Инженер и дела

Пролог

— Знаешь, Пётр, мы со Славой никогда не соскучимся!

— Это точно, Самсон! Я тоже сильно рад, что эта странная провокация с валютой провалилась. Хорошо, что Збарский всё-таки не в нашем отделе служит. Следить за иностранцами спокойнее.

— Да, если честно, и интереснее. Жаль, что нас ещё не скоро за границу выпустят. Но пока и не надо. У меня Анфиса ещё не родила, и у тебя с сыном полно забот. И как там самочувствие у Полины? И настроение? А то, говорят, что женщины после родов сильно меняются. Хотя, и до родов нам не сладко было.

— Всё хорошо, Самсон! И, знаешь, она ранее никогда так тепло ко мне не относилась. Я и сам сильно рад, что у нас и сын родился, и отношения, наконец, наладились. Мне теперь, кроме Полины, никого не надо. Она, конечно, строгая, но и быстро отходит.

— Не, Пётр, Полина у тебя ничего. Хотя, и моя Анфиса сильно изменилась. Раньше тоже не совсем тепло на меня посматривала. Хоть я ни на чём не попадался, но явно подозревала. Так теперь и мне, кроме неё, никто не нужен. Лишь бы благополучно родила. Прямо себе места не нахожу.

— Ничего, Самсон, зря не переживай. Всё хорошо будет, и твоя Анфиса нормально родит. У нас, вообще-то, в семьях всё вполне терпимо, и жёны верные. А Слава, вон, в отличие от нас, сам вообще ни с кем не гулял, но уже сколько времени со своей Ингой лается. И от Паши еле отбился, Марата чудом отвадил, и с Давидом подрался. Ладно, что Инга в прошлом году, весной, сама не захотела с Альбертом связываться. Ну, уже беременная была и тому ненужная. Так ведь она всё равно недавно чуть с Вадимом не спуталась. Слава ей очередной скандал устроил. Странный он какой-то. Всё терпит.

— Да, Пётр, он с ней пока нормально и не жил! Но, если честно, куда ему деваться? Сына с дочкой не хочет терять, так и Ингу явно сильно любит. Хотя, с его славой и деньгами, у него теперь такие возможности! Я бы точно плюнул на Ингу, не стал бы держаться за детей и закрутил бы с другими. Хоть она и красивая, и талантливая, но стерва изрядная, так и других девок не хуже можно найти. Если б Слава захотел, сами же мигом к нему бы прибежали!

— Да, теперь у Славы точно от них отбоя не будет! А раньше все девки в нашей компании его презирали и от него отворачивались. Инга и сама при его виде губы кривила. Если бы не Альберт со своей отравой, она никогда бы на Славу не посмотрела.

— Да, тут Альберт, конечно, начудил! Хорошо, что мы вовремя от него и компании отошли. Знаешь, Пётр, лучше Славы друга нам не найти. Нисколько не загордился. Хоть теперь на него многие косятся, и с ним опасно связываться, но я лучше с ним буду дружить, чем со многими другими. И интересно! Так и, хоть и неудобно как-то, но вовремя они с Ингой нам с деньгами помогли. Моя Анфиса в восхищении от их подарка.

— Да, Самсон, и нам сейчас эти деньги сильно пригодились. Жаль и слегка и обидно, но пока я не смогу дарить Полине такие ценные подарки. Но она на меня и не в обиде. А вот Славой сильно довольна. И, знаешь, считает, что ему лучше Инги жены не найти.

— Моя Анфиса тоже так считает. Ну, это Славе решать, с кем жить. Так и сразу двойня — тоже не шутки. Тут Инга сильно удивила. И она, безусловно, хорошая мать, и дети у неё красивые.

— Да, Инга молодец! И красиво поёт. Настоящая артистка!

— Конечно, она может! Хорошо я с ними, Пётр, в прошлый раз в «Кавказском» посидел! Думаю, что скоро Слава и эту «Синюю птицу» знаменитой сделает. Такие интересные и душевные песни ансамблю подкатил, что весь ресторан был в восхищении. И новые, думаю, не хуже предоставит. Там, знаешь, пианистка интересная, Дамира, была, так она явно запала на Славу. Я бы сам с ней запросто закрутил. Но Слава вообще не обратил на неё никакого внимания. Всё на свою Ингу смотрел. И, знаешь, похоже, и у них явно всё наладилось. На этой репетиции, во время провокации, она так трогательно смотрела на мужа и готова была наброситься на Збарского кулаками! Похоже, сильно за Славу переживала! Явно полюбила!

— Даже так? Ну, тогда повезло Славе! Всё-таки своего добился. Уж далее вряд ли кто решится вмешаться в его семейную жизнь!

— Если имеешь в виду грузина, то точно нет! Однозначно сядет, как Альберт и Паша. И все ещё не скоро на свободу выйдут. Странно, конечно, но Инга, получается, дружила не с самыми примерными парнями. Одни фарцовщики и валютчики. Хотя, она всегда сильно выделялась среди девушек, вот такие парни к ней и клеились, не подпускали других. Но Слава, как ни странно, оказался всех шустрее и опаснее. Мы его, Пётр, недооценили!

— Его, Самсон, и родители Инги всерьёз не приняли. И как он теперь будет с ними ладить? Ясно же, что это тёща собиралась подставить его в Москве. Нарочно ведь прежних своих знакомых обзвонила. Знала, что последует. И в Ленинграде была тесно связана со многими дельцами. Хитрая женщина! Легко вывернулась, умело дела вела! И чем это Слава ей не угодил? Он же вообще не причём! Зря мы не всё рассказали ему насчёт неё!

— Думаю, Пётр, Слава и сам всё прекрасно понимает. И нам нельзя разглашать посторонним служебные тайны. И ему ничем не поможем, и себе же хуже сделаем.

— Согласен, Самсон. Вообще, незачем Славе сведения о тёмных делишках своей тёщи! Жаль, конечно, его. И тесть вряд ли простит ему как бы порушения своей карьеры. Но тут Инга сама соблазнила Славу. Она и не собиралась замуж за Давида. Мало ли что его отец замминистра! Был! И таким людям, как отец Инги, нечего делать в Москве! Он и у нас в Ленинграде немало злоупотребил своим положением! Хорошо, что ещё не посадили! Зря мы в своих рапортах писали о нём только хорошее. Пусть бы посидел немного!

— Ладно, Пётр, незачем было портить жизнь Славе. Ему Инга и так немало нервов попортила. А так, ещё и за родителей стала бы мстить. Не, пусть живут спокойно. Славе ещё от этой провокации отмыться надо. Хотя, думаю, на этот раз ничего страшного. Мне этот Збарский никогда не нравился. А теперь ему сильно попадёт. И его начальникам тоже! Они ещё и за развал дела Паши не ответили!

Глава 1

Пока все терпимо…

— Ну и что на этот раз, Иван Тимофеевич? Разобрались? А то у вас там вечно проблемы с этим Репниным! Всё его покрываете!

— Пока ничего не ясно, Леонид Самуилович. Но, вообще-то, Репнин, получается, не причём. Валюту нашли в шкафчике у Видова, солиста нашего ансамбля. И он уже дал признательные показания, что является внештатным сотрудником КГБ, и что эти несчастные пятьсот долларов ему как бы дал старший лейтенант Ринат Збарский из нашего Ленинградского управления КГБ, его куратор, и что он же как бы поручил ему подложить их в шкафчик Репнина. Что наш солист как бы и сделал ещё в понедельник. Правда, пока не ясно, как эта валюта очутилась в шкафчике самого Видова. По всем данным, Репнин после понедельника в раздевалку нашего ансамбля ни разу не заглядывал, и в его шкафчике при обыске нашли похожий кулёк, но с печеньем и конфетами. И, конечно, он ни в чём не признался, и сотрудники нашего Кировского РОВД не нашли оснований для его задержания. Так что, Леонид Самуилович, пока, к сожалению, всё смахивает на провокацию, устроенную этим Збарским. Но причины нам, конечно, неизвестны. Сотрудники КГБ сразу же покинули Дом культуры, и дело ведут сотрудники Кировского РОВД.

— Вы понимаете, Иван Тимофеевич, что это чрезвычайное происшествие, и сильно неприятное для нас, в том числе и лично для Вас? Как такое могло произойти, и с членами ансамбля, в котором Вы являетесь одним из руководителей? Вы понимаете, что оно для Вас без последствий не останется? Хотя, и для самого Репнина!

— Но, вообще-то, Леонид Самуилович, для меня самого всё это явилось сильной неожиданностью. Тем более, трудно было ожидать таких, мягко выражаясь, нехороших действий от сотрудников КГБ! Ведь, оказалось, этот Видов был завербован именно после записи в наш ансамбль. Пусть и ничего такого, но я считаю это недоверием к себе. К тому же, несмотря на разные недоразумения, Репнин пока не давал поводов для подозрений в антисоветской деятельности. Да, музыка у него немного своеобразная, но она хорошего уровня, и в ней ничего антисоветского не наблюдается. К тому же, все его работы проверены и зарегистрированы в нашем Ленинградском Союзе композиторов. И, сами знаете, что эта музыка пользуется большой популярностью и у нас в стране, и за рубежом. Парень, несомненно, талантлив, и его музыкальная деятельность требует поддержки, а не травли!

— А это, Иван Тимофеевич, не Вам решать, и парня пока никто не травит. Кстати, и в нашем Союзе композиторов, и Министерстве культуры в Москве преобладают иные мнения, и там многие важные товарищи больше склоняются к мысли, что она прозападная. Просто пока решено, раз действуют эти валютные контракты с немцами, не трогать парня. Но его выходки уже многим надоели!

— Не знаю, что Вы имеете в виду, Леонид Самуилович, но Репнин пока ничего такого противозаконного не совершал. И на этот раз тоже нет никаких оснований подозревать его в чём-то.

— Ладно, Иван Тимофеевич, пока не стоит делать поспешных выводов и заранее так рьяно защищать своего подопечного. Пусть наши доблестные милиция и КГБ разберутся с этим происшествием, и уже тогда будет видно, что нам делать с Вашим Репниным.

* * *

В субботу нас с Ингой, вроде, никто открыто не беспокоил… Но вокруг нашего дома на Тракторной улице явно что-то происходило. Раньше обычно ничего такого не наблюдалось… Хотя, ещё год назад о нас никто и не знал. А теперь, да, мы на виду, и слишком…

Вот и в этот день власти явно обратили на меня внимание. И милицейские патрули из нашего Кировского районного отдела внутренних дел несколько раз мимо проехали, и какие-то типы в штатском вдали всё время мелькали.

Но я не сильно расстроился. Как ни удивительно, было уже тринадцатого октября тысяча девятьсот семьдесят третьего года, и он являлся не самым худшим днём в моей жизни. За предыдущие полтора года мне пришлось много чего перенести и повидать. Хотя, мы с женой во время коротких прогулок с нашими детьми — сыном Никитой и дочкой Наташей, далеко от дома и не отходили. Мало ли что? И в небольшом уютном дворе, образованным несколькими многоэтажными домами, мест для наших прогулок хватало. Так и погода сегодня не совсем подходящая. С утра хмуро и пасмурно, и очень ветренно. Прямо как у меня с настроением — плохим и злым! Днём температура держалась лишь около пяти градусов выше нуля, а ночью наблюдались и слабые заморозки. И далее, согласно прогнозу погоды, ожидалось и постепенное похолодание.

Так что, нам однозначно придётся беречься. Дети у нас ещё маленькие, им лишь по восемь с половиной месяцев, и, конечно, пока они смотрят на окружающий их мир с колясок. И нас всё время сопровождали и младшие сёстры Инги — Ирма и Инесса. Девочки уже большие — им четырнадцать и десять лет, и они успешно учились в седьмом и третьем классах, и с начала сентября и нового учебного года обе почти постоянно жили у нас. Им так было интереснее, ещё и полезнее. Вообще-то, хорошенькие и хорошие помощницы! Неплохо нас выручали. Я и сам без них, если честно, скучал.

И дома, и на прогулке мы все о вчерашнем вечернем и весьма неприятном и досадном происшествии старались не вспоминать. Сволочи взяли и сорвали очередную репетицию нашего заводского самодеятельного вокально-инструментального ансамбля «Май»! Да, неприятно, но пока для меня всё чудесно обошлось. Но это из-за некоторых подлых «оборотней в погонах» из нашего Ленинградского управления Комитета государственной безопасности, попытавшихся вчера нагло подбросить мне валюту, сегодня нас настойчиво пасли и милиция, и «кровавая гебня». И то, ведь, сволочи, пожадничали! Надо же, решили подбросить лишь какие-то жалкие пятьсот долларов, ещё и мелкими купюрами из десятка забугорных стран! Явно посчитали, что так для нашего советского суда, и самого справедливого в мире, убедительнее будет? Дёшево, козлы, меня оценили! Тем не менее, я запросто мог получить лет десять тюрьмы за незаконные валютные операции и лишиться всего! И, главное, детей! Но, к счастью, у старшего лейтенанта Рината Збарского, надо же, даже кадрового сотрудника, и его тайного внештатника или «стукача» Олега Видова, и вполне солиста нашего ансамбля, ничего не получилось. Хотя, как случайно и зло вырвалось во время предварительного следствия у раздосадованного капитана Рощина из нашего Кировского РОВД, чего можно было ожидать от наглого западноукраинского еврея, ещё и с крымскотатарскими корнями? Капитан явно недолюбливал зарвавшегося «чекиста». Но «неплохо» отметился в этой странной истории и скромный русский парень из эстонской Нарвы. Это уже Видов. Тоже не лучше своего куратора оказался. Теперь явно сами и пострадают! Я и капитана Владимира Лившица, вроде, тоже хитрого еврея откуда-то из-под Кривого Рога, и лейтенанта Константина Слонова, пусть и русского, но, как оказалось, и потомственного чекиста из Ленинграда, явившихся вместе с Збарским арестовать меня, выгнал бы из КГБ. В назидание другим! Если даже сами не причастны к этой подлой провокации, всё равно до последнего вместе с «оборотнями» работали и им откровенно потворствовали. Наверняка знали, с кем работали и что намечалось! Сволочи!

Да, настроение у меня никуда! И мои близкие ко мне с лишними распросами не лезли. Я бы им всё равно не ответил. Зачем трепать себе и им нервы? Главным — самым важным и приятным для меня, являлось заявление Инги, сделанное ей прошлой ночью:

— Слава, я ничего лишнего не хочу знать, но ты у меня точно молодец! — А потом она нежданно, на радость мне, ещё и добавила! — Я никогда себя так нервно не чувствовала и за тебя не переживала! Поверь, не вру! Точно в тебя влюбилась!

Что же, давно я ждал этого признания в любви! Получается, хоть и через год с лишним совместной жизни, раз мы поженились семнадцатого июля прошлого года, мне всё же удалось добиться расположения жены! Но пока мы с ней об этом и нашей дальнейшей жизни ничего не обсуждали. Просто наслаждались семейным уютом и переваривали всё внутри себя. Уж я её однозначно полюбил с первого дня нашего знакомства, ещё первого мая прошлого года.

Зато мы все вместе до полудня охотно и дружно предались сочинительству. Уже дошли до восьмой части милой и поучительной сказки о добром коте Леопольде Тимофеевиче, где он как бы лихо выступает на новогоднем «Голубом огоньке» и поёт там пару неплохих песен, как бы сочинённых мной. Вообще-то, тридцать первого декабря прошлого года «Звездочёт» как раз и исполнялся там, на настоящем концерте, Эдуардом Хилем. Вот «Комарово», в его же исполнении, показали по телевидению первого января этого года, уже на «Песне года». Больше старались Ирма и Инесса. Я сделал девочкам лишь краткий пересказ серий одного знаменитого мультфильма, хотя, ещё не снятого, и сюжет наметил. Заодно мы взялись и за сказку о несчастном, но храбром мамонтёнке, лихо плывущем через бурный Атлантический океан на большом айсберге в поисках своей матери. Так-то, он смог доплыть до Африки и встретиться со слонихой, признавшей его своим дитё. Но у нас сказка пока должна была закончиться плаванием в середине океана. Вот если попросят, тогда, да, возможно и продолжение…

В общем, мы были заняты. Тексты сочиняли обе девочки и Инга. Сам я лишь правил ошибки в разных местах. И их мать, Анна Васильевна Лацис, хотя, в девичестве Кузнецова, даже ночевавшая у нас, за них, конечно, сильно порадовалась. На её глазах все три дочки резко стали знаменитостями и теперь и далее укрепляли своё положение. Она прямо при мне созвонилась с мужем, Игорем Оттовичем, и похвасталась нашей очередной сказкой.

Обе девочки были сильно похожи на мать. И моя Инга, почти её копия, тоже являлась высокой и стройной, яркой и как бы холодной блондинкой. Мне всегда очень нравились женщины с длинными и роскошными волосами. Чем длиньше, тем больше. А тут все четверо красавиц имели светлые волосы чуть ли не до тугих и округлых ягодиц. И глаза у них — большие и сине-голубые, притягивали к себе словно в глубокий омут. Точно не вырваться из их ласкового плена! Про девочек и речи нет, но и их мать, и моя жена, хоть и рожали, выглядели стройными и подтянутыми. И живот у них почти не наблюдался. Явно природа такая! К тому же, Инга сразу же после рождения детей усиленно занялась под музыку гимнастикой и танцами, ну, да, аэробикой. Я сам часто и охотно подыгрывал ей на пианино «Красный Октябрь» и синтезаторе «Minimoog». Имелись у нас и магнитофон, и проигрыватель марки «Филиппс», которые нам подарили немцы из фирмы звукозаписи «PolyGram Records» при последней, третьей записи в начале июня.

У жены имелся и младший брат Вальдис, сильно похожий на их отца. Сейчас он, после школы, учился на втором курсе юридического факультета Ленинградского государственного университета имени А. А. Жданова. Вот он не особо меня любил и сближаться не стремился, так и парень уже взрослый, и у него своя жизнь…

Судя по тёплому разговору тестя и тёщи, у них отношения вновь начали налаживаться. До полного согласия явно было далеко, но многое осталось позади. И жена мне радостно потвердила, что её родители, собравшиеся до этого как бы разводиться, перестали об этом думать и сейчас пытались как-то сохранить свою семью. И я тоже был рад за них. Мне, точнее, моим детям, были нужны хорошие дед с бабкой, а не непонятно кто! Ага, злые друг на друга, а больше на меня, жестокий Кощей, пусть и не бессмертный, и коварная Баба Яга, но симпатичная. Высокий и худощавый, и высокомерный Игорь Оттович таким уж красавчиком не был. Правда, в последнее время он присмирел, и голова его поникла, и прежняя властность померкла. Всё-таки его недавно, в конце сентября, за немалые прегрешения на работе, из заместителя председателя Московского райисполкома понизили до начальника одного из отделов. Вот Анна Васильевна и сейчас выглядела очень достойно. Хотя, и она слегка пострадала, слетев с должности заместителя директора общепита Фрунзенского района до директора универбазы. Если честно, и заслуженно! А так, оба родителя моей жены ещё легко отделались. Их могли запросто и посадить в тюрьму на мелкие срока. И, без ложной скромности, как сообщил мне по телефону в конце сентября мой приятель и земляк из Кириши Пётр Глухов, учившийся вместе с Ингой в Ленинградском институте иностранных языков имени А. И. Герцена, и теперь тоже служивший в Ленинградском управлении КГБ, там как бы учли, что один странный, но способный инженер, ещё и всемирно известный композитор, являлся их зятем. Но такой уж искренней любовью к родителям своей жены я не пылал. И не стоило. Пока я от них ничего хорошего не видел. С самого начала наших отношений с Ингой, с их стороны на меня сыпались одни лишь пакости. Они оба были сильно настроены против меня и лишь в последнее время неохотно начали считаться со мной. И до нормальных родственных отношений у нас было очень далеко. Хотя, меня это не сильно волновало.

Вот что было очень плохо, так это и у меня аж до этого времени постоянно наблюдались большие проблемы и со своей женой. Но, вроде, пока я, хоть и с большим трудом, свою семью как бы смог сохранить? Несмотря на все выпавшие на мою долю испытания и страдания, мне удалось удержать Ингу с собой. Такого нежного и призывного взгляда от жены, как сегодня, я до этого ни разу не видел. Сама в любви призналась! Не знаю, что на неё нашло? Вроде, и нисколько не притворялась? Похоже, сильно перепугалась из-за провокации «оборотней»? Инге явно не хотелось терять на ровном месте мужа и именно сейчас лишиться спокойной, уже почти устоявшейся, жизни, так и, скорее, она и на самом деле начала испытывать ко мне какие-то чувства. Я прямо купался в исходящих от неё тепле и нежности. Хотя, чего уж жалеть, очень хорошая у меня жена! И красивая, и образованная, и ума хватает. А ещё и хорошие хозяйка и мать. Так и в постели, пусть у меня мало опыта по этой части, лучше неё мне не найти.

И теперь мне сильно хотелось верить, что нелепая любовь Инги к подлому красавчику Паше Зацепину, бывшему институтскому другу и третьему возлюбленному, угасла, и она больше не будет допускать разных и страннных «шалостей», точно и никак недопустимых для замужней женщины. И у нас и дети имеются! Только жаль, что она за это время и нервы мне нехило потрепала непонятно ради кого! Проклятый подонок ещё во время учёбы в институте, так и прямо во время дружбы с ней, лихо обманул десяток девушек и нескольких из них заставил сделать аборты и оставил бесплодными. Честно говоря, за такие подлые дела его уже давно на долгий срок посадить надо было, и по позорной статье! Чтобы в тюрьме показали ему всю «прелесть» того, как он низко пал! Но у Паши и родители являлись ответственными советскими работниками, так он и сам оказался «стукачом» КГБ, и всё сошло ему с рук. А после учёбы подлец ещё и удачно женился на дочке важного дипломата из Москвы, но не успел, глупец, начать работу в советском посольстве в Венгрии, тут же связался с тамошними проститутками. Похоже, его там пытались и завербовать англичане? Может, и завербовали? Само собой, у него всё закончилось разводом с женой и увольнением с работы. Так подонок и у нас, в Советском Союзе, оказался замешан в крупные валютные махинации и разные серьёзные преступления, и теперь в Калинине шло следствие. И ему грозило не менее десяти лет тюрьмы строгого режима. Но Инга так и не разлюбила его и до последнего, аж до августа этого года, металась в выборе между ним и мной. Хотя, пыталась ещё и изменить мне, помимо Паши, и с другими прежними «друзьями». В мае она чуть не отступилась на тайной встрече с давним школьным другом и одним из неудачливых ухажёров Маратом Юдиным. Ладно, что я всё пресёк и позволил ей остаться с собой. И последняя ссора, и очень серьёзная, у нас с ней состоялась лишь пять дней назад из-за тайных «приставаний» к ней школьного друга и первого возлюбленного Вадима Перетурина. Что делать, хоть и печально, но факт!

Глава 2

Пока отдыхаем…

Да, сильно непросто мне с Ингой! Хотя, я и на этот раз не стал обострять ссору и как бы принял на веру объяснения жены, что она, хоть и имелись явные признаки, измену мне и ничего плохого против меня не замышляла. И, само собой, хоть и неприятно было об этом думать, всё равно мне придётся осторожно приглядывать за ней. В её долгожданную любовь к себе я и сейчас не особо верил. Если честно, просто притворился, что поверил. Характер у моей жены всё же быстро меняющийся, и мало что ей вздумается в следующий раз? Так и разные тайные желания у неё никуда не исчезли. Может, она ещё не раз покажет себя?

Вот после полудня наше семейство, включая и Анну Васильевну, дружно отправилось на такси сначала на репетицию, а потом охотно осталось и на концерт подросткового вокально-инструментального ансамбля «Ласковый май». Всё-таки Ирма и Инесса с самого начала основания, ещё с середины августа, являлись участницами этого ВИА. Так и им, и Инге, уже гостье концерта, надо было выступить с несколькими номерами. А я, хоть и мне предлагали, лишь собирался присмотреть за детьми. Уже давно не было настроения. Так и славы у меня достаточно. И Инга меня поддержала:

— Правильно, Слава! Пусть знают, как провокации устраивать! Вообще надо написать Леониду Ильичу! Он тебя знает и в обиду не даст! И эти подлецы точно получат по заслугам!

Конечно, беспокоить по таким пустякам товарища Брежнева, Генерального Секретаря Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союэа, однозначно не стоит. И без него, думаю, разберутся? Но он не только обо мне, но и Инге точно знает, и, если обратимся, запросто может вмешаться. И, думаю, что в нашу пользу!

Репетиции и концерты обеих наших ВИА — и подросткового, и взрослого, проводились, как и ранее, в Доме культуры имени Гиза Производственного объединения «Кировский завод», недалеко от станции метро «Кировский завод». Кстати, как раз в мужской раздевалке этого Дома культуры подлые «оборотни в погонах» из КГБ и попытались подложить в мой шкаф проклятую валюту, а потом и арестовать меня. С середины сентября прошлого года я работал на Кировском заводе инженером-технологом в отделе главного металлурга, а Инга — переводчицей технического отдела. Нам, как молодым специалистам, надо было отработать на заводе три года. Я, в отличие от жены, закончил, и тоже с отличием, уже Ленинградский Горный институт имени Г. В. Плеханова. И, конечно, в начале декабря прошлого года она ушла в декретный отпуск и теперь находилась в неоплачиваемом отпуске по уходу за детьми. Инге можно было посидеть с ними ещё три с лишним месяца. Надо будет, посидит и больше. Наша семья пока трудностей с деньгами не испытывала. Нам в июне в профсоюзном комитете нашего завода и квартиру дали, и даже четырёхкомнатную. Надо будет, и место нашим детям в ясли и детском садике выделят. Подрастут, они и в школу пойдут, и будут учиться, конечно, как и положено в Советском Союзе, бесплатно. Захотят, и спокойно высшее образование, и тоже бесплатно, получат. Только учись! Не говоря уже о бесплатном медицинском обслуживании всей нашей семьи. Такие вот хорошие социальные условия у нас при советской власти.

А так, моя зарплата при окладе в сто двадцать рублей — такой же, как и у жены, пока она работала, с разными надбавками и всеми переработками редко превышала двести рублей. Хотя, терпимо. До полусотни рублей мне пока доплачивали за должность руководителя, уже взрослого, ВИА «Май». Правда, за использование ансамблем как бы нашей музыки, хотя, больше моей, нам ничего не шло. Всё-таки самодеятельность. Но нас это не сильно волновало. И ещё нам с Ингой, хотя, как и всем участникам ансамбля, немного набегало за репетиции и концерты, как бы за переработки. Но при наших окладах, так и трёх-четырёх двухчасовых репетициях в неделю и одном концерте за пару недель, суммы получались мизерными. Хотя, мы с ней в самодеятельность пошли не за деньгами, а из-за желания, ну, да, ещё больше самовыразиться. Да, нас ещё мало показывают по телевидению и крутят по радио, но свою долю известности в СССР и даже за рубежом мы и сами получили, так и наши ВИА «Май» и «Ласковый май» в Ленинграде довольно популярны. Будем и далее плодотворно работать, ещё больше отметимся…

Мы с Ингой, так и моя тётя Светлана Никитична Павлова, хотя, уже Фонвизина, старшая сестра моего покойного отца Василия Репнина, ещё с начала сентября прошлого года, раз так получилось, числились музыкантами Эстрадного оркестра Ленинградского радио. Тогда мы нежданно вместе с фирмой звукозаписи из Федеративной Республики Германия «PolyGram Records» успешно записали две дюжины разных произведений — как песен, так и инструментальных композиций. Честно говоря, нам невероятно повезло, что удалось встретиться с немцами. Хотя, это они сами на нас вышли. И после этого наша жизнь резко изменилась. Я и сам, так и Инга с тётей Светланой, хоть и в меньшей степени, нежданно выдвинулись в мировые знаменитости. В начале декабря, уже в Венгрии, немцы заключили со мной и Южной группой войск второй контракт, и тогда было записано ещё полтора десятка произведений. При выполнении третьего контракта в начале июня этого года было записано разной музыки ещё больше, и даже раза в два, чем в первый раз. И это не считая нескольких наших записей на Ленинградском радио и одной моей, пусть и только восьми произведений, в декабре прошлого года на венгерском телевидении. Хотя, все они давали нам, так и другим участникам записей, в том числе и сёстрам Инги, и многим нашим друзьям, не так много доходов, как контракты с немцами. Тем не менее, и даже жаль, доходы от записей на радио тоже были намного больше, чем моя зарплата на Кировском заводе.

Оттого нас с Ингой денежные вопросы теперь уже не особо волновали. Мы с женой, как и тётя Светлана, ещё и Ирма с Инессой, тоже принявших участие в записях при третьем контракте, сейчас получали намного большие, чем наши зарплаты, отчисления за записанную нами музыку, особенно от третьего контракта. Хотя, у меня доходов было в несколько раз больше, чем у них. А ещё нам постоянно шли и ещё долго будут идти немалые отчисления, как авторам музыкальных произведений. У меня Инга была записана соавтором дюжины композиций и песен, а вот Светлана Никитична — уже двух десятков. А на моём счёту, хоть часть из них ещё и не была зарегистрирована, вообще числилось более полутора сотен разных произведений! И это всего лишь за год с небольшим! Больше как бы было написано песен, в том числе и на четырёх иностранных языках — английском, французском, испанском и итальянском. Хотя, на последнем я присвоил лишь одну «Susanna» весельчака Андриано Челентано. Мной было «сочинено» и немало инструментальных композиций, считай, шедевров. И примерно половина «моей» музыки была уже записана или немцами, или на Ленинградском радио. И она почти вся пользовалась большим успехом и у нас в Советском Союзе, так и Европе, и, конечно, других странах мира.

И это было очень много не только для самоучки-выскочки, но и профессионального композитора! На такое способны только гении! А я им не был, не казался и не притворялся, и старался вести себя, хоть и не всегда получалось, тихо и скромно. Понятно, что много кто подозрительно косился на меня. Кто-то и не верил, что всё написал я, кто-то и по-разному завидовал, кто-то и пытался не только помешать, но и желал убрать меня подальше от своих глаз. К сожалению, и даже действовал, и не гнушаясь самыми нехорошими методами…

Да, далее мне в любом случае приходилось держаться начеку! Даже больше, чем ранее. Я подозревал, что вчерашняя неудачная попытка моего ареста некоторыми подлыми «оборотнями» являлась не столько их местью мне за моё как бы случайное вмешательство в преступные дела их «стукача», хотя, вполне откровенного подонка, Павла Зацепина, и его большой и влиятельный компании, а, может быть, ещё и тайной попыткой отстранения меня от музыкальных дел. Явно кто-то там шустрый решил убрать, ага, конкурента и дал заказ, но кто меня, ага, заказал, пока, конечно, не узнать. Скорее, и позже тоже. Много там разных желающих, особенно пробившихся, ага, к сияющим вершинам… Как мне помнилось, позже «доброжелатели» как-то подложили одному музыканту «Песняров», хоть и не совсем верно, наркотики в карман концертной униформы, но музыкальную карьеру ему всё равно подпортили. А вот меня уже сейчас решили поймать на валюте. Чёрт там с музыкой, но вот семью и детей я бы точно потерял! Уж Инга моего возвращения из тюрьмы, и так еле терпевшая меня, ждать бы не стала. Она однозначно пустилась бы во все тяжкие. Хотя, не факт, что я смог бы и вернуться. Так что, приходилось сильно думать, как мне жить далее…

Явился в Дом культуры и мой тесть Игорь Оттович. Ведь на концерте и его дочки выступают. Мы тепло поздоровалась друг с другом, а Анна Васильевна одарила мужа и поцелуем в щёчку.

— Так, девочки, успеха вам. Порадуйте нас с мамой! — ласково обратился тесть к Ирме и Инессе. — Вячеслав, рад встрече. Надеюсь, что тебе уже ничего не грозит? А то мои женщины меня сильно расстроили. Извини, но помочь тебе теперь не совсем в наших силах.

— Ничего страшного, Игорь Оттович, — улыбнулся я в ответ. — Был ложный вызов, поклеп. Оказалось, что комитетчики просто перепутали меня с другим. Милиция уже разобралась и, думаю, меня больше никто не побеспокоит. А концерт, думаю, будет не хуже прежних. Мы хорошо подготовились.

Конечно, подготовились. Постарались. Помимо Ирмы и Инессы, сейчас в составе ВИА «Ласковый май» числилось три десятка учеников седьмого-девятого классов обеих полов, и из них две трети составляли дети работников Кировского завода. Хотя, девочек насчитывалось лишь дюжина. Пять мальчиков и три девочки из первого состава являлись учениками одной ленинградской школы, где у них учителем музыки работал мой, точнее, давний друг Вячеслава Репнина Савелий Петров. Это он числился руководителем ВИА. Хотя, и старался. Вот его заместителем являлся знаменитый советский композитор и ещё и преподователь Института культуры имени Надежды Константиновны Крупской Игорь Аркадьевич Цветков, автор милой «Золушки» в исполнении знаменитой певицы Людмилы Сенчиной. Хотя, этому удивляться не приходилось, так как в Советском Союзе к досугу и воспитанию детей уделялось самое пристальное внимание. И всем участникам ВИА, и нашему семейству тоже, было сильно приятно внимание и забота такого талантливого человека. Но теперь я и моя Инга, скорее, были известны не только в нашей стране, но и за границей, больше, чем Игорь Аркадьевич и Сенчина. Просто мы не являлись профессиональными музыкантами, а лишь любителями.

Оба ВИА — и взрослый «Май», и подростковый «Ласковый май», теперь относились к самодеятельности нашего Кировского завода и были не только прикреплены к Дому культуры имени Гиза, но и как бы полностью обеспечивались всем нужным заводом. Хотя, если честно, всё-таки не в полной мере, в том числе и музыкальными инструментами. В обеих ансамблях их не хватало, оттого часто участники использовали и свои инструменты. Хотя, им так было и привычнее, и на них они играли увереннее и лучше. И в «Ласковом мае» одного электрооргана «Юность-70» явно было недостаточно для выступлений. Но, к счастью, у Савелия имелся и свой, кстати, купленный с моей помощью. Он и его друзья, другие участники ансамбля, для репетиций и выступлений своего ВИА привлекали почти такой же набор своих музыкальных инструментов, что было куплено заводом в сентябре. Кстати, в моём ВИА «Май» новым был только электроорган, а остальные инструменты, хоть пока ещё могли служить, но и качеством были похуже, так и им осталось недолго тянуть. Всё-таки самодеятельность хорошим отношением к ним не блистала. Так мы и не профессионалы, а любители…

А пока я отдыхал! Мне не надо было выступать, так и не мой ВИА, и мне больше нравилось возиться со своими детьми. Никита и Наташа тоже требовали неусыпного внимания, но пока они вели себя тихо. Инга их хорошо покормила, и наши дети явно тут же радостно решили, что им эту пару часиков лучше крепко поспать. А к музыке они уже привыкли. Мы и так постоянно таскали их на свои репетиции и концерты. Что делать, раз папа и мама такие…

* * *

И сейчас очередной, хотя, лишь шестой! концерт своего ВИА «Ласковый май» уверенно начала Ирма, красиво спев ещё ни разу не исполнявшуюся «Ожившую куклу». Пусть голос у девочки ещё не совсем сложился, но он вполне имел немалое сходство с голосом певицы из будущего. И музыканты ансамбля достойно поддержали её, выдав мелодию, сильно похожую на ту, что хранилась и в моей памяти. Кстати, тоже как бы моё сочинение. Хотя, большую часть номеров и на этом концерте составляла «моя» музыка. Костюм, оставшийся от другой «Куклы», как бы показывал, что прежняя кукла действительно ожила и стала живой. Ирма не только спела, но и сыграла куклу на уровне. Зал сразу же взорвался. Девочке пришлось повторить номер и на «бис». Да, хорошее начало получилось.

Второй выступила Наташа Соколова из прежнего состава, спев песню Игоря Аркадьевича, ранее исполнявшуюся Ирмой и в конце сентября записанную ей на Ленинградском радио. Девочки являлись ровесницами. И Наташа справилась не хуже. Тут и её одноклассник Юра Королёв вместо «Детство» красиво спел тоже новую «Уходит лето». Да, обе песни принадлежали прежнему ВИА «Ласковый май» из времени одного бедного пропаданца Николая Романова! И, как ни странно, у обеих Юр голоса, надо же, были сильно похожими! После пары прежних номеров — «Песни крокодила Гены» и «Трус не играет в хоккей», ага, вполне песен нынешних членов Союза композиторов, и очень уважаемых мною!, Егор Дымов, ученик из той же школы, что Наташа с Юрой, старательно спел ещё одну новую песню Игоря Аркадьевича. После милого «Звёздного лета» Наташи уже Инесса трогательно выступила с «Белыми корабликами» Шаинского, без сомнения, самого лучшего советского детского композитора. И в мире мало кто мог посоперничать с ним. А уж после в России так никто и не смог приблизиться к его уровню. Хотя, тогда детских песен уже почти и не писали… Резкий переход нисколько не смутил зал. Девочке хлопали очень сильно. Далее Юра лихо спел песню Игоря Аркадьевича, тоже записанную нами в конце сентября. Тут и Дима Карнаухов взялся за новую «Осенний парк». Хотя, тоже песня ВИА из будущего. И её встретили тепло. Тут и Ирма тронула зал «Крылатыми качелями». И она, тоже успешно записанная на радио, была Крылатова, а стала моей. На следующий концерт песню можно и поменять. С самого начала исполняется, и пусть девочка слегка порадуется новой песне. Она у меня для неё уже и готова! Среди девочек ВИА Ирма стала самой популярной. Хотя, как и старшая сестра, и красивая, и способная… Может, и такая же тщеславная?

Лично я сам к славе так уж особо и не стремился. Правда, вот моя жена прославиться и светиться на сцене явно жаждала. Если честно, она пока и жила со мной, скорее, лишь потому, что другие мужчины не были способны дать ей желаемое. А тут я, безбожно воруя шедевры с будущих времён, уже успел нехило прославиться. Так и Инга стала у меня знаменитой, и её младшие сёстры тоже, и, явно, уже и на весь мир. Хотя, и сами они все очень хорошенькие, и способные, и языки знают, и учатся старательно. Так, главное, и голоса у них хорошие, бархатитстые, явно от матери. У моей жены, так и тёщи тоже, он немного не дотягивает до одной польской, хотя, и почти советской, певицы. Вот у Ирмы голос звонче. Повзрослеет, точно изменится. А Инессе неплохо даются детские песенки из мультфильмов. Почти Клара Румянова, но юная…

Глава 3

Музыка нам жить помогает…

Да, мне повезло встретиться с интересной семьёй, особенно с её женской частью. И Анна Васильевна, и все её три дочки были достойны восхищения. Тёща, конечно, не совсем мой друг, Инга, хоть и жена, ещё недавно с трудом воспринимала меня как мужа… Ирма, да, относилась ко мне намного благосклонней. Но вот Инесса точно приняла меня как родную душу, и я отвечал ей взаимностью…

Несомненно, таланты, но, похоже, в другом времени судьбы у красавиц оказались всё-таки иными, и один пропаданец ничего о них не слышал. Само собой, они и не сталкивались друг с другом. Может, и было что, но не успели узнать насчёт друг друга. А вот теперь судьба, скорее, неведомые силы, свела нас. Хотя, я был этому сильно рад. Мне кажется, что даже не для спасения нашего великого Советского Союза, которому осталось существовать уже и менее двадцати лет, а для создания семьи с Ингой и рождения с ней наших детей меня и закинуло в прошлое. Не важно, своего или другого мира. Главное, жизнь продолжается, и она мне нравится. Сын и дочь у нас с Ингой уже есть. Но, может, и ещё надо? Так я и не против иметь больше детей. Мне вообще не ведомы замыслы тех сил, что закинули меня сюда. Надеюсь, не ради злых дел? Их разные сволочи и без меня совершат. Скоро может море крови пролиться на территории нашего бывшего СССР! Обидно будет, если что-то важное упущу и не совершу нужных дел! Значит, мне, кровь из носу, надо постараться сохранить свою семью и суметь прожить с Ингой как можно дольше. Лучше, конечно, всю жизнь!

Я, ясно, слегка задумался. А концерт продолжался. Далее опять Юра взорвал зал новыми «Жёлтыми розами». Вот уж кто стал кумиром у мальчиков! И голос у него лучший среди солистов ансамбля. Зал тепло встретил и прелестную «A Comme Amour» или «Приди любовь» в исполнении Ани Калининой из прежнего состава. Голос у девочки уступает другим, но пианистка она хорошая. Тут Дима спел ещё одну песню ВИА из будущего. «Седая ночь» в его исполнении уже не раз передавалась по Ленинградском радио. И сейчас песня стала популярной в нашем городе, так и юный солист тоже. Пусть и весьма презлая комиссия из Союза композиторов Ленинграда придралась ко всем песням ВИА из будущего, но пока она сильно осторожничала. И оттого руководство завода, тем более, и руководители нынешнего ВИА ничего не трогали. Эти песни понравились молодёжи, оттого резко убрать их из репертуара ансамбля не получалось. Если захотят, конечно, уберут, но странно будет. Хотя, все песни безобидные, и музыка красивая.

Зал сильно рукоплескал и «Rondo Russo». И ведь что ни есть древняя классика, как мне помнилось, этой музыке уже лет двести! Тут на флейте неплохо солировала Наташа. И голос у неё хороший, и разными музыкальными инструментами неплохо владеет. Далеко может пойти! Савелий и выбрал из своих учеников самых лучших. Хотя, и Галя Сизова из нового состава красиво спела «Камушки». Тоже способная девочка. К сожалению, другие новые участники ещё не совсем были готовы к сольным выступлениям. Они годились пока только для хора и подпевок.

Но и далее зал ждал милый сюрприз. Вместо всё-таки взрослой «Окончен школьный роман» Нади Михальчик уже Инесса вышла для исполнения вообще детской «Песни мамонтёнка». И, конечно, она нарядилась в лохматый костюм, сшитый у нас дома, в том числе и ей самой. Но тут мне пришлось, хотя, на время, оставить детей с Ингой. Номер у нас был задуман слегка со странностями! Сначала я кратко рассказал со сцены трогательную сказку о маленьком мамонтёнке, ясно, Диме, замёрзшем ещё в древние времена во льдах Гренландии, а сейчас, в связи с всеобщим потеплением, вдруг очутившемся в Атлантическом океане на отколовшемся от острова айсберге и ожившем. Это меня Игорь Аркадьевич попросил. Хотя, тоже ведь неплохой номер получился. А далее девочка трогательно спела песенку о, можно сказать, бедном ребёнке, одиноко плывшем средь громадного океана к своей любимой маме, ага, слонихе из солнечной Африки. Хотя, не важно! Про слониху мы в сказке ещё не написали, так и здесь я о ней не упомянул. Мамы разные бывают!

— По синему морю к зелёной земле

Плыву я на белом своём корабле,

На белом своём корабле,

На белом своём корабле.

А конец песни несмело подхватили в разных местах, а потом уже последние строчки пел весь громадный зал:

— Пусть мама услышит, пусть мама придёт,

Пусть мама меня непременно найдёт.

Ведь так не бывает на свете,

Чтоб были потеряны дети.

И, как завершение, Инесса тронулась к выходу со сцены, и тут её встретила мама, конечно, Анна Васильевна, ласково приобнявшая свою милую дочку. Но, честно говоря, это опять придумал Игорь Аркадьевич. Тут почти весь зал встал на ноги. Хлопали, конечно, сильно, от души и кричали почти хором «Браво!». Но, всё-таки, чтобы не испортить впечатление от номера, девочка повторно выходить уже не стала. Если честно, и концерт не резиновый!

Молодёжь и сейчас восторженно встретила «Осень», кстати, тоже не раз передававшуюся по радио, в исполнении Егора. Она осталась довольной и «космической» «Just Blue». Но сейчас группы «Space» ещё и не существовало. И не знаю, что там молодой Дидье Маруани напишет после моего воровства самой красивой музыки группы? Думаю, вполне справится, и выдаст что-то новое. Всё-таки талант! А сейчас друг Савелия клавишник Володя Быков, хотя, и прежнего Вячеслава Репина, теперь и мой, с моим синтезатором «Minimoog», и Лиля Королёва, старшая и взрослая сестра Юры, на электрооргане «Юность-70», при поддержке юных музыкантов и небольшого хора, вполне справились с композицией.

Тут, наконец, на сцену вышла Инга и уверенно спела «Черёмуху». Трудная песня, но она с ней справилась. Хотя, моя жена и вокальные данные хорошие имеет, и тут ей просто захотелось похвастаться ими. Она и сама очень способная, и за время нашей совместной жизни немало опыта набрала. И сейчас у неё песня получилась красивой. Она в середине августа была отдана Сенчиной и, вроде, где-то на концертах ей и исполнялась, но мы из-за детей пока никуда не выходили и оттого не слышали. Хотя, голос у Инги, может, и получше будет, чем у «золушки» советской эстрады? И она сейчас за границей явно популярнее Сенчиной. Если честно, и у нас в Ленинграде. На нашем Кировском заводе её все обожают. Правда, в остальном Советском Союзе нас пока не очень знают. Сам убедился в этом в Калинине. Просто в руководстве и Министерства культуры, и Государственного комитета по радио и телевещанию с подачи разных моих недоброжелателей сложилось предвзятое и нехорошее мнение обо мне. Ну, да, для них я как бы сильно прозападный и чуть ли не антисоветский автор. И, наверное, после скандальной драки в недавнем августе в ресторане гостиницы «Москва», ещё и злостный хулиган? Похлеще великого Есенина? Ведь на столичных «мажоров» покусился, и их родителям сильные неприятности доставил. Как правило, такие вещи номенклатура не прощала. Уже в Ленинграде разное начальство на меня сильно косилось. И, конечно, немилость важных лиц в Москве — и министра культуры Фурцевой Екатерины Алексеевны, и Председателя комитета Лапина Сергея Георгиевича, коснулась, как моей жены, и Инги, тем более, исполнявшей «мои» песни, ещё и на иностранных языках. Так за неё грузин-замминистра и вся его семья через свои знакомства мне и мстили. А теперь я уже и не знаю, кто там к этой травле подключился. Наверное, уже многие начальники и, само собой, разные деятели советской культуры, невзлюбившие одного выскочку? Хоть сам дорогой Ильич как бы и оказывал мне поддержку, но негласно, и потому она пока практически и не ощущалась. Нет, сына боевого товарища Самого, так и весьма популярного за бугром самодеятельного композитора и исполнителя, пока всё же не решались трогать.

Конечно, я понимаю, что многие песни, типа «Ламбады» и «Say You’ll Never», особенно странные в это время танцы, исполненные вместе с этими прелестными мелодиями, могут вызвать у властей обоснованные претензии ко мне в преклонении перед загнивающим Западом. Но эти вещи слишком уж знаковые, и пройти мимо них я никак не мог. Вот и присвоил их, и нисколько не жалел об этом. А что будет потом, то суп с котом! Сейчас в нашей стране властями и определённой частью общества, и не самой обделённой, варилось такое гадкое «варево», что неизвестно, удастся ли мне хоть немного повлиять на происходящие процессы! Скорее всего, нет! Но жить-то надо! И моя как бы прозападная музыка — это такое малое зло, что ничто по сравнению с этими тайными, а то и открытыми процессами. Как всегда, когда верхушка общества отделяется или отделяет себя от основной массы народа, тогда и происходят разные катаклизмы. Нет ничего страшнее предательства «ылиты»!

Вот и мы с Ингой, несмотря ни на что, старались жить красиво и хотели долго. Конечно, её вызвали повторно. Но на «бис» исполнять «Черёмуху» она не стала. Тут на сцену, оставив с детьми Анну Васильевну, нежданно для зрителей вышел я, и просто с гитарой. И это в программе концерта не значилось. Что делать, своего рода сюрприз! Хотя, никто мне и не препятствовал. И мы с женой вместе спели несравненный и вечно юный «Прощальный вальс»:

— Когда уйдём со школьного двора

Под звуки нестареющего вальса,

Учитель нас проводит до утра,

И вновь — назад, и вновь ему с утра —

Встречай, учи, и снова расставайся,

Когда уйдём со школьного двора.

В первый же раз и с самого начала получилось удачно! Ну, да, спели почти как Дмитрий Харатьян вместе с другими артистками! Мы с Ингой эту песню так уж особо и не репетировали. Даже наши домашние ничего о ней не знали. Её я решил преподнести любимой жене в подарок за нежданное и долгожданное признание в любви. Что для нас важнее этого? Да ничего! И раз моя любимая жаждёт хоть слегка блеснуть на сцене, пусть! Песня ведь знаковая! Думаю, что и сейчас такой станет, даже без показа в фильме. И после исполнения Инги! Конечно, пока в почёте «Школьный вальс», и очень хорошая песня, но ей придётся немного потесниться.

Конечно, аплодисменты, и сильные, последовали сразу же. Тут нам пришлось исполнить песню и повторно. Ничего, справились и вызвали повторные овации. Далее мы больше выступать не стали и просто убежали к своим детям. Они наше будущее!

А дальше были показаны ещё три прежних номера. «О чёрных и красных розах» вместо меня спел Юра, а «Маленькую страну» Инги — уже Надя. Ничего, достойно справились. И Наташа сильно тронула зал с «Гляжу в озёра синие». Я и сам люблю эту песню. И на этот раз концерт завершился с «Мой адрес Советский Союз», исполненной уже хором. Красиво и торжественно вышло.

Да, мальчики и девочки и на этот раз справились. Пока больше выступал прежний состав ВИА. Новые артисты и артистки, за редким исключением, ещё не успели подготовиться. Скорее, они начнут выступать на следующих концертах. Тяжело придётся Савелию. Всё же основную работу тянул именно он. Я тоже, вот, тянул в своём ВИА «Май», но меня однозначно не оценили. Хотя, теперь мне даже лучше стало. Подустал я слегка с этими концертами. В отличие от жены, мне блистать на сцене так уж не хотелось. Себе имя сделал, и хватит!

Но и другу огорчаться не приходилось. И он себе имя сделал. Лишь шесть концертов, но в Ленинграде «Ласковый май» уже сильно прогремел, пусть и благодаря недавним сентябрьским записям на Ленинградском радио. Да, вовремя мы успели! Считай, лихо утёрли нос разным начальникам! Сейчас придраться к «Ласковому маю» намного тяжелее! Далее качество выступлений, конечно, однозначно упадёт. И детей много набрали, и инструментов на них не хватает, и наставников мало. Я уж Савелию денег на закупку инструментов и нужды ВИА больше давать не буду. Не из-за того, что жаль. Я ему уже помог, и он сильно благодарен мне и сам не возьмёт. Просто далее это забота нашего Кировского завода.

А с Савелием мы чуть позже о других проектах подумаем. Мне пока ВИА «Синяя птица» других своих друзей Кости Резунова и Фёдора Белецкого поднять надо. А то сильно подвёл я их самих и даже напугал весь их ансамбль во время проклятого случая с подбросом валюты. Как мне ни хотелось, получилось так, что и они стали невольными свидетелями этого очень нехорошего и подлого преступления. Чтобы не привлекать к ним лишнего внимания, в том числе и КГБ, сегодня я и сам не звонил к ним, и они, похоже, пока раздумывали, что делать. Ладно, позже разберёмся. Если всё же решат далее со мной не связываться, их дело. Я лично ничего не теряю, а вот они очень много. Зато этот случай будет им небольшой проверкой на вшивость. С кем вы, мои друзья? Или уже не друзья?

* * *

Домой наша семья возвращалась радостная. И тесть с тёщей ненадолго заскочили к нам, и мы вместе посидели за поздним ужином. А потом они, довольные друг другом, поспешили домой. И им было отчего радоваться. Ну, на своих работах они немного пострадали, хотя, и за дело, так с детьми у них всё хорошо было. И неплохой зять имеется, и внуки появились. Всё как у людей…

Вот в воскресенье мы все откровенно отдыхали. Тут и прогулки с детьми, и сочинительство, и музицирование, так и телевизор, даже цветной «Рекорд-101», все вместе немного посмотрели. Шёл там фильм «Фома Гордеев», но нас не особо привлёк. Вроде, и в мире пока было по-прежнему. Хунта зверствовала в Чили, мир стоял на ушах от войны на Ближнем Востоке, что-то творилось в Лаосе и Таиланде. А у нас в Советском Союже шёл чемпионат по футболу и, вроде, вперёд хотел вырваться «Арарат», ну, да, из Еревана. Ну, теперь футбол меня не очень интересовал, а за армян и никогда не стал бы болеть. И никто из моих женщин тоже не болел. Тем более, успех «Арарата» был сильно подозрителен. И нам всем были больше интересны спортивная гимнастика и фигурное катание…

В понедельник я спокойно пошёл на работу. На удивление, до обеда меня в отделе особо и не тревожили. Хотя, у меня и так было чем заняться. Помимо подбора материалов для разных деталей и устройств, и контроля за соблюдением технологии их производства в разных цехах, в том числе и военных, у меня имелись и свои изобретения. Ладно, что с производством как бы моих стиральной машины, микроволновки и мультиварки было нормально, и моё вмешательство там уже не особенно требовалось. Но я на прошлой неделе завершил разработку чайника нового типа и даже отнёс все материалы в отдел товаров народного потребления. Там должны были изготовить опытные партии. Но, к сожалению, хоть пока и было начало месяца, и отдел не лихорадило, ещё никто и не думал приступить к претворению в жизнь моих замыслов. А начальник цеха товаров народного потребления Пётр Иванов, вполне хороший товарищ и друг, когда я ненадолго навестил его, осторожно меня предупредил, что ему из заводоуправления ещё с утра нежданно поступила команда пока не начинать работы по моему чайнику. И это было сильно подозрительно.

Хотя, я отчаиваться и дёргаться не стал. Ну, не будет нового чайника, так ничего страшного. Это же не новые танки Т-80 и САУ с орудиями крупного калибра. Они уж точно нужнее нашей Родине. Я просто тихо подошёл к знакомым слесарям-инструментальщикам и наладчикам, ещё и некоторым другим работникам. Все они получили от меня предложения, от которых трудно было отказаться. Я просто попросил их собрать несколько новых чайников, хотя, разнотипных и из разных материалов, конечно, с достойным вознаграждением их работы из моих личных средств, и в свободное от основной работы время. Я и нужные материалы закупил, чтобы потом никто ко мне не придрался, как бы для дома, но из завода вывозить их пока не стал. Хотя, и ранее уже так практиковал со всеми своими изобретениями. Трудно так сразу создать что-то новое. И разные начальники всё время мешать норовят. Но из приглашённых работников никто не отказался. Им лишние деньги ещё никогда не мешали. И знали, что я их никогда не обижал. Если не у всех советских людей, то хоть у нас дома новые чайники появятся. Тоже мелочь, но приятно…

Глава 4

Вот и неприятности…

После обеда я хотел хоть немного заняться посудомоечной машиной. Уже с августа вожусь, но не сильно продвинулся. И сейчас не дали. Тут меня нежданно вызвали в первый отдел. Думал, ничего серьёзного, но у Платона Сергеевича Морозова, как бы и моего куратора в этом важном и грозном отделе, сидел давно знакомый полковник из КГБ Семён Воронин. Хотя, скорее, его могли звать и по другому. Это он, ещё в августе и октябре прошлого года, так и марте этого, присматривал за нами с Ингой во время наших концертов для сотрудников КГБ. Правда, с тех пор мы для них больше не выступали. Хотя, сами не звали. Мы бы не отказались. Но, хоть и прошло немного времени, положение у нас уже другое. И, надо же, обо мне вспомнили? Но тут, похоже, уже явно что-то другое?

— Ну, что нового расскажете, Вячеслав? Говорят, у Вас большие успехи и на работе, и в творчестве?

— К сожалению, ничего нового, товарищ полковник. Всё, как прежде. Особых успехов не наблюдается.

— А неприятности? Что можете сказать, к примеру, о странном случае на одной недавней репетиции?

Понятно, что важного товарища, и весьма опасного, только это и интересовало. Конечно, мне не с руки была конфронтация с КГБ, где я заведомо мог оказаться сильно неправым и пострадавшим, но государственные конторы, как бы стоящие на страже законности, не должны заниматься такими подлыми вещами. Хотя, для меня ещё ничего не ясно! Наверное, пока наверху просто не определились? Так и времени мало прошло. Всё произошло лишь в эту пятницу.

— А это уже допрос, товарищ полковник? А то я подписку давал в милиции о неразглашении. Могут не понять. Лучше обращайтесь в Кировский РОВД. Там Вам всё расскажут. Так я и мало знаю. Ваши товарищи подробностями о своих делишках делиться не стали.

Хотел добавить «подлых», но не стал. И так понятно.

— Ладно, Вячеслав. Случай, конечно, нехороший. Тот офицер, допустивший это нарушение, будет наказан. Ну, от Вас хотелось бы, чтобы Вы не слишком распространялись насчёт этого случая…

Ага, рот зажать хотят? Остальное, значит, не важно?

— А ничего, товарищ полковник, что ваш старший лейтенант Збарский хотел засадить меня в тюрьму за валютные махинации? А там, как я слышал, срока большие. Лет на десять, не меньше? А я, кроме китайских юаней, изъятых у контрабандистов, и венгерских форинтов, пока ничего в руках не держал. И то товарищи военные немного взаймы дали. Орден хотел заработать за поимку опасного валютчика или кто-то там ему заказ такой дал? Чтобы отомстить, к примеру, за Павла Зацепина? А то и капитан Мартынов всё упорно защищал интересы Зацепиных. Но и двадцать тысяч долларов не пятьсот… Про других товарищей не знаю. Тем более, я в этом деле вообще не причём. Теперь всё решает милиция. Я могу, разве что, написать письмо лично товарищу Брежневу, чтобы он защитил невиновных советских граждан от происков и произвола разных «оборотней в погонах» и проявил к падшим свою милость…

Хоть и не сильно хотел, но решил немного припугнуть товарища из органов. Однозначно должен знать, что дорогой Ильич через своего помощника ещё не так давно, лишь в конце августа, принял очень важное и весомое участие не только в моей судьбе, а всей нашей семьи. Да, Инга пока не трогала старинные изящный женский браслетик с камушками и красивый кулон, когда-то принадлежавшие одной из княгинь Репниных-Волхонских. Хоть мне и пришлось как бы выложить за них сорок тысяч рублей, но не в деньгах дело, а статусе. Раз я как бы прямой мужской потомок этих князей, то, получается, моя жена тоже княгиня, и эти семейные украшения уже выступают как вещи, указывающие её статус! Если честно, они тоже внесли свой немалый вклад в сохранение нашей семьи. Леонид Ильич явно хоть так решил помочь нам, и я был ему за это сильно благодарен. Хотя, один из лучших руководителей нашей страны. Всё же именно в его времена советские и русские люди жили лучше всего. Уж это я знаю точно. И мне сильно не хотелось наступления очередного Смутного времени!

А так, теперь эти пятьсот долларов вообще мелочь! Да у меня уже сейчас на сберкнижке, даже после разных больших расходов, больше ста тысяч рублей скопилось! Но всё равно неприятно. Найди эту валюту у меня, всё, никак бы не оправдался! Против системы трудно продержаться. Так и кто стал бы меня слушать? А ведь случай вопиющий! Решили, получается, сами же сотрудники наших славных правоохранительных органов устроить подлую провокацию одному из простых, но, уже не совсем, советских граждан и надолго лишить его, невиновного, свободы. Да, однозначно преступно! Так и, узнай об этом на Западе, скандал может разразиться страшный!

Отстал от меня полковник, не стал продолжать. Смотался из первого отдела. Вот сволочи! А ещё, называется, стоят на страже завоеваний революции! Хотя, это КГБ и слил Советский Союз!

— И что там у тебя, Слава, опять случилось? Что-то в последнее время неспокойно у тебя. Всё разные происшествия случаются.

— Да, вот, Платон Сергеевич, три сотрудника КГБ в пятницу явились на репетицию нашего ВИА меня арестовать. А один из них, старший лейтенант Збарский, дня за четыре до этого поручил своему внештатнику в нашем ВИА Олегу Видову подложить мне в шкаф разную валюту на сумму пятьсот долларов. А того, похоже, совесть заела, и деньги он оставил у себя? Или хотел просто присвоить? — И я, плюнув на подписку о неразглашении, кратко рассказал особисту о несчастной провокации. Хотя, он и так наверняка всё знал. Ему по должности положено! Просто, на всякий случай, решил притвориться, что не в курсе. Ясно, что страхуется. — Но милиции он всё выдал. Не знаю, что далее будет? А мне жена только что признание в любви сделала. Сказала, что всё-таки полюбила. И, похоже, что и на самом деле так? А тут нехорошие люди нашу семью разрушить надумали.

— Даже так? Что же, я рад за тебя, Слава. Не зря ты страдал. Да, тяжело порой бывает с женщинами. Но теперь уж не упусти её. Хоть и много их, но вряд ли такую найдёшь? А насчёт этого старшего лейтенанта я и сам наведу справки. Не беспокойся, ничего тебе не будет. А вот КГБ и милиция друг с другом слегка полаются. У них в последнее время меж с собой, к сожалению, не всё ладно.

Успокоил меня особист. Вроде, полегчало немного на душе. Но он ничего не сказал с осуждением действий «оборотней» из органов. Хотя, и сам ведь оттуда!

Но, оказалось, неприятности у меня ещё не совсем закончились. Ближе к концу рабочего дня меня, и сильно нежданно, вызвали уже на заседание парткома своего отдела. Никогда такого не было! Так я и не член КПСС, а всего лишь ВЛКСМ, и в никаких партийных и комсомольских руководящих органах не состоял. И, помимо хмурого Ивана Тимофеевич Горохова, секретаря парткома и, да, заместителя руководителя ВИА «Май», там главенствовал уже кто-то повыше, вроде, и из парткома завода. Мне он был не особо знаком. Несмотря на свою немалую известность, активистом я не являлся и в «высших сферах» завода и до немилости не вращался. Как нетоварища не совсем подходящего происхождения, меня туда бы и не допустили. Вон, и в комитете комсомола завода в апреле запросто выговор, и даже с занесением, схлопотал. Ладно бы за крещение детей? Так ведь и как бы промахи в работе ансамбля к наказанию притянули. Ведь я же руководитель ВИА! Хотя, не один я там решал. С другой стороны, мне всё равно было. И особо опасаться партийцев и сейчас не приходилось. Ничего они мне не сделают.

Конечно, разговор получился тяжёлым:

— Да, Репнин, Вы, конечно, весьма способный молодой человек, и наши ВИА «Май» и «Ласковый май» сильно прославили. Мы тут все не ожидали такого. Но, несмотря на успехи, Ваша музыка не совсем соответствует требованиям. И Ваше поведение в последнее время вызывает много нареканий. Так и Иван Тимофеевич не совсем в восторге от Вас. Зазнались Вы, Репнин! Давно не прислушиваетесь к мнению партийных руководителей, вообще игнорируете их просьбы, допускаете разные высказывания. Поэтому нами принято решение отстранить Вас от должности руководителя ВИА. Хотя, пока на время расследования этого неприятного и вопиющего случая с валютой. Не оправдали Вы нашего доверия. Исправитесь, сделаете выводы, продолжите работу. А на ближайшее время дела в ВИА «Май» примет товарищ Савицкий Евгений Моисеевич!

Да, я как-то не думал про воздействие на меня через ВИА. Не ожидал! А руководство завода, получается, всё-таки решило нанести по мне упреждающий удар? Скорее, некоторые важные партийные работники, раз появилась такая возможность, решили убрать из ВИА как бы прозападного автора и руководителя? Понятно, что просто не простили мне невольного участия в деле Паши Зацепина. Это же моими стараниями, хотя, как бы и случайными, он попался и потянул за собой многих важных лиц. Нехило они там пострадали! А ещё и драка в ресторане гостиницы «Москва» с наглыми «мажорами», и там тоже не обошлось без печальных последствий для некоторых влиятельных особ. И всё это я, хоть и невольно, из-за Инги! Это она, вертихвостка, попыталась «насолить» нелюбимому мужу. И себе же хуже сделала и своё имя слегка опорочила. Ладно, что всё уже как бы в прошлом. Надеюсь, что она далее ничего такого не допустит?

Ну, раз важные партийные «товарищи» так решили, это их дело. Держаться за ансамбль я не собираюсь. Жаль участников ВИА, но они всё же успели нехило отметиться. И, похоже, и Инге больше не петь в «Мае»? Ладно, не страшно. Конечно, в «Синей птице» не я буду всё решать, но нам там далеко лезть и не надо. Разве что время от времени что-нибудь интересное спеть, больше Инге, и ладно. И ещё что-нибудь записать, и лучше для Запада. Больше и не надо! Хотя, нам можно и в рестаране «Кавказский» немного выступить. Думаю, разрешат. А пока придётся на время успокоиться.

— Да, спасибо, товарищи, за внимание к моим делам и ваши замечания! Конечно, я осознал свои ошибки, уже сейчас исправился и потому прошу освободить меня от должности руководителя ВИА «Май» окончательно! К работе в нём я больше не вернусь! — И, чтобы снизить категоричность, добавил. — К сожалению, из-за дел в ВИА у меня стало хромать и выполнение своих прямых обязанностей. Вы вовремя мне всё подсказали, направили, и теперь я смогу больше внимание уделить работе. Большое спасибо!

И я спокойно положил на стол высокой комиссии заранее подготовленное заявление. Хотя, уже чуял, что неспроста вызов. Раз меня решили, вместо защиты, ещё больнее ударить, так и я просто не намерен иметь дел с такими «товарищами».

Вот этого партийцы явно не ожидали! Если честно, мне уже не до ВИА! У меня сейчас «медовый» месяц! Мне всё пофигу!

А потом я спокойно сдал дела в ВИА, пока Ивану Тимофеевичу, как бы своему заместителю. Немного пришлось задержаться и после работы. Хотя, особо нечего было сдавать. И инструментов в ВИА было не так много, и концертных костюмов не хватало. Ведь уже три десятка участников! Много чего надо.

Правда, участниками ансамбля мы с Ингой ещё оставались. Я решил не слишком обострять ситуацию. Всё из-за жены. Пока она вряд ли что мне скажет и засунет свои обиды поглубже, но позже её недовольство может как-то проявиться. Может, Инга и далее будет показывать мне пример верности, но может и сорваться в любой момент. Уже не раз убежался. Если честно, моё доверие к ней теперь было сильно подорвано. Нашу семью я, само собой, постараюсь сохранить, но, если что, готов и к разрыву…

А из как бы нашего, но уже чужого ВИА мне всё равно придётся уйти, просто позже. И новый руководитель жизни не даст, и сам не хочу иметь дело с откровенным комсомольским карьеристом. Пусть карабкается куда хочет, но не на моих плечах. Такие, как он, как раз и сольют Советский Союз! Хотя, он, скорее, один раз уже и слил…

— Что же, Слава, приятно было с тобой работать. Лучше было бы, конечно, чтобы ты не уходил, но, что поделать, так сложилось…

— Ничего страшного, Иван Тимофеевич. Раз даже товарищи из парткома недовольны мной, хоть я пока ничего плохого не совершил, надо уйти. И без меня ВИА справится. Зато мне и спокойнее будет, и я смогу больше внимания уделить своей работе.

Ну, да, и тут повторяюсь! Не скажу же ему прямо, что он сдал меня. Когда заводское начальство из-за «шумов» в городе, как бы вызванных моими действиями, решило поставить меня на место, он решил отстраниться. Своя шкура всё равно дороже. Ну, его дело. И, вообще, не самый худший товарищ, и неплохо мы с ним поработали с середины мая. А теперь у меня свой путь, отличный от него.

Хоть ещё как бы и участник, на репетицию ВИА я, конечно, не остался. Предупреждённая мной по телефону, не приехала и Инга. Может, ей и хотелось немного помузицировать, но требовалось как бы проявить и солидарность с мужем. Тем более, мы с ней и так были готовы к выступлению на предстоящем концерте. Думаю, что уже последнем. Раз записались, и сами не стали снимать свои номера, так и никто не изъявил такого желания. Уйдём тихо…

* * *

— Вот скажите, Иван Тимофеевич, и что нам делать с таким несносным молодым человеком? Опять на грубость нарывается! И как Вы с ним работали? Может, позже одумается? Тяжело будет Вам и товарищу Савицкому справиться с работой ВИА. Без новых песен его популярность резко упадёт. К сожалению, мы уже видели, что у нас получилось в мае. Может, парень всё-таки одумается?

— Не одумается, Леонид Самуилович, и помогать ВИА он уже не будет. Так я и просил Вас не трогать Репнина. Он был на своём месте. Мало ли что отдельные товарищи в КГБ были им недовольны и решили подставить его? Но теперь и им самим неслабо достанется за эту подлую провокацию! А Репнин, хоть как бы и из «бывших» и порой попадал в некрасивые истории, но никак по своей вине. И он больше наш, советский, простите уж, чем Ваш Евгений Моисеевич. Только и умеет произносить красивые лозунги, а дел настоящих не видно. А Репнин, хоть и мало я с ним поработал, талант!

— Вы, Иван Тимофеевич, осторожнее с высказываниями! Может, Репнин и талант, но он однозначно не наш! Тут Вы ошибаетесь. У него тексты многих песен политически невыверенные! Он пишет откровенно прозападную музыку и не думает и прислушиваться к мнению Союза композиторов и старших товарищей. Хотя, Вы и сами до последнего ему потворствовали.

— Почему же, Леонид Самуилович, всё у нас было хорошо. Это Вы там решили, что Репнин в Москве слишком много себе позволил! Надо уже, избил сыновей уважаемых товарищей, если честно, таких же преступников, как этот Павел Зацепин. Хотя, лишь оборонялся и защитил свою честь. Так и жены, и тёщи тоже.

— Э, Иван Тимофеевич, так Вы договоритесь неизвестно до чего! Да, мы не знали, что Арнольд Исхакович и его сын Павел замешаны в разных преступных делах. И что дети товарищей Сулаквидзе и Дамиашвили тоже. Но это не значит, что с ними надо обязательно драться в ресторанах. В любом случае, Репнин совершил нарушение общественного порядка, и просто товарищи в Москве решили на этот раз простить ему эту хулиганскую выходку. Он уже и так много где подрался. Следующего раза ему точно не простят!

— Понятно, Леонид Самуилович. Что же, в таком случае и я не могу оставаться заместителем руководителя ВИА «Май». Некрасиво выглядит — секретарь парткома отдела, и поёт прозападные песни. Так с меня и основные обязанности никто не снимал. Так что, прошу и меня освободить от этой должности.

— Э, Иван Тимофеевич, отказываетесь от поручения партии? Вас направили в ВИА для идеологической работы, а Вы не хотите?

— Ну что Вы, Леонид Самуилович? Не справился я. Хотя, и по состоянию здоровья. В моём возрасте нечего на сцене красоваться.

— Хорошо, Иван Тимофеевич, сдайте дела товарищу Савицкому и можете быть свободны. Мы найдём ему достойного заместителя. Пусть только попробуют эти обманщики из Союза композиторов отказаться! Раз сами хотели наводить порядок в ВИА, так пусть и наводят! А мы посмотрим, что у них получится!

Глава 5

Вместе весело шагать…

Мне многое пришлось пережить с Ингой за эти полтора года, когда мы с ней сошлись в ночь на первого мая прошлого тысяча девятьсот семьдесят второго года. Вот тогда у меня всё и началось! До этого я, как ни странно, являлся Николаем Александровичем Романовым. Но не повезло мне. Хотя, может, всё же и повезло? Был я рослым и крепким мужчиной слегка за пятьдесят, подполковником российской армии в отставке, худо-бедно жил в две тысячи двадцать втором году и погиб, как раз первого мая, при защите Донбасса от укробандеровских войск. И, к сожалению, у меня дома, в Чебоксарах, остались красавица-жена Карина чуть меня моложе и уже взрослые сын с дочкой со своими семьями, где росли три наших внука. При мысле о них мне становилось сильно тяжело на душе.

Но, вообще-то, не совсем верную мне жену я теперь почти и не вспоминал. Разве что иногда, и то порой со злостью и презрением. Тоже ведь, вполне как Инга, хотела в молодые годы бросить меня, молодого и безденежнего офицера несчастной российской армии, и уйти с нашим сыном к школьному другу, как бы своей первой любви. Но тот, уже слегка разбогатевший, тогда просто не принял её. Карина, конечно, одумалась и потом родила мне и дочь, и ничего больше такого не допускала. Хоть она, как и Инга, досталась мне невинной, и даже заявляла, что вышла замуж за меня по любви, но далее, пусть никогда не изменяла — по крайней мере, и сама заявляла, и ни разу не попадалась, явно жила со мной, скорее, по привычке? Иначе не решилась бы, считай, уже на старости лет, и при примерном муже, и вполне тёплой семейной жизни, втайне от меня отправиться на встречу бывших одноклассников. Я, к счастью, жену поймал, ещё и целующуюся с прежним другом, и не дал ей изменить, и даже слегка побил и тут же прогнал мелкого олигарха с этой встречи. И именно её подлая выходка побудила меня отправиться добровольцем на свою очередную войну. Но, получается, не вернулся…

Не знаю, что теперь с Кариной? Может, и сошлась, и слилась, наконец, в жарких объятиях, со своей первой любовью? Теперь ей никто не помешает. Думаю, что она и не упустит эту возможность, скорее, как бы и в месть мне за последнюю ссору, и наши дети её не осудят. И подлец, может, постарается удовлетворить своё тщеславие, но потом, как бы отомстив мне, её точно бросит. Он уже несколько жён и много женщин поменял, и чужая вдова, пусть и первая любовь, ему просто без надобности.

А так, к Карине я уже остыл. А вот за детей и внуков сильно переживал, но, понятно, что помочь им уже не мог. Кто его знает, что это за мир? Может, наше прошлое или вообще параллельная Вселенная? Тем более, мне и самому жить надо. У меня уже другая жена, хоть тоже, мягко выражаясь, слишком «беспокойная», и дети имеются. Потому все прежние дела мне побоку!

А здесь мне угораздило попасть в тело Вячеслава Васильевича Репнина, молодого, лишь в двадцать пять лет, такого же рослого и крепкого парня, как я сам ранее, и, кстати, влюблённого в Ингу. Он как раз успешно заканчивал Горный институт и был распределён на Кировский завод. Его любовь к Инге сразу же перебила мои чувства к Карине. Хотя, его же тело, и вся химия, и биология, и даже большая часть памяти сохранилась. Личность как бы и Николая, но с сильным влиянием Вячеслава. У меня из-за него часто и поступки юношеские, и на ровном месте случаются глупые ошибки!

Но и здесь моя личная жизнь нежданно пошла наперекосяк, и с самого начала! Мы с Ингой в ночь с первого на второго мая вдруг переспали и, как ни жаль, тут же разошлись в разные стороны. Она, протрезвевшая и очухавшаяся от действия возбуждающей гадости, подлитой ей в вино Альбертом Липатовым, её другом детства, лишь зло выслушала моё предложение выйти замуж и прогнала меня. Не любила и до этого откровенно относилась к Вячеславу с презрением. И сошлись мы с ней, если честно, лишь оттого, что оба нахватались подлой гадости из её рюмки. Сама же, пьяная, и угостила. Подонок, и так обманувший нескольких девушек, захотел так подло переспать уже с ней. Ещё попытался избить меня, но и сам вместе с дружками получил нехилый ответ. И чуть позже Инга сама меня и соблазнила.

В первые два с половиной месяца девушка безбожно гуляла с другими ухажёрами и меня к себе вообще не подпускала. Открыто наплевав на меня, она попыталась помириться и со своим Пашей, но не получилось, так красавица тут же стала подбирать себе другого мужа, более достойного. Ещё и нахватала предложения от разных ухажёров о замужестве. Собралась даже выйти замуж, хоть и по настоянию и давлению родителей, за одного важного и жирного чиновника много лет себя старше. А тот гулял и был разведён, имел детей и от бывшей жены, и любовниц. Но я и тут ей нечаянно помешал. Ныне и этот тип находился под следствием за разные преступления. Это просто родителям моей жены повезло. А так, одна компашка, особенно с тестем, и вместе тёмные дела проворачивали.

Потом Инга яро клялась, что мне ни с кем не изменяла. Может, что и было, но сейчас не доказать, и уже поздно. Но пока у меня и данных об её изменах не имелось. Разве что вдруг кто из её бывших любовников выдаст? Не выдержит и похвастается? Но, уже неплохо зная характер своей жены, я, скорее, был уверен, что всё же ни с кем не изменила. Тем более, после нашей женитьбы.

А в середине июля красавица, уже, оказывается, беременная, и всё-таки от меня, сама явилась ко мне. Не получилось у неё выйти замуж за других ухажёров, так и на аборт не решилась, а потом и поздно стало. Хотя, как позже сама же мне призналась, она просто решила дождаться со мной рождения детей, а как они окрепнут, определиться. Что она конкретно хотела, Инга мне так и не открыла. Несмотря на её дурное поведение, я принял красавицу, и мы сразу же поженились. Но потом за год с лишним нам пришлось перенести только крупных ссор десяток. А мелкие я вообще не считал. После женитьбы, если честно, у меня нормальной семейной жизни почти не было. Моя жена, оказалось, сохранила нежную любовь в своему Паше и как бы порвала с ним лишь в августе этого года. Но я с этим кадром и сталкивался лишь случайно, и ничего против него не делал. Мы как-то встретились в июне и октябре, ещё и декабре прошлого года, потом апреле и июне этого. Уже сам к Инге нагло приставал и на меня напасть хотел. И он, в конце концов, своё, заслуженное, получил. Теперь ему светил долгий срок за валютные махинации в особо крупных размерах и другие опасные преступления. Можно сказать, являлся членом организованной преступный группы. Но, вообще-то, это всё милиция раскрутила.

И, конечно, мне благополучно удалось отвадить от своей жены и других её ухажеров, и прежних «друзей». Подлец Альберт ещё в ноябре прошлого года был задержан КГБ и теперь вообще сел на пятнадцать лет за валютные махинации и фарцовку в особо крупных размерах. Неудачливый ухажёр Марат, попытавшийся в мае этого года нагло соблазнить Ингу во время прогулки с детьми, был мной побит, и теперь и близко к ней не подходил. Её возможный жених грузин Давид попытался в августе в ресторане гостиницы «Москва» оскорбить меня, но тоже был побит мной, и теперь и ему грозил срок за хранение незаконного оружия и, оказалось, и разные преступные дела. Ну а с первым возлюбленным Инги Вадимом, недели две назад решившим непонятно с чего «возобновить с ней близкие отношения», я лично ещё не встречался. Но неделю назад, при нашей последней ссоре, она клятвенно пообещала мне, что при очередном появлении этого наглого кавалера сама же сразу пошлёт его далеко-далеко. Ну, это дело я так не оставлю, но моей жене нечего знать о всех моих замыслах. Она и сама до сих пор многое скрывает от меня.

И, как закономерное следствие шашней Инги со своим Пашей, мне в последнюю пятницу чудом удалось отбиться от ареста сотрудниками КГБ. И тут она, серьёзно испугавшаяся, не придумала ничего, как склонить меня на свою сторону признанием в любви. Хотя, уже во второй раз. В первый раз Инга как бы призналась мне в любви ещё в конце августа в Калинине, после очной ставки с Пашей. Как я сейчас знал, его попытка покушения на меня милицией вообще не рассматривалась. Хотя, всё ведь было на виду — и угрожал, и в Калинин с целой бандой явился и следил, и был взят с незаконным оружием. Но слишком грязное пятно ложилось на КГБ. Получалось, что его внештатный сотрудник, и так погрязший в аморальных делах и преступлениях, решил, как в Америке, стать и киллером-мафиози? Явно и Родину предал? Конечно, для органов это было недопустимо. А за валюту сажать милое дело. Ну, лишь бы посадили, и надолго! А то уже достал! Впору самому, если попадётся, прикончить его!

Вот с женой и её чувствами я не мог ничего поделать. Если честно, истории с дракой в ресторане и её встречи с Вадимом чётко показали, что в конце августа она, мягко говоря, просто ввела меня в заблуждение. И, думаю, сейчас повторилась та же самая история.

Но Инга и так давно и откровенно не внушала мне доверия. Хоть и не верилось мне в чудесно появившуюся любовь к себе, но приходилось принимать всё так, как она заявляла. Ну, в моих же интересах. Несмотря на перемены в своём настроении, я всё же любил её. И мне сильно не хотелось и, наверное, и нельзя было, из-за своего пропаданства, терять своих детей? Я уже не представлял свою жизнь без них! Моя кровь! Вот и пришлось мне терпеть ужас сколько времени выходки Инги! В начале нашей совместной жизни я всё хотел добиться её любви. Но сейчас уже остыл, даже смирился, и любовь жены меня не сильно трогала. Живёт со мной, и ладно! Полюбила или нет, пусть пока немного поиграет. Так теперь, похоже, многие планы Инги завязаны именно на меня? Может, позже у неё всё перерастёт и в настоящую любовь к законному мужу и отцу её детей? Но это покажет только время. И, само собой, я и сам буду изображать радость от её признания. Думаю, не засыплюсь, так и на самом деле рад. Я тоже умею играть.

И, конечно, мне надо налаживать отношения с родными Инги. С её младшими сёстрами, думаю, что всё в порядке. Вальдис меня вообще не интересует и пусть и далее держится подальше от моей семьи. Так и Игорь Оттович и Анна Васильевна, скорее, никогда не признают меня за своего, но им, пока у нас с Ингой сохранится семья, придётся терпеть своего знатного и знаменитого зятя. Хотя, они запросто могут и устроить мне разные пакости, и в любое время. Это же тёща, при молчаливом согласии дочери, подставила меня в гостинице «Москва». Они тогда не замышляли особо опасного, но унизить меня желали. А этот Давид с дружками запросто мог меня и убить, раз попался с оружием! Не подстава получилась, а чуть ли не покушение на убийство! И у тестя с тёщей в Ленинграде большие связи, как я подозреваю, и с не самыми лучшими личностями, поэтому мне придётся держаться с ними настороже. Но я на их милость к себе и не надеюсь, и близко сближаться с ними не собираюсь. Будем мирно сосуществовать, и ладно. Лишь бы Ингу на меня не натравливали.

Но если у нас с женой и далее отношения не сложатся, так она ещё и изменит мне, то, конечно, жить с ней, даже ради детей, я больше однозначно не буду. Хватит, натерпелся! Теперь у меня возможностей больше, чем в начале попадания. Я смогу обеспечить и не одну семью. Со своими детьми от Инги мне, скорее всего, придётся надолго расстаться. Но они уже большие, не пропадут, так я им по мере сил и помогать буду. Ну а на чью сторону они позже встанут, признают или нет меня, то это уже, как принято говорить, в воле божьей. Мне всё же хочется надеяться, что мы с Ингой и нашими детьми будем жить долго и счастливо…

* * *

Ну а далее у меня покатилась обычная рабочая неделя. Я, и на самом деле, больше внимания стал уделять работе. Хотя, если честно, просто постарался привести всё в порядок, убрать узкие места, так и озаботился чтением разной технической литературы и налёг на иностранные языки. Для своей же пользы. Мне, хотя, и Инге, требовалось улучшить знание испанского и итальянского языков. Вот работы по посудомоечной машине пока отложил в сторону. Не было настроения. Так уж «пахать как папа Карло» у меня особого интереса не имелось. И денег больших не заработаю, и карьеры не сделаю… А славы у меня и так достаточно.

В эти дни я вёл себя тихо и осторожно. И в своём отделе, и других цехах на посторонние разговоры вообще не отвлекался. Не хотелось привлекать к себе внимания, так и надо было как бы прийти в себя, слегка отдохнуть и обдумать свои дальнейшие шаги. Хотя, и ничего не надо было делать. Пока можно было просто плыть по течению, колебаться вместе с линией партии и правительства, и всё. В ближайшее время мне ничего такого не грозило.

Как ни странно, в эти дни меня ни в милицию не вызвали, ни КГБ не тревожило. И начальство на заводе никуда не дёргало. Пока было тихо, словно ничего со мной и в нашем ВИА не случилось. Все явно ждали шагов своего руководства. Ну, пусть хотя бы сволочи поволнуются! Не знаю, что решат в Ленинградском управлении КГБ и выше? Но теперь в любом случае и Збарскому надо выкручиваться, и его начальству, так и КГБ с милицией надо как-то решить свои, ага, «разногласия». Конечно, меж собой они немного полаются, а потом всё равно полюбовно договорятся. Может, уже что-то и надумали насчёт меня? Но меня пока не трогали.

Я тоже терпеливо ждал. Правда, хотел, было, обратиться ещё и в прокуратуру, так и самому Генеральному секретарю ЦК КПСС дорогому Леониду Ильичу Брежневу жалобу написать, но наш, считай, почти семейный адвокат Соломон Юрьевич, и мудрый еврей, уже во вторник настойчиво отсоветовал. Он позвонил и предупредил, что пока надо дождаться дальнейших шагов милиции. Как бы что мне там и милиция, и КГБ предложат? Хотя, мне и самому было понятно, что, если и продаться, то подороже. А то органы ещё какую-нибудь пакость устроят, и тогда мне придёт конец печальный? На этот случай я написал пару писем и вручил их Володе Петрову и Стасу Николаеву, своим друзьям с нашего завода и участникам ВИА, с просьбой, если что со мной случится, просто кинуть их в почтовый ящик. Адреса там были указаны как бы простых людей. Вот такая, хоть и ненадёжная, страховка. Ну, не в бега же податься!

Конечно, мне не очень хотелось навлекать на парней лишних неприятностей. Всё-таки жена Володи Вера скоро должна была, в конце октября, рожать. И Агнессе, жене Стаса, до родов оставалось как бы лишь месяц. Но пока у меня и не было других доверенных лиц, так я и надеялся, что на них подозрение не падёт. Я в последнее время и общение с ними, предупредив их самих, свёл к минимуму.

Хотя, и письма как бы простым людям, и в них ничего такого. Просто истории уголовных дел, связанных со мной. Само собой, и краткое описание последнего случая. Если всё дойдёт куда надо, всё равно шума будет много! Если что, то и Инга ещё не раз взвоет! Решится изменить мужу с наглым первым возлюбленным, так пусть будет готова и к неприятностям! Я уже стал осторожно собирать о нём сведения. Хотя, мой друг Петя и так рассказал мне по телефону много чего интересного об отношениях Инги и Вадима.

И, конечно, пока мы с ней и на репетиции как бы своего ВИА в среду и пятницу не пошли, и ничего меж собой ни насчёт них, ни дел там не обсуждали. Словно у нас ничего такого и не было.

Но по виду жены было трудно понять её чувства. Вроде, она нисколько не рарасстроилась. Нет, во вторник и четверг вечерами, немного задержавшись на работе, я всё равно встречал Ирму и Инессу у Дома культуры. Они стали популярными, и приходилось оберегать девочек от слишком назойливых поклонников. Мало ли что? Хотя, слава богу, они всё понимали и меня слушались. Особенно Инесса. Вот она теперь воспринимала меня, наравне с родителями и сёстрами, как одного из самих близких ей людей. Хотя, так и было. Хорошая девочка и очень способная, и пока и характер, как у Ирмы и особенно Инги, не испорченный. Придётся мне за ней приглядывать и по возможности помогать. Большой знаменитостью может стать.

Глава 6

Все музыка, музыка, музыка…

Как говорится в народной пословице, друг познаётся в беде. Конечно, внимание коллег и прочих знакомых как по работе, так и вне её, я привлёк. Всё же громкий случай получился. Хоть у всех участников ансамбля и прочих свидетелей милицией были взяты подписки о неразглашении, слухи насчёт подброса валюты мне по заводу, наверное, уже и по городу, всё равно пошли. Сам я никому ничего не рассказывал, но свидетелей полно было. Считай, весь наш ВИА на репетиции присутствовал, так и гостей разных хватало. Сам случай, правда, при мне никто открыто не обсуждал. Но вот то, что я опять бросил свой ВИА, было на виду! То ли меня отстранили, то ли я сам ушёл, об этом начальство Кировского завода пока официально не обьявило ни широкой общественности, ни даже участникам самого ВИА. Слухи и шёпот, так и косые взгляды уже пошли. Похоже, кто-то нехороший и из начальства начал их распространять, явно с целью моей дискредитации. Ладно, что пока открытых приставаний ко мне не было. А то ведь мог и сорваться.

Наверное, опасаясь быть неправильно понятым начальством, за эти дни со мной не встретились, так и не позвонили ко мне ни Пётр Глухов, ни Самсон Приведин, как бы и мои хорошие приятели. Хотя, им пока вообще не до меня было. Жена первого Полина три недели назад, первого октября, родила сына. Вроде, назвали Павлом. И, конечно, у Пети сейчас забот было через край. А вот жена второго Анфиса лишь три дня назад родила дочь и пока находилась в роддоме. И выпишут их, как минимум, только дней через четыре. Хотя, я не обижался, что Самсон не позвонил. Так и сам, чтобы не привлекать внимания КГБ к нашим отношениям, не стал. Уж нас с Ингой, думаю, однозначно подслушивали. Следили, ну, да, как бы и охраняли, почти открыто. Лишь передал другу поздравления через общих знакомых. И ещё просьбу, конечно, необязательную, назвать дочь Аэлитой. Вот нравилось мне это имя! Явно тлетворное влияние фантастической повести, ну, да, графа Алексея Толстого!

Так что, парням и в ближайшее время было не до моих проблем, к счастью, уже не семейных. Я и не думал на них обижаться. Пётр с Самсоном и их жёны Полина с Анфисой как бы ситались журналистами Ленинградских редакций «Комсомольской правды» и «Труда», но, на самом деле, служили в том же КГБ и, конечно, не могли открыто встать на мою сторону. Да, Самсон всё видел сам и явно уже доложил о происшествии своему начальству, но это мне не поможет. Может, позже мои друзья как-нибудь сольют мне сведения, ставшие им известными? Они ранее, раз проучились пять лет в одном институте, близко дружили и с Ингой, и часто, ага, тусовались вместе с ней и её компанией. Теперь, конечно, уже отошли, может, и не полностью. Вот Вячеслав, ясно, из-за бедности и происхождения, туда не входил. Не признала «высокая» кодла его своим. Он изредка привлекался новоявленными советскими «мажорами» в качестве обслуживающего эти тусовки музыканта. Ну, да, им же нужен был свой скоморох. Но сейчас компания почти полностью распалась, так я послал большинство прежних «друзей» и «подруг» жены лесом и осторожно вынудил и её прервать с ними отношения. Вдруг ещё и отступится? Остались лишь безвредные, более-менее приемлимые. Правда, Инга относилась к прежним приятелям, переметнувшимся ко мне, с сильной насторожённостью, но ради меня терпела.

Вот с Сашей Крутиным, сослуживцем и другом Вячеслава ещё со времён службы на китайской границы, теперь и моим, я в четверг ненадолго пересёкся после работы, и то соблюдая, ага, настоящую конспирацию. Хотя, теперь и ему было не до меня. И его жена Юля пару дней назад родила сына и пока находилась в роддоме. Мне всё равно надо было дождаться Ирму и Инессу, оттого я как бы решил немного прогуляться по округе пешком и прикупить в магазинах еду. Вот по пути меж двух магазинов мы с ним и встретились, и слегка поговорили о моих печальных делах.

— Знаешь, Слава, мне удалось, хоть и с трудом, кое-что узнать насчёт подброса валюты тебе. Хотя, многие у нас возмущены. Там не всё чисто оказалось. Збарский не один действовал, но, похоже, уже не узнать? Он как бы сразу, ещё ночью в пятницу, ударился в бега, и теперь его местонахождение неизвестно. Может быть, его больше никогда и не найдут? Лившиц на время как бы отстранён от работы и даёт показания, но лишь насчёт отдельных упущений в своей работе. Они со Слоновым как бы и непричастны. И, скорее, им ничего не будет. Получат лёгкие взыскания, может, понизят в званиях, и всё! — Друг посмотрел на меня виновато. Но, что делать, так и бывает. Я прекрасно знал о таких вещах. Честь мундира, не выносить сор из избы и тому подобное… Так и наплевательское отношение верхов и начальников разного уровня к простым людям никуда не исчезло и с гибелью царского режима. В новые буржуйские времена в России станет ещё хуже! Бюрократия вечна и неистребима! А сейчас меня сольют, и лютое прегрешение стражей порядка замнут. — Лившиц, конечно, должен был сразу же задержать Збарского, но почему-то ничего не сделал. Скорее, его начальство ему так и приказало. Я не знаю, что там у тебя в Доме культуры конкретно произошло, но, вроде, в КГБ ничего такого против тебя не имеется.

Я таиться не стал и рассказал Саше как бы всё. Само собой, пусть и он хоть что подозревает, но не стоит ему знать, что это я сам вернул Видову валюту. Всё согласно версии, что всё явилось для меня полной неожиданностью. Он и не стал мне ничего предъявлять. Хотя, это и не должно было его интересовать.

— Можешь не беспокоиться, Слава. Пока шум стоит большой. Никто к тебе лезть не будет. Хотя, особого интереса к тебе и нет. Не знаю, с чего это комитетчики решили подбросить тебе валюту? От тебя же в деле Паши Зацепина ничего не зависит. Что задержал, так они сами собирались на тебя напасть. Похоже, что какой-то твой тайный враг Збарского попросил? Для чего, неясно. Кстати, и капитан Миронов отстранён от работы. Слишком засветился связью со старшим Зацепиным и, скорее, в КГБ работать больше не будет…

Ну, ладно, успокоил меня Саша. Хотя, друг и есть. Правда, пока я, чтобы нигде его не светить, ни в гости к себе не пригласил, ни на концерты не позвал. Тем более, уже и не имел такой возможности… Само собой, поздравил от души с рождением сына и передал ему от нашей семьи скромные подарки — ну, его жене Юле красивое и довольно дорогое украшение, и им всем на семейные нужды конверт с небольшой суммой в тысячу рублей. Наша семья теперь не особо нуждалась, а им она будет в самый раз. Ещё и напомнил Саше, что мы с Ингой желаем стать крёстными их сына, пусть даже без крещения в церкви. Хотя, это ему, в отличие от нас, могло сильно повредить в карьере. Друг сразу же согласился. Они с Вячеславом сильно сблизились ещё на китайской границе, и грех было с моей стороны рвать такую верную дружбу. Ведь парни не просто вместе служили и делили всё, что у них было, пополам, но и воевали. А это свято. Кстати, и Саша был награждён медалью «За отвагу».

Вот на другой день мне, сильно взволнованные и явно сгорая от нетерпения, позвонили и Костя с Фёдором. Они долго извинялись, но в конце всё-таки выдали, что хотели бы работать со мной и далее. Правда, я нисколько не сомневался насчёт них. Мы слегка обсудили, ага, наши дела. Парни сообщили, что дела с регистрацией ВИА у них потихонечку продвигаются, а сами они почти подобрали репертуар и много репетируют. Кое-какие музыкальные инструменты, конечно, советские, они уже закупили. Хотя, что-то имели и ранее. Со своей стороны, я заверил их, что история с подбросом валюты мне никак не навредила. Сообщил, что это была попытка провокации, и к делам с валютой я никогда не имел отношений. И мы договорились, что как только они зарегистрируют свой ВИА и продумают дальнейшие шаги, я предоставлю им и другие обещанные, и полностью новые, никем не исполнявшиеся песни. Конечно, не всё сразу, но ещё несколько штук точно. Хотя, они без всяких ограничений могли пользоваться всеми моими, уже выданными на белый свет, произведениями.

А в субботу, после полудня, мы с женой и детьми, и её сёстрами всё-таки явились на репетицию всё ещё нашего ВИА «Май». Надо было прогнать перед концертом хоть слегка исполняемые нами номера. Хотя, уже не моя забота. Нам с Ингой спеть свои песни труда не составит. Я даже не обижусь, если нас не выпустят на сцену.

Мы увидели как бы и нового, хотя, и прежнего руководителя ВИА. Провалив выступление на 9 мая, Евгений Моисеевич Савицкий или Женя, один из членов комитета комсомола нашего завода, долго не появлялся перед участниками. А сейчас начальство, похоже, лучше него верного кадра не нашло. Ну, пусть хотя бы немного поработает. Тем более, я, получается, совершенно не подходил для разных заводских руководителей и из-за самой музыки, а больше чрезвычайных случаев, связанных со мной. Чувствовали, что они для меня не авторитет и поспешили избавиться. Ну, да, рыбак рыбака видит издалека! Вот Ивана Тимофеевича не было. Хотя, чуть позже мы с Ингой узнали, что он просто уволился из ВИА. Правда, подробностей нам никто не рассказал, но они нас и не интересовали.

Восемнадцатый концерт ВИА «Май» и на этот раз прошёл с большим успехом. И номера хорошие, и участники ансамбля за эти восемь месяцев успели набрать мастерства. Всё-таки наш первый концерт состоялся ещё седьмого марта. Хоть и самодеятельность, но уровень ВИА уже мало уступал профессиональным коллективам.

На этом концерте, хоть и осталось много прежних номеров, прозвучало и достаточно песен членов Союза композиторов. Из-за Олега Видова убрали исполнявшиеся им «мои» «Главное, что есть ты у меня» и «Берёзы». Это уже ожидалось. Хотя, можно было привлечь новых участников. Но вмешиваться я не стал. Вот, вместо них новый солист Борис Трофимов спел, и хорошо, популярные сейчас «Не плачь, девчонка» и «Берёзовый сок». Хорошие песни, и самому всегда нравились. Тем более, ВИА и на самом деле надо готовиться переходить на песни членов Союза композиторов. Я ему новую музыку больше предоставлять не буду.

А так, мы с Ингой решили те песни, которые ещё не были записаны, записать, по возможности, в нашем исполнении. Рано или поздно их будут передавать по радио и телевидению. Это сейчас многие из них вообще не знакомы советским людям.

Новый руководитель убрал ещё пару как бы моих песен — «Комарово» и «Там за туманами», и заменил их на «Свадьбу» и «Увезу тебя я в тундру». Хорошие песни и тоже популярные сейчас. И прежний солист Леонид Кулагин спел их на уровне и получил заслуженные аплодисменты. Если не считать другие советские песни — «Лесной олень» и «Журавли», и трогательную композицию «La Playa», конечно, в аранжировке Джеймса Ласта, включённых в концерт ещё мной, то пять инструментальных композиций и девять песен, исполненных сейчас другими участниками ансамбля, как бы принадлежали мне, Инге и моей тёте Светлане. В репертуаре ВИА полно было и другой «нашей» музыки. На любой вкус, и надолго хватит. И многие сейчас популярны не менее, чем произведения членов Союза композиторов. Если честно, даже больше. Всё-таки одни шедевры, пусть и из будущего. Они и сейчас ничего!

Сам я выступил ближе к середине с песней «О чёрных и красных розах». Хлопали сильно, просили ещё, и тогда мне пришлось спеть под гитару, и на французском языке, «Si Tu T’Apelles Melancolie». Ну, раз меня и так считали поклонником Запада, сойдёт. Тем более, ага, как бы плагиат! Музыку с песни самого Элвиса Пресли присвоил! Хотя, довольно сильно и отличалась, так и мне пока никто никаких претензий не предъявил, и, хоть и косо будут смотреть, вряд ли кто что сделает. Зато у меня ещё одна душевная песня появилась. Хотя, она была записана в конце сентября вместе с Эстрадным оркестром и уже не раз передавалась по нашему Ленинградскому радио.

Вот Инга трогательно выступила в самом конце с милой песней «Шофёр-дальнобойщик». Ей тоже достались сильные аплодисменты. Пришлось моей жене завершить концерт с «Ты приехал». И далее ей хлопали сильно, но она больше петь не стала. Учитывая то, что на следующий концерт мы не собирались записываться, наверное, это был её последний и прощальный номер? Лебединая песня? И, да, мы с ней, скорее, больше не наденем свои концертные сине-голубые накидки, вроде мушкетерских, с надписью «Май»! И мой друг Володя Быков, клавишник и вообще хороший музыкант, тоже собирался переходить в «Ласковый май» к Савелию, к своему близкому другу. Намного ближе и меня. Он уже в прошлую субботу там выступал. Хотя, и сегодня мы с ним тепло поздоровались.

Прощаться с участниками ВИА мы с женой не стали. Не знаю, как ещё судьба повернётся. Просто мы забрали детей, сели в такси и поехали домой. И к Жене я даже не подошёл. Да ну, его! И ранее не переваривал! Не очень хороший инженер, посредственный музыкант и откровенный карьерист в самом худшем варианте. Будущий предатель Советского Союза! И Инга, в знак солидарности со мной, не удостоила его внимания. Это к нашему партийному секретарю она относилась с уважением, а вот комсомольского недолюбливала.

А дома довольная Инга как бы решила меня успокоить:

— Ну, что, Слава, хорошо мы с тобой выступили?

Хотя, если честно, больше себя. Выступлений она лишилась, а что будет далее, пока не ясно. У неё было предложение от Савелия и Игоря Аркадьевича на исполнение пары песен на концерте их ВИА в следующую субботу. Меня они тоже просили выступить, но я пока вежливо отказался. Не, не до песен!

— Да, Инга, неплохо! Я даже не знаю, что потом скажут люди, когда узнают, что мы в «Мае» вообще больше не будем выступать.

— Ничего страшного, Слава. Пока дома посидим, отдохнём, а далее видно будет. Мне с тобой больше хочется побыть, так нам и с детьми заниматься надо. Заодно и к разным записям подготовимся.

И, на самом деле, мы в воскресенье неплохо отдохнули. Хотя, утром и вечером прогулялись и с детьми. Никите и Наташе немного осталось до девяти месяцев. Они уже пытались и встать на ноги, и лопотали что-то на своём и явно готовились произнести первые слова. Инга всё учила их, чтобы это было «мама». Хотя, пока без особого успеха. Я не особо вмешивался, но иногда тоже учил их слову «папа». Не важно, что скажут, главное, чтобы сказали.

Мы все дружно отвлеклась и на сказку о коте Леопольде. На этот раз уже взялись за девятую часть о как бы попадании кота на необитаемый остров. Вот сказку об ожившем мамонтёнке, плывшем по Атлантическому океану на большой льдине в поисках мамы, нам удалось завершить. Это уже Ирма с Инессой сильно постарались. А ещё я подобрал пару красивых песен для себя и Инги, хотя, просто для похода в ресторан, конечно, «Кавказский». Нас теперь вполне благожелательно приняли бы хоть где, но и особо светиться нам не хотелось, так и привыкли там, и как бы традиция. Если мы ещё раз сходим туда, вряд ли кто обратит на нас внимание?

А вечером мы слегка отдохнули и перед телевизором. Конечно, больше всего, посмотрели новости. Главными являлись события в Чили и на Ближнем Востоке. В первой военная хунта праздновала уверенную победу и наращивала репрессии против левых сил. Хотя, раненый Сальвадор Альенде находился на Кубе и лечился. И, вроде, из Чили всё-таки смогло уйти множество людей социалистической и коммунистической ориентации. Ещё и простых беженцев. Правда, скорее, долго им придётся жить на чужбине. Но вот знаменитый певец Виктор Хара, как ни жаль, уйти не смог. В новостях было лишь сухо объявлено о его мученической смерти. Но я то знал, примерно как всё было! Оказывается, военные захватили его тяжелоранненым при отходе. Не уберёгся! История опять повторилась! Было сильно жаль Поэта! И, конечно, что-то яростно закипело у меня внутри. Николай был верным поклонником его творчества. Конечно, и я.

И арабо-израильская война привлекла внимание всего мира. Пока как бы неясно было, чем всё закончится. Хотя, я предполагал, но это ни на что не влияло, так и про то, что я мог знать лишнего, никто даже догадаться не мог. И, конечно, мы и сами как бы насладились ничегонеделанием и дружно посмотрели фильм «Вратарь». Правда, меня он не совсем интересовал, но женская часть нашей семьи слегка поволновалась.

Глава 7

Пока ничего страшного…

В понедельник я опять пошёл на работу, а Ирма с Инессой — в школу. Девочки посетовали нам, что теперь они как бы всешкольные знаменитости, и им прохода не дают, особенно мальчики. Ясно, что больше приставали к Ирме. Она более взрослая. Да, как бы нам не пришлось нанять для них охрану, уже для школы? И, хорошо, что они живут у нас. Мы мало с кем из чужих общаемся, так в нашем районе больше свои, заводские, живут, и уж они за нами и девочками чётко приглядывают. Некоторых знакомых сам попросил.

Раз близился конец месяца и пошли авралы, то на меня, одного из инженеров-технологов, прямо с понедельника, навалилось много работы. Почему-то всегда так получается. Кто-то в начале месяца спустя рукава делает свою работу, а потом уже в конце другим приходится героически и усилиями устранять последствия его лени.

Ладно, что во вторник до меня дозвонился прежний режиссер Юрий Сааков и пригласил нас, хотя, лишь на следующую неделю, на «Мосфильм». Чтобы песню «Белый танец» записать именно с Ингой. Что-то долго режиссёры там рожали, но, под конец, явно решились. Раз такое дело, то я плюнул на работу и тут же попросил отгулы на следующую неделю и начало ноября как за ранее отработанное время, так и за свой счёт. К счастью, дали. И набралось их аж на две недели. Пусть будет небольшой отдых. Тем более, что-то подустал я в последнее время и стал нервным! Всё-таки никак не получается стойко воспринимать разные неприятности. Всё равно они нашу жизнь сильно портят и нервы убивают!

Но кино — это серьёзно! Если откажусь, Инга не простит. Вместе с нами в Москву собрались и Ирма с Инессой. Они отпросились и у себя в школе, так и в ВИА. Тоже устали от лишнего внимания. Анна Васильевна даже заявление написала. Раз мы с Ингой во время моего законного отпуска, хотя, и по её вине тоже, так и тёщи, в столице не погуляли, то хоть сейчас немного посмотрим разных достопримечательностей и культурно отдохнём. Дети уже большие, можем и по столичным театрам слегка пошататься. Можно и в Ленинграде. Но это только к слову. Я не особо любитель театров. Но вот в Москве мне обязательно надо было тихо провернуть, если получится, и одно маленькое и важное дело. Точно на миллион!

* * *

— И что, капитан, будем делать с этим странным инженером и композитором? А то уже декада прошла, но пока я и сам толком не уяснил эту ситуацию и не знаю, что мне докладывать начальнику РОВД. Ясно, что комитетчики хотели подставить насолившего им князюшку, но валюта почему-то нашлась у их «стукача» Видова. А Репнин, получается, тут непричём? Что-то тут не так!

— Так и есть, товарищ майор. Признания Видова Рощину и мне, и другие данные уверенно доказывают, что это он ещё за неделю получил кулёк с валютой от старшего лейтенанта Збарского и, согласно его приказа, в понедельник вечером подложил его в шкаф Репнина. Оба умудрились оставить на нём свои отпечатки пальцев. Сам Видов, хоть и подозревал, не знал, что там внутри. Но наши эксперты нашли отпечатки пальцев старшего лейтенанта и на десяти купюрах из этого кулька! Это он его собрал и проморгал!

— Да, небрежно сработал. Желания много, а умений не хватает!

— Збарский, товарищ майор, когда открывали шкаф Репнина, притронулся к его дверьце. Это имеется и в показаниях свидетелей. Видать, сильно невтерпёж ему было? И отпечатки его пальцев оттуда совпали с теми, что обнаружены на купюрах в кульке. И конфеты с печеньем из кулька Репнина тоже Збарский высыпал на стол. Тут он открыто себя выдал, что и Репнин его засёк. Вот Лифшиц, скорее, непричастен? Ничего не трогал и никакого интереса не проявлял.

— О, даже так? Получается, наследил наш комитетчик? Надо же, и работать не умеет! Похоже, совсем страх потерял? Хотя, дуракам закон не писан. Что же, пусть отвечает!

— Хоть как бы и страховался, не уследил. Неаккуратно сработал. И явно не ожидал, что всё против него повернётся. Конечно, позже он всё понял и тут же подался в бега. Может, и попросили? Хотя, может, мы его уже никогда и не увидим?

— Да, капитан, может, и так? Глупо Збарский сработал и всех подставил. Не простят. Вот Лифшиц, раз непричастен, отвертится. Раз не оформили нужные документы, значит, комитетчики просто хотели взять Репнина на испуг? Явно время поджимало. Ведь скоро в Калинине должен начаться суд над другим их «стукачом» Павлом Зацепином, и там многое всплывёт и насчёт них. Решили, на всякий случай, опорочить Репнина? Хотя, от него же теперь вообще ничего не зависит! Дураки! М-да, подстраховались, называется! А что там с Видовым? А то ведь он сейчас, после встречи с комитетчиками и новым адвокатом, в отказ пошёл от прежних показаний?

— Конечно, товарищ майор, теперь трудно будет доказать, что это именно Видов, хоть сам это сразу же признал, подложил кулёк с валютой в шкаф Репнина. И улик не имеется, и от своих прежних показаний он отказался. Наши эксперты нашли отпечатки его пальцев на замке и на дверьце, но только снаружи. Как бы случайно тронул в среду, и свидетели были. Хотя, другие музыканты показали, что он чуть ли не пытался его открыть, но не смог и не успел. Они помешали. Понятно, что хотел проверить свою закладку, но замок уже был испорчен. Но об этом Видов Збарскому не доложил. Похоже, испугался? Правда, в пятницу ключ он ему вернул но у старшего лейтенанта уже не спросишь. И Репнин не признал, что когда-либо позволял Видову заглядывать в свой шкаф. А с понедельника он его как бы и не открывал, так как в раздевалке вообще не появлялся. И теперь, хоть и странно, и сильно нежелательно для нас, получается, что Видов ничего Репнину не подкладывал и дал свои показания как бы под нажимом капитана Рощина.

— А что тогда с самим Репниным?

— Нет никаких улик на него, товарищ майор. В шкафу Видова и снаружи, и внутри его отпечатков пальцев не обнаружено. Так мы и свидетелей не нашли. И проверка ничего не дала. В понедельник Репнин, хотя, вместе с женой, ушёл с репетиции раньше обычного, вот после его ухода Видов как бы и подложил валюту. В среду наш князь на репетиции своего ВИА вообще не появлялся. Оказалось, что гулял вместе с женой и своими друзьями в ресторане «Кавказский». Они там дали и небольшой концерт. Видов сообщил, что Збарский ждал прибытия Репнина на репетицию и, узнав от него по телефону, что того нет, рассердился, и сам не прибыл, и арест отложил. Во вторник и четверг Репнин всё-таки был в Доме культуры. Приходил на репетицию младших сестёр жены, чтобы забрать их домой. В последний раз вместе с женой и детьми. Девочки пока живут у них. Но замок его шкафа уже к среде был испорчен. Скорее, если это сделал он, Репнин успел переложить валюту в шкаф Видова ещё во вторник вечером, так и испортить замок? Больше некогда. Но никто его в раздевалке и около неё не видел. И в это время, согласно показаниям уборщицы, она была закрыта, и ключ у охраны Репнин не брал. Его следов и отпечатков пальцев, нигде, в том числе и на кульке с валютой, нет. Если что и осталось, уборщицы всё убрали.

— Получается, нам пока никак не доказать, что это Репнин переложил кулёк с валютой Видову? Надо же, всё продумал!

— Да, товарищ майор, трудно будет доказать. И сам он ни в чём не признался, и во время допроса ничем не выдал себя. Хоть и был зол на Видова, но особого волнения или испуга не показал. Но того, как сказал Рощин, всё-таки хотел ударить, так и напугал сильно. Или на самом деле не перекладывал, или так уверенно держался? Сначала Видов явно не хотел сознаться, но когда капитан как бы пожелал устроить очную ставку с Репниным, всё рассказал. И потвердил свои показания и мне. И сразу, в Доме Культуры, и позже, на повторном допросе в РОВД. Но вот после встречи с майором Чермезовым из КГБ уже стал отказываться от показаний. Зря того пустили к нему. Вот теперь и получается, что как бы ничего не подкладывал. Как бы Рощина не сделали виновным?

— Ну, капитану точно ничего не будет. Переводят его в Москву, и даже на повышение. Приказ нашего министра. Хотя, отличился. Да, непонятно и мутно всё с Репнином. Явно против него провокация готовилась, но вывернулся и всё против Збарского обратил. Он ещё в самом начале дела об избиении и ограблении этого Павла Зацепина моё внимание на себя обратил. Ведь первый подозреваемый был!

— Да, товарищ майор! Точно знал и о свидании жены с прежним другом, раз скандал ей устроил, и потом надолго поссорился, и из Дома культуры ненадолго отлучался. Зря мы его тогда хотя бы на время не задержали! Может, и раскололи бы?

— Чего теперь гадать, капитан? И сейчас его задержать нельзя. Хотя, и начальники этого Збарского глупо сделали, развалив дело Павла Зацепина и скрыв многие важные данные. Ну, да, и их давний «стукач», и сын крупного ответственного товарища, и дружеские связи имели, так ещё больше свои упущения скрыть требовалось. Целая преступная группа под их носом, хотя, и нашим, действовала! А этот Зацепин и столько девок перепортил, и в Венгрии сильно накосячил, так и на услужении у валютчиков и фарцовщиков давно находился. И отец, и целый начальник отдела в горисполкоме, сам причастен был! А теперь нам Репнину, даже если это он избил и ограбил Зацепина, по тому делу вообще нечего предъявить. А сам он не сознастся. Получается, что и деньги, и ценности, и грабителя мы никогда не найдём. А ведь там было до пятнадцати тысячи рублей, десяток тысяч долларов и по пять тысяч франков, марок и фунтов стерлингов. И ещё и два десятка дорогих украшений, которые, может, и подороже стоят! Вот, сильно повезло кому-то!

— А что делать, товарищ майор, если на Репнина мы тогда не смогли найти никаких улик? Не имели права задержать. И во время обысков доказательств обнаружить не удалось, и в ходе проверки его местонахождения и по времени ничего не выходило, и улик, и свидетелей на него не нашли. Хоть и отлучался, но как бы лишь за лекарствами и пирожками. И сам, как сейчас, ни в чём не признался и никаких поводов не дал. А так, я думаю, что вряд ли бы Репнин поддался? Твёрдый орешек! И по всем приметам он не подходит, и отношений с Зацепиным и его окружением вообще не имел, так и знать о ценностях никак не мог. А грабитель был хромой, так и по характеру дела видно, что грабил целенаправленно и ушёл умело. Похоже, что избил, и грабил Зацепина всё-таки другой?

— Да, капитан, получается так. Но у меня и насчёт роли Репнина в Калинине много сомнений осталось. Ведь сам сходу набросился на Зацепина, потом на его охранника и обезвредил того. Фактически он и задержал всю эту пятёрку. А когда машина у них странно сгорела, Репнин, получается, спал, и ещё как бы изнасилование предотвратил. Хоть чуть ранее музыканты его на время потеряли, ему тоже нечего предъявить. Алиби у Репнина как бы железное — никто его на улице не видел, и следов не нашли! Конечно, и затоптали, так и дождь был. А ведь парень однозначно не прост! И на китайской границе хорошо служил, даже в боях участвовал, и в Венгрии важных иностранных шпионов задержал… Он и в Кириши преступников легко обезвредил, так и в Калинине отличился. А как лихо уложил пятерых грузинов в Москве, вообще завидовать можно. Парень явно имеет специальную подготовку, но до этого нигде не засветился! Ладно, сами жирные сынки ответственных товарищей ему не противники. Но и трое их охранников, и вооружённых, и имевших определённую подготовку, ничего Репнину сделать не смогли. Он их сходу разметал!

— Да, товарищ майор, Репнин однозначно имеет специальные боевые навыки. Насчёт службы в погранвойсках сказать ничего нельзя, так как доступа к его личному делу у нас нет. Но явно уже тогда, раз был представлен к ордену Красной Звезды и награждён, хоть лишь медалью «За отвагу», был подготовлен хорошо. Он и во время учёбы в Горном институте всё время занимался самбо и боксом. Хотя, ничего специального там не изучали. Мы проверили — неплохие результаты показывал, но ничем особым не отметился. Явно таился и сейчас скрытен. Похоже, самостоятельно занимался и продолжает и сейчас. Постоянно бегает и делает разные упражнения, в том числе повторяет и армейские комплексы, но специфические приёмы из разных единоборств на своих занятиях не показывал. А в Москве он как раз и применил несколько специальных приёмов из боевого самбо, и на хорошем уровне. Но мы не можем предъявить ему ничего. Всё было в пределах самообороны.

— Вот-вот, и сейчас нечего ему предъявить. Явно же этот Видов Репнину валюту подложил, но она всё равно оказалась у него самого. Хотя, КГБ его в любом случае «отмажет». Потому что этот скандал никому не нужен. Вот если бы Репнин попался, тогда, да, ему реально грозил большой срок. Никак не смог бы отвертеться. Ясно, что тут комитетчики однозначно хотели запятнать его. Потому что сильно потеряли лицо после разоблачений валютных махинаций своего «стукача» и его старших товарищей. Да, пострадал бы совершенно непричастный человек, но он не первый и не последний. И, похоже, что кто-то сильно невзлюбил парня и за немалые успехи в музыке, и его изобретения? Тем более, и на Западе стал популярен. Конечно, талантливый парень, но и из «бывших», и кичился этим, и, судя по всему, явный антисоветчик. Хоть и сочиняет хорошую музыку и песни, но явно прозападные. Ещё и в Венгрии отличился и чем-то там кому-то сильно помешал? И не ту жену Репнин выбрал! Да, яркая красавица и способная. Но на неё явно претендовали другие и, раз отбил, никак простить не могут! И не только сынок замминистра. Вот и Павел Зацепин как бы всё пытался вернуть её себе.

— Да, товарищ майор, хорошие музыка и песни у Репнина. Два ВИА поднял, а сейчас за третий взялся. И инженер толковый. Моя жена очень довольна его стиральной машиной. Ещё и мультиваркой. Мне она и самому нравится. И еда хорошая, и много времени на готовку отвлекаться не надо. Жаль, конечно, что КГБ к нему пристал. Так-то, парень ведь смирный и спокойно себя ведёт.

— Ну, капитан, КГБ пока к нему лезть не будет. Там некоторым сейчас самим бы отмыться. Сам же сказал, что пока и нам, и им тоже, Репнину предъявить нечего. Может, он там валюту переложил, может, кто-то другой? Всё равно теперь Видову отвечать придётся, и никому его показания не нужны. Так уже и сам твердит, что ничего не хотел, а валюту на «Галере» купил у неизвестного лица. Ну, да, у старшего лейтенанта Збарского, переодевшегося клоуном! Так что, капитан, не обращай внимание на Репнина. Я сам начальнику РОВД так и доложу, что пока нет никаких данных о его причастности к этому делу. Нам он и не нужен. Не по нашему профилю. Ни левых концертов не даёт, ни в ресторане деньги не берёт, так и валютой не промышляет. А денег у него и так от этих контрактов с немцами полно. И ещё запишется, и больше заработает. Зачем ему мараться?

— Так и есть, товарищ майор. Репнин в ресторане «Кавказский» за свои выступления денег не брал. Мы проверили. А в других он никогда и не был. Так и туда его друзья, когда он в прошлом году крупно поссорился со своей будущей женой, случайно затащили. А на заводе за ВИА ему лишь немного доплачивали за совмещение.

— Ну, раз нет нарушений, то пусть пока поёт свои песенки. В КГБ за него, скорее, позже возьмутся, как шум утихнет. Хоть явно ни к чему непричастен, но засветился слишком сильно. Так и многим важным и ответственным лицам неугодным стал. Хоть и невольно насолил, но сильно. Явно мстить будут. И этот дурак Зацепин зря на свою бывшую подружку покусился и на Репнина полез. Тому его музыку разные недоброжелатели и так бы не простили. А князюшка позже и так на чем-нибудь попадётся. Хотя бы той же валютой. Эти музыканты и артисты все на Запад хотят убежать. И этот, скорее, тоже не исключение. Он на Западе много больше может заработать, чем у нас. Позже однозначно готовиться начнёт, а потом попытается убежать и попадётся. Уж теперь КГБ с него глаз не будет спускать!

Глава 8

Пора в путь-дорогу…

А так, вся неделя у меня пролетела быстро. Мне ещё пришлось отвлечься и на налаживание производства своих же автоматических электрочайников. Тут в отделе товаров народного потребления уже я сам настоял. А то время пройдет, и у меня, и в отделе, и, главное, начальства, другие заботы появятся. А чайника не будет. Ничего, к концу недели мы успели и готовые образцы получить. Она вышли вполне хорошими, и красивыми, и надёжными. Всё как в будущем, несколько видов. И корпуса сделаны из разных материалов. Многим понравились. Думаю, что уже и без меня внедрят.

Так как меня на этой неделе на сверхурочные не привлекли, то по вечерам мы все вместе смогли посмотреть по телевизору и фильмы «Чингачгук — Большой Змей» и «Укротительница тигров». Но больше готовились к поездке. Я срочно подготовил несколько песен для выступлений в ресторане гостиницы «Москва». Как для себя, так и Инги, и даже девочек. Раз с заводским ВИА всё, то мы будем прославлять себя хотя бы в ресторанах. Всё равно денег за музыку не получаю. Ещё Инга учила, и намного интенсивнее, чем ранее, испанский язык. И я ей помогал. А её сестры упражнялись уже в английском, который они изучали дома вместе с родителями. Вот немецкий девочки учили уже в школе. Хотя, время от времени мы дома все вдруг переходили на один из иностранных языков. Это чтобы лучше всё усвоить. И их хорошее знание нам было и нужно. Вроде, ничего у нас получалось.

А в пятницу я отпросился с работы пораньше и направился в Ленинградский Союз композиторов, расположенный в сорок пятом доме, в старинном дворянском особняке на Большой Морской улице. С начала августа я уже успел, ага, как бы написать три десятка разных новых произведений! Раз конец недели, то тут явно все решили расслабиться. Никто меня не принял. Мне пришлось просто тупо оставить все документы секретарша Ангелине. И она нежданно отнеслась ко мне довольно хмуро:

— Вячеслав, Вы нарушаете установленные порядки. Ваши песни сначала надо рассмотреть на песенной секции, и только после одобрения там, можно подать их на регистрацию. Хотя, если хотите, можете оставить все документы у меня. Я обязательно передам их на секцию. А рассмотрят или нет, это уже дело комиссии.

И это мне не понравилось. Явно что-то намечалось против меня! Тут я просто решил попробовать зарегистрировать всю свою музыку в Москве, в тамошнем ВААП. Надёжнее будет и узнаю, что да как.

В субботу мы дружно отвлеклись на концерт ВИА «Ласковый май». Так и Ирме с Инессой, и Инге надо было выступать. А вот я уже лишь присматривал за детьми.

И этот концерт, уже седьмой по счету, получился. Но лично у меня неприятный осадок остался. И не только у меня. Да, перечень номеров на этот концерт мы знали уже заранее. Не зря же все на репетициях тусовались. Игорь Аркадьевич дико извинялся, а хмурый Савелий чуть не плевался, но он был составлен уже не ими, а заводским начальством и как бы по рекомендации комиссии из Союза композиторов. Их он пока не видел. Но какая-то комиссия из Союза композиторов на одной из репетиций точно была.

— Слава, на этой неделе меня вызывали на комиссии в партком завода и комитет комсомола, и там обязали далее согласовывать все номера строго с ними. Так что, извини, пока принимать от тебя новые песни не могу.

Ну, раз такое дело, то я и сам ВИА ничего передавать не буду. Если что, то только для Ирмы и Инессы! Хотя, ясно, что начальство решило убрать из репертуара ВИА как бы мою музыку. Но пока мало чего добились. И ведь маэстро, и сам большой человек в Союзе, никак не смог нас защитить.

— Ничего страшного, Савелий. Пока у меня и нет новых песен. Сам знаешь, что мне не до музыки было.

Ирма выступила не с «Ожившей куклой», а «Пусть всегда будет солнце», ещё и в составе хора. Да, тоже неплохо получилось. Как я понял, начальству первая песня не понравилась. Перестраховщики! Ничего ведь там нет! Хотя, мне было без разницы. Если честно, лишь бесплатную рекламу сделали. Теперь простую песню о куклах будут исполнять все, кому не лень, и я, и Ирма лишь больше прославимся. У Наташи Соколовой заменили «Звёздное лето», уже на «Надежду». Ну, тут я и сам не против был. А то с самого начала исполнялась. «Белые кораблики» Инессы не тронули, всё же Шаинский член Союза композиторов, но «Крылатые качели» Ирмы исключили, и ей новую песню не дали. Как бы по рекомендации комиссии решили слегка укоротить концерт. Конечно, надо было, но имелись и другие номера, давно исполнявшиеся, правда, уже других авторов. Конечно, девочка обиделась, и мы все были с ней солидарны. Комиссия не тронула и «Песню мамонтёнка» Инессы, но сейчас прежнего восторга не было, и никто не встречал бедного мамонтёнка в конце выступления. Жаль, но начальство решило убрать эту сцену. Савелий, даже без моей подачи, заикнулся, что надо бы хоть кого угодно, и даже в костюме взрослого мамонта, но поддержки не встретил. Хотя, Игорь Оттович и Анна Васильевна на концерт для поддержки дочерей явились. К счастью, в последнюю неделю тесть с тёщей показывали пример дружной семьи. Инга даже радостно мне сообщила, что все прежние любовницы и любовники ими были посланы лесом. Хотя, скорее, как я подозревал, те сами же отвернулись. Лишь недавно Игорь Оттович и Анна Васильевна являлись весьма большими начальниками, а теперь оба попали в немилость и сильно потеряли в положении и весе. Ясно, что и прежние связи все разрушились. Кто-то их порвал сам. Хотя, так всегда и бывает. Но всё было даже к лучшему!

А так, и Инга трогательно спела свою «Черёмуху». Её попросили и на «бис», и она исполнила уже «Прекрасное Далёко». После неё зал выкрикнул уже меня, то и мне пришлось выйти. Сначала мы с Ингой, уже при поддержке всего ВИА, исполнили «Прощальный вальс», кстати, и в сопровождении вальсирующих пар в школьной форме. Многие в зале даже прослезилась. Ну а далее я спел под гитару, ага, «Мою гитару». Ну, да, уговорили.

А далее были показаны прежние номера. Хотя, их менять и не требовалось. Как и в прошлые разы, концерт завершился групповым исполнением «Мой адрес Советский Союз». Мы с Ингой тоже встали в этот небольшой хор. Красиво получилось. А за нашими детьми пока присмотрели свободные участницы. Хотя, у девочек это уже в крови. Им только дай детей, и они найдут, чем там с ними заняться… Правда, Никита с Наташей ни разу не возмутились. Они лишь довольно угукали. Им явно всё понравилось…

* * *

Да, и сейчас концерт ВИА получился интересным. Хотя, пока в основном всё-таки выступили ученики и ученицы Савелия. Ясно, что для подготовки новых номеров ему и его помощникам не хватало времени, так и инструментов, и, главное, их, наставников, мало было. Много новых участников, и похуже уровнем, чем первый состав, набрали. И новую музыку учить пришлось. Раньше своему другу я много помогал, а теперь почти отстранился. А Игорь Аркадьевич больше времени проводил в своём институте. Хоть он и оказывал Савелию сильную поддержку, но заводское начальство давило сильнее. И комиссия Союза композиторов явно была намерена и далее сильно убавить количество как бы моей музыки. Но меня это не волновало. ВИА «Ласковый май» уже встал на ноги, прежние музыка и песни ушли в народ, и такими мелкими ущемлениями можно лишь растерять появившуюся популярность. Святое место, как в поговорке, пусто не бывает. Надо работать аккуратнее. А что там появится в репертуаре ВИА, для меня уже не имело значения. Для мне главное, что и Савелий, и его друзья нехило отметились. Попросят, буду давать им понемножку песни прежней группы. Так и другие пути найду, чтобы выпустить их в свет. Своих друзей я в любом случае поддержу, и им уже есть куда переметнуться. Хотя бы в недавно зарегистрированную, лишь неделю назад, «Синюю птицу». Костя, раз ставший в этом ВИА руководителем, и Фёдор, его, ага, заместитель, просто не посмеют мне отказать. Так им и хорошие музыканты лишними не будут.

Вообще, мне пока остаётся лишь обеспечивать Ирму и Инессу хорошими песнями. И для них, и своей жены её у меня найдётся в достатке. А на весь ансамбль я работать уже не буду. Мы и дома могли неплохо музицировать. Пианино, хоть и «Красный Октябрь», у нас имелся. Гитара тоже осталась ещё от Вячеслава. Мы купили для себя и гармонь «Саратов». И, главное, у нас имелся синтезатор «Minimoog». Так что, жить и, ага, «творить» было можно.

Воскресенье мы уже полностью отдыхали и дружно собирались в дорогу. Всё-таки едем с детьми. Тем не менее, после полудня к нам заглянули и Савелий с женой Ольгой, и другие крёстные наших детей — Алина, одна из близких подруг Инги, ранее Вьюгина, с её Семёном Дугиным из их прежней тусовки, и Валера Егоров с женой Ларисой, свидетели на нашей свадьбе и соседи моей тёти Светланы. Что ни говори, Никите и Наташе исполнилось по девять месяцев! Милые крошки! Вот мы с Ингой и решили устроить небольшие посиделки как бы перед дальней дорогой, заодно и встретиться с близкими друзьями. Сын и дочь были здоровы и уже неплохо округлились, и пытались делать свои первые шаги и проговорить первые слова. Пока ещё не успели. Ну, времени у них впереди полно…

Алина уже сильно пополнилась — оказалось, срок у неё больше полугода. Муж с жены глаз не спускал и готов был с неё, ну, да, сдувать пылинки. Хотя, с её слов, Алине пока на Семёна жаловаться не приходилось. И явно любил, и постоянно помогал, и вёл себя хорошо. Может, судя по его редким и косым взглядам на меня и жену, и ревновал порой, но придираться ему было ни к чему. У меня с Алиной, хоть она сама как-то, ещё до свадьбы с Ингой, попросилась за меня замуж, ничего не было. Тогда мне не до неё было, а позже я и не думал изменять любимой жене и портить жизнь хорошей девушке. Я ведь не подлец, как прежние хахали Инги! Пусть она меня не любила, но я-то её любил! Семён сам, зная всё об отношениях Алины с подлецом Альбертом, решил жениться на ней. Хотя, она, похоже, уже относилась к мужу с большей симпатией, и любовная ситуация в этой семье была получше, чем у нас с Ингой, даже сейчас. За время после провокации моя жена успокоилась, вернулась к привычной жизни, и мне вдруг открылось, что она всё же слегка продолжала метаться! То её вдруг накрывала волна нежности ко мне, то она на ровном месте, когда нечаянно забывалась, правда, лишь изредка, прямо таки принимала облик холодной блондинки, и это со мной! Если честно, всё-таки влюбившиеся в мужа жёны так себя не ведут! На Ингу, похоже, порой накатывали остатки прежней любви к своему бедному Паше⁈ Может, я всё же ошибку сделал, когда после её проступков не стал рвать с ней? Как бы ненароком снова не рвануло⁈ Не хотелось бы продолжать страдать!

Ладно, я пока просто притворился, что купаюсь в нежности жены и никак не показал, что уже заметил её слабые метания. Но и особой причины придраться к ней не было. Раньше Инга вела себя намного хуже. А сейчас всё спокойно можно было списать на разные жизненные неприятности. К примеру, слегка поругалась на улице с разными хамами. Пару дней назад так и было. Несколько алкашей мусорили на детской площадке и слегка нагрубили и Инге, но их тут же прогнали наши знакомые, так ещё и по шее наддали. Сейчас люди теплее относятся друг к другу и помогают, а не замкнулись в полном равнодушии, так и не погрязли в разных пороках, как позже.

Всё хорошо было и у Валеры с Ларисой. Тут уже было видно, что без слов любящие друг друга муж с женой. Я даже позавидовал им белой завистью. И Ларисе до родов оставался лишь месяц.

В общем, хорошо мы посидели, душу отвели. Но теперь именно крёстные наших детей наш ближайший круг общения. Надеюсь, наша дружба продлится очень долго…

Но, с другой стороны, видя счастье других, мне, хоть это я спрятал в глубины своей насчастной души, было немного грустно. Моя птица ко мне явно ещё не прилетела… Разве что обломинго…

А жизнь всё равно продолжалась…

* * *

А вечером и наши гости, и тесть с тёщей дружно посадили нас на Московском вокзале на поезд. Утром мы были уже в Москве и сразу же направились в гостиницу «Москва». А куда же ещё? Деньги позволяли, так и самый центр столицы нашей Родины. И гостиница знакомая. Так и нас персонал там сразу же узнал и без всяких проволочек поселил в прежних номерах. Ну, да, крепко отметились в прошлый раз! Мы с Ингой и детьми в как бы своём, а Ирма и Инесса, и одни, в другом, номере мамы. До полудня мы просто отсыпались, а после дружно вышли на обзорную прогулку вокруг гостиницы. Интересно было, но, правда, больше девочкам. Они с Москвой, в отличие от Инги, были знакомы меньше. Начали мы с площади перед Большим театром, прошли мимо гостиницы «Националь» и высотки «Интуриста» до геологического музея, затем перешли к Манежу и направились в Александровский парк. И уже оттуда девочки потянули нас на Красную площадь. Конечно, было уже холодно, но не очень. Но мы и сами оделись по сезону, и детей приодели. В гостинице персонал нам даже где-то коляски достал! И мы везде вволю фотографировались. Тем более, и фотоаппарат у нас был «Canon FX», считай, один из лучших на это время. Хотя, я таскал с собой и советскую «Смену-8».

Вот вечером я и Инга, оставив детей с девочками, направились в ресторан. Музыканты уже знали о нашем прибытии. Один из них, вместе с официантом, сразу же составил нам плотную опеку. Мы с женой наглеть не стали и сначала скромно посидели за столом, охотно отдав дань ресторанной кухне. И музыку с удовольствием послушали, правда, особо не удивляясь, во многом как бы свою же. Опять «Морячка» и «Чёрные глаза», ещё «Грустный вальс» и «Белый танец»… Раз они уверенно прижились в ресторанах, получается, точно советская знаменитость!

Хотя, нотные листы со своей новой музыкой я сразу же отдал нашему опекуну. Вдруг она и наши скромные пожелания не совсем понравятся местным музыкантам? Хотя, ничего нового я там им не предлагал. Всё то же самое, пусть и с небольшими изменениями, что мы тут показали ещё в августе. Всё-таки после этого у нас с Ингой было и много другой музыки. Но самую интересную мы оставили.

И чуть позже наступила и наша очередь, ага, блеснуть. Да, нас в зале приняли так же тепло, как и в августе! Сначала я сыграл на пианино «К Инге». Прелестная мелодия, исполненная на первой же встрече с Ингой, и посвящённая ей, так и присвоенная самой первой. Грех было забыть про эту милую композицию. После неё, само собой, по настоятельной просьбе «трудящихся», отдыхавших в ресторане, я спел на французском языке «Эммануэль». А далее разгоряченные гости впечатлились знаменитой, хотя, в будущем, и прелестной «Nathaliе» или «Nostalgie», хотя, французского варианта. Нет, не популярной нынче песней французов о девушке-гиде с таким названием, а песенкой одного испанского певца, ага, тамошнего «соловья». Хотя, пока музыканты, конечно, с моим участием как гитариста, исполнили только мелодию в аранжировке не менее знаменитого Francis Goya. А так, наши же «Очи чёрные». Песню, и в обеих вариантах, мне хотелось показать позже, уже в качественном исполнении или, ещё лучше, записи. И второй вариант был сильно желательнее. Мне тоже надо было блеснуть на весь мир!

Тут уже Инга нехило тронула зал с «Ты приехал», между прочим, всё обращаясь ко мне, и «Шофёр-дальнобойщик». Песни, вообще-то, вполне ресторанные! Гости ресторана встретили её очень тепло. Ну а далее, тоже по просьбе «трудящихся», моя жена трогательно спела «Je T’Aime», а потом и «Woman in love». Ну, это уже её «коронные» песни. Теперь они навсегда останутся в числе мировых шедевров, и, заодно, и Инга запомнится как главная их исполнительница!

Глава 9

Кино — это наше все…

Но главное было ещё впереди! Я решил слегка встряхнуть зал. Наш скромный концерт Инга нежданно для гостей завершила новым для нас, но, конечно, не в мире, «Hasta Siempre, Comandante» одного известного кубинского композитора. Не важно, что мы спели её в ресторане, и песня революционная. Главное, она зажигательная! Я сам подыграл жене на гитаре. Хотя, и музыканты поддержали нас достойно. А ещё Инга энергично подтанцовывала.

— Aprendimos a quererte

Desde la histórica altura.

Donde el sol de tu bravura

Le puso un cerco a la muerte.

(исп. — Стал кумиром ты народным

На склонах Сьерра-Маэстры,

Бросив смерти вызов честный,

Чтоб Куба стала свободной.)

Да, гости ресторана сначала, особенно услышав припев, сильно удивились. Там ведь пелось о великом революционере Че Гевара!

— Aquí se queda la clara,

La entrañable transparencia,

De tu querida presencia,

Comandante Che Guevara.

(исп. — Теперь твой лик лучезарный,

Словно поднятое знамя,

Навек останется с нами,

Команданте Че Гевара.)

Но потом песня захватила их. Моя жена спела её не хуже одной иностранки Натали из будущего, и вполне на хорошем испанском, пусть и с небольшим акцентом. Но он лишь придал всему действию особый шарм. Тем более, в исполнении яркой блондинки песня звучала и привлекательнее. На удивление, в ресторане гуляли и несколько кубинцев — две семейные пары, вроде, из кубинского посольства, и они сходу поддержали Ингу.

Да, мы, ага, нехило зажгли весь зал. Хлопали сильно. Но во второй раз, как бы и на «бис», ещё больше удивив гостей ресторана, Инга вдруг начала «El pueblo unido»:

— El pueblo unido jamás será vencido!

El pueblo unido jamás será vencido!

El pueblo unido jamás será vencido!

(исп. — Единый народ никогда не победить!

Единый народ никогда не победить!

Единый народ никогда не победить!)

Звонкий и гневный голос жены сходу поддержал и я. А далее лихо зазвучала и моя гитара, и музыканты достойно подыграли нам. Нас тут же энергично поддержали кубинцы. И песня сходу пленила зал. Мы с Ингой и кубинцы спели её с огоньком и красиво! Нас и небольшая часть гостей поддержала. Конечно, в ресторане, помимо кубинцев, полно было и других иностранцев, и многие из них явно оказались и из капиталистических стран Европы. Кто-то из них нас и поддержал, а кто-то ничем себя не проявил. Были и враждебные взгляды. Но в ресторане больше ужинали друзья нашей страны.

И когда песня была допета, то я тут же сделал объявление, что она была исполнена в честь великого чилийского певца Виктора Хары, недавно жестоко замученного военной хунтой! Ну, про это уже все знали. На нас неудержимо обрушились сильные аплодисменты. Всё-таки симпатии советских людей были на стороне чилийских левых. И мы с женой тоже. Инга и сама была сильно возмущена убийством Виктора Хары. Она вообще оказалась его поклонницей! И Николай всегда боготворил Советский Союз и никогда не любил кровавую чилийскую хунту. Хоть такого прозападного автора, как я, теперь в Союзе как бы и не сыскать, но мне сам бог велел показывать свою антифашистскую позицию. Не зря же письма написал. Хотел не допустить фашистскую вакханалию!

Но, к сожалению, наши власти опять всё прошляпили! Пока и советская пропаганда, хоть как бы и клеймила кровавую хунту, о чилийских делах высказывалась осторожно. Явно наверху не хотели сильно ссориться с американцами. Ну, пусть они и далее ополчатся на меня! Надо же, мы с женой сами посмели, так ещё и в ресторане! Ну, теперь я могу решиться не только на такое! Тем более, вряд ли многие важные товарищи будут так сильно придираться к нам за симпатии к чилийским левым. Просто сами не посмеют. А то как-то не так будут выглядеть. И, главное, мы с Ингой выступили так зажигательно, что лучшей пропаганды и не надо!

Больше мы не выступали. Немного посидели и, так как нам было к детям, поднялись к себе в номер. Заодно персонал доставил туда и как бы скромные подарки от музыкантов, хотя, вполне за их счёт. Конечно, разные лакомства, и больше для девочек. И про них уже знали. С другой стороны, тоже ведь нехилые знаменитости!

* * *

А на другой день нас после завтрака специально посланная за нами «Волга» доставила на «Мосфильм». Режиссеры Юрий Сааков и Юрий Цветков, ещё вполне молодые мужчины, сами встретили нас, и вполне приветливо. Ну, мы уже тоже знаменитости, и поболее их! Правда, нас кое-кто и бойкотировал. Да, наше участие явилось как бы нарушением принятых сейчас среди киношников правил. Ну, это уже вопрос к режиссёрам. Это они нас пригласили. Я и так знал, что композитором фильма «Эта весёлая планета» являлся сам великий Давид Тухманов. Хотя, никакого стыда от того, что украл у него вечный «Белый танец», я не испытывал. Чего уж там! Я уже столько всего и всякого украл, что мне даже и в аду не очиститься. Так что, одной песней больше, другой меньше. И маэстро явно был против, что режиссёры, хотя, и с его ведома, пригласили другого автора, так ещё и выскочку. Оттого в этот день его на съёмках не было.

Ну, пусть бойкотирует. Хотя, пока я композитором и не считался. Был просто скромным инженером, решившим по мере способностей заняться самодеятельностью. Но, как бы, пока неплохо получалось.

Тем не менее, режиссёры представили нам и Татьяну Сашко, конечно, жену композитора. Пока. Моя память говорила, что чуть позже они разойдутся. В жизни всё бывает, и у самого с женой не всё гладко идёт. Николаю никогда не нравились все эти скандальные сходы-разводы артистов и музыкантов друг с другом. Я точно и сам не буду жениться пять-шесть раз, и с женой, побывавшей много раз замужем, жить тоже не буду. Не моё, и не для меня! Ладно, один раз там ошиблись по молодости. С кем не бывает? Фактически и наш союз с Ингой большая ошибка, хотя, из-за подлости одного её «друга детства». А для меня, ну, так звёзды сошлись. Во второй раз я такого постараюсь не допустить. А больше? Это уже клиника и показатель, мягко выражаясь, дурного характера и много чего! Лучше без жены жить буду и гулять по возможности, но осторожно. Может, артисты и люди талантливые, ага, творческие и импульсивные, но, явно, за редкими исключениями, с моралью не совсем дружили. Если честно, то режиссёры вообще уроды. В моей памяти полно было сведений, что они творили с бедными актрисами. Даже нынешняя княгиня Монако Грейс Келли, хотя, и сама приличная вертихвостка, согласно данным из будущего, и то прошла через постели многих из них. В Америке это было уже давней «традицией». Ну, да, кто мог, ясно, что ожиревшая верхушка, «наслаждались жизнью». Уроды! И у нас в СССР имелись печальные примеры. Хотя бы тот же Пырьев. Много кому из несчастных актрис он судьбы поломал! Противно, но факт…

Правда, о режиссёрах фильма, куда нас созвали, я мало что знал. И сам фильм не очень ярко вспомнился. Хотя, на мой взгляд, сюжет у него был слишком наивным. Зато нас, особенно девочек, сильно впечатлил актёрский состав. Многие точно знаменитости нынешних или будущих времён. Правда, только у нас в стране, так как за границей советские артисты, как правило, котировались лишь в целях антисоветской пропаганды. Хотя бы тот же несравненный комик Савелий Крамаров, как раз присутствовавший на съёмке. Николай не особо его любил, так и я преклоняться не собирался. Это он в Советском Союзе являлся как бы всенародным любимцем, а в Америке нахрен никому не был нужен. Немного попользовались и выкинули. Правда, там ему даже за эпизоды больше платили…

Мы нежданно увидели почти всю съёмочную группу. Сегодня, как оказалось, снимался сам новогодний бал, где главная героиня, небольшая молодая и живая артистка в костюме Красной шапочки как бы пела «Белый танец». Лариса Барабанова по ходу действия и на самом деле пела, но что там у неё с вокальными данными и песней, это режиссёрам было знать лучше. Они решили сначала и нас использовать в массовке. Мы и сами любили вальс и, конечно, пока снималась сцена с песней, охотно протанцевали три танца. Как раз столько дублей и было. Мы с Ингой нацепили на себя маски кота Базилио и лисы Алисы. Это я сам попросил. Вот Ирму нарядили в снежинку, а Инесса привезла свой лохматый костюм мамонтёнка. Девочки тоже были рады съёмкам. Жаль, но многие из артистов уже в начале отнеслись к нам, мягко выражаясь, «насторожённо». Ну, да, дружно выражали «гневную солидарность» с маэстро. Мы всё же чужаки для них. Хотя, на их презрительные взгляды нам было наплевать. Я сразу же успокоил своих женщин:

— Так, милые мои девочки! Не обращайте на них внимания! Мы тут просто на работе и побудем с ними немного. А фильм останется! Нам надо сняться красиво. Они все, конечно, таланты, но, можете мне поверить, запомнят больше нас и нашу песню!

После этих слов мои красавицы вообще перестали обращать внимание на разные косые взгляды. Если честно, это они тут были красивее большинства актрис! Хотя, атмосфера на съёмках в целом оказалась дружелюбной. И мы и не сплоховали, вполне вписались в процесс. Режиссёры были нами довольны. А в перерывах между дублямии Инга кормила детей, и мы вместе ухаживали за ними. Хотя, наши дети, и как всегда, не особо беспокоили нас. Раз сытно поели, можно слегка и поспать! Игры чуть позже! Они родились здоровыми и крепчали с каждым днём. Когда вырастут, на загляденье будут! Как папа и мама! Как мне не хотелось их потерять!

На съёмках мы провели целый день и вечером вернулись в ресторан усталыми. Тем не менее, мы с Ингой, и по её желанию, дали в ресторане и очередной концерт. Хотя, спели то же самое, просто вместо игры на пианино я сначала исполнил «Удивительные кони», а Инга, вместо песни о шофёрах, «Незабудки». Песни трогательные, и моя жена и сейчас отлично с ними справилась. Но «Hasta Siempre, Comandante» и «El pueblo unido» на этот раз нам пришлось исполнить и по два раза. На удивление, зал сильно возбудился и всё требовал «продолжения банкета». Пришлось сильно постараться. Так и сама Инга, разрумянившаяся от энергичного выступления, выглядела грозно и на все сто! Редкий мужчина устоял бы перед ней! Но я был на страже и почти никого не подпускал к ней. Хотя, жена и сама вела себя скромно. Явно решила меня никак не волновать.

Мы и другой день провели на съёмках. Тоже много танцевали. И, конечно, Инга записала «Белый танец». Красиво получилось. Тут и взгляды многих артистов потеплели. Ясно, что, хоть и выскочки, но своё дело знаем. Не зря же знаменитости, если честно, и похлеще, чем они. Просто мы не из их, ага, компании… Самого маэстро Давида Тухманова снова на съёмках не было, но к нам подошла его жена Татьяна и от души поблагодарила мою:

— Инга, Вы замечательно спели эту песню. И она точно явится украшением этого фильма. Извините, мы недооценили вас…

Что же, и мы не в обиде на честную, ага, критику. Инга, конечно, слегка зарделась, но в ответ тоже душевно поблагодарила жену маэстро. Так-то, ничего женщина! Как говорила моя память, тоже талантливый автор и сама неплохо пела. Это маэстро повезло её встретить, но, жаль, недооценил… Тут я и сам включился с ней в разговор, и мы трое мило пообщались. Конечно, не подружились, но хорошее знакомство явно завязали. Хотя, время покажет…

А так, мы с Ингой и девочки вообще вели себя очень скромно. Я успел близко познакомиться лишь с Леонидом Куравлёвым. Он мне, ага, импонировал. Хотя, и Николаю этот актёр всегда нравился. Считай, уже сейчас настоящая звезда советского теле и киноэкрана! Но человеком оказался приятным и общительным. Мы с ним слегка переговорили и о разных фильмах с его участием. У сорокалетнего актёра их уже сейчас хватало. И многие из них относились, считай, к золотой советской классике! Я выразил, ага, Леониду искреннее восхищение последними фильмами с его участием. Чем шельма не шутит, ещё взял и рассказал ему краткий сюжет фильма «Афоня», конечно, пока не снятого. Просто между делом, как бы вспоминая смешные истории из своей жизни в Кириши. Ведь все эти фильмы золотая советская классика! Он и сам, в отличие от многих других артистов, тоже живой классик! И «Семнадцать мгновений весны», и «Иван Васильевич меняет профессию» всегда нравились Николаю. И песни из них я хорошо знал. Особенно мне нравилась «Маруся». После записи «Белого танца» вот её я и спел под гитару. Трогательно получилось. И многие актёры нас слушали и тепло встретили моё пение. Так мне от Вячеслава не только тело, но и голос хороший достался. И все его знания! Кстати, нас уже и снимали, и записывали. Сами режиссёры захотели. Так сказать, для истории съёмок. Чтобы было что вспомнить.

А далее Куравлёв попросил меня спеть что-нибудь и своё. Ну, я и спел, уже под баян, «Если добрый ты» и «Неприятность эту мы переживём». Хорошие детские песенки, и под наш разговор хорошо подходили. А далее я сыграл под гитару «Золушку». Да, не виртуоз, но получилось сильно контрастно.

И Инга тоже не осталась в стороне. Леонид и её попросил спеть. Явно она ему понравилась. Тут Инга, уже под мою игру на пианино, исполнила «Кубики», и совершенно новую песню:

— Дом из кубиков сложу,

Чтоб услышать дочки смех.

Я ей сказку расскажу,

Что она счастливей всех.

Да, красивая песня! И самому она сильно нравилась. И, конечно, особенно трогателен был припев:

— На земле забот хватает,

Радость есть, и есть беда.

Детский сон забот не знает,

Только он — не навсегда.

И сейчас у Инги трогательно получилось, и контрастно. Считай, душу вложила. Под синтезатор и ансамбль она прозвучит и лучше. Опять мы всех удивили. Многие артисты сильно впечатлились.

Тут актёр обратил своё внимание и на девочек. Оказалось, он и о них слышал, и их «Куклу» и «Отмените войну» по радио слушал и запомнил, и сейчас похвалил. Тут юные красавицы мило покраснели. Всегда приятно, когда тебя хвалят. А актёр захотел послушать уже их. И сначала всех присутствующих, спев «Снежинку», пока просто под гитару и с моей поддержкой, удивила Ирма. А Инесса трогательно исполнила «Три белых коня». Хотя, девочки уже дома готовились. Правда, мы собирались как-нибудь показать песни в ресторане. Про исполнение тут, на съёмках, просто не подумали.

А песни режиссёров, как оказалось, заинтересовали. Всё-таки про новый год. Они, конечно, из другого сказочного фильма, ещё и не снятого, но, раз режиссёры посчитали, что вполне подойдут и для них, я записал им и их ноты, и слова. Конечно, и «Кубики» тоже. Пусть оценят. А для второго фильма кто-нибудь напишет уже другие песни. Может, и сам что-то выдам? Хотя, времени ещё полно.

На этот раз вечером на как бы ужин в ресторане мы с Ингой взяли и девочек. Она сама, после лёгкой трапезы, сразу спела лишь прежние песни на французском и английском языках и удалилась в номер. Всё-таки за детьми, хоть мы и оставили с ними прежнюю няню, помогавшую нам ещё в августе, надо было присмотреть. А далее концерт продолжили мы. И девочки свои песни, «Снежинку» и «Три белых коня», уже при поддержке музыкантов ресторана, спели не хуже, чем у артистов. Как бы и не по теме, и песни детские, но зал принял их выступление тепло. Тем более, во время объявления старший музыкант назвал и исполненные ими ранее, и записанные, песни. И их список, пусть пока и краткий, нехило впечатлил гостей ресторана! А там ведь были одни шедевры! И они теперь часто звучали у нас, в Советском Союзе, и на радио, и даже показывались на телевидении. А что-то засветилось уже за бугром и имело там большой успех! И, конечно, по просьбе «трудящихся», девочки трогательно спели ещё и «Крылатые качели» и «Песню мамонтёнка». А что, чего нам теряться? Ничего страшного. Так и интересно, и смело получилось. Что же, мы тоже отдыхаем, и культурно. Пусть попробуют придраться…

Небольшой концерт завершил я сам, на этот раз спев «Розовые розы» и, уже под конец, «Nostalgie», конечно, на французском языке:

— Nostalgie on se ressemble,

Tu es tendre, moi aussi.

Nostalgie je pense à elle,

Je l’appelle dans la nuit

(фр. — Грусть моя, мы так похожи,

В грёзах нежных мы — вдвоём.

Грусть моя, мне всё дороже,

Долгой ночью жду её.)

Не сильно хуже, чем у знаменитого испанца, получилось. Так и песня красивая, и мой голос вполне подходил. И сам постарался. Хлопали мне сильно. Хотя, заслуженно…

Глава 10

Кино продолжается…

На другой день после завтрака за нами опять явилась «Волга» из «Мосфильма». Режиссёры твёрдо решили включить обе песни в исполнении девочек в свой фильм. Так они прекрасно для него и подходили. Были сняты и несколько сцен с Ирмой, как бы дочкой одного из гостей Дома культуры. И она исполнила «Снежинку» во время новогоднего бала, да ещё вместе с «Песнярами». Я был тепло встречен как бы старыми знакомыми. Ведь не виделись с концерта в Колонном зале на 9 мая. Хоть и мимолетнее знакомство, но как бы слегка запомнили друг друга. Тем более, теперь «Вологда» и «Алеся», вместе с «Берёзовым соком», являлись у ансамбля как бы главными песнями. Как оказалось, «Песняры» прибыли в Москву не только для съёмок в фильме, но и для выступления на концерте в честь 7 ноября, то есть, Великой Октябрьской социалистической революции. Интересно и заманчиво, но, к сожалению, не про нашу честь… Я сам так уж особо выступать не хотел, но мои женщины не отказались бы. Но, раз нас никуда не приглашали… А так, мне от них ничего не было нужно. И сами участники «Песняров», как ни странно, уже знали, что теперь я как бы стал сотрудничать с «Синей птицей». Надо же, явно не безразличен многим подающий надежды композитор! Всё-таки отслеживают потихонечку мои шаги.

Но я жадничать и выпендриваться и не собирался. Вот и сейчас мои знакомые разжились у меня парой новых песен. «Белоруссия» и «И вновь продолжается бой», если честно, как раз ихние и для них. Песни красивые и зажигательные, так и вполне патриотические. Что же, обкраду я ещё раз великую Пахмутову. У неё не убудет.

А съёмки пока продолжались. Вот «Три белых коня» режиссёры решили дать в самом конце. И им просто требовалась сама песня. А катание на лошадях они решили снять позже без Инессы, подобрав ей похожую дублёршу. Хотя, пару мелких сцен с её участием тоже сняли. И теперь и имя Инессы в титрах фильма будет. Ну, пусть, как хотят. Главное, запись получилась хорошей. Потом звук наложат куда надо. Обе песни точно украсят фильм! И, получается, что мы не зря взяли девочек с собой. Немного и в кино снялись. Вряд ли другие девочки могут мечтать об этом? Не знаю, что получится, но, похоже, быть моей жене и её сёстрам новыми звёздами советского кино.

А ещё оба Юрия нежданно пристали ко мне насчёт истории со странным сантехником Афоней. Ну, я и рассказал им почти весь сюжет, так и несколько смешных сцен худо-бедно изобразил. Ну, не артист я. Пока только о соображении на троих и насчёт долга в рубль, так и о, ага, прикольных танцах главного героя в Доме культуры. Всё же Куравлёв молодец, запоминающийся образ создал! Да, и встречу двух друзей детства худо-бедно изобразил, осторожно прикалываясь под Крамарова. Хотя, все поняли. Может, и подумают режиссёры на досуге? Если вдруг загорятся новым сценарием, то однозначно помогу. Если смогут снять и этот фильм о бездушном человеке, которых много среди нас, то карты им в руки! Пусть ещё больше прославятся. Я даже авторства не попрошу. Что мне сейчас пара тысяч рублей? Главное, участие!

А в субботу мы действительно отдыхали. До обеда спокойно совершили ещё одну длинную экскурсию по Красной площади и далее прогулялись и до Лубянской площади с «Детским миром» и памятником Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому. Конечно, много и фотографировались. Правда, было холодно, даже градусов десять ниже нуля. Погода не совсем подходила для длительных прогулок с детьми. Жаль, что в августе сама Инга с мамой испортили и мне, и себе отпуск. Правда, сейчас я даже не заикался об этом. Всё-таки теперь отношения с женой у меня наладились. Можно сказать, что они были даже на уровне «медового» месяца!

Но после полудня наш отдых нежданно прервали. Горничная сказала, что в одной из соседних комнат меня ожидает как бы мой давний товарищ. Я, конечно, весь напрягся, но пошёл. Всё-таки уже, ага, не тридцать седьмой год, и репресировать меня не будут. Правда, не знаю, что было в те времена, поэтому не мне судить. У меня и сейчас полно хлопот. Немилость ко мне со стороны начальства на заводе всё ещё продолжалась. Хотя, я и беспокоился зря. Меня спокойно ждал, надо же, сам прежний помощник дорогого Ильича!

— Что же, Слава, по поведению твоей жены видно, что в вашей семье всё хорошо. Мы все очень рады этому.

Ну, да, в августе и этот помощник тоже принял немалое участие в сохранении нашей семьи. Пусть семейные украшения князей Репниных-Волохонских мне пришлось выкупить аж за сорок тысяч рублей, но что эти траты, если мне удалось удержать Ингу с собой. Жаль, но окончательно склонить её на свою сторону у меня тогда не получилось. И лишь недавно мне пришлось сильно напрячься от нежданного появления очередного хахаля жены Вадима Перетурина, и немного поставить на место её саму. Мне хотелось разобраться и с «приставаниями» этого Вадима, но пока не время! Может, как станет ясно с подлым подбросом валюты? Жаль, но Инга и после своего признания явно продолжала метаться. Вроде, хоть сейчас в Москве слегка успокоилась? Но тут у неё более интересные занятия нашлись, чем отвлекаться на пустые мечты о вечной любви с одним подонком. Она его ещё не скоро увидит. Хотя, лучше меня и не найдёт…

— Спасибо! Да, в нашей семье всё хорошо. Вот, нас и на съёмки фильма «Эта весёлая планета» пригласили. Интересный и красивый фильм. Как раз для празднования Нового года. Несколько песен с нами записали. Вроде, удачно получилось? А пока, раз есть такая возможность, мы решили немного погулять по Москве.

— Уже наслышан, Слава. И фильм, похоже, неплохой получается, и песни там хорошие. И сестрёнки твоей жены там к месту пришлись. И сами хорошие и хорошенькие, и голоса тоже красивые. Пригляди за ними, Слава, и поддерживай. Нам они тоже сильно понравились.

Ясно, что за нами приглядывают. И помощник нашего вождя явно видел записи фильма и нашей беседы с Куравлёвым. Может, по просьбе важных товарищей её и записали? Ну, ничего страшного. Нам уж точно ничего не будет. И режиссёры от лишнего внимания к своему творчеству не пострадают. Наоборот, им же лучше будет.

Но вот далее важный гость начал рспрашивать у меня о моих печальных делах с КГБ. Что же, всё рассказал. Но вот про то, что сам и переложил кулёк с валютой, умолчал. Решил, что лучше не стоит привлекать к себе лишнего внимания. Как раз на таких «мелочах» и можно засыпаться. Пусть хоть что думает, не важно. Если кому-то надо, пусть попробуют доказать! И так ясно, как всё на самом деле происходило! Так для меня особой опасности и нет. Хоть как бы и не совсем хороший поступок, но вынужденный. Тем более, я человек с будущего и успел пропитаться моралью нового времени, и прежняя наивность с меня уже давно слетела. Если бы меня задержали даже с подложенной валютой, то вряд ли я смог оправдаться. И сейчас с меня где-нибудь в подвалах, ага, следователи КГБ безжалостно выбивали бы показания. Вряд ли я им сознался? Но и мою семейную жизнь они бы сломали, и репутацию слили бы под ноль, и вышел бы я на волю, если бы смог выжить в тюрьме, лишь через десяток лет. Всё-таки сумма небольшая была. Но мог и не выжить. Меня гнобили бы специально и сами правоохранители, и преступники. Само собой, и Инга, и так державшаяся рядом со мной чудом, однозначно и сразу бы улетела в чужие объятия, и мои дети не признали бы чужого дядю, к тому же, злого уголовника. И я бездарно и зря потерял бы, ужас!, сколько драгоценного времени! А ведь на кону как бы и судьба нашего великого Советского Союза! Я, конечно, вряд ли его спасу, но хоть попытку надо сделать!

— Значит, сотрудники КГБ и хотели опорочить? Да, нехорошо! Что же, Слава, разберёмся, дадим достойную оценку. Можешь не беспокоиться, больше к тебе и вашей семье приставать не будут.

Ну, приставать теперь, наверное, точно не будут? Так я и сам не сплоховал, и далее бы выкрутился. Вряд ли этот помощник нашего вождя, судя по многим обстоятельствам, ага, проклятого «дела», мне бы помог? Хотя, явно и не собирался? Судя по показной немилости начальства и наглым действиям подлых, ага, «чекистов», вообще-то, «оборотней в погонах», никто в Москве мне не покровительствовал. Понятно, что и дорогому Ильичу было не до меня. Может, даже и не вспомнил ни разу? А если и вспомнил, то, скорее, с досадой? Если что, хоть слово вождя, весь Ленинград про это бы знал и никто бы в мою сторону косо не посмотрел. Так ведь и сейчас помощник, ага, «шифровался» и на встречу со мной явился тайно. Явно в какие-то свои тайные «игры» играет. Но, что имеем, то с этим мне и жить. И добиваться особых милостей от вождей я не собирался.

— Тут у нас к вам ещё одно дело имеется. Принято решение, что вам с женой тоже надо выступить на праздничном концерте. — Вот это было уже нежданно. Хотя, раз и за съёмками приглядывали, то знали и о наших, ага, «концертах» в ресторане. Так уж высоко я не метил, но насчёт ещё большей славы, ага, для пропаданца Славы и его прекрасной компании, конечно, думал. — Насчёт твоей жены, думаю, что уже ясно. Пусть она споёт песню о Че Гевара. Кубинские товарищи попросили. А ты сам, Слава, можешь исполнить любую песню. Само собой, сначала песню чилийских товарищей, и вместе с женой. Говорят, и она очень яркой получилась. Можно ещё и другую. А пусть выступит Инесса с «Отмените войну». Не буду скрывать, эта песня очень понравилась многим ответственным товарищам. Для концерта в самый раз будет. В общем, готовьтесь!

Что же, раз принято такое решение, надо исполнять. Ладно, Ирма пока посидит с детьми. Тут я, чтобы потом вопросов не было, немного пропел помощнику строки из песни «А река течёт» той же группы «Любэ», у которой уже 'свистнул много чего. Часть слов я там, так-то, немного, всё же переделал. И ему, хоть и не в честь Великого Октября, песня понравилась:

— Ладно, Вячеслав, ты у нас всё-таки оригинал. Но можешь не беспокоиться, песня подходит.

Хотя, помощник уже знал, что я отдал «Песнярам» пару песен и даже что именно. И он мне между делом сообщил, что им срочно придётся выучить вторую песню. И мне надо было слегка помочь им. Вот встречаться с моими близкими гость не стал. Он и со мною встретился тайно. Ну, его дела…

Инга и Инесса моё сообщение о нежданной встрече приняли с радостью. Ирма слегка опечалилась, но понимала, что нас выбрали одни важные люди. Я пообещал грустной девочке, что уже дома подберу ей хорошие песни. Тоже нехило отметится.

Так что, ближе к вечеру мы дружно отправились в Колонный зал. Я там уже выступал, поэтому куда, знал. Пропуска для нас были готовы, даже на детей. И условия для них обеспечили хорошие. Наше нежданное появление многих артистов, привлечённых на концерт, опять нервировало, но не особо и удивило. Явно привыкать стали, что есть в Советском Союзе один странный и довольно успешный автор, как Вячеслав Репнин.

Мы репетировали с прежним же оркестром, как оказалось, под управлением великого дирижёра Юрия Силантьева. И наши четыре песни, пусть и не совсем в тему, пришлись для концерта впору. И «Песнярам» пришлось оставить свой вечный «Березовый сок» и взяться за новую песню. Нет, ей, так и мне они были рады, и моё, хотя, скромное вмешательство в свою репетицию приняли спокойно. Тем более, работая с двумя ансамблями, я уже научился, что да как.

Остальные два дня у нас ушли на репетиции. Хотя, не особо напряжённый график был. Мы и по Москве погулять успели. Но уже на разные театры и прочие места досуга у нас времени не осталось. Ещё и в ресторан перестали спускаться. Всё-таки пока не стоило раздражать высокие советские власти выступлениями там. Они это не любили. И так неплохо отметились. Зато вот по телевизору, хоть и не все серии из шести, так и отрывками, «Как закалялась сталь» посмотрели. Да, понравилось! Хотя, давно забытое старое!

Вечером шестого ноября состоялся и сам праздничный концерт. Меня с песней «А река течёт» выпустили почти в самом начале. Надо же, и ведь не про революцию, но разрешили:

— Сядем с отцом, сядем вдвоём,

На крылечке до утра, до утра.

Поговорим о том, о сём,

Просто так, для души, до утра.

Хоть и не по теме, получилось вполне трогательно. Я был в гражданской одежде, но с зелёной фуражкой. Разрешили! Я же пограничник! И на груди у меня блестели награды! Но, вообще-то, редко у кого, даже у бывалых фронтовиков, не считая разных больших начальников, встретишь два ордена «Красной Звезды» и медаль «За отвагу»! Сразу видно, что боевые! Жаль, что родители Вячеслава умерли так рано! Мне самому поговорить не с кем!

Зал принял песню тепло. Да, не ожидал! Но, на этот раз, как в мае, никто не позволил мне, ага, развернуться…

Сильно блеснула в середине Инга. Песня о Че Геваре тронула весь зал. На этот раз и вид у неё был грозный и трогательный. За спиной моей жены виднелся настоящий АКМ, пусть испорченный, а через шею висели ясельки с Никитой. И наш сын спокойно взирал на зал. Хотя, всё как бы в клипе, оставшейся в моей памяти. Я и сам сидел на тумбе с гитарой в руках и подыгрывал оркестру, и сбоку у меня висели ясельки с Наташей. Но и у меня за спиной виднелся грозный АКМ! И портрет пламенного революционера на сцене висел, и в конце песни прозвучал и небольшой отрывок из его выступления. Да, красиво получилось. Нам, точнее, Инге, грозно спевшей песню, рукоплескали очень сильно. Пришлось исполнить её ещё раз. Но мы сильнее удивили зал ещё и с яростной «El pueblo unido». Нас грозно поддержал и мужской хор. Ещё и ведущий сначала объявление сделал, что в знак солидарности с чилийскими товарищами и памяти о замученном военной хунтой великом чилийском поэте Викторе Харе. Получилось очень сильно. Яростный и в то же время и нежный голос Инги очень трогательно вплёлся в грозный мужской хор. Нам рукоплескали намного сильнее. Зал искренне вскипел в сильном негодовании. Конечно, и тут нам пришлось выступить во второй раз. Как нам сообщили, и сам дорогой Ильич, и многие ответственные товарищи, и важные иностранные гости присутствовали на концерте. Так что, мы тут не просто песенки пели и услаждали слух важных лиц, а участвовали в важном и нужном политическом мероприятии.

После этого моя жена трогательно спела ещё и «Прекрасное Далёко», на этот раз без автомата и Никиты. Попросили. Честно говоря, тоже в пропагандистских целях. Это ведь знаковая песня о советских временах. У меня при её прослушивании всегда возникало большое волнение в душе и голос садился.

Да, какие прекрасные времена могли ждать советских людей, но… не сбылось! А эта песня, можно сказать, одна из коронных номеров Инги. Конечно, и сейчас рукоплескали ей сильно.

Чуть позже и Инесса тронула зал. Девочку, раз у неё сама песня, получается, с политическим смыслом, специально выпустили почти в самом конце. Ей рукоплескали тоже сильно, и тут организаторы нежданно попросили девочку спеть, надо же, «Облака»! Хотя, и она сама не растерялась, и оркестр был готов. Нежданно получилось сильно контрастно и трогательно! Аплодисменты продолжились и далее, но, конечно, девочку уже больше на сцену не выпустили.

И сразу же за Инессой выступили и «Песняры» с «И вновь продолжается бой». Хотя, и она, и Ирма вместе с ними, как солистки. Хоть и не Большой детский хор, но получилось красиво. Ясно, что и «Песняры» вместе с девочками заслужили аплодисменты, наверное, и похлеще, чем Инга. Хотя, песня тоже ведь знаковая. Что ни есть советская и патриотическая песня, и на концерте пришлась к месту. На этот раз никто к ней придирался. Сам помощник вождя сказал, что она была одобрена на самом верху!

Глава 11

Москва слезам не верит…

Далее выступили уже «Самоцветы» с «Мой адрес Советский Союз», как было даже объявлено, ага, в моей обработке. Никак не ожидал! Ансамбль однозначно нехило выступил и даже удостоился повторного выхода. И концерт закончился, конечно, торжественным исполнением «Интернационала» ансамблем имени Александрова. Да, однозначно красиво и мощно получилось! После такого исполнения и сам захочешь стать революционером и смести к ядрена фене всех проклятых буржуев! Хотя, у меня на них и так зуб большой был!

Хоть я и выступил лишь с одной песней, был доволен. А мне больше и не надо. Главное, показался на всю страну, и ладно. А ещё больше были довольны мои красавицы. Вот они отметились очень сильно. И Инга, и Инесса выступили бесподобно. Лишь Ирма чуть грустила. Хоть и она участвовала, но так, слегка. Но, ничего, мы с ней позже запишем хорошую песню, скорее, уже вместе с Эстрадным оркестром. Думаю, что после этого концерта уже никто не посмеет косо посмотреть в мою сторону.

И уже после концерта «Самоцветы» ненадолго подошли к нам и дружно поблагодарили меня как бы за мой вариант песни. Она сейчас звучала из каждого, ага, «утюга». Они явно хотели выпросить у меня что-то, но, к счастью, до этого разговор не дошёл. Помешали «Песняры». Весь ансамбль был сильно доволен. Нехило отметились, и с новой песней. Так у них и свои солистки имеются.

Седьмое ноября мы, честно говоря, просто отдыхали. Хотя, до обеда, оставив Ингу с детьми, я с девочками вышел на улицу. Мы немного посмотрели на демонстрацию трудящихся Москвы, но нас, как чужих, в общий поток не пустили, так и сами лезть не стали. Большая прогулка по Красной площади и даже до собора Василия Блаженного, где фотографировались на его фоне, и обратно, у нас состоялась уже позже, под вечер. Так сказать, тоже провели свою демонстрацию. А вечером мы просто смотрели телевизор. Решили, что в праздничный день, так и после важного концерта, в ресторане нам лучше не появляться.

А на другой день после полудня я как бы решил ненадолго съездить к Серёже Ефимову. Всё же друзей нельзя забывать. Инна не возражала, так и после долгой утренней прогулки с посещением «Детского мира» наши дети требовали внимания. Конечно, я поехал, но никого не застал. Похоже, отлучились куда-то? Так я специально предварительно звонить не стал. Телефоны в наших номерах явно прослушивались, поэтому мы ничего лишнего там не болтали.

Но моей целью сейчас было совсем другое. Мне на обратном пути, конечно, усиленно пришлось попыхтеть и сильно побегать по магазинам, чтобы вычислить и слежку, и как бы сбить её со следа. Но на этот раз я так никого за собой и не обнаружил. Хотя, и во время составления писем тоже принял все меры предосторожности. Я подготовил лишь два письма, и немного длинных, как бы в адрес разных людей. И они, вроде, ушли. Надеюсь, их на почте не проверят? Вроде, и не должны? У органов просто возможностей не хватит, чтобы проверить всю переписку граждан СССР. Но внутренние самодельные конверты поменьше, вложенные в вырезки из газет со стихами, предназначались лишь одному человеку. Я надеялся, что оба получателя передадут их кому надо.

В гостиницу я явился поздно, но с покупками. Мне же надо было обеспечить себе алиби. И жена, и девочки радостно приняли подарки. Так-то, я всегда им что-нибудь дарил.

Следующий день у нас тоже ушёл на прогулки по Москве. Инга, явно памятуя об августе, похоже, ни с кем из прежних подруг и друзей созваниваться не стала. По крайней мере, при мне. Явно решила, что это может мне и не понравиться, так снова нежданно и что-нибудь нехорошее случится? В связи с прошлым случаем у нас недоброжелателей в Москве хватало. Я знал, хоть и без особых подробностей, и Инга наверняка, скорее, от родителей, что пока жирдяи сидели в предварительном заключении, и по ним уже велось следствие по обвинению их в разных нарушениях советских законов. Всё контрабанда, фарцовка, незаконная литература и даже валюта. Короче, полный букет. Так и их родители были сняты со своих должностей. В общем, опять те же зазнавшиеся ответственные товарищи и их «мажористые» дети, что и в кругу общения Инги. Хотя, уже бывшем. Как она вышла за меня замуж, со многими подругами и друзьями отношения у неё прекратилась. Мы об этом речь ни разу не затрагивали, но, как я знал, её близкая подруга Катя Громова теперь, после связей с Кириллом Тагировым и Альбертом Липатовым, ныне осужденных на десять и пятнадцать лет за фарцовку и валютные махинации в особо крупных размерах, пусть и вовремя отскочившая в сторону, всё равно связалась не с теми дружками и стала чуть ли не валютной проституткой. Имеющиеся у неё данные, конечно, пока позволяли. С несколькими близкими подругами Инга, то есть, уже мы, продолжала поддерживать очень даже близкие отношения. Алина Вьюгина, крестная нашего сына Никиты, лишь недавно была у нас в гостях вместе с мужем Семёном. Вот с Мариной Малевич, ныне Григорьевой, Инга общаться полностью прекратила. Хотя, я и сам с её мужем, бывшим своим приятелем Юрой, тоже не общался. Но это он сам разорвал отношения со мной. По достигшим до нас слухам, отношения у пары сильно разладились, и они как бы и собирались разводиться. Прежний друг Марины Гриша Думский тоже получил срок в десять лет. Ну, это уже их дела. Он и его шайка, в сущности, сами попались. Тут я как бы не причём!

…Но у меня в Москве имелись и свои дела. Ближе к обеду я отлучился в Всесоюзное агентство по авторским правам. Оказалось, что ВААП, как бы созданная лишь двадцатого сентября, ещё только налаживала свою работу. У него пока даже постоянного места работы не имелось! Но главным там был назначен прежний главный редактор «Комсомольской правды» Борис Панкин, и, как бы, его и большую часть сотрудников можно было поймать именно там. Ну, я и направился сразу же в редакцию, расположенную на Малой Бронной, и меня туда пропустили. Вообще, вневедомственная охрана отнеслась ко мне вполне благосклонно. После некоторых распросов мне удалось найти холёного, одетого с иголочки мужика средних лет, оказавшимся сотрудником какого-то Управления по вопросам художественной литературы, музыки и изобразительного искусства. На вид, вроде, нормальный, не жулик. И, на моё счастье, и он обо мне был прилично наслышан!

— Вячеслав Репнин? Из Ленинграда? Очень приятно! Это же Вы у нас автор и исполнитель, широко известный и за границей? — Я спокойно кинул. — Да, безусловно, удивили! Это же у Вас валютные контракты с «PolyGram Records»? И даже три? Весомо и похвально! Вячеслав, у Вас произведения однозначно мирового уровня! Странно, что Вы обратились к нам. Вы же могли спокойно зарегистрировать всё и дома, в Ленинграде, в Союзе композиторов?

И я вынужден был сознаться:

— Я прошу извинить меня, но, к сожалению, там что-то не так и, фактически, отказались принять мои работы. Я могу исполнять свою музыку и без регистрации, но меня и так постоянно склоняют насчёт преклонения перед Западом и обвиняют в прозападности музыки. Явно желают, чтобы я вообще бросил заниматься музыкой!

— Понятно. Что же, к сожалению, знакомая ситуация. Но Ваша музыка, Вячеслав, однозначно не прозападная! Ничего страшного, не расстраивайтесь. Вы что ни есть наш, советский, автор, и один из лучших! Мы тут на Вашей стороне. — И эти простые слова бальзамом пролились на мою израненную душу. Конечно, полностью свой! И тут последовал вопрос, слегка удививший меня. — У Вас, Вячеслав, есть новая готовая инструментальная музыка, как там, да, «космическая»? Или новые песни на иностранных языках?

Ага, этот кадр что-то от меня хочет! Хотя, понятно!

— Прямо с собой не имеется. Но по парочке композиций и песен могу предоставить уже завтра. Их нотные записи хранятся дома, в Ленинграде, но память у меня хорошая, и востановлю быстро.

— Вот и прекрасно! Обязательно ждём Вас завтра. Если честно, с добавлением к предоставленной здесь музыке новых работ можно даже заключить новый валютный контракт!

А мужик-то мне стоящее дело предлагает! Полностью готов! Я не собираюсь нарушать советские законы, и раз товарищ намекает на новый валютный контракт, то почему бы и нет?

И Владимир Яковлевич повёл меня к другому сотруднику, как оказалось, уже из Управления по экспорту и импорту прав на произведения. Чуть позже подошёл и сам Борис Дмитриевич. И мы с ним вполне тепло, хоть и накоротке, побеседовали. Вежливым и приятным собеседником оказался. Хотя, всё же бывший газетчик и немалое лицо в Союзе, им себя блюсти надо. Руководитель этой важной конторы, оказалось, тоже был достаточно наслышан обо мне. Хотя, уж такого автора, как я, не знать было невозможно. Борис Дмитриевич присутствовал и на недавнем праздничном концерте и, конечно, наше выступление видел.

— Да, Вячеслав, хорошо Вы выступили! И Ваша жена, и её сестры! Как нам тут известно, и у них тоже валютные контракты с «PolyGram Records». И мы тут рады, что Ваши произведения и вы все весьма востребованы за рубежом! Так и далее постарайтесь высоко держать честь нашей страны!

Конечно, раз там одни шедевры, востребованы! Даже из «моих» последних четырёх десятков работ, пока незарегистрированных, полдюжина инструментальных композиций могут ещё как взлететь за бугром! «Salut» и «Si Tu T’Apelles Melancolie» самого Джо Дассена, «Nathalie» и «Nostalgie» Хулио Иглессиаса в моём исполнении, так и «Midnight Dancer» «Арабесок» и «Hasta Siempre, Comandante», уже Инги, сделают из нас, и так уж нехило известных, мировых певцов! Так и песни на русском языке хороши, одни шедевры!

Что же, у меня все документы приняли и пообещали сразу же всё рассмотреть, и зарегистрировать как полагается. Но мне надо было обязательно заглянуть в ВААП завтра и принести обещанные четыре произведения. Ну, это мне не трудно!

Конечно, обратно в гостиницу я вернулся радостный. А то в Ленинграде явно хотели меня слегка прессануть. Но шиш им! Так мне напрямую с Москвой работать проще и выгоднее. Тем более, оказалось, что свои произведения сначала лучше публиковать за границей. Можно получить весомую часть выручки, и даже валютой. Хотя, опять же, чеками. Тем не менее, так я могу стать ещё богаче. Надо же, мне так и так придётся добиваться любви Инги! Иначе она меня запросто разорит. Шутка шуткой, но в случае развода мне придётся платить бывшей жене большие алименты за детей. Мне их вряд ли оставят? Николай в своей жизни встречал многих мужчин, которые, чтобы не платить алиментов, вообще переставали работать или занимались исключительно «левыми» делами. И детей жаль, но и жёны сволочи! Что делать, жизнь странная и сложная штука! Часто бывает, что и самые близкие люди становятся кровными врагами.

Мне надо было немного поработать. Но от вечерней прогулки с детьми я не отказался. Ну уж нет! Оставлять своих кровиночек без присмотра, и в таком огромном городе? Даже в советские времена? Тем более, у меня и сейчас врагов хватает.

Конечно, поработал — ночь не спал, но записал. Я опять нагло лишил будущего «космического» композитора шедевров. «From Earth To Mars», «Voices of Jupiter», «Flying Nightmare» и мне чётко подойдут. Подобрал и песни. Одну, «Fly to the Moon» из репертуара «Modern Talking», сразу же выбрал как бы для себя, а вторую, «Angel Of Love» от Lian Ross, для Инги. Сама мелодия уже была записана в июне на Ленинградском радио, но текст я тогда, из понятных причин, зажал. Ладно, объяснюсь с ней как-нибудь. Но пусть запомнит! Получилось пять штук. Посмотрим, что получится. Так мне всё равно деваться некуда. Не сбегу же я, чтобы стать миллионером, за бугор!

К полудню следующего дня наша семейка в полном составе заявилась в редакцию. Это сам Борис Дмитриевич попросил. Явно решил поближе познакомиться с нынешними и будущими светилами страны. И многие другие сотрудники бросали на нас любопытные взгляды. Ну, мои женщины к вниманию к себе уже привыкли, так и сами жаждали хороших знакомств.

У меня сразу же приняли все новые работы. Сотрудники ВААП были довольны. Так одни шедевры же сдал. Я как бы и прозападный автор, но и ранее, и сейчас обеспечил стране поступление валюты. Пусть хороший контракт заключат. Мне не жаль и, хоть и нехорошо, не своё. Хотя, и нам самим немного перепадёт.

Ещё лица сотрудников прямо лоснились от важности. Они и посматривали на нас свысока. Ясно, что паразиты, но, что делать, и они нужны. Без бюрократов тоже никуда. Лишь бы они своё место знали. Но, к сожалению, чаще бывает наоборот…

Мы дружно рассказали и о своих литературных опытах. Так и все рукописи были взяты с собой. Я их ещё и перевёл на английский язык. Мог и на другие, но пока не стал, так и времени не хватило.

— Да, Вячеслав, вы все нас удивили! Надо же, весьма хорошие фантастика и перевод. Ну, да, вы же у нас и другие языки знаете. Что же, оставьте, посмотрим, что можно сделать.

А всё-таки нехило мы тут насочиняли! Три моих рассказа и совместная с Ингой повесть о полете на Марс уже были напечатаны в газетах «Ленинградская правда» и «Вечерний Ленинград». Две мои повести о битвах роботов и войне людей с арахнидами и серия из двух частей о космическом десантнике, уже совместная работа, пока лежали в их редакциях, но оттуда не было ни отказов, ни ответов. И, конечно, сотрудники ВААП с интересом уставились на восемь частей сказки о коте Леопольде. Можно было дописать и вторую часть сказки о мамонтёнке, но не всё сразу. Так что, теперь мы все точно писатели. Примут нас в члены какого-либо Союза или нет, не важно. И так обойдёмся! Зато, судя по вниманию сотрудников агентства, нас явно могут напечатать за бугром!

Так как мы всё-таки, хоть и прибыли в ВААП, находились в редакции «Комсомольской правды», то чуть позже на нас насели уже журналисты. Редактор музыкального отдела газеты Александр Петрович взял у нас всех, исключая, конечно, малышей, интервью. Нас несколько раз и сфотографировали.

Нет, мы нисколько не выпендривались — что попросили, то и рассказали, поделились своими дальнейшими планами. Так-то, всё как у людей. Мы скромные. Я и сам не скрыл, что музыка у меня как бы хобби, и мне больше нравится изобретать. Оказалось, в редакции и не знали, что изредка появлявшиеся в торговле автоматические стиральные машины, микроволновки и мультиварки производства Кировского завода мои изобретения. Они, оказалось, полюбились потребителям и являлись страшным дефицитом, и пока расходились исключительно по блату. Ну, тут я им ничем не мог помочь. Я же не крутой и, главное, патриотично настроенный коммерсант, имеющий свои заводы, чтобы мигом наладить их производство. С другой стороны, и олигархи нового времени и в Российской Федерации, и других бывших республиках Советского Союза откровенно плюнули на производство. Они плотно насели на «трубу», и им проще было всё таскать в свои страны из-за бугра, больше, конечно, из Китая, сейчас, хоть и социалистического, но, вообще нищего! Это чуть позже Запад, чтобы столкнуть его с СССР и получить больше прибыли на дешёвой рабочей силе, нехило вложится туда и всё поднимет. А пока эта страна, забыв о помощи СССР в годы второй мировой войны и позже, точила на нас зубы.

Мы ещё прямо в редакции дали и журналистам, и работникам ВААП небольшой концерт, исполнив там под гитару и пианино свои последние шедевры. Явно захотели посмотреть на наше живое исполнение. Концерты по «ящику» всё же не то. Может, там, ага, как позже массово стало, уже «фанеру» гонят? Конечно, не перед первыми лицами государства. Ничего, мы не сплоховали, достойно выступили. У нас получилась скромная культурная программа. Я спел «Удивительные кони» и «Nostalgie», Инга — «Woman in love» и «Кубики». Ну а девочки охотно показали «Песню о снежинке» и «Эх три белых коня». Всё же эти песни вошли в новый фильм, и журналистам было интересно узнать разные новости из киношной «кухни». А нам не жалко, так и как бы приятно было осознавать свою причастность к «важнейшему из искусств»…

Глава 12

Дома лучше…

Вообще, неплохое интервью мы дали. Можно сказать, и себя в обиду не дали, и сделали ещё шаг к «сияющим вершинам». Так почему бы этим важным людям воочию не посмотреть, помимо нас с Ингой, и на юных красавиц, и уже сейчас советских знаменитостей? Ясно же, что они подавали большие надежды…

Я ещё охотно показал журналистам и работникам ВААП и сборку «своих» магических кубиков. Они уже разошлись по всему Советскому Союзу. Журналисты слышали, что их как бы изобрёл советский изобретатель, но, оказалось, что это я, понятия не имели. Так пока никто у нас в стране меня и моих милых женщин никак не двигал и не прославлял. Глухо всё было! Пару раз в ресторане «Кавказский» к нам приставали французы и англичане, так каким-то чудом второй, Джон Ричардс из английской «Sun», смог посмотреть концерт «Мая» и слегка погостить в нашей квартире, и всё! Ни один советский журналист так и до сих пор не удосужился взять у меня интервью. Понятно, не было команды. Это мы тут сюда как-то случайно сами залетели. А ведь у меня отец, Василий Репнин, Герой Советского Союза и воевал вместе с самим дорогим Ильичем, а я и сам дважды орденоносец. Журналисты про это как-то слышали, но уже давно выкинули из головы. Тоже не было задания.

И когда я слегка рассказал им и о подвигах отца, так и службе Вячеслава и его друзей на китайской границе, а потом и о своём задержании в Будапеште иностранных шпионов, они взглянули на меня с изумлёнными глазами. Ну, да, перед ними сидел скромный герой, до этого неинтересный никому. Честно говоря, и в новые времена мои скромные подвиги и трудовые достижения вряд ли кого привлекли? И даже успехи в музыке! Разве что, если бы смог пробиться куда надо? Там тоже чужих не принимают! Вот грязные дрязги между мной и Ингой наверняка стали бы самыми желанным сенсациями. Тем более, за полтора года наших отношений их накопилось достаточно. Хотя, я и сейчас не стал распространяться о случайных задержаниях преступников. Как-то не то будет, и Инга не поймёт, и наш светлый образ может слегка померкнуть.

И, хорошо, что никто не спросил, и сам я старательно умолчал о происхождении Вячеслава. Это тоже журналистам ни к чему. Может, и так знают, так потом допытаются. Отец у меня, конечно, не адвокат, но майор в отставке и фронтовик, а мать обыкновенная медсестра, а потом учительница — короче, мои родители и я, хоть и не из рабочих и крестьян, но из служащих. А сам инженер, и жена тоже работница Кировского завода. Тут к нам придраться было уже ни к чему. Вообще, мы простые советские граждане и горячо любим свою Родину, и, по мере своих сил и возможностей, стараемся быть полезными и достойно продолжить дело своих родителей.

И только вечером мы, нагулявшиеся по Москве и накупившие кучу подарков, сильно довольные, сели в поезд и отправились к себе в Ленинград. В субботу должен был состояться очередной концерт ВИА «Ласковый май», и девочки там были записаны на исполнение своих прежних номеров. И, конечно, они и сами намерены были выступить, и подводить друзей не желали.

Утром в субботу, десятого ноября, мы были уже дома. Сразу же к нам явились Анна Васильевна и Игорь Оттович. Хотя, понятно, куда им без своих милых дочерей⁈ Вроде, они, особенно тёща, приняли и внуков? Анна Васильевна, несмотря на наши не самые лучшие отношения, явно прикипела к Никите и особенно Наташе самыми нежными родственноми чувствами. Так и тесть посматривал на них тепло. Ну, не чужие, как я. Их отец просто шёл к ним в дополение. Хотя, я на это и не думал обижаться, и, вообще, не обращал внимание. Пусть тесть с тёщей всегда опекают своих внуков.

Жаль, конечно, что родители Вячеслава так рано умерли… Тем не менее, и у моих детей имелись вполне терпимые дедушка с бабушкой. И пусть они ещё долго здравствуют! А что тесть с тёщей пока, скорее, и насовсем, мне совсем не друзья, то, как в песне, неприятность эту мы переживём… А вот их сын Вальдис после сентябрьского охлаждения моих отношений с его родителями явно решил их со мной не возобновлять. Ну, он уже взрослый человек, и мы друг в друге не нуждались. Пусть спокойно учится в своём университете. Вот с тёщей можно было попробовать замутить что-то! У неё голос тоже был не хуже, чем у дочерей! Хотя бы для лучшего налаживания отношений. Даже не для себя лично, а детей.

Ну, у меня песен много, можно что-то и подобрать! Я обратился к Анне Васильевне сразу после того, как мы, наконец, устроились в квартире. Чего откладывать всё в долгий ящик?

— Анна Васильевна, разрешите сообщить, что мы съездили в Москву с ветерком, и все вернулись в целости и сохранности. Могу я заслужить у Вас милость или, скажем, сделать Вам подарок? За Ваших славных дочерей! У меня тут пара песен образовалась. Одну, конечно, Инге, а вторую, если можно, Вам?

— А ты, Слава, надо же, уже ко мне льститься стал? Раньше немного злой был. Но, вообще-то, ты у нас хороший.

— Конечно, хороший, Анна Васильевна. Всегда был таким. И, знаете, у Вас ведь тоже хороший голос. Зачем пропадать? Нас, конечно, пока отодвинули от музыкальной деятельности, но, думаю, что скоро появятся возможности записаться. Подготовитесь, Анна Васильевна, и Вас запишем. У нас вся семья будет музыкальной!

И видно было, что глаза тёщи тут же сильно потеплели, и лицо заулыбалось. Конечно, кто откажется от малой толики славы? Так ведь и зять свой, а не чужой. И мне, несмотря на «разногласия» и как бы состояние «холодной войны», не хотелось думать о другой тёще.

Предложенные мной «Коралловые бусы» и «Погода в доме» очень даже понравились моим женщинам. Инга тут же отказалась от первой песни в пользу матери. Хотя, верная дочь. И когда Анна Васильевна их спела, дочки наперебой бросились поздравлять мать. Так и Игорь Оттович по-другому взглянул на жену. На самом деле, красиво получилось. Конечно, не быть тёще эстрадный дивой, но, если удачно всё запишем, память останется. Ну а я, надеюсь, ещё на шаг приблизился к завоеванию сердца жены.

После полудня мы всей семьей отправились сначала на репетицию, а потом и остались на концерте «Ласкового мая». Да, комиссия поработала, слов нет, «достойно». Нет, я нисколько не был против цензуры. Это она не допускала на советскую эстраду разную чернуху. Вот и исполнялись в Советском Союзе весьма достойные музыкальные произведения, вообще, шедевры!

Но пока притесняли нас! На этот раз ещё четыре номера с «моей» музыкой были заменены на произведения членов Союза композиторов, больше на песни в исполнении хора. Как оказалось, как бы из-за отсутствия на репетициях, и Ирму сняли с хора, а у Инессы отняли оба номера. Хоть как бы по рекомендации комиссии, но, всё-таки, по требованию комитета комсомола завода. И среди солистов оказались незнакомые мне мальчики и девочки. И первые участники получили лишь по одному номеру.

Хотя, имелись и хорошие новости. Как оказалось, Володя Быков уже перешёл сюда, и у ВИА появился новый и хороший клавишник. Значит, качество исполнения инструментальной музыки можно повысить. Пришлось мне срочно съездить домой за своим синтезатором. И музыка уже зазвучала по-новому. Ирма с Инессой сильно огорчились, но тут и с ними всё решилось. Игорь Аркадьевич, специально явившийся на концерт, и Савелий сразу же попросили их спеть песни, которые они исполняли на съёмках фильма. Правда, пришлось им убрать «Песню крокодила Гены» и «Трус не играет в хоккей». Но и они уже исполнялись с середины августа.

Мы это ожидали и были готовы. Хотя, никакой обиды у меня не возникло. Тем более, не я тут не распоряжаюсь, так и что мне хотелось показать, уже прозвучало, так и было записано. Ну, не знаю, сколько сможет продержаться Савелий, но, думаю, раз дела так зашли далеко, его скоро из ВИА выживут. Так что, и ему пора начать готовить запасной аэродром. Придётся намекнуть.

Композитор поговорил со мной и принёс извинения, но не он тут всё решал. Мы рассказали маэстро и своим друзьям о поездке. Она для нас вышла очень успешной и приятной. Правда, что там мы делали в ВААП и редакции «Комсомольской правды», пока скрыли. Наши дела в первой конторе совсем не для чужих ушей, а что там напишет газета или не напишет вообще, узнаем скоро.

А мне самому так уж постоянно выступать не совсем охота, да и вокальные данные у меня не так уж особо, к примеру, как у Хиля, блещут. Хотя, бывает, что и я попадаю, ага, в масть! Так и у многих знаменитостей вокальные данные были не очень. И знаний не хватает. Блистать на сцене не совсем моё дело.

Что касается жены и девочек, будем выступать потихонечку и с новыми песнями и музыкой. Уж после блестящего выступления на праздничном концерте в честь 7 ноября, вряд ли кто будет нам отказывать? Ещё и просить будут. Нам больше и не надо. Кем станут, как вырастут, Ирма и Инесса, не совсем моё дело. А вот самому готовить из жены профессиональную артистку, мне не хотелось. Пусть слегка выступает на сцене от случая к случаю, но не более. А то я точно её и детей потеряю и семейной жизни лишусь! Пусть у нас будет меньше славы, зато больше нормальной жизни!

В целом концерт удался, но уровень однозначно упал. Конечно, сказалось, что руководители ансамбля выпустили на сцену новых солистов и музыкантов, так тут самодеятельность, и одной из целей является приобщение всех участников к музыке. Пусть выступают.

А Ирма с Инессой хорошо выступили. Красиво получилось. И концерт всё-таки завершили мы с Ингой, это уже вне программы. Сначала я спел «А река течёт», и в конце Инга, в том числе и под мою гитару, исполнила песню о Че Гевара. Трогательно и энергично получилось. Имя Че Гевары и так было у всех на слуху. И под конец весь зал встал. Даже подростки, составлявшие большинство. Нам хлопали очень сильно. Хорошее окончание концерта получилось! И Савелий, и Игорь Аркадьевич были довольны. Правда, мы с Ингой от участия в других концертах отказались. И Ирма с Инессой попросили себе лишь по одному номеру, те, что сегодня исполнили.

В воскресенье мы уже отдыхали. И с детьми охотно гуляли. Температура уже и днём, и ночью отпускалась и ниже нуля градусов. Ну, зима на носу. У нас как бы было всё обычно.

В понедельник я вышел на работу. В общем-то, праздничный концерт почти все смотрели. И наши выступления там были одними из лучших. Может, кто-то и хотел нашего падения, но теперь наша семья как бы стала достойным представителем советской эстрады. И многие понимали, что я вполне в милости у советских властей.

На меня сразу же посыпались заводские новости. По работе, вроде, было всё нормально. Костик Пахомов, другой технолог, уже лет за тридцать и весельчак-балагур, душа компаний, слегка проявил недовольство, что ему как бы пришлось заняться сопровождением моих изобретений, но, в общем-то, кроме пары не особо важных изменений в технологических картах, что он подписал, больше ничего ему делать не пришлось. А вот про то, что «коллега» сам часто заваливал сопровождение своих деталей, и в конце месяца и мне приходилось выручать его, он забыл. И на этот раз нерадивого технолога, раз меня не было, вытягивали уже всем отделом. И, как выяснилось, ему немного и попало от начальства.

Что же, долг платежом красен:

— Спасибо, Константин Петрович, что Вы внесли большой вклад в производство товаров народного потребления. Да, вынужден признаться, что зашился я там немного. Поэтому заранее прошу извинить, если и на этот раз не смогу Вам помочь в конце месяца. Сами понимаете, стиральные машины тоже очень нужны людям.

Костик аж покраснел и надулся злобой, но отвечать не стал. Ну, не люблю я разных подлиз, крутящихся вокруг начальства. На этот раз уже сам подставился. Так что, в конце месяца точно пойдёт лесом. А нужные поводы я найду. Да и неохота помогать таким. Правда, Сёмин Егор Нилович, начальник нашего технологического бюро, посмотрел на меня косо, но нечего ему всё время покрывать этого «сачка». То, что они порой любят вместе «залить за воротник» и «кадрить» подходящих девок, не моё дело. Конечно, «коллеги» на это дело «мастера», но пусть выкручиваются как хотят, и не за мой счёт. Мне за помощь Костику Егор Нилович премии не выписывал. Да и не нуждаюсь я в таких мелких подачках.

Но тут и Лена Ковалёва, член профкома, игривая невысокая красавица, и тоже лет за тридцать, явно выслуживаясь перед нашим мелким начальством, решила немного меня подколоть:

— Знаешь, Слава, прошлый концерт твоего ансамбля был очень хорош. Там много новых песен появилось. А то, знаешь, прежние уже слегка поднадоели. И, жаль, что Видова нет. Очень хорошо пел. Но, говорят, что он теперь в органах стал служить.

Хотя, по слухам, Костик как бы «подкатывал» и к ней. Но она уже давно разведена, и у неё сыну лет девять, и дочке — шесть. Что Видов хорошо пел, то это так. Он любил и умел петь. И я уж заранее подозревал, что дело с подбросом мне валюты постараются замять. Всё-таки это пятно на репутации КГБ. Как пересказали мне разные слухи мои друзья, он как бы просто проверял наш ВИА на предмет разных нарушений и, как оказалось, ничего не выявил. И теперь «стукача», тоже по слухам, как бы взяли на работу в КГБ, но куда пристроили, никто не знал. Скорее, не в Ленинграде? Можно сказать, что уже верный, испытанный «кадр».

Как сообщили мне друзья, концерт ВИА «Май» и сейчас прошёл вполне на хорошем уровне, пусть и пожиже, чем ранее, но он уже сильно отличался от предыдущих. Женя Савицкий опять притащил в «Май» своего друга и клавишника Юру Фролова, вернувшегося весной, как я узнавал, обратно в ВИА «Лотос». Но он явно был слабее меня и Володи Быкова, так я и свой синтезатор забрал, поэтому часть инструментальных композиций, и наиболее сложных, была просто заменена на песни членов Союза композиторов. Само собой, тут и концерт приобрел другой характер, и потерял свой прежний вид. И многие мои коллеги ещё до поездки в Москву жалели и ругали меня, что опять ушёл из ВИА. Правда, тогда я оправдываться не стал. Просто сказал, что решил больше внимания уделить своей работе.

— Само собой, Елена Петровна. Он хорошо пел, поэтому я давал ему самые трудные песни. Больше некому было. Ещё и достойный, и надёжный товарищ. Ему на своей работе, как оказалось, и разную валюту на пятьсот долларов для проверки неблагонадёжных дали. Но в нашем ВИА таких не нашлось. Правда, подозревали меня, но у меня замок у шкафчика сломался, поэтому Олег меня проверить не смог, и валюта так и осталась в его шкафчике. У меня нашли лишь кулёк с конфетами и печеньем. Но и Вы, если у Вас среди вещей вдруг найдётся хоть один несчастный доллар, не переживайте, это просто проверка такая. А меня уже и милиция, и КГБ проверила. Вполне надёжный товарищ. Хотя, у меня пока доллары ещё никогда не водились. Может, опять кто-то поможет и подбросит?

* * *

— Что делать будем, Яков Моисеевич? Репнин вернулся. После этого праздничного концерта к нему и подступиться трудно.

— Пока ничего, Леонид Самуилович. Пусть всё идёт своим чередом. Конечно, его жена и её сестры выступили с блеском. И сам он неплохо спел. Да, вынужден признать, поторопились отстранить его. Видно, что Женя не совсем тянет. Но уже трудно вернуть всё обратно. Придётся, к сожалению, ждать, как Репнин поступит. Может, ещё попадётся на чём-то? Парень молодой, горячий…

— А если Круглова, Яков Моисеевич, опять заинтересуется? Она же не перестала приглядывать за парнем. Просто, как я понимаю, Григорию Васильевичу пока не было дел до музыкантов.

— Да, эти Зацепины и их дружки у нас немало нервов попортили. Совсем обнаглели и так топорно работали! И зачем надо было парню так нагло лезть к своей бывшей подружке? Ведь не собирался на ней жениться. Сам же сдуру полез и так глупо многих подставил! Так и Репнин ничего ему не делал. Не за что было мстить. Так что, Леонид Самуилович, просто ждём. Там видно будет.

Глава 13

С неба на землю…

Хорошо я ответил, аж самому понравилось! Нечего лезть! Тут наша профсоюзная активистка, хотя, гнилая, резко побледнела, а потом и покраснела. Понимала, что бывает после таких «проверок»! Моментом в море! И ещё до неё дошло, что хватила «лишку». Могла и нарваться на ответ позлее. Хотя, я и сам, честно говоря, зря язык распустил. Но пусть разные злопыхатели знают, что бывают и такие «надёжные товарищи», от которых лучше держаться подальше. Хотя, и от меня тоже!

Время до обеда у меня пролетело мгновенно. Хорошо поработал! Вроде, все скопившиеся «хвосты» успешно разгрёб?

После чего я сходил в отдел товаров народного потребления и сильно порадовался. В общем-то, уже и без меня было налажено и производство моих электрочайников. Всё, как полагается, чайник можно было спокойно снять с круглой подставки с контактами. И держаться удобно, и надёжная защита. И корпуса разных видов, и очень даже красиво выглядевшие.

Конечно, я ещё и навестил Володю Петрова и Стаса Николаева. Оказалось, что жена первого Вера две недели назад родила, надо же, сына Вячеслава, да, названного как бы и в честь меня. И они оба чувствовали себя хорошо. Вот Агнесса пока доходила последние дни. Что же, я тоже порадовался за друзей. Раз такое дело, то я тут же вручил им по тысячу рублей. Конечно, они и на работе неплохо зарабатывали, рублей по триста в месяц, но всё равно с моими возможностями не сравнить. И им сейчас предстояли большие расходы. И, как пела одна певица, не имей сто рублей, а имей сто друзей. Рублей у меня много, а вот друзей кот наплакал. Поэтому мне надо было беречь имеющихся. Хотя, их, настоящих друзей, много быть и не может. Сто — это слишком. Это уже не друзья, а просто приятели. Но даже вторых, и у балагура Костика, их столько нет. Ну а просто знакомых может быть и больше.

Ближе к вечеру меня вдруг вызвали в первый отдел к Платону Сергеевичу, и он «порадовал» меня лишением многих допусков в производстве военной техники. Странно, и на ровном месте? Судя по его извиняющемуся тону, явно заводское начальство так решило. Хотели меня ущемить? Или даже посчитали неблагонадёжным специалистом? Тем более, не зря же КГБ решил меня «проверить»! Хотя, чуть позже «особист» всё-таки признался:

— Знаешь, Слава, зря мы тут с тобой докладную про танки и бронетехнику на единой платформе наверх отправляли. Похоже, там, большим военным, не понравились и твои мысли насчёт разной мелочи для десантников и спецназа, так и беспилотных летающих аппаратов. Всё-таки, сам понимаешь, это пересмотр тактики и многих положений, так и большие средства для разработки новых оружия и техники. Тем более, ты у нас, несмотря на свои изобретения, сугубо гражданский специалист, лишь год назад выпустился из своего института и лейтенант запаса. Ещё до праздника указание пришло. В общем, извини, нехорошо получилось.

Ну, да, обыкновенный «шпак», так ещё и «зелёный». Цыплёнок курицу всё-таки не может учить.

— Ничего такого, Платон Сергеевич. Знаете, а зачем мне лишние тайны⁈ Так я и не конструктор военной техники, мало что там знаю. У меня в музыке ещё большие продвижки намечаются, но за границу, хотя бы в социалистическим страны, ездить вообще нельзя. А это же у нас с Ингой такие возможности теряются!

— Ну, Слава, тебе и твоей жене ещё лет пять заграница не светит. Ты и без этих тайн много чего знаешь, так что, даже и не надейся. Разве что на Кубу слететь позволят. Тут слухи дошли, что ваши песни очень уж кубинским товарищам понравились. Могут и пригласить. — Что кубинским товарищам понравилось, это хорошо и понятно. Но слететь на Кубу? Мечта! Куба — любовь моя! И Николая! На мой недоумённый взгляд, «особист» пояснил. — Ты, только, Слава, об этом никому не распространяйся. У меня товарищ один, Борис Мимошёлов, в аппарате ЦК работает, вот и позвонил, узнавал о вашей семье по своим каналам. Ну, я и рассказал о вас, не беспокойся, только самое хорошее. Как вы с женой на праздничном концерте выступили, да ещё и с малышами, любо-дорого было смотреть. Явно сам придумал. И песню хорошую, душевную ты спел. Как раз что надо! Можно сказать, вы не зря в Москву съездили. Теперь весь Ленинград будет обсуждать. Как я понимаю, и в кино снялись, и с женой у тебя, похоже, уже терпимо стало?

Ну, на Ингу мне пока жаловаться не приходилось. За эти дни после Москвы у нас всё было хорошо, если честно, и получше, чем в «медовый месяц». Хотя, его у нас по-настоящему и не было. Разве что у Николая с Кариной? Там, да, всё-таки было что вспомнить!

— Да, Платон Сергеевич. Никогда в нашей семье так хорошо не было! И тесть с тёщей несколько раз к нам заглядывали.

Поблагодарив «особиста», я отправился к себе. Пусть слегка и обида появилась, но, на самом деле, был рад. Зачем мне «военка» и лишние хлопоты? Я и так могу разные изобретения двигать. Тем более, нашей стране сейчас больше товары народного потребления нужны. Оружия у Советского Союза и так хватает. И большой риск засыпаться. Скорее всего, эта докладная может мне ещё нехило аукнуться. Это же верный след! Так что, придётся сидеть тихо. А то я и так в последних письмах не на тот путь вступил!

Но, оказалось, ещё не всё кончилось. На другой день в отделе до меня довели новый порядок работы, и для меня лично. Как бы вообще хотели перевести в отдел товаров народного потребления, но как бы некому было передать технологическое сопровождение многих узлов и деталей на невоенных производствах, поэтому пока оставили на месте. Но и добавили новые задания, хотя, по своим же изобретениям. Да, меня, раз отстранили от «военки», ещё и лишили разных надбавок к заработной плате. Фактически я теперь больше стал работать на отдел товаров народного потребления. А что не отпустили туда совсем, так кто захочет лишиться одного из лучших технологов, так и знающего многие иностранные языки? Это же я практически тащил в отделе переводческую работу. Хотя, и не в тягость было. Но и хорошая практика, особенно по техническим переводам, никогда не помешает. А так, моим дорогим коллегам пришлось бы постоянно обращаться в технический отдел, где ранее работала Инга, а это лишняя морока, так и качество перевода не гарантировано. Там, в управлении завода, много сидело разных блатных работников, ясно, что детей начальства, и не самых лучших специалистов. А что, чистая и не очень ответственная работа, так и денег на переводах, как моя жена сейчас подрабатывала, легко можно срубить. Уже в самом начале видел, что да как.

Но нововедения меня лишь порадовали. Меньше забот, так и эта дурная секретность достала. Шагу нельзя ступить без разных ограничений и прочих бюрократических проволочек. Ну, я и так знал такие секреты, что по сравнению с ними устройство и технологии производства самоходных артиллерийских установок большого калибра и танков Т-80 являлись сущей мелочью. Мне вообще не хотелось ущемлять свою жизнь из-за военных секретов. Но теперь само начальство отодвинуло меня подальше от них. Так что, мне и на работе стало свободнее. И этому я был рад.

Само собой, терять время зря мне не хотелось. Я тут же занялся, вместе с продолжением работы по посудомоечной машине, ещё и разработкой кухонного комбайна и отдельных устройств, входящих в его состав. И, в первую очередь, электрической мясорубки. А что, не так и сложно. Зато потом многие мне спасибо скажут.

Мы только вернулись из Москвы, и явно оттого многие наши друзья и знакомые не решились так сразу нас беспокоить. Может, кто-то и не успел выяснить? Мы и сами пока не особо стремились звонить. Нам требовалось и прийти в себя. Но, честно сказать, я был счастлив, как никогда. Эти две недели в Москве пролетели у меня как сон. И сейчас Инга была со мной нежна, и тоже как никогда, и дети были с нами. А что меня продолжали преследовать мелкие неприятности, пока на работе, то это вообще мелочи жизни!

В среду до меня всё же дозвонился Петя Глухов. Он передал мне поздравления от обоих семейств и намекнул о встрече. Хотя, я всё понял и тут же пригласил его и Самсона в ресторан, конечно, «Кавказский». Нам и нашим семьям грех было отказываться от имеющихся дружеских отношений. Не в вакууме живём. Что они по линии своей конторы как бы и приглядывали за мной и нашим семейством, пусть. Так уж скрывать мне особо нечего.

И я сразу же всё сообщил и Инге. Без неё лучше ни шагу. Мне не хотелось хоть чем-то обидеть жену и дать ей повод. И она вызвалась явиться в ресторан всем нашим семейством. Ничего страшного. Мы уже и в Москве отметились, и сейчас пусть люди судачат, что у нас не совсем хорошее поведение. Уже и с детьми в рестораны как бы зачастили. С другой стороны, вон, в ансамбле, Ирму и Инессу номеров лишили. А девочкам отличиться охота, так и втянулись они в музыку. Хотя, старшая сестра уже рекомендовала младшим взять пример с неё. А что, тоже правильно подсказала. Пусть получше выучат иностранные языки. Всегда пригодится. А с музыкой можно заниматься и на досуге. Одно другому не помешает. Вот не любил я эту артистическую и музыкальную тусовку и нравы, царящие там. Хоть и талантливые, но не самые лучшие люди собрались. Уж лучше поддерживать учёных подостойнее! Это они прогресс двигают. А все эти, чего уж скрывать, скоморохи — это лишь, хоть и необходимая, надстройка над базисом, призванная развлекать, в первую очередь, правящую верхушку, и лишь потом остальной народ, и отвлекать его от имеющихся проблем. Как прекрасно знали ещё древние римляне, «хлеба и зрелиш» в чистом виде. Что делать, жизнь такая. И только потом власти обращали внимание на культуру.

Я не сразу ушёл с работы, пару часов посидел над чертежами электрической мясорубки. В моей памяти имелись данные на самые передовые образцы из будущего, и с электронным управлением. Хотя, пока хватало и чего попроще

А потом я спокойно поехал в «Кавказский». Всё моё семейство, так и Петя с Самсоном и жёнами, уже ждали меня у ресторана. Надо же, и мои тесть с тёщей прибыли! Детей наши друзья, конечно, пока с собой не взяли. Хотя, сыну Пети и Полины Павлу было уже полтора месяца, а вот дочери Самсона и Анфисы Алисе лишь около четырёх недель. Пока они были оставлены с подругами молодых женщин. И, конечно, пары засидеться с нами долго не собирались. Хотя, мы и сами хотели отметиться лишь слегка.

Нас в ресторане встретили тепло, и обиходили никак не хуже, чем ранее. Может, даже и получше? Как в кино — цветы дамам, детям мороженое, а нам, мужчинам, погорячее. Вообще-то, мне самому чуть-чуть. Я же не такой уж любитель.

Многие гости ресторана поглядывали на нас. Нас тут уже хорошо знали. А уж после последнего концерта в Колонном зале кто бы сомневался, что мы не знаменитости, и даже в милости у властей на самом верху. Хотя, мы и здесь сейчас немного «жару» дадим!

И, после недолгих посиделок, я направился к музыкантам как бы для соблюдения установившихся традиций. Хотя, они в основном и так исполняли «мою» музыку. Только что пары отошли друг от друга после «Белого танца». И сразу же зазвучали «Розовые розы». Надо же, заказывают только так!

Я, раз с семьёй, сначала исполнил на пианино, конечно, в честь жены, к «Инге». Хоть начало наших отношений было не совсем гладким, но оно всё-таки начиналось и с этой прелестной музыки. Я и сам её очень обожал, и она, несмотря на всё, нравилась и Инге.

А потом я спел под гитару простую и трогательную песню, называющуюся просто «Привет»:

— Привет! Сегодня дождь, и скверно.

А мы не виделись, наверно, сто лет?

Тебе к метро? Скажи на милость?

А ты совсем не изменилась! Нет, нет!

Музыканты, уже успевшие изучить заранее предоставленные им ноты и текст, аккуратно меня поддержали. Зал встретил песню тепло. Мне, по просьбе подвыпившего гостя ресторана, пришлось спеть её и во второй раз. Ну, не трудно, зато человеку приятно.

А далее я подозвал к себе девочек. Хотя, они привыкать стали. Сначала Ирма трогательно спела «Куда уходит детство?». Хоть песня не совсем детская и никак не ресторанная, но мы с Ингой решили, что пусть она сначала запомнится именно в исполнении её сестры.

— Куда уходит детство?

В какие города?

И как найти нам средство

Чтоб вновь попасть туда?

Припев, конечно, тоже очень грустный. Тут Ирму поддержала и Инесса. Хотя, слегка подпел им и я.

— И зимой, и летом небывалых ждать чудес.

Будет детство где-то, но не здесь.

И в сугробах белых, и по лужам у ручья

Будет кто-то бегать, а не я.

И конец песни получился трогательным. Пока Ирма с Инессой на пару выводили грустные трели, весь зал замер. Конечно, уже сейчас девочки обладают неплохими голосами. И красавицы, как и старшая сестра. А когда вырастут, у мужчин нарасхват будут.

Чтобы поднят настроение у загрустившего зала, Ирма спела очередную песню, хотя, уже шуточную:

— Вычислить путь звезды и развести сады,

И укротить тайфун — всё может магия.

Есть у меня диплом, только вот дело в том,

Что всемогущий маг, лишь на бумаге я.

Пусть «Волшебник-недоучка» никак не ресторанная и просто детская песня, гости ресторана тоже встретили её тепло. А припев кое-кто из гостей смог и поддержать:

— Даром преподователи

Время со мною тратили.

Даром со мною мучался

Самый искусный маг.

А далее пошли и смешки. Я сам всегда жалел розовую козу с жёлтою полосой и крылатого слона, и в зале сейчас многие гости от жалости к ним грустно выдохнули. А так, Ирма вполне справилась и неплохо подняла настроение у гостей ресторана. И у Инессы была готова песенка, но мы все решили, что она покажет её на репетиции своего ансамбля. Если, конечно, разрешат…

После уже выступила Инга. На этот раз мы ничего придумывать не стали. Я взялся за гитару, музыканты нас поддержали, и Инга лихо взялась за «Hasta Siempre, Comandante». Думаю, что и многие «трудящиеся», присутствовавшие сейчас в ресторане, праздничный концерт по телевизору видели. Пусть получилось менее зрелищнее, но вышло не хуже. Зал, можно сказать, неистовал от восторга. По просьбе нескольких подвыпивших гостей, песню мы исполнили и во второй раз. Да, не совсем она ресторанная, но пусть люди запомнят.

А потом мы, ага, нехило удивили зал ещё и с «El pueblo unido». Хотя, я сначала сделал и небольшое объявление:

— Уважаемые гости! Вы все наверняка следите за новостями. Нас с женой тоже сильно возмутило жестокое убийство военной хунтой великого чилийского поэта и певца Виктора Хары. Поэтому в в завершение нашего выступления песня в его память!

Кстати, и музыканты вполне одобрительно отнеслись к этой песне. Мало что они выступают в ресторане! Тоже ведь советские люди! Так им и от властей тоже в плюс за патриотическую позицию.

Конечно, не все, но многие гости ресторана поддержали Ингу и меня. Получился самый настоящий протест.

И в завершение я пригласил к музыкантам тещу:

— И, друзья, для разнообразия. У Анны Васильевны тоже есть одна песня. Можете убедиться — у неё голос не хуже, чем дочерей. Так что, прошу любить и жаловать!

Анна Васильевна пока решила выступить лишь с «Погодой в доме». Как раз подойдёт для ресторанов. А вот «Коралловые бусы», может, ещё что, обязательно будем записывать с ней.

Я взялся за гитару, музыканты — за свои инструменты. А голос у тёщи не сильно уступал Инге! Да, она немного и фальшивила. Но ничего страшного. И зал с самого начала прислушался новоявленной певице. И ведь ничего получалось!

— Какой прогноз у нас сегодня, милый?

С чем ты опять проснулся не в ладу?

Скажи мне просто: — «Господи, помилуй!»,

Какую блажь имеешь ты в виду?

А в конце песни припев подхватили уже многие в зале:

— Главней всего погода в доме,

А всё другое суета.

Есть я и ты, а всё, что, кроме,

Легко уладить с помощью зонта.

И на этот гости попросили повторного выступления. Ничего, справились. Музыканты были довольны. Новые песни всегда для них дополнительный бакшиш. А как зарегистрирую их, то и мне будут капать копейки. Уже ВААП постарается.

Глава 14

Покой нам только снится…

Игорь Оттович не отрывая глаз смотрел на разгоряченную жену. Неплохо она выступила. Не хуже артисток! Так Анна Васильевна, хоть и родила четверых детей, красивая женщина. Многие мужчины охотно поддадутся её чарам. Со временем и моя Инга тоже станет копией матери. Достойная жена! Не хотелось бы её потерять!

После этого мы уже не выступали и просто отдали должное ресторанной кухне. Ну, культурно отдыхаем. И сотрудники КГБ тоже. Они же не только влюбляются, но и вкусно покушать любят!

Да, весело и достойно у нас получилось. Хотя, ещё не вечер. Но я не только развлекался. Под конец мне слегка удалось поговорить наедине, ясно, с Самсоном. Для этого разговора они и пригласили меня в ресторан. Тоже ведь очень важно. Правда, так уж ничего такого нового и важного друг не рассказал, примерно повторил, что я уже слышал от Саши Крутина.

— Жаль, Слава, злостная провокация. Это Збарский решил тебя опорочить, хотя, на пару с капитаном Мироновом. Именно второй ему эту идею подал. И оба приятелями у старшего Зацепина были. Капитан пока под арестом. А вот Збарский куда-то пропал. До сих пор найти не могут. Он из Западной Украины был, полагают, что мог работать и на западные разведки. А сейчас, может, уже и сбежал за границу, скорее, в Финляндию? Такие вот дела.

Ясно, что ничего не понятно. Еврей, ещё и с Западной Украины, с кем-то там и из крымских татар, это, конечно, гремучая смесь! Они все там такие. Один мелкий и ужасный «слуга народа» чего стоит! Но вот не верится мне, что этот старший лейтенант и капитан сами одни всё устроили! Они же в очень важной и опасной конторе служат, а там самодеятельность не приветствуется.

— Это, Самсон, конечно, понятно, что провокация, но всё-таки первое дело о валюте, найденное у Паши, не они же развалили. У них уровень не тот! И Пашу в Венгрию не они посылали. Как я слышал, даже Олега Видова на работу в КГБ взяли!

— Э, Слава, ты осторожнее про всё это! Больше никому ничего не говори! Видова отправили куда-то в Сибирь, и не скоро оттуда вылезет. Так он лишь выполнял приказание Збарского. И насчёт Паши не беспокойся. Суд в Калинине уже идёт. Раз поймали их там, то в Ленинград отправлять не стали. Но он, к сожалению, закрытый, и тебя, и Ингу туда вызывать не будут. Вроде, и в милиции решили, что не нашлось достаточных доказательств насчёт его намерения тебя убить. Вот с валютой, что было у него, разобрались. Паша, чтобы скостить срок, сам раскололся, многих сдал. Да, сильно они там развернулись, целая преступная группа работала. Но сам Паша принимал участие лишь в некоторых контрабандных делах и чаще выступал особо доверенным курьером. Он возил разные ценности даже через границу. А его из дипломатов выгнали, в том числе, и с твоей помощью. Конечно, страшно обиделся. Хотя, не только он. Вот и дали главари ему оружие. Но теперь всех поймали. Несомненно, Паша уже надолго сядет — и за валюту, и незаконное оружие, так и контрабанду тоже. Конечно, пока неясно, на сколько. Но мы с Петей, что узнаем насчёт Паши, тебе расскажем.

— Ладно, Самсон, спасибо. Ну, пусть посидит подонок побольше. Вполне заслужил. Надо же, и девушкам судьбы ломал, и валютчиком заделался, и в КГБ удачно пристроился. А я, честно говоря, о его делах ничего не знал и сделать ему хоть что-то был не в силах. Всего лишь полаялись при встрече в универмаге и ещё Венгрии, так и его бугая в Калинине сходу свалил. А нечего было тому мне грубить! Хотя, кто же знал, что они там с пистолетами меня убить явились? Да, оборзел совсем, и дурак! Ладно, Инга как бы его давняя любовь, но была, и теперь она моя жена. И так нагло полез! Похоже, слишком крутым себя возомнил? Надо же, купить и соблазнить захотел, уже чужую жену, ещё и детей у меня отнять! Убить мало! А ведь жениться на ней он не собирался! А теперь узнает, как девушек обижать!

— Да, Слава, вообще не собирался. Сначала он как бы хотел лишь отомстить тебе за оскорбления, а потом, когда его ограбили, уже и на Ингины, и твои деньги позарился. Его свои же утерянное возместить попросили. По своей глупости же всё потерял.

Да, надо же, какая месть! Соблазнить чужую жену, разрушить её семью, так и деньги подло выцыганить! Точно убить мало!

— Понятно, Самсон. Хоть и подонок, но дурак. Так и думать надо было, когда решил жениться на другой! Инга же пыталась в июне с ним примириться, а он ничего лучше не придумал, как предложил ей переспать с собой. И лишь в июле она пришла ко мне. Вот, сволочь, решил жизнь нам испортить! Пусть посидит, и побольше! Хотя, его семейка наверняка много чего наворовала и успела припрятать. Пусть платят по-полной. Ладно, надеюсь, что хоть теперь Инга надолго успокоится? А то она сильно мне нервы потрепала.

— Так, Слава, сам же захотел с ней связаться? Мы с Петром тебя предупреждали. Теперь терпи уж. Но сейчас у вас явно всё наладилось? Таким нежным взглядом тебя сверлила. И она у тебя способная! Мы все смотрели праздничный концерт. Сильно вы там в Москве выступили! И сейчас Инга отлично спела песню о Че Геваре! И девочки молодцы. Так хорошо спели!

Самсон вообще наговорил насчёт Ирмы кучу комплиментов. Явно песня о детстве понравилась. Хотя, она хорошо спела. Надеюсь, Савелий разрешит ей больше выступить на следующем концерте? Хотя, это больше от заводского начальства зависит. А если будут ущемлять, что же, мы с Ингой заберём девочек из «Ласкового мая». У нас теперь и «Синяя птица» есть. Надо будет, вообще новый ВИА создадим! Как бы и семейное. Сил и способностей хватит.

— Ну, это она может. Да, пока у нас, тьфу, тьфу, тьфу, вроде, всё хорошо. А вот начальство на заводе бесится. Знаешь, Самсон, меня теперь вообще от «военки» отстранили. Явно доверять перестали. Занимаюсь трактором и своими изобретениями. Зато и свободнее стало, и ответственности меньше. Хотя, я и ранее не особо хотел лезть в «военку». Там разной мороки много. Мне больше нравится заниматься разными бытовыми устройствами. Они тоже нужны.

— Мы с Анфисой, Слава, тоже достали и стиральную машину, и микроволновку, и мультиварку. А ещё и пару твоих электрочайников прихватили. Они, знаешь, очень популярны и, как только появляются в продаже, сразу же расхватываются. Страшный дефицит. Так что, не думай о военном производстве. Там и без тебя обойдутся. Так, как я слышал, там только рабочим больше платят. А инженерам — не очень? И у вас с Ингой денег и так полно.

— Да, Самсон, я же не на «военке» числился, а в отделе главного металлурга. У меня зарплата осталась прежней, и надбавок мало было. Да я только рад, что отстранили. И насчёт ВИА тоже не огорчаюсь. Хотя, жаль, что и у детей репертуар перетряхивать начали. Только хуже ведь сделают. Ранее они песни и музыку исполняли, что ни у кого не было. А теперь одинаково с другими будет, и интереса к «Ласковому маю» меньше станет.

— Что из ВИА ушёл, конечно, Слава, жаль. Знаешь, на концерты «Мая» и сейчас попасть трудно. Раньше ты приглашал, а теперь не знаю. Хотя, как ты говоришь, уже и не так интересно будет. Значит, придётся тебе почаще звать нас в ресторан.

Тут я засмеялся:

— Это, Самсон, всегда пожалуйста. И мои хотят. Будем такие концерты устраивать, что никакие ВИА не надо.

Хотя, нас явно заждались, и мы с Самсоном вернулись к своей компании. А там к Инге и девочкам уже пристала пара иностранных корреспондентов, оказалось, давнейший француз Пьер Карден и его оператор, хотя, пока лишь с фотоаппаратом. И они вели себя вполне вежливо и уважительно к ним. Пришлось включиться в разговор и мне, и даже побеседовать с ними на французском языке.

— Знаете, князь Вячеслав, очень жаль, что пока Ваши последние песни на французском языке «Salut» и «Si Tu T’Apelles Melancolie» можно услышать лишь у вас в России. Будто Вы и в Москве чудесно исполнили «Nostalgie». И другая музыка, записанная Вами вместе с Эстрадным оркестром, за границей недоступна. Хорошие песни и музыка. Мы слышали, что идут переговоры об очередных гастролях оркестра, в том числе и во Франции, но пока сроки не названы. И, да, есть ли у Вас намерение написать и другие песни на французском языке? И когда их можно услышать у нас во Франции?

Нехорошо, что француз сначала Ингу назвал княгиней, а потом и меня князем, но запрещать ему это я не могу. И проявить грубость в разговоре с ним не хотелось. Всё-таки представитель прессы, как там, четвёртой власти, пусть и иностранной, и наша популярность за границей многого стоит, и он участвует в его формировании. Ладно, как-нибудь отбрехаемся с Ингой, если придерутся, перед славными органами. Тем более, их представители рядом. И Пётр, и Самсон, раз оба учились вместе с Ингой, и их жёны знали и французский язык, и понимали, о чём мы тут беседуем. Они тоже полиглоты, как мы с Ингой. Но я сразу же всё переводил и на русский.

— Э, большое Вам спасибо, мсье Карден, что Вы интересуетесь нашим творчеством. И, конечно, мы тут все рады, что и во Франции есть большой интерес к нашей советской музыке. Да, у нас имеется желание написать и другие песни на французском языке. Во всяком случае, если Эстрадный оркестр отправится на гастроли к вам во Францию, они будут ему предложены.

— Что же, князь Вячеслав, многие Ваши поклонники во Франции надеются на это. И, конечно, нам с моим другом Жаном Ришаром сейчас сильно понравилось выступление княгини Инги с песней о команданте Че Геваре. Мы уверены, что и публика во Франции тепло примет эту песню. И, да, мы с ним солидарны с вами насчёт Виктора Хары. Мы уже думаем о статье с протестом против его жестокого убийства. И, конечно, позвольте выразить Вам восхищение Вашими аранжировками этих песен. Они стали намного интереснее.

Хорошо, что беседа с французом продлилась недолго. Он ещё немного помучил меня насчёт новых инструментальных композиций, и особенно в стиле «космической» музыки. Оказалось, и сам ярый поклонник, так и во Франции эта музыка стала очень популярной, и теперь многие в Европе считали меня основателем нового стиля. Надо же, это я теперь, ага, живой классик! Да, Дидье Маруани нервно курит в сторонке! Хотя, пусть! Нечего было наезжать на одного хитрого, ага, «болгарина» и нагло вымогать у него деньги! И, конечно, пришлось мне ещё раз напрячь музыкантов и специально для француза исполнить «Nostalgie». Всё-таки не стоит разочаровать своих поклонников! Конечно, получилось не совсем на высоком уровне, но терпимо. Хотя, весь зал принял песню с восхищением. Мне пришлось её и повторить. Чуть позже, когда я вернулся за стол, и тёплые взгляды Петра с Самсоном и их жён, так и тестя с тёщей, подтвердили, что я нисколько не оплошал, выступил нормально.

Далее мы посидели немного, хотя, лишь для того, чтобы слегка растянуть удовольствие от приятного вечера и как бы отрешиться от повседневных забот. Всё-таки их и у нас хватало. Но чуть позже мы все поспешили свернуться и отправиться по домам. Хотя, и дети у нас закапризначали. Так-то, они у нас терпливые, почти как я, но и им покоя хочется. И друзей ждали их крошки.

А так, вечер у нас явно получился. Мы, прежде всего, хотели сделать приятное Ирме, и девочка своими выступлениями осталась довольной. А ещё и Инга. Французы её сильно похвалили. И она, едва мы приехали домой, не преминула сделать комплимент и мне:

— Да, Слава, такой хороший концерт мы все устроили. И как только это у тебя получается?

Хотя, действительно, что-то я сегодня разошёлся! Ведь одни новинки исполнили. Хотя, для Ирмы постарался.

— Э, Инга, так нам о себе почаще напоминать надо. Вдруг немцы на запись приедут? Мы должны предстать перед ними в блеске!

— Я сильно рада, Слава, что у нас всё хорошо. Вообще, сегодня мы неплохо отдохнули. Ты у меня очень хороший!

Конечно, хороший! Жена тут же начала ластиться ко мне. Ясно, что у меня другие желания, кроме как нежности к ней, пропали. И, вообще, куда я денусь с подводной лодки, то есть, от неё?

* * *

В четверг и пятницу на меня на работе многие поглядывали с большим интересом. Хоть слухи о наших посиделках в ресторане явно успели распространиться, но так и никто не решился пристать ко мне. Хотя, и не стоило. И на грубость могли нарваться, так и сам ничего бы не ответил. Нечего обсуждать свои дела с другими, так и опасно. Могу ненароком и проговориться. Лучше помолчать.

Хотя, несколько телефонных звонков было. Опять же немного поговорил с Сашей Крутиным, потом Сашей Турчиным и ещё Алиной. Кстати, первый Саша тоже был сильно занят семейными делами. Его жена Юля ещё месяц назад родила сына Юру. Конечно, они пока никуда не выходили. Нет, ничего такого мы не обсуждали. Они все в очередной раз восхитились нашим праздничным выступлением в Москве, так и, оказались, слышали через знакомых о «посиделках» в ресторане. Что же, приятно иметь таких друзей.

Позвонили тётя Светлана с мужем, Ипполитом Валерьяновичем, и осторожно поинтересовались моими дальнейшим планами. Ну я и слил им своё скромное желание. Маэстро уже давно работал на Ленинградском радио, имел там некоторые возможности. А мне, точнее, «Синей птице», срочно записаться надо! Передали они нам самые наилучшие пожелания и от Анны, моей двоюродной сестры. А то давно я с ними не виделся. Всё семейные дела отвлекали и разные нелады с Ингой. И сам злее стал. Оттого они и не совались ко мне, слегка осторожничали. Пусть как бы и мои самые близкие родственники, но, честно говоря, тоже давно не самые тёплые отношения. Вообще-то, терпимые.

Само собой, ожидаемо позвонили и двоюродная тётя Софья, и троюродная тётя Лиза из Кириши и от имени всех родственников поздравили нас. Хотя, мы с Ингой и детьми гостили у них лишь недавно, в начале сентября. Вот с тётями и членами их семей у меня очень хорошие родственные отношения.

А ещё позвонили Костя и Фёдор и рассказали о делах своего ВИА. Оказывается, «Синяя птица» уже успела зарегистрироваться и успешно прикрепилась к Ленинградской областной филармонии. И за последнее время ВИА дал пять концертов — пару в Ленинграде, а три — в ближайших пригородах города. В свой репертуар мои друзья пока включили десяток как бы моих песен, столько же — членов Союза композиторов, и пару своих, написанных Дамирой Якубовой. Хотя, кроме «Синего тумана», отданного лично им, остальные мои песни уже успели распространиться по всему Ленинграду. Наверняка и много где по всему Советскому Союзу? Пока ещё и «Баба-яга» и «Ты мне не снишься», «Удивительные кони» и «Незабудки», помимо ресторанов, вроде, мало где исполнялись? Хотя, раз и они проникли в Москву, значит, уже скоро распространятся по всей стране. А ведь у меня только «Моя гитара» была записана, ещё в начале июня, и немцами из «PolyGram Records».

Я долго раздумывать не стал и, тут же созвонившись с Ингой, пригласил на субботу парней, хотя, и весь их ВИА, к нам в гости. А то всё-таки в середине октября, когда «оборотни» из КГБ пытались подбросить мне валюту и арестовать, сильно неудобно получилось. А теперь незаметно пролетело и больше месяца. И хоть непонятно было, что там со следствием, и что решили в милиции насчёт меня, но бояться мне уже явно не приходилось. А на дорогого Ильича и его помощника и надеяться не стоило.

Хоть все как бы и музыканты, но посиделки у нас получились вполне тихими. Я сразу же предоставил ВИА ещё четыре песни. «Синяя роза» и «Синие лебеди» предназначались для Дамиры и Розы Соколовой, их солистки. Её голос мне понравился. Инга, конечно, посмотрела на меня немного хмуро, но она понимала, что «Синей птице» нужны песни, неисполняемые другими. Уже мужской части ансамбля предназначались «Белый теплоход» и «Клён», тоже новые песни. Ещё я разрешил исполнять «Привет». Подумывал и об «Алисе», но решил, что торопиться не стоит. Я подрядился для ансамбля на двадцать песен, значит, полтора десятка у них в репертуаре уже будет. Кроме того, можно было исполнять и другие песни, кроме тех, что были отданы Хилю и Сенчиной. Хотя, и другим друзьям, но таких немного. Музыканты в ВИА были, в общем-то, хорошего уровня. Кирилл Липов и Роман Самсонов уверенно дополняли своей игрой на разных инструментах остальных. Неплохие ребята!

Глава 15

Мелочи жизни…

Вообще-то, неплохо мы посидели и решили текущие вопросы. Я ещё дополнительно отдал Косте и Феде четыре тысячи рублей на закупку инструментов. Деньги, что им было выделено, они потратили с толком, но, ясно, что их не хватало. Выступать вместе с ними мы с Ингой и не собирались. Всё равно мне авторские будут капать, а потом, когда они развернутся, всё обратно вернут, так и с прибытком. Но, если будет какой-нибудь концерт в Ленинграде, Костя с Фёдором обещали нас пригласить. Споём что-нибудь интересное. Вообще-то, наше участие для них большая реклама. Песни, сочинённые Дамирой, конечно, ничего, но на уровень шедевров как бы не тянули. Она, да, способная автор и красивая девушка, и явно была не прочь и заигрывать со мной. Но я на её чары, так у себя дома ещё, и не думал поддаваться. Меня актрисы и певицы не интересовали. И, если я на других женщин и посмотрю, так только в том случае, когда у нас с Ингой будет полный разрыв. К счастью, она пока поводов не давала.

Честно говоря, Костя с Фёдором и их музыканты мне не совсем нравились. В том числе и девушки. Такие же, как многие советские музыкальные и киношные деятели, искренние поклонники западных буржуазных порядков. Так я помнил и про то, как ранее оба друга презрительно относились к Вячеславу, а потом пытались обмануть и меня. Но у меня просто не было других «кадров». Вячеслав сам был таким, и всё его окружение тоже. Но чего нельзя было отнять у музыкантов новоявленной «Синей птице», так того, что они «своё дело знали туго». Так что, если постараются, то со временем популярность в Советском Союзе «Синей птице», и точно нехилая, обеспечена! Главное, чтобы желание было! Даже сейчас «моя» музыка в их исполнении пользовалась немалой популярностью.

Хотя, после ухода гостей моя жена нежданно решила немного потрепать мне нервы. И на ровном месте! Никак не ожидал!

— Слава, откуда у тебя столько новой музыки? Ты же при мне эти песни не показывал! Всё-таки, значит, таишься от меня?

Ну, и как тут мне понять жену⁈ Стараешься ради неё, а она всё равно за пазухой камень держит!

Но, оказалось, это ещё не всё!

— Всё стараешься помочь другим, словно они тебе важнее и нужнее. То Ларису привечал, а сейчас, получается, эту Дамиру? Я же видела, как она посматривала на тебя нежно. Тайно и осторожно подбираешь себе будущих подруг?

Голос жены, ещё недавно, при гостях, добрый и игривый, на этот раз уже сильно сочился едкостью. И это, как говорили в лихие девяностые, был конкретный наезд! Похоже, Инга считала, что я как бы готовлю себе «запасной аэродром», понятно, на случай чего. Ей, конечно, уже давно сильно не нравились и мои тайные разговоры с Петром и Самсоном. Ясно, что мы могли обсуждать, и говорили, и о ней. Они же многое знали о моей жене до нашей женитьбы и, из-за места службы, как бы и приглядывали за мной, заодно, и ней. Так что, «искра», и давняя, имелась. А из искры возгорается пламя… А тут ещё мой новый проект, который как бы ущемлял её…

Инга явно хотела устроить мне, несмотря на всю мою любовь к ней, так ведь и поводов не давал, небольшую, ага, «взбучку для бодрости». Да, настроение у неё точно как флюгер! И тут, скорее, не столько ревность, как больше желание снять накопившееся внутри неё самой напряжение. Вытерпела она меня до сих пор, но уже и предел наступил! Надо разрядиться до следующего раза! Да, и не стоит гадать, не любит. Но и я давно не сахар, и она сейчас добилась лишь того, что у меня внутри образовался ещё один небольшой камушек, который потом может вернуться и к ней самой.

Пусть мне и не хотелось ссориться, но злость внутри меня всё же проснулась. Хоть и резко, и нежданно, я решил дурные претензии жены и сейчас не оставить без ответа. Просто интересно стало, на что она была готова. Вдруг ненароком выдаст себя?

— Э, Инга, мне от тебя таиться и желания, и смысла нет. Всё равно тебе же всё покажу. И мне непонятны твои слова. Решила приревновать меня на ровном месте, и неизвестно к кому? Так я, уж сколько вместе живём и, в отличие от тебя, ничего такого, вроде, не допускал? Я с Ларисой с июля не виделся, и с Дамирой общался только по делу. Думаешь, что я стараюсь не дать тебе блистать на сцене? Ну, если хочешь, то, пожалуйста, блистай, только без меня. Ты и так знаменитость похлеще разных артистов! Но имей в виду, что ничего хорошего в их тусовке тебя не ждёт. Меня уже сейчас начали прессовать. И лезть в этот «гадюшник» и «караулить» тебя я не собираюсь. У меня полно и своих, и более важных дел.

Тут Инга покраснела ещё сильнее. И злость чётче проявилась на её милом личике. Так и я жалеть её не собирался. Пусть прямо не сказал, но всё же намекнул, что, если что, скатертью дорога. И, явно почувствовав моё раздражение и готовность ответить, Инга, похоже, пока решила «дать задний ход». «Милая взбучка» ожидаемо грозила перейти в крупную ссору, но она явно не входила в её планы.

— Э, Слава, ты меня сейчас не так понял. Извини! Ладно, не думай ничего плохого. И напрасно не беспокойся. Я не собираюсь становиться артисткой. Мне наша семья важнее.

Ага, не думать? И семья важнее? Насчёт меня уже понятно, но детей Инга обожала. К тому же, не от жены я таился. Мне просто сразу много музыки выдавать нельзя. И так постоянно ссыплюсь. А что не всё ей выдаю, так заслужила. И сейчас сама себя выдала и досадливо морщилась. Ладно, что не от злости на меня, а на себя. «Пар-то» спустила, но вот последствия не рассчитала.

Жаль, но далее Инга на обострение не пошла. Похоже, пока ничего такого и не хотела? Но вечер был безнадёжно испорчен. Я, несмотря на удивлённые глаза Ирмы и Инессы, даже лёг спать один на диване в рабочем кабинете. Как бы и протест, так и прелести жены миг потеряли привлекательность. Что же, бывает…

* * *

Так-то, пока ничего страшного не случилось. Мне и самому надо был спустить «пар». Честно говоря, из-за этой пары потайных писем, отправленных из Москвы, я был весь в напряжении. Хоть и уверен был, что никаких зацепок не оставил, но всякое может случиться. Вдруг придётся с места податься бега? Если поймают, то и сейчас никто меня жалеть не будет. Уничтожат, и вообще без следа. Пропал без вести, и дело с концами. И семью могут зачистить только так. Во власти «добряков» нет, там только хищники!

В воскресенье мы, как будто вечером ничего не случилось, мирно продолжили прежнюю семейную жизнь — вместе занимались домашними делами, гуляли с детьми, смотрели телевизор. Так-то, и в мире кое-где как бы наступил мир. К примеру, Израиль и Египет явно прекратили «Войну Судного дня». Но у нас в семье, несмотря на мир, наступило и некоторое охлаждение. Мне резко расхотелось заниматься сочинением сказок, так и решил, что пока усиленно выдавать «на гора» музыку не стоит. Конечно, огорчил девочек, но и музицировать вместе с ними не стал. И вновь лёг спать один.

В понедельник, как обычно, я пошёл на работу. Как убрали «военку», у меня вдруг сразу же появилось масса времени. Но в дела отдела и своих коллег влезать я не стал. Пусть Костик расхлёбывает свои «хвосты» сам. У меня нашлись и более важные занятия в отделе ТНП — электрочайники поставить на поток, так и мясорубкой занялся. В отделе появился лишь под вечер, когда все уже ушли домой. Надо же, никто не задержался. Но ещё не конец месяца. Но торопиться домой я не стал. Там пока обойдутся и без меня.

Раз решил, что музыка побоку, и никто мне не мешал, то я сел и просто занялся сочинительством. Нет, никакой фантастики. Взялся чисто за военную повесть, где в главной роли был один танкист, если точнее, отец Вячеслава, выведенный под именем Миши Родина. Вспомнились его рассказы сыну, оставшиеся в моей памяти, о боях на Висле под Сандомиром и позже. Там старший лейтенант Василий Репнин был ранен. Мне всё-таки надо было постараться оставить достойную память о нём. Не стоило рассчитывать, что мои записи, отданные помощнику дорогого Ильича, когда-нибудь увидят свет. Свою службу они сослужили, и ладно. Пока трогать этот период не буду. Может, чуть позже что-нибудь напишу?

И, надо же, и не заметил, как заработался допоздна. Несколько раз тренькал телефон, но трубку я не взял. Может, ко мне, к примеру, Инга, может, случайные звонки? Ну, нахрен всех! Мне успокоиться надо. И такая работа как раз мне всегда помогала.

Хотя, сегодня на работе у меня ничего такого не случилось. Так, мелочи жизни. Из новостей, достойных внимания, субботний концерт как бы моего, ясно, что уже бывшего, ВИА «Май». Там, похоже, партийные и комсомольские вожаки ничего из «моей» музыки не оставили? Как ни странно, началась и чистка, ага, «личного состава». Володя и Стас сообщили мне, что нас с Ингой, как не принимающих участие в работе ВИА, уже исключили из его состава. Ещё Олега Видова. А Володя Быков сам ушёл. И мои друзья лишились номеров. Хоть мы и таились, но наши дружеские отношения не скрыть. Правда, парни нисколько не огорчились. У них и с детьми полно было хлопот. Пару дней назад и Агнесса родила, пусть и дочь. Стас хотел назвать её Ингой — явно имя моей жены ему нравилось, но я отсоветовал. Раз Самсон с Анфисой не приняли во внимание моё пожелание, попросил назвать Аэлитой. Хотя, Стас графа Алексея Толстого читал, и имя ему понравилось.

Ещё я на работе узнал, уже из мировых событий, что, похоже, что-то кровавое намечалось в Греции. Судя по разговорам коллег, явно слушавших голоса из-за бугра, там произошло восстание в Афинском Политехническом университете против военной хунты «Чёрных полковников». Конечно, мне вообще не нравились разные фашистские режимы, но тут мне даже песню с протестом не спеть.

Домой я вернулся поздно ночью. Инга с детьми и её сестры уже спали. Нет, жена проснулась, но вставать не стала. Ну и пусть — мне не хотелось никаких скандалов и объяснений.

И, вообще, очередная неделя у меня пролетела быстро. К пятнице я завершил составление документации к электрической мясорубке и, по прежней памяти, заказал сборку опытных образцов знакомым работникам, уже не раз выручавшим меня. Конечно, всё опять за свой счёт. Хотя, всё равно деньги без толка лежали на счетах. Что надо, уже имелось, а тратить не на что было.

Инга ко мне не приставала и объясниться не пыталась. Что хорошо, она перестала играть и притворяться влюблённой в меня. И сразу же стало ясно, что до её любви ко мне так же далеко, как и ранее. К концу недели у нас сложились вполне ровные отношения. Хотя, они, пусть мы пока не спали вместе, явно были теплее, чем ранее. Тут уже я сам отказался от постели с женой. Да ну нахрен неё! У меня своя гордость. Раз любви нет, мне «подачек» от неё не надо. А что вдруг надумает загулять, то, конечно, беда, но тут я надеялся на Петю с Самсоном. Знал, что после попытки подброса валюты КГБ, так и милиция изредка пасли нас. Авось попадётся, и друзья от меня, как ранее и обещали, ничего скрывать не будут. А так, конечно, уследить за Ингой я не в силах, да и не собирался.

Конечно, семейные нелады сразу же оказались на отношениях с родными Инги. Тестя с тёщей за эту неделю я вообще не видел, и в дела Ирмы с Инессой тоже не вникал. Понятно, что и на очередной концерт «Ласкового мая» не пошёл. Так и нечего мне там было делать. Несмотря на противодействие Савелия и, всё-таки, и Игоря Аркадьевича, ещё часть «моих» вещей, как бы с целью обновления репертуара, убрали. Каким-то чудом остались только «Детство» и «Белые розы». Ещё «Караван», «Just Blue» и «Маленькая страна». Друг уже подумывал уходить из ВИА. Понятно было, что вместе с ним уйдёт и весь первый состав. Тем более, оказалось, что их всех уже активно звали в свою родную школу. И я сразу же поддержал Савелия и пообещал свою помощь. Пусть хоть второй ВИА создаст! Он решил пока потерпеть и пойти на разрыв лишь после Нового года. Так и аккуратно подготовиться надо было.

Кстати, после концерта и Ирма, и Инесса к нам не вернулись. Хоть я и не интересовался, но, понятно, от греха подальше, родители забрали их домой. Ну, мне они не мешали. С другой стороны, им и с папой, и мамой почаще надо общаться.

Так как почти всю неделю, так и субботу, и воскресенье я отдал повести, то сумел сильно продвинуться. Можно сказать, половина текста была готова, и сюжет полностью продуман. Дописывать далее было намного легче. Оригинал я держал в отделе ТНП средь прочей документации, а вот чёрные и синие копии прятал в своём отделе на складе с хламом, так и в районной библиотеке своего района. В субботу и воскресенье просидел там с утра до закрытия, и синий черновик оставил библиотекарше Софье Петровне. Так-то, приятная женщина средних лет, поинтересовалась, что я там увлечённо сочиняю, вот и доверился ей.

Ещё я в субботу с утра как бы случайно встретился с Сашей Крутиным. Забежал в магазин за булочками и сырками, как бы застал его там, и мы немного поговорили.

— Жаль, Слава, что у тебя опять нелады с Ингой.

Оправдываться я не стал и кратко рассказал, из-за чего весь сыр-бор. И, на самом деле, причина уже прежняя и как бы и смешная. Можно было и не обращать внимание. Хотя, жизнь сложная. Всё, бывает, из таких мелочей и складывается.

— Не обращай внимание, Саша. Ничего страшного. Я уже и сам привык. Главное, дети подросли, требуют меньше ухода. Я их не брошу и буду приглядывать за ними, даже если мы с Ингой вдруг разойдёмся. У меня к тебе просьба. Тут Анна Васильевна как-то назвала мне пару имён, засветившихся в деле с Пашей Зацепиным. — Вообще-то, сначала этих лиц мне назвали Петя с Самсоном, а она лишь подтвердила. Явно была с ними немного связана! — Я-то тут был не причём, но им не понравилось и даже моё невольное участие. Ясно, не на тех, в том числе и в Москве, покусился. Как бы что-то плохое замышляли против меня. Сам же видишь, что потихонечку на меня давят, отодвигают от музыки. Ну, это не страшно и уже поздно. Просто мне интересно, кто они такие. На всякий случай. Чтобы знать, чего мне можно ожидать далее.

— Ну, подробностей, Слава, я не знаю. Но, вроде, просто тихие коллекционеры, не такие уж опасные люди и не бандиты, открыто с криминалом не связаны, но связи, и самые разные, имеются. Если что узнаю, сообщу. Конечно, не теряйся и, если что, позвони.

Да, и на самом деле, немного подстраховаться надо. Я, конечно, мелкий человек, но и мне не хочется давать себя в обиду.

В понедельник на работе я опять занялся мясорубкой, но уже доводкой отдельных деталей и постепенно и сборкой. Доверенные работники и сейчас оправдали моё доверие и, честно говоря, деньги.

Но главной и приятной новостью явился звонок Ипполита Валерьяновича. Он сам напрямую связался со мной. Оказалось, что у Эстрадного оркестра Ленинградского радио намечались очередные гастроли, уже по странам Скандинавии, и его главный дирижёр Вахтанг Георгиевич Жордания, вообще-то, тоже «западник» до мозга костей, желал сильно пополнить свой репертуар. И поэтому надо было срочно собраться и уже со вторника начать запись.

Кстати, маэстро сообщил мне интересную, хотя, и ожидаемую, новость. Оказалось, что моя хорошая знакомая Лариса Веласкес, уже учившаяся в нашей Ленинградской консерватории, неделю назад вышла замуж за своего Корнея Нежинского, студента уже четвёртого года. В последнее время из-за своих неприятностей, так и поездки в Москву я даже не созванивался с ней. Не хотел давать вообще никаких поводов Инге. А она не придумала ничего другого, как связать меня с ней и Дамирой. А я про последнюю и не думал. Ну, куколка, так красивых девушек в России и Советском Союзе завались! Я уж лучше разыщу в Москве свою землячку Алину! Вот она, и так красивая и скромная девушка, мне больше по нраву и, если что, думаю, что с ней у меня всё сложится.

Что же, я срочно поднял Костю и Фёдора и позвал всю «Синюю птицу». И предстоящая запись для них являлась таким шансом, который нельзя было упустить. А сам я тоже срочно оформил отгулы за свой счёт прямо на всю неделю. Пусть Ипполит Валерьянович и главный дирижёр предполагали, что запишемся за три дня, но, кто знает, может, не уложимся в отведённое сроки?

Глава 16

Музыка — любовь моя…

— Значит, Валерий Александрович, Вы человека, который как бы написал Вам это письмо, не знаете?

— Нет, Николай Анисимович. У меня память хорошая — никогда не слышал и не сталкивались.

— Тем не менее, он Вас прекрасно знает. Даже то, что другим не ведомо! Ладно, Валерий Александрович, об этом разговоре никому ни слова. Да, и о том, что получили это письмо, тоже. Хорошо, что Вы его не скрыли. Что там, Вам знать не следует. Хотя, ничего такого, очередная анонимка о злоупотреблениях в торговле, но на довольно высоком уровне. Мы тут с делами в Москве ещё не разобрались, но, получается, уже новое добавилось. Да, похоже, много проблем в торговле накопилось? Ладно, разберёмся, не в первый раз.

Когда верный подчинённый ушёл, могущественный министр крепко задумался. Хорошо, что и этот майор, и ещё один хороший знакомый самого министра не вскрывали эти письма. А то бы они и сильно удивились, и могли наделать много глупостей. Но, всё же, не для них эти сведения! Понятно было, что это очередное подмётное письмо от таинственного незнакомца, который уже предоставил много странной информации. На этот раз он отправил послание лично ему. Может, ещё кому, но, вроде, автор в письмах указывал, что нет. Его тщательно искали и КГБ, и милиция, и другие органы, но пока результатов не наблюдалось. Явно он был знаком с методами работы специальных служб! И сейчас на конвертах и в письмах никаких отпечатков пальцев, так и других зацепок, способных дать след, не нашлось. Но, вот, в отличие от прежних писем, тексты были написаны карандашом, и строгим чертёжным шрифтом. Явно как бы в знак доверия министру. Да, хоть какая-то зацепка, но для этого требовалось проверить массу чертежей и людей, скорее, инженеров. А их в стране миллионы! Так и опасно было этим заниматься. Сразу могла произойти утечка, что было просто чревато и нежелательно. Предоставленная информация, пусть пока была предназначена лишь для него, но однозначно являлась странной и, несомненно, опасной. Да, там лишь перечислялись разные лица и некоторые важные события, но как бы свершившиеся неизвестно когда и где! И, если эти данные верны, то можно было и ужаснуться, и озлобиться. У министра уже сейчас сердце денельзя взбесилось, и крепко, от лютой ярости, сжимались кулаки. Хотелось крушить всё подряд! А кое-кого и убить! И не один раз, и даже не одного!

Одним из интересных и опасных в письме являлся перечень Генеральных Секретарей ЦК КПСС. Получалось, что Леониду Ильичу, хоть конкретная дата не указывалась, но раз 1982 год, осталось руководить или даже жить девять лет. После него этот пост один за другим, и ненадолго, как бы занимали Председатель КГБ Андропов Юрий Владимирович и заведующий Общим отделом ЦК КПСС Черненко Константин Устинович. И с начала 1985 года шесть лет должен был руководить, всё-таки сохранивший должность первого секретаря Ставропольского крайкома КПСС, Горбачёв Михаил Сергеевич. В Политбюро посчитали, что на этого проходимца, несмотря на странный донос от неизвестного источника странных и важных сведений, не нашлось достаточно доказательств. Ясно, что сомнения в этом «товарище» всё-таки появились, но вдруг он был обвинён в целях подрыва единства в руководстве СССР? А в очередном послании эти, как бы клеветнические, данные лишь усливались, если честно, и полностью того разоблачали. Именно Горбачёв как бы был выдвинут в Генеральные секретари и начал странную «перестройку», и под конец он же как бы успешно развалил Советский Союз. А сам он стал первым и последним Президентом СССР. Действительно, странный «товарищ» и весьма интересные данные! И ужасные! После начиналось уже простое перечисление Президентов и руководителей разных союзных республик, уже как бы самостоятельных государств. Президентом РСФСР, а потом и Российской Федерации назывался первый секретарь Свердловского обкома КПСС Ельцин Борис Николаевич. А ещё, уже после 2000 года, какой-то Путин Владимир Владимирович.

Хотя, имелось и краткое пояснение. Будто в 1991 году главами России Ельциным, Украины Кравчуком и Белоруссии Шушкевичем был совершён предательский сговор, в результате которого далее произошёл распад Советского Союза на разные государства. И решение об этом было принято ими в Беловежской пуще. Тут давался и список лиц, которые там присутствовали. Понятно, что их ближайшее окружение. Хотя, приводился и список лиц, и с обеих сторон, участвовавших в донельзя странном ГКЧП, состоявшемся в августе 1991 года. Сильно интересен был и короткий список из пяти десятков лиц, которые назывались будущими олигархами, и самыми богатыми. Часть имён в разных списках, конечно, повторялась.

В общем, очень странные и сильно возмутительные сведения! С трудом в них верилось, но стоило учитывать. Предыдущие послания содержали полностью достоверные и очень ценные данные! А эти оказались ещё и опасными. Конечно, ещё требовалось аккуратно проверить списки, но министр не сомневался, что там указаны реальные люди. Просто многие пока просто не были известны ему. Кем бы они там не стали в будущем, надо было всех их взять на учёт и тщательно проверить, и, если что, принять меры, доступные ему.

Получается, что в 1991 году и сам СССР распался на отдельные государства, так на его территории произошла и полная реставрация капитализма. А для достоверности в послании предоставлялась информация о разных природных катаклизмах. Хотя, правильно. Уж они не были подвержены случайностям и прямому влиянию людей. Всё-таки человечество ещё не дошло до такого уровня. Вот, правда, катастрофа на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 года явно была рукотворной. В письме откровенно указывалась, что это диверсия под видом научного эксперимента.

И самым странным и вызвавшим не просто раздражение, а яростный гнев министра, являлся перечень событий, произошедших именно с ним самим. И прямой удар по нему был нанесён уже в 1982 году, и будто жизнь его оборвалась в результате самоубийства, может, и убийства, в 1984 году. Хотя, и его жены Светланы, даже в 1983 году. Как бы оказалось, что он был объявлен коррупционером, обвинён в злоупотреблениях, как бы царившей в МВД и лишён всех званий и наград, и его даже исключили из партии! И всё это дело рук Председателя КГБ Андропова! А ещё и заведующего Общим отделом Черненко! Именно при нём он как бы был вынужден застрелиться или, раз стоял жирный вопросительный знак, даже убит! Вот сволочи! Такие же вопросы стояли у фамилий Фёдора Давыдовича Кулакова, заведующего сельскохозяйственным отделом ЦК КПСС, странно умершем в 1978 году, у Петра Мироновича Машерова, Первого секретаря ЦК КП Белоруссии — погибшем в ДТП в 1980 году, Семёна Кузмича Цвигуна, первого заместителя Председателя КГБ, уже как бы застрелившегося в 1982 году. Отдельно стояли указание о ныне существовавшем «дачном» магазине, а ещё и небольшая выписка из перечня вещей, как бы изъятых у министра при обыске.

Да, если эти сведения достоверны и ничего в дальнейшем не изменить, министра могла ждать печальная судьба. Может, это просто такая провокация от неизвестного лица, но, опять же, стоило приготовиться и самому готовить ответные шаги, может, и даже удары. Явно этот человек, может, группа лиц, раз отправил послание лишь ему, симпатизировал ему. Хотя, письма точно были написаны одной рукой, скорее, тем, кто, если его выявят, решил принести себя в жертву. Потому что после таких сведений трудно верить в то, что, если найдут, можно остаться в живых. Но министр уже решил, что и сам не будет искать вероятного союзника, и будет и мешать другим в его поиске. Что надо, он уже получил и делиться другими лицами полученными данными не был намерен. Потому что опять сделает себе хуже. И надо было приготовиться именно ему. В таких делах союзников не бывает. Так и самый главный его враг занимал ещё более важное положение, чем он. И, конечно, срочно надо было взяться за ставропольского секретаря и свалить его окончательно. Кресло под ним, возможно, действительно будущим могильщиком СССР, уже сильно шаталось, но, раз его открыто подпирал Андропов, никак не хотело упасть. Надо было, не взирая на ответные меры, дожать! Тем более, на проклятого Горбачёва хватало компромата и без данных из будущего. Скорее, он действительно являлся шпионом. Этот человек министру был глубоко неприятен хотя бы потому, что являлся креатурой его главного врага. И, свалив его, у него появится возможность ударить и по его покровителю!

А ещё неизвестный зачем-то упоминал Солженицына. Хотя, это же событие ближайшего будущего и явно прямой укор ему. Как и покровительство над дисидентами Ростроповичем и Вишневской. Печально, конечно, и, получается, надо хоть слегка пересматривать свои взгляды. Ладно, что неизвестный отмечал, что в доведение ситуации до такого состояния главенствующую роль играл всё-таки КГБ и лично его Председатель, тайно ведя свою игру. Потому что именно КГБ во многом покрывал разных дисидентов и опекал их, и среди них полно было «стукачей» всесильной конторы. Тоже своего рода подрывная работа напрямую против СССР, тайное содействие его врагам. Жаль, что и сам министр невольно слегка замарался в этом. Ошибка хуже преступления! Неизвестный предупреждал, что проклятый «Архипелаг ГУЛАГ» уже давно переправлен на Запад и скоро выйдет из печати. Сообщал и о том, что, вместо открытого суда, чтобы внести ясность в этот вопрос, КГБ сейчас тайно готовит бегство Солженицына, кстати, бывшего лагерного «стукача», за рубеж. И подмётчик, опять же, предупреждал, что это тоже явится сильным ударом по СССР. Потому что тот и за границей станет ярым антисоветчиком и как бы знаменем борьбы против СССР. Кстати, как и академик Сахаров с женой Еленой Боннэр, уже находясь в стране. Хоть и не совсем по его части, об этих лицах министр хорошо знал. Сведения были однозначно верными. Он уже однозначно пожалел о многих своих прежних шагах. Надо было тщательно продумать свои дальнейшие шаги. Иначе печальной участи, как в послании, никак не миновать. Хотя, и страну надо было спасать. Именно потому, чтобы не навести на его след других, искать проклятого провидца или кого там не стоило. Так тот, раз решился на такое послание, уже явно приготовился к самому худшему. Просто так его не взять. Чтобы слать такие послания, надо иметь немалое мужество! Если же министр не примет свои меры, то, не исключено, это же послание позже может быть сделано всеобщим достоянием! Да, уже сейчас сильная провокация, но что делать? Вряд ли кто в руководстве СССР примет всё на веру, но неприятный осадок останется. Так и ущерб авторитету советской власти будет нанесён очень сильный. В любом случае, министру не поздоровится. Его враги пока на месте! Они же и скрытые враги СССР! Их надо обязательно разоблачить!

В письмах имелись и некоторые другие важные сведения, но что они, если честно, значили против того, что приводилось ранее! Так, мелочи! Как и всё то, что сообщалось ранее!

Всесильному министру было сильно плохо! Но надо было жить. И у него имелось и время, чтобы подготовиться и принять свои меры, пока неясные. Не зря же послание отправлено ему! С другой стороны, неизвестный или неизвестные были на его стороне, поэтому его или их не стоило трогать. Кто там, пусть пока живёт!

Хотя, всё ещё может поменяться!

* * *

В первый же день мы успешно записали песни с моим участием в качестве солиста, хотя, с музыкальным сопровождением «Синей птицы» и как произведения этого ВИА, без указания моего имени. Далее их будет исполнять ансамбль. Незачем портить им репертуар. А моё исполнение лишь придаст небольшую интригу. Пока записали «Привет» и русский вариант «Марша рыбаков» из американского фильма «Генералы песчаных карьеров». Оказалось, что после успеха на Московском международном кинофестивале он уже две недели шёл в кинотеатрах. Музыканты ансамбля его посмотрели каким-то чудом, даже съездив в Москву. И когда я показал им под гитару русский вариант песни, они прямо обомлели!

— Я начал жизнь в трущобах городских.

И добрых слов я не слыхал.

Когда ласкали вы детей своих,

Я есть просил, я замерзал.

И увидав меня не прячьте взгляд,

Ведь я ни в чём, ни в чём не виноват.

Хотя, удивились и тётя Светлана с Ипполитом Валерьяновичем, так и музыканты Эстрадного оркестра. Но запись получилась, как ни крути, офигительной! Чуть позже эта песня должна прогреметь сильно, но я, получается, успел её перехватить!

Вот Эстрадный ансамбль сходу и успешно записал для себя «космические» «Blue Tears» и «Secret Dreams» ещё не существующего «Спейса» и, конечно, прелестную «Nostalgie». Да, теперь испанский «соловей» напрочь пролетает мимо кассы, и очень большой. Музыка тут русская, и бакшиш должен идти в нашу страну. Грузин-дирижёр выпросил песню для оркестра, но я поставил условие, что сначала и «Nathalie» на испанском языке, и «Nostalgie» на французском будут записаны в моём исполнении, и только потом их солиста. Мне песен не жаль, но надо же и самому иметь с них хоть что-то⁈ Эстрадному оркестру, да, через неделю надо было ехать на гостроли в Швецию, а потом Норвегию и Данию. Пусть едут. Я за советскую культуру!

— Вахтанг Георгиевич, Вы всегда можете рассчитывать на меня. Пусть Вашему оркестру и сейчас сопутствует полный успех!

— Спасибо, Слава! К чёрту! Думаю, справимся!

Вот в среду всё и записали. Аккуратно работали, но нужного качества добились. В этот день «Синяя птица» отдыхала. И ещё мы в сопровождении оркестра записали тётю Светлану с шутливой «А он мне нравится». Как раз для неё. Она нехило прославилась, пусть пока лишь в нашем Ленинграде, с «Если б не было войны». Эту песню и сейчас часто передавали по Ленинградскому радио. И, чтобы не обидеть Ипполита Валерьяновича, так и как награду за его труды, записали с ним «У беды глаза зелёные». Трогательно получилось, не прогадал. И я получил благодарственные взгляды и маэстро, и тёти.

В четверг уже мучилась «Синяя птица». Мы записали чисто в исполнении ансамбля «синюю» серию — «Синий туман», «Синяя роза», «Синие лебеди» и, конечно, «Синий иней», но не совсем мой. Тут я мало куда вмешивался. А так, записали всё на хорошем уровне.

«Синий иней» сейчас исполнялся ВИА «Поющие гитары», но на музыку старой версии «One Way Ticket». Так как уже год я как бы являлся автором новой, то сам бог велел и мне записать новую версию советской песни. Тем более, из-за контракта с немцами, у меня имелись и законные авторские права, и даже забугорные, на «свою версию» музыки. Хрен кто придерётся. Наоборот, это я мог качать права. И пока никто в Союзе на «мою» версию не покусился. Слова менять мы не стали. Пусть уж автору русского текста ещё больше рублей достанется. И, само собой, песня получилась намного зажигательной, не хуже, чем у «Здравствуй, песня». Для кучи была записана и сама «One Way Ticket» «моей» версии, уже в исполнении «Синей птицы». Дамира и Роза справились вообще преотлично!

И в пятницу шла запись для «Синей птицы». К сожалению, хоть мы и работали допоздна, успели лишь «Ты мне не снишься», «Белый теплоход», ещё «Клён» и, последним, «Удивительные кони», уже в моём исполнении. Тут сами Костя и Фёдор решили, и их поддержал и Вахтанг Георгиевич, что лучше меня её никто не исполнит:

— Ребята, эта песня больше созвучно Славе. К тому же, он редко где выступает, и его больше запомнят. А у вас песен уже много, и она просто затеряеется среди них.

Главный дирижёр оркестра явно присматривался к песням ВИА. Ну, его дело. Что же, спел я, и, вроде, вполне на уровне получилось. А далее пусть радиослушатели решат, что достойно их драгоценного внимания. Ипполит Валерьянович уже твёрдо договорился со своим начальством, что прямо сегодня ночью начнётся трансляция песен «Синей птицы», так ещё и «Nathalie», и «Nostalgie» в моём исполнении, само собой, и песен пары. Правда, сам я не любитель ночной музыки и потому буду спать. Но, вообще-то, был сильно доволен!

Глава 17

Вернись, любовь…

Да, запись шла успешно! Лучше, чем ожидалось! Так как всё же не успели, что хотели, особенно для Эстрадного оркестра, то мы продолжили работу и в субботу. На этот раз ему достались «Ballad For Space Lovers» или «Звёздная любовь» «Спейса», «Touch By Touch» группы «Joy» и «Fantasy» Lian Ross, и последние пока лишь сами мелодии. Тоже хорошая и привлекательная музыка. Песни я оставил на потом. Может, кто захочет, сочинит свои тексты? А то опять заслужу обвинения в прозападных настроениях. Да ну к чёрту пока разных «галахтических любовников»!

А к музыке моим недоброжелатели придраться тяжелей будет. Вот «Магнетик в скрипке» ещё другого француза чисто музыка, и вполне зажигательная. Может, у нас чуть похуже получилось, чем мне помнилось, но тоже терпимо. И последней записали «Hello» группы «Joy» — полностью всю песню, и в моём исполнении, и солиста ансамбля. Мелодия уже год гуляла по Европе, насчёт Советского Союза не знаю, и, раз никто не сочинил текста, пришло и моё время. Вахтанг Георгиевич прямо спросил, когда будут тексты к другим мелодиям, но я ответил, что ещё не успел. Всё-таки не стоит спешить. И так в прозападных настроениях подозревают. А там тексты не очень, не для нынешнего времени.

Само собой, я и сам был доволен, и особенно главный дирижёр оркестра. Что хотели, то и получили. Вообще-то, уже сейчас мы вполне мировые знаменитости! И станем ещё круче!

Но, если честно, у меня всё было печально. Уже заканчивалась вторая неделя моей тихой «забастовки» в семье, но Инга и не думала придраться ко мне. И в воскресенье мне сидеть дома не захотелось. Тяжело было видеть жену, и на самом деле принявшую грозный и неприступный вид. А самому идти на примирение не хотелось. Зачем? Выслушивать очередные лживые обещания? Как-то надоели мне эти семейные дрязги с ней. У меня всегда так — после этих неурядиц сразу же опускаются руки. Хочется её любви, ласкового взгляда и нежных слов, и настоящих, а не наигранных чувств, а вместо этого только и натыкаешься на неприступную холодную блондинку. И это мне, собственному мужу! И зачем я только с ней живу⁈

Хотя, на вид у нас всё было по-прежнему, тихо-мирно. На людях мы не появлялись. Я регулярно по утрам уходил на работу, и все это видели. А что поздно возвращался, так, что делать, заработался человек. Такое часто бывало, особенно в конце месяца. Так я же мясорубку изобрёл! Ещё как бы мой ансамбль выдал записи хороших песен! Тоже доказательство вечной работы. Так что, кроме самых близких друзей, никто не знал, что мы с Ингой в ссоре.

Что делать, отправился я, скрепя сердце, в ту же библиотеку и продолжил сочинение повести об отважном танкисте. И, надо же, сразу же нарвался на восхищенный взгляд Софьи Петровны:

— Слава, я уже знаю, кто Вы. Вы наш знаменитый композитор Вячеслав Репнин, автор многих мелодий и песен, и недавно даже выступали в Кремле! Но Ваша повесть тоже удивительна! Вы так описываете войну, будто сами были там.

Конечно, был, хоть и не тех местах и времени, и не в нынешнем обличье. Уж столько провоевать, что выпало Николаю Романову, в те времена не каждому случалось.

— Да, это я, Софья Петровна. А что касается повести, то это воспоминания моего отца, старшего лейтенанта, командира тяжёлой танковой роты Василия Репнина. Ему тогда было двадцать лет. Он закончил войну капитаном и дошёл до Вены. За бои под Балатоном его представили к Званию Героя Советского Союза. Но отец, к сожалению, умер семь лет назад, и его награду вручили мне лишь этой этой весной, на 9 Мая. Да, я и сам немного воевал, восемь лет назад, на китайской границе. У меня два ордена Красной Звезды и медаль «За отвагу». Но пока про это писать не разрешают. А вот о Великой Отечественной войне можно.

Да, чего уж скромничать? Уж надеюсь, что Софья Петровна не подлый внештатник КГБ, и, куда надо, меня не сольёт. Хотя, ничего страшного. Думаю, кому надо, уже и так знают, что я решил немного поработать именно тут. Может, и рукопись уже просмотрели?

— Да, Вы, Слава, молоды, и уже много чего испытали. И музыка у Вас хорошая, и повесть прекрасная. Успеха Вам!

Да, Софья Петровна немного подняла у меня настроение. Что же, и за воскресенье я ещё немного продвинулся. Работа постепенно движется. И спокойно тут, в библиотеке. Никто не мешает. А то за прошлые пять дней я сильно устал от беспрерывной музыки. Хоть она и хорошая, но тоже утомляет.

В понедельник я пошёл на работу. Куда деваться, надо. Уже немного похолодало, днём температура падала до минус десяти, а ночью — и до пятнадцати. Это дорогому Ильичу хорошо, он всю прошлую неделю по Индии, пусть только по Дели, катался и всё с Индирой Ганди общался. Хотя, они уже в возрасте…

А мне у себя в отделе не рады были. Ну, это их дела, а у меня очередное изобретение в производство запускать надо. Хотя, всё было на мази. И без меня работники отдела ТНП собрали небольшую партию электромясорубок и успешно их испытали. Хоть и не к 7 Ноября, но к Новому году они точно будут в продаже! Правда, немного. Сначала самих заводчан обеспечить надо. И, в первую очередь, себя! В отделе ТНП вещь уже оценили!

Правда, у меня имелись и свои дела, и важные. После работы я вдруг направился к нотариусу и, хоть и сильно сомневался, написал, надо же, завещание! Да, подло было, но хотелось подстраховаться. Как бы на будущее! Если так подсчитать хотя бы за этот год, то, как ни жаль, получалось, что мы с Ингой редко когда обходились без разных скандалов. После рождения детей в начале февраля из-за вмешательства её родителей, почти весь апрель из-за Паши, в середине мая из-за Марата, в конце июня и начале июля, и опять ведь из-за Паши, в конце августа история с Давидом и из-за её матери, в конце сентября и начале октября история с Вадимом… И всё по её вине! И история с подбросом валюты во многом из-за её шашней с Пашей. Теперь она придралась ко мне из-за «Синей птицы». И если уйдёт от меня, то ещё лет двадцать будет тягать из меня алименты! На себя и своих будущих хахалей. На детей много не надо. А если что со мной случится, то опять всё достанется ей и её хахалям. Так что, я отбросил все сомнения и написал в завещании, что все мои доходы до совершеннолетия Никиты и Наташи будут идти Анне, и лишь после этого им. Пусть обижаются, но я не желаю содержать такую пакостницу и её хахалей. Хотя, назначил детям выплаты по две тысячи рублей в год. Так и всё имущество, и авторские права завещал им. Поровну, но с вступлением в управление с ними после совершеннолетия. Тоже после Анны. Маленькая пакость Инге, но приятная. Сам удивился своей мелочности, но, похоже, достало всё! Так и бывает — копится всё в душе, а потом срыв!

А жизнь тихо продолжалась. И во вторник меня ждали мои мясорубки. Работа есть работа. Но в обед последовали звонки. Обе Саши и позвонили, Петя с Самсоном, и сами Костя с Фёдором. И музыканты были сильно рады.

— Слава, знаешь, успех полный! К нам уже многие знакомые звонят и поздравляют. И сильно интересуются песнями, что ты исполнил. И все удивляются, что ты теперь в составе нашего ВИА.

— Ну, так и отвечайте, что временно вошёл, а насколько, время покажет. Что же, ребята, поздравляю. Хорошо потрудились, неплохо записались. Самое время давать концерты. Только, извините уж, без меня. У меня тут на работе запарка, «хвосты» подчистить надо.

Тут я, конечно, слегка лукавил. Хотя, запарка была. Это в отделе. Костик и Елена Петровна в конце месяца малость завалили работу. А раз я удрал на запись, то некому было их подстраховать. К тому же, и в отделе люди радио слушали и знали, что в прошлые дни я провёл успешные записи музыки, оттого их злость на меня была больше. И так бывает. Успех одного может, мягко говоря, сильно «опечалить» других. С другой стороны, пошли все лесом!

Уже вечером, прихватив с собой, точнее, купив одну мясорубку, я на сочинительство отвлекаться не стал, а спокойно отправился домой. Честно говоря, немного подустал. Хоть и напряжённо дома, но хотелось с детьми позаниматься. Они уже на ноги вставать начали. Правда, ещё по пути ненадолго пересёкся с Сашей Крутиным:

— Да, Слава, ты сильно нас удивляешь. Я сам вчера по радио немного послушал записи «Синей птицы». Хорошие песни! Всё, ты сделал ансамбль знаменитым! Теперь народ дуром повалит на их концерты. Но ты и сам хорошие песни спел.

— А что мне делать, Саша? Работаю потихонечку, как могу. Ну, кто-то убрал меня из самодеятельности, так другие возможности имеются. И друзья порой выручают. Сам знаешь, что у меня с главным дирижёром оркестра хорошие отношения. Им на гастроли в Швецию надо отправиться, вот по случаю и записали «Синюю птицу».

— А, что, хорошо получилось. Как-нибудь с Юлей и сходим на их концерт. В общем, Слава, я немного поинтересовался теми типами, что ты назвал. Честно говоря, хорошего мало. Получается, не добили гадину. Даже не знаю, что делать. Я уже всё рассказал начальству. — И друг выдал мне интересную информацию, конечно, раз затеяно расследование, ту, что можно. Да, точно ничего хорошего. Всё же, с опасными людьми водились Игорь Оттович и даже Анна Васильевна. Она, кстати, и больше, и была намного «ближе». Один из начальников помельче, друг этой парочки тихих, ага, «коллекционеров», не так давно являлся её любовником. Но, вроде, уже её бросил? А так, да, самые настоящие коллекционеры шедевров искусства и есть, но ещё и скупщики краденого, так и крупные, и опасные торговцы валютой. Считай, почти верхушка. Но, скорее, и выше есть? Их точно должен «крышевать» кто-то во власти. Однозначно не мой уровень…

Да, называется, побеседовали… Хоть Саша, может, и не придал этой информации значения, но случайно он немного рассказал мне, надо же, и о первом возлюбленном Инги Вадиме Перетурине. Точнее, о его родителях. Парень оказался из хорошо обеспеченной семьи музейных работников, тоже тесно связанных с «коллекционерами», и теперь и сам успешно подвизался на ниве искусствоведения, хотя, больше юриспруденции. После университета родители устроили его юристконсультом в музейное управление, так парень довольно часто и пописывал небольшие статейки в газеты и журналы о мировых шедеврах, хранящихся в Ленинградских музеях. Можно сказать, почти наводчик! И, в общем-то, тоже «работник культуры» и точно вхож, в отличие от меня, в культурные тусовки. И, можно сказать, что вполне типичный представитель современной, уже начавшейся перерождаться, «ылиты», и охотно принимаемый во многих местах. Судя по связям родителей, и весьма обеспеченный. И женился на дочке профессора университета, правда, тут, раз жена загуляла с другим, немного не повезло. Хотя, и сам явно погуливал. Вот, не знаю, созванивается ли моя Инга с ним? Может, вдруг даже встречается? Хоть и обещала послать его лесом, но, раз у нас с ней и сейчас отношения не очень, запросто могла пуститься во все тяжкие.

— Знаешь, Саша, это Вадим, сын твоих Перетуриных, пытался в начале октября носить цветы Инге. Но после моего скандала с ней ничего о нём не слышал. Это он её школьный друг и даже первая любовь. Нет, ничего серьёзного у них как бы не было — и разошлись ещё на первом курсе, и больше не общались. Но вот недавно этот Вадим как бы решил развестись с загулявшей женой, заодно и восстановить прежние отношения с Ингой. — Я немного описал другу подробности о недавнем скандале. Хотя, уже почти пара месяцев прошла. Но это для меня много времени пролетело, а для кого-то мизер. — Странно, но у меня такое чувство, что всё её окружение состояло из вот таких жуликов и проходимцев. Я сам не понимаю, как с ней, из такой компании, связался. Знаешь, Саша, я ведь как бы из князей, но, по сравнению с ними, вообще примерный советский человек. И ты, и все наши ребята, что с нами на границе были, тоже. А тут, если честно, откровенное гуано!

— К сожалению, Слава, так и есть. Это с тобой, хоть и князем, я в разведку пойду, а с этими нет. Ладно, не беспокойся, хоть вы сейчас и в ссоре, с твоей Ингой всё в порядке. Насчёт звонков не знаю, но уж ни с кем она не встречалась, больше дома сидит. Знаешь, помирись-ка ты с ней. Хоть и друг, прошу. Как друга и прошу. Вряд ли ты лучше неё жену найдёшь? Так и вижу, что однолюб.

Да, к сожалению, это так. Хоть и страдал, и сердился, и, честно говоря, выпендривался, но Ингу я пока никак не мог разлюбить.

— Хорошо, Саша, попытаюсь.

— Вот и славно. А насчёт этого Вадима я осторожно наведу справки. Только сам, пожалуйста, никуда не лезь. И так уже на тебя косо смотрят. Так и смысла нет тебе влезать в эти дела.

Успокоённый, я направился домой. Но, к сожалению, хоть и не хотелось, явно попал из огня в полымя! Похоже, Инга устала изображать из себя холодную блондинку и встретила меня гневным взглядом, так ещё и решилась заговорить. И чай спокойно попить не дала. А её стряпню я уже не трогал обе недели.

— Значит, Слава, ты домой приходишь только спать, и есть, что я приготовила, не желаешь? И всё время шляешься где попало?

Но я, настропаленный Сашей, ругаться уже не собирался. И слово дал, так и хотелось спокойно расслабиться дома. Ну, не всё время же пахать, как папа Карло!

— Ей богу, Инга, прости, всё буду есть! И не шлялся я, а работал. Вот, смотри, электрическую мясорубку домой принёс. Ничего крутить не надо, только подавай. Новая разработка, только что сдал. Насчёт массового производства не знаю, но немного всё-таки выпустят.

— Да? А что мне с ней делать, если мужа дома нет? И даже неизвестно, есть у меня муж или нет! Ты, Слава, уже две недели себя противно ведёшь! Дома не питаешься, со мной не спишь! На ровном месте обиженного изображаешь! Я же тебе ничего не сказала!

— Ну, да, лишь сказала, что я жену себе присматриваю. Если бы это так, то я с тобой сейчас бы и не разговаривал!

— Ну, прости, Слава! Бывает, что у меня плохое настроение. И, да, ещё не совсем полностью тебя полюбила, но я хочу с тобой жить! А ты, вместо того, чтобы крепко приласкать, сам насильно меня отталкиваешь! В последнее время я тоже ничего себе не позволяла! Ну, после возвращения из Москвы, пытался пару раз позвонить Вадим, но я сразу же его резко послала! Хотела тебе рассказать, но как-то не получилось. Всё время заняты были, а потом ты вообще перестал обращать на меня внимание. — Последнее сообщение жены меня сразу же расстроило. Надо же, а подлец не унялся! И знаю я, как это не получилось! И вряд ли послала, просто предупредила, что сейчас не время. И как она вела себя во время моей «забастовки», то это ещё выяснить надо. — А тут тебе «Синяя птица» дороже жены! Ладно, прости, Слава, я не так подумала насчёт этой Дамиры. Но ты же теперь сделал их знаменитыми! Или опять не будешь обращать на меня внимание? Тогда лучше и домой не возвращайся!

— Даже так, Инга⁈ Во-первых, это я сам решу, когда мне домой возвращаться или нет! Между прочим, это я ничего не допустил. Ко мне почему-то никакие подруги не звонят! И ты всё продолжаешь привечать этого Вадима! Ага, не получилось? Хотела бы, сразу же рассказала. Всё по сторонам смотришь⁈

— Не смотрю я, Слава! Не нужен мне Вадим! Это ты, вместо того, чтобы сразу же всё выяснить и помириться, пытаешься как-то злее наказать меня. И чего ты добился? Я ведь могу и на самом деле плюнуть на тебя и уйти. Мне тоже всё надоело!

Несмотря на грозный вид, Инга готова была расплакаться. Хотя, кто её знает? Может, и притворяется? А, может, всерьёз?

— Уходи, если хочешь. Сама понимаешь, безвозвратно. Я не держу тебя и никогда силком не держал. — Правда, я решил далее не обострять ситуацию. Хотя, было как-то без разницы, уйдёт или нет. — Хоть и пару раз в любви призналась, всё равно не полюбила. И зачем мне такие игры? Мы не в театре играем, а живём. Как там в стихах? «В наших жилах кровь, а не водица!» Там далее ещё про ураганный лай, войну. Я же не бездушный истукан и тупой робот. Всё вижу!

Да, хоть и не хотел, всё равно вырвалось! Накипело!

Глава 18

Все впереди…

— Слава, я на самом деле сильно за тебя переживала! — Нет, и Инга на обострение не пошла. Похоже, она всё же решила как бы оправдаться и помириться. — И сейчас переживаю. Может, так уж сильно не полюбила, но ты мне сильно симпатичен и без тебя мне становится плохо. А когда поругаемся, я вообще себе места не нахожу. Мне, Слава, хочется, чтобы у нас всё хорошо было. Пришёл с работы, поел, с детьми вместе погуляли, за телевизором посидели, или чем-нибудь по дому занялись, а потом вместе же легли и спать. Хорошо же всё было. А ты на ровном месте мне бойкот объявил.

— Ладно, Инга. И мне того же сильно хочется. И ничего я тебе не объявлял. Просто устал притворяться, что таю от твоей любви. А её нет, не от чего таять! Сорвался. Я же не артист какой-то, чтобы всё время притворяться. Мне и работать надо. У меня и своих дел полно.

Тут уже Инга сильно погрустнела.

— Слава, прости пожалуйста. Но я, ей богу, не притворялась. Может, лишь чуточку. Мне хорошо с тобой было. Давай всё оставим позади и, знаешь, постараемся жить ещё дружнее и лучше!

— Ладно, попробуем, Инга. Только не играй, пожалуйста. Всё равно не поверю. И, да, обещаю возвращаться домой вовремя, всё есть и, если хочешь, даже ложиться спать вместе.

— Хочу, Слава! Всего хочу!

Ладно, вот так тихо-мирно, без особой ругани, хотя, и разных любезностей, мы помирились. Я спокойно сел и поужинал. Инга, да, вкусно готовит. Её гуляш с гречкой и овощами мне понравился. Само собой, она приготовила и мой любимый компот из сухофруктов.

Да, хорошо дома, и вместе! Приятно, когда есть кто-то, кому ты небезразличен и нужен. Жаль, что это не совсем мой случай…

Ну а далее я рассказал жене о последней записи. Она радио не очень много слушала, но песню из американского фильма в моём исполнении запомнила, так и песни тёти и Ипполита Валерьяновича. Ещё «Синий иней» или «моя» же «One Way Ticket».

Инга смотрела мне прямо в глаза и внимательно слушала. Но было видно, что от досады кусала тонкие губки и нервно теребила кончик платья. Что делать, если бы не это ссора, и она бы записалась. А так, остаётся только слушать обидчивого и не совсем любимого мужа и сожалеть об упущенных возможностях. И я жалел, что сорвался. Ну, если даже не полюбила, не нужны мне эти скандалы и дрязги. Но, что делать, чем дальше, то тем больше я стал срываться резче и сильнее, даже по мелочам. Явно нервы не в порядке. Уставать стал.

А так, я объяснил и свои причины. И, на самом деле, надо было быстрее поднять «Синюю птицу». У меня времени не слишком много, чтобы её разбазаривать по пустякам. А то слишком много времени у ребят на регистрацию и подготовку к деятельности ушло. Хоть и не их вина, но у меня свои причины, и более важные. Я напомнил Инге и о Ларисе, сообщил, что она вышла замуж. Сказал, что и о Дамире ничего не думал. Откровенно заявил, что всех актрис, певиц или даже музыкантш вообще не вижу в качестве своей жены. И, на самом деле, мне бы любимую попроще, без высокого самомнения. А то мы с Ингой всё-таки неудачно сошлись. Слишком разные. Хотя, она меня выслушала и сказала, что полностью верит.

— Ты, Слава, сильно выступил. И тёте с мужем хорошие песни подобрал. Я не настаиваю, чтобы ты все песни мне отдавал, но мог же меня предупредить, что будешь на записи. И на работе трубку не брал. И в твоём отделе мне всё время отвечали, что на территории. А в выходные я вообще не знала, где ты находишься. А если с тобой что-нибудь случилось? Я места себе не находила!

Да, не везёт мне в любви! Но, к сожалению, и на этот раз пришлось притвориться, что поверил словам Инги, всё равно, хоть какой, но своей. И слово другу дал, так, раз она желала сохранить нашу семью, то и мне не стоило делать резких шагов.

— Ладно, Инга, прости. Погорячился. Постараюсь так больше не срываться. Что делать, все эти неприятности наслаиваются, а, потом, бац!, и срыв. Трудно остаться равнодушным.

На самом деле, мне на препоны с музыкой или косые взгляды в отделе было наплевать. Главное, Инга меня так и не полюбила!

— Слава, поверь, я сильно переживаю за тебя и нашу семью. Мне хочется расти детей вместе с тобой. И, поверь, я всегда буду тебе верной. Вот поправлюсь немного, а потом возьму и рожу ещё одну парочку! И тогда ты никуда от меня не денешься!

— Инга, я и так от тебя никуда не денусь. А детей я люблю. Будет их побольше, и тебя больше полюблю!

И вечер, а далее и страстная ночь, у нас продолжились уже в постели. Было видно, что мы оба сильно соскучились друг по другу. И нам было и о чём поговорить. Нисколько не ругаясь и мило шебеча, мы, наверное, проговорили часа два и обсудили все наши дела. Если честно, не всё плохо у нас было. Нам обоим сильно хотелось продолжить жить вместе. Как ни крути, дети связывают мужа и жену покрепче любых цепей. И Инга ещё и поклялась, что, вообще, и думать не хочет о других мужчинах. Вообще-то, уже не раз слышу. Не знаю, всё точно или нет, она пересказала мне как бы полностью и содержание обоих звонков подлеца Вадима. Тот уже не угрожал, как Паша, но тонко льстил и пытался расположить Ингу к себе. Но она как бы и на самом деле послала его и даже пригрозила, что попросит меня разобраться с ним. И, вроде, за обе недели, что мы поссорились, тот уже не звонил.

В общем, мы благополучно объяснились. Я и сам провинился, и оттого нежно попросил у жены прощение, и она его милостиво приняла. Да, сглупил. Если бы немного сдержался, этой ссоры у нас бы не было. Хорошо, что успел вовремя вернуться домой. А то Инга как бы всерьёз начала подумывать о переезде с детьми к родителям. Сама так сказала. И это для нас явилось бы полным разрывом. Обратно я её, даже ради детей, и пусть и не совершила бы ничего предосудительного, и пожелала бы вернуться, не принял бы. Потому что не горел особым желанием и далее продолжить эти странные отношения, для кого-то и нормальные, но не для меня.

И Инга уже изучила мой дурной характер, всё хорошо понимала и потому, и, к счастью, дотерпела до моего возвращения. После объяснения я был вознаграждён ей сильной страстью. И она хотела моей ласки. Хоть как ни крути, я всё же был ей не безразличен! Так и муж, должен был выполнять свои семейные обязанности.

Конечно, я как бы всё рассказал жене об этих неделях ссоры. Хотя, вот о повести пока умолчал. Не стоит перед женой, пусть и пытаемся мириться, полностью раскрываться. Сказал, что немного музыку сочинял и иностранные языки учил. Вполне правдоподобное объяснение. И о встрече с Сашей промолчал. Тоже ни к чему. Не знаю, до чего милиция докопается? Но и мне надо подготовиться, быть настороже. А уж о завещании она узнает лишь только тогда, когда вдруг со мной что-нибудь случится. Если узнает, то точно сразу же бросит меня и уйдёт. Не страшно, у нас и на ровном месте всё может случиться. А пока точно придётся бросить долгие отлучки из дома. Хотя, дома всё равно лучше, даже с такой женой…

* * *

Само собой, раз помирились и обещал, то далее и домой с работы я решил возвращатся вовремя. Тем более, ещё начало месяца, в отделе меня особо не теребят. Но и конец года, так что, на следующей неделе начнётся! Хотя, хрен всем! По тракторам работы не так много, а к «военке» у меня просто доступа нет, так что, и даже привлечь на помощь не смогут. Нарушение режима секретности!

Чтобы отсечь разные кривотолки среди знакомых, нам с Ингой надо было ещё показаться на людях. И где это сделать, как не в ресторане, ясно, «Кавказском»! Вот прямо в среду, после работы, мы, и даже вместе с детьми, слегка подготовились и отправились туда. Надо же хоть немного развеяться! Я бы лучше дома посидел, но общественное мнение… Плюнули даже на «Семнадцать мгновений весны», показ которого начался, оказывается, ещё с первого числа. Есть и более важные занятия, чем тупо торчать перед «ящиком»!

Но приглашать с собой друзей и знакомых на этот раз мы не стали. Инга позвонила к родителям и просто вызвала к нам Ирму и Инессу. Девочки сразу же примчались, и радостные. Особенно вторая. Она ещё просто не повзрослела и не скрывает своего расположения ко мне. Но и я привязался к девочке, вот и приготовил ей милую песню, чтобы слегка польстить и тёще, о маме. А то, хоть я на это повлиять и не мог, в «Ласковом мае» по решению комитета комсомола решили лишить девочек даже недавних песен из фильма и захотели поставить в хор. И Игорь Аркадьевич, и Савелий ничего не смогли сделать. Конечно, «Мы тоже — советская власть» и «Спять усталые игрушки» песни красивые и нужные. И красавицы в хор, раз сильно хотели выступать, встали. Но эти песни давно и везде исполняются, и самыми разными певцами и коллективами. Какое-то непонятное единообразие получается. А девочкам всё-таки хотелось большего, так они уже и переросли этот уровень.

Я тут же сказал Ирме и Инессе, что зазнаваться не стоит, и в хорах участвовать надо обязательно. Вообще, советские люди не должны отрываться от коллектива. Золотые слова! Вот некоторые позже оторвались и устроили полную контрреволюцию!

Чтобы не ущемлять и Ирму, я и ей подобрал подходящую песню. И, конечно, не забыл и про жену. Тем более, надо же показать людям, что мы семья и даже любим друг друга. И Инга прониклась и как бы была готова с меня и пылинки сдувать. Вообще-то, когда у нас всё хорошо, мне ничего для неё не жалко. И она про это знает, так со временем и сама явно всё больше и больше привязывалась ко мне. С другой стороны, где она такого терпеливого и способного мужа найдёт? Я уж сколько времени, хоть она и не сахар, ага, больше сладкий лёд, всё время прощаю ей разные проступки и принимаю её, как есть. Получается, что не всегда попаданцам удаётся встретить страстную любовь к себе. Чаще, как всем людям, приходится немало и пострадать. Потому они и пропадают в других временах и мирах. Чтобы своими страданиями облегчить жизнь другим людям…

Хорошо, что нас в «Кавказском» уже неплохо знают и хорошо принимают. Все условия создали — и комнатку для детей выделили, и даже няньку к ним приставили. Только отдыхай! И атмосфера в ресторане душевная. Может, оттого, что и музыка знакомая? Только солист Алексей спел «Розовые розы», как солистка Клара взялась за «Ты приехал». Хорошо спела. После её трогательного «Белого танца» и множества вальсирующих пар Алексей исполнил «Удивительные кони». Хотя, у меня получалось лучше.

В общем, хорошо мы посидели и развлеклись. Сам я спел лишь песню из американского фильма, кстати, как на португальском языке, так и русский вариант. И, ясно, гости ресторана встретили меня как настоящую мировую звезду. Ну, почти. Всё-таки и фильм ещё идёт, и на слуху. Многие, в том числе и дамы, готовы были выпить со мной на брудершафт, но явно не осмелились.

Сначала слегка отметились девочки. Инесса, конечно, начала вполне детскую «Мамы моей глаза»:

— В небе парит свет голубой,

Вновь я с тобой,

Мне говорит что-то прибой,

Вновь я с тобой.

В час ночной стороной

Дом обойдёт гроза,

Вновь со мной свет родной,

Мамы моей глаза,

Мамы моей глаза.

Да, песня точно для неё. Не знаю, что подумает сама Инесса, когда повзрослеет. Но она точно к этому времени будет звездой советской эстрады. Правда, девочка, хоть и хотела, как и старшая сестра, блистать на сцене, но заявила, что всё-таки выучит больше иностранных языков и станет переводчицей. В новые времена и она запросто пленила бы каких-нибудь министров и стала бы, даже без замужества за них, генеральшей. Хотя, может легко пригодиться, скажем, в Министерстве иностранных дел. Симпатичных переводчиц и самые большие начальники любят.

Вот Ирма исполнила озорную песню «Конёк-горбунок»:

— Сказка — ложь, да в ней намёк,

Ты запомни это!

Твой конёк-горбунок

Есть на свете этом.

И, да, она же яростно пропела «вещее заклинание»:

Сивка-бурка, вещая каурка,

Встань передо мной,

Как лист перед травой.

Сивка-бурка, вещая каурка,

Очень-очень надо

Встретиться с тобой!

Конечно, песня тоже детская, но вполне тронула зал. А что, не всё время же петь лирические песни про любовь или цветочки!

А потом мы с Ингой вместе спели «Почему мы не вместе?». Песню я объяснил ей тем, что, хоть этого и не показывал, но очень переживал во время ссоры, и вот придумал эдакое печальное. Но жена меня порадовала ответом, что, несмотря ни на что, мы будем вместе. А песня ей понравилась, и, конечно, мы её исполнили вместе:

— Вот и окончился год.

Снова за месяцем месяц.

Только покоя одно не даёт,

Почему мы не вместе?

Почему, почему, почему мы не вместе?

Да, трогательно получилось. Хорошо, что музыканты ансамбля всё время достойно поддержали и меня, и девочек, и сейчас неплохо справились. Вышло и небольшое недоразумение. Мы сами повторно на просьбу одного подвыпившего и важного клиента выходить не стали, а попросили это сделать самим музыкантам. Как раз и дети закапризничали, и Инге пришлось заняться ими. Хоть тот слегка и проявил недовольство, но музыканты ансамбля успокоили его, а солисты Алексей и Клара тут же спели песню не хуже нас. Конечно,, мастера своего дела! Хотя, столько выступать! Невольно мастерство прибавится. Само собой, они и не без таланта…

* * *

— Да, этот парень, Эдуард Антонович, шустёр, однако, и нигде, и никогда не пропадёт. Жаль, что мы сильно ограничены во влиянии на Эстрадный оркестр. У него и своё начальство, и свои интересы…

— Ну, почему же, Матвей Исакович, Вы и меня к себе и Вашей группе приплетаете? Да, сейчас у Вас в Союзе большинство, и Андрей Павлович вас поддерживает. А вот я восхищён Репниным. Вы не дали ему проявить себя в самодеятельности, он обратился к профессиональным музыкантам. Как мне известно, у него много знакомых в разных ВИА. Со многими вместе начинал, вот сейчас и поддержал одних друзей. Ничего вы не добьётесь. Только заводские ВИА на грань развала поставили.

— Это не мы! Они сами! Чего взять с этих рабочих, возомнивших себя талантами⁈ Чего сунулись туда, где ничего не понимают⁈

— Это Вы, Матвей Исакович, что-то не туда сунулись. Так Вас скоро и на партийном собрании пропесочат за такие выпады. Это уже не Репнин, а Вы антисоветчик! Он-то просто комсомолец, а вот Вы, в отличие от меня, член партии, так ещё и со стажем!

— Э, Эдуард Антонович, Вы меня не так поняли! Да, согласен, инструментальная музыка у Репнина хорошая, и для гастролей Эстрадного оркестра в самый раз будет. И с «Маршем рыбаков» он удачно попал. Да, и «Синей птице» хорошие песни предоставил. Этот ВИА теперь у нас, в Ленинграде, одним из самых заметных стал. Но Вы посмотрите на эту «Hello»! Все думали, что это инструментальная музыка, а, оказалось, песня, так ещё и на английском! Так у Репнина среди музыки можно найти и другие примеры, смахивающие на этот. Я Вам скажу, что и в последней записи имеется музыка к песням. И это лучше всего говорит о его прозападности!

— Надо же, это куда Вас занесло, Матвей Исакович⁈ К любой музыке можно сочинить любой текст! Да у нас почти все ВИА перепевают западную музыку! А тут свой автор, и уже на Западе будут слушать его. Согласитесь, что Эстрадному оркестру сильно повезло, что в его репертуаре появилось такое произведение, как «Nostalgie». Наше, истинно русское, и Запад его примет!

— Примет-то примет, Эдуард Антонович, но это не отменяет того, что парень удачно маскируется. И как он смог за короткое время написать столько музыки? Прямо в голове не укладывается!

— А ещё он и изобретатель! Сам же, своими руками всё создал! Бросьте Вы, Матвей Исакович, придираться к парню. Он вам не по зубам. Репнин валюту для страны зарабатывает, и никто вам его трогать не позволит. Нам давно надо было принять парня в свой Союз. Игорь Аркадьевич уже сколько твердит, что парень способный, вся музыка его, и никто ему не помогает. А вы и ему подножку подставили, не дали работать с детьми. Я крайне возмущён!

— Ну, пусть работает, Эдуард Антонович, ваш Репнин! Он нам не нужен. Лишь бы антисоветскую музыку не сочинял. Хорошо, что пока не осмеливается. А то мы ему уже давно бы показали!

Глава 19

Не скучаем…

А так, спокойно было. Хотя, уже после нашего выступления, один интересный товарищ за наш столик ненадолго присел:

— Здравствуйте, Вячеслав, Инга, девочки. Разрешите? Меня зовут Кирилл Денисович Самошкин. Я ваш давний поклонник. И сейчас мне ваши песни понравились. Душевные!

Ну, память у меня цепкая. Я уже видел летом этого товарища, и даже на нашем Кировском заводе. Это он сопровождал одну важную даму из нашего обкома партии. Что же, получается, приглядывает за нами? Не знаю, к добру или злу. Ну, Петя с Самсоном говорили, что эта дама явно на моей стороне. И, получается, сейчас как раз её помощник присел к нам за столик. Хотя, вид добрый. Ну, не знаю, что ему от нас понадобилось? Так-то, видно, что человек опасный, из, так сказать, «волкодавов». У меня на них нюх хороший. Ну, дай бог, чтобы не по мою душу. Думаю, что справлюсь, но они одни тоже не ходят. Хотя, вот сейчас с ним никого не было, и никто его открыто не страховал. Так и у меня семья. Мне скандалов не надо.

— Э, стараемся, товарищ Самошкин. И, да, хочется сразу сказать, что мы с уважением относимся к политике партии и правительства и всемерно её поддерживаем. А сейчас решили слегка отдохнуть тут после трудового дня, ну и заодно спели для души несколько милых песен. Сами знаете, что мы тут порой так расслабляемся.

Хоть прямо не сказал, но дал знать товарищу, что я его узнал.

— Да, Вячеслав, про это и многие в городе знают. И Ваши песни популярны, и потому Ваши поклонники сюда и приходят, чтобы их послушать. Порой, как сегодня, и вас самих видят.

— Ну, мы, товарищ Самошкин, не такие важные личности, чтобы на нас глядеть. Что у нас? Завод, школа и дом. Главное, конечно, дети. Раньше, вот, на репетиции отлучались. Сейчас нет и, скорее, это и к лучшему. Время есть подумать, отдохнуть и подготовиться.

— Может, Вячеслав, это просто временно? Позже Вы спокойно сможете вернуться в свой ансамбль.

Похоже, предложение? Но уже поздно…

— Уже нет, товарищ Самошкин. Это немного не то. — И тут меня слегка прорвало. Хотя, пусть передаст куда надо. Думаю, мне ничего не будет. — Если честно, нашей стране нужен хотя бы один яркий ВИА мирового уровня, который был бы на голову выше иностранных музыкантов. А для этого нужно больше внимания уделить своей советской эстраде. Значит, нужен свой постоянный конкурс чисто для ВИА, и намного жёсткий и, ясно, привлекательный, чем в других странах. Чтобы все гордились успехом на нём, а не, скажем, в польском Сопоте. А сейчас что у наших ВИА? В основном они все перепевают западные песни или переделывают их на свой лад. Это пока не так страшно. Но надо повышать уровень своей музыки. Или, к примеру, во Франции есть оркестр инструментальной музыки Поля Мориа. И у нас должен быть такой, который покорил бы Советский Союз своей музыкой. И весь мир! И тоже можно сделать свой конкурс для такой музыки.

Правда, я тут замолк. Слишком много будет сказано. Я же хотел не выпендриваться! Своя доля славы, и мировой, у меня уже есть. Мне сейчас надо быть тише воды, ниже травы!

— Э, интересные мысли, Вячеслав. Свои конкурсы чисто для ВИА и инструментальной музыки? Вообще-то, у нас такие конкурсы уже есть. Сами же знаете, что в этом году прошёл всероссийский конкурс эстрады, в следующем будет уже всесоюзный.

Знаю, конечно. Но там одни и те же лица. И конкурсы от случая к случаю. А нужны постоянные! И ВИА — это всё-таки немного другое. Там молодёжь и новые инструменты, и прочее…

— Да, они есть, товарищ Самошкин. Но сейчас у нас в стране очень большой интерес именно к ВИА и инструментальной музыке, особенно электронной. И там большой потенциал для дальнейшего развития. Лет на десять как минимум, а то и больше. Нужны, конечно, новые инструменты, и лучше свои. Полный простор для творчества!

Правда, я тут же резко замок. Слишком разговор становился серьёзным, и не для моего уровня. Видимо, и товарищ это понял и поспешил откланяться. Всё-таки не ресторанный разговор.

А далее и мы свернулись, и поехали домой. Мои женщины светились радостью. Всё-таки и посидели, и выступили с неплохими песнями. Я и сам был сильно доволен этим «отдыхом». Нет, мы, по сравнению с другими разами, сейчас выступили мало. Но зато мир в нашей семье был полностью восстановлен. Ладно хоть Инга. Так и Ирма с Инессой были сильно довольны. Во время недавней ссоры они явно переживали и больше, чем старшая сестра. И, само собой, после ресторана девочки остались ночевать у нас. Всё, можно сказать, вернулось в прежнее состояние. Буря в стакане затихла. Хотелось, чтобы надолго, но тут уж как бог даст…

* * *

И очередная рабочая неделя у меня тоже пролетела быстро. Раз меня «военки» лишили, то высвободилось много свободного времени. В четверг я уже приступил к работам по посудомойке. Конструкция вполне знакомая, главное, механический программатор изготовить и автоматику наладить. Ясно, что и на этот раз подрядил знакомых работников на изготовление деталей корпуса. Они и сами всё вокруг меня крутились. Понимают, что, помимо зарабатывания лишней копейки, занимаются очень важным делом. А программатор, это уже сам. Хотя, после стиральной машины мне сильно проще. Что да как, знаю. Но работы много, едва ли успею к Новому году…

Больше мы с Ингой никуда не выходили. И даже гостей к себе не звали. А то пришлось бы объясняться, себя неловко чувствовать. Пусть немного времени пройдёт, наша ссора забудется. Тем более, скоро Новый год. После праздника они сами к нам потянутся. Может, и мы куда-нибудь выйдем, в гости сходим? Дети уже позволяют, так и есть кому за ними присмотреть. Так у нас и своя квартира ничего.

Хотя, у некоторых наших друзей уже новые заботы добавились. Лариса, свидетельница на нашей свадьбе, в конце ноября родила сына, и им с Валерой, конечно, было не до гостей. На пару месяцев точно. Я их поздравил по телефону, а в пятницу ненадолго пересёкся со счастливым отцом в метро и вручил ему подарки, также и конверт с тысячей рублей. Может, как бы и аттракцион щедрости, но нам с Ингой пока просто деньги тратить некуда. Уж лучше немного помочь своим друзьям. Если и не дождёмся от них ответной благодарности, но, может, где-то это мне всё равно зачтётся?

И неплохо меня порадовала хорошая новость из Калинина. Нет, что сейчас происходит в этом городе, я не знал, так уж особо и не интересовплся. Я был там в печальной командировке в середине июня, мы заехали туда с Ингой на очную ставку с её Пашей в конце августа, и всё. Хоть я и наобещал ВИА из завода электроаппаратуры в три короба, но пока никак о них не вспоминал. Свои дела затянули так, что никак не отвлечься на чужие. Но, вообще-то, приедут к нам в гости, всех примем и достойное внимание покажем.

Но новость мне всё-таки сообщили мои друзья. Один за другим позвонили Петя с Самсоном, а потом и Саша Крутин, и рассказали о ходе суда над соблазнителем моей жены. Да, к сожалению, как они сообщили мне, попытку покушения Пашиной компании на меня даже не приняли во внимание. Словно они заехали в Калинин по пути в Москву и просто совершили там приятную экскурсию. Не было ни слова и о приставаниях к Инге и слежке за нами в Ленинграде. Никто не вспомнил и о его аморальных делах. Раз подлец являлся его «стукачом», тоже пятно на КГБ, вот и замяли всё. Ладно хоть всех осудили, но лишь за валютные дела. Паша, на удивление, получил все пятнадцать лет! Но этот срок ему наскребли в совокупности — и за особо крупный размер, и контрабанду через границу, тем не менее, ещё и за незаконное хранение оружия. Как ни странно, у него ствол оказался не совсем «чистым». Хоть Паша сам и не был причастен, но отмыться не смог. Надо же, свои и подставили! И Жора заслуженно получил свои семь лет, и Серж, и Дан — по три года. Пришили им участие в «нехорошей» компании, так и наскребли разные мелкие дела. Первому, хоть его оружие оказалось «чистым», не удалось отвертеться и от незаконного хранения огнестрела. Так ещё и сидел уже, хоть и за мелкое хулиганство. Короче, стал рецидивистом.

Ну, пусть посидят. Заслужили. Но, может, ещё не вечер? Мне хотелось, чтобы Паше досталась и статья по аморальным делам. Тогда эти года за решёткой точно покажутся ему «раем»!

Инге я ничего сообщать не стал. И только что помирились, так и не стоит ей нервы трепать. Ещё подумает, что я злорадствую. Думаю, чуть позже она сама всё узнает по своим каналам. Ну, пусть оплачет своего возлюбленного тайком… Да, я продолжил жить с такой женой. Но-о-о? Зачем меня в прошлое отправили, и именно к ней? Значит, судьба у меня такая? Терпеть, ждать и надеяться?

А пока вечерами мы больше сидели дома. Так и постепенно похолодало до минус двадцати, а то и более. Что делать, и по календарю зима. Ещё и ветренно. Много с детьми не погуляешь.

Но, раз так, мы как раз дружно телевизор смотрели. Правда, больше музицировали. Нет, ничего нового я жене и девочкам не показывал. Просто нашу прежнюю музыку повторяли, чтобы быть готовыми, если вдруг где придётся выступить. А её у меня теперь много, немного до двух сотен не дотягивает, считай, хватит на все случаи жизни. Ещё немного и в запасе есть, никому не показанное. Так что, скоро и до двух сотен дойдёт. Сам не заметил, как столько наворовал. С другой стороны, мне же не так много бабла будет, всё государству отойдёт. Я пока в Майами переселяться не собираюсь, так и казна деньги на нужды страны пустит. Так что, всё нормально…

Ну, а далее мы тихо занялись сочинительством. Я не выдержал и в четверг же притащил домой оригинал военной повести. Просто захотелось оправдаться и похвалиться перед Ингой, немного её удивить и заслужить милость. Всё же её мнение и отношение ко мне для меня много значили. Так и сам бог велел жить в единении с женой. Шутка шуткой, но народную мудрость стоило уважать.

— Э, неожиданно! И уже столько написал! Прости, Слава! А то я много чего там подумала. Чуть ли не представляла, что ты с другими женщинами. А ты всего лишь сочинительством занялся. Молодец, Слава! Верь, не верь, я тебя точно люблю. Ты у меня хороший!

Надо же, всё-таки она меня ревнует! Сразу видно стало, что при виде рукописи Инга облегчённо выдохнула, и её лицо порозовело от радости. Пришлось заверить её, что ни за что!

— Конечно, хороший, Инга! — И я вновь вспомнил Есенина. Да, у него есть что вспомнить! — И мечтаю только лишь о том, чтоб скорее от тоски мятежной, воротиться в миленький наш дом. И припасть к твоим сладким и горячим устам. Хотя, и поесть борща со сметаной.

Конечно, зачем мне другие женщины, если и своя ничего! Всё при ней, и ласковая, и обходительная, так и вкусно готовит. Так, и на самом деле, вряд ли я лучше неё найду? Даже мои друзья это уже давно пресекли. Им со стороны видней! И я точно однолюб!

А чтобы завлечь жену и её сестёр на свою сторону, так и занять их чем-нибудь, я рассказал им очередную фантастическию историю. Хотя, просто пересказал на свой лад сюжет известного фильма из своей прошлой жизни «Гостья из будущего». Песню «Прекрасное Далёко» я ещё в прошлом году присвоил, так можно и саму повесть великого Кирилла Булычёва, точнее, примерный сюжет, и не книги, а фильма. Времени ещё полно, года три точно есть. Но сейчас в песне, хоть её продолжительность почти и не изменилась, текст на один куплет больше оригинала. И она приложена к большому рассказу о героическом космическом десантнике Александре Матросове, ясно, что советском, напечатанному ещё летом прошлого года в газетах «Ленинградская правда» и «Вечерний Ленинград». Он вдруг попал в параллельный мир и спас одну русскую девушку Наташу Репнину, предназначенную сыграть в будущем важную роль, от жестоких космических пиратов. Конечно, я показал своим женщинам и сами газеты. И тут они все трое заулыбались. Всё-таки нашу с Ингой дочь звали Наташей Репниной, и когда был сочинён этот рассказ, мы ещё не были женаты, и о том, что она беременна, я не знал.

— Слава, ты там прямо нашу дочку описал и уже заранее всю жизнь ей наметил! — мило проворковала жена.

Вообще-то, под описание Наташи точно попадала сама Инга, но, думаю, что и наша дочь вырастет сильно похожей на неё.

— Ну, Инга, чего только не сделаешь ради любви к хорошей девушке⁈ А раз наша Наташа похожа на маму, то все космические десантники сходу ляжут у её ног!

Пусть и простой комплимент, но он явно был приятен жене.

Само собой, и на этот раз главную героиню, уже девочку из будущего, мы назвали Наташей Репниной. В 1985 году, когда могли происходить события, уже в нашей повести, и ей, и нашей дочке исполнилось бы двенадцать. И действие мы перенесли в Ленинград, в знакомые нам места. Ничего выдумывать не надо. А про будущее уже неплохо описано и в моём рассказе. Кстати, чтобы власти плохо о нас не подумали, мы решили оставить Генеральным Секретарём ЦК КПСС Леонида Ильича. И министром внутренних дел числился Щёлоков Николай Анисимович. Но, решили, что, если и упоминать о государственных деятелях, то нынешних, но поменьше.

Ирма с Инессой сразу же попросили отдать сочинение повести им. Мы с Ингой согласились, так в любом случае помогать будем. Надо будет, и сам обязательно добавлю что-нибудь. Вот авторство полностью будет за девочками. Пусть Инесса порадуется!

И в выходные дни мы дома просидели. Хотя, Ирма с Инессой вечером в субботу сходили на концерт «Ласкового мая» и выступили там в хоре, и сводил их туда я. Но, вообще-то, ни с кем не встречался, и в Доме Культуры лишь прошёл в общедоступный холл и тихо там просидел, и всё. Ладно, что немного — обе песни были исполнены в самом начале, и потому сразу же после них девочки вышли ко мне. Как я понял, на сегодняшнем концерте из «моих произведений» будут представлены лишь «Детство», «Караван» и «Just Blue». Ладно, что хоть их оставили. С другой стороны, сейчас и произведения членов Союза композиторов вполне достойные. Так и репертуар можно и нужно на время поменять. Любая музыка со временем приедается. Придёт время, прежнюю музыку обязательно вернут.

И мы поехали домой. На следующий концерт Ирма с Инессой решили не записываться. Не из-за обид, а просто потому, что у нас дома мы проведём время с большей пользой. И помузицируем, и учиться будем, особенно учить иностранные языки, так что-нибудь и сочиним. Представится возможность, и выступим, и запишемся!

В остальное время мы плотно занялись сочинительством. И мне удалось свою повесть, пока первую часть, добить. А так, много чего хотелось рассказать. Воспоминания отца Вячеслава, вообще-то, уже моего, являлись лишь основой, а дополнялось всё данными из моей памяти. Теперь надо было вычитать рукопись и исправить ошибки, напечатать набело, и обязательно с копиями, может, ещё и перевести на другие языки, и отправить в Москву, в ВААП. Решил не заморачиваться с местным Союзом писателей и разными кружками. Так и неважно будет, если не напечатают или даже забракуют. Тем более, у нас в СССР, как я слышал, было туго с бумагой. Хотя, ничего антисоветского или прозападного в повести не имелось. Самая настоящая военная проза. Многое пришлось и залакировать. Вроде, явные огрехи убрал. Не должна цензура придраться. Лишь бы зарегистрировали. А позже можно что-нибудь придумать.

Хотя, если и там ничего не выйдет, можно отправить генералу Саблину Николаю Трофимовичу, комбату отца. Жаль, что он пока так и служит в Венгрии. Но, вроде, и на повышение пошёл, стал в Южной группе войск каким-то начальником по материально-техническому обеспечению. Пусть посмотрит, вспомнит боевую молодость. Он и сам выведен в повести под именем Николая Савина, и лихого комбата. Хотя, так и было. Нет, одновременно и отправлю. Не для того, чтобы помощь оказал, а в знак уважения. А то с прошлого года пару раз отправил телеграммы с краткими поздравлениями, и всё. Не дело. А тут ценная бандероль. Конечно, и цензура обязательно проверит. Но чтобы посылка как бы нечаянно не пропала по пути, и телеграмму отобью с данными. Тогда точно дойдёт.

Глава 20

Все разъясняется…

Да, пока всё тихо. Ведь сколько шума мы с Ингой и девочками подняли в Москве, но никто так и не позаботился, чтобы хоть как-то нас побеспокоить. Словно в вакууме живём. Да, по-тихому вредить можно, но в открытую нападать никак. Хотя, нам, если честно, было уже всё побоку. Работаем, учимся, не нуждаемся, так и не трогают. Что нам надо? Вообще живём в свое удовольствие…

Правда, несмотря ни на что, мы от безделья не страдали. У меня, помимо ансамблей, и своих дел полно было. В понедельник я целый день плотно занимался, помимо бумажных работ в интересах тракторного производства, и своими электромясорубками. Немного уделил времени и деталям для посудомойки. Хотя, работники отдела ТНП и без меня прекрасно справлялись.

После работы я заглянул уже в библиотеку и попросил Софью Петровну, раз неделю назад сама же заикнулась, о правке рукописи, так и печати на машинке, как минимум, пяти копий. Думаю, что пять сотен рублей ей никак не лишние. Так-то, вопрос не в деньгах, а о реальной помощи хорошей женщине. Мало она получала, лишь около сотни рублей. Для меня уже не деньги, так они и лежат без дела. Зато я получу отредактированную и напечатанную повесть.

Хотя, вроде, нет. Во вторник меня нежданно, прямо из отдела ТНП, вызвали в наш Кировский РОВД. И там прежний майор Жеглов спокойно вручил мне уведомление о прекращении рассмотрения дела, возникшего в начале октября из-за, надо же, «моего» вызова милиции в Дом культуры имени Гиза, из-за отсутствия в действиях гражданина Видова Олега Ивановича противоправных действий в отношении меня. Надо же, лихо! Понятно, верхи уже договорились. И теперь получалось, что не было и подлой попытки подброса валюты, и сотрудники КГБ арестовывать меня не приходили, и в уведомлении не было ни слова о том, что в шкафу Видова нашли валюту. Всё абсолютно чисто. И милицию вызывал Иван Тимофеевич, но и о нём ни слова. А уж о показаниях Видова и речи нет.

— Так что, разобрались, товарищ Репнин. Может, Вы и думаете иначе, но товарищ Видов, как внештатный сотрудник КГБ, получил деньги для оперативных нужд. Против Вас он ничего не замышлял, тем более, и результаты проверки подтвердили это. В общем, можно считать, что этот случай к Вам никакого отношения не имеет. Просто произошло досадное недоразумение. Вы, конечно, можете подать жалобу уже в городское управление внутренних дел, но, думаю, и там результат будет таким же. И, конечно, имейте в виду, что, раз дело связано с КГБ, то лучше никому ничего не разглашать.

Ну, раз не надо, не буду. Хотя, никто с меня подписку не взял.

Да, получается, меня же откровенно слили. Нет, не этот злой и пытливый майор, буравивший меня тяжёлым взглядом. Ему дали строгую команду, и он сейчас аккуратно её выполняет. Вот о деле Паши он так и ничего не сказал. Сколько нам, особенно Инге, нервы попортил во время своих дотошных перекрёстных допросов. Но так и не смог расколоть хрупкую женщину. Чуть нас не развёл! Ладно, что мне самому удалось всё узнать и склонить жену на свою сторону. Хотя, несмотря на временные приступы по соблюдению наших законов и защите советских людей, он тоже карьерист. И Пашу он весной «колол» на валюту больше для того, чтобы отличиться. И выше начальства не прыгнет. Да, пока печальные у меня дела…

Ладно, артачиться я не стал. Ясно, что и советская милиция не всегда будет защищать интересы простых советских граждан. Но сейчас она ещё хорошо работала. Лет пятнадцать в запасе точно имеется. Вот когда наступят новые времена, тогда, да, всё сильно ухудшится. Ладно, это меня не совсем пугало. Может, тогда уже мне удастся стать олигархом? Хотя, Юрий Антонов или тот же Андрей Разин, при всех их советских миллионах, так и пролетели мимо.

— Ну, что Вы, товарищ майор? У меня нет оснований не верить нашей народной милиции. Тем более, гражданин Видов уже не работает на нашем Кировском заводе. Так и слышал, что за хорошую работу его даже приняли в штат по основному месту работы. Пусть он и там достойно защищает интересы советских граждан.

Майор немного косо посмотрел на меня. Но приличия не были нарушены. Так пока мне Видова опасаться и не стоило. Понятно, что далее приходилось остерегаться каждого чиха органов, но не всё так страшно. Пусть попробуют выйти на мой след! Шиш всем! Тем более, в ближайшее время я никаких подмётных писем наверх писать не собирался! Посмотрим, как пойдут дела!

Вот в среду меня уже настойчиво пригласили, нет, вызвали в комитет комсомола. Но Жени Савицкого на заседании не было. Так я с ним и беседовать бы не стал. Присутствовал и какой-то важный и строгий товарищ из парткома, вроде, даже партийный начальник Ивана Тимофеевича. Хотя, я уже не раз слышал, что Леонид Самуилович Мобузский имел на заводе, как партийный работник, не самую лучшую репутацию, но говоруном слыл хорошим. Короче, чистейший воды карьерист и, верятней всего, будущий перевёртыш…

— Товарищ Репнин, мы сейчас пригласили Вас, чтобы попросить принять участие в подготовке новогодних праздников. Всё-таки Вы у нас автор многих музыкальных произведений, и для Вас явно не составит труда что-то подготовить и к Новому году.

Одна из девушек-секретарей, выдав явно заготовленную речь, выжидательно уставилась на меня. Но и я не совсем прост!

— Э, спасибо за предложение, но, боюсь, с моей прозападной музыкой вы можете сорвать праздничные мероприятия. Вынужден сознаться, что пока у меня нет и готовой новогодней музыки, так и сам не думал насчёт праздников. Хотя, у меня в Москве приняли для одного телефильма пару песен подходящего содержания. Их там исполнили Ирма и Инесса Лацисы. Как бы и режиссёрам, и другим артистам, особенно Леониду Куравлёву, сильно понравились. Не знаю, включат их в фильм или нет, но как раз можно попросить девочек принять участие в ваших мероприятиях. Они пока свободны от выступлений в ВИА «Ласковый май». Думаю, что Ирма с Инессой, раз успешно выступили даже в Колонном зале, и перед товарищем Брежневым и другими руководителями нашей страны, справятся.

Я нарочно решил немного, ага, «потроллить» комсомольских активистов. Николай в прошлой жизни немало насмотрелся на таких карьеристов. А позже они все дружно стали «демократами».

Тут в разговор решил включиться и важный товарищ:

— Вы же и сами, товарищ Репнин, там выступали, и, судя по всему, вполне удачно. Тем более, Вы же недавно и много музыки для нового ВИА написали, и для радио их записали, и в ресторане, хоть это не совсем достойный поступок, всем семейством выступили. Неужели здесь не справитесь? Вы же комсомолец! А они, ясно, что самые сознательные, невзирая на разные лишения, ударно работают на комсомольских стройках! Вот и Вы покажите, что тоже способны справиться хотя бы с посильными задачами.

А причём тут сознательность и комсомольские стройки? Хотя, скоро все поедут строить Байкало-Амурскую магистраль или БАМ! Я даже могу прямо тут выдать яркие песни об этой дорогой и долго строящейся магистрали. Запустили бы, да в неудачное время попала.

Но я и так ударно тружусь. Помимо ВИА и ресторана, ещё и для Эстрадного оркестра хорошую музыку записали! Который, вроде, ещё в субботу вылетел в Швецию. Но про это товарищ, похоже, ещё не успел узнать? Пока эти записи по радио не передавались. Скорее, пустят в эфир лишь после возвращения из гастролей?

— Почему же, вполне справляюсь, Леонид Самуилович. Сейчас, вот, электромясорубку сделал. Нужная в хозяйстве вещь. Людям понравилась. — Что же, можно пнуть карьеристов-приспособленцев и позлее! — А насчёт сознательности? Вот, в погранвойсках служил, награждён медалью «За отвагу». В мае товарищ Брежнев вручил ещё два ордена Красной Звезды. И на комсомольской стройке под Томском был. — Тут я решил ещё слегка и прикольнуться. — Вот, песню задумал. Но, к сожалению, не о праздниках, а о работе.

И я аккуратно пропел:

— Дорога железная как ниточка тянется. А то, что построено, всё людям останется. Да, товарищи, вам тоже надо побывать на какой-нибудь комсомольской стройке! На всю жизнь память будет!

Ответом мне были изумлённые и гневные взгляды и партийца, и комсомольских секретарей. Они явно не ожидали такого ответа.

— Вы, что, товарищ Репнин, вообще отказываетесь от поручения комитета комсомола? — подала голос девушка-секретарь.

— Ну, что вы, уважаемые, как можно отказываться! Но пока я не готов. Вы и так отстранили меня, мою жену Ингу и её сестёр Ирму и Инессу от участия в деятельности ВИА «Май» и «Ласковый май» именно за исполнение, как вы считаете, прозападной музыки. Хотя, она зарегистрирована в ВААП и, ясно, таковой не является. Как мне известно, моя музыка уже полностью исключена из репертуара ансамблей. А другой музыки у меня пока нет. И не хотелось бы в очередной раз навлечь на себя и особенно девочек ваши репрессии. Вам лучше обратиться в Союз композиторов. Я уже предложил вам готовую музыку и подходящих исполнительниц. И попытаюсь и сам написать что-то, но гарантировать не могу. Вот что написано, то можно исполнить. Так я и не член Союза композиторов, а просто инженер, и музыка у меня не работа, а лишь увлечение.

На это предложение члены комитета ничего не ответили. Раз так, то я попрощался с ними и отправился к себе в отдел. Конечно, с чего мне принимать на себя обязательства? Не знаю, чего они там хотели. Явно хотели проверить меня на вшивость. У меня возникло подозрение, что им сверху поступило указание наладить со мной отношения, так, может, и вернуть хоть что-то в репертуар ансамблей. Но товарищи явно решили ограничиться пустой формальностью, так и сделать меня же козлом отпущения. Но, можно сказать, я их послал, понятно, не открыто. Это уже слишком и чревато. И, думаю, что они больше ко мне не обратятся. Похоже, и так своего добились, не получив от меня обещания на своё пустое и одноразовое предложение? Хотя, это меня не пугало. Отбрехаюсь как-нибудь.

А так, у меня имелись и парочка подходящих песен, и сам уже мог что-то подготовить, на самом деле, и сочинить. На худой конец, могу заменить слова в подходящих песнях.

* * *

— Что-то непонятно мне, товарищ Самошкин! Происходит что-то странное. Да, я об инженере Кировского завода Вячеславе Репнине. Вы же недавно мне сообщили, что он изобрёл ещё один бытовой прибор. Да, всего лишь электромясорубку, но компактную и удобную. И, вообще, похоже, парень целенаправленно работает над созданием целой линии бытовых приборов. Вон, какой удобный электрочайник придумал! Уже во всём обкоме они стоят.

— Да, товарищ Круглова, целая серия получается. Парень таится, но, похоже, на очереди ещё посудомойка, может, и другие приборы. Работа идёт. К сожалению, приходится констатировать, что пока в Министерстве культуры и на Гостелерадио сложилось предвзятое мнение о нём. Этим пользуются некоторые в Союзе композиторов, если честно, откровенно пытаясь избавиться от конкурента. Парень талантлив, и его музыка обоснованно популярна и за рубежом. Но дошло до того, что свои последние произведения он отдал напрямую в ВААП и имел там недолгую беседу с товарищем Панкиным. Похоже, намечается очередной валютный контракт? И имеются косвенные данные, что приглашение семьи парня на праздничный концерт устроил, через своего помощника, лично товарищ Брежнев. Он, хоть напрямую и не вмешивается, явно с интересом следит за ним.

— Даже так? И ВААП, и товарищ Брежнев? Интересно! Но, если так, то в итоге наш город в очередной раз может лишиться немалой суммы в валюте? И всё из-за интриганов в Союзе композиторов? И ещё парня отстранили от производства военной техники. Хоть тут ничего такого, но как бы потеря доверия.

— По имеющимся данным, товарищ Круглова, Репнин написал интересную докладную о перспективах развития военной техники, и она первым отделом завода была направлена в Министерство обороны. Порядок такой. Но оттуда уже вернулся приказ о лишении парня доступа в военное производство.

— Интересно? А в докладной что?

— Она уже засекречена, товарищ Круглова, и её копию с завода забрали в Москву. Но, как намекнул один товарищ, речь шла о новых танках и другой военной технике, и каких-то летательных аппаратах. Как бы была представлена даже новая концепция ведения боевых действий. Сами понимаете, что опросить парня мы не можем.

— Странно получается, товарищ Самошкин. Парень обладает и такими знаниями, а его просто отстраняют. И музыка, и песни у него на высоком уровне и ничего антисоветского в них нет, но пока их не очень видно и на телевидении, и на радио. Хорошо, что наше радио их передаёт. Мне самой понравились песни его ансамбля «Синяя птица». И музыка красивая, и тексты хорошие, и исполнили их на высоком уровне. Кстати, и сам Репнин не сплоховал.

— Там, товарищ Круглова, и Эстрадный оркестр нашего радио записался. Он только что на гастроли в Скандинавию отправился, вот Репнин и предоставил ему по просьбе товарища Жордания пять новых инструментальных композиций и свою песню, даже для исполнения солистом оркестра. Ещё главный дирижёр намерен представить на гастролях и русский вариант песни из американского фильма. Интересное выступление может получиться!

— Хорошо, что у нас в городе свой композитор мирового уровня имеется. Что же, мы его в обиду не дадим. И, да, товарищ Самошкин, приглядите там за новым ансамблем. Надо создать ему все условия для выступлений в городе и области, если надо, и за пределами. А я ещё раз позвоню Василию Ивановичу. Пусть не чинят там препоны молодым изобретателям. В его же и наших интересах увеличить производство товаров народного потребления, тем более, мирового уровня. И Григорий Васильевич всегда ими интересуется. И нам будет что сказать советским людям и, конечно, и отчитаться.

— К сожалению, товарищ Круглова, Репнина и его жену, когда они поехали на съёмки фильма в Москву, исключили из созданного им же ансамбля. И в детском ансабле начали ущемлять сестёр Лацис. И за всем этим стоят наш Союз композиторов и заводские партийные и комсомольские комитеты. А ведь девочки в ансамбле самые известные и способные солистки. И за границей их знают и приглядывают за ними. Если слухи пойдут, то лишний шум может возникнуть. Того и гляди, ещё и в «голосах» передадут. Там и так постоянно твердят об ущемлении в нашей стране молодых талантов, в том числе и Репнина. Тем более, он с женой и её сёстры на днях опять выступили в ресторане «Кавказский». Красивые песни и лихо спели, мне понравилось. Они там постоянно выступают, но кое-где могут и сказать, что вынудили.

— Хорошо, и это донесу до товарища Улыбина. Пусть поговорит там с товарищами. Хотя, и сама к ним позвоню. Чего они там начали поводы для «голосов» создавать? Повелись на поводу у интриганов из Союза композиторов? Позвоню-ка я и товарищу Петрову. Чего он там зажимает молодого и талантливого композитора? Непорядок! А ведь он наш, ленинградский!

— Очень интересный и своеобразный парень, товарищ Круглова. Широко смотрит. Знаете, что он предложил в ресторане?

— Хочет вернуться в свой ВИА? Так его там, после успеха нового ансамбля, думаю, с радостью примут. Может, и его запишет?

— Не вернётся, товарищ Круглова. Сказал, что уже не то. Репнин предложил создать новые эстрадные конкурсы чисто для ВИА и инструментальной музыки. Хочет, чтобы у нас в стране появились ВИА мирового уровня и оркестр, как у Поля Мориа.

— Он, что, хочет свою «Синюю птицу» сделать таким ВИА?

— Похоже, товарищ Круглова? Но нужен ещё и оркестр. И явно оттого Репнин охотно работает с Эстрадным оркестром. Летние гастроли оркестра уже увенчались успехом, и во многом из-за его музыки. Думаю, что и сейчас есть большой шанс повторения такого успеха. Не зря же он оркестру новую музыку предоставил, в том числе и «космическую». И она очень популярна на Западе.

— Что же, похоже, так и есть. И это, товарищ Самошкин, и в наших интересах. Хорошо, что Вы встретились с ним. Да, интересные мысли. Было бы неплохо, если эти конкурсы проводились бы у нас. Но тут нам самим ничего не решить. Ладно, я обращусь к Григорию Васильевичу и переговорю с ним. А Вы напишите докладную о своём разговоре с Репниным. Надо поддержать парня!

Глава 21

Без музыки никак…

В четверг я спокойно продолжил работу над посудомойкой. Но в обед ко мне вдруг позвонили Костя и Фёдор и сообщили, что в эту субботу, после обеда, в три часа, у них намечен концерт, пока первый и единственный, даже в Большом концертном зале «Октябрьский»! Оказалось, дирекция оттуда сама предложила. Однако, интересно! В этом прямоугольном кубе, вроде, и все четыре тысячи мест! И что ни есть центр города, престижное место для выступлений!

Ребята, конечно, были готовы, но им хотелось и нашего участия. Понятно! Это и реклама, может, и песни тоже хотели выпросить. Но пока у меня не было желания выдавать им лишнюю музыку.

Конечно, раз позвали, надо идти. Как бы моя же «Синяя птица» будет выступать. Тем более, большинство номеров будет из «моих» же произведений. И нам самим их выделят несколько.

Но тут я сразу же поставил условие, что, в принципе, и сам согласен, и Ингу с девочками уговорю, но без упоминания в афише и на самом концерте наших имён. Мне хотелось меньше внимания привлекать и к себе, и жене, и её сёстрам. Лишняя известность может сильно осложнить нам жизнь. У меня с женой и так не самые лучшие отношения. И ещё я добавил, что пока новых песен у меня нет, так как ещё и вынужден работать над поручением комитета комсомола завода по сочинению песен на Новый год. Мне и тут приходилось страховаться. И так уже много музыки выпустил в свет. Пока лучше заниматься лишь сочинительством фантастики.

Я созвонился с Ингой и предупредил её, что после работы иду согласовать наше выступление на концерте вместе с «Синей птицей». И она обрадовалась. Хотя, пока участие моих женщин на репетиции не требовалось. Разве что завтра?

Вообще-то, и репетиции у нас не было. Она уже прошла. И на семь часов вечера был намечен концерт одного из ленинградских ВИА, оказалось, «Лиры» во главе с Владимиром Петровым. Они вовсю готовились. Мы с Костей и Фёдором лишь осторожно прошлись по сцене и тихо прикинули, что да как. На нас музыканты «Лиры» неприязненно косились — всё же конкуренты, но меня, похоже, никто не узнал. Хоть Вячеслав и слышал немного о ребятах из Музыкального училища, но с ними не сталкивался. Те, как подсказали мне друзья, с середины лета, после возвращения из армии, работали в Ленконцерте и сейчас делали большие успехи. И, конечно, их тоже пригласили в «Октябрьский».

И в пятницу наше участие не потребовалось. Мы поехали на репетицию уже в субботу, сразу же после завтрака, и всей семьёй. За последние несколько дней нежданно резко потеплело с минус двадцати пяти градусов до нуля, а затем чуть похолодало до минус пяти. Не совсем хорошо, но мы в Ленинграде живём, и температура у нас может гулять в самых разных пределах. Так что, терпимо.

Само собой, компанию нам составила и Анна Васильевна. Тёща всё же согласилась на предложение дочери как бы присмотреть за нашими детьми. Хотя, жена просто пыталась сгладить последнее охлаждение моих отношений с её родителями. Вот Игорь Оттович взбрыкнул, как бы обиделся на меня за недавнюю ссору с Ингой. Ну, пусть. Он мне с самого начала не друг, и периоды вынужденного признания меня нисколько не вводят в заблуждение. Скорее, наши отношения всегда так будут состоять из «приливов» и «отливов». Придётся привыкать — и мне, и тестю с тёщей. Раз с самого начало всё было плохо, уже ничего толком не склеить. Всё равно я и сам им никогда доверять не буду.

Репетиция прошла нормально. Мы, хоть до этого ещё ни разу не выступали вместе с «Синей птицей», легко приноровились к музыке, выдаваемой участниками ансамбля. Хотя, и номеров нам выделили мало. Мне-то было проще, я уже записывался с ними. Но и Инга, и девочки тоже освоились сходу. Так они у меня молодцы! Что я бы делал без них⁈ Мне же тоже нужны исполнители «своих» песен! Не могу я всё спеть сам, так и не получится!

«Октябрьский», на моё удивление, к трём часам был полностью заполнен! Тысячи людей! Надо же, а ведь ребята начали становиться популярными! Да, и важный концертный зал для города. Если здесь выступаешь, то, значит, чего-то стоишь!

Но нам всем было уже не привыкать. Мы с Ингой и Ирма с Инессой где только не выступали! И ансамбль сам за последний месяц дал множество концертов. Так-то, они профессиональные музыканты, должны уметь себя держать. Костя с Фёдором были сильно довольны. Фортуна повернулась к ним с нужной стороной! Уже почти знаменитости! И сейчас они, в сущности, тоже занимались прежним «чёсом», зато с каким размахом! И «деревянных» рубили намного больше. О моральном облике приятелей Вячеслава гадать не приходилось. Парни не раз кидали не только его, но и меня летом прошлого года, хоть и по мелочи. Они, как и многие члены нынешних ВИА, все являлись поклонниками западной музыки и находились на волне успеха во многом её перепевкой. Пока мало было у них своих песен и мелодий. Если что-то и сочинялось своё, то, как правило, в подражание западным образцам. Это, конечно, и не так плохо, но на Западе всё же мораль другая!

Но сейчас благодаря мне «Синяя птица» являлась одним из приятных исключений. Да, Дамира и Сергей уже успели написать десяток песен, но на уровень шедевров они пока явно не тянули. Больше смахивали на дворовые песни попроще. Вполне душевные и лиричные, но как бы не для серьёзного ВИА. Так-то, талантливые парень с девушкой. Сергей, похоже, имел какие-то виды на Дамиру, но явно безуспешно. Ну, это их дела, меня не касаются. Хотя, я сам больше такие песни, что они сочинили, и любил. Они душевные! Просто у меня запас из будущего, и большой. Почему бы не двигать прогресс в стране хотя бы в этой области?

Концерт открыл сам ансамбль, и, как и положено, с песней члена Союза композиторов. Ну, да, «Дрозды» Шаинского, вполне милая песня. Солировал сам Костя. У него голос вполне как у Льва Лещенко, может, лишь чуть не хватало бархатистости. Далее один за другим пошли песни «синей» серии, и сильно отличающиеся друг от друга. Зал мгновенно, ага, «вскипел». И песни сами по себе шедевры, и исполнение достойное, особенно у Розы, надо же, Соколовой. Тут, чтобы снять напряжение в зале, вывели меня, и, как я и просил, без объявления. Просто «Синяя птица», и всё. Сначала я спел «Привет», а потом «Генералы песчаных карьеров», уже с поддержкой всего ансамбля. Контраст был полный, но и песни тоже захватили зал. Ещё сильнее контрастнее выглядела «Увезу тебя я в тундру», уже в исполнении ансамбля. Этой песней сильно прославился один лихой нанаец, и настоящий. А ещё «Самоцветы». Ну, раз требуется песня членов Союза композиторов, можно и «Синей птице».

А далее пошли «One Way Ticket» и остальные песни ВИА, записанные нами недавно. Большая их часть уже была передана по нашему радио. Люди на них и клюнули. И сейчас их не обманули. Красиво и зажигательно получилось. Так и «Удивительные кони» в моём исполнении и сейчас тронули зал. Тут уже вышли Ирма и Инесса с песнями, недавно спетыми ими в ресторане. Их тоже не объявляли, просто ансамбль, и всё. Сразу же последовали «Баба-яга», потом «Гляжу в озера синие», и уже «Моя гитара» в исполнении Кости. Тут и мы с Ингой спели «Почему мы не вместе» и она, уже одна, «Кубики». Нас тоже не объявили. После вполне достойной песни Сергея под гитару, в его же исполнении, прозвучала «Мой адрес — Советский Союз», спетая почти хором.

Да, без сомнения, концерт получился сильным. Зал почти всё время тонул в аплодисментах. Можно было спокойно сказать, что после этого концерта «Синяя птица» резко вошла в число самых популярных ансамблей Ленинграда и области. Пока мои друзья в другие области и республики Советского Союза не ездили. Думаю, что далее их уже обязательно пригласят.

И, главное для нас, прочие ленинградцы, уже в большинстве никак не работники нашего Кировского завода, в первый раз живьём увидели меня, Ингу и её сестёр. Мы, конечно, были на слуху, но на улицах, если не считать нашей Тракторной улицы, нас редко где узнавали. Ну, там жило много заводчан. Да и на заводе, хоть и знали, что я всемирная знаменитость, больше относились как к одному из участников самодеятельности. Такой уж «звезды» во мне не видели. А Инга больше сидела дома с детьми. Вот её сёстрам в школе было тяжеловато, но ещё терпимо. Да, жаль, но далее нам покоя не видать. Особенно мне. За себя я несильно беспокоился, но охотников за Ингой точно добавится. И красавица, и выступила хорошо. Хотя, и за Ирмой. Как раз расцветает. Вот за ней придётся следить особо.

Вот и сейчас к нам за сцену пытались прорваться разные мутные личности. Но мы задерживаться в «Октябрьском» не стали. Пусть все почести на себя заслуженно принимает «Синяя птица». Это их звёздный час. Что убежали некоторые участники концерта, это не существенно. Главное, сам ВИА на месте. И там тоже две красавицы.

Два такси, терпеливо ждавшие нас, сразу же рванули к нам домой. Мы с Ингой и детьми сели в одну машину, Анна Васильевна с счастливыми дочками — в другую. Моя жена, уже расслабившаяся, в такси не проронила ни слова. Таксист понял, кто мы, но он на работе, и ему нельзя приставать к клиентам.

Мои женщины, радостные, дали волю чувствам и накинулись на меня и друг на друга только у нас дома:

— А хорошо мы выступили, Слава? — Инга, уже уложившая детей в кроватки, нежно обвила меня, прямо при маме и сёстрах, за шею и прильнула к моим губам своими, и горячими. — Если не считать Москвы, в Ленинграде мы ещё нигде в таких залах не выступали.

— Нормально, Инга! Вы, девочки, свои песни спели хорошо, как раз как надо. Люди их запомнили. Позже, конечно, после Нового года, как-нибудь и запишемся. Так что, всё хорошо будет.

Понятно было, мои женщины как раз этого и хотели. Ничего, ещё успеется. Мне для них и другие песни подготовить надо.

— Конечно, и Вы, Анна Васильевна, готовтесь. — Тут я поспешил наладить отношения с тёщей. Ради семьи! — Я прошу у Вас и Игоря Оттовича прощения за последние недоразумения, но, к сожалению, похоже, разные проблемы сильно подействовали на меня, оттого и сорвался. Постараюсь впредь такого не допустить, но, если вдруг что, прошу понимания. Честное слово, Анна Васильевна, мне хочется прожить с Ингой всю жизнь! Я почти четыре года, как познакомился с ней, влюблён в неё и влюбляюсь всё больше. — Думаю, что лишнее признание в любви к жене не помешает. — Если честно, и друзья мне говорят, что лучше Инги мне жены не найти.

Всё-таки мои слова дошли до цели! И Инга, и Анна Васильевна взглянули на меня вполне благосклонно.

* * *

Следующая неделя выдалась «хоккейной». Нет, просто по телевизору начали показывать традиционный хоккейный турнир на приз газеты «Известия», проходящий в Москве. Наша жизнь от этого нисколько не изменилась. На неё больше повлиял недавний концерт. Оказалось, что и начальник нашего бюро Егор Нилович с женой ходили на выступление «Синей птицы» в «Октябрьском». Само собой, они там видели и наше семейство.

— Да, Вячеслав, вы с женой и её сёстры как-то незаметно стали чуть ли не артистами эстрады. Вы все выступили отлично! Примите от всего нашего отдела самые искренние поздравления. Я бывал и на концертах других наших ВИА и могу сказать, что «Синяя птица» явно лучшая. Такого репертуара пока ни у кого нет.

Конечно, нет! И, похоже, я сделал удачный выбор. И музыканты в ансамбле хорошие, и солисты, особенно солистки, прекрасные. Одна Роза многих стоит. Надо под неё ещё песни подобрать.

Вот у моего прежнего ВИА с репертуаром имелись некоторые сложности. До меня уже довели, что пригласительные на концерт в эту субботу были распределены не полностью. А раньше их было не достать. Что делать, интерес к «Маю» немного упал, но, скорее, это было связано с праздничными делами. И на работе планы горели, и люди больше готовились к празднику, и потому им пока не до самодеятельности было. Скорее, они потянутся на концерты ВИА уже после Нового года. Но и наш уход с Ингой, и отсутствие новых песен сказались. Тем более, песни членов Союза композиторов, включённые в репертуар, часто звучали и по радио.

Любезности, вообще-то, вынужденные, неискренние, хорошо, но в последнее время Егор Нилович всё равно посматривал на меня косо. Я фактически отделился от отдела, а ему план давать надо. У меня большая часть рабочего времени уходила на отдел ТНП. Да, и тракторное производство висело на мне, но большая часть работы отдела заключалась в сопровождении военного производства. Но тут уже моей вины нет. Я даже неофициально, хоть Егор Нилович и пытался меня припахать, в «военку» лезть не буду. А потом вдруг мне шпионские дела предъявят? Не отмоюсь ведь.

А так, на работе спокойно было. Но музыкальные дела сильно влияли на моё положение. Ко мне подходили некоторые знакомые и поздравляли с успехом Эстрадного оркестра. Да, у нас в стране опять про его гастроли молчок, но слухи-то быстро расходились. И они говорили, что оркестр сходу произвёл в Швеции полный фурор. Да, там никак не ожидали, как передавали, оказалось, по «голосам», блестящего репертуара, хотя, в очередной раз. И песни, даже на русском языке, и «космическая» музыка — всё пленили шведов. Тут им было никак до группы «ABBA», которая, как оказалось, так ещё и не называлась и не была особо известна. А большинство музыки у Эстрадного оркестра было «моим». Что-то из неё — пока «Магнетик в скрипке» и «Hello», оказывается, уже и передавалось по «голосам». Жаль, конечно, но ещё и вместе со стенаниями насчёт ущемления в Советском Союзе одного молодого автора и исполнителя. Так эти забугорные «голоса» точно доведут, что советские власти невольно начнут прессовать меня. Но пока и так не сладко. С другой стороны, особо и не мешают. Живу вполне нормально, хоть и тихо.

Но, вообще-то, и мои знакомые сетовали, что я тут такой-сякой крутой, а им об этом ничего не известно. Музыка, да, прелестная, но они заявили, что и «Hello» в исполнении солиста оркестра Эмиля Якимова им понравилась. Но, вообще-то, на записи моё выступление признали лучше. Но я не особо тщеславный, и широкая известность мне, в сущности, не нужна, и составлять конкуренцию Эмилю не буду. Разве что мою запись будут передавать по радио.

— Э, друзья, извините, но, как говорят важные люди, всё же без комментариев. Сами понимаете, тут валютный контракт и, само собой, мне ничего разглашать нельзя. Потом, когда оркестр вернётся, можно будет сходить на его концерты, и там всё услышите.

Конечно, концерты будут, но это, скорее, уже после Нового года. Эстрадный оркестр пока находился в Норвегии. Потом Дания и, похоже, Германия, и после опять соцстраны. Он вернётся домой, скорее, лишь к концу января. Да, хоть и хотелось самому узнавать новости из, как говорится, первых рук, но мне, так и Инге, и её сёстрам «голоса» слушать нельзя. За нами приглядывают.

Конечно, нам звонили и друзья, и подруги, и часто поздравляли с успешным выступлением на концерте. Порой речь заходила и о гастролях Эстрадного оркестра. И мы признавались, что ничего не знаем, но раз так, то сильно рады.

И дома было всё по-прежнему. Инга и её сёстры сильно увлеклись «Гостьей из будущего» и часто подключали и меня. Хотя, я сам начал вторую часть военной повести.

Кстати, у нас нежданно поменялись соседи. В двухкомнатной квартире рядом с нами жили Георг и Марина Духовы, работники экономического отдела, с дочками Лизой и Ларой примерно одних лет с Ирмой и Инессой. Обоим было за сорок лет, и они держались с нами, хоть и ровно, но холодно. Ну, не знаю, может, завидовали, может, наоборот, боялись иметь с нами отношения? Всё же я слегка слыл неугодным человеком для начальства. И их дочки так и не решились за эти пять месяцев наладить дружбу с сёстрами Инги. А сейчас эта семья, вроде, получила новую трёхкомнатную квартиру в другом районе. Что же, остаётся только пожелать им счастья.

И вместо них заехали уже Роман и Марьяна Белужины, инженер и учётчица в одном из цехов тракторного производства, вместе с сыном Артёмом трёх лет. Они тоже являлись уроженцами Ленинградской области, просто дальнего Бокситогорского района. Ну, может, нам с новыми соседями повезёт больше?

Глава 22

Скоро Новый год…

Кстати, комитет комсомола так и не заинтересовался песнями девочек. Лицемеры! Ирма и Инесса уже выступали ими на концерте «Ласкового мая», и теперь они были исключены из репертуара. Тоже, ага, «антисоветские»? По рекомендации комитета комсомола убрали всю «мою» музыку! Тут уже и Инга обиделась и попросила своих сестёр пока посидеть дома, и на никакие новогодние праздники, кроме как у себя в школе, не отвлекаться. Само собой, они тут же перестали ходить на репетиции ансамбля. Савелий часто звонил нам и рассказывал новости. Он пригласил девочек обратно, но, раз и сам подумывал уходить оттуда, так уж не настаивал. И, честно говоря, Ирме с Инессой, для своей же пользы, лучше сочинять фантастику!

А так, ничего страшного не случилось. Ансамбль спокойно готовился к следующему концерту, но уже без «моей» музыки. Но с ней у меня всё было прекрасно! Её убрали с репертуара ансамблей только на нашем заводе, но, как я знал, во всём Ленинграде не только в ресторанах, но и разные ВИА, в том числе та же «Лира», и прочие музыкальные коллективы только так исполняли всё подряд! Все и так прекрасно знали, что я никому ничего не запрещал, и просить у меня разрешение, как правило, не требовалось. И по Ленинградскому радио много чего «моего» передавали. К счастью, благодаря Ипполиту Валерьяновичу, успел записать. Насчёт других мест во всём Советском Союзе не знаю, но, думаю, раз в Москве, в ресторане гостиницы «Москва» исполняли, было примерно так же.

Вот Центральное телевидение и радио «мои» произведения передавали редко. Хотя, Хиль точно исполнял их, и часто. Так я ему ещё в прошлом году разрешил использовать всё на его усмотрение. И Сенчиной тоже, но она сейчас сидела с ребёнком и, похоже, мало где выступала. Но и «Песняры» точно включили в свой репертуар «мою» музыку, ещё и «Самоцветы». Про другие ВИА и коллективы, артистов пока не знал. Всё-таки ко мне за разрешениями никто не обращался, и никто не сообщал, что желает или уже исполняет что-то. Да мне и всё равно было. Пусть! Торговать музыкой я не собирался. Всё равно мне авторские будут капать. Теперь за этим ВААП будет присматривать, и строго. Скоро не хуже Антонова из моего прошлого зарабатывать буду. Уже и зарабатываю. Ныне он пока не сильно популярен. Позже, конечно, в силу войдёт. Надо бы присмотреть у него ещё несколько интересных вещей! Есть там такие! Как раз на мой вкус! И время пока позволяет. Кстати, я взял и отправил в ВААП все материалы и документы к своим последним «творениям» по почте ценной бандеролью, прямо на имя Бориса Дмитриевича Панкина. Да, немного и нагло, но, авось, не обидится…

И теперь наша семья пока спокойно отдыхала. Сам я, хоть уже и не особый любитель хоккея, но матчи с участием советской команды посмотрел. Всё равно болел за своих. И мы все болели! А так, наши, конечно, выступали вообще блестяще! Один за другим разгромили Швецию со счётом 8:3, Польшу — 10:1, Финляндию — 7:0. Да, были великие спортсмены в те, хотя, уже нынешние времена! Владимир Петров, Валерий Васильев, Валерий Харламов, Александр Мальцев, Александр Лебедев — уже скоро точно легендой станут! Я смог выделить время и на последний матч. Порадовало, что наша команда разгромила сборную Чехословакии с разгромным счётом 7:1. Да, сильно тот же Петров сыграл, три шайбы забил! Как там, в песне — «Великолепная пятёрка и вратарь!» Точно!

В субботу наша семья дружно сидела дома. Но тут мы устроили очередные «посиделки» — Инга позвала в гости своих подруг Любу Тарасову, Свету Нежину и Тому Светину, конечно, вместе с мужьями Родионом Демидовым, Геной Архиповым и Ильёй Северовым. Они с середины сентября нас не навещали, так мы и сами к ним не ходили.

Первая пара была жената восемь месяцев и по тому, что Люба вообще не притронулась к коньяку, даже армянскому, и столовому вину, у меня закралось подозрение, что она уже беременна. Хотя, оказалось, так и было. Уже пятый месяц! Само собой, мы с Ингой от души порадовались за них. Но и вторая пара, женатая больше года и лишь недавно не собиравшаяся заводить детей, тоже нарушила свои планы. И у Светы был примерно такой срок. Вот третья пара, жившая вместе семь месяцев, пока не торопилась обзаводиться детьми. Ну, это их дело. Так и Тома, хоть пока обычная скромная конторская служащая, вела активную «светскую» жизнь. Они с мужем, оказалось, вращались в театральных кругах Ленинграда. Да, через дружеские связи своих семей были знакомы даже с Алисой Фрейндлих и Боярскими, в том числе и самим Михаилом. Тома рассказала, что тот сейчас играл в Театре имени Ленсовета и начал сниматься в кино, вроде, где-то в Молдавии. Инге это было интересно, но мне, честно говоря, не очень. Да, талантливый человек, и песни хорошие пел. Хотя, я вполне сделал вид, что желал бы познакомиться с ним. Тем более, сейчас нашу семью спокойно можно было отнести к Ленинградским знаменитостям, и один «мушкетёр» по популярности рядом с нами и близко не стоял. Своим невольным признанием это я оказывал ему большую честь. Хотя, можно было дать Боярскому песни, исполненные им чуть позже. Пусть пораньше прославится.

Я даже спел под гитару одну песню из репертуара артиста:

— Вновь о том, что день уходит с земли,

В час вечерний спой мне.

Этот день, быть может, где-то вдали

Мы не однажды вспомним.

И особенно тепло наши гости встретили припев:

— Всё пройдёт — и печаль, и радость,

Всё пройдёт — так устроен свет.

Всё пройдёт, только верит надо,

Что любовь не проходит, нет.

Да, «Всё пройдёт» — хорошая и трогательная песня. Только вот «Синяя птица» может меня не понять. Такая вещь им и самим бы пригодилась. Хотя, можно устроить совместное выступление. Я и намекнул об этом Томе. Вертихвостка с удовольствием забрала у меня ноты и слова к песне. Ладно, пусть попробует. Может, что-то и выйдет? Всё-таки одна из близких подруг Инги.

Меня, конечно, напрягало присутствие смазливого красавчика, слегка смахивающего на девушку. Не из-за внешности. И Инга с ним вряд ли что допустила. Просто Илья ранее долго состоял в тусовке Паши и вряд ли пылал ко мне любовью. Само собой, он знал, что долгий суд над его приятелем и моим откровенным врагом в Калинине закончился. Конечно, о нём мы вообще не вспоминали. Пятнадцать лет — вполне приличный срок. Подонок мог получить и больше, но его начальники в КГБ сделали всё, чтобы этот срок хоть слегка скостить. Что же, и в тюрьме продолжит выполнять свои обязанности, будет «подсадной уткой».

Илья, конечно, держать себя умел и ничего о прежних временах не вспоминал. Так-то, вполне обаятельный и компанейский парень, но разные подсылы как раз такими и бывают. Так что, и я не особо веселился и распространялся перед гостями о своих делах и планах. Всё было в меру, в рамках приличия и незаметно для других. Мы все вообще ничего крамольного не обсуждали, получилось просто милое общение давних друзей и подруг. И Инге хорошо было известно, кто такой Илья. Я пока не знал, дошло ли до неё решение суда насчёт её Паши. Скорее, да! Но меж собой мы ничего о нём не вспоминали и не обсуждали. Нам было дорого спокойствие в нашей семье, так ещё и успеем поругаться, и не раз. У нас и других проблем, и дел полно.

Так-то, хорошо посидели. Главное, Инга осталась довольной. Я и ей приготовил одну песню, и мы вдвоём весьма красиво спели перед её подружками на русском и французском языках, конечно, «Шербурские зонтики». Можно сказать, уважили их:

— Уезжаешь милый, вспоминай меня,

Пролетят столетья, вроде птичьих стай,

Пролетят столетья, вспоминай меня.

Где бы ни был ты, я тебя жду.

Да, наши гости, особенно гостьи, тоже остались довольными. Наверное, если не считать Алины, моя жена теперь только с этими прежними подругами и общалась. Нет, с моей стороны тут никакого вмешательства не было. Разве что я в мае прошлого года, прямо в начале нашей связи, высказался резко против Кати Громовой, устроившей у себя всё непотребство, что мы с Ингой невольно переспали и сошлись, и мае этого, уже насчёт Марины Малевич, подославшей к ней несостоявшегося любовничка Марата. И больше ничего, никуда не вмешивался.

Да, хорошие «посиделки» получились. Что же, потихонечку и у нас жизнь налаживалась. Всё-таки мы с Ингой женаты полтора года! А нашим детям вообще месяц остался до года. И мы с ней скоро во второй раз встретим Нвый год, но уже полноценной семьёй! Надеюсь, и не в последний…

* * *

В воскресенье уже мы сами всей семьёй отправились в гости к тёте Светлане. К нам нежданно присоединилась и Анна Васильевна. Вообще-то, наши родные друг с другом уже были знакомы. Не раз сталкивались. Тёща, конечно, женщина «высокого полёта» и себе цену знает, но явно старается соблюсти приличия. Но и мои родные тоже не ниже и нисколько не хуже. Светлана Никитична и Ипполит Валерьянович тепло нас встретили. И Анна взяла к матери своих детей. Её сыну Борису было уже восемь лет, дочери Вере — четыре. Жаль, что они меня слегка сторонились. Последствия давних, не совсем близких, отношений между их матерью, ещё и тётей Светланой и Вячеславом. Но сейчас мы начали вовсю сближаться друг с другом. Вот и дети сестры чуть позже не отходили от Инессы и всё любовались нашими Никитой и Наташей. Мои малыши уже пытались стоять на своих двух и всё лопотали что-то своё. И ещё часто слышались «мама-папа» и «папа-мама». Насчёт сына не знаю, но дочка у меня точно будет «папиной дочкой»! И её первое слово «папа», и она больше тянется ко мне. Явно чувствует, что я её сильно обожаю. Дети нас не сильно разделяли, но сын всё же чуть больше расположен к матери. Но это не говорит о том, что он станет «маменькиным сынком». Я сам до сих пор с трепетом вспоминаю и маму Николая Ульяну, и переживаю, что мама Вячеслава, хотя, уже моя, Арина, так и не увидела своих внуков. Оттого мне сильно грустно и, несмотря ни на что, хочется сохранить отношения с тестем и тёщей и не лишать своих детей дедушки и бабушки.

А так, и сейчас мы неплохо посидели, и до самого вечера, и сблизились друг с другом как бы больше. Так, самые что ни есть близкие родственники и есть. И далее нам жить вместе и дай бог, и долго. Так после недавней записи на Ленинградском радио тётя с маэстро вообще души не чаяли во мне. Её «А он мне нравится» и «Если б не было войны», так и его «Сон-трава» или «У беды глаза зелёные» уже стали очень популярными в Ленинграде. Так и моя двоюродная сестра стала относиться ко мне намного теплее. А, что, ей можно гордиться своим братом! И я буду надёжной опорой не только своей семье, но и своим родным.

Хотя, сестра, похоже, про своего гулящего и высокомерного, конечно, уже бывшего, красавчика-мужа Дмитрия забыла. Они почти год были разведены. Хоть в квартиру не зашёл, но при прощании её с детьми встретил высокий и подтянутый мужчина лет под сорок и усадил к себе в «тройку». Оказалось, майор Василий Соломин служил в Фрунзенском РОВД в уголовном розыске, и Анна Васильевна его слегка знала. Он был разведён, жена с двумя дочками примерных лет с Ирмой и Инессой жила отдельно. Да, к сожалению, у «ментов», из-за сложностей со службой, и в советское время часто бывали семейные проблемы. Что ни говори, работа у них не сахар. Оттого мне сейчас нисколько не хотелось идти на службу хоть куда. Уже Николай наслужился! А мне и своё нынешнее положение вполне устраивало. В большие начальники, из-за происхождения, я всё-таки вряд ли выдвинусь, но хорошим инженером и изобретателем могу стать. А в великие композиторы уже и сейчас выдвинулся. Можно было насчёт музыки особо и не напрягаться.

— Вячеслав, надо же, приятно было познакомиться! Много о тебе наслышан, и только самого хорошего. И не только от Анны, и по службе тоже. Я немного знаком и с майором Жегловым, и капитаном Рощиным. Ты уж не обижайся на них. Работа у них такая. Но к тебе они сильно расположены.

Ага, видел уже, как «расположены»! Но мне с ними детей не крестить! Особо не прессуют, и ладно… Если что, у меня и свои друзья имеются. Надеюсь, что и они со временем в силу войдут.

— Взаимно, Василий! Мы тут простые люди и на свою милицию не обижаемся. Анна, сестра, обязательно ждём в гости, и, если можно, вместе с Василием. Дорогая тётя, Ипполит Валерьянович, большое спасибо! Не забывайте о нас, захаживайте.

Да, тепло попрощались. Так ведь, хоть и в одном городе живём, редко видимся и даже созваниваемся не часто. Что делать, у всех свои дела и заботы, и даже свой круг общения.

С понедельника потянулась очередная рабочая неделя. Раз конец года, на работе началась очередная запарка, но меня она, честно говоря, не сильно коснулась. Отдел ТНП, во многом и моими стараниями, свой план уже перевыполнил, и по всему ассортименту выпускаемой продукции. А электромясорубка вообще шла сверх плана, и её производство быстро росло. В последнее время этот отдел вообще стал, можно сказать, «блатным», ну, да, популярным местом работы. Только здесь можно было свободно «достать», хотя, купить, как сами бытовые приборы, так и запчасти к ним. Меня самого другие знакомые работники часто просили о таких услугах. Потому что в торговле ничего не задерживалось, всё уходило влёт, и тоже по «блату». Конечно, по возможности помогал, но ничего себе сверх не брал. Зачем? Нам с Ингой и своих денег некуда было девать. Мы Анне с детьми кучу подарков надарили. Хотя, теперь и тётя Светлана с мужем проблем с деньгами не испытывали.

Во вторник после работы я заглянул в библиотеку к Софье Петровне, всё честно расплатился и забрал свою повесть.

— Хорошая и трогательная вещь, Слава, получилась. И честная. И, да, я восхищена Вашим отцом. Жаль, что мало прожил. Если напишете продолжение, то тоже ко мне обращайтесь. Всё сделаю.

— Само собой, Софья Петровна. Уже начал, но пока праздник, и работа идёт медленно. Позже больше времени появится.

Я сразу же пошёл на почту. Как и хотел, по рукописи на русском языке отправил в Москву, ВААП, и Венгрию, Николаю Трофимовичу, конечно, вместе с телеграммой. В ВААП же ушла и рукописная копия на английском языке. Примут, не примут, не важно. Не хотел её никому показывать, так у Софьи Петровны пока и времени не было. Если надо, позже, после Нового года, напечатает.

Остальные дни ничем примечательным мне не запомнились. Хотя, в отделе припахали меня плотно. Пришлось выйти на работу и в субботу, и воскресенье, и прихватить и часть последнего дня года. Подключить напрямую к нынешним работам по «военке» меня всё же не решились, но вот переводы с английского и немецкого языков из разной иностранной технической литературы кому-то на военном производстве срочно понадобились. Егор Нилович мне так и сказал:

— Я не знаю, Слава, какой дурак наверху решил отстранить тебя от работ по «военке», но нам, кровь из носу, надо выполнить план. Иначе премий не получим. Пусть у тебя в отделе ТНП всё хорошо, но ты там не числишься, поэтому и тебе ничего не достанется. Тебе это, конечно, не страшно, но нам важно. Пусть эти переводы нам прямо сейчас не помогут, но задел на следующий месяц железно будет. Нам новые материалы освоить надо, и, кроме тебя, заняться этим некому. Так и бесполезно другим поручать, всё равно завалят. Ты и языки знаешь, и в материалах лучше всех разбираешься.

Конечно, это была откровенная лесть, с преувеличением моих способностей, но и так всем было понятно, что я лучший работник отдела. Выданная мне литература тоже являлась секретной, явно присвоенной нашими разведчиками на Западе, и новые материалы оказались новыми немецкой и английской бронёй. Так что, хоть я напрямую в выполнении плана отделом не участвовал, но вновь оказался причастен к военным секретам. И даже без всякой новой подписки. Хотя, старые всё равно оставались.

И, к счастью, что положено было по месячным, квартальным и годовым планам, отделом было закрыто. Пусть с нас не так строго спрашивали, как с самих производств, но формальности надо было соблюдать. Всё же у работников отдела существенную прибавку к зарплате как раз и составляли премии и другие надбавки.

Глава 23

Вот и Новый год…

Инга меня за эти дни, конечно, опять потеряла, но тридцать первого декабря, после полудня, я, как штык, был дома.

— Да, Слава, и на этот раз ты почти целую неделю являлся домой только поспать. Ладно, я не в обиде. Ты же работал. И всё кушал, и вместе спал, и у нас всё хорошо было.

Конечно, на этот раз она просто шутила. Хорошо, что у нас дома вся необходимая бытовая техника имелась. А то ей тяжело было бы смотреть сразу за сыном и дочкой. Сейчас их одновременно уже и не поднять. Даже мне. Потяжелели. Так им многое интересно стало, и всё в рот тянут. Как в песне, ни минуты покоя…

Вроде, на работе никаких тяжестей не таскал, но усталость чувствовалась. Хотя, по дому мне уже почти ничем заниматься не пришлось. Праздничная еда практически была приготовлена Ингой, хотя, вместе с сёстрами. После нашего примирения они к родителям заглядывали только изредка, а жили постоянно у нас. И помощь сестре, так у них и совместных дел с нами было полно. Подарки я уже давно накупил. Так что, слегка перекусив, мы все вместе дружно занялись и домашними делами, так и отдыхом. Хотя, чуть позже погуляли и с детьми. Им свежий воздух нужен. Уже с середины месяца температура колебалась около минус пяти градусов, а в последнюю неделю поднялась и до нуля. Конечно, немного слякотно и сыро, но у нашего дома можно было гулять спокойно. Так и перед вечерними посиделками за телевизором и праздничным столом и самим надо было развеяться, подышать свежим воздухом.

Жаль, но и родители Инги, так и её младший брат Вальдис к нам на встречу Нового года не собирались. Хотя, у них свой круг общения. Но и тётя Светлана с мужем, дочкой и внуками тоже оставались у себя дома. Вообще-то, у всех свои компании. Как правило, Новый год встречают с семьями. Зато мы позвали соседей с нашей лестничной площадки, таких же работников Кировского завода, Романа и Марьяну Белужиных. Тоже только после полудня с работы вернулись, и сына Артёма с детского садика привели. Вот Денис и Галя Рубины из отдела главного механика, с дочками Олей семи лет и Лидой четырёх, куда-то отъехали. Но мы с ними не особо общались. У них тоже своя компания, и давно сложившаяся.

А так, у нас квартира и больше, и лучше обставлена. Так мы, в случае чего, и помузицировать можем. И нам по телевизору могут преподнести и давно ожидаемый большой подарок. А могут, и нет! Как ни странно, режиссёры нам так ничего и не сообщили.

Забавную комедию про двух обезьянок «Новые приключения Дони и Микки» мы пропустили, посмотрели лишь конец, но зато при просмотре «Кабачка '13 стульев» немного посмеялись. И вот настал долгожданный час, точнее, десять часов вечера. И режиссёры Юрий Сааков и Юрий Цветков полностью оправдали наши ожидания! А то в следующий раз, хотя, если ещё предложат, я отказался бы с ними работать. Неважно, по какой причине, раз прокатили, значит, нет!

Я сразу же влюбился в наш фильм «Эта веселая планета». Хоть немного и наивный, он точно запомнится телезрителям. Жаль, мы с Ингой снялись в масках кота Базилио и лисы Алисы, но имелся миг, когда они, ещё почти в начале, на время были сняты. Надо же, не вырезали! И наши соседи нас опознали!

— О, Слава, Инга, это же вы!

А чуть позже милая Красная Шапочка спела «Белый танец» легко узнаваемым голосом Инги. Ближе к концу показали и Ирму в костюме снежинки, и Инессу-мамонтёнка. Были включены и песни. Ирма под аккомпанент и поддержку «Песняров» очень трогательно спела свою «Снежинку». Вот тройка белых коней катала дублершу Инессы, но она была в маске и тоже в костюме мамонтёнка, хоть немного и отличавшегося от нашего. Но вряд ли кто что понял? И она вполне голосом Инессы исполнила «Три белых коня». Да, трогательная и яркая сцена получилась! Одна из самых главных и запоминающихся! Да, теперь Инга и девочки навечно останутся в истории кино. В фильме были исполнены и все пять песен маэстро Давида Тухманова, и «мои» песни его нисколько не испортили. Наоборот, он сильно преобразился, стал, как сказали бы в будущем, динамичнее. Теперь сами режиссёры, возможно, радовались, что позвали нас? Фильм у них точно удался!

— Значит, Слава, Инга, слухи правильными были, что вы ездили в Москву сниматься в фильме? Хотя, и на праздничном концерте вы все хорошо выступили.

Мы особо зазнаваться и хвастаться перед соседями не стали, просто мило улыбнулись. Можно считать, что действительно не зря в Москву ездили. И Инга, и её сестры теперь точно звёзды советского кино. А вот я уже композитор! Ну, не совсем, но почти!

Сразу же после боя курантов последовал новогодний «Голубой огонёк». И тут мы удивились. Эдуард Хиль трогательно исполнил «Сиреневый туман». Хотя, он записывался с ней при нас. К тому же, песня считалась народной, так я и сам объявлял об этом. Но вот «Камушки» в исполнении Валентины Толкуновой мы не ожидали. Когда-то и она её пела, после Сенчиной. Инга записывалась с ней в сентябре, и песню порой и передавали по Ленинградскому радио, но что и как в остальном Советском Союзе, мы, конечно, не знали. И никто у нас разрешения на её исполнение не спрашивал. Ладно, что хоть «автора» объявили. И я, в отличие от Инги, к певице не имел никаких претензий. Но и моя жена стерпела и лишь мило улыбнулась. Нас, тем более, меня, пока на телевидение звать вряд ли будут? Вот, Ингу, вполне возможно? Да, срочно придётся подобрать ей что-то иностранное! Но на телевидение не надо!

Вообще, можно было считать, что празднование Нового года у нас вполне удалось. И с соседями отношение наладили. Мы мило побеседовали с ними, слегка выпили и перекусили, а потом они отправились к себе. Так что, и нам можно было на боковую.

Первого января был праздничным, и, конечно, мы продолжили свой отдых. Хотя, как проснулись, мои женщины тут же принялись обзванивать своих родных и знакомых. Я и сам последовал их примеру. Хотя, поздравил и Костю с Фёдором. Теперь и они у меня одни из близких друзей. В течения дня постараюсь поздравить и других друзей и знакомых. Хотя, мы с Ингой пока в гости к себе никого звать не стали, так и сами не собирались. Ещё успеется.

А так, день прошёл у нас почти как обычно. Разве что вечером нас слегка удивила «Песня года». Опять же, в исполнении Хиля передали «мою» «Берёзу», так и Таисия Калиниченко трогательно спела «Маленькую страну». Но почему-то и «Золушку» передали в её исполнении. Хотя, Сенчиной сейчас за сыном ухаживать надо. Ещё «Песняры» спели «Вологду», но вот их коронной «Берёзовый сок» опять исполнил Хиль. Ну, мы не знаем, что там на телевидении, и не нам понять и решать тамошние дела. А так, мне понравилось, что в начале и конце передача сопроводилась «моими» «Приди, любовь» и «Грустным вальсем», даже с указанием автора в титрах. Роман и Марьяна опять наградили нас, прежде всего, меня, изумлёнными взглядами. Хотя, мы с новыми соседями, кажется, вполне нашли понимание. Они и по возрасту нам подходят. Всё же хорошие соседи много значат. А то у нас с Духовыми и Рубиными был открытый холодок. Конечно, не ругались — не те люди, лишь здоровались и держались на дистанции. Нам с Ингой это не мешало, но всё равно немного непривычно было. Она у меня, хоть порой и высокомерная, но довольно общительная. Но, если честно, тоже не менее, чем я, однолюбка. Если невзлюбит, то трудно будет её переубедить. А если всё же меня полюбит, то, думаю, верней жены мне просто не найти! Вот и стараюсь, хоть порой и срываюсь, склонить её на свою сторону. Тогда точно лучшей жены и не стоит искать. Вся целиком моя будет! Хотя, похоже, всё-таки нужные подвижки имеются. Дотерпеть бы!

* * *

После праздника на работе было спокойно, как никогда. Все обсуждали, кто как встретил Новый год, как и где погуляли, и что было интересное. Само собой, и у меня в отделе, и в цехах обсуждали то, что видели по «ящику». И все просматривали на меня. В общем-то, ничего такого. И в прошлом году «мои» песни звучали в новогодних программах. А что в кино взяли, так ещё удивляться надо, что мало! Но, скорее, будут брать только изредка и с большим скрипом. Потому что на каждый фильм приглашается свой композитор. А я и не член Союза, так и не потяну, потому что вряд ли что смогу своё сочинить. Нет, уже смогу, но пока только простенькое. Но сниматься в кино тоже не хочу. Не моё, так и мне особо светиться не хочется.

Тем не менее, было приятно видеть заинтересованные взгляды женщин, конечно, молодых и красивых. А их тут много! Но чисто в эстетических целях. Крутить служебные романы я не собирался.

Само собой, обсуждали и дела заводских ВИА. Они дали перед Новым годом один за другим праздничные концерты. Взрослый ансамбль не сильно снизил свой уровень, но сам не раз слышал сетования, что уже не так интересно, и вся музыка знакомая. Это касалось и детского, но там ситуация была и хуже. С другой стороны, дети же, и от них никто взрослого уровня не ждал. Но то, что из репертуаров исключили «мои» произведения, многим заводчанам не понравилось. Тем более, ещё и отсутствие новинок, когда они могли быть! Так ещё работники завода ходили на свои ВИА бесплатно.

Зато у всех на слуху был ВИА «Синяя птица»! Ансамбль дал в Ленинграде, уже в других местах, несколько концертов, и согласно звонкам Кости и Феди, так и разных наших знакомых, свободных мест на его концертах не было. Наоборот, сильно нажились разные билетные спекулянты. Новый ансамбль сходу вошёл в Ленинграде в число самых популярных. У него всё хорошо было и с репертуаром. Вся «моя» прежняя музыка, за исключением того, что была записана в ходе валютных контрактов и песен на иностранных языках, так и с другими исполнителями, была в их распоряжении. Но, вообще-то, они на это не особо и обращали внимание. Кто к ним что предъявит? Вот Костя и Фёдор и пользовались. Само собой, в их концерты была включена, на всякий случай, и музыка членов Союза композиторов.

Но меня все эти дела не касались, и слухи волновали мало. Нет, некоторые радовали. После офигительного фурора, устроенного им в Норвегии, Дании и ещё и Германии, Эстрадный оркестр теперь с триумфом мотался по столицам социалистических стран. Похоже, он явно выбивался в одни из лучших мировых оркестров. И вполне заслуженно! Лишь бы грузин-дирижёр куда-нибудь не сбежал. С него станется. Как мне смутно помнилось, что-то похожее уже было. Или чтобы его быстрее сменили. Тогда никто не тронет сам оркестр. Его успехи — это тоже успехи нашей страны.

Вот другие слухи, конечно, из «голосов», порадовали меня ещё больше! Уже через пару дней после праздника из-за бугра как бы стали передавать новости, надо же, о внезапном аресте сразу же после Нового года одного мутного первого секретаря крайкома! Честно говоря, это было невероятно! И, главное, арест произвела милиция, как сообщалось там, за злоупотребление должностными полномочиями и укрывательство экономических преступлений. Хотя, «голоса» передавали всё как о наличии разногласий среди властных товарищей и сведении ими счетов друг с другом. Может, и так, но по делу! Упоминали там и об одном фальшивомонетчике. Правда, уже говорилось о недооценке талантов. Конечно, Горбачёв предатель, хоть напрямую и не был пойман. И в разных преступных делах он, как указывалось во многих источниках, был однозначно замешан. Его чуть позже могли и схватить, просто Андропов вовремя вывел Иуду из-под удара. А сейчас Щёлоков, похоже, не дал? Само собой, без согласия части членов Политбюро, и обязательно дорогого Ильича, это дело тоже невозможно было провернуть. Не знаю, как Николай Анисимович этого разрешения добился, но он должен быть собой доволен. И своему врагу отомстил, и, может, и СССР спас⁈ Лишь бы сам не скурвился. Хотя, по отзывам, хоть и охоч был до ценностей, но уж Советский Союз он точно бы не предал.

Хотя, ещё не вечер. Всё будет ясно лишь после того, как и чем завершится это дело. Ведь пока в Москве, как изредка доводили до меня Пётр и Самсон, не завершено и дело Трегубова и компании. Да, многие важные лица, конечно, больше в торговле, там лишились своих должностей, и немало «шишек» и преступников помельче были арестованы, но суды, хоть пока и шли, к сожалению, ещё не вынесли ни одного громкого приговора. Само собой, всякая мелочь уже и села. Но что они без наказания главных лиц?

А ещё слухи говорили, что на Западе издан, и на русском языке, вредительский «Архипелаг ГУЛАГ» Солженицина. Ну, пусть теперь там Щёлоков с Андроповым разбирается, и покруче!

А так, обе рабочие недели после Нового года, раз на работе было вполне спокойно, у меня ушли на разработку посудомоечной машины. К первой декаде месяца мне удалось аккуратно собрать и пару опытных экземпляров, и они нормально работали. Я и сам сильно обрадовался, и работники, помогавшие мне, удовлетворённо похлопали меня по плечам. Хотя, это и их достижение. Хорошие и неравнодушные люди вокруг меня собрались. Ясно, они имели и свой интерес. Помимо меня, позже и завод их достойно вознаградит. Всё-таки разработан ещё один бытовой агрегат повышенного спроса. Мою посудомоечную машину спокойно можно было установить и дома, в любой квартире. Скоро и сами работники ими обзаведутся, и по Ленинграду они разойдутся.

Понятно, что заводское начальство на меня тихо и краешком глаза поглядывало, но в мою работу всё-таки не вмешивалось. Если бы стали мешать, я бы просто свернул свою работу и занялся бы, прямо во время своей основной работы, нет, не сочинительством музыки или фантастики, или стихов и военной прозы, а просто изучением технической литературы и иностранных языков. Это не возбранялось, и никто не смог бы ко мне придраться. Так человек повышает свой уровень, когда у него выдались свободные минуты.

И на мне ещё висело и освоение новых сталей и разработка нужной технологической документации по их использованию в военном производстве. Как ни крути, я опять, и как бы нелегально, стал причастен к военным секретам. Так мне никогда за бугром не побывать! Не из-за того, что сильно хотелось, так меня не особо интересовали и тамошние достопримечательности, но вот прямые контракты на «свою» музыку заключить хотелось. И мне тоже, как любили это дело российские чиновники и нувориши, захотелось, на всякий случай, заиметь за бугром какой-нибудь скромный особнячок на Канарах или в Сан-Тропе. Само собой, и иметь нехилый счёт на предъявителя в швейцарском банке. Ну, содержать личный самолёт я не собирался, а вот пришвартовать какую-нибудь мелкую яхту в Монако было можно. Тоже ведь князь, просто без личного владения. На худой конец, можно в подданство к Грейс Келли записаться. А как дети подрастут, нам с Ингой уже можно будет и с европейскими аристократами породниться.

Конечно, идиотские мечты мечтами, и глупые шутки шутками, но жить нашей семье сейчас надо. Мы и жили. В прошлые выходные вдруг даже в гости к тестю с тёщей сходили. Я в их квартире был только в прошлом году, в ночь с первого на второго мая, вместе с Ингой, и в начале октября этого, но лишь в прихожей. А сейчас погостили и в субботу, ночь провели у них, и к себе в воскресенье вернулись лишь к вечеру. Заодно слегка и познакомились с разными друзьями и приятелями Игоря Оттовича и Анны Васильевны. Ну, они как бы решили ввести зятя в свой круг общения, и явно с подачи дочери. Мне это не сильно, да, импонировало, но дорого было то, что, похоже, Инга решила, любит или нет, в любом случае остаться со мной. Тоже смирилась? А мне что для счастья надо⁈ Я её люблю, и с ней жить хочу, и детей вместе растить!

Хоть у нас как бы всё в «шоколаде», но застой смерти подобен! Вот и занимались мы дома ещё и сочинительством, и усердно, и успешно. У меня неплохо двигалась вперёд вторая часть военной повести, а у Ирмы и Инессы, с помощью Инги, «Гостья из будущего». Девочки сильно увлеклись и, что меня радовало, пока о музыке особо не помышляли. Нет, мы часто и музицировали, повторяли прежние мелодии и песни. Я и сам как бы провёл их инвентаризацию. Но, к счастью, пока никто не требовал с меня новинок. Всё-таки лучше не переусердствовать!

Глава 24

Новые успехи…

Но отойти от музыкальных дел у меня не совсем получилось. Вдруг в пятницу ко мне на работу позвонил незнакомый мужчина. Оказалось, это решился сам Михаил Боярский:

— Извините, Вячеслав, у нас, оказывается, общие знакомые! И они настоятельно посоветовали мне связаться с Вами!

Что же, поговорили, и вполне душевно, и плодотворно. Песня артисту, вроде, понравилась? Хотя, похоже, не совсем. Ну, его дело. Тем не менее, я пообещал ему, что буду иметь его в виду и, чуть что, предложу подходящие песни. Ещё и намекнул на сотрудничество с «Синей птицей». Вот это ему больше понравилось. Всё-таки сейчас мои друзья были на слуху и имели большие перспективы. Ну а мне не помешает сотрудничество с подающим надежды артистом! Хотя, его песни тоже были ничего! Ладно, пусть прославится раньше!

Точно, музыка не хотела отпускать меня! Уже после разговора с Боярским, в конце рабочего дня, ко мне вдруг позвонил Ипполит Валерьянович и предложил устроить срочную запись. Раз успех «Синей птицы» был сильно заметным, то, похоже, и начальство Ленинградского радио решило слегка примазаться к нему. Хотя, популярность к ансамблю пришла именно после передач на радио. Отказаться было нельзя, и я тут же взял на следующую неделю отгулы за свой счёт. Жаль, что Эстрадный оркестр пока не вернулся из гастролей. Вообще-то, уже немного осталось. Маэстро сообщил, что сейчас оркестр прибыл в Югославию, задержится там неделю, и на очереди лишь Болгария и Румыния. Правда, оркестр должен был ещё заглянуть в Кишинёв, Киев и Москву. Как раз к конце месяца и вернётся. Хотя, в нашей столице он может слегка и задержаться. Как там уже высшие чины решат…

А мы ждать не собирались. Время дорого! Вот прямо в субботу вся наша семья дружно отправилась на радио. Само собой, явилась и тётя Светлана. Только в этот день «Синяя птица» давала очередной концерт в Пушкино, поэтому мы позвали Савелия, Виталия, Володю и прежний состав «Ласкового мая». Они пока не ушли из ансамбля, но собирались, просто не все сразу, а постепенно, после очередного концерта в следующую субботу. Конечно, будет скандал, но это даже к лучшему. Всё-таки ВИА фактически лишается костяка, а это почти его развал. Уровень сразу же резко упадёт. Вообще-то, не совсем хорошо, когда прежних участников лишили возможности выступать, стали ущемлять по мелочи, вот они и решили оттуда уйти. С другой стороны, самодеятельность и есть, там не должно быть «слишком избранных». И другие дети должны в полную силу участвовать в деятельности ансамбля. Но, что делать, раз так сложилось?

Но, если даже прежний состав уйдёт из ВИА, ничего страшного. Новый костяк там уже сложился. Инструменты тоже имеются. Ясно, раз Савелий и ребята забирают свои личные, придётся докупать. Для завода это не проблема. Так что, выкрутятся..

Конечно, начальство опять посмотрит косо на меня, но нечего было убирать «мою» музыку. Так я почти ни во что и не вмешивался. У меня просто душа болит за дело.

Мальчики и девочки из ансамбля, едва увидев меня и членов моей семьи, сразу же кинулись обниматься с нами. Понятно, давно не виделись и соскучились. Нам и самим было приятно.

Мы сразу же начали работу. Все расходы с работниками студии я взял на себя. Но они и не думали подводить нас. Знали, что это важно. И эта запись у нас пройдёт от имени «Ласкового мая», так сказать, прощальный привет всем его почитателям. Для ансамбля выделили «Прощальный вальс», «Уходит лето» и «Осенний парк». Мне Ингу и уговаривать не пришлось. Она сама предложила первую песню записать нам вместе с мальчиками и девочками, ясно, включая и Ирму с Инессой. Во второй и третьей песнях солистами выступили Юра Королёв и Дима Карнаухов. Вроде, все три песни у нас получились на хорошем уровне. Далее записали «Ожившую куклу». Солисткой там выступила уже Ирма. Девочка, можно сказать, вложила в песню душу. Прелестно получилось. Не пропустят, не страшно, главное, прокрутить пару раз, и всё. И в конце записали уже Инессу с «Песенкой мамонтёнка». Тоже получилось как надо.

На другой день мы попросили мальчиков и девочек отдыхать, но они всё равно явились все поголовно! Хотя, интересно же. А так, мы с Ингой пригласили ещё Анну Васильевну. Уж давно обещал, так, раз есть возможность, почему мне не заслужить милость у любимой тёщи? Вроде, у меня с родителями жены всё налаживалось?

Да, воскресенье у нас стало днём записи взрослых певцов. Так как музыканты, в том числе мальчики и девочки, от «Ласкового мая», то на радио и он будет объявлен. Сначала мы записали детские «Если добрый ты» и «Неприятность эту мы переживём», и далее «Море», и всё в исполнении Ипполита Валерьяновича. Да, как бы обделили Ивана Тимофеевича, но он партийный работник. Пусть продвигает в массы идеи социализма, и правильные. Связываться с ним мне не хотелось. И давно не виделись, и подвёл, не на ту сторону встал, так и заявить куда надо может. Пусть пока ничего не узнает. Концерт с его участием и так уже записан, и даже и англичанами во главе с корреспондентом «Sun» Джоном Ричардсом. Газета, конечно, «жёлтая», но своих читателей всё равно имеет. А записанную музыку, согласно слухам из «голосов», будто даже где-то за бугром передавали. Правда, кто там контракт заключал, я не знал, так как у меня никто разрешения не спрашивал. Ну, не важно, против властей я не пойду. Всё равно я и мои близкие тоже прославимся.

А пока и маэстро нормально справился. Далее мы записали Анну Васильевну. «Коралловые бусы» и «Погода в доме» как раз под её голос. И тёща не подвела, исполнила всё на высшем уровне. И, конечно, она была сильно довольна. Так и я сдержал своё слово.

Для тёти я выделил «Осенние деньки». Тоже душевная песня. Пока ничего нового показывать тут я не стал. Надо сначала с теми песнями, что не записаны, разобраться. Не хотелось, чтобы они полностью ушли к другим. Оказалось, немало осталось и останется, уже больше как бы ресторанная. Пусть и наши записи будут. И так много пропустили. Может, и позже запишемся?

Тётя тоже неплохо справилась. Пусть и свою славу получит. Тем более, как бы тоже автор части музыки.

Вот в понедельник примчалась «Синяя птица». Мальчикам и девочкам, понятно, пришлось отправиться в свои школы на учёбу, и их наставникам — на работу. Что хотели, мы с ними уже записали. И тётя пошла учительствовать, и Анну Васильевну ждали на её важной работе. Хоть и интересно, но работа прежде всего.

Костя и Фёдор дружно похвасталась, что и в Пушкино их четыре концерта прошли с большим успехом. Репертуар у них в основном состоял из тех номеров, что были записаны нами в конце ноября и показаны в Большом концертном зале «Октябрьский».

Кстати, сильно удивив всех участников записи, прибыл и Михаил Боярский. Как раз на понедельник я его и пригласил. И его прибытие наш распорядок особо не изменило. Хотя, артист легко вписался в наш коллектив. Михаил быстро нашёл общий язык с участниками ансамбля, наговорил там комплиментов девушкам и моей Инге. И я переговорил с ним накоротке:

— Я рад, Михаил, нашему, хоть и нежданному, знакомству. Но друзья нашей семьи наговорили нам о Вас много хорошего. Тем более, уверен, что Вы хороший актёр и добьётесь больших успехов. Надеюсь на взаимопонимание и долгое сотрудничество.

— Да, Вячеслав, я и сам, честно говоря, не ожидал. О Вас уже весь город говорит! И, хорошо, что у нас оказались общие знакомые!

Вообще-то, хоть Боярский и держался со всеми ровно, видно было, что ко мне он испытывал уважение и немного и боязнь. Всё же я уже своего рода знаменитость. А ему пока расти и расти!

Сначала мы записали Боярского, конечно, вместе с «Синей птицей». По ходу записи и до самого актёра, и ансамбля явно дошло, что им повезло. Ведь «Всё пройдёт» однозначно шлягер, и сейчас прославит их только так. Второй в исполнении Михаила мы записали «Сяду в скорый поезд». Тоже явный шлягер. Участники ансамбля только так буравили меня обидчивыми взглядами, но, что делать, на них одних свет клином не сошёлся. Так всё равно запись от имени ансамбля будет. Все прославятся. А потом видно будет. Третьей и четвёртой записали уже Ингу с «Кубиками» и «Ты приехал». Тоже от имени «Синей птицы». Хорошие записи получились. Тут, без слов, песни словно для неё и предназначены.

Боярский, очень даже довольный, немного посмотрев запись Инги, отбыл по своим делам. Хотя, и моя жена с детьми отправилась домой. Ещё две песни, и на хорошем уровне, записала сама «Синяя птица». «Розовые розы» исполнил Костя, ясно, обращаясь к Розе. Но в песне уже звучало её имя! Ну, не знаю, пусть попробует. Похоже, он явно неравнодушен к ней. Роза чуть повыше и светлее Дамиры, но тоже симпатичная девушка. Вполне в моём вкусе. Пусть будет ей такой подарок. И от меня тоже. Вот «Жёлтые розы» исполнил уже Сергей. И у него не хуже Кости получилось. И голос ничего, а ещё и продающий надежды композитор. Да, хороший ВИА будет…

Во вторник мы успешно записали ещё шесть песен. Боярского уже не было, я приглашал его только на пару месен. «Малиновку» и «Почему мы не вместе», как и ранее, я спел вместе с Ингой, и потом она вместе с детьми поехала домой. Всё-таки малышам покой нужен. Сам я соло исполнил лишь «Прорвёмся, опера», а «Оранжевое лето», «Живи, родник» и ещё новую «Алису» отдал ансамблю. Ребята были мне благодарны. Тоже хорошая песня, знаковая. Им ведь и публику удивлять надо. Хоть мне и хотелось записываться самому, но ведь это ребята будут выступать, и лучше не портить им репертуар. Всё равно мне, как автору, денежки будут капать.

В принципе, я своё обещание перед ансамблем выполнил уже сполна! Не только два десятка, а предоставил намного больше песен! Он уже сейчас выбился в популярные в Ленинграде, скоро наверняка прогремит и на весь Советский Союз. Заработки у ребят уже пошли. Пока расходов всё равно было много. Надо и инструменты докупить, и костюмы, и к гастролям в другие места готовиться. Но Костя пару тысяч рублей мне всё-таки вернул. Как вернёт остальное, пойдёт уже, да, чистая прибыль. Посмотрим, обманут меня или нет. А так, мне было без разницы. Я не бандит, наезжать ни на кого не собираюсь. Ансамбль уже имеется, репертуар полон, только работай. Хотелось бы создать супер-пупер группу, и даже с прицелом поездок за бугор. Вроде, состав хороший, должен потянуть. Пусть пока приобретают известность у нас, в Советском Союзе, а далее буду предоставлять иностранную музыку. Всё равно меня за границу не выпустят. И Ингу тоже. Но не хотелось делать из неё певицу. Так я без неё останусь! Вот Ирму можно. Будет советской Сандрой! И красивая, и голос есть, и способная… И с парнями, и мужьями у неё ещё всё впереди…

В среду наша семья отдыхала, а я пошёл на работу. Вообще-то, невзирая на взятые отгулы, вызвали. Надо было срочно собрать штук пять посудомоечных машин для показа начальству и ещё небольшую партию для столовых завода. И там как-то узнали. Хотя, сами работники отдела, похоже, проговорились, похвастались.

И в четверг меня не отпустили. Смог вырваться на запись только в пятницу. «Синяя птица» за это время записала пару песен Дамиры и три — Сергея. Хотя, правильно! Так-то, оказалось, очень даже красивые песни, особенно у девушки. Вполне в современном инструментальном стиле. Явно в подражание «моим», но удачно. Она однозначно подаёт большие надежды. Да, и красивая, и талантливая. Скажу ребятам, что из неё толк будет. Надо удержать в ансамбле.

Само собой, были записаны ещё штук пять песен и членов Союза композиторов. Но без них тоже никак. Могут не понять.

Пятница уже оказалась нашим с Ингой днём. Нет, мы и сейчас выступали от имени ВИА. Сначала Инна записала «Ягоду-малину» и «Незабудки». Это она их ранее исполняла. Неплохо получилось. Но третьей мы записали «Angel of Love». Слова этой песни ещё после седьмого ноября были отданы в ВААП, но что-то у них с валютным контрактом тихо. Похоже, не совсем ладно? Может, уже и подписали всё без меня? Но это никак не ограничивало меня в использовании песни. Автор и есть, хочу — спою, хочу — промолчу. Инга постаралась исполнить песню на все сто. Да, у неё уровень пока сильно выше, чем у Розы и Дамиры. Спела на уровне самой Lian Ross. Хорошо, что и текст безобидный. Ипполит Валерьянович одобрил и был сильно доволен. Обещал пустить песню в эфир одной из первых. Уж теперь Ленинградское радио слушают и за границей. В Финляндии точно.

Вот четвёртой мы записали «Шербурские зонтики». Инга спела женскую часть, и на русском, а вот я выступил на французском. Ну, пусть будет. Придраться не получится, авторы будут объявлены, как полагается. Легран, конечно, сейчас на Западе знаменитость, но и я, судя по тем же «голосам», уже как бы не уступал ему. Хоть и вылез, словно чёрт из табакерки, но на Западе интерес вызвал. А так, пусть сейчас песня прозвучит как бы в знак уважения маэстро.

Конечно, после этой записи довольная Инга вместе с детьми поехала домой. Далее я записал «Танец на барабане». Красивая и энергичная песня. А вот «Баба-яга» уже давно была отдана ВИА, и она вовсю исполнялась. Пока просто руки до неё не доходили. Хоть и задержались допоздна, но упрямо записали. Тоже хорошая запись получилась, Фёдор легко вытянул песню.

Ипполит Валерьянович, конечно, подустал с нами малость. Хотя, ему не привыкать. Тем более, у него работа такая. Он ещё немного и задержится, чтобы организовать ночную трансляцию записанных песен. Тут больше по выбору его начальства. Но оно как бы было довольно. Хорошие песни записали. Точно будут слушать.

Правда, мы не всё успели. Но сотрудники радио согласились помочь нам и в субботу. Честно говоря, я и сам сильно устал. Но хотя бы ещё денёк надо было поработать. Не хотелось обижать девочек.

Вот с утра мы и записали Инессу с «Мамины глаза», и она спела песню не хуже, чем в ресторане. И Ирма справилась с «Куда уходит детство?» и «Коньком-горбунком». И девочки сейчас записались уже от имени «Синей птицы». Все музыканты от него. Они обе решили больше не выступать в «Ласковом мае». У ансамбля сегодня концерт, а далее мальчики и девочки прежнего состава тоже уйдут.

А Инга у меня сегодня осталась дома. Хоть ей и хотелось, но и за детьми надо было присмотреть.

Дальше уже я записал «Снится мне деревня». Тоже одна из моих любимых песен. И она как бы о моём родном Кириши, поэтому я её никому не отдал. А «Волшебника-недоучку» мы отдали «Синей птице». Хотя, Костя с Фёдором и так на песню глаз положили, чуть слюни не текли. Решили, что Розе в самый раз будет. Это уже Костя. Пусть попробует. Она умеет играть своим голосом.

Так как сильно устал, то завершения записи я не дождался и вместе с девочками отправился домой. Уже справятся и без меня. Ирма с Инессой специально меня дождались. Им и интересно было.

А дома нас дожидалась довольная Инга:

— Слава, знаешь, а «Angel of Love» и ночью по радио передавали, и сегодня с утра. Мне уже девочки звонили, восхищались. Знаешь, очень хорошая песня получилась. Ты у меня молодец!

И Инга повисла на мне и прямо при девочках впилась мне в губы. Хотя, они такое у нас уже не раз видели. Мы же семья, и ничего особенного себе при них, вобщем-то, не позволяли. А это просто проявление радости, и всё в пределах допустимого. А у моей жены губы сладкие-сладкие, и она сама вся горячая! От неё прямо жаром несёт и настоящей, неподдельной страстью! И она сейчас, конечно, по-настоящему рада. Хотя, и повод имеется.

Да, Инга у меня хорошая! И вкусный ужин приготовила, и спать вместе нежно уложила, и ночью сильно, аж три раза, своей страстью одарила. Ещё и сказала, что я у неё настоящий муж и очень даже хороший и в постели. И, чтобы вопросов лишних у меня не возникло, заверила, что как был единственным и неповторимым, так всегда таким и останусь. А много ли мне для счастья надо? Вот и жить бы нам с ней так тихо и мирно, и долго. Жаль, что порой у нас не всё гладко было… Надеюсь, что уже всё позади…

Глава 25

Тишина…

В воскресенье мы уже просто отдыхали. И не до музыки нам было, ни до сочинительства. Больше гуляли с детьми и смотрели телевизор, так и домашними делами пришлось заняться. Всё-таки всю неделю толком дома не сидели. Не только я, но и остальные.

Вот и проморгали мы погодные изменения. В первую неделю января температура всё колебалась около нуля, но вдруг она опустилась и до десяти-пятнадцати градусов ниже нуля, особенно по ночам, и продержалась всю неделю. Вроде, уже начало потихонечку и теплеть, но вернуться в слякоть нам не хотелось.

И разные новости проморали. Немного, конечно, слышали, но, раз записывались, пропускали всё мимо ушей. Оказалось, что уже неделю и в прессе, и даже по телевидению осуждали Солженицина. У меня Инга выразила, было, недоумение насчёт травли писателя. Но тут я, хоть мне и приходилось притворяться, что вообще не знаком с «Архипелагом ГУЛАГом», спокойно объяснил и ей, и девочкам, от греха подальше, из-за чего весь сыр-бор:

— Знаете, милые, в чём тут дело? Может, в книге много данных о прошлых временах, и нехороших, но, похоже, этот Солженицын много чего там преувеличил и тем самым стал клеветать на нашу страну. А на Западе тут же решили использовать её для подрывной деятельности против нашей страны. Если мы будем за Солженицина, значит, мы тоже поддержим эту клевету. Но мы граждане СССР и ничего против не имеем. Значит, нам тут лучше помолчать. Но лично мне эта книга и сам автор сильно не нравятся. Если кто спросит, прямо скажу об этом. А так, его судить надо. Вот пусть суд и решает, виновен он или нет!

— Да, Слава, ты полностью прав. — Тут Инга сразу же сделала строгое внушение своим сёстрам. — Девочки, если кто к вам вдруг пристанет с такими расспросами, скажете, что книга, хоть и не читали, нам не нравится. И ещё больше сам автор. А почему, так я так сказала и вам велела. — Тут обе девочки хихикнули, но согласно кинули. Свою старшую сестру они любили и сильно уважали. Хотя, теперь слушались и меня, особенно Инесса. — А лучше говорите, что ещё не взрослые и в таких вещах не разбираетесь. Но, если будут настаивать, говорите, что его судить надо. Как решит суд, так и будет.

Вот так мы и разобрались с вопросом насчёт Солженицина. А из мировых новостей нас заинтересовали лишь сообщения о начале отвода войск Израиля и Египта друг от друга. Ну, повоевали, и хватит. К тому же, арабы вообще не вояки. И чего наши там вмешалась? Скоро Садат нас вообще далеко пошлёт! Кинет, короче…

Хотя, мы больше фильмы стали смотреть. Немного посмеялись при просмотре «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и увлеклись страданиями настоящего комсомольца Паши Корчагина. Но начало «Как закалялась сталь» мы уже пропустили.

Раз приближался конец месяца, то на работе стало неспокойно. И так в нашем отделе некоторые товарищи еле-еле справлялись со своими обязанностями. У меня самого полно было работы с новыми материалами, так и потребовали срочно пошевелиться. Начальству посудомойка понравилась, и надо было выпустить пробную партию для городского общепита. По договорённости меж начальниками. Конечно, сверх плана. А в городе столовых полно. Так и рестораны имеются, и там тоже посуду мыть надо, и лучше автоматически.

Ничего, за неделю отдел ТНП вполне справился с заданием. А далее надо было налаживать постоянное производство машины. Но это ещё не скоро. Тут и кучу разных бумаг надо составить, и планы согласовать, и производственную базу подыскать, а то и новый цех построить. Хотя, скорее, передадут на другие предприятия.

Но пока посудомойка у нас останется. Вот разным начальникам она приглянулась, конечно, для дома. А что, вполне удобная вещь получилась. Я и сам сразу же выписал и себе, и тёще, и тёте. И немного запчастей добрал. Потом просьбы друзей пойдут. Поэтому даже без окончательного решения сверху пробные партии будут выпущены. Хотя бы для насыщения запросов местного начальства.

Нет, мне сверхурочно не надо было работать. Успевал и так. Мы удачно решили проблему и с Ингой, точнее, её работой. Всё-таки двое детей, и присмотр за ними нужен. И жене разрешили заниматься переводами дома. Просто надо было вовремя их сдавать. Хотя, мы и ранее отдельные заказы выполняли и ничего не сорвали. Несмотря на произошедшие ссоры, я всегда старался помогать жене. Хоть какая, но своя. Нельзя было оставлять её без помощи. Так у меня и скорость перевода был больше, и качество лучше. Не зря же бедный попаданец. Так у меня и способности явно повысились. Ещё и физически сильнее стал. Мог только так постоять за себя.

А так, у нас с Ингой всё хорошо было. У неё и здоровье в норму пришло, и нашим детям год исполнилось. И домой я, несмотря на конец месяца, вовремя являлся. Вот, «Большую перемену» все вместе с удовольствием посмотрели. В общем, жизнь наладилась.

А в понедельник, в день рождения детей, вечером мы собрали их крёстных. Так как наша квартира четырёхкомнатная, то удобнее было собираться у нас. Правда, Алина и Семён не пришли. Как нам позвонил вчера счастливый отец, у них в субботу родилась дочь. Роды прошли нормально, и сама мать, и её крошка чувствовали себя хорошо. И наша семья дружно решила через четыре дня поехать на их выписку. И людям приятно будет, и сами прогуляемся.

Вот Валера с Ларисой пришли. Их сыну Васюте исполнилось уже два месяца, и малыш чувствовал себя хорошо. Мы приготовили для него детскую одежду и прочее бельё, а счастливым родителям — уже электромясорубку. Прикупил по случаю на работе. Оказалось, у них её не было. Просто негде купить в торговле.

И Света с Геной охотно отозвались на наше приглашение. У них пока было всё спокойно. Беременность Светы протекала хорошо. Хотя, пока лишь пять с половиной месяцев. Она и пополнилась немного, и по-прежнему выглядела элегантно. Разве что осторожнее и медленнее двигалась. Но это и понятно.

И нам всем было интересно поговорить с Савелием и его женой Ольгой. Конечно, больше с главой семьи. После записей прежнего состава «Ласкового мая» уже прошло больше двух недель. Песни, переданные по радио в исполнении мальчиков и девочек оттуда, произвели большой фурор в городе. Особенно радиослушателям полюбились «Прощальный вальс» и «Песенка мамонтёнка». Хотя, и другие три песни. Так и песни в исполнении взрослых, записанные вместе с музыкантами из ансамбля, стали в городе популярными. И, конечно, на заводе разразился очередной скандал. Особенно рвал и метал комитет комсомола. Их ведь поставили перед фактом. Кому такое понравится? Вот партийный комитет тут просто отстранился. Чего ему разбирать такие мелочные вопросы?

Тем не менее, «провинившиеся» мальчики и девочки дружно заявили, что уходят из ВИА. Их наставники промолчали, но сообщили, что в следующем месяце, после подбора новых руководителя и музыкантов, тоже намерены покинуть ансамбль. И тут всё же не на работе, два месяца терпеть не надо. Конечно, комитет комсомола тут выглядел довольно блекло. С одной стороны, большой и громкий успех, с другой — грозил полный развал ВИА. Мальчики и девочки из прежнего состава уже ушли, и до следующего концерта в самом начале февраля осталась пять дней. Он, конечно, состоится, потому что было кому выступать, но будет уже не таким ярким, как ранее.

Как ни странно, ко мне пока так никто и не придрался. Это же я, получается, их записал и мог подговорить мальчиков и девочек. Но, с другой стороны, все знали, что моего вмешательства не было.

— Знаешь, Слава, я недавно беседовал с некоторыми членами парткома завода, и они попросили меня остаться. Но уже не хочется. Подустал немного. Вот найдётся замена, то месяц-другой с ребятами отдохнём, а там видно будет. Так и школьникам учиться надо. У них конец года приближается. И не все хотят музыкантами стать. Мальчики вообще пожелали стать инженерами. А так, ты, конечно, здорово нас поднял. Не думал, что так получится.

— Ладно, Савелий, не переживай. Не твоя вина, что помешали. Ты и твои школьники уже легенда. Все их успех повторить захотят. Ты можешь и другой ансамбль создать. Вот разберусь с делами, ещё другие песни напишу. Но это уже ближе к лету.

Видно было, что мои слова пришлись Ольге по вкусу. А что тут говорить? «Ласковый май» — уже история, хоть и недавняя. И его руководитель, тем более, первый, тоже. Может, в рамках Ленинграда, но, скорее, и всего Советского Союза. Песни и без телевидения, и радио распространятся по всей стране.

А так, и популярность «Синей птицы» взлетела ещё выше. Что ни песня из последней записи — шедевр! О нашей семье, конечно, особый разговор, но ансамбль, дав пять концертов при полных залах в разных местах Ленинграда, в начале прошлой недели уехал в Москву. Пригласили. Пока Костя и Фёдор мне не звонили. Может, уже выступили, может, готовились? И, скорее, их ждали гастроли по Советскому Союзу? Репертуар достойный, интерес имеется, только выступай. И у них тоже работа, и план имеется.

И у нашей семьи популярность сильно взлетела. За прошедшую неделю нам позвонили много знакомых и выразили восторг от музыки, переданной по радио. И тут Инга была вне конкуренции. Её «Angel of Love» мгновенно стала супер, ну, да, сильно популярной в городе. Так и «Шербурские зонтики» получились не хуже. И так мировой шедевр. Может, где-то начальники и скандалили за допуск песен на иностранных языках в эфир, но до нас пока ничего не доносилось. Так и Ипполит Валерьянович ничего такого не сообщил. И его никто не трогал. Хотя, он работал согласно заданию и лишь обеспечил и самому радио популярность. Маэстро к нам звонил, но лишь выразил благодарность. Они и сами с тётей Светланой, так и моя тёща теперь сильно популярны.

А так, посидели мы хорошо. И пообщались вволю. Уже близко сблизились. Все разные, но молодые и полны надежд на лучшее будущее. И у всех уже дети. Нашим Никите и Наташе достались куча подарков. Они лишь довольно переходили из одних рук в другие. Явно понравилось, так мы им столько внимания не оказывали и не качали. А тут всего вволю досталось. И мы с Ингой в ответ неплохо отдарились, так у нас и возможностей больше.

* * *

В новогодних заботах я не заметил, как мгновенно пролетел январь. Так и в последнее время никуда не ходил и с друзьями не встречался, но, ладно хоть, часто созванивался. Но, вообще-то, был просто сильно занят. А так, моя Инга пару раз навещала родителей, и даже вместе с детьми. Теперь я за них не боялся, был уверен, что моя жена всегда вернётся домой. Она и возвращалась.

А конец месяца на заводе всегда напряжённый, оттого мне не до встреч и развлечений было. План мой отдел смог выполнить, что от меня требовалось по новым материалам, я успешно сдал. Так и сами стали были выплавлены, и пока шла их проверка. Тут уже забота других служб. И в отделе ТНП было нормально, хоть и суетливо. Тем более, там намечалось очередное расширение. Надо было строить очередной, хоть небольшой цех для производства новинок. Заодно сверху неожиданно, пусть и с запозданием, пришли задания о передаче необходимой документации и отправке нужных специалистов на разные предприятия в стране. Мои бытовые приборы собирались производить и в других местах. Хотя, меня самого трогать и отправить в командировки не решились.

Честно говоря, мне самому вообще никуда не хотелось. Зачем? Мне и рядом с Ингой было хорошо. Мы фактически именно сейчас зажили полноценной семейной жизнью. У нас начался, наверное, настоящий «медовый» месяц! Такой страсти меж нами ещё не было! Так и привязанность жены явно повернулась в мою сторону. Её уже никак не «замыкало». Хотя, нет, как бы и был случай. Инга спросонья призналась, что ей хорошо со мной и даже назвала меня во сне любимым. Я сам такого не ожидал! Но, похоже, она нисколько не притворялась? По крайней мере, других знакомых Слав у неё не было. И, конечно, я был на седьмом небе от счастья!

* * *

Вот в первый же день февраля на работе стало намного свободней. Можно было отвлечься и на другие дела. Хотя, работы у меня хватало. Тут и Саша Крутин сам попросился ко мне на тайную встречу. Явно что-то нарыл. Мы с ним после работы встретились, но, опять же, не открыто, а как бы пересеклись по пути. Я даже осторожно, чтобы никто не подумал, что делаю это, проверился, но никакой слежки за собой не обнаружил.

— Ох, Слава, знаешь, сложно стало работать. Тут ещё нежданно, после ареста этого проклятого первого секретаря Ставропольского крайкома, напряжённость с КГБ добавилась. Не знаю, что это было, но, по слухам, ещё и завербованным французами оказался. Взяли его, конечно, за разные махинации в крае. Там же Кавказ, и курорты, и многие лица из южных республик были замешаны. Ох, что там сейчас творится⁈ Весь юг трясут! Хотя, говорят, и КГБ сильно роет, и наши тоже. Может, и друг друга подсидеть хотят?

Эти новости меня порадовали. Пусть трясут. Это хорошо, что раньше взялись. Но, вообще-то, особых успехов наверняка не будет. Так, немного успокоят, и всё. А потом по новой начнётся.

— А мы тут с Ингой, Саша, вообще ничего не знаем. Тем более, и «голоса» не слушаем. Вообще никогда не слушали. Так, на работе слухи случайно перехатываю, или кто позвонит и, если есть желание, расскажет последние новости и слухи, и всё.

— Тебе, Слава, лучше и не слушать. Всё-таки под подозрениями ходишь. Вот, спели вы с Ингой песни на английском и французском, так сразу же некоторые у нас прямо так и заявили, что ты любитель Запада. Хотя, песни хорошие, многим понравились.

— Ты же знаешь, Саша, я не любитель Запада. Мне там себе лишь популярность обеспечить надо. Скажем, у меня вторая работа такая. Я не знаю, сколько наша страна на моей музыке заработала, но, думаю, много. И, если честно, это же престиж для страны!

Конечно, много, скорее, счёт уже шёл на десятки миллионов долларов. Хотя, и на моём счету уже скопилось чуть больше двухсот тысяч рублей, и явно больше от переводов за валютные контракты. И поток только рос. Уже и из ВААПа начали переводить.

— Да, много. Я слышал у себя, что уже перевалило и за сорок миллионов долларов. Ребята меж собой обсуждали, есть польза от твоих иностранных песен или нет. — Тут мой друг слегка вздохнул. Конечно, ему обидно, и обоснованно. Пашешь, пашешь, а на песнях, оказывается, намного больше можно заработать. — И популярность у тебя большая и растёт. И всей вашей семьи. С другой стороны, и правильно делаешь, Слава. В КГБ всё равно на тебя зуб точат. Просто у них сейчас из-за Солженицина большие проблемы. Слух пошёл, что они там хотели ему даже побег за границу устроить, но наш министр не дал. Наша милицейская бригада его и арестовала. Нашли какие-то прежние прегрешения. И комитетчики, на удивление, вмешиваться не стали. По слухам, он тоже являлся их «стукачом», но вышел из-под контроля. Теперь этого писателя судить будут, в том числе, конечно, и за антисоветчину. И, да, КГБ пока не до тебя. Тут у нас самих, в Ленинграде, новые дела образовались.

М-да, новые дела — это всегда новые перетряски важных лиц и связанных с ними преступников. И я уже примерно догадываюсь, что будет. Ну, дай бог, чтобы они меня не затронули!

— Мне этого писателя, Саша, не жаль. Да, сложные времена были, но он сейчас ярым антисоветчиком стал и на пользу Запада работает. В общем, продался. Пусть судят. Мне он неинтересен. Кстати, я тут тоже некоторые вещи написал и ещё перед Новым годом в ВААП на регистрацию отправил, но пока ответа нет. Может, на почте потеряли? Бывает же. Похоже, придётся самому в Москву съездить. И в Венгрию воспоминания своего отца его боевому другу, генералу Саблину, отправил, но тоже ответа не получил.

— Я думаю, Слава, задержали твои работы. Скорее, они пока в Ленинградском управлении КГБ. Изучают, явно компромат на тебя ищут. Так что, жди пока. Может, позже сами же отправят или вообще потеряют? Но, думаю, что у тебя там всё чисто.

Я согласно кивнул. Конечно, чисто. Я же не Солженицын, а попаданец, и, хоть и не Терминатор, послан не разрушать, а спасать СССР. А ещё Сару Коннор, э, Ингу Лацис и наших с ней детей…

Глава 26

Скоро грянет буря…

Вот, проклятье! Полный произвол получается. Хотя, я это и подозревал. Что же, пусть постараются! Хрен кто что найдёт! Зато проверка на благонадёжность будет. В Москву я могу и сам съездить, а вот к генералу Саблину посылку закинуть только через знакомых. Но это опасно, и людей напрасно можно подставить. Но письмо можно написать и рассказать о посылочке. Только не ему лично, а его доверенным людям. Скорее, и передадут…

— Ладно, Слава, тут тебе немного поберечься надо. — И тут Саша, похоже, перешёл к главному делу, из-за чего он решил со мной встретиться. — Тут я, вообще-то, с целой бригадой, за этот месяц осторожно поинтересовался твоими «коллекционерами». И другие бригады по ним работают. В общем, попались, голубчики. Точно большие жулики. Но, к сожалению, ранее и твои тесть с тёщей тоже с ними связи имели. Вроде, только по мелочи и сейчас они, похоже, отошли? Тем не менее, неприятности могут последовать. И у тебя в семье, сам понимаешь, проблемы могут появиться.

— Конечно, не хотелось бы, Саша, но жуликов тоже ловить надо. А так, мы с Ингой, знаешь, наконец-то поладили. Она меня признала и, похоже, начала и влюбляться. Я так долго её добивался! И теперь, надеюсь, что она навсегда со мной останется. Так что, думаю, ничего страшного. Тем более, я к делам её родителей никакого отношения никогда не имел и ими не интересовался.

Честно говоря, это я так себя настраивал. Да, не хотелось бы! Неприятности с её родителями, к сожалению, однозначно отразятся на нашей семье. Но, если что, покрывать их я не собираюсь. Сами же и виноваты. Чему быть, того не миновать. Хотя, надеюсь, обойдётся… Инга сейчас точно не должна от меня отвернуться.

— Тут, Слава, дело такое. Там и Перетурины засветились. Они уже провернули несколько сделок с подменёнными картинами из музеев. А Вадим, их сын, искал покупателей на картины и подбирал нужных художников. Так что, их тоже будем брать. Но теперь ты будь осторожней. Сам же говорил, что этот Вадим приставал к твоей Инге. Кто его знает, может, дружки этих «коллекционеров» вдруг и на тебя окрыситься могут? Хоть я начальству источник информации никак не раскрывал, и за этот месяц старался не связываться с тобой, но то, что мы друзья, многие знают. Так что, и тебя могут связать со мной. В любом случае, будь осторожен. Поэтому я и решил тебя предупредить. И никому ни слова! На всякий случай предупреждаю!

— Нет, Саша. Ты же знаешь, я порядки знаю. И родители Инги, и она сама ничего не раскусят. Я насчёт своих дел никогда ничего ни с ними, ни с ней не обсуждаю. Разве что музыку. И их делами как бы никогда не интересовался. А подозревать, конечно, могут. Но за меня не беспокойся. Буду страховаться.

Да, Саша молодец. Надо же, получил цепочку и быстро всё раскрутил. И, хорошо, что меня предупредил. Буду осторожнее. Жаль, что Петя с Самсоном, хоть и звонят изредка, но ничего такого мне не рассказывают. Так по телефону и нельзя. Но они и на встречи не вызываются. Чтобы никто ничего не подумал, сам я их приглашать никуда не стал. Они на службе. Их начальство не так подумать может. Ну, пусть служат спокойно. У меня пока всё хорошо.

На другой день, уже в субботу, мы с Ингой, оставив детей с Ирмой и Инессой, поехали встречать Алину с дочкой из роддома. Так и наши кумовья дружно собрались. Погода, сильно непостоянная всю вторую половину января, благоприятствовала. В конце месяца уверенно потеплело, и температура, всё время скачя туда-сюда, от минус пятнадцати градусов поднялась и пока успокоилась у нуля.

Семён никак не ожидал такого, но сильно обрадовался. Он уже больше не ревновал жену ко мне. Я и сам ничего не допускал и в мыслях. У меня и своя жена красавица и хорошая хозяйка и мать. Теперь я, конечно, понимал, что, сойдись мы с Алиной, однозначно приобрёл бы хорошую и любящую меня жену. Не хуже Инги, может, и получше. Просто у нас с ней звёзды с самого начала не сошлись. Меня же неведомо кто изначально столкнул с Ингой, и уже никак было свернуть с этого пути. И любовь к ней от Вячеслава передалась, и детей, получается, я ей сходу заделал, и сам же решение принял, что постараюсь сохранить нашу семью. Может, и не на тот путь меня направили, но теперь уже поздно куда-то перебираться.

А Алина нам всем однозначно обрадовалась. Тоже не ожидала. А тут целая толпа близких друзей! И мы поехали к ним в общежитие. Хотя, молодой семье, ожидавшей ребёнка, там уже выделили две комнаты с общей прихожей. Пусть кухня была общая на две семьи, и все удобства тоже, но жить было можно. Мы с Ингой, хоть и немного, как раз год назад обитали вообще в одной комнате, и в квартире жило четыре семьи! Ладно, что всё благополучно пережили…

Нет, долго гостить мы не стали. Довезли, вручили подарки, немного посидели и разошлись по домам. Тем более, Савелию надо было на свой последний концерт с «Ласковым маем». На его место взяли какого-то, незнакомого и мне, пришлого «варяга», вроде, даже композитора, из Москвы. Я ничего не слышал о Владе Розенблюме. И уже Союз композиторов прикрепил к ансамблю, вместо Игоря Аркадьевича, другого молодого композитора. Но и о Лёве Кляймице я ничего не слышал. Ну, пусть работают… Я там уже чужой, и у меня и так работы полно. Буду для Савелия и его будущего ВИА, когда он созреет и его создаст, новую музыку готовить.

Семён с Алиной остались довольными. Не забыли друзья о них. Помимо разных детских вещей, уже Инга вручила Алине дорогое украшение и конверт с парой тясяч рублей. Всё же они давние и довольно близкие подружки, и такими и остарутся. У пары сейчас впереди большие расходы. Пусть на ноги крепче встанут.

— Алина, молодец, хорошую дочку родила! Поправляйся, если что, сразу звони. Будет время, приезжай к нам, посидим, вместе за детьми присмотрим. Скучно не будет. А то ты уже давно и музыкой не занималась. А Слава подберёт тебе хорошую песню.

И Инга строго посмотрела на меня. И я согласно кивнул. Алине, да, можно и нужно. Всегда за.

— Хорошо, Инга. Как немного поправлюсь, загляну.

А что, мы всегда будем рады Алине с дочкой. И Семёну тоже. Сейчас он сильно изменился. Теперь и моя жена не клеила меня к своей подруге, убедилась, что я ранее не думал уходить к ней, а просто принял небольшое участие в жизни понравившегося мне хорошего и надёжного человека.

Да, Семён с Алиной пока нуждались, и в любой поддержке, и мы решили им помогать. Они и сами противиться не стали. Нет ничего зазорного в том, что вынужденно принимаешь помощь друзей. Мы же добросердечно, ничего не требуем от них взамен. Хотя, их дружбу, и не требуем, а просто рады ей…

* * *

В воскресенье наша семья дружно отдыхала и занималась сочинительством. Вот в понедельник и вторник, даже немного задержавшись на работе, конечно, в отделе ТНП, я придумал, ну, да, вспомнил о дорожных сумках с колесиками и выдвижных ручках. С помощью своих друзей-работников, прежде всего, Володи и Стаса, после Нового года перешедших в этот отдел, мне удалось изготовить и сами колеса, и выдать на всеобщее обозрение десяток разных сумок и чемоданов, так и пару видов ручных переносных тележек. Хотя, никто особо не удивился. Репутация у меня уже такая. Само собой, я тут же подал на имя руководства завода заявления на все «свои» новые изобретения. Пусть, если честно, мне от них, кроме имени, никакого «навара», но престиж страны тоже много значит!

Конечно, все «мои» сумки и тележки ещё доводить надо будет. Тут работы надолго хватит. Но и у отдела ТНП, и всего Кировского завода возможности большие. Думаю, никто мне мешать не будет, так и затереть в сторону не совсем получится. Тем более, работники отдела уже оценили достоинства новых вещей. Спрос на них точно будет. Да работники сами на сторону мастерить будут. Это же для их мастеровитых рук раз плюнуть! Вокруг меня, хоть и неофициально, уже сложилось целое опытное производство с самыми передовыми кадрами. Да, часть первоначальных затрат на все эти изобретения я до сих пор нёс сам, и никто их мне не компенсировал. Небольшие премии не в счёт. Но, к счастью, теперь мне банкротства опасаться не приходилось. Если что, всё за счёт музыки компенсирую!

Но, оказалось, и Саша нисколько не шутил. В среду, на работе, до меня дошли слухи об очередной волне арестов разных лиц в городе. А КГБ в эти дни как бы устроил полный шмон на «Галере». И, надо же, и у нас в отделе Костик Пахомов, наш главный балагур и душа компании, во вторник вечером, уже после работы, нежданно попался чекистам! Пока не было ясно — то ли сам продавал валюту, то ли просто покупал. Хотя, слух был, что он изредка и на заводе её толкал, но осторожно. Похоже, тоже валютчик, но мелкий…

А Лена Ковалёва, наша профсоюзная активистка, целый день хмурая, вялая ходила и, видимо, немного и поплакала. Что же, явно связалась, на свою беду, с Костиком. Хотя, тот вряд ли собирался строить с ней серьёзные отношения, но это их дела, и влезать в них я не собирался. Ну, пусть поплачет. Завтра другого мужика найдёт. Она сможет. Тем более, в самом соку и не такая уж вредная женщина.

Ясно, что работы всему отделу добавилось. Раз с валютой взяли, то Костик ещё не скоро на работе появится. И от Лены пока особого толка не было. Раскисла. Хотя, не страшно, начало месяца. Нет, профсоюзы нужны, и она профсоюзную работу худо-бедно тянула. Но я пока не особо к ней обращался — и путёвок в санатории не просил, и насчёт мест в ясли, и даже от разных совместных мероприятий отварачивался. Просто не до них было. Хотя, и не совсем душа компании. Не люблю быть в центре внимания, так мне, как бедному пропаданцу, это и противопоказано.

Хотя, пусть у кого-то там и горе, мы все тут же отвлеклись и на другие новости. Оказалось, что в Югославии, в Загребе, советские фигуристы вновь заняли все высшие ступени чемпионата Европы по фигурному катанию. Ирина Роднина и Александр Зайцев, Людмила Пахомова и Александр Горшков вообще выступили блестяще. Так и другие советские фигуристы отличились.

А ещё, хоть и не болельщик этой команды, удивила московская «Крылья Советов», досрочно, ещё и после долгого перерыва с 1961 года, став чемпионом Советского Союза по хоккею.

Но наших близких, к счастью, пока ничего не коснулось. В среду вечером нас, вполне как обычно, навестила Анна Васильевна. И вела она себя так, словно ничего её не тревожило. Игорь Оттович, хоть как бы и признал меня, не особо стремился со мной сближаться, всё равно держался с лёгким холодком. Явно решил, что этого мне достаточно. Так и сам не рвался ему навстречу. Тесть обозначил, что теперь я как бы член их семьи, мне этого вполне хватит. Главное, у моих детей есть дедушка и бабушка, и ладно. И одной из важных привязанностей и забот тёщи, на радость мне, как раз они и стали. Ей всё не терпелось повидать внуков. А они её уже узнавали, сразу начинали радоваться. Так и Ирма с Инессой больше обитали у нас и были сильно заняты, ну, да, творчеством. Хотя, их родители против этого никак не возражали. Мама и сейчас застала своих милых дочек увлечённо сочиняющих фантастическую историю о гостье из будущего. Работа полностью затянула их. Хотя, она уже близилась к концу. Мы с Ингой им помогали и время от времени редактировали текст, вносили добавления и намечали дальнейший сюжет. Вот и тёще не терпелось посмотреть на работу своих девочек. Всё-таки она их мама, и ей хотелось, чтобы они добились очередного успеха.

А так, и пара других дней, и выходные прошли у нас без особых изменений. Вообще-то, вечером в субботу мы с Ингой и её сёстрами, оставив Анну Васильевну с детьми, сходили в кино, на французский фильм «Железная маска», и с Жаном Маре в главной роли. Давно «культурно» не отдыхали! Из-за детей больше сидели дома. А ведь в Ленинграде полно и театров, и музеев всяких. Ну, насчёт долгих прогулок по городу вместе с детьми речь пока не идёт. Вот как настанет лето, то обойдём везде и сделаем фотографии. Можно даже цветные! Давно хотели! А в воскресенье мы с удовольствием посмотрели по телевизору польский фильм «Ущелье ведьм». Так-то, интересно было. Всё же горные лыжи — это дух захватывает! Тем более, Польша уже заграница, нам явно недоступная!

Вот в понедельник вечером, после работы, я заметил у Инги лёгкую тревогу. Нет, она постаралась ничем её не показать. Так я и сам не лез к ней всё выяснять. Захочет, скажет, на нет и суда нет. Не буду же я придираться к жене по мелочам. И поводов у меня никаких не имеется. У нас сейчас в семье отношения вполне как у любящих друг друга мужа и жены! И не хотелось бы их испортить!

Во вторник после работы я ненадолго пересёкся по пути домой уже с Самсоном. Он сам после полудня позвонил мне и вызвался. Вот я и отправился домой пешком. Хотя, уже не в первый раз. Заодно по пути и в магазины заходил, покупал для дома продукты и всякую хозяйственную мелочь. И ещё, если честно, проверялся — следит за мной кто-нибудь или нет. Похоже, пока не следили? Если и следили, то качественно. Мне так и никого не удалось обнаружить.

— Слава, у тебя с Ингой «разногласий» ещё не было?

Надо же, как деликатно! Конечно, такой прямой интерес как бы слишком, но, с другой стороны, вполне понятный. Я же сам ранее не раз просил Петю и Самсона приглядеть за Ингой. И сейчас ничего отменять не буду. Не из-за того, что продолжаю подозревать свою жену. И это пока осталось, но мне важнее безопасность моей семьи. Сам я её один обеспечить не могу. У меня нет и людей, и технических средств. И заниматься такими вещами в Советском Союзе простым гражданам опасно. Сразу могут записать в иностранные шпионы. И не бандит! И не объяснишься никак!

Но и, конечно, выдавать всё Самсону я не собирался.

— Нет. Всё нормально, Самсон. Знаешь, я так счастлив! Похоже, у нас всё наладилось! Я явно небезразличен Инге!

— Ну, если так, ладно. А то, знаешь, Слава, милиция задержала Вадима Перетурина, ну, её первого друга. Хотя, и его родителей. Они там картины из музеев воровали. Подменяли на копии.

И Самсон слегка рассказал мне о последних криминальных событиях в Ленинграде. В общем-то, «коллекционеры» попались. Много чего у них изъяли. Кстати, был арестован и «близкий друг» Анны Васильевны. Не только «страстным любителем женщин», но и коррупционером оказался. Но, вроде, и сейчас тестю с тёщей ничего особенного не грозило? Скорее, отделаются лишь лёгким испугом?

Вот теперь можно немного и повозмущаться!

— О, Самсон, даже так⁈ Картины воровал? Вот хренов бабник! Лёгкие воровские деньги имелись, гулял направо и налево, что довёл жену до измены! А ещё решил мою семью разрушить! Вот сволочь! Хотя, явно на мои деньги позарился? И, что, мне теперь от каждого шороха вокруг Инги шарахаться? И так с ней трудно!

— Что делать, терпи уж, Слава. Ну, если у вас всё хорошо, то ладно. Просто сам с ней зря не ругайся. Вообще-то, у тебя и поводов не должно быть. Инга ни с кем не встречается. Это точно.

Похоже, всё-таки приглядывают, но осторожно.

— Что ты, Самсон! Конечно, нет. Хорошо, что предупредил. И, да, давно не виделись. Надо бы развеяться. Нам и самим с Ингой не помешает. Всё продолжаем дома сидеть.

— Не, Слава, сейчас нам с Петром не до ресторанов. И дети маленькие, и работы много. Всё с Солженицином разбираемся. Одни сплошные осуждения идут. Знаешь, к нам в редакции масса писем приходит, и всем отвечать надо, а то и проверять сведения в них. Я сам в январе пару раз в командировки ездил. В Москву и Ставрополь. Там, хоть про это в газетах и не писали, первого секретаря крайкома задержали. И с преступниками из закавказских республик был тесно связан, так ещё и иностранным шпионом оказался. А Пётр ездил в Краснодар и Сочи. Вот и мотаемся мы с ним по стране, разные новости собираем. Скоро, наверное, ещё и в Грузию поедем?

Ну, понятно, что за новости они собирают. Значит, разные связи из Ленинграда и туда потянулись?

Глава 27

Буря нас миновала…

— А, слышал. Многие обсуждают. Как будто одного из самых «демократичных» советских руководителей задержали. Нет, Самсон, ты же знаешь, мы с Ингой сами «голоса» не слушаем. До нас только слухи доходят. А так, да, интересно. И, знаешь, как будто шпионов у нас и на самом деле навалом. Уже про каждый чих Солженицина сообщают. А он там явно что-то нехорошее о нашей стране написал. Или, вот, только что на днях в Москве какого-то важного церковника или одного бывшего грузинского секретаря задержали. А в «голосах» будто подали, что это начались притеснения оппозиции. Хотя, и про меня, оказывается, там много чего болтают. Жаль, конечно, но и про мои бывшие ВИА сказали. Но я же, Самсон, не виноват, что там, в комитете комсомола, некоторые товарищи просто карьеристы⁈

— Да, Слава, есть такое. Чуть что у нас в стране случается, это сразу же становится известным за границей. Ничего не поделаешь. — Тут Самсон немного поморщился. Ну, понятно, что тут и КГБ плохо работает, так и научно-технический прогресс не остановить! И у людей больше возможностей стало для связи друг с другом. Само собой, и шпионам работать проще становится. — Ну, с Солженицином ясно, настоящую гадость написал. А церковник уже вором оказался, Самого Патриарха Алексия Первого обкрадывал. К сожалению, и этот грузинский первый секретарь ранее был связан с ворами. У него милиция много украденных ценностей изъяла.

А всё-таки Щёлоков молодец! Поверил моим данным! Хоть и врагов себе нажил, но, получается, и свой авторитет сильно укрепил! Не знаю, что там с грузинским коррупционером будет, но нервы ему милиция теперь нехило потрепает. Вот, правда, про одного ушлого помощника министра, обкрадывающего советский спорт, Самсон пока ничего не сказал. Так и слухов от «голосов» не было. Похоже, ещё не попался. Но, думаю, от Щёлокова уже не уйдёт…

— А за себя, Слава, можешь не беспокоиться. Конечно, есть у тебя недоброжелатели, но их, после последних записей, теперь меньше. И за развал «Ласкового мая» кое-кто ещё ответит.

Я, конечно, сомневаюсь, что у меня недоброжелателей меньше стало. Как раз после недавних успехов всей нашей семьи, так и успешных гастролей «Синей птицы» в Москве, их число могло резко вырасти. Костя и Фёдор мне звонили оттуда в субботу и сообщили, что собираются в Горький. Скорее, уже и там. Ладно, что «Май», хоть и сильно сдал, ещё неплохо держался. Его концерт в прошлую субботу, со слов знакомых заводчан, выглядел вполне терпимым. Вот с «Ласковым маем», после ухода Савелия и его друзей, пока дела были не очень. Новым руководителям ансамбля и время нужно, так, вроде, ещё и инструменты не были закуплены. Всё будет ясно после будущего субботнего концерта. Недолго осталось.

— Ничего страшного, Самсон. Там же дети. Они постоянно будут меняться. Вообще-то, новый костяк в ансамбле уже сложился. А я пока буду готовиться к новым записям. Тут Эстрадный оркестр из Москвы вернулся. Пока отдыхает, но скоро концерты будет давать.

Да, мне как раз сегодня до полудня звонил Вахтанг Георгиевич и просил новую музыку. И, как оказалось, оркестр лишь пару дней, как из Москвы вернулся. Уже голос выдавал, что был страшно доволен. Ну, словно кот, объевшийся сметаны. И гастроли у него в капстранах успешнее некуда, и соцстраны все покорил. Так, похоже, и в Москве обласкали? Считай, чуть ли не первый оркестр страны и один из лучших в мире! И со своими мастерами-музыкантами, так и имеющимся репертуаром ещё долго им останется. И, конечно, оркестр немало и заработал, так ещё и валюту! У него же на гастроли тоже был валютный контракт. Оказалось, наши знакомые немцы в Германии и их записали. А вот меня, получается, вообще прокатили! Потому что и ВААП заключил с ними какой-то контракт, в том числе, и на использование «моей» музыки. Хотя, всё равно авторские будут. Ещё и разные отчисления. Так что, в накладе не останусь.

— Да, Слава, все песни при последней записи были хорошими, но как вы там с Ингой, вместе с мальчиками и девочками, спели «Прощальный вальс»! Слышал, что сама Круглова была тронута. А уж про «Синюю птицу» я вообще молчу. Наверное, самым лучшим ВИА у нас в стране стал? И, да, Слава, насколько я слышал, уже решено вернуть в заводские ВИА всю твою музыку. Там, конечно, в самих ансамблях будут решать, но, думаю, никто не откажется.

Надо же, а я про это ничего не слышал! Скорее, так и есть? Уж Самсон всё прекрасно знает. Работа у него такая.

— Ну, пусть решают, Самсон. Я с ними больше работать не буду. Сам знаешь, что и времени не имеется, и бодаться с комитетами неохота. Разве что иногда песню какую подкинуть можно. Я теперь больше с «Синей птицей» буду работать. Правда, в последнее время мне не до музыки было. Занят был, воспоминания отца на бумагу переносил. Первую часть уже написал, и в ВААП, и Венгрию к генералу Саблину послал, а вот ответов пока не получил. Похоже, не дошли? Хочу ещё раз попробовать. Думаю, что одну копию можно послать уже и самому товарищу Брежневу. Всё-таки у меня отец у него как бы боевым соратников был.

Я специально вспомнил про военную повесть и насчёт дорогого Ильича. Уж Самсон точно обязан всё указать в своём рапорте. Он не дурак, понимает, что я вполне подозреваю КГБ. Просто пока не успел проверить свои догадки. А если вдруг, то ведь и до скандала может дойти! Пусть это Андропов и Щёлоков носились с Солженицином как с писаной тобой, но теперь и я на Западе, хоть и не антисоветчик, не менее важная величина, если честно, и больше. Его «Архипелаг ГУЛАГ» только в антисоветских целях и нужен, и коньюктурная вещь, а «моя» музыка — это уже по-настоящему произведения искусства, так и мирового уровня, и будут востребованы ещё долгое время.

Слегка обсудив уже свои дружеские дела, мы попрощались друг с другом, и очень даже тепло. Конечно, если прикажут, Самсон запросто сдаст меня, но пока меня не на чём ловить. Если честно, я и сам за него и Петра горой стоять не буду. Они в системе, я вне, и чем дальше, то тем больше расходятся наши интересы. Спасать Союз они оба точно не будут и не смогут. Мне тоже трудно, но я уже делаю попытки. Может, мои шаги тоже приведут к развалу, но всё равно надо что-то делать. Всё равно уже хуже не будет…

* * *

— Слушай, Витёк, тут дело есть. Одного козла слегка попугать надо. Дело верное, ничего страшного. Встретим после работы — он всегда один ходит, попросим пройти с нами, а потом потрясём, так сказать, чтобы расплатился за обиды. И денег у него много.

— Э, Нат, ты что-то темнишь. Это же его похищать придётся. А как мы у него деньги заберём? И кто это такой? Сразу говори!

— Да есть тут один инженеришка и музыкант. Это он Жору в Калинине на нары засадил. Сам знаешь, и отомстить надо.

— Э, Нат, денег-то у него, может, и много, но он их с собой не носит. Его же сразу и милиция, и комитетчики будут искать. Может, уже и пасут? Не, я на такое не согласен.

— Не, Витёк, дело верное. И сведения имею, что не пасут. Кому он нужен? А деньги нам другие дадут. Нам его только попугать надо. Даже похищать не будем. Я уже договорился с Лёхой и Михой. И они участвовать будут. Чтобы надёжнее было.

— Ну, если с Михой, то другое дело. Вместе с ним можно!

* * *

Оказалось, и дома Инга созрела для разговора. И это меня сильно порадовало. Значит, я для неё уже что-то значу!

— Слава, ты извини меня, пожалуйста. Я слегка расстроилась, но не из-за того, что, как мне сообщили подруги, милиция арестовала Вадима. — Видя моё спокойствие, она всё-таки слегка нахмурилась, но продолжила. — Ты, получается, уже всё знаешь? Нет, мне до него дела нет. Только там, оказывается, арестовали и некоторых друзей и знакомых папы и мамы, и они переживают, что могут подозревать и их. И мы все переживаем! Но они же теперь ни к чему не причастны!

Не знаю, что хотело следствие, но, оказалось, что днём тесть с тёщей были вызваны в Фрунзенский РОВД, и там с них были взяты свидетельские показания. И, к счастью, пока их не арестовали, и, скорее, уже и не арестуют. Инга, так и Ирма с Инессой были рады, что всё обошлось. Похоже, родители уже успокоили своих дочерей.

Я и сам порадовался. Мне не хотелось очередного охлаждения отношений в своей семье. Но сейчас и Инга их не желала.

Хорошо, что тесть с тёщей вовремя отошли от прежних дел и приятелей. Точнее, их милиция и КГБ отослали. К счастью, они и сами оказались понятливыми, точнее, сумели испугаться достаточно, что после понижения в должностях уже никуда не лезли. Понятно, что у них и прежних возможностей не имелось. Думаю, что на Анну Васильевну, так и Игоря Оттовича ещё сильно повлиял августовский скандал со мной в ресторане гостиницы «Москва». Ведь в итоге, после неуклюжей попытки тёщи унизить меня, пострадали её же друзья. И сама еле вывернулась. И никто её не поддержал, так она же в глазах прежних, ага, «друзей», осталась виноватой. Вообще, таких друзей лучше видать в гробу! Ну, кое-кого и за «решёткой»! А Анна Васильевна женщина умная, вот и отошла от них, и, к счастью, вовремя. Да, разных важных связей у неё и, прежде всего, Игоря Оттовича, конечно, полно, но они там уже не имеют прежнего веса. Зато они сильно выигрывают как мои тёща и тесть и родители талантливых дочерей. Да после недавней записи Анна Васильевна и сама почти как звезда советской эстрады!

Я поспешил успокоить свою жену:

— Я тоже переживаю, Инга. Но узнал об этом только что. Мы тут с Самсоном по пути домой встретились и слегка переговорили. Как раз хотел тебе всё рассказать. — И точно хотел. Тут уже таиться не приходилось и не следовало. — Он, конечно, мало что знает, но сказал, что насчёт Игоря Оттовича и Анны Васильевны, вроде, ничего такого у них не имеется. А вот Вадим и его родители, оказывается, картины в музеях воровали. Подменяли их на копии, а оригиналы себе забирали, а то и другим продавали. Там целая шайка оказалась. И, Инга, милая, я тебе верю. Надеюсь, что у нас и далее всё хорошо будет? Знаешь, в последнее время я был так счастлив!

Тут Инга облегчённо выдохнула и прижалась ко мне:

— Конечно, Слава! Всё, ничего не думай, я полностью твоя! Ты и так мой муж! А теперь и сильно нравишься. И, вообще, всё, можешь не сомневаться, я точно полюбила тебя! Теперь уже никуда от тебя не денусь. Всю жизнь терпеть будешь! А насчёт Вадима ничего не думай. Для меня он никто. Раз вор, то пусть посидит. Лишь бы папу и маму не тронули. Раз Самсон так сказал, может, всё обойдётся?

— Я, Инга, пока ничего не знаю, но Самсон точно так сказал. И тоже надеюсь и хочу, чтобы всё обошлось. А всю жизнь я тебя не терпеть, а на руках буду носить!

Тут я даже поднял жену на руки и пару раз покрутился с ней на месте. Хотелось тут же отнести её в спальню, но и Ирма с Инессой за нами наблюдали, и дети, ага, ещё не кормлены и спать не уложены. Ничего, у нас ещё вся ночь впереди…

Инга сразу же села за телефон и позвонила родителям, и тут же передала им мои слова. Хотя, на Самсона она не сослалась, лишь на меня. Но тесть с тёщей про наших друзей и так знали. Вообще-то, даже Пётр, раз больше тусовался в её компании, приятель Инги, а с Самсоном Вячеслав там и познакомился. Как и с Алиной. Вот Саша Крутин его друг, или Володя со Стасом, но они уже чисто мои друзья.

А так, и вечер у нас получился спокойным, и ночь оказалась страстной. И я был точно счастлив!

Но, оказалось, ещё не всё! В среду уже нас с Ингой, конечно, вместе с Соломоном Юрьевичем, нашим адвокатом, вызвали в наш Кировский РОВД. И уже мы дали свидельские показания. Всё-таки Вадим как бы давний друг Инги, а я из-за него устроил ей скандал. Это как раз вскрылось во время истории с подбросом мне валюты. Сам им показания давал. Но мы больше ни к чему не причастны.

А так, похоже, что майор Жеглов и следователь Ковальчук как бы решили напомнить нам, кто в доме хозяин. Возможно, они ещё хотели выяснить, имел ли я к этому делу хоть какое-то отношение? Иметь-то имел, но не буду же я закладывать Сашу Крутина, или Петю и тёщю, назвавших мне имена «коллекционеров». Так мне и себя перед семьёй жены подставлять не стоит.

— Значит, Вячеслав, Вы ранее всё же не встречались с Вадимом Перетуриным, со школьным другом Вашей жены? — странный вопрос майора меня лишь насмешил, но я и вида не подал.

— Ну, что Вы, товарищ майор? Да, я, конечно, запомнил случай, как он после концерта дарил Инге цветы. Как-то случайно обратил внимание, тем более, она с ним немного поговорила. Но ей многие мужчины их дарили и комплименты делали. Но я тогда не знал, кто он. Всё стало известно мне лишь в ходе скандала, и больше после признания жены. И зачем мне этот Вадим? Мне проще объясниться с женой и отбить у неё охоту встречаться с прежними поклонниками, что я и сделал. Она и не хотела, этот тип сам нагло к ней полез. Как бы пытался звонить и позже, но, вроде, отстал. Раз жулик, явно имел денежный интерес? Но теперь у нас с женой всё хорошо!

— Что же, Вячеслав, мы рады за вас. Но вина подследственного ещё не доказана. Это решит только суд.

— Ну, я думаю, что наш советский суд всё расставит по местам. Но вы же не будете мне запрещать иметь своё частное мнение? А в данном случае этот тип пытался вмешаться в чужую личную жизнь, против их желания. А то в Москве одни полезли, так я же виноватым остался! Может, мне обратиться в суд, чтобы ему, как в некоторых других странах, вообще запретили приближаться к моей жене?

Но майор и следователь в ответ на мой наивный вопрос лишь посмеялись. Не было в СССР такой практики.

— Что же, Вячеслав, нам всё понятно. И, да, мы тут в рамках следствия просто выясняли круг знакомых подследственного. Видно, что Вы и Ваша жена не имели к нему никакого отношения.

Конечно, не имели! Но, похоже, что кто-то и в милиции имел связи с «коллекционерами», и теперь пытался выяснить, кто их как бы заложил. Думаю, что и майор со следователем это понимали, но сами не были связаны с преступниками, и потому особо на меня и не напирали. Явно кто-то и повыше положением? И в моей прошлой жизни преступники явно ушли от ответственности. Не было в моей памяти никаких сведений о таких громких скандалах в Ленинграде. Но зато помнилось о сервизах из Зимнего Дворца на свадьбе дочери товарища Романова и слухах его связи с одной певицей, хотя та всё отрицала. Но, опять же, писали, что первый слух распространял как бы КГБ, а второй — уже один молодой и буйный, и возомнивший о себе лишнего певец, как бы пострадавший на почве ревности от первого лица. Может, что и было, но, по мне, хулиганить поменьше надо и не зазнаваться! Горло драть многие могут, а вот работать с отбойным молотком не все желают и могут. Разве что крокодил Гена? С другой стороны, мне и самому надо быть осторожнее. Мне же тоже запросто могут пришить «хулиганство», и похлеще, тем более, и оснований больше.

— А зачем мне эти вороватые круги, товарищ майор? Я вообще невысокого мнения о них и стараюсь держаться подальше. Простые люди намного чище и добрее, чем эти «круги», возомнившие о себе невесть что. Как сказал товарищ Ленин, гнилая интеллигенция!

Правда, далее продолжать я не стал. А то ненароком можно скатиться и до опасных высказываний. Дал понять майору, что мне как бы не по пути с расхитителями социалистической собственности, и ладно. Компромата на Сашу, или Петю с Самсоном, или тёщю разные «оборотни в погонах» от меня не получат!

Нас с Ингой допрашивали, ну, да, «опрашивали» отдельно, но, судя по её рассказу, уже дома, и она ничего важного майору и следователю не рассказала. Хотя, и не знала, и не узнает. А что там у неё было с этим Вадимом в школе и после, то, что делать, увлечения молодости. Так ничего серьёзного и не было. Мне нечего предъявить ей. Я после её рассказа просто нежно обнял свою любимую жену и крепко её поцеловал, и она мне пылко ответила. У нас своя жизнь, и с разными преступными элементами нам точно не по пути.

А вечером мы с Ингой вместе с её сёстрами спокойно отдыхали. Хоть и не совсем интересно было, но посмотрели по телевизору фильм «Ночная смена», и больше времени отвели правке «Гостьи из будущего». Там уже немного осталось дописать.

Глава 28

Опять музыка…

А в четверг меня в отделе ТНП вдруг поймал, надо же, Иван Тимофеевич! Он теперь уже пару месяцев «активничал» на военном производстве. Меня туда, ни в один цех, уже не пускали, потому я его давно не видел. Хоть и на одном заводе работаем, но, вот, никак не сталкивались. Что делать, и так бывает…

— Что же, Слава, вижу, что делаешь успехи. И за новые сплавы спасибо, так и видел твои колёсные сумки. Ты у нас вообще знатный выдумщик! И твой новый ансамбль стал популярным. И, жаль, что сам не смог спеть эти песни кота Леопольда! Хотя, спасибо, что отчество ему моё сохранил! И мне ненароком кличку приклеил. Теперь я меж своими тоже Леопольд Тимофеевич.

Да, видно было, что наш парторг немного сдал.

— Э, извините, Иван Тимофеевич. Если хотите, у меня ещё пара песен этого кота имеется. Можно записать. Меня главный дирижёр Эстрадного оркестра пригласил. Скорее, на следующей неделе.

— Извини старика, Слава, не смог тебя поддержать. Сильно давили — и с обкома, и заводские комитеты. Особенно комсомольцы и Леонид Самуилович. Ну, ты его знаешь. Теперь ему самому попало. Убрали его с завода. И Яков Моисеевич из обкома куда-то в Москву перебрался. Хотя, говорят, тоже понизили. Ладно, что «Май» ещё держится, успел набрать запас прочности. А вот с «Ласковым маем» плохо. Пока и новый руководитель ничего не успел, и композитор из Союза композиторов не совсем ту музыку предложил. А Игорь Аркадьевич сказал, что студентами не может толком заниматься. А меня опять хотят вернуть в «Май». Женя Савицкий сбежал к Якову Моисеевичу, в Москву. Его дальним родственником оказался. Может, вернёшься обратно? В ансамбле все рады будут. Многие остались. И прежний репертуар вернём.

Я понимал Ивана Тимофеевича. Да, партия ему сказала «надо», он пошёл. И сейчас тоже. Заводское начальство явно не хочет терять ВИА. Тем более, он неплохо выступал. Это же развал культурной и идеологической работы получается. Так и свыше могли поднажать. Мы с ним неплохо справлялись. Но мне уже неохота возвращаться. Что делать, дважды в одну воду как бы не входят. И я злопамятный.

— Нет, Иван Тимофеевич, не готов. Для меня изобретательство важнее. Так мне и «Синей птице» помогать надо. Разве что изредка могу музыку предоставлять, но не более.

Тут парторг, конечно, грустно вздохнул.

— Может, Инга вернётся? Всё-таки она у нас самой лучшей и яркой солисткой была. Люди на концерты именно на неё приходили.

Да, это так. Хоть и музыка важна, но и исполнитель хороший нужен. А моя жена умеет пленить людей. Была бы на её месте другая, я бы давно плюнул и ушёл от неё. Но вот от Инги не смог…

С другой стороны, да, моя жена и её сёстры могли бы время от времени выступать на концертах «Мая». А то они могут «заскучать», и мне же хуже будет. Да, за них подписаться можно!

— Думаю, согласится, Иван Тимофеевич. Она любит выступать. Если можно, мне бы хотелось, чтобы на концерты приглашали и Ирму с Инессой. Песни для них я предоставлю. В «Ласковом мае» они будут себя неуютно чувствовать.

Что же, надеюсь, что Савелий меня поймёт и не обидится. А то ему со мной тут столько пришлось перенести. Но, вообще-то, теперь он тоже вес имеет. Ну, пусть слегка отдохнёт, а чуть позже возьмётся за организацию школьного ВИА. Там начальство, вроде, прониклось и всё разрешило. Тем более, и готовые участники имеются, и вполне именитые. Да, далее это уже не будет «Ласковым маем». Но и новый ВИА может загреметь. Музыки для них хватает, пусть исполняют из прежнего репертуара что хотят. И новой музыкой обеспечу.

— Ну, это, Слава, уже неплохо! Их появление вернёт на концерты многих работников. Ирма с Инессой тоже популярны на заводе. А с новой музыкой интерес к ВИА восстановится.

Видно было, что Ивану Тимофеевич полегчало. Да, придётся мне ещё немного музыки выложить для Инги и девочек. Самому выступать так уж неохота. Но… Разве что изредка!

— Жаль, конечно, Иван Тимофеевич, что так получилось, но не моя вина. А ансамблю нужно закупить новые инструменты. Что там имелось, никуда не годится. А у меня только синтезатор, но теперь в «Мае» на нём некому играть. Клавишник хоть остался, чтобы на электрооргане играть?

— Нет, тоже ушёл. Придётся хоть кого-то на время со стороны позвать. А инструменты купим.

— Ладно, Иван Тимофеевич, у меня ещё осталось несколько знакомых музыкантов, и хороших. Правда, они тоже слегка западной музыкой увлекались. Думаю, ещё попрошу помощи у музыкантов «Синей птицы». Пусть кого-нибудь пришлют из своих знакомых. Но надо обеспечить им условия.

— Хорошо, Слава! Зови всех, кого найдёшь. Всё согласуем. Я думаю, мы и сейчас справимся…

Справиться, конечно, сможем, но лишь бы не мешали…

* * *

Конечно, я тут же позвонил куда надо. Семён Качанов и Тарас Михейчик, прежние приятели Вячеслава, хоть и являлись мелкими дисидентами, но были способными музыкантами. И в Ленинграде все они такие, всё перепевкой западной музыки занимаются. Ладно, что на Западе среди музыкантов пока довольно популярны левые идеи. Ещё не ушёл бунтарский дух шестидесятых. И тут то, что я сам собирался своровать из будущего, если честно, было по содержанию текстов намного, да, «отстойнее». Мне явно придётся их переделать. И всё ради самой музыки! Она являлась более продвинутой. А всё новые инструменты! Прогресс!

Я давно не общался с Семёном и Тарасом, наверное, уже почти год. Хотя, моим звонкам они обрадовались. Ребята, похоже, всё ещё перебивались своими «чёсами» и «квартирниками». По сравнению с ними я уже стал «забронзовевшим авторитетом».

— В общем, ребята, вам надо выделить из общего состава ядро способных музыкантов и исполнителей. И там такие имеются. Через пару месяцев, если справитесь, можно сделать пробную запись и часть музыки прокрутить на нашем радио. Но, пожалуйста, бросьте свои «квартирники». Я вам честно скажу, что ваш западный «отстой» мне не нужен. Сам могу предоставить вам тексты и похлеще, но, если вдруг попадётесь, нас просто не поймут. А так, у вас появится шанс создать нормальный ВИА. И новую музыку я вам предоставлю.

— Э, Слава, а как же «Синяя птица»? Они нас и тебя не поймут!

— Не переживайте, ребята! Там свои авторы есть. Я, конечно, с ними работать буду, но пусть больше крутятся сами. А тут у вас будет готовый ВИА с большим репертуаром. Надо лишь время от времени добавлять новинки, и всё. Но будете сидеть на зарплате. Нормально всё подготовите, будете выступать уже и в других местах.

В общем, Семён с Тарасом пообещали немедленно обратиться к Ивану Тимофеевичу. Это же он будет принимать их на работу. Пусть постараются произвести на него хорошее впечатление. Я даже порадовал парней обещанием предоставлять время от времени в их распоряжение свой «Minimoog». Похоже, придётся как-то связаться с немцами и просить их прислать мне новую аппаратуру.

В пятницу мне повторно позвонил грузин-дирижёр и срочно позвал на запись на субботу. Оказалось, что Эстрадный оркестр уже начал работу. Пришлось мне пообещать ему пару мелодий. Зато я выпросил себе день в воскресенье, хоть и не полностью. Вообще-то, всё равно музыканты будут от оркестра, просто солисты моими. Я тут же позвонил Инге и сообщил ей, что хочу записать с Иваном Тимофеевичем пару песен и по одной с ней и девочками. Ну, моя жена всегда рада таким сообщениям. А звонил я оттого, чтобы не обидеть и порадовать её. Пока не кончится история с проклятыми «коллекционерами», я и сам буду переживать за тестя и тёщю. Дай бог, чтобы они оказались чистыми!

В субботу, хоть их участие как бы и не требовалось, Инга с детьми и сёстрами пришли на запись. Чтобы их не обидеть, сам и позвал. Хотя, мы и подготовились. Надо же и самим извлечь пользу из этих записей! Чтобы и о нас помнили!

Хоть и обещал лишь пару мелодий, я подготовил их больше. Мы сразу же с утра, сходу, записали пару произведений «Зодиака» — «Мираж» и «В свете Сатурна». Что ни есть «космическая» музыка, и хорошая. А далее я как бы воспользовался своим положением и представил настырному Вахтангу Георгиевичу легендарную «Трава у дома» великого Владимира Мигули. Хотя, он уже почти год блистал с «Поговори со мною, мама» в исполнении Валентины Толкуновой. Не стал я присваивать эту песню. Инге она как раз бы подошла. Но, к сожалению, в начале прошлого года у нас отношения, хоть и после рождения детей, были весьма напряжёнными, вот она и пролетела.

Вообще-то, и «Трава у дома» тоже подходит для «космической» серии. Само собой, солистом стал я сам, хотя, вместе с Эмилем. Всё равно оркестру достанется. И песня получилась не хуже, чем у ВИА «Земляне». Костя с Фёдором точно взвоют, но сейчас «Синяя птица» в Горьком, и я их ждать не могу.

А далее была записана Инга, пусть и не в тему, с прелестной «Школьная пора». Не забыл я и Ирму с Инессой. Первая душевно спела добрую «Ваши глаза» Евгения Крылатова, хотя, с поддержкой во время припевов Инессы и Инги. Песня, конечно, детская, и я готовил её для Ирмы и «Ласкового мая», но, раз так получилось, то девочка и станет первой исполнительницей. А вот Инессе досталась грустная «Ласточка» этого же автора. Конечно, во время припевов сёстры тоже составили ей компанию. Три похожих и красивых голоса, но и слегка отличающихся друг от друга, пленили всех присутствующих. Я сам рад был, что у моей жены такие милые и способные сестрёнки! Мы сами целый ансамбль!

Присутствовал на записи и Ипполит Валерьянович, хотя, ещё и как гитарист. И он, и мы с Ингой и тётей Светланой уже полтора года, с первой записи с немцами, числились в штате Эстрадного оркестра как бы вольными музыкантами. Так что, вся запись прошла от имени оркестра. Но, главное, маэстро уже сегодня ночью пустит три последние песни в эфир нашего Ленинградского радио.

Ночью мы все, уже усталые, конечно, спали. Но, оказалось, песни на радио действительно прозвучали. Утром в воскресенье Вахтанг Георгиевич поздравил нас от души:

— Слава, Инга, я ночь не спал, но песни прослушал! Наша же работа. Прелестно получилось. Девочки, вы молодцы! В оркестре все рады, что вы работаете с нами!

Ну а далее мы продолжили работу по намеченному плану. Хоть сегодня и мои тоже хотели прийти на запись, но согласились, что мешать другим не стоит. Так они своё и получили.

Как я и обещал Ивану Тимофеевичу, он выступил солистом двух прелестных песенок кота Леопольда — «В Доме 8–16» и «Снова небо стало голубым». Хотя, наш парторг привёл с собой и нескольких музыкантов из «Мая». Давно я не видел пианиста Мишу Коротких, инженер-электрика с тракторном производства, так и солиста и гитариста Леонида Кулагина, электрика с военного. Хотя, и Семёна с Тарасом. Я даже тепло обнялся с прежними друзьями. Ребята были рады. Ну, Володя со Стасом в отделе ТНП, и я сейчас как раз вместе с ними трудился над совершенствованием чемоданов и сумок с колёсиками. Они являлись и хорошими гитаристами, и гармонистами.

Так что, запись песенок прошла как совместная работа ВИА «Май» и Эстрадного оркестра. Ну, вообще-то, как бы и шефская помощь. Вахтанг Георгиевич даже успел договориться с Иваном Тимофеевичем о паре концертов в Доме культуры имени Гиза. Если честно, на Кировском заводе можно было тихо разжиться «моими» бытовыми приборами. Он уже слышал и о чемоданах.

А потом Иван Тимофеевич трогательно спел «Песню о тишине». Всё-таки фронтовик. Хотя, и Ипполит Валерьянович тоже. И эта песня прошла как совместная запись оркестра и ВИА. И маэстро, уже нашедший общий язык с парторгом, пообещал ему, что она ночью же пойдёт в эфир. Хотя, чего им не понимать друг друга?

А потом прошла запись «Paris France» «Спейса» или уже «Юры», ясно, что так названного мной в честь Юрия Гагарина. Я сам, вместе с Эмилем, подпевал вместо «Paris, Paris, Paris France» «Юра, Юра, помним всё». А, что, кто первым был в космосе! Ясно, он! Я бы выступил и с разоблачением фальшивого «первого лунного шажка», но, боюсь, что мне после уже не жить. И, главное, моей семье. Хотя, в послании к Щёлокову лёгкий намёк об этом уже был сделан. Надеюсь, если даже он меня найдёт, пожалеет. Спас ведь его от бесчестия! А ещё мы успешно записали и волшебную композицию «ResuRection» или «Воскрешение» группы ППК. Хотя, как помнилось, созданную на основе «Похода» Эдуарда Артемьева.

Кстати, все гости из «Мая» остались. Хоть больше в записях они не участвовали, им явно интересно было.

Ну а под конец, раз время оставалось, то мы записали «Valerie» группы «Joy», конечно, в моём исполнении. Она была записана ещё в июне прошлого года немцами как инструментальная композиция и, по слухам, пользовалась в Европе популярностью. Ну, теперь пусть прогремит и как песня. Конечно, королевой моего сердца является Инга, и никаких Валерий я сейчас не знаю, но это имя тоже звучит красиво. Тем более, у меня и песня есть о Валере. Кстати, Ипполит Валерьянович сразу же сообщил мне, что текст хороший, и он без всяких пустит её сегодня же ночью в эфир. Пусть это иностранцы нас слушают, а не мы их! Это в Советском Союзе таланты, а не у них!

И ещё и Вахтанг Георгиевич, хоть инструментальную музыку и «Траву у дома» он хотел всё же придержать до субботнего концерта в «Октябрьском», решил пустить в эфир и «Юру», ясно, что в рекламных целях. Если честно, на этот концерт точно не будет лишних билетов и без этого! Ведь намечался первый концерт чисто «космической» музыки. До этого все они были смешанными. Понятно, что должен был присутствовать и я. Пока в СССР других авторов такой музыки, кроме меня, не было. А после наверняка появятся!

* * *

— А Репнину, Леонид Самуилович, всё неймётся! Он очередную запись с Эстрадным оркестром провернул. Вместе с ним записал жену и её сестёр. Уже ночью их по нашему радио передали. И днём. А только что передали песни, вот не поверите, в исполнении вашего парторга Ивана Тимофеевича! Две детские, о коте Леопольде, и одна военная. Теперь и он неслабо в Ленинграде прославится.

— Да, Матвей Исакович, не повезло нам. И Женя не потянул, и Вас на ВИА выдвинуть не удалось. Хоть и самодеятельность, но, сами понимаете, что этот «Май» теперь сильно на виду. Нежданно он стал важным ансамблем не только для Кировского завода, но и всего города. Как-то незаметно получилось, что простые работники как бы могут вести культурную деятельность не хуже, чем деятели искусства! Ещё и во главе с парторгом. И это, конечно, как укор вам, профессиональным композиторам. Жаль, зря вы там вовремя не подключились. А ведь ваш Цветков пошёл в «Ласковый май»! Но и у меня не получилось отодвинуть этого Горохова. А теперь, при поддержке Репнина, он там станет настоящим деятелем культуры!

— Я, Леонид Самуилович, был согласен и на детский ансамбль. Даже Цветков, хоть и обижен был, не возражал. Только тут Круглова вмешалась, и Андрей Павлович не посмел против неё пойти.

— К сожалению, Матвей Исакович, и Яков Моисеевич против неё не вытянул. Видишь, и его самого убрали, пришлось в Москву перебраться. Он меня уже к себе позвал. Но Вы насчёт Репнина не переживайте. Есть кому им заняться.

— Не знаю, Леонид Самуилович, тут по радио опять пару вещей парня передали. Первая как бы «космическая» музыка, явно в честь Юрия Гагарина, а вторая — песня на английском языке, и её мелодия уже давно популярна на Западе. Слов нет, хорошие вещи, и пойдут и у нас, и за границей. Не знаю, что у него там записано с Эстрадным оркестром, но, вроде, тоже не хуже. На следующую субботу и концерт объявлен. Тут и новости о гастролях его «Синей птицы» в Горьком пришли. Отодвигают нас, Леонид Самуилович, спокойно работать не дают. Наша музыка уже никому не нужна.

— Ничего, Матвей Исакович, скоро вам никто мешать не будет. Репнин и так, хоть и невольно, многим уважаемым людям в городе дорогу перебежал. И сейчас им явно из-за него покоя не дают. Так что, скоро с ним разберутся. Возможно, и окончательно? Хоть и ни к чему не причастен, но чтобы другим неповадно было!

Глава 29

Дел непроворот…

В понедельник у меня началась обычная рабочая неделя. Но уже с утра в отделе посматривали на меня удивлённо. Первой не выдержала Лена Ковалёва. Слышал, что вместо балагура Костика, которому «шили» валютные махинации, пусть и в мелких размерах, она уже нашла другого кавалера, хоть и из рабочих. А женщине что надо? Не именно инженер-технолог, а просто крепкое мужское плечо!

— Слава, говорят, ты как бы вернулся в «Май»? Будто уже Ивана Тимофеевича по нашему радио передавали?

Хотя, чего мне скромничать?

— Нет, Елена Николаевна, не вернулся. Это Эстрадный оркестр решил взять шефство над нашим ВИА, так и готовился к новому концерту, вот и записали Ивана Тимофеевича. Я ему давно обещал, но не сдержал слово. А сейчас как раз и получилось.

Тут уже включился Егор Нилович:

— Умеешь ты, Слава, удивить! После этой «Песни о тишине» Ивана Тимофеевича всегда будут помнить. Хотя, фронтовик. Уважил старика. И мне очень понравился «Юра»! Ты бы сделал всем нам билеты на концерт оркестра? А то ведь не достанем!

Тут я прямо при всех позвонил главному дирижёру оркестра и попросил забить для нашего отдела билеты на субботний концерт. Сам я не имел такой возможности, а он мог. И весь отдел, как услышал его твёрдое обещание, довольно загудел.

— Ну, вот, Слава, можешь же! — продолжил начальник бюро. — И, вообще, и твои жена и её сёстры красиво спели, и ты сам тоже. Жаль, что твои песни на иностранных языках запретили исполнять на концертах «Мая». Этот Мобузский вместе с Савицким нам чуть оба ВИА не закрыли и сбежали. В субботу «Ласковый май» свой концерт еле вытянул. Пока очень слабо. Вот на следующий концерт «Мая» народ точно повалит. Ты-то сам там будешь?

Я честно сознался, что нет, и сообщил, что буду выступать вместе с оркестром в «Октябрьском». Но добавил, что Инга и её сёстры приглашены уже на концерт «Мая». И они там точно будут. Вот такое разъединение семьи получилось. Как в песне, дан приказ ему на запад, ей — в другую сторону. Хотя, наоборот, мне на восток, а им — на запад. И уходили сознательные комсомольцы тоже на войну, просто идеологическую с западным культурным влиянием.

Хотя, далее у меня на работе вся неделя прошла спокойно. И отдел не лихорадило, так как к нам были срочно переведены два технолога, до этого работавших в разных цехах. Кстати, Борис Тимошин закончил в прошлом году мой Горный институт, и, хоть особо и не общались, мы друг друга знали. Он ещё родился и вырос под Киришами, и недавно женился на подруге детства Анне. И в армии служил танкистом, так что, имел неплохое представление о военной технике. Вот Юрий Петрикин был моложе его года на три, закончил наш университет, но в армии не служил. И, главное, он был из «блатной», номенклатурной семьи. Это явно Егор Нилович под кого-то прогнулся. Ну, ему план выполнять, а не мне…

Так как Ингу и её сестёр Иван Тимофеевич уговорил выступить на субботнем концерте, то во вторник и четверг мы всем семейством, конечно, уже вечером, посетили репетиции ансамбля. Пока почти все номера состояли из песен членов Союза композиторов. Так и нельзя было резко переходить на новый репертуар. Женя просто вынудил половину первого состава покинуть ВИА, и сейчас мало кто мог исполнить прежние песни и музыку. Семён и Тарас, хоть и старались, не могли их все вытянуть на хорошем уровне. Но теперь добавились и новые песни. Помимо тех, что были недавно записаны, вернули и «мои» гитарные композиции, как «Путь домой» и «Золушку». Леонид Кулагин и Роза Коротич захотели исполнить «Там за туманами» и «Горит рябиновая гроздь». Они и ранее их пели. Ещё и Инге добавили «Кубики», а девочкам — «Снежинку» и «Эх, три белых коня». Эти песни после новогоднего фильма были очень популярны. Нам было что представить, но для этого надо было готовить целый концерт.

Так что, жизнь у нас как бы вернулось в прежнее русло. Ирма с Инессой ещё закончили «Гостью из будущего», и я тут же отдал её Софье Петровне на правку и печать. Хорошая вещь получилась! Одну копию повести девочки сразу же отнесли родителям. Хоть и мы с Ингой им помогали, но всё же это была их работа! Само собой, ещё копию, так и свои черновики, я на время припрятал в надёжном месте. Хотя, вроде, ничего опасаться не приходилось, но мало ли что! Не знаю, как так получилось, но нежданно нашлась и моя военная повесть. Пришли ответы и из ВААП, и Николая Тимофеевича. Они, хоть и с сильным запозданием, получили рукописи. Явно помогло вмешательство Самсона. Комбат отца был в восхищении и сообщил, что напечатает повесть уже по своим каналам. Так ведь она и о его героический молодости! В предисловии я прямо назвал его имя. Да, настоящим батяня-комбатом был — берёг и личный состав, и боевые задачи успешно выполнял, и об их добром имени заботился. Это же он представил отца Вячеслава, конечно, и за дело, к Званию Героя Советского Союза. Так и сам был достоин, но, похоже, не срослось. Но зато в повести о его подвигах было написано! Пусть люди знают!

Сам я на репетиции Эстрадного оркестра отлучился только в пятницу, и в субботу ушёл из дома пораньше. Хотя, и вся моя семья тоже. Такого ещё не бывало. Мы никогда не выступали порознь. Ну, больше не будем. Это тут оркестр меня как автора припахал. Им ещё и мой «Minimoog» сильно приглянулся. Хотя, и сам как исполнитель. Кто лучше меня знает «свою» музыку?

Наш концерт был назначен на три часа. В семь вечера должно было состояться уже небольшое торжественное собрание и большой концерт в честь Дня Советской Армии, но составленный из музыки советских композиторов. Выступали самые именитые исполнители. Конечно, меня туда никто не приглашал. Так я и не входил в круг деятелей искусства, приглашаемый на такие важные мероприятия. Вот Эстрадный оркестр должен был показать пару номеров, но не «моих» сочинений. Хотя, пусть выступает. Вообще-то, я и не деятель, так и не особо рвусь пред очи высокого начальства…

* * *

Зал в «Октябрьском» был полон. Слышал, что все билеты были распроданы заранее. Вовремя я свой отдел сосватал. Пришли люди самого разного положения, похоже, и разные начальники. Хотя, самых важных лиц явно никого не было. Сразу бы сообщили.

Да, концерт получился интересным. И он у Эстрадного оркестра пока оказался единственным таким, где исполнялась лишь музыка одной направленности. Да, одна сплошная «космическая» музыка. Сам не ожидал, что её у меня столько скопилось. Хотя, четыре композиции, что были сданы напрямую в ВААП, в концерт не были включены. Я уже знал из слухов, понятно, основанных на передачах «голосов», что они с большим успехом исполнялись на Западе. Надо же, запродало их агентство туда, и без меня. Ну, тоже не страшно — и за авторство будет капать, так и разные отчисления всё равно положены, и даже в валюте… И никто меня и далее не тронет.

А номеров для концерта и так хватало. Из прежних композиций два принадлежали «Зодиаку», целых восемь — «Спейсу». А ещё, пусть не совсем то, «The Final Countdown», «Magic Symphony», «Полёт на Меркурий», «Fantasy» и «Магнетик в скрипке». Ничего страшного, они тоже почти в тему! Вся «моя» музыка была исполнена по очереди, как эти произведения были мной выпущены в свет, и, без сомнения, блестяще. Да, Эстрадный оркестр стал не хуже оркестра Поля Мориа! Зал «Октябрьского» сотрясали сплошные аплодисменты. Хотя, я и сам за синтезатором не оплошал. Уже большой опыт набрал.

И зал практически взорвался, как мы исполнили «Траву у дома». Пришлось нам выйти и на «бис». Публика слегка успокоилась лишь после пары композиций «Зодиака». Они были поспокойнее. Но зал ещё похлеще взорвался после «Воскрешения». Стояло сплошное «браво!». Да, я сам не ожидал такого успеха. Пришлось исполнить композицию ещё раз! Но и в другом СССР тоже любили «Спейс». И Николаю нравилась «космическая» музыка. И последним оркестр исполнил «Юру», хотя, лишь с объявлением названия. И, как только стихли последние аккорды, в зале раздался шквал аплодисментов! Нас и сейчас вызвали на «бис», и никак нельзя было без повторения. Тут и Вахтанг Георгиевич торжественно объявил, что последняя композиция была посвящена именно Юрию Гагарину. На что сразу же последовали аплодисменты. Это имя для всех советских людей было свято! Хотя, и от названия, и нашей с Эмилем подпевки было всё ясно. Просто мы сначала слегка побоялись реакции зала. А он оказался весьма положительным!

Конечно, исполнили. Да, зал заполнил гром аплодисментов. Но за всех пришлось отдуваться главному дирижёру. Хотя, это же его триумф! По моей просьбе он не назвал меня ни в качестве автора, ни исполнителя песни, ни клавишника. Кстати, и Ипполит Валерьянович выступал в качестве гитариста. Вообще, никого из музыкантов не назвали. Просто Эстрадный оркестр и его главный дирижёр.

А после я, уже за сценой, бочком-бочком, тихо направился к запасному выходу. Ну, пусть теперь оркестранты отдуваются. Их работа. Жаль, что ни Инга, ни Ирма с Инессой не присутствовали на концерте. И их родители тоже. Они все сегодня дружно отправились в Дом культуры имени Гиза. Но это не последний концерт оркестра. Как раз завтра, в воскресенье, и посмотрят на меня.

Но уйти мне не дали. Кто-то из администрации концертного зала преградил мне путь и волнующимся голосом сообщил, что меня хотели бы видеть важные гости из Москвы. А кто там присутствовал на концерте, я, если честно, не успел поинтересоваться. Надо было подготовить свой синтезатор, так и разные мелочи слегка помешали, потому не до важных гостей было. Хотя, они сами меня нашли.

Когда нас администратор зала ввёл в небольшой банкетный зал с роскошно накрытым столом, то я увидел мужчину лет под сорок в цивильном костюме, но как бы красующегося под военного, и рядом с ним молодящуюся женщину уже за сорок. И её внешность никак не оставляла сомнений, кто это могла быть. Память у меня хорошая, так и сейчас всё чётко выдала. Конечно, меня захотела видеть сама Галина Леонидовна Брежнева! А мужчина мог быть только её мужем Юрием Михайловичем Чурбановым. Не знаю, чего их сейчас в Ленинград занесло? Хотя, похоже, просто «культурный вояж» Галины Леонидовны. Явно приехала слегка потусоваться уже в нашем городе и нарвалась на необычный концерт. Хотя, слышал, уже от Вахтанга Георгиевича, что она и в Москве не раз почтила оркестр своими визитами. А что, тоже ведь звёзды мировой музыки.

— А Вы, молодой человек, значит, тот самый Репнин и будете? Надо же, и хороший композитор, и изобретатель! Вот, Юра, какую прелестную музыку мы слушали! Это «Воскрешение» чудесно! Без слов мировой уровень! А ведь и тот чайник, что стоит у нас на кухне, это его изобретение!

Дочь дорогого Ильича пристально вгляделась в меня. Хотя, вполне благожелательным взглядом. Если честно, несчастная женщина. Не нашла себя, вот и завершила жизнь печально. Тут и мужчина внимательно прошёлся по мне.

— Да, Вячеслав, концерт был очень интересным! Смотрелся на одном дыхании! Мы восхищены твоей музыкой!

Хотя, всегда приятно слышать тёплые слова в свой адрес. Но меня, хоть и было интересно познакомиться с такими людьми, чуть «колбасило». Тут резонно возникал вопрос, что может последовать после этого знакомства. Или я под колпаком, или важные любители «космической» музыки просто слегка захотели познакомиться с её автором? Может, совместили и то, и другое?

— Э, приятно, Галина Леонидовна, слышать похвальные слова в свой адрес! — Тут я поспешил перевести разговор на другую тему. — Но меня всё же больше привлекает изобретательство. Сейчас век научно-технического прогресса. Новые инструменты, новая музыка… И новая бытовая техника… И именно за НТП будущее, и мне тоже хочется внести в него свой скромный вклад. Но я решил изобретать и потому, что хотел облегчить быт своей жены.

Вообще-то, общие и пустые слова. Хотя, почему бы слегка не поднять свой имидж? Так ведь и ради Инги тоже старался…

В ответ дочь дорогого Ильича звонко рассмеялась:

— Ну, это, Вячеслав, как раз и похвально! Вот, Юра, смотри, как должны поступать настоящие мужчины!

Тут разговор включился и сам Чурбанов:

— Э, слышал я про Ваши изобретения, Вячеслав. Да, хорошие вещи. Особенно чемоданы и сумки на колёсиках. Не ожидал! — И тут любитель узбекских халатов задал неожиданный вопрос. — Вячеслав, это не с Вами была какая-то странная история с валютой? Нельзя ли узнать подробности? Разобраться надо. Вы не думайте ничего такого. Уж наверняка знаете, где я работаю.

Я согласно кивнул. Конечно, знал. Пока, вроде, лишь полковник и замполит внутренних войск, а впереди ждали головокружительные карьера и падение. Было… Может, уже всё по-другому пойдёт?

Да, опять придётся ворошить старое. Инга меня не поймёт! К счастью, её нет рядом. Удачно получилось. Что делать, не могу я предать забвению преступные дела некоторых типов, тем более, имеющих отношение к КГБ. И плевать на разные подписки! Я же не на тайной государственной службе и нисколько не собираюсь выгораживать нарушителей советских законов, прикрывающих свои преступные делишки секретностью. Конечно, рассказал Чурбанову вкратце и историю с подбросом валюты, и о своих, точнее, наших с Ингой печальных отношениях с её Пашей. В связи с этим, немного затронул и преступные дела в городе.

— И, что, у этого бывшего дипломата было и больше двадцати тысяч долларов? — удивилась дочка дорогого Ильича.

Но я скрывать подробности не стал. Хоть подонок уже и сидит, но пусть ему продлят срок ещё больше! А то выйдет сильно досрочно за хорошее поведение, и хлопот не оберёшься!

— Да, Галина Леонидовна, и в разных валютах. А ещё, как показали его друзья в Калинине, у него с собой было пятнадцать тысяч рублей и дорогие ювелирные украшения, как бы стоившие и больше. Как бы хотел похвастаться ими, как ни печально, перед моей женой и склонить её на свою сторону. И, к счастью, у него ничего не получилось. Но в первый раз его всё равно отпустили. Посчитали, что мало доказательств. А во второй раз он собирался покушаться уже на меня. Хорошо, что всё сорвалось. А так, сейчас у нас с женой прекрасные отношения. Она всё же полюбила меня.

Нехорошо, вот, пускаться в такие откровения, но, что делать, кому надо, и так всё знают. С другой стороны, тут моя жизнь, и надо её тоже прожить достойно, и в любви!

— А тебе, Вячеслав, сколько собирались подбросить?

Видно было, что моя история дочь дорогого Ильича тронула.

— Около пятисот долларов, Галина Леонидовна, тоже в разных валютах. Сначала этот внештатник признался, что уже подбросил, а потом отказался от своих показаний. Точно не знаю, но как будто теперь сам сотрудник КГБ, его куратор, как бы вообще пропал, чуть ли не удрал за границу, а вот внештатника уже приняли на службу.

— Так мало? Но ты, Вячеслав, сейчас явно зарабатываешь огромные суммы. Так, наверняка, ещё и в валюте?

Я как бы удивился на странный вопрос, но ответил спокойно. Меня просто так впросак не взять.

— У нас с Ингой, Галина Леонидовна, валюты вообще нет, и мы её не брали и им не интересовались. Хотя, просто незачем! У нас секретные подписки, и нас никто за границу не пустит. За разным импортным шмотьём мы не гонимся. А бытовая техника у нас своя, и она и получше будет, чем выпускают за границей.

Тут уже Юрий Михайлович сам поспешил внести ясность для своей супруги. Ну, он наверняка много чего про меня успел разузнать.

— В общем, дорогая, Вячеслав и Инга причастны и к работам на военном производстве. А это, сама понимаешь, секретность.

А так, да, мы слегка и довольно тепло пообщались. Но на праздничный концерт, возможно, и небольшой банкет с ними и разной тусовкой, уже начавшейся собираться, я всё же не остался. Отговорился тем, что надо ехать в Дом культуры за женой и детьми. Хотя, так и было. Хотел и концерт «Мая» посмотреть, оценить, как там у него с уровнем, но теперь точно не получится. Да, неплохо было бы заиметь важные связи, но не хотелось связываться со всякой шушерой. Затянет, а потом не вырвемся, так и семью могу потерять. И мне опасно оказываться на виду у верхушки. Хотя, и так уже сильно засветился. Дай бог, чтобы пронесло…

Глава 30

Здравствуйте, я ваша «тетя»…

К началу концерта «Мая» в Доме культуры Гиза я, конечно, не успел. Зашёл за сцену уже после половины. Как раз вовремя. Инга и девочки ещё не успели выступить, но уже настала их очередь. Я пока посидел с детьми. Сын с дочкой меня сразу узнали, обрадовались, и со мной они всегда вели себя спокойно. Хоть больше и просились к маме, но она уже перестала кормить их грудью. Ничего, и молоко в бутылочке им нравилось. А ещё и соки, и кашки.

Моё появление участники ансамбля не совсем ожидали, но большинство сильно обрадовалось. Конечно, в его составе имелись, если откровенно, и прихлебатели Жени, наши недоброжелатели, но с ними пусть Иван Тимофеевич разбирается. Хотя, пусть выступают. ВИА не моя частная лавочка, а заводская, и он действует ради всех работников завода. Что же, я опять окажу ему посильную помощь.

Да, моим женщинам зал хлопал сильно. И выступили они на хорошем уровне, так и, можно сказать, публика давно их обожала. И сам ВИА словно обрёл второе дыхание. Все номера были встречены тепло. Иван Тимофеевич точно стал звездой Кировского завода. Зал встретил его «Песню о тишине», исполненную с большим надрывом предпоследней, шквалом аплодисментов. И, как было принято уже ранее, концерт завершился с «Мой адрес Советский Союз».

Мы после концерта долго задерживаться в Доме культуры не стали и поехали домой. К нам ненадолго заехали и родители моих женщин. Дела у них налаживались, и они чувствовали себя вполне спокойно. К счастью, тесть с тёщей успели отойти от прежних дел.

В воскресенье мы просто отдыхали. Весь февраль температура колебалась около нуля градусов. Хоть на улице было ветренно и слегка слякотно, но гулять с детьми это не мешало. Само собой, мы немного посидели и за телевизором, правда, больше смотрели новости. Давно на них не отвлекался. В общем-то, в мире, если не считать Эфиопии, было спокойно. Хотя, я знал, что там собирались свергать императора. И скоро свергнут, но, в итоге, после всех передряг, это ничего нашей стране не даст. Да, на «Африканском роге» и у СССР, и России всегда имелись важные геополитические интересы, но, если нет порядка у себя во внутренних делах, то не стоит лезть в мировые и тратить там ресурсы, нужные, прежде всего, дома. Если и тратить, то с пользой, а не глупо раздаривать. Но я уже зарёкся от разных посланий, то, поэтому, пусть всё идёт как есть. Разве что как-нибудь осторожно…

Ну, да, оказывается, ещё Бангладеш стал независимым, но это была такая чёрная дыра, что туда вообще в любые времена не стоило соваться. Хоть и тропики, но никак не рай на земле…

А ещё в течение недели по телевизору показывали «Адъютант его превосходительства», но мы, хотя, больше я, из-за репетиций и прочих дел фильм толком так и не посмотрели. И сейчас не стали отвлекаться, уже на другие фильмы. Сегодня концерт должен был начаться в семь часов вечера, потому мы, и даже с детьми, в четыре часа собрались и поехали в «Октябрьский». Чуть позже туда должны были подъехать и тесть с тёщей, уже просто как зрители.

Да, и наш второй концерт прошёл с большим успехом. Хотя, и сейчас особо большого начальства не было. Может, кто-то и пришёл, но не отсвечивал, так мне всё равно было. И Вахтанг Георгиевич, хоть ему и по должности было положено, ничего такого не знал.

А после мы, хоть и намечался небольшой банкет, все быстро собрались и поехали домой. Хотя, никогда на них не оставались. Что делать, и детей надо укладывать спать, и сами подустали. Но были довольны все! Хоть как, но жизнь у нас налаживалась!

Тесть с тёщей немного посидели у нас, попили чай, и собрались к себе домой. И у них отношения нормализовались. И меня сильно порадовали слова Анны Васильевны, сказанные на прощание:

— Знаешь, Слава, мы с Игорем прочли «Гостью из будущего» и прямо восхитились. Хорошая вещь получилась. Да, девочки сильно постарались, но без тебя они бы не справились. И концерт был замечательным! Мы, Слава, очень рады, что у нас такой зять! — И тесть согласно кивнул. — И, Инга, девочка, хорошо, что тебе повезло встретить Славу. Жаль, что у нас до этого, и меж вами тоже, были разные недоразумения, но хочется верить, что всё уже позади! Инга, люби Славу, и будьте вы счастливы!

Тут и жена мне мило улыбнулась и одарила весьма жарким и многообещающим взглядом. Да, теперь она, похоже, по-настоящему меня оценила и полюбила. И я был откровенно счастлив!

* * *

А в понедельник у меня продолжилась обыкновенная рабочая неделя. Да, праздники кончились, начались будни. Хотя, весь отдел смотрел на меня немного по-иному. Явно концерт впечатлил. А что, пред собой они видели настоящего классика «космической» музыки!

Но был конец месяца, поэтому к обеду все сторонние мысли у меня ушли. Мы на работе, и нам план надо выполнить. Хотя, ничего такого — обычная текучка, возникли некоторые технологические вопросы при производстве самоходных орудий большого калибра. И мне, хоть как бы и был отстранён, тоже пришлось впрягаться в их решение. А ещё я задумался и о кухонном комбайне. Электрическая мясорубка уже есть, пора взяться за блендер и соковыжималку, а позже и сам комбайн. Тоже нужная дома вещь!

Правда, немного шороха навели важные гости. Оказалось, на завод нагрянула дочь дорогого Ильича, конечно, вместе с мужем и в сопровождении разных важных особ из города и области. Нет, не по мою душу. Я их даже не видел, так как весь день был занят в своём отделе. Но в отделе ТНП важные гости, оказалось, провели почти весь день. И там было что им показать, хотя бы дорожные чемоданы, сумки и тележки с колёсиками серии «Аврора». На них и наклейки клеились с силуэтом легендарного крейсера. Хоть и со скрипом, но приняли моё предложение. А что, бренд и ест. Никакого опошления революционного символа. Начальство озаботились и о шикарных подарочных наборах. Даже без моего вмешательства. Хотя, без них никуда… Они сейчас как раз двигатели торговли. Ну, пусть в верхах оценят, что сейчас производится, хоть и немного, на Кировском заводе. Не обязательно же узбекские халаты собирать. Да, Т-80 тоже нужны, но пора уж обратить больше внимания и на потребности советских людей. Именно быт определяет сознание людей. Как раз в это время в СССР шли важные процессы, итоги которых оказались разрушительными для страны. Если базис плохой, то у надстройки, если честно, уже начавшейся портиться, может слететь крыша. Вот и захотелось ей когда-то «конвергенции», ага, с западными буржуями, и самим влиться в их ряды. Так, при пофигизме простых людей, и страну потерять можно. Многие позже опомнятся, но будет поздно!

Конечно, музыкальные дела выходных и сейчас не отпустили меня. В обед я встретился с Иваном Тимофеевичем. Он, оказывается, тоже присутствовал на воскресном концерте Эстрадного концерта.

— Знаешь, Слава, я уже договорился с Вахтангом Георгиевичем. В среду оркестр даёт концерт в нашем ДК, и именно повтор. Многие заводчане захотели послушать твою «космическую» музыку. И они довольны и нашим субботним концертом. Спасибо тебе за «Песню о тишине». К месту получилось. Хотя, ты же и сам воевал, понимаешь. Мы будем потихонечку возвращать прежний репертуар. И, конечно, от тебя хотелось бы получить и новую музыку.

Да, не хотел я возвращаться в «Май», но придётся впрягаться.

— Да буду я, Иван Тимофеевич, помогать. Но на меня одного не надейтесь. Просто не осилю. У меня тоже семья и дети. У нас тут, в городе, вообще-то, целый Союз композиторов имеется.

— А что толку, Слава? Они там, хоть и заслуженные деятели культуры и искусства, все лёгких денег хотят. А Игоря Аркадьевича мы сами же выжили. Он обещал помогать, но, так, лишь изредка…

Конечно, не сам наш парторг выжил, а комитеты. Ну, ничего, пока всё обошлось. Иван Тимофеевич был полон надежд на подъём ансамбля. Конечно, поднимется. Я пообещал ему полную поддержку.

А далее посыпались телефонные звонки. Мне, на удивление, позвонили многие друзья и знакомые, даже те, с которыми давно не виделся и не общался. И Юра Григорьев тоже. Хоть и на одном заводе работаем, точно друг о друге забыли.

— Ты, Слава, извини меня и обид, пожалуйста, не держи, — мой приятель, конечно, уже никак не друг, был грустен. — Марина подала на развод. Хотя, она уже и так живёт с другим.

Ну, про это я не знал, так как просто не следил. У меня и своих забот хватало. Тем не менее, поговорил я с Юрой, успокоил его. Ну, жену он себе и другую найдёт. И получше Марины. Да на заводе же полно невест. Если бы не Инга, я бы сам себе приглядел.

В общем, можно было считать, что у меня действительно всё в «шоколаде». Хоть что бы у меня и со мной не случилось, я уже вписал своё имя в здешнюю действительность и оказал влияние. Не знаю, чего мне удастся добиться, но мои старания и страдания были не зря. Что мог, постарался… Сильно хотелось бы и Союз сохранить, но это уже только время покажет.

Жаль, хоть и не хотел, я ещё и задержался на работе, пусть и не так много. Вот начал проектировать в конце рабочего дня свой кухонный комбайн и сильно увлёкся. Ладно, что Инге позвонил, и она отнеслась с пониманием. Весьма хорошая вещь на кухне будет. Жаль, что явно получится немного громоздким, чем в моей памяти, так нужного компактного электродвигателя не было. Требовалось его создать. Ну, вообще-то, пока терпимо. И движок создам…

К счастью, я смог оторваться от работы. А то ведь дома жена ждёт, явно полюбившая меня, и дети! Как же я без них? А работа не волк, в лес не убежит. Времени впереди ещё полно…

* * *

— Мужик, дай закурить!

Как бы обыкновенный вопрос, но, вообще-то, наглый, для меня такой неожиданностью не являлся. Я приметил эту мутную троицу, перегородившему мне путь, ещё на подходе к перекрёстку, и оттого весь был собран. Они там явно кого-то поджидали. И когда при моём подходе тронулись мне навстречу, сразу стало ясно, кого. Но убегать не в моих правилах, так пока и не совсем удобно. Справа дом, слева асфальт, так ещё и грязный. И, как назло, темно, и улица безлюдная. Впереди справа имелся переулочек, но дойти дотуда я не успел. Хотя, раз только что прошёл угол дома, можно было отступить назад, но, как назло, гордость не позволила. И странно было бы, если я сейчас без всякой причины побежал. Надо было перейти на другую сторону улицы, но у меня дом с этой стороны, и до него немного оставалось. Да, не рассчитал. Как-то расслабился.

Похоже, что бандиты меня долго пасли? Или у меня на работе имелся подлый наводчик, и эту банду выставили как раз в нужный момент? В середине шёл, а теперь встал, обыкновенный парень моих лет, но его простецкий вид у меня доверия не вызвал. Слишком вид имел хитрый, и глаза туда-сюда бегали. Так и явно не из рязанской глубинки. Низенький толстяк справа от него был его чуть старше. Судя по бегающим глазам, тоже откровенный хитрован, но явно имевший подчинённое положение. Может, вообще, «ни рыба, ни мясо»? Однозначно, не противник! Похоже, дружки его и попросили лишь поприсутствовать для представительности. Вот приставшему ко мне типу было уже за тридцать, и фейс он имел однозначно бандитский. Может, и хороший человек, но лицо откровенно пугало. Хотя, судя по повадкам, явно бывший «сиделец».

Но мне, хоть пока как бы ничего мне не угрожало, разные «приключения» на ровном месте всё же ни к чему, оттого я, до этого шедший почти по бардюру, сделал попытку обойти троицу справа. Приличный проход там ещё оставался. Да, как бы сам себя загонял в ловушку, но зато мою спину прикрыла бы стена дома. Просто мне неохота было лезть на асфальт с грязным и мокрым снегом. Может, всё ещё обойдётся? Вот только, хоть левые руки у троицы были свободными, но правые находились в карманах курток, и они всё же подозрительно топорщились. Да, что-то не чисто!

— Э, извините, товарищи, некурящий! — Я принял вид самый мирный, и тон выдал жалкий. — Вот, как-то никогда не курил.

Но в самый последний момент я уловил странный шорох сзади. И ещё кончик еле различимой тени на стене. Похоже, кто-то сзади, и с чем-то, стремительно надвигался на меня. Тут я раздумывать не стал и, одновременно попытавшись прижаться спиной к стене, резко дёрнулся вперёд. Что-то длинное и увесистое просвистело у меня вдоль левого бока. Ух, надо же, вовремя!

— Ах, ты, козёл, удрать хочешь! Не получится! — «Бандит», резко разворачиваясь ко мне, громко выругался. Он тоже резко выдернул руку из кармана, а там явно виделся нож. — Ну, стоять!

Что же, похоже, удрать у меня точно не получится? Правая рука «бандита» с ножом резко пришла в движение. Меня явно собирались убить прямо тут! Но я успел схватиться за руку врага обеими своими. А мой правый ботинок резко пошёл вверх и сходу врезался в самое больное место убивца. Одновременно я попытался крутануть руку «бандита», и у меня это, к счастью, получилось. Он откровенно оказался слабаком и удержать нож не смог. Мой резкий толчок тут же отправил его на хитрована. Но высокий здоровяк, уже слева от меня, был готов воткнуть в мой левый бок небольшую дубину. И мне осталось только молнией нырнуть вслед за «бандитом», чтобы свалить и его, и хитрована на асфальт, а самому врезаться ещё и в толстяка. Но это у меня не получилось. Сильно удивив всех, вдруг, один за другим, прогремели несколько пистолетных выстрелов. Меня резко обожгло в правый бок, к счастью, в районе рёбер, и явно с краю. Кто-то стоял впереди у угла дома и стрельнул по мне из пистолета. И, оказалось, ещё и хитрован! У него в правой руке, вытащенной из кармана, смутно виднелся характерный силуэт. Явно что-то немецкое! Уже видел в Калинине у Паши Зацепина и его охранника Жоры. Но парень, явно стрелявший в меня, промахнулся и влепил пару пуль в «бандита», и тот сейчас, ещё и под моим толчком, падал как раз на неудачливого стрелка. И теперь и для меня вопрос стоял о жизни или смерти! Несмотря на боль в правом боку, я сильнее оттолкнулся от стены и, роняя на асфальт явного покойника, и сам стал падать на хитрована, стараясь выцелить пистолет.

А стрелок спереди стрельбу не прекратил. Он явно влепил ещё по паре пуль и в здоровяка сзади меня, и толстяка впереди. Не знаю, чем они ему помешали? Похоже, просто убирал лишних свидеталей?

Прямо в падении, отправив «бандита» чуть вбок и прикрывшись им, я смог схватить хитрована за правую руку и одновременно уцепиться и за пистолет. После резкого рывка он всё-таки очутился в моей правой руке. Уже падая на бок, одновременно увлекая на асфальт и хитрована, я разглядел впереди человеческую фигуру. Он явно судорожно пытался поменять магазин в своём пистолете.

Судя по болям в левом локте и у бедра, моё тело шлёпнулось о грязный асфальт. Толстяк уже лежал лицом вниз. Чуть справа от меня на спину приземлилось тело «бандита», и явно мёртвого. На асфальте, но уже на боку, оказался и хитрован, головой почти ко мне. И он, хоть и тяжело дышал, был ещё жив. Явно стрелок спереди в него попал, но не убил. Всё-таки стянул я его вниз. Но он и весил раза в полтора меньше меня. Вот голова «бандита» уткнулась ему в живот. И где-то за моей спиной лежал здоровяк. Я его не видел, и на ногах его не было. Судя по отсутствию шума и дыхания, уже жмур!

И я, едва очутился на левом боку, превозмозгая адскую боль в правом, сходу нажал на курок. Бух! Бух! Похоже, удачно попал, так как тёмная фигура, конечно, человеческая, у угла дома тут же переломилась и свалилась на грязный тротуар. Но я даже не успел перевести дыхание, как вдруг с той стороны раздалась целая серия выстрелов. Чуть подальше от упавшей фигуры, оказалось, стояла и вторая, и более высокая. Но мне уже было не до неё. Моё тело сильно резанули боли в правом плече и ближе к груди. Я только и успел чуть сдвинуть дуло пистолета и нажать ещё пару раз на курок. Это последнее, что у меня успело отложиться в памяти. А далее сознание стало туманиться. Я на краю сознания ощутил, что и руки у меня ослабили хватку, и тело стало валиться на спину. А потом вообще ничего не стало. Всё, похоже, я бесповоротно пропал⁈ И явно отправился «моментом в море»…

Эпилог

— Да, странно всё. Наш «ювелир» рвёт и мечет. Понятно же, что Щёлоков открыто под него копает, но пока ничего сделать нельзя. И сам Генеральный его поддерживает. А против него уже не пойдёшь.

— Непонятно, откуда милиция всё разнюхала? Ладно, с первым секретарём Ставропольского края понятно. Там на этого Баранова неизвестный навёл. И, ведь, сволочь, уже готов был всё напечатать. Хорошие деньги у него получились, от настоящих и не отличить. И «сотка» прелесть, и «полтинник», а «четвертак» вообще шедевр. Да, настоящего таланта чуть не задвинули. Ну, теперь Госзнак его из своих цепей не выпустит. Хотя, повезло мужику. А то провёл бы всю свою жизнь в тюрьмах. Может, и не вышел?

— Да, успела тогда милиция компромата на Горбачёва собрать. А нам ничего не сообщила. А когда ударила, то нам уже поздно было вмешиваться. Тем более, и согласие из Политбюро резко получено, и прокуратуру на свою сторону перетянула. Хотя, прокурорские нас никогда не любили. Чуть что, подножки готовы были ставить, и часто ставили, и сейчас запросто поставят. И, получилось так, что КГБ, хоть и проводил расследование, но факты скрыл и меры не принял. К тому же, сволочь оказалась и завербованной. Настоящий прокол!

— А мы как бы проморгали и обкрадывание Патриарха, и связь грузинского первого секретаря с ворами, и даже с их «авторитетами». Получается, очередной прокол. А ещё всю вину с этим проклятым писателем Щёлоков открыто возложил на КГБ. Ну и пусть, что он когда-то тоже являлся нашим внештатником? Так ведь потихонечку решил соскочить, и у нас на него управы откровенно не нашлось. И сейчас правила нарушил, а мы, получается, всё не решались его на место поставить. Как бы смотрели на общественное мнение на Западе. И проморгали, что он лютую антисоветчину накропал. Хотя, это наш «ювелир» всё свои игры играл и вот теперь доигрался. А Щёлоков на Запад просто плюнул. Милиция раскопала все мелкие грешки писателя, даже с тех времён, когда он учительствовал. Хотя, что министру буржуи? Он же за порядком внутри страны смотрит, вот и принял меры. И хрен к нему придерёшься!

— Да, с этим «стукачом»-писателем у нас прокол случился. Так у нас подобных внештатников полно! Где их только нет! К сожалению, за всеми не уследишь. Вон, один зазнавшийся дурак в Ленинграде решил мужа своей прежней подруги как бы убить. Вообще-то, на его деньги позарился. А другой решил ему валюту подложить, но что-то там не склеилось. И наши же сотрудники как бы покрывали там целую преступную группу. Так ведь и милиция всё проспала!

— Ну, тут уже наши сотрудники глупо сработали. Хотя, вся эта история какая-то мутная. Дурак, конечно, зазнался, но этот Збарский явно работал по чьему-то заданию, и теперь сам неизвестно куда-то пропал. Похоже, наши же зачистили? А так, да, не стоило Репнина трогать. Теперь он известен и в Европе, и у нас. Если честно, молодец парень! Такую интересную музыку пишет! Талант! И его изобретения как бы мелочные, но, на самом деле, давно пора такую бытовую технику выпускать. И ведь она у него лучше, чем на Западе!

— Да, согласен насчёт Репнина. Явно кто-то из наших, и сверху всё двигал. Только непонятно, зачем кому-то там он понадобился? Может, дело как раз и в музыке? Явно решили тормознуть, пока не развернулся. Да, глупо сработали. Раз решились на подставу, можно же было поймать его на чём-то другом!

— Похоже, всё-таки не на чём было? Так и парень, судя по материалам следствия, явно не дурак. Он там и сам руку приложил. А наши откровенно подставились. И, получилось, что КГБ предвзято относится к талантам нашей страны, а всякую мерзость вербует в свои внештатники и покрывает. Как ни крути, чистый прокол. Да, и разных антисоветчиков тоже не надо было вербовать в внештатники. Они, да, любят клепать доносы, но после их проверки выясняется, что откровенная клевета. А сами чем только не промышляют, в том числе и настоящей уголовщиной! Вот и собрала их милиция немного, добыла нужные признания, и теперь вину за их прегрешения на КГБ будет вешать. С другой стороны, а с кем нам тогда работать? Так мы никогда и неизвестного или его группу не поймаем! Уже с августа ничего не пишет. Как нам на его след выйти?

— Боюсь, что именно он навёл Щёлокова на этого церковного вора и грузинского секретаря. Явно можно ждать и других шагов главного «мента»? А наш «ювелир», вместо того, чтобы спокойно с ним договариваться, явно решил его свалить. И не вовремя! А теперь и нам отдуваться придётся, и под ним кресло нежданно сильно зашаталось. Не рассчитал! Так его самого скоро вообще снимут, и у нас чистка начнётся! И ничего ведь не сделаешь!

— Не, так Щёлоков сам нарвётся! Опять на грузин и армян полез, националистов там стал искать. А ещё и на Западной Украине стал шерстить. Это же наши дела! Ну, поймал он там разную мелочь, так лишь народ взбаламутил. Хотя, да, явно его там кто-то навёл.

— Да, так и есть. Милиция там всё целенаправленно роет, под конкретных важных лиц копают. Просто пока до них не добралась. И они все могут как раз на «ювелира» вывести. Похоже, действительно заигрался? А до нас, видишь, задание довели. Уже в Прибалтике надо разобраться. Хотя, там националистов действительно много. А то слишком распоясились! Пора их немного проредить!

— Да, пора! И наша работа сразу будет видна. Мне самому там местные не нравятся. Смотрят исподтишка и как на врага. Того и гляди, в спину немецкий штык воткнут. Выпустил всех проклятых пособников «кукурузник» на волю. Как бы невинно пострадали, и всё осознали. А на них столько крови, век не отмыться. Такие лютые враги никогда в своих злодействах каяться не будут. Их только могила исправит. А они теперь на воле гуляют.

— Да, не понять порой наших верхов. То откровенных врагов на волю выпускают, то с откровенными антисоветчиками как с писаной торбой носятся. На словах, вроде, вполне как бы за советскую власть и коммунистические идеи, а сами порой такие прегрешения допускают, что можно сразу же в тюрьму надолго сажать. Ведь тот же Щёлоков себе тайный спецраспределитель устроил, и порой и открыто разную мелочь в подарки принимал. И ведь он там не один такой. Многие в откровенной роскоши купаются!

— Не, теперь нам до министра уже не добраться! Он там всё на время прикрыл и спокойно отмоется. Пока ни к чему не придраться.

— Прозевал наш «ювелир» удобный момент. Теперь ему самому придётся за свои игры отвечать. Ладно, не наше дело. Нам сказали националистов в Прибалтике ловить, значит, будем! А то всё мелкой шантрапой занимались. Давно руки чесались и настоящие дела не попадались! А теперь можно слегка и размяться.

— Да, чувствую, что какие-то события назревают. Ну, нам не привыкать. Уже много чего покидали! Переживём и эти!

Приложение

4.01). 2.14). 1.32). ×25). «Звёздочёт» (1988) (муз. — Павел Слободкин, ст. — Наталья Пляцковская, исп. — Александр Добрынин, ВИА «Весёлые ребята»).

4.02). 3.74). 2.16). 1.38). ×31). «Комарово» (1983) (муз. — Игорь Николаев, ст. — Михаил Танич (сборник стихов «Пароль»), исп. — Игорь Скляр).

4.03). 1.49). ×42). «Susanna» (1983, 1984) (муз., ст. — Vof de Kunst, Каролин Богман, Ферди Ланси, Марк Фогго, исп. — Андриано Челентано (Adriano Celentano) (ит.)).

4.04). 3.80). «Золушка» (1971) (муз. — Игорь Цветков, ст. — Илья Резник, исп. — Таисия Калиниченко, Людмила Сенчина).

4.05). 3.131). ×153). «Ожившая кукла» («По ниточке, по ниточке ходить я не желаю») (1984) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Сергей Алиханов и Александр Жигарёв, исп. — Марыля Родович, Ольга Зарубина (1988)).

4.06). 3.68). 2.68). ×88). «Кукла» (1977) (муз. — Александр Морозов, ст. — Г. Горбовский, исп. — «Весёлые ребята», солистка Людмила Барыкина).

4.07). 3.78). 2.70). ×90). «Детство» (?) из к/ф «Предлагаю руку и сердце» (1989) (муз., ст. — Владимир Лапицкий (Юрий Шатунов?), исп. — «Ласковый май»).

4.08). 3.107). ×133). «Уходит лето» (1989) (муз., ст. — Сергей Кузнецов, исп. — ВИА «Ласковый май»).

4.09). 3.87). «Песенка крокодила Гены» (1971) из м/ф «Крокодил Гена» (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Александр Тимофеевский, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ), сол. Серёжа Парамонов).

4.10). 3.88). «Трус не играет в хоккей» (1972) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Сергей Гребенников и Николай Добронравов, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ)).

4.11). 3.18). 2.45). 1.33). ×26). «Звёздное лето» (1978) из к/ф «Звёздное лето» (1978) (реж. — Левон Григорян). (муз. — Алла Пугачева, ст. — Илья Резник, исп. — Алла Пугачёва).

4.12). 3.111). «Белые кораблики» (1973?, 1974) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Леонид Яхнин, исп. — Клара Румянова).

4.13). 3.108). ×134). «Осенний парк» (1989) (муз., ст. — Сергей Кузнецов, исп. — ВИА «Ласковый май»).

4.14). 3.76). ×121). «Крылатые качели» из т/ф «Приключения Электроника» (1979) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Юрий Энтин, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ), сол. Таня Мелехина).

4.15). 3.124). ×149). «Жёлтые розы» (1990) (муз. — Анатолий Розанов, ст. — Сергей Кузнецов, исп. — ВИА «Фристайл»).

4.16). 3.04). ×102). «A comme amour» (в тексте «Приди любовь») (1978) (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville), Оливер Туссен (Oliver Tоussaint), исп. — Ричард Клаудерман (Richard Clayderman)).

4.17). 3.56). ×111). «Седая ночь» (1988) (муз., ст. — Сергей Кузнецов, исп. — ВИА «Ласковый май»).

4.18). 3.89). «Rondo Russo» (19 век) (муз. — Джузеппе Саверио Рафаэле Мерканбанте (Giuseppe Saverio Raffaele Mercandante), исп. — Френсис Гоя (Francis Goya)).

4.19). 3.01). 2.79). ×94). «Камушки» (1978) (муз. — Александр Морозов, ст. — Михаил Рябинин, исп. — Людмила Сенчина, Валентина Толкунова).

4.20). 3.44). 2.48). ×73). «Окончен школьный роман» (1994) (муз., ст. — Александр Новиков, исп. — Наталья Штурм).

4.21). 3.132). ×154). «Песенка мамонтёнка» из м/ф «Мама для мамонтёнка» (1981) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Дина Непомнящая (Романович), исп. — Клара Румянова).

4.22). 3.67). ×117). «Осень» (1988) (муз., ст. — Сергей Кузнецов, исп. — ВИА «Ласковый май»).

4.23). 3.58). 2.82). ×97). «Just Blue» (1978) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

4.24). 3.93). ×128). «Черёмуха» (1977) (муз. — Валерий Гаврилин, ст. — Ольга Фокина, исп. — Людмила Сенчина).

4.25). ×157). «Прощальный вальс» («Когда уйдём со школьного двора») из к/ф «Розыгрыш» (1976) (муз. — Алексей Дидуров, ст. — Александр Флярковский, исп. — ВИА «Добры молодцы», Екатерина Гусева и Дмитрий Харатьян).

4.26). «Школьный вальс» (1950) (муз. — Исаак Дунаевский, ст. — Михаил Матусовский, исп. — Георгий Виноградов).

4.27). 3.106). ×132). «О чёрных и красных розах» (1991) (муз. — Анатолий Розанов, ст. — Сергей Кузнецов, исп. — «Фристайл», сол. Вадим Казаченко).

4.28). 3.104). 2.29). ×67). «Маленькая страна» (1992, 1995) (муз., ст. — Игорь Николаев, исп. — Наташа Королёва).

4.29). 3.91). «Гляжу в озёра синие» из т/ф «Тени исчезают в полдень» (1971) (муз. — Леонид Афанасьев, ст. — Игорь Шаферан, исп. — Тамара Синявская, Ольга Воронец, Надежда Кадышева).

4.30). 3.94). «Мой адрес Советский Союз» (1972, выпуск 1973) (муз. — Давид Тухманов, ст. — Игорь Харитонов, исп. — ВИА «Самоцветы»).

4.31). 3.73). 1.44). ×37). «Главное, что есть ты у меня» (1996) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Михаил Андреев, исп. — «Любэ», сол. Николай Расторгуев).

4.32). 3.19). 2.60). ×82). «Берёзы» (2001–2002) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Михаил Андреев, исп. — «Любэ», солист Николай Расторгуев).

4.33). «Не плачь, девчонка» (1971) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Владимир Харитонов, исп. — Лев Лещенко, Эдуард Хиль).

4.34). 2.53/0). «Берёзовый сок» из к/ф «Мировой парень» (1971) (муз. — Вениамин Баснер, ст. — Михаил Матусовский, исп. — Эдуард Хиль, ВИА «Песняры»).

4.35). 3.25). 2.42). 1.27). ×20). «Там за туманами» (12.1997) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Александр Шаганов, исп. — «Любэ», сол. Николай Расторгуев).

4.36). «Свадьба» (1971) (муз. — Арно Бабаджанян, ст. — Роберт Рождественский, исп. — Муслим Магомаев)

4.37). «Увезу тебя я в тундру» (1971) (муз. — Марк Фрадкин, ст. — Михаил Пляцковский, исп. — Кола Бельды (лаур. межд. к-са, засл. арт. Якут. АССР), ВИА’Самоцветы').

4.38). 3.129). «Лесной олень» (1972) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Юрий Энтин, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова, солистка Инна Курилова)

4.39). 3.128). «Журавли» (1969) (муз. — Ян Френкель, ст. — Расул Гамзатов (перевод Наум Гребнев), исп. — Марк Бернес, Иосиф Кобзон).

4.40). 3.130). «La Playa» (1964) (муз. — Jo Van Wetter, аранж. Джеймс Ласт (James Last), Френсис Гоя (Francis Goya), ст. — Pierre Barouh, исп. — Claude Ciari (гит.), Мария Лафоре (Marie Laforêt) («La Plage») (12.1964)).

4.41). 3.123). ×148). «Si Tu T’Apelles Melancolie» (1974) (муз., ст. — Клод. Лемель (Claude Lemesle), Пьер Деланоэ (Pierre Delanoe), исп. — Джо Дассен (Joe Dassin) (фр.)).

(«Just Tell Her Jim Said Hello» (1962) (муз., ст. — Jerry Leiber, Mike Stoller, исп. — Элвис Пресли (Elvis Presley) (анг.)).

4.42). 3.118). ×143). «Шофёр-дальнобойщик» (1995) (муз. — Игорь Зубков, ст. — Константин Арсенев, исп. — Татьяна Овсиенко).

4.43). 3.110). ×136). «Ты приехал» (1985) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Михаил Рябинин, исп. — Ольга Зарубина).

4.44). 3.11). ×104). «Белый танец» (1973) из к/ф «Эта весёлая планета» (1973) (муз. — Давид Тухманов, ст. — Игорь Шаферан, исп. — Татьяна Сашко, Ольга Вардашева и Людмила Невзгляд, Людмила Сенчина).

4.45). «Пусть всегда будет солнце» («Солнечный круг») (1962) (муз. — Аркадий Островский, ст. — Лев Ошанин (припев — Корней Чуковский), исп. — Майя Кристаллинская, Тамара Миансарова).

4.46). 1.18). «Надежда» (1971) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — Муслим Магомаев, Анна Герман).

4.47). 3.90). 2.43). 1.29). ×22). «Прекрасное Далёко» из к/ф «Гостья из будущего» (1984) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Юрий Энтин, исп. — Татьяна Дасковская).

4.48). 3.30). 2.41). ×70). «Моя гитара» (1987) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Сергей Беликов).

4.49). 3.96). 1.19). ×15). «Морячка» (1990, выпуск 1991) (муз., ст., исп. — Олег Газманов).

4.50). 3.36). 2.09). 1.52). ×44). «Чёрные глаза» (2005) (муз., ст., исп. — Айдамир Мугу).

4.51). 3.23). 2.19). 1.45). ×38−1). Вальс из к/ф «Мой ласковый и нежный зверь» (1978) (реж. Эмиль Лотяну) (в тексте «Грустный вальс») (муз. — Евгений Дога, исп. — ).

*38−2). Песня (2007) (ст. — Сергей Алиханов, исп. — Зара).

4.52). 3.59). 2.20). 1.05). ×01). «Mariage D’Amour» (1978, выход 1979) (в тексте «К Инге») (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville), исп. — Ричард Клаудерман (Richard Clayderman) (пиан.), Жорж Дэвидсон (George Davidson) (пиан.), Lumiere Tales (эл. муз.)).

4.53). 3.21). 2.03). 1.23). ×16). «Emmanuelle» («Эммануэль») (в тексте «Музыка любви») из фильма «Эммануэль» (1974) (муз., ст. — Эрве Руа, Пьер Башле (Pierre Bachelet), исп. — Джо Дассен (Joe Dassin) (фр.), аранж. — Джеймс Ласт (James Last), исп. — Френсис Гойя (Francis Goya)).

4.54). ×158). «Nathalie» (исп.), «Nostalgie» (фр.) (1982) (муз. — Хулио Иглесиас (Julio Iglesias), ст. — (пер. Николай Левкович), исп. — Хулио Иглесиас (Julio Iglesias), Френсис Гойя (Francis Goya)).

4.54−1). «Очи чёрные» («Очи чёрныя») (1884) (муз. («Valse Hommage») — Флориан Герман, ст. — Евгений Гребёнка (1843), исп. — Фёдор Шаляпин, Изабелла Юрьевна, Николай Сличенко, Алла Баянова).

4.54−2). «Les Yeux Noirs» () (исп. — Мирей Матье (Mireille Mathieu), Патрисия Каас).

4.55). «Nathalie» ( «Натали») (1964) (муз. — Gilbert B caud, ст. —, исп. — Gilbert B caud).

4.56). 3.24). 2.04). 1.14). ×10). «Je T’Aime» или «Жё тэм» (1996) (муз., ст., исп. — Лара Фабиан (Lara Fabian) (фр.)).

4.57). 3.29). 2.11). 1.56). ×48). «Woman in love» (1980) (муз. — Barri Robin Gibb, ст. —, исп. — Барбара Стрейзанд () (анг.)).

4.57). «Hasta Siempre, Comandante» (1965) (муз., ст. — Карлос Пуэбло (Carlos Manuel Puebla), исп. — Натали Кардон (Nathalie Cardone) (исп.) (2000)).

4.58). «El pueblo unido jamas sera vencido» (1973) (муз., ст. — Серхио Ортега, исп. — Виктор Хара, «Quilapayun» (1975) (исп.)).

4.59). 3.133). ×155). «Удивительные кони» (1991) (муз. — Владимир Пресняков, ст. — Валерий Сауткин, исп. — Сергей Беликов).

4.60). 3.134). ×156). «Незабудки» (1994) альбом «Дурман любви» (муз. — Юрий Кузнецов (Канада), ст. — Наталья Пляцковская, исп. — Ольга Зарубина).

4.61). «Кап-кап-кап» (в тексте «Маруся») из к/ф «Иван Васильевич меняет профессию» (1973) (муз. — Александр Зацепин, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Лев Полосин и Борис Кузнецов).

4.62). 3.70). ×118). «Если добрый ты» из м/ф «День рожденье кота Леопольда» (1982) (муз. — Борис Савельев, ст. — Михаил Пляцковский, исп. — Александр Калягин).

4.63). 3.71). ×119). «Неприятность эту мы переживём» из м/ф «Лето кота Леопольда» (1983) (муз. — Борис Савеоьев, ст. — Александр Хайт, исп. — Александр Калягин).

4.64). 3.95). 2.31). 1.11). ×07). «Синдерелла» или «Золушка» () (муз., исп. — Алексей Архиповский (бал-ка)).

4.65). ×159). «Кубики» (1988) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Михаил Пляцковский, исп. — Ольга Зарубина).

4.66). 2.67). ×87). «Отмените войну» (2016) (муз., ст. — Татьяна Ветрова, исп. — Марина Драгу, Виктория Желудкова).

4.67). ×160). «Песня о снежинке» (в тексте «Снежинка») из к/ф «Чародеи» (1982) (муз. — Евгений Крылотов, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — ВИА «Добры молодцы», сол. Ольга Рождественская).

4.68). ×161). «Эх, три белых коня» из т/ф’Чародеи' (1982) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — ВК «Сердца четырех»).

4.69). 3.109). ×135). «Розовые розы» (1989) (муз. — Павел Слободкин, ст. — Наталья Просторова, исп. — ВИА «Весёлые ребята», сол. Александр Добрынин).

4.70). 2.53). ×77). «Вологда» (1956, 1976) (муз. — Михаил Львович Матусовский, ст. — Борис Мокроусов, исп. — «Песняры»).

4.71). 2.54). ×78). «Живёт в белорусском Полесье» («Алеся», «Олеся») (1976) (муз. — Олег Иванов, ст. — Александр Прокофьев, исп. — ВИА «Сябры»).

4.72). ×162). «Белоруссия» (1975) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — ВИА «Песняры»).

4.73). ×163). «И вновь продолжается бой» (1974) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — ВИА «Песняры»).

4.74). ×164). «А река течёт» из к/ф «Родные» (2021) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Михаил Андреев и Игорь Матвиенко, исп. — «Любэ», сол. Николай Расторгуев).

4.78). 3.77). ×122). «Облака» из м/ф «Трям, здравствуйте» (1980) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Сергей Козлов, исп. — Клара Румянова).

4.79). «Интернационал» (муз. — Пьер Дегейтер (1888), изд. — 1888, ст. — Эжен Потье (1871), изд. — 1887, пер-д на рус. — Аркадий Яковлевич Коц (1902), исп. — ).

4.80). 3.97). ×129). «Salut» (1975) (муз. — Тото Котуньо (Toto Cotugno), ст. — Клод. Лемель (Claude Lemesle), Пьер Деланоэ (Pierre Delanoe), исп. — Джо Дассен (Joe Dassin) (фр.)).

(«Uomo dove vai» (1975) (муз. — Тото Котуньо (Toto Cotugno), Паскуаль Лозито (Paskuale Losito), ст. — Вито Паллавичини (Vito Pallavichini), исп. — «Albatros» (ит.)).

4.81). 3.117). ×142). «Midnight Dancer» (1980) (муз., ст. — Жан Франкфурте, Джон Моеринг, исп. — «Арабески» (Arabesgue) (анг.)).

4.82). ×165). «From Earth To Mars» (2011) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

4.83). ×166). «Voices of Jupiter» (1982) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

4.84). ×167). «Flying Nightmare» (1977) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

4.85). ×168). «Fly to the Moon» (2000) (муз., ст. — Дитер Болен (), исп. — «Modern Talking» (Томас Андерс) (анг.)).

4.86). 3.48). ×109). «Angel of Love» (2019) (муз., ст., исп. — Лиан Росс (Lian Ross) /Йозефина Хибель (Josephine Hiebel) (анг.)).

4.87). ×169). «Коралловые бусы» (1989) (муз. — Кирилл Львович, ст. — Игорь Николаев, исп. — Алла Пугачёва).

4.88). ×170). «Погода в доме» (1996) (муз. — Руслан Горобец, ст. — Михаил Танич, исп. — Лариса Долина).

4.89). ×171). «Привет» (1987) (муз. — Максим Леонидов, ст. — Дмитрий Рубин, исп. — группа «Секрет»).

4.90). ×172). «Куда уходит детство?» (1976) из к/ф «Фантазии Веснухина» (1977) (муз. — Александр Зацепин, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Алла Пугачёва).

4.91). ×173). «Волшебник-недоучка» (1976) из к/ф «Отважный Ширак» (1977) (муз. — Александр Зацепин, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Алла Пугачёва).

4.92). 3.127). ×152). «Синий туман» (1988) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Михаил Рябинин, исп. — Вячеслав Добрынин).

4.93). 3.125). ×150). «Баба-яга» (1986) (муз. — Т. Ефимов, ст. Ю. Мажаров, исп. — ВИА «Ариэль»).

4.94). 3.126). ×151). «Ты мне не снишься» (1976) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Михаил Рябинин, исп. — ВИА «Синяя птица», солист Сергей Дроздов).

4.95). ×174). «Синяя роза» (1987) (муз. — Давид Тухманов, ст. — Александр Прперечный, исп. — ВИА «Электроклуб», солист Ирина Аллегрова).

4.96). ×175). «Синие лебеди» (1992, 1995) (муз., ст. — Игорь Николаев, исп. — Наташа Королёва).

4.97). ×176). «Белый теплоход» (1983) (муз. — Юрий Антонов, ст. — Виктор Дюнин, исп. — Юрий Антонов, ВИА «Синяя птица», солист Сергей Дроздов).

4.98). ×177). «Клён» (1976) (муз. — Юрий Акулов, ст. — Людмила Шишко, исп. — ВИА «Синяя птица», солист Сергей Дроздов).

4.99). ×178). «Алиса» (1984) (муз. — Максим Леонидов, ст. — Дмитрий Рубин, исп. — группа «Секрет»).

4.101). 3.79). 2.71). ×91). «Белые розы» (1986) (муз., ст. — Сергей Кузнецов, исп. — «Ласковый май»).

4.102). 3.119). ×144). «Караван» (1986) (муз. — Василий Раинчик, ст. — Владимир Некляев, исп. — «Верясы»).

4.103). «Марш рыбаков» («Marchа dos Реsсаdores» (порт.)) (1957) из к/ф «Генералы песчаных карьеров» (реж. Холл Бартлетт) (США) (1971) (муз. — Доривал Каимми (Бразилия), *ст. — Юрий Цейтлин (рус.) (1974), исп. — «Аккорд» (1974), «Несчастный случай» ()).

4.104). ×179). «Blue Tears» (1980) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

4.105). ×180). «Secret Dreams» (1978) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

4.106). ×181). «А он мне нравится» (1977) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Александр Жигарёв, исп. — Анна Герман).

4.107). 3.122). ×147). «Если б не было войны» из к/ф «Приказ: огонь не открывать!» (1981) (муз. — Марк Минков, ст. — Игорь Шаферан (1981), исп. — Валентина Толкунова).

4.108). ×182). «Сон-трава» («У беды глаза зелёные») (?) из к/ф «Опасные друзья» (1979) (муз. — Евгений Птичкин, ст. — Татьяна Коршилова, исп. — Сергей Беликов (1979), Валентина Толкунова (1986)).

4.109). 1.63). ×55). «One Way Ticket» (1959, 1978) (муз. — Джек Келлер, Хэнк Хантер, ст. — Альберт Азизов (рус.), исп. — Нил Седака, «Eruption» (анг.)).

«Синяя песня» («Синий иней») (1959, 1978) (муз. — Джек Келлер, Хэнк Хантер, ст. — Альберт Азизов (рус.), исп. (рус) — ВИА «Поющие гитары» (1970), «Здравствуй, песня» (1979)).

4.110). 3.57). ×112). «Ballad For Space Lovers» (в тексте «Звёздная любовь») (1988) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

4.111). ×183). «Touch By Touch» (1985) (муз., ст. — Михаэль Шайкль (Michael Scheickl), исп. — «Joy» (анг.)).

4.112). ×184). «Fantasy» (1998) (муз., ст., исп. — Лиан Росс (Lian Ross) /Йозефина Хибель (Josephine Hiebel) (анг.)).

4.113). ×185). «Magnetic Fields, part 2» (в тексте «Магнетик в скрипке») (1981) (муз. — Жан-Мишель Жарр (Jean-Michel Jarre), исп. –).

4.114). 1.34). ×27). «Hello» (в тексте «Привет») (1986) (муз., ст. — Михаэль Шайкль (Michael Scheickl), исп. — «Joy» (анг.)).

4.115). «Мы тоже советская власть» (1972) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ), хор).

4.116). «Спят усталые игрушки» (1964) (муз. — Александр Островский, ст. — Зоя Петрова, исп. — Олег Анофриев, Валентина Толкунова, Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ)).

4.117). ×186). «Мамины глаза» (в тексте «Мамы моей глаза») (2006) (муз., ст. — Евгения Зарицкая, исп. — шоу-группа «Саманта»).

4.118). ×187). «Конёк-горбунок» (1984) (муз. — Максим Дунаевский, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — ВИА «Голубые гитары»).

4.119). ×188). «Почему мы не вместе» (1988) из к/ф «Приморский бульвар» (1988) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — В Вишневский, исп. — Ольга Зарубина и Евгений Головин).

4.120). ×189). «Дорога железная» (1976) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Михаил Пляцковский, исп. — ВИА «Пламя»).

4.121). «Дрозды» (1973) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Сергей Островой, исп. — Геннадий Белов).

4.122). ×190). «Всё пройдёт» из к/ф «Куда он денется» (1981) (муз. — Максим Дунаевский, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Михаил Боярский).

4.123). «Les Parapluies de Cherbourg» («Шербурские зонтики» (1964) (муз. — Мишель Жан Легран (Michel Jean Legran), *ст. —, исп. — Кристиан Легран, Людмила Сенчина и Мишель Жан Легран (Michel Jean Legran)).

4.124). 3.03). 2.24). «Сиреневый туман» (1977) (муз., ст. — нар., исп. — Владимир Маркин).

4.125). 3.75). ×120). «Море» из т/ф «Берегите женщин» (1981) (муз. — Юрий Антонов, ст. — Леонид Фадеев, исп. — Юрий Антонов).

4.126). 3.63). ×114). «Осенние деньки» из к/ф «Моя Анфиса» (1979). Реж. Эдуард Гаврилов. (муз. — Людмила Сухорукова, ст. — Татьяна Калинина, исп. — Татьяна Дасковская).

4.127). ×191). «Сяду в скорый поезд» (1985) (муз. — Борис Емельянов, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Михаил Боярский).

4.128). 3.64). ×115). «Малиновка» (1979,1980) (муз. — Эдуард Ханок, ст. — Анатолий Поперечный, исп. — «Песняры» (солистка Людмила Исулова), «Верясы»).

4.129). 3.61). ×113). «Прорвёмся, опера» (2000) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Александр Шаганов, Пётр, Синявский, исп. — «Любэ», сол. Николай Расторгуев).

4.130). 3.99). ×131). «Оранжевое лето» (1986) (муз. — Евгений Хавтан, ст. — Вадим Степанцов, исп. — «Браво»).

4.131). 3.31). 2.63). ×85). «Живи, родник» (1985) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Владимир Дюков, исп. — Сергей Беликов).

4.132). 3.98). ×130). «Ягода-малина» (1986) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Михаил Пляцковский, исп. — Валентина Легкоступова, Вячеслав Добрынин).

4.133). 3.84). ×125). «Танец на барабане» (1980) (муз. — Раймонд Паулс, ст. — Андрей Вознесенский, исп. — Николай Гнатюк).

4.134). 3.100). 2.49). ×74). «Снится мне деревня» (1987) (муз. — Леонид Петрович Дербенёв, ст. — Борис Михайлович Емельянов, исп. — Сергей Беликов).

4.135). ×192). «Мираж» (1980) (муз. —, исп. — «Зодиак»).

4.136). ×193). «В свете Сатурна» (1982) (муз. —, исп. — «Зодиак»).

4.137). ×194). «Трава у дома» (1982) (муз. — Владимир Мигуля, ст. —, исп. — Владимир Мигуля (12.04.82), ВИА «Земляне» (1983)).

4.138). «Поговори со мною, мама» (1973) (муз. — Владимир Мигуля, ст. — Виктор Гин, исп. — Валентина Толкунова).

4.139). ×195). «Школьная пора» (1995) (муз. — Игорь Зубков, ст. — Константин Арсенев, исп. — Татьяна Овсиенко).

4.140). ×196). «Ваши глаза» из к/ф «Чехарда» (1987) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Юрий Энтинса, исп. — ).

4.141). ×197). «Ласточка» (1986) (муз. — Евгений Павлович Крылатов, ст. — Игорь Давидович Шаферан, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова, сол. Дима Машнин (1986)).

4.142). ×198). «В Доме 8–16» из м/ф «Месть кота Леопольда» (1975) (муз. — Борис Савельев, ст. — Александр Хайт, исп. — Александр Калягин).

4.143). ×199). «Снова небо стало голубым» из м/ф Месть кота Леопольда' (1975) (муз. — Борис Савельев, ст. — Александр Хайт и Михаил Пляцковский, исп. — Александр Калягин).

4.144). ×200). «Минуты тишины» (в тексте «Песня о тишине») из к/ф «Батальоны просят огня» (1985) (муз. — Андрей Петров, ст. — Михаил Матусовский, исп. — Игорь Скляр).

4.145). ×201). «Paris France» (в тексте «Юра») (1982) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

4.146). ×202). «ResuRection» или «Воскрешение» (2000) (муз., исп. — PPK (ППК: Александр Поляков, Сергей Пименов, Роман Коржов)).

4.147). «Поход» из кф Сибириада' (реж. Андрей Кончаловский) (1978) (муз. — Эдуард Артёмьев, исп. — ).

4.148). 2.80). ×95). «Valerie» (1985) (муз., ст. — Михаэль Шайкль (Michael Scheickl), исп. — «Joy» (анг.)).

4.149). 3.51). 2.34). 1.10). ×06). «Путь домой» (2004) (муз., исп. — Дидюля).

4.150). 3.53). 2.33). 1.13). ×09). «Горит рябиновая гроздь» из к/ф «Моя Анфиса» (1979) (реж. — Эдуард Гаврилов) (муз. — Людмила Сухорукова, ст. — Татьяна Калинина, исп. — Татьяна Дасковская).

4.151). 1.62). ×54). «The Final Countdown» (1986) (муз. — Джоу Темпест, ст. —, исп. — «Europa» (анг.)).

4.152). 2.51). ×76). «Magic Symphony» (1989) (муз. — Дитер Болен («Blue System»), ст. — Дитер Болен, пр-во — Луис Родригес, исп. — «Blue System», «Twilinght» (анг.)).

4.153). 3.54). 2.83). ×102). «Полёт на Меркурий» (2009) (муз., исп. — Дидюля).

Примечание: * — авторство главного героя.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Инженер и дела

Content

Инженер и дела

Пролог

Глава 1 Пока все терпимо…

Глава 2 Пока отдыхаем…

Глава 3 Музыка нам жить помогает…

Глава 4 Вот и неприятности…

Глава 5 Вместе весело шагать…

Глава 6 Все музыка, музыка, музыка…

Глава 7 Пока ничего страшного…

Глава 8 Пора в путь-дорогу…

Глава 9 Кино — это наше все…

Глава 10 Кино продолжается…

Глава 11 Москва слезам не верит…

Глава 12 Дома лучше…

Глава 13 С неба на землю…

Глава 14 Покой нам только снится…

Глава 15 Мелочи жизни…

Глава 16 Музыка — любовь моя…

Глава 17 Вернись, любовь…

Глава 18 Все впереди…

Глава 19 Не скучаем…

Глава 20 Все разъясняется…

Глава 21 Без музыки никак…

Глава 22 Скоро Новый год…

Глава 23 Вот и Новый год…

Глава 24 Новые успехи…

Глава 25 Тишина…

Глава 26 Скоро грянет буря…

Глава 27 Буря нас миновала…

Глава 28 Опять музыка…

Глава 29 Дел непроворот…

Глава 30 Здравствуйте, я ваша «тетя»…

Эпилог

Приложение

Nota bene