала бы его с собой и выбросила при первой же возможности в ту же речушку, что сходили со склонов города. Это было логично, это был наиболее безопасный вариант, раз она даже предусмотрела вариант с сыном.

Дайлин тем временем с интересом разглядывала часы, висевшие на стене.

— Кондрат, — позвала она.

— Да?

— Как нам сказал патологоанатом, она нанесла удар чем-то квадратным и достаточно тяжёлым, чтобы убить его, верно?

— Верно.

— Что-то лёгкое можно отметать, так как девушка вряд ли бы смогла ударить, к примеру, доской, чтобы проломить череп, даже хорошенько замахнувшись. Да и он сразу сказал, что предмет был тяжёлым. Но если оно громоздкое и тяжёлое, то тогда унести это незаметно, чтобы выбросить, было бы сложно. Кто-нибудь бы да заметил девушку с чем-то большим и тяжёлым. Разве что домой унести, но орудие убийства дома она бы явно хранить не стала.

— И?

— Те часы на стене, — кивнула она. — Они не ходят.

Кондрат подошёл ближе и сам взглянул на них. Часы с кукушкой или что там вылетало из окошка из лакированного дерева. Они действительно не ходили.

— Просто я смотрю на них и думаю: а что, если они перестали ходить после удара? Механизм-то хрупкий. Или они уже не ходили и лежали здесь, а она просто повесила их обратно после убийства? Тогда и прятать никуда не надо, и как на орудие убийства, на них никто не обратит внимания.

А ведь она права. Кондрат то искал то, что лежит на уровне рук, куда можно дотянуться. Но кто сказал, что они не лежали здесь до момента убийства, а потом их просто не повесили? Да и кто обратит внимание на эти часы? Идеальное оружие убийства, которое можно спрятать прямо под носом.

Кондрат взглянул на Дайлин, которая была пониже его.

— Ну-ка, чуть-чуть согни колени, — попросил он.

— Чего? — нахмурилась она, видимо, сразу подумав о чём-то нехорошем.

— Хочу рост девушки прикинуть, — пояснил Кондрат.

— А-а-а… — она слегка согнула ноги.

— Ещё немного.

— Вот так?

— Да, идеально, — кивнул Кондрат. — А теперь попробуй достать часы.

Дайлин понесла стул, осторожно встала на него, присогнула колени и протянула руки. Доставала она до часов идеально, могла их как снять, так и повесить обратно.

— Хорошо, сними их, сейчас кое-что посмотрим.

Вдвоём они внимательно осмотрели настенные часы, однако никаких следов крови на них не было. Но это ничего и не доказывало, так как всё можно было спокойно стереть той же тряпкой. Поэтому Кондрат решил поступить иначе.

— Отлично, берём их и едем обратно в морг.

— Хочешь примерить к ране?

— Именно. А ещё я хочу попросить тебя заглянуть к сыну и взять у него какой-нибудь предмет, который он наверняка трогал.

И снять с них отпечатки пальцев. Пусть об этой и технологии уже и знали в столице, однако вряд ли обычному обывателю было об этом известно, что было их преимуществом.

На всё про всё ушло около часа, затраченное время стоило того. Часы просто идеально подошли к размерам ран на голове убитого, и даже патологоанатом согласился с тем, что именно ими и был нанесён, скорее всего, удар. Будь в этом мире и мощные микроскопы, Кондрат не сомневался, что они бы нашли даже кусочки кожи и кости погибшего на поверхности часов.

Теперь дело оставалось за малым.

Не забыв снять отпечатки пальцев с покойного на небольшой металлический поднос для медицинских инструментов, они вернулись в штаб специальной службы расследований и спустились в котельную. Дайлин с интересом последовала за ним, наблюдая за его нехитрыми манипуляциями.

— Что ты делаешь?

— Ты ведь слышала о том, что у каждого человека есть отпечатки пальцев, которые принадлежат только ему? — спросил он не оборачиваясь.

— Да это новость уже облетела всю специальную службу, — кивнула она.

— Самая большая проблема — это снять эти самые отпечатки пальцев. И самый простой и надёжный способ, который у нас пока имеется — это сажа.

— Почему сажа?

— Человек потеет, но думаю, что тебе и так это известно. Так вот, пальцы тоже выделяют пот. Ты могла заметить это, когда пожимала кому-то руку, а ладонь была влажной.

Дайлин с лёгким омерзением кивнула, явно вспомнив один из таких случаев.

— Вот именно эти отпечатки пота и остаются на предметах, как такой лёгкий едва заметный жирный след. А сажа в свою очередь легко к нему прилипает. Поэтому достаточно просто нанести её на поверхность, разглядеть рисунки пальцев, а после сравнить с отпечатками человека, которого мы подозреваем.

— А отпечатки мы снимем с того ключа, которую ты взял с собой, — догадалась Дайлин.

— Именно.

Кондрат наглядно продемонстрировал ей метод дактилоскопии.

Набрав сажи и позаимствовав у неё кисточку для пудры, он начал осторожно наносить получившийся порошок на часы. Он покрыл ими практически всю поверхность, после чего попросил у Дайлин как можно больше осколков стекла.

Дальше всё было делом техники. Кондрат осторожно переносил отпечатки на кусочки стёкол и откладывал их в сторону, не забыл взять отпечатки пальцев себя и своей напарницы, чтобы знать какие отпечатки кому принадлежат.

Наверное, самым сложным здесь было сверять отпечатки пальцев. Их было много, они были разными, некоторые были частично стёртые или смазанные и принадлежали разным людям. Вооружившись лупами, вдвоём они сидели за своими словами и кропотливо разглядывали то, что получилось. Кондрат между делом объяснил, где надо искать совпадения, и дело пошло в гору.

— Как же я сочувствую тем, кто этим будет заниматься, — пробормотала Дайлин, разглядывая очередной отпечаток. — Только представь, сколько преступлений будет и в каждом надо будет снимать отпечатки и проверять их вот так. Можно будет сойти с ума.

— Думаю, это как-нибудь систематизируют потом, чтобы облегчить работу.

— Скоро, когда этот метод войдёт в основы, им будут заниматься люди из криминалистического отдела. А пока…

А пока им предстояло самим сравнивать отпечатки пальцев, разглядывая рисунки подушечек через лупу и ища сходства, пока наконец результат не дал о себе знать.

— Она брала его в руки, — наконец вынес вердикт Кондрат. — Энибель Ройз держала в руках часы, которыми убили мистера Иглесиаса. И ни единого отпечатка его сына.

— Похоже на то… — кивнула Дайлин.

— Что дальше? Надо сообщить мистеру Урдену?

— Нет, главе отдела стражей правопорядка. Можно сказать, что на этом наше дело закончено, — встала она из-за стола. — Думаю, завтра уже будут известны результаты. А мы быстро управились.

— Да, отпечатки упрощают дело, — согласился Кондрат. — Но это лишь до поры, до времени, пока люди не прознают б этом и не начнут надевать перчатки. А там, будь уверена, всё значительно усложнится.

— Будут подделывать?

— Нет, подделывать не будут. Но будут ситуации, когда по отпечаткам пальцев будут выходить на невиновных. А учитывая усиленные допросы, то ошибок будет не избежать, — ответил он. — Мне с тобой сходить?

— Что? Не, я никуда идти не собираюсь, время уже под вечер, и я домой. Отправлю заявление посыльным, пусть сами придут и заберут улики.

— Хорошо, — кивнул Кондрат.

Был ли он уверен, что это именно Энибель Ройз убила своего нанимателя и любовника? Тут зависел от того, что именно спрашивать. Его личное мнение — да, это была она. Состоя в близких отношениях с обладателем денег подобные «чёрные вдовы» потом избавлялись от него, чтобы получить наследство в свои руки. Такие случаи были не редкостью даже в его мире, когда те же жёны, боясь, что муж их бросит и оставит без гроша, избавлялись от него.

Но если спрашивать его экспертного мнения, то была лишь высокая вероятность. Да, отпечатки на часах принадлежали Энибель Ройз, а отпечатков сына, второго подозреваемого, они не нашли, однако нельзя было исключать фактор случайности. Что, например, она когда-то та там потрогала их, а убийцы ударили похожим предметом. Ошибка всегда имела быть, и только признание или очевидец на девяносто пять процентов установить виновника.

Опять же, только на девяносто пять, так как для ста процентов нужны были улики просто неопровержимые, и не одни. Но его дело было выполнено, они сделали всё, что могли, и дело оставалось за стражами правопорядка, в чей профессионализм в последнее время Кондрат мало верил.

* * *

На следующий день здание специальной службы расследования буквально ожило. Уже на входе Кондрат заметил, что людей, входящих в здание, заметно увеличилось. Теперь по коридорам гулял негромкий гул голосов, да и на пропускном пункте столпилась небольшая очередь. Люди, одетые по большей части однотипно во всё тёмное, казалось, не обращали ни на кого внимания.

На этот раз Кондрата не обыскивали. Одного пропуска оказалось достаточно, чтобы его просто пропустили внутрь, даже не удостоверившись, что это действительно его документ. Да даже попросить паспорт, хотя он тоже не был доказательством без элементарной фотографии.

В коридорах люди ходили туда-сюда, заходили в кабинеты, выходили, из дверей доносились голоса, иногда злые, кто-то даже кричал. На втором этаже было не тише, однако в зале, где располагались сыщики, царила тишина, нарушаемая лишь тихи переговорами людей.

Когда Кондрат вошёл, все присутствующие обратили свои взоры на него. Никто не встал со своего места, однако тем не менее они обменялись кивками в знак приветствия. Стол Дайлин пустовал. Видимо, ещё не пришла.

Кондрат занял своё место и окинул взглядом столешницу. Пустовато. Не хватало обжитости. У остальных были органайзеры, листы, книжки и даже домашние растения, придавая месту какой-то уют. Немного подумав, Кондрат достал из стола стопку чистых листов. Что были дефицитом в этом мире, чернильницу с пером и поставил на стол. Ну… так немного лучше, хотя всё равно пустовато, конечно…

Дайлин прибежала минут через двадцать. Именно что прибежала, слегка запыхавшаяся, растрёпанная с сумочкой под мышкой, на ходу поправляя ободок для волос. И на что обратил внимание Кондрат сразу, её встретили присутствующие молчанием и какими-то снисходительными улыбками. Кондрат перевёл их реакцию, как лёгкое пренебрежение — за свою они её явно не принимали. Никаких приветственных кивков, да и она обратила на них не больше внимания, чем на предметы интерьера.

— Я опоздала, да? — пропыхтела она.

— Чуть-чуть.

— Блин, опять… — пробубнила она, бросив сумку на стол. — Так, ты что, готов?

— К чему?

— А, да, точно… Ладно, давай, за мной, в кабинет Урдена.

Кондрат поднялся со своего, направившись за ней и заметив краем глаза, как остальные усмехаются и что-то обсуждают. Что-то насчёт самой Дайлин, которой на это было явно побоку.

— Так что случилось? — нагнал он её уже в коридоре.

— Мы закрыли дело, — быстро ответила она.

— И?

— И Урден хочет нас теперь видеть.

Да только по Дайлин сказать, хорошо это или плохо, было невозможно. Что ж, пусть это будет сюрпризом, пусть Кондрат и был сторонником того, чтобы знать, что его будет ждать.

Глава 8

Дайлин на ходу поправляла причёску и пыталась выровнять складки на платье, которое сильно выбивалось среди остальных — оно было кремовым, лёгким и летним, подвязанное бантом, как последний штрих. Остановившись у самой двери, слегка поправляя кудри, она обернулась.

— Как я выгляжу?

— Обворожительно, — ответил Кондрат.

Его невыразительный голос явно заставили её что-то обдумать, после чего она подтянула бант.

— А так?

— Прелестно.

— Так, что нет так?

— Всё так.

— Как-то ты подозрительно отвечаешь мне… — прищурилась она. — В чём подвох?

— Почему должен быть какой-нибудь подвох? — спросил Кондрат, не в силах понять ход её мыслей. Женщины—не преступницы были не его конёк.

— Как-будто ты что-то не договариваешь. Я плохо выгляжу?

— Скорее, немного выделяешься на фоне остальных, — пробежался он по её платью взглядом.

— Пф-ф-ф…

Вот что он должен был сказать на это? Хотя почему бы не спросить у неё прямо?

— А как бы ты хотела, чтобы я ответил?

— Что я выгляжу обворожительно.

И Кондрат немного завис. У него в голове словно закоротил компьютер, так как он мог поклясться, что именно так ей и ответил в первый раз. Или не ответил? Нет, всё же ответил, деменцией он пока не страдал. Тогда почему она говорит, что хочет, чтобы он так сказал, ведь именно так он и сказал в первый раз.

А Дайлин тем временем ещё раз поправила причёску ладошками, постучалась и выждав секунду, вошла внутрь.

— Мистер Урден?

Тот, до этого что-то усиленно заполнявший, поднял взгляд.

— Мисс Найлинская, мистер Брилль, заходите, — кивнул он, отложив документы. Сел с ровно, сложив руки вместе, словно примерный ученик, и дождался, пока они закроют за собой дверь. Пару секунд он разглядывал их, после чего потянулся рукой к тумбочке сбоку и взял одну из папок.

— Итак, — протянул он, взяв несколько листов, после чего прочитал их, будто никогда до этого не видел. — Вижу, дело с убийством в ювелирном магазине вы раскрыли. И всего за сутки. Это впечатляет.

— Девушка призналась? — уточнил Кондрат.

— Сразу, как её привели в отдел. И честно признаться, вы меня порадовали. За сутки раскрыть дело — это дорогого стоит. Стражи правопорядка высказали нам свою признательность, а значит… — он толкнул папку на другой край стола. — Вот вам следующее дело.

Дайлин подошла, взяла папку и перелистнула несколько страниц. Прямо по лицу можно было прочитать, насколько она была недовольна следующим делом. Взглянув на своего непосредственного начальника, она негромко спросила:

— Мистер Урден, я могу поинтересоваться?

— Интересуйтесь, мисс Найлинская, — кивнул тот без интереса, вернувшись к документам.

— Почему нам дали дело, которым должны заниматься стражи правопорядка. Опять?

— Потому что стражам правопорядка может понадобиться ваша помощь, мисс Найлинская.

— Но…

— Но что?

— Но как же настоящее дело?

— Настоящее дело? — поднял он взгляд, оторвавшись от бумаг. — Правильно ли я понимаю, что это вы считаете детской забавой, на которую Империя Ангария не должна обращать внимания? Вам сколько лет, не постесняюсь спросить?

— Просто у других…

— У других другая работа, мисс Найлинская, а вы отлично себя показали в решении этих проблем. Плюс с вами новенький, которого бы неплохо было немного ввести в работу специальной службы расследований.

— Да он и так же опытный!

— Это вы так сказали? — Урден пристально смотрел ей в глаза, и Дайлин стушевалась.

— Нет, но он хорошо себя показал, и мы способны…

— На что вы способны, решать не вам, мисс Найлинская. И если у вас больше нет вопросов, то я бы посоветовал вам вернуться к делу. Это уже, не говоря о том, что вы и так нарушаете правила специальной службы безопасности.

Дайлин окинула себя взглядом, поджав губы.

— У нас нет чёткого дресскода, мистер Урден.

— А кто сказал, что я про дресскод? — наигранно удивился он. — Вы отлично выглядите, мисс Найлинская, строгое светлое платье, как и положено юной даме. Я говорю о том, что вы до сих пор мисс, а не миссис. Вы, можно сказать, цвет нашей империи, идеальный гражданин. Те, на кого должны ровняться остальные, включая тех же стражей. А на что они должны равняться? На то, что брак — это ерунда?

— Этот тут ни при чём, — буркнула она.

— У нас строгие требования к работникам, и мы можем закрыть глаза на это, но будьте добры, не можете организовать свою личную жизнь, как вы собираетесь организовывать безопасность империи? К вам это тоже относится, мистер Брилль, — перевёл он взгляд на Кондрата. — Вас взяли за исключительные навыки и скрупулёзный подход к делу. Однако человек, который даже семью завести не может, не вызывает у нас доверия.

— Я буду иметь это ввиду, — кивнул он.

— Имейте ввиду это быстрее, мистер Брилль. И да, если у вас двоих возникнут нехорошие мысли, брак между сотрудниками у нас запрещён. А теперь свободны, ваше дело само себя не раскроет.

Кондрат вышел следом за Дайлин, погружённый в свои мысли.

И дался же им этот брак. Да даже само слово «брак» — хорошую вещь таким словом не назовут. Конечно, на их языке это два разных слова, однако Кондрат всё равно помнил свой родной язык и проводил параллели с ним. В конце концов, его мир был чуть поразвитей этого, и уж точно знал толк в этих делах.

С какой-то стороны он понимал, что для них это определённый показатель надёжности и так далее, женаты вызывает больше доверия, чем свободный и ничем не обременённый. И тем не менее… Хотя чего он ожидал? Что в такой структуре они не будут интересоваться его личной жизнью?

Да и Дайлин из того же числа.

— Что нам светит, если мы не найдём пару? — спросил Кондрат.

— Увольнение, — ответила она глухо.

— Когда только приняли на службу?

— Как приняли, так и уволят. Это служба, подчиняющаяся императорскому дворцу, а у них строгие требования к тем, кто на них работает. Они хотят быть уверены в людях, что служат от их лица и находятся чуть выше закона. Кстати, а ты что без жены, Кондрат?

— Не получилось.

Она внимательно пробежалась по нему глазами.

Мужчина, да, не молодой, но боги свидетели, широкоплечий, с какой-то суровой мужественной красотой и ровными чертами лица. В молодости так, наверное, и вовсе был отменным женихом. Как девушка, она могла ответственно заявить, что многим такие нравятся, и без женского внимания он бы точно не остался. Какая-нибудь точно да повисла бы у него на шее, с радостью нарожав ему детей. Для неё он, конечно, слишком староват, однако незамужних хватало, и лет так на двадцать моложе себя он бы точно смог урвать.

Что-то здесь не сходится…

— Как это, у тебя могло не получиться?

— Я могу задать встречный вопрос, почему у тебя не получилось?

— Ну… я слишком красива для каких-то мальчишек, которые даже за себя постоять не могут, — слегка горделиво ответила она. — Меня не привлекают слизняки.

— И не нашлось того, кто не слизняк?

— Не нашлось. А ты почему не нашёл себе женщину в таком возрасте?

— Не нашлось, — ответил он той же монетой.

— Тогда у нас у обоих проблема, — вздохнула она. — Надо что-нибудь с этим делать.

Но перед этим им надо было делать что-то с делом, которое им передали.

Вернувшись обратно в зал, где сидели сыщики, Кондрат почти сразу поймал на себе и своей напарницы насмешливые взгляды коллег.

— Дайлин, ну как продвигается ваше дело? — спросил один из них весело.

— Получше, чем твоё дело с контрабандой, — ответила Дайлин высокомерным стервозным голосом.

— Поосторожнее с ней, — сказал другой уже Кондрату. — Она кусается. И это не аллегория.

Он не обратил на это никакого внимания. Просто занял своё место напротив Дайлин, которая раскрыла папку и выложила листы на стол.

— Они даже оформлены для стражей правопорядка, — пробурчала она. — Он будто просто заходит в отдел и берёт первое попавшееся дело для нас из их архива!

— Что там за дело? — полюбопытствовал он.

— Да вот, сам посмотри, — она толкнула к нему документы.

Кондрат развернул их к себе и пробежался взглядом.

Убийство девушки, чьё тело было найдено в реке за городом.

Личность девушки — Ингрид Юнгрел двадцати одного года, проживающая в деревне Ривунтар. Причина смерти — огнестрельная рана головы в район затылка. Следов изнасилования или борьбы не найдено. Примерное время смерти, вечер позавчерашнего дня. Её обнаружили женщины, вышедшие постирать бельё утром примерно в семь тридцать.

По опросу жителей той деревни, они ничего не видели и ничего не слышали. Девушка работала в гончарной лавке продавщицей. Описывали её как исключительно хорошую и доброжелательную девушку, которая никому и ничем не могла насолить. Отсюда ни подозреваемых, ни мотивов убийства, ни предположительного места, где она могла быть убита, ни примерного времени, когда её убили.

Одним словом, потенциальный глухарь, как выразились бы в мире Кондрата. Всё сразу осложнялось тем, что тело пролежало в воде, как получалось, целую ночь. Любые следы, которые могли остаться на теле убитой были попросту смыты. А учитывая, что тело могло принести чёрт знает откуда, ещё сильнее усложняли дело.

Он задумчиво перечитывал всё, что на данный момент было известно.

— Он специально дал дело, которое будет невозможно раскрыть, — пробормотала Дайлин. — Это будущая темень.

— Что? — поднял он голову.

— Темень. Так называют дела, которые не раскрыть, — пояснила она. — А у вас как его называли.

— Висяк или глухарь, — попытался правильно подобрать синонимы Кондрат.

— А… Короче, нас просто пытаются задвинуть подальше от настоящей работы, — вздохнула она. — Ну что скажешь, перспективный сыщик? Есть мысли?

— Для начала надо съездить туда и опросить местных. Может что-то видели или слышали.

— Там же есть опрос жителей, — заметила Дайлин.

— Да, но хотелось бы самому опросить всех. Возможно, что-то стражи правопорядка упустили.

— У тебя привычка всё перепроверять самому?

— Нет, просто на опыте могу сказать, что иногда люди упускают важные нюансы, посчитав их незначительными. Причин мы можем и не увидеть, однако очень часто есть очень много неявных и едва заметных признаков, которые помогают воссоздать общую картину, что же всё-таки конкретно произошло.

— Короче, доверяешь только самому себе… — вздохнула Дайлин, вставая. — Ну что могу сказать, идём, опросим, раз тебе так хочется…

Кондрат не мог назвать себя мастером дедукции или великим детективом, однако, что он уяснил за время работы, так это что люди, незаинтересованные или незнающие, на что следует обращать внимание, зачастую упускают важные моменты.

Они, как ив прошлый раз, взяли лошадей из конюшни специальной службы. Дорога до деревни заняла что-то около трёх часов неспешной поездки. За это время Кондрат мог наблюдать, как город медленно преображается, как меняются улицы, чем дальше они уходили от центра и чем ближе подходили к его границе, пока он полностью не сошёл на нет. За его границами были лишь леса да поля, где изредка встречались одинокие дома и фермы.

Деревушка расположилась на склоне вдоль реки, которая бурным потоком спускалась вниз. Ещё прежде, чем подъехать к ней, их встречала водяная мельница, которая медленно вращала своим массивным деревянным колесом, эдакая своеобразная граница, отедлявшая поселение от дикой природы.

Деревня не сильно отличалась от тех, которые Кондрат успел повидать в этом мире. Всё та же размеренная жизнь, всё те же люди, занимающиеся повседневной рутиной. Пыльные дороги, дома, ограждённые забором, главная ратуша и огороды, занимавшие практически все свободные от леса участки земли.

Она занимала оба берега реки, которые соединял, как стежок, каменный мост, перекинутый через воду.

Люди, знающие друг друга в лицо, не могли не заметить их. Особенно взгляды останавливались на Дайлин, причём не только мужского населения, но и женского. Но Дайлин не обращала никакого внимания ни на похотливые взгляды, ни на осуждающие, будто просто по факту того, что на ней было лёгкое летнее платье, она сразу становилась девушкой лёгкого поведения.

Трое мужиков, которые стояли около кузни, даже окликнули её.

— Эй, детка, не хочешь провести ночь с настоящими мужчинами? — оскалился один из них под весёлый гогот остальных.

Кондрат думал, что она сразу пошлёт их, но Дайлин вместо этого недобро улыбнулась.

— Уверен, что совладаешь с сыщиком из специальной службы расследований, дружок?

Надо было видеть, как тот побледнел и сразу потерял к ней интерес, пробубнив под нос извинения. Она в ответ лишь гордо вскинула голову и поехала дальше.

— Предлагаю ехать сразу к главе деревни, — предложил Кондрат.

— Ага, только его надо найти ещё.

— Он вон там, — кивнул он на один из домов.

— С чего ты взял?

Видимо, Дайлин была несколько далеко от простой жизни.

— Самый большой дом, самый богатый на вид и самый ухоженный. Мне кажется, что это там живёт глава деревни.

Она лишь фыркнула и дёрнула поводья, заставляя лошадь сказать быстрее.

Может новости и расходились по деревне быстро, однако не настолько, чтобы успеть предупредить главу об их прибытии. И это было к лучшему, так как нет лучшего времени допроса свидетеля, чем внезапный.

Кондрат позволил Дайлин взять всё в свои руки, лишь молча следуя за ней и поглядывая по сторонам. Спешившись у ограды, девушка по деловому, будто заходя в свой собственный дом, открыла калитку и подошла к дверям, после чего постучала. Через несколько секунд послышались шаги, и дверь распахнулась.

На пороге стояла внушительная по габаритам дама, про которых говорили, что она и лошадь на скаку остановить сможет. На фоне неё Дайлин выглядела совсем уж тростинкой.

Кондрат обратил внимание, что дверь она открыла без страха. Обычно люди приоткрывают её, чтобы выглянуть наружу, ещё и на цепочке её держат, а здесь просто распахнула. Явно не беспокоилась о безопасности.

— Я вас слушаю, сударыня? Что нужно? — спросила она вроде бы и вежливо, но всё равно как-то грубо.

И Кондрат заметил ещё одну черту за Дайлин — ей нравилось показывать свою власть. По крайней мере, она не удержалась от того, чтобы не улыбнуться, пока доставала свой документ.

— Дайлин Найлинская и Кондрат Брилль, Специальная Служба Расследований Империи Ангария. Мы хотим поговорить с главой деревни.

Женщина сразу изменилась в лице. На мгновение она потерялась, открыв рот, но потом тут же вернула к себе самообладание и куда более вежливо произнесла:

— Ох, прошу вас, господа, проходите, прошу-прошу… — она посторонилась, пропуская их внутрь. — Прошу, присаживайтесь за стол, будь дорогими гостями. Я сейчас позову мужа, одну минуту, — женщина уже бросилась в другу комнату, когда остановилась. — Вам может чаю?

— Только вашего мужа, пожалуйста.

— Да-да, конечно…

Глава деревни не заставил себя долго ждать. Растрёпанный, не уступающий по габаритам жене, он вышел, на ходу поправляя рубашку, весь потный и грязный. Его взгляд испуганно бегал по Кондрату и Дайлин, в силах понять, за какие кары к нему пришли эти люди. И он молился про себя, чтобы не за ним.

— Господа, добрый день, я прошу прощения, что заставил вас ждать… — быстро лепетал он. — А то дела-дела… Я… Я могу чем-нибудь вам помочь?

— Да, можете, присядьте, — кивнула Дайлин на стул, и тот послушно плюхнулся на стул, да так, что тот, бедный, заскрипел. — Мы по поводу убийства Юнгрел. Если я не ошибаюсь, она жила в вашей деревне, верно?

— Ох, вы об этом… — он даже вздохнул облегчённо. — Да, бедная юная девушка, это ужасная трагедия, я хочу сказать… Мы скорбим об Ингрид всей деревней, и особенно её отец. Это ужасная потеря, так ещё и в столь юном возрасте… Я могу заверить, что мы окажем любое содействие вам в поимке этих подонков!

Казалось, что он прямо сейчас готов вскочить, схватить ружьё и бежать карать всех подозрительных личностей в пределах видимости.

— Это очень хорошо. Позволю себе ещё раз представиться, я Дайлин Найлинская, это мой напарник Кондрат Брилль, мы из Специальной Службы Расследований Империи Ангария. Мы хотим задать вам несколько вопросов.

— Конечно-конечно, — он резко, даже как-то зло обернулся и рыкнул жене, будто она была виновата в своей нерасторопности. — Чаю! — вновь обернулся к ним и с самым лизоблюдским выражением продолжил. — Прошу вас, я отвечу на всё, что смогу и знаю…

Что ж, У Кондрата была возможность воочию увидеть, как его напарница допрашивает людей.

Глава 9

— Итак, вас зовут, Фавен Аурберг, всё верно? — спросила Дайлин.

— Да, собственной персоной, — кивнул он.

— Вы глава деревни, верно?

— Да. Уже как пятнадцать лет.

— Когда вы видели в последний раз Ингрид Юнгрел?

— Да тем же вечером перед смертью. Она продаёт гончарные изделия в лавке. Знаете же, кто-то что-то разобьёт, кому-то потребуется дополнительная посуда. Спрос всегда был, да и продавали мы не только в этой деревне. Её отец был мастером на все руки, с других деревень приезжали, чтобы купить у нас посуду, в город отсылали то, что было.

— В тот день кто-нибудь приезжал? — спросила она.

— Нет, тогда нет, — покачал он головой. — Последний раз из другой деревни приезжали за день до случившегося.

— Получается, вы видели её накануне её смерти, верно?

— Да, получается так, — согласился он.

— Она выглядела взволнованной? Может она была чем-то обеспокоена или на что-то жаловалась? — предположила Дайлин.

— М-м-м… нет, не помню такого. Я лично с ней не разговаривал, но она выглядела как и всегда, жизнерадостно и приветливо.

— У неё были недоброжелатели?

— У Ингрид-то? Конечно, нет. Её все любили, она была открытой и доброй девушкой, могла помочь с чем-нибудь, если попросить. Нет, врагов у неё не было.

— Хорошо, — кивнула Дайлин. — Кто её нашёл?

— Барбетта и Никсина. Они пошли стирать бельё, и увидели тело, которое прибило к заводи в том месте. Они сначала бросились к ней, чтобы помочь, а потом… увидели её голову и кинулись звать на помощь. Там уже мужики наши пришли, вытащили тело, бросились звать стражей правопорядка, — вздохнул он.

— У кого есть оружие в деревне?

— Я могу… — он обернулся и к жене. — Лист с пером, — и опять к сыщикам. — Одну секунду, я напишу всех, у кого оно есть.

— Хорошо… — Дайлин задумалась. — Вы слышали выстрелы ночью? Может какой-то шум или видели посторонних?

— Ну… мы спали уже, но, думаю, выстрели кто-нибудь в деревне, мы бы обязательно услышали это.

— Вы можете предположить, с почему её кто-нибудь захотел убить?

— Без единой догадки, госпожа, даже не представляю, кому хватило на это бессердечья, — покачал он головой.

— Может у неё был парень? Или поклонник, который был от неё без ума? — пыталась она нащупать хоть что-то.

— Боюсь, я не знаю, госпожа. Может и был, как знать, всё же молодость, время такое, да и молодёжь сейчас у нас совсем безнравственная, как сами знаете, — вздохнул он. И тут же опомнился, поняв, что то же самое можно было адресовать и ей самой. — То есть я хотел сказать, что некоторые из молодёжи могут быть безнравственными, госпожа!

Она не удержалась от того, чтобы не взглянуть на него пристально, загнав главу деревни в ещё большую краску. Он был готов буквально заползти под стол.

Вскоре Кондрат с Дайлин получили лист с именами, фамилиями и адресами всех, кто имел в деревне оружие. И перекинувшись парой слов ещё и с женой главы деревни, они покинули их дом, остановившись у калитки.

Место было действительно приятным. Припекало мягко солнце, а с реки несло прохладой, отчего получался баланс. Ни холодно, ни жарко, одним словом — идеально. Они на мгновение остановились, и если Кондрат просто наслаждался приятным моментом, то Дайлин была погружена в мысли.

— Что скажешь? — спросила она.

— Скажу, что надо побеседовать с её отцом и обыскать её комнату, — ответил Кондрат, жмурясь на солнышке.

— Ни врагов, ни любовников, ни мотивов убивать девушку, — пробормотала Дайлин. — Может у неё был ревнивый мужчина, о котором никто не знал?

— И он её застрелил и сбросил в реку? Сомневаюсь.

— Почему нет? Думал, что унесёт куда-нибудь там ниже по течению, и никто её не найдёт.

— Во-первых, выстрел в затылок. Большинство убийств на почве ревности выглядит иначе: побои, ножевые раны, тупые травмы головы, сломанные кости, следы борьбы. Но не выстрел в затылок, словно казнь.

— Может казнь?

— За что можно казнить деревенскую девушку?

— Ну… я не знаю, может она была замешана с преступными делами? — предположила Дайлин.

— Как вариант, — кивнул Кондрат. — Во-вторых, что меня смущает в версии ревность — тело. Его бы закопали, сожгли в печи по частям, утащили в лес. Но притащить и сбросить в реку…

— Убили где-нибудь на природе.

— Почему тогда там же и не закопали, чтобы скрыть преступление? — задал он встречный вопрос. — Даже будь это казнь за что-то, тело бы спрятали, а не бросили в реку. Хотя бы груз привязали к ногам, чтобы оно не всплыло, раз уж решили так от него избавиться.

— Дело темень, — вздохнула она. — Ладно, идём к отцу, опросим его. Может он чего расскажет о дочери, чего мы не знаем.

Дом отца Ингрид Юнгрел было найти несложно — гончарная лавка была пристройкой к их дому, однако сегодня по понятным причинам она была закрыта. Когда они постучались в дом, дверь очень долго никто не открывал, и Кондрат даже заглянул в окно, чтобы узнать, есть ли кто внутри. Внутри кое-кто был, её отец, и, судя по виду вусмерть пьяный. Он и открыл им через пару минут, с трудом доковыляв до двери.

— Чё вам? — буркнул он грубо.

Кондрат внимательно осмотрел его. Тощий, Кондрат даже бы сказал, хрупкий мужчина, но с большими ладонями. Весь лоб был покрыт морщинами, короткие волосы на голове уже тронула седина, а подбородок обрамляла редкая борода, которая старила его ещё больше.

От него буквально разило вселенской скорбью и болью. Настолько сильно, что это даже можно было почувствовать, стоя рядом. Он смотрел на них пустым и затуманенным взглядом, будто не мог понять кто перед ним стоит.

— Дайлин Найлинская и Кондрат Брилль, Специальная Служба Расследований Империи Ангария, — представилась Дайлин.

— И чё? — буркнул он.

— Мы хотим поговорить о вашей дочери, — произнесла он твёрдым голосом.

— Я уже говорил со стражами, — бросил он в ответ и попытался закрыть дверь, но Дайлин помешала этому. Будучи настолько пьяным, он бы вряд ли справился даже с ребёнком.

— И поговорите с нами, — с холодом произнесла она.

И в ответ получила порцию холодного взгляда и явное нежелание отвечать на какие-либо вопросы. Здесь уже вмешался Кондрат, понимая, что такими темпами они добьются от отца погибшей лишь молчания.

— Мистер Юнгрел, в первую очередь примите наши соболезнования. Я не буду лгать, мы не сможем прочувствовать всю ту боль, которую вы сейчас испытываете, как бы мы не хотели. И единственное, чего вы сейчас хотите, это просто никого не видеть и забыться. Однако, ради вашей дочери и возмездия тем подонком, которые это сделали с ней, я попрошу вас ответить на несколько наших вопросов, — тихо попросил он.

Дайлин даже удивилась, насколько мягко может иногда говорить Кондрат.

— Думаете, я не знаю, что всем не насрать на моё горе? — посмотрел он Кондрату в глаза.

— Нет, мистер Юнгрел, не насрать, — твёрдо ответил он. — Именно поэтому стражи правопорядка запросили помощь у специальной службы расследования, чтобы она лично взяла под контроль это дело. Поэтому мы здесь. Потому что такое бесчеловечное жестокое убийство молодой девушки не должно остаться без наказано.

— И что вы сделаете? — негромко спросил он.

— Всё, что в наших силах, чтобы убийцы отправились на плаху, а вы лично смогли за этим наблюдать с первых рядов.

— Он должны сдохнуть в муках! — прорычал он.

— И они сдохнут в муках, собственных соплях и слезах, мистер Юнгрел. И для этого мы должны поговорить с вами.

Тот стоял неподвижно несколько секунд, после чего посторонился в сторону, пропуская их внутрь. Они расположились на кухне за столом, среди бутылок, едкого запаха алкоголя и горя, которые пропитали эти стены.

За допрос вновь взялась Дайлин, и первые вопросы были стандартны, кто он и когда видел в последний раз свою дочь.

— Вечером. Когда ложились спать… — пробормотал он.

— То есть, вы видели её в доме? — уточнила Дайлин.

— Да, она пошла к себе, как только мы пожелали друг другу доброй ночи, — кивнул он.

— И она не выходила из комнаты?

— Нет.

— Вы уверены?

— Да, я уверен! — рявкнул он зло. — Половицы скрипят! Я бы сразу услышал, как она выходит! И она прекрасно знает, что гулять ночью нельзя!

Дайлин так и подмывало как-то жёстко ответить ему, но поймав предостерегающий взгляд Кондрата, сдержалась.

— Почему она тогда оказалась на улице?

— Да я откуда знаю⁉ Вы мне скажите! Пришли такие расфуфыренные, как на праздник, и чё-то тут ещё мелите! Лучше бы шла сопли подтирать, а не пытаться строить из себя сыщика!

Дайлин явно не хватало терпения. Слишком молодая ещё, чтобы оставаться хладнокровной в таких ситуациях. Ну, все они были новичками и все были нетерпеливыми, так что ничего страшного. Главное, чтобы была способна к обучению. А пока пусть смотрит и запоминает.

— Прощу простить нас за глупые вопросы, мистер Юнгрел. Но нас здесь не было, и потому нам важна каждая мелочь, которая кажется очевидной. Позвольте лишь спросить, она хоть раз убегала из дома ночью?

— Нет, никогда… — покачал он головой, будто выдохся после того, как сорвался на Дайлин.

— А у вашей дочери был молодой человек?

— Нет, не было. Она не какая-то там шлюха, — взгляд остановился красноречиво на Дайлин. — Она была примерной дочерью. Я вложил всё в её воспитание, когда её мать умерла. Она бы не стала шляться по ночам или зажиматься с каким-нибудь мужиком.

— И врагов у неё не было?

— Нет, не было, — рыкнул он. — Она была примерной девочкой. Работала только в моей лавке и ходила с подругами под моим или чьим-то надзором.

— Понимаю, — кивнул Кондрат. — Мы можем осмотреть её комнату?

— Зачем? — обернулся мистер Юнгрел к нему.

— Так положено. Это можем сделать мы, аккуратно, ничего не трогая без вашего разрешения. Или это сделают потом стражи правопорядка, а они всё верх дном перевернут. Если, конечно, мы не осмотрим комнату при вашем присутствии и не скажем, что в этом нет необходимости.

После смерти детей их комнаты становились для родителей едва ли не священным алтарём, и сама мысль о том, что комнату перевернут сверху донизу, привела бы любого в ужас. Для них это было как осквернение могилы. Поэтому Кондрат знал, на что давить, и получил положительный ответ.

Убитый горем отец провёл их через дом к комнате Ингрид и вошёл внутрь. Когда Дайлин вошла внутрь, Кондрат задержался около двери. Он потрогал задвижку с внешней стороны, пощёлкал ей, будто играл и лишь после этого вошёл следом.

Огляделся.

Комната была типичной и довольно уютной. Тут даже ковёр на полу был, что было редкостью. Явно неплохо зарабатывали. Кровать, шкаф, стул, даже небольшое зеркало у стены. Отец явно баловал дочь, так как подобная мебель стоила денег.

— Мы можем заглянуть в шкаф и ящики под ваши присмотром? Ничего переставлять не будем, — пообещал Кондрат.

— Это необходимо? — глухо спросил мистер Юнгрел.

— Да.

— Ладно…

Вместе с Дайлин они заглянули в шкаф, заглянули в шкафчики туалета, посмотрели под кроватью. Кондрат посмотрел на окно, обратив внимание на то, что оно было заколочено. Пока Дайлин разглядывала вещи девушки, Кондрат разглядывал с интересом заколоченное окно, после чего переключился на остальную часть комнаты.

— Во сколько вы ложитесь, мистер Юнгрел? Вы и ваша дочь?

— В десять вечера.

— Всегда?

— Да, каждый день, — вздохнул он. — Ложились…

Когда всё было осмотрено, он кивнул ей на выход.

— Спасибо, мистер Юнгрел, за то, что вы приняли нас. Мы сейчас же уходим, но надеемся, что в случае необходимости вы ответите на ещё несколько вопросов, если они возникнут, — произнёс он.

— Уходите… — только и ответил мужчина.

Они вышли на улицу и лишь отойдя от дома на почтительнее расстояние, Кондрат спросил:

— Ну что скажешь?

— Что скажу? Что он тот ещё мудак, вот что я скажу, — резко ответила она, гордо тряхнув головой. — Когда он сказал про шлюх, то явно имел ввиду меня.

— Убитые горем родители зачастую бывают неадекватны, — ответил он. — Это надо просто принять и относиться к ним как к душевнобольным.

— Это уже точно… — она явно не понимала, каково это, и оставалось надеяться, что не поймёт на своём опыте. — А девушка… Ну обычная девушка. Я ничего примечательного не заметила, однако отец её явно баловал. Буквально окружил заботой. Косметика, причём не дешёвая для смердов, книги, одежда — он не экономил на дочери, когда весь остальной дом выглядит очень скромно. Она по меркам местных жила в роскоши. А ещё он не знал, что она сбегала из дому. У меня лишь вопрос, зачем и как?

— Потому что его дочь уже давно повзрослела и не хотела жить под слишком навязчивой опекой отца.

Дайлин на мгновение смолкла, после чего произнесла:

— Что-то мне не нравится, куда это идёт.

— Тут вряд ли есть что-то криминальное, — успокоил её Кондрат. — Просто отец слишком сильно заботился о дочери. Я бы сказал, гиперконтролировал.

— Зачем?

— Подозреваю, из-за смерти жены. Такое случается. Всё внимание переключается на ребёнка, и родитель начинает его не только очень баловать, как не балуют других, но и опекать так, что буквально лишает какой-либо свободы. Ты заметила? — взглянул Кондрат на Дайлин. — На двери была задвижка.

— Да, снаружи, мне это показалось странным, — кивнула Дайлин. — И окна были заколочены.

— Да. А ещё он знал, что половицы скрипят, что лишний раз предупредило бы его, что ночью дочь выходит. Это гиперконтроль над ребёнком. Он запирал её на ночь, чтобы она не смогла убежать из дома.

— Это ужасно…

— С его точки зрения — нет. Просто он слишком сильно беспокоился о дочери, что она натворит глупостей или с ней что-то случится. Поэтому старался таким образом защитить её как от остальных, так и от неё самой. Ходила гулять она только под присмотром, а остальную часть времени проводила за прилавком или дома под замком. По факту она была всегда под присмотром.

— Кроме ночи.

— Верно. А дети, и особенно уже взрослые юноши и девушки после такой жёсткой гиперопеки имеют склонность всячески нарушать законы родителей. Кто-то, вырвавшись из-под опеки, ударяется во все тяжкие, а такие, как она начинают вести тайную жизнь, сбегая незаметно из дома.

Они дошли до центра деревни, где была небольшая площадь перед ратушей и остановились.

— Я обратил внимания, что гвозди согнуты. Девушка отогнула их, чтобы можно было открыть окно и незаметно выскочить на улицу, а после вернуться обратно, и со стороны это почти незаметно. И всё, скорее всего, было так: отец контролировал каждый шаг дочери, слишком сильно заботясь о ней, а она уже не ребёнок, ей хочется свободы. И она начала сбегать незаметно из дома.

— Другими словами, Ингрид иногда сбегала, и в этот вечер она так же убежала из дома. Куда и зачем?

— А это очень хорошие вопросы…— пробормотал он. — Стоит взглянуть на тело, там станет более понятно, прежде чем делать какие-либо выводы.

Получалась интересная картина. Со стороны приличная девушка, которая для всех ночует у себя дома, иногда с наступлением темноты незаметно сбегала. Это так бы и осталось тайной для всех, если бы в одну ночь её ночная прогулка не стала бы роковой.

Куда она сбегала, зачем?

Взяв в расчёт её возраст и поведение подобных детей, можно было предположить, что она могла сбегать ради романтической встречи с кем-либо, погулять ночью в какой-нибудь компании друзей или просто насладиться свободой. Вопрос лишь, куда именно в эту ночь?

Если её тело нашли в реке, то логично предположить, что это место должно было располагаться где-то рядом с рекой. Возможно, после выстрела она туда и упала, почему от её тела и не избавились более надёжным способом. И это произошло где-то за границами деревни, из-за чего никто не услышал выстрела.

У Кондрата были предположения, однако их было рано озвучивать, так как это могло сбить с верного пути. Они вряд ли найдут какие-либо улики, который скажут, что произошло и кто убийца. Сейчас единственный шанс — отследить путь самой Ингрид Юнгрел, чтобы понять, кому она так не угодила, что её решили застрелить.

Глава 10

— Мне он даже нравится… — пробормотал Кондрат, когда они пришли в морг.

Дайлин посмотрела на него с лёгким омерзением.

— Кондрат, не порть о себе моего мнения.

— Я о другом, — ответил он. — В том же Эдельвейсе это тёмные пропахшие трупным запахом из кирпича подвалы под зданием отдела. Словно попадаешь в склеп или подземелье. А здесь светло, всё аккуратно и приятно отделано…

— Особенно пахнет прекрасно, — фыркнула она. — надеюсь, после долгих лет службы я никогда не стану похожей на тебя, — подумала немного и добавила. — В плане взглядов на хорошие места.

— Не станешь, — успокоил Кондрат напарницу.

Они прошли вошли в холодный белоснежный зал с огромными окнами, через которые солнечный свет заливал помещение. Столы для вскрытия стояли вдоль стен, часть из которых пустовала. Встретил их уже знакомый худощавый патологоанатом.

— Это снова вы, — кивнул он.

— Есть вероятность, что мы станем постоянным гостями, — кивнул Кондрат в знак приветствие.

— Хотел бы я, чтобы это было не так не в обиду вам, — ответил он. — С каким вопросом вы на этот раз?

— Девушка Ингрид Юнгрел, двадцать один год, огнестрельная рана головы.

— А, да-да, такую знаем, идёмте за мной.

Он направился к одном из столов, на котором лежало обнажённое и уже зашитое тело девушки. Сейчас её узнать было очень тяжело. Половина лица вздулось, а там, где должна находиться бровь, зияла дыра, будто что-то внутри взорвалось. Кожа лопнула, кусочки костей торчали наружу, а один глаз полностью отсутствовал. В дыре можно было разглядеть остатки черепной коробки и входное отверстие.

— Вот ваш клиент, — кивнул патологоанатом на неё. — Хотите что-то конкретное узнать или просто посмотреть?

— Вы можете сказать точное время смерти? — спросил Кондрат.

— Точное? — хмыкнул он. — Точное вам никто не скажет. Могу сказать примерное.

— И?

— Где-то между десятью вечера и полвосьмого утра.

Судя по всему, он просто взял время из дела, но Кондрату хотелось бы более точного ответа. В первой половине ночи? Во второй? Или вообще под утро? Конечно, было бы неплохо, взгляни он сам, едва они нашли тело, однако придётся иметь дело с тем, что есть.

Кондрат пробежался взглядом по телу, и взгляд сразу остановился на ране.

— В неё стреляли не из ружья, верно ли я понимаю?

— Да. Пулю не нашли, однако можно с уверенностью сказать, что выстрел был сделан из пистолета.

— Почему? — спросила Дайлин.

— Будь это ружьё, ей бы разворотило всё лицо, и мы бы видели огромную дыру, — объяснил патологоанатом. — Выстрел был сделан с расстояния.

— Ещё что-нибудь обнаружили? Она была девственницей?

— Нет, девственницей не была, — покачал он головой. — Мы обнаружили остатки мужского семени, но следов изнасилования или попыток сопротивляться нет. И да, ещё один момент, — он подошёл к её ногам. — Видите?

Дайлин вместе с Кондратом взглянула на ступни.

— Судя по ранам на стопах, она двигалась босиком. На коже видны порезы от камней, если приглядеться, — указал он пальцем на раны. — А здесь отсутствует ноготь. По моему опыту могу сказать, что девушка убегала и где-то запнулась пальцем, вырвав ноготь.

Кондрат несколько секунд разглядывал тело девушки.

— Есть ещё что-то, что нам стоило бы знать? Какие-нибудь особенности? Шрамы или что-то подобное?

— Ну… мы вскрыли тело, нашли остатки алкоголя в желудке, но так ничего особенного, — ответил он.

Когда они покинули морг, был уже вечер.

— Насколько я понимаю, — начала Дайлин, — наша примерная девушка была не такой уж и примерной.

— Да. Только отцу знать об этом не обязательно, — ответил Кондрат. — И как? Считаешь, что дело до сих пор скучное?

— Не скучное, но тёмное. Её застрелили из пистолета. Их в разрешённом обороте нет, а значит можно отметать местных.

— Ну местных я бы не стал отметать, однако да, ситуация меняется кардинально.

Потому что если использовали пистолет, то в деле замешаны люди, которым закон не писан. Сейчас ситуация становилась яснее. Девушка ночью сбежала из дому на свидание с кем-то, у них был алкоголь и секс, после чего что-то произошло. Она пыталась убежать, даже не успев надеть обувь, но была убита метким выстрелом вдогонку. Пуля попала в голову, и её тело упало в реку, где её вынесло ниже по течению в заводь у Ривунтар.

Если они хотят понять, что же всё-таки произошло, надо было найти место, где это всё произошло. Но уже не сейчас.

— Предлагаю завтра встретиться около здания службы и отправиться в деревню. Поищем, где её могли застрелить, — предложил Кондрат.

— Согласна, тогда до завтра.

И была такова.

Кондрат лишь раз бросил ей вслед взгляд, после чего направился к себе домой. В голове прокручивались последние событий.

У него было смутное подозрение, что она была не единственной жертвой. Возможно, в скором времени, они найдут ещё тела. Ничто, конечно, на это не указывало, однако чутьё гнуло свою линию.

К тому же район поисков не должен был быть большим. Если она смогла дойти туда сама, то это не очень далеко, но и, если никто не слышал выстрелов, это не должно было быть очень близко. Основываясь на этом, Кондрат бы сказала, что-то около километра от деревни вдоль реки, но не дальше четырёх.

Грубо говоря, подходящее место найти проблем должно не составить.

Когда Кондрат вернулся домой, его прямо у порога уже ждала его одна хорош знакомая ведьма собственной персоной. Она стояла как призрак в свете уличных фонарей из оконо, пугающе холодная и прекрасная.

— Ты знаешь, что мне нужно, — холодно произнесла она.

— Да, знаю, — вздохнул Кондрат, пройдя мимо неё. Повесил пиджак в шкаф, оставил шляпу на тумбочке и подошёл к кухонному столу. Уже по своему обычаю, он принялся разжигать плиту и готовить кофе, как последний штрих завершающегося дня.

Пату стояла позади него со всей своей невозмутимостью, ожидая продолжения.

— Как дела на севере? — поинтересовался он, не оборачиваясь, слишком увлечённый варкой кофе.

— Всё прекрасно, Кондрат Брилль. Как твои дела в столице?

— Тоже неплохо, дела расследуем. Кстати, если я отдам вам амулет, вы сможете выспаться с другим человеком? Уверен, найдутся те, кто вам не откажет.

— Это дар тебе. Я не отбираю дары.

— Ну а если бы я просто передал его на время? — предложил он.

— Я не отбираю дары, — повторила Пату.

— Ладно, я понял… — он задумчиво держал турку, погружённый в свои мысли. — Пату, а расскажите мне о вас, о ведьмах.

— Что именно ты хочешь узнать? — спросила она.

— У вас есть свой город? Место, где вы живёте?

— Я бы не назвала это городом, но такое место имеется.

— Там у вас проходят собрания?

— Да, возможно.

— А такие ведьмы, как вы, у вас у каждой своя территория? Или кто где хочет, там и находится?

— Я скажу так, Кондрат Брилль, у нас нет разделений на территории. Однако каждая ведьма помнит свои родные земли и зачастую держится их, хотя каждая свободна в своих действиях и движениях, если это не нарушает наших законов.

— Каких именно? — он залил кофе в чашку и отхлебнул. Идеально. Обернувшись, он кивнул на кружку. — Хотите кофе?

— Ты оттуда только что отпил.

— Я заварю другую, естественно.

— Нет, я не пью кофе.

— Но ведьмы ведь едят, верно?

— Да, нам требуется пища, — кивнула Пату.

— Хотите есть?

— Нет, не хочу. Законы у нас есть, Кондрат Брилль. Мы следим за балансом сил в мире, чтобы ни одна из нас не применила свои силы во вред миру.

— А такие случаи были?

— Всегда будут те, кто захочет власти, — заметила она невозмутимо. — Но у нас есть правила, и мы такое пресекаем.

— А вы сотрудничаете с другими странами?

— Нет, мы свободны от политических склок.

Он задумчиво посмотрел на ведьму, разглядывая её одеяние.

— Что вы знаете о колдунах во мраке?

— Почему ты спрашиваешь о них, — слегка склонила она голову и, кажется, в её глазах в первый раз появился интерес.

— Просто интересно. Ведь это они были тогда на севере, когда граф попытался устроить переворот. Мне просто интересно, они работают за деньги или же ради собственных интересов?

— Тех, кто познал магическую силу, не интересуют материальные ценности, — ответила Пату после недолгих раздумий. — Если вы их встретили, то они имели свой интерес в этом.

— Какой именно? — прищурился он.

— Наверное, вопрос силы.

— Если их интересовал вопрос силы, они бы не стали отдавать графу артефакт. Смысл отдавать то, с чем можно экспериментировать самим, особенно, когда ты знаешь, как им пользоваться? К тому же… — у Кондрата мелькнула одна дельная мысль. — Они, получается, на Кансетарию?

— Я не знаю, Кондрат Брилль.

— Но они могут сотрудничать со страной ради своих собственных целей? Выполнять их указания, так?

— Возможно. Не буду отрицать эту возможность, — согласилась она. — те, кто не видит баланса и жаден до силы, могут идти вопреки тому, что начертала сила магии.

Иными словами, империя Кансетария вполне могла заинтересовать их в обмен на их помощь. Это и так было понятно, едва вскрылась подоплёка, но после произошедшего со всеми этими событиями Кондрат даже не вспомнила о них, слишком многое произошло. А может эти колдуны и были созданы самой империей, как ячейка сектантов, на которых они имеют влияние. Засланные колдуны, чтобы помогли устроить бунт в северном регионе. А ведь они могли всплыть и не только там…

— Кондрат Брилль, мы здесь собрались не только для того, чтобы стоять и пить кофе, — напомнила Пату.

— Ладно, хорошо…

В любом случае, пора была ложиться спать. Залпом опустошив кружку, Кондрат начал готовиться ко сну под пристальным взглядом ведьмы.

* * *

Ночью они просто спали, ничего предосудительного не происходило. Кондрат испытывал определённый дискомфорт, когда спал не один. Лежать на одном боку неудобно, поворачиваешься, и Пату тут же прижимается. Так ещё и температура прыгает, то холодно, как в холодильнике, то наоборот жарко, будто в печку залез.

Поэтому на утро после неё он вставал слегка разбитый, а от ведьмы и след простывал.

Дайлин ждала его прямо у здания специальной службы расследований, как они и договаривались.

— Что, плохо спал? — сразу заметила девушка.

Вот иногда она не замечала вещи, на которые следовало бы обратить внимание, а иногда показывала необычайную наблюдательность.

— Немного.

— Небось по бабам гулял? — послышалось в её голосе неодобрение с лёгким презрением.

— Нет, просто иногда меня мучает бессонница. Возраст уже не тот.

— Прямо-таки бессонница?

— Даже если бы я спал с, как ты выразилась, бабами, разве это имеет дело к нашей работе? — с невозмутимым лицом поинтересовался он.

Дайлин его слова будто убедили, и она пожала плечами.

— Никакой. Идём, возьмём лошадей.

Они доехали до деревни, как и в прошлый раз, за три часа, насладившись солнечной погодой и лесной прохладой, через которую проходила дорога. Деревня продолжала свою размеренную жизнь, и как в прошлый раз, с них не спускали глаз, особенно мужское население, которое не могло отвести взгляда от Дайлин.

Чего сказать, эффектная девушка, создающая ауру лёгкости, юности и романтики… в отличие от Кондрата, которого будто тень над головой преследовала. На него почему-то никто не глазел, а дети в ужасе разбегались, стоило ему бросить на них взгляд. А зря, злым он себя совсем не считал. С другой стороны, с Дайлин им было куда спокойнее, так как он одним своим видом отбивал желание к ней приставать.

— Думаю, стоит спросить у местных, где обычно проводит время молодёжь наедине, — предложила Дайлин дельную мысль.

— Да. Стоит, — согласился Кондрат.

Он и сам должен был подумать об этом, конечно. Местная молодёжь наверняка разведала округу, где они могут предаваться молодости подальше от взрослых и строгих взглядов, но как-то упустил этот момент. Старость, схватку теряет, однако…

— Тогда я спрошу, а ты жди.

— Может стоит вместе? — предложил он.

— Ты то себя видел? — улыбнулась она. — Ты одним своим видом людей распугиваешь. Ставлю на то, что при виде тебя, они будут в испуге сразу отнекиваться. Давай я.

И спешила с лошади, направившись к девушкам, которые обрабатывали небольшое поле. Кондрат наблюдала за ней со стороны, за тем, как она лёгкой походкой подходе к группе девушек и начинает с ними общаться всего минута, и те начали хихикать, толкать друг друга плечами, а Дайлин вторить, не выходя из общей атмосферы.

И подумал, что, когда он к людям подходит, они почему-то начинают бегать глазами, без намёка на какую-либо расслабленность.

Минут через пятнадцать она уже ловко запрыгивала в седло, гордо тряхнув при этом волосами.

— Поговорила я с этими. Они говорят, что вдоль реки есть много подобных мест. Всякие заводя, пляжи и так далее.

— А что-то конкретное?

— Что-то конкретное, это песчаный пляж у большого валуна, заводь сразу после порогов, мельница и поле на другой стороне реки. Но последние два места редко посещают, так как далековато.

— Мельница, говоришь? — прищурился он, сразу припомнив место, мимо которого они проезжали.

— Думаешь, там?

— Не знаю. Сначала давай осмотримся.

Они доехали до заводи, где нашли тело девушки.

— Получается, здесь её нашли, — осмотрел место Кондрат. Уютное, скрытое от чужих место с небольшим мостиком.

— Вон там, где камыш, — указала пальцем Дайлин. Сейчас там вся трава была вытоптана. — Её вынесло туда. Едем выше по течению?

— Да.

Они направились вдоль реки по берегу, покрытому мелкой галькой, которая весело хрустела под копытами их лошадей. Район поиска не должен был быть большим, вряд ли девушка шла несколько часов до места встречи. Он должно был располагаться в шаговой доступности. К тому же не факт, что её убили в тех местах, которые широко известны уместных.

Чуть выше уже начиналась деревня, где несколько домов стояли прямо на самом берегу. Возможно, выстрел был внутри какого-то из этих зданий, и Кондрат сделал пометку, чтобы проверить их на случай, если они ничего не обнаружат. В доме выстрел мог быть глухим настолько, что никто ничего бы не услышал.

Вскоре деревня была позади. Место с заводью у порогов было почти сразу за ней. Хорошее место, закрытое деревьями от посторонних глаз, и по следам было видно, что здесь бывали, и совсем недавно. Однако это место Кондрат сразу отмёл — слишком близко. Конечно, ночью, когда все спят, выстрел вряд ли бы услышали, однако н всё равно считал, что произошедшее было не здесь. Да и упади она в воду здесь, тело бы не унесло.

Пляж у валуна подходил уже больше, если её пристрелили на нём. Однако и тут Кондрат за сомневался.

— Почему?

— Она сбила ноги, когда убегала. А тут сплошной песок.

— Могла убежать в лес.

— И упасть в реку? Не думаю.

Они отправились выше по течению. По пути к мельнице и полю, о котором упомянули девушки, им встречались небольшие заводи и пороги, где река весело шумела. Мест, где её могли подстрелить, было полно. В принципе, если девушка пришла на свидание, любое из этих мест бы подошло.

Через минут двадцать выше по течению, где было несколько порогов, на которых речка весело шумела, показалась водяная мельница. С боку от него медленно крутилось большое деревянное колесо. Она возвышалась над округой, как дозорная башня, на краю крутого склона с торчащими то тут, то там булыжниками, словно из какого-то фентези.

По прикидкам Кондрата, оно располагалось идеально для девушки, за которой установлен такой гиперконтроль. До неё и не так долго идти, и достаточно далеко, чтобы почувствовать себя безопасно. А в стенах мельницы, если там нет охраны, можно скрыться как от чужих глаз, так и от непогоды.

Поле, о котором говорили девушки, находилось ещё дальше. Выводы делать пока, конечно, рано, надо осмотреть все места, но опыт и чутьё подсказывали ему, что они на правильном пути.

Глава 11

Возможно, когда это то строение действительно было наблюдательной башней. Массивная, круглая, сделанная из крупного, идеально подогнанного друг к другу булыжника, она стояла на краю склона, будто для защиты полей позади от набегов из лесов, раскинувшихся у подножья склона. Даже бойницы были.

Дорога подходила прямиком к мельнице, и подъехать у Кондрата и Дайлин ней не составило труда.

Здесь царило какое-то умиротворение: стрёкот насекомых, поскрипывание деревянного колеса и весёлое журчание реки. С полей набегал тёплый ветер, разгоняя полуденную жару. Где-то внутри слышались голоса работников.

Спешиваться они не стали, лишь окинули взглядом место, после чего двинулись дальше. Поле на другой стороне реки, о котором говорили девушки, представляло из себя очень пологий склон, до которого на другую сторону реки можно было добраться, перепрыгивая по валунам. Чтобы дойти до сюда, надо было свернуть с дороги и пройти через высокую траву, что несколько огораживало это место от посторонних взглядов.

— Что скажешь? — поинтересовался Кондрат мнением напарницы.

— Что скажу… — произнесла она задумчиво. — Думаю, это место и мельница наиболее подходящие места.

— А будь ты девушкой, что бы ты выбрала для тайного свидания?

— Я и так девушка, — возмутилась она.

— Я о том, будь ты девушкой, которая хочет провести хорошо время.

— Я… не знаю даже… и то, и то, наверное…

И то, и то — это не тот ответ, который они искали.

Кондрат задумчиво окинул взглядом местность. Оно идеально подходило для того, чтобы попытаться убежать, но быть подстреленной и упасть в воду. Как раз по камням прыгала, и получила пулю, свалившись в реку. Но с другой стороны, что могло здесь произойти, что вынудило человека открыть по ней огонь? А ещё, если она пришла на свидание, то должно было быть ещё одно тело, но уже её молодого человека.

Они осторожно пересекли на лошадях реку и спешились. Кондрат прошёлся по всему берегу без особой надежды обнаружить какие-либо следы — та же примятая трава выпрямится буквально за несколько часов, максимум сутки. Нашлись несколько костровищ, которыми, судя по всему, давно не пользовались. После этого он поднялся по склону и окинул взглядом раскинувшиеся поля. Отсюда даже было видно столицу, возвышающуюся над округой, словно огромная крепость.

— Ни следов, ни вещей, — заметил он.

— Значит стоит попытать счастье у мельницы, — предложила она. — По глазам вижу, ты так и хочешь туда заглянуть.

— Не то чтобы хочу, но почему-то интуиция подсказывает, что именно его она бы выбрала для свидания. Здесь слишком открыто, негде спрятаться от непогоды в случае нужды, да и далековато уже, чтобы быстро дойти и вернуться домой. А там хоть какой-никакой, но уют.

На том и порешили — сели на лошадей и вернулись по дороге к мельнице, которая ни на минуту не прекращала своей работы. Когда они спешились, к ним подошёл какой-то мужчина.

— Господа, это… — начал было он, но Кондрат протянул документ, на что тот покачал головой. — Прошу прощения, читать не умею.

— Специальная служба расследований, сыщики Кондрат Брилль и Дайлин Найлинская. Мешать не будем, просто осмотримся.

— Ох, я… я прошу прощения, не знал и…

— Ничего страшного. Мы войдём внутрь? — кивнул он на мельницу.

— Как сами пожелаете, господа. Для вас все двери здесь открыты.

Вход в мельницу располагался с двух сторон, со стороны реки и дороги. Ещё одним входом можно было посчитать ворота на третьем и четвёртым этажах, к которым поднималась деревянная платформа. Что-то типа грузового лифта для доставки грузов. Когда они обошли её по кругу, выйдя на помост, который подходил к колесу, Кондрат кивнул на берег, омываемый водой.

— Смотри, весь берег в гальке.

— Не боишься видеть то, что хочешь увидеть?

— Боюсь, но это просто заметка. Если Ингрид выскочила из мельницы через задний вход, потому что кто-то вошёл через передний, то попала бы сразу на берег, а тут уже куда глаза глядят до первой пули.

— Ага-ага, верю, — кивнула Дайлин. Кондрат бросил на неё взгляд, и она откашлялась. — Прошу прощения, привычка, но я действительно верю. Такое могло случиться.

Внутри мельницы скрипело и гремело. Повсюду на деревянном полу была рассыпана мука и зёрна, а по центру первого этажа стоял огромный чан, в который из деревянной трубы высыпалась мука. Здесь же рабочие загружали её в мешки, которые скидывали в угол у входа.

— Не очень-то и уютно… — пробормотала Дайлин.

— Это сейчас, — отозвался он.

На втором этаже располагалось большое каменное колесо, которые приводилось в движение посредством мужества шестерней. Оно крутилось в круглой ступе, куда понемногу сыпалось зерно из трубы сверху.

На третьем этаже располагался склад мешков с зерном. Они были расставлены вдоль стен и здесь же один из мужчин прямо сейчас высыпал большую ёмкость зерно, которое потом попадёт под жернов.

Завидев их, он нацепил грозное выражение лица.

— Что вам здесь надо⁈ Здесь опасно и не для…

— Специальная служба расследований, успокой свой пыл, — обрубила его Дайлин.

Пусть его и зацепили её слова, но он предпочёл смолчать.

Эта был третий этаж. Место, откуда начиналась переработка зерна. Сюда его поднимали на лифте, потом ссыпали в ёмкость и дальше по цепочке, где, скорее всего, в те же мешки потом засыпали получившуюся муку. Однако здесь был и четвёртый этаж. Только, если первые три этажа соединялись лестницей, шедшей вдоль стены, на четвёртый можно было попасть только через люк по приставной. Только сейчас тот был закрыт, а лестница лежала у стены.

— А что наверху? — кивнула Дайлин на люк.

— Там? Там всякие детали, необходимые для мельницы, зерно, которое отложили на потом и разная мелочёвка.

— Идём, посмотрим, — кивнул Кондрат.

Но Дайлин неожиданно покраснела, отвела взгляд и махнула рукой.

— Лезь, посмотри, я тебя тут подожду.

— Это почему?

То она первая везде, и всегда найдёт, что сказать, а тут неожиданно отказывается. Кондрат отчего-то сразу подумал о какой-то пакости. Конечно, Дайлин ни разу ни к чему подобному не прибегала, однако…

— Кондрат, на мне юбка, — тихо пояснила она.

— И? — не сразу уловил он суть проблемы.

— И? Кондрат, моё нижнее бельё, его все увидят! — шикнула она.

— Да кому оно интересно?

— Ему? — ткнула она пальцем в мужчину, который действительно не сводил с неё заинтересованного взгляда.

— Что там нового может увидеть?

— Моё нижнее бельё может увидеть, хочу заметить! Боги, Кондрат, ты что такой нетактичный⁈

— Просто я выполняю свою работу и не обращаю…

И в этот момент Дайлин сделала то, что никто не позволял сделать себе с Кондратом. Она шагнула к нему и закрыла ему свой маленькой ладошкой рот. Другому бы он руку бы выкрутил за такое, однако… однако здесь решил списать всё на её девичий экспрессивный характер.

— Не хочу слушать! — пискнула она.

Он аккуратно, но настойчиво убрал её ладонь от лица.

— Хорошо, — он посмотрел на мужчину. — Оставьте нас, пожалуйста.

— Но я должен работать! — возмутился он.

— Это приказ сыщика специальной службы расследований, — с чудовищным холодом, вдруг изменив тон, произнёс он. — Покиньте помещение или ваш отказ будет воспринят, как препятствование расследованию государственной важности.

Того проняло. Что-то бурча себе под нос про совсем оборзевших городских, которые мешают людям жить, он спустился по лестнице вниз.

— Всё, он ушёл, готова лезть?

— Только ты первый! — аж уши у неё горели.

Кондрат вздохнул и приставил лестницу к люку, после чего полез наверх. Толкнул люк и тот оказался не заперт, позволив подняться на четвёртый этаж. Там Кондрат огляделся. Мужчина не обманул, здесь действительно лежал всякий хлам, от мешков с зерном, которые погрызли крысы, до инструментов и деталей той самой мельницы. Под потолком висел блок с верёвкой и крюком, чтобы поднимать и опускать грузы через люк. Плюс повсюду было рассыпано сено, особенно у стен.

За ним, пыхтя, поднялась и Дайлин.

— Теперь я знаю, почему у тебя нет женщины, — буркнула она.

— Возможно.

— Скажи, что мы не зря сюда залезли, — огляделась она, отряхивая ладони.

— Что скажешь, стала бы здесь проводить ночь с тайным возлюбленным?

— Ну… я скажу так, здесь поуютнее, чем в поле. Такое укромное местечко, даже есть где полежать, — подошла она к куче сена. — Только накрыть покрывалом и будет хорошая лежанка.

Место было действительно неплохим. Под потолком на стропилах висела парочка масляных ламп. Между мешками с зерном и деревянными деталями было накидано сено. Парочка вполне могла здесь устроиться для бурной ночи. Только…

— Ты знаешь, зачем здесь так много сена? — поинтересовался он.

— Чтобы не было влажно. Накидал, оно впитало всю влагу, выбросил и закинул новое. Очень удобно.

— Понятно…

Если они здесь встречались, то должны были остаться какие-то следы. Кондрат присел, внимательно оглядывая пол, засыпанный соломой. Дайлин тоже присела рядом, протянула руку и пощупала солому.

— Совсем свежая.

— Возможно, они пытались что-то скрыть.

— Да, или просто поменяли её, так как прошлая отсырела, — предположила Дайлин.

Вдвоём они медленно ползали по полу, разгребая руками сено в поисках какой-либо улики. Хотя бы малейшего намёка. Пока Дайлин разглядывала пол, Кондрат переключился на небольшой стожок сена между мешками и запчастями. Возможно, что-то могло завалиться после бурной ночи или осталась вещица, сохранившая на себе отпечатки пальцев.

Даже малейшая деталь сейчас, которая бы подтвердила, что здесь была Ингрид Юнгрел, продвинуло бы дело. Так они хотя бы знали, где надо искать, а не тыкались слепо в поисках места убийства.

Он начал раскидывать кучу сена в разные стороны, разрывая небольшую кучу, когда оттуда выскочила большая чёрная крыса. Кондрат даже не вздрогнул, проводив взглядом животное, и продолжил своё занятие, и вдруг за своей спиной услышал:

— И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!

Рефлексы были чуток быстрее мозгов, и Кондрат обернулся, уже держа пистолет в руке.

И увидел, как Дайлин прыгает, то на одной ноге, то на другой так высоко, что задирают юбку, о которой так беспокоилась, визжа во всё горло, а под её ногами испуганно носится и так же истошно пищит крыса, ища укрытие. Даже непонятно, кто из них больше напугался.

— КОНДРАТ! КОНДРАТ! ПОМОГИ МНЕ! И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!

— Это же маленькая крыска, — вздохнул он.

— КРЫСА-А-А-А-А-А!!!

Ну судя по её крикам, в глазах Дайлин та была едва ли не с лошадь размером.

Кондрат подошёл ближе, чтобы прогнать бедное напуганное животное, но сам попал под тяжёлую руку. Истошно визжа, Дайлин внезапно запрыгнула на него, как на дерево и начала карабкаться вверх ему на голову, совсем обезумев от страха.

— КОНДРАТ!!! ПОМОГИ!!! КОНДРАТ!!!

И он бы рад помочь, но Дайлин забралась уже ему на плечи, да так, что он сам оказался под юбкой. А потом грохнул выстрел. Он знал, что у неё тоже должен был быть пистолет по правилам, но откуда она его сейчас достала, когда он его никогда у девушки не видел, оставалось тайной за семью печатями.

Пришлось ему немного поднапрячься, чтобы отодрать от себя перепуганную девушку, и перехватить её дрыгающуюся на руки. А после он просто отошёл в угол, позволив испуганной крысе наконец шмыгнуть в открытый люк, оставив их наконец наедине.

Проводив ту взглядом, Кондрат взглянул на Дайлин. Испуганная и заплаканная девчонка вцепилась в него мёртвой хваткой и явно не собиралась отпускать, дрожа всем телом.

— Ну всё, она убежала, — тихо произнёс он.

— Да? — тихо шмыгнула в ответ она.

— Да, я видел, как та шмыгнула в люк. Если здесь и были другие, то они точно разбежались от таких криков.

— Там… там могут быть ещё…

— Не будут, — заверил Кондрат. — Давай, приводи себя в порядок и возвращаемся к поиску улик, хорошо?

— Угу…

Он осторожно посадил её на бочку. Дайлин не с первого раза, но всё же отпустила его, заплаканная и с потёкшей тушью под глазами. Шмыгнув носом, словно маленький ребёнок, она взглянула на него большими заплаканными глазами, после чего огляделась.

— Их точно больше нет?

— Если даже есть, то ты на бочке, и они до тебя не дотянутся, а я их спугну.

Она, конечно, тот ещё кадр. Не боится трупов, не боится крови и внутренностей, но крысу испугалась. С другой стороны, фобии, они такие — ты можешь вообще ничего не бояться, но какая-нибудь мелочь может привести тебя в полнейший ужас.

Подобрав одну из туфель, который слетела с неё во время этого странного момента, он поставил её перед девушкой и вернулся к поиску улик. Продолжил разрывать кучу сена, где могли предположительно находиться молодые, после чего вернулся к полу, обыскивая каждый сантиметр.

Его расчёт был прост — Ингрид Юнгрел, если она здесь была, убегала из мельницы, а значит событие произошли именно в застенках этой башни. А именно на четвёртом этаже, где уютно и тихо. И раз у неё было свидание с половым контактом, на что намекала сперма, то значит должен был быть и второй человек, который мог попасть под раздачу, а именно её кавалер. И раз он не пришёл к стражам правопорядка и даже не показался нигде, то есть вероятность, что он тоже был убит.

Нет, конечно, может его и не тронули, и он просто молчит в тряпочку, прячась где-то, но это казалось маловероятно на фоне того, что девушку всё-таки застрелили, не пожалев. Разве что он сам убил её, но тут вопрос зачем, который никак не вязался с картиной. Да ещё и пистолет — он не лежал у обычных людей под подушкой в этом мире.

Насчёт причины Кондрат мог сказать только одно: они могли стать свидетелем чего-то или найти что-то, что им не принадлежало, после чего определённые люди это обнаружили и разобрались. Убийство ради забавы казалось тоже маловероятным.

Тем временем Дайлин уже привела себя немного в порядок. У каждой уважающей себя девушки была такая маленькая сумочка, откуда она могла достать всё что угодно. И иногда казалось, что попроси, и у неё даже найдётся жгут или патроны.

Поправив волосы, стерев потёкшую тушь и нанеся новую, она наконец выдохнула и аккуратно слезла с бочки, настороженно оглядываясь по сторонам.

— Кондрат…

— Да? — не глядя, спросил он, увлечённым своим делом.

— Спасибо.

— Не за что.

— И не мог бы ты сохранить это в секрете? Только между нами?

— Не понимаю, о чём ты, — ответил он. — Мы ищем улики с того самого момента, как поднялись и ничего интересного пока не произошло.

Она слабо улыбнулась. Обернись Кондрат, и смог бы увидеть действительно обворожительную улыбку юной и красивой девушки от всей души. Но Кондрат смотрел не в ту сторону. Как говорится, его сталь была крепка, он был непробиваем.

— Да, верно, ничего не произошло… — выдохнула она и вновь присоединилась к нему.

Минут десять они ползали по полу, пока наконец Дайлин не обнаружила кое-что интересное. У самой стены в углу под рассыпанным сеном, где стояли старые коробки.

— Кондрат, помоги мне. Тут, кажется, что-то есть…

Он уже был тут как тут. Быстро и без лишних телодвижений Кондрат убрал коробки, очистив место. Здесь тоже было сено, однако под ним скрывалось бурое и свежее, но уже впитавшееся в доски пятно. Ни он, ни она не были глупы, чтобы не понять, что это была кровь.

— Значит здесь всё же кого-то убили… — пробормотала она.

— Возможно. Или просто ранили. Крови очень мало, — пробормотал он.

— А когда убиваешь человека, то крови обязательно должно быть много?

— Не обязательно, — согласился он. Всё же раны бывают разные. — тем не менее здесь что-то произошло.

— Может парень напал на девушку, она его ранила, пыталась убежать, а он её застрелил?

— Учитывая, что она спала с ним перед этим, я бы сказал, что это маловероятно. Скорее, их кто-то здесь застукал, и они попытались убежать.

— Зачем?

— Не знаю. Но вещи кто-то передвинул, пытаясь скрыть следы. И сено, ты говоришь, свежее. Возможно, крови было гораздо больше, но сено могло впитать большую часть, и его заменили, чтобы было менее заметно.

— Знаешь, что я думаю, — огляделась Дайлин.

— Что?

— Что она стала свидетелем того, что видеть была не должна. Или они, если на тот момент здесь был парень.

— Я тоже так подумал, — кивнул он.

— И нет, я имею ввиду не какое-то преступление. Взгляни, четвёртый этаж, сюда нечасто заглядывают, повсюду пыль. Идеальное место, чтобы что-то спрятать. И допустим… просто допустим, — она будто оправдывалась за свою догадку, — что здесь что-то хранилось и это что-то пришли забирать ровно в тот момент, когда она была здесь. Тогда была причина убить Ингрид, чтобы она ничего не разболтала. Убрать свидетеля.

— Только я думаю, что их было двое, парень и девушка, — добавил он. — Видели оба. И раз тело девушки мы нашли, то тело парня было спрятано.

— А самый верный и быстрый способ его спрятать — закопать, — подвела Дайлин итог.

— Именно.

— Надо спуститься, — решила она. — Поговорим с мельниками. Узнаем, охраняют ли они мельницу и бывал ли здесь кто-то ночью.

Глава 12

— Мы бы хотели задать вам несколько вопросов, — подошёл Кондрат к тому мужчине, что их встретил у мельницы.

— Конечно, — поспешно ответил он, отряхивая руки от мучной пыли. — Что я могу вам рассказать?

— Мельница. Она охраняется ночью?

— Зачем? — удивился он.

— А разве не боитесь, что её обокрадут? — уже удивился Кондрат.

— Так воровать нечего, господин, — развёл тот руками.

— А как же мешки с зерном? Или мешки с мукой? Да даже те же детали?

— Мы не храним здесь ни зерно, ни муку, господин. А детали, какие они могут утащить? Жернов? Ну удачи им, — улыбнулся он.

— Мы видели мешки с зерном на четвёртом этаже мельницы. Их ведь тоже могут украсть.

— Да не сказать, что то зерно прямо-таки хорошее. Конечно, могут украсть, но вряд ли оно кому-то нужно подпорченное.

Такое отношение к зерну даже немного удивляло. Обычно крестьяне трепетно относились к тому, из чего можно было сделать муку, даже если оно было подпорчено. Здесь же… или они жили в таком достатке, что могли не беспокоиться об этом, то ли оно действительно было настолько испорчено, что даже даром не нужно было. Но речь сейчас была не о нём.

— Значит, мельницу не охраняют. А запирают?

— Да конечно.

— Зачем, если всё равно красть нечего?

— Да просто, чтобы никто не забирался сюда. Хотя молодёжь всё равно иногда пробирается молодые. Да что там, я сам приходил в молодости сюда с горячей девицей, чтобы уединиться в романтической обстановке, — хмыкнул он.

Дайлин поморщила нос, а Кондрат просто не отреагировал.

— И как они это делают, если она заперта?

— Кто-то ключ стащит или выпросит, кто-то замок вскроет. Молодые, сами понимаете, всегда найдут путь, когда захотят, — бросил взгляд на Дайлин с некоторым намёком. Та принципиально отвернулась.

— А у вас ключ в последнее время не пропадал?

— Нет, не пропадал. У меня точно. У других тоже, насколько мне известно.

— Вы видели, чтобы кто-т приходил к мельнице? Может замечали, что ночью в ней кто-то был? Может обращали внимание на следы, которых не было?

— Нет, ничего подобного не было.

— Хорошо. Про четвёртый этаж, у вас там сено рассыпано, верно?

— Чтоб влагу впитывать, да.

— Когда его меняли?

— Да давно уже. Кстати, напомнили, господин, спасибо большое, поменять надо будет.

— Вы слышали про смерти девушки? Ингрид Юнгрел?

— Да как не услышать, я сам из той деревни, ужасная трагедия, девушка хорошей была. Отец теперь места не найдёт, как потерял жену и дочь.

— Вы что-нибудь можете добавить в этому?

— Ничего, господин. Если бы мог, добавил бы уже стражам правопорядка. Думаете, её здесь убили?

— Может вы находили какие-нибудь вещи? — проигнорировал Кондрат вопрос. — Туфли женские или бутылки пустые? Простынь?

— Нет, господин, ничего такого не видели. Но если надо, я сейчас мужиков всех соберу, сами опросите их, может кто и видел, — предложил он.

— Да, будьте добры.

Вряд ли они чего-нибудь добьются от них. Даже если кто-то замешен, Кондрат ещё ни разу не видел, чтобы хоть один добровольно признался в преступлении. Хотя нет, был один, вырезал всю банду за то, что ни искалечили его сына. Его взяли прямо на пороге горящего с теми парнями дома, он даже не сопротивлялся. Однако там был иной случай, а здесь…

Как Кондрат и предполагал, ни один из них не открыл ничего нового. Никто не поднимался в последнее время на четвёртый этаж мельницы и не находил каких-либо вещей. Ключи тоже никто не передавал.

— Что скажешь? — спросил Кондрат, когда они отъехали от мельницы.

— Что скажу? Что они могут врать, — ответила Дайлин.

— Врать могут все. Твои подозрения какие-нибудь?

— Ну… она не шла босиком сюда. Обувь кто-то забрал, чтобы не оставить никаких следов, что там вообще что-либо произошло. Это заставляет задуматься, что тот человек не хотел, чтобы убийство связали с мельницей. Он или работает здесь, либо как-то связан с ней.

Достаточно логичное предположение.

— Нам нужна собака, ищейка.

— Собака? Хочешь поймать след?

— Что? Нет, не след, я хочу найти тело второго человека, который был в тот день вместе с Ингрид Юнгрел. Если его убили, что скорее всего так и есть, тело закопали где-то неподалёку. Тащить далеко труп бы никто не стал, да и нужды нет, когда можно закопать в лесу и никто его не найдёт.

— А ты хочешь найти, да?

— Да, с помощью собаки. А ещё надо опросить в деревне, этой и соседней, которая находится по праву сторону реки за пять километров, не пропадал ли там парень какой-нибудь. Чтобы сократить время, можно разделиться, один за собакой, другой опрашивать.

— Я опрашивать, — сразу вызвалась Дайлин. — не хочу искать собаку, а потом ещё и по лесу таскаться.

— Хорошо, я буду искать собаку, — кивнул Кондрат. — А в специальной службе нет таких собак?

— Да как-то нужды не было.

А теперь нужда есть, а собак нет. Учитывая прогресс этого мира, скоро они и сами придут к тому, что лучше держать отдел, который пусть даже раз в год, но выполнит функцию, чем потом в поте лица искать нужные ресурсы.

Кондрат вообще заметил, что здесь нет многих вещей, которые бы облегчили работу. Картотеки в алфавитном порядке, — приходится искать нужную информацию чуть ли не сутки, — досье по всем известным преступникам, — та же история, что и с картотеками, — нет отдела аналитики, первого рубежа обороны. Про отдел криминалистики он не мог ничего сказать, однако тоже предполагал, что там всё далеко до идеала. Иными словами, было над чем работать.

А пока требовалось найти собаку для поиска трупа, и с этой задачей Кондрат отправился в город. Он знал, что в империи есть охотничьи клубы, куда мог прийти каждый, даже не имеющий опыта, чтобы взять в арену снаряжение и поохотиться. Если надо, то выделят ещё и профессионального охотника, который поможет с этим. В столице такой клуб наверняка должен был быть, и через четыре часа Кондрат уже стоял на пороге одного из самых лучших охотничьих клубов. По крайней мере, так ему сказали стражи правопорядка, которых он спросил по дороге сюда.

Расположившийся в пригородах, он больше напоминал плантацию из южной Америки, чем клуб. Грандиозные ворота на входе, аллея тополей или что там росло идущая прямо к двухэтажному плантаторскому зданию, статуи, фонтаны и даже маленький пруд — всё выглядело настолько дорого, насколько мог позволить себе этот мир.

Его уже встречали на входе слуги с вежливыми и учтивыми улыбками в костюмах охотников: приталенные клетчатые коричневые брюки с пиджаками в шляпах, напоминающих чем-то те, что носил Робин Гуд. Да, здесь даже охотились в костюмах, но это только знать, которой, скорее всего, даже дичь выгоняли под зону выстрела.

— Господин, мы рады приветствовать вас в клубе «Весёлый охотник». Вы по записи?

— Специальная служба расследований, сыщик Кондрат Брилль, я хочу поговорить с главным.

Они сразу поменялись в местах, будто им было что скрывать.

— Да, господин, конечно. Позвольте пока вас проводить, управляющий подойдёт.

Они проводили его до здания, где усадили в одно из шикарных красных кресел с древесиной, покрашенной под золото. И пока один предлагал напитки, чтобы скрасить время, другой бегал за управляющим.

Кондрат окинул взглядом помещение. Это был прямо-таки дворец, не иначе. Одни люстры чего стоили. Всё в мраморе, что не в мраморе — в тёмной древесине. А чтобы посетители не забыли, что это за место, на стенах повсюду были ружья, луки, стрелы, чучела и головы животных. Даже был большой камин, классический, большой с поленьями для растопки рядом, хотя Кондрат сомневался, что именно этими аккуратными чистенькими поленьями они топят камин.

Людей было мало, особенно ощущалось это при большом парадном зале с множеством пустующей мебели, и тем не менее они были. Все одетые в походные костюмы, занявшие свободные кресла и беседующие между собой. До него доносились обрывки голосов и весёлый непринуждённый смех гостей, среди которых были и женщины. Не удивительно: в этом мире было не так много развлечений, и женское общество было не прочь развеять скуку даже занятием, которое обычно предписывалось мужчинам.

Кондрат взглядом пробегался по каждому, будто составляя в голове досье с фотографией на любого, кого видел. Он заметил сразу и мужчину в костюме, который спешно шёл к нему в сопровождении одного из слуг.

— Вы свободны, — бросил он мужчинам, после чего слегка поклонился. — Господин Брилль, я управляющий этого места мистер Пафберг, чем могу быть полезен специальной службе расследований?

— Добрый день, мне посоветовали вас, как лучший охотничий клуб.

— И они не соврали, господин Брилль, — улыбнулся тот, кивнув.

— Мне нужна поисковая собака.

— О, гончих у нас много, будьте уверены, мы можем предоставить вам…

— Мне нужна собака, которая могла бы найти закопанный труп.

Всё же собаки, которые искали живых, немного отличались от тех, что искали мёртвых. Кажется мелочь, но натаскивали их по-разному, и Кондрат не надеялся, что здесь найдётся специализированная собака. Поэтому логичнее было обратиться к тем, кто ими владел.

— Прошу прощения, трупа? — уточнил он, нахмурившись.

— Да, трупа. Мы ищем закопанный труп, и, услышав отзывы о вас, я подумал, что в может такая найтись.

— Для трупов… Я надеюсь, вы понимаете, что собак обучают и…

— Я знаю. Поэтому спрашиваю у вас.

— Простите, что уточняю, естественно, мы постараемся помочь… Хм… — он задумчиво почесал подбородок. — Собака для поисков трупов… У нас есть собаки-ищейки, но прямо чтобы искать мёртвые тела…

— Может вы знаете разводчиков собак, которые смогут предоставить такую?

— Я… я думаю, что мы сможем к завтрашнему дню найти подходящую, хотя не могу ручаться за результат. Как вы понимаете, их надо дрессировать, натаскивать на поиск определённых запахов, а мы всё же охотничий клуб.

— До завтра я смогу подождать, — кивнул Кондрат.

— Тогда мы просим прощения за эту задержку, но завтра мы найдём лучшую из лучших, — учтиво улыбнулся мужчина.

Однако на следующий день первым местом, куда отправился Кондрат, был не охотничий клуб, а кабинет мистера Урдена, куда вызвали и Кондрата, и Дайлин.

— Ты что успел натворить? — шикнула она.

— Я ничего не делал, — ответил он с невозмутимым видом.

— Но нас вызывают!

— Я вижу.

— Значит всё же что-то учудил без меня, — убеждённо заявила Дайлин.

— Ничего не успел.

— Даже отпустить тебя одного нельзя… — пробурчала она недовольно.

Кондрату и самому было интересно, почему их вызывают. Вчера они успели встретиться, чтобы обсудить результаты, прежде чем разойтись. Никто так и не заявил о пропаже юноши или мужчины. Все слышали про убийство девушки, но слыхом не слыхивали про кого-нибудь мужского пола. Дайлин даже успела опросить жителей Ривунтара по поводу подозрительных личностей или каких-то странных событий, но все лишь разводили руками.

А теперь ещё и вызов на ковёр к главе сыскного отдела.

Застали они Урдена в обычном его состоянии — за какими-то документами. Он, как обычно, даже не взглянул на них, просто указал пером, чтобы они встали перед его столом. Кондрату даже стало интересно, что он постоянно пишет.

Лишь закончив дело, тот наконец взглянул на них.

— И чья это была идея? — негромко поинтересовался он.

Уже в тот момент Кондрат заподозрил, о чём пойдёт речь, однако Дайлин всё же уточнила.

— Прошу прощения, мистер Урден, но о чём вы?

Вместо ответа тот положил на край стола перед ними лист. А если точнее, счёт на оплату услуг. Здесь уже сомнений не осталось. Кондрат сделал шаг вперёд.

— Это была моя идея, мистер Урден.

— Какая идея? — всё ещё не могла понять Дайлин, но она уже никого не интересовала.

— Мистер Брилль, оглянитесь вокруг. Нет-нет, вы оглянитесь, что вы видите? — попросил он.

Кондрат огляделся.

— Кабинет.

— Богато ли он выглядит?

— Нет.

— Это потому, что мы не банк, если вы не заметили. Мы не располагаем такими финансами, чтобы оплачивать каждую вашу идею. Поисковая собака. Я могу поинтересоваться, зачем она вам?

— Так это из-за неё? — воскликнула Дайлин.

— Вы не знали? — взглянул на неё Урден.

— Я… — она замялась. — Я… я знала…

— Тогда какие вопросы?

— Никаких, мистер Урден, — ответила она, отведя взгляд.

— Так зачем вам собака, которая обошлась нам аж в корону с учётом, что мы её даже не покупаем?

— Для поисков тела, — ответил Кондрат, спокойно.

— Какого?

— Дело Ингрид Юнгрел, мистер Урден.

— Обычное убийство потребовало специальную поисковую собаку? Мы точно об одном деле говорим?

— Мы подозреваем, что она была не единственной жертвой. По уликам, найденным нами, мы предполагаем, что она встречалась с кем-то, предположительно, с мужчиной, который, вероятнее всего, тоже был убит. Всё говорит о том, что они, скорее всего, могли стать свидетелями противозаконной деятельности, настолько важной, что их решили убить.

— Знаете, что я сейчас услышал от вас? Подозреваем, предполагаем, вероятнее всего, скорее всего. Одни предположения.

— Мы не знаем, что именно произошло, мистер Урден, однако всё указывает на убийство свидетелей чего противозаконного. Причём противозаконного настолько, что преступник решил не запугать, а убить свидетелей.

— Это обычное убийство девушки, коих случается десятки каждый год в столице. И вы хотите мне сказать, что за ним стоит что-то более серьёзное?

— Я не могу сказать, что за ним стоит, мистер Урден, однако оно оказалось гораздо серьёзнее, чем выглядело на первый взгляд. И я могу поставить на кон свою службу, что есть ещё один труп. Я не знаю, найдём ли мы его или нет, но, если понадобится, я сам обойду леса рядом, чтобы найти его. И Дайлин пусть и знала про мою затею, но не был в курсе, что я пойду просить её в охотничьем клубе.

— Что ж… пусть так, доверимся вашему чутью, — кивнул он. — Конечно, увольнять вас мы не собираемся пока что, мистер Брилль, однако на будущее — любое взаимодействие с коммерческими структурами, у которых вы просите что-то, в следующий раз обсуждать только со мной, потому что они потребуют оплату за свои услуги. Я ясно выразился?

— Более чем.

— Вот и отлично, мистер Брилль, надеюсь на взаимное понимание. На этот раз я закрываю глаза, однако в следующий будьте добры. А теперь занимайтесь вверенным вам делом.

Они вышли в коридор. Как их начальник, он оказался куда более сдержанным, чем Кондрат мог подумать. В его мире за подобное начальник бы рвал и метал, крича на него во всё горло. А здесь лишь предупредил, дав добро. Правда начальника заменила Дайлин.

— И ты мне не сказал⁈ Кондрат, ты что⁈ Совсем уже⁈

— Я не знал, что они потребуют оплату.

— А что они, по-твоему, потребуют⁈ ТЫ просишь их оказать услугу! Или ты думаешь, что здесь всё бесплатно⁈ — она сделала глубокий вдох, беря себя в руки. — Так, новое правило. Каждое своё действие, куда ты пойдёшь, что будешь делать и так далее, сначала сообщаешь мне, понял?

— Как скажешь, Дайлин.

— Вот именно, как скажу! Да и вообще, я бы сама оплатила эту собаку, скажи ты мне, — буркнула она под конец.

— Хорошо.

— Да, хорошо!

Дайлин была вспыльчивой, однако Кондрат старался не придавать её поведению особого внимания. Видно, что старается держать себя в руках, а этого достаточно. Конечно, неприятно, что на тебя ругается девушка, которая тебе в дочери годится, однако и он был здесь не совсем прав, и она ещё молода, и плохо держит себя в руках. Это не оправдание, естественно, но факт того, что Дайлин пыталась держать себя в руках, заставлял Кондрата пока мириться с её поведением.

Что же касается собаки, то, когда они вдвоём приехали к охотничьему клубу, та только присвистнула.

— Ты, конечно, и нашёл место, где собаку просить, Кондрат.

— Переборщил?

— Да как бы тебе сказать… В этот клуб даже особы императорской семьи приезжают, чтобы поохотиться. У них там цены будь здоров. Надеюсь, ты отказался от напитков?

— Да.

— Ну слава богам, хоть на это спасибо, а то бы потом всю зарплату отдавали. В следующий раз решай такие вопросы через меня, договорились? Или хотя бы посоветуйся.

— Так и сделаю.

— Ну вот и славненько, — словно почувствовав, что он раскаивается Дайлин прямо-таки подобрела и даже позволила себе улыбнуться. А Кондрат теперь понимал, почему она до сих пор не замужем.

Глава 13

— И это собака, которая будет искать труп? — с сомнением пробормотала Дайлин. — Как-то невнушительно она выглядит.

— Госпожа, в этом деле важен не размер, — вежливо улыбнулся охотник.

Собака, которую им нашли была чем-то вроде таксы с обвисшей мордой и длинными ушами. Как их звали в мире Кондрата… бассет-хаунд или как-то так, если он не ошибается. Он не помнил, чтобы подобных собак использовали на службе, да и была ли она в принципе известной ему породы, однако раз предложили, значит она подходила.

— Труп найдёт?

— По идее, должно, — кивнул мужчина.

— По идее?

— Я не могу ручаться, но…

— Погодите-ка, мы заплатили корону за то, что вы даже не уверены, поможет ли она или нет? — возмутилась Дайлин.

— Гарантий нет, госпожа, однако мы уверены, что…

— За корону нет гарантий⁈ Вы что, решили нажиться на специальной службе расследований⁈

— Госпожа, — уже забеспокоился охотник. — Это лучшая собака, которая подходит для этого…

— Это какое-то мошенничество… — пробормотала она и недобро прищурилась. — А не обмануть ли нас пытается ваш клуб?

— Госпожа… — уже жалобно пробормотал охотник.

— Ладно, давай просто посмотрим, — предложил Кондрат. — Не проверим, не узнаем.

Гадать действительно не имело смысла. Всё можно было выяснить только на практике, однако это лишний раз доказывало, что специальной службе не хватает многих отделов, которые бы решили такие вопросы. Наверняка, это не единственный раз, когда ищейка могла пригодиться.

Доехали они до мельницы без каких-либо приключений. Охотник поехал с ними, чтобы контролировать работу. Собака по кличке «Ров» бежала рядом с лошадьми, неутомимая и радостная, иногда убегая в поле или лес, почувствовав добычу, но всегда возвращаясь. Лишь когда они спешились у мельницы, где уже работали мужчины, охотник нацепил на собаку поводок.

— Где надо искать? — поинтересовался он.

— А она так по запаху труп не найдёт? — спросил Дайлин с подозрением.

— Это не совсем так работает… — сразу начал оправдываться охотник.

— Надо знать хотя бы примерное место, где его могли закопать, чтобы она учуяла, — вместо него ответил Кондрат. — Это не работает так, что она прямо с ходу учует запах. Только когда подойдём поближе.

Он огляделся по сторонам.

Где мог находиться труп. В полях? Возможно. Но куда вероятнее, что его закопали в лесу, то в том, что раскинулся ниже мельницы у подножья склона. Будь он преступником, то закопал бы его именно там. Почему? Просто ассоциация, что в лесу что-либо сложнее найти. Да, в поле тоже сложно что-то найти, однако если речь идёт про спрятать, предпочтение у людей падает именно на лес.

Что касается конкретного места, то тут было сложнее. Точно не на той стороне реки — никто бы не потащил тело через бурный поток, разве что сбросил бы его туда.

— Начнём с той части леса и будем постепенно увеличивать радиус поисков. Сначала тот кусок, потом этот и так по очереди. Они не могли утащить его далеко.

— Это может занять не один день, — предупредил охотник.

— Вы же не хотите сказать, что мы должны платить по короне каждый день? — Дайлин буквально из воздуха появилась за его правым плечом. Тот бедный аж вздрогнул.

— Что? Нет-нет, у нас есть несколько дней, и я буду помогать вам по мере сил! Ров! За дело, вперёд, мой мальчик, найдём его!

Ров радостно загавкал и бросился в лес, натянув поводок так, что охотнику пришлось податься назад, чтобы удержать его.

И они приступили к делу.

Поисковая собака могла почувствовать труп при хороших условиях плюс-минус с двадцати метров и на глубине что-то около двух метров или так, если Кондрат правильно помнил с курсов криминалистики. Радиус не был большим, но этого вполне хватало, чтобы отыскать тело, зная лишь примерное расположение. Плюс, могила должна была быть свежей, а значит даже визуально её можно будет найти, главное правильно разбить на районы, чтобы не пропустить ни одного пяточка.

Это было больше похоже на прогулку по лесу. Для Дайлин. В то время, как Кондрат внимательно всматривался в кругу, а охотник вёл собаку, следя за её поведением, девушка просто наслаждалась тишиной, разглядывала деревья, даже подобрала цветок и воткнула себе в волосы. Зачем? Кондрат боялся, что никогда не найдёт на это ответа. Как и не найдёт ответа на то, зачем она спрашивала у него, идёт ей или нет.

Каким бы непробиваемым он ни был, однако мог точно сказать, что он ей не нравится. Не нравится, как мужчина, с которым она бы организовала союз.

— Ты бы по сторонам смотрела, — предложил он.

— Я и смотрю, вон, например, видишь? — она указала на ярко зелёную птицу размером с воробья. — Это стригалка.

— И?

— Она очень редка, и если увидишь её, то это к счастью.

— Она права, — поддакнул охотник.

— Прошу, не отвлекайтесь, — попросил Кондрат и обратился к Дайлин. — Не думаю, что она поможет нам найти труп. Да и не сказать, что это будет радостное событие.

— Но это к удаче!

— Дайлин.

— Ладно-ладно, — подняла она руки. — Но к справке, я слежу за округой. Например, мы уже почти обошли этот участок и времени хватит ещё на два таких же максимум, прежде чем стемнеет.

— Они не стали бы утаскивать его очень далеко. Он где-то здесь.

— Если он есть.

— До сих пор сомневаешься?

— М-м-м… нет, не сомневаюсь, просто боюсь, что мы можем его не найти и тогда дело станет тёмным.

— Не станет. Переключимся на другие улики.

Всегда есть, где копать, главное, знать, что конкретно ты ищешь.

И в тот момент, когда они уже заканчивали третий участок, а солнце начало клониться к небу, Ров неожиданно остановился, внимательно принюхиваясь к земле.

— Что-то есть! — крикнул охотник.

Кондрат, который за это время уже успел немного расслабиться, и Дайлин, которая пока и не напрягалась, вытянулись, оглядываясь по сторонам.

Собака потянула за собой хозяина, продолжая внимательно вынюхивать землю, но уже через десяток метров Кондрат и сам заметил могилу. Прикрытая травой, листвой и ветками, она была практически незаметной, если не обратить на неё внимания. Можно рядом пройти и не заметить, но если поймаешь взглядом, развидеть её уже будет невозможно.

Опередив собаку с охотником, Кондрат дошёл до могилы и начал раскидывать мусор, накиданный сверху.

— Дайлин, сбегай за лопатой, — приказал он.

Это заняло у неё не больше двадцати минут. То есть десять минут от мельницы — не так далеко, но и не близко, чтобы человек случайно наткнулся на это место. Перехватив у неё лопату, он уже собирался воткнуть её в землю, когда замер. Взглянул на полотно и заметил на ней уже засохшую землю. Возможно, именно этой лопатой они и копали могилу.

— Я сейчас раскопаю, а ты езжай в город и приведи стражей правопорядка или кого мы там должны вызвать.

— А что ты вдруг раскомандовался? — возмутилась она.

— Хорошо, приказывай.

— Э-э-э… я в город, а ты пока копай… — поняла, что повторила то же самое, и виновато улыбнулась. — Ладно, я быстро.

— Давай, — Кондрат взглянул на охотника. — А вы пока останьтесь со мной. Мало ли какая помощь может понадобиться.

И начал копать. Осторожно, чтобы случайно не повредить тело. Уже после нескольких минут он само отчётливо почувствовал гнилостный запах, после десяти показалось и мёртвое тело. Кондрат поморщился и вытащил платок, приложив к лицу. Охотник вовсе отвернулся и вырвал. Только собаке было всё равно.

Теперь оставалось лишь дождаться стражей правопорядка или тех, кого приведёт Дайлин. И привела она всё же стражей правопорядка. Надо было отдать должное, что делали они всё по уму: оградили территорию, начали осматривать округу на поиски улик, принесли массивных ламп с направленными светоотражателями, которые даже с масляной лампой давали достаточно света, а здесь их было несколько.

Приехали и представители морга, которые осторожно осмотрели тело, после чего вытащили его и перегрузили в повозку. Они были единственными, кого не выворачивало на изнанку. Дайлин избежала этой участи, так как стояла предусмотрительно далеко.

— Кондрат, я не пойду на осмотр тела, ладно? — жалобно попросила она. — Я даже отсюда чувствую эту вонь.

— Без проблем, я сам осмотрю, — кивнул он.

Они вернулись в город уже под ночь. Морг уже не выглядел столь приветливо, как днём. От одного взгляда на тело уже становилось тошно. Да, оно избежало участи быть раскопанным животными, однако разложение уже шло полным ходом. Тело слегка раздулось, глаза выдавливало из черепной коробки, пузо слегка вздулось. Кондрат видел личинки, которые уже принялись за дело.

Потребовалось время, пока двое патологоанатомов отчистят его с самым невозмутимым видом. Один из них, не оборачиваясь, протянул платок, пропитанный чем-то едким, но хорошо перебивающим запах гниения.

— Итак… — один из патологоанатомов взял блокнот. — Мужчина, возраст примерно двадцать три года плюс-минус три. Состояние тела удовлетворительное. Был одет в повседневную одежду. Смерть, предположительно, наступила, судя по степени разложения четыре-пять дней назад. В могиле были найдены ботинки, предположительно, женские.

— А где они? — спросил Кондрат.

Патологоанатом недовольно взглянул на него.

— Там, на втором столике посмотрите.

Женские ботинки. За время, проведённое в могиле, они успели пропитаться запахом. Он взял один из них в руки, покрутил, прикинув размер ноги девушки. Вроде по размеру они подходили, да и по логике они точно принадлежали убитой.

Он вернулся к патологоанатомам, которые продолжили осмотр тела.

— На руках видны раны, видимо, полученные при сопротивлении. В латеральной области шеи видна рана, судя по характеру… — он пригляделся, нагнувшись над телом, — полученная от огнестрельного оружия. На груди есть ещё одна рана…

Второй патологоанатом осторожно расстегнул рубашку покойного и главный нагнулся над ещё одним пулевым отверстием. Разглядывал её несколько секунд, даже не постеснялся потыкать сначала пальцем, а потом и пинцетом, после чего взял линейку и измерил.

— Вторая рана по средней линии правой часть грудной клетки в районе второго ребра ещё одна рана, предположительно от огнестрельного оружия. Диаметр заставляет предположить, что обе раны были получены в следствие выстрела из мелкокалиберного оружия, предположительно, пистолета. Точнее сказать можно будет при вскрытии, вытащив пулю.

— Получается, всего две раны? — уточнил Кондрат.

Они переглянулись, после чего начали раздели его полностью. Зрелище, конечно, то ещё, но они раздевали его с самым невозмутимым видом.

— Так, больше ран нет. Две огнестрельных раны. Скорее всего, смертельным было в шею, но точнее сказать можно будет только при вскрытии.

— Вы уверены, что он был убит из пистолета? — уточнил Кондрат.

— Та, что попала в шею, прошла на вылет. Точно можно будет сказать, лишь вытащив пулю из груди. Но по размеру пулевого канала я предполагаю, что всё же выстрел был произведён из пистолета.

Дайлин ждала его в коридоре. Её до сих пор мутило от увиденного, сидела, как котёнок после дождя.

— Ну как? — подняла она взгляд.

— Тебе до сих пор плохо?

— Надышалась этим… запахом…

— Так ты же близко не подходила.

— Знаешь, я девушка хрупкая, мне и такого хватит, — буркнула она. — Так как там?

— Две огнестрельных раны. Шея и грудь справа на втором ребре здесь, — показал он на себе.

— Не показывай на себе! — воскликнула она.

— Почему?

— Примета плохая!

Мда…

— Патологоанатомы сказали, что предположительно его убили из пистолета. Точнее скажут, как извлекут пулю, но уже можно предположить, что его убили те же, что и девушку. Однако она успела выскочить, а он нет.

— Три выстрела из пистолета, получается?

— Именно.

Кто носит три пистолета? Обычно человек имеет один пистолет, ну два максимум. Три тоже может быть, но очень маловероятно, насколько он мог судить по опыту этого мира. Два пистолета обычно было достаточно. Кондрат очень сомневался, что один единственный человек успел выстрелить раз, потом перезарядиться и выстрелить во второй, а потом ещё и третий вдогонку.

Даже если предположить, что у человека два пистолета, то получалось, что ему всё равно пришлось бы перезарядиться, чтобы убить девушку, и делать ему бы это пришлось набегу, преследуя её, что в принципе практически невозможно.

Получалось три выстрела, и что-то заставляло его подозревать, что там был не один убийца, а сразу несколько. Трое, как минимум, если быть точнее. Именно об этом и подумала Дайлин. Три человека, которые имели нелегальное оружие.

Теперь точно можно было сказать, что это были не какие-то личные счёты, а целенаправленное убийство свидетелей.

Кондрат мог предположить следующее.

Несколько вооружённых человек приехали на мельницу, когда там были молодые и предавались плотским утехам. Они поднялись на четвёртый этаж, где застали Ингрид Юнгрел и её парня. Скорее всего, парень бросился на них, чтобы защитить её, и получил две пули, после чего быстро истёк кровью. Это дало возможность девушке выскочить на улицу, но через чёрный вход. Ингрид уже убегала по берегу вдоль реки, когда ей выстрелили вдогонку, попали в голову и убили. Её тело упало прямо в реку и было вынесено к деревне. Что касается парня, то его оттащили в лес и закопали, а сено наверху сменили, чтобы спрятать следы.

Зачем преступникам подниматься наверх, куда обычно никто не заглядывает? Только если они там что-то прятали и в тот злополучный день хотели увести оттуда. Прятали такое, что нельзя было показывать случайным людям. Это могли быть наркотики, награбленное или оружие.

Что могло быть там такого важного, что они пошли на это? Убийство всегда лишний шум и внимание, которого все пытаются избегать. Обычные грабители тем более стараются всегда обходиться без лишней крови, чтобы не ухудшать своё положение. Им легче запугать или даже подкупить, чтобы свидетели молчали.

Значит там было то, что необходимо было держать в строжайшей тайне. Наркотики? А почему не припугнули просто? Если это их место схрона, то такое вызвало бы лишний интерес, лишив их места хранения.

Может быть оружие? Хотя ради оружия убивать… А если там было много оружия? Настолько много, что это точно бы вызвало вопросы? Или так много наркотиков, что речь шла о громадной сумме, из-за которой тоже никто не стал бы рисковать? Как раз четвёртый этаж мельницы, куда никто бы не стал заходить лишний раз, а наружный лифт позволил бы поднять и спустить груз. И как раз недалеко от города.

Наркотики или оружие? Награбленное Кондрат тоже не вычёркивал, но ставил на второй план по вероятности.

— Дайлин, как вы ищите наркотики?

— Думаешь, это наркотики? Не оружие?

— А почему оружие?

— Не знаю, я лишь предполагаю, Кондрат, — ответила Дайлин. — Наркотики мы ищем собаками.

— То есть они у вас есть?

— Есть, — кивнула она.

— А для трупов нет? — удивился он.

— Уж извини, не знали, что понадобится. А вот наркотики постоянно ищут.

— Хорошо, а что насчёт оружия? У вас есть собаки, который могут по запаху пороха или смазки найти оружие?

— М-м-м… нет, такого у нас нет, — задумавшись, ответила Дайлин.

— Хорошо, можно поступить следующий образом. Думаю, что ты согласна, что на четвёртом этаже что-то прятали, да?

— Да, согласна.

— Убить их могли из-за чего-то действительно серьёзного. Вряд ли там проходила сходка бандитов. Скорее всего, что-то хранили. Предположу, что что-то награбленное, оружие или наркотики. Если собака не обнаружит наркотиков, то, скорее всего, это или оружие или награбленное.

— Думаешь, они бы стали убивать ради того, что награбили?

— Думаю, нет. Обычно, это сразу продают правильным людям, чтобы не держать на руках и не попасться с этим, но могли и складировать. Однако я согласен, что вариант с награбленным слабо вероятен. Значит, остаётся оружие.

— Много оружия, вряд ли там два-три ружья, — негромко заметила Дайлин.

— Именно.

Её глаза зажглись.

— Ты понимаешь, что это значит?

— М-м-м… не совсем. Пояснишь?

— Кондрат, — она даже встала. — Это серьёзное дело. Если это оборот оружия, то это дело, которым мы и призваны заниматься. Незаконный оборот оружия в крупном размере! Это наше звёздное дело! Мы сможем доказать, что можем справиться с чем-то более серьёзным, чем ловля обычных преступников!

Она прямо-таки засветилась от счастья.

— Но мне нравится ловить преступников, — нахмурился Кондрат, но девушка похлопала его по плечу.

— Нас ждут великие дела, Кондрат.

— Только именно после таких слов всё идёт наперекосяк, — вздохнул он. А внутри вновь появилось какое-то беспокойство. Беспокойство за своего напарника.

Глава 14

Они вернулись на эту злосчастную мельницу уже собакой, натренированной на поиск наркотиков. Вернее, злосчастной она была только для Дайлин, а вот Кондрату здесь нравилось. С одной стороны поля, с другой леса, от реки шла приятная прохлада в жаркий летний день, а мельница добавляла этому месту какой-то умиротворённой живописности.

В этом плане, как призналась Дайлин, ей больше нравились облагороженные сады, парки Ангартрод и вообще…

— Нет ничего лучше, чем хорошая комната, удобный диван, тёплый плед, вкусный чай и книжка в руках.

— Я думал, что тебе больше нравится что-то более подвижное.

— Охота? — взглянула она на него. — Да, охота мне тоже нравится. И скачки. Но от комфорта я не откажусь. А тут… — она хлопнула себя по шее, убив комара, — уютом не пахнет. Ещё и всякая мошкара достаёт.

— А вчера ты наслаждалась, гуляя по лесу, — заметил он.

— Нет, ну по лесу прогуляться я не против тоже, однако мы сюда уже который раз приезжаем. Осточертело уже ездить из города в это захолустье.

— Эта деревня рядом со столицей находится.

— Но не отменяет того факта, что сюда ехать целых три часа.

Они наблюдали за тем, как человек с обученной собакой заходит в мельницу. По его словам, это должно было занять что-то около двадцати минут.

— Дайлин, могу я спросить личный вопрос?

— Давай, а я посмотрю, отвечать на него или нет.

— Ты ведь из аристократии, верно?

— Ну… да, это так заметно? — улыбнулась она.

Ну как бы… тут было тяжело не заметить. Как по её манерам, так и по одежде и даже по коже. Да тут не заметить очень сложно. Даже обычные сельские жители сразу поняли, кто она, если верить их внимательным взглядам.

— Есть такое, — кивнул он. — А у тебя есть титул?

— Я баронесса, — и шутливо сделала неполный реверанс. — Приятно познакомиться.

— Но разве аристократов берут в специальную службу?

— Обычно нет, но иногда делают исключение.

— Тебе сделали, как я понимаю, исключение.

— Да, я… мой род, он берёт своё начало от боковых ветвей императора. Скажем так, моя прабабушка была четвероюродной сестрой императора на тот момент.

— Это…

— Очень далёкая связь, я знаю, — кивнула она. — И тем не менее в моих жилах течёт кровь императора, правда сильно разбавленная. Ну а я, как дальняя его родственница, заслуживаю определённую толику его доверия. Ну и мой отец служил в своё время в императорском дворце и даже был рядом с императором…

— Короче, ты входишь в то самое исключение, — подытожил Кондрат.

— Не в последнюю очередь потому, что у меня отличные навыки, и я была лучшей! — похвасталась она. — Ну и наш род ко всему прочему уже давно не тот, что может действительно на что-то влиять. Наверное, всё это в купе и сыграло свою роль.

— А твои родители, они…

— Были ли против, чтобы девушка пошла на такую профессию? Нет, они погибли, когда мне было тринадцать лет, — пожала она плечами. — Баронство досталось мне, как единственной их наследнице.

— Я думал, по женской линии оно не передаётся.

— Не совсем так. Если есть сын, то всё отходит к нему, а здесь, скорее, уже от безысходности, чтобы сохранить род. Система там не простая, но я сохранила за собой и свой титул, и небольшие земли.

Кондрату стало интересно, а не связана ли гибель родителей с тем, почему именно она пошла этим путём. Загадочная гибель могла вполне послужить поводом стать сыщиком, чтобы потом, используя свою возможности, докопаться до правды. Однако это уже было личное, и так глубоко лезть он не собирался, да и неинтересно ему было это.

Вскоре мужчина с собакой вышел из мельницы.

— Всё чисто, никаких следов наркотиков.

— Точно? — уточнила Дайлин.

— Точнее не бывает. Если бы они там были, пёс бы унюхал их. Так или иначе через мешки чуть-чуть что-то да просыпается, а там просто идеальная чистота.

— Значит наркотики вычёркиваем, — произнёс Кондрат. — Остаётся оружие или награбленное.

— А это можно выяснить… — пробормотала Дайлин.

— Как именно?

— А расспросить местных девушек и парней, что туда ходят. Вдруг перед Ингрид там уже побывал кто-то на любовном свидании? Вряд ли там что-то оставили на день или на два, скорее всего вещи пролежали не меньше недели. Иначе зачем так заморачиваться, чтобы сначала туда загрузить, а потом выгрузить?

— Меня смущает другое. Даже если мы выясним, что там было, непонятно, куда именно двигаться. Кто их забирал, откуда… А чьи это земли, кстати говоря? — потопал он ногой по гравию, устилающему подъездную дорожку.

— Земли нашего императора, — ответила она.

— Значит можно вычёркивать, что кто-то из подданных в этом участвует, — по крайней мере, вряд ли император стал бы сам себе ввозить оружие. А будь это поданные, они бы хранили его от греха подальше на своей территории. Или нет, если не хотят привлекать к себе внимания…

— Ладно, едем в деревню, узнаём точно, видел ли кто-то, что там хранилось или нет, а дальше уже решаем, куда продвигаться.

Кондрат и Дайлин спустились обратно в деревню, разделив между собой обязанности. Она должна была разговорить девушек, на Кондрате были парни. И пусть Дайлин сомневалась, что ему удастся разговорить юношей, учитывая, какая давящая аура его окружала, — с такой только закоренелых уголовников допрашивать, — но попробовать всё-таки стоило.

Оказавшись в деревне, они разделились. Дайлин практически сразу направилась в сторону девушек на поле, которые, завидев её сразу вытянулись и как-то странно захихикали, как-то заговорчески. Кондрат же поймал взгляд парня, который рубил дрова.

Дайлин была права, едва Кондрат спешился напротив него, парень прямо-таки скукожился под его пустым взглядом, перехватив топор так, будто собирался отбиваться.

— Я хочу задать тебе пару вопросов.

— Да, конечно, господин, — отшагнул он назад.

— Ты бывал на мельнице?

— Нет, никогда в жизни, — но бегающий взгляд говорил об обратном.

— Тебе за это ничего не грозит, я просто хочу узнать, что там ты видел, — попытался мягко объяснить Кондрат.

— Нет, господин, я не бывал на мельнице, да и зачем мне там бывать?

Так было практически с каждым.

И пока Кондрат обходил каждого юношу, которые шарахались от него, как от огня, Дайлин общалась с девушками так, будто они уже были лучшими подружками. Смеялись, подшучивали друг над другом, Дайлин даже «по секрету» рассказывала о слухах в кругах аристократии, кто с кем встречается и какие курьёзы там были. И получалось, что от Кондрата молодые бегали по всей деревни, а вокруг Дайлин собирались чуть ли не толпой.

По итогу и результаты у них были разные.

— Ну как, выяснил что-нибудь? — с улыбкой спросила она.

— Они отказываются говорить.

— Да, я видела, как толпа парней бегали по деревне, прячась от тебя. Ты что им такое сказал, что они тебя так испугались?

— Ничего.

— Ну… — Дайлин пробежалась по нему взглядом. Даже в жаркую погоду одетый в чёрные брюки, жилетку и пиджак, шляпу так ещё и с пальто на плечах, будто ему было всегда холодно. И козырёк шляпы бросал на его лицо тень, и без того суровое делая угрожающим. — Ну-ка, улыбнись.

— Зачем?

— Просто улыбнись, давай, ради меня.

Кондрат улыбнулся, и Дайлин поёжилась.

— Никогда Кондрат не улыбайся. Ладно, зато я кое-что разузнала. Одна из девушек заскакивала туда на прошлой неделе с одним молодым человеком. Говорит, что там стояли какие-то длинные ящики друг на друге, накрытые тентом.

— Откуда она узнала, как они выглядят под тентом?

— Они его кинули на солому. Говорит, обычные сколоченные ящики.

— Длинные.

— Да, как под ружья, — кивнула она с гордостью. — Это было оружие.

— Она могла ошибиться.

— Я не понимаю, в какую сторону ты толкаешь, Кондрат. Ты даже ведь сам сказал, что это могло быть оружие.

— Да, но я не хочу, чтобы мы видели то, что хотим видеть, — объяснил он свой скептицизм.

— Ящики, похожие на кирпичи, длинные, друг на друге вдоль стен. Мы там никаких ящиков подобных не видели, а значит именно их и забрали. Так как у нас был вариант про награбленное, наркотики и оружие, наркотики отмелись, а награбленное обычно не хранят в вытянутых коробках. Остаётся оружие. Ружья, например. Сколько один ящик вмещает?

— Двенадцать ружей.

— А размеры?

Кондрат задумался. Он видел ящики для ружей, но размер…

— Где-то сорок сантиметров в высоту, сто пятьдесят в длину и шестьдесят в ширину.

— Она сказала, что их там было по грудь, где-то столько, — показала она уровень рукой. — Это около ста двадцати сантиметров или трёх ящиков друг на друге. Получается, что так их могло быть около тридцати шести. И это речь про высоту, так как сколько их в ряд стояла, она сказать не могла. И они стояли вдоль стен, а значит их, как минимум, могло быть больше пятидесяти. А это… — её глаза засверкали. — Это незаконный оборот оружия в особо крупном размере!

— Особо крупном?

— Если больше пятидесяти, то в особо крупном! Да! Кондрат, тут что-то очень крупное намечается!

— Не надо об этом сообщить мистеру…

— Урдену? Нет, у нас же нет никаких доказательств, что мы правы, верно? — пожала она плечами с улыбкой. — Значит ведём дальше, а то его отберут и передадут кому-нибудь другому.

— Дайлин, такой оборот, который попадает под особо тяжёлую статью — это что-то очень серьёзное. Столько просто так не таскают. Он должен знать.

— Но мы-то сами не знаем, ошибаемся или нет, верно? — подмигнула она. — Как выясним точно, сразу расскажем. А тут что мы скажем? Девушка случайно увидела ящики, но не знает, что в них?

— Но мы-то знаем.

— Вот как докажем это, так и будем говорить, — решила она. — А теперь нам надо понять, где их искать…

— В городе, — сухо ответил Кондрат.

— Только не это… — выдохнула она.

— Что?

— Ты на меня обиделся!

— Я не обиделся. Мы должны доложить об этом.

— И потерять дело? Отправиться ловить карманников? Ты этого хочешь? Мы знаем только пред-по-ло-жи-тель-но, понимаешь? Это наша догадка, но мы не знаем точно, что там. Скажем, что это построено на наших догадках? И ещё один момент, я тут подумала насчёт девушки. Как ты считаешь, а она могла знать убийцу?

— Почему ты так решила?

— А что, если она его узнала, а он узнал её? Да, за оружие могли убить, но могли бы и прогнать, типа это частное владение, убирайтесь. Но если она его узнала, то риски возрастали, и поэтому их попытались убить.

— Или узнал парень, — предположил Кондрат.

— Или он. Обычная девушка, да и парень не смогли бы сказать, что там за ящики, даже бы не поняли, что там, и их можно было просто прогнать, но тот факт, что одного из них узнали, могло всё усложнить. И всё это в купе привело…

Она сделала пистолет пальцами и изобразила выстрел со звуком «Паф».

Могло быть такое? Могло. Но тут два варианта: он или она узнала одного из них, и их из-за этого убили, или убрали из-за того, что они в принципе стали свидетелями. Но сказать с уверенностью здесь было сложно, поэтому пока эту версию стоило отложить до лучших времён, если они ни к чему не придут.

А такая вероятность была высока, потому что где искать оружие, Кондрат ума не мог приложить, а Дайлин упёрлась, чтобы сообщить всё мистеру Урдену, боясь потерять дело. А значит ей и флаг в руки, так как она решила взять первенство в этом деле.

— Я знаю, к кому обратиться! — внезапно сообщила Дайлин.

— Да?

— Конечно, у меня тоже есть связи. Только придётся подождать.

— Как скажешь.

— Не дуйся, — толкнула она его плечом в руку. — Тебе это не идёт.

— Я не дуюсь, просто не согласен с твоим решением, — сообщил он холодно.

Она выпрямилась. Видимо, поняла, что он отдаёт ей право решать, и ей польстило, что Кондрат ей доверяет. Что ж, посмотрим, что из этого выйдет. К тому же на носу у него было и другое событие, с которым следовало разобраться, чтобы поставить точку с прошлым делом.

* * *

Он стоял на перроне, ожидая долгожданный приезд Нутико Лонту, которой в скором времени предстояло дать показания в специальной службе безопасности.

Кондрат до сих пор волновался по поводу того, как всё пройдёт. Девушка была слишком непредсказуемой и одному богу известно, не захочет ли она отыграться за случившееся, рассказав подробности произошедшего. В этом случае не поздоровится обоим, но умеет ли она просчитывать последствия, конечно, большой вопрос.

— Спасибо, что согласился помочь, Сайга, — поблагодарил Кондрат стоящего рядом верзилу. — Я знаю, что тебе пришлось ехать аж из Эдельвейса, но мне может потребоваться твоя помощь.

— Не за что, мистер Брилль. Вы же мне платите, — пожал тот плечами. — И я у вас работаю. Поэтому ничего страшного, мистер Брилль, не извиняйтесь.

Кондрат отправил его обратно в свою контору за ненадобностью, однако сейчас она вновь появилась. Было неловко просить его приехать, чтобы в случае чего оказать помощь с транспортировкой одного человека, но…

— А вон и её поезд.

Вдалеке показались клубы чёрного дыма, а через несколько секунд и сам поезд, поблёскивая металлическими деталями на солнце. Он приближался, увеличивался в размерах, и уже минут через пять мимо них медленно проезжала огромная махина, обдавая встречающих клубами пара, вытягивая за собой пассажирские вагоны.

Нутико следовало искать в третьем классе. Несмотря на то, что ей оплатили проезд, никто не собирался предоставлять ей комфортное перемещение. Хоть Кондрат и считал, что те вагоны были скорее скотовозами, чем пассажирскими, дешевизна позволяла простым людям, не имеющим достаточно денег, путешествовать.

Они стояли минут десять, ожидая, пока Нутико выйдет, и когда поток пассажиров иссяк, Сайга негромко произнёс:

— А где тот, кого мы встречаем.

— Та, Сайга. Надо зайти и помочь ей выйти.

Но делать этого не пришлось.

Едва Кондрат встал на первую ступеньку, в проходе показалась и Нутико. Слегка растрёпанная, уставшая и с очень злыми глазами. А ещё без сопровождающих, что было странно. Отправляться в её состоянии в такую поездку было неблагоразумно. Хотя о чём он, эта девушка наверняка скажет, что сама может справиться. Она подвязала ноги и передвигалась на руках, как это делали иногда безногие, у которых не было инвалидной коляски.

— Здравствуй, Нутико, — поприветствовал Кондрат. — Позволь помочь тебе.

— Я сама отлично справляюсь, не маленькая, — ответила она.

— А где твои сопровождающие и коляска?

— Мне не нужна коляска, я сама могу справиться! — сразу взвилась она. Явно в плохом расположении духа. — Лучше чемоданы достаньте, раз такие джентльмены.

— Сайга, — кивнул Кондрат, и тот быстро вошёл в вагон, выйдя с чемоданами. Тем временем Нутико оглядывалась по сторонам.

Такой большой город, почти что каменные леса были ей в новинку. Ему даже было интересно, что она чувствует, глядя на то, что её окружают сплошные дома.

— И всё же позволь тебе помочь. Нам достаточно далеко идти, — настоял Кондрат.

— Я сама справлюсь, — буркнула она и поковыляла на руках вперёд. Но такими темпами они будут идти весь день только к одному экипажу, и Кондрат кивнул Сайге.

Тот ответил кивком, поставил чемоданы, которые подхватил Кондрат, и взял Нутико на руки. Взял как кошку на вытянутых руках под мышки. Та сначала взвизгнула от неожиданности, а потом, поняв, что происходит, начала ругаться, размахивая кулаками. Да только Сайга оставался невозмутимым.

— Отпустите! Отпустите немедленно! Что ты себе позволяешь себе, дылда!

— Несу вас, мисс.

— Отпусти меня сейчас же на землю!

Сайга посмотрел на Кондрата, и тот покачал головой.

— Не положено, мисс. Извините меня.

— Ты знаешь, что я с тобой сделаю, если ты меня не отпустишь⁈ — прорычала она.

И ничего она не сделала.

Уже к выходу из вокзала она успокоилась и с недовольным лицом зыркала на Сайгу. Какой же у неё скверный характер, подумал Кондрат. Хотя после того, что случилось, у любого характер стал бы скверным, но у неё и до этого был не сахар. И тем не менее Кондрат испытывал чувство, схожее со стыдом, от того, что после всего её буквально оставили один на один с её проблемой. Да, выплаты, но деньги не исправят произошедшего, и от того становилось противнее.

— И куда мы? — спросила она сухо, успокоившись.

— Ко мне домой. Там переночуем, а завтра на слушания. Расскажешь всё, как мы обговаривали.

— Да, помню… А ты кто такой? — посмотрела она на Сайгу недовольно и даже с вызовом.

Тот мог сложить её пополам, а потом ещё раз сложить, но смутился, будто испугался её жёсткого взгляда.

— Я Сайга, мисс.

— Какое тупое имя, — фыркнула она.

— Мне все так говорят, мисс, — вздохнул он.

Нутико посмотрела на Кондрата.

— Это твой помощник?

— Да. И пока он будет помогать тебе в городе. Передвигаться так здесь… небезопасно. Может тебе нужна инвалидная коляска?

— Я не инвалид! Я… у меня просто кое-какие проблемы. Я могу позаботиться о себе.

— Для решения проблем, — перефразировал он.

— Я же сказала, я не инвалидка! — рыкнула она. Посмотрела на Сайгу. — А ты что уставился на меня?

— Простите, мисс… — совсем стушевался тот.

— Простите… — передразнила она. — Раз такой сильный, возьми меня нормально. Мне неудобно.

— Да, мисс.

— И почему у тебя волосы синие?

— Я из гринов, — грустно ответил он, перехватив её, как невесту. Для него она будто и ничего не весила.

— А, те, что приносят несчастья… — вздохнула она. А потом резко добавила. — Это всё чушь, про несчастья. Только имперцы приносят несчастья. А звать тебя-то как?

— Я Сайга Цуньса.

— Ну что ж, а я Нутико Лонту. Будем временно знакомы, — протянула она, внимательно разглядывая его лицо. — А почему ты работаешь прислугой ему, Сайга? Такому, как ты, не место в слугах.

— Мне нравится эта работа, мисс Лонту…

— Нутико. Зови меня Нутико, Сайга.

— Нутико, мне хорошо платят за неё.

— А разве тебе бы не подошло быть больше каким-нибудь… солдатом или охранником?

— Мама наказала мне не использовать насилие, — ответил он.

— О духи… — пробормотала она. — Ладно, можешь поносить меня на руках пока.

И ведь не сказать, что Нутико неприятно, когда её вот так на руках носят…

Глава 15

Для Нутико никто не стал выделять места, где она смогла бы переночевать перед слушанием, будто решили, что одного билета на поезд ей будет достаточно. Не подумали или это было направленное пренебрежение к девушке, однако на улице её оставлять Кондрат не собирался.

— Хорошо ты устроился… — протянула Нутико, когда они вошли в квартиру Кондрата.

— Казённая.

— Любят имперцы баловать своих, да? — хмыкнула она.

Кондрат не ответил, лишь поставил стул и кивнул Сайге посадить её. Тот осторожно опустил Нутико и отошёл в сторону, будто боялся её.

— Сайга, а Сайга, а ты тоже здесь живёшь? — взглянула она на него.

— Нет, Нутико, я живу в Эдельвейсе, там и работаю.

— Хорошо платят?

— Мне этого хватает за глаза.

— А я думала, что гринов не принимают на работу, — теперь она уже посмотрела на Кондрата.

— Я не страдаю этими предрассудками, — прошёл Кондрат на кухню. Вряд ли девушка оценит кофе, который он пьёт, и в этот раз взялся за чай, к которому не прикасался ни разу за всё время. — И если быть точнее, я не имперец.

— А откуда ты? — прищурилась она.

— Из далёких стран. Ты будешь чай?

Нутико прищурилась, уже открыла рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, — Кондрат буквально почувствовал это, — но на полпути сдержалась и буркнула:

— Я бы не отказалась поесть.

— Ладно…

Да только у Кондрата в квартире было шаром покати. Он ел или на работе, где была своя кухня, или в кафе между работой и домом. Готовить самому он смысла не видел, учитывая, что в последнее время по большей части он здесь только ночевал. Нет, мог дать ей чёрствый хлеб с уже не совсем свежим варёным мясом, но это было бы перебором.

Поэтому пришлось идти в ближайший магазин, пока они ещё не закрылись, и покупать продукты. Это заняло не более получаса, однако по возвращению уже в коридоре он услышал девичий заливистый смех.

Да ладно, Нутико смеётся? Она умеет?

Кондрат зашёл в зал и увидел за столом Нутико, сидящую напротив Сайги и о чём-то хихикающую. Обернувшись к Кондрату, она весело спросила:

— Кондрат, а Кондрат, а ты слышал?

— Что слышал? — подошёл он к кухонному столу, выкладывая продукты.

— Анекдот.

— Какой? — даже не обернулся он.

Нутико повернулась к Сайге.

— Давай, расскажи ему.

— Не думаю, что мистеру Бриллю понравится…

— Да давай, ему понравится, ну же! — подбодрила она его.

— Ладно, — вздохнул тот обречённо. — Профессоров-инженеров приглашают прокатиться на новом дирижабле. Все они заходят в салон и с комфортом рассаживаются. И тут им говорят, что этот дирижабль построили ученики, которые у них обучались. Все в панике начали выпрыгивать из него, и только самый старый инженер, уже старик с тростью, остался невозмутимым, продолжая сидеть на месте. У него спрашивают, почему он остался, на что тот спокойно отвечает: «Я полностью уверен в своих студентах, могу вас заверить, что этот кусок дерьма даже не взлетит».

Нутико расхохоталась заливистым чистым смехом. Кондрат же, выслушав вдумчиво анекдот, сказал:

— Но он же может и просто взорваться, если его неправильно построили, разве нет?

Нутико рассмеялась ещё громче, уже утирая слёзы, и едва не упала со стула.

— Молчи, Кондрат! Ради бога, просто молчи, а-ха-ха-ха-ха-ха-ха… — ей потребовалось время, чтобы немного успокоиться. — Я даже не знаю, что смешнее теперь, анекдот или ты сам!

Кондрат пожал плечами и вернулся к продуктам, а Нутико начала дёргать Сайгу за руку и просить новый анекдот.

— Император заходит в свой кабинет, видит шпиона из Кансетарии, роющегося в его документах. Он спрашивает: «Что вы делаете здесь?», а тот в ответ: «жду трамвай». Император: «Трамваи здесь не ходят», а шпион парирует «они нигде не ходят, у них ног нет». Император выходит из кабинета в задумчивости, а потом возвращается обратно, а шпиона уже нет. «Уехал» — подумал император.

Тут Нутико уже просто истерически смеялась на всю квартиру. Кондрат так и хотел спросить, что в этом смешного, но решил не добивать девушку — она ему была нужна живой завтра. К тому же ему смутно казалось, что он эти анекдоты уже где-то слышал, причём у себя в мире…

— Сайга, приготовишь? — кивнул он на кухонный стол.

— Да, мистер Брилль, — сразу поднялся великан со стула, который облегчённо скрипнул.

— Ты ещё и готовишь? — сквозь слёзы удивилась Нутико.

— Да, это ведь моя работа, — пожал плечами он.

И справлялся Сайга с этой работой очень даже неплохо. Быстро и вкусно без каких-либо нареканий. Не только Кондрат, но и Нутико оценила мастерство костолома, у которого столовые приборы выглядели несуразно маленькими.

— Ну… для мужчины ты неплохо готовишь, — кивнула Нутико, уплетая за обе щёки. — Мать научила небось.

— Бабушка, — негромко ответил Сайга.

— Да, женщины умеют… — кивнула она. — Хорошая у тебя мать, что научила сына. А кто она? Ты не чистый грин.

— Русалка.

— Да, хороший народ.

— Нутико, ты помнишь, что надо рассказать? — спросил Кондрат.

— Конечно, я же не дура. Я хорошо помню, что нужно и что не нужно рассказывать. Иначе… — она Нутико бросила взгляд на Сайгу, и Кондрат покачал головой. Он не знает. — Иначе будут проблемы.

Разложились они в гостиной Кондрата. Сайга, как самый неприхотливый, лёг на пол, а Кондрат решил уступить свою кровать девушке, заняв при этом диван. Спать в удобствах, пока девушка будет ютиться на маленьком диване, ему не позволяла совесть. Да и, чего доброго, ещё упадёт и сломает шею.

Нутико не требовала к себе какого-то особого отношения. Сама сходила в ванну, сама переоделась, и только кровать перестелил Сайга.

Ночь прошла без приключений, и на утро они отправились в специальную службу. Доехав на экипаже, Кондрат с Нутико, которую нёс Сайга, поднялись по ступеням и вошли в холл. Там их остановили на досмотр.

— Ему нельзя, — кивнул на Сайгу охранник.

— Она не может передвигаться. Ей нужен тот, кто поможет ей.

— Но ему нельзя, — повторил тот.

— Намекаете, что я должен нести её? — прищурился Кондрат. — Или вы понесёте девушку?

Тот взглянул на Нутико, подумал несколько секунд и сдался, пропустив их. Заниматься чем-либо, кроме как стоять на входе ему явно не хотелось.

Они поднялись на второй этаж к кабинету, где в прошлом сам Кондрат проходил собеседование перед приёмом на работу. Здесь уже ждал их Феликс.

— Здравствуй, Кондрат.

— Здравствуй, Феликс.

Они обменялись рукопожатиями, и маг взглянул на Нутико.

— Я надеюсь, что всё пройдёт гладко?

— Получше, чем как прошло в наших землях, — огрызнулась она и недобро улыбнулась. — Или может мне стоит что-нибудь накинуть им для размышлений?

Феликс побледнел. Он бы и рад что-нибудь сказать, да только с таким характером вряд ли мог что-нибудь ей противопоставить или ответить.

— Всё будет хорошо, — заверил его Кондрат.

Феликс с недоверием посмотрел на Нутико и промолчал. Та в ответ гордо задрала нос с характерным фырканьем.

Перед тем, как впустить Нутико, Кондрат постучался сам, и лишь когда дали разрешение, Сайга занёс Нутико вовнутрь и посадил её на стул по центру перед всё той же пятёркой, только на этот раз здесь кроме директора специальной службы Манхауз и глава сыскного отдела Урден, остальные трое были сыщиками.

Когда Кондрат уже собирался выйти, Манхауз окликнул его.

— Мистер Брилль, я попрошу вас остаться.

— Да, мистер Манхауз, — кивнул Кондрат и встал в стороне.

— Итак, — разложил директор перед собой листы. — Нутико Лонту, двадцать четыре года, проживаете в графстве Сайвелджена, ныне почившего. Отец Акитот Сикорн погиб, мать Гатири Лонту проживает в вашей общине, братьев и сестёр нет. Я нигде не ошибся.

— Нигде, господин, — совершенно спокойно ответила Нутико.

И Кондрат облегчённо выдохнул.

Он до последнего боялся, что девушка будет дерзить, грубо отвечать или вкинет какой-нибудь комментарий, который мгновенно изменит к ней отношение, но она держалась спокойно и невозмутимо. Значит шансы, что они пройдут этот допрос без последствий резко возрастали.

— Хорошо. Только у нас принято обращаться на мистер, мисс Лонту.

— Да, мистер Манхауз.

— Отлично, а теперь поведайте нам, как именно вы встретились в первый раз с нашим служащим, сыщиком Кондратом Бриллем, что присутствует в этой комнате.

— Это случилось в тундре, когда они отошли от города… — спокойно начала Нутико рассказывать.

Всё же Нутико была умной девушкой. Она не говорила то, что могло поставить под угрозу как её саму, так и его с Феликсом. Так по её словам они просто встретили их в тундре и поинтересовались, куда те держат путь, не упомянув, как именно они спросили. И про плен тоже умолчала, сказав, что нашла их у берега моря с охотничьем отрядом и решила помочь.

Самым скользким моментом в истории была ведьма, когда они отправились в священные земли, но и здесь Нутико говорила по плану. Не было никакой ведьмы, Кондрат, Нутико, Феликс и рай смогли справиться с людьми графа потеряв при этом Рая. А после того, как её попросили оказать содействие, они ворвались в дом, где её сбросили с лестницы, и она сломала себе позвоночник.

Ничего лишнего, никакой намёков на агрессию, которую её народ проявил к ним. Она даже принесла благодарственную бумагу, которую в прошлом выписал Рай, как лишнее подтверждение её слов.

Естественно, на этом её не оставили, так как к делу подключились сыщики. Они просили раз за разом повторить некоторые моменты, допытывались до деталей, но Нутико отвечала ровно так, как её научил Кондрат.

— Не помню, если честно, таких подробностей. Времени то прошло уже.

— Меньше месяца, — заметил один из присутствующих.

— Да, больше месяца, — вздохнула она. — Но всё происходило настолько быстро, что я даже не поспевала за этим всем. Извините.

Она настолько искренне говорила, что сам Кондрат бы поверил ей. Да, девушка умела врать в лицо и не краснеть. Да и сами сыщики не стримились её расколоть, лишь удостовериться, что так оно и было. В противном случае они бы допрашивали куда более подробно.

Поэтому допрос закончился вполне себе спокойно.

— Спасибо за то, что потратили своё время, мисс Лонту, — закрыл папку Манхауз, поставив в этом деле точку. — Вы очень помогли нам. Империя благодарит ваш на род и, в частности, вас за содействие правосудию. Мы компенсируем вам вашу жертву.

Кондрат в этот момент напрягся. Нутико буквально застыла на месте, будто готовая сорваться, но потом вздохнула и тихо произнесла:

— Спасибо…

Потому что, как она сама говорила, помощь империи в их землях, это просто пыль. Да чего уж там говорить, раз они даже не оплатили ей проживание, то о какой весомой награде могла идти речь?

Когда они покинули кабинет, Феликс был тут как тут, и Нутико позволила себе скривиться.

— Как всё прошло?

— Лучше, чем могло быть, — ответил Кондрат.

— Ну слава богам… — вздохнул он. — Значит всё позади.

— Вижу, меня вообще за дуру здесь держат, — заметила девушка. — Ноги не трясутся?

— Спасибо, — ответил Феликс, и будто его слова слегка успокоили Нутико.

Но будто этого было мало…

— Кондрат! Кондрат, — раздался за их спинами вполне себе жизнерадостный голос, совсем не соответствующий царящей атмосфере.

Ну теперь точно все собрались.

— Здравствуй, Дайлин, — обернулся Кондрат к девушке.

На мгновение сыщица встретилась с Феликсом взглядом.

— Мисс Найлинская, — кивнул он.

— Мистер Тресмин, — ответила она ему.

Сайга с Нутико на руках тоже обернулся. Дайлин с интересом посмотрела на Сайгу, даже, Кондрат бы сказал, заинтересованно. А потом она встретилась взглядом с Нутико.

Нутика крепче обняла Сайгу за шею.

Две девушки прищурились.

Кондрат и Феликс почувствовал напряжение между ними.

— Что-то случилось? — решил он быстро перевести стрелки.

— Да… да, я связалась с тем человеком. Он сказал, что постарается прибыть дня через четыре, — кивнула она. — Я… я просто хотела предупредить, чтобы потом не искать тебя по всему городу, что встретимся на входе специальной службы.

— Хорошо, я буду иметь ввиду.

— А ты с вашего допроса? — взглянула она на Нутико. — Как всё прошло?

— Очень хорошо.

— Да, лучше, чем мы могли ожидать, — подтвердил Феликс. — А вас поставили на дело той утопленницы?

— Она была застрелена, — раздражённо поправила его Дайлин. — Да, нас поставили на то дело.

— И как проходит? Может чем-то могу помочь? — по большей части он обращался сейчас к Кондрату.

— Пока нет, но спасибо, что предложил. Однако, если что, я могу…

— Рассчитывать на меня? Конечно. Ладно, не буду вам мешать. До встречи.

Он развернулся и ушёл, оставив их вчетвером.

Дайлин проводила его взглядом.

— Не доверяла бы я ему, Кондрат.

— Почему?

— Не боишься, что он попытается влезть в наше дело?

— Зная Феликса, он не будет подобным заниматься. Была бы его воля, он бы и сыщиком не стал.

— Да все так говорят, — хмыкнула она. — А сам-то поинтересовался, чем мы занимаемся, верно?

— А что за человек, который нам должен будет помочь? — решил перевести разговор Кондрат в другое русло.

— Один мой знакомый ещё с университета. Он постоянно болтался с людьми, которые имели выходы на определённых людей в городе. Был ещё тем праздным человеком во время обучения. Не знаю, чем он сейчас занимается, но может вывести на некоторых ребят.

— Феликс тоже бы смог.

— Ты же сказал, что ему до этого дела нет, — напомнила Дайлин. — Если прямо прижмёт, то тогда ладно, но пожалуйста, решай это со мной. Договорились?

— Как скажешь.

— Вот и славно, — повеселела она. — Не буду вас задерживать… — она с прищуром упёрлась в Нутико. Та ответила тем же взглядом, — а то вижу, вы заняты очень…

— Именно, — недовольно ответила Нутико. — Идём, Кондрат, я есть хочу.

— Тогда до встречи, Дайлин.

Но Дайлин смотрела на Нутико, которая отвечала ей тем же хищным взглядом. Если соединить два однополярных магнита, они будут отталкиваться со страшной силой. Вот здесь Кондрат чувствовал то же самое — девушек по какой-то неведомой причине отталкивало друг от друга, пусть они были не знакомы и даже не перекинулись словом.

— Ладно, мы пойдём. Сайга.

И он поспешил поскорее убрать Нутико подальше от Дайлин, между которым возникал какая-то перманентная антипатия. Когда они покинули специальную службу, Нутика сразу повеселела.

— Идём праздновать?

— Что именно?

— Хорошее завершение сегодняшнего допроса. В конце концов, если бы не я, протирать вам койки в подвалах специальной службы.

Кондрат задумался.

— Ты хочешь в местное кафе или дома?

— Давай ваши местные забегаловки. Всё равно всё оплачиваешь ты.

Что ж, в честь хорошего завершения дня и этого дела с исчезнувшей деревней Уюг он мог себе позволить немного потратиться. Не хотелось портить ни настроение Нутико, которая всё же заслужила, ни хорошего дня.

Они выбрали одну из забегаловок по пути домой, и Нутико не преминула отметить, насколько они отличаются от тех, что были в Колдберге. Как она сразу заметила, здесь было чище, светлее и как-то жизнерадостнее. А когда подали меню, у её глаза и вовсе разбегались. Девушка с увлечением заказывала то одно, то другое, не в силах определиться. Пока не решила, что закажет одно, а другое заберёт с собой домой. Кондрат не стал возражать.

И надо отметить, что провели он время действительно хорошо. Странно говорить, но Нутико, когда хотела, могла вести себя вполне пристойно и вежливо. И если не знать её характера, то она могла показаться открытой приветливой девушкой.

Кондрат по большей части молчал, когда Нутико без умолку болтала с Сайгой, которой чувствовал себя неловко, будто не зная, куда деться от девушки, ставшей внезапно назойливой. Они просидели до вечера, после чего Нутико скомандовала:

— Сайга, на руки и домой!

Ей явно было весело.

Хотелось Кондрату надеяться, что хотя бы её поездка в столицу станет тем лучиком света, который поможет ей двинуться дальше.

Глава 16

Четыре дня. Что можно было делать четыре дня?

Для Кондрата это было невыносимо, и чтобы развеяться, он всё так же исправно ходил в специальную службу. Но делать там было нечего, и он обычно возвращался обратно. За это время успел получше познакомиться с другими сыщиками. Вроде нормальные люди, но едва речь заходила о Дайлин, они сразу начинали подшучивать над ней.

Он просто не обращал на это внимание и старался в принципе не затрагивать её, однако что он понял, отношение к ней не то, чтобы враждебное, скорее пренебрежительное. Во-первых, из-за того, что она девушка, и многие считали, что эта работа не для неё, а во-вторых — её дерзкое слегка высокомерное отношение. По крайней мере, так они чувствовали.

И получалось, что Дайлин считает, что её не принимают, потому что все остальные высокомерные дураки, и просто игнорировала их или огрызалась, а они в свою очередь воспринимали это, как высокомерие.

— Именно поэтому ей дают работу, которой занимаются обычно стражи правопорядка?

— Здесь почти все были раньше сыщиками правопорядка или солдатами, а она… — хмыкнул один из сыщиков, — запрыгнула сразу из универа. Ей стоит поучиться, как работать, прежде чем хвататься за серьёзное дело.

В принципе, люди были достаточно адекватными, пусть некоторые и показались Кондрату высокомерными, будто статус сыщика специальной службы делал их как-то лучше остальных.

Так проходил примерно его рабочий день, а по возращению он обнаруживал Нутико, которая будто и не собиралась уходить. Вернее, иногда он её не обнаруживал, так как она уходила гулять на руках Сайги по городу. И на третий день вовсе вернулась в кресле каталке.

Кондрат с удивлением взглянул на неё. Разве не она недавно говорила, что ей это не нужно?

— Крутая, да? Мне Сайга купил, говорит, что мне идёт, — она покрутилась на нём на месте не без усилий.

— Да… идёт… — пробормотал Кондрат. — Но я не хочу показаться невежливым…

— Что, уже выгоняешь⁈ А как же благодарность⁈ — сразу ощетинилась она. — Я что, требую слишком много денег за проживание? Хочу заметить, что я ем за свой счёт.

— И немного за мой, — негромко добавил Сайга, но Нутико зыркнула на него, заставив сразу смолкнуть.

— Так что будь гостеприимен, как мы были гостеприимны к вам и помогли, когда вы нуждались.

— Ладно-ладно, я понял. Я не собираюсь тебя выгонять, просто хотел узнать…

— Сколько я здесь пробуду? Ну… у меня отпуск, так у вас говорят, да? Ну вот, я отдыхаю. Или, по-твоему, я должна разъезжать на этом агрегате по снежным полям?

— Хорошо, я понял, оставайся пока.

И было непонятно, ради чего именно она здесь остаётся. Сам город? Или Сайга, с которым Нутико проводила куда больше времени, чем с самим Кондратом?

У него были кое-какие мысли по поводу Нутико. Ничего преступного, просто в голове закрался план фиктивного брака. Он заплатит, она подпишет документы, и все счастливы — её всё равно никто не будет заставлять с ним жить и спать, а на её землях, насколько он понимал, все эти бумажки вообще ничего не значат.

Однако у Нутико, судя по всему, были совершенно другие планы и на совершенно другого человека.

На пятый день, Кондрат, как они и договаривались, пришёл ко входу к специальной службе расследований. Дайлин подошла минут через десять.

— Доброе утро, Дайлин.

— Доброе, Кондрат.

— А где твой человек? — поинтересовался он, оглядевшись.

— Он как всегда опаздывает… — пробурчала та недовольно. — Он ещё тот идиот, ты даже не представляешь, какие идиоты бывают в этом мире.

— Представляю, иногда встречались.

— Но он хороший человек, — сразу поправила она себя. — Не думай, что он настолько плохой.

— Не думаю.

— И где же он… — огляделась Дайлин нервно. — Уже должен был прийти…

— Если он на поезде, то до сюда в утро добираться едва ли не час.

— Да, но она дирижабле прилетит, а тут идти полчаса.

— Он кто-то из богатых? — взглянул на неё Кондрат.

Дирижабль был не дешёвым удовольствием. Скорость дорого стоила и пользовались ей или обеспеченные аристократы, или купцы, которые были тоже при деньгах. Обычному человеку не светило на нём прокатиться даже в багажном отделении. Да и безопасны ли они были? Кондрат не слышал о катастрофах в этом мире, но зато помнил последнюю катастрофу с цепеллином ещё в далёком прошлом, которая унесла жизни десятков человек.

Они стояли ещё минут десять, когда Кондрат предложил войти и подождать внутри, чтобы не стоять под солнцем.

— Да, пусть этот идиот потом сам стучится в проходную, — согласилась Дайлин и вошла в здание.

Но едва они внутрь, как их тут же оглушил громкий голос.

— Дайлин, здорова, чё-как?

— А вот и он выполз… — пробормотала она, но не улыбнуться не могла. — Здравствуй Вайрин, давно не виделись.

— Да, с того самого момента, как меня выперли из отдела, — весело ответил он.

Кондрат обернулся и смог лицезреть Вайрина, сверкающего своими белоснежными зубами. Вот кого он не мог представить в знакомых Дайлин, так это… его.

Не в обиду Дайлин или Вайрину, но эти двое были как огонь и вода, как чёрное и белое, как свет и тьма, как сандалии и носки. И тем не менее он сейчас наблюдал за тем, как Вайрин, которого он не видел уже месяц, наверное, весь растрёпанный пожимает руку аккуратной и опрятной Дайлин руку.

— Давненько я не был з… — и вот он заметил Кондрата. Его улыбка стала шире. Практически до ушей, казалось, вот-вот рот порвётся. — Кондрат! Какими судьбами!

Он уже шёл ему жать руку и ли вовсе повиснуть на шее, как остановился.

— Погоди-ка… ХА! Вы чё, работаете вместе⁈ Поверить не могу! Дай-ка, это ты про него говорила⁈

Дайлин единственная была не в теме. Она смотрела на них удивлённым ничего не понимающим взглядом.

— Погоди-ка, вы что, знакомы? — опешившим голосом спросила она.

— Ну конечно! — Вайрин пожал руку Кондрату, который был в разы сдержаннее.

— Здравствуй, Вайрин.

— Блин, с ума сойти, вот так компания собралась! — такое ощущение, что их встрече был рад один Вайрин. И радовался он сразу за всех троих. — Дай-ка, ты работаешь с моим стариком?

— С твоим стариком?

— Да! Блин, Кондрат, ты чё, не рассказывал, как мы с тобой работали?

— Я даже не знал, что вы знакомы.

— А мы знакомы! Это же Дай-ка!

— Дайлин, — недовольно ответила она.

— Дайлин, Дайлин, — похлопал он её по спине. — Ну чё, праздновать?

— Что праздновать? — спросил Кондрат.

— Ну как! Мы встретились! — скалился он. Вот уж кто был рад больше всех, так это он. — Погнали! Надо отметить воссоединение!

— Не шуми здесь, — недовольно рыкнул охранник.

— Охраняй проход, умник, — бросил он через плечо. А после подхватил их под локти и потащил на улицу. — Всё, надо такое отметить! Это же надо… С ума сойти, Дайлин и Кондрат вместе работают, охренеть. Вот это, конечно, судьба…

Он затащил их в ближайшее кафе, где махнул рукой.

— Чаю!

— Официантка улыбнулась, поклонилась и убежала за заказом.

— Чай? Не пиво? Ты точно Вайрин? — прищурилась она.

— Да как-то на путь истинный встал, — хмыкнул он. — Работа, девушка, все дела… А, я же тебе не говорил, я стал главой отдела в Эдельвейсе!

— Да я даже не сомневалась, — буркнула она.

— Это не из-за моих родителей! — возмутился он. — Я честно заработал это место. Кондрат, скажи ей.

— Он честно заработал это место, — повторил за ним Кондрат. — А теперь расскажите, откуда вы знакомы.

— Мы? Я и Дай-ка учились вместе! Вестимо же.

— Да Дайлин я! Этот идиот учился вместе со мной, и всё время то бегал побухать с друзьями, то в дома к проституткам, — фыркнула она.

— А Дайлин зубрила, зубрила и зубрила, — кивнул Вайрин. — Была лучшей на своём потоке! Ну и там, в универе мы и познакомились. Правда она каким-то чудом отправили в специальную службу, а меня назначили потом уже в сыщики. Но я не жалуюсь. Кондрат, она типа самая умная у нас была.

— И являюсь, — заметила она, вздёрнув нос.

— Ну вот короче. Учились вместе.

— Так, а вы, два кадра, как познакомились?

— А, это интересная история, — улыбнулся Вайрин. — Я оторвал водосточную трубу и свалился в сугроб перед ним.

— Так, ну насчёт тебя я даже не сомневалась. А ты Кондрат, как ты с ним познакомился?

— Меня наняли поработать над делом дома с призраками. А ему поручили расследовать это дело. Я его застал лезущим на второй этаж по сливной трубе. Он передо мной и свалился в сугроб. Так и познакомились.

— Значит, вы работали вместе?

— Некоторое время, — кивнул Кондрат. — А потом меня заметила специальная служба и пригласила попробовать в том деле, о котором ты слышала.

— А, ну теперь понятно, — кивнула Дайлин. — А я-то думаю, как он мог стать главой целого отдела стражей правопорядка. А ты ему помогал.

— Эй! Не надо тут! Я сам добился этого места! — возмутился Вайрин, а потом негромко добавил. — Ну почти сам. Короче не суть. А как вы вместе сошлись?

— Мне дали его поднатаскать в пару, — ответила Дайлин слегка самодовольно. — Теперь работаем вместе.

— Ах ты старый пройдоха, — толкнул Кондрата Вайрин в плечо. — Своего не упустишь.

— Так, не надо тут, — возмутилась она. — Мы только работаем вместе. И вообще, Вайрин, почему я смотрю на твою самодовольную улыбку и мне кажется, что у тебя что-то изменилось?

— Ну так… — оскалился он, демонстрируя зубы. — Мне зубы вставили вместо моих родненьких.

— Зачем? — удивилась она.

— А, да я пока работал с Кондратом, мне их выбили нахрен.

— Выбили? Погоди-ка, пока ты работал с Кондратом?

— Ага. Мы чего только там не проходили вместе, — отмахнулся он. — С Кондратом меня и избивали, и пытали, и стреляли, и ломали пальцы, и выбивали зубы… Короче, нам было очень весело.

— Очень, — пробормотала Дайлин, с опаской взглянув на Кондрата.

— Это была случайность, — заверил он её.

— Да я верю, но как-то… А что я ещё о тебе не знаю?

— О, ты знаешь, что он однажды подчистую вырезал дом бандитов⁈ — оживился Вайрин. — Всех перебил!

— Понятно… — протянула Дайлин.

К этому времени им принесли чай. Дайлин разлила их по чашкам и подняла свою.

— За эту странную встречу.

— Точнее и не скажешь, — кивнул Вайрин.

Чуть отпив, они поставили их на стол.

— Так, прежде чем перейдём к делу… Вайрин, у тебя кольцо на пальце? — прищурилась Дайлин. — Ты что, решил выйти замуж?

— Очень остроумно, — рассмеялся Вайрин. — Какая же ты язва. Нет, но у меня есть девушка.

— И кто эта бедняжка?

— Атерия Тонгастер.

— Ну и замахнулся ты…

— Я пулю из-за неё получил так-то. Тебе показать шрам?

— Избавь меня от стриптиза в кафе, — поморщилась она.

— Зря, шрам-то красивый! Да и будто ты что-то новое себе откроешь.

— Вайрин, — перебил их Кондрат. — Дайлин сказала, что ты можешь нас свести с некоторыми людьми, которые торгуют оружием.

— С людьми, которые торгуют оружием? Не, вряд ли.

— Тогда…

— Я имела ввиду, — встряла Дайлин, — что он может нас свести с людьми, которые знают тех, кто продаёт оружие. Он успел тут нагулять себе подозрительных друзей, которые знают, к кому обращаться.

— А, ну это да. Могу познакомить. А что вы расследуете?

— Убийство девушки, — тут же отрезала Дайлин.

— А подробнее?

— Её тело сбросили в реку.

— Ещё подробнее?

— Кто-то её застрелил из пистолета, и, как ты знаешь, в свободном обороте их нет.

— Так, ну есть точно что-то ещё, судя по твоему хитрому лицу, но ладно. Ну типа да, могу свести. Ради этого меня позвали что ли?

— А ты что ожидал? — хмыкнула Дайлин.

— Как что, оргию, естественно!

— Какой ты дурак… И ты вообще-то обручён как бы.

— Так это же будет дружеская оргия! А по дружбе не в зачёт, вот! — растянулся он в улыбке. — Кстати, Кондрат, а ты ещё девушку не нашёл?

— Нет, — ответил он скупо.

— Хорошо, а ты, Дайлин, не нашла себе ещё девушку?

— Да иди ты… — отмахнулась она, и Вайрин рассмеялся. — И вообще, Кондрат, ты что отмалчиваешься? Тебе тоже надо искать жену!

— Кондрату? Жену? Да пистолет его жена, а здание специальной службы дом родной. Спорим на корону, что он дома только ночует, а были бы кровати в вашем здании, ночевал бы там?

— Не буду спорить, — буркнула Дайлин. Потому что она и сама подозревала, что Кондрат заменял свою личную жизнь работой.

— Видно, ты хорошо познакомилась с ним, — хмыкнул он и перевёл взгляд на Кондрата. — А ты реально ищешь жену?

— Требование специальной службы, — пожал он плечами. — Без семьи меня грозятся выгнать.

— И где искать будешь?

— Пока не думал.

— А может возьмёшь ту? Ну, которая узкоглазая? — предложила Дайлин.

— У неё не узкие глаза, Дайлин. И боюсь, у неё другие планы на другого человека.

— Ты про Сайгу?

— А он тоже здесь? — осведомился Вайрин.

— Да, помогает с одним делом, — кивнул Кондрат.

— Ты тоже его знаешь? — удивилась Дайлин.

— Да, — его глаза хитро сверкнули. — А ещё я знаю, какой ти…

Её ладонь моментально оказалась у его рта, не дав ему договорить, хотя Кондрат уже догадывался, что именно хотел произнести Вайрин.

— Ни слова. Иначе настучу, — предупредила она.

— Ладно, ладно… — отнял он её руку от своего лица. — А насчёт дела, могу вас познакомить с парочкой людей. Они немного связаны с криминалом этого города. Когда был сыщиком, даже почерпнул у них немного информации для своих дел, так что проблем не возникнет.

— Когда?

— Да когда угодно! Хоть сейчас! Но сейчас я не хочу, — он взял чашку. — Давайте, за ваше удачное дело.

Ещё раз звякнули чашками, отпили и поставили на стол.

— Странно видеть, конечно, что ты чай распиваешь… — заметила Дайлин

— Времена меняются, мы взрослеем, — пожал Вайрин плечами. — Возможно, в будущем я буду и вовсе с вами в одном городе работать, едва поженюсь на Атерии.

А ещё мир очень тесен. Кондрат смотрел на этих двоих и думал, что они бы вполне подошли друг другу. Один буйный, другая уравновешенная, оба отлично друг друга уравновешивали. Интересно, а между ними было что-то?

— Ладно, тогда завтра приступаем. Распутаем это дело, — произнёс Вайрин, допив.

— Что распутаем? С тебя только познакомить нас, — недовольно напомнила Дайлин.

— Блин, да ладно, я что, только ради этого ехал?

— Да.

— Боишься, что я перехвачу дело и раскрою его первым?

— Ты-то? — фыркнула она с улыбкой. — Человек, который едва-едва смог сдать право?

— Не важно, что у тебя было там на листочке, — заметил он и постучал по голове пальцем. — Важно, что у тебя здесь. Как бы то ни было, почему вы не воспользуетесь связями специальной службы? В жизнь не поверю, что у них там нет своих связных и стукачей. Да даже у других сыщиков должны быть свои информаторы.

— Ну… у нас всё сложно, — уклончиво произнесла она. — Мы пока не уверены и не хотим привлекать чужое внимание.

— И вообще, разве специальная служба расследует какие-то убийства? — уточнил он.

— Там не простое убийство. Там, судя по всему, дело связано… короче, там всё куда сложнее, и девушка — лишь малая часть айсберга.

— Дай догадаюсь. Дело о незаконном обороте оружия, да? Иначе зачем мне вас сводить с люьми, которые торгуют оружием. Но в специальной службе по любому есть информаторы на чёрном рынке. Вам их бы сразу дали, — Вайрин прищурился. — Ты не хочешь обращаться к ним потому, что, если они выяснят, что дело касается не просто убийства девушки, а оборота оружия, у вас его сразу отнимут?

— Что? Нет! Нет конечно! — начала протестовать под его пристальным взглядом Дайлин. А потом негромко добавила. — Да.

— Понятно… Значит всё, как и раньше?

— Что, как и раньше? — уже спросил Кондрат.

— А ты не знал, у неё…

— Стой! Не говори ему! — тут же всполошилась Дайлин.

— Да ладно, ты чего, это же Кондрат! Думаешь, он будет из-за такой херни потом как-то по-другому относиться? Ему-то уж насрать на предрассудки. Ты в курсе, что этот человек, с кем ты работаешь, — Вайрин наклонился вперёд. — Берёт нож левой рукой?

— Что? — перекосило её.

— Я тебе отвечаю, сам видел в столовой. Он берёт левой рукой нож.

— Боги, Кондрат, да ты что? — посмотрела она на него, будто полностью разочаровавшись.

— Не пойму, что в этом такого.

— Да никто так не делает!

— Это я не говорю про то, что он ещё иногда добавляет мёд в кофе.

— Просто это вкусно, — ответил Кондрат, но Дайлин будто плохо стало.

— Теперь ты знаешь, что за страшный человек с тобой работает. И у него таких приколов много. И уж поверь, ему вообще побоку на что-либо кроме работы. Если работаешь хорошо, то даже если ты в чай молоко добавляешь, ему будет по барабану.

— Ладно-ладно, я понял, — подняла она руки.

— Так вот, — посмотрел Вайрин на Кондрата. — Она была единственной девчонкой, которая училась с нами на сыщика. Вообще единственной и первой. И ей никогда ничего не доверяли. А когда у нас были пробные дела, ну типа тренировочные, её вообще ставили расследовать нарушения движения на дорогах. Ну и меня, конечно, так как я был отстающим. Короче, ей особо никогда ничего не доверяли.

— Мне плевать, — пожал Кондрат плечами.

Вайрин хлопнул по столу.

— Вот, что я тебе говорил, ему на всё плевать, так что не парься, Кондрат не страдает предрассудками.

А Кондрат сидел, слушал их и думал — кофе с мёдом ведь очень вкусно, чего они так возмутились-то⁈ Даже стало как-то обидно…

Глава 17

— Правило номер один! — поднял палец Вайрин. — Значками не светим. Правило номер два: стараемся не показываться. Правило номер три: говорю только я.

— Логичнее было третье правило сделать первым, — заметила Дайлин.

— Так, мы не обсуждаем мои правила, это четвёртое правило.

— У тебя второе и третье правило конфликтуют, — не успокаивалась она. — Ты говоришь, чтобы мы не показывали, но при этом чтобы говорил только ты. Но если мы не будем показываться, ты и так будешь говорить один.

— Так, — посмотрел на неё Вайрин. — Пятое правило: Дайлин запрещается занудничать.

Этот цирк длился уже добрых полчаса. Кондрат смотрел на этот цирк шапито и ждал, когда они наконец примутся за дело.

Их троица собралась уже на следующий день в одной из кафе, которых было в столице как грибов после дождя, чтобы обсудить дальнейшие планы. И Кондрат понял, что лучше бы план составил он один, так как эти двое скорее пытались перепрыгнуть друг друга, чем прийти к взаимопониманию. И после этого они ещё осуждали его мёд в кофе…

— Короче, думаю, всем всё понятно, — подытожил Вайрин. — Я главный, вы — нет. Всё, идёмте, вытрясем что-нибудь из кого-нибудь.

— То есть ты даже не знаешь, к кому обратиться?

— Дай-ка, ну-ка отвянь от меня, не своди мне вставные зубы, — шикнул он на неё.

В каждом городе был район, где любой житель мог найти себе развлечение по душе, законное или не очень, и Ангартрод не был в этом плане исключением. Конрад ещё не бывал здесь. До чего уж там, единственная часть города, которую он обследовал как положено, был путь от его дома до работы. Он никогда бы не подумал, что этот район относился к тем самым, где лучше ночью не появляться. Днём эти улицы выглядели неотличимо от остальных и только с наступлением сумерек приобретали зловещие очертания, словно оборотень.

Зато Вайрин ориентировался здесь так будто прожил большую часть своей жизни.

— Так, короче, я сейчас войду, а вы стойте где-нибудь подальше.

— Как скажешь, — кивнул Кондрат.

— Погоди-ка, а мы? — тут же начала спорить Дайлин.

— Дай-ка, бери пример с Кондрата, — посоветовал Вайрин.

— Пример с Кондрата? Это не его ты заставил в университете сторожить кладовую!

— Это была невинная шутка.

— Из-за этой шутки, я потом неделю её сторожила в наказание!

— Да ладно тебе, — отмахнулся он. — Жди, короче.

И ушёл, зайдя в одно из зданий, которое ничем не отличалось от остальных.

— А что за история с кладовой? — поинтересовался Кондрат.

— Да он… Короче, сказал, что мне приказали преподы сторожить кладовую. Я так и сделала, пропустив занятия, за что меня наругали. А когда я попыталась объясниться, меня наказали, заставив там стоять целую неделю! — она слегка покраснела. — Да, я была глупой, но и его это не красит!

— Знаешь, когда мы учились в универе, у нас был один парень, который очень крепко спал. Его так однажды на улицу вынесли, и там начался дождь.

— И чем закончилось? — спросила она.

— Ничем. Теперь я сплю очень чутко, — ответил Кондрат.

Дайлин улыбнулась. Не сдержала улыбки, представив, как над этим суровым мужчиной вот так однажды подшутили. Это, казалось, даже немного невероятно, что с ним, таким спокойным и непоколебимым могло такое произойти.

— А ты доверяешь Вайрину? — поинтересовался Кондрат внезапно.

— Я? Конечно, — без толики сомнений ответила Дайлин. — А почему ты спрашиваешь?

— Просто интересно, как вы вдвоём так сошлись.

— Я сама не представляю, но… не знаю… Наверное, потому что, пусть он и идиот, но надёжный.

Интересная характеристика. Из уст женщины или девушки любое слово могло звучать совершенно по-разному. Даже называя дураком тебя, это могло звучать, что ты или полный дебил, или милый несмышлёный юноша. Вот у Дайлин это звучало именно, как второй вариант.

— И у вас не было никаких отношений?

— С кем? С Вайрином? Не, упаси боги. Боюсь, что я предпочитаю несколько других мужчин, — усмехнулась она. — Он именно что друг, хотя и не отрицаю, что он хотел меня затащить в койку.

Других мужчин? Уж не как Сайга, интересно?

Они прождали Вайрина около часа, за который Кондрату несколько раз приходилось останавливать Дайлин от того, чтобы она не пошла следом за своим товарищем. Чего-чего, а девушки очень сильно не хватало терпения. В принципе это дело наживное, однако если так и дальше пойдёт, стать хорошим сыщиком ей не светило.

Вайрин вышел несколько навеселе, что не укрылось от неё.

— Ты что, пил там⁈ — сразу набросилась она на Вайрина.

— Что? Нет! Нет, конечно! Я добывал информацию!

— От тебя информацией несёт чуть ли не за метр!

— А ты чё думала, я там пироженки кушал? Работал! Вот бы вся работа была такой…

— Выяснил что-нибудь?

— А что выяснять? Он мне подкинул имя человека, к кому надо обратиться, вот и всё. Идёмте, поймаем экипаж.

Вайрин привёл их на окраину города. Чистенький аккуратненький район, где кирпичные дома шли сплошным рядом, как стена Кондрат уже видел такой типаж застройки, не только в своём мире, но и здесь. Если точнее, в Эдельвейсе: прямые улицы, вдоль которых шли по обе стороны дома, как сплошная стена. Обычно у них был задний двор, разделяющий ещё одну такую линию между домами.

— Это здесь, дом девяносто шесть, — кивнул Вайрин и остановил повозку. Выпрыгнул сам расплатился и пошёл уверенным шагом к двери.

Кондрат преодолел где-то половину пути, когда понял, что что-то не так. Нет, не было никакой угрозы, однако сейчас Вайрин начал тарабанить в дверь, на которой висел номер шестьдесят девять. Дайлин тоже увидела это и сейчас спокойно наблюдала за этим, а когда Кондрат собирался окликнуть его, подняла руку.

— Подождём.

— Чего именно?

— Не будем его отвлекать, — ответила она голосом, будто происходило действительно что-то важное.

По итогу Вайрин мало того, что достучался до хозяев дома, коими оказалась милого вида бабушка, так ещё и смог зайти в дом, где и скрылся минут на двадцать. А вышел, держа в одной руке какой-то пирожок, другой активно сгрызая.

— Так, признайтесь, вы же знали, что я не в ту дверь тарабанюсь?

Дайлин растянулась в широчайшей улыбнулась.

— Ты же сказал, что запрещается занудничать и оспаривать твои приказы.

— Мои правила, не приказы, — фыркнул он и протянул ей пирожок. — На, держи.

— Спасибо.

— Прости Кондрат, для тебя пирожка нет, — сказал он с набитым ртом.

— Я как-нибудь перебьюсь.

— Ладно, дом напротив, идёмте.

Кондрат сделал себе заметку, что поддатого Вайрина лучше на дела не брать, если он не хочет в итоге случайно повесить человека, который просто жил напротив. Он вообще был против алкоголя на работе, но сейчас был готов потерпеть.

На этот раз всё прошло более гладко. Вайрин подошёл к двери и постучался. Подождал и постучался ещё раз. Задумчиво глянул на окно, в котором горел свет и ещё раз настойчиво постучал. К тому моменту даже старая бабушка успела открыть дверь, а здесь никто так и не отозвался. Он задумчиво разглядывал дверь, после чего просто взялся за ручку и толкнул её.

Может Вайрин и тупил сейчас откровенно, однако мозги у него всё же были на месте. Он бросил взгляд на Кондрата с Дайлин, после чего подал знак рукой и громко произнёс:

— Джак? Джак, меня послал наш общий знакомый, я к вам с деловым вопросом! Джак?

В ответ дом ответил тишиной.

— Джак, у вас дверь открыта, я могу войти?

И скрылся внутри.

— Что-то не так? — прищурилась Дайлин.

— Дверь открыта, — пояснил Кондрат.

— И что такого? Забыл закрыть, я тоже иногда забываю.

— Такие люди не оставляют дверь открытой, — пояснил он, достав пистолет.

Вайрин выглянул через несколько минут, поманив их пальцем.

— В доме никого, — сказал он будничным тоном.

— Весь проверил? — уточнил Кондрат.

— Нет, у меня же при себе пистолета нет.

— Хорошо.

Можно было не надеяться найти того человека живым, и все это понимали. По крайней мере, Кондрат и Вайрин точно, а Дайлин… Она только учится, набирается опыта. Если не сталкиваться с какими-то моментами, ты никогда не задумаешься, что они могут значить. Кондрат тоже в начале своей карьеры много чего не знал.

Дом был обставлен обычно. Коврик на входе, тумбочка в прихожей, крючки, на которых висела одежда. Отсюда была лестница наверх и в зал.

— Ты проверял комнаты?

— Только зал.

— Хорошо, Дайлин, — он кивнул на зал, а сам двинулся наверх.

На втором этаже располагалась спальня и кладовая. Кондрат заглянул в оба помещения, не поленился залезть в шкаф и заглянуть под кровать. Пусто. Спустившись вниз, он встретился с Дайлин, которая пожала плечами. Взгляд сам собой упал на ещё одну дверь под лестницей, которая вела в подвал.

Кондрат толкнул дверь вниз и шагнул первым. Старые доски лестницы тихо скрипнули под его весом, будто предупреждая о незваном госте.

Подвал был погружен во мрак. Единственная масляная лампа, висящая на крючке под потолком, и та не горела, поблёскивая на свету из открытой двери. В темноте были видны очертания полок на стенах, каких-то ящиков, старой мебели и прочего позабытого мусора по углам и у стены. А ещё на полу, представлявшем из себя голую землю, виднелось очертание тела. Кажется, они нашли Джака…

Подняв руку, Кондрат зажёг лампу, осветив подвал.

Тело владельца дома лежало на животе лицом в землю Причина смерти была отчётливо видна у него на затылке.

— Так, как вижу, Джак чувствует себя не очень, — произнёс Вайрин.

— Ну с дырой на затылке, думаю, да, — ответила Дайлин прямо в стиле Вайрина. Он на неё плохо влияет.

Кондрат присел над телом, окинул его взглядом, после чего пробежался по карманам. Ничего. Осмотрев быстро тело, каких-либо повреждений, намекающих на следы борьбы, он тоже не увидел. Видимо, мужчина спустился сюда сам. Под угрозой оружия или хотел что-то показать.

Взгляд Кондрата пробежался по подвалу. Ничего такого необычного он не видел, однако дальняя стена, по направлению к которой он лежал головой была подозрительно пустой. Когда в остальной части подвала около стен что-то да стояло, пустота здесь была видна невооружённым взглядом. Как и отпечатавшиеся на земле прямоугольные следы, которые, скорее всего, остались от ящиков.

— Заметают следы? — негромко спросила Дайлин.

— Возможно. А возможно, что убирают свидетелей, чтобы случайно никто не проболтался, — он обернулся к девушке. — Ты случаем не знаешь, он был информатором специальной службы или нет?

— Я… не знаю, надо спросить.

— Я помню, где-то в специальной службе упоминали, что кто-то из сыщиков занимается оборотом оружия, — протянул медленно Кондрат. — Возможно, наши дела немного пересекаются. Почему активизировались торговцы оружием и убирают тех, кто этим занимается?

— Может…

— Что-то готовится, — произнёс Вайрин. — Что-то крупное и они подчищают концы, чтобы это случайно не вышло наружу. Убирают всех ненадёжных, и, если он был информатором, они его тоже решили убрать.

Дайлин недовольно посмотрела на Вайрина.

— Это не твоё дело.

— Так я просто так, подсказал, — пожал он плечами.

— Я так понимаю, он занимается этим уже не первый год. Но если специальная служба заинтересовалась подобным только сейчас, то значит партия оружия должна была быть действительно крупной, — он подошёл к месту, где предположительно лежали ящики с оружием. — И это вряд ли какое-то рядовое ограбление. Что-то более серьёзное и масштабное.

— Какое-нибудь вооружённое восстание, — опять опередил Вайрин Дайлин, и та взглянула на него как на врага народа. — Да что такое, Дай-ка?

— Просто молчи.

Но Кондрата их соперничество мало интересовало. Он взглянул на Дайлин.

— Надо сообщить об этом мистеру Урдену. Теперь такое скрыть не получится.

— Но у нас отберут дело!

— А может и нет. Мы уже далеко зашли и на полпути никто не будет отбирать у нас дело.

— Так, давай не будем торопиться. Сдадим сейчас тело стражам правопорядка анонимно и будем идти дальше, — предположила она.

— И ты думаешь, если он был информатором, в специальной службе не узнают? Так или иначе Урден поймёт, что мы скрываем, и тогда в лучшем случае мы вылетим.

Она несколько секунд боролась с собой и, скрепя сердце, произнесла:

— Ладно, хорошо, завтра к нему на ковёр пойдём.

— Всё будет хорошо, — похлопал он её по плечу. — Мы ещё скажем своё слово.

— Ага… — понурила она голову.

* * *

Дайлин подошла к делу ответственно, и её доклад на пару десятков листов вскоре лежал на столе Урдена, а они вдвоём стояли перед его столом в полном молчании, ожидая, пока тот ознакомится с их расследованием. Тишина была такой, что можно было услышать шорох страниц, когда тот переворачивал листы.

Закончив, он постучал ими о стол, выравнивая стопку и отложил в сторону, после чего облокотился на столешницу и сплёл пальцы, разглядывая их так, будто они были нашкодившими школьниками. И если Кондрат вообще ничего не чувствовал, зная, что они ничего не нарушили и практически строго действовали по протоколу, то вот Дайлин будто сжималась под его взглядом.

— Что ж, хочу сказать, что результат более чем удивительный. Не ожидал, что обычное убийство девушки зайдёт так далеко. Но у меня лишь один вопрос — почему вы раньше об этом не сообщили.

Дайлин уже открыла рот, чтобы ответить, но Кондрат опередил её, больше боясь, что она сморозит какую-нибудь глупость, уж слишком сильно нервничала.

— Мы не были уверены в своих выводах, а для окончательного вердикта требовались факты. Мы решили, что наши «возможно», «предположительно» и «скорее всего» не являются основанием для того, чтобы с уверенностью сказать, с чем именно мы имеем дело.

— Хорошо, очень хорошо. Удивительно, что именно это дело пересекается с другим, которое уже ведёт специальная служба, однако многое встаёт на свои места. Поздравляю, вы хорошо поработали.

— Мистер Урден, хорошо поработали означает, что это дело у нас отбирают? — негромко спросила Дайлин.

— Но вы же выяснили, почему была убита девушка, мисс Найлинская.

— Но не выяснили, кто именно.

— Да, не выяснили. Поэтому мы поступим следующим образом. Мисс Найлинская, вы получите новое дело. Мистер Брилль, вы присоединитесь к действующей группе, которая уже занимается этим делом.

— Меня отстраняют? — жалобно и удивлённо спросила она.

— Не отстраняют, переводят на другое дело. Кто-то оскверняет храмы, и стражи правопорядка всё никак не могут поймать нарушителя, а церковь уже изрядно потрепала всем нервы из-за этого. Вы этим как раз и займётесь. Что же касается вас, мистер Брилль…

— Но мы вместе вели это дело!

— А теперь будете вести раздельно, — ответил он невозмутимо.

— Мистер Урден, я могу к вам обратиться? — взял слово уже Кондрат.

— Конечно, мистер Брилль, в чём дело?

— Я бы не хотел, чтобы нашу группу сейчас разбивали. Я и Дайлин сейчас в курсе происходящего, однако, если меня переведут, придётся заново вводить в курс дела остальных.

— Не беспокойтесь, они прочитают доклад Дайлин.

— И тем не менее, менять состав тоже самое, что меня лошадей на переправе. Я бы предпочёл работать и дальше с мисс Найлинской, так как прекрасно знаю её, она меня, и мы уже сработались вместе, чтобы чётко понимать, куда двигаться.

Кондрат не знал, есть ли у них такое изречение, однако пример был достаточно красноречив.

— Это, конечно, хорошо, мистер Брилль, но моё решение не оспаривается.

— Я не оспариваю, мистер Урден, я лишь прошу обратить внимание на это. Речь идёт не о наших предпочтениях, а об эффективности. Мы оба понимаем, куда идти, понимаем, что требуется, у нас общий взгляд на ситуацию и всё потому, что мы изначально работали вместе. У других взгляд может быть иным, будут споры, будут обсуждения, которые лишь замедлят расследование.

— Учите меня, как правильно вести дела? — поинтересовался он беззлобно.

— Нет, мистер Урден. Я просто сталкивался с подобным, и это вызывало определённые проблемы, которые были как палки в колёса.

Он задумчиво смотрел Кондрату в глаза, после чего откинулся на спинку.

— Мисс Найлинская, оставьте нас.

— Да, мистер Урден, — вздохнула она и вышла из кабинета.

Несколько секунд они молчали, после чего его начальник полез в шкафчик стола и достал курительную трубку. Медленно, будто проводил какой-то ритуал, раскурил её, затянулся и выпустил в потолок облако дыма.

— Мистер Брилль, вы действительно считаете, что она подходит для этого дела? — негромко спросил он.

— Я считаю, что да, мистер Урден.

— И вас не смущает, что она лишь недавно просиживала стулья в университете?

Кондрат сразу понял, в какую сторону тот клонит.

— Мы все с чего-то начинали. Обучение молодых — долг старых. Иначе никто к нам на смену не придёт.

— Метко сказано, и тем не менее, вы действительно считаете, что девушка… да в принципе, без разницы, девушка или юноша. Вы считаете, что это дело для новенького?

— Я тоже новенький.

— Если вы новенький, то я молодой, мистер Брилль, — Урден позволил себе в первый раз при Кондрате проявить хоть какую-то эмоцию, а именно усмехнуться.

— Ей рано или поздно придётся взяться за подобные дела. И будет лучше, если у неё уже будет опыт и она будет знать, как их вести, чем слепо начнёт тыкаться носом во все углы. Если вы спрашиваете меня про то, подходит ли она для этой работы, то у неё есть задатки. Не могу сказать, выйдет ли из неё толк, но схватывает она хорошо.

— Я не про её опыт, мистер Брилль. Уж мне-то не знать, что Дайлин девушка смышлёная, — внезапно он позволил себе фамильярность. — У неё есть задатки, иначе она бы не стала первой студенткой, закончившей университет на сыщика. Я спрашиваю вас о рисках. Вы считаете, что такое серьёзное дело, где никто не будет смотреть, из специальной службы вы или нет, а просто выстрелит, для неё?

— Я считаю, что с чего-то надо начинать.

Урден лишь вздохнул в ответ. Он не собирался рисковать Дайлин, тут как божий день ясно. Вопрос лишь в том, почему? И его явно собирались просветить на этот счёт.

Глава 18

— Много ли она рассказала о своей семье вам?

— Дайлин Найлинская является аристократкой. Имеет титул баронессы, родители погибли, и она унаследовала их земли. Является правнучкой четвероюродной сестры императора, — произнёс Кондрат, как зачитал с листа её досье.

— А кем были её родители?

— Барон и баронесса Найлинские, дальние родственники императорской семьи.

— А кем они работали? — продолжал он допытываться.

— Она не рассказывала таких подробностей, мистер Урден.

— И не рассказала, почему она выбрала эту профессию, значит, — вздохнул он и сделал глубокую затяжку, после чего выпустил ещё одну струйку дыма. — Её родители работали здесь, в этом здании. Её отец работал со мной, когда я ещё был сыщиком. Её мать работала в архиве специальной службы. Обычно аристократов не берут в специальную службу, но здесь и её отец был человеком опытным, и родство с императорской семьёй, пусть и далёкое, добавляло доверия.

— Что с ними произошло?

— Дело об измене. Один из герцогов. Его теперь нет, его род канул в лету, а имя на веки стёрто из памяти, но когда он был жив, решил, что убьют сыщика, занимающегося его делом, то сможет выйти чистым из воды. Не вышел. Но убил их. И вот теперь их дочь упорно идёт по их же стопам. Я дал обещание приглядывать за ней. И я приглядываю. Держу её подальше от дел, которые она может закончить так же, как и её родители. Знаете, сколько доживает до пенсии, мистер Брилль?

— Около семидесяти процентов всех сыщиков.

— Вижу, вы хорошо знаете своё дело. Верно, тридцать из них покидают нас. Погибают в перестрелках или их устраняет криминал, пытаясь уйти от закона. Мы жестоко караем всех, кто не сдался и решил пойти на такой шаг. Они жалеют очень долго о своём глупом решении, но такова правда — зверь, загнанный в угол, будет драться до последнего, и люди, достойные люди гибнут. И это дело, — постучал Урден пальцем по листам, — одно из тех, где гибнут сыщики. Это не значит, что мне не жалко вас, мистер Брилль. Просто с Дайлин немного другая ситуация.

— Для вас.

— Для меня. Обещание, мистер Брилль. Честь, долг — это всё не пустые слова для меня.

— Нельзя будет прятать её вечно.

— Возможно, — вздохнул он. — И тем не менее я стараюсь держать её в безопасности. Будь моя воля, я бы её даже на порог этого места не пустил. Будь моя воля, она бы работала секретаршей при императорском дворце, но эта своенравная девчонка поступила по-своему. Мы всегда берём лучшего выпускника, если он преодолел определённый порог по баллам. И она умудрилась проскочить.

— Почему её не завернули?

— Я хотел, честно признаюсь. Я пытался сделать всё, чтобы она не прошла, но кто-то из императорского двора, и я даже подозреваю, кто именно, замолвил за неё слово, когда решался вопрос, брать её в специальную службу или нет. Иначе говоря, я решил держать её под присмотром, защищая по мере сил.

— Она знает об этом? — спросил Кондрат.

— Ни разу не упоминал об этом, как и остальные. Ей знать не обязательно. И вы не упоминайте ей об этом, мистер Брилль.

— Эта тайна умрёт со мной, мистер Урден.

— Умирать не обязательно, — хмыкнул он. — Просто не распространяйтесь. Всё это время я старался держать ей подальше, а тут это дело… Вы должны были понять, что речь идёт о куда более серьёзном деле, чем просто торговля оружием, и в этой ситуации те, кто за этим стоит, будут решать любые вопросы радикально.

— Я прекрасно осознаю это.

— Вы бы смогли гарантировать её безопасность?

— Нельзя гарантировать в таких делах безопасность никому из участников, — ответил он.

— Да… нельзя… — пробормотал Урден. — Вы теряли хоть раз своих напарников?

— Два раза.

— И кто это был?

— Один — мой наставник. С другим мы работали некоторое время, прежде чем он погиб.

Кондрат вспомнил те времена, который уже давно закрыл для себя, не считая нужным ни скорбеть, ни грустить по произошедшему. Что случилось, то осталось в прошлом, а он шёл вперёд, не отвлекаясь на вещи, которые могли сбить его. Но мысли, тихие, как шёпот, всё равно негромко напоминали ему о том, что история имеет привычку повторяться.

— Тогда вы понимаете, — произнёс Урден. — И что вы скажете после этого?

— При всём уважении, я считаю, что она имеет право вести это дело, мистер Урден, — ответил Кондрат без толики сомнений.

— Значит, к моим словам вы не прислушаетесь.

— Это её выбор. И я, как её напарник не могу ей препятствовать. Могу лишь сказать, что буду защищать её по мере сил.

— Как защитили своих напарников? — спросил он. Вопрос был нехорошим, гнилым, но Урден не удержался. Личная заинтересованность всегда была проблемой в правоохранительных органах.

— Она новенькая, у неё мало опыта, я буду присматривать за ней куда более пристально, мистер Урден, чтобы из неё получился хороший сыщик. Это единственное, что я могу сказать. Но так или иначе, ей надо учиться и развивать свои навыки. Вечно защищать её не получится.

Урден сверлил его взглядом, наверное, долгую минуту, погружённый в собственные мысли. О чём он думал, одному богу известно, однако по итогу он высыпал пепел в урну, спрятал трубку и откашлялся.

— Я вас услышал, мистер Брилль. Хорошо, пусть это дело остаётся у вас, но, — он выдержал паузу. — Обо всём вы будете сообщать сюда. Письменный доклад, по каждому чиху, по каждой крошке. Я хочу знать, что происходит, чтобы иметь возможность вмешаться. И если я отзову вас, никаких спором я не должен буду слышать. Вы это понимаете?

— Абсолютно полностью, мистер Урден.

— Тогда вы свободны. Можете обрадоваться мисс Найлинскую. Уверен, для неё это будет как праздник.

— Есть, — Кондрат развернулся и вышел из кабинета.

Урден ещё несколько секунд смотрел на закрытую дверь. Он убеждал себя, что сделал всё, что в его силах, и будет продолжать делать, однако если девчонка сама рвётся в драку, пусть будет так. Возможно, она станет однажды с таким умом и наставником новым директором. Возможно, всё кончится плохо. Но вечно держать под присмотром её он всё равно не сможет, и уж пусть лучше она натрёт мозоли под его присмотром.

Дайлин ждала Кондрата прямо около двери. И едва он вышел, она уже была тут как тут, прямо перед ним, чуть ли не прыгая, как ребёнок, который хочет узнать что-то интересное?

— Ну что? О чём вы разговаривали? Что там? Он дал разрешения? Нет, забрал дело? Вы с ним обсудили моё поведение? Кондрат, что он сказал⁈

— Он сказал, что дело останется у нас.

— Да, — сжала она кулачок.

— И ты должна будешь отчитываться в письменном виде о каждом чихе.

— Ой…

— Разве ты не этого хотела? — спросил он.

— Да, но… блин, отчёты… Ну и плевать, — фыркнула она. — Значит дело наше, так?

— Скорее всего, нам приставят ещё одну команду, но да, мы продолжаем расследовать убийство и дело о незаконном обороте оружия.

— Отлично!

Они вернулись к своим рабочим местам. Наступала самая интересная часть любого расследования: раскладывание по полочкам и мозговой штурм. В действительности, именно это задаст направление их расследования, от которого будет зависеть, ждёт ли их успех или нет.

— Итак, — пробормотал Кондрат. — нам надо начать сначала. Убийство Ингрид Юнгрел и Джака. С девушкой всё понятно, случайный свидетель. Что с Джаком?

— Можно подать запрос в архив и узнать, был он информатором или нет, — ответила Дайлин.

— Можно, но не думаю, что это как-то связано с его убийством.

— Почему? Информатор, убийство, заметание хвостов — по мне всё очевидно, — не согласилась она.

— Если досье на него находится в архивах под замком, то вряд ли кто-то извне мог знать про его двойную деятельность. Скорее всего, причина была в том, что убийцы подчищают концы, чтобы не дать возможности выйти на них через кого-либо. Заказывают оружие и потом устраняют человека. Если специальная служба уже вела расследование по обороту оружия, а значит он что-то им рассказал про последние сделки. Следовательно…

— Я попытаюсь выяснить, — пообещала Дайлин.

— Хорошо, — кивнул Кондрат. — Следующее, нужен стандартный опрос свидетелей. Если там было оружие, то нужен или экипаж, или повозка. Надо попытаться найти её.

— По поводу деревни, если они использовали мельницу, как перевалочный пункт, то значит оружие ввозили и извне. Может кто-то что-то видел?

— Вряд ли. Но надо узнать по соседним городам, есть ли там торговцы оружием и что они могут поведать. Ещё склады, надо будет проверить все склады, что только есть, которые за последнее время освободились или наоборот были забронированы. Устроим небольшую инспекцию.

— Думаешь, они пользовались складами?

— Сомневаюсь, но попробовать стоит.

Да, в таких делах чаще всего пользовались частными домами, схронами и так далее, которые не попадают под официальный учёт, однако проверка лишняя не помешает.

— Ещё нужно сходить в ратушу и узнать, есть ли всплеск прибывающих, может иностранцы зачастили в последнее время и так далее. Если речь идёт о больших масштабах, то нужны люди, которые умеют этим пользоваться. И желательно не местные, наёмники, которым чужда эта страна.

— Могут нанять и местных.

— Могут. Как могут и привести со стороны. Пусть ещё стражи правопорядка отчитаются о всех подозрительных телодвижениях местных бандитов. Будем бить по всем фронтам и посмотрим, что и где всплывёт.

У них нет ни точных данных, ни каких-либо зацепок, а значит будут действовать методом сети. Как закидывают сеть в воду в надежде, что в неё что-то попадётся, так и они будут мониторить всё в надежде, что где-то увидят сдвиги и по ним уже пойдут дальше.

Дело насчёт оружия в специальной службе расследований уже велось сыщиками Цертеньхоф и Сенштейн, которые были не очень рады, что теперь к ним присоединились и Кондрат с Дайлин. В принципе, никто не любит, когда в их дело кто-то вмешивается, это было и в мире Кондрата, так что ничего удивительного. Однако вопрос не в том, кто кому нравится, а в том, добьются ли они результата.

Кондрат первым пошёл на контакт, познакомившись с товарищами по делу и разъяснив ситуацию. Они скупо представились, всем видом давая понять, что не рады такой компании. Однако лучший способ найти общий язык — поделиться тем, что уже есть, и Кондрат не стал играть в покер, раскрыв сразу все карты.

— Значит, мельницу они использовали как перевалочный пункт, — пробормотал Цертеньхоф, низкий худой мужчина с короткой бородкой. Под густыми бровями посверкивали голубые глаза, недобро зыркающие на Кондрата.

— Вам это знакомо?

— Знакомо, — кивнул Сенштейн. Он был более приветлив, пусть кирпичное лицо, щетина и широкие плечи делали его больше похожим на одного из бандитов. — Значит мы были правы.

— Насчёт чего? — уточнил Кондрат.

— Поставки оружия. Они идут с юга, но не крупными партиями, слишком легко отследить и отловить. Понемногу просачиваются небольшими партиями то тут, то там, оседают в перевалочных пунктах и продолжают свой путь. Перехватишь один груз, а девять отправятся дальше по просёлочным дорогам.

— До этого такое было?

— Незаконная торговля оружием? Да всегда, — ответил Цертеньхоф. — Ввозят, вывозят, рынок сбыта всегда есть. Но сейчас продажа оружия немного выросла.

— Насколько немного? — уточнил Кондрат.

— Процентов на семь.

— Немного.

— Во всей империи, — добавил он со злой ухмылкой.

А вот это уже было много. Кажется, что мало, но там десять, там купят, там купят, и вот уже у тебя под сотню. А там и до нескольких тысяч недалеко. Словно кто-то пытается тихонечко закупаться, стараясь не привлечь внимания, однако это всё равно будет заметно на общем фоне.

У бандитов всегда есть спрос на огнестрельное оружие, но не сказать, что большой. Эта не та вещь, которой закупаются каждый день, как едой. Поэтому оборот и не самый большой в этом плане. И такой скачок может быть связан лишь с тем, что кто-то начал отовариваться. Понемногу, то тут, то там. Вроде даже незначительно, однако это всё равно привлекает внимание.

— А информаторы?

— У нас есть парочка, — кивнул Сенштейн. — Однако они мелкие сошки, крупными партиями не занимаются. Джак был, но его тело вы уже нашли.

— Значит он был информатором?

— Да, говорил, что у него заказ есть сразу на крупную партию. Без подробностей, должен был отчитаться на следующий день после сделки, но, судя по всему, его сразу после неё и убили.

Получается, его убили буквально в прошлый день. Скорее всего, вечером или ночью, когда все спали. Закупали оружие в городе у оптовика, не боясь марать руки.

На следующий день пришли как результаты вскрытия, так и информация по складам, которую, к удивлению, быстро предоставили. В результатах вскрытия интересовало Кондрата исключительно время смерти, и он совпало с предположением Сенштейн — убили его в ночь перед тем, как Кондрат и Дайлин с Вайрином заглянули к нему. Значит след ещё свежий, отлично.

Что касается складов, какого-либо всплеска не было, да и логично, что вот так открыто они вряд ли будут ими пользоваться, но тем не менее попробовать стоило.

По ратуше пока ответа не было, как и по стражам правопорядка, но Кондрат сомневался, что там будет какая-то информация. А значит придётся заняться опросом местных. Может кто-то из них что-то видел.

— Ну что сказали они? — поинтересовалась Дайлин, когда ехала с Кондратом в экипаже на место преступления.

— Сказали, что в последнее время оборот увеличился. Возможно, та партия, которая была на мельнице, была как раз из других городов.

— И всё тянется в столицу.

— Верно, — кивнул Кондрат. — И все пытаются понять, с чем это связано.

— Ты говорил, что с возможным переворотом.

— Это лишь предположение, хотя других причин я не вижу, если честно.

Дайлин задумалась, а потом спросила:

— Думаешь, что-то намечается?

— В ближайшее время? Вряд ли. Если этим занимаются умные люди, а я именно так и думаю, то они закупятся и залягут на дно, потому что специальная служба и другие службы императорского дворца будут в полной боевой готовности и внимательно станут за этим следить, пресекая любые подозрительные волнения. Поэтому они начнут действовать, когда это забудется и все поуспокоятся и потеряют бдительность.

Почему он думает именно так? Потому что именно так бы он и поступил, будь у него цель что-нибудь устроить. Подготовиться, спрятаться, пока все не забудут про это, и потом начать шоу.

Было что-то приятное вернуться к старому доброму опросу жителей в округе. Словно занимаешься делом, к которому привык. Такое медитативное, неспешное и даже немного успокаивающее. Ты просто опрашиваешь, цепляешься за мелочи, пытаешь выудить воспоминания, о которых даже сами люди не сразу вспомнят.

Но проблема была в том, что это произошло ночью, и никто ничего не слушал.

Обходя одного за другим, Кондрат и Дайлин пришли к той самой двери, в которую стучался Вайрин. Им открыла та самая старушка, говорливая и обаятельная, которая была рада компании, пригласив их в отличие от остальных внутрь. И каково было удивление, когда…

— Вайрин, ты⁈ — Дайлин аж вытянулась. — Ты что тут делаешь⁈

— Пирожки ем, — ответил он со всей невозмутимостью.

— Какого… нет, ты что тут делаешь⁈

— Говорю же, в гости к милой сударыне зашёл пирожков поесть, — ответил он с усмешкой. — Но я уже заканчиваю.

— Ты…

— Я, — кивнул он. — Привет, Кондрат.

— Здравствуй, Вайрин, — кивнул он. — Ты по делу, как я понимаю.

— Ага. И хочу немного поговорить с тобой, если ты не против.

Дайлин дулась так, что казалось, ещё немного, и лопнет, однако Кондрат хорошо его знал. Этот, казалось бы, легкомысленный человек умел общаться с людьми. Обаяния ему было не занимать, он ещё во время работы в прошлом это заметил. А значит он кое-что разузнал.

И было интересно послушать, что именно…

Глава 19

— Сейчас? — уточнил Кондрат, бросив взгляд на старушку, которая с жадностью ловила каждое их слово. Потом наверняка будет рассказывать своим соседкам по лавке. В голове сразу мелькнуло «сплетница», настоящая находка для сыщика.

— Не, ты закончи здесь, а я подожду, не буду вам мешать опрашивать…

— Хорошо.

— Отлично, я подожду на улице, — он повернулся к бабульке и слегка поклонился. — Благодарю вас, сударыня, за гостеприимство. Ваш чай был восхитителен.

— Ой, да не за что внучок, — махнула она рукой.

Вайрин вышел, а вот Кондрат и Дайлин остались. Конечно, можно было сразу у Вайрина спросить, что он успел разузнать в неё, однако, раз они уже здесь, стоило самостоятельно опросить её. Глядишь, и выяснят что-нибудь новое.

— Вы миссис Данстайн, верно?

— Да, только уже как три года вдова, — кивнула она.

— Тогда позвольте представиться, я Кондрат Брилль, это моя коллега, Дайлин Найлинская, специальная служба расследований империи Ангария. Вы, наверное, уже слышали, что произошло в доме напротив.

— Ой, страшное убийство, никогда такого не было, — запричитала она. — У нас такой тихий район, а мужчина был всегда так добр ко всем. Он знаете, иногда помогал мне с сумками, такие тяжёлые, это из бакалеи в конце улицы, там одна юная мисс торгует. Но по ней сразу видно, что она какая-то не такая, явно с мужиками гуляет, а те… В моё время такого разгула не было, — она обернулась в сторону гостиной. — Ой, а что мы тут стоим? Идёмте, я вам чаю налью.

Когда вдова повела их за собой, Дайлин тихо шепнула:

— Это надолго.

Ну они в любом случае никуда не спешат, и за всё время никто толком ничего не смог рассказать им о Джаке, а тут оказывается, что он бабушкам помогает. Уже прорыв. И очень интересно узнать, что она ещё сможет рассказать.

Кондрат не был любителем чая, мог по достоинству оценить тот, что им налили. Жаль, конечно, что молока не было, однако они тут на работе, а не покушать.

— А что вы вообще можете о Джаке рассказать, мисс Данстайн?

— Я ж говорю, хороший мужчина, отзывчивый очень. Всегда помогал. Всегда приветствовал, не то что некоторые грубияны.

— К нему приходили гости?

— Конечно, все мы принимаем гостей. Он что же, не человек, — улыбнулась она, будто рассказывала прописную истину.

— И как гости выглядели?

— Да как гости. Просто люди.

— Он приглашал по одному, по двое их? Может принимал их вечером или даже ночью?

— Вечером, иногда и ночью к нему захаживали. Видимо, днём работал, а увидеться с друзьями то хочется. Но они всегда тихо себя вели, никогда не шумели. Но скрытные больно. Будто боялись, что их кто-то заметит.

— А где он работал?

— Да я ж откуда знаю, не следила за ним.

А вот Кондрат знал, что он нигде не работает. И специальная служба обыскивала его дом в поисках хотя бы какой-то улики, но всё тщетно.

Удивительно, как человек готов оправдывать того, кто ему нравится. Мисс Данстайн видела вежливого мужчину, который всегда был отзывчив к старой сударыне, и на все его подозрительные действия у неё в голове были уже готовые безобидные ответы и выводы. Гости поздней ночью? Потому что работает днём и больше некогда принять. Вот так просто.

— Получается, он был гостеприимным, — подытожила Дайлин.

— Верно, мисс. Очень гостеприимным.

— А что произошло в тот вечер? Кто-нибудь к нему приходил?

— Ох, я же не слежу за ним, дорогая. Случайно замечу что, да и всё тут, — вздохнула она. — Но кое-что я заметила.

— И что же?

— Повозка стояла около его дома. Иногда приезжала к нему, видимо, вещи перевозил какие-то. Вот в тот вечер и была повозка тоже. Людей не видела, но она там стояла, а потом уехала.

— В каком часу это было? — уточнил Кондрат.

— Часов двенадцать, наверное. Я тогда решила заварить себе чай, чтобы успокоить старые кости и нервы. Бросила взгляд в окно, а там повозка. Стоит. Потом, уже когда ложилась через полчаса, бросила взгляд в окно, а её как и не бывало. Думаю, ну уехала, видимо что-то отвозил.

— Она и раньше бывала там, я верно понял?

— Раньше она выглядела по-другому.

— Как именно?

— Ну… по-другому, — ответила старая женщина. — Просто другая была.

— Может отличался цвет? Или быть может собрана как-то иначе? Какие-то надписи или лошади были в этот раз другие?

— Ну лошади другие были, одна серая, другая коричневая, — кивнула она. — Но у повозок все цвета одинаковые, мистер, а она просто другая была. Такая крытая, тряпичная…

— Заплатки были?

— Была парочка, — кивнула она.

Кондрат достал блокнот, быстро и схематично накидал повозку и показал ей.

— Где именно, можете, пожалуйста, показать?

— М-м-м… вот тут, и тут, — ткнула она пальцем.

— Она стояла левым бортом или правым?

— Левым.

Кондрат быстро отметил места и кивнул.

— Ещё были какие-то отличительные черты? Может ведёрко для смазки? Может были какие-то следы краски или колёса выглядели как-то особенно.

— Да-да, было, висело сзади, — кивнула она, и Кондрат внёс ещё одну пометку в блокнот. — Такое маленькое, чёрное.

Ну это хоть что-то. Кажется, как можно найти телегу по таким вот отличительным чертам, но, когда в твоём почти все средства империи, она уже не выглядит столь невозможной. У специальной службы должны быть и связи на улицах, и свои глаза, а значит задача облегчалась ещё больше. Шансы небольшие, однако они были больше, чем совсем ничего.

— И ни людей? Совсем никого?

— Нет, дорогая, никого, — покачала она головой.

— Значит она стояла между двенадцатью и полпервого, — подытожил Кондрат. — В сторону главной развилки, верно?

— Да, всё так, — кивнула она.

— Что ж, мы искренне благодарим вас за помощь, миссис Данстайн, — кивнул Кондрат. — Мы вынуждены откланяться на этом, однако, если что-то вспомните, можете всегда обратиться к стражам правопорядка, а они позовут нас.

— Не останетесь на пирожки? — расстроилась она.

— Боюсь, что долг зовёт, миссис Данстайн, — притворно вздохнул Кондрат. — Надо поймать тех, кто так поступил с тем человеком.

— Да-да, и наказать, — закивала она, провожая их.

Оказавшись за дверью, Дайлин вздохнула.

— И по итогу мы так ничего и не выяснили…

— Выяснили, — не согласился Кондрат. — Разошлём ориентировку на ту повозку.

— Да их тысячи же!

— Но вряд ли у многих заплатки расположены в одном и том же месте, — не согласился он. — Будем проверять каждую, и рано или поздно найдём нужную.

Вайрин ждал их на мостовой около уличного столба, словно какой-то преступник. Взглянув на них, он улыбнулся.

— Она рассказала вам про повозку, да?

— Да, — ответил Кондрат. — Ты хотел что-то рассказать?

— Да есть кое-что, — кивнул Вайрин. — Короче, чё я подумал, вы же занимаетесь оборотом оружия, верно?

— И? — нетерпеливо поторопила его Дайлин, но тот лишь улыбнулся.

— Терпение, Дай-ка. Я к чему, если специальная служба взялась за это, значит вопрос серьёзный и щекотливый.

— Ну давай же! — разозлилась она. — Что ты знаешь по этому поводу?

— Кое-что, — уклончиво ответил он, явно специально раздражая девушку.

Они явно были лучшими друзьями, учитывая, как они ругались между собой. Странно, что не вместе, и их пути разошлись.

— Вайрин, вы перехватили оружие? — спросил Кондрат.

Тот взглянул на него и улыбнулся.

— Даже не буду спрашивать, как ты догадался.

— Потому что это очевидно! — ответила Дайлин раздражённо. — Рассказывай уже!

— Короче, есть такая компания транспортная, которая грузы возит. Недавно нашли пару ящиков с оружием, которое вывозили из города. Один из служащих случайно заметил на вокзале ящики из-под оружия, и сообщил нам. Перехватили правда уже на следующей станции в деревне, но среди остального груза нашли два ящика с двадцатью четырьмя ружьями.

— Как он понял, что это оружейные ящики? — уточнил Кондрат.

— Он был военным раньше, сразу узнал. Ящики без пометок, обтёсанные, сколоченные явно кустарно. Внутри были поддержанные ружья, четырнадцать из них переделки из пороховых.

Значит тянут любое оружие, даже переделанное, а оно не менее эффективно, чем и полноценное капсульное. Однако это может говорить о том, что они покупают всё, что могут найти, у самих бандитов, у нечестных дельцов, у тех же грязных на руку военных, которые вполне могут сдать старое оружие за звонкую монету.

Кондрат задумался. Перевозили, значит, среди обычного хлама. Пытались подкинуть, чтобы никто не заметил, чтобы скрытно перевести… Куда?

— Конечная посылки выяснена?

— Столица.

Ну… логично, куда же ещё? Как бы то ни было, это подтверждало слова Цертеньхофа и Сенштейна, которые говорили, что оружие везут мелкими партиями, чуть ли не по песчинке, постепенно скапливая их где-то здесь, в городе.

— Нужен конечный адрес и компания, которая производит перевозку, — произнёс он. — Нужны накладные на груз.

— Это есть, только там, в Эдельвейсе. Но вот компанию я знаю. Это Транс-Ангар, наверное, слышал о такой…

— Нет, не слышал.

Дайлин и Вайрин удивлённо уставились на него, будто он не знал чего-то очевидного.

— Да ладно, ты шутишь, верно? — улыбнулась Дайлин.

— Нет.

Они удивлённо переглянулись, после чего Вайрин тряхнул головой.

— Так, плевать, дне до этого. Суть в том, что у Транс-Ангар есть свои склады, а оттуда уже развозятся все коробки. Если сможем отследить, куда она шла, и кто забрал, то выйдем… барабанная дробь… на закупщика!

— Их наверняка не декларируют, — заметила Дайлин.

— Это и не важно, — ответил негромко Кондрат. — Можно перерыть весь Транс-Ангар и всё. Если их не декларируют, то значит есть люди, которые нелегально их переносят. Можно попытаться выйти на них.

— Как?

Хороший вопрос. Самым идеальным было бы поставить какой-нибудь маячок и отследить посылку. Можно поставить своих людей, которые будут обыскивать каждый вагон, после чего как-нибудь пометят ящик и будут отслеживать его на протяжении всего пути, а там он выведет их на конечное место. Но где гарантия, что это не разово было?

Или можно нагрянуть в Транс-Ангар, перерыть всё и попытаться там выяснить, куда уходят подобные посылки. Однако камер в этом мире нет, а в документы такое не занесут. Да и не факт, что их выгружают именно здесь, в самой столице. Могут сбрасывать и в ближайших деревнях, после чего уже так довозить до сюда.

Надо подумать и выработать стратегию.

— А кто владеет Транс-Ангар? — спросил Кондрат задумчиво.

— Вроде герцог Путерсшмайт. У них герцогство прямо рядом с владениями императора. Ну по факту соседний крупный город. А что, думаешь замешан?

— Нет, так, на всякий случай спросил, а то мало ли.

Они решили разойтись по домам. Будучи джентльменами Кондрат и Вайрин проводили Дайлин, после чего остались одни.

— Где остановился? — поинтересовался Кондрат.

— Да в одном отеле, — махнул он рукой. — Ну что, от девочек избавились, теперь пить?

— Ты знаешь…

— Что ты не пьёшь, да-да, — отмахнулся Вайрин. — Ты иногда такой скучный, Кондрат, ты в курсе?

— Да, — он задумался. — Вайрин, ты говорил, что можешь сделать мне одно одолжение.

— Я такое говорил? — улыбнулся он.

— Кое-что надо сделать.

— И что именно?

Кондрат вкратце обрисовал ситуацию. Вайрин задумчиво слушал. Когда надо, он становился ответственным человеком, которому можно было доверить любое дело. Вопрос, почему он всегда таким не был.

— Это не проблема, — подумав, ответил он. — Надо просто взглянуть для начала. Ты знаешь, это дело тонкое, да и чёрт знает, удастся ли.

— Просто попробоваться.

— Да без проблем, я узнаю. Честно признаться, мне бы и самому было бы интересно взглянуть. Когда надо?

— Чем раньше, тем лучше. У него получится?

— Ну для этого у отца всё есть, там много ума не надо. Предположу, что точные характеристики, но опять же, повторюсь, тут на глаз не сделаешь, надо подгонять, пробовать, а по итогу всё засохатить. Ты ведь понимаешь это?

— В любом случае или так, или никак. Я передам всё, что знаю и есть тебе позже. Ты ведь не собираешься уезжать?

— Не, у меня отпуск.

— Уже? — удивился он.

— Ага. Ты забыл? Я глава отдела и мужчина Атерии Тонгастер. Могу выписывать себе отпуск когда и насколько хочу.

Не удивительно, что у них отдел правопорядка в таком состоянии. С такими-то начальниками. Но этого Кондрат не озвучил. Сейчас были дела и по важнее.

Попрощавшись с Вайрином, Кондрат вернулся домой. Время уже было позднее, и он осторожно открыл двери, чтобы не будить ни Сайгу, ни Нутико, которая решила у него остаться на неопределённое время. И почти с порога услышал ритмические поскрипывания дерева, доносившиеся со спальни.

Эти времени даром времени не теряли, как он поглядит. Чтобы не смущать гостей, Кондрат осторожно разделся, и даже не стал делать кофе, чтобы не прерывать их. Лёг спать и закрыл глаза. Лишь через пять минут он услышал их бурное окончание, ознаменовавшее приглушёнными вскриками девушки. Ну что ж, может теперь она будет счастлива…

* * *

Теперь Кондрат знал, где живёт Дайлин. Как выяснилось, помимо своей усадьбы у девушки была и собственная квартира в городе, чуть дальше от работы, чем у Кондрата, однако своя и заметно больше и богаче обставленная. И сейчас он тихо стучал в её дверь, ожидая, когда прислуга откроет ему дверь. Но открыла не прислуга, открыла сама Дайлин, лохматая, заспанная и зевающая без остановки, натянув платье прямо поверх ночнушки.

И почти сразу проснулась, увидев перед собой Кондрата.

— А ты что тут делаешь? — её глаза округлились.

— Доброе утро, Дайлин, я могу войти? — спросил он.

— Нет… то есть да. Да, заходи. Я сейчас… — и метнулась прочь, бросив через плечо. — Дверь только закрой!

Закрыв дверь, Кондрат прошёл из коридора в гостиную, которая была больше, чем вся его квартира. Сразу видно, что у девушки проблем с деньгами не было. Но с чем они действительно были, так это с дисциплиной.

Красивый большой зал, кресла, диван напротив камина, картины, буфеты с дорогим алкоголем… и валяющееся на полу платье, корсет, который лежал на кресле, носки, разбросанные повсюду, колготки и как вишенка на торте — трусы на столике для кофе. Это, уже не говоря о грязных чашках, стоящих в ряд на тумбочке, как трофеи.

Кондрат даже не знал, куда сесть, потому что всё было завалено вещами.

Дайлин вернулась через десять минут, уже приведя в себя порядок.

— Так, что пришёл? — спросила она сразу.

— Хотел поговорить.

— Так говори, — кивнула она. — Только не о том, что решил поменять напарника, иначе кину в тебя что-нибудь.

— Ты ведь знаешь, чем нам грозит дело?

— Только не начинай, Кондрат… — поморщилась она, отвернувшись.

Отвернувшись на столик, где красовались её трусы.

Покраснев до самых корней волос, она быстро бочком-бочком подвинулась в сторону, схватила их и спрятала за спину. Увидела Корсет и тут еж бросила на них платье. Потом видимо что-то решила и быстро разгребла кресло.

— Присаживайся, не обращай внимания на беспорядок, я просто забыла прибраться.

— Спасибо, — кивнул он, заняв освободившееся место.

— Так о чём ты?

— Я хочу тебе кое-что дать поносить на время нашей работы.

— Это что же? — нахмурилась она.

А ведь верно, что может дать поносить мужчина женщине? Не носки же. Возможно, именно об этом она и подумала, так как её лицо забавно, как-то п детски скривилось. Но Кондрат со всей невозмутимостью достал жилет.

Она удивлённо взглянула на вещь.

— Что это? Какая-то жилетка?

— Его называют у меня на родине бронежилетом.

— Броне-жилет? — переспросила она удивлённо, глядя на него.

Самый обычный бронежилет, способный спасти от пули из пистолета. А в этом мире при недоразвитости оружейного дела он был способен спасти при удачно раскладе и от оружейного выстрела, как проверил на себе Кондрат.

— Да. Он защитит тебя от пуль.

— Не похож он на то, что может защитить от пуль, — внимательно посмотрела она его. Видимо сразу представляла себе металлические кирасы, которые носили солдаты. — Он же из ткани, да и выглядит… как-то немодно, если честно. Словно для стариков, уж прости Кондрат.

— Он из специальной ткани. Он гибкий, но нити прочные и способны остановить пулю, — пояснил он. — Будет больно, бесспорно, может сломать рёбра, однако он спасёт тебе жизнь.

— Звучит слегка бредово, если честно. К тому же, ты же его небось сам носил! Почему я должна носить его после тебя⁈

— Это не личная вещь. Просто аксессуар.

— Ага, с твоего плеча! Я не буду его носить, — Дайлин демонстративно скрестила руки и отвернулась.

— Это ради твоего же блага.

— Поношенные вещи не ношу, — фыркнула она.

Зато живёт как в свинарнике, подумал он, окинув взглядом квартиру.

Разговор обещал быть долгим…

Глава 20

— Он меня толстит, — пожаловалась Дайлин, надев его поверх платья.

— Не толстит. Надень его под одежду.

— На голове тело? — брезгливо осведомилась она. — Он же грязный! И… в нём вмятины, — прищурилась Дайилн, взглянув на Кондрата.

— Пару раз он спас мне жизнь, — кивнул он.

— Да тут больше пары, кажется… Стой, тебя Урден подговорил, да? Значит, по факту, взяли тебя, а я как груз?

— Не совсем. Взяли нас обоих. Я сказал, что тебе стоит набить руку и набраться опыта, чтобы вырасти хорошим сыщиком, но он поставил условие, чтобы ты была в безопасности.

— Как это мило с его стороны, — фыркнула она. — Так, ты говоришь, надо под одежду?

— Чтобы не было видно и не привлекать любопытных взглядов, — кивнул Кондрат.

Дайлин огляделся, подхватила корсет и что-то типа футболки, после чего вышла из гостиной, оставив его одного. Пока девушки не было, Кондрат окинул взглядом помещение. По квартире многое можно было сказать о самом человеке, и Дайлин здесь была под стать самой себе. Ей бы, конечно, не помешала служанка, чтобы здесь прибраться, раз ей самой лень.

Она вышла через пару минут, и Кондрат хотел сказать, что бронежилет совсем незаметно, но она его опередила:

— Он меня толстит!

— Его даже не заметно.

— Но я-то вижу! Смотри какая я толстая! — окинула она себя взглядом. Где она толстоту заметила непонятно.

— Всё равно, толстит он тебя или нет, главное, что его незаметно, — отрезал Кондрат. — Ты написала отчёт Урдену?

— Да, накидала немного, — кивнула она.

— Накидала?

— Ну, описала, что было.

— Дай-ка взглянуть, — протянул он руку.

Нет, вопреки опасениям, там всё было отмечено и по поводу того, что Дайлин что-то где-то утаила, можно было не волноваться. Поэтому можно было отправляться прямо сейчас в специальную службу с отчётом, который станет их обязательной частью в ближайшее время.

Напоследок окинув взглядом квартиру, Кондрат уже было подумал, чтобы предложить ей нанять кого-нибудь для уборки, но передумал. Меньше всего ему хотелось сейчас слушать её контраргументы, которые растянутся на всю дорогу.

* * *

Урден то ли читал очень быстро, то ли ему хватало всего лишь пробежаться взглядом, чтобы понять, о чём идёт речь, но уже через минуту он отложил бумаги.

— Значит вы считаете, что оружие переправляют через Транс-Ангар, — подытожил он.

— Это лишь один из способов переправки оружия в столицу, — кивнул Кондрат.

— Это плохо… — протянул он. — И что собираетесь делать?

— В идеале, отследить ящики вплоть до пункта их хранения. Или можно пойти иным путём и обыскать все склады Транс-Ангар, и попробовать уже от них узнать, куда те переправляются.

— Ну… обыскивать вам склады герцога Путерсшмайта никто не даст… — протянул он, — однако идея с отслеживанием ящиков мне нравится.

— Это может занять много времени, — заметил Кондрат. — И не факт, что это даст результат.

— Да, но пока я вижу только такой выход. Ещё что-то?

Ещё что-то? Вообще, Кондрат собирался на этом закончить, однако вопрос возник сам собой.

— Почему нельзя инициировать проверку складов Транс-Ангара? — спросил Кондрат.

— Вы знаете, кто есть Путерсшмайт? — серьёзно взглянул на него Урден.

— Герцог соседней области?

— Верно? И вас это ни капельки не смущает?

— Нет. Я служу не герцогу, а императору и империи.

— Мне нравится ваш ответ, мистер Брилль, — кивнул Урден. — К сожалению, у герцога Путерсшмайта есть определённые привилегии, и просто так к нему заявиться мы не можем. А когда заявимся, об этом всем станет известно, и там уже ничего и не будет.

— Я думал, специальная служба расследований имеет на это полномочия.

— Имеет. Но вы забываете о том, что мы живём в реальном мире, где всё работает как надо. И герцог Путерсшмайт имеет как связи, так и влияние, чтобы не позволить нам просто так прийти и безнаказанно обыскать все склады его фирмы. Чтобы это сделать, чтобы иметь право ворваться к нему без предупреждения, у нас должны быть доказательства, что он или, по крайней мере, его фирма принимает в этом участие. А они у вас есть?

— Нет.

— Вот именно. Как появятся, можете выбивать хоть ему самому двери в поместье с ноги, но до этого, боюсь, мы не можем действовать столь жёстко.

— Но если ему нечего скрывать, зачем отказывать? — спросил он. — Ведь нас интересует не он сам, а компания.

— Затем, что он может. Затем, что так он защищает свою компанию, как родители защищают своего ребёнка.

— Хорошо, но, если я правильно понял, просто ворваться с проверкой мы не можем, но тем не менее возможность просто прийти с проверкой имеется? — уточнил Кондрат, прищурившись.

— Да, если подать прошение, о чём ему сразу станет известно, — кивнул Урден.

— Тогда мы можем подать прошение на проверку?

— Зачем? — спросил Урден, глядя на него пронзительным взглядом.

— Вы сказали, что к тому моменту на складах станет чисто и мы ничего не найдём. Но это значит, что если там что-то есть, они это сразу вывезут, и мы сможем это отследить. Я считаю маловероятным, что мы найдём что-то, однако проверить стоит.

Урден задумался.

— Возможно, в ваших словах есть доля истины, мистер Брилль. Учитывая ваше чутьё, я подам соответствующее прошение. Но без фокусов, всё должно пройти чисто, чтобы потом мне не выслушивать жалобы.

— Да, мистер Урден, — кивнул он. — И ещё один вопрос. Я могу узнать что-нибудь о герцоге Путерсшмайте?

— Зачем вам это, мистер Брилль?

— Просто хочу узнать, что он за человек.

— Подозреваете его?

— Подозреваю всех, кто хоть как-то связывался с этим делом. В конце концов, за это мне и платят.

— Тогда, думаю, вы можете поискать на него что-нибудь в нашем архиве. Я дам вам разрешение.

Кондрат в первый раз получил доступ в закрытый архив. Мужчина, уже старик поприветствовал его кивком, после чего поманил за собой пальцем, не произнеся ни слова, и направился к решётке, делящей помещение напополам.

Там не было ни окон, ни освещения. Старик взял масляную лампу, которая слабо разгоняла мрак и направился вглубь, идя вдоль стеллажей. Здесь не было пыли, за местом явно следили. А столы, что здесь располагались, выглядели совсем новыми. Сюда явно не каждый день заглядывают.

Старик остановился около одного из стеллажей, выбрав его лишь по ему одному известному способом, так как ни один не был как-либо отмечено. Поставив лампу, он начал перебирать скрюченными пальцами папки. Ни одной надписи, но тот уверенно продолжал пробегаться по ним, пока не остановился на одной. Вытащил и протянул Кондрату.

— С ней выходить нельзя, — проскрежетал тот, как ржавые петли. — После выхода из этой части я буду обязан вас обыскать и раздеть.

— Даже меня⁈ — возмутилась Дайлин, которая пришла с Кондратом.

— Для вас я позову девушку, мисс Найлинская, не беспокойтесь. Или можете подождать снаружи.

— М… нет, я останусь, — вздохнула она.

— Я оставлю вам лампу, — произнёс старик и направился к выходу.

И ведь не боятся, что они могут устроить пожар…

Кондрат подошёл к столу, провёл рукой, проверяя на пыль и удивился, насколько здесь чисто.

— Даже пыли нет.

— За этим место следят, — ответила Дайлин, сев на свободное место.

— И кто здесь работает,что они им настолько доверяют?

— Те, кто зарекомендовал себя верным империи. Так что, Кондрат, подозреваешь герцога?

— Просто хочу узнать, кто он, — ответил он, сев напротив неё. Открыл папку и усмехнулся. Она полностью была посвящена герцогу Хредебергу Путерсшмайту. Старик не ошибся, хотя никаких пометок на ней не видел.

— Ты действительно думаешь, что он участвует в этом?

— Нет. Компания большая, людей много и ещё больше управляющих станцией и складами. Любой из них мог быть подкуплен.

Просто чем шире ты видишь картину, тем лучше ты понимаешь происходящее. Ведь именно в его вагонах они обнаружили оружие. Да и ко всему прочему, кто сказал, что герцог не может быть в этом замешан? Та же борьба за власть и деньги? Сколько поданных предавали своих королей ради лёгких денег и власти? Если начать записывать, то список выйдет очень длинным.

Про герцога было не густо. Родился пятьдесят пять лет назад, братьев не имел, но имел две сестры, одна из которых вышла замуж за двоюродного брата нынешнего императора. Вторая вышла за одного из троюродных братьев Тонгастера, советника императора. Грубо говоря, подвязки у него были достаточно сильными.

Какие-либо нарушения, действия, порочащие его честь и достоинство, даже маломальские связи с криминалом — всё чисто. У него была жена, умершая десять лет назад, двое сыновей. Старший был майором, если переводить в ранги мира Кондрата, младший капитаном. Звания не высокие, но всё равно значимые. Старший погиб в южной войне, как её называли, младший до сих пор служит. Ещё есть дочь, которая вышла замуж за какого-то графа.

Не густо, одним словом.

— Ладно… — закрыл он папку. — Здесь ничего.

— И ради этого мы пришли? — возмутилась Дайлин.

— Да.

— Ну блин…

Дальше их ждал обыск, который Дайлин посчитала унизительным, но не сказала ни слова. Теперь дело было Урденом, который должен был подать прошение на обыск.

К тому моменту, когда бумаги были выданы, прошло несколько дней, и им были выданы люди, которые караулили каждый склад компании Транс-Ангар. Специальная служба не скупилась ни на сотрудников, ни на траты, однако никаких подозрительных телодвижений обнаружено не было. Едва грузы доходили до конечного места, туда приходили с проверкой, но единственным нарушением, которое они обнаружили, были наркотики, спрятанные в небольших декоративных вазочках.

С одной стороны, прогресс, с другой — это никак не относилось к делу. Просто взяли несколько человек, которым максимум светил разве что срок. А какого-то всплеска вывоза грузов обнаружено не было.

А потом настал день, когда Кондрат с Дайлин и ещё несколько человек пришли уже официально взглянуть на склады Транс-Ангар. Практически у самых ворот их встретил управляющий, который только и успевал сыпать любезностями и готовностью помочь им всем, чем сможет.

— Накладные, — сразу потребовала Дайлин. — Всех работников в шеренгу у той стороны и списки всех остальных, кто здесь работает.

— Конечно-конечно, — закивал тот. — Я могу вас провести…

— Мы сами дойдём, — отрезала она и обернулась к тем, кто был на подхвате. — Запишите всех присутствующих. Вы трое, на склад.

После они пробьют всех работников, однако Кондрат уже знал, что это пустая трата времени. Никто в здравом уме будучи заранее предупреждённым не станет оставлять ни единого следа незаконной деятельности.

Склады представляли из себя огромные деревянные бараки, заставленные всем, что только могли перевозить люди, но по большей части это были лишь обычные вещи. Хотя разобранная карета, стоявшая в углу, выглядела странно.

Кондрат и Дайлин не стали тратить времени, направившись в главный офис, где хранились все бумаги и накладные, небольшой домик прямо у погрузочных платформ, где разгружались поезда. Здесь уже было всё готово для проверки.

— Смотри, не поленились даже выложить их в алфавитном порядке на столе, — хмыкнула она, взяв один из документов. Посмотрела на Кондрата. — Ты тоже думаешь, что это пустая трата времени?

— Возможно, — ответил он, подойдя к окну. Там как раз стоял на половину разгруженный поезд. Своим приездом они парализовали всю работу. Вернулся к столу и взял одну из бумаг. Пробежался взглядом и положил обратно на стол. — Нам запретили конфисковать бумаги, поэтому надо их всех переписать.

— Ага… жаль, что у нас столько писарей не найдётся, — хмыкнула она. — Предлагаю посмотреть по поставка…

— Мы там ничего не найдём, — ответил он.

— Ну что-то же должно быть.

Должно, только на это требуется время. Однако Урден был прав, им сковывали руки, и это не удивительно, учитывая? Однако в распоряжении у них были почти сутки, поэтому что-то да раскопать они могли.

Но что и как?

Пока Дайлин просматривала накладные и документы, которых здесь были целые стопки, Кондрат задумчиво расхаживал по небольшой комнате, окидывая взглядом мебель.

— Дайлин, сколько таких складов в столице?

— Всего? Три. Но это основные, ещё четыре дополнительных.

— И там везде наши, так?

— Да, мы сейчас везде наши люди. Ещё есть главный офис, его проверяют Сенштейн и Цертеньхоф, эти два идиота.

— Но мы ведь не нашли ничего, верное? Ничего не вывозили.

— Да. Потому что, вполне возможно, это разовая акция. В конце концов, они могут перевозить всё на тех же повозках через всю страну. А там решили поездом и попались.

Надо ещё раз.

Что самое сложное в подобном? Что самое сложное в транспортировке любого груза, особенно того, что запрещено? Кондрат мог сказать однозначно — логистика. Если простыми словами, то полный путь от поставщика до получателя, включая планирование, транспортировку, контроль товара и хранение.

Если верить карте железнодорожных путей, то почти вся империя покрыта ими, от запада до востока, от севера до юга. Это самый логичный способ доставки груза. Поезд мало кто будет останавливать и проверять весь состав. Если знаешь, что там везут что-то запрещённое, то конечно, его разберут до винтика. Но все поезда и составы ты не разберёшь, иначе встанет вся транспортная сеть.

Плюс, чем шире цепочка, тем безопаснее. Груз разбивают на части и ввозят разными путями. Перехватят одну поставку, вскроют одну цепочку, но все остальные станутся в безопасности. И тем не менее, везти на телегах через всю страну? Конечно, будь тут автобаны и машины, вопрос бы резко менялся, но здесь до сих пор передвигаются на телегах и сколько таких телег потребуется, чтобы незаметно на них провести ящики? Сотни, а то и тысячи. Должны быть перевалочные пункты, должны быть склады и так далее — цепочка выйдет очень сложной, и учитывая её секретность, очень рискованной.

Кондрат сомневался, что тот, кто за этим стоит, стал бы так всё усложнять. Скорее всего, оружие собирается с какой-то области, свозится в одно место, как его называют, консолидированный склад, откуда грузят и довозят самым надёжным способом до места назначения. Поездом.

Или нет? Не поездом?

Допустим, из соседних регионов ввозят телегами, потому что близко, а что насчёт герцогства Вёлтенберга, где они перехватили два ящика? Один поезд будет идти чуть ли не неделю. На телегах это может растянуться на недели, если не месяцы.

То есть, если из ближайших могут доставлять телегами, то из дальних точно воспользуются поездом, просто потому что остальное слишком трудозатратно.

Хорошо, часть груза везут поездом. По большей части, из отдалённых областей. Но ввозить в город крупными партиями слишком рискованно. Всё же перехватить один ящик — обычное преступление. Перехватить крупную партию — громкое дело, угрожающее безопасности. Следовательно, их будут разбивать, чтобы ввозить малыми частями, что безопаснее. Там один ящик, там другой и так до бесконечности. И если с телегами из соседних областей понятно, как это действует, то что с поездом?

Кондрат сомневался, что их ввозят крупными партиями прямо в столицу. Они не заметили каких-то подозрительных телодвижений, когда следили за ними, да и на приёмке склада сразу зададутся вопросом, что за ящики без пометок. Это, не говоря о том, что перехватить такую большую партию очень просто, и это поднимет переполох, чего зачинщик не хочет.

Значит их должны выгружать где-то заранее, на какой-то перевалочной станции, чтобы потом ввозить малыми долями.

То есть на поезде прямо в столицу они вряд ли будут доставляться. Их должны будут выгрузить где-то и потом уже отправить частями в город, что обезопасит всё предприятие. Перехватят одну телегу, другие доедут.

Получается следующее. С ближайших областей могут привозить на телегах. С дальних на поезде, после чего выгружают заранее и так же частями ввозят, избегая крупных партий, которые легко перехватить, и складов, на которых оружие найдут.

Как понять, где именно выгружают?

— Дайлин.

— А? — оторвалась она от документов.

— Рядом с той деревней, Ривунтар, откуда погибшая девушка, есть станции?

— М-м-м… не знаю, надо посмотреть.

— Посмотри.

— Сейчас?

— Да.

— Ладно… где-то у них были тут карты…

Она начала обходить помещение, роясь в шкафчиках, после чего и вовсе обратилась к управляющему. Тот с готовностью предоставил им карту, которую Дайлин разложила на одном из свободных столов.

— Та-а-ак… да, есть одна станция, небольшая, вот здесь, — ткнула она пальцем. — У соседней деревни, откуда был мальчишка.

Кондрат сам наклонился над картой.

Мельница находилась как раз поблизости. То есть, в относительной доступности. А четвёртый этаж мог вместить в себя достаточно много ящиков, Кондрат помнил размер того места. Возможно, это и было распределительный склад оружия. Выгружают из поезда, отвозят на мельницу, где уже по частям завозят в столицу разными путями. К тому же, если верить карте, та ближайшая станция стояла на основной южной железнодорожной дороге.

Как раз, не ввозя крупную партию в столицу через склады, где всё бы скрылось. Безопасно и просто.

То есть тот терминал участвовал в этой схеме, а значит им следовало наведаться туда.

Глава 21

— Собирайся, мы едем на ту станцию, — произнёс Кондрат.

— Сейчас? Когда мы только начали проверку?

— Здесь мы всё равно сейчас здесь ничего не найдём, поэтому пусть ей займутся остальные. Как мы успеем съездить туда и, если что-то выясним, вернуться обратно и проверить по документам.

Дайлин бросила взгляд на карту, после чего посмотрела на Кондрата.

— Думаешь, мы действительно там что-то найдём?

— Не проверим, не узнаем.

— С чего ты взял, что она вообще в чём-то участвует?

— Идём, расскажу по дороге, чтобы не тратить время.

Они вышли из офиса, передав обязанности другим сыщикам, которые недовольным взглядом проводили эту парочку. После всеобщей мобилизации сил на проверку Транс-Ангар по специальной службе ходило недовольство, что помимо своих дел, они должны заниматься ещё и этим. А сейчас эта парочка, что сама заварила эту кашу с проверками, убегают, перекидывая всё работу на остальных.

Но Кондрата мало интересовало, что там думают другие. Он пришпорил коня и на ходу объяснял Дайлин, как по его предположению перевозят оружие. Чем оно было подкреплено? Расположением станции, мельницей, логикой, логистикой, чутьём и банальным удобством.

— Знаешь, я могу найти тысячу причин, почему ты не прав и почему мы зря теряем время, — произнесла Дайлин, — но так и быть, доверюсь твоему чутью.

— Спасибо, — кивнул он.

— И тем не менее, я не уверена, что там мы что-то найдём, — добавила она.

— Иногда достаточно просто опросить людей и взглянуть на документы, чтобы всё понять, — ответил Кондрат. — Железнодорожные станции не относятся к компании Транс-Ангар никак, и если на складах всё же кто-то занимается подделкой документов, то…

— То на станции тоже могут этим заниматься, так как они в деле и все там куплены, — фыркнула она. — И подгонять они будут всё под одно число, и ничего мы там не найдём.

— Да. Но есть и другие документы. Железнодорожные пути принадлежат империи, не частным лицам, а если точнее, то императорскому двору. А значит у них есть свой отдельный учёт. Можно подделать документы на складах, можно подделать на станции или даже парочках, но их нельзя подделать в главном управлении. Поэтому где-то они точно не будут совпадать, и нам нужно это несовпадение, чтобы положить всех лицом в пол.

Станция располагалась рядом со второй деревней. Если проследить путь, то дорога как раз подводила к развилке, от которой можно было запросто попасть к мельнице. Небольшой деревянное здание по центру, от которого в обе стороны расходился сколоченный перрон вдоль железнодорожного полотна. Кондрат не видел здесь каких-то дополнительных веток или платформ для разгрузки, а значит составы останавливаться здесь были не должны.

Когда они подъехали, здесь было пусто, только в окошке здания виднелась чья-то тень. Внутри был небольшой кассовый зал. Напротив расположилась стойка с окошком в резной деревянной решётке, которая скорее была декоративной, чем выполняла охранные функции. Слева в углу тихо дремал грузчик, судя по одежде.

Место популярностью не пользовалось, чувствовалось какая-то забытость и запустение.

— Добрый день, — громко произнесла она, подойдя к окошку.

— Добрый, добрый… — раздался чей-то усталый голос и на другой стороне стойки и в окошке показался слегка заспанный мужчина с довольно большими щеками и мелкой рыжей бородкой. Кондрат уже понял, что по телосложению можно понять, как много человек в этом мире зарабатывает. Те, кто мало получает, уж точно толстыми не будут.

— Специальная служба расследований, — произнесла Дайлин, протянув в окошко удостоверение. — Хочу поговорить с начальником станции.

— Я начальник станции, — настороженно ответил удивлённый мужчина. — Что-то случилось?

— Вы? — недоверчиво уточнила Дайлин.

— Да, мисс.

— И кассир, и начальник станции?

— Ну-с… станция у нас небольшая, из-за этого и работников мало — бюджет не позволяет нанять больше. Вот мне и приходится быть одновременно и начальником станции, и билетёром, а тот сударь в углу у нас и плотник, и носильщик. К тому же у нас редко когда большой поток пассажиров.

— Но, если мне не изменяет память, здесь проходит основная железная дорога с юга, — заметила она.

— Да, вы правы, однако они просто проскакивают через нашу станцию.

— А ещё кто-нибудь работает у вас на станции? — спросил Кондрат.

— Ещё есть осмотрщик-сцепщик, но сейчас он на обходе рельс.

— Вы местные?

— Да, из ближайшей деревни. Если нужно, то я могу позвать его…

— Это без надобности, — перебила его Дайлин. — Нам нужен журнал движения поездов.

— Журнал движения поездов?

— С этим будут какие-то проблемы? — взглянула она на него исподлобья и тот даже покрылся потом.

— А, нет-нет, конечно, я просто не услышал. Секундочку…

Начальник станции спешно отошёл от окошка и открыл боковую дверь, впуская обоих внутрь, после чего провёл их маленький кабинет, где вытащил из стола толстый потёртый журнал.

— Прошу вас, господа, какие даты вас интересуют? — распахнул он книгу, взглянув на Кондрата с Дайлин.

— Мы сами, — передвинула Дайлин журнал к себе и взглянула вопросительно на Кондрата.

В журнале была обычная таблица, где была указана дата, номер поезда, время, когда он проходил через станцию, и, если тот останавливался, то насколько. Пробежавшись взглядом по строкам, Кондрат примерно прикинул в уме.

— Нам нужно за два последних месяца.

— Два? — нахмурилась Дайлин и пробежалась взглядом по списку. — Да тут каждый день проходит не меньше пятидесяти, а то и больше. Если мы собираемся переписать…

— Не будем переписывать, заберём с собой.

— Погодите! Стойте, — тут же вмешался начальник станции, попытавшись схватиться за журнал, но Дайлин проворно прижала тот к себе. — Так нельзя. Мы не имеем права отдавать журнал никому.

— Специальная Служба Расследований Империи Ангария, мы работаем в интересах и от имени нашего императора. Наше слово — его воля, и он вправе забрать то, что исконно принадлежит ему, — ответил Кондрат чуть ли не с придыханием, что аж Дайлин заслушалась. — Мы вернём его завтра.

— Но… на чём мне заполнять журнал? — спросил тот страдальческим голосом.

Подумав, Кондрат открыл журнал и вырвал несколько последних страниц и положил их на стол.

— Здесь.

После чего покинули кабинет начальника станции, оставив последнего растеряно бросать им взгляды в след. На выходе из зала их проводил взглядом и грузчик, проснувшийся после их прихода.

— Знаешь, о чём я подумала… — начала было Дайлин, но Кондрат её остановил.

— Не здесь. И не оборачивайся, — предупредил он, уже предсказав её поведение.

Они чуть ли не синхронно оседлали лошадей и поехали прочь от станции. И лишь когда та скрылась за поворотом, Дайлин произнесла.

— Ты тоже подумал, что они могут быть причастны?

— Да, такая идея была у меня в голове.

И Дайлин, и Кондрат обратили внимание на интересные детали. Трое человек — три выстрела. Единственные на станции без какого-либо контроля. И учитывая тот факт, что эти трое были из той же деревни поблизости, что и убитый юноша, вполне возможно, что устранили его потому, что он узнал их.

Слишком много совпадений на квадратный метр. И сейчас, уходя со станции, Кондрат чувствовал их пристальные взгляды. Быть может они и пытались казаться растерянными или сонными, но взгляд говорил об обратном. Они будто пытались их прочитать, и он даже в какой-то момент потянулся к пистолету. Маловероятно, что они бы напали вот так на сыщиков из специальной службы, однако иногда люди совершают странные и страшные вещи.

— Сейчас куда? — спросил Дайлин.

— Вернёмся обратно на склад, надо скопировать время прибытия поездов, а потом отправиться в центральное управление, чтобы они предоставили свои записи о прибытии.

Цель была проста — сравнить.

Когда они вернулись, то успели собрать на себе все недовольные и даже насмешливые взгляды сыщиков, чьё бурчание по поводу того, что они заварили это, а сами сбежали, гуляло по всей округе. Для Кондрата была не новость, что некоторые из них даже перешёптывались между собой, делая смелые предположения, что в свободное время он во всю кидает палку Дайлин.

Документы в Транс-Ангар не составило труда найти и перекопировать с таким количеством помощников. Но уже здесь, сверяя между собой цифры что Кондрат, что Дайлин обнаружили некоторые расхождения в записях.

Два поезда с юга, оба проходили станцию у мельницы, оба по записям не останавливались, но по какой-то причине одному потребовалось минут пятнадцать больше, чем другому для того, чтобы прибыть на склад Транс-Ангарии. То есть, для одного дистанция от той станции до конечной точки заняло больше времени, чем для другого.

Ошибка? Может быть какая-то задержка? В конце концов, что в дороге не произойдёт, верно ведь? Однако такая картина наблюдалась не только по одному поезду. Были и другие, которые так же опаздывали кто-то на пару минут, кто-то на все двадцать. Мелочь, да, но вполне достаточная, чтобы поезд притормозил на станции и в вагон успел кто-нибудь заскочить, чтобы сбросить ящики. Даже останавливаться полностью не надо.

Но точнее можно было узнать только, если сравнить данные с теми, что были у главного управления железнодорожными путями империи Ангари.

— Вы не собираетесь здесь с нами это разгребать, да? — фыркнул кто-то, когда они вновь направились к выходу.

— Кто-то должен носиться по всему городу, чтобы собирать и сравнивать данные, — ответил сдержанно Кондрат.

— Я могу съездить, — вызвался один. — У меня уже перед глазами эти цифры бегают.

— Мы поедем, — отрезала Дайлин. — Это наше дело, вас поставил нам в помощь, так помогайте!

И не дослушав, что они там ответили, вышла наружу, вытащив за собой и Кондрата.

— Ленивые идиоты, ничего не хотят делать… — бурчала она. — Лишь бы повозмущаться.

— Их можно понять…

— Но делать это мы естественно не будем! Давай, надо успеть до того, как управление закроется.

С одной стороны, они, конечно, могли подождать и завтра, но с другой стороны, у Дайлин было огромное желание узнать всё здесь и сейчас. Это было её дело, первое и далеко не последнее, но то, что оставит отпечаток на всю жизнь. С него начнётся её путь, и именно от него будет зависеть, будет путь хорошим или не очень.

К том же никто не отменял её природное любопытство, которое требовало ответов. Правильно ли она догадалась? Были ли те трое замешаны в произошедшем? Как с этим связана компания герцога? Что вообще происходит? Вопросы, вопросы и ещё вопросы, которым она пыталась найти ответ.

Главное управление железными дорогами находилось не на территории замка, официальной резиденции императора, а на близлежащих улицах, которые кольцом расходились от высоких стен, будто огромная мишень. Здесь было сердце империи — её главные парки, её главные министерства, отвечающие за жизнь Ангарии и, естественно, дома самых близких соратников трона.

Чуть дальше уже располагались менее значимые, и тем не менее столь же важные заведения, как, например, то же самое главное управление железными дорогами. Здесь располагались и самые дорогие, как сказали бы в мире Кондрата, фешенебельные магазины. И так далее, от самого центра до самых его окраин.

Здание главного управления железной дорогой, что странно, располагалось в доме, который больше походил на чьё-то личное поместье с участок, на котором даже разбили сад. Когда они вошли внутрь, догадки Кондрата только подтвердились — у кого бы они не забрали это здание, раньше оно явно было жилым. Характерный коридор, парадная лестница, слева зал для приёма гостей, справа столовая. Из-за этого стойка регистратора на входе выглядела совсем не в тему.

Представившись, они сразу запросили журнал движения поездов, на что их попросили подождать в главном холе на скамейке, пока он получит разрешение или отказ. Здесь Кондрат ещё раз обратил внимание на здание. Как пить дать, здесь раньше жили, даже по тем фрескам, которые покрывали потолок.

— Ты знаешь, кому этот дом раньше принадлежал? — поинтересовался он у Дайлин.

— Не, не знаю, — пожала она плечами. — Может какие-то аристократы раньше здесь жили, а потом у них забрали в счёт государства, кто знает…

— Просто странно, что это управление расположили не в каком-нибудь государственном здании, а в обычном поместье.

— Ну так зато денег тратить не пришлось, верно? А тот, у кого был, тому уже не нужен, я так подозреваю.

Женщина со стойки регистрации вышла минут через десять, сообщив, что у них есть ещё полчаса до закрытия.

— Успеем? — спросила Дайлин, взглянув на Кондрата.

— Пробежаться взглядом разве что, — он посмотрел на женщину, которая встретила их на входе. — Мы хотим запросить копии из журнала.

— Какой именно? — уточнила она.

— Их несколько?

— Южный, северный, западный, восточный, — слегка раздражённо пояснила она. — Какой журнал вам необходим?

— Южный.

— Пять рабочих дней, — тут же ответила она и добавила. — После получения заявки.

Короче, бюрократия во всей красе. И тем не менее это хоть что-то.

Насколько Кондрат понял, главное управление вело свой подсчёт прибытия поездов, чтобы правильно распределять и разгружать линии между собой, обеспечивая бесперебойную работу железной дороги. Поэтому у них были данные по всем приходящим и уходящим поездам. И если их уходящие не сильно волновали, то вот приходящие…

— Я буду зачитывать названия поездов, ты будешь искать и сравнивать, — сразу распределил Кондрат обязанности. — Поехали. Два-Би-Шестьдесят четыре-Ноль-Один-Ки.

— Так… — Дайлин вела пальцем по столбику, выискивая нужный состав. — Да, вот, это тринадцатое число, верно?

— Да.

— Состав пришёл в семнадцать-одиннадцать. Ты сейчас мне назвал нужный?

— Нет, просто проверка, что они отмечены. Давай следующий…

И он начал перечислять, сравнивая уже с теми списками, которые у них были. Брал состав, который проходил через станцию рядом с мельницей, после чего называл и узнавал, когда тот приехал.

Первое, что можно было сказать — данные с Транс-Ангар и главным управлением железных дорог полностью совпадали. То есть данные были корректны, и это могло говорить о том, что транспортная компания ни при чём. Второе, что можно было сказать — некоторые поезда действительно опаздывали.

Кондрат смотрел, когда они проходили станцию у мельницы, после чего узнавал, когда они прибывали на конечную в зону разгрузки. Нормой было доехать от станции с мельницей до столицы за двадцать пять минут, как раз расстояние напрямик, которое у них по дорогам занимало около трёх часов. Поэтому за поезда, которые проходили это расстояние за сорок минут, а то и больше, сразу цеплялся глаз.

И таких раз в неделю исправно набиралось по одному. По одному поезду, который действительно опоздал не на пять или десять минут, а на дольше.

Не похоже на совпадение. Кондрат мог поспорить, что если сейчас он начнёт проверять остальные пути, то выяснится, что поезда и там раз в неделю задерживались. Минут на пятнадцать, но приходили позже. Это незаметно, если так делает один поезд, ведь в столицу за неделю только с одной стороны приходит суммарно чуть ли четыреста грузовых составов. Что такое один поезд на их фоне? Да даже два, три или пять? Маленькое едва заметное число, которое легко упустить, если не знаешь, что искать.

Но сейчас, понимая суть, ситуация выглядела совсем иначе. Вопрос лишь в том, как им доказать свою теорию?

А доказать её можно было лишь одним способом.

— Дайлин, нужно пробежаться по поездам этой недели, есть ли там опоздавшие?

— Легко сказать, пробежаться… — пробормотала она, почесав за ухом. — Тебе зачем?

— Каждую неделю исправно опаздывает один состав, — пояснил Кондрат. — Иногда два, но чаще всего один. У меня есть подозрения, что именно на нём доставляют оружие. Сначала он задерживается, чтобы на него загрузили тихо ящики, а потом задерживается, чтобы с него успели выгрузить на предпоследней станции. Каждую неделю по одной такой доставке. И если на этой неделе опоздавших поездов ещё не было…

— То значит скоро они будут выгружать его в скором будущем, — закончила заместо Кондрата Дайлин.

— Предположительно, если мы правы в своих догадках. А значит это шанс проверить нашу теорию.

Глава 22

План имел право на жизнь. И будь у них больше времени, Кондрат бы не поленился выписать все поезда, которые так или иначе запаздывали за последние месяцы, а лучше за последний год, но…

Время подходило к концу. Сыщики, которые обыскивали с ними Транс-Ангар, уже закруглялись с проверкой. А это значило, что придётся довольствоваться тем, что есть. И тем не менее даже того, что они смогли добыть, было достаточно, чтобы начать колоть эту схему. Только…

— Мистер Урден, — негромко поздоровалась Дайлин.

Именно, мистер Урден.

Любое их действие — это действие специальной службы расследований. И как следствие, им было необходимо отчитываться о проделанной работе, особенно, когда речь шла об обыске столь крупной компании, как Транс-Ангар, которая по факту не увенчалась успехом. Не увенчалась для стороннего зрителя, естественно, однако теперь эту мысль требовалось донести и до их непосредственного начальника.

— Итак… — весь его стол был завален бумагами. — Наш суточный обыск Транс-Ангар прошёл, герцог Путерсшмайт выразил свой протест по поводу наших действий, пусть мы и имели на это основания. А меня интересует единственное.

— Результат? — негромко произнесла Дайлин.

— Именно. Потому что я его не вижу по отчётам, как Цертеньхофа с Сенштейном, так и тех, кого я послал вам в помощь, а это едва ли не половина специальной службы. Так каковы результаты?

— Ну… против компании Транс-Ангар мы ничего не нашли… — начала она неуверенно.

— Мисс Найлинская, будь добры, говорите громко и чётко, вы уже не ребёнок, которого отчитывают родители, — раздражённо произнёс Урден.

Далйин откашлялась и уже твёрже произнесла:

— Проверка на складах и главном штабе Транс-Ангар не выявила никаких нарушений и возможной незаконной деятельности транспортной компании.

— Значит, проверка и выделенные ресурсы оказались потрачены зазря?

— Нет, нам удалось кое-что выяснить при проверке. Мы просматривали документацию, и заметили, что время поездов отличается по прибытию. Некоторые поезда задерживаются.

— И это всё, что вы можете мне сказать? — приподнял он бровь. — После того, как мы подняли весь этот шум, вы выяснили, что поезда задерживаются?

По лицу видно, что Урден уже понял, что речь не просто в задержке поездов, однако он пытался добиться вменяемого ответа от Дайлин. Ей ещё предстоит научиться правильно доносить информацию и верно подбирать слова, чтобы разъяснить всё как положено, а пока, видимо, Кондрату придётся самому рассказывать, что они выяснили.

— В ходе проверки складов мы не обнаружили никаких нарушений. Это натолкнуло нас на мысль, что поезда, которые перевозят оружие, могут разгружаться до того, как попадут в город. И как раз рядом с мельницей, где предположительно хранили оружие и убили девушку с юношей, есть одна такая станция. У нас есть журнал с той станции…

— Вы изъяли журнал? — уточнил Урден.

— Мы взяли его с разрешения начальника станции, — не моргнув глазом соврал Кондрат. — И сверили его с журналами из управления железной дорогой и Транс-Ангар. Можно однозначно сказать, что Транс-Ангар не участвует в переправке оружия или, по крайней мере, является невольным участником, не зная о том, что происходит. Как бы то ни было, по документам мы выяснили, что каждую неделю задерживается хотя бы один поезд. Он приходит минут на двадцать-тридцать позже остальных.

— Хотите сказать, что там их разгружают? Он может просто задержаться, — предположил Урден.

— Может. Однако мы сравнили более сотен поездов. Посмотрели, когда они приходят на эту станцию и когда приходят на конечную. Обычно этот путь занимает у них минут двадцать пять, но каждую неделю найдётся состав, который проезжает этот путь сорок- сорок пять минут, хотя в документах станции он там не останавливался. И по нашим подсчётам тех самых двадцать минут хватает, чтобы состав замедлился или полностью остановился для выгрузки перед городом, после чего продолжить путь как ни в чём не бывало. И как раз рядом как раз находится мельница, куда можно всё спрятать.

— И это всё опять предположение, — выдохнул Урден.

— Основанное на фактах. Место для складирования. Близлежащая станция на главном южном пути. Несовпадение данных в журналах. Могу поставить свою зарплату, что на других станциях никаких отклонений не будет. И по итогу последняя станция перед городом, где можно быстро выгрузить всё и безопасными путями ввезти в столицу.

— Получается, обыск был зазря.

— Если бы не тот обыск, мы бы не пришли к тому, что имеем, — не согласилась Дайлин.

— Скажете это герцогу, который подаёт жалобу на нас за то, что мы парализовали работу складов на сутки, а заодно и движение составов на нескольких участках.

Повисло молчание, после которого Дайлин негромко спросила.

— А нам помогут со слежкой за станцией?

Урден вздохнул и помассировал глаза, явно уставший от всей этой кутерьмы.

— Такое ощущение, что вы, мисс Найлинская, пропустили мимо ушей всё, что я вам говорил. Меня вызывает на ковёр директор специальной службы, а я ему не могу даже предоставить доказательств.

— И тем не менее…

— И тем не менее вас работает четверо над этим делом, если я не ошибаюсь. Исключая вас, мисс Найлинская, целых трое человек могут следить за той станцией, если вы считаете, что они действительно замешаны в этом. Сколько… думаю, до конца следующей недели вам будет предостаточно времени, чтобы предоставить хоть какие-то доказательства кроме теорий.

— Более, чем достаточно, мистер Урден, — кивнул Кондрат.

— Вот это я и хотел услышать. Свободны.

— Вот это он и хотел услышать… — бурчала Дайлин, когда они вышли из кабинета. — И что теперь. Нам вдвоём сидеть и караулить станцию?

— Ты слышала его. Ещё есть Цертеньхоф со Сенштейном, будем караулить поочерёдно вместе. Кроме тебя.

— Кроме меня? Это как понимать?

— Ты слышала Урдена. Он против.

— Нет-нет, погоди-ка, мы работаем вместе, значит и караулить будем вместе, ты понял? — ткнула она в него пальцем. — Я не потерплю такой ерунды в свой адрес. Мы или команда, или нет!

— Ладно как скажешь, но это не меняет сути. Нас четверо, можем дежурить по двое.

— Ещё есть Вайрин, который может нам помочь. Кстати, я его давно не видела, где он?

— Уехал. Я кое-что попросил его сделать, если у него получится. Как сделает, так и вернётся.

— Так ты теперь говоришь, кому что делать? — прищурилась она.

— Только прошу оказать услугу, — ответил он невозмутимо. — Всё же я не имею права с кого-то что-то требовать.

— Но требуешь.

— Тебе надо научиться видеть разницу между просьбой и требованием.

Да, Вайрин сейчас бы пригодился. Не то, чтобы Кондрат не доверял Дайлин, однако он уже работал с Вайрином, знал, что ждать от него и как тот себя поведёт, если начнётся заварушка. Как же отреагирует Дайлин, если придётся стрелять оставалось лишь гадать. Что ж, всё бывает в первый раз.

Цертеньхоф и Сенштейн не были в восторге от того, что предстояло сделать, однако…

— Выглядит логично… — потёр подбородок Цертеньхоф, разглядывая журналы движения поездов.

Они, Кондрат с Дайлин и Цертеньхоф с Сенштейном были последними сыщиками в зале, где располагались их рабочие места. Учитывая обстоятельства, они сдвинули столы вместе, и сейчас сидели с масляными лампами над документами, которые удалось раздобыть. — Сколько их было?

— Трое.

— Три выстрела, три человека, — кивнул он и взглянул на Сенштейна. — Что скажешь?

— Выглядит логично. Поезду даже останавливаться полностью не надо. Главное сбавить ход, чтобы кто-то один заскочил и начал выбрасывать их на улицу. Тут много сил не надо. Остальные подберут, а поезд двинется дальше. Но нам это без надобности, потому что с номерами поездов всё упрощается.

— В плане? — уточнила Дайлин.

— Номер поездов. Есть они, есть списки машинистов, которые в тот день на них ехали. Если поезд притормаживает, то значит они в доле.

— Думаю, им просто заплатили притормозить там, — произнёс Цертеньхоф.

— Без разницы, кто и о чём их просил. Главное, — он постучал пальцем по журналу, — что так мы сможем узнать, какие именно экипажи тормозят. А там узнаем, когда они в следующий раз будут проезжать там и заранее вычислить все поставки. Всех машинистов не подкупить, слишком затратно и без смысла. Скорее всего работает всего несколько экипажей, которые каждую неделю тормозят поезда, позволяя быстро разгрузиться. Я подниму некоторых людей, они достанут нам списки.

— А до того момента предлагаю кому-то быть там, — предложил Кондрат. — Понаблюдать. Чтобы не получилось так, что мы просто упустим их. Нам дали времени до конца следующей недели.

— Нет нужды, — покачал головой Сенштейн. — Завтра списки будут у меня. Так на них и выйдем.

Так и порешили.

Одна голова хорошо, а сразу четыре лучше. Конечно, Кондрат так или иначе сам бы пришёл к этому, однако, когда четыре человека устраивают мозговой штурм, времени занимает это гораздо быстрее.

И Сенштейн не обманул. Прихватив с собой журнал с номерами поездов, которые опаздывали, на следующий день он вернулся со списком машинистов. Всего он смог вычислить три группы, в каждой из которых было по три человека. Несмотря на то, что в каждый раз при задержке поезда были разные, из-за чего номера тоже отличались, именно на эти дни исправно выпадала одна из трёх групп, которая вела паровоз. Все остальные всегда приходили вовремя в то время, как те задерживались на злополучные двадцать минут.

И теперь зная, кто именно тормозит поезд, можно было вычислить, когда будет следующая поставка.

— А она будет на следующей неделе, — произнёс Цертеньхоф, пробежавшись взглядом по бумагам, помеченным, как для внутреннего пользования. — Тот, что нам был нужен, был сегодня ночью.

— Плохо, — поморщился Кондрат.

— Всё лучше, чем совсем ничего. Теперь мы можем подготовиться.

— Нам выделят группу? — спросил он.

— Думаю, что после того шума, который мы подняли с Транс-Ангар, вряд ли. Пока не будет первых доказательств, мы будем на сухом пайке, — усмехнулся Сенштейн. — Всё же ресурсы специальной службы не безграничны и только на нас тратить они их не могут. Есть и другие важные дела…

Кондрат понимал, о чём он. Это как с медицинскими анализами. Все подряд тебе не пропишут, так как влетит в копеечку. Сначала пойдут основные и те, что подходят по симптомам, а потом уже, когда будут результаты, по необходимости проведут остальные. Вот и в их ситуации можно было сказать, что они должны были получить результаты, после которых им позволят уже разойтись.

Или нет.

Короче, бюрократия во всей красе.

Поэтому сейчас единственное, что им оставалось, готовиться к тому дню. Дайлин, конечно, не оставляла ни Кондрата, ни вторую группу без вопросов, а что, если они ошиблись. Конечно, они могли ошибиться, однако факты, только факты должны управлять их действиями. Даже Кондрат, когда предполагал, когда срабатывало его чутью, он пытался основываться на фактах. А те говорили однозначно — одни и те же экипажи поездов тормозят составы и опаздывают. Это никак не могло быть совпадением.

И пока они ждали…

— Я думала, что эти двое никогда не уйдут.

Пату.

С собственной персоной.

Она появилась ровно в тот миг, когда сам Кондрат вздохнул облегчённо, не обнаружив сладкую парочку, Сайгу и Нутико, в квартире. Выгонять их не хотелось, но и их постоянные утехи и присутствие изрядно его утомляли. Но едва пропали они, как появилась ведьма.

— Вы давно не появлялись, — заметил он, бросив на неё взгляд.

— Они были здесь.

— А теперь…

— Наш уговор.

— Наш уговор… — кивнул Кондрат. — Пату, когда наш уговор будет считаться выполненным?

Казалось, что этот вопрос застал её врасплох. Ведьма, холодная и невозмутимая склонила голову набок, будто в первый раз видела Кондрата.

— Ты нелюдим.

— Я могу то же самое сказать о вас.

— Что ж, Кондрат Брилль, твоё замечание верно. Месяц. И ты забудешь обо мне.

— Я не хотел бы забывать… — отпил он кофе, — но хотел бы уточнить. Месяц — это с тем, что было или начиная от данного момента.

— Я не буду обманывать тебя, Кондрат Брилль, поэтому с тем, что было. Думаю, они ушли на всю ночь, поэтому мы можем лечь спать.

— Откуда вы знаете?

— Они говорили что-то о интересном месте, где можно провести хорошо ночь. Что-то про озеро и лодки.

Озеро и лодки… озеро и лодки… Да, Кондрат знал, о чём идёт речь. Озёрный парк, что находится с другой стороны города. Там можно было взять в аренду лодку и провести романтический вечер, а может даже и ночь. Главное, чтобы Сайга случайно не ушатал Нутико веслом или они не перевернули лодку. А лодка, обычная лодка Сайгу выдержит? За него он не боялся, но вот за Нутико было боязно.

* * *

Подготовки как таковой и не было. Они просто ждали того дня, когда одна из групп будет вести железнодорожный состав. Это был их шанс, их возможность взять тех с неопровержимыми доказательствами и допросить в застенках подвалов специальной службы, где никто не услышит их криков. Только это могло сделать трещину в этом странном и непонятном плане, чтобы потом вывести всю структуру на чистую воду.

Кондрат хорошо знал эту систему и был в курсе, что иногда достаточно найти одно слабое звено, чтобы монументальная и, казалось бы, нерушимая цепь просто лопнула, как струна.

Но нужны были доказательства.

И они их добудут.

День выпал на среду, однако собираться они начали ещё во вторник. Поезд должен будет проезжать через станцию четыре часа утра, но прибыть туда следовало пораньше, чтобы незаметно спешиться, обойти и занять места. Урден требовал результатов, а значит им придётся сначала добиться результатов и…

— Помним о плане, который мы выбрали, — произнёс Сенштейн. — Если их будет больше четырёх, мы уходим. Нам не нужны геройства и смерти. Главное, что мы увидим доказательства, а там уже не важно. Поверят нам, а их в подвалы колоть.

В тот момент Цертеньхоф доставал ружья из сейфа. Одно он протянул и Кондрату, который критично осмотрел ружьё и кивнул.

— Слабым звеном с ваших слов выглядит начальник станции, — продолжал он, — однако я бы не уповать на то, что он не схватится за пистолет. Если откроют огонь, стреляем в ответ. Но стараемся ранить, а не добивать. Но лучше вообще просто наблюдать и запоминать. Если выведут нас к новому складу, то будет совсем хорошо. Берём только если уверены, что возьмём. Цертеньхоф будет координировать нас. Дайлин, возьми кирасу.

— Нет, я не буду, — отмахнулась она.

— Потом пожалеешь, — предостерёг он.

— Я за неё в ответе, — произнёс Кондрат. — Заслоню собой, если понадобится, поэтому давай мне.

Кираса была тяжёлой и неудобной, стесняющей движения. По заверению остальных, от пули она спасёт, но вот от ружья… Поэтому лучше под ружьё не попадать, хотя ожидалось, что у троицы будут только пистолеты.

Цертеньхоф уже натягивал крест-накрест портупеи с кобурами. Два пистолета на человека, плюс ружьё каждому. То же самое он посоветовал сделать остальным. Три выстрела всегда лучше, чем один.

Однако, что привлекло их внимание, так это как Дайлин засовывает в свою сумочку оба пистолета.

— Они не должны были туда поместиться, — прищурился Цертеньхоф.

— У девушки в сумочку всё помещается! — вздёрнула она нос.

Кондрат был согласен, здесь какая-то пространственная аномалия с сумочкой. Пистолеты туда не должны были поместиться.

И тем не менее они были готовы. Оружия, что они взяли с собой, должно было хватить на добрую перестрелку, хотя ничего подобного в планах не было. Но в планах много чего не бывает, а Кондрат очень хорошо знал, как иногда оборачиваются подобные ситуации.

— Все готовы? — окинул взглядом их группу Цертеньхоф. — Тогда по коням, выведем этих ублюдков на чистую воду.

Настало время дать хорошую трещину в плане тех, кто это устроил.

Глава 23

Кондрат никогда бы не подумал, что ему понравится ездить верхом. Это было одно из тех открытий в этом мире, которые пусть и не переворачивают твою жизнь, но делают её немного ярче. Словно немного красок на серый пейзаж беспросветного пасмурного дня. И ведь самое главное преимущество в том, что ты можешь ехать практически где угодно, не боясь, что у тебя кончится топливо. Словно на велосипеде, который был у него когда-то в деревне.

Их группа не стала подъезжать ни к мельнице, ни к станции. Цертеньхоф, что был ведущим, свернул за пару километров до развилки между деревнями, поведя их через поля подальше от чужих глаз. Где-то через полчаса они уже пересекали южные железнодорожные пути, а ещё через час уже стояли на опушке леса.

Где-то там впереди теряясь среди деревьев, была станция, однако к ней они не приближались.

— Поезд будет слышно издалека. Едва тот приблизится к станции, подъедем и мы. Тогда всё внимание будет к составу, — предложил план действий Сенштейн.

Никто спорить с ним не стал. План действительно был дельным, пока поезд будет шуметь и разгружаться, можно будет спокойно подобраться и проследить за тем, что происходит. Это если они, конечно, не ошиблись. Оставалось лишь дождаться.

Место было выбрано так, чтобы ни с железной дороги, ни со станции их не было видно. Здесь каждый занимал себя как мог, стараясь не отходить от их места привала. Цертеньхоф раскладывал карты в одиночной игре наподобие косынки, Сенштейн читал книгу, а Дайлин занялась тем, что любили девушки, — по скромному мнению Кондрата, — больше всего.

Сплетничать.

Хотя спроси мужчин, для них любой женский разговор был сплетнями, что несколько раздражало ту же Дайлин. Спросишь, что-нибудь и всё — ярлык повешен и прибит гвоздями. Однако почему-то именно с Кондратом она этого не чувствовала и потому от чистого сердца поинтересовалась.

— Кондрат, это правда, что у тебя была девушка?

Он слегка удивлённо взглянул на неё, после чего кивнул.

— Была.

— Она погибла, да?

— Вижу, ты уже всё разузнала, — беззлобно заметил он.

— Ну… отдел новостями полнится… — протянула Дайлин.

— Не отдел, а бухгалтерия.

— Всё-то ты знаешь, — фыркнула она насмешливо.

— Работа такая, — пожал Кондрат плечами.

Хотя тут не надо было иметь семь пядей во лбу, просто нигде больше это не могли обсуждать, как в бухгалтерии и отделе кадров. А так как они расположены рядом, и это практически единственное место, где есть ещё девушки, было логично предположить, что именно оттуда она подчерпнула некоторую информацию о нём.

— Так что, как вы познакомились? Сколько тебе было? — сверкала любопытными глазками Дайлин.

— Когда я только стал сыщиком. Мой первый год в этой роли.

— М-м-м… и как познакомились? Где?

— Случайно, на встрече друзей.

— И-и-и?..

— И у нас были вполне неплохие отношения.

— Романтические.

— Да, их можно было назвать так.

— И как, были планы на семью? — Дайлин буквально щипцами вытаскивала каждый ответ. С одной стороны, её это раздражало, но с другой интересно же! Интересно, с кем мог такой человек завести отношения!

— Были, — не стал отрицать Кондрат.

— Так что случилось, почему она умерла? Наверное, болела? — с сочувствием спросила Дайлин.

— Нет, ей застрелили.

— Застрелили? — переспросила Дайлин. — Кто?

— Я.

И вот повисла тишина. Дайлин попросту не знала, как реагировать на это. Человек, в особенности такой, как Кондрат, не сделал бы глупость. Если застрелил, то были причины. И тем не менее, пристрелить единственного человека, с которым ты сошёлся…

— Почему? — слегка опешив, спросила она.

— Мы расследовали одно дело. Серийный убийца. Убивал людей одного за другим. Сначала мы не могли понять, кто это делает, раз за разом заходили в тупик. А потом мы вышли на неё. Так получилось, что её настиг первым мой напарник. Она прицелилась в него, я в неё, он тоже в неё. А потом…

— Ты выстрелил.

— Она выстрелила. В моего напарника. Я выстрелил в неё.

Кондрат совсем ничего не испытывал по этому поводу, дело было давнее и свой он уже отпереживал. Но вот что касается Дайлин, то она считала, что нашла разгадку такой нелюдимости своего напарника. Кое-что она уже знала, кое-что слышала от других, но сейчас Кондрат окончательно собрал всю картину воедино.

— А тот напарник был твоим наставником, да?

— Да.

— Как получилось, что он попал под пулю?

— Потому что она не стала стрелять в меня, — пожал он плечами.

Наверное, это было больно понимать, что человек, которого ты убил, не хотел тебе зла, но по лицу Кондрата сказать было что-либо вообще сложно.

— Зачем она убивала? — негромко спросила Дайлин.

— Мстила. За обиды, за унижения, за то, что пострадала из-за этого её семья.

— Я… сочувствую.

— Не стоит. Она переступила закон, я выполнял свой долг.

— И ты никогда не задумывался, что она имела…

— Моральное право? — взглянул Кондрат на Дайлин, и та кивнула. — Думал. Много что думал. Те, кого она убила, были совсем не ангелами, но заслужили ли они смерти? Та же самая проблема, как и везде, непонятно, белое это или чёрное.

— Серое.

— Серое… — хмыкнул он. — Люди обожают это слово. Да, можно назвать серым, но правда в том, что он переступила закон. Имела моральное право или нет, она убивала людей без суда и следствия. А потом убила представителя закона.

— И ты совсем ничего не чувствуешь по этому поводу?

— А что я должен чувствовать? Что мог, уже прочувствовал во всех интерпретациях. Ничего не осталось.

Дайлин не знала, что сказать. Его рассказ тянул на какой-нибудь роман о запретной любви, чести и предательстве. Наставника пристрелила та, которую он любил и потом собственноручно убил. Жуть. Красивая, даже романтичная, но жуть. Не удивительно, что он теперь такой, там любой нормальный человек бы стал холодным.

— А почему интересуешься? — спросил Кондрат, прислушиваясь к тому, как мимо проезжает очередной поезд.

— Да просто… — пожала она плечами. — Слушки разные ходят, что ты жену ищешь. Или тебе ищут.

— Мне ищут?

— Ну ты знаешь правила специальной службы. Или ты находишь, или тебя выгоняют.

— Тогда меня должны выгнать.

— Это если ты не окажешься ценным сотрудником, — усмехнулась она. — Тогда заработают другие механизмы и глядишь, тебе уже самому кого-нибудь найдут.

— Как это они себе представляют? Мистер Брилль, вы должны жениться на этой девушке? Так что ли? И всё из-за правил?

— Думаю… да, так, — согласно кинула Дайлин. — И да, из-за правил, которые и делают структуру надёжной. Тебе же вроде уже рассказывали, почему так.

— А если уйду? — предположил Кондрат.

— А ты действительно думаешь уйти? — поинтересовалась она.

— Нет.

— Ну тогда и смысла предполагать такой исход нет.

Какое-то сумасшествие с этим браком. Не служба расследований, а агентство по подбору жён, доведённое до абсурда и какой-то неловкости. Кондрат, конечно, не собирался лезть в чужой монастырь со своим уставом, однако его такое несколько напрягало.

День уже давно перевалил за вечер и близился к ночи. Количество поездов не падало, и среди них казалось будет непросто найти нужный, особенно когда они иногда запаздывают, однако Сенштейн был уверен, что они его не пропустят. Во-первых, примерное время, во-вторых, он будет единственным, что замедляется.

Собственно, так и вышло.

Сенштейн первый всех растолкал.

— Слышите, — кивнул он в сторону леса. — Приближается поезд.

— Точно наш? — слегка сонно спросила Дайлин, которая уже начал дремать, укутавшись от надоедливых насекомых.

— Да, как раз по времени, и он… — Сенштейн прислушался. — Да, он замедляется. Идёмте.

Пешком они направились в сторону станции. Красться приходилось без света практически в абсолютной темноте, где приходилось ориентироваться исключительно на свет со станции и главного локомотива. Тот пыхтел где-то впереди, и явно притормозил — другие попросту пролетали мимо, обдавая округу свистком, когда этот тихо пыхтел на всю округу, катясь вперёд.

— Твою мать… — тихо выругался Цертеньхоф, оступившись. — Долго нам ещё?

— Ты сам видишь.

— Ничего не вижу.

— По свету.

Тихо перешёптываясь, они крались вперёд на свет, который редкими лучами пробивался через листву между стволов деревьев. К тому моменту, как они подошли ближе, откуда можно было увидеть станцию, поезд уже набирал ход, быстро покидая место преступления.

Кондрат вглядывался в слабо освещённый перрон на котором виднелась пара ящиков и ни одного человека.

— Что скажешь, наши? — спросил его Цертеньхоф.

— Ящики не преступление. Надо знать, что в них. Подождём немного. Возможно, они выведут нас к новому месту складирования оружия.

— Я вообще удивлён, что они решили прятать оружие на мельнице. Там же постоянно люди.

— Самое лучшее место для того, чтобы что-то спрятать — у всех на виду, — ответил Кондрат. — Все там ходят и никто не подумает, что что-то важное спрячут у них прямо над головами.

На станцию вышел один из мужчин. Ни Кондрат, ни Дайлин его не узнали и на молчаливые вопросы напарников лишь пожали плечами. Возможно, это был осмотрщик-сцепщик, который отсутствовал в прошлый раз. А может они кого-то пригласили со стороны. Тот со скучающим видом поправил ящики, огляделся по сторонам и, казалось, пробежался взглядом прямо по ним, но отвернулся и закурил.

— Ждём, — прошептал Цертеньхоф.

Через несколько минут двое неизвестных притащили на станцию ещё два ящика, после чего ушли вдоль железной дороги, скрывшись в темноте. Из них двоих Кондрат узнал только грузчика со станции, а вот второй… казался смутно знакомым, но он никак не мог ухватиться, где его видел.

Люди собирали ящики ещё на протяжении пятнадцати минут после того как поезд ушел и в сумме набрали десять ящиков. Или сто двадцать ружей. Внушительное количество даже по меркам незаконной торговли. Они складировали их прямо на перроне, не сильно заботясь о безопасности, слишком уверовав, что никому не будет до этого дела.

Шесть человек, из которых Кондрат узнал двоих — начальника станции и грузчика. И ещё один был смутно знакомым. Они о чём-то беседовали, после чего один подогнал телегу прямо к перрону, и они быстро перегрузили их внутрь.

— За конями, — прошептал Цертеньхоф. — Надо проследить за ними.

— Не успеем, — ответил Сенштейн. — Пока бегать будем, они уже уедут. Сейчас эти свалят и берём остальных.

— А если они не знают нихрена?

А действительно, вдруг они даже не знают, кто к ним приезжает? Просто небольшие посредники, выступающие в роде перевалочного звена?

В этой ситуации каждый подумал, что можно было лошадей подогнать поближе, но не дай бог на перроне услышали бы ржание. Ситуация тут же бы изменилась в худшую сторону. Да, они вооружены, но лучшая перестрелка та, которой не состоялось. А теперь надо было быстро бежать через тёмный лес обратно, чтобы броситься в погоню, но всем было понятно, что пока они вернутся, те успеют по сто раз уехать.

И пока Сенштейн с Цертеньхофом спорили, а Кондрат думал, что делать, Дайлин неожиданно шагнула вперёд, воспользовавшись моментом, когда все, абсолютно все, отвернулись.

Её даже остановить не успели. Лишь Кондрат схватил её за рукав, но та легко вырвалась и шмыгнула вперёд. Он слышал, как Цертеньхоф выругался сквозь зубы, но сейчас они ничего поделать не могли, разве что наблюдать и молчать, чтобы не выдать девушку. А та, пока все остальные смотрели в другую стороны лёгким беззвучным шагом подбежала к повозке и просто шмыгнула вперёд. Обернись в этот момент любой из них, и всё было бы кончено, однако…

Что ж, Дайлин любимица удачи, судя по всему.

— Вот теперь точно за лошадьми… — прошептал зло Цертеньхоф, и втроём они бросились обратно. Даже бежать не могли из-за темноты, рискуя запнуться и сломать себе что-нибудь. Спотыкались, падали, но кое-как добрались до лошадей, которых теперь тоже надо было вывести, чтобы те ноги не переломали.

Они потеряли слишком много времени на всё это.

— Долбаная Дайлин… — ругался Цертеньхоф. — Где теперь эту дуру искать⁈

— Здесь всего четыре дороги, — ответил Кондрат. — Одна в сторону столицы, две к деревням и дальше, одна к перрону. Такую партию они вряд ли повезут сразу в столицу, а с перрона они только что выехали. Остаётся две дороги, только я не знаю, куда обе ведут после деревень.

— Дальше, в лес, — Цертеньхоф окинул их взглядом. — Так, нам надо разделиться. Кто-то поедет в одну сторону, кто-то в другую, третий останется ждать здесь, может она сама вернётся.

— Разделяться? — с сомнением спросил Сенштейн.

— Надо найти её.

— Думаю, она сама вернётся, — заметил его напарник.

— А если её схватят?

— Она или вернётся сама, или не вернётся. Если её найдут, мы никак не сможем на это повлиять, потому что не знаем, где она. А если Дайлин выберется, то вернётся сюда сама. А вот мы, бродящие по ночным дорогам можем привлечь ненужное внимание.

— Нет, — покачал головой Цертеньхоф. — Даже если есть малейшая найти её, мы будем искать. Кондрат, берёшь дорогу направо, я возьму налево. Сенштейн дожидается здесь.

Кондрат был тоже против поиска, но не потому, что ему было плевать, а из-за того, что они рисковали остальными. Дайлин сделала это, полностью осознавая, что творит, это был её выбор и риск был на её совести. Но теперь они были вынуждены тоже подставляться, разделяясь. Да, он сказал тогда Урдену, что присмотрит за девушкой, однако только в том случае, когда это будет зависеть от него. Защитить её от случайно упавшего кирпича или вот такого поступка он физически не мог.

И тем не менее Кондрат верил, что с девушкой будет всё в порядке.

Он не стал спорить. Цертеньхоф был у них лидером, об этом они сразу договорились, а значит как он скажет, пусть даже Кондрат не согласен, так и будет. Поэтому он отправился по ночной дороге в сторону второй деревни, откуда был юноша.

Здесь хотя бы мало-мальски освещал дорогу лунный свет, который пробивался через просеку. Ночной лес буйствовал, шумел, скрипел и трещал, будто кто-то неустанно следовал за ним, держась тени. Но Кондрат давно потерял любой страх перед ночным лесом, проведя в нём в своё время не одни сутки. Есть вещи пострашнее неизвестности.

Он добрался до деревни и проехал по её главной улице насквозь, так и не увидев никого. Вся округа спала, и только около местной ратуши горел на крыльце свет, и то, скорее символически, чем выполняя какую-то функцию. После этого он углубился в лес. Как далеко предстояло ехать, было непонятно, однако скоро ему об этом беспокоиться не пришлось.

— Кондрат?

Тихи голос раздался из кустов, заставив его слегка вздрогнуть, выхватив сразу оба пистолета и направив их во тьму прежде, чем он узнал голос.

— Дайлин? — тихо спросил он.

Девушка вышла из тени леса на дорогу, держа в руках ружьё. И насколько мог судить Кондрат, она была абсолютно цела. Немного потрёпана, но цела. Однако по лицу было видно, что что-то произошло. И он уже знал, что именно.

— Они мертвы? — спросил Кондрат.

Дайлин молча кивнула, выглядя слегка… подавленной и зажатой. Видимо, первое убийство. Что ж, каждый реагирует на него по-своему, Вайрин и вовсе блевал, а он держится.

— Хорошо. Запрыгивай, я довезу тебя.

Они молча ехали по дороге обратно. Кондрат не поднимал темы того, что произошло, а Дайлин не спешила откровенничать. Лишь когда они проехали деревню, она тихо сообщила.

— Я нашла место, где они прячут теперь оружие. Какой-то старый сарай в лесу около пруда.

— Ясно.

— И… я убила тех, кто перевозил их.

— Всех трёх? — уточнил Кондрат.

— Их было двое. Одного высадили в деревне. Они заглянули, и я выстрелила, не дав им времени схватиться за оружие.

— У них оно было?

— Да, — кивнула Дайлин за его спиной.

— Тогда ты всё правильно сделала, — ответил он.

— Я должна была предупредить же сначала, сказать, чтобы подняли руки… — пробормотала она.

— Нет, ты должна была сначала стрелять, а потом требовать поднять руки, — не согласился Кондрат. — Они бы схватились за оружие, как это сделали тогда в мельнице. Они бы не стали тебе подчинять, попытались бы оказать сопротивление, и это промедление могло стоить тебе жизни. Т всё сделала, как и должно быть.

И Кондрат верил в то, что говорил. Иногда ты просто не можешь рисковать, как бы не хотел сделать правильно. Он действительно верил, что все должны предстать перед судом, но не ценой твоей собственной жизни.

— Ясно… — пробормотала Дайлин, после чего спросила: — А Цертеньхоф сильно злился.

— О-о-о… а вот это ты сейчас сама и узнаешь, — хмыкнул в ответ Кондрат.

Глава 24

Удивительно, но вопреки ожиданиям Кондрата Цертеньхоф был спокоен. Когда они вернулись с Дайлин, он строгим голосом спросил, есть ли результаты, и когда девушка кивнула, просто сказал «хорошо». Вот и всё, никаких лишни разговоров или криков.

Уже в пути он расспрашивал подробности произошедшего, и когда та дошла до части, где застрелила обоих, покачал головой.

— А вот это не очень… — нахмурился он.

— Остался третий, — напомнил Кондрат. — Они его высадили в деревне.

— Она его лица не видела. Мы как его найдём теперь?

Кондрат обернулся к Дайлин, и так как-то уныло пожала плечами.

— Ну… он пел, когда мы ехали. Напевал что-то себе под нос.

— Этого достаточно, — кивнул он.

Цертеньхоф с сомнением уставился на Кондрата.

— Заставишь всю деревню петь?

— А ты — нет?

— Заставлю.

— Я тоже.

Кивнули и молча поехали дальше.

Когда их группа углубилась в лес, Дайлин указала на небольшую просеку, которую сразу в ночи заметит было трудно. Когда-то это была дорога, но время сделало своё дело, и теперь всё давно поросло высокой травой. Единственное, что ещё как-то намекало на её предназначение — примятая трава от проехавшей по ней не так давно повозки. Они вышли к небольшому заросшему зданию, покосившемуся и прогнившему настолько, что даже от одного касания всё строение поскрипывало. Сколько оно здесь стояло, одному богу известно, однако потерянное в лесу оно было отличным местом, чтобы что-то спрятать.

Прямо напротив здания стояла крытая повозка с запряжённой лошадью. У задней части лежало два тела. Одному прострелили голову, у другого была задета шея. Судя по всему, после выстрела он ещё пытался закрыть рану, но это не спасло его от того, что он по итогу истёк кровью.

Кондрат заглянул в повозку. Ящики так и оставались внутри, десять штук. Он залез внутрь и открыл один, чтобы обнаружить там ружья и удостовериться в их правоте.

— Что там? — заглянул к нему Сенштейн.

— Ружья, — выпрыгнул наружу Кондрат.

Тем временем Цертеньхоф вошёл в здание.

— Здесь тоже, штук тридцать, не меньше, — раздался его голос изнутри.

Внутри Кондрат увидел ещё больше уже знакомых им ящиков, сколоченных на скорую руку без единой пометки. Здесь же стояли масляные лампы, верёвки, доски — место успели немного облюбовать после того, как переехали сюда из мельницы.

— Если здесь под сорок ящиков, — окинул взглядом Сенштейн халупу, — то оружия должно быть под пять сотен. Это какие-то прямо промышленные масштабы, слишком много.

— Никто не говорил, что во всех ящиках будет оружие, — ответил Цертеньхоф и открыл один из них. — Здесь, например, пули к ружьям.

Кондрат открыл другой ящик и нашёл там сложенные кирасы. В третьем ящике в мешочках был порох. А вот четвёртом лежали круглые керамические и металлические шарики с торчащей верёвкой. Он подобрал один такой и позвал Цертеньхофа, хотя уже догадывался, что это.

— Они ещё и гранаты сюда привезли… — пробормотал он, взяв одну из рук. Покрутил её перед глазами и бросил взгляд на ящик. — Металлические — это новые, но вот глиняные… я даже не помню, когда они в последний раз использовались… лет пятьдесят назад, наверное…

Но гранаты были не единственной странностью. Так Сенштейн достал из одного ящика ружья, которые безошибочно опознал, как южного образца. Конечно, их могли достать как угодно и где угодно, без ящиков с пометками ты не скажешь точно, однако всех гложило чувство, что оно не просто так здесь появилось.

Однако всё стало совсем иначе, когда, обыскивая ящики, Кондрат открыл один и замер на месте, почувствовав холодок, который пробежал по спине. Они, конечно, ожидали, что здесь будет оружие, но совершенно не такого образца.

— Парни, у нас тут сюрприз… — пробормотал он.

Остальные двое столпились за его плечами, и их лица озарило мягкое свечение, которое можно было спутать со светом тлеющих углей. Однако откуда углям здесь взяться — вместо них в ящике лежали круглые, похожие на колесо, артефакты.

Кондрат сразу узнал их, уже видел подобные в первые месяцы свое жизни в этом мире, когда расследовал дело призрачного дома. Круглые, сделанные из костей с кристаллами в центре, которые словно напитались кровью и теперь медленно источали светом эту всю грязь в мир.

— Артефакты… — тихо произнёс Цертеньхоф. — Грязные артефакты…

— Я уже видел такие, — тихо ответил Кондрат.

— Где?

— В Эдельвейсе. У одного колдуна, которого мы застрелили, когда он пытался убить человека. Ему доставил точно такой же артефакт.

— Это херово… очень херово… — пробормотал он. — Нам ещё колдунов не хватало.

Понятно, что артефакты, как и оружие, шли в столицу с одной целью. Какая именно — до сих пор оставалось загадкой, однако вариантов не так уж и много, да и думать об этом сейчас не имеет смысла.

— Надо… — только начал Цертеньхоф, но Сенштейн уже вышел на улицу, поняв всё без слов.

— Я съезжу. Караульте, может кто ещё приедет.

Кондрат вышел следом за ним.

— Я могу съездить.

— Лучше поговори с Дайлин, а то она сама не своя, — кивнул он на девушку, которая стояла поодаль задумчиво глядя на лес, и запрыгнул в седло. — Всё-таки ты её напарник.

— Не думаю, что ей сейчас нужно что-то кроме времени.

— Как скажешь, — пришпорил лошадь и помчался прочь по заросшей дороге.

Скоро здесь будет не протолкнуться от сыщиков. Плохо, что Дайлин убила обоих, теперь будет сложнее выяснить, кто должен был забрать груз и куда отвести. Хорошо, что один высадился — можно будет спокойно допросить его. В крайнем случае. Устроить засаду и дождаться, когда кто-нибудь сюда приедет. Но при любом варианте…

Сейчас им будет совершенно не до этого.

По ночному лесу, пугая его обитателей, разнёсся грохот выстрела. Сначала один, а следом ещё два, после чего всё стихло. Только эхо ещё пару секунд гуляло по округе.

Кондрат, Дайлин и Цертеньхоф подняли взгляд к нему, после чего дружно посмотрели в сторону, куда уехал Сенштейн.

— Дайлин, уходи, — тут же произнёс Цертеньхоф, доставая пистолеты.

— Нет, держимся вместе, они могут попытаться нас окружить, — ответил Кондрат. — Дайлин, в дом, заляг за коробками, заряжай ружья.

И никто не произнёс ничего про Сенштейна, потому что внутри каждый понимал, его участь. И сейчас куда важнее было спасти ещё живых, чем беспокоиться о мёртвых.

Они отступили к небольшому дому, который был жалкой защитой против пуль, и тем не менее лучше, чем ничем. То, что их будут обходить — это как пить дать. Самый эффективны и, как следствие, очевидный вариант, которым воспользуется противник.

Заскочив внутрь, Цертеньхоф и Кондрат быстро начали двигать ящики, строя дополнительные баррикады вдоль стен, пока Дайлин спешно пыталась перезарядить ружьё. Несколько раз у него стрельнула спина, всё же староват он для того, чтобы вот так просто тягать ящики, каждый из которых чуть ли не под пятьдесят кило.

Не успели они выстроить их, как Кондрат заметил движение снаружи.

Около дороги двигалось две тени. Можно предположить, что их всего двое, однако Кондрат не стал бы на это уповать. Люди старались держаться тени, готовые шмыгнуть обратно в кусты при первом же признаке опасности. Они не видели его, но он через щели постройки видел их как на ладони. И пусть они были всего лишь разведчиками, однако даже один труп облегчит им задачу на одного человека, а значит надо было бить.

Кондрат толкнул Цертеньхофа в плечо, шепнул «правый мой» и прицелился. Тот взял на прицел второго и замер на секунду, наблюдая, как те крадучись приближаются к ним.

— Огонь, — шепнул Цертеньхоф и в то же мгновение выстрелил.

Кондрат отстал от него всего лишь на какое-то мгновение, но их выстрелы всё равно выстроились в один дружный залп. Помещение заволок едкий пороховой дым, и тем не менее он всё равно разглядел, как два тела тут же легли на землю.

Они рухнули на землю не сговариваясь. Не потому, что что-то заметили, а ради безопасности, и это, возможно, спасло им жизнь.

Со всех сторон раздался грохот. Кондрат насчитал пять выстрелов и пять направлений. Цертеньхоф шесть. Пули с треском ломали прогнившую древесину, со свистом пролетали мимо, выбивали щепки из ящиков, и Кондрат даже услышал металлический скрежет, когда одна из пулю врезалась, по-видимому, в металлическую часть ружья внутри. И не успела осесть труха, как они вновь открыли ответный огонь, теперь уже менее прицельно из-за пыли и пороховых газов.

Они оба имели опыт в подобном, сразу было видно по их движениям и умении держать себя, чего не скажешь о Дайлин, которая забилась за ящики и трясущимися руками пыталась перезарядить ружья. Зарядила одно, толкнула к Цертеньхофу, принялась заряжать другое. В этот момент Кондрат уже стрелял из пистолетов, пытаясь что-то разглядеть слезящимися глазами.

— Твою…

— Задели? — спросил Кондрат, не оборачиваясь.

— Нет, щепкой по лицу. Дайлин! Давай!

— Д-да! — она бросила ружьё, подхватив то, что толкнул ей Кондрат и начал перезаряжать.

— Сколько снял? — спросил Цертеньхоф, пригнувшись, когда над головой вновь полетели пули.

— Одного.

— Двоих. Насчитал ещё троих. Они скоро будут отступать. Надо взять кого-нибудь.

— Это навряд ли. Судя по всему, они уже уходят, — бросил Кондрат взгляд на лес.

И действительно, вокруг подозрительно затихло. Кто бы там на них не напал, потеря троих заставила их отступить назад. А значит шанс захватить кого-нибудь в плен они упустили. Да и как взять их в плен? Они в амбаре — те снаружи. С одной стороны у них выгодная позиция для обороны, но с другой, тем куда удобнее сдерживать их и контролировать все выходы, так как они как на ладони.

— Я попытаюсь, — решил вдруг Цертеньхоф.

— Я бы не советовал, — покачал головой Кондрат. — Они видят все подступы и, если они ещё там, ты будешь просто как бегающая мишень.

— Знаю, но они, скорее всего, отступают. Они не стреляли оттуда, — кивнул он в сторону. — Значит там никого нет. Я брошусь туда, а ты прикроешь.

— Это пустой риск. Лучше отсидеться.

— Возможно, — тот подтащил к себе ещё одну кирасу и надел её поверх своей. — А теперь прикрой.

И бросился к выходу.

Кондрат понимал его, он хотел взять хоть кого-нибудь, чтобы допросить, иначе жертва его напарника будет зазря. Однако это было не просто пустым риском, а номинацией на премию Дарвина, который не стоил этого. Выскакивать просто наобум в надежде, что тебя не подстрелить, когда дом со всех сторон хорошо просматривается такое себе.

Но видимо удача пощадила его, так как Цертеньхоф добрался до ближайших кустов живым и невредимым. Повторять его подвиг Кондрат не стал, но внимательно следил за округой. Нет, они всё же на счастье Цертеньхофа отступили. Дождавшись его сигнала, Кондрат бросил Дайлин ждать на месте и тоже выскочил наружу, подбежав к укрытию.

— Они ушли, — выругался Цертеньхоф. — Я к дороге, ты по телам, может кто-то ещё жив.

— Не будем разделяться. Посмотрим, что с Сенштейном и вернёмся.

— Ладно…

Они крадучись добрались до дороги, но там и след атаковавших простыл. Они даже не тронули лошадей, на которых приехали Кондрат с остальными. Сенштейна они нашли на заросшей дороге в высокой траве. Две пули: одна в голове, одна в груди. Судя по всему, он даже успел выстрелить раз и выхватить второй пистолет, но эта перестрелка была уже предрешена.

— Знаешь, что меня больше всего пугает во всём этом? — тихо спросил Цертеньхоф, глядя на тело товарища. — Что надо идти к жене и сообщать о смерти её мужа.

— У вас сообщают напарники?

— Если они выжили, конечно. Но да, так принято, — он бросил взгляд на дорогу. — Они н могли далеко уехать. Если бросимся вдогонку, то можем и нагнать.

— Если они только не подумали об этом и не выставили засаду на дороге, — ответил Кондрат. — Сейчас не стоит поспешно бросаться куда-либо.

Тот цыкнул и не ответил.

Они нашли всего четыре тела. Двое тех, кто шёл по дороге, и двое, что были ими подстрелены в той слепой перестрелке. Цертеньхоф уверял, что подстрелил двоих, однако ещё одного они нигде найти не смогли. Видимо, он его ранил, и товарищи решили забрать того с собой. Однако Кондрат сомневался, что человек доживёт до рассвета — в таком деле о нём позаботятся свои же.

Лишь с первыми лучами света они выдвинулись в обратный путь. Шли широкой цепочкой, держать друг от друга подальше, чтобы не стать лёгкой мишенью. Была у них мысль оставить кого-нибудь охранять склад оружия, если вдруг кто-то вернётся и решит уничтожить улики, однако посоветовавшись, решили, что рисковать кем-то из них ради этого не стоило. Если они действительно вернутся, то один человек ничего противопоставить им не сможет, едва они ринутся дружно в атаку.

Они ехали молча, никто не проронил ни слова до того момента, пока не добрались до города. Здесь они разделились, Дайлин отправилась в специальную службу доложить о находке и вызвать магов, а Кондрат с Цертеньхоф отправились в отдел правопорядка. Требовались люди здесь и сейчас, чтобы оцепить территорию и обезопасить улики, и проще всего их было набрать в ближайшем отделе правопорядка, который и отказаться не мог.

Они же и возглавили процессию обратно.

И нет, никто не тронул ни склад, ни тела, кроме насекомых, которые облюбовали открытые раны. С какой-то злостью Цертеньхоф скинул с себя плащ и накрыл им тело павшего товарища. Но Кондрата это мало волновало, он шёл к телам убитых, чтобы осмотреть их. Естественно, ни одного из них он не знал. В карманах тоже документов не обнаруживалось, только курево и монеты. Он расстегнул одежду, осмотрел грудь, спину и запястья на предмет татуировок, но и здесь было пусто.

И он сомневался, что их они опознают — из-за отсутствия баз данных с фотографиями и так далее идентифицировать человека было практически невозможно. Так что здесь ловить было нечего. Кондрат лишь окинул взглядом склад, чтобы уже при свете дня оценить его.

А лес вокруг уже ожил. До этого пустой и мирный, а теперь повсюду ходили стражи правопорядка, слышались голоса и ржания лошадей. Поскрипывала телега, чтобы забрать тела погибших. Куда не глянь, везде люди и движение.

— Надо отправить людей на станцию и найти того, кого они выгрузили, — произнёс Кондрат, поравнявшись с Цертеньхофом.

— Знаю. Как только прибудут маги, отправимся их ловить.

— И я сочувствую…

— Не надо, — поморщился он. — Не хочу ничего слушать. Такое просто случается, вот и всё. Давай без этих сентиментальностей.

— Как скажешь.

Кондрат был не против, он тоже не любил сентиментальностей. Он вообще плохо относился к чувствам между людьми, будь то дружеские или любовные узы. Они мешают, они сбивают, они не дают трезво мыслить. Поэтому чем их меньше, тем жизнь лучше.

Корочка сыщика специальной службы расследований даёт очень много преимуществ. Ему не потребовалось даже пяти минут, чтобы собрать группу из восьми человек и отправиться прямиком на станцию. То ли те работали там круглосуточно, то ли просто смена попалась удачной, но эту троицу они застали прямо там. В тот момент, когда Кондрат подъезжал с группой стражей, грузчик как раз вышел покурить.

— Вперёд. Будут сопротивляться, стреляйте на поражение, — произнёс он и те устремились вперёд.

Кондрат же вальяжно последовал за ними. И не стал отрицать, что с лёгким удовлетворением наблюдал за тем, как грузчика кладут лицом в пол, добавляя для воспитания нескольких пинков под рёбра.

Стражи правопорядка ворвались прямо в небольшое помещение, выбив дверь и крича во всё горло поднять руки вверх. Они буквально сметали любое препятствие на своём пути, включая какую-то старушку, которую чуть не затоптали, и уже в течение двух минут Кондрат мог пройтись перед тремя связанными телами, которые испуганно ёрзали, будто не понимая, а возможно очень хорошо понимая, что их ждёт.

— В специальную службу их, — произнёс он, махнув рукой и тех выволокли на улицу, как мешки с мусором.

Говорят, специальная служба очень жестоко карает любого, кто посмеет поднят руку на её служащих. По-видимому, Кондрату в ближайшее время предстояло собственными глазами увидеть, как оно есть на самом деле.

Глава 25

— Все в ряд! — рявкнул один из сыщиков специальной службы уже натренированным на всяких отбросах голосом. — Если кто-то посмеет хотя бы пальцем пошевелить без разрешения, я гарантирую, это станет вашим последним днём на свободе! Отвечаете, когда вас спросят, делаете, что вам скажут, или последствия вам не понравятся!

Специальная служба не церемонилась. Сейчас Кондрат наблюдал, как все мужчины, что были в деревне, которая пролегала на пути к складу с оружием, и где высадили одного из подозреваемых, стоят под дулами десятка ружей, словно заключённые, боясь сказать слово.

Имели ли они право так обращаться с этими людьми таким образом? Кондрат сомневался. Однако специальная служба имела определённые привилегии, которые позволяли им несколько обходить закон ради «государственной безопасности». Хорошее слово, чтобы оправдать любой беспредел, когда оно чего-то хочет или чувствует угрозу для себя. Все законы вдруг становятся лишь словом, которое можно на время забыть.

— Сейчас вы будете заходить в дом по одному! Вы делаете, что вам скажут, и можете быть свободны! — продолжал громыхать сыщик. — Сделали — свободны. Но если посмеете выкинуть какую-то глупость — познакомитесь с подвалами специальной службы!

Закончив запугивать жителей, он подошёл к Кондрату и Цертеньхофу.

— Всё готово, можно начинать. Найлинская готова?

— Да, давай начнём, — сухо ответил Цертеньхоф.

Кондрат изъявил желание поучаствовать в этом.

Они выбрали дом с двумя комнатами, откуда выгнали жителей. В дальней теперь сидела Дайлин, а во вторую должны были приглашать по одному человеку, что будет напевать песню, услышанную ею тогда в телеге. Выглядит, как абсурд, но разыскные мероприятия иногда в принципе выглядят абсурдно.

— Ты готова? — спросил мягко Кондрат.

— Да, сделаем это, — кивнула она. Дайлин явно успела отойти от произошедшего и теперь выглядела куда более похожей на себя прежнюю.

Дав отмашку остальным, Кондрат сел рядом с ней и стал ждать.

Всё проходило быстро, без лишнего шума и слегка неловко. Сыщик приглашал мужчину внутрь, после чего садил по центру комнаты и приказывал:

— Пой песню «А завтра работать».

Некоторые сразу начинали петь, а другие удивлённо смотрели на него и переспрашивали, что им нужно сделать.

— Петь. Пой «А завтра работать» или будешь напевать её на усиленном допросе, — в ответ обычно шипел зловеще тот.

И они пели. Каждый. Правда находились и те, кто пытался подделать свой голос, явно имея грешки за спиной и боясь за них ответить. Но в специальной службе работали не идиоты, и приставленный в помощь сыщик сразу пресекал такие попытки.

— Ты что, соловей, голос потерял? — шипел он, схватив за шею очередного мужчину и заглядывая тому в лицо. — Или ты запоёшь сейчас так, как я хочу услышать, или будешь петь в подвале. Я как раз знаю одного учителя, который заставляет даже басистых петь соловьём, выкручивая им ногти.

И это работало. Работало настолько что у Кондрата уши вяли, а этот нескончаемый поток всё не кончался. Но как это и бывает, в какой-то момент Дайлин нахмурилась. Её взгляд сразу устремился на дверной проём, и она всё подалась вперёд, пытаясь получше расслышать голос.

— Пусть поёт громче и немного выше, — попросила она, и Кондрат незамедлительно передал это на ухо сыщику, который тоже контролировал процесс. Тот кивнул и наклонился к мужчине на стуле.

— А ну-ка, спой повыше и погромче.

— Но это самые высокие ноты, которые я могу взять…

— Или ты возьмёшь ещё выше, или я позову сейчас того огромного парня, что ты видел на входе. У него есть плоскогубцы, которыми он открутит тебе яйца, и будь уверен, тогда ты заголосишь, как птица певчая.

— Я… — он нервно сглотнул. — Я постараюсь…

— Постарайся, — похлопал он того по спине.

Насколько Кондрат знал, этот сыщик работал здесь уже десять лет, больше занимаясь всякими маньяками и убийцами, которых следовало усмирить, когда те переходили границу и вызывали проблемы уже на государственном уровне. И подход у него был таким же «тонким».

Мужчина запел, и на этот раз Дайлин не сомневалась ни секунды, даже несмотря на то, что сам Кондрат услышал, как тот намеренно фальшивит.

— Это он, — кивнула она. — Это он пел в телеге, сто процентов.

Кондрат кивнул и подал знак сыщику. Тот пригласил в комнату бугая, что стоял на страже и ещё парочку стражей правопорядка, которые церемониться с ним не стали, приложили к полу так, что тот едва не потерял сознание.

По итогу операции их добычей стали четверо человек: трое работников станции и один, кто бы мог подумать, работник мельницы. Кондрат только сейчас смог его вспомнить: он видел его мимолётом, когда они с Дайлин в первый раз посетили мельницу. Работал тот на первом этаже, помогая складывать муку по мешкам и практически не показывался. Кондрат скользнул по нему взглядом единожды. И не вспомнил бы сейчас, не будь у него достаточно хорошая память на лица.

Мозаика произошедшего постепенно складывалась воедино, давая общую картину произошедшего, начиная с убийства девушки, которое так и могло бы остаться нераскрытым. Но чем именно она закончится, оставалось под вопросом и зависело от результатов.

— Четверо человек, — произнёс Цертеньхоф, когда Кондрат с Дайлин спустились в подвал. — С кого будем начинать? Кстати, познакомитесь, это мистер Плэжер. Он будет вести у нас допрос.

Рядом с ним стоял низкий худенький мужчина с козьей бородкой. Взглянешь на него и никогда не заподозришь, что он занимается подобной работой. Скорее какой-нибудь воспитатель или библиотекарь, но никак не человек, который пытает людей. Внешность, конечно, бывает очень обманчивой.

Тот протянул руку и слегка поклонился.

— Очень приятно познакомиться с вами, — с чувством произнёс он. — Могу заверить, что они расскажут всё.

— Полагаюсь на вас, — кивнул Кондрат. Сказал он это из вежливости, но на мистера Плэжера это подействовало, как комплимент, от которого он аж покраснел.

— Не беспокойтесь, они всё расскажут, — с жаром произнёс тот.

— Так с кого начнём? — спросил Цертеньхоф.

— С того мельника, которого взяли.

Именно он был одним из тех, кто доставлял груз до места хранения, пусть высадился чуть раньше. Те на станции могли быть лишь небольшим звеном, в чьих задачах было именно разгружать поезда, но этот, судя по всему, отвечал за перевозку и, очень возможно, знал, куда груз девается дальше.

Мельника притащили прямиком в камеру для допроса, волоча его по полу. Буквально швырнули в кресло и начали затягивать ремни, полностью обездвиживая дёргающегося от ужаса подозреваемого. Тот пытался что-то говорить, даже кричать, но крепкая пощёчина от одного из конвоира заставила его тут же заткнуться.

Кондрат с Дайлин и Цертеньхофом вошли в камеру сразу за ними, но мистер Плэжер перед этим с каким-то трепетом открыл свой портфель и надел себе на лицо кожаную маску, полностью закрывающую лицо за исключением глаз и рта. И лишь после этого вошёл в комнату, кивнув конвоирам на выход.

Все ждали, пока мистер Плэжер подготовиться к допросу, а тот делал это с каким-то церемониальным торжеством, явно получал какое-то садистское удовольствие от презентации самого себя. На глазах вжавшегося в кресло мельника, он медленно открыл свой кейс и начал осторожно вытаскивать инструменты самых разных мастей. От простых плоскогубцев до каких-то хитроумных механизмов и баночек, раскладывая их на столике прямо перед допрашиваемым, чтобы тот хорошо их разглядел.

Когда всё было готово, он взял стеклянный, довольно жутковатый на вид шприц, набрал из какого-то бутылька жидкость и начал вводить её в руку. Мужчина дёрнулся, но палач, как уже прозвал его Кондрат про себя, спокойно, даже ласково, с пугающей заботой произнёс:

— Тихо-тихо, не беспокойтесь, это для вашего же блага. Мы же не хотим, чтобы вы потеряли сознание.

Мистер Плэжер может и был садистом, но знал своё дело, так как даже Кондрат почувствовал какой-то не уют от его мягкого голоса, который вызывал какой-то диссонанс с его внешним видом, а вместе с тем и страх.

Когда приготовления были закончены, палач кивнул Цертеньхофу и тот начал.

— Вас зовут, Гвин Забра, сорок семь лет, проживаете в Релмувте, женаты, имеете двух детей. Всё верно?

— Д-да! Но я ничего не сделал! Клянусь, я совсем ничего не знаю!

— Мы ещё дойдём до этого, — произнёс Цертеньхоф. — Для начала я хотел бы услышать о том, как вы познакомились теми людьми, которым помогали перевозить оружие.

— Я ничего не знаю! Я никому не помогал! Я просто мельник! — испуганно пропищал тот, показав, что всё же может петь тонко.

— Ясно… — вздохнул Цертеньхоф и кивнул мистеру Плэжеру.

А тот будто только и ждал этого, приготовив целый парк боли в самых разных её проявлениях. Кондрат с лёгким отвращением смотрел, как тот сдерживает себя, чуть ли не трясясь от возбуждения, медленно и слишком спокойно приступая к своей работе.

— Дайлин, тебе лучше не видеть этого, — негромко произнёс Кондрат.

— Я должна, — ответила та упрямо.

Что ж, как она пожелает.

Кондрат был противником этого, однако… он всё равно смотрел. Смотрел, потому что сам поучаствовал в том, чтобы тот оказался сейчас на этом кресле, крича от боли, когда палач ещё даже не начал толком.

И он рассказал им. Рассказал всё, захлёбываясь слезами, закашливаясь и крича от боли. Он обдал их таким потоком красноречия, что Кондрат с Цертеньхофом и Дайлин только и успевали, что запоминать.

Всё началось где-то полтора года назад. Он выпивал в городе в каком-то баре, не самом лучшем и не самом известном, где познакомился с одним собутыльником. Тот узнав, что Гвин из деревни, предложил подзаработать. Даже угостил его пивом, развязав язык и сделав сговорчивее. Он не вдавался в подробности того, что нужно было делать, однако обещал заплатить за помощь.

Что нужно, ему сообщили уже позже, и Гвин хотел отказаться, — так он их заверял, — однако деньги были хорошие, а те люди были настойчивыми. А от него лишь требовалось, разве что найти место для хранения груза и помогать его переправлять в столицу.

Так и начала их операция.

Сначала ящиков было немного, однако в последнее время те будто заспешили, поставляя их всё больше и больше. А насчёт того, как много ящиков они вот так переправили, Гвин ответить затруднялся. Но Кондрат предполагал, что там речь идёт уже не об одной сотне и не только об огнестрелах. Экипировка, порох, пули и, возможно, взрывчатка — всё для маленькой войны. И всё это поставляли около года.

Вопрос, сколько они там натаскали и что там за армию они собирались вооружить, оставался открытым, но сейчас Кондрата интересовало другое.

С девушкой случилось то, что они и предполагали. Во время очередной выгрузки они наткнулись на парня с девушкой. И всё бы ничего, если бы их главный не сказал, что свидетелей оставлять нельзя. Мельник клялся, что не стрелял ни в кого, но это было и не важно — они убили сначала парня, который попытался сопротивляться, а потом нагнали девушку, которая почти убежала. Та запнулась и упала в реку, из-за чего они не смогли спрятать её труп.

После этого они перебазировали склад в другое место. Но их волновал другой вопрос.

— Куда отвозили ящики? — спросил Цертеньхоф.

— Я не знаю! — разревелся тот.

— Мистер Плэжер, помогите сударю узнать или вспомнить.

Тот кивнул и приступил вновь к работе, и на ближайшие пятнадцать минут подвал заволокли крики, которые не уходили дальше этих помещений.

Естественно, Гвин Забра врал. Врал обо всём, что касалось конкретно него. Они и стрелял в юношу с девушкой, он и помогал добровольно из-за денег, прекрасно понимая о последствиях. И что ещё важнее, он мог вывести их на тех, кто отвозил грузы в столицу. Возможно, он даже сам ещё не понимал, что знает, но палач поможет ему вспомнить.

Слушать эти крики мог только больной на голову, поэтому сначала Дайлин, а потом и Кондрат и Цертеньхофом вышли в коридор, но и тяжёлая деревянная дверь не могла заглушить их. Про кровь Кондрат молчал — палач знал своё дело, и на мельника было страшно смотреть, на некоторые части его тела, однако крови почти не было.

— Ужас… — пробормотал Дайлин. — Как он может этим заниматься?

— Ему нравится, — ответил Кондрат, опередив Цертеньхофа, который с ним не согласился.

— Он делает это…

— Потому что ему это нравится.

— У него семья есть, — заметил тот. — Он уважаемый человек, мастер своего дела и никогда не был замечен ни за чем предосудительным.

— Это ничего не меняет. Просто ему повезло найти профессию, которая полностью помогает покрыть садистские потребности, чтобы в остальной жизни быть нормальным. Никогда не скажешь, что кроется в человеке.

— Хочешь сказать, что все люди с такими тараканами? — спросила Дайлин, поморщившись от следующей порции криков.

— Мы судим человека по поступкам, Дайлин. Самое страшное в людях то, что ты никогда не знаешь, что у них в голове. А возможно никогда и не узнаешь. Как бы то ни было, Плэжеру это нравится, это сразу видно.

— Я не заметил, — фыркнул Цертеньхоф.

— Очень зря, — покачал головой Кондрат.

Они прождали ещё минут десять, прежде чем мистер Плэжер пригласил их обратно в помещение, где Гвин Забра выдал абсолютно всё, что успел вспомнить за это время. Информация лилась из него сплошным потоком, и Кондрат слышал много всякой ерунды, которая даже к делу не относилась: о чём они говорили, какая погода была в те дни и в какую телегу они…

— Стой, погоди, — произнёс он внезапно, поняв, что они наконец нашли то самое слабое место, но мельник продолжал говорить. Пришлось палачу подойти и отвесить ему пощёчину, чтобы заставить заткнуться. — Ты говорил про телегу, в которую загружали ящики однажды. Что за телега?

— Обычная… Обычная крытая телега с двумя лошадями, одна серая, другая коричневая была… они забирали часть ящиков… — он хрипел, из последних сил выдавая информацию. — Приехали однажды и всё, клянусь!

Конечно, телег бывает много, однако лошади — одна серая, другая коричневая, нечастое сочетание лошадей, которое он уже слышал уже от старушки. Конечно, сколько таких сочетаний лошадей гуляет по городу, но в конкретно этом случае он был более, чем уверен, что речь шла об одной и той же телеге. И Кондрат мог поспорить, что обрати мельник внимание, он бы заметил и две заплатки на левом борту.

— Что за телега, откуда она была?

— Я… я не знаю… клянусь!

— Тебе придётся вспомнить. Что в ней было необычного? Чем-то внутри пахло? Может в ней было что-то, какой-то мусор? Какие-то следы, вмятины, трещины? Думай или мы опять выйдем.

— Там… там были опилки! Всё в опилках! И… пара досок каких-то и… и пила была, ржавая, мы её выбросили… и… и…

— Это похоже на столярную мастерскую, — негромко произнёс Цертеньхоф. — Опилки, доски, старая пила — столярная мастерская, па повозка чисто для того, чтобы возить грузы типа досок. Потому и две лошади, а не для транспортировки оружия.

— Значит столярные мастерские… — пробормотал Кондрат.

Всё, след взят, теперь предстояло обыскать все эти столярные мастерские, чтобы найти те, что участвуют в этом деле. С этим проблем не возникнет. Хотя… зачем обыскивать и привлекать внимание, выдавая, что они всё поняли, если можно просто выследить саму повозку, которая и выдаст нужную?

Как много здесь столярных? Много, но не настолько, чтобы не хватило людей, который будут за ними наблюдать. А едва они обнаружат повозку с двумя заплатками и разными лошадьми, как сразу выяснят, какая мастерская стала частью транспортировки оружия. А там очень возможно, что они выйдут и на остальную сеть доставки.

Да, торопиться некуда, они знают где искать, и здесь главное не спугнуть. Будут медленно тянуть за нить, пока не вытянут весь клубок. И теперь уже, после случившегося, им никто не откажет, ни в ресурсах, ни в помощи.

Глава 26

Цертеньхоф положил на стал несколько листов.

— Здесь списки всех столярных, что находятся в столице, — указал он на один лист. — Здесь списки всех столярных, что находятся за городом. На всякий случай.

Кондрат взял один из листов и пробежался по ним взглядом.

Оружие не будут хранить в одном месте, так как слишком велик риск, что всё накроют одним махом. К тому же, если готовится что-то крупное, а оно наверняка готовится, то для успеха это начнётся в нескольких местах сразу, стихийно, распространяясь во все стороны, а не в одном, которое будет легче купировать.

Поэтому столярная была лишь частью большой системы.

Кондрат пробегался взглядом по спискам, даже не теша себя надеждой, что что-то из этого запомнит или узнает. Просто, потому что так привык делать.

— Мы ещё не нашли телегу, — пробормотал он.

— Не всё сразу, — ответил Цертеньхоф. — Сейчас допрашиваются работники станции, возможно, они что-то добавят.

— Не добавят. Они лишь были звеном, как и машинисты.

Которых тоже уже схватили. Кондрату не нравилась излишняя жестокость. Он ещё мог как-то оправдать допрос мельника, однако эти трое и ещё машинисты точно ничего не знали, и смысла в допросе попросту не было. Жестокость ради жестокости. Но не ему читать мораль или устанавливать правила.

Поэтому работа кипела, люди следили и искали, а им оставалось лишь ждать. Да, теперь всю работу можно было переложить на чужие плечи в то время, как ты сам будешь лишь ждать результата. Кондрату это было не сильно по душе, однако с другой стороны, у него и самого забот было по горло.

— Мистер Брилль, мы уезжаем, — сказал Сайга, помогая собираться Нутико, у которой вещей не сказать, что много было.

— Мы? — уточнил он, переводя взгляд с девушки на парня.

— Ну… — он сразу замялся. — Я провожу её до вокзала, а там же надо проследить, чтобы она доехала и добралась до своих и…

— Хватит мямлить, — шикнула она на него и дёрнула головой, убирая волосы с лица. — Мы уезжаем. Я и Сайга. И он увольняется. Вот.

— Это он так решил? — посмотрел Кондрат на своего подчинённого.

Тот покраснел и кивнул.

Ну… это и не удивительно. Парень девушке приглянулся, это было и видно, и слышно чуть ли не каждую ночь, пусть они и пытались это скрыть. Сайга был сильным и, возможно, с такой боевой подругой сможет закалить характер, а Нутико отчасти даже нуждалась в нём, в человеке, который сможет её носить на руках в буквально смысле. Хорошая пара, хотя он уже подозревал, кто в доме будет хозяином. Хотя разве у малхонтов так не принято?

— Вам помочь собраться?

— Мы сами, — отмахнулась она. — Адрес оставь свой. На всякий случай, чтобы связь держать, если что вдруг…

Уже не для приглашения на свадьбу интересуется? Тогда счастья до любви, что он ещё может сказать. Их парочка пусть и выглядела странно, однако всё равно удивительно неплохо сочеталась, и у обоих в какой-то мере даже, возможно, будет своё счастливое будущее. Теряя что-то у себя они найдут это друг у друга.

Это была последняя ночь, когда они провели её у Кондрата, и Нутико даже была не против поужинать вместе, хотя в последнее время они предпочитали уходить куда-нибудь. Пусть она и оставалась всё такой же вредной, однако этим вечером позволяла себе улыбаться и даже смеяться, сменив свой гонор на приветливость и даже милое поведение. А Сайга, наоборот, будто стал увереннее, жёстче и решительнее, перестав мямлить.

Да, они хорошо влияют друг на друга. И вечер был очень хорошим и тёплым. А на утро Кондрат вызвался их подвести до вокзала.

Они уезжали в самый час-пик, когда как на самом вокзале, так и на перроне было полно народу. Проходилось буквально проталкиваться, и они расположились строем — впереди Сайга, словно волнорез, посередине в кресле-каталке Нутико, а за ней, подталкивая, Кондрат. Удивительно, что она согласилась на него. Ведь раньше была против, а тут даже не сопротивлялась особо.

Поезд уже готовился к отправке, поэтому времени на прощание было не так уж и много.

— Большое спасибо за всё, мистер Брилль, — пожал ему руку Сайга. — Мне было приятно с вами работать. Берегите себя.

— Не замёрзнешь на севере-то?

— Я там родился, там жила моя семья, — пожал он плечами. — Я люблю холод.

— Почти что малхонт, — хмыкнула Нутико и протянула руку. — До встречи, Кондрат. Дадут духи, и больше наши дела с тобой не пересекутся.

— Как скажешь, — пожал Кондрат руку. — Ты тоже береги себя.

— Ну… — она похлопала по стулу, — хуже уже точно не станет, верно? Разве что голову потерять осталось.

Тень сошла с лица Нутико, и она вновь смотрела на мир во всех его красках, даже если эту будут все оттенки белого. Было приятно видеть, что девушка возвращалась к жизни.

— Ладно, пора уезжать. В столице хорошо и весело, но дома лучше, — взглянула Нутико на вагон, когда прозвучало два коротких свистка, сигнал, что поезд готов отправляться. — Возможно, а может и скорее всего мы ещё свидимся Кондрат. И надеюсь, по одну сторону!

Сайга без каких-либо проблем поднял её вместе с креслом и занёс в вагон. А Кондрат… он немного завис.

— В каком плане, по одну сторону? — спросил он, пытаясь перекричать шум толпы и состава. В этот момент поезд слегка дёрнулся и поехал.

— Что? — крикнула она.

— Что значит, на одной стороне⁈ — Кондрат быстро зашагал вровень с вагоном, из которого выглядывали Сайга с Нутико.

— Фраза такая есть!

— К чему ты её сказала? — теперь он перешёл на бег. Мысль, которая зацепилась за мозг, не давала покоя, и он хотел понять до конца, что его смутило так сильно.

— Просто так говорят! На прощание, чтобы не было разногласий между людьми в будущем! Присказка такая! Кондрат, ты идиот?

Идиотом он не был, пусть в глазах девушки читалось совершенно обратное, однако…

На одной стороне? Нет, понятно, это просто поговорка такая, как на прощание говорят «ни пуха, ни пера под рёбра», и тем не менее именно она натолкнула Кондрата на одну занимательную мысль, которой следовало поделиться с остальными, уж слишком она была серьёзной на фоне всего, чем они обычно занимались. Конечно, можно до этого было додуматься и раньше, но сейчас у всех голова забита совершенно другим.

Ещё одна встреча за сегодня у Кондрата была с Вайрином. Они встретились в одном неприметном баре, коих-было навалом на определённых улицах, заняв самый дальний угол барной стойки в тени.

— Ну что, Кондрат, радуйся, — улыбнулся он. — Только не пляши от радости на барной стойке, а то мне неловко будет.

— Получилось?

— Ну… как тебе сказать… были, конечно, кое-какие моменты, да и работает немножко раз через раз, но… да, что-то вышло.

Он положил на стойку свёрток. Кондрат откинул тряпку, в которую тот был завёрнут, и на свету блеснул металл.

— Слушай, а скажи, откуда он у тебя? — поинтересовался Вайрин.

— Достался в наследство.

— Наш кузнец настолько заинтересовался им, что даже захотел сковать такой же. Как раз инструменты подходящие есть. Но тут есть вопрос с правами, кому будет изобретение принадлежать и так далее.

— Сможет?

— М-м-м… он сказал, что всё слишком сложно, но шанс есть. Может, конечно не точно такой же, там всё же буквально по миллиметрам надо измерять, но нечто похожее вполне!

— Есть и более простые варианты.

— Серьёзно? — заинтересовался Вайрин.

— Да, могу показать пример, но не сейчас, — ответил Кондрат, задумчиво наблюдая за барменом, который подошёл к ним. Им налили выпить, и Кондрат в кои-то веки вновь заказал пиво. Просто вот так отдохнуть и расслабиться в последнее время не получалось, да и дом ждёт Пату, как жена, как бы это забавно не звучало.

— Ваше расследование, как оно? — поинтересовался Вайрин между делом.

— Потихоньку, — пожал плечами Кондрат. — Кое-что имеем, но пока без конкретики.

— Ещё помощь нужна?

— М-м-м — Кондрат задумался на мгновение. — А знаешь, я бы хотел кое-что действительно узнать.

— Что? — Вайрин заинтересованно подался вперёд.

— Настроение в обществе, какое оно?

— Не понял.

— Люди, какое у них настроение. У аристократов? У баронов, герцогов, графов? Что обсуждают, что думают о нынешней политике? Кто чем недоволен? Да вообще, что говорят в последнее время?

— Ты подался в какую-то секретную службу? — прищурился Вайрин.

— Нет, но… у меня такое ощущение, что будто что-то назревает, — медленно произнёс Кондрат, не зная, как много он может рассказать даже своему другу. — Как будто накапливается напряжение в стране, пусть я и не могу сказать, что именно будет.

— Напряжение? Ну хрен знает, конечно, у нас в графстве всё спокойно, но я могу у бати поспрашивать, если так нужно, конечно. А что, ты что-то понял?

— Нет. Вернее, пока всё не точно…

Но насколько неточно?

Кондрат никогда не рассматривал сразу несколько преступлений, которые происходят далеко друг от драги и ничем не связаны от слова совсем, как единое целое. Смысл какой, если чаще всего, закрывая одного преступника, ты закрываешь и всё дело? Единственное, чем могут быть связаны дела, это связи родственные или преемственность: месть, какое-то дело, подражатели и прочие прелести, но и это легко вычисляется.

Здесь какой-либо связи тоже не было. Но не было с какой стороны? С его взгляда, который смотрел на все события чисто с высоты полёта обычного человека? А если чуть-чуть приподняться? Взглянуть на все события с иного масштаба? С масштаба даже не области, графства или герцогства, а с высоты все империи? С масштаба нескольких империй, которые управляют континентом или даже миром?

Кондрат старался взглянуть на ситуацию куда шире, и то, что он видел, ему совершенно не нравилось. Событие в герцогстве Вёлтенберга, потом события в отдалённом графстве Сайвелджена и сейчас чуть ли не в самой столице.

Это были разные преступления, некоторые мелкие, некоторые крупные, у каждого были свои цели, но кое-что их всё же объединяло. И слова Нутико «по одну сторону» приобретали совершенно другой смысл, придавая иной окрас всему происходящему, что и зацепило Кондрата.

А именно дестабилизация, как сказали бы политологи.

Массовый приток в столицу оружия мог говорить о том, что вполне возможно кому-то потребуется оружие? Но кому? Уж точно не армии, и столько наёмников просто не наберёшь. Оставались лишь люди, простой народ, сами жители столицы которые вдруг стали бы чем-то очень недовольны. А народ, у которого есть свободный доступ к оружию, становится армией. Неконтролируемой, страшной и очень мощной армией.

Именно в этом свете причины завоза такого количества оружия становятся понятны — обеспечить им всех желающих. И такое восстание прямо в сердце империи будет иметь очень тяжёлые последствия, и в лучшем случае парализует её на дни, а то и месяцы.

Но даже при этом раскладе, даже при ситуации, когда бунт вспыхнет прямо по всей столице, империя устоит. Это будет неприятно, но не смертельно. Армии, личные гвардии, отделы правопорядка — их нагонят сюда и просто отфильтруют город. Это займёт время, но империя переживёт такой удар и удержит контроль над ситуацией в империи.

Тогда смыл этого? Смысл такой дорогой и трудозатратной операции, если всё рано или поздно накроется медным тазом? Разве что масштаб будет куда больше, настолько больше, что у империи не хватит ни сил, ни средств удержать всю свою территорию под контролем…

И как раз здесь на свет выходят другие территории империи.

Отдалённое графство Сайвелджена, где начнётся война между малхонтами и имперцами, а территории наполнятся ходячими и заразными зомби. Кто сможет прийти на помощь туда, чтобы удержать порядок, когда все будут тушить пожар в столице?

Или герцогство Вёлтенберга. Так сразу и не подумаешь о связи, но… колдуны из той группы «Тёмные». Они были на севере, где удалось доказать участие империи Кансетария, они были и в Эдельвейсе, когда сам Кондрат приложил руку к тому, чтобы порушить какой-то обряд на свиноферме. Колдуны, которые явно замешаны в связях с другой империей. Это ещё если не вспоминать про амулеты, что он нашёл в ящиках с Дайлин и Цертеньхофом. Точно такой же он с Вайрином перехватил в Эдельвейсе.

Опять совпадение? А немного ли? А ведь оба региона на отшибе, находятся на границе империи. А если там случится что-то непредвиденное? Что, если там тоже вспыхнет какая-нибудь ерунда. Конечно, туда сразу пошлют войска, чтобы силой удержать порядок, но это если имперский двор будет не парализован, и гвардия не будет занята чем-то ещё. Например, самой столицей…

И теперь просто представить, что это всё детали одного целого, и такое вспыхнет по всей стране: где-то заражения, где-то бунты, где-то хтонические твари и так далее. И ничто не будет контролироваться столицей, которая сама пытается выжить. Каждый будет сам по себе и волен делать что хочет. И как вишенка на торте, не хватает лишь чьего-нибудь вторжения…

Вот и вся картина с высоты полёта империй. Парализовать центр, устроить бедствия по всей территории, что ослабит её, а потом… или она сама начнёт распадаться, или зайти туда со своим войском.

Это было смелое предположение, очень смелое от маленького человека, детектива, который смотрел на ситуацию снизу вверх. Здесь, наверное, будет достаточно логично заметить, что людям сверху виднее, но… если бы это всегда было так, мир был бы другим что здесь, что там, откуда он сам родом.

И тем не менее именно это тихо нашёптывало ему чутьё. Совпадения остаются совпадениями, если только за ними не виден какой-то злой умысел. Оставалось лишь донести эту мысль до остальных, а именно его непосредственному начальнику. Вопрос лишь в том, как быстро его выгонят из кабинета с такой теорией. Поэтому перед тем, как идти на это, Кондрат решил воспользоваться советом Дайлин.

Обратиться сначала к ней.

— Ты серьёзно? — тихо спросила она, выслушав его полностью.

— Серьёзнее не бывает, Дайлин, — ответил он с каким-то холодным убеждением. — Колдуны были связаны с теми, кто покупал точно такие же амулеты в Эдельвейсе. Они же появляются и в графстве Сайвелджена. Совпадение? Возможно. Но амулет. Что в Эдельвейсе, что здесь — они одни и те же.

— Пистолеты, из которых убивают людей, тоже везде одни и те же. И что это значит, что они все повязаны между собой?

— Нет. А может да. Смотря от чего ты отталкиваешься.

— И с этим ты хочешь пойти у Урдену? Он же не поверит без доказательств!

— Дело не в доказательствах. Дело в том, как это выглядит и что с этим делать. Наша работа остаётся прежней, выявить всю сеть торговцев оружием. Но что касается остального…

— Я… я не знаю… — вздохнула Дайлин. — Я не буду тебя отговаривать, но заявление смелое.

— Это не заявление, оно ни к чему нас не обязывает. Мы просто выскажем свою теорию, не более. Лучше быть предупреждённым, чем получить такой вот сюрприз. И кстати, у меня для тебя кое-что есть.

Дайлин с интересом наблюдала за тем, как Кондрат достаёт свёрток из кармана, после чего разворачивает его и…

— Это что? — удивлённо спросила она, взяв в руки предмет. — Похоже… на… пистолет… Только какой-то странный…

— Это и есть пистолет, — ответил Кондрат. — На время нашего расследования я хочу, чтобы он был у тебя.

— А он… стреляет вообще? — она с сомнением покрутила его в руках.

— Да, стреляет. Ты можешь сделать двенадцать выстрелов, прежде чем он разрядится.

— Сколько? — удивилась она не на шутку.

— Двенадцать.

— Двенадцать?

— Да.

— Ты… серьёзно? Эта маленькая пукалка стреляет двенадцать раз за один заряд? Она хотя бы убивает?

— Не хуже, чем твоё пистолет. Правда он может заедать, может не выстрелить или вовсе заклинить, но это лучше, чем таскать с собой кучу пистолетов, — произнёс Кондрат. — Пусть он побудет у тебя до конца расследования, а там я его заберу.

— Это… очень мило с твоей стороны, — протянула она, и подняла взгляд. Уголков её губ коснулась улыбка. — Спасибо, Кондрат, я, если честно, даже не знаю, что сказать. Сначала броня сейчас пистолет с несколькими зарядами… Ты прямо как…

— Как кто?

— Как старший брат, — улыбнулась Дайлин ещё шире. — А как он работает? Не вижу, куда вставлять капсюль…

Глава 27

Пятнадцать патронов — столько смог сделать именитый и талантливый кузнец Вайрина. Кто-то скажет, что немного, а Кондрат мог с уверенностью заявить в ответ, что результат за столь малое время был поразительным, учитывая, что у человека был единичный экземпляр и ему требовалось не просто собрать, а воссоздать патрон вообще с нуля. И это при местных технологиях.

Кузнец был действительно гением, раз смог с этой задачей так быстро справиться. Примером для него послужил последний патрон в пистолете. Было видно, что его вскрывали для того, чтобы узнать строение и количество пороха.

Теперь в пистолете были как поблёскивающие на солнце латунные патроны, так и слегка пошарпанные серых, по-видимому, из стали. Часть из патронов была сделана из гильз, который Кондрат собрал. И если с восстановленными всё было понятно, то вот серые он разглядывал куда более пристально.

Он не видел особой разницы, но капсюль всё же как будто был другой, да и фланец кажется слегка отличался. Если это так, то там будет клин на клине, но даже передёргивание затвора будет быстрее, чем полноценная зарядка. Это если пистолет не переклинит так, что потребуется разборка…

Ещё вопросы оставлял сам порох. Здесь он был дымным, насколько мог судить Кондрат, а тот мало того, что быстрее засорял канал ствола, так ещё и отдача была поменьше. Это может показаться плюсом, однако при маленькой отдаче затворная рама просто не будет уходить в крайнее положение и каждый выстрел будет клином.

Но проверить это можно будет на практике. Как раз у них пятнадцать патронов, не считая оригинала, а значит у них есть три-четыре выстрела для того, чтобы проверить корректность работы, а заодно научит Дайлин им пользоваться.

Они выбрали место для стрельбищ специальной службы. Людей здесь было немного, разгар рабочего дня, благодаря чему он мог спокойно объяснить и показать принцип действия пистолета. Да и сам посмотреть, как тот работает.

— Здесь не надо заряжать отдельно, — показал он пулю. — Всё хранится здесь.

— Это трубка?

— Патрон. В нём сразу есть капсюль, есть порох и пуля.

— То есть, грубо говоря, уже готовый ствол, который надо просто всунуть, — кивнула она.

— М-м-м… думаю, можно выразиться и так, — кивнул Кондрат. — Тебе все тонкости знать не обязательно. Достаточно того, что у тебя будет двенадцать выстрелов…

Быстрый ликбез по устройству, после чего пара пробных выстрелов на каждого. Как выяснилось, пистолет всё же клинило. Не при каждом выстреле, но из четырёх выстрелов две гильзы он не смог выбросить, и пришлось передёргивать затвор.

Собственно, это и всё, что требовалось показать. Как снять с предохранителя, как выстрелить, и как передёрнуть затворную раму, если заело гильзу.

И Дайлин теперь крутила его в руках и представляла, как целится в кого-то, резко выхватывая его из сумочки, словно какая-то спец-агентесса.

— Знаешь, с ним ты чувствуешь себя неожиданно сильным, — заметила она с хищной улыбкой.

— Не чувствуй. Люди с ним умирают так же легко, как и без него.

— Нет, я о том, что пистолеты, да и ружья считаются относительно благородным оружием. У каждого по одному выстрелу…

— Если за пазухой он не припрятал ещё десяток, который с радостью пусть в ход, если промахнётся.

— Всё-то тебе надо очернить, — фыркнула она. — Я имею ввиду, что у каждого всего по одному выстрелу, а значит у обоих равный шанс. Благородное оружие.

— Благородное оружие — благородное убийство? — усмехнулся Кондрат своей холодной усмешкой.

— А что тебе не нравится в этом? — прищурилась Дайлин, засчитав это на свой адрес.

— Не нравится? Скорее смешит. Смешит то, как люди пытаются придать смерти какое-то благородство.

— Да, благородная смерть, а что?

— Не бывает благородной смерти, Дайлин, — ответил Кондрат. — Всю эту чушь придумывают люди, чтобы хоть как-то облегчить свою совесть. Благородство… это ложь. Смерть есть смерть, благородная или нет, но это не изменяет сути. Ты убиваешь или умираешь.

— Какой же ты…

— Кто?

— Циник! —ткнула она ему в грудь пальцем. — Ладно, с этим разобрались. Что ещё, идём к Урдену?

— Да.

— Ты уверен, что хочешь ему об этом рассказать?

— А от этого как-то станет хуже? — пожал Кондрат плечами. — Лучше пусть принимает в расчёт эту версию, чем вообще не знает о ней.

— Ну… тебя посчитают паникёром, а то может и вовсе слегка… того… — неуверенно ответила Дайлин.

— Думаю, что после всех наших слов, которые подтвердились, никто так на нас не подумает, — ответил он.

Урден встретил их в своём обычном состоянии. Можно было подумать, что он, как оживший памятник вот так сидит и днём, и ночью, хотя сам Кондрат видел, как он выходил из здания специальной службы. Кондрат не хотел бы себе такого назначения, чтобы сидеть днями напролёт за столом за бумажками. Хотя кому-то нравится же…

— Что ж, поздравляю вас, мистер Брилль и мисс Найлинская, — произнёс он их прямо с порога. — Хорошая работа.

— Благодарим, мистер Урден, — кивнула Дайлин.

— Признаюсь, я не до конца верил, что что-то получится, и уже готовился получать по голове за склады, но ваша блестящая операция… она мгновенно перечеркнула все претензии. Ваше чутьё вас не подвело, и результаты оказались выше даже моих самых смелых предположений, — Урден даже немного похлопал в ладоши. — Когда все будут схвачены, вы будете приставлены к награде, мистер Брилль и мисс Найлинская. Вместе с Цертеньхофом, разумеется.

— Мы потеряли одного, — напомнил Кондрат.

— Мистер Сенштейн, да. И мы скорбим по этой потере, — кивнул Урден, хотя по лицу не было видно, чтобы он как-либо скорбел. — Мы уже выразили свои соболезнования его семьи и выдали медаль за заслуги. Его вклад был неоценим, и он отдал жизнь за правое дело. Но теперь главное завершить начатое. Считайте, что у вас есть карт-бланш.

— Мистер Урден, мы здесь по поводу происходящего, — произнёс Кондрат.

— Вам нужны дополнительные ресурсы? — приподнял Урден одну бровь. — Теперь это не проблема…

— Боюсь, что речь пойдёт не об этом.

— А о чём же?

— Дело в том, что я уже сталкивался с подобными амулетами, мистер Урден, но это было в герцогстве Вёлтенберга, в городе Эдельвейсе. Это окраина…

— Окраина империи, да, я знаю, — кивнул он. — И что вы хотите этим сказать? Что то дело и это между собой связаны?

— Да. Не только с тем делом, но и с другими, с которыми мне приходилось сталкиваться, включая пропавшую деревню Уюг.

— К чему вы клоните, мистер Брилль? — подался вперёд Урден. — Конкретика.

— Кто-то готовит восстание и, возможно, государственный переворот, — произнёс Кондрат в лоб.

И повисло молчание. Урден не менялся в лице, но застыл так, будто превратился в камень. Секунд десять смотрел на Кондрата, после чего махнул Дайлин.

— Закройте дверь, миссис Найлинская, и продолжил уже тихо. — Мистер Брилль, вы понимаете, насколько громко звучат ваши слова сейчас?

— Абсолютно.

— И у вас есть доказательства ваших слов?

— Нет.

— Только чутьё, — уточнил он.

— И факты, намекающие на это, — добавил Кондрат. — Слишком много совпадений, которые теперь уже сложно игнорировать.

— Рассказывайте.

И Кондрат рассказал. Рассказал всё от и до, каждое своё наблюдение, совпадение, нюансы, которые смутили его и связующие звенья между всеми делами, которые встречались у него на пути. Особенно он уделил внимание колдунам из группы «Тёмных» и подтверждениям того, что они работали на другую страну. Как вишенка на торте, была нынешняя ситуация. Что нужно в любой стране, чтобы вывести её из равновесия и заставить потерять контроль над ситуацией?

— Ударить по центральному пункту принятия решений. По столице, чтобы парализовать.

И здесь выходит на сцену народ.

— В столице всем довольны, — ответил Урден уверенно. — Никто не станет…

— При всём уважении, мистер Урден. Как постигнуть народ к бунту, всегда можно найти, и они уж точно знают, как это сделать, раз устроили это всё, будьте уверенны.

Урден тяжело вздохнул, постукивая пальцем по столу.

— Я услышал вас, мистер Брилль. Учитывая ваши успехи и профессиональное чутьё, я склонен доверять вам. Я передам о происходящем и о ваших подозрениях дальше.

— Но их мои подозрения не впечатлят, — заметил Кондрат.

Он был прекрасно осведомлён, как работает система. Если нет твёрдых доказательств, никто палец о палец не стукнет. Все посчитают это паранойей старого сыщика, который в каждом человеке видит преступника. Да чего там, даже если у тебя хороший послужной список, никто не поверит в подобные масштабы. Он уже не раз наблюдал подобную картину и то, как потом все пожинают плоды своей безалаберности.

Но Урден покачал головой.

— Впечатлят, уж об этом можете не беспокоиться. Имперский двор всего жёстко реагирует на любые признаки подобных диверсий, даже если есть подозрения на них. В этом основа устойчивости нашей империи.

— То есть…

— Можете не беспокоиться. Если что-то понадобится, я передам вам, а пока занимайтесь поставками оружия. Мне нужны результаты.

Результаты… всем нужны результаты…

Но, по крайней мере, в этом у них были подвижки.

Слежка за всеми столярными дала свой результат. В северной части города в жилых кварталах кто-то из осведомителей сообщил, что видел похожую телегу около одной из столярных. Заплатки, лошади, даже цвет, — тон немного отличался от остальных, из-за чего коричневая повозка выглядела чуть светлее остальных, — совпадало с описанием, которое они получили от соседки убитого торговца оружием.

Да только брать их…

— Пока нельзя. Схватим одних, другие залягут на дно и мы не выковыряем из укрытий, — произнёс Цертеньхоф.

Кондрат это понимал, а вот Дайлин рвалась в бой всех брать живыми или мёртвыми.

— Мы можем их упустить!

— Не упустим. Не теперь, когда знаем, где искать, — ответил он.

— А есть что-нибудь по этой столярной? На кого оформлена, кем управляется, откуда у неё деньги?

— Здесь, — постучал Цертеньхоф пальцем по одной из бумаг, которую вытащил на свет.

Был в его мире такой человек, который тоже создавал множество небольших магазинов для того, чтобы вести преступную деятельность и отмывать деньги. Здесь речь, конечно, идёт об оружии, однако суть та же — использовать всякие небольшие предприятия для реализации и хранения оружия. И очень навряд ли человек или группа лиц, которые стоят за этим, стали бы использовать для подобных целей место, над которым не имеют полного контроля.

Столярная принадлежало какому-то мистеру Хильцу Вультеру, мужчине пятидесяти шести лет. Она существовала уже семьдесят лет, передаваясь по наследству от самого деда, который её и организовал. Никаких до этого прегрешений за ними не наблюдалось, и даже финансовых каких-то вопросов никогда и ни у кого к ним не возникало.

Мужчина жил скромно, имел небольшой дом, который делил с его столярной стену. Дети, жена, рабочие — всё как положено.

— Нужны списки всех тех, кто на него работает, — произнёс Кондрат.

— Тогда нам надо в районную ратушу, — ответил Цертеньхоф сухо. — Там можно вытрясти подробности.

Ратуши были чем-то типа администраций района. Они отвечали за свой район и отчитывались перед главной ратушей, передавая ей всю необходимую информацию. Но вся необходимая информация — это не абсолютно вся. То есть, какие-то незначительные детали, которые, казалось бы, ни на что не влияют, оседали в её архивах.

Здесь Кондрат узнал подобранности жизни этой столярной, некоторые из которых вызывали даже вопросы.

Первое — основатель этой столярной, дед нынешнего хозяина Бумц Вультер. Его давно не было в живых, однако пробегаюсь по финансовым отчётам, которые рассыпались от старости прямо в руках, можно было сразу заметить, что человек с его достатком открыть самостоятельно столярню не смог бы даже при всём желании.

Откуда деньги? Вопрос…

Но почему-то ему его не задали. Но то были детали давно минувших дней, а Кондрата интересовало настоящее.

Рабочие. Списки действительно были, отчётность посылалась исправно, и никаких новых рабочих нанято не было. Не было и каких-то странных телодвижений с имуществом, никаких займов или кредитов. Всё чисто, как стёклышко. Настолько чисто, что глаза болят.

— Ты видишь что-нибудь подозрительное? — спросил Кондрат Дайлин.

Та пробежалась взглядом по документам.

— Всё чисто.

— Стерильно чисто.

— Это что-то значит? — уточнила она.

— Технически — ничего, и тем не менее, ничего, что могло бы подтолкнуть их работать с оружием.

— Может они и не в курсе? — предположила Далйин, отобрав лист и сама внимательно просмотрев его.

— Привозят прямо туда. Может хозяин и не в курсе, но мне с трудом верится, что зачинщик данного мероприятия выбрал место, где хозяин даже не предполагает, что у него происходит на рабочем месте, — отверг идею Кондрат.

— Безопасность. Если хозяин не знает, то и сдать не сможет.

— Или наоборот. Он там постоянно работает, и, если заметит и узнает, что внутри, тут же всё сдаст. А это настолько высокий риск, что легче было от него избавиться. Но не избавились, а значит он в курсе. Зачем ему это?

— Потому что он предатель, — произнёс Цертеньхоф, который слушал их диалог рядом. — У него есть зуб на империю за что-то.

— За что? У него удачный бизнес, никто никогда не связывался с криминалом и у него, как и у отца с дедом нет никаких проблем с законом, — не согласился Кондрат. — Он чист. Совершенно чист.

— Деньги?

— Которые у него есть? Да, на деньги похоже, но тут риски несопоставимые, и ради них рисковать?

— Ну он точно не обычный, — ответил Цертеньхоф.

— С этим соглашусь, — вздохнула Дайлин, роясь в документах. — Но, возможно, у него есть соучредитель. Неуказанный.

— Который дал ему деньги на столярню, — произнёс Кондрат задумчиво. — А если не ему, то его деду.

— Или вы слишком глубоко капаете, — прервал их раздумья Цертеньхоф. — Делаем проще, сверяем их с остальными столярными, что есть и что были и ищем аномалии. Если с ними что-то не то, то на фоне остальных наверняка будут какие-то отклонения или наоборот, такая стабильность, что имперский текстильный завод позавидует.

Цертеньхоф имел ввиду завод, который шил военную форму для солдат, которая была всегда нужна. Там простоев не было, и тем не менее определённые скачки всё равно были. А если у такого крупного предприятия бывают отклонения, то у обычных столярных и подавно они будут.

Но Кондрат должен был признать, что предложение было дельным. И надо заметить, что оно дало определённые результаты. Потому у столярной действительно была удивительная стабильность в заказах. Не было ни одного дня в простое.

Если в остальных столярнях были скачки спроса, которые увеличивались весной и ещё немного в праздники, то у них всё было стабильно. Стабильно настолько, что если провести линию, то график будет идеально ровным. На них никаким образом спрос не влиял от слова совсем, что уже вызывало вопросы.

— Им или кто-то просто так платит, или действительно нашли золотую жилу, — произнёс Цертеньхоф. — Таких ровных показателей не бывает.

— Бывает, — ответила Дайлин.

— И где?

— На госзаказах.

— Имперский текстильный завод…

— Имперский текстильный завод имеет пик на зиму и лето, поэтому у него неравномерно так. Плюс начало призыва новых солдат перед летом. Но это всё равно всплески. А вот, например, шпалы подковы меняют всегда.

— Откуда тебе-то знать? — хмыкнул Цертеньхоф, явно намекая на её пол.

— А оттуда, что у меня в баронстве есть кузня, которая куёт без остановки гвозди и подковы для лошадей в компаниях по извозу, — слегка хвастливо ответила она, взглянув на него свысока. — Конечно, я понимаю, я в этом деле не сильна, но, по-видимому, знаю чуть больше тебя.

Тот уже хотел возразить, но Кондрат прервал их.

— Без разницы, кто что знает. У его столярной есть постоянный поток заказов. А это значит, что бу него нет резона впутываться в подобную авантюру только если…

— Если его не вынудили согласиться под угрозой того, что он потеряет контракт, — закончил за него Цертеньхоф. — Его постоянный поток заказов и есть плата за его услуги в этом деле. Заказчик, который на него давит и стоит за поставкой оружия.

— Тогда нам нужно в налоговую, — произнесла Дайлин. — Только там можно будет найти того, кто так щедро платит.

Глава 28

Кондрат не сильно смыслил во всех этих налоговых хитросплетениях, сделках и прочем. В своём мире он просто получал зарплату, лишь отдалённо представляя, какие налоги с неё взымались. Про бизнес для него и вовсе был тёмный лес, уже не говоря об этом мире, где даже обычные законы заметно отличались от того, что были у него на родине.

Однако Дайлин, видимо, была в курсе, раз так уверенно повела их в налоговую. По дороге она даже пыталась объяснить, что конкретно хочет найти и где.

— Каждый заказ будет облагаться налогом в зависимости от его категории. Где-то платят десять процентов, где-то двадцать, но при любом варианте они платятся всегда и исправно. Поэтому если у него были какие-то заказы, то они точно будут отмечены в его налоговой книге, когда и сколько, а соответственно и в самой налоговой.

— То есть, если попросить сделать его стол, то я заплачу налоги, как и он? — уточнил Кондрат.

— Ты не платишь, он платит. Платит налог с продажи, и эта стоимость, скорее всего уже будет включена в стоимость стола. Или, например стул. Он продал его за корону…

— Что ж там за стул за корону? — хмыкнул Цертеньхоф.

— Дорогой стул, но дело не в этом, — отмахнулась она. — Налог на прибыль, налог на роскошь и это как минимум. Там десять процентов, там десять и уже двадцать. Получается ты заплатил корону, а он с этой короны отдаст две стопы налогами. То есть в налоговой всегда будет написано, сколько он внёс налогов, и из них уже можно всё высчитать.

— Это всё хорошо, но там будет отмечено, кому именно он продал? — спросил Кондрат.

— Да, будет. Если речь идёт о контракте, то значит речь о больших суммах. А если речь о больших суммах, заказчик тоже будет отмечен.

Кондрат мог лишь сказать, что это всё была муть, сложная и непонятная. Не зря в налоговые инспекторы шли странные люди. Если бы Кондрат в этом всём разбирался, то давно бы поехал крышей, хотя платили им заметно больше, чем тем же детективам.

В налоговой их сразу привели в архив. Ни Кондрат, ни Цертеньхоф вообще не понимали, что искать и где искать в отличие от Дайлин, которая сразу пошла по стеллажам, будто заранее знала, что где лежит. Ну, в прочем, Вайрин говорил, что она была лучшей на потоке, а значит что-то да могла в этом смыслить.

Поиски заняли что-то около сорока минут, прежде чем перед ними появился ящик, полностью посвящённый бизнесу семьи Вультеров. Дайлин сначала пыталась привлечь их помощь, однако увидев, как оба слепо тыкаются в документах, вздохнула и начала разбираться сама. Сидела и молча пересматривала документы, откладывала ненужные и брала новый, пока наконец не добилась своего.

— Вот! Есть. Ейбергер, главный заказчик у столярной Вультеров, — ткнула она в фамилию, которая терялась в огромной таблице подсчётов. — Он и есть наш клиент.

— Ты уверена? — уточнил Цертеньхоф.

— Сто процентов. Он почти везде отметился. Каждый месяц исправно заказывает… деревянные поддоны.

— Деревянные поддоны? — переспросил Кондрат.

— Да, деревянные поддоны. Их используют для транспортировки грузов, — кивнула Дайлин. — Так же поступают иногда заказы на всякие деревянные настилы, ящики, помосты и так далее. Короче, транспортный бизнес, и они являются их поставщиком расходных материалов.

— Опять транспортный бизнес, — произнёс Цертеньхоф, взглянув на Кондрата. — Мы возвращаемся к тому, с чего начали, да?

— Да.

А именно с Транс-Ангар. Это, конечно, всего лишь совпадение, но тем не менее, она уже второй раз мелькает у них. В первый раз в их вагоне мелькали ящики с оружием, и пусть они были не причастны, но тем не менее. И сейчас, деревянные поддоны, ящики и прочее оборудование опять же для транспортировки.

— Что есть на этого Ебар… Ейбург… — попытался повторить Кондрат.

— Ейбергер, — повторила Дайлин.

— Да, кто он, вообще хоть что-то есть на него?

— Ну… — она бросила взгляд на стеллажи. — Думаю, это займёт некоторое время…

— Тогда не будем трепать себе нервы, — решил за неё Цертеньхоф. — Возвращаемся в специальную службу и оттуда уже поднимаем всё по нему. Так будет гораздо сподручнее, чем сейчас мотаться по всей столице.

Так они и поступили. Самое главное уже узнали, а остальное — это работа системы, холодной, расчётливой и внимательной, которая, когда необходимо, найдёт всё что угодно. Особенно, когда ей это необходимо. Ровно так и случилось. Уже через день досье на Ейбергера лежало у них на столе, и Кондрат, как пришедший раньше всех, с интересом просматривал его, словно читал интересную книгу.

Ейбергер, мужчина сорока двух лет. И сразу бросается в глаза его бизнес — комиссионные услуги. По факту, посредник, который устанавливает связь между клиентом «А» и «Б». Работа достаточно проблематичная и требующая от человека определённых навыков, которые встречаются довольно редко.

Конечно, от налоговых документов глаза разбегались, однако одного списка было достаточно, чтобы понять — его услуги не простаивают. Оборот есть постоянно, и пару раз там даже мелькала столярная самого Вультера.

Были здесь и другие документы, уже для личного пользования, в которых чёрным по белому было написано, что он был замечен в связях с криминальными элементами. А если прочитать досье из отдела правопорядка, то его уже привлекали за некоторую незаконную деятельность, но то ли связи, то ли деньги, а может всё вместе помогли ему отделаться штрафом. Общее впечатление от этого человека по досье — скользкий тип, который имел определённые тёмные делишки, о чём недвусмысленно, но без доказательств было отмечено.

То есть посредник… И связи у него наверняка достаточно широкие…

Другими словами, он вполне мог организовывать определённые мероприятия для своих клиентов, о которых нигде написано не будет. Да и что он напишет? Помог человеку с перевозкой оружия? Нет, конечно, однако он был тем самым человеком, без которого было не обойтись в подобных ситуациях.

Иначе говоря, он точно не заказчик, а лишь исполнительно. Посредник. Прокладка, которая поможет сохранить анонимность. Вопрос в том, на кого он работает?

Кондрат просматривал документы, когда к нему подкралась Дайлин.

— Бу! — резко выскочила она к нему.

— И тебе доброе утро, — ответил он без энтузиазма.

— Уже работаешь, а? Решил раньше остальных ознакомиться с этим типом?

— Просто делать нечего, — поморщился он, вспоминая, как ночью опять явилась ведьма. — Решил пораньше прийти.

— Да, вижу, плохо спал… — протянула она, внимательно взглянув на Кондрата. — Тебе может кофе сделать взбодриться?

— Я был бы благодарен. Спасибо, солнце… — пробормотал он, погрузившись в документы.

Дайлин замерла на месте, ошарашено глядя на Кондрата, будто увидела какую-то неведомую зверушку, внезапно появившуюся заместо него на стуле.

— Солнце?

— А? — поднял он взгляд.

— Ты назвал меня солнцем? — на лице Дайлин начала растягиваться улыбка.

— Что? Я… наверное забылся, прости…

— Да нет, просто… — она хихикнула. — Кондрат, ты такой…

— Какой?

— Интересный человек, — она внезапно взъерошила его поседевшие волосы и отправилась на кухню.

Кондрат проводил её взглядом и вернулся к документам, пригладив волосы обратно. Можно обойтись и без такого панибратского отношения.

Он дождался, когда Дайлин вернётся с кофе, и устроится рядом с ним, после чего уже вдвоём они начали пересматривать полученные документы. Вывод был один…

— Ейбергер лишь посредник между клиентами, которые в чём-то нуждаются, но не хотят замораживаться или пачкать руки. Знаешь, как они работают?

— Плюс-минус, — неопределённо помахала она рукой.

— Смотри, нужны кареты для мероприятия? Он достанет их в нужном количестве. Необходим красивые девочки на праздник для развлечений? Он поможет их найти, — в этот момент Дайлин поморщилась. — Нужны срочно работники на стройку? Не придётся даже лично искать, обращаешься к нему, и он всё организует, — произнёс Кондрат. — Ейбергер тот, кто всё и всех знает. Если возникнет проблема, он поможет её решить официально и не очень, а заодно позволит избежать нанимателям огласки.

— И он организовывает склады, — подытожила она.

— Да. Вряд ли наниматель сам этим занялся, и здесь выходит на сцену наш Ейбергер. Он приходит и предлагает выгодные контракты на очень долгий срок заинтересованным, если те взамен… помогут с кое-чем.

— Но зачем связывать себя контрактом? Это же выведет их на нанимателя. Можно было просто заплатить наличными, — предположила Дайлин. — Просто взять из кармана из заплатить. Тогда бы ничего не вывело на этого Ейбергера.

— Только, если бы Вультер начал тратить те деньги, налоговая сразу бы это заметила, разве не ты это говорила? — напомнил Кондрат её небольшую лекцию о налогах.

— Слишком сложно.

— И незаметно со стороны. Заметно становится, когда ты начинаешь копать в эту сторону, однако до этого никто и ни разу даже не заподозрил их, а значит всё работало. Для всех компания просто заказывала необходимые материалы. К тому же доверить такое лучше всего тому, кто от тебя так или иначе зависит, но при этом вроде как и не связан с тобой. Ты ведь не каждый день проверяешь контракты у подозреваемых, верно? И всё, что мы имеем, всё опять возвращается к Транс-Ангар и их непосредственному хозяину Путерсшмайту. Перевозка оружия в вагонах, выгодные контракты с теми, кто хранит оружие…

— Один склад ничего не доказывает, и к тому же поддоны не обязательно идут в Транс-Ангар, — не согласилась Дайлин.

— А какая ещё компания может закупать столько паллетов? Можешь назвать тех, кто перевозит грузы по морю, но уверен, у них своих поставщики, там, на месте, чтобы не возить обычные поддоны из столицы. Да и если не один склад? — Кондрат постучал пальцем по документам. — С утра я пробежался взглядом его контрактам и обнаружил, что он делает такие же схематические заказы у какой-то мастерской…

— Дай взглянуть… м-м-м… ты про… кузнечную?

— Да, гвозди и костыли рельс. Стабильно в месяц на одну и ту же сумму и опять же, через него. Уверен, что своим намётанным взглядом ты найдёшь ещё таких компаний.

— Но что ты им скажешь, Кондрат? — посмотрела на него Дайлин. — Здесь нет, что деньги напрямую идут от Транс-Ангар, Кондрат. Нет, их заказывает Ейбергер, и потом уже перепродаёт дальше.

— А если мы поднимем его финансовые документы, то увидим, что он передаёт их Транс-Ангар?

— Если вообще передаёт их куда-либо, а не выбрасывает. Да и если так, когда ты к ним придёшь, те разведут руками и скажут, что им нужны паллеты и гвозди, и это не их вина, что тот занялся торговлей оружием.

— И ты в это веришь?

— Нет.

— Значит теперь нам нужны документы по самой Транс-Ангар. Возможно, что-то вскроется…

— Не вскроется, иначе бы уже всё всплыло давним-давно, как ты сам и заметил, — покачала она головой. — Если они с этим связаны, то сделали всё, чтобы их не зацепило.

— И что тогда?

— Ну… наша работа ведь не посадить самого герцога Путерсшмайта, если он с этим связан, верно? Нам надо порушить планы заговорщиков, и вскрыть все склады с оружием, которые они так ревностно собирали, и всех участников, полностью разрушив планы, а для этого у нас уже всё есть.

Дайлин постучала пальцем по личному делу Ейбергер.

И Кондрат понимал, к чему она клонит, пусть внутри всё требовало добраться до самого зачинщика. Его бесила беспомощность, с которой он сталкивался, что в своём мире, что здесь. Его раздражало, что те, кто всё это устроил, всегда выходят из воды сухими, когда летят головы обычных исполнителей.

Но да, сейчас самым разумным было разобраться с теми, до кого они могли дотянуться. А там глядишь, и за герцогом будут куда внимательнее приглядывать, лишив его возможности действовать, а может и вовсе задушат по итогу.

— Ладно… — вздохнул он.

— Не можешь принять, что не всех ты можешь посадить? — усмехнулась она.

— Скорее, что главный зачинщик выйдет по итогу из этого дела сухим.

— Ты ведь старше меня, должен понимать, как это работает, — мягко произнесла Дайлин, после чего вернулась к документам. — Возьмём всё, до чего дотянутся, а дальше, если герцог действительно как-то в этом замешан, за него возьмётся уже имперский двор. Сам знаешь, иногда люди случайно умирают…

Ейбергер, человек, который помогает людям делать грязные дела, позволяя тем не отсвечивать. Вряд ли его наняли лишь для того, чтобы он помог организовать хранение лишь в одном каком-то забытом богом складе столярной. Наверняка, он помогал и с другим, помогал создать целую сеть хранения по всей столице.

Контракты позволяли оплачивать услуги без какого-либо риска со стороны налоговой, да и просто заставляли зависеть такие маленькие предприятия от себя, а те в свою очередь будут держаться за них руками и ногами. А вскроется… Ну что они смогут сейчас предъявить? Ни-че-го…

Ейбергер вывел их на ещё несколько предприятий, с которыми был связан. Здесь Кондрату не было необходимости лезть и самолично всё проверять. Другие люди, знающие своё дело, уже на следующий день тихо проникали в указанные места, и во всех, кроме одного, хранились ящики с оружием. Тот, другой, оказался притоном.

Места подтверждались, и Цертеньхоф уже предлагал брать, но Кондрат его энтузиазм не разделял. Была такая поговорка, не класть все яйца в одну корзину. И здесь он был практически уверен, что это были отнюдь не все точки хранения. Вряд ли зачинщики доверили бы не самому честному на руку дельцу абсолютно всё своё дело. А значит прежде, чем открывать карты, требовалось разыскать абсолютно все тайники или, хот бы большую их часть. А лучше и вовсе доказать причастность Транс-Ангарии к этому.

Способ, которым они начали выводить остальных на чистую воду не сильно отличался от того, как они вышли на Ейбергера. Просто по налоговой декларации транспортной компании просматривали все отчётности о сделках и находили тех самых дельцов, что служили прокладкой между грязным бизнесом и Транс-Ангар, тем самым обезопасив последних от прямого контакта, который мог запачкать их.

Вышло около четырёх десятков мест, где предположительно хранилось оружие, и из них тридцать одно подтвердилось. Большая часть от привезённого оружия это или меньшая — это оставлялось на откуп аналитикам, которые должны были решить, как много оружия было ввезено в столицу. Но Кондрат, Дайлин и Цертеньхоф вскоре уже предоставляли свой доклад вместе доказательствами по поводу контрабанды оружия в особо крупном размере.

Только принимал их в этот раз их не Урден, их непосредственный начальник, а небольшая комиссия возглавляемая самим директором специальной службы Манхаузом. Он встречал их в том самом небольшом зале, где самого недавно опрашивали во время его поступления на службу. История иногда повторяется в самые неожиданные моменты…

Только в этот раз помимо самого директора Манхауза и Урдена были ещё двое человек, которые Кондрат до этого никогда не видел. Они не задавали вопросов, лишь слушали, будто уже заранее договорившись, что всё необходимое позже спросит директор специальной службы расследований.

Кондрат не скрывал своего подозрения к компании Транс-Ангар и к тому, кто мог за всем этим стоять. Были прямые улики? Нет, не было. Но если не быть откровенно тупым, то можно заметить удивительную связь между ней и мелкими предприятиями, служившими складом для оружия. А они, в конце концов, были именно теми, кто должен был предотвращать помимо расследования.

По итогу он закончил, и зал погрузился в тягостное молчание. Четверо человек, двое из которых были явно не из специальной службы, молчали. Лишь бросали друг на друга и на представленные документы взгляды, по которым было невозможно что-либо понять.

По факту, он обвинил герцога Путерсшмайта в предательстве, чтобы было само по себе опасно. Такие долго не жили, и неважно, были они правы или нет. Вопрос лишь в том, насколько люди перед ним были верны короне, чтобы не укоротить его жизнь.

Глава 29

Собрание закончилось, и Кондрат вместе с Дайлин и Цертеньхофом оказались в коридоре.

— Как вы думаете, что они обсуждают? — спросила она, переводя взгляд с Кондрата на Цертеньхофа.

— Что делать с тем, что мы узнали, — после недолгих раздумий ответил Цертеньхоф.

— А что думать, брать надо!

Он переглянулся с Кондратом. Она ещё не понимала всю сложность дел, когда в нём замешаны влиятельные люди с политическим весом. Для такого громкого дела требовались доказательства, куда более весомые, чем они смогли раздобыть. К тому же герцог Путерсшмайт был отнюдь не последним человеком в империи, чтобы его можно было просто прийти и взять. Далеко не факт, что у него нет каких-либо подвязок или связей, которые уберегут его от проблем.

Государственная измена? Возможно. А возможно и нет. А возможно уже на их голов будут охотиться. Политические игры — это постоянная охота, постоянная игра, где один пытается подловить другого. К тому же что-то обоим подсказывало, что, если бы всё было так просто, Путерсшмайта уже бы давно взёдрнули, едва появился бы хоть один намёк на измену. А разе нет…

Раз нет, то значит в политической обстановке Ангарии далеко не всё так просто и есть какие-то противоборствующие стороны, которые не позволяют делать столь резких движений со стороны власти. То ли борьба за власть, то ли трон не имеет достаточно сил, чтобы рубить всех неугодных налево и направо.

— Я бы посоветовал пока такие мысли держать при себе, — произнёс Кондрат.

— Почему?

— Потому что всё несколько сложнее, — ответил за него Цертеньхоф.

И Кондрат был с ним солидарен. Чем меньше они будут об этом говорить, тем целее будут.

Всё решили без них. Когда их троицу вновь вызвали на ковёр, их встречал только Манхауз и Урден. Той двоицы уже не было, а те, что остались, выглядели серьёзнее некуда.

— От имени империи мы выражаем вам благодарность, мистер Брилль, мистер Цертеньхоф и мисс Найлинская, — произнёс Манхауз. — Ваш вклад в стабильность и безопасность нашей империи неоценим, и вы будете вознаграждены за это. Что же касается дела, думаю, что нам не надо говорить, что оно должно держаться в строжайшей тайне. Вы это понимаете?

Они в разнобой кивнули. Но Дайлин не была бы собой, если бы не брякнула:

— А что будет с Его Светлостью Путерсшмайтом?

— А что с ним? — серьёзно посмотрел на неё Урден.

— Ну… он… многие факты говорят о том, что он причастен к этому… — неуверенно ответила она.

— Фактом, доказывающих его вину вы не предоставили, мисс Найлинская, — холодно ответил он. — И я бы предпочёл, чтобы вы больше не поднимали эту тему и помнили, что данное расследование будет идти под грифом секретно.

— Но…

— У вас проблемы с субординацией? — спросил уже Манхауз с нажимом. — Мистер Брилль, как более опытный сыщик, пожалуйста, объясните своей коллеге, когда не надо задавать вопросов.

— Слушаюсь, мистер Манхауз, — кивнул тот.

— А теперь вы свободны. Позже мы обговорим ваш вклад в безопасность.

С этими словами их по факту выгнали.

Они знали, что что-то происходит. Знали, что в этом замешаны высшие чины, и потому не хотели огласки. Возможно, дальше дело уже будут вести совершенно другие люди, возможно, даже те самые, что были на собрании, когда они докладывали о своих успехах.

— Значит на этом всё? — тихо спросила Дайлин, когда они распрощались с Цертеньхофом.

— Что значит, всё? — уточнил Кондрат.

— Мы не схватили виновника.

— Дознаватель выяснил, кто убил ту девушку. Это был мельник. Поэтому наше дело с мельницей раскрыто.

— А оружие?

— Думаю, тут уже не наша забота, Дайлин, — ответил он, накидывая на себя своё пальто, отличительный знак всех сыщиков. — Аналитики говорят, что мы вскрыли большую часть складов с оружием, а значит всё остальное уже не будет представлять такой опасности. Со временем, скорее всего, доберутся и до них.

— Я про герцога, — негромко произнесла девушка, оглядевшись по сторонам.

— Забудь о нём. Он вне нашей юрисдикции.

— Но…

— Поверь, я бы и сам хотел добраться до него, — ответил он со сталью в голосе, заставившей Дайлин поверить, что он говорил искренне. — Хотел бы привести его на честный суд, где его бы судили по законам, но это вне наших компетенций. У нас нет ни доказательств, ни сил.

— Значит, он останется безнаказанным? — уточнила она.

— Я бы так не сказал.

* * *

Кондрат был недалёк от истины.

Не прошло и недели, как в Транс-Ангар начались проверки. Их обвиняли в неуплате налогов, взятках и подставных контрактах для отмывания денег. Довольно громкий скандал, на фоне которых тонули все остальные новости о других предприятиях, у которых возникали проблемы с законом.

Уже через месяц в новостях скупо сообщали о том, что были арестованы какие-то чиновники, некоторые из которых являлись членами известных аристократии. Будто этого было мало, нескольких аристократов обвиняли во всяких преступлениях, на которые в другой ситуации вряд ли бы обратили внимание: взятки, домогательства и даже одно изнасилование.

Кондрат наблюдал за этим с неподдельным интересом, глядя на то, как затягивается петля на шее герцога. Он сразу понял, против кого была компания, едва залез в архив и проследил, на ком в конце концов сходились все финансы и власть бизнеса, который попал под раздачу.

Эта эпопея длилась несколько месяцев, и уже наступила осень, её самый разгар, а истории не было видно ни конца, ни края. Для всей империи она протекала незаметно, просто аресты, просто приговоры и просто проверки. И только знающие люди понимали, против кого ведётся эта война. Кондрат продолжал работать в специальной службе, продолжал тянуть на себе рутину похожих друг на друга дней, наблюдая за целым шоу, которое развернулось в высшем свете.

А потом незаметная сводка в пару строк поставила точку в этой истории.

«У себя в кабинете был найден мёртвым Его Сиятельство Путерсшмайт».

Вот такая коротенькая заметка поставила точку в этом деле, и пробегая по ней взглядом, Кондрат улыбнулся.

— Дайлин, — позвал он напарницу. Девушка напротив него, перелистывающая какие-то документы подняла взгляд.

Они работали вместе уже почти четыре месяца, если он не ошибался, и на их счёте уже было три раскрытых дела, включая то с мельницей. Она получило то, что хотела — её стали допускать ко «взрослым» делам, и ей это будто только и требовалось. Признание. С ним Дайлин словно успокоилась, почувствовав под ногами почву. Да и коллеги стали к ней относиться спокойнее.

— Что?

— Смотри, — протянул он газету, показав ей ту незаметную строчку среди столь важных новостей, как повешение цен на зерно, реставрацию какого-то завода и запуск нового дирижабля.

Дайлин несколько раз прочитала строку, после чего подняла взгляд.

— От него избавились, — тихо, будто для самой себя произнесла она.

— По-видимому.

— Просто убили, словно ничего и не произошло.

Судя по всему, ей эта новость пришлась не по душе, и здесь Кондрат мог её понять. С другой стороны, иначе решение вопроса Кондрат и не видел. Поднимать шумиху по поводу того, что в самых верхних эшелонах власти появился предатель, может послужить сигналом для остальных, что империя ослабла. Да и другим родственникам герцога такой оборот мог быть не по душе. Кондрат даже бы не удивился, если бы они от него сами и избавились, чтобы смыть позор кровью и показать свою преданность.

— Ты считаешь, что это правильно? — посмотрела на него Дайлин.

— Неважно, правильно или нет. Это уже государственные дела, Дайлин. Не говори, что ты не знаешь, как работает это в реальной жизни.

— Ты так говоришь, будто поддерживаешь это.

— Я не поддерживаю это ни в каком свете и интерпретации, однако так устроена власть, — Кондрат не строил по этому плану иллюзий. Самому не раз не давали прищучить какого-нибудь богатенького сынка.

— Но меня всё равно не отпускает вопрос, — продолжила она.

— Зачем он это сделал?

— Именно, — Дайлин кивнула.

— Может быть много причин… — начал Кондрат, но она его перебила.

— Ты не понимаешь. Власть бы он не захватил. Есть император, есть его семья и его престол. Никто более не может на него претендовать. Это надо было разрушить всю империю, чтобы переделать законы, но тут и от власти ничего не останется. Куда вероятнее, что дальние родственник императора заручатся поддержкой и отобьют трон обратно под гарантии того, что тем, кто помогал, потом перепадёт.

— К чему ты ведёшь?

— Ради чего это всё?

— Может как раз и хотел протолкнуть дальних родственников императора, чтобы управлять империей, — предположил Кондрат.

— Нет, слишком сложно. Если ради власти, то у него и так было большое влияние. Больше власти только у императора. Если уж так хотелось, то куда более реально было выдать своих сыновей за дочерей императора, что ещё больше сблизило бы их.

— Вроде у Тонгастеров будет влияния побольше, — припомнил Кондрат. — Как-никак они советники императора.

— Если больше, то на чуть-чуть. Император специально держит всех так, чтобы у все были плюс-минус равны, и они друг друга уравновешивали. Тонгастеры ближе к императору, но и Путерсшмайта влияния было достаточно. Не имело смысла начинать подобное из-за этого.

— Тогда… заговор снаружи?

— Ради чего предавать императора, с которым ты в хороших отношениях? — повторила Дайлин.

— Каковы твои предположения?

— Я… я… я не знаю, — сдалась она. — Просто я вижу, что это странно. Ничего не говорило о том, что они решатся отказаться от всего ради такой авантюры. И цели тоже непонятны.

— Внешнее влияние, возможно компромат и попытка установки марионеточного правительства, над которым они будут властны, — пожал плечами Кондрат.

— Возможно… — пробормотала она.

Вот что за девушка⁈ Кондрат теперь и сам не мог выкинуть это из головы. Сидел и думал, какова же была истинная цель герцога, ради чего он решил рискнуть абсолютно всем.

То, что его род отделался лишь потерянными деньгами, влиянием и его жизнью было действительно малой платой. Там явно постарались родственники, чтобы сберечь свой род от расправы, хотя былого влияния после случившегося им не видать.

В чём была цель? Настолько важная, что он рискнул всем ради неё?

Да, Дайлин молодец, подкинула задачку, а теперь сидит как ни в чём не бывало, ноготочки подпиливает и макияж наводит… И Кондрат постарался переключиться с назойливой мысли уже на саму Дайлин. Ведь он уже как неделю назад заметил, что она словно слегка изменилась. Если будет точнее, начала следить за собой… нет, она и так следила за собой, но тут и макияж, и новая причёска, и новые аксессуары, которые лишь подчёркивали её утончённость.

К гадалке не ходи, нашла кого-то себе. Кондрату даже на секунду стало интересно, кто именно мог заинтересовать такую девушку. Кто-нибудь, как Вайрин или подобные ему оторви и выбрось? Нет, Кондрат был хорошего мнения о Вайрине, однако не строил иллюзий — не все были такими же слегка безбашенными, как и столь же добропорядочными.

— Что?

— М? — Кондрат только сейчас понял, что всё это время пристально смотрел на Дайлин, и та даже замерла с пилочкой в руках, глядя на него таким же пристальным взглядом.

— Ты просто на меня так смотришь, будто какие-то нехорошие планы строишь с моим участием.

— Боюсь, я слишком стар для нехороших планов, Дайлин, — ответил он со вздохом. — Ты сегодня уходишь раньше?

— Думаю… да, чуть раньше уйду, — кивнула она. — Ничего страшного? Ты справишься?

— Да, управлюсь как-нибудь… — кивнул он, взглянув на документы.

Теперь на их плечах было расследование по поводу серийного маньяка убийцы, который отметился уже в нескольких герцогствах и графствах. Да, такие дела тоже ложились на плечи специальной службы, так как отделы правопорядка везде были разными и плохо между собой работали, а специальная служба объединяла их в одну структуру. Как и говорил Кондрат, это было что-то типа ФСБ или ФБР на местный лад. И теперь они шли по пятам убийцы, который оставлял за собой кровавый след.

Да, это было в какой-то мере нудным занятием, однако охота тоже бывает нудно, идти по лесу чуть ли не целый день ради одного выстрела. Но идти по следу и делает тот самый выстрел интересным. В этом плане охота мало чем отличалась от поиска маньяка. Единственное, что не было в охоте — постоянной бумажной волокиты, которая иногда могла свести тебя в могилу. Ещё у него рассказывали, что одного детектива свела в могилу именно бюрократия. Тот так и умер за бумагами. Такой подвиг, конечно, ему бы хотелось не повторять.

Взгляд скользнул на стол, где в уголке красовалась медаль за особые заслуги. Начальство не обмануло, действительно наградило его и в придачу выплатило премию. Дайлин лишь посмеялась над этими деньгами, а вот от медали не отказалась, сказав, что на память себе оставит. А Кондрат был рад деньгам, так как их хотя бы потратить можно было, а медаль так и будет собирать пыль.

Закончив отчёты, Кондрат откинулся на спинку стула и выдохнул. Дело было сделано, пора собираться домой. Жаль, здесь нет спального места с душевой, тогда бы и вовсе уходить бы не пришлось, можно было бы прямо здесь заночевать и на утро вновь приняться за работу.

Собравшись и попрощавшись с теми, кто решил посидеть подольше, Кондрат вышел на прохладные улицы города.

Осень уже давно сорвала листву с деревьев и остудила воздух. Теперь по вечерам изо рта вырывались клубы пара, а на лужах к утру даже появлялись прожилки люда, которые так же незаметно таяли. Но ещё пара недель, и лёд будет основательно сковывать всё, войдя в свои полноценные права. Дайлин утверждала, что зимы в столице тёплые, снег выпадает нечасто и мелко, хот Кондрат считал это за минус. Всё-таки если зима, то обязательно со снегом, а то от одного взгляда на эти голые улицы тоска съедает.

Окинув взглядом пустеющую улицу и завернушвись в плащ поглубже, Кондрат отправился домой. Пешком, как иногда любил прогуливаться по улицам пустеющего к тому моменту города, который теперь раньше погружался в темноту. И, естественно, он не мог не заметить, как на полпути к дому на пустой дороге замедлился экипаж, тёмный и безликий, который явно собирался остановиться напротив него.

Кондрат продолжал идти как ни в чём не бывало, однако рука уже легла на рукоять пистолета, а в голове уже перебирал разные варианты. От того, чтобы просто броситься бежать в ближайший переулок, где экипаж не проедет, до того, чтобы придётся устроить перестрелку прямо в центре города. Но всё решилось без его участия.

Когда экипаж поравнялся с Кондратом, напротив него распахнулась дверца. Сразу же с металлическим лязгом разложилась подножка — такая функция была достаточно дорогой, её делали на заказ, а значит неприметный экипаж, пытающийся косить под обычный, был не простым. Однако темнота внутри не позволяла разглядеть пассажира, чей голос Кондрат всё же услышал:

— Добрый вечер, мистер Брилль.

Вот так просто, будто человек внутри знал его уже не первый год и решил подвести своего старого друга. Кондрат с подозрением пытался разглядеть человека внутри, но мог различить лишь его фигуру. Видимо, пассажир заметил его взгляд, на что произнёс.

— Не беспокойтесь, будь у нас желание навредить, мы бы давно это уже сделали.

— А если я откажусь? — спросил он в лоб.

— Что ж, тогда мы просто уедем, а вы продолжите свой путь. Но вы ведь не откажитесь, не так ли? Вам слишком интересно, кто мы и зачем вы нам нужны.

Кондрат бросил взгляд на улицу, после чего вновь перевёл его на экипаж. Да, пассажир, который был как тень, прав — ему слишком интересно, чтобы просто так отказаться от предложения. Вопрос лишь в том, насколько такой риск будет оправдан.

Глава 30

Садиться или нет?

Если бы его хотели убить, то сделали бы это ещё раньше, выстрелили бы прямо на улице из экипажа, проезжая мимо — в этом незнакомец был прав. Был вариант, что он сядет и его убьют внутри, чтобы не делать это на улице, но это тоже выглядело достаточно странно, учитывая, что он мог сам убить их.

Иначе говоря, это не выглядело как покушение, а незнакомец и то, что он хотел рассказать, выглядело слишком заманчиво, чтобы отказываться.

Под его ногами скрипнула подножка. Карета слегка качнулась, и Кондрат сел в экипаж, не стесняясь демонстрировать в руке пистолет. Едва он оказался на сидении, как дверца сама закрылась, и они поехали по вечерним улицам.

— Это будет лишним, — кивнул незнакомец на оружие. — Хотя не могу вас осуждать за осторожность.

Удивительно, но даже оказавшись внутри Кондрат не мог разглядеть лица, как не пытался, словно лицо человека всегда покрывала тень.

— Вы хотели поговорить, — напомнил он.

— О да, конечно, поговорить… — протянул тот, будто вспомнил о чём-то важном. — Читали сегодняшние новости?

— Вы о герцоге Путерсшмайте? — в тишине щёлкнул возводящийся курок его пистолета, но человек напротив даже не шелохнулся, будто заразился бессмертием.

— Да, о нём. Прекрасный был человек. Человек чести, человек своего народа, своей империи. Такие люди — редкость в наши дни. И его потеря — огромная утрата для Ангарии.

— Человек чести решил предать империю и императора, которым клялся в верности и служению?

— Предать? Да, может это и кажется предательством, однако ответьте на один вопрос, мистер Брилль: кому верны вы? — слегка подался вперёд незнакомец, при этом всё так же оставаясь в тени. — Империи или императору?

— Правосудию.

Человек напротив усмехнулся.

— Вы очень находчивы.

— Вы пригласили меня сюда меня, чтобы пофилософствовать? — с лёгким раздражением спросил Кондрат.

Они продолжали ехать, слегка подпрыгивая на брусчатке. Экипаж имел очень хорошие амортизаторы. Да и сейчас Кондрат заметил, что размеры были явно побольше обыкновенных экипажей. Другими словами, экипаж лишь пытался косить под обычные, что-то типа машины для прикрытия, чтобы не выделяться на общем фоне. Для слежки? Или чтобы перевозить знатных особ, которые не хотят показываться лишний раз на людях.

— Просто мне интересно, что вы за человек, мистер Брилль. Вы несколько отличаетесь от остальных. Господин Путерсшмайт был таким же.

— Это вы убили Путерсшмайта? — спросил он прямо.

— Нет, он сам выбрал этот путь, понимая, что или он, или он вместе со всей своей семьёй. В его положении выбор был очевиден.

— Зачем он устроил всё это?

— Были причины, мистер Брилль, были очень серьёзные причины на то, чтобы задаться вопросом, что для тебя важнее —верность императору или империи. Это не одно и тоже, как бы вы не пытались заблуждаться.

— Вы из секретной службы? — прищурился Кондрат.

Человек лишь рассмеялся.

— Избавьте меня от сравнения с этими цепными собаками, единственная цель которых вынюхивать врагов престола, — махнул он рукой. — Они лишь безвольный инструмент, который и в печку прыгнет ради того, чтобы выслужиться перед хозяином. Что же касается причин, господин Путерсшмайт был настоящим патриотом. Он был верен империи, потому что императоры сменяются, а империи остаются, сохраняя наследие, которое ковали многие поколения веками.

И Кондрат внезапно понял, к чему незнакомец ведёт. Внезапно вся картинка стала настолько очевидной, что даже казалось странным, почему он не задумался об этом прежде, когда всё было на самом виду. Возможно, это даже было связано с сыновьями герцога, и сейчас Кондрат был уверен, что загляни в их дела раньше, всё встало на свои места ещё тогда.

— Вы имеете ввиду, что…

— Вы правильно поняли, — кивнул человек напротив. — Нет смысла это озвучивать.

— Тогда почему вы рассказываете мне это?

* * *

Этот разговор ещё долго не покидал головы Кондрата. Он каждый раз вспоминал слова незнакомца, прокручивая в голове всё, что смог выяснить. Он даже не поленился поднять досье на Путерсшмайта и его сыновей, что только подтвердило его догадки. Он понял всё правильно с первого раза.

Особенного его интересовала фраза, которую обронил незнакомец, когда Кондрат спросил, почему тот ему это рассказывает.

— У нас есть общий знакомый, который решил, что вы стоите моего доверия.

Моего доверия… Интересная фраза. Её говорят немногие люди, Кондрат бы даже сказал, единицы, те, кто считает себя куда выше остальных. Теми, чьё доверие действительно чего-то стоит и может решить многие проблемы, а не просто сотрясание воздуха, на которое всем плевать.

Но все эти мысли перебила совершенно другая новость, ставшая ещё куда большей неожиданностью, чем вечерняя беседа с незнакомцем. И пришла она почему-то от непосредственного начальника Кондрата.

— Мистер Урден, вы звали меня?

— Мистер Брилль… — кивнул тот и внезапно…

Встал.

Кондрат в первый раз видел, чтобы тот вставал при нём из-за стола. В его присутствии тот неизменно сидел за ним и беспрерывно что-то заполнял. А здесь более того начал ещё одеваться, явно собираясь куда-то идти. Надел свой котелок и плащ, после чего посмотрел на Кондрата.

— Идёмте, мистер Брилль, — и вышел из кабинета.

Кондрат последовал за ним и до улицы они шли молча, после чего, оказавшись на ступеньках специальной службы всё-таки спросил:

— Что-то произошло, мистер Урден?

— Да, мистер Брилль, вы произошли, — ответил тот раздражённо.

— На меня кто-то написал жалобу?

— Жалобу? Нет, мистер Брилль, не жалобу. Проблема в другом. Вы раскрываете дела со своей напарницей: вскрыли оружейный заговор, дело маньяка движется к концу, у вас идеальный послужной список. Вы один из образцовых сыщиков в специальной службе. И пусть у секретной службы есть вопросы по вашему прошлому, однако вы не даёте усомниться в себе. Всё идеально. Кроме одного. Сами кажете?

— Семейное положение, — без каких-либо усилий догадался Кондрат.

— Именно, семейное положение. Уже даже мисс Найлинская нашла себе вторую половину, а вы нет. При вашем положении и заслугах это выглядит очень странно.

— Семейное положение не влияет на мою работоспособность.

— Дело не в ней. Сегодня все будут смотреть на вас и думать, что семья не нужна. Завтра начнут гулять, пить и буянить. Послезавтра уже все будут работать спустя рукава, нарушать график и субординацию. А потом всё свалится в анархию и предательство. Семья, мистер Брилль — это оплот стабильности, которая заставляет людей быть теми, кто они есть и не делать глупостей.

Нет, Кондрат уже слышал все эти теории из разряда сегодня ты играешь в доту, а завтра всем даёшь ты в… Короче, так можно до чего угодно договориться и что угодно так подвести. Посыл понятен, однако он был далеко не лекарством от того, чего они опасались.

— И чтобы наш показательный сыщик оставался холост, — продолжил Урден, — это просто возмутительно. Уволить вас не можем, ведь у вас отличные результаты, но и смотреть на это не можем, так как тем самым поощряем такое поведение. Поэтому мы нашли решение.

— Вы меня куда-то переводите? — с надеждой спросил Кондрат.

— Ещё лучше.

И сел в служебный экипаж, взмахом пригласив Кондрата внутрь. Экипаж дёрнулся, и Кондрат вспомнил, как ехал в другом экипаже, в том, где его приветствовал незнакомец. Его слова, как зараза, не лезли теперь из головы, и грохот колёс по мостовой лишь напоминали о том вечере. Кстати говоря, там и подвеска была заметно мягче.

— Куда мы едем? — бросил Кондрат взгляд на улицу.

— Есть одно дело. Мистер Манхауз просил меня лично заняться вашим вопросом. Ему подсказали один вариант, как можно решить ваш вопрос.

— Подсказали?

Ему уже не нравилось, куда это всё идёт. Кондрат до последнего надеялся, что ошибается, однако ситуация складывалась действительно паршиво. Да, к нему несколько раз за последнее время приходили с напоминанием, да, его предупреждали. Но что ситуация примет именно такой оборот…

— Не надо хмуриться, у вас было полно времени, чтобы разобраться с этим, мистер Брилль.

Ему ещё этого не хватало.

Тем временем экипаж трясся по неровным мостовым, всё дальше и дальше уезжая от центра города. Вскоре начались пригороды, где расположились дома с личными участками. Здесь многие аристократы отдыхали после городской суеты на выходных и летом, но сейчас, осенью, когда похолодало, они пустовали. Какие-то больше, какие-то меньше, какие-то совсем крохотные.

Если верить Дайлин, где-то здесь у неё был свой небольшой домик. Не поместье — то располагалось за городом, а именно домик. Как она говорила, совсем маленький, как деревенский, но свой и в пригородах столицы.

И среди всех этих поместий, больших и не очень они и остановились, прямо напротив совсем скромного дома.

— Приехали, — произнёс Урден и вышел из экипажа, махнув извозчику, чтобы тот дожидался их.

— Что это?

— Идём.

— Не говорите, что вы меня пришли сватать, мистер Урден, — холодно произнёс Кондрат.

— Сватать? Извольте, мистер Брилль, мы не будем заниматься этой ерундой, — фыркнул тот. — Скажете тоже…

Он подошёл к воротам, после чего взял за верёвку и дёрнул за неё. Где-то вдалеке раздался звон колокола. Эдакий дверной звонок, и, надо сказать, достаточно изобретательный. Интересно, где трос проходит, чтобы его случайно никто не цеплял.

Вскоре из поместья вышла одна единственная служанка, полная старушка, двигающаяся, как пингвин, вразвалку. Пусть она и спешила, даже пыталась бежать, но вряд ли по скорости превышала обычный прогулочный шаг. Подойдя к калитке, она слегка поклонилась.

— Дом Жьёзен, господа. Я могу быть вам полезна?

— Мы к мадам Жьёзен, она должна была быть предупреждена о нашем везите.

— Ах, да, господин Урден и господин Брилль, проходите, проходите… — закивала та, открыв им калитку, после чего провела их к дому.

На фоне остальных дом действительно был скромный. Двухэтажный, без какой-либо лепнины или дорогих изысков. Внутри стены не украшали дорогие картины в позолоченных рамках, и не было избытка дорогой мебели, которой никто никогда не пользуется. Всё скромно настолько, насколько может быть. Дом напомнил Кондрату тот, где они побывали, выслеживая группу фанатиков со свинофермы в Эдельвейсе. Плюс-минус размерами такой же, может чуточку больше.

— Прошу вас, за мной, — женщина проводила Кондрата и Урдена в зал для гостей на первом. — Ожидайте, скоро мадам Жьёзен выйдет.

Мадам… значит они даже не бароны, а баронеты, по факту, почти последняя ступень, ниже просто безродные аристократы, у которых нет титула. И его привели сюда…

Нет, об этом Кондрат даже думать не хотел. И так в печёнках сидит вся эта чушь. Ему бы сейчас обратно в офис, к делу того маньяка, которого они уже почти загнали в угол. Оставленный нож на месте преступления позволил определить примерный район, где тот был куплен. А оставленные отпечатки поставят окончательную точку в деле. Ещё чуть-чуть осталось, ещё немного… и его отрывают в такой момент!

Кондрат не злился, нет, но был серьёзно раздражён. Такое дело, а он пришёл к какой-то мадам…

И в этот момент вышла та самая мадам Жьёзен.

Для Кондрата этот мир не был родным, и потому лёгкий языковой барьер всё равно присутствовал. Кондрат его не сильно замечал, как-то на автоматизме переводя его на свой лад, и то слово однозначно обозначало «мадам». И при слове «мадам» него вырисовывался образ именно что мадам, женщины, достаточно зрелой и взрослой. Но в зал вышла… девушка. А по его меркам и вовсе девочка, которая ему в дочери годилась.

На вид она была слишком молода. Подозрительно молода. Юное и милое создание, одетая в простое, нарядное и лёгкое платье голубого цвета. Девушка явно сконфужена их присутствием и даже слегка взволнована. Возможно, именно поэтому, как моральная поддержка, рядом с ней стояла уже повидавшая жизнь служанка.

Урден встал и поклонился, и Кондрат последовал его примеру. Неглубоко, но достаточно, чтобы показать уважение голубой крови. Девушка, едва заметно краснея, сделала неглубокий реверанс, книксен, если Кондрат правильно помнил.

— Мадам Жьёзен, — произнёс глубоким и спокойным голосом Урден. — Мы разговаривали с вами по поводу сегодняшнего дня.

— Д-да, я помню, — тихо ответила она.

— Что ж, позвольте вам представить. Это мистер Брилль. Мистер Брилль, это мадам Жьёзен, ваша невеста.

И повисло молчание.

Просто гробовое молчание, которое нарушали только тихое пощёлкивание башенных часов у дальней стенки.

Кондрат смотрел и… не мог собраться с мыслями.

— Прошу прощения? — наконец хриплым голосом выдавил он.

— У вас какие-то вопросы, мистер Брилль? — посмотрел на него Урден.

— Да… у меня… вопросы… — протянул он. — Мы… можем поговорить?..

— Одну секунду, мадам Жьёзен, — извинился Урден.

Они отошли в коридор, где их было бы неслышно, после чего Кондрат жёстко, даже слегка зло произнёс:

— Вы же сказали, что не сватать меня сюда привезли.

— Прошло время для сватовства, мистер Брилль. Всё уже решено, — стальным голосом ответил Урден. — У вас было полно времени, и вы его упустили. Мы сюда приехали, чтобы у вас была невеста. Чтобы, когда люди, влиятельные люди, решили с вами познакомиться, вы выглядели, как не какой-то легкомысленный гуляка без серьёзных отношений или того хуже содомит, а сложившийся, надёжный человек!

— Она мне в дочери годится!

— Ничего страшного, многие берут в жёны помоложе в наше время. Уж не вам жаловаться, — отмахнулся тот.

— А ей вообще можно⁈ Сколько этой мадам Жьёзен⁈

— Она взрослая девушка, — ответил Урден раздражённо, не ответив прямо. — Поэтому возьмите себя в руки и делайте что положено. Это приказ, а не предложение.

Это был не ответ, это был совсем не ответ. Девушка была юной, особенно для Кондрата, которому, извините, пять десятков стукнуло в то время, как она явно не перевалила через второй.

— Я найду другую себе, даю слово, — произнёс Кондрат.

— Было у вас время найти другую. Мистер Манхауз уже обо всём позаботился.

— Он ведь аристократка, это запрещено!

— Не запрещено, а нежелательно. И назвать их аристократами можно с трудом, учитывая их положение. Поэтому будьте мужчиной, выйдете в зал и сделайте то, что необходимо.

— Что, я стесняюсь спросить?

— Обзаведитесь женой, которую для вас нашёл уже сам мистер Манхауз. Нам не нужны лишние вопросы из-за вас.

— Их не будет…

— Уже есть. Кое-кто сверху, кто курирует нашу деятельность, не может взять в толк, почему такой человек и без женщины. Всё, хватит! Вы доставили нам достаточно головной боли по этому вопросу. Вас прикрывали как могли, поэтому будьте добры…

Будьте добры…

Кондрат чувствовал себя каким-то педофилом из-за их колоссальной разницы в возрасте. Возможно, ей уже и можно, но разница в возрасте не давала ему покоя. Он был не из тех, кто любит помоложе, а в данной ситуации сильно так помоложе.

Нет, надо было заняться этим вопросом самому и раньше, конечно…

Вернувшись обратно в зал, Кондрат молча сел на кресло и ждал, пока Урден рассыплется в любезностях, положит какие-то документы на стол и, кивнув, уйдёт. Кондрат и сам было уже попытался уйти следом за ним, но тот холодно бросил:

— Вы останетесь здесь. Это приказ, мистер Брилль.

Приказ? Остаться здесь? Не служба расследований, а какое-то брачное агентство на потеху публике!

И Урден ушёл. Служанка тоже ушла. Остался только он и эта мадам Жьёзен. Будь она уже женщиной, Кондрат бы глазом не повёл. Фиктивный брак не то, что он поощрял, но был готов пойти на эту жертву, а здесь…

Они сидели в полной тишине, скованные неловкостью. Девушка нервно теребила юбку своего платья, боясь поднять взгляд. Смотрела куда угодно, но только не на него. Кондрат же, просидев так в печали пять минут, потянулся к документам. Что он там увидел? То, что его ни капельки не удивило и было даже ожидаемо.

Правильно говорил один хороший человек, хорошее дело браком не назовут…

Глава 31

Они остались вдвоём.

Кондрат сидел, словно статую, не шелохнувшись, но вокруг него так и чувствовалось тяжёлое зловещее напряжение. Девушка напротив же постоянно теребила платье, то поднимая взгляд на Кондрата, то сразу убирая его, будто пугаясь одного вида мужчины, которого она видела в первый раз и который с этого момента должен был стать её мужем.

В тягостном молчании они просидели минут пять, прежде чем девушка, — что действительно удивительно, — решила подать голос.

— К-кондрат… — тихо, пытаясь придать хоть капельку уверенности, произнесла она. — Я же могу звать тебя Кондрат, да? Я…

— Не сейчас, — холодно отрезал он, тем самым перерубив её инициативу, на которую та с таким трудом решилась. Девушка опять сжалась, будто её собирались бить, продолжив теребить своё платье.

Зато её голос кое-как вы вел Кондрата из транса. Он не хотел грубить, скорее неожиданность выбили его из колеи. Он всегда жил рутиной, прекрасно зная, что его ждёт, и любая неожиданность, которую он встречал, была лишь на работе, как её неотъемлемая часть. И уж чего бы он хотел избежать, так это подобных неожиданностей ещё и в личной жизни.

Документы на столе были ничем иным, как заявлением о заключении брака на нескольких листах. Причём уже подписанные и со штампами, здесь оставалось лишь оставить свою роспись и дело с концом. Это было прямым нарушением закона к гадалке не ходи, однако в

Ловко, конечно, они это… придумали.

Кондрат вдохнул и бросил их обратно на стол, откинувшись на спинку кресла и устало потерев переносицу. Девушка напротив так и сидела, не проронив ни звука. Только когда к ним заглянула служанка, пригласив к столу, девушка неуверенно встала.

— Мистер Брилль? Не хотите… присоединиться на ужин ко мне? — тихо спросила она, будто боялась его лишний раз разозлить.

Он слегка удивлённо посмотрел на девушку, после чего будто проснулся и просто кивнул. Мадам Жьёзен сопроводила его в столовую за небольшой стол, где уже было приготовлено для двоих. Стулья располагались на разных концах, будто для двух противоборствующих сторон.

Ужин был хорошим, не богатым, как в некоторых домах, однако и скромным его было точно не назвать. Сначала вино, от которого он отказался, предпочтя обычную воду, следом закуски, потом рыба, мясо на углях, сыр, два вида, десерт в виде суфле и на конец ему предложили дижестив.

— Прошу прощения? — не понял он.

Девушка, сидящая напротив него, тихо произнесла.

— Это крепкие напитки, мистер Брилль. Или кофе.

— Мне кофе, пожалуйста.

Так что его нельзя было назвать скудным. Кондрат сдался уже на рыбе, а вот девушка съела всё, буквально опустошила свою тарелки и взяла бы ещё, если бы служанка её не остановила. Сразу возникал вопрос, куда идут излишки, ведь их оставалось заметно так. На утро? Или выбрасывают?

— Твоё имя в документах указано как Зей. Зей Жьёзен, верно? — поинтересовался он, когда ему подали кофе.

— Да, всё так, — тихо ответила она, бросая на него опасливые взгляды исподлобья, будто неровен час, как он бросится на неё с кулаками. — А вы Кондрат Брилль.

— Да, всё верно. Я могу задать вопрос? Почему?

— Ч-что почему? — напряглась она.

— Почему ты согласилась на эту авантюру? Со свадьбой на мне? Тебя не смущает, что мне уже пятьдесят один, и скоро исполнится пятьдесят два, а ты… ты вообще мне в дочери годишься?

— Ну… мне так сказали сделать, — ответила Зей неуверенно. — Вы против брака со мной?

— А ты сама не против? Я же слишком стар для тебя.

— Ну… у меня… выбора мало, — тихо ответила она. — Для меня вы шанс выйти обратно в люди.

— Откуда?

— Я бы не хотела об этом говорить.

— Но тебе придётся, — с нажимом ледяным голосом произнёс Кондрат, и девушка вздрогнула. Вздрогнула так, будто её постоянно били. — Чем тебя заставили выйти за меня замуж?

— Моя… семья провинилась перед империей. Мои родители понесли наказание, а я… я осталась в определённом долгу перед империей…

— Какой долг?

— Они пошли на сделку, сдали подельников, а взамен меня не лишили титула и не тронули. Однако забрали всё, что могли забрать и обязали подчиняться.

— Обязали подчиняться? — нахмурился Кондрат. — В каком плане?

— Я… зависима от них, мистер Брилль. Что мне скажут, то я и сделаю. За это к моему роду… — она со вздохом окинула взглядом столовую, — ко мне отнеслись с определённым снисхождением.

— Не забрали всё.

— Да.

— И в чём провинились твои родители?

— Они занимались контрабандой, — смущённо произнесла девушка.

— Не так страшно для сурового наказания.

— Наркотиков, — ещё тише добавила она.

Ладно, он забирает свои слова обратно. Вопрос, зачем они вообще ввязались в это, стоит отдельно, однако Кондрат мог представить причины, уже часто с подобным сталкивался. Род, совсем не знатный и совсем захудалый, почти что забытый, но хочет жить хорошо, пытается любыми способами заработать денег и подняться. Кто-нибудь предложил этот интересный вариант, и они согласились.

И попались.

— Ты в этом участвовала? — спросил Кондрат, буквально вгрызаясь в девушку взглядом.

— Я? Нет конечно! — она попыталась, чтобы это звучало возмущённо, однако под взглядом Кондрата выглядело как испуганный писк человека, которого загнали в угол.

— Почему?

— Почему? — растерянно и испуганно спросила она. — Ну… я была ещё слишком мала, а мои родители никогда бы не втянули меня в это. Они любили меня, — теперь Зей уже была готова расплакаться.

Кондрат ещё несколько секунд смотрел на неё, после чего вздохнул. Выглядела она искренне. Искренне и напугано.

Хотя методы у специальной службы интересные. Кондрат прекрасно догадывался, что стало с родителями этой девушки за наркотики, если они были в особо крупных размерах, а другое им вряд ли бы предложили. Видимо, девушке тоже что-то грозило, о чём она сама сказала, но родители всех сдали, и её оставили под присмотром специальной службы, которая использовала её, когда возникла нужда.

Когда ему потребовалась жена.

Отличный и циничный план, ничего не скажешь. Как человеку, ему это было противно. Как нейтральному зрителю он был готов по достоинству оценить их хватку и способность использовать любые возможности для своих целей, хотя это уже было перебором. Когда спецслужбы начинают перегибать палку, страна быстро скатывается в тиранию.

— Значит тебе тоже что-то грозило? — уточнил Кондрат.

— У меня бы отобрали всё и выбросили на улицу, — пожала она плечами, понурив голову. — Кем бы я стала?

— Понятно… — вздохнул он и отодвинул пустую чашку.

Уже встал из-за стола, когда девушка его спросила:

— Вы подпишите эти документы?

— Ты сама этого хочешь? Жениться на старике?

— А у меня есть какой-то другой выбор? — жалобно посмотрела Зей на него.

— Послать их, лишиться всего оставшегося и зажить свободной жизнь, — предложил Кондрат вариант, но она лишь покачала головой.

— Я ничего не умею от слова совсем. Стану заплутавшей блудливой девушкой.

— И так ли совсем ничего не умеешь? Документооборот? Хоть что-то?

— Шить? — предложила девушка.

— Станешь швеёй на фабрике.

Её этот вариант явно не вдохновил. Девушка считала, что для неё всё будет кончено. Да, есть такой тип людей, которые о привыкли к своему образу жизнь, что едва тот рушится, и они буквально тонут. А некоторые просто не умеют приспосабливаться.

К тому же Кондрат понимал, что его привезли сюда не просто так. Ему придётся подписать этот контракт, хочет он или нет. В противном случае… а что в противном случае? Скорее всего, какие-то санкции, а может и заподозрят в нём содомита, к которым здесь, мягко говоря, враждебное отношение. Короче, или так, или…

Он вернулся в зал и со вздохом вернулся к документам. Пробежался по ним глазами и заметил строку с фамилией, где девушка официально перенимала его фамилию, однако оставляла право отдать фамилию рода наследнику, который появится в их семье. Или же Кондрат мог принять её фамилию, если поставит ещё одну роспись.

Хотя здесь был нюанс — если он принимал фамилию рода, то становился баронетом, аристократом с титулом. А вот если просто женился, то ничего не перенимал. Но Кондрат решил не прощаться с тем, что было частью него, и поставил лишь одну роспись напротив согласия на заключение брака.

Вот и всё. За свои почти что пятьдесят два года он в первый раз женился…

А ведь только подумать, сегодня он вставал утром, даже не подозревая, как всё обернётся, а теперь он женат на девушке, которая чуть ли не в три раза младше него.

Девушка стояла в дверном проёме, украдкой наблюдая за ним. Несчастная, какая-то забитая, напряжённая и смущающаяся. Она не могла никуда деть свои руки, которые то и дело теребили её платье.

— Вы… — неуверенно начала она.

— Да, я расписался, — кивнул Кондрат. — Ты ведь этого хотела?

— Я… не знаю… — совсем загрустила.

И Кондрат её понимал. Совсем юная, ей были интересные такие же молодые парни, радости юношеской любви и глупостей, а получила она старика, скучного и мрачного, — по крайней мере, так его описывал Вайрин, — старика, с которым ей будет суждено теперь жить.

Хотя про жить вместе никто ведь и не говорил, верно? То есть она может жить своей жизнь, он своей, а когда нужно, просто делать вид, что они вместе. Хотя… нет, вряд ли. Сыщики специальной службы расследований считаются элитой, и семьи именно поэтому необходимы, чтобы подчерниться, насколько они идеальны. А если его «жена» будет гулять с другим, а он не появляться дома, то вопросов будет очень много.

Короче, это кабала, самая настоящая кабала, прямо как ипотека. С одной стороны, при необходимых знаниях можно выгадать очень хорошую выгоду, но с другой, если ты ничего в ней не смыслишь, можно не слабо так просесть.

Кондрат, естественно, в этом всём ничего не смыслил.

Что касается Зей Жьёзен, официальной хозяйки дома, то учитывая обстоятельства, ей уже было всё равно. Где-то внутри грустила юность, но ведь могло быть и хуже, верно? Да и был ли у неё выбор? Нет, не было…

— Вы останетесь? — тихо спросила она.

— Нет, поеду домой.

— Мистер Манхауз сказал мне, что мы… ну… это…

— Что это? Должны жить вместе, заниматься сексом и рожать детей? — прямо спросил Кондрат.

Девушка смутилась, покраснела и кивнула.

Значит и это уже за них решили. Чёрт, надо было самому решать этот вопрос. Кондрат, конечно, любил женщин, они его привлекали и молодое тело тоже вызывало определённый трепет ниже пояса, однако глядя на эту девушку, как-то внутри всё было уже слишком… не очень. Всё это уже попахивало рабством.

Вот так они и стояли в зале одни, загнанные в угол обстоятельствами, не зная, что делать, пока к ним не заглянула служанка и не сообщила, что спальня готова.

— Она давно у тебя служит? — кивнул Кондрат в сторону, где скрылась служанка.

— Сколько себя помню, — ответила тихо Зей. — Она ещё с тех пор, когда родители… ну… живы были… Вы… поднимитесь наверх?

Кондрат бросил взгляд за окно. Уже было поздно, ехать далеко, а поймать здесь где-нибудь экипаж было проблемой, так что логичнее было остаться здесь.

— Пусть мне постелют где-нибудь.

— Вы… будете не со мной? — уточнила она.

— А ты бы хотела, чтобы мы спали вместе? — усмехнулся Кондрат в первый раз.

Девушка уже было хотела ответить, но вовремя смолкла. А что ей ответить? Нет? Ну это прямое оскорбление. Да? Это ложь. Вот она и стояла растерянная, не зная, что ответить. Кондрата это даже немного повеселило.

— Я, пожалуй, лягу всё же отдельно, — произнёс он.

Так и поступили. Ему постелили в гостевой комнате, совсем небольшой в то время, как девушка ушла в хозяйскую спальню. И уже лёжа в кровати, Кондрат смотрел в потолок и думал, как же он смог так влипнуть. Причём по собственной глупости и безалаберности. Его ведь предупреждали насчёт того, что надо найти жену. А он?

— Чёрт… — пробормотал Кондрат и закрыл глаза.

Час от часа не легче.

А вот проснулся Кондрат как по часам. Видимо, сработал тот самый внутренний будильник, отточенный многими годами подъёма в одно и то же время, который исправно подсказывал ему, когда надо просыпаться. Причём, проснулся Кондрат вообще раньше всех, дом с его единственными обитателями спал, и он прошмыгнул наружу через заднюю дверь на утренние улицы пригорода.

Работу по факту его свадьбы никто не отменял.

Правда и там его уже ждали неуёмные личности, которые таки горели желанием узнать от него последние новости. Да, никто не подходил к Кондрату, однако новость явно облетела отдел, отчего все бросали на него заинтересованные взгляды. Не укрылись они и от Дайлин, которая пока была не в курсе происходящего.

— Чего это они палятся на тебя? — спросила она, с подозрением окинув остальных взглядом.

— Наверное, узнали, что я женился.

Дайлин, казалось, сначала и не поняла, что услышала. Она бросила лишь «а, ясно», после чего уселась за своё место, начала раскладываться, и замерла. Подняла голову и посмотрела на Кондрата так, будто в первый раз его видела.

— Погоди-ка, что ты сказал?

— Говорю, что, наверное, из-за того, что я женился.

— Ты… женился? Стоп, погоди, ты же вроде вчера ещё не женат был. Ты когда успел?

— Сегодня вечером. Когда Урден вызывал меня к себе.

— Он тебя что, обручил с кем-то⁈

Пришлось Кондрату более подробно рассказывать о произошедшем завороженной Дайлин. Вот уж точно не в книжках обычные романы. Он слушала как завороженная, да и другие коллеги бочком-бочком, да пытались уловить, что же всё-таки произошло.

— И ты подписал? — с каким-то завороженным видом спросила она под конец.

— У меня не было выбора, — пожал плечами Кондрат.

— И вы… спали… ну это… как муж и жена? — попыталась она тактично спросить.

— Нет, я спал отдельно.

— Бедная девушка… — покачала Дайлин головой. Потом подумала, что сказала, и добавила быстро. — Нет, не в том плане, что ты какой-то плохой, Кондрат. Просто она… ну… молодая, а ты старый.

— Это что-то плохое? — поинтересовался он.

— Ну… мне кажется это несколько неправильным. Всё-таки лучше выбирать себе по возрасту, а тут юная девушка и… ты… без обид только.

— Да, без обид…

Но всё равно обидно. Дайлин, конечно, очень тактичная девушка. Кондрата подмывало поинтересоваться про её ухажёра, благодаря которому она избежала похожей участи быть насильно выданной замуж за какого-нибудь старика, но сдержался. Да и к тому же, насильно выдавать за муж её вряд ли кто-нибудь стал. Скорее перевели бы куда-то.

— Кстати, ты слышал, что произошло? — решила Дайлин перевести тему.

— Нет, ещё пока не в курсе. А что произошло? — заинтересовался сразу Кондрат.

Вот где была его стихия, вот, что ему было нужно.

— Убили графа Хартергера.

— Это кто? — Кондрат уже пытался вспомнить, где мог слышать эту фамилию.

— Ты что, не знаешь что ли? Один из защитник императорского двора. Того, кто обеспечивает безопасность имперского дворца, всего, что находится за стенами. Конкретно этот, если правильно помню, обеспечивал поставки продовольствия…

— То есть убили того, кто отвечал за поставки продовольствия во дворец? — уточнил он.

— Да. Только убийцу уже поймали, — усмехнулась Дайлин, увидев, как заблестели глаза Кондрата. Тому дай волю, сам будет все убийства в округе расследовать. — Одна из служанок. Отправила за то, что он там когда-то в прошлом её изнасиловал что ли… Не помню причину, но дело уже закрыто.

— Закрылось так же быстро, как и открылось? — удивился Кондрат. — Как-то быстро управились.

— Ну… вообще убили его а ещё вчера, но да, говорят, все улики на лицо, — пожала она плечами. — Кстати, а что по нашему маньяку? Есть подвижки?

— Да, — Кондрат порылся в столе и достал несколько листов, исписанных от руки, после чего протянул Дайлин. — Сузил круг поисков. Нож уже опознал кузнец. И он помнит того, кто примерно его покупал.

— Да? — она уже читала, буквально глотая строки. — Но он не из этого района.

— Нет, из соседнего, однако теперь это уже дело времени, — ответил Кондрат.

— Тогда что, пойдём, половим его? — встала с азартной улыбкой Дайлин.

— Почему нет, — согласился Кондрат.

По крайней мере, это позволит ему отвлечься от мыслей о его новом положении в обществе.

Глава 32

Кондрат повидал множество кадров на своей жизни. Лично он маньяками чаще не занимался, однако иногда по долг службы приходилось и хочешь—не хочешь, а всё равно узнаешь последние новости тёмной стороны города. И серийный маньяк ландшафтный дизайнер среди не особо выделялся.

— Ландшафтный дизайнер… — пробормотала Дайлин. — С ума можно сойти…

— Да, иногда такое бывает, — кивнул он без интереса.

— А тебя сложно удивить, да?

— Я бы так не сказал…

Вот, например, его очень удивляло, что в этом мире есть ландшафтный дизайнеры, но при это ещё не додумались до полноценного оружия с унифицированным патроном или не дошли ещё до двигателей внутреннего сгорания. Хотя не ровен час…

Ему с Дайлин выпала честь лично сопроводить пойманного убийцу, которого теперь не ждало ничего хорошего, в повозку стражей правопорядка, после чего улица быстро опустела. Только Дайлин, как сыщик и очень редкое зрелище ещё привлекала внимание редких зевак, но и на этом всё.

— Ну… — она сладко потянулась и бросила взгляд на закат. С приходом холодов темнеть стало заметно раньше. — Завтра нас ждёт интересный день, верно? Будет от восхода до заката писать отчёты о проведённой работе. Ненавижу…

Знала бы, как Кондрат это не любил. Понимал, что это необходимо, но назвать интересной работой заполнения целых тонн различных форм назвать интересным мероприятием было сложно.

— Ладно, едем, — Кондрат ловко запрыгнул на лошадь.

— Да, давай… — устало согласилась она. — Мне надо забрать кое-что с работы…

Несмотря на сгущающиеся сумерки, город вокруг не спешил засыпать. Время в отличие от светового дня, не укоротилось, и по тротуарам, ныряя из одного светового пятна уличных ламп в другое перетекали потоки людей. По дорогам грохотали экипажи, освещая дорогу тусклыми фонарями, а в улочках, куда не добивал свет, клубилась темнота со всеми вытекающими.

Иногда там проскальзывали подозрительные личности, словно твари, боящиеся света, прячась в темноте в поисках случайно жертвы. Кондрат не раз становился свидетелем, как вот так выцепляли на улицах человека и грабили, и ровно столько же раз он потом тащил одного или нескольких идиотов в руки стражей правопорядка. И сейчас такого станет заметно больше…

Они доехали до специальной службы, где и распрощались. Кондрат сдал служебную лошадь, а Дайлин убежала в специальную службу. Когда Кондрат уже перешёл на другую сторон и отдалился от здания, он обернулся и увидел, как её встречает у крыльца какой-то юноша, худой и с такими большими очками, что даже с такого расстояния было их видно.

Остаётся надеяться, что хоть у кого-то из них будет нормальная пара.

Кстати, на счёт пары, Кондрат долго думал, стоит сейчас возвращаться в домик на окраине или можно вернуться к себе, и решил остановиться на втором варианте. Возвращаться в дом, который и тебе-то толком не принадлежит такое себе. Да и чувствовать себя будут неуютно оба, что молодая девушка, которая, возможно, и мужика-то голого ни разу не видела, и он, чувствуя себя каким-то извращенцем.

Один плюс — теперь этот вопрос был окончательно закрыт.

Кондрат поднялся к себе, чувствуя, будто не был здесь не одну ночь, а целую неделю, и с внутренним облегчением открыл дверь. Правда, облегчение прошло так же быстро, как и пришло.

В квартире он увидел Пату.

Женщина, холодная и строгая как с виду, так и сама по себе, — и речь идёт про её среднюю температуру, которой можно охлаждать продукты, — на его стуле, за его столом, глядя неотрывно прямо ему в глаза. Будто всё это время она вот так сидела и смотрела на дверь, ожидая, когда он придёт, хотя Кондрат бы не удивился…

— Я думал, мы с тобой уже закончили, — произнёс он со всей невозмутимостью, вешая пальто на крючок. — Что ты здесь делаешь?

— Я не по своей воле здесь, — ответила она спокойно, заставив Кондрата с интересом взглянуть на неё. Она выглядела бодрее, чем в первую их встречу, явно выспавшись с ним.

— А по чей?

— Кое-что произошло, и нам необходима твоя помощь в одном щекотливом деле.

Кондрат прищурился. Ему не нравилось, куда идёт разговор, однако любопытство диктовало свои правила и удержаться от вопрос он просто не мог.

— Каком?

Ведьма, до этого холодная и не подвижная, словно статуя, наконец шевельнулась. И Кондрату даже показалось, что она едва заметно улыбнулась. Наверное, всё же показалось…

— Я не могу говорить об этом.

— Почему?

— Мне нужно твоё согласие, прежде чем я всё раскрою.

— Я должен знать, на что меня подписывают, — возразил он.

— Только когда ты согласишься, — ответила Пату.

— Тогда ты знаешь, где выход, — ответил Кондрат и подошёл к кухонному столу. Кофе само себя не сварит.

Ведьма склонила голову наблюдая за невозмутимым Кондратом, который будто действительно перестал её замечать. В груди кольнула ледяная обида. Её уважали ведьмы, её почитал родной народ, а враги трепетали перед самой смерть, познав, какую силу накликали на себя.

И сейчас какой-то человек вот так её игнорирует.

Гордость Патускигарумито была задета. Патускигарумито негодовала. И её ледяная аура, которая резко понизила температуру в комнате лишний раз говорила об этом.

Однако ей пришлось взять себя в руки. В конце концов, она не ребёнок и давно не молодая девчонка, которая могла вспылить по любой ерунде. Глупости молодости уже давно позади, а ей следовало привести его.

— В таком случае ты можешь спросить у них напрямую сам, — произнесла она невозмутимо.

— У них? — посмотрел на неё Кондрат пристальным взглядом.

— У других ведьм, — ответила Пату и протянула ладонь, будто предлагая ему шагнуть следом за собой.

Кондрат с кружкой кофе в руках сомневался лишь пару секунд. Естественно, как и любого другого нормального человека, его беспокоили вопросы по поводу того, насколько это безопасно, и не убьют ли его там, однако Кондрат не был бы Кондратом, если бы просто так отмахнулся. К тому же, он был им нужен и никакого вреда ему не причинят, если хотят удержать его на своей стороне.

Поэтому Кондрат взял ей за протянутую руку…

И в то же мгновение переместился. Его встречало уже знакомое чувство, когда из лёгких высасывает весь воздух и потерю границ собственного тела, после чего всё вернулось в норму, и по глазам ударил яркий свет. Кондрат прищурился, привыкая к новому месту, медленно приобретающему очертания.

Это было небольшое помещение, зал какого-то дома с бревенчатыми стенами. Над потолком свисала импровизированная люстра из козьих рогов, под ногами пружинил мягкий ковёр. У дальней стены потрескивал в массивном камине огонь, и повсюду стояла мягкая мебель и небольшие столики.

Место напоминало охотничий домик, рогов на стене над камином не хватало, но вот что действительно выбивалось, так это ведьмы, которые занимали мебель.

Кондрат насчитал трёх ведьм, не считая саму Пату, а одну из них Кондрат даже знал — Лита узнала его в тот же миг, и первичное удивление сменилось на едва заметную приветственную улыбку. И оглядывая их заинтересованным взглядом, он отпил кофе так, будто стоял в центре собственной квартиры и не мог взять в толк, что здесь делают все эти женщины.

Что-то похожее испытывали, и они сами.

— Ты кого привела⁈ — наконец одна из ведьм очнулась и резко встала со своего места. — Зачем ты притащила этого человека сюда⁈

Её злобный взгляд метался от Пату к Кондрату.

— Он отказался соглашаться, пока не узнает, что от него хотят. Сами разбирайтесь со своими проблемами, я вам лишь помогла его отыскать.

И с лёгким хлопком исчезла, оставив после себя ворох снежинок.

Кондрат продолжал разглядывать ведьм. Самой младшей здесь по внешнему виду была явно Лита, в то время как старшей, уже взрослой солидной женщиной та, что из оставшихся двух. Серьёзный взгляд, серьёзное лицо, тёмно-красные волосы, с идеально приталенным платьем, которое подчёркивало её фигуру песочных часов. Такая могла сразить многих мужчин красотой своих форм. Кондрат не чувствовал, что она была среди них самой главной, но в отличие от остальных, она отошла от удивления гораздо быстрее, даже практически не показала его, теперь сверля Кондрата взглядом, будто пытаясь докопаться до его сути.

Понятно, Пату была здесь лишь с одной целью — найти его. Почему Лита не нашла его, как в прошлый раз, непонятно. И теперь, с исчезновением Пату, которые была, наверное, единственным связующим элементом между ним и остальными ведьмами, зал погрузился в какое-то неловкое молчание. Никто не знал, что сказать, как начать разговор и вообще, как реагировать на столь внезапное прибытие гостя.

Поэтому инициативу взял на себя Кондрат.

— Добрый день, дамы, — поздоровался он и ещё раз отпил. — Насколько меня ввели в курс дела, вы хотели со мной что-то обсудить, я правильно понимаю?

Да, Кондрат волновался, как и любой нормальный человек, однако его голос был твёрдым и уверенным с лёгкой хрипотцой. Будто он не раз вот так встречался с ними и что-то обсуждал. И не всем это понравилось.

— Не разговаривай с нами так, будто ты тут хозяин, — с лёгкой брезгливостью произнесла та, что и начал возмущаться.

Выглядела она слегка необычно по сравнению со всеми. Очень кучерявые волосы, которые, казалось, не возьмёт ни одна расчёска каштанового цвета обрамляли её голову, прячась под остроконечной шляпой. Полторашка, не больше по росту и такая же худенькая, но бойкая, будто отдувалась за всех.

— А как мне с вами разговаривать? — спросил он, после чего огляделся, нашёл свободное место и сел.

— Кто тебе разрешал садиться⁈ — тут же начала та поднимать голос. — Ты не у себя дома!

Вообще, да, он должен был спросить разрешения присесть в чужом доме, но Кондрат не отреагировал на неё, просто игнорировал. Он не хотел стоять здесь перед ними как какой-то нашкодивший школьник или слуга, что только и ждёт, когда ему отдадут приказ действовать. Хотят помощи, пусть говорят с ним на равных, как и положено.

— Что произошло, мне кто-нибудь скажет, зачем меня принесли сюда? — Он посмотрела на свою знакомую. — Лита, что происходит?

— Кондрат, вот так встреча, — всплеснула она руками, будто ничего не произошло. — А мы тут тебя обсуждали…

— Я это заметил. Зачем?

— Ну… тут у нас возник один щекотливый вопрос, и нам необходимо, чтобы ты помог нам.

— С чем?

— У одной девушки возникли проблемы, серьёзные проблемы. Мы бы хотели тебя попросить её вытащить.

Вот так бы сразу, кратко и по делу, а не вот эти непонятные телодвижения и игра в хозяина. И не понятно, что сразу не сказали об этом, зачем секретность создавать.

— Значит есть какой-то нюанс, я верно понимаю? — уточнил он. — Если бы это было мелкое правонарушение, то моя бы помощь не понадобилось, лишь звонкие монеты в нужные карманы.

— Да тут такое дело… Короче, её судят за убийство.

А вот это уже серьёзно. Очень серьёзно. Убийство — это не то, на что закроют просто так глаза. Кондрат знал, что у него есть много полномочий, однако для освобождения человека, обвиняющегося в убийстве, пользоваться ими не хотелось. Да чего там, ими он вообще не хотел пользоваться.

— За убийство, — повторил он. — Какое?

— Вы должны были его слышать, — внезапно встряла самая старшая. — Убийство какого-то защитника императора или…

— Защитника императорского двора графа Хартергера, вот кого она убила.

А вот здесь всё кардинально менялось. Будь это мелкое правонарушение, то проблем бы не возникло. Да, Кондрату было бы неприятно, что ему приходится благодаря своему положению вытаскивать из каталажки кого-то, однако это ещё можно было принять. Убийство… с убийством гораздо сложнее, и он не мог однозначно сказать, помог бы им или нет в этом вопросе. Скорее всего, нет. А здесь убийство человека не последней важности. Даже речи не могло идти, что он поможет им её освободить. Если Кондрат не ошибался, то там обвинили какую-то обычную служанку.

— И вы хотите, чтобы я помог вам её освободить?

— Да, — кивнула старшая.

— Это невозможно, — откинулся он на спинку кресла. — Даже не будь это убийство такой знатной фигуры, а обычного человека, я бы не стал вам помогать, а здесь и подавно не буду. К тому же я вряд ли при таких обвинениях могу что-то сделать.

— Кондрат, ты не понимаешь…

Это другое. Да, матери, отец, братья и сёстры, мужья и жёны всегда в один голос говорили, что что вы не понимаете, это… и здесь надо подставить нужное, хотя чаще всего фигурировало «не он/она».

— … это не она, — закончила Лита.

Как он и говорил.

— Всё уже доказано: отпечатки, свидетели, её собственный слова — всё против неё.

— Но это не она, — повторила ведьма.

— Почему вам вообще важна эта служанка? — вздохнул Кондрат.

— Потому что она моя дочь, — с какой-то злостью и отчаянием ответила кудрявая, заставив Кондрата посмотреть на неё.

— Ваша дочь?

— Именно.

Тут ещё и личная заинтересованность. Короче, понятно, его сюда позвали, чтобы он вытащил дочь одной из ведьм из тюрьмы. Одно непонятно…

— Почему вы сами со своими силами её не вызволите?

— А как ты думаешь, как боролись с ведьмами всё это время в империи? — недовольно огрызнулась та. — Как нас всё же умудрялись побеждать?

— Артефакты?

— Не только, но оттуда мы её уже не сможем вытащить.

— Я тоже не смогу, — заметил Кондрат.

— Но ты можешь доказать, что она не виновата, — подалась вперёд Лита.

Вот значит в какую сторону они смотрели. Не чтобы он помог им вытащить её, а чтобы оправдал. Выяснил правду. Да только есть нюанс — расследование говорило однозначно, что она виновата, насколько слышал Кондрат. А вот её мать-ведьма говорила, что она невиновна, и здесь явно прослеживается интерес оправдать своего ребёнка.

То есть, виновна служанка или нет, мать не волнует, и она будет всячески защищать ребёнка, особенно когда верит и любит его. И её слова «она невиновна» гроша ломанного не стоят. А ему придётся искать какие-нибудь улики, чуть ли не выдумывать их. И не факт, что из-за этого следствие не выйдет на того, кто действительно невиновен.

— Я вряд ли смогу здесь помочь, Лита, — покачал он головой. — Я не видел даже дела, да и вряд ли мне его покажут. Но даже если и покажут, то там всё будет говорить о её виновности, я просто уверен. Такие дела делают с пугающей дотошностью.

— Ты просто сдаёшься… — выдохнула кудрявая.

— Для того, чтобы сдаться, надо начать, чего я не сделал ещё, — парировал он. — Откуда вы знаете, что она не убийца?

— Она бы не стала его убивать!

— С ваших слов?

— Да, с моих!

И Кондрат развёл руками, показывая, что этим всё сказано. Остальные ведьмы тоже это понимали, но та, что постарше всё же попробовала:

— Возможно, взглянув на дело, вы и сами поймёте, что девушка невиновна.

— Вряд ли. Скорее, увижу кучу доказательств её вины.

— Кондрат, — подалась вперёд Лита. — Ты…

«Должен мне», — Кондрат подумал, что она скажет именно так, «ты должен мне, за то, что тебя спасла», и уже приготовил контраргумент, что помирал он тоже из-за неё в своём мире, однако…

— … не обязан нам помогать. Ни мне, ни ей, никому. Ты прав, мы выглядим предвзято, но… если у тебя будет возможность, просто посмотри на её дело. Она не заслужила того, что с ней сделают. Ты ведь всегда борешься за справедливость. Посмотри и здесь, так ли всё на самом деле.

Ладно, он ошибся, она начала давить на его совесть, однако Кондрат всё равно был уверен, что здесь что-то нечисто, так как даже само преступление основывалось просто на потрясающем совпадении, слишком удачном, чтобы быть случайность.

— Как так получилось, что дочь ведьмы работает у такого человека? — спросил он прямо.

Ведьмы переглянулись. Видимо, не очень горели желанием отвечать на этот вопрос, однако им придётся. Придётся, если хотят, чтобы он хотя бы пальцем пошевелили в эту сторону.

Кудрявая вздохнула, откинула волосы с лица, заправив их под свою шляпу и ответила:

— Он был моим мужем.

От автора

Дорогие читатели! Четвёртый том закончен, а значит время переходить к пятому тому и новым приключениям!)) — https://author.today/reader/460121/4282227

Если Вам понравилась книга, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий=D У вас это займёт пару минут, а мне это очень приятно, мотивирует работать и поможет в продвижении книги)))

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Между добром и злом. 4 том

Content

Между добром и злом. 4 том.

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

От автора

Nota bene