Кэти Свит, Кара Мель

Зимняя сказка. Забава для близнецов

Глава 1. Забава

– Систер, ну и что, что тебе запретили рожать детей? – бодрым голосом, без капли сочувствия произносит Аленка, моя младшая сестра. – На этом жизнь не заканчивается, – принимается меня убеждать.

– Я ребенка хотела, – вздыхаю печально. Неутешительный вердикт врачей перевернул всю мою жизнь.

– Бессонные ночи, бесконечные стирки, подгузы, пеленки, – начинает перечислять. – Нескончаемый плач.

А еще глаза наполненные любовью, искренность, объятия и родство душ. Только это все почему-то сестра не добавляет. Хлопоты пройдут, а вот частичка тебя останется. И это самое настоящее счастье! Которого я буду лишена.

– Поверь, тебе дети не нужны, – заверяет. – Они тебе испортят всю жизнь. Прощайте, свобода, карьера, путешествия. Нет! Живи и радуйся без детей. Цени это.

Она так уверенно об этом говорит, словно отъявленная чайлд-фри. Но ее трое детей с небольшой разницей в возрасте открыто говорят об обратном.

Несмотря на громкие слова и свои заверения, Аленка любит каждого из своих детей. Она активно участвует в жизни каждого из них, водит на секции и кружки, является председателем родительского комитета и в детском саду, и в школе.

– Чей ребенок? Где его мама?! – кричат из песочницы. Точнее, того, во что она превратилась зимой.

– Ален, кажется, Федор, – показываю на плачущего полуторагодовалого малыша, которого держит за руку какая-то женщина.

– Да блин! Сколько можно уже? – возмущенно закатывает глаза сестра. – Заколебали! – произносит в сердцах.

Она подскакивает со скамейки, поправляет шарф и воинственной походкой направляется к песочнице. Сестра зла.

– Чем вам ребенок помешал?! – начинает наезжать на сердобольную женщину. Та ей что-то отвечает. – Нет! Ему не холодно! У него очень теплый костюм! – раздается гневная тирада от моей сестры.

Продолжаю наблюдать, как Аленка выливает все свое накопленное раздражение на ни в чем не повинную женщину. Думаю, после подобного та еще долго не будет подходить к чужим детям.

– Что за дичь вы несете? – раздается возмущенное на весь двор. – Издеваетесь надо мной, да?

И снова тирада от сестры.

Сижу, смотрю, как делать не нужно, и продолжаю переживать. Вердикт врачей оказался неутешительным. Рожать мне нельзя.

– Достали эти бабки сварливые! – Аленка возвращается, бурча себе под нос. Она полна недовольства. – Вам-то какое дело до чужих детей? Своих рожайте и воспитывайте!

– Ален, ты чего? – делаю вид, что не слышала последней фразы. Внутри сразу поднимается протест.

Своих рожайте… Звучит красиво. Но вот только это счастье дано далеко не всем.

Я не хочу портить отношения с сестрой и поэтому предпочитаю не акцентировать внимание на этом. Аленка говорит не подумав, она не понимает истинного горя тех, кому не суждено стать матерью.

– Представляешь, – накидывается на меня продолжая гореть от негодования, – меня отчитали, как малолетку, за то, что мой ребенок сидит попой на снегу!

– Видела, – хочу плавно перевести тему разговора, но по сестре вижу, что не смогу. Смотрю на часы. – Ален, ты прости, но бежать нужно. В кафе у меня сегодня новенькая. Боюсь, она не справится без меня.

– Ой, конечно, иди! – тут же спохватывается. – Проследи, чтобы не испортила ничего. И не украла! – со знанием дела принимается наставлять. – А то знаю я этих молоденьких девиц, – пренебрежительно фыркает. – У тебя к вечеру полная касса будет. Бери – не хочу!

– Не переживай, все в порядке, – успокаиваю взволнованную Аленку. Она ни дня не работала в привычном понимании этого слова и не имеет ни малейшего представления, как устроен рабочий процесс.

Бегло прощаюсь с сестрой, сажусь в такси и уезжаю в самое прекрасное место в городе. Мое кафе.

На самом деле, это не кафе вовсе, а булочная. Уютное, наполненное непередаваемым ароматом свежеиспеченного хлеба и булочек заведение.

Открываю двери, захожу в зал и на мгновение замираю. Позволяю себе насладиться приятной атмосферой до того, как погружусь в работу с головой.

– Забава Ильинична! Какое счастье, что вы приехали! – Ко мне подлетает та самая молоденькая девушка, которая здесь сегодня работает первый день.

Она чем-то обеспокоена и взволнована. Я тут же понимаю, что-то произошло.

– Что случилось? – спрашиваю у нее, сама тем временем окидываю взглядом помещение.

В зале немноголюдно. Но оно и правильно, утренний час пик прошел, а обеденный еще не наступил. Буквально через полчаса ситуация в корне изменится.

Гости заведения сидят и совершенно спокойно наслаждаются свежей выпечкой, на их лицах нет ни капли возмущения или недовольства. Тревога постепенно начинает отпускать.

– Проверка? Недостача? Конфликт? – перечисляю самые распространенные причины для беспокойства.

– Неа, – активно крутит головой в разные стороны. Своей реакцией забавляет меня.

– А что тогда? – продолжаю допытываться. Становится интересно, что ж на самом деле произошло.

– Не поверите! – говорит с жаром. – Я двух воришек поймала! – выпаливает с гордостью.

– Кого? – переспрашиваю. Я, должно быть, ослышалась.

Воры? У меня в булочной? Да это же бред!

– Воришек! – повторяет. Хмурюсь.

Воры в булочной… Что им здесь делать? Уж явно не деньги.

– Где они? – продолжаю осматриваться.

– Пойдемте покажу, – говорит, направляясь к служебным помещениям. Следую за ней.

Мы подходим к одной из подсобок, девушка открывает дверь ключом, торчащим с наружной стороны замка.

– Вот! – протягивает руку, показывая внутрь небольшой комнатушки без окон и дверей. – Глядите!

Включаю свет и теряю дар речи. Со стоящей у стены коробки на меня смотрят двое перепуганных детей лет пяти. У них на глаза наворачиваются слезы.

Глава 2. Забава

– Тише, тише, – выставляю вперед руки, показывая, что не причиню вреда. – Не бойтесь. – Голос дрожит, эмоции рвут душу на части, но я не позволяю им взять верх над собой. Нельзя.

Малыши замерли. Жмутся друг к другу, как воробушки зимой. Нахохлились. А мне в этот момент больше всего на свете хочется надавать молоденькой официантке по голове.

Как можно было запереть детей в подсобке? Оставить одних в темноте. Да как вообще до такого додуматься можно было?! Это ведь дети! Малыши совсем! За ними глаз да глаз нужен. Они ж не самостоятельные совсем.

Ух-х-х! Как я сейчас зла! Беги, Рита, беги! Пока я тебя не покусала!

Счастье будет, если дети не начнут заикаться после сидения в темноте. Страху натерпелись, бедненькие.

– Рита, – негромко обращаюсь к провинившейся официантке. Ей нечего здесь делать, уже наворотила сполна. – Вернись в зал, – говорю строго. – Кафе не должно оставаться без присмотра.

– Там Марина, – перечит. И этим только сильнее раздражает меня. – Они пирожные новые украли, – начинает жаловаться, показывая на малышей.

Едва сдерживаюсь, чтобы не ответить ей грубо. Своими пояснениями она только усугубляет ситуацию и вызывает у меня дичайшее раздражение.

– Но съесть не успели. Я отобрала! – добавляет гордо. Прикусываю щеку до крови, чтоб не закричать.

Зашибись… Дети есть хотят, а ты… У-у-у-х! Закипаю.

Скройся с моих глаз, пока не получила сполна!

– Ты слышала, что нужно сделать? – произношу глухим голосом, плохо сдерживая злость. Ее слишком много.

Рита, Рита… Зараза! Головой надо думать, а не одним местом.

Смотрю девушке прямо в глаза, там только желчь. Нет места для сострадания.

Уйти ей нужно. Немедленно! И так перепугала уже детвору.

Но Рита продолжает стоять рядом со мной. Бестолковая, что ли, совсем?

– Слышала, – бурчит недовольно. Не понимает… Капец.

– Вот и иди! – говорю в сердцах и показываю рукой на дверь.

Рита обиженно разворачивается и уходит. Что-то бубнит себе под нос.

А я стою, слежу за уходящей молоденькой девушкой и тихо ругаю себя. Интуицию нужно слушать беспрекословно! Особенно когда она дико вопит.

Вернись я раньше, ничего подобного бы не случилось.

Эх, молодая дуреха! Добрее нужно быть. Особенно с детьми! В жизни и так зла хватает с лихвой.

Смотри, чтобы твой первый рабочий день не стал последним. Подобного отношения в своем заведении я не потерплю.

Даже если обнаружила, что дети что-то стащили, нельзя запирать их в темной подсобке. Этим неосмотрительным поступком можно искалечить целую жизнь!

У каждого ребенка есть родитель. Вот с кого нужно спрашивать. Он за них в ответе.

Малышня шкодит и играет, это нормально. На то она и малышня. Ответственность за проделки несмышленышей несут взрослые. Которые уж точно у каждого ребенка имеются.

– Я вас не обижу, – медленно приближаюсь к деткам.

Веду себя с ними крайне осторожно, контролирую каждое свое движение, каждый жест. Четко отслеживаю мимику.

Я должна быть максимально дружелюбной. Нельзя напугать их еще сильнее.

– Ругать тоже не будете? – робко спрашивает мальчик. У него в глазах столько надежды, что у меня дыхание перехватывает. Сердце разбивается на куски.

– Не буду, обещаю. – Тепло улыбаюсь.

Хочу как можно скорее вывести их отсюда и накормить.

Мальчуган с сомнением смотрит на меня, словно проверяет, не вру ли я. С трудом выдерживаю детский взгляд.

Сердце в груди бьется с надрывом. У меня сейчас одно желание: покинуть это гребаное помещение и отправиться с детками в зал!

Там светло, тепло и уютно. Там каждая вещь в интерьере выбрана и куплена исключительно мной.

– Пойдемте со мной, – протягиваю деткам руки. Но они продолжают оставаться на месте и настороженно смотреть на меня. Не доверяют. – Я вам пирожные дам, которые вы хотели, – использую запрещенное оружие. Кто из малышей откажется от вкуснях?

– Мань, слезай. – Мальчуган спрыгивает с коробки, подставляет руки сестре, но она не торопится спускаться. Жмется к стене.

– Я боюсь, – плача, прижимает ручки к груди, кулачками вцепилась в шарф.

– Давай помогу, – подхожу к девчушке. Она вмиг напрягается, бросает на брата умоляющий взгляд. – Я не враг. Я не обижу, – заверяю ее.

С трудом, но малышка поддается на мои уговоры, и спустя десять минут мы втроем сидим за небольшим столиком лучшего кафе в городе. Машенька, так на самом деле зовут девочку, за обе щеки уплетает десерт Павловой, а Пашенька жует сосиску в тесте.

Нужно каким-то образом выяснить про родителей малышей, но как это грамотно сделать, просто не представляю. По глазам вижу, не станут они мне отвечать.

– Может быть, вы хотите угостить родителей? – с осторожностью спрашиваю у деток. – Я могу положить с собой пирожков.

– Папа любит пирожки с мясом, – со знанием дела отвечает Маша. – Можно ему взять?

– Конечно, можно, – улыбаюсь. – А мама? С чем любит она?

После моих вопросов малыши как-то странно переглядываются и с ответом не спешат.

– Вы не знаете? – робко задаю еще вопрос. Мне некомфортно. Кажется, что залезла на чужую территорию, где меня не ждут.

Машенька поднимается со стула, подходит к брату, что-то говорит ему на ушко. Слышу взволнованный громкий шепот, но из-за гула голосов других посетителей никак не удается разобрать смысл слов.

– Будь нашей мамой. – На меня с надеждой смотрят две пары голубых глаз.

– Ч-что? – Я в полном шоке. Замираю. Перевожу взгляд с одного близнеца на другого. Пытаюсь прийти в себя.

– Пожалуйста, будь нашей мамой, – просит Машенька. – Нам мама очень нужна, – смотрит с такой надеждой, аж сердце переворачивается. – Все няни злые, они нас не любят. А ты добрая. Ты нас будешь любить.

– А еще от тебя пахнет вкусно, – улыбается мальчуган. – Булочками.

Глава 3. Марк

– Что значит «дети пропали»? – спрашиваю, не пряча злости.

У меня день распланирован буквально по минутам. Сейчас крайне важное совещание, потом нужно подготовиться к встрече с банкирами, еще раз проверить комплектность документов и наличие всех требующихся договоров. Через два часа в офис нагрянет проверка из налоговой, я должен за всем проследить.

– Мы гуляли в парке, они пошли на горку, я сидела на лавочке. – В ответ мне летит бессвязная запутанная речь. Няня Маши и Паши рыдает навзрыд.

Осознание чудовищности произошедшего окидывает меня ледяным душем, кровь отливает от лица.

– Станислава! Где. Мои. Дети?! – гневно рычу. Закрываю динамик ладонью, извиняюсь перед коллегами и выхожу в коридор.

– Марк Денисович, что случилось? Вам нехорошо? – Ко мне тут же подлетает Оксана, стоит только оказаться вне конференц-зала.

Оксана – мой личный помощник. Правая рука, без которой бы я не успевал столько сделать за столь короткое время.

Она всегда рядом, всегда готова прийти на помощь и всегда доводит начатое до конца. На нее смело могу положиться.

– Окси, у меня проблемы с детьми, – бегло поясняю. – Зайди в конференц, собери документы, – обозначаю круг обязанностей. – Проследи, чтобы каждый расписался в протоколе. Это важно.

– Не переживайте! Все будет сделано в лучшем виде, – произносит с жаром. Тут же поднимается, бросает все свои дела и направляется в конференц-зал выполнять мое поручение.

Я же слушаю сбивчивую речь нянечки и охреневаю от ее безалаберности и безответственности. Она взяла под свою ответственность двух четырехлеток и потеряла. Пипец!

– Я не знаю, где они, – уже в открытую ревет. Заикается. – Их н-нет нигде. Я искала. У-у-у-у.

Звездец! Женской истерики мне еще не хватало.

– Как давно пропали? Где конкретно видели в последний раз? Охрана или полицейские рядом есть? – засыпаю вопросами. Деловой тон, холодная голова и здравый рассудок. Пока я спокоен, то могу здраво соображать. А это уже половина успеха.

Переживать за своих детей буду позже. Сейчас главное их найти!

Звоню. Трубки не берут ни один, ни вторая. Я тем временем начинаю медленно закипать.

Мечусь по кабинету в поисках своего ноутбука. Там вбиты данные смарт-часов, что подарил детям пару недель назад. Они очень хотели, долго просили, и в итоге я не смог им отказать.

Под очередной из стопок с документацией нахожу заветные коробочки и тут же принимаюсь их изучать. Бросаю все дела, на них становится пофиг.

Маша и Паша – вот что сейчас действительно важно.

– Мак! Занят? Можешь ко мне подойти? – набираю начальнику службы безопасности.

– Через сколько ты будешь на месте? – уточняет. Он всегда так делает. Ставит решение более срочных вопросов в приоритет.

– Я уже здесь, – отрезаю. – Срочно так, что нужно было аж вчера!

– Понял, – ухмыляется беззлобно. – Жди. Подойду через пару минут.

Но у меня нет ни возможности, ни желания сидеть и молча сгорать. Я привык действовать.

Разбираюсь с ноутом, нахожу данные. Потом вспоминаю, что уже вбивал эти данные к себе на телефон. Снимаю блокировку с личного сотового, захожу в специальное приложение, смотрю на геолокацию детей и срываюсь с места.

Вылетаю из кабинета, едва не свалив с ног начальника службы безопасности.

– Ермолаев, куда несешься? Приведение, что ли, увидел? – произносит с ухмылкой.

– Какое нахрен приведение! – бегло ему отвечаю. – Детей искать! Их няня прошляпила.

– Твою мать! – раздается грозное за спиной. – Я еду с тобой!

Спускаемся на лифте сразу на подземный паркинг, пока ехали, успел в двух словах рассказать Маку все, что узнал. Тревога разрастается сильнее с каждой секундой, сильное сердце гонит по венам адреналин, а не кровь.

Малышня моя, вы там давайте держитесь! Ваш папа едет за вами! Он вас найдет!

Только открываются металлические створки, как я нажимаю на кнопочку на пульте, и машина тут же заводится. Подходим. Садимся. Срываемся с места.

Пожалуй, впервые за эти пару месяцев, что Торковский находится на посту генерального, я ему искренне благодарен. Это ведь именно он настоял на переезде в более современное и презентабельное здание. И именно благодаря ему я теперь забыл, что значит счищать сугробы с машины. Просто сел и поехал, не тратя лишнего времени.

Навигатор нас привел к небольшому кафе в центре города. Скептически осматривая витрину, ищу взглядом детей.

И нахожу!

– Вон они! – тут же подключается Мак. Он тоже их видит. – За столиком в кафешке сидят.

Широкими шагами стремительно сокращаю расстояние до входных дверей в заведение, распахиваю стеклянные створки, ступаю. И получаю удар колокольчиком в лоб.

– Дзинь, – бренчит, ударяясь об меня. Ар-р-р! Поднимаю ногу, резко иду вперед, но вместо ожидаемого уровня пола моя ступня оказывается гораздо ниже.

Твою ж мать! У них ступенька на входе.

В самый последний момент успеваю поймать равновесие и лишь благодаря этому не лечу кубарем вниз.

– Мак, стой! Здесь порог высокий! – предупреждаю.

– Знаю, – отмахивается. На удивление Маковецкий довольно расслаблен. Он тут же поменял линию поведения, как мы подошли сюда.

– Ты был здесь? – удивляюсь. Не могу представить Мака, поедающего здесь пирожки.

– И не раз, – ухмыляется. – В этой булочной самая вкусная выпечка! Она известна на весь город. Лучше не найти!

Слушаю его и понимаю, что мне фиолетово до выпечки и пирожков. Дети мои, единственные и крайне любимые, сидят за столом и во что-то увлеченно играют.

– Забава! – окрикивает сидящую с Машей и Пашей женщину. Та оборачивается и приветственно машет ему рукой, затем переводит внимание на меня.

Встречаемся взглядом.

Глава 4. Забава

– Папа! – Машенька радостно пищит, активно машет руками. – Папа приехал!

Малышка в нетерпении спрыгивает со стула, желая быстрее добежать до родителя, но оступается и летит плашмя вниз. Я в последний момент успеваю ее поймать.

– Ты цела? – спрашиваю встревоженно, осматриваю Машеньку с головы до ног. – Не ушиблась?

Адреналин несется по венам. Испугалась за девочку, как за свою.

– Неа. – Малышка крутит головой в разные стороны.

– Вот и славно, – облегченно выдыхаю. Бросаю беглый взгляд на спешащих к нам мужчин.

Пашенька уже вовсю обнимает папу. Довольный мальчишка висит у него на руках и задорно смеется.

Машенька плачет.

– Ты чего? – все-таки ушиблась. Блин, не успела вовремя поймать.

– У-у-у, – рыдает вместо ответа.

– Сильно ударилась? – пугаюсь. В голове тут же начинаю перебирать всевозможные варианты. Вывих, сотрясение, перелом!

В панике снова смотрю на Мака и стоящего рядом с ним отца близнецов. Они оба заняты Пашей и совершенно не обращают внимания на меня и Машу.

Блин. Блин! Бли-и-ин!

– Так, давай я тебе помогу. – Принимая решение, опускаюсь перед девочкой на колени. Нужно, чтобы Машенька забралась на меня.

Нам нужно в больницу. На рентген! Срочно!

– Залезай ко мне на руки, я тебя отнесу до машины, – стараюсь не выказать волнения. – Тебя нужно показать доктору. Он посмотрит, где ты ударилась, проверит, все ли в порядке, и потом поедешь с папой домой, – принимаюсь объяснять прописные истины.

Мне кажется, что с детьми нужно говорить, как со здравомыслящими. Они умные и смышленые, если правильно подобрать слова, то должны все понять.

– Я не хочу к доктору, – канючит.

– Моя хорошая, надо, – мягко настаиваю. Внутри бушует настоящий ураган из эмоций, но внешне надо оставаться спокойной. Я ведь взрослая, должна отвечать за ребенка. – Когда сильно ударилась и потом становится больно, нужно показаться врачу, – опять поясняю. Машенька меня терпеливо слушает. – Покажи, где болит?

– Нигде, – шмыгает носом. А я смотрю на девочку и впадаю в ступор.

– Тогда почему ты плачешь? – я не понимаю.

Малышка смотрит на меня, как на самое глупое существо на планете. Ее бровки подлетают наверх.

Маша удивлена настолько, что забывает про свой плач. Он ей становится не интересен.

– Первой к папе хотела, – надувает губки, куксится.

– И все? – не успеваю скрыть шока. У меня банально нет слов!

Я уже столько всего напридумывала! Даже вспомнила, как действовать при открытом переломе, каким образом отличить два вида кровотечения и куда накладывать жгут при каждом из них!

А Машенька всего лишь хотела к папе первой прибежать.

– Как тут моя принцесса? – раздается за спиной приятный мужской голос. Сижу, не двигаюсь. Мне стыдно посмотреть мужчине в глаза.

– Нормально. – Маша бурчит тихонько.

– Когда нормально, не плачут, – парирует. – А еще не убегают от нянь! – добавляет строго.

От нянь… У этих двух прекрасных детей нет мамы. Нет самого надежного и верного человека, нет того, к кому можно прижаться, что бы в жизни ни случилось. Или просто подойти и обнять.

Нет того, чьи объятия лечат. Кто испечет булочки или приготовит неимоверно вкусный пирог. Кто научит Машеньку следить за собой, стрелять глазками, поможет стать самой красивой.

А еще будет тайком от остальных членов семьи покупать приятные мелочи и распихивать их по детским карманам.

У Паши и Маши нет мамы. Самого главного человека в жизни каждого малыша.

– Папа, она нас ругала, – встревает в разговор Паша. По мальчику видно, он очень хочет что-то сказать.

– Раз ругала, значит, вы заслужили! – Отец близнецов остается непреклонен. Я категорически не согласна с данной фразой! Кусаю губы, чтобы не начать возражать.

– Здравствуйте, – поднимаюсь на ноги, поворачиваюсь. На стоящего напротив мужчину стараюсь лишний раз не смотреть. – Мак, тебе как обычно? – обращаюсь к тому, кто в моем заведении постоянный гость.

– Я вечером заеду, – произносит он. – Сейчас мне будет некогда.

– Хорошо, – говорю чуть более спокойно и расслабленно, включаю профессионализм, и сразу становится легче. – Вы отец Маши и Паши? – обращаюсь к высокому красивому мужчине.

– А что, не заметно? – Он пытливо выгибает бровь. Тут же тушуюсь. Я не привыкла к подобному обращению.

– Малыши сыты, я их накормила, – почему-то хочется пояснить. Под пытливым взглядом холодных голубых глаз становится некомфортно.

– Сколько? – спрашивает, глядя на меня.

– Что «сколько»? – не понимаю. Рассеянно хлопаю ресницами, хмурюсь.

– Сколько я вам за это должен? – Он говорит так надменно, что я обалдеваю. Не мужчина, а одна ходячая спесь!

– Нисколько, – отвечаю ему. – Это ведь дети! Они потерялись и хотели кушать. Мне несложно их накормить.

Да и любой другой в моей ситуации поступил бы так же! Но об этом решаю промолчать. Я владелица заведения и поступила так, как велело мне мое сердце.

– Мои дети не нуждаются ни в чьих подачках, – своими словами меня убивает. – Я благодарен вам за помощь, но вы сейчас выставите счет, и мы пойдем.

– А куда, пап? – тут же принимается спрашивать Паша.

– Пойдем в зоопарк, – канючит Машенька. – Пожалуйста! – произносит с мольбой.

– Мы идем ко мне на работу, – заявляет строго и безапелляционно. – Я буду работать, а вы мультфильмы смотреть.

– Не хочу на работу, – тут уже начинает хныкать Паша.

– Не хочу мультики, – подключается Маша.

Отец малышей начинает свирепеть.

– Извините, что вмешиваюсь, – произношу осторожно. – Ваши дети до вечера могут побыть здесь.

Глава 5. Забава

Отец близнецов похож на дикого ежа. На такого красивого, ухоженного, но фыркающего и колючего ежика, которого так и хочется погладить, чтобы поскорее подобрел.

Может быть, если подарить ему немного ласки, он спрячет свои иголки? Или откусит руку по локоть, как только дотронешься?

Почему-то с отцом близнецов, я думаю, будет второй вариант.

Понимаю, что в одиночку заниматься воспитанием детей нелегко. Даже не могу представить, как сложно!

Еще прекрасно вижу, как сильно он испугался из-за пропажи своих малышей. Страха нахватался сполна.

Оно и понятно! Ведь не каждый же день узнаешь о пропаже своих деток.

Но блин! Даже все вышеперечисленное не дает ему никакого права общаться со мной в таком тоне! Пропажа детей не повод срываться на окружающих. Сам виноват.

Но этого я ему не скажу. Потому что обстоятельства в жизни бывают разными. А я, строя предположения, могу даже не догадываться о половине из них.

– Ну так что? Оставите детвору у меня? – кидаю беглый взгляд на малышей, подмигиваю им. Они довольны, улыбаются.

Я очень хочу, чтобы детки остались со мной. Кажется, если их заберут, то мир просто рухнет. Из него разом возьмут и выкачают весь свет.

Не знаю, что это за тяга такая, но всем нутром чувствую: я им нужна. А еще они нужны мне. Очень сильно.

– Мои дети пойдут… – начинает недовольно мужчина, но не успевает продолжить фразу, как его тут же перебивает Макар.

– Забава, ты наша спасительница! – нарочито громко говорит он.

Делает шаг вперед, переключает внимание на себя. Незаметно пихает своего друга локтем, но я-то все вижу.

– У Марка сегодня крайне насыщенный день, и он будет очень благодарен тебе за оказанную услугу, – поворачивается и многозначительно смотрит на отца близнецов. – Правда, Марк? – произносит с нажимом. – Ты ведь будешь рад, если Забава присмотрит за твоими детьми? – Макар снова давит. Я замираю.

Сейчас, в эту самую минуту, решается вся моя дальнейшая жизнь! Я не хочу, не готова расставаться с малышами так скоро. Их общество для меня – как тягучая карамелька. Хочу еще!

– Конечно, я буду рад! – Марк говорит раздраженно. Но всем своим видом показывает, что нет.

Едва сдерживаю лукавую улыбку. Для этого приходится прикусить губу, но оно того стоит. Не хочу показывать ему раньше времени, что я слишком добра.

Но улыбка, зараза, так и рвется наружу, сминая тщательно выстроенные преграды. Ей плевать на них.

А вот тебе, Марк, недостает ласки. Именно поэтому ты суровый, злой и кусаешься. Так и хочется молочка в блюдце для колючего ежика налить.

Нужно добрее быть. Особенно когда дело касается детей.

– Можно остаться с Забавой? – с плохо скрываемым нетерпением спрашивает Машенька у своего папы.

Девочка с таким обожанием смотрит на него, что у меня екает сердце. Это великое счастье, чтобы на тебя кто-то вот так смотрел.

– Можно, – отвечает ей строго. – Только…

Но дети не дают ему закончить фразу. Они весело и задорно кричат.

– Ура! – Маша и Паша счастливо подпрыгивают, хлопают в ладоши и не прячут своих истинных чувств. Дети рады, что им никуда не нужно уходить.

– Вот видишь, все не так страшно, как могло оказаться, – успокаивает друга Мак. Пытается разрядить накаленную обстановку.

Но Марк, оказывается, настроен совершенно не так благосклонно, как Маковецкий.

– Забава, можно вас на пару минут? – обращается ко мне деловым тоном. Весь его вид буквально кричит: нам предстоит непростой разговор.

– Конечно, можно, – мило улыбаюсь ему. Веду себя, словно не понимаю произошедшего, пусть думает, что я недалекого ума.

Улыбка – самое мощное и страшное оружие. Она способна обезоружить кого угодно, против нее не попрешь.

Судя по реакции Марка, я попала в точку. Своим дружелюбием окончательно обескуражила его, а отлично сыгранная мною глупость заглушила негатив.

И в самом деле, что с глупышки-то взять? С нее даже нечего стребовать! Она ведь ничего не знает.

Пользуясь случаем, оставляем детей на попечение Макара, а сами отходим к столику. Паша и Маша о чем-то весело рассказывают, им сейчас не до нас.

– Вот, возьмите, – протягиваю мужчине бумажный пакет. Тот все это время одиноко стоял на столе. Жаль, что пирожки в нем остыли.

– Что это? – смотрит на пакет настороженно. По обращенному на него взгляду, в пакете должна находиться как минимум атомная бомба.

– Пирожки, – чуть сильнее вытягиваю свою ношу вперед, намекаю сильнее. – Ваши дети очень переживали, что сами поели, а вам не досталось, и попросили дать им с собой для папы пирожков с мясом, – вынуждена пояснить.

Иначе ведь не примет подарок, откажется. Расстроит детей. Они очень сильно хотели угостить папу пирожками. Почему-то для малышей крайне важно было с ним поделиться.

– Детвора попросила для меня пирожки с мясом? – переспрашивает удивленно.

– Да, – улыбаясь, киваю. – Машенька лично выбирала, какой положить, – добиваю мужчину.

Теперь пусть только попробует вежливо отказаться! Укушу!

Пересиливая себя, Марк все же протягивает руку и принимает подарок. Открывает пакет, заглядывает внутрь, вдыхает. И буквально на долю секунды блаженно закрывает глаза.

Кусаю щеку изнутри, чтобы не начать опять улыбаться. Это ведь отлично, когда моя выпечка нравится посетителям. Особенно таким статным и серьезным, как Марк.

На этот раз улыбка идет из самого центра души и сдержать ее практически нереально.

– Это совершенно бесплатно. То есть даром, – цитирую фразу из своего любимого мультфильма. Замечаю едва заметную улыбку у Марка на губах.

Неужели оттаивает?

– Благодарю, – сдержанно отвечает, но уже без былого недовольства и раздражения. В его голосе даже появляются теплые нотки. Мне безумно приятно.

– Забава Ильинична! Я разобралась, как пробить чек на пирожки и пирожные, которые вы дали воришкам, но не могу найти в меню суп, которым вы их накормили, – кричит через весь зал нерадивая официантка. Впервые в жизни я хочу провалиться сквозь землю от стыда.

Глава 6. Марк

– Воришкам? – поворачиваюсь к стоящей за кассой девушке. Это она про моих детей так говорит?!

Кассирша видит мой взгляд и тушуется. Отводит глаза в сторону и принимается смотреть куда угодно, но только не на меня.

– Марк, ничего критичного не случилось, – вновь пытается переключить мое внимание на себя владелица заведения.

Она говорит так, слово желает меня успокоить. Хотя по логике вещей все должно быть строго наоборот.

– Детки хотели кушать и поэтому взяли без спроса пирожки. – Забава начинает оправдывать моих шалопаев. – Такое бывает, – пожимает плечами. – Они просто проголодались, вот и все. А пирожные взяли без злого умысла, так что предлагаю об этом просто забыть. Они еще слишком малы, чтобы понимать серьезность проступка.

Девушка говорит с такой нежностью и теплом, что я невольно начинаю прислушиваться к ее словам. С какой-то стороны понимаю, в ее словах есть доля правды.

Но серьезного разговора мелким не избежать! Подобное поведение просто недопустимо!

Ловлю себя на том, что залипаю на Забаве. Красивая она… А еще очень добрая, это становится понятно буквально за пару секунд общения. Жаль, что у нее уже есть работа, а то можно было бы попросить ее стать новой няней. Детвора была бы в восторге.

Очевидно, что малышне она понравилась. И они не хотят расставаться с ней.

Я вообще удивлен, как они так быстро к Забаве прикипели! Подобное у них впервые.

Обычно Паша и Маша к посторонним идут с опаской, ведут себя довольно осторожно и настороженно с чужими людьми. Мои малыши не относятся к разряду тех детей, кого можно заманить к себе конфеткой или шоколадкой. Эти двое развернутся и убегут еще тогда, когда незнакомец шаг в их сторону сделает! А тут…

– Много они попортили? – спрашиваю, обращаясь к Забаве.

Мне становится неудобно перед этой замечательной женщиной. Она обогрела детвору, напоила и накормила, дождалась, пока появятся родители, и не сказала ни единого дурного слова в их адрес! Напротив, даже помощь свою предложила. А я…

А я на ней стал срываться.

Потому что устал. Потому что перенервничал. Потому что проблем целый ворох, и они не уходят, а только нарастают. Как снежный ком. Грозят вот-вот нагнать меня, свалить с ног и утопить. Ума не приложу, как мне выплыть. А тут еще придется новую няню для деток искать.

Квест какой-то.

Мда… На этот раз детвора превзошла все мои даже самые смелые ожидания. Наворотили сполна.

Спасибо Забаве, что в полицию не обратилась! Вытаскивать их от инспектора по делам несовершеннолетних или из опеки было бы не особо легко. Пришлось бы подключать связи, о существовании которых мне хотелось забыть.

Ой, Паша… Ой, Маша… Сладкие шилопопики.

Это ж нужно было додуматься – сбежать от няни, пробраться за прилавок кафе и стащить пирожные! Ничего проще не придумали.

Ведь по-любому они выбрали самые вкусные и самые дорогие. А некоторые еще и самые красивые. В этом я не сомневаюсь.

Чем близнецы становятся старше, тем сильнее чудят. И что с этим всем делать, я не имею ни малейшего представления.

Но это мои дети. Моя шпана. Мне и разгребать за ними.

Паша и Маша замечательные, умные, сообразительные, добрые и активные… непослушники. С ними никакая няня не справляется. Самая стойкая продержалась три месяца и тоже ушла. Не выдержала их проделок.

Я просто уверен, ничего подобного бы не случилось, будь у детей мать. Машеньке и Пашеньке уж очень ее не хватает. Поэтому и чудят, таким образом привлекают внимание.

Но их мать выбрала свободу. Для нее дети – обуза, а беременность стала случайной. Гормональный сбой при приеме контрацептивов.

– Не переживайте, все в порядке, – заверяет меня Забава. – Вы ничего не должны мне. Поверьте, ваши малыши дали гораздо больше, чем смогли взять.

– Извините, если мои дети причинили вам неудобства. Они очень, – кхм, – самостоятельные и независимые, – подбираю более тактичные слова, не ругать же детвору при постороннем для них человеке. – К сожалению, я очень часто задерживаюсь на работе и слишком мало уделяю им времени. Видимо, пора более плотно заняться воспитанием детей, – бросаю на двух шалопаев строгий взгляд.

Только вот Маше и Паше сейчас не до меня, они заняты совсем другим и уже забыли про свои проделки. Мелкие донимают Макара, а тот уже не знает, куда скрыться от них.

– У вас замечательные дети, – улыбается Забава и с нескрываемой нежностью смотрит на малышей.

От нее исходит столько любви и тепла, что я поражаюсь. Никогда не встречал такой сказочной женщины. Она… невероятная.

– Вас правда не затруднит присмотреть за моими детьми? – спрашиваю, а сам внимательно слежу за реакцией. Если хоть что-то насторожит, то тут же откажусь.

Брать детвору с собой в офис крайне проблематично. Инга и Вика сейчас по уши в делах, у меня совещание и важная встреча, Маковецкий занят, Торковскому не до меня.

Даже Оксана сегодня не сможет. Я ей накидал столько срочных и неотложных вопросов, что до завтрашнего утра не разгрести.

У каждого из тех, к кому бы я мог обратиться за помощью, сегодня самый настоящий аврал.

– Только учтите, я могу поздно за ними приехать, – сразу же предупреждаю. Пусть знает заранее, что рано меня не стоит ждать.

– Вы, главное, приезжайте, – улыбается. – Но на всякий случай все же запишите мой телефон.

Обменявшись номерами, возвращаемся к Маковецкому и детям. Затем прощаюсь с малышами, беру друга, и мы уходим. Нам пора в офис, впереди много дел.

– Марк! Как хорошо, что ты вернулся! – Перед дверью в мой кабинет расхаживает взволнованная Вика, невеста генерального и пока еще его личный помощник.

– Что случилось? – тут же напрягаюсь. Это все неспроста.

– У Инги проблемы, – говорит ломая руки. – Ей плохо.

Я тут же меняюсь в лице. Благодушного настроения как не бывало, моя сестра снова в беде.

– Где она? – спрашиваю, сам же уже со всех ног спешу в ее кабинет.

Инга совсем недавно жаловалась на плохое самочувствие, слабость, сонливость и тошноту. Но я тогда не придал этому особого значения, посоветовал не засиживаться допоздна на своих бесконечных тренингах, а забить на обучение и нормально спать.

Для психического здоровья сестре необходим нормальный, полноценный сон. Иначе появится риск снова скатиться в депрессию.

– В туалете, – летит в спину. Напрягаюсь.

В голове мелькает одна нехорошая мысль, но я гоню ее прочь. Инга с Кузьминым ведь не дураки, они предохранялись.

Влетаю в женскую уборную, в одной из кабинок слышу характерные звуки, распахиваю дверь настежь, смотрю на находящуюся там девушку. Приплыли.

Глава 7. Забава

– Маша! Паша! У меня все готово, – зову малышей. Те бросают смотреть мультики, спрыгивают со стульев, на которые я их посадила, и, быстро перебирая ногами, спешат ко мне.

Сейчас на кухне не так жарко, как было час назад, но с детворы все равно пришлось снять теплые кофты. Теперь они разгуливают в маечках.

– Яйца, масло, – со знанием дела принимается перечислять Паша, показывая на лежащие на столе продукты. – А это что? – показывает на пакет.

Мальчик с интересом рассматривает рассыпчатое белое содержимое, трогает пальчиком, сосредоточенно изучает. Вынимает руку из пакета, крутит перед лицом, пробует на вкус.

А затем снова лезет обратно, только уже более смело.

– Теплый снег! – заявляет восторженно. Глаза горят.

Пашенька трогает муку, берет горстку, вытаскивает руку. Я прекрасно вижу ход его мыслей и с ужасом представляю последствия детской шалости.

Хоть у меня в заведении есть уборщица, которая все отлично вымоет, но подобного лучше не допускать. Кладу свою руку поверх его, не позволяя рассыпать муку по кухне.

– Павлик, не стоит доставать ее из пакета, – говорю строго.

Кричать и ругаться бесполезно, нужно набраться терпения и объяснять. Что я и делаю.

– Это не теплый снег, малыш, – киваю на пакет. – Это мука. Из нее пекут пирожки и делают пельмени. Из нее много что делают, – продолжаю заговорщицки. – Даже макароны!

– Макароны? – Глаза мальчишки горят от восторга. – Из муки?

– Ну конечно, – смеюсь. – А ты из чего думал?

– Значит, макаронного дерева не существует? – На меня печально смотрит Машенька. Бровки домиком, губки надуты, вот-вот расплачется от горького разочарования.

– Малыш, – сердце тает. – Ну ты не расстраивайся, – душу рвет на части. Горе девочки не описать.

– Забава Ильинична, все в порядке? – К нам подходит невысокий грузный мужчина в белом халате и колпаке. Пекарь. – Может, помощь какая нужна?

– Афанасий Никитич, не переживайте, мы сами справимся, – мягко отказываю мужчине. Я хочу замесить тесто с малышами одна. Без посторонних. – Вы рыбный пирог поставили в духовку?

– Конечно! – кивает. – На очереди курник.

– Замечательно! – подбадриваю мужчину. – Вы не забыли добавить ту специю, которую я вам принесла?

– Нет, что вы. – Добиваюсь желаемого, пекарь отходит в сторону, оставляя меня вновь наедине с детьми. – Как я мог ослушаться начальство? – бурчит под нос. Ухмыляюсь.

Чтобы Никитич в свое тесто добавил еще какую-то ерунду? Рассмешили! У него все четко выверено и размечено. Там не просто тесто, там произведение искусства!

Благодаря Афанасию Никитичу в булочной самая вкусная выпечка во всем городе. Он волшебник!

И соучредитель, как и я.

– Мань, не плачь, – успокаивает сестру Павлик. Смотрю на нее, вспоминаю себя в детстве и не знаю, как помочь.

Но тут на помощь приходит мое воображение, губы расплываются в улыбке. Я знаю, как помочь малышке исполнить мечту!

– Машенька, макаронное дерево существует, – произношу уверенным голосом. Она поднимает на меня полные надежды глаза.

– Правда? – спрашивает с благоговением.

– Конечно! – киваю. А сама тем временем поглядываю на изучающего муку Пашу.

Такое чувство, что мальчик первый раз в жизни ее увидел. Он с интересом сжимает ее между пальцами, стряхивает с кистей, наблюдает за полетом микроскопических частичек. Прям залип.

– А почему тогда у меня ни одно дерево не выросло? – продолжает Маша. – Я сажала в землю, к колючке. Но ни одна макарошка не выросла, – вздыхает. – Эх.

Представляю картину, как малышка сажает макаронину к кактусу в надежде, что та прорастет, и не знаю, то ли смеяться, то ли плакать.

– Надеюсь, ты не спагетти сажала? – хихикаю.

– Не! – крутит головой в разные стороны. – Рожок! – заявляет гордо. А я стою и хлопаю ресницами. Ого! Малышка разбирается в названии макарон….

Интересно, а их папа знает, какие они? Или с утра до вечера пропадает на работе и пропускает все самое важное в жизни своих детей?

Почему-то мне кажется, второй вариант ближе. Марк слишком занят насущными делами и не думает, что малыши быстро вырастают, потом будет сожалеть об упущенных возможностях. Но время вспять не повернуть.

– Паша, стой! – кидаюсь вперед, в последний момент успеваю поймать летящего на пол мальчишку. Он заигрался до такой степени, что завалил стул.

Подхватываю мальчика на руки, прижимаю к груди. Там бешено колотится сердце.

– Не пугай меня так больше, пожалуйста, – прошу его.

– Хорошо, – шепчет испуганно. Крепко держится за меня. – Я больше не буду.

– Уж постарайся, – выдыхаю. Медленно прихожу в себя.

Ой, дети… С вами ни на секунду нельзя расслабиться!

– Так, – осматриваю лежащие на столе продукты. – Давайте приниматься за дело. Вы же хотите порадовать папу вкусными булочками?

– Да! – радостно кричат дети, хлопая в ладоши.

– Тогда нам с вами нужно поспешить, – подмигиваю малышам, и мы принимаемся за дело.

Посетителей в булочной становится все меньше, время нещадно летит вперед, но мы этого не замечаем. Все наше внимание обращено на румяные ароматные булочки по ту сторону духового шкафа. Кухню наполняет сказочный запах корицы и сахара, на плите подходит какао, я его специально варю для детворы, а душа наполняется приятным ожиданием чуда и праздника.

Эх, елку уже пора покупать. Жаль, что мне ее нарядить не с кем, снова придется одной.

– Забава, я пить хочу, – хнычет Машенька. Смотрю на малышку и понимаю, что она слишком тихая и спокойная стала, щечки розовые, глазки блестят.

Нехорошее предчувствие рождается в груди.

– Машенька, у тебя ничего не болит? – с тревогой спрашиваю у девочки.

– Спать хочу, – хнычет.

Наливаю в стакан воды, протягиваю малышке, трогаю ее лоб. Горячий.

Блин. Очень похоже, что у Машеньки температура. А у меня даже градусника нет.

– Ты пока посиди здесь, – сажаю девочку на стул. – Я сейчас позвоню твоему папе, – пытаюсь не волноваться, но успокоиться не получается. Тревога нарастает.

Набираю Марка, слушаю длинные гудки, затем меня переключают на голосовую почту. Звоню еще. И еще. Все без толку.

Машеньке становится хуже прямо на глазах.

Делать нечего. Либо я сейчас возьму все в свои руки, либо… Нет! О плохом думать не буду! Я справлюсь!

– Аленка, привет! – дозваниваюсь до единственного человека, кто мне может помочь в данной ситуации.

– Блин, Забав, ты на время-то смотришь? – говорит недовольно. – Поздно совсем, – укоряет.

– Прости, но кроме тебя мне не к кому обратиться. Скажи, чем температуру у ребенка сбить? – сразу задаю главный вопрос. Пусть Алена сколько угодно возмущается и ругается, я все выдержу. Лишь бы ответила сейчас.

– Сколько лет? Какой вес? – тут же включается. Отвечаю. Точных цифр у меня нет, поэтому говорю на глаз.

Сестра называет препараты, дозировки, рассказывает, что и как делать. Я ставлю звонок на запись, чтобы ничего не пропустить. В голове ступор и путаница.

– Все поняла? – уточняет.

– Вроде бы да, – не отвожу внимательного взгляда от малышей.

– И пусть няня обязательно свяжется с отцом! У нее может быть аллергия на лекарства! – наставляет.

– Знаю, знаю, – ухожу от темы. Я не стала сестре всю правду рассказывать, немного приврала. Не хочу ее в происходящее полностью посвящать.

Прощаюсь с Аленкой, выключаю духовку и еще раз звоню Марку. Опять тишина.

– Малыши, вы поедете ко мне в гости? – через силу улыбаясь, спрашиваю у деток.

– В гости? – сонно моргают. Они оба уже хотят спать.

– Да, – киваю. – Поедете? Булочки и какао мы возьмем с собой, – подмигиваю.

Не проходит и десяти минут, как мы, сидя в такси, мчим по ночному городу. А спустя еще двадцать я укладываю малышей на своей кровати, они уснули по пути.

Сонной Машеньке успела дать выпить нужную дозу лекарства, теперь каждые три минуты трогаю ее лоб. Температура была очень высокой.

Снова хочу позвонить Марку, но понимаю, что забыла сотовый в булочной. Детские часы тоже там, в сейфе, мы сняли их, чтобы в тесте не испачкать.

Блин… Вернуться не получится. Позвонить тоже. Мы уходили последними, в булочной сейчас никого нет.

Глава 8. Марк

– Марк, тебе нужно вернуться к переговорам, – следом за мной из кабинета выскакивает Давид. – Это крайне важный проект, мы не можем потерять клиентов! – генеральный не скрывает своей злости на меня.

– Давай в этот раз без меня, – пытаюсь миролюбиво решить проблему. – Все расчеты сделаны, смета составлена, бухгалтеры в курсе, деньги на счету есть. Мое личное присутствие на встрече не обязательно.

– Ошибаешься, – заявляет с уверенностью Торковский. – Успех во многом зависит именно от тебя, – произносит, едва заметно кивая в сторону переговорной.

Там, за стеклянной перегородкой, сидят двое мужчин и одна женщина. Которая ни на мгновение не сводит с меня глаз.

– Ее слово будет решающим, – продолжает надавливать. – И если ты сейчас уйдешь, то договор они подпишут с нашими прямыми конкурентами. Сам понимаешь, подобного нельзя допустить.

– Нельзя, – соглашаюсь. Разумом понимаю, что Торковский прав.

Но блин! Сердце мое не на месте. Я переживаю за своих близнецов.

– Ну так что? – смотрит многозначительно.

– Скоро приду, – обещаю и иду в свой кабинет. Мне срочно нужно добраться до своего телефона.

На часах несколько пропущенных от Забавы. Видимо, мои шалопаи снова начудили. Как бы не сбежали опять.

Я не мог ей ответить, слишком серьезные люди сидели рядом. Им стоит только заметить, что я отвлекся, так сразу прекратят переговоры.

Сволочи редкостные. Но могут себе позволить.

Наши будущие клиенты, считай, монополисты в своей отрасли и если остановятся на нашей компании, то мы одним контрактом с ними перекроем бюджет на весь следующий год.

Такой шанс выпадает лишь раз, и глупо им не воспользоваться. Еще глупее будет и вовсе его просрать.

– У вас закончились переговоры? Так рано? – удивляется Оксана.

– Нет, – отрезаю – Еще идут.

Мой взгляд падает на висящие на стене часы, и я вижу время. Твою ж мать! Почти десять уже!

Былой расслабленности и неспешности больше нет, они испарились, как только я осознал масштаб катастрофы. Мало того, что мои дети сегодня наворотили дел, так они до сих пор находятся у постороннего человека. В кофейне! Которая должна уже вот-вот закрыться.

Уверен, заведение Забавы не работает круглосуточно. Будет счастьем, если оно продержится до десяти.

Подхожу к столу, беру телефон, нажимаю на кнопку вызова. Теперь уже мне в ответ летят сплошные длинные гудки.

Повторяю звонок. Потом еще трижды. Забава, ну же, давай! Возьми трубку. Но в ответ тишина.

Твою ж мать!

Снова смотрю на часы, снова охреневаю. В душе начинаю рвать и метать.

– Не хочешь по-хорошему? – рычу с трудом сдерживая ярость. – Так я по-плохому тоже могу!

Набираю Пашу. Сын не расстается со своим телефоном и обязательно мне ответит. Но, блин, нет!

Та-а-ак. Что за хрень? Детки, это уже не игрушки. Если папа звонит, то трубку нужно поднять.

Вызов на Машины часы тоже не увенчался успехом. Дочь не берет. Капец! Что ж там случилось у них?! Мне требуется пара минут, чтобы принять единственно верное решение. И оно, пожалуй впервые, в пользу детей.

– Оксана, сходи в переговорную, сообщи Давиду, что я уехал, – даю помощнице указание. Она смотрит на меня огромными от испуга глазами, сидит, открыв рот. Раздражает до жути. – Я что-то не так сказал? – В голосе появляются рычащие нотки. Со мной шутить не стоит, я зол.

– Вы куда? – наконец отмирает. Мда… А я уже сам хотел к Давиду идти.

– По делам, – отрезаю. – Маковецкий знает. Если потребуется, то пусть Торковскому все сам объяснит.

– Х-хорошо, – кивает слегка заторможенно, чем еще сильнее меня бесит. Раздражает каждая деталь.

Да и пофиг! Лишь бы работала нормально. А Оксана работает идеально, никакой другой помощницы мне не нужно. Никто не сможет справляться так, как она.

Как раз именно это и стало основной причиной, почему не ответил девчонке взаимностью. Ведь я не слепой, прекрасно вижу, что она в меня влюблена.

Инга под присмотром врачей. Мне пришлось настоять на госпитализации, потому что она хотела избавиться от ребенка. Видите ли, мою сестру не устраивает отец.

Раньше надо было думать! До того как под ублюдка ложилась! А теперь принимай и расти то, что есть.

Не хочет воспитывать, так и не надо. Никто не станет настаивать или уж тем более заставлять. Сейчас множество семей мечтают о здоровом малыше из детского дома, так я смогу напрячь связи и пристроить ребенка Инги в лучшую из семей.

Но этот вариант останется для подстраховки. Мы оба – и я, и Инга – прекрасно понимаем: все это пустая болтовня и домыслы. Она никогда не откажется от своего малыша.

А если про беременность узнает наша мама… Не завидую я сестре.

Спускаюсь на паркинг, сажусь в тачку, жду, пока масло прогреется до нужной температуры, и лишь после этого стартую. Рев двигателя, шум покрышек по асфальту… Чистый кайф!

До булочной доезжаю за считаные минуты. Без труда нахожу свободное место на стоянке, она пуста. Выхожу из тачки и застываю.

В заведении Забавы не горит свет.

Подхожу к центральному входу, дергаю дверь за ручку. Закрыто.

– И что это за фигня? – рычу. Злость наполняет душу сильнее, стучу по двери. Не поддается.

Да блин! Там мои дети! Или они уже не там?..

Достаю сотовый, принимаюсь названивать на три номера, но все без толку. Никто трубку не берет.

– Мак! – дозваниваюсь до Маковецкого. – Кому ты моих детей впарил?! – размашистым шагом выхаживаю напротив булочной. Меня одолевает гнев.

– Ермолаев, твою мать! Где ты шаришься? – начинает наезжать на меня в ответ. – Живо дуй в офис! Переговоры срываются!

– Похрен на них! У Забавы в кафе моих детей нет!

Глава 9. Забава

Подскакиваю со стула, оглядываюсь по сторонам, сердце быстро колотится от испуга. Оно вот-вот выскочит из груди! Страшно до жути.

Пытаюсь понять, что меня так сильно испугало, но вместо мыслей в голове каша. Ничего не соображаю. Сплошной бедлам.

Осматриваюсь по сторонам в тщетной попытке разобраться, что случилось. Ведь не просто же так мне резко стало нечем дышать.

Но на первый взгляд все в порядке. Ночь. Спокойствие. Тишина. Ничего криминального.

Я сижу за столом перед раскрытым ноутбуком, рядом стоит давно остывшая кружка с чаем и лежит кусок шоколадки. Не успела доесть.

Экран уже давно погас, батарея разрядилась. Но я отчетливо помню, как искала социальные сети Ермолаева Марка. Мне очень-очень нужно было его найти.

Когда под рукой нет телефона и отсутствует какая-либо иная возможность связаться с человеком, соцсети – единственный способ кого-то отыскать.

Но я перелопатила все что можно. Ни в одной из соцсетей его нет.

Нужно сообщить Марку, где мы. Он ведь весь город на уши поставит! Вверх дном перевернет.

А если решит, что я Машу и Пашу украла? Если заявит о пропаже детей?

О ужас! Дрожь по телу. Страшно пипец.

Дыши, Забава. Просто дыши и думай! Ты еще не все способы связи перебрала.

Судя по всему, я уснула как раз в процессе поиска. Ничего! Сейчас заново сяду. Пока Паша и Маша спят, у меня еще есть время.

Наверное, из-за этого меня и одолевает тревога.

Нужно проверить температуру. Убедиться, что с Машенькой все хорошо.

Но подняться на ноги оказывается не так легко, как хотелось бы. За эти несколько часов, что провела в неудобной позе, тело одеревенело, мышцы затекли, руки-ноги не слушаются.

Пытаюсь совладать с непослушным телом, как неожиданно в прихожей раздается громкий стук в дверь. Сердце уходит в пятки.

Не успеваю сделать и пары шагов, как снова кто-то барабанной дробью начинает долбить в дверь.

Блин! Ну дети же спят! Что за люди.

Выскакиваю в прихожую, подлетаю к двери, страх накатывает волна за волной. Я не привыкла к такому! Сколько лет здесь живу, всегда было спокойно и тихо вокруг.

– Кто там? – спрашиваю негромко. В соседней комнате спят дети, и я не хочу их разбудить.

– Открывай! Немедленно! – Со стороны лестничной клетки раздается гневный рык. Воздух выбивает из легких.

Прилипаю к дверному глазку, пытаюсь понять, кто там. Но мужчина стоит таким образом, что его рассмотреть не представляется возможным.

Блин…И что делать?

После очередной канонады в дверь решаю открыть.

– Где они?! – Марк налетает на меня с порога. – Где мои дети?! – одним движением отодвигает меня и проходит в квартиру. Осматривается по сторонам.

Он зол. Причем настолько, что едва держит себя в руках.

Мне снова становится стыдно за телефоны. Это ж надо было так…

– Ш-ш-ш, – выставляю вперед руки, успокаивая мужчину. Но судя по опасному блеску в его глазах, я делаю это зря. – Дети спят. Пожалуйста, не ругайся, – прошу его. – Дай мне возможность все объяснить.

Мужчина нависает надо мной исполином, чувствую себя хрупкой и крошечной рядом с ним.

– Говори, – рычит. Но уже гораздо тише.

– Мы ждали тебя в булочной до закрытия, – начинаю сбивчиво объяснять. – Но у Машеньки поднялась температура, а ты не отвечал на звонки. Поэтому мне пришлось вызвать такси и отвезти их к себе.

О том, каким квестом оказалось для меня найти такси с двумя детскими креслами, решаю промолчать. И про потраченную за поездку сумму. В двойном размере.

– У Маши температура? – С мужчины тут же спадает вся спесь и уходит злость, словно их и не было. Он из ревущего и сметающего все на своем пути разъяренного тигра становится похож на самого обыкновенного, крайне обеспокоенного отца. – Высокая? Ручки теплые? Ножки? Судорог не было?

– Была высокая, – признаюсь. – Но я ее сбила. Сейчас должно быть все хорошо.

Марк крайне обескуражен и растерян. Вот чего, а этого я совершенно не ожидала от него.

– Не переживай, я сбила температуру. Все хорошо, – успокаиваю его. – Сейчас детки спят, и с ними все в порядке.

Марк опускается на стул, обхватывает голову руками и сидит не шевелясь. Он похож на уставшего до невозможности человека, который взвалил на себя непосильную ношу и тянет ее теперь.

В этот момент мне становится его жалко.

– Давай я сделаю тебе чай, – обращаюсь к нему миролюбиво. – Малыши булочки с корицей для тебя испекли. Попробуй, пока они еще свежие.

Марк поднимает на меня глаза, и мне дурно становится от его взгляда. Там столько эмоций… Просто ух!

Мужчина некоторое время молчит.

– Давай, – соглашается. – Но сначала скажи, где дети? Мне нужно их увидеть.

– Они в спальне, – киваю на приоткрытую дверь в соседнюю комнату. – Спят.

– Спасибо, – говорит, не отрывая от меня взгляда. Внутри все переворачивается.

Его голос… Его слова… Они кружат голову. Не понимаю, что со мной.

– Любая другая поступила бы так же, – отмахиваюсь, с трудом сглатывая возникший в горле ком.

В груди щемит. Слишком много давно позабытых эмоций рвутся наружу. Как справиться с ними? Ума не приложу.

А стоит только подумать, что утром Марк заберет малышей, так хочется плакать. Я уже прикипела к этим двум непоседам. Мне уже будет их не хватать.

Не хочу испытывать и половину из того, что бурлит внутри. Но сердце решает иначе.

Противиться и пытаться противостоять смысла нет. Только хуже станет.

– Любая другая вызвала бы полицию и сдала воришек, – говорит не мигая. – Ты сделала очень много для меня. Я теперь твой должник.

– Марк, я сделала то, что должна была, – с трудом, но я выдерживаю взгляд мужчины. Отчего-то у меня все плавится внутри от него.

Боясь собственных эмоций, резко разворачиваюсь и спешу на кухню. Нужно поставить греться воду, сделать Марку чай, достать булочки.

Стараюсь думать о насущном и не вдаваться в размышления по поводу того, что будет дальше. Потому что дальше ничего не будет.

Марк увезет детей, я останусь одна. И точка. Нечего мечтать!

Глава 10. Марк

Забава… Какое забавное имя. И какое сказочное… Прям как его обладательница.

Смотрю на сидящую напротив девушку и понимаю, что подвисаю. Красивая. Мысли летят.

Пышные каштановые волосы спадают на плечи крупными локонами, подпрыгивая при каждом движении их владелицы. Карие глаза смотрят внимательно и дружелюбно, там нежности столько… Прямо ух! Двинуться можно.

И как до сих пор никто не позарился на такую красоту? Просто уму непостижимо!

Сидим на кухне, пьем чай. Я поедаю булочки с корицей, которые испекли для меня дети. Едва успеваю съесть одну, как рука тут же тянется за следующей. Неимоверно вкусно. Оторваться от лакомства выше моих сил.

Все же Маковецкий был прав. У Забавы самая вкусная выпечка во всем городе, она фору даст самым премиальным пекарням. И это факт.

– Паша и Маша хорошо себя вели? – интересуюсь у сидящей напротив девушки. – Слушались?

Кто бы знал, как сильно я хочу услышать утвердительный ответ.

– А ты сам как думаешь? – бросает на меня красноречивый взгляд. Глаза смеются.

Так круто наблюдать за ее живыми эмоциями, что аж дыхание перехватывает! Она не пытается произвести на меня впечатление, не подгадывает свои ответы под мои пожелания, никоим образом не пытается угодить.

Ведет себя естественно и непринужденно и тем самым пробуждает в моей груди давно позабытое чувство легкости. Давно я столько искренности в людях не встречал.

Мы даже не заметили, как перешли на «ты». Все вышло как-то само. Естественно.

– Понял тебя, – отвечаю задумчиво. – Дома их ждет серьезный разговор.

Паша и Маша уже достаточно накуролесили. Раз ни одна из нянь с ними не справилась, то придется все брать в свои руки. Иначе я потеряю детей.

Шанс сделать из них нормальных людей упущен не до конца, но теперь нужно действовать грамотно и планомерно.

Завтра же начну искать детского психолога, запишемся на консультацию и уже от этого будем отталкиваться. У хороших специалистов всегда очередь, так что как раз малышня должна будет успеть поправиться.

– Это дети. – Забава посылает мне теплую улыбку. Снова смотрю на нее и снова тону в этом взгляде… Он, как пуховое одеяло в холодную зиму, окутывает и согревает тебя. – Они не должны беспрекословно подчиняться тому, что мы говорим.

Не должны. А ведь очень хотелось бы. Если так будет, то одним махом снимается куча проблем.

– Они должны слушаться своих родителей, – парирую. – И от взрослых убегать не должны.

Забава молчит. Она опускает глаза, а мне выть хочется без ее теплого взгляда. Я за это короткое время на него подсел.

– Для них это все игра, понимаешь? – говорит спустя некоторое время. Снова смотрит на меня. Я не дышу. – У тебя замечательные дети. Умные и соображают отлично, но тем не менее они еще слишком малы, чтобы в полной мере осознавать последствия своих поступков. В их возрасте причинно-следственная связь еще не работает в полную силу, она только формируется. – Слушаю Забаву и понимаю, что в ее словах есть доля истины.

Но одно дело понимать проблему и совершенно другое – придумать, как от нее избавиться. Я понятия не имею, что делать с детьми.

– Паша и Маша должны соображать, что сбегать от няни, забираться в чужое кафе и воровать с прилавка еду недопустимо, – стою на своем. – Я плохой отец, раз не смог им всего этого объяснить.

– Ты не плохой, – произносит с сочувствием. – Просто тебя им мало. – От печального взгляда карих глаз хочется провалиться сквозь землю.

Забава не укоряет, говорит с пониманием. Только от этого ее понимания гадко до тошноты.

– Меня ровно столько, сколько я могу себе позволить, – рычу, не сдержавшись.

– Прости, – тихо шепчет. И снова отводит в сторону взгляд.

Допиваем чай в полнейшей тишине. Я пытаюсь справиться с бурлящим внутри раздражением. Забава… А хрен знает, что у нее на уме.

Благодарю за угощение, иду к детям. Видимо, ночевать мне сегодня придется здесь.

Снимаю одежду, аккуратно вешаю на стул и забираюсь в кровать к своим детям. Они мирно сопят.

Опускаю голову на подушку, глаза закрываются, и я проваливаюсь в крепкий, но тревожный сон. В последний момент, перед тем как отключиться, дотрагиваюсь до лба Маши. Холодный. Вот и хорошо.

– Папа? – раздается удивленное над ухом. – Мань, смотри, папа здесь! – В голосе сына полный восторг.

– Папа, ты спишь? – хрипит дочка. Кашляет.

Осиплость Машеньки и лающий кашель действуют на меня, как ведро ледяной воды. Резко распахиваю глаза, сажусь на кровати.

– Привет, – сонно смотрю то на Пашу, то на Машу. – Давно проснулись?

– Неа, – мотает в разные стороны головой сын. Маша молчит.

Румяные щечки на фоне бледной кожи напрягают не на шутку, а частое дыхание вызывает тревогу. Машенька, Машенька… Вот же блин.

Трогаю лоб у дочки, он огненный. Все мысли вылетают из головы.

– Забава! – подскакиваю с постели, выхожу из комнаты. Громко зову хозяйку квартиры. – Забава, ты дома?

– Да! – кричит мне, такое ощущение, что из ванной. Недолго думая, иду туда.

Мои мысли заняты состоянием Маши. Я не имею ни малейшего понятия, что делать! Никто из них прежде так не болел.

– Забава, мне твоя помощь, – распахиваю дверь ванной, захожу в помещение и… застываю на пороге. Все мысли выбило из головы. – Нужна, – добавляю спустя несколько ударов сердца. И продолжаю стоять.

– Подай, пожалуйста, мне полотенце, – просит она, краснея. Кутается в шторку для душа, но та прозрачная совсем.

Изо всех сил стараюсь не смотреть на аппетитные формы. Пропорции такие, что сводят с ума!

– Кхм, – приходится откашляться. Голос охрип. – Где оно?

– Вон, висит, – показывает на крючок справа от меня.

С трудом отвожу взгляд от представительницы поистине прекрасного пола, подаю ей полотенце.

– Прости, – извиняюсь. Берусь за ручку, собираюсь выйти в коридор.

– Стой! – смеется. – Куда ты? – спрашивает по-прежнему смущенно.

– К детям, – хмурюсь. Чувствую себя, как дурак.

– Подожди пока к детям идти, – продолжает краснея. – Тебе нельзя.

– У Маши температура, осиплость ужасная и кашель ненормальный, – озвучиваю вслух симптомы. – Мне нужно к ней!

– Сначала тебе нужно, – небольшая пауза. – Успокоиться, – бросает многозначительный взгляд мне ниже пояса. Понимаю, о чем она говорит, прикрываюсь руками.

Мда… Тело меня еще никогда не подводило. Логичная реакция на красивую женщину. Только, блин, ну совершенно несвоевременная!

– Я к детям сама схожу, – произносит, хихикая. – А ты пока лучше здесь постой, – говорит, спотыкается на последнем слове, снова краснеет, смущенно хихикает и прямо в одном полотенце поверх мокрого голого тела выскакивает в коридор.

А я остаюсь один. В ванной. И тщетно пытаюсь выкинуть красочную картинку из головы.

Глава 11. Забава

– Как принимать лекарства я вам расписала, – доктор протягивает рецепт.

Смотрю на внушительный список лекарств и обалдеваю. Как-то слишком много лекарств.

– Покажи, что там. – Марк протягивает руку, отдаю ему назначения. Реакция Ермолаева схожа с моей.

– Вы предлагаете вот этим всем пичкать ребенка? – Мужчина округляет глаза.

– Да, – важно заявляет педиатр. – Иначе болезнь не победить! – говорит так, словно мы с Марком два дурака, которые ничего в жизни не знают.

Мда.

Перегибаюсь через руку Ермолаева, смотрю в список, продолжаю читать. Нахожу знакомое название, и мои брови подлетают наверх.

– Антибиотики? – вспыхиваю. – Вы серьезно?

– Естественно! – произносит слишком эмоционально. Я напрягаюсь. Не нравится это мне.

Конечно, может быть, с детьми дела обстоят как-то иначе, не знаю. Но столь серьезные препараты назначают, как минимум посмотрев на анализ крови пациента! А не тыкая пальце в небо, авось, подойдет.

У меня просто не остается приличных слов. Зато неприличных целое множество. Одно краше другого!

Смотрю на Марка. Он обескуражен. Видно, столкнулся с подобным в первый раз и совершенно не представляет, что нужно делать. Он в шоке.

– Я напишу водителю, он заедет в аптеку и купит лекарства, – задумчиво говорит. Начинает перепечатывать названия лекарств и дозировки, попутно спрашивает у педиатра то, что не смог разобрать.

Смотрю на картину перед глазами и тихо начинаю звереть.

Чем больше я слышу, тем сильнее понимаю, что Марка разводят. Самым натуральным образом!

Пропить антибиотики, через три дня приехать в клинику на осмотр, затем в частной лаборатории сдать анализы, потом снова на прием. Естественно, каждый осмотр оплачивается отдельно! Вы что? Экономите на детворе?

Ух-х-х! Закипа-а-аю.

Особенно после увещеваний про экономию.

Нет! Это не врач, а самый настоящий шарлатан! Нормальный доктор никогда ничего подобного не назначит!

– Большое спасибо за консультацию, – самым натуральным образом выпроваживаю женщину. – Мы все поняли, – тараторю, не позволяя ей больше сказать ни единого слова. – Лекарства будем давать строго по назначению. Про систему скидок и накопления тоже запомнили. Через два дня к вам на прием. Ждите!

– Обязательно приходите! – говорит с жаром. – Мою фамилию на рецепте посмотрите. Там адрес клиники и телефон.

– Конечно-конечно, – энергично киваю. Делаю вид, что крайне заинтересована в ней. – Не сомневайтесь! Придем.

Ай-ай-ай, Забава. Врать нехорошо. Да и похрен! Главное, Машеньке грамотное лечение дать. Девочке поправляться нужно как можно скорее, а не лекарства горстями жрать.

Закрываю дверь, поворачиваю ключ несколько раз, смотрю в дверной глазок. Фух, убралась!

– Забава, ты зачем так грубо с ней? – из спальни выходит Марк. Он по-прежнему в шоке. – Скажи, как думаешь, что здесь написано? Я не могу разобрать, – протягивает мне листок с назначениями.

Беру у него из рук бумажку, пробегаю по ней еще раз глазами. Нет. В таком количестве давать лекарства точно нельзя!

Рву лист пополам, а затем вообще разрываю на мелкие кусочки.

– Ты что творишь?! – Марк накидывается на меня.

– То, что вот это, – показываю скомканные огрызки, – не лечение, а ерунда какая-то! Ты где вообще этого врача нашел?

– В интернете, – смотрит на меня удивленно. Кажется, он только сейчас начинает сопоставлять назначения врача и реальную картину заболевания.

– Еще скажи, что у тебя рекомендации есть! – вспыхиваю. Осталось только топнуть ножкой, и тогда все будет вообще зашибись!

Иду на кухню, ставлю чайник. Сама тем временем выпиваю стакан воды и пытаюсь взять себя в руки. Что-то разбушевалась я.

– Забава, я честно понятия не имею, что делать. – Следом за мной на кухню заходит Марк. Он растерян и обеспокоен. – Маша и Паша всегда, если и болели, то только насморк. Ну или невысокая температура пару дней. Все, – объясняет. – Я нашел врача в интернете. Отзывы на сайте об этом враче неплохие. Поэтому вызвал.

– Дорого взяла? – спрашиваю в лоб. Мне интересно.

– Пять тысяч рублей, – пожимает плечами. – Без понятия, дорого это или нет.

Прикидываю стоимость одного похода к гинекологу, вспоминаю расценки. В той частной клинике, куда я хожу к специалисту по женской части, есть и другие доктора.

– Дорого, – заявляю с уверенностью. – И бестолково, – подвожу итог.

Марк подходит ко мне, тоже наливает воды в стакан. Выпивает.

– Ничего покрепче нет? – показывает на стакан. – Нервы ни к черту.

– Есть, – говорю нежно. – Но не сейчас, – мягко отказываю ему. – Дай, пожалуйста, свой телефон. Мне позвонить нужно.

– Куда? – удивляется. – В скорую?

– Нет, – качаю головой. – Сестре.

Марк задумчиво смотрит на меня, но сотовый давать не торопится. Вздыхаю. Видимо, придется более подробно ему объяснить.

– У моей младшей сестры трое детей, – поясняю. – Она должна знать хорошего педиатра. Аленка подскажет, чем Маше помочь.

После моих слов Марк протягивает свой сотовый, я набираю сестру и скрепя сердцем все ей объясняю. Даже про приход педиатра из частной клиники и назначенный антибиотик говорю.

– Ну систер, ну нашли вы специалиста, – говорит обреченно. Я прям вижу, как она рукой ударяет по лбу. – Слушай, судя по тому, что ты описываешь, у девочки ларингит. Он опасен. Следи, чтобы не начался спазм.

– Опасен? – удивляюсь. Становится только тревожнее. Я-то думала, что самое главное – температуру сбить.

– Очень! Она может начать задыхаться! – У меня шок. Теперь я глаза округляю. И со всех ног бегу в спальню, где Машенька смотрит мультики.

Залетаю в комнату, вижу девочку, и меня отпускает. Сердце восстанавливает нормальный ритм.

– Ален, что делать-то? – спрашиваю у сестры. Она единственная, кто мне может помочь.

– Как только заметишь, что тяжело дышит, хватай ребенка и выноси на балкон, – поясняет. – Только закутай во что-то теплое, чтобы не застудить.

– На балкон? – удивляюсь.

– На балкон, в холодильник лицом, куда угодно! – говорит с жаром. – Нужно организовать резкий перепад теплого воздуха на холодный, это снимет спазм. До приезда скорой должны будете продержаться.

– Поняла, – смотрю на Марка. Он тоже весь напрягся и ждет от меня ответа. – А что дальше?

– Врачу я уже написала, адрес твой прислала. Жди, она едет, – чуть на отдалении говорит. Поставила на громкую.

– Пить ей можно? – спрашиваю. Мало ли.

– Нужно! – снова наставляет с жаром. – Обильное теплое питье! – прикрывает рукой динамик, кричит в соседнюю комнату сыну, снова возвращается ко мне. – У тебя ромашки тонна. Ее завари и отпаивай девочку.

– Спасибо, Ален, – произношу от чистого сердца.

– Жаропонижающие чередуй по действующему веществу, засекай время, – продолжает, словно не слышит моих слов. – О! Небулайзер покупайте! – спохватывается. – Вот прямо сейчас дуйте в аптеку и покупайте. Без него вам не обойтись.

– Точно? – чуть ли не вою. Бедный ребенок… – Небулайзер – это что такое вообще?

– Ингалятор современный, – ухмыляется Аленка. – Не переживай, это отличная вещь.

Выслушиваю наставления по тому, как правильно выбрать, на что обратить внимание. И почему компрессорный в первую очередь брать.

Оказывается, дети – это не только игры, веселье и постоянный бедлам, но и еще целая наука по их воспитанию и лечению. Упускать ничего нельзя.

Как же сложно быть родителями… Капец.

Звонок в дверь возвращает меня в реальность. Тут же спохватываюсь, выхожу в коридор, подхожу к входной двери.

– Забава, к детям иди, – перекрывает дорогу Марк.

– Почему? – искренне удивляюсь.

– Потому что женщина должна заниматься детьми, а мужчина открывать посторонним людям дверь, – безапелляционно заявляет мне Марк. Теряю дар речи.

Глава 12. Марк

– Ермолаев! Твою мать! Ты где пропадаешь? – недовольно рычит Давид.

Я должен был уже как три часа назад быть на работе, но из-за болезни Маши до сих пор нахожусь в квартире Забавы.

Рекомендованный ее сестрой педиатр еще осматривает моих шалопаев. Она сказала, что раз один разболелся, то следом может заболеть и второй.

Ни разу не веселая картина.

– У меня дочь с высоченной температурой, – объясняю Торковскому. Но ему на это пофиг, у него еще нет своих детей. Скоро появится первый. Да и то, там Вика есть. Она будет всем заниматься.

– У тебя под угрозой многомиллионный проект и сотни рабочих мест, – продолжает на меня наседать. – Не поверишь, но у этих людей тоже есть свои дети. Которые тоже болеют. А если у них не будет работы, то они не смогут им лекарства купить.

– Блин, Дава! Вот умеешь ты все красиво извернуть, – ухмыляюсь. Но разумом понимаю: друг прав. – Ладно, я что-то придумаю.

– Уж постарайся, – давит. – Без тебя они не заключат контракт.

– Понял тебя, – говорю недовольно. – Только и ты меня пойми. Я дочь не могу бросить.

– Кто говорит, чтобы ты ее бросал? Приезжай в офис к трем, подпишем предварительный договор, и будешь свободен. Так и быть, очаровывать и соблазнять вместо тебя будет Маковецкий, – ухмыляется. – Он у нас свободен, без обязательств. Пусть отдувается. За всех.

– Мак оценит, – произношу с усмешкой.

Я уже представляю гневную тираду, которую придется выслушивать Давиду, ведь Маковецкий явно не обрадуется возложенной на него миссии. Макар спит и видит, как бы узнать, куда братья Торковские спрятали свою сестру, а заодно и его детей. Он совсем недавно узнал о том, что те в принципе есть.

– Ладно, я что-то придумаю, – обещаю и завершаю вызов.

Возвращаюсь в спальню, но детворы там не нахожу. Иду на голос, захожу на кухню и застываю на пороге. Слова пропадают из головы.

– Я! Я хочу молока налить! – пищит Пашка.

– А я тогда буду мешать! – сипло произносит Маша.

Близнецы толпятся рядом с Забавой, постоянно лезут к ней под руку, о чем-то спорят. Судя по муке и яйцам, снова собираются печь.

– Забава, мне нужно уехать, – заявляю с порога. Девушка оборачивается, встречаемся взглядами, и у меня екает сердце. Какая же она красивая… Просто капец!

– Дети тоже? – спрашивает нерешительно. Вижу по глазам, как тяжело ей дался этот вопрос.

– Да, – киваю. – Дети тоже.

Забава делает глубокий вдох и на пару секунд закрывает глаза. Затем снова смотрит на меня, но уже совершенно иным взглядом.

– Разреши нам испечь блины, – просит. – Я ребятам обещала.

Кидаю взгляд на часы, понимаю, что времени у нас строго впритык. Затем смотрю на своих шалопаев и вижу, с каким интересом они возятся с тестом.

– Хорошо, – соглашаюсь. – Но только недолго. У нас времени и так уже нет.

Сотовый снова начинает вибрировать. Блин! И пяти минут не дадут!

– Я в соседней комнате, – предупреждаю хозяйку квартиры, перед тем как уйти. – Да, Мак, – принимаю вызов.

– Ермолаев, ты совсем охренел?! – взрывается Маковецкий. Мне даже приходится трубку от уха убрать на расстояние, иначе от крика оглохнуть могу. – Сам слился, а меня подставляешь?! Мне нахрен не сдался этот ваш сраный контракт!

– Мак, не кипишуй, – пытаюсь утихомирить друга, но что-то не получается. От слова совсем. – Контракт нужен всем. И тебе в том числе, – надавливаю. – Или у тебя много денег лишних? Новые не нужны?

– Вот приезжай и решай финансовые вопросы! – рычит, не скрывая злости. – Я безопасник! И отвечать буду лишь за безопасность!

– Макар, – произношу обреченно, закрываю глаза, зажимаю перегородку. У меня дико болит голова. – Я приеду, но позже. Дочь заболела. Оставить ее одну в таком состоянии не могу, – пытаюсь достучаться до его здравого смысла.

– Так сильно? – Тон тут же становится другим. – Что-то серьезное?

– Ларингит, – озвучиваю поставленный педиатром диагноз.

– Ладно, хрен с тобой, – меняет гнев на милость. – Поработаю жиголо вместо тебя, – ухмыляется.

– Спасибо, друг! – благодарю от чистого сердца. Знал бы ты, какое я только что испытал облегчение.

– Должен будешь! – заявляет.

– Понял, – завершаю вызов.

Сажусь на диван, потираю виски. Голова болит ужасно, в горле пересохло. Глаза слезятся.

Это все от переутомления. Нужно просто отдохнуть немного, и все снова будет в порядке. Закрываю глаза, откидываю голову на спинку. Пара минут, и я буду в строю.

– Марк. – Меня кто-то нежно трясет за плечи. – Марк, проснись.

С трудом разлепляю тяжелые веки, фокусирую взгляд. Все расплывается, приходится потереть глаза.

– Забава? – хмурюсь. Башка не соображает. – Я долго проспал?

– Прилично, – отвечает, с тревогой всматриваясь в меня.

– А конкретнее? – шарю рукой по дивану, ищу сотовый. Смотрю на время и охреневаю. – Твою ж мать!

– Примерно так, – печально поджимает губы. Всматривается в меня. – Марк, ты себя нормально чувствуешь?

– Не особо, – признаюсь. – А что?

– Мне кажется, у тебя температура, – говорит задумчиво. – Вот, – протягивает мне градусник. – Померь, пожалуйста.

– Да ну, – отмахиваюсь. – Брось, – возвращаю опасный предмет на тумбочку. – Ерунда! Само пройдет, – поднимаюсь с дивана. Кости болят, тело ломит. Вот что значит неудобно сидел. – Ты лучше скажи, как там Машенька? Температура спала? Ингаляции помогают? Горло меньше болит? – засыпаю Забаву вопросами.

Блин, горло болит.

– Все в порядке, – спешит меня успокоить. – Кашля меньше, температура больше не поднималась.

– Вот и прекрасно, – выдыхаю. Домой вернемся, продолжу лечение. Как хорошо, что контакты нормального педиатра теперь у меня есть.

Жаль, что клинику, где близнецы наблюдались с рождения, в прошлом году закрыли. Правда, узнал я об этом спустя полгода, когда нам потребовалась справка в бассейн. Теперь я понимаю, что при наличии детей, контакты хорошего врача должны быть под рукой. Всегда!

С кухни доносится шикарный аромат свежеприготовленных блинчиков. Как же давно я ничего подобного не ел…

– Детки, нам пора домой, – объявляю близнецам свое решение. Она поднимают на меня глаза.

– Не хочу, – тут же принимается хныкать Маша.

– Не поеду! – скрещивает руки на груди Паша.

– Детвора! – говорю грозно. – Это не вопрос, а констатация факта! Собирайтесь! Мы едем домой.

Маша и Паша продолжают канючить, они не хотят уезжать от Забавы. Та в свою очередь печально вздыхает и скромно встает у стены.

– Можно я хоть поесть вам с собой соберу? – спрашивает у меня обреченно. – Малыши так старались. Блины вон пекли.

Смотрю на девушку, на детей, снова перевожу взгляд на Забаву. В голове каша, соображаю с трудом.

– Буду тебе благодарен, – отвечаю. Дома все равно ничего нет, домработница в отпуске эту неделю. Придется нам самим что-то выдумывать.

– Ты нашел няню, которая с детьми посидит, пока ты на работе? – спрашивает, когда мы стоим уже в коридоре.

– Нет еще, – нехотя признаюсь.

Я просмотрел несколько вариантов, которые прислало агентство, но мне ни один из них не понравился. С одной связался, но там такой шлак, что просто капец. Без няни пока будем. Как, правда, не представляю, но иного выбора у нас нет.

– Можно я? – просит чуть ли не умоляя.

– Что «ты»? – хмурюсь. Не понимаю.

– Можно я побуду их няней, пока ты другую не найдешь?

Глава 13. Забава

Кажется, я никогда еще так быстро не собиралась.

Ношусь по квартире, в раскрытую сумку кидаю все, что только может мне пригодиться. Волнение зашкаливает, боюсь что-то забыть.

Тапочки, расческа, зачем-то кидаю зубную щетку и шампунь. В голове каша, что брать, не знаю. Ну ладно, что взяла, с тем будем жить.

– Вася! Веди себя хорошо, – говорю рыжему лохматому чудовищу.

– Мяу! – важно заявляет он выползая из своего убежища, где просидел все время, пока детвора была в квартире. Васька не любит детей.

– Я тебе еды положила, воды налила, – говорю коту, словно он все понимает. Хотя, зная Ваську, этому не удивлюсь. – Веди себя прилично.

– Мяу, – виляя пушистой попенью, направляется на кухню. Бедненький, оголодал.

Ладно, кот не пропадет! А я вернусь уже скоро. К сожалению, Ермолаев быстро няню для деток найдет.

Вроде все взяла, я готова. Одеваюсь и выхожу из квартиры, внутри все горит. Волнение зашкаливает! Кажется, я так не волновалась, когда мне вручали диплом.

– Алина, привет! – набираю самую ответственную из своих официанток. Ее давно нужно было повысить до администратора, но все находились другие дела.

– Забава Ильинична, добрый день, – отвечает. Она в булочной. Улыбаюсь.

– У тебя же сегодня выходной, – прислушиваюсь к шуму на заднем фоне. Ну точно! Булочная! Такая песня есть только у нас! Да и голос Афанасия Никитича не спутать ни с кем.

– Я за расстегаями заезжала, – поясняет, смущаясь. – Мама попросила купить.

Мне вдруг так тепло и хорошо становится на сердце. Аж словами не передать!

– Расстегаи – это хорошо, – продолжаю с улыбкой. – Подскажи, ты сегодня до вечера занята?

– Если честно, то я хотела бы с вами поговорить, – говорит неуверенно. – Вы случайно не приедете сегодня сюда?

– Не приеду. Но ты можешь мне сказать все по телефону, – предлагаю. Она еще никогда ко мне с просьбами не обращалась. Уверена, у Алины что-то не так.

– Мне неудобно, – тихо. Шмыгает носом.

Я напрягаюсь. Алина хорошая, трудолюбивая и очень ответственная девушка. Когда она на работе, можно не беспокоиться. Конфликты решит, проблемы разрулит, кассу сдаст верно. С ней никогда не было никаких трудностей.

– Неудобно спать на потолке, – отвечаю, не подумав. – Что случилось? Я ведь правильно понимаю, тебе помощь моя нужна?

– Правильно, – вздыхает. Отходит в сторонку, музыка становится практически не слышна. – У меня отец маму и сестру выгнал из дома, почему и что там случилось, не знаю, да и знать не хочу, – тараторит. – У вас в булочной не найдется для них места? Мама много что может, но по возрасту не берут. А сестра молодая, она младше меня. Готова делать все, что только потребуется! Даже полы мыть!

Работа, и все? Выдыхаю. Все же когда что-то требуется, оно само к тебе идет.

– Мне нужны официантка и кассир. Как думаешь, справятся? – уточняю.

– Да! Да! Конечно! – В голосе девушки неимоверное облегчение. Да и у меня самой становится легко на душе.

Так бывает, когда что-то хорошее сделаешь. Сразу на сердце радостно, улыбаться хочется.

– Спасибо! Огромное, – продолжает меня благодарить.

– Алина, у меня к тебе тоже есть предложение. – Если уж менять жизнь людей, то делать это одномоментно. – Я тебя поздравляю! Ты повышена до администратора булочной!

– Ч-что? – переспрашивает. Она в шоке. Смеюсь.

– Администратором будешь работать? – уточняю.

– Конечно! – пищит от восторга. – Вы… вы серьезно? – робкое.

– Да! – отвечаю твердым, уверенным голосом. – Сегодня можешь проинструктировать сестру и маму, завтра выходите на полный день. Согласна?

– Конечно! Согласна! Мы на все согласны, Забава Ильинична! – Столько благодарности я еще никогда не ощущала.

– Вот и отлично, – смотрю на часы. Время поджимает. – Алина, мне уже пора бежать.

– Ой, извините, что задержала, – говорит виновато.

– Все в порядке, – успокаиваю девушку. – Завтра оформляй своих, сегодня следи за порядком. Меня, возможно, не будет несколько дней.

– Не переживайте, – заверяет. – Все будет в порядке!

– В этом я не сомневаюсь, – снова смотрю на часы. Пора.

Напоследок даю еще наставления, затем прощаюсь и завершаю вызов. С булочной вопрос решен. Можно расслабиться.

Захожу в лифт, спускаюсь на первый этаж, выхожу из подъезда. В лицо тут же ударяют порыв холодного воздуха и мелкий колючий снег. Бр-р.

Марк с близнецами ждут меня в машине, на улице холодно, и я очень переживаю за здоровье детей. Маша болеет, Паша пока держится.

Ермолаев попросил уложиться со сборами в десять минут, потому что время у него поджимает. Ему в офис пора, там важная встреча. Я вроде как уложилась, теперь спешу скорее к ним.

К сожалению, частое отсутствие дома – обратная сторона медали высоких должностей и больших денег. Ты не можешь заболеть или полностью отключиться от работы, заменить тебя некому.

Вот и Ермолаев стал заложником своей должности. С одной стороны, ему бы заняться лечением дочери, да и за своим здоровьем посмотреть. С другой – он тогда пропустит важные переговоры.

Как только Марк замечает меня, тут же выходит из машины и направляется ко мне. Кутается в пальто, холодно.

– Давай помогу, – забирает небольшую сумку, которую держу в руках. Вижу, что его глаза блестят слишком странно. И мне совершенно не нравится этот блеск.

Доходим до машины, он убирает сумку в багажник, открывает передо мной пассажирскую дверь.

Сажусь на заднее сиденье посередине. Справа Маша, слева Паша. Дети хлопают в ладоши от счастья и наперебой начинают рассказывать, как у них дома хорошо.

Трогаемся. Сердце заходится в рваном ритме.

– Егор, сколько по пробкам? – уточняет у водителя Марк.

– Сорок минут, – отвечает. Встречаемся с Марком взглядами в зеркале заднего вида, в груди все замирает.

Пожалуй, это будут самые долгие сорок минут моей жизни.

Глава 14. Марк

Все же хорошо, когда у тебя есть личный водитель. Не представляю, что бы сейчас делал, если бы не Егор.

Он заехал в кафе, забрал телефоны. Со скрежетом, но Забава все-таки назвала пароль. Теперь мои дети снова со своими часами, я могу отследить их геолокацию и при необходимости связаться с Забавой. Уверен, необходимость настанет. Не у меня, так у нее.

Приезжаем домой. Заношу вещи, быстро показываю Забаве, что где лежит, прощаюсь со своими шалопаями и снова в путь. Время поджимает.

Голова трещит сильнее с каждой минутой. До офиса доберусь, попрошу у Оксаны таблетку. Сил терпеть подобную боль больше нет.

Мысли крутятся вокруг Забавы, и, как ни стараюсь, не могу их разогнать по сторонам. Ибо нефиг! Мне сейчас не до амурных дел.

Но блин! До чего же она красивая. Нежная… Неземная вообще.

Никогда никого подобного не встречал. Чтобы совмещать в себе сразу столько хороших качеств.

Может, это все показное? В душу закрадывается сомнение. Но стоит только вспомнить искренний взгляд карих глаз, так тут же все сомнения отпадают. Светлая она.

– Приехали, – говорит Егор, паркуясь напротив входа в новый ультрамодный бизнес-центр, где все сделано по последнему слову техники.

С момента появления Торковского в качестве владельца и гендира наша компания претерпела множество изменений. Переезд офиса из старого здания в современное – одно из них.

– Спасибо, – на автомате благодарю его. – Никуда не уезжай, – предупреждаю. – Можешь оставить машину на парковке и в офисе посидеть. Предупрежу, как освобожусь.

– Без проблем, – заверяет. Я выхожу из тачки, быстро миную улицу и захожу в просторный холл.

– Ермолаев! Ну наконец-то! – Мне навстречу направляется Мак. – Я уж думал, тебя придется с собаками искать.

– Как видишь, приехал сам, – выдавливаю из себя. Горло дерет не по-детски.

Маковецкий останавливается, с легким прищуром смотрит на меня.

– Что-то ты мне не нравишься, друг, – говорит подозрительно.

– Отвали, – бурчу недовольно. Достали! Сначала Забава, теперь Мак. – Пойдем в офис. Дела не ждут.

Только вот и на рабочем месте меня не ждет облегчение. Стоит только зайти в кабинет, как на пороге появляется Оксана с внушительной стопкой документов.

– Что это? – хмуро киваю на них.

– Вам на подпись, – виновато произносит девушка. – Вика передала. Сказала, что они нужны Давиду Эмильеновичу сегодня.

– Понятно, оставь на столе, я подпишу, – говорю девушке. Она кладет документы и собирается уходить. – Оксана, у тебя есть таблетки от головы?

– От головы не таблетки нужны, Марк Денисович, – отвечает с легкой ухмылкой. – А топор, – шутит, пытаясь меня рассмешить. Я строго смотрю на нее, мне сейчас не до шуток.

– Оксан, неси все, что у тебя есть, – произношу устало. – Состояние хуже не придумаешь, – тру глаза, они слезятся так сильно, что буквы сливаются в сплошную черную линию. Не вижу ни хрена. – И чая горячего. С лимоном.

Видимо, мое отвратное состояние настолько заметно, что помощница тут же меняется в лице.

– Я сейчас, – взволнованно смотрит. – Две минуты, – и уносится из кабинета со всех ног.

Не проходит и пары минут, как она возвращается с… градусником! Да твою ж мать! Еще одна.

– Померьте, пожалуйста, – протягивает мне заклятый предмет. Я и без него знаю, что у меня температура шпарит. Только одно дело знать и совершенно другое – иметь доказательство этого.

– Что я просил тебя принести? – не скрываю ни своего раздражения, ни злости.

– Чай и таблетку, – отвечает растерянно.

– Термометр верни на место и никому не говори, что брала для меня, – смотрю девушке прямо в глаза. Знаю, она все понимает. И никому ничего не скажет, на Оксану я всегда могу положиться.

– Вам бы на больничный, – негромко произносит, озираясь по сторонам.

– Завтра меня не будет, а там выходные. Отлежусь, – обещаю ей.

– Может быть, вам что-нибудь надо? Я могу привезти домой, – искренне предлагает. Смотрит с надеждой.

Моя помощница – отличная девушка. Грамотная, ответственная, порядочная и влюбленная в меня по уши.

– Ничего не нужно, – заверяю. – Если понадобится, у меня есть Егор.

– Я вас поняла, – разочарованно опускаются плечи, в глазах тоска.

Вот, блин, женщины! Вам лишь бы поухаживать да полечить нас, мужиков. Неужели других дел никаких нет?

Оксана уходит, но на этот раз возвращается со столь желанным лекарством. Выпиваю, прикрываю глаза.

– Ермолаев! Ты совсем охренел? – Стены кабинета трясутся от смеха Давида. С трудом разлепляю глаза.

– А? Что? – озираюсь по сторонам.

Блин, вырубился. Кидаю взгляд на часы. Переговоры начались десять минут назад.

– Я оборвал тебе весь телефон. – Торковский произносит негромко. – Благо Оксана призналась, что ты дрыхнешь.

– Прости. Отключился, – поднимаюсь с кресла, поправляю рубашку. Голове уже значительно легче, температура прошла.

Со стола беру договора, смету, не забываю проверить свой телефон. И, правда, пять пропущенных от Давида. Листаю дальше, пальцы на мгновение замирают, когда вижу пропущенный от нее.

– Дава, скажи, что буду через минуту, – говорю Торковскому в спину. – Мне нужно сделать срочный звонок.

Друг смотрит на меня не сулящим ничего хорошего взглядом, но ничего не говорит. Молча уходит, качая головой.

Да, знаю, что я придурок. Но не перезвонить ей не могу.

– Забава, видел твой звонок. Не слышал, прости, – обращаюсь к девушке. Прислушиваюсь. На заднем фоне тишина. – У вас все в порядке?

– Марк, привет, – говорит чуть смущенно. – Прости, что потревожила. Я хотела деткам суп сварить, но ничего не нашла.

Ну да. С продуктами у нас напряженка. Я не готовлю, да и заниматься мне этим некогда. Близнецы завтракают и обедают в детском саду, на ужин им либо домработница, либо няня готовят. Я лишь оставляю деньги и без понятия, где женщины покупают еду. Они ведь сами этим питаются, а значит, плохого уж точно не приобретут.

На выходных мы всегда куда-нибудь едем. Или я из ресторана заказываю доставку еды.

– Пришли мне номер карты, я переведу денег. Закажи из ресторана нормальной еды, – иду привычным путем. Еще никто не отказывался от подобного предложения.

– Не нужно из ресторана. Я знаю, что там за еда, – фыркает. – Она явно не для детских неокрепших желудков.

– Тогда что ты предлагаешь? – начинаю раздражаться. Всегда ели и ничего не было, а тут…

– Сама приготовлю, – заявляет. – Мне это не сложно.

И почему я не удивлен? Забава такая… забавная, аж слов не хватает.

Кидаю взгляд на часы, мне пора уже быть в переговорной.

– Напиши Егору список, что нужно купить, – прокручиваю в голове необходимое время для поездки в магазин, затем ко мне домой и обратно. Выходит прилично. Но не оставлять же мелких голодать. – Он все привезет.

– Не нужно. – Эта женщина меня опять удивляет. Теперь-то что не так?

– Почему? – Я уже плохо скрываю свое раздражение. Мне пора!

– Не важно, – отмахивается. – У тебя, кажется, время поджимает.

– Очень, – признаюсь.

– Больше не отвлекаю, – принимается тараторить. – Машеньке лучше, не переживай. С детками все хорошо.

– А почему у тебя там так тихо? – все же спрашиваю. Мало ли что.

– Дети спят, – шепчет. – Все. Не могу говорить. Удачи на переговорах.

Забава отключается первой, а я стою и туплю.

Спят? Мои дети спят днем? Это что ж за сказочная фея, которая смогла их уложить?

– Где Ермолаев?! – раздается гневное из трубки Оксаны. Девушка в шоке округляет глаза.

Давид. Разъяренный и злой.

Показываю жестом, что нет меня. Девушка кивает.

– Давид Эмильенович, он к вам уже ушел, – врет, не моргнув и глазом.

– Нет его! – рычит. Я ускоряю шаг.

Спасибо, Оксана. Снова выручила.

Подлетаю к переговорной, останавливаюсь, перевожу дыхание. Открываю дверь и как ни в чем ни бывало захожу.

– Извиняюсь за задержку, – кладу на стол стопку с договорами. – Прошу взять по экземпляру, – обращаюсь к присутствующим. – Итак, приступим к делу.

Присаживаюсь на определенное для меня место, обвожу внимательным взглядом людей, что сидят за столом. Цепляюсь за знакомые до боли глаза. Торможу. Возвращаюсь к ним снова.

Твою мать… Это ж она!

Глава 15. Забава

– Детвора, смотрите, что у меня есть! – достаю из пакета две одинаковые аппликации. Близнецы скептически смотрят на то, что я держу в руках.

– Что это? – первой спрашивает Маша. Девочке интересно.

– Поделка, – поясняю. Малышня продолжает стоять. – Вы никогда поделок не делали, что ли? – Мои брови подлетают вверх.

Дети мотают головой в разные стороны.

– Мы рисовали, лепили из пластилина, – загибает пальчики Павлик.

– Клеили, – добавляет Маша.

– А поделку? Вот такую, красивую, со стразами не делали? – не верю собственным ушам.

Судя по огромному частному дому, где проживает Марк с детьми, он в деньгах не ущемлен. Ремонт свежий и явно дизайнерский, интерьер тщательно проработан. И я уверена, что этим всем занимался не сам Ермолаев. Явно нанимал того, кто сделал все за него.

Дом шикарный и вместе с этим безликий. Здесь нет уюта, нет вложенной в каждую мелочь души.

Строго, модно, со вкусом, и точка. Больше и не скажешь ничего. Красивый, но не живой.

Чем дольше здесь нахожусь, тем сильнее хочу забрать малышей и вернуться в свою небольшую квартиру. Там энергетика волшебная, она помогает. У Марка же не дом, а какой-то музей.

– Такую не делали, – с интересом рассматривает аппликацию Павлик.

– Хотите? – спрашиваю с надеждой. Мало ли… Вдруг им не интересно.

– Хотим! – дружно кивают.

– Тогда сейчас полдник, а потом будет с вами творить, – улыбаюсь. – Мойте руки и приходите кушать творог.

– Творог? – кривятся.

– Творог, – киваю. – Не любите?

– Нет, – упрямится Маша.

– Ты просто еще не пробовала творог, который я делаю, – произношу заговорщицки и подмигиваю малышке. В глазах девочки тут же просыпается живой интерес.

В очередной раз радуюсь, что не стала дожидаться ответа Марка и заказала доставку еды. Теперь у нас есть все, что нужно. И даже чуточку больше. Хи-хи.

Близнецы уносятся в ванную мыть руки, а я быстро раскладываю по тарелкам с творогом малину и ежевику, делая глазки и улыбку из ягод. Из жидкого меда рисую нос, он выходит кривым, а еще калякаю волосы. Выходит какой-то Антошка.

Смотрю на свое произведение искусства, и настроение ползет вверх. Хихикаю. Надеюсь, детям понравится мой шедевр.

На самом деле, пока Машенька и Павлик спали, я позвонила сестре и устроила ей самый настоящий допрос. Я расспрашивала Аленку обо всем! Про питание и лечение, про режим дня и отдых, про то, что делать можно и чего категорически нельзя.

У моей сестры хоть и скверный характер, но шикарный опыт. Как ни крути, она троих детей родила.

Именно Аленка подсказала мне заказать аппликации из страз, а еще раскопки. Сказала, что у нее дети от этого просто пищат.

Обсудили лечение, рекомендации доктора. Сестра посоветовала помимо лечения еще обильно поить и давать природные витамины, сварить черносмородиновый компот.

Мы проболтали с ней около получаса. И все это время я внимательно слушала.

Правда, пришлось немного соврать. Я не призналась, что за дети. Сказала, к сотруднице приехали племянники и ей нужно помочь.

Если Аленка узнает правду, она мне по голове настучит! Объявит ненормальной и откажется помогать. А мне без ее советов не справиться с детками.

В глубине души понимаю, что Аленка отругает меня и будет права. Мне не стоит открывать свое сердце близнецам, они лишь короткий эпизод в моей жизни.

Марк найдет для своих детей няню, я вернусь к своей привычной жизни, и все. Эти пару дней останутся только в моих воспоминаниях.

На сердце становится так горько, хоть вой! Мне требуется вся сила воли, чтобы прогнать эти мысли.

Думать о плохом нельзя. Иначе оно уж точно случится.

Лучше буду думать о хорошем, ведь совсем скоро Новый год. А это значит, исполнение тайных желаний.

Дед Мороз, если ты есть, подари мне детей. Я была очень хорошей девочкой последние пять лет. Пожалуйста.

– Ого! – Восторженный возглас Павлика за уши вытаскивает меня из тяжелых и грустных мыслей.

– Вот это да! – театрально складывает на груди ручки Машенька. – Ой, – задорно хихикает. – Сладко.

Дети не сговариваясь берут ложки и принимаются есть. Не проходит и пяти минут, как тарелки оказываются пустыми.

– Это самый вкусный творог, который я только ел, – мечтательно закатывает глаза. Я умиляюсь.

– Ты же говорил, что не любишь его, – смеюсь.

– Люблю! – заявляет. Подходит ко мне и обнимает. – И тебя тоже. Люблю.

Мое сердце тает.

Машенька подходит и тоже жмется ко мне.

– Спасибо, – улыбается так искренне-искренне, как только дети умеют.

Приходится задержать дыхание, чтобы не расплакаться.

– Так, малышня! – нарочно задорно к ним обращаюсь. – Вы же поделку делать хотели!

– Да! – отлипают от меня, а мне так хочется вернуть их. И крепко-крепко обнять.

Но я вновь беру себя в руки. Некогда раскисать, для этого у меня будет время позже.

– Так давайте делать! – заявляю. – Папе же нужен подарок на Новый год.

Мы рассаживаемся за столом, принимаемся клеить, затем делаем Машеньке ингаляции, с мультиками, без них ну никак. Потом принимаемся за раскопки, а когда детвора их заканчивает, то на кухне остается полнейший бедлам.

Нахожу самый чистый уголок среди белой крошки, кормлю детей ужином и укладываю спать. Сама борюсь со сном, читая малышам сказку, с трудом, но я оказываюсь сильнее.

Поднимаюсь с кресла, направляюсь на кухню. Нужно же порядок навести.

На часах уже одиннадцать, Марка все нет. Кухонные поверхности сверкают, а я валюсь с ног от усталости.

Мне бы поспать. Жаль, с Марком ранее этого не обговорила, сейчас бы не знала проблем.

Делать нечего, пишу Ермолаеву. Он не отвечает. Мда.

И что делать? Не ложиться же мне на диване в прихожей? А где на втором этаже можно спать, понятия не имею.

Прохожу еще раз по первому этажу. Понимаю, что здесь спать уж точно не стоит. Слишком холодно, неудобно, да и вообще кошмар.

Поднимаюсь, нахожу самую ближнюю спальню к детям. Обхожу ее вокруг. Вроде ничья.

Лягу здесь. И буду надеяться, что Марк будет не против. А если начнет возмущаться, так сам виноват. Отвечать нужно было вовремя!

Голова касается подушки, и я отключаюсь. В последний момент улавливаю запах, очень похожий на тот, каким пахнет от Марка.

Сплю. На все остальное плевать.

Глава 16. Забава

Открываю глаза, в доме все тихо. Сквозь щель между стеной и римской шторой пробивается яркий солнечный свет, проглядывается чистое безоблачное небо. На улице должно быть очень холодно.

Справа от меня раздается какой-то шум, поворачиваю голову и теряю дар речи. Рядом спит Марк.

Осторожно, чтобы не потревожить сон хозяина дома, выбираюсь из-под одеяла, оглядываюсь по сторонам в поисках домашних вещей. Я их вчера вечером куда-то повесила, а сейчас не вижу.

– Шикарно выглядишь, – оборачиваюсь на голос. Марк ухмыляясь смотрит на меня. Краснею.

– Отвернись! – прошу в сердцах, пытаюсь натянуть чуть ниже майку, но делаю лишь хуже. Бретелька соскакивает с плеча и оголяет одну грудь. Та бессовестным образом выскакивает на свободу.

– Ой, – пищу, закрывая себя руками. Отворачиваюсь. Пусть смотрит на меня со спины, умник нашелся.

– Второе утро подряд. – Марк подмечает с легкой усмешкой, чем заставляет меня покраснеть еще сильнее. – Смотри, а то в привычку войдет.

У-у-у-ух! Обернулась бы, зыркнула на него грозно. Но, боюсь, опять что-нибудь произойдет. Поэтому решаю игнорировать выпады Марка, так будет вернее всего.

– Ты мою одежду не видел? – спрашиваю спустя пять минут бесполезного поиска в комнате.

– Нет, – отвечает и продолжает хищно улыбаться. Глаза аж блестят. – Куда ты ее положила, помнишь?

– Не помню, – вздыхаю. – Было темно.

– Так уж и быть, помогу тебе, – меняет гнев на милость и вылезает из-под одеяла. – Бр-р-р, – растирает себя руками. – Холодно как, – хмурится.

– Не жарко, – соглашаюсь с мужчиной. Он только что выбрался из теплой кроватки, а я хожу по комнате уже минут пять. Замерзла.

Принимаемся вместе перебирать все поверхности, на которых могла оказаться одежда. Расходимся в разные стороны, ищем везде, но не находим.

– Ты точно раздевалась в этой комнате? – Марк изо всех сил старается смотреть мне прямо в глаза. Но у него это не особо выходит.

– Нет, блин! – кидаю в сердцах. – Я по дому в трусах и майке разгуливала, сверкала своим задом, – огрызаюсь.

Ну неужели обо мне можно такое подумать? Обидно до слез.

– Вполне симпатичный зад, – заявляет совершенно серьезным тоном.

– Ну тебя! – машу рукой. – Не смешно, – кукшусь.

Мне холодно. Очень. Вся кожа в пупырках.

Словно прочитав мои мысли, Марк направляется к шкафу, достает оттуда свои домашние штаны и футболку.

– Надевай, – протягивает мне.

– Что это? – смотрю на одежду, как баран на новые ворота.

– Футболка и штаны, – раскрывает вещи, показывает.

– Это я понимаю, – хмурюсь. – Зачем? Мне мои вещи нужно найти. Я же в них была.

– Можешь не искать, – ухмыляется косо поглядывая за дверь. – Бесполезно.

– Почему? – искренне не понимаю.

– Потому что не найдешь, – заявляет безапелляционно.

– Куда ей было деваться? – продолжаю сетовать, но предложенную одежду беру. – Не собаки же утащили, – говорю хмуро. Поднимаю на Марка глаза. – У тебя ведь нет собак?

– У меня есть кое-кто хлеще, – смеется. – Да заходите уже! – обращается к кому-то в коридоре. Дверь открывается, и на пороге спальни появляются две шкодливые моськи.

Малыши.

– Доброе утро, – говорит Марк.

– Папа! – Близнецы бегут со всех ног и запрыгивают на отца, чем чуть ли не валят его на пол.

Пользуясь случаем, незаметно выхожу из спальни, не хочу мешать единению Марка с детьми.

Заворачиваю в первый попавшийся закуток, переодеваюсь. Штаны очень длинные, приходится подвернуть, а то упаду ненароком. Зная свою «везучесть», это будет самый нелепый момент.

Спускаюсь на первый этаж, нахожу свою сумку, она стоит там же, где и стояла вчера. Проверяю содержимое. Ничего не пропало. Беру зубную щетку и пасту, отправляюсь в ванную.

В голове крутится одна мысль. Она не дает мне покоя, найти какое-то логичное объяснение детской шалости не могу.

Зачем Маша и Павлик забрали мою одежду? Уж явно не просто так!

Осматриваю себя в зеркале, улыбаюсь. В огромной, на четыре размера больше футболке, с растрепанными волосами и блестящими от счастья глазами я выгляжу весьма необычно.

– Я первый! – кричит Паша.

– Нет, я! – не уступает брату Маша. Дом наполняет громкий топот детских ног.

Думая, что приготовить на завтрак, выхожу из ванной и успеваю сделать лишь шаг, как врезаюсь Марку в грудь. Дыхание перехватывает.

– Ой, – шепчу. Чувствую, как на щеках снова начинает показываться румянец. – Прости, – извиняюсь. Мне дико неловко.

– Да ничего, – сдержанно отвечает он. – Пойдем на кухню, – делает шаг в сторону, пропуская меня вперед.

– Я как раз думала, что приготовить покушать, – озвучиваю вслух свои мысли.

– Сегодня завтрак с меня. – От заявления Марка впадаю в ступор. Я привыкла заботиться о людях, но забыла, каково это – когда заботятся о тебе.

Заходим на кухню, детвора уже сидит перед включенными мультиками, все внимание устремлено туда.

Смотрю на часы. Ахаю.

– Уже десять! – Сердце подпрыгивает к горлу. – Ты на работу опоздаешь!

– Сегодня я не работаю, – отрезает. Говорит напряженно и раздраженно, по всей видимости, что-то не так. – Детвора, яичницу будем? – спрашивает у близнецов. Те дружно кивают и снова переводят внимание в мультики. Сейчас им не до меня.

Марк принимается готовить, Машенька и Павлик спокойно сидят рядом. Я им не нужна.

Смахиваю непрошеную слезинку, задерживаю дыхание.

Забава, ты знала, что так будет. Лучше сделать это сейчас.

Пока все увлечены своими делами и никому из Ермолаевых нет до меня дела, выхожу из кухни. Нахожу свои уличные вещи, достаю телефон.

Вызываю такси, одеваюсь и так и не замеченной выхожу из чужого дома. Набежали тучи, пошел снег.

Глава 17. Забава

Блин, некрасиво получилось… Нужно было хоть попрощаться, а я…

Достаю сотовый, набираю Марка. Он принимает вызов с третьего звонка.

– Забава? – вопросительно-удивленно. – Ты где? Дети весь дом вверх дном перевернули, потеряли тебя.

Марк говорит так искренне и открыто, что я себя ощущаю самым глупым и мнительным человеком на всей планете. Называется: сама придумала – сама обиделась.

Моя неуверенность в себе и на этот раз сыграла со мной злую шутку. Нужно было трижды подумать, чем идти у нее на поводу.

Ведь на одни и те же грабли наступаю далеко не первый раз. Интересно, это когда-нибудь кончится? Я смогу снова расслабиться и знать, что кому-то нужна?

Последствия сложных отношений с бывшим аукаются не только невозможностью иметь детей, но и дикой неуверенностью при неформальных отношениях. Прошло уже несколько лет, а я все никак не могу прийти в норму.

Андрей раздавил меня и физически, и морально. Еще немного – и он бы вообще уничтожил меня. Благо, я вовремя собрала вещи и убежала.

Нашла в себе силы начать жизнь с нуля, переехала в другой город, взяла кредит, открыла булочную и думала, что прошлое осталось в прошлом. Однако последствия аукаются мне до сих пор.

– Марк, извини, что пришлось так поспешно уехать, – на ходу придумываю оправдание. – Позвонили из булочной, у них возникли некоторые проблемы. Я там срочно нужна.

Понимаю, что мои слова звучат глупо, но уж пусть лучше так, чем говорить правду. Правда выглядит еще глупее.

– Понял тебя, – произносит печально, а у меня от осознания, что натворила, тут же образовывается ком в горле. Вот же глупая! Зла на себя не хватает. – Когда все решишь, ты к нам вернешься?

– А можно? – спрашиваю робко. Я готова развернуть машину хоть сейчас!

– Нужно! – В голосе Марка ухмылка. – Я не справлюсь с ними один, – добавляет гораздо тише. – Возвращайся! Спаси меня. – А это уже и вовсе игриво. Сердце тает от его отношения и слов.

Губы непроизвольно расплываются в нежную улыбку. Представляю, как близнецы изведут Марка, и начинаю тихонько хихикать. Они замучают его за полдня.

– Я вернусь, как только получится, – отвечаю уклончиво, ведь развернуться и приехать через десять минут не могу. Тогда сразу станет ясно, что я наврала.

В голове рождается план.

Доеду до булочной, возьму нам вкусной выпечки и вернусь на том же самом такси. Времени много не потрачу, а так хоть получится, что никого не обманула.

Вот и выкрутилась.

А заодно нерадивую официантку уволю, пока она всех клиентов не распугала своей чрезмерной ответственностью. Сразу было нужно это сделать, а не откладывать в долгий ящик, но тогда я была занята общением с детьми.

Смотрю на дорогу, мы уже почти в городе. Еще немного – и можно возвращаться назад.

Эх, Забава… Сама себе проблемы устроила. На ровном месте!

Все же мне порой вредно думать. Как надумаю что, так получается какая-то ерунда.

Решено! Впредь буду более рассудительной! Марк не Андрей, он другой и никогда со мной так не поступит, как сделал бывший.

И не станет так унижать.

– Спроси у малышей, что им привезти, – прошу Ермолаева. Он задает детям вопрос, те отвечают наперебой.

Лезут в трубку, кричат, хихикают. Я улыбаюсь, сердце наполняется любовью и теплом.

– Слышала? – смеется мужчина. По пыхтению в трубке и сдавленным звукам понимаю, что близнецы добрались до отца.

– Держись там, – прошу его, а на душе птички поют. – Скоро буду, – обещаю. Настроение такое, что хоть прям бери и лети.

– Я постараюсь, но не обещаю, – с трудом выговаривает мужчина. – Ты, главное, поскорее приезжай.

Марк первым завершает вызов, а я отнимаю сотовый от уха и прижимаю к груди. Улыбаюсь.

Все же как интересно складывается жизнь. В тот день, когда врачи окончательно и бесповоротно заявили, что мне нельзя рожать, на пороге моей булочной появились Маша и Паша. Они забрались за пирожками, а попали прямо в сердце.

Ведь можно сколько угодно отрицать, но факт останется фактом. Я полюбила их с первого взгляда, когда увидела двух перепуганных от сидения в темноте детей.

Близнецы-непоседы покорили меня. Они искренние и бескорыстные, добрые и любознательные. А энергии в них сколько! Просто ух!

Как же здорово, когда у тебя такие классные дети. Марку очень повезло.

Заезжаю в булочную, там все в порядке. Мне даже не пришлось никого увольнять, Алина со всем разобралась без моего участия.

В заведении чисто и опрятно, посетителей в зоне кафе немного, но в такое время вообще хорошо, что они есть. Зато перед кассой аншлаг.

Машу Алине, та приветственно улыбается, кивает в ответ и продолжает отпускать клиентов. Проскальзываю на кухню, беру еще горячие круассаны с миндальной посыпкой, для Марка пирожки с мясом, а для детворы еще прихватываю пирог с вишней. Записываю, сколько чего взяла, для отчетности, и возвращаюсь в такси.

Дорога обратно занимает гораздо больше времени, чем хотелось бы. С неба крупными хлопьями валит снег, мы попадаем из затора в затор и выезжаем за город, когда начинает смеркаться.

Снова вибрирует телефон, смотрю на экран, и губы непроизвольно расплываются в улыбке. Марк.

– Забава, это ты? – В динамике раздается расстроенный детский голос.

Внутри тут же все обрывается.

– Машенька, что случилось? – спрашиваю у малышки. От беспокойства сердце пропускает удар.

– Папа спит и не просыпается, – хнычет. У меня кровь стынет в жилах.

– В смысле «не просыпается»? – По позвоночнику прокатывает ледяной пот. – Вы его, может быть, не сильно будили?

– Сильно. – Малышка начинает плакать. – А он спит.

– Пожалуйста, быстрее, – прошу водителя. Он недовольно бурчит что-то себе под нос про заносы, отвратительную дорогу и что в этой стране никто не хочет зимой чистить снег. Словно кто-то другой смог бы справиться с нашими снегопадами. Угу и ага. – Плачу по двойному тарифу!

После моих слов в его глазах появляется интерес.

– Тройному, – повышает планку.

– Да плевать! – говорю в сердцах. – По адресу везите меня скорее!

Машина набирает скорость, сердцебиение тоже. Но я стараюсь держать панику в узде, ведь она не поможет, а лишь хуже сделает.

– Машенька, а где Павлик? – пытаюсь переключить внимание малышки. Если что-то с Марком случилось, то детвора уж точно не поможет. Мне нужно туда как можно скорее.

– Он в комнате сидит, – говорит малышка. – Плачет.

Сердце сжимается от страха за малышей.

– Слушай, – заставляю себя говорить спокойно и уверенно, хотя сама никакой такой уверенности не испытываю. – Иди найди Пашу и спускайтесь. Хорошо?

– Угу, – отвечает.

Я жду. Слышу, как Машенька выходит из одной комнаты, идет к брату, слышу Павлика, сердце тревожно стучит.

Безотрывно слежу за дорогой, снега намело так много, что чем дальше, тем тяжелее проехать. Поворачиваем, как ведет навигатор, и… машина садится брюхом в сугроб.

– Приехали, – поворачиваясь ко мне, заявляет водитель. – Дальше не повезу, машина не проедет. Одни сугробы.

Глава 18. Забава

– Как так приехали? – В панике осматриваюсь по сторонам.

Вокруг снег, лес и сгущаются сумерки. Поблизости нет ни единой живой души!

Дорога заметена, не разобрать, где канава. Ехать дальше опасно, можно свалиться и упасть.

– Вы меня до дома не довезли! Мне нужно к детям! – кричу. Эмоции бурлят, над ними не возобладать.

– Дороги нет. – Таксист показывает на белое полотно, что расстилается перед глазами. Конца и края ему нет. – Машина брюхом села.

Понимаю его, но что делать – не знаю. Меня колотит, аж пипец!

Снова вспоминаю нашу первую встречу с близнецами, их перепуганный взгляд. Сердце сжимается, в кожу врезаются сотни осколков, причиняя нестерпимую боль.

Таксист не поддается моим уговорам, он отказывается дальше ехать. Не помогают ни деньги, ни слова, ни слезы. Ничто.

– Нельзя! Дороги нет! – не выдерживает моего напора мужчина и, желая доказать правдивость своих слов, газует.

Колеса прокручиваются, мотор ревет, авто стоит на месте. У меня кровь стынет в жилах.

– Машина брюхом села! – стучит пальцем по своей голове.

– Проехать не можете? – От волнения голос дрожит, меня накрывает паникой. Что ж делать? Там дети одни… Марк без сознания…

А-а-а!

– Нельзя! Не могу, – отрицательно качает головой.

Дыши, Забава. Ты умная женщина. Ты обязательно что-то придумаешь.

Ты должна!

– Машенька, папа еще не проснулся? – спрашиваю у малышки, она на том конце провода до сих пор ждет меня.

– Спит, – шмыгает носом, но уже не плачет, и это хорошо. Радует, что девочка немного успокоилась.

– Павлик рядом? – задаю следующий вопрос. – Это очень важно, – мягко давлю на нее.

В голове рождается план, но нужно четко понимать, смогу ли я его претворить в жизнь.

Я должна как можно быстрее добраться до детворы, ведь Марк хоть и там, но помочь им не сможет. Ему самому помощь нужна.

Изо всех сил гоню прочь дурные мысли, а они, сволочи, снова и снова лезут в голову.

Кошмар!

– Рядом. – Машенька говорит настороженно. Но не торопится давать ему трубку.

– Машенька, девочка моя, пожалуйста, дай брату телефон, – почти умоляю ее. Меня не на шутку колотит. – Мне с ним очень-очень нужно поговорить.

– Вот прям очень? – не поддается.

– Сильнее некуда, – клятвенно заверяю ее.

– Хорошо, – меняет гнев на милость. – Паша, тебя, – всовывает брату телефон.

– Алло, – бурчит тот.

– Павлик, это я, Забава, – представляюсь. Вдруг мальчик не понял, с кем говорила его сестра.

– Забава? – Голос Паши тут же меняется, он полон надежды. – Ты когда приедешь? Мы тебя ждем, – обиженно сопит. Я даже на расстоянии чувствую его страх.

– Павлик, хороший мой, помоги мне, пожалуйста, – прошу малыша. – Сходи на второй этаж, включи во всех комнатах свет.

– Зачем? – интересуется мальчик.

– Хочу проверить, как далеко видно ваш дом, – пытаюсь переиграть все в шутку. Малыши не должны знать, что им угрожает опасность. А она угрожает! Ведь дети, по сути, в доме одни. – Помнишь, я рассказывала про маяк? Что он помогает кораблям не напороться на рифы и землю, а еще освещает путь?

– Помню, – отвечает.

– Давай поиграем в смотрителя маяка, – предлагаю с энтузиазмом. – Ты сейчас зажжешь свет во всех комнатах и покажешь мне, где наш маяк.

– Давай! – тут же соглашается. Выдыхаю.

Выхожу из такси и принимаюсь озираться по сторонам. Всматриваюсь в темноту, ведь она уже наступила.

– Дура! В машину вернись! – ругается водитель. – Замерзнешь!

Игнорирую. Продолжаю искать огни, ведь дом где-то рядом. По навигатору ехать оставалось чуть-чуть.

Порыв ветра закручивает хлопья снега вокруг меня, продирает насквозь. Блин, ничего не видно. В машину нужно вернуться, там тепло.

К тому же, таксист запросил помощь и сейчас к нему едут его товарищи. Скоро нас вытащат отсюда. И увезут. Назад.

Нет-нет-нет! Я не могу поехать в город! Мне нужно в дом Марка. Там дети одни!

Щурюсь, закрываю рукой в варежке лицо и продолжаю всматриваться в открытое пространство. Вдруг вижу, как загорается свет.

– Я вижу! – кричу счастливо в трубку. – Я вижу вас! – чуть ли не прыгаю от радости. – Павлик! Ты молодец!

Распахиваю пассажирскую дверь, беру сумочку и пакет с уже остывшей выпечкой.

– Спасибо, что подвезли, – заявляю ошарашенному водителю. – Сумму с карты спишите. Мне пора, – и захлопываю дверь.

– Дура! Куда ты? Там ночь! Там медведи! – кричит мне вслед мужчина. – Замерзнешь! Умрешь! Ой дура! Волки сожрут же тебя!

– Не сожрут! – кричу ему, делая очередной шаг и снова проваливаюсь в сугроб. – Я костлявая!

– Вернись! Пропадешь! – продолжает возмущаться.

– Не пропаду! Мне нельзя! У меня дети! – оборачиваясь, снова кричу мужчине, а затем разворачиваюсь и иду прочь.

Таксист врубает дальний свет фар, освещает мне дорогу так, как может. Мысленно его благодарю.

Ноги вязнут в сугробах, за день намело будь здоров. Холодно. Моя обувь, да и вся одежда в принципе не предназначены для подобной погоды. Вся трясусь. Хорошо, что варежки и шапка есть, иначе был бы полный кошмар.

Свет фар заканчивается. Достаю сотовый, включаю фонарик и продолжаю путь.

Зубы стучат. Не знаю от холода или от страха, или от одного и второго вместе. Да и плевать!

В доме дети одни, снег валит. Если не сейчас, то потом и вовсе до них не дойду.

Перед глазами яркими огнями горят окна в доме Марка, он для меня сейчас как маяк. Иду на свет.

Где-то вдалеке воют волки, ужас пробирает до костей. Оглядываюсь, но такси уже нет. Его вытащили, и водитель уехал в город.

Поворачиваю голову и кровь стынет в жилах. Свет в доме пропал. Я осталась одна.

Глава 19. Марк

Открываю глаза и словно из вакуума выныриваю. Оглядываюсь по сторонам, что за фигня? Темно.

Снизу раздается дикий грохот, затем детский визг. Пульс резко подскакивает.

Маша!

Подлетаю с кровати, голова кружится, игнорирую все нахрен и на ощупь как можно быстрее спешу туда, откуда раздался страшный звук. Дети, похоже, что-то серьезное уронили. Лишь бы никто из них не пострадал!

– Маша! Паша! – поочередно зову своих малышей. – Забава! – пытаюсь докричаться хоть до какого-то.

– Папа! Папа! – наперебой кричат дети, плачут.

Бедные мои…

Жалость запихиваю куда подальше, сейчас не до нее.

– Стойте, где стоите, – спускаюсь, притормаживаю. Я где-то уже рядом со своими детьми.

Бежал, как мог быстро. Чудо, что не свалился нигде по пути!

– Мне страшно, – хнычет Машенька. Сердце кровью обливается, стоит только представить, как напугались малыши.

– Не бойся! Папа проснулся, – подбадривает сестру Паша.

Забава молчит. Странно.

Судя по всему, я проспал довольно долго, и она всяко должна была успеть прийти. За окном погода просто капец! Забаве стоило поторопиться.

– Малышня, тетя Забава еще не приехала? – спрашиваю у детей, мне надо их как-то разговорить.

Детворе все равно, на какие вопросы отвечать, а про Забаву мне самому интересно. Она обещала вернуться и… не пришла.

– Она идет, – шмыгает носиком Маша. Смотрю на окно, и у меня обрывается все изнутри.

– В смысле «идет»? – спрашиваю, с трудом не поддаваясь тревоге. А она, зараза, рвется из груди.

– Я позвонила Забаве, она ехала на машине, – говорит Маша. Слушаю дочку, делаю несколько осторожных шагов в ее сторону.

– Что потом? – уточняю. Нехорошее предчувствие лишь усиливается с каждым ударом сердца.

– Потом она сказала дать Пашу, – произносит, насупившись, Машенька.

– Пашу? Зачем? – удивляюсь.

– Она попросила включить свет во всех комнатах на втором этаже, – поясняет сын. – Сказала, что теперь дом маяк, а я его смотритель. А теперь свет погас и нам очень страшно.

Слушаю сына и охреневаю. Потом смотрю на улицу и охреневаю еще раз.

Снегу намело просто ужас! Какой нафиг маяк?!

И тут у меня пазл в голове складывается в единую картинку… Хочу рвать и метать.

Обычный седан до нас не доедет.

Забава была на такси…

Мысли в голове летят со скоростью света, хороших среди них ни одной. Пофиг, пляшем!

Действовать надо.

Нахожу детей, те дрожат. Прижимаю к груди.

– Папа, Забава потерялась, да? – плачет Маша.

– Папа, ты должен ее найти! – просит Паша. Как чувствуют, блин.

– Мы любим ее! – хором воют дети.

– Дай телефон, – забираю сотовый из детских ручонок, набираю заветный номер, в ответ лишь короткие гудки.

Твою ж мать! Только не это!

У Забавы, похоже, телефон разрядился…

– Детвора, вы должны мне помочь, – несу близнецов из кухни в гостиную. Там есть камин, и я должен его разжечь.

Но это все будет позже. Как только вернусь со своей принцессой.

В доме выключено отопление. Конечно, как появится свет, оно включится, но если до утра его не починят, мы замерзнем.

– Садитесь на диван, – сажаю детей. – Забирайтесь с ногами, – на ощупь нахожу плед, укрываю малышей. – Так, смотрите, вот фонарь, – нахожу кемпинговый светильник. Включаю. В который раз радуюсь, что мне Инга его отдала. – Вот вам книжки, раскраски и карандаши, – сваливаю все со стола на диван. – Развлекайтесь.

– А ты куда? – поднимает на меня заплаканные глазки Маша.

– Забаву искать, – отвечаю сквозь сжатые зубы. Эмоции шалят.

– Я с тобой! – поднимается Паша.

– Я тоже! – вторит брату Маша.

– Нет! – отрезаю сурово и жестко. – Вы останетесь дома!

Дети обиженно сопят.

Времени нет. Нельзя терять ни секунды. На улице метель, там Забава одна.

Выхожу из дома, закрываю детей на замок, а ключи оставляю под ковриком. Чужие сюда не забредут, а если по пути связка выпадет, то будет полный капец. А здесь, на террасе, они в безопасности.

Шарю по шкафу для верхней одежды, нахожу теплую шапку, надеваю, открываю гараж, захожу.

У меня всего две машины. Обе хорошие и надежные, седан и внедорожник. Но сейчас мне нужно более проверенное средство. Даже лучший внедорожник способен сейчас подвести.

Прохожу вглубь гаража, скидываю защитный чехол.

– Ну здравствуй, друг, – глажу ровную поверхность снегохода. – Прокатимся?

Вывожу агрегат на снег, проверяю, все ли в порядке. Надеваю необходимое обмундирование, беру запасной комплект и выезжаю за пределы участка.

Забава, прошу тебя, ты только держись! Я еду!

Осторожно, но тем не менее быстро, тщательно всматриваясь в дорогу, мчу по направлению к шоссе. Если малышня права, то Забава должна была идти мне навстречу.

Сердце в груди рвано грохочет, голова толком не соображает. Мутит меня.

Плевать! На все плевать! Сейчас нужно найти свою принцессу.

Доезжаю до проезжей части, здесь все расчищено. Вижу одинокие глубокие следы, чьи-то шаги. Я даже догадываюсь, чьи именно.

Мда…

Разворачиваюсь и еду обратно. Теперь уже гораздо медленнее и более тщательно смотрю по сторонам.

На третьем круге надежда гаснет. Но вдруг свет фар вылавливает отражательный элемент.

Цепляюсь глазами за точку, не отпускаю.

Разворачиваю руль и мчу к ней.

Останавливаюсь. Спрыгиваю со снегохода и бегу вперед. В ушах стучит.

– Забава! – кричу. Она сидит, уже ноги не держат.

– Марк! – с трудом выговаривает.

– Живая, – с облегчением выдыхаю, подхватывая ее на руки.

– Я за-заблудилась, – еле шепчет. Замерзла сильно, она вся дрожит.

– Ты ледяная, – констатирую факт, сам времени не теряю, беру красивую девушку на руки и возвращаюсь к снегоходу.

Сажаю Забаву на снегоход, снимаю с себя куртку, одеваю поверх ее.

– Ты чего? – оживляется, но крайне слабо. – Ты вчера был с температурой! Тебе остужаться нельзя!

– Нельзя ночью одной по лесу ходить! – накидываюсь на девушку со злостью. – Смотри, до чего себя довела! Едва не замерзла насмерть!

Внутри все бурлит от негодования. Это ж надо было додуматься, так собой рисковать?!

– Да и ладно. Никто бы все равно не заметил, – кидает колкое. Я делаю вид, что не услышал ее глупых слов.

Меня бомбит. От одного осознания того, что едва не случилось, становится дурно.

А-а-а-а! Капец!

Достаю запасной комплект одежды, надеваю. Он холодный, придется некоторое время потерпеть. Похрен! Главное, чтоб Забава согрелась побыстрее.

Сажаю ее за собой, объясняю, как нужно держаться. Поворачиваю ручку и мы трогаемся с места.

Мою ледышку нужно срочно доставить домой.

Глава 20. Марк

Мчу до дома на запредельной скорости. Разумом понимаю, что это крайне опасно и мы в любой момент можем перевернуться, но оставлять Забаву на холоде на минуту дольше опаснее в разы.

От бешеной порции адреналина, что поступила в кровь, тут же сонливость как рукой сняло. Похоже, мои близнецы добрались до аптечки… Разложили таблетки по-своему.

Хорошо, что я вместо жаропонижающего выпил снотворное. Так хоть проспался, и болезнь прошла. Если бы выпил какое другое лекарство, эффект мог оказаться непредсказуемым. Совсем.

Похоже, все лекарства пора выкидывать. А новую аптечку в сейфе буду хранить! Не дело, что близнецы до нее смогли добраться. Совсем не дело.

Я слишком сильно недооцениваю своих детей.

Если у них хватило мозгов, как снять коробку с лекарствами с самой верхней полки в шкафу, то как бы они мне сейф не взломали.

Мелкая шпана!

Заезжаем во двор. Я специально не закрывал ворота, чтобы времени на открывание не терять. Спрыгиваю со снегохода, беру Забаву на руки, прижимаю к себе.

– Пойдем домой, – говорю ей. – Греть тебя будем!

– Спасибо, – еле слышно шепчет. Дует на варежки, руки трет.

– Держись, – прошу девушку. – Осталось немного.

– Угу, – кивает. Дрожит.

Поднимаюсь по ступенькам на крыльцо, захожу на террасу, ставлю на ноги Забаву и достаю из-под коврика ключи. Немедля открываю дверь, подхватываю свою принцессу и несу в гостиную. Там ждут дети, и можно разжечь камин.

Каждое мое действие четкое и ясное, нет паники, я прекрасно знаю свой следующий шаг.

Раздеть, укутать в теплый плед, дать горячего чая. Одним словом, согреть.

Но когда мы заходим в комнату, то я на миг застываю. В доме царит тишина. Дети спят.

Они мирно сопят каждый на своей подушке, у Машеньки раскраска выпала из рук.

– Раздевайся, – бросаю короткое девушке, отворачиваюсь и принимаюсь растапливать камин.

– Но… – пытается протестовать, только вот я очень зол, и против меня сейчас идти бесполезно.

– Раздевайся, я сказал! – поворачиваюсь, смотрю Забаве в глаза, говорю строго. – А то это сделаю я.

Кусает губы, опускает взгляд. И принимается расстегивать куртку.

Огонь в камине занимается, дрова схватываются один за другим. В комнате становится теплее. Наконец-то!

Судя по тому, что происходит за окном, света до утра нам не видать, и это печально. Ладно, как-то выкрутимся сейчас. Я обязательно что-то придумаю.

Раскладываю кресла, переношу туда детвору. Забаву заставляю забраться на диван с ногами.

– Надевай, – протягиваю ей свои шерстяные носки.

– Я сейчас согреюсь, – закутывается в плед сильнее. – Честно.

– Надевай, я сказал! – едва сдерживаю злость. – Согреется она.

Забава смотрит на носки как на средство массового поражения.

– Они новые, – добавляю. Может, брезгует, хрен его знает.

– Не в этом дело, – шепчет. – Ладно, давай, – покорно протягивает руку. – Без них все равно не согреться.

Ухожу на кухню, достаю из шкафа бутылку крепкого напитка, режу лимон и сыр, беру стопки.

– Нет-нет-нет! – Глаза Забавы округляются, как только она видит меня.

– О да! – улыбаюсь ей хищно. – Ты будешь греться!

– А ты? – щурится. – Стопки две.

– Я? – смотрю на поднос. – У меня профилактика острых респираторных, – ухмыляюсь. – Подвинься.

Под ошарашенным взглядом Забавы ставлю на столик поднос с «лекарством», снимаю с себя кофту, штаны.

– Ой, – пищит. – Ты чего? Я не согласна!

– Разве похоже, что я тебя спрашивал? – отвечаю девушке и залезаю к ней под плед. – Да ты ледышка!

Под возмущенные возгласы Забавы заставляю сесть ее к себе на колени, ноги поставить на мои и прислониться к груди. Нужно ее согреть, а у нас нет ни воды, ни горячего душа. Баню тоже не натопить.

– Марк, мне неудобно, – смущенно прячет лицо в ладонях. – Блин, мы с тобой знакомы только два дня.

– Поэтому нужно строить из себя недотрогу, а утром проснуться с воспалением легких? – провокационно выгибаю бровь.

– Нет, – вздыхает.

– Ну вот и отлично, – меняю гнев на милость. Наливаю первую порцию, протягиваю ей стопку. – Держи.

Морщится, но берет.

Держит в руках, пить не торопиться.

– Мне самому в тебя влить? – спрашиваю, выпив свою порцию. Горло обжигает, внутри все горит.

– Не надо, – крутит головой в разные стороны. – Мне нельзя пить. Смотри, я предупредила! – С этими словами Забава опрокидывает в себя содержимое стопки. Морщится, куксится, протягивает мне пустую тару назад.

– Держи, – даю ей в руки лимон, но вместо этого девушка открывает рот. Вкладываю дольку туда. Облизывает губы, съедает. А я сижу… не дыша.

После третьей стопки принимаюсь растирать руками ее ладони. Забава ерзает попой, чем причиняет мне дичайший дискомфорт.

– Ой, – натыкается на весьма логично восставшую часть моего тела. Медленно выгибается, а я хочу перевернуть ее и вжать своим телом в диван.

– Ты бы лучше сидела и не дергалась, – предупреждаю. Самоконтроль самоконтролем, но мне сейчас совсем не легко.

– А то что? – с вызовом смотрит мне в глаза.

Глаза блестят, на щечках румянец, волосы растрепались и падают на плечи волнами. Просто отпад!

– А то тебе понравится продолжение, – нагибаюсь над ушком, слегка выдыхаю. Шепчу: – Обещаю.

– Сначала кто-то обещал меня согреть, – лукаво улыбается, облизывает губы.

Смотрю на нее и залипаю на розовых мягких губах. Так хочется коснуться их…

Сглатываю.

А затем наливаю нам по еще одной стопке. Если уж гореть, так вместе.

– Держи, – протягиваю Забаве.

– Опять, – обреченно закатывает глаза.

– Пей давай, – смеюсь.

– Только вместе с тобой, – приподнимает рюмку. Чокаемся. Выпиваем. Забава округляет глаза, внутри все горит.

– Лимончик, – просит. Но вместо закуски целую ее.

Глава 21. Забава

Выныриваю из сладкого крепкого сна, мне так хорошо, что хоть убейте, но с места не сдвинусь. Кажется, никогда прежде не испытывала подобных ощущений. Это волшебно. Словами не передать!

Расслабленное тело нежно покоится в объятиях Марка. Мне слишком комфортно и приятно находиться в его руках, чтобы я могла о чем-то думать.

Рядом с нами, на соседних креслах, мирно сопят два малыша. Машенька и Павлик.

Марк за один день перевернул мой взгляд на мужчин. И если честно, то я до сих пор в шоке.

Он не ругал меня, не кричал, и уж тем более не бил. Просто сказал уверенно и спокойно то, о чем подумал. Признался, что дико испугался за меня. А еще рад тому, что я вернулась.

Все мои страхи окончательно развеялись, после того как Марк признался в подмене таблеток детьми. Удивительно, но он совершенно не считает их виноватыми! Однако серьезного разговора с отцом им не избежать.

Марк… На миг закрываю глаза, вдыхаю настоящий мужской запах. Кайфую. Как пахнет от Марка, мне нравится. Даже очень.

Ермолаев вообще ни в какие рамки не влезает. Он как с другой планеты, заботлив и внимателен. Я и не думала, что мужчина может быть таким нежным.

Мне тепло. Я согрелась. Марк выполнил свое обещание, и от этого становится так тепло на душе, что непроизвольно начинаю улыбаться. Счастье рвется из груди.

Чувствую себя заряженным солнцем. Готова осчастливить и согреть всех вокруг.

Но мою идиллию в пух и прах разбивает живот. Он принимается настойчиво урчать, требуя еды, словно его год не кормили.

Пытаюсь вспомнить, когда ела вчера и кусаю губы. Был только завтрак.

Лимон и сыр не считать, они были закуской.

Осторожно, чтобы не потревожить здоровый мужской сон, приоткрываю одеяло. В комнате стоит духота, дверь открыть бы.

Судя по всему, за ночь успели починить электричество, вот отопление и нагоняет до определенной температуры остывающий дом. Другого объяснения у меня нет.

– Куда собралась? – Марк снова сгребает меня в объятия. Хихикаю и прячу лицо у него на груди. – Не пущу, – заявляет серьезным тоном. А у самого смешинки в глазах.

– Я кушать хочу, – признаюсь ему. Скрывать все равно бесполезно, живот снова урчит и меня выдает. С потрохами.

Предатель!

– Я тоже кушать хочу, – садится на кровати Маша.

– И я! – заявляет Павлик.

Сонные, с растрепанными волосами и едва открывшимися глазами близнецы самые милые создания на всей планете. Сердце сжимается от того, как сильно хочу их обнять.

– Там на кухне есть пирожки, – глядя на меня ехидно Марк отвечает детям. – Их снежная фея вчера принесла.

– Ты хочешь сказать, снеговик? – смеюсь. До феи мне очень далеко, да и к тому же я своим прошлым не вышла.

– Олаф? – Глаза Машеньки становятся просто огромными. Она в предвкушении.

– Конечно! – кивает Марк с важным видом. – Кто ж еще?

Малышка с громким визгом на ультравысоких нотах спрыгивает с кровати и несется на кухню.

– Олаф не существует, – недовольно бурчит Паша. – Это был помощник Деда Мороза, – со знанием дела отвечает сестре.

Дети уходят на кухню, мы остаемся вдвоем.

– Как голова? – интересуется Марк.

– На месте, – пожимаю плечами. Алкоголь выветрился, и я снова стала собой. Скромной, тихой и спокойной. Ну почти.

– Это я вижу, – сканирует взглядом. – Не болит?

– Нет, – честно отвечаю. – Хорошее лекарство ты подобрал, – ухмыляюсь.

– А то! – фыркает. – Другого не держим! – и снова серьезно смотрит мне в глаза. – Забава… – начинает.

– Все нормально. Между нами ничего не было, – перебиваю мужчину. – Я отлично все помню, хоть и вела себя, кхм, развязно.

– Развязно? – Марк ухмыляется, игриво выгибает бровь. – Да я самый стойкий мужчина на свете! Ты хотела меня околдовать, – переводит все в шутку. Мы оба смеемся. И мне вдруг так хорошо становится, так легко и спокойно, что я окончательно расслабляюсь.

Рядом с Ермолаевым чувствую защищенность. Он не обидит, не сделает больно, не пойдет против воли, если я действительно чего-то не хочу. Флирт и игры не в счет, их Марк четко отличает от реального отказа.

– Стойкий самый, вставай давай! – смеюсь. – У тебя дети одни на кухне орудуют. Чувствую, они сейчас наворотят.

Словно в подтверждение моих слов до нас доносится новый грохот. Судя по звуку, металлическое блюдо свалилось на пол.

– Забав, можешь проверить? – встревоженно стреляя глазами в сторону кухни, просит меня.

– А сам? – смеюсь. – Вставай давай! – пытаюсь спихнуть его с дивана. Но это равносильно тому, что гору сдвинуть.

– Сам бы я встал, но у меня другое стоит, – делает выпад вперед, подтверждая свои слова.

– Ой, – ухожу от столкновения. Краснею.

– Не ой, а «о да»! – смеется Марк, снова сгребая меня в объятия.

Переворачивается на спину, сажает меня сверху, смотрит строго в глаза. А у самого смешинки во взгляде играют.

– Ермолаев! – слегка ударяю его кулачком в грудь. – Ты неисправимый пошляк! Тебе говорили?

– Я мистер скромность! – парирует, смеясь. – Пошляком мне нельзя. У меня дети.

Закатываю глаза. И не поспоришь.

На кухне снова что-то гремит. На этот раз дети свалили что-то гораздо существеннее, чем металлическая тарелка.

Подскакиваю на ноги, бегу к ним. Добегаю. И застываю на пороге кухни.

– Какой кошмар, – с ужасом взираю на боевые действия.

По всему полу валяется картошка. Она на плитке, на ковре, везде.

– Она сама! – виновато хлопает глазами Машенька.

– Конечно, сама, – наигранно отмахиваюсь. – Это явно не вы.

– Не мы, – крутит в разные стороны головой Павлик. Он то и дело поглядывает на сестру.

– Значит, сейчас все уберем, и вы вместо оладушек будете кашу, – заявляю детям.

– Не хочу кашу! – гнусавит Павлик. – Оладьи хочу. Со сгущенкой!

– Оладьи едят те, у кого силы есть, – развожу руки в стороны. – А у вас их нет. Вон, даже картошка сама рассыпалась.

– Она не сама, – тихо шепчет Маша. – Это я.

– Так ты или сама? – с легкой улыбкой уточняю у малышки. Я не собираюсь ее ругать.

– Я, – вздыхает. – Накажешь меня?

– За что? – удивляюсь. – Не вижу причины для наказания. Вы же поможете мне все собрать?

К нам заглядывает Марк, но я его быстро отправляю в душ. Мыться.

Горячая вода есть, отопление тоже. А судя по виду из окна, даже дорога теперь нормальная. Расчистили.

Звонок в дверь раздается тогда, когда мы с детьми практически вымыли пол на кухне.

– Звонят! – Машенька торопится к двери.

– Ты кого-нибудь ждешь? – спрашиваю у Павлика.

– Нет, – крутит головой.

– А папа? – уточняю. Снова на весь дом раздается звук звонка.

– Не знаю. – Мальчик пожимает плечами.

Блин, и не уточнить. Марк в душе, я к нему туда не пойду. Потом не отпустит, чувствую.

Делать нечего. Нужно открыть.

Грязная после уборки картошки с пола, растрепанная и лохматая иду к двери.

– Кто там? – спрашиваю. Смотрю в дверной глазок, там женщина.

– Открывай! – доносится требовательное. – Свои!

Ну свои так свои. Пожимаю плечами. Поворачиваю замок, открываю дверь.

– Фу, блин, ты кто? – Стоящая на пороге молодая холеная женщина смотрит на меня, не скрывая презрения.

– Забава, – отвечаю игнорируя ее тон. – А вы кто?

– Слушай сюда, Забава, – каждое слово пропитано ядом. – Вещи собирай и вали отсюда. Ты нам не нужна.

– В смысле? – ошарашенно хлопаю глазами. Я в шоке.

– В коромысле! – отмахивается от меня. Прямо в обуви проходит вглубь дома. – А это у нас кто? – оценивающе смотрит на Машу и Пашу. – Неужто мои спиногрызы так подросли? – крутит близнецов в разные стороны.

– Отойдите от детей! – говорю требовательно. В груди растет волна злости и негодования. Это вообще кто?!

– Вещи собрала и вали отсюда! – рявкает на меня. – Мои дети! Что хочу, то и делаю!

– Марта? – С лестницы раздается удивленный голос.

– Маркуша, привет, – расплывается в улыбке ведьма.

Глава 22. Марк

– Забава, возьми, пожалуйста, близнецов, и идите наверх, – говорю строго, не отрывая сурового взгляда от своей бывшей.

– Хорошо, – доносится сбоку еле слышный шепот. – Павлик, Машенька, пойдемте со мной.

Растерянная Забава уводит детвору прочь. Малыши с интересом поглядывают на нового для них человека, а я подмечаю несколько схожих черт у детей с их матерью.

– Какого хрена ты приперлась? – встаю перед Мартой, не позволяя ей сделать даже шаг вперед. Я бы выставил тварь за дверь, но для начала нужно выяснить цель визита.

Марта никогда ничего не делает просто так.

– Предположим, по детям соскучилась, – отвечает с вызовом. Внутри пробуждается гнев.

Она бросила малышню, когда те были совсем крохами и больше всего на свете нуждались именно в ней, а теперь заявляется и торжественно объявляет, что соскучилась? Да пошла она! Тварь!

– Такая, как ты, скучать не умеет, – ни на секунду не отрываю от нее глаз. – Повторю вопрос. Какого хрена приперлась? – не скрываю злость.

– Маркуша, – приближается, кладет мне руку на грудь. Я выскочил из душа, должным образом не одевшись.

Хватаю бывшую за кисть и довольно грубо отшвыриваю ее руку.

– Я задал вопрос, – рычу. Марта начинает строить из себя невинную жертву.

– Марк, я хочу вернуться, – смотрит на меня, лицо печально наигранно. Вот прямо великая страдалица, блин! – Когда увидела тебя на переговорах, то поняла, какую глупость совершила в прошлом. Прости.

– Где дверь показать или сама знаешь? – едва держу себя в руках. Марта всегда умела вывести меня на негативные эмоции.

– Я их мать! – кричит. – Мне нужны эти дети!

Ах вот оно что! Вот и вскрылась частичная правда.

Ну и сука же ты! Дети нужны. Не дождешься!

– Теперь уже ты им не нужна! – рявкаю.

Нервы на грани, детей она моих захотела. Пошла нахрен отсюда!

Хватаю Марту за локоть, выходит грубо, ей больно, но я в бешенстве, и мне на ее чувства плевать.

Распахиваю дверь, выпихиваю Марту из дома. В чем есть, а это лишь полотенце, выхожу с ней во двор.

Вчера ворота не закрыл… Вот теперь и расхлебываю.

– Это мои дети! Я их рожала! – что есть мочи кричит Марта. – Ты не имеешь права скрывать их от меня!

– Ты еще со мной о правах поговори, – жестко отрезаю. Тащу упирающуюся и орущую проклятия женщину к выходу с участка.

– Пошла нахрен отсюда! – выставляю Марту за ворота.

– Ты еще пожалеешь об этом, ублюдок! – шипит разъяренной кошкой. Из припаркованного рядом с участком авто выходят два амбала и надвигаются на меня. Прямо двое из ларца, блин!

– Марта Олеговна, у вас все в порядке? – спрашивает один из них у моей бывшей.

– А ты не видишь? – шипит зло. – Так глаза разуй!

Амбал останавливается. Похоже, у него в мозгу коротнуло. Смотрит то на меня, то на Марту, ждет указаний.

– Марта Олеговна очень расстроена, – поясняю охране. – Ей больше не стоит сюда приезжать, – кидаю на парней многозначительный взгляд. Надеюсь, те поймут, что со мной шутки плохи. Я любого порву на части за своих детей.

Сдаю бывшую ее амбалам, игнорирую летящие мне в спину проклятия, закрываю ворота и спешу в дом.

Холодно так, что просто ужас! Еще пара минут на морозе – и при ходьбе меня будет сопровождать колокольный звон.

Захожу в гостиную, растираю себя руками. Походу, пора опять в горячий душ.

– Забава, дети! – зову своих. Прежде всего мне нужно их увидеть.

Но на мой зов никто не откликается. В доме царит тишина.

Накидываю халат, влезаю в тапки, так хоть немного согреюсь. Поднимаюсь на второй этаж.

– А кто эта страшная тетя? – За приоткрытой дверью в детскую слышу, как Паша спрашивает.

Заглядываю в комнату.

Забава сидит на ковре с книжкой сказок, справа и слева, прижавшись к ней, сидят близнецы. Лица детей печальны.

– Не знаю, – пожимает плечами девушка.

– Она сказала, что наша мама, – озадаченно говорит Маша. – Но я не хочу такую маму. Она злая.

– Наша мама ты! – заявляет Паша. – А та тетя – баба Яга! Она пришла нас забрать и съесть!

– Не отдавай нас ей, – хнычет Машенька. – Мы хотим быть с тобой.

– Мы будем послушными! – обещает Пашка. Дети плачут и лезут к Забаве, она прижимает близнецов крепче к себе.

Девушка что-то шепчет малышам, гладит по спинам, обнимает. Успокаивает, как может.

Словно почувствовав мое присутствие рядом, Забава поднимает заплаканные глаза. Встречаемся взглядом. Забываю, как нужно дышать.

Стою. Молчим. Я собираюсь с мыслями. Никогда прежде не испытывал и толики того, что испытываю сейчас.

Марта, тварь! Я тебя уничтожу! Ты никогда и ни при каких обстоятельствах не подберешься к моим малышам!

Пожалуй, пора подключать Майорова и Маковецкого. Они со своими связями смогут выяснить, какого хрена спустя столько лет Марте срочно понадобились дети.

Здесь чисто меркантильный интерес, я уверен. Марта не из тех женщин, в ком вдруг просыпается материнский инстинкт.

Если уж она оставила своих детей, когда те были совсем маленькие, то о чем вообще можно говорить?

– Никто никого никому не отдаст! – говорю свое веское слово. – Вы мои дети и будете жить со мной!

Маша и Паша оборачиваются, смотрят на меня полными надежды глазами.

– Правда? – шепчет малышка.

– Я тебя обманывал хоть когда-то? – задаю ей встречный вопрос. Машенька замолкает. Думает.

– Ты всегда говоришь правду, – вместо сестры отвечает Паша.

– Правильно, сын, – киваю. – И тебя тому же учу.

– Идите к папе, – тихо произносит Забава. – Обнимите его.

Малышня подходит ко мне, обнимаемся. Замечаю, что Забава опять собирается ускользнуть.

– Стоять! – говорю грозно ей вслед. Останавливается. – Тебя никто не отпускал, – раскрываю объятия. – Иди к нам. В нашу семью.

Глава 23. Забава

– Марк, я… – говорю нерешительно. Мне дискомфортно до жути, словами не передать.

– Иди-иди, – улыбается мне. Сердце тает. Осторожно, словно стою на краю пропасти, делаю шаг вперед. Затем еще и еще. – Ну вот. – Марк сгребает меня в объятия. – Все в сборе! – говорит, улыбаясь.

– Ты холодный такой, – шепчу. С его влажных после душа волос капает капля воды, попадает мне на руку. – Бр-р-р.

– Зато сердце горячее, – игриво подмигивает. Я улыбаюсь.

– Угу, – киваю. – А сейчас, ты наше горячее сердце, живо в душ! Греться! – игриво толкаю Марка кулачком в грудь.

– Да, пойду, – ухмыляется. – А то будет вам колокольный звон.

– Марк! – закатываю глаза. – Рядом же дети! – говорю возмущенно.

– И что? – продолжает ерничать. – Я запрещенное что-то сказал?

Ермолаев пытается вести себя как ни в чем не бывало. Внешне он спокойный и расслабленный, словно ничего не произошло.

Но в глубине карих глаз я вижу совершенно иное. Он озабочен и крайне зол.

Отправляем Марка опять в душ, но на этот раз уже греться. А то отморозит еще себе что-нибудь ненароком.

Беру близнецов за руки, крепко сжимаю, и мы медленно спускаемся на первый этаж.

– Оладушки? – смотрю на детвору и через силу улыбаюсь. На сердце становится тяжело.

Появление матери близнецов стало шоком. Причем не только для меня.

Зачем ей возвращаться спустя столько времени? Неужели и правда проснулся материнский инстинкт? Осознала свою ошибку, все поняла?

Но тут вспоминаю ее едкое «спиногрызы» и понимаю, что завожусь. Сердце начинает чаще биться, появляется злость в каждом движении. Плохо.

Что ж ты за тварь такая, раз позволяешь подобные высказывания в адрес своих детей? Какие они спиногрызы?! Павлик и Машенька – двое самых замечательных и чудных детей!

Не понимаю…

Как можно было отказаться от своих малышей? Как оставить? Сердце кровью обливается, стоит только подумать о таком.

Детки – это ведь великое счастье! Оно далеко не каждому дано.

– Можно я буду мешать? – Павлик крутит в руках венчик от миксера.

– И я! – встревает Машенька. – Я тоже хочу!

– Нет, я! – топает ножкой Паша, тянет миску с молоком на себя.

– Я! – Маша берется за край и тянет на себя. Не успеваю ничего предпринять, как малышня опрокидывает миску и молоко разливается по столу. – Ой, – пищит.

– Вот тебе и ой, – устало вздыхаю. Такими темпами мы только к вечеру усядемся есть.

– Это не я! Это Маша! – Паша тут же показывает на сестру.

– Ты! Это ты! – топает ножкой Машенька. А я понимаю, что опять начинаю закипать.

– Стоп! – приходится повысить голос. Малыши тут же замолкают и удивленно смотрят на меня.

– Эх вы, – на кухню заходит Марк. – Как вам только не стыдно, – укоризненно качает головой.

Детвора пристыженно опускает головы, слезает со стульев и, покорно сложив ручки на коленях, садятся на диван.

– Насколько я помню, вы обещали не вредничать и слушаться Забаву, – припоминает детям их недавние слова.

– Обещали, – гундосят.

Вместо ответа Марк берет тряпку и вытирает разлившееся молоко. Я в это время спасаю муку от влаги.

– Садись давай, – показывает мне на диван. – Завтрак с меня, – достает из холодильника яйца.

– Может, давай я сделаю? – предлагаю.

– Отдыхай, – вручает в руки пульт от телевизора. – Лучше найди, что будем смотреть. Для меня это сущий ад.

Пока Марк занимается приготовлением яичницы, я открываю онлайн-кинотеатр и принимаюсь искать фильм для всей семьи. С первого раза, естественно, найти ничего не выходит.

Потом по чистой случайности попадается фильм про мальчика, которого родители оставили одного дома в канун рождества, и я без задней мысли выбираю его для начала просмотра.

Близнецы с полнейшим восторгом принимаются смотреть кино. Они задают кучу вопросов, переживают, смеются. Никто из них не замечает, как проглатывают всю еду.

– Зря ты выбрала этот фильм, – шепчет мне на ухо Марк.

– Почему? – искренне удивляюсь. Но в этот момент на экране мальчик катится с лестницы на санках и выезжает во двор. Дети пищат от восторга.

– Я тоже так хочу! – Глаза Маши горят азартом.

– И я! Я тоже! – вторит ей брат.

– О чем я тебе и говорил, – негромко обращается ко мне Марк. – Детвора, это всего лишь кино. В нашем доме ничего подобного делать нельзя! – строгим, но спокойным голосом говорит детям.

– Совсем-совсем ничего? – печально вздыхает Павлик.

– Совсем! – безапелляционно заявляет Марк. – Дальше смотреть будете или я выключаю?

– Будем! Будем! – начинают галдеть.

– Вот и смотрите, – смеется.

День пролетел очень быстро. Я даже не заметила, как за окном стемнело.

Машеньке становится лучше, Марк не заболел, я тоже каким-то чудом не застудилась. Даже утреннее появление бабы Яги начало подзабываться.

– Все по кроватям! Всем спать! – Марк включает грозного папу.

– Не хотим спать, – пищат близнецы. – Забава, пожалуйста, хотим мультик!

Они смотрят на меня с такой надеждой, что сердце замирает на миг. Я стою и кусаю губы.

– Марк, может, мы включим какой-нибудь мультфильм и детки под него уснут? – предлагаю очень тихо и осторожно, чтобы не подорвать отцовский авторитет. – Сегодня суббота, – пожимаю плечами. – Завтра не надо рано вставать.

Ермолаев смотрит на меня, словно впервые видит. Задумчиво сводит вместе брови.

А я подхожу к нему близко-близко, поднимаюсь на носочки и шепчу на ухо:

– У меня есть попкорн, – лукаво ему улыбаюсь.

– Чтоб я без тебя делал, – игриво закатывает глаза. – Детвора! Живо в гостиную! Будем мультик смотреть. Все вместе!

– Ура! – прыгает Маша.

– Вы самые лучшие папа и мама! – кричит от счастья Павлик.

Детвора слезает со своих кроватей, сгребает в охапку плюшевые игрушки и деловой походкой направляется вниз.

Стою, смотрю им вслед и дышать забываю… Меня Паша мамой назвал…

– Забава, надеюсь, ты мульт выбрала? – с надеждой смотрит на меня Марк. – Такой, который понравится всем? – игриво улыбается. Отвлекаюсь.

Смотрю на него и улыбаюсь в ответ.

Глава 24. Марк

Как жаль, что сказочные выходные так быстро закончились. И как хорошо, что Забава согласилась посидеть с детворой еще пару дней. Точнее, с Машей. Пашу я сегодня отвез в детский сад.

– Марк Денисович! – За моей спиной раздается нахальный голос Марты.

Бывшая зовет меня, желая насладиться триумфом. Которого не состоялось, как бы она не старалась.

Уверен, это именно Марта настояла на моем личном присутствии на очередных переговорах. Собиралась прилюдно унизить меня, растоптав наш проект.

Не тут-то было, тварь! Со мной подобное не прокатит. Еще посмотрим, кто кого!

Марта всегда была стервозной дрянью, я по молодости повелся на ее красивую внешность, не замечая черноты изнутри. А стоило задуматься раньше…

Но когда? Сначала конфетно-букетный период, притирка по быту, но в нем я не привередлив, так что проблем у нас не намечалось.

А потом и вовсе с головой ушел в работу, и мы с Мартой пересекаться стали гораздо реже. Чтобы она не скучала, начал давать ей деньги на развлечения, шоппинг, косметолога и прочих. Всех все устраивало. Так и прожили какое-то время.

А потом Марта забеременела, и все изменилось.

Она истерила, обвиняла меня в своей беременности, записалась на прерывание, но из-за маленького срока ей прописали специальные лекарственные препараты. С которыми я ее и застал, когда пришел с работы.

Как сейчас помню картинку…

Марта, стакан воды и лекарство в руке.

Приди я на несколько секунд позже – все. Моих Маши и Паши не существовало бы. На этот свет не появились бы два лучика света, двое моих самых любимых и классных детей.

Скандал был… Мне кажется, я никогда в жизни еще так сильно не злился. Думал, что не способен испытывать столь сильную ярость.

Все оказалось гораздо проще. Просто раньше меня так сильно никто не доводил.

Едва уговорил Марту не делать аборт. О том, чего мне это стоило, лучше и не вспоминать вовсе.

Каждый день на протяжении всех девяти месяцев я приходил домой в надежде, что у нее проснется материнский инстинкт и она, наконец-то, начнет интересоваться тем, что с ней происходит, обустроит квартиру, подготовится к появлению малышей.

Но в конечном итоге этого всего не случилось.

Все, что ее интересовало, – как поскорее родить, как вызвать преждевременные роды и как сделать так, чтобы не испытывать боль при самом процессе.

О потраченной сумме на всевозможных консультантов, психологов, помощников и прочих «необходимых и важных» специалистов просто молчу. Тогда я готов был отдать все, что есть, и даже больше, лишь бы она не навредила детям.

Благо среди всех этих «необходимых и важных» нашелся тот, кто сказал, как негативно скажутся несвоевременные роды на организме самой женщины. Объяснил риски и последствия. И только тогда, изучив вопрос более глубоко, Марта прекратила попытки родить раньше.

А я смог дальше нормально работать.

После родов она бросила наших детей на меня. Оставила близнецов, когда те были еще совсем крошками, и свалила в лучшую жизнь. Уверен, она ни о чем не жалеет, ведь я отчетливо вижу, чего она добивалась.

Власти. Денег. Свободы.

– Не желаете к нам присоединиться? – спрашивает ехидно. – Отметить подписание дорогостоящего контракта, пообщаться в неформальной обстановке…

Марта ведет себя настолько вызывающе, что мне становится дико противно.

Она так и не смогла смириться со своим субботним фиаско, а тут еще понедельник настал. Где вместо триумфальной победы ее вновь оставили не у дел.

Мой проект утвержден. Предварительный договор подписан. И она может делать что угодно, только теперь ей уж точно никого не переубедить.

– Мое время слишком дорого стоит, чтобы тратить его на всякую ерунду, – произношу спокойно. Сам тем временем думаю о близнецах. Нужно как можно быстрее найти для них хорошую няню.

Забава замечательная, но ведь она не может вечно с ними быть. У нее есть свое дело, своя жизнь, свое… все. Наши с детьми трудности ее никоим образом не должны касаться.

Вон, и так, бедная, испереживалась из-за своего кота! Егор в субботу и в воскресенье ездил его кормить, благо живет неподалеку.

Не представляю, как буду с ней расплачиваться. Забава оказала просто бесценную помощь. А как ее отблагодарить, ума не приложу. Ведь совершенно ясно: денег она не возьмет. Попытаюсь дать – обидится.

Стоит только представить, что придется прощаться с Забавой, так сердце больно сжимается. Воздуха становится меньше, словно кто-то взял и выкачал его из моих легких. Трудно дышать.

Не готов я ее так легко отпускать… Родной она стала за столь короткое время.

А малышня. Малышня-то! Они вообще спят и видят, что будут снова играть с Забавой.

Мои дети в ней души не чают. И это взаимно, меня не обмануть.

– Отметить заключение контракта ерунда? – фыркает. – Ну-ну, смотри как бы на твое место не встал тот, кто будет придерживаться противоположного мнения.

– Ты лучше думай о том, как бы тебе свое место не потерять, – отвечаю совершенно спокойно.

Мне плевать на ее угрозы. Да и на саму Марту плевать.

– К своим спиногрызам пойдешь? – зло щурит глаза.

Она провоцирует меня, пытается задеть и вывести на эмоции. Хочет устроить очередной скандал.

Ухмыляюсь.

Не против того прешь, тварина!

– К спиногрызам? – произношу таким тоном, у Марты аж мурашки по коже побежали. Скрыть ей их не удается. – Нет, что ты, – не свожу с дряни уничтожительного взгляда. – Скорее, к юристу. Пожалуй, уже пора лишить их биологическую мать права называться матерью.

Я говорю ровно и четко, в душе спокойствие и тишина. Наверное, это все умиротворяющая пилюля с королевским именем Забава на меня так действует.

Марта округляет глаза. Злится.

– Еще уплаченные мной алименты за все годы списать обратно. На детей потратить, – добивать, так добивать. – А с нее назначить взыскание через суд. Она же в декрете не находится, работает. Кстати, как я вижу, довольно успешно. Хоть что-то детям от матери достанется, мороженое себе купят, в конце концов.

– Ермолаев, ты совсем охренел?! – шипит, кидаясь на меня разъяренной кошкой.

– Воу-воу, полегче, – отстраняю истерящую женщину от себя. – Марта Олеговна, что же вы так нервничаете? – ерничаю. – Вы же сами сказали на собрании, что впервые видите меня. Так что вопросов ко мне у вас быть не может.

На удивление, даже сейчас я остаюсь абсолютно спокойным. Мне настолько фиолетово до бывшей, что становится совершенно плевать. Пусть истерит, заплевывает слюной все вокруг, бьется головой о пол и стены. Посрать.

Оставляю пышущую гневом бывшую в коридоре, сам разворачиваюсь и направляюсь в свой кабинет. Мне нужно доделать пару дел, затем можно будет уезжать отсюда.

Впервые за долгое время я совершенно спокоен за своих детей. Странное дело, но интуиция молчит, а тревога решила проспаться. Мне не страшно, что они убегут или что-то натворят, я не переживаю за их проделки. И это все благодаря женщине со сказочным именем Забава.

– Да пошел ты! – выплевывает бывшая на эмоциях мне вслед. Ее бомбит. – Идиот меркантильный! Ненавижу тебя, ублюдок!

– Марта! Какого хрена ты творишь? – За моей спиной раздается разгневанный женский шепот. Та что-то отвечает подруге.

Делаю вид, что не замечаю. Игнорирую выпад бывшей и продолжаю идти в свой кабинет.

Глава 25. Марк

– Привет, сестра, – захожу в больничную палату с пакетом продуктов и букетом цветов.

Инга лежит на кровати, читает книгу.

Она очень тяжело восприняла новость о своей беременности. Плакала, рыдала, собиралась избавиться от ребенка. Для Инги это оказалось полнейшим шоком и после всего, через что прошла моя сестра, она оказалась не в состоянии нормально отреагировать.

А если учесть, кто отец этого ребенка, так вообще ничего удивительно! Лишь бы никто никогда не узнал, от кого Инга ждет малыша.

В курсе лишь три человека. В себе и сестре я уверен. Вика, думаю, тоже будет молчать. Молчала же она о своей связи с Торковским.

Кто бы мог подумать, что эта характерная, но вместе с тем нежная девушка сможет охомутать Даву. Он ведь кремень! И вдруг… Поддался.

– Привет, Марк, – печально вздыхает сестра. Встречаемся взглядами. У нее опухшие и покрасневшие глаза.

Мне так непривычно видеть всегда уверенную в себе, сильную и стойкую Ингу в подавленном состоянии. Кто бы знал, как…

Но и помочь сестре не могу. Хочу, пытаюсь, но понимаю, что это все зря.

Пока Инга не разберется в своей голове, не расставит четко и грамотно приоритеты, не поймет, что беременность – это счастье, а ребенок – дар, она так и будет страдать.

Разговоры не помогут. Нужно время. Она примет ситуацию, смирится, а потом и вовсе сможет полюбить своего малыша.

По крайней мере, я на это очень рассчитываю. Ведь прервать беременность не позволю, а заниматься воспитанием еще одного маленького ребенка сейчас вряд ли смогу.

При этих размышлениях перед мысленным взором сразу возникает образ Забавы с младенцем на руках. Представляю, как она будет ему ласково и нежно улыбаться, целовать в щечки и носик, пока малыш держит ее пальчик в своем маленьком кулачке. А сколько счастья и света в глазах! Сколько тепла и заботы!

Забаве очень пойдет стать матерью. И почему-то я уверен, она этот дар будет ценить.

– Опять ревела? – спрашиваю у сестры с небольшой укоризной. Ей нельзя волноваться. И без того жизнь малыша под угрозой. – Прекращай, – говорю ей строгим голосом, вручаю букет.

Да, я сам далеко не в восторге от предстоящего родства с Кузьминым, но здесь уже ничего не поделать. Думать нужно было раньше. До того как связалась с ублюдком.

Ребенок не виноват в том, что его родители не предохранялись должным образом. Потому отвечать уж явно ни за что не должен.

– Как самочувствие? – ставлю пакет на стоящий рядом со столом стул, присаживаюсь в кресло напротив кровати, смотрю на сестру. Подавленная.

– Как-как? – показывает на работающий инфузомат, приподнимая руку. – Вот так, – фыркает и отворачивается к окну.

Молчаливая истерика моей сестры продолжается. Ну что ж… Подожду, когда она успокоится. Я терпеливый.

– Я поговорил с врачом, – продолжаю как ни в чем не бывало, ведь кто-то из нас должен оставаться с холодной головой. – Динамика идет на улучшение, показатели нормализуются. Если будет все хорошо, то в отделении тебя продержат до конца недели, а после отправят домой.

– Домой, – ухмыляется. – Словно ты мне позволишь остаться одной.

– Инга, – делаю глубокий вдох. Держу себя в руках, каким бы сильным ни было раздражение. – Все зависит только от тебя.

– Марк, благодарю за помощь, но я девочка большая и со своими проблемами в состоянии разобраться самостоятельно! – заявляет, со злостью щуря глаза.

– Ты поругаться хочешь? – спрашиваю в открытую. Замолкает, смотрит в пол. – Вот и я тоже так думаю.

Молчим.

Мне искренне жаль сестру, но помимо жалости есть еще много всего.

– Инга, ты должна себя взять в руки, – стараюсь говорить как можно более спокойно.

– Ради чего?! Ради того, чтобы выносить и родить этого гребаного ребенка?! – взрывается. – Я не хочу его рожать! – начинает плакать. – Не хочу! И не собираюсь! Как только получится, избавлюсь от него!

– В твою идеальную жизнь не укладывается ребенок от любовника-абьюзера? – не выдерживаю. Мои нервы не стальные, в конце-то концов. – Так нечего было с ним вообще связываться!

– Тебя не спросила! – огрызается, скрещивает руки на груди, вновь отворачивается к окну.

– Ну вот видишь, меня не спросила, теперь огребаешь, – парирую выпад. – Избавишься от ребенка – не факт, что потом вообще сможешь стать матерью. У тебя отрицательный резус, не забывай.

Инга молчит. Кусает губы до крови, часто вздыхает, но хотя бы прекращает истерить.

– Марта вернулась, – озвучиваю ей свое горе. Чувствую, бывшая подкинет мне бед.

– Кто? – хмурится сестра. Не понимает.

– Марта, – повторяю с нажимом. Пара секунд, и Инга округляет глаза.

– Твоя… Марта? – садится более удобно, подается вперед. В глазах появляется опасный блеск.

– Ну, – ухмыляюсь, – Марта уже не моя. Но да, это она.

– Твою мать! – вновь заводится. Но на этот раз не злится, ее одолевает праведный гнев. – Что этой суке понадобилось? Только ни слова не говори мне про деятельное раскаяние! Иначе я по голове тебе прямо вот этим, – показывает на аппарат зеленого цвета со шприцом и какими-то кнопочками. – Настучу!

– Не надо, – смеюсь. – Это страшная штука. А голова мне пока еще нужна.

Сестра улыбается. Она вновь оживает, и мне так радостно видеть силу и эмоции в ее глазах. Пусть пока они вызваны не радостью, а праведным гневом, мне все равно чем. Главное, они есть!

– Нафига эта тварь вернулась, Марк? – спрашивает, немного успокоившись.

– За мной, за детьми, – пожимаю плечами. – Я пока не особо разобрался.

Инга смотрит на меня с подозрением, вглядывается, щурится. Словно под микроскопом разглядывает.

– Ты ведь ее не простишь? Да, брат? – Голос сестры аж вибрирует. Она напряжена.

– Я что, похож на дурака? – вопросительно приподнимаю бровь. – Нет, конечно! – спешу успокоить сестру. А то она сейчас напридумывает себе всякого. – И к детям тоже не подпущу, – опережаю следующий вопрос.

Но продолжить разговор не удается. В палату заходит медсестра и забирает Ингу на процедуры.

Высиживать в ожидании, пока они вернутся, у меня нет времени, поэтому собираюсь и ухожу. Пора забирать Пашу из детского сада и ехать домой.

Дома ждут Забава и Маша. Наверное, они что-нибудь приготовили к нашему приезду.

Сажусь в машину, трогаюсь с места и выезжаю на шоссе. Еду по одной из центральных улиц в городе, вокруг все украшено к новому году. Красиво.

Проезжаю мимо указателя к елочному базару. Читаю. Сворачиваю правее и торможу.

Глава 26. Забава

– Давай еще вот сюда, – нажимаю на кондитерский мешок, выдавливаю немного глазури на печенье. Осторожно, чтобы не испортить нарисованную картинку, продолжаю закрашивать пустоты. – И вот сюда, – показываю Машеньке места, которые она пропустила.

Заливаю белой глазурью края снеговика, обвожу вокруг красных пуговок, показываю малышке результат. Она прижимает ручки к груди, ахает.

– Так красивее, как думаешь? – спрашиваю у девочки.

Машенька смотрит на расписанного снеговика из песочного теста, открыв рот, глаза полны восторга.

– Очень красиво, – говорит с придыханием.

– Ну вот видишь, – не могу не улыбаться. – Скоро папа с Павликом приедут, попробуешь печенье и поймешь, что оно еще и вкусное.

– Можно я еще раскрашу? – Малышка тянет ручки к кондитерскому мешку. Ей не терпится продолжить занятие.

– Конечно, можно, – улыбаюсь.

Вручаю девочке в руки пакет с глазурью, выкладываю на стол ровным рядом нераскрашенных снеговиков, поднимаюсь и встаю за Машей. Если вдруг потребуется помощь, то я буду рядом.

Сегодня мы с ней пекли печенье, которое решили раскрасить, упаковать по пакетикам и повесить на елку вместо шаров. От моей идеи Машенька была просто в восторге!

Я уже представляю, как шикарно будет смотреться высокая ароматная ель справа от камина. Сверху донизу усыпанная пряниками и печеньем, украшенная гирляндами. Эта красавица принесет самое сказочное и волшебное настроение обитателям дома. А какой божественный будет стоять запах! М-м-м…

Вот такая ароматная и красивая елочка будет украшать дом. Под нее малышам Дед Мороз ночью обязательно положит подарки.

Сказка, а не жизнь!

Мне очень хочется сделать для детей прямо праздник-праздник. Чтобы этот Новый год им запомнился. Чтобы они были счастливы.

Именно для этого мы с Машенькой и стараемся. Совсем скоро наступит праздник! Нам нужно подготовиться!

Достаю из духовки очередную порцию печенек. На этот раз в виде варежек.

Бережно, чтобы не поломать и не помять, выкладываю на полотенце. Оцениваю свое творение.

Сегодня мы печем ванильное печенье из песочного теста, завтра имбирное, а после, если получится, шоколадное. Но, наверное, раскрашивать его будут уже без меня.

Малышка выдавливает из мешка глазурь, заливает снеговика от и до, не оставляя свободного места. Она очень старается, сосредоточенно сопит, закрашивает все свободные места на печеньке. Даже те, которые нужны для глаз, носа и пуговиц.

Машенька заканчивает свою работу и довольно смотрит на меня. Она вся сияет от счастья.

– Вот! – с чувством собственного достоинства показывает на белоснежных снеговиков. – Раскрасила!

Смотрю на белоснежную глазурь и незаметно для малышки вздыхаю. Придется привозить пищевые маркеры. Без них это чудо будет тяжело исправить.

– Как красиво! – наигранно восхищаюсь. – Машенька, ты большая молодец!

Малышка сияет.

Вдруг сквозь мелодичные песни, вызывающие новогоднее настроение, слышу, как открывается входная дверь. Тут же напрягаюсь: вдруг опять та ненормальная пожаловала.

Но нет. Это не она.

– Папа! Папа приехал! – радостно кричит Машенька, спрыгивая со стула. Малышка бежит в прихожую.

Быстро выкладываю на противень последнюю на сегодня порцию печенья, убираю в духовку и собираюсь проследовать за Машей.

– А я думаю, почему ты не пришла нас встречать. – На кухню заходит улыбающийся Марк. Дети где-то там пищат от восторга.

Мужчина направляется ко мне. Его неторопливая, уверенная походка отзывается толпой мурашек, что бегут по моей коже. Взгляд голубых глаз заставляет внутри все полыхать от мощного неуправляемого пожара.

Ой, мамочки… Что со мной?

– Я собиралась, – стараюсь говорить максимально спокойно, но у меня не выходит. Голос осип, дает сбой.

Снимаю с себя фартук, вешаю на спинку стула, веду руку обратно, но Марк перехватывает ее. Тянет на себя, приближая. Сталкиваемся. Отступаю.

Между нами сущие миллиметры. Достаточно сделать один глубокий вдох, и соприкоснемся. И это осознание лишь сильнее пробуждает трепет в груди.

– А что ж не встретила? – внимательно смотрит мне в глаза. Наступает.

– Не успела, – отступаю. Безумно хочется до него дотронуться, но я не могу себе этого позволить. Боюсь.

Мне дико страшно погрузиться в новые отношения. Страшно, что в один прекрасный момент я проснусь, а вместо заботливого и чуткого Марка рядом со мной окажется совсем другой человек.

Я уже однажды обожглась. Теперь дую на воду.

Но этот взгляд…. Эти губы… Эти глаза…

Они сводят меня с ума, заставляют сердце биться чаще.

– Так я и подумал, – произносит негромко. Внутри все горит, я замираю, боюсь пошевелиться, чтобы не разрушить сладостный и такой волшебный момент.

Марк собственническим жестом прижимает меня к себе, наклоняется вперед. Между нашими губами миллиметры.

Я забываю, как нужно дышать.

– Привет, – шепчет, едва касаясь своими губами моих. Но это так чувственно… Голова кругом.

– Здравствуй, – говорю еле слышно в ответ.

Замираем. Не дышим. Наслаждаемся близостью и моментом. Томное ожидание перед тем, что вот-вот произойдет.

– Папа! Папа! Пойдем наряжать елку! – На кухню влетает Маша. Мы с Марком не сговариваясь делаем по шагу назад.

– Конечно, пойдем! – как ни в чем не бывало обращается к дочери. – Сейчас только Забаву позовем.

– Забава! Забава! – Малышня кидается ко мне. – Пойдем наряжать елку!

– Краси-и-ивую! – складывает ручки на груди Машенька.

– Живую! – прыгает от счастья Павлик.

– Хорошо, – смеюсь. – Пойдем.

Но не успеваю сделать и пару шагов, как тут же оказываюсь пойманной Марком.

– Детвора, доставайте игрушки. – Он обращается к малышам строгим голосом. – Мы с Забавой сейчас подойдем.

– Сейчас? – с любопытством смотрит на нас Маша.

– Мы вас подождем, – останавливается на пороге Паша.

Я прячу лицо у Марка на груди. Тихонько смеюсь.

– Идите. – По игре мышц понимаю, что он указывает детям на дверь. – Мы скоро, – произносит с нажимом. Судя по топоту, они уносятся в гостиную.

Стою не шевелясь. Упиваюсь приятным мужским ароматом и понимаю, что я себя чувствую пьяной без вина. Голова кружится.

– Посмотри на меня. – Марк бережно приподнимает мой подбородок, заставляет поднять на него глаза.

Кусаю губы. Чувств внутри слишком много, мне с ними не совладать.

Ожидаю, что он сейчас начнет задавать вопросы, пытаться пробить мою оборону, выведать то, что испытываю. Но нет. Марк и здесь поступает иначе.

Он наклоняется ближе, смотрит с нежностью. Ласково, едва касаясь, проводит по моим губам большим пальцем. Я не дышу, закрываю глаза. Растворяюсь в моменте.

Легкое прикосновение мужских губ выбивает из головы все страхи и домыслы. Его ласка и нежность внушают доверие. Им я не в силах противостоять.

Подаюсь вперед, зарываюсь руками в его густой шевелюре, открываюсь, позволяя углубить поцелуй насколько это возможно.

Горим.

Глава 27. Марк

Весь вечер мы занимаемся тем, что украшаем елку. Дети с любопытством рассматривают новогодние игрушки, старательно протирают их, вешают на ветки. Забава ни на шаг от них не отходит и помогает во всем, как самая настоящая мама.

Смотрю на нее и понимаю, что она буквально создана для материнства. Любовь к детям и нежность исходят прямо из сердца, и это невозможно не заметить. Забава делает мир светлей.

– Папа, а это кто? – Машенька вертит перед собой старого стеклянного снеговика, еще советских времен. Одна из моих любимых игрушек в детстве.

– Снеговик, – беру из рук дочери игрушку. – Осторожно, он очень хрупкий.

– Снеговик? – с интересом рассматривает небольшого белого снеговика. – Но это не Олаф.

– Думаешь, помимо Олафа других снеговиков нет? – ухмыляюсь. К нам приближается Паша, ему тоже стало любопытно.

– Есть, – говорит. – Наверное.

– Это снеговик из моего детства, – поясняю детям. Даю рассмотреть, а потом вешаю игрушку на самый верх елки. Подальше от детских шаловливых рук.

Следом к снеговику отправляются Щелкунчик, сундучок и три сосновых шишки. Это все, что у меня осталось от родных.

– Какие красивые, – с придыханием произносит Забава. – А у меня еще в детстве был зайчик. Он мне так нравился, – мечтательно улыбается.

– И где он теперь? – спрашиваю ненароком.

– Разбился, – печально вздыхает. – В позапрошлом году.

Забава обходит вокруг елки, рассматривает старые игрушки. От них веет историей, они привносят особую атмосферу в дом Марка.

Я любуюсь Забавой. Она такая… Аж крышу сносит! Словами мои чувства к ней не передать.

Ходит по дому в своем сером то ли в длинном свитере, то ли в коротком платье, демонстрирует длинные стройные ноги, а у меня уже пар из ушей идет.

Глаз не отвести. Дыхание спирает. А если встретимся взглядом, так в груди снова пылает пожар.

Если бы кто раньше сказал, что я влюблюсь в девушку спустя пару дней знакомства, то не поверил бы. А теперь поздно уже говорить.

– Поможешь? – протягиваю Забаве край гирлянды.

– Конечно, – мило улыбается мне. Берет гирлянду, держит. Я бережно прикрепляю к потолку один конец, протягиваем с Забавой через всю комнату тонкий провод со светодиодами, фиксирую другой конец.

Включаю в розетку, и в комнате становится еще чуть больше праздничной атмосферы. Дети счастливо пищат.

Мы украшаем гостиную, прихожую, лестницу. До кухни и спален руки уже не доходят, пьем чай, а дети какао с неудавшимися печеньками, и расходимся по комнатам.

Забава направляется к детям, чтобы прочитать им новогоднюю сказку, а я остаюсь внизу, нужно убрать освободившиеся коробки.

Звонок сотового раздается, когда я, отнеся последнюю партию, возвращаюсь из гаража.

Смотрю на экран. Незнакомый номер.

Странно.

– Слушаю, – поднимаю трубку. Не взять нельзя, мало ли по какому вопросу. Мне по работе много кто может звонить.

– Марк Денисович? – В динамике раздается уверенный мужской голос.

– Он самый, – подтверждаю. – С кем говорю?

– Мое имя вам не скажет о многом. – Собеседник уклоняется от прямого ответа. – Нам с вами нужно поговорить.

– Нам с вами? – говорю настороженно. – Может быть, вам со мной?

– Нам с вами, – настойчиво произносит.

– Как я могу знать, что мне с вами нужно побеседовать, если вы не представились, – ухмыляюсь. Смешной такой.

– Это по поводу Марты. – Мужчина вздыхает.

– Меня с Мартой больше ничего не связывает, – скалюсь. – Свои отношения с женщинами я обсуждать ни с кем не привык.

Странный человек. Мне прямо смешно становится от его слов. На что только рассчитывал, когда мне звонил? Не понимаю.

Любой, кто хоть немного со мной знаком, в курсе, что я не обсуждаю личную жизнь. Что никого в нее не посвящаю. И подобное правило распространяется совершенно на всех, без исключения.

Даже Давид и Макар ко мне со своими вопросами не лезут! Про Ингу и вовсе молчу.

А тут…

– Вы не так поняли, – снова увиливает от прямой конфронтации. Мне становится интересно, кто же это такой.

– И что же вам нужно от меня? – Мне становится любопытно. – Никаких сведений о Марте я вам не дам, – отрезаю.

– Мне не нужны сведения о ней, – вновь удивляет меня собеседник. – Меня интересуют ее дети.

Злость неконтролируемым потоком рвется наружу. Откуда вообще кто-то узнал, что Маша и Паша – дети Марты? Что за хрень?!

– У нее нет детей, – говорю сурово и глухо.

Едва сдерживаю поток ярости, который то и дело рвется наружу. Паша и Маша – мои дети! Уж никак не ее!

– Молодой человек, – обращается ко мне снисходительно. – Я не тот человек, с кем тебе стоит спорить. Уж поверь.

В его голосе за показным дружелюбием звучат крайне опасные нотки. Незнакомец угрожает мне.

– А я не тот человек, кому можно угрожать, – с ходу предупреждаю. – И мои дети не те, на кого стоит обращать пристальное внимание.

– Так ты не знаешь, – смеется. Кровь стынет в жилах, когда слышу этот смех.

– О чем? – спрашиваю. Я должен знать правду! Если незнакомец не расскажет, то я весь город переверну, найду Марту, и она мне ответит. На каждый вопрос!

– Дети Марты стали наследниками всего состояния ее ныне покойного отца, – опускаюсь на кресло. Охреневаю. – За ними началась охота. Они нужны всем.

– У Марты нет детей, – отрезаю. Я не горю желанием делать из Паши и Маши миллиардеров. Они просто дети и пусть остаются детьми.

– Почему же она утверждает обратное?

Глава 28. Марк

Меня бомбит так, что я весь пылаю. Еще немного – и разнесу всю гостиную в хлам.

Любые попытки прийти к здравомыслию или хоть немного успокоиться ни к чему хорошему не приводят. Напротив, лишь сильнее заводят меня.

– Марк, что-то случилось? – осторожно спрашивает Забава. Она уложила детей и спустилась ко мне.

– Все нормально, – цежу сквозь стиснутые зубы. Если скажу хоть на одно слово больше, то она уж точно все поймет.

Запихиваю одну коробку в другую. Не лезет. Психую, прикладываю силу, рву картон, но утрамбовываю так, как хочу.

Забава многозначительно на меня смотрит, еле заметно вздыхает, но никак мое поведение не комментирует и больше ничего не говорит.

– Дай, пожалуйста, – бережно забирает у меня из рук покореженные коробки. – Иди отдохни. Я сама уберу.

– Я тебе помогу, – настаиваю. Внутри все бурлит от негодования и дикой злости.

– Марк, – выпрямляется, смотрит мне в глаза. – Я же вижу, что тебе хреново. – Небольшая пауза. – Ты зол, и тебе нужно выпустить пар.

– Вот я и пытаюсь, – показываю на бедлам, что перед нами. – Нужно куда-то энергию деть.

– Помогает? – спрашивает с вызовом.

– Не особо, – говорю честно.

– Иди за мной, – машет рукой и направляется в сторону гаража.

Я недоумевающе иду следом за девушкой.

– Держи, – вручает мне в руки лопату для чистки снега.

– Нафига? – удивляюсь. – У меня снегоуборщик есть, – киваю на агрегат, что стоит рядом с воротами.

– Снегоуборщик тебе не поможет, – заявляет со знанием дела. – А это, – кивает на лопату, – самое то.

В глазах Забавы столько заботы и доброты, что мне вдруг становится дико неудобно перед ней за свое поведение.

Забава самоотверженно помогает мне, ничего не требует взамен и не лезет в душу ни с лишними вопросами, ни с нравоучениями. А я… Я вечно то наезжаю на нее, то довожу до белого каления.

– Думаешь, ручная чистка снега поможет избавиться от злости? – недоверчиво щурю глаза.

– Уверена, – лукаво улыбается.

– А если не поможет? – спрашиваю недоверчиво. Уж слишком моя ярость сильна. Стоит только подумать про недавний звонок, как она вновь меня одолевает.

– Если не поможет физическая нагрузка… – Забава делает шаг вперед, приближается вплотную. На ее губах играет загадочная улыбка, в глазах опасный блеск.

Напротив меня стоит не просто красивая добрая девушка, а умудренная жизнью роковая красавица, которая четко знает, что делает.

– То я знаю еще один способ успокоить и расслабить разбушевавшегося мужчину, – еле слышно шепчет на ухо, пробуждая совершенно иные эмоции внутри.

В груди вместо дикой ярости рождается страсть, руки хотят не сжиматься в кулаки, а держать хрупкое женское тело. Да и физическую силу и выносливость мне вдруг резко захотелось потратить не на расчистку территории от снега. Бестолковое и никому ненужное занятие.

Внутри разгорается пожар. И он не имеет ни малейшего отношения к той ярости, что совсем недавно сжигала меня дотла.

Отставляю лопату в сторону, обнимаю Забаву за талию, приподнимаю. Резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, ставлю девушку к стене. Ее глаза удивленно распахиваются. Дышит часто.

– И какой же другой способ? – произношу, медленно проводя носом по чувственной тонкой коже на шее. Слегка дую на нее, прикусываю. Над моим ухом раздается сдерживаемый стон.

– Все тебе расскажи да покажи, – говорит хриплым голосом, сама же подается чуть вперед.

Наши тела соприкасаются, у меня сносит башню. Чувства пылают, эмоции перекрывают здравый смысл.

Какой нахрен снег? Я знаю более приятное и действенное средство для успокоения. И если так дальше пойдет, то меня уже будет не остановить.

Забава задирает мою футболку, проводит ноготками по спине, заставляя меня выгнуться ей навстречу, не отрывает от меня провокационный взгляд.

– Женщина, ты понимаешь, что ты творишь? – спрашиваю, каким-то чудом до сих пор не потеряв рассудок.

– А ты сам как думаешь? – произносит, снимая футболку с себя. – Думаю, снегоуборщик потом справится со снегом, – лукаво улыбается. Внутри все горит.

Стараюсь не смотреть никуда ниже лица, иначе окончательно сорвет крышу. Но когда вниз летит еще одна деталь женского гардероба, уже не могу себя сдержать.

– С огнем играешь, – предупреждаю. Еще немного – и назад дороги не будет. Ни для меня, ни для нее.

– Тебе ведь нужно успокоиться. – Ноготки со спины перебираются на живот. Одна рука двигается вверх, другая в совершенно противоположном направлении. Добирается до желаемого, и я резко втягиваю воздух в себя.

– Зая, – предупреждающе рычу. Но Забаве на мое предупреждение пофиг, она продолжает свою игру.

– Не хочу причинить тебе боль, – признаюсь. В своем нынешнем состоянии я нежным не буду, и далеко не каждая девушка способна выдержать такого меня. – Будешь ходить по грани, – предупреждаю.

– Или пущу по тонкой грани тебя, – заявляет в ответ.

Я просто охреневаю от ее такого ответа. Отбрасываю все доводы разума прочь.

Подхватываю Забаву под бедра, приподнимаю, она обхватывает длинными стройными ногами меня. Впиваюсь в губы огненным поцелуем, хватаю за волосы, заставляю открыться, углубляю до невыносимости наш поцелуй.

Мы уносимся так далеко, насколько это возможно. Не видим, не слышим ничего из того, что происходит вокруг.

Стоны, руки, губы, прочь шмотки, да и уже нам обоим посрать, что мы в гараже.

Подхожу к тачке, на капот кидаю толстовку. Забава не заслуживает того, чтобы ее распяли на холодном металле. Вновь целую, мои губы исследуют каждый сантиметр. Пусть зверь внутри рвется наружу, пока могу, я хоть немного постараюсь его удержать.

Забава нежная, она нуждается в ласке. Ради нее можно немного потерпеть, а потом…

Потом я потеряю тормоза. Я это знаю.

Но пока могу, сделаю все для нее.

Мы сходим с ума, мы горим, вокруг нас все пылает. Раскладываю девушку на капоте, она кусает губы от наслаждения, томно смотрит мне в глаза.

– Не останавливайся, – просит, подаваясь вперед. – Последствий не будет.

– Ты уверена? – хмурюсь. Я не привык не предхраняться.

– Да, – тянет меня на себя. Сливаемся воедино. Мир вокруг окончательно перестает существовать.

Глава 29. Забава

Просыпаюсь лежа у Марка на груди. Мне так хорошо, что не хочу подниматься. Притворяюсь, что дальше сплю, наслаждаясь его близостью и нежностью. Ощущения словами не передать.

Сладкая истома тлеет в груди. Стоит только вспомнить, что мы творили этой ночью, как волна жара прокатывается по телу.

Вроде взрослые люди, а вели себя, как дорвавшиеся до близости юнцы.

Открываю глаза и тут же их закрываю. Прячусь. Мне стыдно.

Мы обследовали все поверхности гаража, проверили на прочность капот машины, а о том, что вытворяли в ее салоне, лучше вообще промолчать! Не представляю, как теперь вообще окажусь рядом с этим транспортным средством.

Взяла и соблазнила мужика, блин… Вот и кто я после этого?

Но как же нам с ним было хорошо… Я до сих пор пребываю в блаженстве от его прикосновений.

Марк не спит. Он рисует замысловатые узоры на моей обнаженной спине, нажимает на только ему одному ведомые тайные точки, заставляя кожу покрываться пупырышками. Низ живота томно ноет.

Мышцы с непривычки потягивает, но подобной расслабленности в теле я не испытывала уже очень давно. Мне так хорошо, что не передать словами.

А еще дико стыдно.

Ведь мы вытворяли такое… Просто ух.

Несмотря на то, что уснули ближе к утру, я чувствую себя отдохнувшей. И это очень удивительно, если честно.

– Доброе утро, – произносит Марк. Внутри вновь разгорается пожар от тембра его голоса.

– Доброе, – заставляю себя посмотреть мужчине в глаза. Горю от стыда.

Отрываюсь от его груди, приподнимаю голову, смотрю на Марка, но в его взгляде нет ни толики осуждения. Там только нежность и… любовь.

Дыхание перехватывает.

– Ты как? – спрашивает у меня обеспокоенно. – Ничего не болит?

Марк… Откуда ж ты такой взялся? Я и подумать не могла, что мужчина может быть настолько страстен и настолько же нежен. Убийственный коктейль.

– Все в порядке, – заверяю его. Он хмурится. Не верит мне. – Честно, – улыбаюсь разряжая обстановку. – А ты как? – все же решаюсь задать вопрос.

– Хорошо, – прижимает чуть крепче к себе. – Спасибо, – бережно целует меня. Отвечаю ему на поцелуй.

Сами того не замечая, мы вновь увлекаемся. Желание такое сильное, что нас не остановить.

Плавлюсь в его руках, сгораю от наслаждения, чувствую себя самой-самой на всей земле.

Вот правду говорят, не бывает хорошего без плохого. Ведь если бы не ужасающие новости и всплеск ярости у Марка после неприятного разговора, этого всего бы не произошло.

Я банально не решилась бы проявить эмоции и открыться мужчине.

Вчера, после того как уложила детей, я спустилась и случайно услышала часть разговора. Нескольких коротких фраз было достаточно, чтобы понять. Все очень серьезно.

Ермолаев – прекрасный отец, замечательный и чуткий мужчина. Он привык поступать правильно, не действует исподтишка. Он честен и порядочен. Таких мужчин осталось крайне мало.

Поэтому прекрасно понимаю, как Марку сейчас тяжело.

Маше и Паше угрожает нешуточная опасность. На малышей вот-вот объявят охоту, и как уберечь близнецов от страшной участи, не имею ни малейшего представления.

Мне за них очень страшно.

Если я правильно поняла, то деткам досталось невероятно большое наследство. А это означает, что они попали под пристальное внимание нерадивых родственников, желающих обеспечить себе безбедную жизнь.

Теперь начнется война за то, кто будет опекать близнецов. Мурашки по коже от одной мысли о будущем.

Нам всем придется очень нелегко.

Блин, это ж надо было додуматься и сделать малышей наследниками огромного состояния! Как подобное в голову вообще могло прийти?!

Тот, кто придумал такое, не думал о благополучии детворы. Он думал лишь о своих гребаных деньгах!

Я не спорю, финансовое благосостояние очень важно, но Марк прекрасно справляется с этой частью родительских обязанностей. Машенька и Павлик ни в чем не нуждаются. По крайней мере, из того, что можно купить.

Малышам недостает только одного. Материнской любви. Но это, к сожалению, за деньги не купишь. И Марк, как ни крути, не сможет дать детям ее.

Называется не хочешь получить зла – не делай добра. Тот, кто отписал наследство, поставил будущее детей под удар.

И будущее их отца тоже.

Мне очень страшно за Марка. Он ведь не позволит просто так забрать у себя малышей. Он будет биться за них до последнего!

И не факт, что враг не окажется сильнее.

Но сейчас я пытаюсь откинуть паршивые мысли прочь, им здесь не место. Мы с Марком упиваемся друг другом, млеем от нежности, парим в вышине.

Остальное… Оно настигнет нас чуть позже, когда мы вернемся. А пока…

Пока мы растворились друг в друге. В нежности. В страсти. И нас не остановить.

– Папа! Папа! – В комнату забегает Машенька. Для своего визита она выбрала самый неподходящий момент.

– Папа! Мы садик проспали! – следом залетает Павлик.

А Марк… Он не может сейчас говорить.

Единственное, на что оказался способен мужчина, так это лечь на меня и накинуть на нас покрывало. Спрятал меня от ненужных вопросов, которые все равно будут. Увы.

– Доброе утро, малыши, – говорю хрипло. Прочищаю горло. Глажу по затылку Марка, помогая ему прийти в себя.

– Забава? – удивленно выглядывает из-за отцовского плеча Машенька.

– Угу, – киваю. Встречаюсь с малышкой взглядом. Я невероятно смущена.

– А что вы здесь делаете? – спрашивает Павлик.

– Я…

Глава 30. Забава

– Мы здесь, – через силу произносит Марк хриплым до неприличия голосом, – подарки вам на Новый год придумываем. – От его ответа даже у меня глаза лезут на лоб.

Он придумал настолько банальное оправдание, что сдержать улыбку не получается. Стараюсь не рассмеяться в голос.

– Подарки? – Любопытство детей переходит на новый уровень. Они подаются вперед, смотрят на нас во все глаза.

– Да. – Марк поворачивается к близнецам. По его внешности совсем ничего и не заподозришь. Я поражена. – И если вы прямо сейчас не пойдете к себе в комнату, то ничего не получите, – говорит строго.

Детвора переглядывается друг с другом, прижимают раскрытые ладони к щекам, затем поднимают руки.

– А-а-а-а! – задорно кричат, выбегая из спальни. Прячу голову у Марка на груди.

– Какой кошмар, – шепчу, краснея. Мне стыдно просто до невозможности! Словами не передать.

Еще никогда прежде не попадала в столь нелепую ситуацию. Ну… И с мужчиной с детьми я еще никогда не встречалась.

– Прости, что так вышло. – Марк бережно касается моего подбородка своими пальцами, осторожно приподнимает мою голову, заставляя посмотреть себе в глаза. – Ты как? Успела? – спрашивает с откровенной заботой.

Рядом с ним я вновь начинаю испытывать странные чувства. Одновременно плаваю в карамельной неге и вместе с этим парю в вышине.

Но вместе со всем этим никак не могу одолеть неловкость. Вопрос Марка окончательно выбивает меня из колеи.

Снова хочу спрятаться, но он не позволяет.

– Нет, – признаюсь, кусая губы. Мне снова неловко.

– Значит, придется вечером исправлять несправедливость, – заявляет как ни в чем ни бывало, чмокая меня в нос.

От его искренности я не нахожу, что сказать. Только на сердце становится невероятно тепло и приятно.

Марк вылезает из-под одеяла, бережно меня укрывает, а сам, бегло озираясь по сторонам, убегает голым в душ.

Улыбаюсь. Как ни пытаюсь, не могу убрать улыбку с лица.

Вот она, жизнь родителей маленьких детей. Сплошной стресс, драйв и приключения. Какое счастье, что мне хоть на пару дней удалось это все испытать.

Снова печаль опускается на сердце, но я опять гоню ее прочь. С Машенькой и Павликом все будет в порядке. Их папа никогда в обиду не даст.

Лишь бы сам не пострадал при этом…

– Мы кушать хотим. – В спальню робко заглядывает Машенька. – Забава, ты нас накормишь? – с надеждой в глазах спрашивает малышка.

– Конечно, накормлю, – отвечаю ей. – Чистите зубы и переодевайтесь. Я сейчас спущусь.

Машеньке уже гораздо лучше. Она практически поправилась, но в детский сад ей еще на этой неделе нельзя. Иммунитет должен восстановиться и организм окрепнуть после перенесенного заболевания.

Жаль, что у нас не получится сегодня провести день вместе. Мне нужно поехать в булочную, и так уже слишком долго отсутствую.

Погружаясь в невеселые мысли, одеваюсь и выхожу из спальни. Спускаюсь на три ступеньки, и носа настигает бодрящий аромат свежесваренного кофе. Мммм… Блаженство!

– Ты уже и кофе сварить успел? – удивленная, захожу на кухню.

– Присаживайся, поешь. – Марк ставит передо мной заказанный накануне йогурт. Детвора уже за обе щеки уминает аналогичный.

– Спасибо, – говорю ошарашено. Сажусь на стул, ем.

Детвора начинает мечтательно говорить о подарках. О том, что ждет на праздники и что заказали Деду Морозу. Мы с Марком переглядываемся. Бедный… Ему придется это все исполнять.

Ощущение праздника становится острее, когда рядом с тобой находятся дети. Раньше я об этом только слышала, а теперь поняла во всей красе.

– О чем задумалась? – спрашивает Марк, когда мы уже практически подъехали к моей булочной.

Поворачиваю в его сторону голову и думаю, что сказать. Признаваться в своих пессимистичных мыслях не хочется.

– Ты можешь сегодня Павлика не отводить в детский сад? – обращаюсь к нему, набравшись смелости. У меня осталось всего несколько дней для общения с малышами. Потом у них появится няня, и я буду уже не нужна.

– Хочешь обоих близнецов забрать к себе? – ухмыляется. – Они тебе еще не надоели? – Мои брови подлетают.

Как могут надоесть дети? Я не представляю!

Особенно такой, как мне.

– Не переживай. Все в порядке, – парирую выпад. Объяснять, какое счастье провести с близнецами еще один день, бессмысленно. Это равносильно тому, что голодный будет говорить сытому, как сильно хочет кушать.

Марк внимательно и долго смотрит на меня. Выдерживаю его взгляд без труда. Я знаю, что веду себя странно.

– Мелкотня тебе не в тягость? – щурится. Уточняет. – Точно?

– Точно, – киваю, заверяя его.

– Ну смотри, – произносит осторожно. – Паша! К Забаве вместо сада пойдешь?

– Да! – счастливо отвечает мальчишка. Мы останавливаемся напротив кафе.

– Если вдруг что-то случится или детвора станет напряжной для тебя, тут же мне звони. – Марк строгим тоном обращается ко мне. Смотрит в глаза, а у меня мурашки бегут по коже. Словно он считывает меня.

– Все будет хорошо, – вновь повторяю.

– Обещай, – настаивает на своем. Закатываю глаза.

Ведь не отпустит, пока не услышит желанных слов. Вот же упрямец на мою голову!

– Обещаю, – говорю обреченно.

– Молодец, – оставляет легкий поцелуй на губах.

Меня тут же окутывает волной жара. Несмотря на окружающий нас холод и снегопад, ощущаю себя как в раскаленной пустыне. Снова становится нечем дышать.

– Звони, если что, – повторяет настойчиво. – Я буду ждать.

– Ты лучше пораньше заканчивай и приезжай. – Сердце плавится от нежности. Марк так смотрит на меня, что я забываю обо всем на свете. Млею под его ласковым взглядом.

– Договорились, – лучезарно улыбается мне.

Малыши прощаются с папой, мы дожидаемся, пока машина Марка завернет за угол, и заходим в здание. Я тут же погружаюсь в знакомую до боли и любимую атмосферу самой лучшей булочной во всем городе.

Аромат свежей выпечки, горячий кофе, корица, ваниль… Все смешалось, и все так пахнет, аж голова кругом!

– Можно мне булочку с маком? – просит Машенька.

– А мне с изюмом! – подключается Павлик.

– Забава! Как мы вам рады! – Из-за прилавка выглядывает Алина. Она лучезарно улыбается.

На душе поют птицы и цветут цветы.

Мы погружаемся в сказочную атмосферу предпраздничного заведения, ребята ни на шаг не отходят от меня. Задают вопросы, тянут поиграть с ними, постоянно требуют внимания. Не успеваю и половины из того, что наметила. Но даже со всем этим понимаю: я счастлива.

День пролетает слишком быстро. Близнецы успели натворить столько всего, что бедным сотрудникам моей булочной придется еще неделю разгребать.

Ничего страшного! Это же дети. Потерпят один разок.

Правда, после того как Павлик тайком подсыпал в тесто соли, мне пришлось провести с ним и Машенькой серьезную беседу. Игры играми, но у каждой игры есть грань.

Детки послушали, покивали и… перестали пакостничать! Или я перестала эти пакости замечать.

– Забава Ильинична, вы сегодня до закрытия? – интересуется Алина. Смотрю на время, десятый час.

От Марка нет ни единого сообщения или звонка. Странно…

– Да, – успокаиваю девушку. – Можешь идти, – отпускаю ее.

Счастливая Алина уходит домой, а я остаюсь с близнецами. Мне не нравится, что Марк молчит.

Вновь проверяю телефон, там ничего.

Блин. Странно.

Решаюсь сама позвонить.

– Слушаю. – Марк поднимает трубку на третьем гудке. Его голос безжизненный и усталый. Мне сразу хочется обнять мужчину.

– У тебя все в порядке? – робко спрашиваю у него.

– Привет, – выдыхает. Судя по всему, смотрит на время. – Прости, что не позвонил. Аврал.

– Я так и поняла. У нас все нормально, – тут же успокаиваю его.

– Спасибо, – благодарит меня, а я слышу странный шум на заднем фоне. Марк закрывает микрофон рукой, кому-то довольно жестко отвечает. Затем возвращается ко мне. – У меня к тебе просьба, – говорит обреченно.

– Забрать близнецов к себе? – ухмыляясь опережаю его.

– Да, – сдержанно отвечает. Похоже, у него что-то произошло.

– Заберу. Приезжай, как будет возможность, – успокаиваю. – Не переживай. Они будут со мной.

– Спасибо.

Глава 31. Марк

– Ермолаев, тебя долго ждать? – В кабинет заглядывает Давид.

– Что на этот раз? – устало поднимаю на него глаза.

– Приехали наши будущие партнеры. Тебя требуют, звезда ты наша, – принимается откровенно ерничать.

– Да пошел ты! – беззлобно отмахиваюсь.

– Я-то пойду, – ухмыляется друг. – Только если они контракт не подпишут, потом мы с тобой оба пойдем, – тут же переключается на деловой тон. – Не тебе объяснять, насколько тяжело будет вывести компанию на прежний уровень. Кузьмин, мать его за ногу, знатно постарался. Просрал все, что только мог.

– Да знаю я, – говорю недовольно поднимаясь из-за стола. С тоской смотрю на свое рабочее место. Как бы хотелось сейчас просто погрузиться в цифры и договоры. Без постоянного дерганья и бестолкового обсуждения.

Выходим в коридор, ухожу в свои мысли. Давид что-то говорит, но я не слушаю его.

– Марк, – зовет меня. Смотрит хмуро.

– Что? – возвращаюсь в реальность.

– Ты вообще слышал, что я тебе сказал? – спрашивает. Моргаю. Пытаюсь напрячь память, но в голове лишь недавний телефонный разговор.

– Задумался, – признаюсь. – Повторишь?

Давид останавливается. Смотрит на меня с подозрением.

– У тебя очередные проблемы, – не спрашивает, а скорее констатирует факт.

– Есть такое, – говорю честно. Скрывать от Торковского свой недавний разговор смысла нет.

Дава обладает охренительной властью и при желании выяснит все по щелчку пальцев.

– Поделишься? – уточняет с осторожностью.

– Давай позже. Долгий разговор будет. – И непростой. Особенно для меня.

Я не особо люблю посвящать кого-то в личную жизнь. А тут придется рассказывать всю подноготную, и это неприятно.

В одиночку проблему вряд ли решу. Марта не так проста, как может показаться на первый взгляд, и недооценивать ее нельзя ни на секунду.

– Позже, так позже, – соглашается с ходу. – Но смотри, как бы не опоздать, – предупреждает.

– Угу, – киваю. На сердце тяжко.

Я и сам прекрасно понимаю, что опоздать мы можем в любой момент.

Заходим в переговорную, там в меня стреляет глазами Марта. Намеренно игнорирую ее.

– Давид Эмильенович, мои юристы еще раз прочитали ваш договор, и мы пришли к выводу, что пункт девять точка один нужно переписать. – Марта с вызовом обращается к Торковскому. Он сурово смотрит на нее.

Ох дура… Не с теми в игры играть задумала. Дава раздавит тебя мизинцем левой ноги и не заметит даже.

Единственное, почему мы терпим подобные выпады в свой адрес, так это нужда в гребаном контракте. Хоть я придумал схему, как без него обойтись, но это слишком долго и муторно. С контрактом мы восстановим фирму гораздо быстрее.

– Давайте еще раз обсудим этот пункт, – присаживаемся напротив стервы. – Что именно вам в нем не нравится? Стандартная формулировка, на мой взгляд.

Опять принимаемся беседовать на одну и ту же тему. Ответственность, обязанности, риски.

Вот смотрю на Марту – умная баба. Но ведет себя как идиотка.

Она, как и мы, прекрасно понимает, что никто не станет вносить изменения в этот пункт. Никому из нас это нахрен не нужно. Смысл увеличивать собственные риски из-за неправомерного действия третьих лиц?

Пусть дурит кого угодно другого. С нами не прокатит.

Дава довольно жестко ее отсекает, я стою на его стороне. Вдвоем мы справляемся с натиском избалованной сучки и отстаиваем свою позицию.

Марта уходит ни с чем.

– Пойдем ко мне, – зовет в свой кабинет. – Мне нужно выпить. Эта истеричка проела мне всю плешь.

– Понимаю, – печально ухмыляюсь. Удивлен еще, как Давид выдержал и не осадил Марту жестко. Он был на грани, я ж видел.

– Ты отлично держался, – хлопает меня по плечу. – Мне б твою выдержку, – ухмыляется.

Наливает в стакан виски, кидает несколько кубиков льда, садится на свое рабочее место.

– Практика, – равнодушно пожимаю плечами.

– В смысле? – щурит глаза, подается чуть вперед. – Только не говори, что вы раньше были знакомы.

– Мы не просто были знакомы, – отвечаю с горькой усмешкой. – Марта – моя бывшая и биологическая мать моих детей.

– Да ладно?! – Торковский не скрывает своего удивления. – Охренеть!

– Не то слово, – наполняю свой стакан, откидываюсь в кресле.

– Раз она бывшая, так что ж ты раньше молчал? – отпивает напиток.

– Нужды не было говорить, – признаюсь.

– А теперь появилась? – пристально смотрит на меня. Изучает.

– Да, – киваю.

– Говори, – отставляет стакан в сторону, подается вперед, обращаясь в слух.

Начинаю рассказ. Скрывать что-то или утаивать от Торковского нет смысла, поэтому говорю максимально открыто и честно. В моем случае любая мелочь может быть важна.

Маша и Паша в опасности, Марта ни перед чем не остановится, лишь бы забрать детей. Близнецам нужна охрана. А еще охрана нужна мне.

Я не знаю, что проще: убрать меня или же похитить малышей. Марта безбашенная, она может выбрать любой вариант.

Причем расквитаться со мной – более действенный. Она разом лишается противника и может праздновать победу.

– Мда, – задумчиво подытоживает разговор Торковский. Откидывается на спинку кресла, крутит ручку в руках. – Без Маковецкого не обойтись.

– Что у вас снова случилось? – В кабинет заглядывает Мак.

– Легок на помине, – ухмыляюсь. – Привет!

– Здорово! – жмем руки. – Так что там у вас?

– Полный капец, – в двух словах обозначает ситуацию Дава.

– Ну это дело поправимое. – Макар присаживается напротив меня. Протягивает стакан. – Наливай.

Наполняю его стакан крепким напитком, Мак делает глоток.

– Хорош! – ставит стакан перед собой. – Рассказывай, – говорит Даве.

– Не я, – ухмыляется тот. – Он, – показывает на меня. Маковецкий тихо, но смачно ругается.

– Задолбали! – произносит в сердцах. – Вот что ж вам спокойно не живется? – переводит взгляд с Давида на меня и обратно. – То один себе бабу с приключениями нашел, то второй. Теперь вон, – кивает мне. – Третий. Вас более спокойный и приемлемый вариант не устраивает?

– Кто бы говорил. – Давид бросает шпильку в адрес друга. Они молча переглядываются.

Как тесно в этой жизни переплелись судьбы.

Марат, брат Давы, женился на Ярославе, сестре Вики, невесте Давида. А Макар каким-то образом стал отцом для детей Ольги, младшей сестры Торковских. На этом фоне наша с Мартой история пресна и безвкусна.

По крайней мере, пока.

Смотрю на сотовый, пропущенный от Забавы. Вижу время и охреневаю, детям спать уже пора!

– Подождите минуту, – беру сотовый, набираю свою принцессу. – Мне нужно пристроить детей.

– Куда? – тут же оживается Дава. Он вновь пристально смотрит на меня.

– В одно надежное место, – отвечаю ему.

– Уверен? – щурится.

– Да, – киваю. Марта про Забаву ничего не знает, поэтому никогда никого из них не найдет. Их единственная встреча была очень короткой, вряд ли стерва обратила на мою принцессу внимание. А если и обратила, то никак не ожидает встретить ее в кафе.

– Смотри, – говорит настороженно. – Сейчас тот, у кого дети, может сорвать большой куш.

– Или стать отличной мишенью, – добавляю я.

Глава 32. Забава

– Вот мы и дома, – заходим в квартиру, включаю свет. Машенька и Павлик проходят следом.

У меня в квартире царят спокойствие и тишина. Темнота в окнах, отсутствие новогодних украшений и гирлянд. Словно Новый год и не собирается приходить.

– Мяу. – К нам выходит сонный Васька. Усаживается напротив нас, вылизывается, а потом и вовсе начинает тарахтеть, как трактор.

Кот счастлив, что хозяйка вернулась.

– Привет, мой хороший, – присаживаюсь рядом с ним.

Глажу рыжее чудовище по голове, чешу подбородок. Он счастлив.

Говорю Ваське ласковые слова, извиняюсь за долгое отсутствие, дарю, как могу, тепло и ласку. Кот делает вид, что прощает. Ну… или хотя бы выслушивает то, что ему говорят.

– Какой пушистый. – Справа от меня присаживается Машенька. Девочка с восторгом смотрит на кота. – А как его зовут? – Малышка не отводит восхищенного взгляда от чудовища.

– Василий, – представляю. – Можно Васька.

– Васенька, – обращается к коту. – Здравствуй. Я Маша.

– Мяу, – произносит кот.

– Можно я его поглажу? – спрашивает Павлик.

Мальчик опасливо тянет руку вперед, он не знает, чего ожидать от пушистого создания. Мое сердце наполняется светом и теплом.

– Конечно, можно, – смеюсь. Глаза мальчика блестят от счастья.

Павлик гладит кота, Машенька присоединяется к брату. Я прохожу вглубь квартиры, включаю везде, где нужно, свет. Зашториваю окна.

Хоть я живу в довольно тихом и спокойном районе, привычки никуда не деваются. Закрыть дверь на замок, который не открывается снаружи, при включенном свете закрыть плотными шторами окна, минимизировать возможность попадания солнечного света извне.

У соседей вовсю светят яркие гирлянды, во дворе украсили елку, и теперь на ней переливаются разноцветные шары. Воздух пропитан атмосферой праздника.

Смотрю на календарь. До встречи Нового года осталось совсем ничего.

Пора покупать детям подарки.

Удивительно, но на душе спокойно и хорошо. С появлением Ермолаевых в моей жизни я совершенно иначе стала смотреть на многие вещи. Теперь я как никогда прежде четко осознаю: чтобы стать мамой, не обязательно рожать.

Мама – это постоянная и сложная работа, это тяжелый труд. И далеко не каждая с этим справится.

– Забава, а где елка? – Ко мне в спальню заглядывает расстроенная Машенька. – Мы в Пашей искали ее и не нашли, – пожимает плечами.

– Мы всю квартиру обсмотрели, – говорит Павлик. – Даже в ванной, – вздыхает.

– Елки нет, – признаюсь, поджимая губы. – Точнее, есть, но она в коробке. Я еще не успела ее нарядить.

– Давай достанем! – Пашенька вплотную подходит ко мне.

Близнецы тут же оживились, только стоило сказать, что елка есть. На душе становится светлее.

– Мы нарядим! – заявляет Маша.

– Мы поможем! – говорит Паша.

– Вам сначала нужно поесть, – отвечаю.

– У-у-у-у, – обиженно надуваются. Уходят из спальни.

Я же достаю коробки из шкафа, ставлю их на пол и лишь после этого иду за детьми.

– Так, – обращаюсь к малышам. – Сейчас быстро кушаем, а потом идем украшать елку, – улыбаюсь лукаво. – Или вы хотите, чтобы я ее украшала одна? – молчат. – Тогда Дед Мороз только мне подарки принесет, – добавляю, выходя из комнаты.

За спиной слышу тихий разговор.

Он сменяется скрипом матраса, топотом двух пар детских ног.

– Он приносит подарки только тем, кто елку наряжает? – Павлик обгоняет меня.

– А то! – фыркаю. Малыши в растерянности.

– Ладно, – вздыхают. – Что на ужин?

– Пельмени. – Ничего другого я банально не смогу приготовить. Единственное, что успела, так по пути зайти в магазин и купить качественные детские пельмени. Я выбирала среди нескольких фирм. У тех, что купила, состав понравился больше всего.

– Ура! Пельмени! – Машенька и Павлик бегут наперегонки на кухню.

Да ладно? Так просто? Нужно было им пельмени предложить?

– Забава! Идем скорее! – кричат уже с кухни. – Пельмени кипят!

– Ох ты ж! – со всех ног спешу к плите.

Кормлю детвору, сама ем до отвала. Оставляю порцию для Марка. Бедный… Ему придется оставшуюся часть доедать. Я ж не рассчитала, много отварила.

Мда…

Ставим пустые тарелки в раковину, близнецы все в нетерпении. Беру их и веду в спальню. Там в коробках масса украшений и гирлянд.

Раньше мне украшать квартиру было особо не для кого и не с кем, но пройти мимо красивых елочных игрушек, длинных ярких гирлянд, ароматических свечек и просто светящихся фигурок я не могла. Это сильнее меня.

Так и вышло, что у меня накопилось множество прекрасных вещей.

– Ух ты, – восторженно произносит Машенька, доставая прозрачный шар, внутри которого находятся небольшой деревянный домик и сосновый лес. А если потрясти, так снег начинает кружиться.

– Паровоз! – Павлик вертит в руках игрушку от железной дороги. Ее я купила совсем недавно. Уж больно она хороша.

– Какой красивый, – вздыхает Маша.

Смотрю на близнецов и не могу перестать улыбаться. Какое же счастье, что они появились в моей жизни!

Эх, пришел бы еще Марк. Для полного счастья не хватает лишь его одного.

Словно услышав мои мысли, в коридоре раздается дверной звонок. Поднимаюсь на ноги.

– Детвора, сидим здесь и никуда не выходим, – говорю малышне.

– Угу, – на автомате кивают. Им не до меня, они поглощены изучением новогодних игрушек.

Выхожу в коридор, открываю дверь и теряю дар речи. На пороге стоит совсем нетрезвый Марк, в его руках огромный букет из веток нобилиса, мандаринов, корицы и еще каких-то мелких красных цветов.

– Прости меня. Задержался. – Ермолаев едва ворочает языком. Его шатает. – Можно войти?

Глава 33. Марк

Утро добрым не бывает. Именно эта мысль крутится у меня в голове. Единственная приличная, остальные слова и фразы, описывающие мое самочувствие, должны идти с маркировкой восемнадцать плюс.

Ужасно. Просто капец какой-то.

Мда… Давно я так не надирался.

Насколько мне вчера было хорошо, настолько сегодня отвратительно. Нихрена не соображаю.

Пытаюсь проснуться. Пора подниматься и браться за дела. Их на сегодня у меня запланировано великое множество.

Основной задачей стоит выбрать подарки малышне и Забаве. Надеюсь, у нее никаких планов на новогоднюю ночь нет и она проведет ее с нами. По этому поводу планирую устроить небольшое торжество.

Давид с Викой звали к себе, у них намечается крупный праздник, но этот год я по неведомой причине хочу встретить в спокойствии и тишине.

Накроем стол, разожжем камин, посидим с детворой. Для этой ночи я даже набрал простых и веселых настольных игр, фейерверков, хлопушек, бенгальских огней. Даже заказал Деда Мороза со Снегурочкой!

Все должно пройти идеально. Дети будут в восторге.

Планы планами, а самочувствие оставляет желать лучшего. Хрен знает, как выбираться вообще.

По шуму за окном понимаю, что я не дома. По доносящимся из-за закрытой двери голосов – что детвора тоже здесь.

Переворачиваюсь с бока на спину, под спиной чувствую мягкое и теплое что-то.

– Мяу! – громкое и недовольное. Затем бум.

Ой…

Оказывается, рядом со мной все это время спал кот. Или кошка. С трудом разлепляю веки, перед глазами все расплывается. Нахожу пушистое лохматое создание, фокусирую взгляд.

Все-таки кот. Кошка так выглядеть не может.

– Мяу! – еще раз озвучивает мне свое недовольство и открывает лапой дверь. Выходит.

На лицо попадает луч света, щурюсь. И тут же зажмуриваюсь.

Голова трещит, состояние отвратительное. Мутит так, что просто капец! Тазик бы сюда. Как бы чего дурного не вышло.

Лежу, боюсь пошевелиться, ведь любое движение только усиливает муть и тошноту. А я не дома и прекрасно представляю последствия того, что может случиться.

Подобного позора мне нафиг не нужно. Ну его.

Такое состояние, словно я всю ночь катался на карусели. Один сплошной вертолет.

Жаль, что я не катался. Я пил. И много.

В противном случае у меня не нашлось бы сил раскрыть перед мужиками всю правду. А она нам всем ой как нужна.

Марту пора обезвреживать. Стерва слишком далеко зашла! Она посмела угрожать самому святому, что есть на свете. Детям.

Подобного ей простить не могу. И спустить с рук тоже.

Очень хорошо, что Маша и Паша вчера провели весь день с Забавой. Про нее никто не знает, и именно поэтому рядом с ней безопасно. Пока.

– Ты как? – шепотом спрашивает Забава. Я настолько ушел в свои мысли, что не заметил, как она вошла.

Девушка одета в джинсы и в белую водолазку. Распущенные волосы спадают на плечи, нежный взгляд.

Она олицетворение женственности, скромности и красоты. Но я-то знаю, какое пламя скрывается за столь тихим и робким снаружи внешним видом.

Свожу вместе брови, медленно выдыхаю. Новый виток тошноты проходит.

Смутно помню, как приехал сюда. Зато вполне отчетливо – о чем говорил с мужиками. И что решили, тоже помню. Словно разговор завершился только что.

– Пойдет, – отмахиваюсь.

Как бы хреново мне ни было, жаловаться Забаве на самочувствие не собираюсь. Я и так свалил на нее своих детей. Хватит с нее.

Страшно представить, что было бы, не познакомься мы с ней. Искренняя, светлая, красивая, добрая…

Моя.

Я даже мечтать не мог, что когда-то встречу столь удивительную девушку! Забава не просто красавица, она мечта!

Но даже у мечты должны быть недостатки. Интересно, какие они у нее?

– Ты врать не умеешь. – Девушка искренне улыбается. Вручает мне стакан с водой. – Пей, – всовывает в руки питье.

– Что это? – смотрю на осевшие на прозрачном стекле пузырьки. Это явно нечто иное, чем просто вода.

– То, после чего тебе станет значительно лучше, – кивает на стакан с легкой ухмылкой. Ее забавляет мое поганое состояние. – Пей уже, – добавляет более настойчиво. – Мне уходить пора.

Не сразу понимаю смысл сказанных слов. Исполняю то, о чем Забава меня попросила.

Выпиваю воду, возвращаю пустой стакан, осторожно ложусь обратно на подушку. Хреново.

Голова трещит по швам, словно вот-вот лопнет. Закрываю глаза.

Легче не становится.

– Спасибо, – выдавливаю из себя через силу. Сдерживаю очередной порыв. Тошнит.

– Не за что, – отвечает мне без тени упрека.

Слушаю нежный женский голос, и становится чуточку легче. Меня не осуждают, мне не читают морали. Надо же… Оказывается, так бывает.

Даже с закрытыми глазами я чувствую, как она улыбается.

– Отдыхай, – произносит ласково. – Но учти, мне через тридцать минут уезжать.

Меня словно обдает из холодного душа. Давление подскакивает, голова еще сильнее начинает болеть.

А-а-а-а! Нафиг я вообще столько выпил?!

– Куда? – приоткрываю один глаз, тут же щурюсь.

– В булочную, – виновато пожимает плечами.

Мне становится еще более неловко, чем было до этого. Впереди Новый год, народ покупает различные сладости, вкусняшки, все то, что не могли позволить себе купить на протяжении всего предыдущего года.

Праздник на носу!

У Забавы сейчас самая работа, ей выручку делать нужно! А тут я…

Блин. Капец.

– Я сейчас оклемаюсь и заберу близнецов, – клятвенно заверяю.

– Лежи уже, – качает головой. – Справлюсь сама.

Забава выходит из комнаты, а мне становится настолько неудобно перед ней, что хочется подняться и отправиться следом. Чувствую себя самой последней тварью.

Я даже делаю несколько попыток оторвать голову от подушки. Но каждая из них терпит фиаско.

Дремлю.

– Пап, пап. – Пашка тормошит меня за плечо.

– А? Что? – возвращаюсь в реальность.

– Можно с Забавой поехать? Я не хочу в детский сад, – канючит.

– С Забавой? – кидаю взгляд на стоящую в дверях девушку. Она поджимает губы и едва заметно отрицательно качает головой.

Сегодня отправить детвору с ней не выйдет… Печаль.

– Нет, сын. Сегодня вы с Машей едете в детский сад. У вас, между прочим, завтра утренник, – вспоминаю вчерашнее сообщение от воспитателя. Она очень просила привести всех детей, кто здоров. Сегодня генеральная репетиция.

До Нового года осталось совсем ничего.

Блин! Точно! Завтра ж тридцатое число.

– Утренник? – оживляется Забава. – Родителей пускают? Я бы очень хотела посмотреть.

После вопроса девушки тут же просыпаюсь. Утренник завтра! Твою ж мать…

– Завтра в десять, – отвечаю Забаве. Она сможет прийти, в отличие от меня.

У меня завтра утром планируется очередное совещание с Мартой. Достала зараза! Никак не желает отвязываться от меня.

Хорошо, что в детском саду малышне безопасно. Просто так никого на территорию не пустят, Марте о его существовании так быстро не узнать. А если даже и выяснит, то близнецов ей не отдадут. Маковецкий обо всем позаботился.

Дополнительная охрана, определенная стимуляция для воспитателей. В общем, с моих детей глаз не спустят. Все будет хорошо.

– Детвора, вам в сад пора, – обращаюсь к близнецам. Они стоят в водолазках и майках. – Надеваем комбинезоны. Живо! – подгоняю. – Я вас отвезу.

Малышня, недовольно сопя и бурча под нос, выходит из комнаты. Я вновь пытаюсь подняться, но опять оказываюсь на кровати. Тошнота одолевает.

– Только не говори, что ты в таком состоянии собрался садиться за руль. – Осуждающий тон Забавы выдает ее с потрохами. Она зла.

Ого! Не ожидал от нее подобного обращения. Становится как-то сразу не по себе.

Мягкая и пушистая кошечка решила показать свои зубки? О как! Уверен, там еще есть довольно острые коготки.

Медленно, чтобы не вызвать нового приступа тошноты, поворачиваю голову в бок. Смотрю на девушку. Губы сами расплываются в коварной и довольной улыбке. Забава так прекрасна, когда зла! С трудом перебарываю в себе желание затащить на кровать и заставить ее смеяться.

Глаз не оторвать.

Блин, как же она красива! Стоит представить ее в своей рубашке, с распущенными волосами, так просто бомба.

Но ее тон и вопрос разрушают идиллию. Разбивают вдребезги.

Вон, оказывается, какого мнения обо мне.

– Не говорю, – смотрю на нее не моргая.

Неужели Забава могла подумать, что я стану так глупо рисковать своими детьми? Есть масса других способов доставить детвору в детский сад.

Мое настроение и отношение к вопросу написано у меня на лице. Видимо, Забава понимает, что сморозила глупость. Хмурится.

– У меня водитель есть, – поясняю, раздражаясь на пустом месте. Бесит, что она вообще подобное подумала.

Забава продолжает хмуриться. Выглядывает за дверь, просит детей быстрее одеваться. Сама же то и дело поглядывает на часы.

– Твой водитель знает, где находится детский сад? – задает очередной глупый вопрос. Тихо бешусь.

– А ты как думаешь? – не могу скрыть свой сарказм.

– Очень на это надеюсь, – скрещивает руки на груди. – Запасные ключи на тумбочке, на кухне на столе завтрак. Отсыпайся и приходи в себя, – разворачивается, чтобы уйти.

– Стой. – Мне не нравится ее тон. Совершенно. Забава обиделась на меня. – Ты куда?

– Я работать, – фыркает. – В отличие от некоторых, у меня сегодня не выходной.

– Пап, ты идешь? Мы готовы. – В щель между дверью и Забавой вклинивается Машенька.

– Иду, – бурчу. – Сейчас.

– Лежи уже. – Забава обреченно закатывает глаза. – Я отвезу малышей.

Не дав мне возможности возразить или вставить хоть слово, она выходит из спальни и закрывает за собой дверь.

Откидываюсь назад, закрываю глаза. Чувствую себя самым последним придурком.

Глава 34. Забава

– Не хочу в детский сад, – хнычет Павлик. Мальчик на протяжении всей поездки просит меня взять его с собой на работу. Он чуть ли не плачет, а я скрепя сердцем каждый раз отвечаю ему отказом.

Мне очень хочется провести еще один день вместе с близнецами, но нужно делать дела. С ними осуществить все, что задумала, не выйдет.

Совсем скоро Новый год, а я так и не купила детям подарки. Теперь мне нужно их покупать не только для племянников, но и для своих детей. Павлик и Машенька сразу же стали такими для моего сердца.

Жаль, что нельзя взять с собой близнецов. Расставаться не хочется от слова совсем.

– Павлуш, ну перестань, – прошу мальчика. Он поднимает на меня полные слез глаза, тяжко вздыхает. – У вас сегодня репетиция. Генеральная! Это очень важно, – объясняю ему. Куксится. – Ты же хочешь выступать на празднике?

– Не хочу! – скрещивает руки на груди, поджимает губы и отворачивается к окну.

Ого. Это что-то новенькое.

Переглядываюсь с Машенькой. Она вопросительным взглядом смотрит то на меня, то на брата. Девочка тоже не понимает, что с Павликом произошло.

Паша всегда нормально ходил в детский сад. Проблем с ним никогда не возникало. Если бы было что-то такое, то, думаю, Марк бы мне рассказал.

На уме вертится только одна версия. Скорее всего, у мальчика произошел конфликт с кем-то в группе.

Пожалуй, зайду сегодня с близнецами в группу. Нужно с воспитателем поговорить.

– Паша, нам надо на репетицию, – вклинивается в разговор Маша. – Она пытается достучаться до брата. – Завтра дед Мороз придет. Подарки подарит, – мечтательно вздыхает и закатывает глаза.

– Не нужны мне ваши подарки! Не пойду в сад! – Паша говорит чуть громче, чем раньше. Он становится агрессивным, но за приступом ярости скрываются обида и боль.

Присматриваюсь внимательнее и понимаю: малыш очень сильно расстроен.

– Павлик, почему ты не хочешь идти в детский сад? – мягко и осторожно обращаюсь к нему. – Тебя кто-то обидел?

Молчит.

Нужно вывести ребенка на разговор, ведь должна же быть причина подобного поведения. Он всегда любил ходить в сад.

Смотрю на Павлика, думаю, как правильно поступить. А я должна поступить правильно.

Жаль, что у меня нет богатого опыта общения с детьми. Про решение детских конфликтов вообще молчу.

Что делать? Хрен знает…

Эх.

– Будешь? – достаю из сумки леденец. Они у меня всегда с собой, привычка с детства. Меня тогда укачивало в любом виде транспорта, леденцы – единственное, что спасало.

Пашенька поворачивает голову, смотрит на конфету. Глаза отвечают за него.

– Держи, – протягиваю мальчику лакомство. Берет. – И ты тоже, – делюсь с Машенькой.

До детского садика доезжаем в полной тишине. Если бы не играющая в салоне музыка, вокруг нас царило бы уныние.

Павлик успокаивается, перестает канючить. Он следит за проплывающими за окном офисными центрами, жилыми домами и прочими зданиями. Машенька то и дело елозит на сидении, малышка вся в предвкушении подготовки к празднику.

Я продолжаю размышлять.

Ну неспроста ребенок наотрез отказывается от похода в детский сад. Буквально вчера он туда на крыльях летел!

Что ж изменилось?

– Егор, подожди нас, пожалуйста, – обращаюсь к водителю, когда машина останавливается напротив входа в учебное заведение. За забор посторонний транспорт не пропускают, родители вынуждены искать парковку снаружи.

Прогулочных площадок не видно, игровых форм тоже. Калитка, ворота и сразу вход в сад.

Мы с близнецами заходим в трехэтажное здание детского сада, но, как по мне, оно вовсе не похоже на заведение, где много детей. Несмотря на отличный ремонт, красочно расписанные стены, декорации с персонажами из сказок, поделки и висящие на стенах детские рисунки здесь чувствуется напряжение. Мне некомфортно.

Судя по замедляющимся шагам, детворе тоже.

Охрана на каждом углу. Видеокамер столько, что хоть ток-шоу снимай! Ни разу не расслабленная атмосфера.

– Показывайте, куда идти, – прошу детей. Заставляю себя идти через силу. Детки еле плетутся передо мной.

Заберу их. Как только подарки куплю. Сразу же возьму такси и отвезу близнецов в свою булочную.

Нафиг! Елку сами устроим. Гораздо лучше и круче, чем здесь! Не нравится мне атмосфера в заведении, взгляды косые… Ну их всех в пень!

Нечего моим малышам здесь делать!

В детском саду должно быть не так. Улыбки, дружелюбие и ощущение детства – вот что должно быть в детском саду!

А здесь же словно в офис попала. Ни тепла, ни заботы. Ни-че-го.

Машенька и Паша ведут в свою группу. Обстановка в ней не особо отличается от атмосферы, что царит в холле. Родители молчаливо переглядываются друг с другом, косо смотрят не на своих детей.

– Извините, – обращаюсь к воспитателю. Она вышла к нам в прихожую, забирает воспитанников от родителей.

– Да, конечно, – дежурным тоном. Бросает взгляд на Машу и Пашу. Затем удивленно смотрит на меня. – А вы кто? – хмурится.

– Я их… – запинаюсь на следующем слове. Мамой называть себя не могу, права нет. Няней тоже.

Действительно, кто я им?

– Дети, кто эта женщина? – Воспитательница не выдерживает и обращается к близнецам.

– Забава, – как ни в чем ни бывало пожимают плечами. Воспитательница недоумевающе смотрит на меня.

– Я их тетя, – сочиняю на ходу. – Иногда буду приводить и забирать близнецов.

Говорю максимально уверенно, смотрю воспитательнице прямо в глаза. Выдерживаю изучающий взгляд.

– Доверенность на вас тоже есть? – хмурится женщина.

– Естественно! – заверяю. – Марк написал.

– Ну хорошо, – тут же смягчается. – Маша, Паша, бегите в группу.

Близнецы подбегают ко мне, обнимаемся, по очереди целую каждого из них. Машем друг другу руками и прощаемся.

С тяжелым сердцем спускаюсь. Ощущение, что следят за каждым моим шагом, ни на секунду не отпускает. Пожалуй, я теперь точно понимаю, что ощущают живущие в аквариуме рыбы.

Хочу сбежать.

Выхожу на улицу, быстрым шагом пересекаю небольшое открытое пространство, выскакиваю за калитку и сажусь на заднее сидение ожидающего авто.

– Поехали, – прошу Егора. Я запыхалась.

– С вами все в порядке? – удивленно оборачивается парень.

– Поехали! – торопливо. – Со мной все хорошо.

Называю адрес торгового центра, куда мне нужно попасть в первую очередь. Правда, тот откроется лишь в десять утра.

Подожду. Там неподалеку есть отличная кофейня. Я неоднократно пыталась переманить бариста к нам, но она ни в какую не поддается уговорам.

Эх, если бы она пришла ко мне в булочную на постоянную работу, посещаемость заведения увеличилась бы в разы!

Может, удача мне сегодня улыбнется. Было бы сказочно, если так.

– Забава, – улыбается Аня, бариста, как только переступаю порог кофейни. – Доброе утро! Не ожидала тебя так рано увидеть.

– Не ожидала, а я пришла, – улыбаюсь девушке. Она очень приятная и дружелюбная в общении. Как раз то, что я ищу.

– Капучино? – берет чашку.

– Давай сегодня имбирный латте, – присаживаюсь за столик напротив. Кофейня пуста.

Аня принимается готовить мой кофе, я же придумываю слова, чтобы ее к себе переманить.

– Забава? – За моей спиной раздается вопросительно-удивленный голос. Я его тут же узнаю.

– Марк? – смотрю на пришедшего в кафе мужчину во все глаза.

– Марк! Доброе утро! – Аня приветствует гостя.

– Анют, привет! – как к старой знакомой к девушке обращается Ермолаев.

– Кофе? – уточняет бариста.

– Нет, – усмехается Марк, бросая на меня игривый взгляд. – Мне, пожалуй, зеленый чай. И нам двоим, – показывает на себя и на меня, – по миндальному круассану.

– Одну минуту. – Аня принимается выполнять заказ.

– Ты же по делам поехала. – Ермолаев присаживается напротив.

– А ты совсем недавно у меня дома от похмелья страдал, – парирую.

Смотрим друг на друга. Не моргаем.

Аня без слов понимает, что нас отвлекать не нужно, и молча ставит заказ на столик. Удаляется.

– Спасибо, что завезла детей. – После нескольких глотков чая Ермолаев все же решается меня поблагодарить.

– Это не детский сад, а ток-шоу какое-то, – говорю недовольно. – Я едва переборола желание Машу и Пашу забрать.

– Почему? – тут же напрягается мужчина.

– Да там охраны вагон! – не выдерживаю. – Камеры на каждом углу! Ты что, отдал близнецов в тот сад, куда ходят дети президента?!

– Тише ты. – Марк бегло озирается по сторонам. Он напряжен. Былой расслабленности как ни бывало. – Что еще заметила? Говори!

И я говорю. Рассказываю обо всем, что видела. Настроение Марка портится на глазах.

– Мне позвонить нужно, – достает сотовый, собираясь выйти из зала.

Но сотовый начинает звонить первым. Марк смотрит на экран, видит имя абонента и тут же суровеет.

– Твою ж мать! – цедит сквозь зубы. – Марта, что еще нужно от меня? – рявкает в трубку.

– Ермолаев, ты проиграл! – слышу противный женский голос в трубке. Та грымза, что Машу и Пашу спиногрызами обозвала. – Дети у меня. Ты никогда больше их не увидишь!

– Нет! – выдыхаю. Я в ужасе. Не замечаю, как кофе проливается на меня.

Глава 35. Марк

Подрываюсь с места, со всех ног бегу к ожидающему рядом с кафе авто.

– В детский сад! Живо! – на повышенных тонах отдаю команду водителю запрыгивая в машину.

– Я еду с тобой! – Следом за мной в салон залезает Забава. На девушке нет лица, как и на мне самом.

Егор без лишних слов и колебаний трогает тачку с места, мы на максимально допустимых скоростях вклиниваемся в автомобильный поток. Несемся вперед. До детского сада осталось недолго, но каждая минута слишком медленно идет. Секундная стрелка словно стоит на месте.

Ярость бушует в груди. Я готов голыми руками расквитаться с Мартой! Ненависть пульсирует, я взбешен.

Какой же нужно быть дрянью, чтобы перед самым ожидаемым праздником забрать детей? Ей на них наплевать, все понятно. Но банальное уважение же должно быть.

Просто капец.

– Мак! Какого хрена мои дети у Марты?! – наезжаю на друга. За тоном и за выражениями не слежу.

– Кто тебе эту чушь наплел? – говорит Маковецкий спокойно. – В саду они, в группе играют. С чего ты вообще взял, что твоя ненормальная бывшая их забрала? – хмурится. – Там полно моих людей, ее на порог не пустят даже!

– Как давно ты своим людям звонил? – не верю ни единому его слову. – У тебя устаревшая информация! Близнецы у Марты!

– Ермолаев! Прекрати панику! – рявкает на меня. – Все нормально с твоими детьми!

– Нихрена! – Я готов вышвырнуть телефон из машины. Невозможно вот так просто на месте сидеть, когда твоим малышам грозит реальная опасность.

– Марк, да успокойся же ты. – Спокойный и ровный тон Маковецкого каким-то чудесным образом заставляет ярость отступить на второй план. – Я конкретно сейчас смотрю, как твои дети играют в группе.

– В смысле? – хмурюсь. Забава прижимает ладони к губам.

– В коромысле! Развели тебя, как самого последнего дурака! – уверенно заявляет.

– Думаешь? – вспоминаю короткий разговор с Мартой, начинаю сомневаться в ее словах.

– Если отбросишь эмоции и посмотришь на происходящее более осмысленным взглядом, то поймешь, – разжевывает Маковецкий. – Она не сможет добраться до детей, пока те в саду. Их охраняют хлеще, чем президента.

– Ты прямо знаешь, как его охраняют, – усмехаюсь. Злость ушла. Остался лишь легкий мандраж, это последствие мощного выплеска адреналина, так что и он тоже скоро пройдет.

– Ты во мне сомневаешься? – набивает себе цену. Хоть мы все и так прекрасно знаем, что ему нет цены.

– Марк, смотри! – Забава толкает меня в бок, сует сотовый. Мне хватает короткого взгляда, чтобы все понять.

Марта забрала детей Ермолаевых. Только не Пашу и Машу, а других.

Так сложилось, что в группе детского сада, которую посещают Паша и Маша, есть двойняшки, мальчик и девочка. Удивительно, но они тоже Ермолаевы.

Помню, воспитательница выясняла, не родственники ли мы. Было забавно.

Не родственники. Я ей доказал.

После этого я во всех садовских документах поменял фамилию детям, не хотел излишнего внимания со стороны привлекать. Как выяснилось, правильно сделал.

В конце прошлого учебного года в группе сменился воспитатель, та, что была изначально, вышла на пенсию. В сентябре на ее должность пришла молодая и амбициозная девушка, очень любящая детей и желающая стать воспитателем года. Только ей уже никто не рассказал, что есть Ермолаевы близнецы, а есть Ермолаевы двойняшки.

– Мак, какая команда у твоих парней? – В голове рождается сумасшедшая идея. Она настолько нереальна, что аж смешно.

– В смысле? – не понимает моего вопроса.

– Что ты сказал своим парням? Марту на порог не пускать или детей никому не отдавать? Мне нужно знать. Конкретно! – Мысль лишь сильнее укореняется с каждой секундой.

– Конечно, детей никому не отдавать! – отмахивается от меня. – Не задавай глупых вопросов, Ермолаев!

– Мак, Марта выкрала чужих детей из детского сада. А подумала, что своих. – Забава смотрит на меня огромными от шока глазами. Мне дико хочется смеяться.

Это ж какой нужно быть тварью, чтобы поступить подобным образом?

О том, что она не узнала своих детей, вообще молчу. Идиотка! Жажда денег окончательно затмила мозг?

Жесть просто.

Про то, что Марта не отличила двойняшек от близнецов, и вовсе говорить не стоит! Совсем крыша у бабы поехала!

– Ты прикалываешься? – не выдерживает Маковецкий.

– Бедные родители малышей, – тихо произносит Забава.

– Мак, пусть твои люди глаз не спускают с моих детей. Я за ними скоро приеду, – говорю другу.

– Сейчас что делать будешь? – интересуется тот.

– Осуществлять свой план! – отвечаю со злорадной улыбкой. Марта поплатится у меня. За все!

– Марк, с Машей и Пашей все в порядке? – Глаза Забавы полны слез. Она искренне переживает за малышей. Притягиваю к себе, сжимаю в объятиях. Плачет.

– С ними все хорошо, – успокаиваю девушку. Вот кто может стать хорошей матерью для моих близнецов.

Внезапно возникшая мысль отзывается в самом центре моего сердца. А ведь и правда… Забава станет лучшей матерью для Маши и Паши. Даже когда у нас появятся свои дети, она их меньше не станет любить.

У Забавы большое, доброе и чистое сердце. Лучшего варианта ни мне, ни близнецам не отыскать.

– Марк, что произошло? Почему хотели похитить детвору? – смотрит на меня с мольбой. Заплаканное лицо опухло от слез, но даже в таком виде она остается самой прекрасной на свете.

– Маша и Паша стали наследниками большого состояния. Их дед отписал им все, что имел. И теперь тот, кто является их официальным представителем, будет владеть всем, – поясняю Забаве. Чем больше рассказываю, тем сильнее она удивляется.

– Но зачем он это сделал? Неужели не понимал, что поставит детей под удар? – ахает.

– Без понятия. – Я сам начинаю откровенно злиться. – Благими намерениями…

– Угу, – кивает Забава. Прижимается ближе ко мне. Обнимаю ее.

– Все будет в порядке, – обещаю.

– Ты же спасешь тех детей? – с надеждой.

– Конечно! – обещаю. – Я не только их спасу от этой ненормальной, но и Марту накажу.

– Как? – немного отстраняется, смотрит в глаза.

– По всей строгости закона! – подмигиваю Забаве.

Егор останавливается недалеко от калитки в детский сад. Ближе подъехать не получается, дорога заставлена полицейской машиной, скорой и обычными легковушками. Беру Забаву с собой, Егора предупреждаю, чтобы стоял на месте и ждал нас.

Заходим в детский сад. Минуя охрану, первым делом направляемся в группу за близнецами. Забираю детвору, вместе с Забавой доходим до ожидающего авто, сажаю их в салон. Сам остаюсь на улице.

– Едешь к Забаве домой, – говорю Егору. – Ни на секунду не оставляй ни ее, ни детей. Понял?

– Обижаешь, – кивает. – Глаз не спущу! Можешь не волноваться.

– Спасибо, – благодарю. – К вам Маковецкий скоро приедет. Его можно впускать. С ним и с Егором вы будете в полной безопасности, – обращаюсь уже к Забаве. Она взволнована.

– А ты? – спрашивает, а у самой голос дрожит.

Девочка моя, как бы я хотел поехать с вами… Но не получится. Нужно с Мартой разобраться. Раз и навсегда!

– Я закончу дела и приеду, – обещаю ей. – Начинайте салаты нарезать, – подмигиваю.

– Рано еще, – отмахивается. – Я продукты даже не купила.

– Закажи доставку, – достаю банковскую карту, протягиваю Забаве. – Я все оплачу.

Но девушка не спешит принимать из моих рук карточку. Она смотрит на нее, словно у меня в руках автомат.

– Держи, – протягиваю уже гораздо настойчивее.

– Марк, я в состоянии сама за все заплатить, – отказывается с виноватой улыбкой. – Не нужно.

– Сама покупай все, что пожелаешь. Но продукты… – начинаю. Но Забава не дает договорить.

– Вот я и желаю купить продукты, – улыбается. – Новый год у меня отмечать будем? – спрашивает с робкой надеждой в голосе.

– Мы его будет встречать вместе, – обозначаю раз и навсегда. Пора уже делать девушке предложение, чтобы глупых вопросов не задавала. – А где именно – это второстепенно.

– Угу, – кивает. В глазах слезы.

Близнецы словно чувствуют ее уязвимость. Лезут в объятия к Забаве, чуть ли не на голову забираются. Она смеется.

– Езжай, – отправляю Егора. – Ждите меня. Как все сделаю, вернусь.

Мои уезжают, а я вновь возвращаюсь в здание детского сада. Но на этот раз иду сразу же в кабинет к заведующей.

Марта выкрала чужих детей по моей вине. И я должен сделать все и даже больше, чтобы эта тварь понесла справедливое наказание.

Поднимаюсь на второй этаж, без стука открываю дверь. Мне в глаза тут же бросается убитая горем женщина. Мать.

– Добрый день, – приветствую всех, кто собрался в кабинете. Заведующая детского сада и ее зам, воспитатель, охрана, полицейских человек пять. Родители. На них смотреть сложнее всего, ведь это я должен был быть на их месте.

– Марк Денисович, извините, но я сейчас занята. Вы не могли бы зайти завтра? – Ко мне обращается заведующая. Замечательная женщина. Мне очень нравится, каким детский сад становится под ее руководством.

– Надежда Валентиновна, я знаю, где двойняшки, – заявляю с порога. На меня тут же устремляются удивленные взгляды. – Их выкрала моя бывшая, кхм, жена, – ничего более культурного и грамотного для обозначения Марты я так и не нашел.

– Где они? Откуда ты знаешь? – На меня бросается мужчина. Видимо, отец.

– Как мои детки? С ними все в порядке? – Рядом с ним появляется мать. Они закидывают меня вопросами.

– Ваши дети в безопасности. Им ничего не грозит, – заверяю безутешных родителей. – С них пылинки сдувают. Уж поверьте!

– Да с какой стати я тебе верить должен? – вспыхивает мужик. – Где. Мои. Дети?!

– А вот это мы с вами как раз сейчас выясним, – достаю телефон. – И вернем их, – обещаю.

Глава 36. Забава

Малыши заходят в квартиру, раздеваются, скидывают сапоги, проходят в комнату, где стоит елка, и останавливаются на пороге.

– Вот это да, – восторженно выдыхает Машенька.

– Как красиво, – вторит ей брат.

Мне становится любопытно. Заглядываю в комнату и сама ахаю. Дети правы, очень красиво. Такое чувство, что волшебство наполнило квартиру.

Елочные игрушки переливаются и блестят в отражении от уличных фонарей. Их мягкий свет проникает в комнату сквозь незашторенное окно.

Свет соседских гирлянд то и дело озаряет пространство вокруг, создавая эффект мерцания.

Осталось включить гирлянды на елке, окнах и вдоль коридорной стены, настроить интенсивность освещения медвежонка под елкой и снеговика, включить аромадиффузор с эффектом пламени. Еще бы железную дорогу собрать. Тогда вообще будет самая настоящая сказка!

Как же хорошо, что вчера вечером мы с детками вместе нарядили елку. У нас вышла самая настоящая красавица. Глаз не отвести!

Жаль, что подарки не удалось купить в магазине. Но и здесь я нашла выход из ситуации. Закажу на сайте, выберу доставку по адресу, и вуаля! Проблема будет решена.

Всю дорогу до дома детки ни на секунду не замолкали. Они наперебой рассказывали про репетицию, про полицейских и про то, что никогда нельзя уходить с чужими дядями и тетями. Даже если те говорят, что пришли от родителей, обещают конфеты и мультики, хотят подарить хомяка.

Малыши взбудоражены новостью об исчезновении детей из группы. Они не замолкают ни на секунду, постоянно обсуждают похищение.

Полный восторг. У меня же самой мурашки по коже от ужаса. Стоит только представить, что испытывают несчастные родители похищенных малышей, так сердце кровью обливается. Про деток вообще молчу. Настоящий кошмар.

Близнецы очень эмоционально восприняли новость о похищении других детей. Они понимают, что это плохо. Но истинный ужас им еще не осознать.

Это детки еще не знают, что они сами должны были оказаться на их месте…

Подхожу к малышам, обнимаю их крепко. Какое же счастье, что они со мной, а не у какой-то там Марты. Хоть она их и родила, но матерью не является.

Как вообще можно было не узнать своих детей?!

– Я кушать хочу, – печально вздыхает Машенька.

– И я, – признается Павлик.

Дети смотрят на меня с надеждой. Они проголодались и устали.

– Будете омлет? – предлагаю с улыбкой. Мне очень хочется чем-то порадовать малышей, но на ум ничего дельное не приходит.

– Можно кашу? – робко спрашивает Павлик.

– Можно, конечно! – треплю мальчика по волосам. – Какую кашу хочешь? Овсяную или гречку с молоком?

– Гречку с молоком! – хором кричат дети.

– И с сахаром, – мечтательно добавляет Машенька.

– Хорошо, – соглашаюсь. С детьми разобралась. Теперь нужно понять, чем кормить мужчин. Не оставлять же их голодными. Гречка с молоком для них совсем не вариант.

Оставляю малышей в комнате, пусть играют. Рядом с ними на диван садится Егор. Он следит за каждым движением. Собран, решителен и напряжен.

Ставлю гречку вариться, сама из шкафа достаю банку тушенки и придумываю, как легко и просто справиться с ужином для мужчин. Макар скоро приедет, да и Марк, надеюсь, не заставит себя долго ждать.

Бестолковый какой-то выдался день. Все планы насмарку.

– Кто там? – выглядываю из кухни. Егор открывает дверь.

Я так жду, что приедет Марк! Или хотя бы позвонит…

– Это я. – В квартиру заходит Маковецкий. Осматривается. – Уютненько тут у тебя.

– Спасибо, – благодарю мужчину с дежурной улыбкой и возвращаюсь к своим кухонным делам.

Готовлю ужин для детворы, зову их. Прошу помочь накрыть на стол.

Машенька и Павлик всегда с удовольствием раскладывают по местам вилки и расставляют тарелки. Иногда даже спорят, кто что первым начнет ставить.

Малыши мои любимые.

За домашними хлопотами время пролетает незаметно. Кормлю детвору, мужчины отказались с нами ужинать и о чем-то тихо разговаривают в соседней комнате.

– Ты придешь к нам на утренник? – спрашивает Павлик. Он так смотрит на меня… не возможно отказать.

– Конечно, приду, – мягко ему улыбаюсь. Надеюсь, Марк и полиция смогут разобраться с Мартой до утра.

– И папу с собой приведешь? – В глазах Машеньки появляется надежда.

– Я постараюсь, – обещаю. Не представляю, как Марк вообще сможет все разрулить. – Давайте кушайте, нам еще с вами мыться и сказку читать, – пытаюсь завлечь детвору. Нужно для мужчин кухню освобождать. Они тоже голодные.

– Можно в ванную? – просит Машенька.

– Пожалуйста! – вторит ей Павлик.

– Хорошо, – сдаюсь. – Но только, если все быстро съедите!

Малышня от счастья начинает елозить на стульях, переглядываются и улыбаются. Активно начинают есть.

Не проходит и трех минут, как в раковине оказываются пустые тарелки.

– Мы все! – торжественно заявляют.

– Вижу, – ухмыляюсь. – Идем ванную мыть.

Снова превращаюсь в самую внимательную и заботливую мамочку на свете. Каждая проведенная в этом статусе секунда дарит ни с чем несравнимое наслаждение. Я пытаюсь уловить каждый миг.

Купаю детвору, по очереди отношу каждого из них к кровати. Макар хочет помочь перенести детей, но я не даю. Близнецы не настолько тяжелые, чтобы я отказалась от этого.

Какое же счастье стать мамой! Или хотя бы ненадолго себя ею почувствовать.

– Какую сказку вам почитать? – интересуюсь у деток. В прошлый раз мы читали сказки народов севера, им очень понравились.

– Про маленького мальчика, – просит Павлик.

– Мальчик-с-пальчик? – уточняю.

– Ага, – кивает довольный. – Нам в садике перед сном читали, а я не дослушал и уснул.

– Ты тоже? – уточняю у Машеньки.

– Я не слушала. Я уснула, – признается девочка.

– Значит, начинаем с самого начала, – объявляю детворе.

Укрываю каждого из них, поправляю одеяло, выключаю в комнате свет. Сама же сажусь недалеко от двери на стул, достаю телефон и принимаюсь читать деткам сказку. От Марка новостей по-прежнему нет.

Шорох рядом с входной дверью раздается, когда я выхожу из детской. Малыши уснули, так и не дослушав сказку.

Ничего удивительного в этом нет, ведь у них был очень насыщенный на эмоции день. И это ведь только начало!

Послезавтра Новый год… Ох, как успеть все приготовить?

– Кто там? – спрашиваю, глядя в глазок. На лестничной клетке темно, лица не видно.

– Свои, – отвечает Марк.

Сердце подскакивает в груди, торопливо принимаюсь открывать замки.

– Забава, какого фига ты творишь? – Меня от двери резко отстраняют. Серьезное лицо Макара явно говорит, что я сделала что-то не так.

– Там Марк! – пытаюсь объяснить мужчине.

– Ермолаев, это действительно ты? – спрашивает, обращаясь к тому, кто за дверью.

– Мак! Задолбали уже! – ругается Марк. Его голос не узнать невозможно. – Я дико устал! Открывай!

– Я же говорила! – говорю, победоносно улыбаясь. – Открывай!

Мак осторожно открывает дверь. Пока визуально не убеждается, что на лестничной клетке действительно находится Марк и не впускает его в квартиру, не расслабляется.

Только вновь запечатав входную дверь на семь замков, поворачивается к нам.

– Ну что? Все успешно? Твоя бывшая в камере?

– Мак, все отлично! – устало улыбается Марк. – Она не просто в камере, она там надолго. Детей спасли, Марту привлекут к ответственности по всей строгости закона. Ты даже представить не можешь, кто родители похищенных ею малышей!

– Кто? – не выдерживаю первой.

– Первый заместитель мэра, – ухмыляется. – У него прокурор – лучший друг! Марту не выпустят, уж поверьте!

– Охренеть! – выдыхает Мак.

А я улыбаюсь. Счастливо и довольно.

Подхожу к Марку, утыкаюсь ему в грудь. Из глаз ручьем текут слезы.

– Ш-ш-ш, – успокаивает меня любимый. – Девочка моя, с нашими детками все хорошо. Им больше ничего не угрожает. Все в порядке.

– Угу, – киваю. Кусаю губы, пытаюсь сдержать слезы, но не получается. Вместе с соленой влагой из меня уходит страх.

– Любимая моя, – шепчет Марк, гладя меня по голове, по спине. Убаюкивает. Я расслабляюсь, вновь беру себя в руки.

– Спасибо, – шепчу, улыбаясь сквозь слезы. Это уже слезы счастья. Все хорошо!

– Тебе спасибо, – целует меня. – Кстати! Ты уже начала готовить салаты? А то я крабовое мясо принес, – поднимает пакет из ближайшего супермаркета. – И зеленый горошек. Вдруг ты забыла его купить.

– Не забыла, – смеюсь. – У меня двенадцать банок на кухне!

– Да ладно?! – вклинивается в разговор Маковецкий.

– Угу, – киваю.

– Покажи! – просит Марк.

Глава 37. Забава

Утром просыпаюсь от настойчивого звука будильника. Но на этот раз уже не моего.

– Марк, выключи его, – прошу сквозь сон шарю рукой по мужчине, несильно толкаю его в плечо. – Спать мешает.

– Пора просыпаться, – едва ворочая языком, выдает Марк. Он переворачивается на другой бок, пытается подняться, но тут же падает назад.

Мы вчера очень поздно легли. Хоть прекрасно понимали, что утром не поднимемся с постели, раньше разойтись ну никак не могли. Марк столько всего рассказал! У него было самое настоящее криминальное приключение! Вызволение похищенных детей.

Его бывшая потребовала документы и отказ от отцовства. Марку пришлось на «отлично» сыграть роль убитого горем отца.

Он справился. Задержание прошло в нотариальной конторе, куда приехали писать заявление. Марта настояла, чтобы нотариус заверил подпись. Тем самым хотела себя подстраховать.

Вот и подстраховала. Теперь она никогда не увидит своих детей.

Марта попала по полной. После похищения детей ей свобода не светит. Ни один даже самый крутой адвокат не сможет вытащить ее из мест лишения свободы. Не помогут ни деньги, ни связи.

Надо бы расстраиваться, но если честно, я рада. Ведьма получит по заслугам! Пусть отвечает за то, что натворила.

Машеньке и Павлику такая мать не нужна. Им нужна добрая и любящая. Хотя бы как я…

За мыслями слишком поздно замечаю посторонние звуки в комнате. Не успеваю толком подготовиться, как чувствую, что кто-то залез на кровать.

– Папа! Мама! Вставайте уже! – Детвора забирается на нас с Марком. – Сегодня утренник. Нам в детский садик пора!

Точно! Утренник у детей!

Резко распахиваю глаза, подскакиваю с подушек. Едва не сбиваю Машеньку, что сидит прямо на моем животе.

Встречаюсь взглядом с растерянным Марком.

– Твою ж… – начинает. Закрываю его рот рукой.

– Не при детях, – шиплю, предупреждая. – Твой будильник опять не услышали! Вот ведь кошмар! – переигрываю ненужную для детворы фразу.

В спешке начинаем собираться. Марка и детвору отправляю в ванную, умываться и чистить зубы, сама принимаюсь готовить одежду для малышей. Хорошо, что некоторые вещи остались у меня дома. Не представляю, как выкрутилась бы в противном случае.

Растрепанная после сна Машенька заходит ко мне в комнату. Я как раз только успела натянуть колготки, водолазку надела за пару секунд до этого.

– Мамочка, ты меня причешешь? – У меня на мгновение останавливается сердце. Но малышка идет ко мне с расческой в руках и резинками, времени на переживания нет.

– Конечно, моя хорошая, – сажаю Машу к себе на колени, делаю ей два хвостика. На утренник сказали заплести именно так.

– Забава, мы готовы, – раздается из коридора.

– Спускайтесь. Ждите нас в машине. Мы сейчас будем, – кричу из комнаты.

– Хорошо, – отвечает Марк.

Мальчишки уходят, мы выходим следом. До детского сада добираемся без пробок за считаные минуты.

Все же жизнь в городе имеет свои преимущества. Марку бы с детками сюда переехать, не накатаешься из частного дома, он за городом. А так дети смогут подольше поспать.

Со следующего года начнутся кружки. И тогда уж точно будет не до езды за город и обратно.

Завозим детей, Егор вручает висящую на вешалке праздничную одежду. Он вместо сна отправился к Ермолаевым домой за вещами.

Отводим малышей в детский сад, возвращаемся в машину. Выдыхаем.

– Поспать бы, – негромко шепчу.

– Как я тебя понимаю, – отзывается Егор. После ночных посиделок мы стали с ним на «ты».

– Покой нам только снится! – В машину забирается Марк. – У нас есть два часа, чтобы купить детям подарки. Какой магазин сейчас работает, кто знает? – переводит взгляд с Егора на меня и обратно.

Растерянно пожимаю плечами. Завтра Новый год, а у нас еще ничего не готово. Кошмар!

– Продукты еще толком не купили, – вздыхаю.

– Закажем. – Марк кладет свою руку на мою и ободряюще пожимает. Опускаю голову ему на плечо.

Егор находит относительно неподалеку большой детский магазин, мы спешим туда за подарками детям. Я впервые ловлю себя на чувстве, что так классно, когда у тебя есть семья.

Марк и детвора стали для меня самой настоящей семьей.

Я даже думать не хочу, что будет, если они вдруг куда-то от меня денутся. Это будет самая ужасная новость из всех.

Если придется выбирать между булочной и детворой, я выберу Машу и Пашу. Потому что рядом с ними оживает не только моя дума, но и сердце.

– Как тебе? – Марк крутит в руках гигантскую куклу. – Может, ее Машеньке подарить?

Оценивающе смотрю на игрушку и понимаю, что это не то. Кукол у девочки много, она в них не играет. А вот от железной дороги придет в полный восторг.

В итоге мы покупаем два набора аквамозайки, железную дорогу, машинку на пульте управления, которая переворачивается и по-всякому ездит. Я добавляю магнитный конструктор и набор для приготовления украшений, набираю множество самой разной аппликации, новогодние поделки, игрушки своими руками. Марк кидает пару брикетов раскопок и электровикторину.

Последняя вызывает у меня полный восторг. Уверена, Паша будет в восторге!

Из магазина мы выходим спустя полтора часа. Руки у обоих до отказа заняты пакетами. Егору приходится потрудиться, чтобы все наши покупки уместились в багажнике.

Подъезжаем к детскому саду, места поставить машину уже практически нет. Егор высаживает нас с Марком, а сам отправляется искать, куда встать.

– Марк, ты иди, я сейчас подойду, – говорю своему мужчине. Достаю беспрерывно звонящий телефон, принимаю вызов.

– Забава Ильинична? – Дежурно дружелюбный женский голос тут же меня напрягает.

– Она самая, – бросаю взгляд на удаляющуюся спину Ермолаева. Эх, рано его отпустила. – По какому вопросу?

– Вас беспокоят из репродуктивной клиники, где вы недавно сдавали анализы, – начинает. Напрягаюсь еще сильнее.

Совсем недавно я проходила полное обследование в частной клинике, по результатам которого врачи вынесли вердикт о невозможности для меня стать матерью.

– К сожалению, вышла чудовищная ошибка, – продолжает уже виноватым тоном. – Ваши анализы перепутали с другой пациенткой. – У меня почва уходит из-под ног.

– В смысле «перепутали»? – Все кружится перед глазами.

– Случайно, – продолжает. – Мы уже уволили девушку, которая это допустила! Она понесла самое строгое наказание! Не переживайте!

– С моими анализами в итоге что? – На виновника в подмене анализов мне сейчас абсолютно и совершенно плевать.

– Это вам только врач скажет, – печально вздыхает. – Назовите мне удобный для вас день, я вас запишу.

– На врача переключите, – требую. Я не могу ждать ни минуты! Если пройденное мною лечение дало результат, то я должна знать об этом!

Вдруг произошло чудо и мое заболевание оказалось поправимым? Ведь я так много процедур прошла, лекарств пропила. Не сосчитаешь!

Надежда рождается в груди.

– Минуточку, – по-прежнему виновато.

Жду. Не моргая смотрю в одну точку. Кружится голова.

– Все в порядке? – Ко мне подходит Марк. В его глазах беспокойство. – Дети ищут тебя.

– Забава Ильинична, здравствуйте! – В телефонной трубке слышу голос своего лечащего врача. – Вы уж нас извините, вышла чудовищное недоразумение.

– Мне уже обо всем рассказали, – нервно кусаю губы. – Вы смотрели мои анализы? Какой результат?

– Вы абсолютно здоровы. – Мир останавливается. Поднимаю на Марка огромные от шока глаза. – Ваш организм полностью восстановился, лечение прошло успешно. Вы можете начинать планировать беременность. Желательно успеть в ближайшее время, чтобы не проходить повторный курс. Чем быстрее приступите, тем больше шансов без проблем выносить ребенка.

Слова доктора раздаются словно из какой-то параллельной реальности. Я так сильно желала их услышать, что сейчас поверить в свое счастье не могу.

– Забава? – Марк тревожится. – Нас дети ждут. Ты в порядке?

– Уже иду! – улыбаюсь сквозь слезы радости. А потом вспоминаю нашу недавнюю с ним бурную ночь, невольно высчитываю по циклу…

– Подскажите, когда к вам можно записаться на прием? – уточняю у гинеколога. Кажется, мне он понадобится гораздо быстрее, чем можно было бы подумать.

Глава 38. Марк

Дом постепенно наполняется гостями. Сегодня у нас будет бесконечно долгий праздничный день. Помимо предстоящего отмечания Нового года нужно пережить празднование дня рождения Маши и Паши. У них сегодня первый юбилей. Пять лет!

Вчерашний утренник прошел просто изумительно, дети были в восторге. Мы с Забавой тоже.

– Папа! Папа! Смотри, что я построил! – Ко мне подбегает счастливый Паша, показывает на собранную из магнитного конструктора машину. Ребенок сияет. – Она ездить умеет! – запускает по полу, бежит следом за ней. Я смеюсь.

– Круто! – показываю кулак с поднятым большим пальцем.

– Павлик, какой же ты молодец! – Забава, улыбаясь, подходит ко мне. Обнимаю ее.

– Мне нужно с тобой поговорить, – шепчу на ушко любимой женщине.

– Сейчас торт привезут, – шепчет она мне в ответ.

– Мы успеем, – пользуюсь моментом, что на нас никто не смотрит и увожу Забаву из гостиной.

К нам уже приехали Торковские, Маковецкий, Инга должна появиться вот-вот. Она в самый последний момент сообщила, что несмотря на все приедет.

Сестра, наконец, поняла, что ее будущий ребенок не виноват, и решила его оставить. В последний раз, когда мы с ней виделись, она присматривала одежду для беременных и собиралась на скрининг.

Сегодня жду от нее новостей.

Поднимаемся в спальню, пропускаю Забаву вперед, закрываю за собой дверь. У нас есть несколько минут, потом обязательно обнаружат наше отсутствие и кинутся искать. К тому же нельзя забывать про главное торжественное лакомство. Его нужно будет помочь донести.

– Что-то случилось? – Забава обеспокоенно смотрит на меня. Она такая красивая, что я теряю дар речи.

– Все в порядке, – немного волнуясь, отвечаю ей.

Достаю из шкафа заранее приготовленный букет из белых и розовых пионов, коробочку с кольцом. Разворачиваюсь.

– Забава, – обращаюсь к любимой. Она в шоке смотрит на меня. – Ты самая прекрасная девушка на свете, – начинаю. Но продолжить не получается. В дверь стучат.

– Марк, вы там совсем охренели? – Маковецкий вот-вот выломает дверь. – На дне рождения одних детей решили других замутить?

– Мак, иди нафиг! – беззлобно посылаю друга. – Не порть момент!

– Выходи давай! – говорит громче. – Вас мелкие уже обыскались! Не порть день рождения детей!

– Макар, я выйду и прибью тебя! Честно! – не свожу с Забавы глаза. Они улыбаются, как и их обладательница. – Свалил отсюда! Живо!

– Уже бегу, – ржет.

Мак уходит, мы вновь остаемся вдвоем.

– Ты выйдешь за меня? – задаю самый важный вопрос в своей жизни. Момент все равно испорчен, так что ж тянуть?

– Ты серьезно? – Забава часто моргает, глаза блестят.

– Незаметно? – слегка выгибаю бровь. Опускаюсь на колено, протягиваю открытую коробочку и букет. – Дорогая и любимая Забава! Стань моей женой! – прошу ее.

– Поднимайся, – смеется, подходит ко мне.

– Пока не дашь ответ, не поднимусь, – улыбаюсь.

– Согласна! – говорит сквозь слезы. Надеюсь, от счастья. – Я согласна!

Поднимаюсь, подхватываю любимую на руки, кружу, зацеловывая ее. Смеемся, обнимаемся, нежимся в любви и ласке.

– Марк, я люблю, – шепчет на ухо, – люблю тебя.

– Мама! Мамочка! – В дверь начинают барабанить наши дети.

– Папа! Папа! Открывай! – требует Машенька.

Держа Забаву за руку, распахиваю дверь, за ней стоят ухмыляющийся Мак и наши дети. Обращаю на друга грозный взгляд. Прибить его мало!

– Только не говори, что я… – бросает взгляд на правую руку Забавы. – Твою ж мать! – заявляет, не подбирая выражения.

– Мак! – одновременно с Забавой произношу осуждающе. – Дети!

Переглядываемся, смеемся и снова обнимаемся.

– Инга приехала. – Маковецкий показывает вниз. – Тебе тоже кое-что привезли, – многозначительно говорит, обращаясь к Забаве.

– Ой, – пискнув выворачивается из моих рук она. – Мне пора! – спускается по лестнице.

– Помочь? – спрашиваю, глядя на стремительно удаляющую девушку.

– Справлюсь! – кидает мне. – Детвору спускай!

Забава уносится, я качаю головой, глядя на Мака. Придурок! Испортил такой момент.

– Прости, – произносит друг, как только мы спускаемся. – Я не знал.

– Я не собирался афишировать, – говорю ему недовольно.

– Ну хоть согласилась, – ухмыляется. – Свидетелем позовешь?

– Подумаю, – толкаю друга в плечо. Смеемся.

И Маковецкий, и я прекрасно знаем, что он будет свидетелем на нашей с Забавой свадьбе. Если бы не Мак и дети, ничего бы вообще не было.

Возвращаемся в гостиную, она полна гостей. Макс Майоров приветливо машет рукой, киваю ему. Алекс Стрелецкий что-то объясняет своим сыну и дочери, те, как я понял, хотят водить хоровод вокруг елки.

Паша с Машенькой подходят к Насте и Ване, берут их за руки и тащат в сторону кухни. Едва успеваю разгадать коварный план и остановить детвору. Алекс кидается следом за мной, помогая отвлечь.

Макс и Давид двигают наряженную елку так, чтобы без труда можно было водить хоровод. Мелкие не успокоятся, пока не осуществят задуманное. Знаю я их! У Стрелецких дети ничем не лучше, такая же шпана!

– Где Инга? – озираясь, смотрю по сторонам.

– Здесь я. – Ко мне подходит сестра. Она помогала Забаве на кухне.

– Ты как? – интересуюсь.

– У нас с малышом все в порядке, – бережно кладет руку на живот. Улыбается. – Спасибо тебе, брат, – от чистого сердца благодарит меня.

– За что? – удивляюсь.

– За то, что не позволил совершить самую чудовищную ошибку в своей жизни. Надеюсь, ты согласишься стать крестным папой? – У меня екает в груди, но я не успеваю ответить.

Распахивается дверь, в гостиной выключается свет. На пороге стоит самая прекрасная женщина на всем белом свете.

Забава держит шикарный торт ручной работы, он унизан свечами и фигурками любимых героев наших детей. На руке блестит подаренное мною кольцо.

Волшебство начинается.

– С днем рождения вас! С днем рождения вас! – начинает она, мы подхватываем, комната наполняется торжественной атмосферой.

Встречаемся взглядами, Забава понимает меня без слов. Малыши не сводят с нее глаз, готовятся задувать свечи.

И я знаю, что загаданное ими желание точно сбудется. Ведь они по-любому загадают, чтобы Забава стала им настоящей мамой.

Content

Кэти Свит, Кара Мель
Зимняя сказка. Забава для близнецов

Глава 1. Забава

Глава 2. Забава

Глава 3. Марк

Глава 4. Забава

Глава 5. Забава

Глава 6. Марк

Глава 7. Забава

Глава 8. Марк

Глава 9. Забава

Глава 10. Марк

Глава 11. Забава

Глава 12. Марк

Глава 13. Забава

Глава 14. Марк

Глава 15. Забава

Глава 16. Забава

Глава 17. Забава

Глава 18. Забава

Глава 19. Марк

Глава 20. Марк

Глава 21. Забава

Глава 22. Марк

Глава 23. Забава

Глава 24. Марк

Глава 25. Марк

Глава 26. Забава

Глава 27. Марк

Глава 28. Марк

Глава 29. Забава

Глава 30. Забава

Глава 31. Марк

Глава 32. Забава

Глава 33. Марк

Глава 34. Забава

Глава 35. Марк

Глава 36. Забава

Глава 37. Забава

Глава 38. Марк