Игра не для слабых: Загадка башни

Глава 1

«Гронесбургские топи»

— Выпад делай глубже и целься либо в горло либо в подмышку, — бросил Бернард кладя тренировочный клинок на завалинку, — Если ты будешь так неуверенно бить, то лишь оцарапаешь противника, вместо того, чтоб его убить. Кольчугу прорубить всё равно не получится, так что уместнее будут колотые удары в те места, которые ей не прикрыты.

— Ну хорошо, — Айлин тоже отложила меч в сторону и отёрла тыльной стороной ладони вспотевший лоб. В последние дни степь накрыло одеяло тяжелой, изнуряющей жары, разжимавшей свои душные объятия лишь после заката солнца, — А если на нём надета полнорукавный хауберк, а на шее — горжет.

— Ну хоть эти слова ты выучила, — хмыкнул сержант, но увидев недовольный взгляд девушки тут же посерьёзнел и добавил, — В таком случае метить лучше в лицо или попытаться полоснуть его по ногам. Повезёт — попадёшь в бедренную артерию. Нет — так хотя-бы пустишь врагу кровь и выведешь его из душевного равновесия. Так, теперь что касается тебя, — он повернулся в мою сторону и смерил меня придирчивым взглядом, — Ногу доворачивай сильнее. Если не будешь этого делать — откроешь паховую область врагу. И он, уж поверь, не преминет этим воспользоваться. Щит держи ниже. Поднять к лицу ты его всегда успеешь, а вот если атака пойдет по ногам — заблокировать её будет труднее. С уколами у тебя всё в порядке — слава трём, научился, но слишком медленно и предсказуемо. У тебя взгляд выдает то место, куда будет нанесён удар за пару секунд до самого удара. Конечно, какие-нибудь головорезы с большой дороги или кметы вряд-ли заметят эту особенность, но опытным фехтовальщикам она уже давным-давно известна. Допустишь такую ошибку и враг моментально перехватит инициативу. Старайся обманывать до последнего. Взглядом, движениями, стойкой. Тогда у тебя будет шанс застать противника врасплох. Так, всё, хорош отдыхать, — Он поднял деревянный тренировочный меч и поудобнее рондаш (средних размеров круглый щит) и принял боевую стойку, — Нападайте.

Я тяжело вздохнул. Отёр со лба пот, поплотнее нахлобучил шлем и взял тяжелую струганую палку, заменявшую нам тренировочные мечи. После неё страшно болели мышцы плеч и предплечий, а оставленные этим орудием пытки синяки могли не проходить неделями. Но Бернард настоял именно на таком варианте, аргументируя это тем, что выносливость тоже нужно тренировать.

И он был прав. Стоило схватке затянуться дольше, чем на три-четыре минуты, я тут же начинал выдыхаться. Движения становились медленными и неточными, взгляд — замутнённым, а поддоспешник начинал липнуть к телу натирая и мешая в бою. Эту проблему надо было как-то решать.

Я бросил на взмокшую девушку короткий взгляд. Убедился, что она смотрит на меня и два раза моргнул. Вторая схема атаки. Мы уже не первый раз тренировались вместе и использовали эту систему сигналов. Конечно, телепатия была бы удобнее, но одним из условий боёв было полное отсутствие магии. Тоже идея сержанта. И тоже верная. Магия — ненадёжный и опасный союзник. Инструмент, ресурс которого может исчерпаться в самый неподходящий момент. А вот рука вряд ли тебя подведёт. Конечно, если никто её прежде не искалечит.

Я рванулся вперёд. Щит поднять. Короткий рубящий удар снизу, через ногу и пах. Раздаётся глухой тяжелый стук. Деревяшка бьётся о деревяшку. Скрипит, входя в клинч. На мгновение перед глазами мелькает кривая ухмылка сержанта. Айлин, стоявшая у Бернарда за спиной, делает шаг вперёд. Короткий прямой выпад. Сержант не видит её. Не может знать откуда ему сейчас прилетит. Просто не успеет отразить этот удар.

Вновь раздаётся скрип деревяшек. Мой меч проваливается в пустоту, чуть было не утаскивая меня за собой. Девушка, вложившая всю силу в удар пролетает чуть вперёд, на мгновение теряя сержанта из виду. Ошибка. Причём большая. Бернард делает вольт в сторону, отступает чуть назад и коротким точным ударом бьёт девушку под коленку. Затем ещё раз, но уже по шее. Короткий вскрик. Девушка падает на землю, пытаясь прийти в себя. Сержант поворачивается ко мне. Что ж, теперь мы один на один.

Шаг вперёд. Широкий рубящий удар сверху справа. «Клинок» с глухим стуком бьётся о дерево рондаша. В следующий миг мой собственный щит сотрогается от удара, заставляя меня чуть отступить назад. Замешкаться на секунду. На ту самую секунду, которой хватает Бернарду, чтобы перехватить инициативу. На щит обрушивается град ударов. Отступаю ещё на шаг и занимаю глухую оборону, попутно выискивая прореху в защите противника.

Сержант продолжает наседать, на первый взгляд бездумно лупя палкой в щит. Но он ничего не делает бездумно. В следующий миг ритм прерывается. Правая нога на мгновение ощущает холод и лёгкое прикосновение тренировочной палки. Щит рефлекторно опускается вниз. И тут же в груди возникает пожар. Кромка рондаша, ударившая в солнечное сплетение, заставляет отступить назад, на мгновение потеряв сосредоточенность. На лице Бернарда блуждает торжествующая улыбка. Он делает шаг вперёд. Наносит своим щитом прямой удар в мой. На мгновение что-то заслоняет заходящее солнце. И прямой рубящий удар сержанта обрушивается в то место, где я стоял секунду назад, лишь едва цепляя меня по плечу.

Вольт в сторону. Рубящий справа снизу. Деревяшка звенит по кольцам кольчуги, заставляя сержанта отступить назад и поднять рондаш. Рывок вперёд. Удар щитом в щит и тут же замах, прямой сверху, с прицелом в голову. Бернард перехватывает клинок в середине пути. Зажимает в клинч и тут же уводит его в сторону, пытаясь вывернуть рукоять у меня из руки. Шаг назад. Клинок вверх и вправо. Удар. Тренировочный клинок бьётся о дерево рондаша. Шаг вперёд. Прямой удар щитом и…

Поединок прервался, рассыпавшись сотнями разноцветных искр, медленно утопающих во тьме. Голова болела. Воздух с трудом вырывался из груди. В спину упиралось что-то твёрдое и острое. Его «присутствие» ощущалось даже через толстую ткань гамбезона и два ряда колец кольчуги.

— Эй! Ты как? Живой? — голос с трудом пробивался сквозь вату, забившую уши. Чья-то рука потрясла меня за плечо. Затем ухватилась за него, помогая встать на ноги.

Я открыл глаза, и свет тут же резанул по ним, отдавшись тупой ноющей болью в затылке. Перед взглядом на мгновение появилось встревоженное лицо Бернарда. Затем Айлин. Меня усадили на завалинку. Расстегнули пряжки ремней, стянули с головы шлем и подшлемник.

— Вроде ничего страшного, — послышался голос сержанта. Он всё ещё продирался сквозь густой слой ваты, но уже был намного отчётливее, — Крови нет, вмятин тоже. Жить будет.

— Ну конечно, ты погляди на него. Он на ногах не стоит, а если отпустить — завалится, — ответил ему возмущенный голос Айлин, — Не мог ему куда-нибудь в другое место залепить, а? Обязательно надо было снова по голове?

— Моя дорогая, — в голосе Бернарда послышались раздражённые нотки, — Ты думаешь в реальном бою вам кто-то будет делать поблажки? Вы оба либо можете сражаться, либо нет. Если да, значит и на тренировках делать будем это в полную силу. Если нет — значит вам просто не место на поле боя.

— Я в порядке, — прохрипел я, опершись спиной на стенку фургона и прикрывая глаза рукой. Лучи заходящего солнца били прямо мне в морду, — Просто мутит слегка. Минут пять и всё пройдет.

— Уверен? — Айлин села рядом и окинула моё лицо внимательным взглядом, — Может тебе снова к Вернону сходить? В прошлый раз его микстура здорово поставила тебя на ноги.

— Уверен, — кивнул я, — Обычное сотрясение. Пройдет за неделю, а пока остаётся просто перетерпеть.

— Угу… И не получать новых ударов по голове, — проворчала девушка, глядя на сержанта. Тот лишь равнодушно покачал головой. Мол, я уже всё сказал, что хотел, а ты можешь теперь трындеть, что душа пожелает.

Я тяжело вздохнул, отстегнул от пояса фляжку, сделал небольшой глоток и передал её девушке. Та тут же присосалась к горлышку. Несколько мгновений сидела неподвижно, просто глотая воду. Затем всё-таки нехотя оторвалась и с виноватым видом вернула её назад. Я отмахнулся, мол ничего страшного. Воду в последнее время приходилось сильно экономить. Дождей давно не было, а почти все колодцы, попавшиеся нам по пути оказались завалены трупами. На людей ещё худо-бедно хватало запасов, а вот лошади уже начинали недомогать от нехватки влаги.

— В чём мы продолбались на этот раз, — поинтересовался я, убирая флягу и вновь опираясь спиной не стенку фургона.

— Много в чём, — пожал плечами сержант, прохаживаясь взад вперёд, — Для начала, у вас слишком очевидная схема атаки. Один колет сзади, другой спереди. Слишком уж легко от такой увернуться. Вот если б вы сделали рубящие удары в двух противоположных направлениях, мне было бы на порядок труднее это парировать. Затем, Айлин — ты слишком громко пыхтишь, когда нападаешь. Я момент твоей атаки затылком почувствовал. И вкладываешь слишком много силы в удар. Любой опытный фехтовальщик тут же использует это против тебя.

— Но ты же сам сказал бить сильнее, — возмутилась девушка.

— Да, сказал, — кивнул сержант, — Но это не значит, что надо вкладывать всю силу в удар. Если тебе её не хватает — тренируйся, но не забывай про стойку и равновесие. Генри, — Бернард повернулся ко мне, — У тебя с этим лучше. По крайней мере, гораздо лучше, чем когда мы начинали тренировки. Но у тебя всё ещё проблемы с вниманием. Схватку следует видеть целиком, а не концентрироваться на её отдельных деталях. И нужно хоть немного предугадывать движения противника. Иначе так и будешь пропускать удары. Так… — он обвёл нас задумчивым взглядом и снова прошёлся взад-вперёд, — Теперь в общих чертах. Вам нельзя драться в паре.

— Это ещё почему? — мы спросили это почти одновременно.

— Вам коротко или длинно? — Бернард наконец закончил ходить и присел на перевёрнутое ведро, стоявшее аккурат на краешке нашей импровизированной площадки.

Я посмотрел на заходящее солнце, затем окинул взглядом линию горизонта, раздёленную надвое тонкой полоской змеистого тракта. Разведчиков всё ещё не было видно. Должно быть деревня оказалась дальше, чем мы предполагали.

— Времени навалом. Давай длинную версию, — я снова приложился к фляге. Совсем немного. Чтобы просто смочить пересохшее горло. Затем протянул её Бернарду. Принял. Обтёр горлышко рукавом гамбезона. Сделал глоток и поморщился.

— Опять вода, — проворчал он, возвращая мне флягу, — Клянусь шестерыми, я уже скоро начну её ненавидеть.

— Сам же решил бросить, — пожал плечами я, — А коль уж пошёл на принцип…

— То иди до конца, — закончил за меня сержант, — К сути. Любой опытный фехтовальщик, когда ему приходится драться с двумя бойцами сразу, первым делом будет пытаться выбить самого слабого противника. Не только ради того, чтобы сосредоточить всё своё внимание на более опытном бойце. Но и чтобы вывести того из душевного равновесия. Да, да, не смотрите на меня так. Обычно видя, как их товарищ истекает кровью, люди теряют над собой контроль и начинают допускать ошибки. Смертельные ошибки, — Бернард на мгновение замолчал, вытирая рукавом пот со лба, затем вновь окинул нас тяжелым взглядом и продолжил мысль, — Опытному фехтовальщику достаточно одного взгляда, чтобы понять, кто самое слабое звено. Двух — чтобы определить, насколько не насрать второму на первого. Впрочем, на вас даже смотреть не нужно. И так на лицах всё написано.

— То есть… — до Айлин похоже не совсем дошло, к чему клонит Бернард.

— То и есть, что первой под меч такого фехтовальщика попадёшь ты. Генри взбесится, сделает ошибку и сам отбросит копыта, или что у вас, демонов, отбрасывается, — в голосе сержанта послышались раздражённые нотки. Будь перед ним обычный солдат, он бы давно уже принял жим лёжа, и отжимался бы до тех пор, пока лекция о его мозгах размером с орех не подошла бы к концу. Но с «начальством» ему приходилось себя сдерживать и проявлять недюжинное терпение.

— Поэтому, лучше избегайте таких схваток, — уже спокойным голосом закончил мысль сержант.

— Так уж вышло, что такие схватки нас находят сами, — мрачно ухмыльнулся я, — Так что у нас есть ровно два варианта. Либо научиться сражаться вместе. Либо сдохнуть, напоров ошибок. Я бы предпочёл первый вариант.

— А получите первый, — ухмыльнулся сержант, но затем, увидев наши взгляды, посерьёзнел и добавил, — Но если иначе никак, то твоя первостепенная задача, — он ткнул пальцем в Айлин, — Не сдохнуть и не дать себя покалечить. Мечом ты машешь пока-что отвратительно, так что постарайся просто не лезть в Генри под руку. А твоя, — он перевёл взгляд на меня, — Оттягивать внимание противника на себя, чтобы она не сдохла или не покалечилась. Всё ясно?

— Более-менее, — кивнул я.

— Тогда на сегодня достаточно, — Бернард хлопнул себя по коленкам и встал, — На следующем привале продолжим.

— Что, учишь молодёжь уму-разуму? — со стороны одной из повозок послышался голос…. К нам бодрой походкой подошёл капитан бароновой стражи. В последнее время они с сержантом довольно неплохо общались. В этом не было ничего удивительного. Два старых вояки просто не могли не найти общий язык.

— Пытаюсь, — хмыкнул Бернард.

— И как? Получается? — капитан окинул нас изучающим взглядом. Я криво ухмыльнулся и кивнул ему. Мол, мы тоже рады тебя видеть.

В последнее время Карл всё больше и больше ошивался у нас. То общался с Бернардом, то сидел у костра с простыми солдатами, деля с нами вечернюю трапезу. Полгода назад я бы заподозрил, что его подослали к нам шпионом, но теперь… Теперь понемногу начал разбираться в людях. Он приходил сюда не ради того, чтобы выкрасть какие-то наши секреты — было бы что красть. А просто чтобы хоть ненадолго оказаться посреди тех, кому не нужно лизать жопу знати, просто потому, что она знать. У барона в отряде царила жёсткая иерархия. Выгребать этому бедолаге приходилось не только за любой косяк своих солдат, но и просто, когда у Байрана было плохое настроение. А у нас он мог почувствовать себя свободным человеком. Хотя-бы на полчаса-час.

— Да не особо, — махнул рукой сержант, — Отрабатываем пока самые простые приёмы. К комбинированным атакам подойдем хорошо, если, через месяц-другой. И то, — он многозначительно покосился на нас с Айлин, — ежели продолжим тренироваться с тем же усердием.

— Ну, раз молодёжь тебя не сильно укатала, может разомнёмся уже по-настоящему? — предложил Карл, — Хоть я и давненько уже не дрался с хорошим мечником, но руки поди сноровку то ещё не подрастеряли.

— Добро, — хмыкнул Бернард, — На деревянных?

— Не, ну мы что, дети что-ли? — возмущённо бросил капитан, доставая из ножен бастард. Затем покосился на нас и добавил, — Без обид.

Я махнул рукой. Мол, говно вопрос. По части фехтования мы и правда, пока что недалеко от детей ушли. Во взгляде Карла промелькнуло удивление. На долю секунды, но мне и этого хватило, чтобы заметить. Он улыбнулся, кивнул и принял боевую стойку. Бернард тоже вытащил из ножен меч. Несколько секунд оба бойца неподвижно стояли друг напротив друга. А затем в воздухе завихрилась сталь.

Я тяжело выдохнул. Достал из промасленных ножен кацбальгер, взял прав прави́льный камень и принялся приводить в порядок собственный клинок. Вообще-то это была работа нашего отрядного кузнеца, но изредка, когда ремонт был не слишком уж сложный, я и сам этим занимался. Чтобы убить время и чтоб лишний раз подтянуть навыки. В конце-концов кузнец не всегда будет под рукой. Поэтому способность самому позаботиться о своём оружии уж точно не будет лишней.

— Ты явно чем-то недоволен, — Айлин легонько толкнула меня в плечо, — И даже не вздумай отнекиваться. У тебя прямо-таки на лбу это написано.

— Недоволен? — я бросил на девушку короткий взгляд, отложил в сторону камень и на несколько долгих мгновений задумался, — Нет, скорее напуган.

— Чем?

— Тем, как прошла последняя битва, — я вновь взял в руки камень и принялся водить им по краю щербатого лезвия, — И той пропастью, которая лежит между нами и, — я кивнул в сторону бойцов, вокруг которых продолжали танцевать клинки, — И ими.

— Давай по порядку. Чем тебе битва не угодила?

Вот чем она иногда бесила, так это тем, что не могла вовремя помолчать и оставить человека наедине со своими мыслями. Обязательно нужно было докопаться и всё выяснить. Сопереживание, конечно, хорошая штука, но всё-таки иногда уж больно она не в тему.

Я тяжело вздохнул, ещё немного помолчал, собираясь с мыслями и всё же ответил. Не отстанет ведь, пока не отвечу.

— Нас раскатали в том сражении. Не смотря на то, что у нас было и преимущество в виде вагенбурга и время на подготовку.

— Но ведь мы всё-таки победили в том сражении, — возразила девушка, — Потеряли всего одного человека, а положили чуть ли не добрую сотню. По-твоему это называется «чуть было не раскатали»?

— Двоих, если быть точным. Лейн потом умер от гангрены, — поправил её я, продолжая водить камнем по лезвию, — И ещё пятеро в ближайшие пару недель не смогут встать в строй. Это не считая потерь барона и сира пенька. В целом получилось примерно… Один к пяти. При том, что у нас были выстроены укрепления.

— А у них численное преимущество, — возразила девушка, — И лошади. Сам говорил, пехоте очень сложно сражаться против конницы. Так что мы ещё очень неплохо держались.

— И, тем не менее, нас всех чуть было не перебили. Из этого надо бы сделать выводы. Но, честно говоря — хрен его знает какие. Разве что: «Чем дальше в лес, тем толще партизаны», — я отложил меч в сторону и снова уставился на нитку тракта, заворачивавшую за тёмные силуэты холмов у самого горизонта. По ней в нашу сторону довольно быстро двигались несколько чёрных точек, поднимая за собой облака пыли. Разведчики возвращались. С хорошими ли вестями на этот раз? Скоро узнаем. Хотелось бы, конечно, чтоб с хорошими. Давненько их не было.

— С партизанами тоже всё понятно, — пожала плечами Айлин, — На нас рискуют нападать только те, кто думают, что смогут нас победить. Поэтому, чем сильнее становимся мы, тем более могущественными становятся наши враги. А те, что помельче, просто начинают избегать с нами встречи, — она на мгновение задумалась, — Сам посуди. Неужели мы бы сейчас проиграли тем бандитам из Медовища, про которых ты рассказывал?

— Им то? — я на мгновение задумался, — Нет. Этих мы бы раскатали минут за десять, если не меньше. Они и драться то толком не умели. Впрочем, что ещё ты возьмёшь со вчерашних крестьян.

— Тогда тем более, о чем переживать? — улыбнулась девушка.

— О том, что чем сильнее мы становимся, тем более серьёзные ребята начинают обращать на нас внимание. Впрочем, в одном ты права. Бессмысленно переживать о том, на что ты не можешь повлиять. Но, — я отложил меч в сторону, встал и слегка прошёлся, разминая ноги, — Это не значит, что мы прекратим тренировки. И боевое слаживание с женским батальоном не помешало бы провести.

— Тяжело это всё, — Айлин сняла с головы шапель и подшлемник, вытерла лоб платочком. Затем коснулась шрама на щеке и болезненно поморщилась. Рана затягивалась хорошо, но тёмный, змеистый след никуда пропадать не собирался. И это её бесило, — Ночью идём. Утром и вечером деревяшками машем. Днём жара такая, что хрен уснёшь даже под навесом фургона. Вам, мужикам, может и просто такое даётся, но не забывай, что я то всё-таки…

— Хотела быть наравне со всеми, — хмыкнул я, не сумев отказать себе в удовольствии её подколоть, — А наравне со всеми быть тяжело. Никто тебе в бою поблажек делать не будет. И на то, что ты женщина — не посмотрят. Уработают чем-нибудь тяжелым, а если после этого выживешь… — я на мгновение замолчал и бросил в её сторону весьма выразительный взгляд, — Ну, ты знаешь. Так что давай, определяйся поскорее, ты всё-таки наравне со всеми или ты самка женщины.

— Скажешь тоже, самка женщины, — раздражённо бросила Айлин. Она хотела ещё что-то добавить, но уже не успела. К нашей палатке подъехали трое разведчиков. Ольрик — боец возглавлявший дозор, спрыгнул с лошади и подошёл к нам. Видок у него был мрачный.

— Ну что там? — поинтересовался я. Хотя мог бы и не спрашивать. Ответ и так был ясен.

— То же, что и всегда, — ответил солдат, стягивая со вспотевших ладоней кавалерийские перчатки, — Обугленные руины. Трупы, которыми уже успели попировать вороны и дикие собаки. Ещё одна мёртвая деревня.

— Которая уже по счёту? Третья? Или четвёртая?

— Пятая, товарищ командир. Осбрук, Дернвил, Странд и название ещё одной я не запомнил. У этой тоже его нет. Её то и деревней назвать трудно. Так, три больших хутора человек на тридцать народу.

— Может на выселках кто уцелел? — поинтересовалась девушка. Солдат смерил её задумчивым взглядом, затем покачал головой.

— Если и так, то они наверняка уже ушли от греха подальше. В сёла покрупнее. Туда, где есть какие-никакие стены.

— А с колодцем что? — спросил я, уже не питая особых надежд. Во всех предыдущих разорённых сёлах в колодцы скидывали трупы. Они разлагались, отравляя воду так, что она не годилась даже для лошадей.

— Отравлен, — сплюнул Ольрик, вытирая тыльной стороной ладони вспотевшее лицо, — Алерайские ублюдки не покорять эту землю пришли, а очищать её. Им колодцы ни к чему.

Понятно. Что ж… Значит, придётся ужиматься ещё сильнее. Надо будет поставить парням задачу соорудить хотя-бы самые примитивные переносные водосборники. На рассвете, когда караван останавливается, они могли хотя-бы потихоньку накапливать росу, а уж в случае дождя так и вовсе стали бы нашим спасением.

— Значит привал отменяется, — бросил я. Подхватил небольшой ящик с инструментами, запихнул его в фургон. Немного постоял, повернувшись к остальным и скомандовал, — Всё, парни. Сворачивайте лагерь! Нам ещё до гор топать и топать!

* * *

Мы неторопливо двигались на юг по тонкой, давно иссякшей ленточке зелёного тракта. Двигались, а перед нашими глазами разворачивался гобелен войны. То тут, то там попадались руины сожжёных деревень. Нередко ночной горизонт расцветал заревами далёких пожаров. Днём же в тяжелые, свинцовые тучи, никак не желавшие разродиться дождём, упирались столбы жирного чёрного дыма.

Впрочем, Алерайцам не давали безраздельно хозяйничать на просторах Воющей степи. Нередко нам по дороге попадались и следы схваток. От мелких стычек на пару десятков человек, до крупных сражений в которых принимали участие несколько сотен бойцов. И всегда достаточно легко было определить, кто победил. Если Алерайцы, то они просто бросали трупы на месте схватки и мчались дальше, грабить и жечь. Если тяжелая конница Эйденвальда, то своих павших они хоронили, а трупы южан стаскивали в кучу и сжигали, чтобы те не привлекали внимание хищников.

Нередко на дороге попадались и беженцы. Когда совсем малыми группами, когда — большими отрядами. Все они шли в сторону моря, ища спасения за стенами прибрежных твердынь. Многие были истощены. Просили у нас воду, провизию и фураж. Но мы ничего не могли им дать. Нам самим отчаянно их не хватало. Мы рассчитывали на переход через худо-бедно, но всё-таки населённую степь. Никто не ждал, что путь будет идти через выжженную пустошь.

Некоторые из беженцев присоединялись к каравану, ища спасения. Помогали, чем могли, за возможность пожрать и в кои-то веки нормально выспаться. С полдюжины мужиков даже попросились в отряд. Большую часть Бернард отбраковал. Оставил лишь двоих, которые уже умели обращаться с оружием. Мы не настолько нуждались в новых рекрутах, чтобы брать на содержание кого попало.

Несколько раз нам навстречу попались крупные отряды тяжелой конницы Эйденвальда. Они шли по следу налётчиков, проникших вглубь страны. Именно от них мы и узнали, что пожар войны охватил практически весь юг от Дрейка до Розенхофа. Но большая часть вражеских сил сосредоточилась вокруг золотого тракта или двинулась дальше. По этим местам они лишь прокатились опустошающей волной, не став задерживаться и ждать, когда тяжелая рыцарская конница перебьёт их.

Встречались и уцелевшие городки. Виндхол и Дернхоф. Их спасли стены и бдительная стража. Одни отряды налётчиков просто обошли селения стороной. Другие же — обломали о них зубы. Но и в них мы не смогли пополнить запасов. Из-за наплыва беженцев колодцы вычёрпывались до самого дна, а еды и местным уже отчаянно не хватало.

А один раз мы наткнулись на ферму с пристроенной к ней скотобойней. И того, что мы там увидели, боюсь никому из нас уже не забыть до конца жизни. Когда-то в просторном сарае, с крыши которого свисали крюки для сушки и свежевания туш животных, забивали скот. Но пришедшие сюда Алерайцы нашли строению совершенно иное применение.

Внутри стоял тяжелый терпкий смрад гниющих трупов. На цепях болтались изувеченные человеческие тела. У многих из них не хватало кистей рук и ступней. Некоторых женщин отрезали груди. Мужчин почти поголовно оскопили. Пропажа обнаружилась тут же. Все «лишние части» просто побросали в угол. Теперь они выглядели скорее, как гниющая и воняющая куча мяса, но в ней ещё угадывались очертания отрубленных конечностей.

Вот только к несчастью попавших под ножи бедолаг, им не дали умереть сразу или истечь кровью. Культи прижгли, а то, что осталось от их тел, развесили, подцепив за рёбра. Те, кого миновала смерть от болевого шока, ещё сутки, а то и двое, мучались, прежде чем отдать богам душу.

Когда мы вышли на свежий воздух, никто так и не сказал ни слова. Но даже барон, за всю свою долгую жизнь на юге повидавший немало дерьма, был мрачнее тучи. Айлин мутило. Она то и дело порывалась отойти в кусты и вывернуть свой желудок наизнанку. Посеревшее лицо Бернарда не выражало ничего, кроме злости и отвращения.

— Там было явно не всё, — заметил сержант, бросая мрачный взгляд в сторону сарая, некогда служившего скотобойней, — Интересно, куда делось остальное? Растащили дикие собаки?

— Сомневаюсь, — мрачно бросил барон, — Не припомню, чтобы собаки умели открывать засовы, пускай и наружные.

— Ну тогда, разве что они сами их съели, — Бернард невольно поморщился, представив себе эту сцену.

— Не исключаю, — всё так же мрачно ответил барон.

Но путешествие не могло продолжаться вечно. Очередным утром, затянутым дымчатой хмарью, мы увидели его. Величественный горный хребет, мрачной стеной протянувшийся от горизонта до горизонта. Его укрытые снегом вершины терялись в тяжелых свинцовых тучах.

Степь понемногу начинала сходить на нет. Бурые волны безбрежного травяного моря бились о скалы сухого, колючего кустарника, покрытого мелкими, жёлто-зелёными листочками. За полосой кустарника начинались деревья. Сначала такие же небольшие и скрюченные, как и сами кусты, затем всё прямее и выше. Вскоре над нашими головами зашелестели густые зелёные кроны. Тучи немного разогнал прохладный горный ветер, и сквозь листву пробились яркие лучи полуденного солнца. Расплескались солнечными зайчиками по густому моховому ковру. Над головами запел свою трель одинокий скворец. Где-то вдалеке послышалось журчание первого горного ручейка.

Мы надолго остановились возле него. Сначала пили сами и набирали бочки. Потом стали распрягать и подводить коней. Животные очень ослабли и отощали под конец нашего пути. Еды то у них было в достатке — трава степей пускай и не самое изысканное блюдо, но всё же кони её жевали. А вот воды на них уже не хватало. Ещё немного и у нас бы начался падёж скота. Но, горы показались как нельзя вовремя.

— Я снова почти люблю этот мир, — улыбнулась Айлин, запрыгивая на спину своей кобылы.

— Это ненадолго, — хмыкнул барон, тоже ехавший верхом, рядом с нашей телегой, — Полоса леса тут довольно узкая. Скоро начнутся топи. А это значит, духота, дурман, комары, а так же… — он выдержал эффектную паузу, — Топляки, болотники, мороки, блуждающие огни, лоймы, лозовики, бродницы, бианьши.

— Опять клятые духобабы, — тихо выругался под нос Брандон — командир зелёной десятки. Барон презрительно покосился на него, мол всякую чернь к разговору не приглашали, но комментировать не стал. Лишь мрачно ухмыльнулся и добавил:

— Этим путем перестали пользоваться не просто так. Он намного опаснее золотого тракта. По крайней мере, был опаснее до недавнего времени. Так что будьте начеку. Иначе эти проклятые болота поглотят нас так же, как и всех прочих, пытавшихся пройти этой дорогой.

Барон оказался прав. Уже к вечеру лес начал редеть. А по бокам от мощёного тракта меж корней деревьев начали попадаться тёмные заводи бочагов. Сначала мелких, а затем всё глубже, глубже и глубже. В тяжелом, пропитанном влагой воздухе зазвенели крыльями первые комары. Поначалу они приставали лишь к лошадям. Те недовольно фыркали, крутили головами и били по бокам длинными метёлками хвостов. Вскоре зачесались и люди. Мелкие пакостники распробовали вкус человеческой крови и начали докучать уже нам, облепляя лицо и норовя забраться под накидки и гамбезоны.

Солнце кровавым маревом разливаясь по небосводу тонуло за тёмными кронами далекого леса. На мир стремительно наползала хмарь серых, промозглых сумерек. Хмарь, в которой начинали то тут, то там загораться крохотные зелёные огоньки. Суеверные солдаты поговаривали, что так обозначают себя души людей, давным-давно утонувшие в бездонных маслянисто-чёрных бочагах, обступавших тонкую нитку тракта с двух сторон. Вернон и Родрик успокаивали всех, что это всего-лишь болотный газ, периодически вырывающийся на поверхность. Но их уговоры мало на кого действовали.

Людям было не по себе. Лошади тоже волновались, фыркали и крутили мордами. Все ощущали присутствие чего-то. Или кого-то. И этот кто-то безмолвно взирал на нас зелёными огоньками бескрайних топей, затянутых густым, белесым туманом. Туманом, в котором то тут, то там возникали тёмные очертания безликих фигур. Провожали нас пустыми, мёртвыми взглядами и бесшумно растворялись в молочно-белой мгле.

— Брр, — поёжилась Айлин, — Днём то тут ещё ничего, а вот ближе к ночи становится совсем как-то муторно.

— Тоже чувствуете, — в голосе барона послышались напряженные нотки, — Это хорошо. А то я уж было подумал, что мне дурман на голову давит.

— Надо бы разбить лагерь, — кивнул я, бросив короткий взгляд вниз по насыпи. Туда, где над тёмной поверхностью очага только что зажегся очередной призрачный огонёк, — Думается мне, ночью по этим топям идти небезопасно.

— Твоя правда, — согласился Байран, — Только нужно найти подходящее место.

Долго искать его не пришлось. Вскоре из тумана показались развалины какого-то старого хутора, располагавшегося на обочине тракта. Крыша его давно сгнила и провалилась. Насыпь под одной из стен размыло и она рухнула в болото, оставив наверху лишь вывороченный кирпичный остов. Три другие тоже, выкрошились, вымылись дождями и теперь смотрели кривыми пеньками гнилых, почерневших зубов в усеянное звёздами небо.

Вокруг строения была площадка, на которой виднелись несколько старых кострищ, внушительная колода дров и даже несколько завалинок, сколоченных из того, что попалось под руку. В траве возле обожжённой, полуразвалившейся стены поблёскивал чёрным боком брошенный походный котёл. Похоже, мы далеко не первые, кто останавливается здесь.

— Всё, стой! — рявкнул барон, дёргая за удила своей лошади, — Разбивайте здесь лагерь! Только не забудьте коней стреножить как следует! Не хватало их потом ещё из болота вытягивать. Генри, Айлин, — он спрыгнул с коня и окинул нас взглядом, — На пару слов.

Бросил и пошёл к краю насыпи и уставился куда-то в молочно-белую мглу, всё ближе подступавшую к нашему будущему биваку. Мы слезли с лошадей и поравнялись с ним.

— Сегодня выставите двойные дозоры, — бросил барон, даже не оглянувшись на нас, — И попросите магов начертить вокруг лагеря какие-нибудь охранные руны или иные знаки, которые отпугивают нечисть. Я же в свою очередь вытрясу с нашего слегка обеззубевшего друга пару-тройку фунтов соли. Говорят она тоже здорово всякую нечисть отпугивает.

— Думаешь, тут настолько опасно, — поинтересовалась Айлин, бросила взгляд на болота, увидела в белёсой мгле ещё один тёмный силуэт и зябко поёжилась.

— Хрен его знает, — пожал плечами Байран, — Слухов ходило великое множество. Я то во всей этой нечисти не особо разбираюсь. Привык сражаться с живыми ублюдками, из плоти и крови. А вот призраки, мороки и проклятые — больше по вашей части. Так что вы мне и скажите, как от них защищаться.

— Кабы мы сами знали, — ответил я, невольно положив ладонь на эфес меча. На границе молочно-белой мглы показался ещё один странный силуэт. Вместо рук у него были четыре длинных щупа а голова разделялась на два цветка, или чего-то очень напоминающее их, — Но в одном ты прав. Лучше в таких вопросах перебздеть, чем недобздеть и потом обгадить штаны. Ладно, — я глянул на Айлин, заворожённо смотревшую на фигуры у подножия насыпи. Их там собралось уже целых три, — Идём трясти Вернона и Родрика. Они могут что-нибудь подсказать.

— И этих… Твою мать, как их? — барон на мгновение замялся, пытаясь вспомнить имена магов, — Альберта и Сюзанну ещё потрясите. Пусть отрабатывают харчи в конце-концов.

Весело потрескивал костёр, плюясь огненными мотыльками искр в тёмное ночное небо. В котле булькала похлёбка перебивая своим приятным ароматом тяжелый дух багульника, стелившийся над землёй. Где-то вдалеке кричала одинокая ночная птица.

Луны видно не было. Как и звёзд. Весь небосклон вновь заволокли тяжелые низкие тучи, из брюха которых уже начинал накрапывать мелкий дождик. Где-то в тумане стрекотали сверчки. Вернее должны были стрекотать. На деле же над болотами висела гнетущая, тяжелая тишина. Тишина в которой зажигались всё новые и новые призрачные огни.

Но теперь между ними и нами стояла целая стена из телег скреплённых деревянными щитами. Телег, на которых неусыпно дежурили две дюжины арбалетчиков.

— Айлин, может споёшь что, — бросил Якоб, присаживаясь к костру, — Развеяться бы немного. А то эти проклятые топи так и давят на голову.

— Дурман-трава всё это, — ответил ему Олмер, наливая себе в плошку дымящуюся похлёбку, — Надышались мы ейным духом, вот у нас голова кругом и пошла. Но хорошую песню послухать — оно так то завсегда приятно. Так что, мастерица, просим тебя, уж уваж.

— Или может нам наш бард подсобит в кои-то веки? — добавил Тур, — Сыграют и споют дуэтом, всяко веселее будет.

— Этот брехун-то, — раздался голос Ингмара из задних рядов, — Да он поди и лютню носит только для вида, а сам только тем и занят, что девок без разбору трахает.

— Э не, ты тут шляпу то не гони, — проворчал Одрин, тоже подходя к котлу и набирая полную миску похлёбки, — Я сам своими ушами слышал, как он поёт. Тоже мастер, каких поискать. Только мастерство своё показывает редко.

— Ну так-то значица просим сыграть и тебя, госпожа, и тебя мастер, — подытожил Олмер, кивая сначала то на Айлин, то на Роберта.

Девушка уже было открыла рот, намереваясь ему что-то ответить. Но в этот самый момент ночную тишину разорвал громкий крик, долетевший до нас со стороны болот. Вопила не ночная птица. Орал человек. Причём орал так, будто за ним по пятам гналась сама смерть. А ещё спустя миг, с ближайшего к нам воза послышался окрик одного из дежуривших там арбалетчиков.

— Стой! Кто идёт? Стрелять буду!

Глава 2

«Преддверие города призрака»

Я вскочил на ноги и в два ловких прыжка взлетел на повозку, встав рядом со стрелком. На мгновение голова закружилась, а мир перед глазами поплыл — дала о себе знать старая травма. Когда же я протёр их, немного придя в себя, то увидел, что лагерь окружает лишь пелена густого, белёсого тумана, сквозь который с трудом пробивается зеленоватый свет призрачных огней.

— Альрик, что за шум? Что ты там увидел? — поинтересовался Бернард, тоже поднимаясь на воз.

— Да я это… — солдат замялся и начал пристально вглядываться во мглу. Пальцы на цевье его арбалета нервно сжимались и разжимались, — Что-то увидел там, в тумане. Словно бы к нам бежал человек, а за ним гналась какое-то страхолюдство. Они… — солдат на мгновение замялся, — Только что были прямо тут, на дороге. Богами всеми клянусь!

— Это всё дурман-трава, — отозвался Вигхар с другого края повозки, — Дух здесь тяжёлый. Вот у нас значица в голове всё и мутится.

— От водки у тебя в голове мутится! — раздался окрик со стороны костра. Голос принадлежал Одрину, — Ты половину фляжки за вечер выхлестал, скотина немытая, а теперь мутиться у него в голове, понимаешь!

— Сам ты скотина немытая! — возмутился Вигхар, — Когда в последний раз в бане был? Молчишь? Вот то-то и оно! А водки, это ж я так. Для сугреву и ясности рассудка.

— Ага, целую флягу для ясности рассудка, — поддержал Одрина Тур, — Видать, ещё чтоб и руки не дрожали.

— Ну ты и курва, — выругался Вигхар, — Сука, сдал ведь со всеми потрохами. Ладно, товарищ командир, — боец посмотрел на меня, — Правда есть такое, виноват. Готов понести заслуженное наказание.

— И ты тоже для ясности рассудка принял? — Бернард покосился на Альрика. Тот заметно побледнел, сжал руками цевьё арбалета и помотал головой.

— Никак нет, товарищ сержант. Маковой росинки во рту весь вечер не было, — не шибко-то уверенно отчеканил боец. Со стороны костра послышались сдавленные смешки.

— Маковой то мож и не було, — подал голос Мика, — А вот як ты вторую половину фляжки за Вигхаром допивал, мы все видели. Так шо мож макова росинка угорела от твоего перегару, не добравшись до роту?

— Да брешет он, — возмутился боец, стиснув цевьё арбалета до побелевших костяшек, — Не было ничего такого.

— А ну-ка дыхни, — Бернард скрестил на груди руки и смерил солдата испытующим взглядом. Судя по кривой ухмылке, сержант уже всё давно понял — нюх на подобное у него был будь здоров. Но он хотел, чтобы солдат признался сам.

— Ну, Мика, сука! — прошипел тот, — Ходи, оглядывайся теперь, стукач херов.

— Мика тут ни при чём, — соврал я, — Ваш перегар мы учуяли, когда только влезли на телегу. И если ты что-нибудь против него попытаешься предпринять, то я пересмотрю вопрос о твоём пребывании в отряде. Бухать на посту — это уже залёт конкретный. Не стоит его усугублять.

Солдат посмотрел на меня, затем смерил взглядом улыбавшегося Мику, сплюнул за борт повозки и снова уставился на нас сержантом. Бернард тоже смотрел на меня. Вообще-то, выписывать наказания за подобные косяки было его прерогативой, но сержант хотел соблюсти субординацию в присутствии старшего по званию. Или проверял, как я себя поведу. А может — и то и другое сразу.

Я глянул на нашивки солдат. Зелёные. Десятка Брандона.

— Брандон, будь так добр, оторви свою жопу от бревна и иди сюда! — рявкнул я, и покосившись на бойцов, явно намылившихся к костру, добавил — А вы двое, стойте на месте. Мы с вами ещё не закончили.

Десятник отложил миску в сторону, поднялся и неторопливым шагом, словно бы нехотя, подошёл к повозке. Мда. Над дисциплиной ещё работать и работать. Ну ничего, сейчас я вам, засранцам, устрою весёлую ночку.

— Это что такое? — уставился я на него, кивнув на двух провинившихся бойцов.

— Не могу знать, товарищ командир! — бодро-придурковатым голосом доложил десятник. Он явно понимал, о чём идёт речь, но предпочитал косить под дурачка, до последнего надеясь избежать наказания.

— Ах не можешь знать? — хищно улыбнулся я, на несколько мгновений забыв про то, как выглядит моё лицо. Десятник сглотнул и невольно отступил на шаг, — Ну так давай тебе объясню. Вот это — я обвёл рукой провинившихся, — Двое твоих бойцов. На посту. Пьяные вусмерть.

— Да не вусмерть мы, товарищ командир, — начал возмущаться Вигхар, — На ногах стоим, оружие держать…

— Заткнулся! — мне вновь пришлось повысить голос, — Хайло раскрывать будешь, когда тебя спросят. А вот от тебя, — я посмотрел на десятника, — Я жду объяснений.

— Ну, товарищ командир, — Брандон замялся, — Я ж всё-таки десятник, а не нянька. Я не могу знать, когда они напились, а когда нет.

— И какой же ты нахер десятник, если у тебя в десятке бардак, а пьяные солдаты стоят на посту? — поинтересовался я, немного подумал и добавил, — А к чёрту. За***ло. Значит так, вы трое сейчас берёте лопаты, идёте вон на ту свободную часть поляны и начинаете копать яму для сортира.

— Но зачем? — удивлённо уставился на меня Вигхар, — Проще ведь с края обрыва погадить.

— Затем, что приказы не обсуждаются! — отрезал я, но спустя пару секунд, чуть смягчившись, добавил, — А ещё затем, что человека намного проще вытащить из ямы с говном, чем из оврага, ежели он оступится. Да и шею свернуть в выгребной яме куда сложнее. Так что вперёд, заниматься общественно полезным делом. Что же до остальных, — я опёрся на край повозки и обвёл взглядом отряд, — Значит так, парни. Вот в этих болотах, — я обвёл рукой топи, — По слухам, водятся твари, которые спят и видят, как бы порвать нам жопу и сожрать наши глаза на десерт. Посему с этого момента в отряде вводится сухой закон. Кого застукаю пьяным — на неделю оставлю без жалованья. Второй раз — пойдёте нахер из отряда. Будете нажираться, когда мы минуем это проклятое место или хотя бы доберёмся до безопасного укрытия. Все меня поняли?

Ответом мне были угрюмые взгляды и немногочисленные кивки. Парни любили выпить в свободное время. В меру. Иначе на утренних учениях Бернард устраивал им выволочку. Это был один из способов расслабиться, помимо азартных игр и маркитанток. И сейчас я лишал их этого удовольствия.

— Отлично. Лейн, Годфри, вы надеюсь не пили?

— Нет, командир. Трезвые, как стёклышко, — ответил Лейн, поднимаясь от костра. Годфри тоже встал и направился к нашей телеге.

— Добро, — сказал я, вручая бойцу арбалет, — До полуночи стоите, затем вас сменят.

* * *

Время тянулось медленно. Уснуть всё никак не удавалось. Мешали тучи комаров, звеневшие где-то за бортом фургона, тяжёлый дух, исходивший от странных растений, которые местные именовали не иначе как дурман или багульник, холодная влага, липким промозглым пологом, окутавшая караван. И чувство тревоги. Оно не покидало меня уже давно, но чем ближе мы подходили к этим болотам, тем сильнее оно становилось. Это был не страх, нет. Скорее ощущение, что мы подбираемся к чему-то важному. Чему-то, что может вновь поставить всё наше мировоззрение в с ног на голову, пролив пускай и тонкий, но всё-таки лучик света на огромный ворох накопившихся вопросов. Вот только я не знал, чем именно оно может оказаться. И боялся это упустить. Случайно проглядеть, утонув в повседневной рутине.

— Чего ворочаешься? — сквозь сон пробурчала Айлин, прижавшись ко мне и осторожно обняв. От её тёплого прикосновения по коже пробежали приятные мурашки, — Спи давай.

— Да не могу уснуть, — тихо ответил я, осторожно выскользнув из её объятий, а заодно и из-под одеяла, — К тому же парней уже пора бы сменить. Схожу, проветрю голову. А то в неё в последнее время пытается пробраться много всякой дряни.

— М-м-м-м… — Айлин потянулась и скользнула по мне полусонным взглядом, — Знаю я один способ, как её туда не пустить.

Я улыбнулся, наклонился к ней и поцеловал в щёку.

— В другой раз. Сейчас попробуй отоспаться как следует. Завтра будет тяжёлый день.

— Умгу, — сквозь сон промычала девушка, повернулась набок и натянула тяжёлое, подбитое овечьей шерстью одеяло до самого подбородка.

Я быстро оделся, напялил стёганку, кольчугу и шлем, и выбрался на улицу.

Снаружи вовсю властвовала ночь. Костёр уже давно догорел и теперь напоминал о себе лишь едва заметными алыми проблесками углей, уже подёрнувшихся серым саваном. Где-то вдалеке отчаянно кричала ночная птица. Ей вторила тихая ругань провинившихся, перемежаемая глухими ударами лопат о твёрдый, каменистый грунт.

— Альрик, Вигхар, Брандон — заканчивайте земляные работы, приведите себя в порядок и пойдите проспитесь. На вас последняя стража, — скомандовал я, поправляя пояс с ножнами.

— Спасибо, товарищ командир, — отозвался десятник.

— Ещё раз я вас застукаю в таком виде…

— Поняли мы, — ответил Вигхар, выбираясь из ямы, которая получилась ему почти по пояс. Похоже, парни восприняли мой приказ более чем серьёзно и действительно копали всё это время.

Я хмыкнул, легонько подпрыгнул, проверяя, как сидит снаряжение, и неторопливо поковылял к краю обрыва, у которого тоже виднелось несколько тёмных фигурок часовых. Склон там, конечно, крутой, но при желании забраться можно, так что лишняя осторожность не помешает.

— Осмунд, как обстановка? — поинтересовался я, поравнявшись с одной из фигур.

— Всё спокойно, командир, — боец на мгновение замялся, но потом всё же добавил, — Несколько раз правда слышал, как где-то в топях кричала птица. А мож человек. Туман искажает крик — хер разберёшь. Ну и эти вон, — он ткнул арбалетом куда-то за яр, — Всё никак не уходят.

Я подошёл поближе и взглянул вниз. Там, в густом белёсом тумане, среди десятков призрачно-зеленоватых огоньков бродили тёмные, расплывчатые фигуры. Многие из них напоминали людей. Другие же походили на каких-то причудливых животных, тварей, а то и вовсе — существ из иных миров, волею судеб нашедших своё последнее пристанище на дне тёмных, глубоких бочагов, окружавших насыпь со всех сторон.

На нас тени не обращали никакого внимания. Однако от одного взгляда на них у меня всё равно по спине пробегали неприятные мурашки. В памяти очень отчётливо всплывал образ тёмных, едва различимых силуэтов, бродящих по давно покинутому мёртвому подгороду. Потерянных душ, которые обречены раз за разом переживать последние минуты своей жизни. Вот и эти, бесцельно бродят вокруг бочагов, на дне которых навеки упокоились их останки. Твою ж мать, сколько аномалий и проклятых мест в этом мире породило неаккуратное обращение с магией.

— Хорошо, — кивнул я, — Скажи сменщику, чтоб тоже за этими поглядывал. Им, конечно, на нас наплевать, но среди теней может прятаться и настоящий враг.

Боец молча кивнул, крепче сжал цевьё арбалета и принялся прохаживаться взад-вперёд то и дело, кидая взгляд на фигуры внизу. Я же потопал обратно к телегам. Надо было сменить парней, которые заступили не в свой черёд из-за двух любителей выпить.

— О, тоже не спится? — где-то совсем рядом раздался голос здоровяка. Тур как раз неуклюже вылезал из фургона.

— Надо ребят сменить. Ты тоже на пост?

— Угу.

— Тогда я тебя подожду.

— А чего тут ждать-то? — здоровяк спрыгнул на землю и несколько раз показушно махнул своей секирой. Воздух загудел под натиском рассекавшей его стали, — Уже готов. Пошли.

Телега была совсем рядом, так что и путь до неё у нас занял меньше минуты. Парни, дежурившие на ней молча кивнули нам, передали арбалеты и полезли вниз. А мы со здоровяком заступили на их место. Взяли в руки самострелы, проверили лишний раз, как лежат стрелы в ложах, и принялись молча вглядываться в густой туман, сквозь который едва-едва пробивался свет призрачных огней. Первым молчание нарушил здоровяк. Он вообще не умел и не любил сидеть в тишине.

— Вот хоть убей, не могу понять, зачем тебе это всё? — поинтересовался он, отложив арбалет в сторону и с любопытством уставившись на меня.

— Что именно?

— Ну… — Тур на мгновение замялся, — Сидеть тут и пялится в темноту, как простой солдафон. Мог бы сейчас спать и спать.

— Да вот что-то не спится, — пожал плечами я, покрепче сжав цевьё своего арбалета. Одна из призрачных фигур уж больно близко подошла к границе тумана. Подошла и встала, глядя своими призрачными глазами прямо на нас, — Всё мысли в голову лезут разные. К тому же… — Фигура качнулась вперёд. Сделала шаг. Пересекла границу круга света, отбрасываемого факелом. И тут же начала растворяться в воздухе, распадаясь на тёмные лоскуты. Похоже, для нас эти существа опасности не представляли. По крайней мере — пока.

— Ты не закончил мысль, — напомнил о себе здоровяк.

— К тому же отряд строился на одном простом принципе. Титулованный ты, сержант, десятник или обычный солдат, в прошлом промышлявший карманничеством — все находятся в равном положении. Так что командир ты или нет, но будь добр — стой на посту в свой черёд и хлебай из общего котла. А ежели хлебать не нравится, так поднапряги голову и организуй всё так, чтобы в котле было что-нибудь поинтереснее пшена или дроблёнки, — я ненадолго замолчал, отстегнул от пояса флягу, промочил пересохшую глотку и добавил, — И пока я у вас командир, всё так и останется.

— Эк тебя пробрало, — крякнул Тур, пытаясь осмыслить услышанное.

— Насмотрелся на идиотов, родившихся с золотой ложкой во рту и не упускающих возможности потыкать ей в глаза всем остальным, — хмыкнул я, и, приставив руку к горлу, добавил, — Вот по сюда насмотрелся. Ну или достаточно, чтобы не разводить подобное дерьмо хотя бы внутри отряда.

— А как же жалованья? — поинтересовался здоровяк, — Получаем-то мы с тобой больше, чем рядовые солдаты.

— Знаешь такую фразу: «От каждого по способностям, каждому — по его труду?» — поинтересовался я. Здоровяк лишь отрицательно помотал головой.

— Понятное дело, у вас её ещё пока не изобрели. Сначала должна пройти промышленная революция и лишь потом… — я осёкся, вовремя вспомнив, что сейчас не время и не место для лекции по истории, и просто махнул рукой, — А, не бери в голову. Главное, общий принцип, думаю, ты понял. Жалованье распределяется по мере роста зоны ответственности. У простого солдата она какая? Не проебать обмундирование и не бухать сверх меры. У тебя — ещё и плотницкие работы для всего отряда. А у меня — вообще вся эта шайка-лейка со всеми её заскоками.

— Вполне справедливо, — хмыкнул здоровяк. Устроился поудобнее, отложил в сторону секиру и принялся лениво ковырять арбалет, вертя его то так, то эдак.

— Не совсем, но лучше я ничего не придумал. Так, давай поосторожнее с этой штукой. А то сейчас меня подстрелишь.

— Да вот всё ломаю голову, как его улучшить, — хмыкнул Тур, — Знаешь так, чтоб болт во время боя не выпадал, да и чтоб на скобу сдуру было сложнее нажать. Ладно, — он снова отложил арбалет в сторону, — Как будет у нас большая стоянка, выделишь мне парочку штук — покумекаю. Так вот, на коленке всё равно ничего путного соорудить не получится.

Замолчали. На болота вновь опустился тяжёлый, душный саван тишины, нарушаемый лишь потрескиванием факела, кое-как присобаченного к борту телеги, да криками далёкой ночной птицы, очень уж похожими на человеческие вопли. Иногда со стороны бочагов доносилось едва слышное шипение вырывающихся на поверхность болотных газов. Фыркали растревоженные лошади. Быть может, чувствовали снующую по округе нечисть. А может, их раздражали комары, то и дело норовившие вцепиться в лицо или забраться под одежду.

Время тянулось медленно. На западной дороге, за которой мы следили, не происходило абсолютно ничего. Разве что где-то вдалеке её нет-нет, да переходил туманный, расплывчатый силуэт.

— Как там дети-то? — спросил я, не столько из интереса, сколько ради того, чтобы просто убить время.

— Плохо, — здоровяк тяжело вздохнул, покачал головой, а затем вновь принялся ковырять свой арбалет, — Целыми днями сидят, забившись в угол фургона. Всё время молчат. По ночам плачут. Честно говоря… Нам с Бьянкой так и не удалось узнать, как их зовут. Они как будто разучились говорить.

— У них всё ещё шок, — я кивнул и снова приложился к своей фляжке, — Увидеть, как твоих родителей на куски режут… Бррр. Не хочу даже думать о том, что творилось у них в головах. Да и потом ребята тогда их здорово напугали. Оно, впрочем, и не удивительно. Мы их набирали глотки резать, а не с детьми нянчится.

— Да уж, — хохотнул здоровяк, — При виде Эльма они до сих пор вздрагивают.

— Привыкнут со временем, — я пожал плечами, — Оно, как ни странно, многое лечит.

— Я вот что хотел спросить-то, — Тур на мгновение замялся и как-то странно посмотрел на меня, — Вы с Айлин же тоже не можете иметь детей. Не хотите взять одного на попечение? Бьянка уже положила глаз на девочку, но если…

— Нет. Однозначно. — отрезал я.

— Но… Почему? — удивлённо уставился на меня здоровяк, — Неужели настолько детей не…

— Дело не в этом. И даже не в том, что мы теоретически бессмертны и вроде как не нуждаемся в наследниках. Даже если б нам, как всем прочим, и грозила старость — мы вряд ли до неё доживём.

— А это ещё почему? — похоже, для Тура сегодняшняя ночь станет временем удивительных открытий.

— Вспомни Ансельма. На момент встречи с нами ему было что-то около трёх лет. И по меркам… нашего вида он уже считался очень старым. Осторожность, хитрожопость и привычка разгребать дерьмо чужими руками позволили ему протянуть так долго. Я же, увы, лишён большей части этих качеств. Так что, если дотяну до года — уже хорошо.

— Но вы же потом… Возвращаетесь? Так ведь? — с сомнением протянул Тур, продолжая сверлить меня то ли удивлённым, то ли подозрительным взглядом.

— Ага, — кивнул я, — Вот только со стёртой памятью. Фактически в этот мир приходит уже другая личность, лишь отдалённо напоминающая предыдущее воплощение, — я на мгновение замолчал, присматриваясь к очередной фигуре, выползшей на извилистое полотно дороги. Отдалённо она напоминала человеческую, однако вместо рук у неё были четыре длинных щупальца, нервно подёргивавшихся при каждом неуклюжем шаге существа, — Я всё это к чему. Тебе придётся покинуть отряд вместе с Бьянкой и детьми, как только мы доберёмся до более-менее спокойного места. Сам понимаешь, лучше вовремя соскочить, чем оставаться на корабле, который рано или поздно разобьётся о скалы. Особенно если принимать во внимание то дерьмо, в которое мы успели вляпаться. С войной гильдий, восстанием и расколом церкви, потузавесной хренью и пророчеством о конце света.

— А что насчёт них? — Тур обвёл рукой лагерь.

— Им уже соскакивать некуда, — пожал плечами я, — Нормальная тихая жизнь их прожевала и выплюнула. Иначе они бы просто не прибились к нам. Вот только в отличие от них, у вас с Бьянкой ещё есть шанс. И самим пожить нормально, и дать будущее этим детям. Не упускай его.

— Это приказ?

— Скорее просьба друга, который беспокоится за тебя.

— Вот как, — ухмыльнулся здоровяк, — Ну спасибо. Я над ней обязательно поразмыслю на досуге. Эх, вот только где сейчас найти это самое тихое место?

— Рано или поздно оно нам точно встретится, — улыбнулся я, — Я просто уверен в этом.

* * *

Ночь прошла удивительно спокойно. С первыми лучами солнца фигуры, блуждавшие в тумане, начали таять, рассыпаясь на тёмные, рваные лоскуты. Призрачные огни погасли, растворившись в ярком пламени, охватившем восток. Да и сам туман стал заметно редеть, крупными каплями росы оседая на землю. Заря разогнала всю нечисть по норам, и гиблые топи вновь превратились в самые обыкновенные болота, сквозь которые тянулась насыпь зелёного тракта.

— Ну, похоже, слухи про эти места оказались всего лишь слухами да страшными сказками, — хмыкнул барон, наблюдая за тем, как караван телега за телегой выползает с места стоянки, — Если так и дальше пойдёт, мы доберёмся до скалы воронов даже раньше, чем рассчитывали.

— Сомневаюсь, — я покачал головой и легонько тронул поводья своего коня. Гневко неспешно потопал вперёд, обгоняя возы, — Вряд-ли одну из важнейших торговых артерий юга забросили бы из-за страшных сказок и призрачных огней.

— Ну, время покажет, — ухмыльнулся Байран.

Его потребовалось не так уж много. Уже за ближайшим поворотом мы наткнулись на первые странности. Над обочиной дороги парила кучка серых камней, закручиваясь в причудливый вихрь. Это были остатки какого-то старого монумента, верхушка которого левитировала, покачиваясь из стороны в сторону прямо над этой каменистой спиралью. Надпись на нём давно раскрошилась и покрылась плесенью, но буквы разобрать всё ещё было можно.

— До Гронесбурга тридцать-пять вёрст, — вслух прочитала Айлин, поравнявшись с нами, немного помолчала и добавила, — Так вот оно, какое преддверие города-призрака.

— До города нам ещё топать и топать, — возразил барон, — Сначала мы должны добраться до крепости Раудхоф. Если повезёт, там можно будет остановиться на пару дней. Отдохнуть, пополнить припасы и заодно разведать обстановку.

— Это всё замечательно, но, может, мне кто-нибудь объяснит, что это за хрень? — поинтересовался сир Пенёк. Для пущей убедительности он ткнул в сторону странных камней остриём клинка и добавил, — Клянусь тощим задом клячи моего оруженосца, она не предвещает нам ничего хорошего.

Он хотел ещё что-то добавить, как вдруг над округой раскатился заунывный вой боевого рога. И сразу за ним до наших ушей долетел лязг стали и отчаянные крики людей. Впереди по тракту только что началось сражение.

Глава 3

«Марш мертвецов»

— Что будем делать? — тут же поинтересовался Бернард, глядя то на меня, то на барона.

— Лучше обождать, — ответил я, — Мы не знаем кто и с кем там сражается, а лишний раз соваться в пекло и рисковать людьми у меня нет никакого желания. Как бой закончится, так пошлём разведчикам, посмотрим, не нужна ли помощь выжившим.

— Единственные, кто может сражаться в этих краях — это королевские силы, — отрезал барон, — И мы обязаны им помочь.

— Не припоминаю, чтобы брал на себя такую обязанность, — я с вызовом посмотрел на Байрана и добавил, — Тем более что от этих херов мы в своё время никакой помощи не дождались. Зараза, да от ордена было больше пользы, пока их помощь не вышла нам боком.

— Не припоминаешь? Так, я напомню, — на лице барона появилась хищная ухмылка, — Ты получил её вместе с титулом. И я могу с тебя этот титул снять за неисполнение этого обета, чего бы мне очень не хотелось. Кроме того, вы взялись меня охранять. А я, — он вытащил из ножен меч и указал его остриём вперёд по дороге, — Собираюсь туда. Хотите выполнить контракт — поедете за мной. Нет… — Он не договорил. Лишь криво ухмыльнулся. И по этой ухмылке отчётливо читался конец фразы: «Тогда валите нахрен отсюда и на глаза мне больше не показывайтесь».

Я тяжело вздохнул, глянул на Бернарда и скомандовал:

— Зелёная — по коням. Остальному каравану встать здесь. Красная на передние телеги, синяя на задние. Гражданских согнать в центр, чтоб не путались под ногами. Если через час мы не вернёмся, разворачивайтесь и идите в обратном направлении. Тур, остаёшься за главного.

— Но… — попытался было возразить здоровяк, привстав на козлах телеги.

— Все но, после боя. Зелёные готовы?

— Так точно, — рявкнул Брандон, подводя к нам свою лошадь. Небоевую. Но других у нас попросту не было.

— Я тоже с вами, — бросила Айлин, заплетая волосы в хвост.

— Ты не по форме. На тебе даже шлема нет, — возразил я, — Остаёшься здесь.

— Еду. В гущу не полезу. Прикрою вас магией издалека.

— Пока мы тут лясы точим, их там всех перебьют нахрен, — рявкнул сир Пенёк, поудобнее перехватил длинное кавалерийское копьё и пришпорил коня. За ним тут же рванули двое оруженосцев. Барон пожал плечами, дал знак своим людям и устремился следом. Я ударил пятками в бока Гневко. Конь недовольно фыркнул, но всё-таки стронулся с места, через секунду перейдя на рысь, а потом и вовсе — в галоп.

Дорога несколько раз поворачивала, огибая глубокие заводи топей, и наконец вновь вывела нас к границе густого леса. И дальше начались трудности. Уже возле первых деревьев лошади замедлились, не реагируя на удары пятками в бока и понукания. Затем начали храпеть и брыкаться, то и дело норовя скинуть с себя седоков. Лязг стали раздавался совсем рядом. Вот только теперь в него вплелись новые звуки. Отчаянные крики солдат и… Стоны? Даже не стоны, а словно бы воздух с глухим свистом вырывался из больших, но дырявых кожаных мехов.

— Они уже совсем близко! — крикнул сир Пенёк, поудобнее перехватив своё тяжёлое копьё, — Вперёд!

— Стой! — крикнул я, потянув Гневко за уздцы, — Надо разв…

— Это бесполезно, — оборвал меня барон, — Он уже впал в боевой раж и пока кого-нибудь не прирежет — не успокоиться. К тому-же у нас нет времени на разведку. Битва в самом разгаре. Так что строимся клином, насколько это позволяет дорога, и за ним.

На достаточно узком каменном полотне в ряд могли поместиться лишь пятеро всадников. По бокам был топкий, заросший мхом и толстыми корнями кряжистых деревьев лес, соваться в который верхом было просто опасно — кони могли повредить ноги. Колонну возглавили люди барона. Они хорошо держались верхом, а кроме того, у них были длинные копья, которые хорошо годились для первого удара. Моим же парням, вооружённым топориками и фальшионами отвели место в хвосте колонны. Если что-то пойдёт не так и придётся отступать, мы должны были прикрыть этот отход.

В этот раз скачка продолжалась совсем недолго. Спустя минуту наш небольшой отряд выехал на просторную поляну, служившую перекрёстком двух дорог. Посреди неё, возле указателя держал оборону строй тяжёлой пехоты в синих сюрко. Солдаты стояли полукругом, прячась за тяжёлыми, башенными щитами, по другую сторону которых, бесновалась толпа мертвяков. Сотня, а то и больше гниющих, наполовину разложившихся тел, одетых в какие-то лохмотья. На некоторых виднелись потрёпанные кольчужные рубахи и покрытые ржой капеллины. На других — изорванные гамбезоны красно-зелёных тонов и койфы. В тусклых лучах солнца, с трудом, пробивавшихся сквозь низкие тяжёлые тучи, поблёскивали лезвия топориков, биллхуков и гвизарм.

Всё это покрытое ржавой, разваливающейся сталью гнилое море колыхалось, раз за разом ударяя своими волнами в стену щитов. И именно в это самое море с разбегу влетел конь сира Пенька. Рыцарь успел проткнуть нескольких мертвецов своим кавалерийским копьём, прежде чем оно увязло в массе разлагающихся тел. Ещё парочку голов срубил бастардом (длинный меч). Но в следующий миг нежить всё-таки поняла, что её атаковали с тыла. Несколько крюков биллхуков уцепились за доспехи рыцаря и потащили его вниз. С полдюжины копий вонзились в попону его жеребца. Конь взвыл от страха и боли. Встал на дыбы. Сир пенёк выронил меч, вцепившись ему в гриву и пытаясь удержаться в седле. Но не смог. Ещё несколько крюков, вцепившихся в его доспехи, повалили рыцаря на землю. Прямо под ноги мёртвой толпы.

Один из оруженосцев натянул поводья, пытаясь побыстрее развернуть лошадь и дать стрекача. Та послушалась его охотно. Но нежить оказалась быстрее. На шею скакуна с глухим, отвратительным чавканьем, тут же утонувшем в лязге и вое, опустилось лезвие одной из гизарм. В бок воткнулось копьё, а какой-то шустрый мертвяк умудрился вонзить остриё своего топорика прямо в брюхо бедного животного. Лошадь ещё раз дёрнулась. Встала на дыбы. Раздался короткий вскрик всадника выпавшего из седла. Раздался и тут же оборвался, сменившись хрустом ломающихся рёбер и невнятным бульканьем. Животное рухнуло прямо на него.

Второму оруженосцу повезло чуть больше. Он вовремя натянул поводья лошади и даже успел спрыгнуть на землю, когда нежить двумя точными ударами гвизарм подрубила ей передние ноги. Рванулся назад, к нам. Но покинуть поле боя уже не успел. Небольшой пехотный топорик, превративший его лицо в месиво из крови, слизи и осколков костей, оборвал жизненный путь бедолаги.

А вот сир Пенёк всё ещё продолжал сопротивляться, не обращая внимания на то, что на него навалилось не меньше дюжины мертвяков. Трупы колошматили его топорами и остриями биллхуков, но, похоже, не могли пробить прочный латный доспех. Рыцарь в долгу не оставался. Не в силах подняться, он, лёжа на земле и отчаянно матерясь, махал небольшим пехотным топориком, рубя руки и ноги навалившимся на него упырям.

— Пиздец нашему отважному сиру, — покачал головой я, натягивая поводья пляшущего и брыкающегося Гневко.

— Надо его вытащить, — рявкнул барон, — Арвель, готовь крюк, будем вытаскивать. Остальные — отгоните эту мерзость. Вперёд!

Он рванул прямо на толпу мертвяков, метя копьём в ближайшего из них. Его люди устремились следом.

Я вновь ударил Гневко в бока пятками. Но на этот раз конь отказался повиноваться. Встал на месте как вкопанный. Покосился на меня налитым кровью глазом. Фыркнул и попятился назад. Я ткнул ещё раз, в довесок стегнув его поводьями. В ответ Гневко заржал и встал на дыбы. Мир покачнулся и начал переворачиваться. Пальцы рефлекторно вцепились в гриву коня. Послышался треск рвущихся волос и отчаянный визг животного.

Удар. В спину впиваются сотни мелких острых иголок. Воздух с шумом вырывается из лёгких. Перед глазами пляшут цветные пятна. Земля дрожит от тяжёлого стука копыт. Одно из них бьёт в грунт прямо рядом с моей головой. Конь, заливаясь диким, испуганным ржанием, уносится куда-то прочь.

Сквозь лязг стали, стоны мертвяков и отчаянную ругань солдат продирается чей-то отчаянный крик: «Лес! Они выходят из леса»

Шумно выдыхаю. Мотаю головой, пытаясь отогнать в сторону цветные пятна. Пальцы нащупывают рукоять кацбальгера. Оглядываюсь по сторонам.

На поле боя творится полный бардак. Строй солдат, удерживавших перекрёсток, медленно отходит назад. Гизармы бойцов второй линии, до этого весьма эффектно укладывавшие мертвяков, поднимаются всё реже и реже. Люди барона, потеряв коней, врубились в толпу нежити. До Пенька, уже не отмахивавшегося топором, им оставалось пройти пару метров. Мои ребята лежали на земле, пытаясь подняться. Парочка ещё держалась в сёдлах, но остальных лошади уже скинули, умчавшись куда-то в чащу. В чащу, из которой неторопливой, шаркающей походкой выходили новые мертвецы.

— Ольрих, скачи к нашим. Нужно подкрепление! — рявкнул я, вскакивая на ноги и подхватывая с земли тяжёлый дубовый щит. Нежить ли его выронила или это был кто-то из моих — так и осталось загадкой, — Остальные — ко мне!

Крикнул, а сам принялся судорожно искать взглядом Айлин. Девушка тоже рванула за нами, да к тому же была без доспехов. Я, конечно, надеялся, что она успела вовремя сообразить, что к чему и сбежать, прежде чем лошадь сбросила её на землю. Вот только разум подсказывал, что ситуация пошла по наихудшему сценарию из возможных. А спустя миг глаза подтвердили это.

Девушка лежала в стороне от основного отряда. Лежала, и едва заметно шевелилась, даже не пытаясь подняться. Должно быть, до последнего пыталась удержаться в седле и крепко ушиблась при падении, если ничего себе не сломала. В её сторону ковыляло несколько, вышедших из чащи мертвяков.

Я сконцентрировался на них. Протянул энергетические щупы. Соединил их в несколько точек, находившихся в самом центре бесплотных духов, дёргавших мёртвые тела за невидимые нити. Щёлкнул пальцами, и… Ничего не произошло. Мертвяки даже не почесались.

А вот отдача мне прилетела. Магию словно бы сдул какой-то невидимый, но очень сильный ветер, по касательной зацепив и мой собственный энергетический контур. Зрение на несколько мгновений померкло. В груди защемило так, будто заклинание вытащило из моей тушки все доступные резервы и зацепило немножечко сверх того. Дерьмо.

Мертвяки тем временем преодолели половину пути, отделявших девушку от чащи леса. Она уже приподнялась на локтях и осоловело оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что происходит. А затем вытянула руку перед собой, явно намереваясь повторить моё заклинание.

— Не работает! — крикнул я, тут же сорвавшись с места. Ребята уже немного пришли в себя и сгрудились в кучу, обнажив оружие и окружив себя стеной тяжёлых деревянных щитов. Они были готовы отразить нападение, так что помощь сейчас требовалась только ей.

Девушка меня не услышала. То ли крик утонул в вое многоголосой толпы, то ли у неё всё ещё звенело в ушах после падения. Айлин щёлкнула пальцами. Немного помедлила, сверля подходящих к ней мертвяков удивлённым взглядом. Затем как-то неуверенно покачнулась и вновь повалилась на землю. Зараза.

В несколько прыжков я подскочил к ней. Дёрнул за шиворот, рывком сдвинув бесчувственное тело с места. Ещё рывок. И ещё. Нет, не успею. Мертвяки уже в паре десятков шагов. Я уже могу совершенно спокойно разглядеть маслянисто-жирный отблеск могильных червей, копошащихся в их полуразложившейся плоти.

— Командир… — справа встал Джером, прикрыв меня своим щитом. Слева нарисовался Марек.

— Вы хули… — начал было я, окинув бойцов удивлённым взглядом, но тут же осёкся и кивнул Джерому, — Тащи её к остальным! Мы с Мареком прикроем отход!

Дважды повторять не пришлось. Боец забросил щит за спину, ухватил свободной рукой девушку за шиворот и поволок её прочь. До трёх ближайших мертвецов оставалось меньше пяти шагов.

Словно бы почуяв добычу, трупы внезапно ускорились. С неуверенной, шаркающей походки, они перешли на бег, в два прыжка преодолев разделявшее нас расстояние. Послышался глухой стон, и в следующий миг мой щит содрогнулся от тяжёлого удара.

— Есть! Зацепил! — крик, раздавшийся позади, продрался сквозь грохот стали и треск разламывающихся ржавых доспехов.

— Вытягивай! Живо! — голос барона. Должно быть, у них получилось пробиться к Пеньку.

Шаг вперёд. Короткий, резкий удар кромкой в челюсть. Хруст крошащихся гнилых зубов. Волна смрада, бьющая в нос. Колющий выпад, нацеленный прямо в грудь замешкавшегося монстра. Треск разрубаемой ткани, чавкающий хруст разрезаемой плоти и… Ничего. Мертвяк лишь покачнулся назад, соскользнув с лезвия моего клинка, и вновь поднял руку с зажатым в ней пехотным топориком.

Рядом послышался короткий вскрик. Марек всадил лезвие своего фальшиона в бок трупа. Лезвие застряло в гниющей плоти и не хотело выходить обратно. Вот только его тварь среагировала быстрее. Она отшатнулась назад, вырвав рукоять оружия из рук бойца и чуть было не утащив того вслед за собой. Второй мертвяк одним ловким ударом гвизармы подсёк ему сухожилия под коленом. Солдат заорал, упав на землю, но его крик тут же утонул в глухом, невнятном бульканье. Топорик первой твари впился бедолаге в шею, перерубив позвоночник. Я и дёрнутся не успел, как остался один на один с тремя разъярёнными упырями.

— Головы! Рубите им головы! Остальное… — чей-то крик вновь продрался сквозь гул боя. Должно быть, орал командир солдат в синих сюрко. А раньше ты не мог сказать об этом, мудак? Охуенно вовремя, блядь!

Я отпрянул назад, уворачиваясь от очередного удара. Мертвяк с гвизармой вновь пытается повторить свой приём, делая широкий выпад вперёд. Ухожу в сторону, ударяя кромкой щита в подбородок одной из тварей. Раздаётся влажный, чавкающий хруст. Она падает на землю, но тут же начинает подниматься, не обращая внимания на раздробленную челюсть и стекающий по подбородку гной.

Шаг назад. Щит вновь содрогается от тяжёлого удара. Остриё пехотного топорика выходит с моей стороны, и оружие намертво застревает в дереве. Труп рефлекторно дёргает рукоять на себя, но безуспешно. Это мой шанс. Рывок влево. Подгнившие пальцы соскальзывают с рукоятки, оставляя на ней бурые разводы. Размашистый рубящий удар в шею. Треск ткани. Хруст разрываемой плоти. Лезвие, застревающее в кости. Мертвяк замирает. Пошатывается. Делает ещё один шаг и начинает заваливаться куда-то вбок.

Шаг назад. Рука рвёт меч на себя. Одним меньше. В нескольких сантиметрах от лица что-то свистит. Задевает кромку щита, уводя руку вниз. Крюк гвизармы намертво впивается в дерево. Прямо передо мной вновь оказывается тот мертвяк, которого я уронил на землю. С занесённым над головой топором.

Отпустить щит. Рывок вперёд и вправо. Короткий рубящий удар по запястью уроду с гвизармой. Треск рвущейся ткани. Хруст разрезаемой плоти. Глухой стук упавшего древка. Разворот. Прямой колющий в горло, пока тварь не очухалась. Лезвие входит аккурат меж позвонков, разрубая суке хребет. Шаг назад. Меч рвануть на себя. В грудину твари впечатывается подошва моего, окованного сталью сапога, швыряя её на землю. Осталась последняя.

Труп прыгает вперёд, размашисто ударяя топором. Вольт (уворот) в сторону. Пропустить гниющую тушу мимо себя. Чуть присесть. Рубящий снизу, под коленку. Хруст разрубаемых сухожилий. Тварь делает ещё один шаг и падает на траву. Короткий добивающий удар в затылок. Хруст ломаемых костей. Теперь выдохнуть. Осмотреться.

Строй солдат оттеснили от знака. Теперь они были вынуждены сражаться, отступая вниз по очень пологому холму. Толпа нежити поредела почти вдвое. Большая часть убитых устилала землю, щедро окропляя её содержимым своих расколотых черепушек. Некоторые упыри отвлеклись на моих ребят и людей барона, которые уже собрались в круг и тоже сдерживали натиск напавшей на них нежити. На несколько долгих секунд на поле боя установилось неустойчивое равновесие, которое медленно, но верно начинало клониться в сторону живых. На несколько долгих секунд, которые прервал тяжёлый, гортанный рёв, перекрывший гул боя.

Он доносился со стороны лесной чащи. Оттуда, где в следующее мгновение из-под раскидистых крон деревьев начали выходить новые трупы. Один. Второй. Седьмой. Десятый. Пятнадцатый. Тридцатый. Целый марш мертвецов. И этих солдаты, похоже, не интересовали. Они брели прямо на нас.

Глава 4

«Мертвецы не знают усталости»

— Что по потерям? — шумно выдохнул я, скрывшись за хлипкой стеной щитов.

— Марик отбегался, Ольриху удалось вырваться, — доложил Брандон, — Эрик сломал Руку, когда упал с лошади, Вулхар — повредил рёбра. В строю осталось шестеро наших.

— И восемь моих, — тяжело дыша бросил барон. Сплюнул и вытер лезвие своего бастарда о гамбезон поверженного мертвяка, — Слишком мало, чтобы сдержать ту толпу. Есть предложения?

— Есть, — отозвался Бернард. В одной руке сержант сжимал перемазанный в гнилой крови фальшион, другую прижимал к боку. Крови там видно не было — доспех выдержал удар. Но вот ребро треснуть могло, — Строимся клином и пробиваемся к синим мундирам. Твои бойцы на острие, наши — на флангах. Раненые держатся в центре и смотрят за тылом.

Барон глянул на своего капитана. Тот молча кивнул и подхватил с земли щит. Рядом с ним тут же начали выстраиваться его солдаты. Я поудобнее перехватил кацбальгер и встал в середину правого фланга. Таким строем мне ещё сражаться не доводилось, а значит лучше быть в центре, не высовываться, смотреть что делают остальные и повторять за ними.

Нежить, выползавшая из леса заметила наши телодвижения и тоже начала ускоряться. Да и часть мертвецов, давившая на строй солдат, развернулась в нашу сторону, намереваясь принять готовящийся удар. Похоже, что ими всеми командует некий единый разум. Тварь или человек. Вот только какому человеку под силу поднять такую толпу нежити? Вернон помнится в столице поднял четверых и то, чуть было сам на тот свет не отправился. А он колдун явно не из слабых. Значит всё-таки тварь. Или кто-то из «наших», что ещё хуже.

— Наступаем! — заорал Барон, оборвав поток моих мыслей на полуслове.

Наспех выстроенный клин качнулся вперёд. Сделал шаг. Другой. Третий. Мы побежали. Побежали прямо на гниющий, ощетинившийся железом строй.

Кровь тяжелыми молотками ударила в виски. Мгновение застыли в воздухе, растянувшись в череду смазанных картинок. Хищно оскалившиеся пасти мертвяков. Могильные черви, копошащиеся в пустых глазницах. Иссохшая, облезлая кожа на десятков рук сжимающих длинные тяжелые древки. Слабые, коричнево-желтоватые отблески солнца на ржавых остриях пик и гвизарм. Громкий, раздирающий барабанные перепонки треск, тут же сменяющийся лязгом оружия и воплями раненного солдата.

Один из гвардейцев барона рухнул, как подкошенный. Пика вонзилась ему аккурат в прорезь барбюта. Но на его место тут же встал другой боец, одним мощным ударом топора перерубив мертвяку шейные позвонки. Клин врезался в строй мёртвой пехоты. Началась рубка.

Спустя несколько мгновений перед моими глазами мелькнул первый мертвяк. Он сделал шаг вперёд, попытавшись ткнуть мне в грудь коротким пехотным копьём. Тело рефлекторно отклоняется в сторону, а пальцы свободной руки судорожно стискиваются на мокром, покрытом плесенью и тиной древке. Рывок на себя. Прямой колющий удар кацбальгером аккурат под край ржавого шлема. Треск разрываемой плоти. Хруст ломающихся позвонков. Мертвяк начинает медленно оседать на землю. Но клин движется вглубь вражеского строя и перед глазами тут же появляется новый.

Отблеск металла где-то вверху. Свист стали, рассекающий воздух. Ноги сами собой делают шаг назад, но в следующий миг звуки затихли. Остался лишь тихий, давящий шум в ушах. Голова чуть дёрнулась в сторону. На мгновение показалось, что шлем больно врезался в макушку прямо сквозь подшлемник. Но в следующий миг тяжесть, с глухим скрежетом переместилась на плечо и высекая искры соскользнула по рукаву кольчуги. На губах проступил солоноватый привкус крови, а во рту что-то неприятно хрустнуло.

Мир покачнулся. Попробовал было завалиться набок, но чья-то рука, вцепившаяся в моё плечо не дала ему это сделать. Я рефлекторно моргнул, пытаясь прийти в себя. Открыл глаза. И тут же упёрся взглядом в оскалившуюся кривыми пеньками зубов пасть мертвеца. Его голова свесилась набок. Из наполовину перерубленной шеи сочился гной. Тело медленно оседало на землю.

— Не спать! — крик Бернарда, раздавшийся над самым ухом моментально привёл меня в чувство. Клин продвинулся ещё сильнее вглубь вражеского строя и перед глазами возник новый мертвяк. Рука сама собой рванулась вперёд. Остриё клинка мазануло тварь по горлу, но не достало до позвонков.

Тварь кинулась на меня, но в следующее мгновение напоролось на острие копья бойца, стоявшего рядом. Остриё прошло насквозь и нежить повисло на древке, щелкая зубами и размахивая руками, с которых кусками отваливалась гниющая плоть. Шаг вперёд. Прямой колющий выпад. Треск гнилой ткани, хруст разрубаемой плоти. Трупешник перестаёт дергаться и мёртвым грузом виснет на копье, постепенно соскальзывая на землю. Вот только его место тут же занимает новый упырь, за спиной которого мелькают ещё несколько перекошенных смертью и гниением лиц.

Труп делает шаг вперёд, замахиваясь коротким, тронутым ржавчиной фальшионом. Над её головой сверкнуло остриё гвизармы. Я отшатнулся назад, пытаясь увернуться от двух ударов сразу, но не сумел. В ушах снова зазвенело. Сталь заскрежетала о сталь. Мир резко дёрнулся куда-то влево, но почти тут же вновь обрёл равновесие, переместив свою тяжесть на плечо. В груди что-то резко защемило. Воздух вдруг сделался твёрдым и колючим, врезавшись твёрдыми гранями в глотку. В нос ударила волна гнилого смрада, а тронутое разложением лицо мертвяка оказалось прямо перед моим носом.

Впрочем тронуто оно было не только разложением. Из виска твари торчало остриё длинной пехотной пики. Сталь раздробила ей череп и проткнула то, что ещё оставалось от его содержимого. Но этого оказалось достаточно, чтобы мертвяк выронил оружие и начал медленно оседать на землю. На него тут же навалились те двое, что были позади, пытаясь прорваться к нашему строю. Но почти сразу же получили свою порцию стали в шею и голову.

Чья-то крепкая рука ухватила меня за шиворот и несколькими рывками втащила за стену башенных щитов, которая сомкнулась сразу же за нашими спинами, ограждая от остатков мёртвой толпы. Больше впускать было некого. Двое моих ребят, замыкавшие крыло нашего фланга так и остались лежать посреди десятков вновь упокоенных трупов. Дерьмо.

Рука, всё ещё державшая ворот моего гамбезона, дёрнулась вверх, одним уверенным рывком поставив меня на ноги. Затем похлопала по плечу, проверяя, способен ли я вообще на них стоять. Удары отозвались резкой болью в плече и груди, но всё-же ноги меня не подвели, да и сознание не спешило проваливаться в спасительную холодную бездну забытия.

— Вы, вашу мать, кто такие? — к нам подбежал боец в тяжелой бело-синей бригантине, узор которой портили несколько широких чёрных разводов — кровь мертвецов. Его голову прикрывал барбют без забрала из плюмажа которого торчало несколько перьев, соответствующие цветам его униформы. Похоже, это был их командир.

— А что не видно? — тяжело выдохнул барон. Стянул с руки латную рукавицу и отёр тыльной стороной ладони кровь, выступившую на распоротой щеке. Видать кто-то из мертвецов зацепил и его — Мы — ваше подкрепление.

— Маловато вас для подкрепления, — покачал головой тот, — Из какой банды? Когтя или клыка?

— Королевские послы из девяти башен, — перебил его барон, и прежде чем командир синих снова открыл рот, добавил, — Потом полюбезничаем, когда разберёмся с вашей мёртвой проблемой.

— Сколько людей на ногах? — спросил командир синих.

— Шестеро моих, — тут же ответил барон, обвёл остатки моего отряда взглядом и добавил, — И пятеро их.

— Эйвар, — заорал командир, — Твоя десятка переводится в первую линию. Отдайте им гизармы и хватайте щиты. Сейчас мы загоним этих дохлых ублюдков обратно в болота, из которых они выползли.

— Не стоит так рисковать, — возразил Барон, — Их может оказаться больше, чем мы видим сейчас. Попытавшись перейти в наступление, мы можем попасть в окружение. Лучше дождаться помощи и одолеть их, когда на нашей стороне будет численное преимущество.

— А помощь будет?

— Да, — кивнул я, — Мы уже послали гонца за подкреплением. В нашем обозе больше сотни солдат. Этих сил должно хватить, чтобы склонить чашу весов в нашу пользу. Если только…

— Если только гонец доберётся до основных сил и если их самих не атаковали эти упыри, — вставил свои пять копеек Бернард.

— Многовато «если», — покачал головой командир синих, — Ну да хер с вами. Попробуем продержаться. Всем бойцам, двадцать шагов вперёд. Закрепиться на вершине холма и держать позицию столько, сколько сможете. Эйвар, мать твою? Почему твои ещё не в первой линии? Шевелись, живо!

Бойцы в синих мундирах начали перестраиваться. Большинство, медленным, размеренным шагом начало продвигаться вперёд, давя тяжелыми сапогами тела поверженной нежити. Дюжина бойцов тут же рванули к нам. Один из них сунул мне в руки толстое, потёртое древко гизармы. Оружие было очень тяжелым и довольно длинным. Превышало мой рост, чуть ли не на целую голову. Баланс тяжести был ощутимо смещён в сторону оголовья. Либо я просто неправильно держал эту штуку.

— Доводилось работать такой штукой? — покосился на меня Барон, подхватывая длинный двуручный вульж (штука очень похожая на гизарму, но с более внушительной режущей частью).

— Придётся учиться на ходу, — бросил я, и трусцой направился к одной из прорех, обозначившихся во второй линии нашего строя. Остальные бойцы тут же последовали моему примеру.

Из-за спин солдат первой линии, прикрывавшихся тяжелыми башенными щитами, трудно было как следует рассмотреть поле боя. Но даже одного короткого взгляда, брошенного поверх них хватило, что-бы примерно оценить обстановку. Нежить не спешила наступать. Уцелевшие в рубке мертвецы отступили к кромке леса, объединившись со своими основными силами, которые активно выстраивали боевые порядки, готовясь к следующей атаке.

На этот раз командир дохлой армии решил избрать другую тактику. Поняв, что просто завалить тухлым мясом нас не получится, он принялся делить свои силы на четыре отряда. Самый крупный, состоявший в основном из обычной пехоты, вооруженной фальшионами, топориками и небольшими круглыми щитами он вывел в центр. Из-за их спин торчали древка длинных копий, гвизарм и вульжей.

Две другие группы пехоты были поменьше и среди них не наблюдалось бойцов с двуручным оружием. Только короткие мечи, топоры и щиты из подгнивших досок. Эти понемногу обходили поляну по периметру, явно намереваясь взять наши фланги в клещи. Но больше всего внимания привлекала к себе четвёртая группа.

Десятка три мертвецов выстраивались в шахматном порядке за спинами основных сил. В руках у них виднелись штук пять относительно новых арбалетов с козьими ногами, но основная масса была вооружена фустибалами — пращами прикреплёнными к длинным древкам. Простое, но весьма убойное оружие в умелых руках. Большой рычаг, в виде древка, конечно требовал немалых усилий от бойца, но в то же время позволял метнуть тяжелый камень на внушительное расстояние.

Заметив все эти перестроения, барон нахмурился, затем выжидающе покосился на меня. Затем коротко бросил:

— Если ты можешь что-то с этим сделать, то сейчас самое время. На этот раз говнюк, управляющий мёртвой ордой решил взяться за нас всерьёз.

— Не могу, — я покачал головой, не отрывая взгляда от рядов противника, которые на мгновение замерли, — Наши силы здесь… не работают. Не понимаю, по какой причине.

— Дерьмово, — Байран вновь вытер кровь со щеки тыльной стороной ладони, затем натянул латную перчатку и поудобнее перехватил свой вульж, — Боюсь, что мы тогда в жопе.

Я хотел было ему возразить, но в этот момент над поляной прокатилась волна оглушительного рёва. Вражеский строй пришёл в движение. Пехота качнулась вперёд. Качнулась и неторопливым, размеренным шагом направилась в нашу сторону, не забывая выдерживать линию. Стрелки нагнулись. Большинство начали выцарапывать из земли округлые, увесистые булыжники. Те, кому повезло чуть больше, начали прилаживать козьи ноги к своим арбалетами. Заскрипели тетивы.

— Фланги отходят назад, — заорал командир синих, наконец обратив внимание, на два отряда мертвецов, заходившие нам с боков, — Построение — полукаре. Первая линия — поднять щиты. Приготовиться к…

Договорить он уже не успел. В следующее мгновение щиты первой линии сотряслись под десятками тяжелых, гулких ударов. Несколько камней перелетели через них и упали за нашими спинами. Послышался скрежет металла. Затем глухой, сдавленный стон. Один из бойцов второй линии выронил гизарму, схватился руками за голову и начал медленно оседать на землю. На его шапели виднелась вмятина.

— Прижмись ближе к первой линии и пригнись! — рявкнул барон, встав чуть ли не вплотную к своему пехотинцу и заметно сгорбившись. Развернулся и заорал, — Тащите раненых прямо за наши спины. Живо!

Несколько бойцов второй линии тут же бросились помогать нашим перебраться поближе к строю. Но нам было уже не до них. В следующий миг по щитам первого ряда вновь застучали камни. Ещё один боец на правом фланге вскрикнул и упал на одно колено, судорожно вцепившись руками в древко своего копья. Из под кромки его шлема брызнула кровь.

Щёлкнули арбалеты. Пара болтов просвистела прямо над нашими головами. Остальные воткнулись в щиты, по которым тут же вновь застучали камни. Нежить не давала нам даже малейшей возможности высунуться из-за укрытия.

По вражеской толпе вновь прокатился глухой, хрипящий рёв. Две группы нежити, огибавшие наш строй с боков, сломали порядки и побежали вперёд, рыча и размахивая оружием. Бойцы второй линии на флангах встали, просунув острия пик и гвизарм над щитами. И двое из них тут же рухнули, хватаясь за грудь и голову. Вынудив нас перестроиться в полукаре, командир нежити вывел часть пикинёров из под прикрытия щитов. И теперь его стрелки начинали собирать свой смертельный урожай.

— Приготовиться, — скомандовал барон, судорожно вцепившись в древко вульжа, затем бросил короткий взгляд на меня, — По команде вставай, просовывай древко над щитом и начинай колоть. Целься под кромку шлема или в шею, чтобы сразу наверняка.

В следующий миг раздался треск щитов, перемежаемый отчаянными криками людей и глухим, клокочущим воем нежити. На флангах началась рубка.

Я чуть приподнялся, на несколько секунд выглянув за кромку щитов и тут же спрятался обратно. Нежить почти добралась до наших позиций. В отличии от своих собратьев на флангах, их основные силы не спешили ломать строй. Напротив, первая линия встала щит к щиту, а просветы между их головами ощетинились остриями длинных двуручных пик, биллхуков и крюков, какими выдёргивают пехотинцев из строя. До столкновения с мертвой ордой оставались считанные секунды.

Над головой вновь просвистели камни, заставив нас съёжится за ростовыми щитами бойцов первой линии. Затем послышался тяжелый, оглушающий рёв. Глухой стук железа в дерева. Лязг стали о сталь. Боец стоявший передо мной чуть отходит назад, прикрываясь своим щитом. Над самым ухом раздаётся отчаянный крик барона: «бей!»

Ноги сами собой разгибаются. Непослушные, налившиеся свинцом руки с трудом поднимают тяжелое длинное древо. Разворачивают его, направляя остриё оголовья прямо в одну из перекошенных морд, маячивших прямо за линией щитов. Удар. Крюк гизармы высекает искры из его шапели и цепляется за её край. Рывок назад. Шлем слетает с головы нежити, снимая пласт гнилой кожи. В следующий миг остриё вульжа раскалывает его пополам.

Стоящий передо мной боец рычит что-то невнятное. Подаётся вперёд. Наносит тяжелый удар, отбрасывая одного из мертвяков обратно в толпу. Слышится скрежет металла о металл. Остриё чьего-то биллхука высекает искры из его шлема. Боец неуверенно покачивается и отступает назад, вновь прикрывшись щитом.

— Не спи! Бей! — крик барона раздаётся над самым ухом.

Я снова замахиваюсь. Подаюсь чуть вперёд и бью, вкладывая в удар весь вес своего тело. На этот раз остриё гвизармы втыкается в плечо одного из мертвяков. Но нежить не чувствует боли. Напротив, она отпускает свою пику и обеими руками хватается прямо за крюк и остриё, начиная тянуть оружие на себя. На древке тут же виснет второй мертвяк. Я невольно подаюсь вперёд, пытаясь удержать гвизарму, но в следующий миг одну из кистей дохляка разрубает лезвие полекса. Это мой шанс. Рывок назад. Навершие выскальзывает из рук трупа, рассекая его пальцы. Он отступает назад, но на его место тут же встаёт другой.

Шаг вперёд. Удар. Остриё распарывает упырю шею. Он пошатывается, но в следующий миг с силой бьёт лезвием биллхука в щит. Рывок назад. Выдохнуть.

Шаг вперёд. Удар. Остриё скользит по шлему твари. Прикрывающий его мертвец бросается вперёд, всаживая лезвие своего топора в щит моего бойца.

Шаг вперёд. Прямой, точный удар. Остриё гизармы втыкается в его глазницу. Мертвец мгновение стоит неподвижно. Затем отшатывается назад, прячась за спинами мёртвого строя. Сверху на моего щитовика обрушивается лезвие биллхука. Рывок назад.

Шаг вперёд. Удар. Остриё впивается в грудь мертвеца, на мгновение заставляя его замереть. Замереть, но не упасть. Рывок назад.

Новый удар. Лезвие распарывает кольца ржавой кольчуги твари на плече. Режет гнилую ткань гамбезона. На моего бойца первой линии бросается новая тварь. Рывок назад.

Поднять лезвие вверх. Задержать его на долю секунды. С силой опустить вниз. Железо скрежещет о железо. Но теперь в гул удара вплетается новый звук. Влажный, хруст шейных позвонков. Тварь с биллхуком неуверенно покачивается, затем начинает медленно оседать на землю. Но на её место тут же приходит другая. Та самая, которой я несколько ударов назад пробил глазницу. Подхватывает биллхук и вновь замахивается им. Твою мать, эти твари совсем неубиваемые что-ли⁈

Руки начинают болеть. Дыхание давно сбилось. С мокрого подшлемника на лоб начинают стекать первые капли пота. Мертвецов не становится меньше.

Шаг вперёд. Удар. Хруст дробящейся кости. Рывок назад.

Шаг вперёд. Удар. Треск рвущейся ткани. Рывок назад.

Шаг вперёд. Удар. Скрежет металла о металл. Рывок назад.

Мир вокруг начинает темнеть. Сужается то узкой полоски, прямо передо мной. До небольшого пространства, видимого поверх щита бойца первой линии. В ушах шумит кровь. Руки гудят от напряжения. Лезвие раз за разом втыкается в мёртвую плоть. Иногда прокалывает ржавые кольца кольчуг или ткань старых гамбезонов. С треском разрубает мёртвую плоть. Но почти всегда безрезультатно. Мертвецы замедляются лишь на несколько мгновений. Некоторые роняют оружие. Другие, падают на землю, но тут же вновь начинают подниматься на ноги. Нельзя останавливаться.

Шаг вперёд. Удар. Рывок назад.

Поднять вверх. Рвануть вниз. Выдох.

Шаг вперёд. Удар. Рывок назад.

На моего бойца обрушивается сразу несколько ударов с разных сторон. Остриё полекса скребёт шлем. Лезвие гвизармы режет кромку щита. Остриё биллхука высекает искры из кольчужного воротника. Он отшатывается назад, едва не выпуская щит из рук. Мотает головой, пытаясь хоть немного прийти в себя. Его движения становятся вялыми и неуверенными. Удары, раз за разом обрушивающиеся на него медленно но верно делают своё дело.

Шаг вперёд. Удар. Треск разрываемой плоти. Рывок назад.

Поднять остриё вверх. Рвануть вниз. Скрежет металла о металл. Выдох.

Поднять вверх. Рвануть вниз. Влажный хруст шейных позвонков. Выдох.

Я уже не понимаю куда бью. Не вижу, попадаю или нет. Руки просто раз за разом опускают лезвие гвизармы на мёртвую толпу, беснующуюся за первой линией. Словно весло в мутную, густую воду, которая с каждым разом все менее охотно отпускает его назад. Мир перед глазами начинает медленно плыть. Глаза щипет пот.

Удар. Удар. Ещё удар. Ещё один.

Грохот стали, крики бойцов, рёв разъярённый нежити — всё это медленно тонет в монотонном, тяжелом стуке кровяных молотков, бьющих мне в виски. Тук-тук. Тук-тук. С каждым их ударом руки тяжелеют, наливаясь свинцом. Воздух, превратившийся в колючий наждак всё яростнее скребёт глотку. Узкая полоска мира размывается всё сильнее, превращаясь в хаотичный набор ярких пятен.

Всё. Сил больше нет. Тело подаётся секундной слабости. Останавливается, на мгновение пытаясь хоть немного перевести дух. Судорожно хватает ртом воздух, словно рыба, выбросившаяся на берег.

Я моргаю. Ещё раз. И ещё, пытаясь хоть немного восстановить зрение. Срываю с руки латную рукавицу и принимаюсь судорожно вытирать заливающий глаза пот. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что вообще происходит.

Фланги медленно отходят назад, загибаясь внутрь нашего строя. Большая часть бойцов второй линии там уже лежит на земле. Некоторые — неподвижно. Другие стонут, держась за те места, куда им угодили камни. Третьи пытаются отползти, надеясь не попасть под ноги отступающей тяжелой пехоте. Весь бой пращники врага не прекращают обстрел.

Фронт полукаре медленно, но верно прогибается. Оружие бойцов второй линии, в самом начале боя обрушившее настоящий шквал ударов по строю нежити, теперь поднимаетсявсё реже. И всё меньше выпадов достигаетсвоей цели. Тяжелая пехота тоже выдыхается. Она больше не огрызаетсякороткими, выверенными выпадами фальшионов и кацбальгеров, калечащими противника. Лишь прячетсяза тяжелыми башенными щитами, пытаясь удержать хотя-бы некое подобие линии. Силы живых на исходе. Вот только мёртвые не знают усталости.

Враг и не думал ослаблять натиск. Его пикинёры и алебардисты, прикрываясь своей первой линией, раз за разом били по щитам, шлемам и плечам тяжелой пехоты, вынуждая нас всех отступать.

В голове промелькнула дурацкая мысль, что роковая ошибка с нашей стороны теперь — лишь вопрос времени. Промелькнула и тут же растворилась, перемешавшись с лязгом стали и тяжелым гулом кровяных молотков, всё ещё продолжавших стучать мне в виски.

А в следующий миг мой боец оступился. Подскользнулся на чьём-то распотрошённом трупе, поймал шлемом очередной удар или просто вымотался настолько, что потерял равновесие — не знаю. Не видел.

Оступился. Покачнулся вперёд, на мгновение наклонив кромку щита. На мгновение. Которого хватило, чтобы ржавое остриё чьей-то пики метнулось вперёд, вонзившись ему в глазницу. Боец замер. Стоял неподвижно несколько невероятно долгих мгновений, будто бы не в силах поверить, что уже убит. А затем длинный тяжелый крюк, зацепившийся за его шею, одним мощным рывком выдернул бедолагу из нашего строя.

Двое пехотинцев стоявших рядом заметили это. Начали сдвигать щиты, надеясь закрыть прореху. Но не успели. Двигались слишком медленно. Были слишком измотаны.

В пролом ворвался мертвец с топором. Одним мощным ударом он отбросил назад бойца справа и уже было повернулся к левому, когда сверху на его голову обрушилось лезвие вульжа. Обрушилось, швырнуло на землю. Но на его место тут же встали два новых трупа. Я сделал шаг назад, с трудом поднял гвизарму и попытался ткнуть одного из них в шею. Но не попал. Удар пришёлся в грудь, вынудив упыря лишь отступить на полшага назад. Он зарычал. Обхватил остриё гнилыми пальцами и рванул его на себя, чуть было не выдрав древко у меня из рук.

Боец первого ряда справа попытался достать второго, но в следующий миг в его щит вцепился крюк и выдернул того из строя. В пролом тут ворвался ещё один боец нежити. Ворвался и одним ловким ударом всадил длинный трёхгранный кинжал под край шлема ближайшего пехотинца.

Барон отскочил назад. Рубанул того полексом. Попал в плечо, отбросив того на землю. Но его место тут же встали сразу три новых урода, окончательно разорвав наш строй. Сил, чтобы заткнуть эту дыру у солдат попросту не осталось. А мертвецы? Мертвецы не знали усталости.

Глава 5

«Боевое крещение»

Один из моих бойцов, стоявший в трёх позициях от прорыва, внезапно попятился. Первый шаг был робкий. Медленный. Едва заметный. Второй уже шире. Третий ещё шире. Его руки, сжимавшие древко вульжа, разжались. Оружие выскользнуло из его ладоней и с глухим шлепком упало в жидкую грязь. Губы судорожно что-то прошептали. Слова, слетевшие с них разрезались о лязг стали на множество лоскутов. Рёв, крики и стоны десятков глоток разметали их по полю боя. Единственное, что сумело добраться до моих ушей. Короткое и лаконичное слово «Жить».

Солдат сделал ещё шаг. И повторил свои слова чуть громче. Словно бы убеждая себя в правильности своего выбора. «Я хочу жить» — слова на мгновение повисли в воздухе, прежде чем утонуть в гуле боя. Несколько человек стоявших рядом тоже остановились и начали оглядываться по сторонам, пытаясь понять, кто это сказал. Сам же солдат медленно, словно бы всё ещё не был уверен в собственном решении, повернулся. Замер на одно бесконечно долгое мгновение. И сорвался с места в сторону леса.

Сделал шаг. Другой. Третий. Подскользнулся. Упал. Громко выругался и снова начал подниматься. Парни, следившие за ним попятились назад. Их вульжи и гвизармы тоже начали опускаться. Один судорожно смотрел то на меня, то на своего товарища, уже почти поднявшегося с земли. Другой неотрывно пялился на нежить, беснующуюся прямо перед первой линией и медленно, но верно отходил назад. Третий судорожно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, что происходит.

Дезертир же встал. Рванулся вперёд. Успел пробежать ещё один шаг, прежде чем ему в челюсть впечаталась латная рукавица Бернарда. Послышался короткий сдавленный вскрик, тут же перешедший в невнятное бульканье. Дезертир упал, как подкошенный и больше не двигался.

— Стоять на месте! — заорал сержант, — Если кто дёрнется — я трахну его труп!

— Первая линия! Сомкнуть строй! — где-то по правую руку от меня заорал командир синих.

— Генри не спи! — рёв барона, раздавшийся над самым ухом, вывел меня из оцепенения, — Надо заткнуть прорыв. Первая линия колет уродов в брюхо, вторая добивает. На счёт три. Раз!

Я моргнул и огляделся по сторонам. Справа и слева от меня уже стояли по двое пехотинцев с гвизармами. Над плечом высовывалось древко бойца вставшего во второй ряд. Зараза. Теперь я, похоже на передке.

— Два!

Я поудобнее перехватил гвизарму и нацелил её в грудь ближайшего упыря. Раз первая линия колет, вторая добивает, значит моя задача бить нежити в грудь. Желательно так, чтобы остриё вспороло кольчугу и увязло в гнилом мясе. И при этом желательно ещё самому не подставиться под ответную…

Три!

Строй срывается с места. Ноги делают шаг. Другой. Третий. Остриё гизармы нацелено в грудь ближайшего упыря. У него в руках топор. Он не сможет меня достать.

Удар. Остриё с лёгкостью разрывает ржавые кольца кольчуги и входит уроду прямо меж рёбер. Тот на мгновение замирает, уставившись на древко гвизармы. Замахивается топором, намереваясь его перерубить. Но не успевает опустить руку. Лезвие протазана(копьё с листовидным наконечником) с противным, чавкающим хрустом врезается ему в глазницу, утопая в ней и дробя череп. Нежить на мгновение замирает, словно бы не в силах осознать свою вторую смерть, а затем попросту виснет на наших копьях.

— Сбрасывай! — крик раздаётся над самым ухом. Протазан тут же уходит вперёд, отталкивая повисшую на нём нежить. Я наоборот, рывком тащу гвизарму на себя. Остриё с глухим чавканьем выходит из гнилой плоти и обездвиженный труп падает прямо на своего всё ещё живого собрата.

— Давай!

Рывок вперёд. Удар. Остриё гизармы входит в грудную клетку монстра. Тот на мгновение дёргается. А затем опускает длинное ростовое копьё и без замаха бьёт им меня прямо в грудь. Сталь скрежещет о сталь. Воздух густым, липким комком застревает в глотке. Острыми осколками стекла начинает резать лёгкие. Мир начинает темнеть, но пальцы всё ещё судорожно сжимают древко.

— Сбрасывай! — окрик бьёт по ушам. Руки рефлекторно тянут древо на себя. Труп заваливается вбок, а глаза уже судорожно мечутся по полю боя ища нового противника. Но его поблизости нет.

Земля перед нашим небольшим клином завалена неподвижными трупами. Остальные уже отошли и формируют некое подобие нашего собственного, ощетинившегося пиками строя. Первая линия уже сомкнула щиты за нашими спинами.

— Назад живо! — крик барона на мгновение заглушил рёв нежити, отошедшей от нас на приличное расстояние. Несмотря на то, что их строй вновь ощетинился копьями, идти в атаку они не спешили. И через секунду я понял, почему.

Над головой просвистел камень. Просвистел, и с грохотом ударился о щиты первой линии, сомкнувшейся за нашими спинами. За ним тут же последовал второй. Третий. Четвёртый. Рядом со мной охнул боец. Охнул, выронил пику и схватился обеими руками за голову. На его шапели образовалась солидная вмятина.

Полководец мертвецов не собирался лезть на наши копья, пытаясь расширить прорыв. Вместо этого он выманил остатки второй линии вперёд, из под прикрытия башенных щитов и теперь собирался расстрелять их, словно в тире. Хитрый уёбок.

Щёлкнули арбалеты. Один из бойцов на фланге покачнулся. Выронил копьё. Схватился за торчащий из груди болт и начал медленно оседать на землю. На таком расстоянии кольчуги уже не спасали.

— Назад! — вновь прогремел голос барона, а в следующий миг чья-то рука вцепилась в ворот моего гамбезона и резко дёрнула на себя.

Я попятился, стараясь не выпустить гвизарму из рук. Краем глаза заметил, как один из солдат, тащит того бедолагу, в которого только что угодил камень. Но больше рассмотреть ничего не успел. В следующий миг мир взорвался мириадами цветных точек. Рассыпался на них и растворился в глухой, тяжелой темноте, оставив меня наедине с тупой, ноющей болью где-то в районе лба и тяжелым стуком кровяных молоточков в висках.

— Вытягивай! — чей-то приглушенный крик с трудом продрался сквозь вату, забившую уши. Рука, вцепившаяся в воротник, вновь рванула меня назад. Тело потеряло равновесие, рухнув всем своим весом на того, кто меня тащил. Ноги поволоклись по земле.

— Закрывай! — новый крик. Мир всё ещё был погружен в темноту. Светлые пятна уже понемногу пробивались сквозь её плотный полог, но всё ещё не складывались в цельную картину. Молоточки в висках постепенно затихали.

Чьи-то сильные руки дёрнули меня вверх, поставив на ноги. И поддержали, когда тело повело куда-то в сторону.

— … жив? Сражаться можешь? — слова продрались сквозь шум крови в ушах. Я попытался было ответить, но в следующий миг липкий комок воздуха, застрявший в горле очень настойчиво попросился наружу. Живот скрутила внезапная резь, вынудившая меня наклониться вперёд. А дальше всё произошло само собой. Сил сопротивляться всё равно уже не было.

— Да ёб твою мать! — голос явно принадлежал Бернарду. Он уже второй раз за этот бой вытащил меня из задницы.

— Жив… — я закашлялся и снова согнулся пополам. Но блевать уже было нечем.

— Раз жив, хватай оружие и вставай на позицию, — отрезал сержант, — Нам ещё нужно выиграть этот бой! А потом уже блюй сколько влезет. Хоть кишки наружу через рот выверни.

Выиграть? Он сейчас серьёзно. Мать твою, я на ногах еле стою. Хорошо, если рёбра не сломаны и в черепушке трещины нету. Вот только обязательно появится рано или поздно, если нежить снова прорвёт и без того тонкий и поредевший строй.

Я поднялся опираясь на древко гвизармы и помотал головой. Мир понемногу приходил в норму. Зрение всё ещё было мутным и слегка затуманенным по краям, но общую картину разглядеть уже удавалось. И была она не шибко радостная.

Из второй линии на ногах осталось около полутора дюжин человек. Они уже распределились за строем тяжелой пехоты и понемногу отгоняли нежить, вновь навалившуюся на наш строй. У первой линии дела обстояли немного лучше. На ногах оставалось больше четырёх десятков бойцов. До предела вымотанных, но всё ещё способных сдерживать натиск нежити. У той, к слову, тоже не всё было гладко.

Атака на наши фланги захлебнулась. Хоть там и пало немало наших пикинёров, но мертвецы так и не смогли прорваться через первую линию. Большая часть из них теперь устилала собой грязь, пропитавшуюся кровью и гнилью. Оставшиеся влились в костяк основных сил, который тоже был изрядно потрёпан.

Несмотря на то, что нежить не падала на землю после первого же укола, ранения не проходили для неё бесследно. Отрубленная кисть руки или перерезанные сухожилия на ноге неслабо урезали боевой потенциал мертвеца. Доспехи же их были слишком старые и ржавые, чтоб защитить от наших ударов и от такого исхода, так что большая часть оставшейся на ногах нежити оказалась уже изрядно потрёпана.

— Фланги наступают! Остальным ждать команды! Работаем! — заорал командир синих, тоже заметив, что ветер явно переменился.

Ещё раз сплюнув на землю желчь, перемешавшуюся с выступившей на губах, я перехватил древко гвизармы и встал на свободное место в строю. Просунул остриё над плечом пехотинца. Размахнулся ударил.

Работа продолжалась. Нежить всё ещё продолжала огрызаться, но делала это уже вяло и не особо уверенно. Их командир явно рассчитывал, что наш боевой дух сломается либо в момент прорыва строя, либо под градом стрел и камней. И он почти угадал. Почти.

Шаг назад. Замах. Рывок вперёд. Удар. Треск ткани. Чавкающий хруст разрываемой плоти.

Шаг назад. Замах. Рывок вперёд. Удар. Глухой скрежет металла о металл.

Шаг назад. Замах. Рывок вперёд. Удар. Сдавленный утробный рёв твари, попавшей на пику.

А командир синих прав. Это и впрямь работа. Тяжелая, предельно опасная, до крайней степени выматывающая, но всё-таки. В строю не до искусства фехтования. Не до вольтов, пируэтов, парирований и kolpo de villano. Для всех этих ухищрений фехтовального искусства нет ни места, ни времени. Единственная твоя задача — это выдержать столько ударов сколько получится, и сделать их столько, сколько позволят силы.

— Центр! Дави гадов!

Мой пехотинец качнулся вперёд. Принял удар копья на щит и тут же выбросил вперёд руку, перерубив кисть одной из тварей, подобравшейся слишком близко. Я тут же шагнул вслед за ним. Размахнулся и нанёс удар, попав её аккурат в отвисшую челюсть. Остриё гвизармы прошло насквозь, раздробив череп и перебив подгнившие позвонки. Пехотинец снова шагнул вперёд. Оттолкнул щитом тварь, повисшую на моём древке. Снова ударил.

— Марш! Марш! Марш! — орал командир синих. На каждый его выкрик мы делали шаг вперёд. И били, били и били. Несмотря на стук крови в висках. Несмотря на дрожащие от усталости и напряжения руки. Несмотря на перемешанный с тонкими струйками крови пот, заливавший глаза. Работу надо было доделать.

Командир мертвецов явно растерялся. Остатки его армии продолжали огрызаться, выпадами копий и небольшими внезапными клиньями, выброшенными в сторону нашего строя, но всё больше отходили назад, стараясь просто не попасть в окружение. Над головой вновь засвистели камни. Стрелки врага вновь начали работать по нам немало не заботясь о том, что могут попасть по своим. Большая часть камней била в щиты первой линии. Изредка особо неудачливый мертвяк взмахивал руками и валился под ноги своим собратьям, поймав снаряд затылком. Но нужного эффекта обстрел достичь уже не…

Откуда-то справа послышался короткий вскрик, заставивший меня повернуться. Один из наших пикинёров оседал на землю, прикрывая лицо руками. Между его пальцев сочились тонкие струйки тёмной крови. Иллюзия разрушилась быстро.

Я пригнулся и встал вплотную к своему пехотинцу. Тот сдерживал натиск сразу двух набросившихся на него тварей.

Замах. Шаг вперёд. Выпад. Удар. Треск разрываемой ткани, перемешивающийся с хрустом разрываемой плоти. Левая рука мертвеца безвольной плетью повисает вдоль тела.

Замах. Шаг вперёд…

Внезапно вражеский строй снова приходит в движение. Стрелки врага ломают порядок. Поначалу их движения кажутся хаотичными, но спустя несколько секунд становится понятно, что они делятся на две примерно равные группы и начинают расходиться в стороны, явно намереваясь зайти нам во фланги. Часть мёртвой пехоты тут же отделяется от основной группы и направляется к ним, пытаясь сформировать прикрытие. Оставшаяся нежить бросается вперёд, прямо на щиты первой линии и пики, пытаясь нас задержать и связать боем.

Замах. Шаг вперёд. Удар. Рёв твари, повисшей на острие пики. Шаг назад.

Мертвые стрелки формируют две слегка вогнутые шеренги на флангах. Остатки уцелевшей мёртвой пехоты выстраиваются аккурат перед ними. Ещё несколько секунд и воздухе вновь засвистят камни. Только теперь они уже будут направлены в наши спины. Враг снова перехватывал инициативу. Перехватывал прямиком из, казалось бы, безвыходной ситуации. Дерьмо.

— Центр стоит на месте! Фланги отходят! — орёт командир синих. Но мы и так уже стоим. И у нас всё ещё хватает работы.

Руки поднимают древко вверх. Замирают на несколько секунд. И тянут его вниз, обрушивая лезвие на голову очередного трупа. Глухой скрежет металла о металл. Хруст ломающихся позвонков. Руки снова тянут тяжелое древко вверх…

Внезапно в шум боя вплетается новый звук. Вой боевого рога тяжелой, оглушающей волной прокатывается по поляне. Его ни с чем не спутаешь, ведь так дуть в него умеет лишь один человек.

Нежить на мгновение замерла в нерешительности. Начала оглядываться по сторонам, пытаясь отыскать источник опасности. Оглядываться так, будто бы их сгнившие, покрытые бельмами и гноем глаза всё ещё могли видеть. А в следующий миг из под густых крон деревьев показалась могучая фигура Тура. Показалась, размахнулась своей секирой и легко, будто бы играючи снесла голову одному из мёртвых стрелков, отправив её в первый и последний полёт. Мертвецы начали поворачиваться в его сторону, явно намереваясь наказать обидчика. Но сделать это им это уже было не суждено.

Спустя секунду над полем боя повис яростный рёв множества глоток. Вот только эти глотки принадлежали живым. Из под полога деревьев, вслед за здоровяком показались десятки бойцов в пурпурных, коричневых и жёлто-зелёных коттах. Нежить вновь сломала строй. Начала перегруппировываться, пытаясь прикрыть остатки своих стрелков. Но ей никто не дал этого сделать. Бойцы рванулись вперёд. Врубились в линии мертвецов, начав рвать их на части. Наши парни, всё ещё державшие центр, тоже не захотели оставаться в стороне. Строй разделился на две части и бодрой трусцой направился к двум мёртвым группам, моментально попавшим в окружение. На месте остались только я, да пара моих ребят. У нас уже просто не было сил, чтобы продолжать этот бой.

Нежить продолжала сопротивляться. Но вяло и хаотично. Большая часть мертвецов в какой-то момент просто побросала оружие и начала бросаться прямо на щиты, размахивая гнилыми пальцами и щёлкая зубами. Без тактики. Без стратегии. И без попыток хоть как-то защитить себя. Будто бы разум, столь искусно управлявший ей долгое время наконец утомился. Или, поняв, что сражение проиграно, потерял интерес к своим куклам. Потерял и сейчас на всех парах удалялся от места схватки, надеясь избежать праведного возмездия. Впрочем, надеялся он на это не безосновательно. У нас просто не было ни сил, ни людей, чтобы вылавливать урода по всем окрестным лесам и болотам.

Я опёрся на древко своей гвизармы, закрыл глаза и шумно выдохнул. Все тело ныло. По спине текли струйки липкого пота. Во рту чувствовался металлический привкус свежей крови, а один из передних зубов был наполовину сколот. Зараза. Опять отращивать. Хорошо, хоть пока маги под рукой есть. А потом? Придётся как-то самому выкручиваться.

— Ну, — на плечо легла чья-то тяжелая рука, от которой по всему телу прокатился очередной приступ тупой ноющей боли, — Поздравляю боевым крещением.

Я открыл глаза и посмотрел на говорившего. Это был Бернард. На щеке у него красовалась свежая, кровоточащая ссадина. Руки почти по локоть в какой-то отвратительной гнилой слизи. А на вышитом жёлтыми нитками льве — коричневое пятно от моей блевотины. Впрочем, и сам я выглядел не сильно лучше.

— В каком это смысле? — я устало уставился на ухмыляющегося сержанта. Не знаю почему, но его, похоже изрядно повеселило произошедшее на этой поляне, — Эта далеко не первая моя схватка.

— Те, в которых мы участвовали раньше — были скоротечными и хаотичными, — после недолгого размышления пояснил Бернард, — Стратегией там не пахло, да и тактики тоже было не особо. А тут… — он обвёл рукой поле боя, усыпанное телами мертвецов и тех, кто ещё полчаса назад мог причислить себя к стану живых, — Тут тебе показали настоящую войну, пускай и в миниатюре. Точнее то, как её видит простой пехотинец.

— Не могу сказать, что испытываю дикий восторг, — я скривился и снова сплюнул накопившуюся во рту кровь. Затем потянулся к застёжкам шлема. Железяка, не один раз спасшая мне сегодня жизнь, стала вдруг тяжелой и очень неудобной, — Почти всё, чему ты меня учил, тут оказалось бесполезно. Знай себе стой, держи линию и бей до тех пор, пока у тебя не отвалятся руки или какой-нибудь особо удачливый сукин сын тебя не прикончит.

— Зато теперь ты понимаешь, как выглядит настоящая война. Без дуэлей. Без магии. Глазами простого пехотинца. Это довольно ценный опыт, который у меня так и не получилось тебе вдолбить, — ехидно заметил сержант.

— Ага, — хмыкнул я, — Зато с задачей справился говнюк, управлявший этой мёртвой оравой. И быть может я даже усвою урок. Если только прямо сейчас не подохну от…

Я не договорил. Чьи-то тёплые руки обвили мою шею, вызвав новый приступ ноющей боли. Они же помогли расстегнуть завязки и стащить с головы шлем, а за ним и подшлемник. Прошлись по слипшимся от крови волосам. Затем девушка чуть отстранилась, достала из сумки длинный лоскут ткани и пропитала его отваром из кровоцвета. Резкая, щиплющая боль, вновь заставила меня поморщится, когда повязка коснулась лба. Но почти сразу же прошла, сменившись приятным, успокаивающим теплом. Айлин внимательно осмотрела свою работу, многозначительно хмыкнула и сказала.

— Немного сняло кожу со лба и ссадина на правом виске. А в остальном порядок. Я… — она на мгновение не смогла сдержать эмоции. Осеклась. Шумно выдохнула. И лишь затем продолжила, — Рада что ты жив. А сейчас извини. Мне надо бежать. У нас тут полно раненых, а команду лекарей носит хер знает где.

Я молча кивнул, и девушка тут же направилась к бойцу, прикрывавшему лицо руками. Он уже не сидел, а лежал на земле, свернувшись в позе эмбриона. Меж его пальцев все ещё сочилась кровь вперемешку с какой-то прозрачной слизью. Айлин присела на корточки рядом. Тихо бросила что-то успокаивающее. Достала из сумки новый пузырёк с зельем, относительно чистый бинт, кожаный чехол с полевым хирургическим набором и небольшой обрубок толстой, пеньковой верёвки. Снять боль магией она не могла, так что раскроенную рожу бедолаге придётся собирать «на живую».

Я отвернулся. Не потому что меня пугал вид крови или увечий — этого дерьма мне довелось повидать уже более чем достаточно. Моё внимание привлёк кряхтящий и неловко поднимающийся с земли сир «пенёк». Прочные латные доспехи защитили его тупую задницу от ударов десятков мертвецов. Вот только заброневое действие этих самых ударов всё равно отправило идиота отдыхать почти до самого конца схватки. Теперь же рыцарь пытался встать, попутно оглядывая ошалелым взглядом поле боя.

— Эйнар, Вигги. Кончайте жевать сопли и двигайте за мной, — скомандовал я. Бросил гвизарму прямо в грязь, положил руку на эфес своего клинка, хищно ухмыльнулся и добавил, — Нам нужно кое с кем очень серьёзно поговорить.

Глава 6

«Специалист по нестандартным ситуациям»

— А сир Генри, — сир пенёк с трудом открыл поднятое забрало и по-идиотски мне улыбнулся, — Очень рад, что ты жив. Похоже, наш общий друг не соврал. Фортуна и впрямь на твоей стороне. Выжить в такой мясорубке без нормального доспеха — это поистине везение. Впрочем, и мне повезло, что вы оказались рядом. Так что, — он на мгновение замялся, облизал кровавую корку с губ и сплюнул прямо себе под ноги, — Выражаю тебе и твоим людям свою искреннюю благодарность.

Везение? Везение, сука? Сейчас мы с ребятами покажем тебе, как выглядит твоё везение, драный ты хер.

— Эйнар, Вигги — вы знаете, что делать, — бросил я, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, чтобы рыцарь ничего не заподозрил раньше времени.

Парни на несколько мгновений замерли, глядя то на меня, то на рыцаря. Затем оба, как по команде, хищно оскалились и в два прыжка оказались рядом с сиром «пеньком». Тот попытался отпрянуть и рефлекторно потянулся за рукояткой меча. Но сделал это слишком уж неуклюже — травмы дали о себе знать. Да и тянуться было не за чем — ножны на его поясе пустовали. Скорее всего, потерял клинок во время битвы.

Ребята мигом схватили засранца и заломали ему руки за спину. Затем уставились на меня, ожидая дальнейших распоряжений. Я, наконец, позволил себе хищно ухмыльнуться, подошёл поближе и посмотрел ему прямо в глаза. Но страха в них я не увидел. Удивление, непонимание и некую… осоловелость что ли? По голове ему прилетело не раз и не два, так что вполне возможно.

— Везение говоришь? — я вытащил из ножен кинжал и принялся демонстративно поигрывать его рукояткой, — Ну пойдём, посмотрим, сколько, сука, стоило твоё везение. Парни. Тащите эту кучу дерьма за мной.

— Ты, сын подзаборной суки что… — начал было возмущаться Пенёк. Но договорить я ему не дал. Развернулся, шагнул к нему, и, просунув кинжал прямо в открытое забрало, упёрся его остриём в тонкий слой кожи под глазницей.

— Ещё одно слово, и твоё везение закончится, прежде чем твои люди успеют до нас добежать? Я ясно выражаюсь?

Пенёк заткнулся и затравленно посмотрел на меня. Судя по реакции, ему ещё не доводилось бывать в таком положении. Ну ничего. Всё когда-нибудь случается в первый раз. А этой ублюдине такой первый раз только на пользу пойдёт.

— Хорошо, что мы пришли к взаимопониманию, — я оскалился ещё сильнее, — Тащите его за мной, парни. И смотрите, чтоб не вырвался, прежде чем мы проведём крайне обстоятельную беседу.

Найти тела моих ребят на поле боя оказалось не так уж трудно. На фоне гниющих тел, облачённых в изорванную, измазанную тиной, грязью форму, новенькие пурпурные котты с белым львом на груди очень уж хорошо выделялись.

Первым нам попался Остин. Паренёк лет двадцати-пяти. Топор нежити вошёл ему прямо в шею, аккурат между краем шапели и «воротом» кольчуги. Зараза. Надо бы закупить кольчужные койфы (кольчужный капюшон, одевавшийся между шлемом и подшлемником), чтоб не терять людей так глупо. Или горжеты. А лучше — и то и другое. Лишь бы средств на всё хватило.

— Это Остин, — я присел рядом с трупом на корточки и ткнул кончиком кинжала в грудь трупа, — Мы его наняли в девяти башнях. Хороший был парень. Не пил, никогда не отлынивал от обязанностей. Сражался на удивление храбро, даром что раньше боевого опыта не имел. А теперь он мёртв. Просто потому, что одному долбоёбу приспичило на полном скаку ворваться в строй противника.

Сир Пенёк попытался было что-то возразить, но в этот самый момент мои ребята довольно сильно выкрутили ему руки. Вместо ответа рыцарь смог лишь простонать что-то невнятное, сплюнуть на землю кровь и грязно выругаться.

Следующим оказался Арнульф. Этот, к моему удивлению, был ещё жив. Правда, фортуна всё равно повернулась к бедолаге своей пятой точкой. Какая-то особенно сильная нежить одним, а может быть несколькими ударами прорубила ему кольчугу на животе. Гамбезон, находившийся под ней, тоже превратился в лохмотья. Из раны вывалились кроваво-чёрные червяки кишок. Такое уже не лечится. По крайней мере, не при нашем уровне медицины. Сучье дерьмо.

Парень был без сознания. Я присел рядом с ним на корточки и одним точным ударом вонзил кинжал в шею. Бедолага в последний раз дёрнулся и затих. Теперь уже навсегда. Грёбаный хер. Но лучше уж так, чем заставлять его ещё несколько часов мучится, надеясь на чудо.

— Это Арнульф. Раньше был карманником в девяти башнях. Решил встать на путь исправления. И надо признать, он не зря в отряде ел свой хлеб. В нём дремал талант кашевара, который он вполне успешно раскрыл. А теперь он тоже мёртв. И всё потому, что одному долбанутому на всю голову мудаку приспичило атаковать врага сразу, вместо того, чтобы здраво оценить ситуацию на поле боя. У мудака были латные доспехи, а вот у Арнульфа, как ты можешь заметить их не было. В итоге он заплатил своей жизнью за твою сраную «удачу».

— Но… — начал было Пенёк, но я не дал ему закончить. Просто ещё раз поднёс к его лицу перемазанный в крови Арнульфа кинжал. Этого оказалось достаточно, чтобы урод заткнулся, подавившись своими словами. Мы отправились дальше.

Рорик лежал совсем рядом. Удар фальшиона пришёлся ему прямо в лицо, изуродовав бойца почти до неузнаваемости. Вместо кожи там зияла одна сплошная рваная рана. Левый глаз лопнул и вытек. Правый был залит кровью. Кусок носа был отрублен и болтался теперь лишь на одном лоскуте кожи. Солдат уже не дышал. Наверное, умер от болевого шока. А может быть, захлебнулся собственной кровью, будучи не в силах подняться или хотя бы перевернуться.

— Это Рорик. Портовый рабочий. Таскал тюки, ящики, связки каната в девяти башнях. Но платили ему там совсем немного. Так, что даже на еду не хватало. Не говоря уже о крове. Отряд дал ему и то и другое. И, нельзя не признать, что он отплатил нам взаимностью, помогая там, где требовались сильные руки. А теперь он мёртв. Из-за одного драного мудака, который не сообразил, что поляну можно объехать по краю и оказаться за спинами строя солдат, — я на мгновение замолчал, с трудом сдерживая клокотавшую внутри злобу. Руки чесались прямо здесь и сейчас засадить остриё кинжала этому уроду в глаз, да так, чтоб остриё вышло у него из затылка. Останавливал лишь тот факт, что он друг нашего работодателя и союзника, с которым мне не хотелось бы портить отношения, — Вигги, подними ему голову. Покажи ему всех.

Солдат тут же послушно вцепился в край шлема рыцаря и дёрнул его на себя. Наверное, чересчур сильно, так как сир пенёк тут же громко застонал и вновь попытался ругнуться, но Эйнар опять вывернул пеньку руку, заставив того замолчать.

— Вот эти все парни погибли сегодня из-за тебя. Смотри, ещё кровь, сука, свежая.

— Это всего лишь чернь… — Эйнар надавил на выкрученную руку посильнее, и Пентброк вновь прикусил язык. Ох и зря он это сейчас пизданул.

— Чернь? — переспросил его я, судорожно стискивая рукоять окровавленного кинжала и изо последних сил удерживая себя от желания, воткнуть его прямиком в рожу этого урода, — А теперь, сука, послушай меня. Это чьи-то, блядь, отцы! И чьи-то сыновья! Посмотри, на них, сука! Они сражались и умирали, пока ты, пидарас ёбаный, лежал в сторонке и отдыхал, рассуждая о том, как тебе повезло, что какая-то чернь сейчас дохнет, спасая твой обосранный зад. Ты думаешь, что получив титул по праву наследования, ты стал хозяином этой жизни? Ты думаешь, это тебе, ёбаной суке, даёт право распоряжаться их жизнями? Вот только знаешь, что я узнал за своё недолгое пребывание в этом мире? — я поднёс остриё кинжала к лицу рыцаря. Так, чтобы он мог рассмотреть его во всех деталях, — Смерть не делает различий между чернью и благородными. Они все умирают одинаково, если воткнуть им кинжал меж рёбер. Сначала молят о пощаде, а потом срутся и ссутся от страха. Визжат от боли. Вспомни об этом, когда в следующий раз решишь снова выкинуть подобную хероту…

— Сир Пентброк, что у вас тут происходит⁈ — к нам подошёл «командир» его рыцарского копья. За его спиной выстроились в ряд пятеро бойцов с мечами на изготовку. Что ж… Возможно, придётся сегодня пролить ещё немножечко крови. Это будет даже справедливо. Один его боец за одного нашего. Хороший урок для урода, если подумать.

— Дружеская беседа, — осклабился я, положив руку на эфес меча, — Проводим разбор тактических и стратегических ошибок, допущенных вашим господином в этом сражении.

К нам уже начали подтягиваться и мои ребята, окружая место будущего мордобоя плотным, ощетинившимся сталью кольцом. Их было намного больше, чем сторонников пенька. И это очень сильно напрягало его собственного командира. Но виду тот старался не подавать, чем невольно вызывал уважение.

— Эти нелюди… — начал было Пенёк, но Вигги размахнулся и дал рукояткой своего фальшиона прямо ему по шлему, заставив ублюдка прикусить свой поганый язык.

— Отпустите его. Немедленно. Иначе я буду вынужден применить силу, — отчеканил командир, вытаскивая из ножен меч. А яйца у него и правда здоровые. По-хорошему это ему бы следовало носить титул, а не долбоёбу-пеньку. Но мир, порой, бывает чертовски несправедлив.

— Применить силу? — осклабился я, — Нас в десять раз больше, чем вас. Если дёрнетесь, то…

— Отпусти его! Немедленно! — этот голос уже принадлежал Байрану. Он тоже подтянул своих ребят, выстроив их за спинами бойцов пенька. Что ж, теперь расклады были более-менее равны. Твою мать. О чём я вообще думаю? Положить хер знает сколько народу за возможность просто наказать этого урода? Да уж, это ведь надо было так меня выбесить…

— Генри. Не надо, — похоже, барон верно понял мой настрой, — Сегодня пролито уже достаточно крови.

— Мы не собирались проливать новую, — покачал головой я. Вытер лезвие кинжала о рукав гамбезона, убрал оружие обратно в ножны и кивнул своим парням. Те многозначительно хмыкнули и с силой толкнули рыцаря вперёд. Тот споткнулся о труп одной из тварей, не смог удержать равновесия и шлёпнулся прямо в грязь перед своими людьми, — Просто заберите эту падаль с наших глаз долой и постарайтесь сделать так, чтобы он на них больше не попадался. В противном случае поручиться ни за себя, ни за своих ребят я не могу.

Бойцы в коричнево-белых табардах(то же самое, что и сюрко) помогли сиру Пеньку подняться и тут же скрылись за спинами людей барона. Он же смерил меня долгим, задумчивым взглядом, покачал головой и направился к командиру бело-синих солдат.

— Неплохую ты ему выволочку устроил, — хмыкнул Бернард, поравнявшись со мной, — Такое он забудет нескоро.

— Я чуть было его не убил, когда он начал рассуждать про «чернь», — я покачал головой, — Честно говоря, если так пойдёт и дальше, то рано или поздно у меня появится желание вырезать нахер всю шайку этих титулованных уродов.

— Прекрасно тебя понимаю, — кивнул сержант, немного помолчал и добавил, — Вот только у этих титулованных уродов есть деньги. И они готовы эти деньги платить за то, что такие люди, как мы будем разгребать их грязные или не шибко грязные дела. На одной вере в справедливость мы далеко не уйдём. Людей ты ей не накормишь, лошадей не подкуёшь, доспехи не отремонтируешь.

— Именно поэтому они всё ещё живы, — я облизал губы, пытаясь избавить их от запёкшейся кровавой корки, и невольно поморщился. Сколотый зуб тут же дал о себе знать противной ноющей болью. Зараза. И это ещё все последствия сотрясения наружу не выползли. Опять, поди, блевать буду всю ближайшую неделю.

— Что будем делать с дезертиром? — поинтересовался сержант.

— Свяжите его и бросьте в повозку. Как встанем на ночлег, обсудим на общем собрании. Я сейчас немного… немного не в том состоянии, чтобы решать такие вопросы.

— Добро, — согласился Бернард и тут же повернулся к моим ребятам, — Эйнар, Вигги, приказ вы слышали.

Солдаты кивнули и тут же направились к беглецу, который всё ещё валялся на земле. Крепкий же у сержанта удар.

— Что будем делать со сбежавшими лошадьми? — поинтересовался Тур, подойдя ко мне. На лице здоровяка красовался свежий порез, но в целом он был в порядке и выглядел крайне довольным. В последнее время ему нечасто удавалось как следует помахать своей секирой, а дело это он страшно любил, — Я мог бы разбить ребят на несколько групп и отправить их на поиски. Вряд ли животные смогли убежать далеко по таким-то болотам.

— Не стоит, — покачал головой я, — Хер его знает, какая ещё погань водится в этих топях. Лучше побережём людей, мы и так сегодня потеряли достаточно. Какие выйдут к нам обратно — тех заберём. Остальные… Ну что ж, такова их печальная участь.

— Ясно, — кивнул здоровяк, — Ещё будут распоряжения?

— Соберите тела наших ребят и погрузите в свободный фургон. Как встанем лагерем, устроим им нормальные похороны.

— Тела лучше сжечь, — возразил командир «синих», подойдя к нам, — И чем скорее, тем лучше. Если, конечно, вы не хотите, чтобы они «вернулись».

— Они могут это сделать прямо сейчас? — поинтересовался я.

— Сложно сказать, — пожал плечами тот, — Мы никогда не видели, как это происходит. Просто знаем, что если оставить свежие трупы вот так, то рано или поздно они восстают снова. Надо как минимум обезглавить. А для надёжности — попросту сжечь.

— А что насчёт… старых трупов? — поинтересовался здоровяк, поглаживая лезвие своей секиры, — Эти тоже могут «подняться»?

— Не думаю, — покачал головой командир синих, — По крайней мере, мы ни разу не видели, чтоб «Душелов» использовал тела по несколько раз. Наверняка потому что мы рубили им головы.

— Значит, рискнём, — покачал головой я, — Парни погибли как герои и заслуживают достойных похорон. Тур, скажи остальным, чтоб прежде чем грузить тела в повозки, забрали у них оружие и связали им руки. Так, на всякий случай. Кстати, — я повернулся к командиру синих, — Своих вы тоже можете погрузить на повозки и похоронить их в более подобающем месте, чем это.

— Благодарю, — кивнул командир синих, — Нечасто нам выпадает такая возможность. Если не против, мы воспользуемся ещё одной из ваших телег, чтобы забрать оружие и доспехи у трупов.

— Это барахло? — я обвёл взглядом поляну, а затем удивлённо уставился на него, — Там же одна ржавчина. Вот уж не думал, что королевские силы будут заниматься подобным мародёрством.

— Ну, кому мародёрство, а кому военные трофеи, — пожал плечами командир синих, — Ситуация у нас… непростая, так что приходится прибегать к нестандартным методам снабжения армии. Железо есть железо, в конце концов. Каким бы оно ни было ржавым, его всегда можно очистить или, на худой конец, переплавить. А, да… — он на мгновение замялся, затем протянул мне руку, — Забыл представиться. Альрик — сотник королевской армии. А вы…

— Сир Генри отважный, — я пожал протянутую мне руку, — Командую отрядом «Мёртвая голова» и в данный момент занимаюсь сопровождением королевского посла.

— Прошу прощения, сир, — сотник убрал руку, сделал шаг назад и почтительно наклонил голову, — Не знал, что вы из благородных господ. Глядя на то, как вы общаетесь со своими солдатами, так сразу и не скажешь…

— Вольно, боец, — хмыкнул я, — Я просто не помешан на титулах. В отличие от некоторых. Так что ко мне обращайся без титула и без вот этих вот расшаркиваний. А просто, как мужик к мужику.

— Добро, — кивнул Альрик, широко улыбнувшись. Похоже, ему тоже не сильно-то нравились все эти «расшаркивания» перед знатью, но положение обязывало. Что ж, первая точка соприкосновения с местными успешно найдена. Уже неплохо. Быть может, нам удастся обзавестись союзниками в этих краях.

— А что это за хер такой — «Душелов», — поинтересовался вернувшийся к нам Бернард, — Какой-то колдун? Или местное чудо природы?

— Да если б я знал! — отмахнулся сотник, — Мы ж этого урода в глаза-то ни разу не видели. А «Душеловом» прозвали за одну интересную особенность. Эта скотина «ловит» тех, кто заходит в пределы урочища. И возвращает их нам вот в таком виде. Это, кстати, — он обвёл рукой поле боя, — остатки экспедиции барона Де-Конте. Он с год тому назад решил наведаться в наши края и «спасти» людей от поганых тварей из урочища, — солдат презрительно сплюнул, — На деле же он хотел прибрать к рукам богатства, которыми, по слухам, набита снизу доверху башня. Экспедицию собрал весьма серьёзную. Ну, вы это и сами видите. Да вот только урочищу это не понравилось. Оно перемололо все его войска и спустя год выплюнуло обратно, — он на мгновение замолчал, обведя нас тяжёлым взглядом, — А ведь мы говорили этому идиоту, что больше пяти человек за раз вглубь болот нельзя посылать. Не вернутся. Один — может, два — тоже, пять — были случаи, а больше нельзя. Хоть тысячу бойцов туда заведи — сгинут все как один. Но куда там. Когда золото глаза застит, до разума не докричаться. В общем, пропала та экспедиция. А теперь вот выползла обратно в таком виде.

— Командовал этой ордой явно кто-то разумный, — вставил свои пять копеек Байран. Он уже давно стоял рядом, но до этого момента слушал нас, не встревая в разговор, — Я бы даже сказал, это был весьма одарённый полководец. Далеко не каждый смог бы так ловко выйти из окружения, а уж тех, кто после этого сумел бы перевернуть ситуацию в свою пользу, и вовсе можно пересчитать по пальцам одной руки. При условии, что на ней их будет недоставать.

— Может сам сбрендивший хозяин башни? — предположил Бернард, — Мы уже сталкивались с подобными дважды. Один раз на горном перевале, другой — в Приречье.

— И оба раза они едва не надавали вам по рогам, — хмыкнул Байран, — Да, я слышал эти истории. Что думаешь, Генри? Может тут быть то же самое?

— «Того же самого» тут не будет точно, — покачал головой я, — Каждый из этих колдунов сходил с ума по-своему. И проявлялось это у них по-разному. Один превратил обитателей деревни в призрачных тварей, которых невозможно убить обычным оружием. Второй создавал орду «перевёртышей», способных маскироваться под обычных людей и заменять их.

— Ну, кое-какая общая черта у них всё же прослеживается, — барон хотел почесать бороду, но тут же болезненно поморщился, вспомнив о глубоком порезе на щеке, — Оба не лезли на рожон, оба собирали стаи управляемых подручных и оба же пытались понемногу расширять свои сферы влияния.

— Тут очень похожая история, — кивнул Альрик, — Границы урочища постепенно раздвигаются. Как их остановить мы не знаем. Стараемся, конечно, убивать нечисть, которая оттуда лезет, да вот толку-то с этого? — солдат тяжело вздохнул, — А нападать этот упырь и впрямь начал куда как чаще. Если раньше мог по нескольку лет не вылезать из глубины болот, то теперь по два раза за год выгоняет к нам своих мертвецов. А за нынешнее лето — это и вовсе третья вылазка. Ну да то наши проблемы. Кстати, а королевского посла то каким ветром в эти гиблые края занесло? Неужто в столице о нас вспомнили и решили ответить на те депеши, что мы отправляли с почтовыми голубями?

— Нет, — покачал головой Байран, — мы здесь проездом. Направляемся к Вороньей скале. Надеялись проехать по зелёному тракту.

— Тогда у меня для вас плохие новости, — покачал головой сотник, — Дальше дороги нет. В Гронесбург, уж извините, мы вас не пустим. Неохота, знаете ли, через пару месяцев встретить ещё одну толпу вооружённых до зубов мертвецов. Сегодня, пожалуй, поедете с нами. Переночуете в форте «Вальдхайн», приведёте себя в порядок. А уж назавтра или через несколько дней мы дадим вам проводников, которые помогут вернуться обратно на золотой тракт, — он ненадолго замолчал, о чём-то задумавшись, но потом махнул рукой и добавил, — Ну да об этом, вы, пожалуй, тоже с генералом лучше поговорите. Королевскому послу всё-таки не пристало договариваться о таких вещах с каким-то сотником из захолустья.

— Это точно, — хмыкнул Байран, — И боюсь, мы вашего генерала тоже вынуждены будем разочаровать. На золотой тракт нам сейчас путь заказан. Там сейчас хозяйничают крупные конные отряды Алерайских налётчиков. Мы уже столкнулись с одним таким отрядом, и, можно сказать, спаслись лишь чудом.

— И понадеялись, что в наших болотах будет безопаснее? — ухмыльнулся сотник, — Это вы зря. По сравнению с тем, что порой выползает из топей, даже Арнычары покажутся маленькими детишками, которые просто колотят сверстников палками.

— Что ж, надеюсь, ваш генерал нам подробно расскажет, что у вас тут твориться, — пожал плечами Байран, — А там, глядишь, мы, может, вместе и придумаем, как решить вашу проблему. Благо у нас в караване хватает специалистов… — барон смерил меня пристальным взглядом и криво ухмыльнулся, — по нестандартным ситуациям.

Глава 7

«Аллея висельников»

Солнце уже начинало клониться к закату, когда караван, наконец, смог покинуть проклятый перекрёсток. Почти весь день солдаты королевской армии возились с трупами, сначала обирая тех до нитки, а затем — расчленяя до такого состояния, чтоб ни одному хоть сколько-нибудь здравомыслящему некроманту не пришла бы в голову мысль вновь ими воспользоваться. Тела же наших бойцов пришлось грузить на несколько телег.

Наш отряд понёс не такие уж большие потери на самом деле. Всего пять человек убитыми и трое — раненными. У барона и сира «пенька» ситуация обстояла похожим образом. Больше всех потеряли солдаты королевской армии. Десяток убитых и ещё больше изувеченных. Оно и немудрено. В конце концов именно они составляли костяк нашего войска, да и в битву вступили гораздо раньше. Но дело было не только в этом. Оказывается, среди мертвецов были их соратники. Те самые арбалетчики, которые лупили по нам из вторых рядов. Остатки патруля, пропавшего в этих топях пару дней назад. На их то поиски и был отправлен этот отряд.

Двигались медленно. Тракт в этих местах был довольно ухабистый. Корни деревьев, растущих по обе стороны дороги, с годами выдавили из неё камни, а чьи-то загребущие руки уже успели их прихватизировать. Даже для обычного каравана такой путь был большой проблемой, а у нас, помимо прочего, было две телеги с ранеными, у которых от тряски могли разойтись швы и начаться кровотечение.

Впрочем, оно мне было только на руку. В голове до сих пор продолжал гудеть рой разъярённых ос, а желчь, скапливавшаяся в желудке, снова и снова просилась наружу. Последний удар камнем по голове не прошёл бесследно, несмотря на шлем и подшлемник. Хорошо, хоть на своих двоих сейчас тащиться не приходится. А то было бы совсем тоскливо.

Я похлопал Гневко по шее и легонько ткнул в бока пятками. Подвёл ты меня сегодня, дружок. Мог бы дать нормально спуститься, ан нет — скинул гад, и в лес драпанул. Останешься на неделю без яблок, пожалуй. Авось — поумнеешь.

Конь вышел обратно на поляну уже к середине дня. Большая часть потерянных лошадей тоже нашлась. Нежить по какой-то причине их не тронула. Должно быть, очень спешила на поле боя. Недосчитались мы только двоих, ну да и чёрт с ними. Кони, хоть и не дешёвое удовольствие, но дело всё-таки наживное. А рисковать людьми ради двух заблудших кляч — не было никакого резона.

Внезапно перед глазами появилось очередное полотно текста. Давненько их не было.

Навык «Полководец» достиг 31 (+3) уровня. Получено 95 опыта.

Навык «Пиромантия» достиг 25 (+2) уровня. Получено 50 опыта.

Навык «Одноручные мечи» достиг 36(+2) уровня. Получено 80 опыта.

Навык «Арбалеты» достиг 6 (+2) уровня. Получено 20 опыта.

Навык «Копья и биллхуки» достиг 11 (+4) уровня. Получено 45 опыта.

Навык « Тяжёлая броня» достиг 15 (+2) уровня. Получено 30 опыта.

Навык « Лёгкая броня» достиг 22 (+3) уровня. Получено 70 опыта.

Навык « Дипломатия» достиг 45 (+2) уровня. Получено 85 опыта.

Навык « Атлетика» достиг 32 (+3) уровня. Получено 100 опыта.

Навык « Верховая езда» достиг 8 (+2) уровня. Получено 20 опыта.

Разблокирован перк арбалетов «Быстрая перезарядка». Теперь вам чуть проще подцеплять козьей ногой тетиву, и болт реже вываливается из ложа.

Разблокирован перк копий и биллхуков «Махай веслом». Ваши удары плашмя тоже могут нанести серьёзный урон.

Разблокирован перк тяжёлой брони «А мне не больно». Вы на 10% меньше ощущаете заброневое действие ударов.

Разблокирован перк лёгкой брони «Запах мужика». Если ваш гамбезон или набивные шоссы не стирались уже много дней, то есть шанс дезориентировать врага своим запахом. Главное — не задохнитесь сами.

Разблокирован перк дипломатии «Мы с тобой одного семени». Знать гораздо лояльнее относится к вам, если знает, что вы тоже титулованная особа.

Разблокирован перк одноручных мечей « Грязная игра». Кто дерётся честно — долго не живёт. Вы научились на 10% эффективнее комбинировать короткие мечи с другим одноручным оружием или… подручными предметами.

Разблокирован перк атлетики « Порхай как беременная бабочка». Вольты, пируэты и прочие приёмы фехтования отнимают теперь меньше сил. Только не забывайте, что это всё ещё не повод бегать по полю боя, как будто вас ужалили в гузно.

Разблокирован перк полководца « Очень большой отряд». Сто человек теперь для вас не проблема. Только не забудьте, что их всё ещё надо кормить, одевать и выплачивать жалованье.

Разблокирован перк пиромантии « Я художник, я так вижу». Огненный шар теперь можно формировать не только над рукой, но и по всей зоне досягаемости ваших энергетических нитей. Только учтите, что чем дальше, тем больше будут потери энергии в процессе.

Получен новый уровень персонажа. Доступно 1 свободное очко характеристик. Текущие характеристики персонажа:

Сила 4

Ловкость 3

Выносливость 3

Проницательность 7 (+1 кольцо хладного железа)

Харизма 4

Я немного помедлил, а затем ткнул в навык ловкости. Магической энергии мне пока хватает, а вот подарок барона давно пора бы освоить. Может, для больших свалок это и не лучшее оружие, зато для небольших стычек уж всяко получше моего кацбальгера будет. Да и когда со всякой мерзостью дерёшься, не придётся подпускать её так близко. Скорость ударов, конечно, тоже упадёт, но всё-таки не критично.

Сила 4

Ловкость 4

Выносливость 3

Проницательность 7 (+1 кольцо хладного железа)

Харизма 4

Количество жизней: 89/130

Запас сил: 35/100

Травмы: сотрясение и гематома на рёбрах. Затруднено дыхание, возможны приступы тошноты.

До следующего уровня персонажа осталось 720 опыта.

Цифры начали исчезать. Я помотал головой, пытаясь стряхнуть их, а заодно хотя бы немного ослабить очередной приступ тошноты, липким комком подкативший к горлу.

— Что-то ты совсем хреново выглядишь, — встревоженно бросила Айлин, поравнявшись со мной, — Может, лучше пойдёшь, отлежишься в повозке.

— Ерунда, — отмахнулся я, — Просто сотрясение. Буду блевать ближайшую неделю где надо и где не надо, но в целом оклемаюсь. Если, конечно, меня снова не отоварят по голове чем-нибудь тяжёлым.

— А если отоварят? — поинтересовалась девушка.

— Значит, помру, — пожал плечами я. Немного помолчал и добавил, смерив её слегка насмешливым взглядом, — Дерьмо случается. Как показали сегодняшние события — довольно часто.

— Никак не могу привыкнуть к тому, что ты так спокойно об этом говоришь, — девушка покачала головой. Я смерил её слегка насмешливым взглядом и пожал плечами.

— Привыкнешь, куда ты денешься. Я ж смог привыкнуть.

— Ага, особенно когда бедного пенька мордой по земле возил, — слегка раздражённо фыркнула девушка, натянув поводья лошади. Её кобылка снова начала вырываться вперёд.

— Долбоёбу надо было объяснить, что он долбоёб, — отрезал я, — Настолько доходчиво, насколько это было вообще возможно. Увы, вариантов у меня было не так много. Убить я его не мог. Покалечить тоже. Дружба с бароном его от этого уберегла, да и сюзерен этого дегенерата нам потом мог предъявить… Кстати, к разговору о долбоёбах, — я расстегнул ремешки бацинета и снял с головы шлем. Затем повернул его фронтальной частью к девушке и ткнул пальцем во весьма внушительную вмятину, оставшуюся от прилетевшего камня, — Видишь?

— Вижу, — кивнула она.

— А теперь представь, если бы эта штука прилетела в твою прекрасную, ничем не прикрытую мордашку, что бы от неё осталось?

— Кровавое месиво, — пожала плечами девушка, — Я сегодня два таких лица «собрала» наживую. Вернее то, что от них осталось.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — я не смог отказать себе в удовольствии оказать ей ответную «любезность».

Айлин недовольно фыркнула. Ей очень уж не нравилось, когда я переигрывал её в словесных пикировках. Но что поделать. Сама выбрала того, кто мозгами не обделён и при этом молчать не привык.

— В общем, ещё раз полезешь в бой без доспехов — выпорю, — пригрозил я. Вернул шлем на своё законное место и застегнул обратно крепёжные ремешки. Хоть бой и закончился, но броню мы предпочли не снимать. Хер его знает, какая ещё может водиться нечисть.

Айлин хитро улыбнулась и покосилась на меня. Явно собралась отыграться.

— Ты так говоришь, будто я должна быть сильно против, — хмыкнула девушка. Я тяжело вздохнул, немного помолчал и ответил.

— Значит, придётся взять ремень с железной пряжкой.

— Милый, — улыбка девушки стала почти что хищной, — Я понимаю, что от одной мысли о том, как у меня на попе расцветают розовые полосы у тебя уже в полный рост… разыгралось воображение, но, может, всё-таки мы обсудим твои сексуальные фантазии не при всём честном народе?

Тур, ехавший на повозке рядом с нами, не выдержал и в голос заржал. Я лишь молча покачал головой.

— Эй, — Айлин легонько тронула меня за плечо и тепло улыбнулась, — Насчёт «обсуждения фантазий» я не шутила. Так что будь другом, освободи для меня место в своих планах на вечер. Как можно больше места.

Я невольно улыбнулся, многозначительно хмыкнул и скользнул взглядом по придорожным зарослям. Скользнул и тут же натянул поводья Гневко, заставив коня замереть на месте. Тот недовольно фыркнул, помотал головой, но всё-таки подчинился.

Чуть дальше над обочиной дороги неспешно крутился ещё один небольшой вихрь, состоявший из нескольких гнилых палок, парочки небольших валунов и пригоршни опавших листьев. Крутился, как ни в чём не бывало, будто бы силы притяжения не существовало вовсе.

— Чего встали? — поинтересовался Альрик, когда его телега поравнялась с нашими лошадьми. Я молча кивнул, указывая взглядом на небольшой вихрь на обочине.

— А это, — солдат пожал плечами, — Не обращайте внимания. Довольно безобидная штука, если её, конечно, руками не трогать. Мы зовём эту дрянь — водоворотом. За её дурную привычку втягивать в себя всякий мусор и гонять так вот, по кругу.

— А если тронуть? — поинтересовалась Айлин.

— Тогда она может чем-нибудь в тебя плюнуть, — хмыкнул Альрик, разглаживая усы, — Если листиком или веткой — то ничего страшного. Максимум испачкает. Но, ежели вдруг решит, что ты ей как-то угрожаешь, то может и камнем в лоб зарядить.

— И много у вас тут таких «чудес», — спросил я, снова трогая Гневко пятками. Конь неохотно двинулся вперёд, то и дело кося глазом в сторону «водоворота». Эта штука напрягала его не меньше, чем нас.

— Да порядочно, — кивнул командир синих, — Говорят, они начали появляться, когда башня в первый раз рванула, утянув за собой и город.

— Рванула? — спросила девушка.

— Угу, — кивнул солдат, — Местные рассказывают, мол земля аж тряслась. Думали, на них весь голубой хребет сейчас обрушится. Горы-то устояли, а вот город затопило водой. Местные страху тогда натерпелись на две жизни вперёд. Кто-то в том городе и остался, а вот кто-то выбрался, обосновавшись в деревеньке неподалёку. А потом уже поползли слухи о мертвецах, встающих из могил.

— Мы слышали немного другую версию этой истории, — я покачал головой и легонько тронул Гневко пятками, заставляя коня идти чуть быстрее. Тот недовольно фыркнул и начал мотать головой. Ну всё, говнюк, точно без яблок останешься. Ещё и выпендриваться он будет после своего обсёра.

— Угу, — кивнула Айлин, поправив выбившийся клок волос. Я невольно обратил внимание, что рукава её дублета почти по локоть заляпаны чужой запёкшейся кровью. Её работа была не менее грязная и тяжёлая, чем наша, хоть гвизармой она и не махала, — Нам рассказывали, что тут вроде как было крестьянское восстание, и тот самый колдун с башни решил помочь раненным в городе. Но вместо благодарности получил то ли копьём, то ли вилами в грудь. И умирая, он, якобы, проклял город, после чего всё и началось.

Солдат смерил девушку долгим изучающим взглядом. Затем перевёл его на меня. Задержался на полминуты. Тяжело вздохнул и покачал головой.

— Не знаю, кто вам этот бред рассказал и зачем, — он на мгновение задумался, — Разве что приплели для красного словца. Любят у нас народ всё приукрашивать. Вот только в Гронесбурге никогда не было никаких крестьянских восстаний. Люди жили богато, и у них просто не имелось к тому причин. Как-никак город стоял на главной торговой артерии юга. Почему произошла катастрофа никто не знает. Судя по словам немногих выживших, башня просто рванула, превратив город и окрестности в одно большое проклятое урочище. Кстати, — солдат на мгновение замолчал, снял с пояса фляжку и как следует приложился к ней. Затем отёр усы и закончил мысль, — В башне той, говорят, обитал не один колдун, а цельных три. Так что тут ваш рассказчик тоже пробрехался.

Мы с Айлин невольно переглянулись. Варианта было ровно два. Либо нам врал этот солдат, либо врали Сюзанна и Альберт. У командира синих мотива трындеть никакого не было. Разве что ему самому сообщили неверную информацию. А вот у магов… Их версия с крестьянским восстанием в одном из самых богатых городов юга и впрямь вызывала немало вопросов. Да и мотив имелся. Выгородить обосравшихся коллег.

— Похоже, нам с нашими друзьями надо будет серьёзно поговорить, — многозначительно протянула девушка, — Это уже ни в какие ворота не лезет.

— Согласен, — я кивнул и слегка натянул поводья лошади. Идущая впереди телега переваливалась через особо крупный корень и подъезжать к ней сзади было опасно. Повернулся к солдату и добавил, чтоб перевести разговор в другое русло, — И много у вас тут таких «чудес» вроде этого… Как бишь его?

— Водоворота? — полуутвердительно бросил Альрик, тоже натягивая поводья лошадей, — Да порядочно. Я помниться, когда вглубь урочища ходил, видел расколотый камень, из центра которого в небо била молния.

— Молнии обычно бьют с неба, — поправила его девушка.

— Обычно да, — кивнул сотник, — Вот только в этом урочище всё шиворот навыворот. Бывает даже, что деревья растут корнями вверх. К таким, кстати, лучше и вовсе не приближаться. Корни у них непростые. С них свисает… что-то вроде невидимых нитей. Если их задеть, то дерево схватит тебя корнями и не отпустит, пока от твоей тушки останется иссохший костяк.

— Эти деревья людей едят что ли? — Айлин удивлённо уставилась на солдата.

— Да, — тот равнодушно пожал плечами и легонько хлестнул лошадей поводьями, — Я уже говорил, что в этом проклятом урочище всё шиворот-навыворот. Именно поэтому вам лучше туда не лезть.

Я мрачно ухмыльнулся. Шестое чувство мне подсказывало, что именно туда нам лезть и придётся.

* * *

К крепости мы подъезжали уже в сумерках. Поначалу стал редеть лес. Затем дорога стала куда менее ухабистой. А после нашему взору открылась широкое поле, посреди которого на каменистом холме возвышался мрачный силуэт старой крепости. Вернее того, что от крепости оставалось. Одна из башен её барбакана (укреплённая арка ворот) практически целиком обрушилась внутрь себя, являя миру чёрный зёв своих бездонных внутренностей. На второй красовалась корона из наспех сделанного деревянного частокола. На мрачных выщербленных стенах виднелось несколько факелов, рядом с которыми можно было разглядеть крошечные фигурки нескольких часовых. За их спинами возвышался мрачный силуэт башни-донжона, усеянный узкими трещинами окон-бойниц. В нескольких из них горел свет, но остальные взирали на нас своими тёмными, безжизненными провалами.

На поле вокруг крепости глаз цеплялся за ещё несколько примечательных вещей. Неподалёку от неё, посреди распадка камней виднелись развалины старого частокола. Большая часть брёвен в нём уже отсутствовала, но те, что оставались, ещё как-то умудрялись сохранять устойчивость конструкции. Когда-то это было долговременным укреплением, использовавшимся силами, осаждавшими крепость. Подобные «зубцы» торчали ещё в нескольких местах. На дальнем крае поля возле какой-то старой просеки и с другой стороны замка, рядом с оврагом, по которому текла серебристая змейка ручья. Но взгляд к себе приковывали совсем не они.

Ярдах в ста от края леса по обочинам дороги начинались столбы. Возвышались они через каждые десять-пятнадцать шагов и тянулись вплоть до самых ворот замка. Вот только это были не просто столбы. На их перекладинах в петлях болтались тела людей. Десятки висельников.

— Мрачноватый у вас тут пейзаж, — тихо пробормотала Айлин, не в силах отвести взгляд от этого жуткого и в то же время завораживающего зрелища, — За что их так?

— Этих-то? — удивлённо посмотрел на неё сотник, — Так энто ж дезертиры в основном. Где им место, как не в петле? Хотя и бандитское отребье мы тоже вешаем, но в последнее время всё меньше, чем беглых, — он немного помолчал, смерил взглядом наши ошарашенные лица и добавил, — Что, никогда не видели подобного? Впрочем, оно и понятно. Энто местная… как бишь её… дост… Тьфу, слово то какое мудрёное. Из головы вылетело.

— Достопримечательность, — бесцветным голосом поправила его девушка.

— Во, точно. Достопримечательность. Аллея висельников зовётся, — оживился солдат, — Служит напоминанием всем, кто решится, значит, против короны пойти или же из-под её власти выйти.

— Смотрю, желающих немало, — мрачно заметил я.

— Ну так и служба тут не сахар, — равнодушно пожал плечами сотник, — Да вот токмо тяжко, не тяжко, а такова солдатская доля. Если уж назвался воином, а не батраком, будь добр — тяни лямку до самого конца. А ежели не выдержал и сбежать решил, ну будешь наукой остальным. Одного повесишь, десяток других посмотрит и решит, что лучше уж и дальше верность короне блюсти, чем удачу по окрестным лесам испытывать.

— А почему… — девушка на мгновение прервалась, достала из сумки платок и прикрыла им нос. Пахло и правда отвратительно. Тела болтались в этих петлях далеко не первый день, — Из некоторых торчат стрелы? Вы ж их и так повесили.

— Это? — солдат слегка подслеповато прищурился, разглядывая болтающиеся в петлях тела. Из некоторых и правда торчали оперения стрел и толстые древки арбалетных болтов, — Да Мигель, сука, опять поленился собрать сходить. Мыж энтих жмуриков не только, как поучительную картинку используем. Но ещё и как неплохие мишени для тренировки стрелков. Бывает, что выводим так десяток на барбакан в ветреный день. И вот кто в самого дальнего жмурика попадёт, тот, значит, вечером получает цельный жбан холодного пива.

— Очаровательные соревнования, — выдавила из себя Айлин. Девушка с заметным трудом сдерживала рвотные позывы. Да и у меня то ли от разыгравшейся травмы, то ли от вони разлагающихся тел ком подкатил к горлу.

— Всё с пользой для дела, — равнодушно пожал плечами солдат, — И парням развлечение какое-никакое, и подходы к крепости пристреляны как следует, — он на мгновение замолчал, приложился к фляжке, шумно выдохнул и добавил, — Эх, будь я зим на десять помоложе, тоже бы участвовал. Но сейчас — глаза уж не те, чтоб белке в глаз за три сотни ярдов бить. Ну, в нашем случае — жмуру.

Ни я, ни девушка, ничего не ответили. Что тут можно было вообще сказать? Рано или поздно нам придётся принять и такую сторону этого мира. А учитывая, что в одной из повозок сейчас сидел и трясся наш собственный дезертир — скорее рано. С волками жить — по-волчьи выть.

Ворот у крепости не было. Вместо них вход перекрывала довольно массивная металлическая решётка. И открывать её не спешили.

— Стой! Кого это ещё принесло на ночь глядя? Назовись, пока собак не спустили! — донеслось с парапета барбакана. Там наверху виднелась одинокая фигурка с факелом в руке.

— Да свои это! Открывай давай! — заорал сотник.

— Своих я вижу! С вами кто? — донеслось с гребня стены, — Генерал велел беженцев не пущать. Пусть в деревню валят, авось там хаты найдутся.

— Это королевские послы, дурья ты башка, — крикнул Альрик, — Если ты ещё хоть раз пизданёшь про беженцев или продолжишь тянуть кота за яйца вместо того, чтобы открыть нам ворота, то всеми богами клянусь — ты станешь самой дальней мишенью! — набрал полную грудь воздуха и продолжил, — А как откроешь — бери лестницу и пиздуй стрелы собирать, пока кошмары не повылазили, да местные их на суверниры не растащили. Нехер транжирить казённое имущество!

Откуда-то сверху послышалось сдавленная ругань. За ним — резкий окрик команды. Где-то внутри стены с глухим скрежетом закрутился подъёмный механизм, и старая, покрытая ржавчиной решётка медленно и неохотно поползла наверх. Караван ещё какое-то время помедлил, а затем вновь двинулся вперёд, прямо под мрачную арку прохода.

Внутренний двор оказался на удивление просторным, несмотря на то, что у крепости было довольно много пристроек. В дальнем конце двора возвышались корпуса двух массивных бараков. Окна одного светились приглушённым оранжевым светом, другой же взирал на нас безжизненными чёрными провалами узких бойниц. К донжону был пристроен небольшой домик. Раньше он, скорее всего, использовался как замковая кухня, но теперь, судя по окровавленным носилкам, лежавшим у входа, там оборудовали лазарет. Также имелись весьма просторные конюшни, чуть ли не на полсотни лошадей и несколько хозяйственных пристроек, вроде складов или арсеналов. Во тьме разобрать было довольно трудно. Посреди двора был виден сруб колодца. А чуть за ним — низенький заборчик импровизированного ристалища.

Людей во дворе было немного. Большая часть защитников уже спала, а немногочисленные часовые стояли на стенах. Встретили нас лишь начальник караула и пара сонных бойцов. Барон молча протянул ему подорожную грамоту.

Солдат посмотрел на неё. Повертел в руках. Долго и напряжённо вглядывался в текст, перевёрнутый вверх ногами — делал вид, что читает. Затем вернул грамоту её законному владельцу, махнул нам рукой и крикнул:

— Оставляйте повозки под северной стеной. Там же найдёте коновязь. Всё, давайте, пошевеливайтесь, если не хотите стать обедом кошмаров. Ночью ворота открытыми держать опасно! — голос солдата звучал резко. Почти нервно. Он то и дело косил взглядом в сторону тёмного провала арки ворот. Судя по его реакции, кошмары не были очередным мифом или выдумкой местных пьянчуг. Удачно мы до крепости добрались.

Я спрыгнул с Гневко и отдал его поводья Алистеру — одному из бойцов синей десятки. Немного постоял. Шумно выдохнул и опёрся на деревянную стенку какой-то неаккуратной мелкой пристройки. Голова кружилась всё сильнее. На спине коня это было не так заметно, но стоило мне ощутить землю под ногами… как она тут же превратилась в нечто зыбкое и ходящее ходуном. Даже хуже, чем палуба на корабле.

Снова сделал глубокий вдох, пытаясь отогнать мутную тошноту, липким ядом разливающуюся по телу. Сделал и согнулся пополам от резкой боли, на мгновение пронзившей рёбра. Удары камнем по шлему и копьём под рёбра не давали забыть о себе. Липкий комок в горле, который я с трудом удерживал всю дорогу, настойчиво попросился наружу. И сопротивляться уже не было сил.

— Генри… — над ухом послышался приглушённый голос Айлин, — Твою мать! Только не вздумай тут падать! Давай, потихоньку… — одной рукой девушка упёрлась мне в грудь, другой взялась за шиворот моего гамбезона и осторожно потащила меня наверх.

Голова всё ещё кружилась, а рвотные спазмы крутили желудок, но блевать мне и правда было больше нечем. Медленно, осторожно, опираясь на руки девушки и стенку сарая, я разогнулся. Несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. А затем помотал головой.

— С этим надо что-то делать, — в голосе девушки появились властные нотки, — Тебя слишком крепко в этот раз зацепило.

— Да ерунда, — неловко отмахнулся я. Покачнулся и чуть было не упал в лужу собственной блевотины. Упал бы, если б не руки девушки, подхватившие меня в самый последний момент, — Мне бы сейчас посидеть где. А потом пару дней отваляться, и буду как новенький.

— Врач, вообще-то, я, — отрезала Айлин, — И я буду решать, сколько дней тебе нужно отваляться. Так что не валяй дурака и не строй из себя героя. А посидеть…

— Вы сможете в покоях генерала, — её перебил подошедший к нам солдат. Это был тот самый начальник караула, которого мы встретили у ворот, — Он хочет с вами поговорить.

Глава 8

«Последствия эксперимента»

Комната «Генерала» располагалась в самой верхней части донжона, так что путь нам предстоял неблизкий и непростой. Сначала в главный зал, затем по узкой, винтовой лестнице из слегка раскрошившегося и кое-где шатающегося камня.

Останавливаться приходилось не раз и не два. Меня всё ещё мутило. Желудок до и дело сводили судороги. Рёбра противно ныли. А липкий комок, застрявший в горле, весьма настойчиво просился наружу. Но блевать мне уже было нечем, так что я просто опирался рукой о стену и ждал, когда приступ дурноты хоть немного отступит.

Похоже, последний камень слишком сильно огрел меня по голове. Или то был удар гвизармы? Сейчас уже сложно было сказать. Воспоминания о битве, что случилась днём, путались и размывались. Усталость давала о себе знать, накладываясь на последствия сотрясения.

— Эй, ты как? — перед моим лицом щёлкнули чьи-то пальцы. Я помотал головой и слегка замутнённым взглядом посмотрел на встревоженное лицо моего спутника, обрамлённое каштаново-рыжими волосами. Айлин… Точно, она же меня вела всё это время. Ещё со двора. Совершенно вылетело из памяти. Твою-то мать, мне и правда становится хуже.

— Пока держусь, — с трудом выдавил из себя я, снова помотав головой, — Но камень, прилетевший мне в шлем, явно был лишним.

— Лезть в то сражение явно было лишним, — съязвила девушка, — По крайней мере, самолично. У нас есть люди, мы им платим за то, чтобы они сражались.

— Не настолько много, чтобы позволить себе отсиживаться в тылу, — покачал головой я, — Да и кроме того, сама же знаешь, это не мой стиль.

— Знаю, — кивнула девушка, — И не мой тоже. Поэтому давай постараемся больше не лезть очертя голову туда, куда нас не звали.

— Сегодня нас звали, — Я снова остановился, опёрся на её плечо и довольно настойчиво, — я пожал плечами, — А кроме того…

— А кроме того, сегодня вы спасли много жизней, — прогудел шедший впереди нас солдат, — Генерал не оставит этого без внимания. И благодарности. Мы, кстати, пришли.

Боец остановился перед внушительной дубовой дверью. Рядом с ней на небольших бронзовых крючках висели две жировые коптилки, заливая коридор приглушённым оранжевым светом и сладковатым запахом палёного сала. Послышалось несколько тяжёлых ударов. Затем глухой, невнятный окрик с той стороны. Заскрипели дверные петли.

По спине тут же сбежала струйка липкого, холодного пота. Рука сама собой потянулась к эфесу меча. Взгляд начал судорожно метаться по каменному мешку, в поисках выхода или какого-нибудь укрытия. Спрятаться, пока не пришёл палач. Напасть из засады и убить нахер эту тварь. Выпустить ей кишки и забить зубы в глотку так, чтобы они из жопы посыпались.

— Эй… — чья-то рука резко встряхнула меня за плечо, — Даже не вздумай мне тут…

Я моргнул. Ещё раз. А затем ещё раз. И обнаружил, что всё ещё стою в коридоре замка, а не в казематах ордена. Что из-за двери льётся тёплый, оранжевый свет, источаемый не крохотной лампадкой тюремщика, а свечами в двух кованых канделябрах. Что по ту сторону слышатся приглушённые, знакомые голоса, вместо тяжёлых, шаркающих шагов мастера пыток. Твою мать, я ведь и правда чуть не сорвался.

— Спасибо, — я легонько тронул девушку за плечо. Она лишь нахмурилась, молча покачала головой и помогла мне протиснуться внутрь, не завалившись где-нибудь на пороге.

Внутри довольно просторной комнаты царил полумрак, разгоняемый лишь тонким лучиком холодного лунного света, пробивающимся сквозь щель в плотно закрытых ставнях, да несколькими свечами, расположившимися в кованых канделябрах. В центре комнаты стоял стол, за которым на грубо обтёсанных табуретах уже расположились двое. Спиной к нам сидел барон. Напротив него — коренастый мужик средних лет, в чёрных как смоль волосах которого уже появились первые признаки седины. Сидел и сверлил нас колючим взглядом своих, ничего не выражающих, серых глаз. Должно быть, это и был тот самый генерал.

Немного помедлив, он молча кивнул на ещё два свободных табурета и снова взял в руки подорожную грамоту, лежавшую перед ним на столе. Немного помедлил и вновь принялся скользить по её строчкам напряжённым, задумчивым взглядом. В отличие от солдата внизу этот тип явно умел читать, хотя и было видно, что давалась ему эта наука с заметным трудом.

Я присел на табурет и окинул взглядом комнату. Обстановка была более чем скромная. В дальнем углу под небольшой масляной лампадкой располагалась набитая соломой кровать. Рядом с ней стояла небольшая тумбочка, на которой лежало небольшое зеркальце в медной оправе, обоюдоострый кинжал и небольшой кожаный кошель. Чуть поодаль, в противоположном конце комнаты, стоял покрытый пылью комод, на полках которого покоились несколько книг, бутылка вина, четыре латунных кубка и множество старых свитков. Там же поблёскивали двумя круглыми окулярами очки в деревянной оправе, несколько грифелей и небольшая чернильница с торчащим из неё пером.

Больше в комнате ничего интересного не было, так что я снова перевёл взгляд на «хозяина» крепости. Худощавое лицо, покрытое трёх или четырёхдневной щетиной, видимые тёмные круги под глазами, уродливая змея шрама, тянущаяся через всю щёку к уголку рта, тронутые сединой кустистые брови, покрытый морщинами лоб и коротко стриженные волосы. На левой руке не хватало мизинца.

На первый взгляд ему можно было дать лет пятьдесят, а то и больше. Но внешность бывает обманчива. Особенно когда на неё влияют тусклое освещение и хронический стресс.

— Вот значит как, — генерал нахмурился, скатал грамоту обратно в свиток и передал её Байрану, — Далековато же королевского посла занесло от торных путей. А вы… — он перевёл взгляд на меня, лишь на секунду скользнув им по Айлин, — Кем будете?

— Генри, — коротко ответил я и кивнул в сторону девушки, — А это Айлин.

— Сир Генри «Отважный», — ухмыльнувшись, поправил меня барон.

— И чем же вы занимаетесь, сир? — поморщился генерал. Он тоже был не в восторге от выпячивания титулов. Видимо, сам им не обзавёлся по какой-то причине.

— Если в общем и целом — решаем проблемы. За разумную плату, разумеется, — ухмыльнулся я, — А если говорить о конкретном моменте, то командуем отрядом, который обеспечивает охрану королевского посла. И да, — я покачал головой, покосившись на барона, — Я бы предпочёл разговаривать «на ты» и без «сир».

— Командуем? — в уставшем голосе генерала послышались удивлённые нотки, — В смысле и она тоже? — он бесцеремонно ткнул пальцем в сторону Айлин.

— Да, и она тоже, — кивнул я, — Нашим женским подразделением.

Генерал ничего не сказал. Вместо этого смерил меня долгим, изучающим взглядом, в котором отчётливо читалось: «Да уж, парень. Похоже, сильно тебе по голове прилетело.» Но вслух он этого не сказал, вполне справедливо рассудив, что порядки в нашем отряде — не его ума дело.

— Как бы там ни было, благодарю вас за то, что выручили моих людей, — кивнул он, протянув мне руку, — Сегодня вы спасли много жизней.

— К сожалению далеко не все, — я пожал протянутую мне руку, — Слишком много ваших пало на поле боя.

— Если б вы не подоспели, то мои люди бы все там остались, — генерал устало откинулся на спинку своего стула, — А потом нам бы пришлось иметь дело и с нашим бывшим отрядом, и с силами барона Де-Конте. Тогда погибло бы гораздо больше людей. Так что ещё раз благодарю за помощь. И ваш отряд, и ваших людей, господин барон. А теперь, пожалуй, перейдём к сути. Но прежде позвольте представиться: Генерал королевских сил Корвин Валарий, к вашим услугам.

— Мне казалось, что в феодальной системе, королевскими силами должны управлять титулованные люди, — заметила Айлин, — Те, для кого король является непосредственным сюзереном.

— Это если мы рассматриваем армию королевства, как единое целое, — поправил её барон, — Для сил, которые король собрал со своего личного надела, он вполне может назначить своего собственного военачальника, опираясь не на его титулы, а на его таланты.

— Кроме того, король назначил меня своим сенешалем после битвы при мосту Дернхавен, и теперь я представляю королевскую власть в окрестностях Гронесбурга. Точнее — в этих проклятых топях, — генерал встал, подошёл к комоду, взял бутылку с кубками и вернулся обратно за стол, — А теперь, коли с формальностями покончено, перейдём сразу к делу. Я так понимаю, вашим людям потребуется крыша над головой и еда, по крайней мере, на первое время.

Барон молча кивнул.

— Хорошо, — генерал разлил вино по кубкам. Один пододвинул к Байрану, два — в нашу сторону, — Эй, Ваймар! Сопроводи гостей в барак и помоги им там обстроиться. И скажи кухне, чтоб прекращали баклуши бить и сообразили пожрать на две сотни человек. Всё понял!

«Так точно!» — из-за полуоткрытой двери донёсся приглушённый выкрик, а затем по коридору пошло гулять эхо удаляющихся шагов. Корвин подождал, пока оно стихнет, и лишь затем продолжил.

— Вероятно, мой сотник уже сказал вам, что мы не можем пропустить вас дальше по зелёному тракту, — генерал отпил из своего кубка и обвёл нас тяжёлым взглядом, — Всё дело в проклятом урочище. Оно и раньше то было неспокойным, но в последнее время там твориться совсем уж Сворм разбери что. Даже охотники за диковинами и те вглубь ходить перестали. Всё больше по окраинам шарятся. Так что, как отдохнёте с дороги, мои разведчики проводят вас обратно до воющих степей и покажут дорогу, выводящую на золотой тракт.

— В воющих степях сейчас… — начал было барон, но сенешаль тут же его перебил.

— Я знаю, что там сейчас происходит. И поверьте мне, это всё детский лепет, по сравнению с тем, что происходит внутри урочища. Можете пообщаться с моими разведчиками или с охотниками в деревне. Они расскажут вам подробности. В любом случае я не думаю…

— Что мы имели дело с чем-то подобным? — барон отпил из своего кубка и ухмыльнулся в усы, — Я, пожалуй, и правда не имел, но вот эти двое…

— Прежде чем мы ответим, имели или нет, нам нужно узнать подробности, — перебила его Айлин, — Что это за урочище, как оно появилось, кто в нём обитает, что это за тварь, которую вы зовёте душеловом и…

— Говоря короче, все сведения, какие у вас есть, — резюмировал я, мысленно пожалев, что у наших табуретов не было спинки.

— Так погодите, — генерал отодвинул от себя кубок, скрестил руки на груди и со смесью удивления и недоверия уставился на нас, — Вы хотите сказать, что можете разобраться с урочищем? Двое наёмников справятся там, где не справляется тысяча человек?

Айлин тяжело вздохнула и демонстративно щёлкнула пальцами. Внезапно по комнате, в которой были закрыты все окна, пробежал лёгкий ветерок. Пламя над свечами затрепетало и погасло, испустив тонкие струйки дыма. Комната погрузилась во мрак, разгоняемый лишь жировой коптилкой, висевшей над кроватью, да тонким лучиком лунного света, пробивавшимся меж плотно закрытых ставен. Немного подождав, когда глаза у всех присутствующих привыкнут к темноте, я опёрся локтем на стол, сосредоточился на погасших фитилях и тоже демонстративно щёлкнул пальцами.

Над фитилями свечей вновь появились крошечные языки пламени. Мигнули пару раз и принялись разгораться, плавя успевший застыть воск. Их свет быстро разогнал сгустившуюся тьму, выхватив из неё озадаченное лицо генерала.

— Маги, — неуверенно произнёс он, — Целых два мага. А я-то думал орден уже вас всех извести под корень успел.

— Не совсем обычные маги, — кивнул барон. Покосился на нас с Айлин и тут же добавил, — Но об этом, пожалуй, в другой раз.

Да уж, учитывая, кем именно мы считаемся в этом мире, распространяться о таком точно не стоит. Одно радует — магия и правда вернулась. Похоже, у нас с ней проблемы только в границах урочища. И это наверняка как-то связано с тем безумным потоком энергии, что бьёт из руин старой башни.

— Вот значит как, — Корвин отпил из кубка, поставил его на стол и как-то неуверенно почесал заросшую щетиной щёку, через которую тянулась длинная полоска старого шрама, — Там, где не преуспела тысяча солдат, могут справиться два мага… Что ж, учитывая наше положение, не думаю, что мог рассчитывать на что-то лучшее. Что вам нужно для того, чтобы разобраться с этим урочищем?

— Для начала расскажите о вашем положении, — пожал плечами я, покосившись на кубок с вином. Идея была не из лучших, но в горле у меня довольно сильно пересохло. Да и пустой желудок всё настойчивее напоминал о своём существовании. Словно бы прочитав мои мысли, генерал крикнул.

— Ваймар!

— Да, господин генерал, — на пороге комнаты вновь показался сопровождавший нас солдат. Когда он успел вернуться, я не заметил.

— Сходи на кухню и скажи, чтоб ужин тащили сюда. Разговор предстоит долгий. И непростой.

— Слушаюсь, господин генерал, — стражник хотел уже было закрыть дверь, но я жестом его остановил.

— И если у вас найдётся, принесите кувшин чистой воды. Вино, боюсь, мне сейчас противопоказано.

Судя по выражению лица солдата, последних слов он не понял. Да и просьба моя показалась ему странной. Однако вопросов он задавать не стал. Молча кивнул и снова скрылся за дверью.

— С чего бы начать, — задумчиво протянул Корвин, покосившись на полупустую бутылку с вином, — Пожалуй, с того, как мы все здесь оказались. Если говорить кратко, то лет десять назад что-то произошло в башне, стоящей в центре этого урочища. Никто не знает, что именно. Но это изменило и город, и все прилегающие к нему окрестности. Впрочем, вы это видели и сами.

— Лишь краем глаза, — поправила его девушка, — И всё ещё не до конца понимаем, что это.

— Да мы и сами не понимаем, — покачал головой генерал, — Местные, из тех, кто когда-то жил в городе, описывали это… Как поток силы или энергии, обрушившейся на них.

— Мы тоже это почувствовали, — кивнула Айлин, — Энергия до сих пор хлещет из неё фонтаном.

— И продолжает менять мир вокруг, — Корвин покачал головой, — Впрочем, тогда изменения произошли не сразу. Поначалу люди чувствовали лишь головную боль и слабость, да и то не все. Затем пошли дожди, превратившие предгорья в непроходимые топи. А затем появились они. Те, кого мы называем «кошмары».

— А что это? — поинтересовался я, одним глазом косясь на дверь. Солдат пока что не спешил возвращаться с горячим ужином. А жрать хотелось всё сильнее.

— Сами пока разбираемся. То ли потусторонние твари, то ли какое-то неестественное явление, вызванное той башней, — генерал пожал плечами, — Выглядит оно… Как тёмные силуэты в густом белом тумане. Некоторые напоминают людей, другие больше похожи на существ из иного мира. Местные поговаривают, мол, это призраки тех, кто погиб в Гронесбурге. И, на самом деле, они не так уж далеки от истины. Дело в том, — генерал отпил из кубка и невольно покосился в сторону закрытого окна, — Что среди них и правда встречаются бывшие люди. Стоит одной такой твари коснуться вас, то вы… как бы развоплощаетесь, превращаясь в ещё одну тень, бродящую меж призрачных огней в белёсом тумане.

— Мы уже видели их, — кивнула Айлин, — Прошлой ночью караван остановился на болоте в развалинах какого-то хутора. Но нам эти сущности не показались враждебными. Ходили себе в тумане, вокруг лагеря. Иногда, как будто останавливались и смотрели, но к нам не совались.

— Вот значит как, — генерал поднялся из-за стола, подошёл к стеллажу, взял с полки длинный толстый грифель и какой-то старый, потрёпанный свиток, а затем вернулся обратно за стол. Немного помедлил и развернул пергамент.

Это оказалась грубо нарисованная карта окрестностей. Крестики и прямоугольники, отмечавшие важные объекты, крупные заштрихованные области, обозначавшие топи, пунктирные линии, обрисовывавшие карту троп. Но привлекло моё внимание не это. Вокруг чёрной жирной точки, располагавшейся в центре карты, были нарисованы несколько замкнутых линий. Сначала совсем маленькая. Но посреди неё стоял жирный крест. Затем чуть крупнее. Тоже зачёркнутая. Затем ещё одна…

Генерал взял грифель, перечеркнул внешний контур и тут же обвёл новый, захватив в этот раз насыпь и перекрёсток, на котором сегодня произошло сражение.

— Мда… Растёт эта погань всё быстрее, — резюмировал Корвин, — Надо будет организовать аванпост перед началом насыпи, чтобы кто-нибудь ещё не вляпался. Что же касается вас и кошмаров… Вы развели костры? И окружили стоянку факелами? — поинтересовался генерал. Девушка ничего не сказала, ответив ему лишь лёгким кивком.

— Это вас и спасло, — резюмировал Корвин, — Эти твари не переносят свет. Уж не знаю, чем именно он их пугает, но они стараются к нему не приближаться. Кроме того, в закрытые помещения пробраться они тоже не в состоянии. Охотники за диковинами, да и мои разведчики построили несколько землянок в глубине топей, в которых можно переждать их нашествие. Но и укрытие помогает далеко не всегда.

В этот момент заскрипели дверные петли. Моя рука рефлекторно потянулась к эфесу меча. Я закрыл глаза. Задержал дыхание на несколько секунд. Медленно выдохнул и вновь открыл глаза. Вокруг по-прежнему была небольшая, уютная комната, ничуть не напоминавшая казематы ордена. А прямо передо мной на столе уже дымился небольшой, аппетитно пахнущий глиняный горшочек, в котором всё ещё булькал гуляш.

— О чём бишь я… — задумчиво почесал щетину генерал, когда мы закончили стучать ложками и остановились передохнуть.

— О том, что землянки не всегда спасают от кошмаров, — напомнила ему Айлин, протирая горшок коркой хлеба.

— Да, точно. Так вот, кошмары-то может в землянку и не проникнут. Однако они не единственные ваши враги внутри урочища. Иногда в моменты, когда опускается туман, в земле могут появляться разломы. Выглядят они как трещины, из которых вырываются языки фиолетово-белого пламени. Но вырываются в наш мир не только они. Из этих самых трещин наружу нередко выбираются существа, которых мы зовём «гостями». Отчасти они напоминают людей. Одна голова, две руки, две ноги. Вот только на этом всё сходство заканчивается. У «гостей» нет лица. Вместо него у них огромная пасть, покрытая двумя рядами острых зубов. Кожа чёрная, иногда лоснится, будто они вымазались в каком-то дерьме. Руки и ноги тонкие и длинные, словно веточки, но не стоит обманываться. Когти этих существ с лёгкостью вскроют дверь, подобную той, что за вашими спинами.

Мы с Айлин невольно переглянулись. В памяти тут же всплыла картина. Тощая акробатка, жонглирующая яблоками. Трещины, ползущие по каменной мостовой. Чёрная как смоль, когтистая лапа, ухватившаяся за край разлома. Мечущиеся в панике люди. Мы уже сталкивались с этими тварями на улицах девяти башен. И прошлая встреча была не из приятных. Однако картина начинала потихоньку складываться. Чужеродная энергия, фонтаном бьющая из развалин башни и меняющая мир вокруг. Существа, лезущие сквозь прорывы в завесе. И желание уподобиться демонам, преследующее магов уже много лет. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сложить одно с другим. Урочище, возникшее на месте Гронесбурга — последствия эксперимента. Эксперимента, который, похоже, прошёл удачно.

— Вы как будто поняли о чём идёт речь? — в голосе Корвина вновь послышались удивлённые нотки.

— Поняли, — кивнул я, — Потому что уже сталкивались с этими существами. На площади трёх божеств.

— Что… — старавшийся сохранять невозмутимость генерал буквально прожёг нас удивлённым взглядом, — Вы хотите сказать, что столица превратилась в подобие Гронесбурга, а мы тут сидим и ничего не знаем?

— Нет, — покачала головой Айлин, — Там их призвала одна колдунья, у которой убили мужа. Прорыв подавили храмовники, а с колдуньей разобрались мы с Генри. Так что нет, девять башен, конечно, видали и лучшие дни, но всё ещё стоят.

— Однако своим рассказом вы нас всё-таки натолкнули на некоторые мысли, — я не удержался от того, чтобы вставить свои пять копеек, — по крайней мере, у нас уже есть догадка, что именно здесь случилось.

— Я весь внимание, — кивнул Корвин.

Я тяжело вздохнул, помассировал виски и, наконец, сказал.

— Прикажите вашим людям принести ещё кувшин воды, пару бутылок вина и стулья со спинками. Разговор и впрямь будет долгим.

Глава 9

«И вся королевская рать»

— … Подводя итог, могу сказать следующее. Маг, проживавший в той башне, провёл свой эксперимент. И похоже, что он увенчался успехом. Дыра в завесе была пробита успешно. Вот только он не подумал о том, как контролировать этот поток или где хранить добытую энергию. В итоге она просто хлынула на землю, меняя мир вокруг себя. Первым под её воздействие попал сам колдун. Или колдуны, если их там было несколько, — я взял со стола большую деревянную кружку и поднёс её к губам. На дне плескалась вода, лишь едва подкисленная вином. Мою просьбу хоть и сочли странной, но игнорировать не стали.

— Дело в том, — продолжил я, промочив горло, — Что у всех, что, так или иначе, развивает свой магический дар довольно нестабильная психика, — Я ненадолго замолчал, давая Корвину время, чтобы переварить услышанное, но увидев непонимающий взгляд генерала, тут же поправился, — Велик риск заиметь проблемы с башкой. Свистящую флягу. Протекающую черепицу. Покосившуюся крыш…

— Ладно, ладно, я понял, — оборвал меня генерал, — Ближе к сути.

— Вероятно, у тех, кто работал в башне и до катастрофы были не все дома. А попав под мощный поток потусторонней энергии с головой, стало совсем плохо. Они… как бы это попонятнее сказать… — я на мгновение задумался, пытаясь понять, как описать то состояние, в котором находились те сумасшедшие, с которыми мы воевали, — Зацикливаются на одной идее. Становятся буквально одержимы ею. И начинают делать всё, для её осуществления и распространения.

— Выходит, наш «Душелов» и есть спятивший маг, — кивнул генерал, — У которого теперь главная задача — сохранить этот разрыв в завесе любой ценой. Понятно тогда, почему он нападает на нас только на солдат и только в границах урочища. В нас он видит угрозу. А вот охотников, ежели те ходят группой не больше пяти человек, он, как правило, не трогает.

— Мы не можем знать этого наверняка, — покачала головой Айлин, — Но очень на то похоже. По крайней мере, других рабочих гипотез у нас пока нет.

— Понятно, — генерал закрыл глаза, помассировал виски, откинулся на спинку стула и обвёл нас тяжёлым взглядом, — Выходит, закрыть разрыв можно, лишь добравшись до башни. Которую охраняет спятивший колдун с личной армией нежити.

— Насчёт армии — тоже вопрос, — хмыкнул я, — Мы немало этой погани сегодня положили на перекрёстке. Полторы, а то и две сотни.

— Это далеко не все его силы, — генерал покачал головой, — Если б в распоряжении этого говнюка находилось всего лишь две сотни мёртвых голов, мы бы давно разделались с ним сами. Конечно, понеся такие потери, он ещё долго не сунется к окраинам урочища, но и вглубь нас не пропустит. Впрочем, он всё равно не главная наша проблема, — Корвин потёр переносицу, — Дело в том, что за все те семь лет, что мы тут стоим, никому так и не удалось добраться до башни. Ни моим парням, ни охотникам за диковинами, ни экспедиции барона Де-Конте. А ведь пытались многие. Слухам, что башня от низу доверху набита магическими сокровищами, охотно поверили. Да и за прошедшие годы эта байка обросла мифами, мол, есть там такое, что может исполнить любое желание. Даже сделать человека бессмертным.

— Были те, кто попытались прорваться и потом сумели вернуться? — поинтересовалась Айлин, тоже потянувшись за глиняным кувшином. Девушка тоже старалась не налегать на вино. Похоже, у неё на вечер были какие-то планы.

— Были, — кивнул Корвин, — Не очень много, но были. Поначалу, когда нас только сюда прислали, мы попытались прорваться сами. Из сотни бойцов вернулись пятеро. Трое дезертировали, двое вздёрнулись. Мы так и не смогли допытаться, что именно они видели в центре урочища. Среди охотников тоже такие встречались. Одни рассказывали про огромную дыру в небе. Другие видели странных существ размером с замок. Третьи — дома до облаков из железа и камня. Брошенные. Всё это — бред собачий. Что-то происходит с головой у тех, кто пытается зайти дальше города призрака. Сводит людей с ума.

— Поток энергии, — бросила Айлин, — Он ведь может влиять не только на сознание магов, но и на разум обычных людей. Тут на окраинах он не такой сильный, поэтому вы его почти не ощущаете. Но чем ближе к центру, тем больше его влияние на разум. Вероятно, в какой-то момент он попросту не выдерживает, и человек начинает видеть галлюцинации. То, чего в действительности нет, — пояснила девушка на всякий случай.

— И как тогда вы собираетесь разобраться с этой проблемой? — поинтересовался генерал, отпив из своего кубка, — Вам ведь тоже…

В этот момент в разговор вмешался барон, до этого предпочитавший сохранять молчание.

— Дело в том, что они… не совсем люди, — бросил он, ухмыльнулся и добавил, — Точнее — совсем не люди. Но объяснят они уже сами, — Байран покосился в нашу сторону, — Если захотят.

«Если захотят». Ну конечно, блядь, захотим, скотина ты этакая. Ты ж нам одной своей фразой буквально не оставил выбора. Перевести всё в шутку уже не получится. А утаивание информации может разрушить то хрупкое доверие, которое выстроилось между нами и Корвином в процессе беседы. Впрочем, правда его может разрушить с тем же успехом. Да и чёрт с ним. Один хрен, оно рано или поздно всплывёт наружу. Слишком много человек осведомлены о нашей… «природе».

Я бросил короткий взгляд на барона и покачал головой. Тот в ответ лишь пожал плечами. Мол, всё равно ведь шило в мешке не утаишь. Затем посмотрел на Айлин. Та выглядела немного озадаченной. Явно не ожидала такого поворота событий. Она смотрела на меня и ждала моего решения. Я молча кивнул

— Мы родственны той энергии, которая льётся из разлома, — немного неуверенно бросила девушка, — Она составляет часть нашей природы.

— То есть вы…

— Демоны, — коротко отрезал я, — Как минимум на две трети. Разве что рога и хвосты у нас не растут. Пока что.

Корвин поперхнулся вином. Отставил кубок в сторону и смерил нас долгим взглядом, в котором отчётливо улавливалась смесь удивления, недоверия и страха.

— Это что, какая-то шутка? — наконец бросил он, стараясь сохранять равнодушный тон. Однако краем глаза я заметил, как его рука, будто бы невзначай легла на рукоять кинжала.

— Очень похоже на то, что мы шутим? — хмыкнула девушка. Я же начал потихоньку формировать прямо под крышкой стола небольшой клубок энергетических нитей. Если генерал решит выкинуть какую-нибудь глупость, достаточно будет лишь щёлкнуть пальцами, как телекинетический удар отбросит его, вместе со столом к дальней стене, дав нам несколько секунд форы.

Но глупости Корвин пока что делать не собирался. Вместо этого он вновь потёр переносицу, залпом осушил свой кубок и уставился на нас.

— И какая же плата вам нужна? Кровь невинных? Девственниц? Сожжения? Массовые жертвы? — спросил он без тени иронии в голосе.

— Вот та картошка с мясом, что ваши солдаты принесли, вполне сойдёт, — ухмыльнулся я.

— Правда, только если вы к ней добавите орехов или яблок в меду, — улыбнулась девушка.

Генерал перевёл взгляд на барона. Тот лишь равнодушно пожал плечами. Мол, у каждого свои причуды.

— Я просто никак не могу уложить это в голове, — наконец сказал генерал, — Две твари из того же мира, откуда к нам лезут «гости», сейчас сидят передо мной, объясняют природу магии и принцип возникновения нашего урочища, а взамен требуют картошку с мясом и яблок в меду… Нет, если это шутка, то вы всё-таки выбрали очень дерьмовое время и место. Сами видите, нам тут совсем не до смехуёчков.

— Это не шутка, — покачал головой я, — Мы и правда немного отличаемся как от людей, так и от обычных магов. Вот только слухи о нашей природе сильно преувеличены. Уж не знаю кем и с какой целью. Мы точно так же жрём, точно так же срём, точно так же трахаемся и точно так же истекаем кровью, как и вы. И да, — сделал паузу, чтобы промочить горло, — Мы не имеем ничего общего с теми тварями из разлома. В прошлую нашу встречу они пытались сожрать и нас тоже. Просто энергия, бьющая из-за завесы нам не вредит. Ни больше, ни меньше.

Корвин снова посмотрел на барона. Затем на нас. Молча покачал головой.

— Ладно. Допустим. Предположим, что я поверил в ваш рассказ, хоть поверить в такое непросто, — наконец сказал генерал Валарий, — Так что вам нужно, чтобы добраться до башни?

— Сведения, — повторила Айлин.

— И деньги, — добавил я, — Мы всё-таки наёмники. Мои люди не работают за веру в светлое будущее, да и святым духом питаться пока не начали. Сойдёмся в цене — и мы подумаем, что тут можно сделать. Нет? Ну, на нет и суда нет.

— По деньгам у нас сейчас туго, — ответил генерал, снова наполняя свой кубок, — Снабжение из столицы оборвалось года три назад и мы тут… на подножном корме, можно сказать. Так что многого пока обещать не могу. Разве что вас устроит моё рекомендательное письмо, которое я потом передам королю лично в руки.

Опа… А вот это уже прямо-таки неплохо. Конечно, денег с этого хрена тоже стрясти не помешает. Дело как-никак опасное, да и хер его знает, заплатит ли нам Альрейн за текущий контракт. Запас монет никогда не бывает лишним. Но вот потенциальные союзники куда как ценнее. Конечно, корона сейчас находится далеко не в лучшем своём состоянии. Но она всё ещё осуществляет власть в стране. Осуществляет власть, раздаёт титулы и земли. Это очень хороший шанс получить свой собственный надел. Пускай даже он и будет небольшим, но всё-таки…

— А вы собираетесь в столицу? — поинтересовалась девушка, оторвав меня от размышлений.

— Да, — кивнул Корвин, — Как только проблема урочища будет решена, все мои силы вернутся в столичный регион королевства. Судя по вестям, что долетают оттуда, новые бойцы короне будут как никогда кстати.

— Пять серебряных монет и то самое рекомендательное письмо, — резюмировал я, — И мы посмотрим, что можно сделать с вашей проблемой.

— Добро, — неожиданно легко согласился генерал. Твою мать, неужели продешевил? Надо было сразу десять монет трясти. Авось бы и выгорело, — Но оплата по результату. Идёт?

— Для начала неплохо бы согласовать это с нашим текущим нанимателем, — я покосился на барона, — Мы готовы сделать остановку, чтобы разобраться с этой проблемой?

— Степи сейчас опасны, — задумчиво протянул Байран, — Возвращаться в них у меня нет никакого желания. Думаю, на пару недель мы могли бы тут остановиться. А там, глядишь, или вы найдёте решение проблемы, или местные лорды всё-таки найдут свои яйца и выметут поганой метлой этих выродков обратно за голубой хребет. Кроме того… — он хитро подмигнул нам, — Восстановление зелёного тракта — это тоже немалая заслуга перед короной. Как для вас, так и для меня. В общем, три недели у вас точно есть.

— В таком случае договорились, — я встал и пожал протянутую мне руку, — Контракт можем подписать позже. А сейчас нам нужна информация. Какие ещё твари обитают в урочище, что за охотники, что за диковины, кто такой «Коготь» и какова численность его банды. Будут ли с ним проблемы? В общем, чем больше сведений — тем лучше.

— Значит, начнём с охотников, — кивнул генерал, — Самые безобидные из здешних обитателей. Конечно, если не подходить близко к их схронам. Ремесло у них необычное. Охотниками их прозвали не за то, что они добывают шкуры или мясо. Они добывают диковины.

— Дайте угадаю, — ухмыльнулся я, уже примерно предполагая, к чему идёт дело, — Причудливые вещи, обладающие необычными свойствами, которые появляются возле… проявлений урочища?

— Не совсем так, — Корвин покачал головой, — В урочище сами по себе появляются только твари из иного мира. Диковины же… Это самые обычные вещи, которые, пролежав внутри границ урочища некоторое время. И приобрели необычные свойства. Причём, чем дольше вещица лежит в урочище, тем медленнее она свои свойства теряет. А чем ближе к центру её оставил охотник, тем сильнее они проявляются.

— Грубо говоря, чтобы получить магическую вещицу из обычной, надо принести её в урочище, оставить там на некоторое время, а потом забрать? — поинтересовалась Айлин.

— Вроде того, — кивнул генерал, — Конечно, не всё так просто. Определённые места проявляют в предметах определённые свойства. Можно, конечно, просто выкинуть безделушку где-нибудь на обочине внутри урочища, но результат будет совершенно непредсказуемым. Ну а нужные места давно уже разведали и облюбовали охотники.

— Но, разве приходя в такое место, нельзя просто взять и забрать все остальные безделушки, помимо своей собственной? — поинтересовался я, пытаясь примерно прикинуть, как тут всё устроено. Честно говоря, схема добычи местных «артефактов» оказалась довольно неожиданной. С другой стороны, никто не говорил, что здешние законы должны повторять известные мне шаблоны.

— Можно, конечно, — кивнул Корвин, — Если вы сумеете их найти. Охотники наловчились довольно неплохо прятать свои безделушки. Да и в таких местах, как говорят, долго не проторчишь. Голова начинает болеть и мерещится всякое. А ещё тебя могут прирезать за то, что чужие тайники обчищаешь. Люди знаешь ли, не любят, когда у них воруют, — генерал на мгновение замолчал и снова отпил из своего кубка. Затем откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, — Когда мы сюда прибыли, этот сброд уже был тут. Тащили из урочища всё, что не было приколочено к полу. А что приколочено — отрывали и тоже тащили. Потом только сообразили, что от обычных вещиц толку не больше, чем от дерьма на обочине. Они, конечно, впитывают в себя некоторое количество силы, но очень быстро её отдают. Да и толку от их свойств было немного. Мало кому нужен стул, который парит в локте над полом. Мда… — генерал на мгновение замолчал, погрузившись в воспоминания. Затем встал, подошёл к окну и распахнул ставни, впустив в душную комнату поток свежего ночного воздуха, от которого язычки пламени над свечами нервно затрепетали, пустив по стенам длинные, блуждающие тени. Корвин тем временем направился к стеллажу. Отодвинул в сторону гору старых пыльных свитков и достал на свет небольшую, порядком потёртую шкатулку. Вернулся к нам и поставил её перед нами на стол, — Но потом до охотников дошло, что лучше всего энергию впитывают металлы, — продолжил он, возясь с нехитрым замком, — Они и свойства сохраняют дольше, и самое главное, от типа металла зависит то, какие именно особенности получит диковина, — замок, наконец, поддался. Крышка со скрипом открылась, и над шкатулкой повисла небольшая сфера. Внутри она была полой, а её наружную стенку покрывал, замысловатый вырезанный рисунок. Вокруг металла подрагивало едва заметное оранжевое свечение.

— Впечатляет, — Айлин потянулась было к сфере, но Корвин жестом её остановил.

— Не стоит, — пояснил генерал, — Она, конечно, снимает усталость на ближайший день, но вот потом придётся расплачиваться. Несколько суток будешь валяться, как варёный омуль.

Девушка отдёрнула руку, а генерал закрыл крышку обратно.

— Поначалу мы пытались помешать этим говнюкам шастать в урочище и обратно, — продолжал рассказ Корвин, — В конце концов нас прислали сюда с приказом, никого не впускать и ничего не выпускать из урочища. Но очень быстро поняли, что у нас едва хватает сил сдерживать тварей, которые лезут оттуда. А вскоре оборвалось снабжение из столицы. Так что теперь, мы просто берём с охотников плату за защиту и долю от добычи.

— Странно, что эти самые диковины нам не попадались раньше у торговцев, — покачал головой я, — И чем они вообще отличаются от обычных зачарованных вещей? Ну, кроме того, что зачарованные вещи могут работать веками, а у этих со временем кончается энергия.

— И много вам таких попадалось? — ухмыльнулся Корвин, — Реликвии — исчезающее наследие ушедшей эпохи. В прежние времена, говорят, на подобное способны были лишь несколько чародеев. Сейчас же, стараниями ордена, таких не осталось вообще. А тут… — генерал обвёл рукой комнату, явно желая продемонстрировать окрестности, — Такую сотворить может любой дурак. Конечно, ему потребуется ловкость и немалая доля удачи, но всё-таки. Что же касается вашего вопроса — большая часть диковин отправлялась с караванами к Вороньей скале. И знать щедро платила за них.

— Вот только теперь караваны не приходят, а денег на то, чтобы платить солдатам жалованье, становится всё меньше, — заметил я. И судя, по моментально помрачневшему лицу генерала, попал в точку.

— Солдат становится всё меньше, — покачал головой Корвин, — Многие не выдерживают службы здесь и пытаются дезертировать. Некоторых мы ловим и показательно казним. Но далеко не всех это останавливает. Другие — гибнут в боях с тварями из урочища. Даже если караваны вновь пойдут — лишь вопрос времени, когда некому будет встать между внешним миром и тварями из урочища. Те бойцы, что есть у меня сейчас и без того едва справляются.

Что ж, дело тут, похоже и впрямь пахнет большой такой задницей. А чем больше задница, тем больше потенциальная награда от короля. Ещё один повод вмешаться. Ну, или хотя бы попытаться вмешаться.

— Не обещаю, что мои люди помогут вам бороться с нечистью, — я покачал головой, — Они нанимались охранять караван и королевского посла. Но мы посмотрим, что можем сделать. Так, ладно. С охотниками и диковинами разобрались. Что за «банда когтя»?

— Эти-то? — поморщился генерал, — Местные бандиты. Между ними и охотниками сейчас что-то вроде вооружённого нейтралитета. Хотя в последнее время они всё больше досаждают жителям деревни. Тянут с них деньги, некоторых берут в плен, чтобы получить выкуп. В общем, как и любые другие бандиты, слетаются на деньги, как мухи на дерьмо.

— Так, почему вы с ними не разберётесь? — спросила Айлин, подливая себе в кружку воду.

— А вы ещё не поняли? — мрачно ухмыльнулся генерал, — Тех сил, что находятся у меня в распоряжении уже едва хватает, чтобы сдерживать нечисть в границах урочища. Если начать воевать ещё и с бандитами, то мы просто везде проиграем. А кроме того, — Корвин снова отпил из своего кубка, — Они нам тоже платят. И сами сдерживают тварей, настолько, насколько могут. А то, что прирезали парочку местных — так ведь и те здесь находятся совершенно незаконно. Никто по ним плакать не станет. Кроме, разве что, родных.

М-да уж. Классика. Если заплатить стражнику нужную сумму, то он может закрыть глаза на многое. Впрочем, хрен его знает, как я сам бы действовал, окажись на месте генерала. Ситуация у него почти безвыходная. И если действовать строго по закону, то очень быстро рискуешь провалить все возложенные на тебя задачи. А тут одна худо-бедно выполняется — и то уже хлеб.

— С ними проблем не возникнет? — спросил я, с плохо скрываемым блаженством откидываясь на спинку стула. День был слишком длинным и богатым на события. Надо было всё это как-то переварить. Но прежде ещё военный совет, отмыться как следует и… планы Айлин. Судя по тому, как девушка то и дело косится в мою сторону, спокойного вечера мне не видать. С одной стороны — жалко, с другой — хрен бы с ним. И так со мной полдня носилась, как дура с писаной торбой. Так что заслужила воплотить свои планы в жизнь. Главное, чтоб меня не укачало в процессе.

— Не думаю, — генерал нарушил затянувшееся молчание, — Коготь, хоть и отморозок, но не дурак. Прижать вас у него не хватит сил, так что и на рожон он не полезет. Впрочем, есть ещё кое-кто, в ком бы я не был столь уверен, — Корвин ненадолго замолчал, но заметив немой вопрос в наших глазах, продолжил свою мысль, — Какие-то религиозные фанатики, называющие себя «бичи божьи», недавно обосновались в руинах старого монастыря. Поклоняются они какому-то единому богу, а служат «спасителю, что явится с севера». С нами разговаривать они не пожелали, но судя по тому, что удалось разузнать моим осведомителям — эти засранцы тоже хотят добраться до башни и наложить свою лапу на её сокровища.

Альрейн. И тут мать твою, этот старый, пронырливый святоша. Интересно, что ему нужно в башне? Пытается понять, какой подарок сделал синоду? Или, быть может, надеется добыть второй экземпляр железной девы в качестве личного контраргумента? Зараза! Хорошие, конечно, вопросы. Правильные. Вот только хрен на них кто ответит.

Да и сами фанатики могут оказаться как союзниками, так и врагами. Наниматель у нас, может, и один, вот только цели совершенно разные. Если они и впрямь хотят разграбить башню — нельзя позволить им это сделать. Хватит и одного чудовищного творения безумного мага, попавшего не в те руки. Хрен его знает ещё, как нам аукнется то изобретение, которое получил синод. Если же и епископ овладеет такой «игрушкой», то всё королевство ждут вещи похуже войн и эпидемий.

— Понятно, — кивнул я, — Благодарю. Это крайне ценная информация. Но, на сегодня, пожалуй, достаточно. Нам ещё предстоит как следует поразмыслить над услышанным.

— Конечно, — генерал поднялся из-за стола и, сцепив руки за спиной, подошёл к окну, — Ваймар проводит вас в бараки.

Скрипнула дверь, и на пороге показался солдат с масляным фонарём в руках. Немного помедлил, а затем молча кивнул, мол, следуйте за мной. Я кинул короткий взгляд на генерала, но тот уже не обращал на нас никакого внимания. Стоял и смотрел куда-то в ночь, окончательно погрузившись в свои мысли. Разговор и впрямь был окончен.

Глава 10

«Командирская ноша»

— Не слишком легко мы согласились на эту авантюру? — поинтересовалась Айлин, расчёсывая волосы небольшим костяным гребнем. Девушка сидела на небольшой табуреточке перед грубой деревянной тумбочкой, на которой расположилась масляная лампадка и небольшое зеркало, — В конце-концов мы ведь даже не знаем, действительно ли нам не вредит та энергия, что хлещет из башни. Может, мы, как демоны, наоборот, более восприимчивы к ней, чем обычные люди.

— Слишком много интересов сходятся в этой точке, — хмыкнул я, уселся за небольшой круглый столик и окинул нашу комнату взглядом. Вкратце её можно было описать, как небольшая, но довольно уютная каморка. Несколько масляных лампадок, развешанных по стенам, пара крепких стульев, круглый столик, на котором расположились глиняный кувшин и три кружки. Две тумбочки, один большой комод и внушительных размеров двуспальная кровать. За неё надо бы сказать генералу отдельное спасибо.

— Например? — Айлин встала, едва заметно покачивая бёдрами, подошла к окну и настежь распахнула ставни, впустив внутрь вихрь свежего ночного воздуха. Лунный свет, ворвавшийся следом на несколько мгновений, выхватил из полумрака её силуэт, и я невольно залюбовался его плавными, волнующими изгибами. Её планы на вечер нравились мне всё больше.

— Э-э-й! — напомнила о вопросе девушка, возвращаясь обратно к тумбочке, — Ты там что-то увидел?

— Угу, — ухмыльнулся я, — Прекрасный вид, открывающийся из нашего окна.

— Ты им ещё успеешь налюбоваться во всей красе, когда отпустим ребят спать. — улыбнулась она, стрельнув в мою сторону игривым взглядом, — А теперь всё же… Что за интересы?

— Епископ, — коротко бросил я, — Его адепты прибыли сюда и хотят добраться до башни. До башни, в которой могут быть ответы на вопрос, что именно мы по его приказу доставили в столицу. А кроме того, могут быть чертежи или второй экземпляр этой «железной девы».

— Ты не хочешь, чтобы она попала в чужие руки? — поинтересовалась девушка, раскладывая по тумбочке какие-то безделушки из своей поясной сумки. Я невольно покачал головой.

— Чтобы она вообще не попала в чьи-либо руки. Ни она, ни та дрянь, что превратила это место в… — я на мгновение замялся, — проклятое.

Пояснять, что такое сталкер, зона, аномалии и вообще вот это вот всё, мне сейчас откровенно не хотелось. Тем более, я так и не понял, откуда в моей памяти вообще взялись такие познания. Не то, чтобы я был им не рад — в ближайшем будущем они могут сыграть нам добрую службу, но всё-таки хотелось бы знать, кто и зачем напихал такое в мою базу знаний.

— Наверное, ты прав, — согласилась девушка, доставая румяно, — Тем более, если церковники сумеют такую силу приручить. Они ж тогда совсем с катушек слетят.

— Это пока за ней охотятся только церковники, — хмыкнул я, — Просто потому, что у Альрейна оказались самые длинные руки. Ты представь, что тут начнётся, когда про неё пронюхают вольные странники, волки, эти непонятные херы в серых плащах, что пытались нас убить. В конце концов даже к королевским силам может подойти подкрепление с приказом, взять под контроль, разобрать башню по кирпичику и вывезти всё, что внутри. Боюсь, при любом из этих раскладов мир знатно хлебнёт горя. Похлеще, чем при любой войне или эпидемии.

— Альтруизм? — в голосе девушки послышались скептические нотки, — Честно говоря, на нас это не похоже.

— Скорее дальновидный прагматизм, — парировал я, — Нам, как-никак ещё в этом мире жить. Если очень сильно повезёт — то жить довольно долго. Если повезёт меньше — то в нём окажутся наши последующие итерации. В любом случае слишком велик риск столкнуться с последствиями. К тому же… — я специально выдержал паузу, чтобы привлечь внимание девушки. Она отложила румяно в сторону и посмотрела на меня, — Мы сами можем наложить лапу на сокровища башни. Часть продать, неплохо на этом заработав, а наиболее полезные оставим себе.

— Вот это уже другой разговор, — хмыкнула Айлин, поправляя слегка растрепавшиеся волосы, — Только давай договоримся — без ненужного риска. Если поймём, что риск слишком велик, то развернёмся и просто уйдём, хорошо?

— Хорошо, то, может, и хорошо, — я откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, — Но обычно мы это начинаем понимать, когда уже сидим по уши в дерьме. Так что, можно попытаться.

— Значит, хотя бы попытаемся, — в голосе девушки послышалась лёгкая улыбка. Затем стук каблуков по доскам деревянного пола. Щёки коснулось её горячее дыхание. А в следующий момент и мягкие губы.

Я открыл глаза, встал, осторожно обнял девушку за талию и притянул к себе. На мгновение замер, а затем наклонился вперёд и нашёл её губы своими. Мир застыл на несколько бесконечно долгих секунд.

— А то в щёку — это как-то несерьёзно, — улыбнулся я, чуть отстранившись. Девушка улыбнулась в ответ. Ещё немного помолчала и, наконец, бросила

— Ну, пойдём что ли. А то ребята подумают, что мы тут уже к «сладкому» перешли, забыв про военный совет.

— Пойдём.

В коридоре второго этажа бараков уже было пусто. Лишь несколько масляных лампадок, расположившихся между массивными деревянными дверьми, изредка плевались искрами, с трудом разгоняя сгустившийся мрак. Должно быть, все «офицеры» уже привели себя в порядок и успели спуститься на первый этаж. Туда, где расположились остальные солдаты.

Командованию отряда в этом плане повезло чуть больше. Им, каждому, удалось выделить по отдельной комнате. Остальным парням пришлось же расположиться в общем бараке. Впрочем, они всё равно не сильно жаловались. После сна на земле или трясущихся фургонов и набитая соломой кровать покажется роскошью.

Бойцы барона и вовсе расквартировались в отдельном здании. Им выделили бывший гостевой домик, а сам Байран занял комнату в центральной части донжона. Куда подевался сир «Пенёк» я так и не понял. Мне он на глаза не попадался с той самой злополучной поляны, где мы схлестнулись с нежитью. Впрочем, даже если этот говнюк успел отдать богам душу, плакать я по нему всё равно не собирался.

Первый этаж тоже делился на две комнаты. В одной располагались кровати, в другой — очаг, длинный стол и с дюжину грубо отёсанных, но крепких стульев. Там то как раз и собралось командование отряда.

Тур и Вернон о чём-то тихо переговаривались, то и дело поглядывая в нашу с Айлин сторону. Бернард сидел и с задумчивым видом раскуривал трубку, казалось бы, не обращая внимания на происходящее вокруг. Рядом с ним сидела Исгрид. Бывшая священница в последнее время редко отходила от сержанта. Болек опять копался в своём увесистом гроссбухе, подслеповато щурясь. Возраст старика брал своё, хотя как квартирмейстер он хорошо справлялся со своими обязанностями. Алфрид налегал на кувшин. Кузнеца, как обычно, мучил жёсткий сушняк. Когда он, будучи всё время пьяным, успевал чинить нам снаряжение, оставалось загадкой для всех, но работал засранец исправно, так что к его пристрастию никто особо не придирался. Роберт что-то тихо насвистывал себе под нос — должно быть, сочинял мотив к какой-нибудь новой песне. В последнее время бард снова углубился в творчество. Сказывалась небольшая численность женщин в отряде, с каждой из которых он уже или успел, или хотя бы попытался. Родрик — тот самый учёный, присоединившийся к отряду в столице, сидел и ковырялся в какой-то металлической коробочке. Наверняка одно из новых изобретений. Его фонари с направленным лучом света здорово помогли нам в катакомбах.

За столом сидел ещё один человек, пожелавший присутствовать на нашем собрании. Барон расположился с противоположного его края. На первый взгляд казалось, что он дремал, но если немного приглядеться, то становилось понятно, что он внимательно следил за всеми из-за полуопущенных век.

— Начнём, пожалуй, — нарочито громко сказал я, садясь за стол. Айлин заняла стул рядом, — Болек, что у нас по деньгам на данный момент?

— Так… — старик начал перелистывать страницы своего гроссбуха. В воздухе повисла неловкая тишина, — Одиннадцать серебра, одна бронза, две меди…

— Всё-всё, достаточно. Мелочёвка меня не интересует, — оборвал его я, — Говоря проще, довольно много, если не тратить на пустяки. Бернард?

— Шестьдесят человек в строю. Восемь лечатся. Один наверняка останется калекой, хотя наши временные попутчики над ним и работают. — коротко отрапортовал сержант, — Тридцать четыре в первой линии и двадцать шесть во второй. Если не считать женского взвода, конечно.

— Понятно, — кивнул я, — Боюсь, два последних боя наглядно показали, что нам нужно внести коррективы в построение и существенно увеличить численность солдат. Нужна ещё одна линия, вооружённая длинным древковым оружием. Стрелков отодвинем в третий ряд, а этих ребят поставим сразу за первой линией. Роберт…

Бард даже не повернул головы в мою сторону. Сидел и продолжал что-то насвистывать себе под нос, погруженный в свои мысли. Ну ёп твою мать, у нас сегодня гости, а ты засранец, решил меня опозорить.

Я ухмыльнулся, затем демонстративно размахнулся и со всей силы грохнул кулаком по столу. Стоявший рядом глиняный кувшин подпрыгнул. Послышался тихий всплеск воды. Гулкое эхо удара отразилось от стен и растворилось в сгустившейся тишине.

— Извини, о своём задумался, — спешно ответил бард, — Так о чём это мы?

— О том, что завтра ты возьмёшь несколько крепких ребят себе в сопровождение и пойдёшь в деревню. Оценишь, насколько там можно вообще развернуть вербовочную кампанию. Судя по тому, что рассказал нам генерал, всякого рода авантюристов, умеющих держать в руках оружие, среди местных, должно быть, в избытке, — я выдержал небольшую паузу и добавил, — В этот раз людей нужно много. Тридцать, а то и сорок человек.

— Сомневаюсь, что в этой деревеньке я смогу найти столько, — покачал головой бард, — Их и в городах-то собирать было непросто, а тут какое-то захолустье.

— Из которого ты постараешься выжать максимум, — оборвал дискуссию я, — Тур, Алфрид. Новых людей нужно будет вооружить. С древками для оружия вы, полагаю, справитесь и сами.

— Справимся, — кивнул здоровяк, — Ты только с десяток ребят в ближайший лес отправь, на заготовки, а я уж обработаю то, что они нарубят.

— Хорошо, — кивнул я, — Алфрид, за навершиями для пик и гвизарм обратись к кастеляйну крепости. Мы сегодня немало этого добра привезли с поля боя. Оно, конечно, уже тронуто ржой, но, думаю, ты сможешь привести это дело в порядок.

— Что-нибудь… — кузнец шумно выдохнул и приложился прямо к глиняному кувшину с водой, — Придумаю.

— Хорошо. Но оружия недостаточно. Новобранцам нужна броня, шлемы и отличительные знаки. Значит, перед тем как приступать к основной работе, оба берёте ноги в руки и идёте сначала к кастеляйну, узнавать, нет ли у них лишних припасов, а ежели таких не обнаружится — в деревню. Авось местный кузнец согласится нам что-нибудь продать из своих запасов.

— Стесняюсь спросить, — прогудел здоровяк, — А этот самый кастеляйн нас нахер не пошлёт? С порога?

— Вообще-то мы их здорово выручили, так что не должен, — покачал головой я, — Но если пошлёт, я переговорю с генералом и постараюсь выбить помощь из него. Как закончите с вооружением, займитесь нашим обозам. Телегам нужен ремонт, да и некоторым лошадям не помешало бы сменить подковы. Ладно, дел ещё много, не будем на этом задерживаться. Айлин, как обстановка в женском «взводе»?

— Девочки немного попривыкли к своей новой роли, — задумчиво протянула девушка, — И, по крайней мере, перестали воспринимать меня так уж в штыки. Должно быть, начали бояться, после случая с тем алерайцем.

— Уже прогресс. Боятся, значит, уважают, — подбодрил её я, — Но давай ближе к сути. Как проходят тренировки.

— Без энтузиазма, — покачала головой девушка, — Они ещё не привыкли к новой роли, да и оружие даётся им непросто. Кроме того, нам не хватает болтов для стрельбы. С кликновым у нас пока не очень идёт, так что я решила сделать упор именно на арбалеты.

— Алфрид — выдели им столько, сколько потребуется, — кивнул я кузнецу, — У нас в арсеналах этого добра достаточно. Тур — на тебе мишени для стрельбы. Бернард, с тебя опытный десятник, который поможет наладить муштру в подразделении.

Все трое молча кивнули.

— Вернон…

— Мы неплохо издержались по травам и припаркам, — отрапортовал лекарь, — Но думаю у кастеляйна найдётся чем пополнить наши запасы.

— Хорошо. Не забудь также докупить ягоды подкаменника, — добавил я, — Меня не очень прельщает перспектива, когда весь женский взвод резко обрюхатится и не сможет держать в руках оружие.

Я на мгновение приложился к кружке. Нужно было промочить горло и немного собраться с мыслями. С лёгкой частью разговора было покончено. Бытовые вопросы решены, указания розданы. Теперь предстояло перейти к самому неприятному.

— Дезертир, — бросил я. Над столом повисла тяжёлая тишина. Все взгляды обратились в мою сторону, — В последнем бою один из наших солдат струсил и попытался бежать с поля боя. Своей трусостью он чуть было не обвалил весь строй. Пока что я слушаю ваши предложения. Что будем с ним делать?

Воцарилось напряженное молчание. Никто не решался взять первое слово. По крайней мере, мне так показалось на несколько мгновений. Потом послышался голос сержанта.

— Тут вариантов быть не может. Казнить. На глазах у всех, — отрезал Бернард.

— Не слишком ли это круто? — прогудел Тур, — У парня был всего второй бой. Да и противник такой, что я сам чуть было в портки не наложил, когда его увидел. Как по мне, так ежели он на поле боя не годится, то пусть идёт ко мне в подмастерья. Или к Алфриду. Всё больше пользы будет, чем от трупа.

— Мне… ик… не помешал бы подмастерье, — пробубнил себе под нос кузнец.

— Ага, чтобы ты смог ещё больше пить и меньше работать, — не удержался от подколки Роберт.

Алфрид хотел было огрызнуться в ответ, но я в этот момент снова размахнулся и со всей силы грохнул кулаком по столу.

— Тишина на собрании! — рявкнул я, — Мы тут не ваши остроты собрались слушать, а мнение о судьбе дезертира. Трое высказались. Остальные что думают?

— Перевести его в подмастерья слишком мягко, — сказала Айлин, — Это даже не наказание, а форма поощрения. Получать жалование не за то, что рискуешь своей жопой на переднем крае, а за выполнение мелких поручений в тылу. Казнить — это тоже перегиб, но выгнать его стоит. Нам такие бойцы просто не нужны.

— Я согласен, — кивнул Роберт, — Выгнать его, да и дело с концом. А на его место подыскать кого-нибудь более толкового.

— Вернон? — я посмотрел на лекаря. Тот бросил короткий взгляд на меня. Затем задумчиво почесал трёхдневную щетину.

— Я воздержусь, — наконец выдал он, — Я тут чтобы лечить людей, а не решать их судьбы.

— Я тоже, — кивнул Родрик, — Я человек не военный, поэтому положусь на мнение более опытных товарищей. Хотя выгнать, мне кажется, более здравой идеей, чем оставить в качестве подмастерья.

На мгновение мне показалось, что дискуссия окончена и пришло время принимать решение, но тут со своего места вновь поднялся Бернард. Упёрся кулаками в крышку стола и обвёл собравшихся тяжёлым взглядом.

— Вы все не правы, — сказал сержант, — Ни изгнание, ни роль подмастерья не могут быть достаточным наказанием для такого проступка. Он обосрался прямо на поле боя. Бросил своих товарищей. И попытался сбежать, решив, что так он сохранит свою жизнь. Да, ситуация была непростая. Да, враг был страшен. Да, у парня всего второй бой. Но напрягите свою черепушку хоть немного и подумайте вот о чём. Если мы сейчас его пощадим, то сколько в следующий раз драпанёт с поля боя, решив, что бегством они вернее сохранят себе жизнь? Двое? Трое? Пятеро? Их тоже надо будет просто выгнать? — он замолчал, внимательно наблюдая за реакцией собравшихся. Все слушали сержанта, но судя по напрягшимся лицам Тура, Алфрида, Роберта и Айлин, далеко не все были довольны услышанным.

— Если хотя бы раз позволить подобное. Если не поставить солдат перед выбором — или ты выгрызаешь свою жизнь у врагов или сдохнешь, то на отряде очень быстро можно будет поставить крест, — продолжал тем временем сержант, — Сегодня с поля боя сбежал один. Завтра трое. Послезавтра половина отряда. Потому что враг может тебя убить. А бегство — нет. Так вот, бегство должно убивать. Жестоко и гарантированно. Любого. Без исключений, соплей и скидок.

— Я не согласна, — покачала головой Айлин, — Убить его? Он же не враг. Он солдат. Просто хреновый солдат. Казнить его, всё равно что убивать сапожника, который плохо подбил тебе каблук. Ему не нужно платить. Его не нужно нанимать. Его можно обругать, пнуть или послать нахер. На худой конец — всыпать с десяток плетей. Но я считаю, изгнание из отряда с позором — довольно жестокое наказание. По той простой причине, что он просто не найдёт ещё один такой же отряд.

— Поддерживаю, — кивнул Роберт, — Мы всё-таки в палачи не нанимались. Кроме того, на людей это тоже повлияет не лучшим образом. Резать врагов — одно дело. Но убивать своего… Многие этого не поймут. И начнут боятся. Боятся своих же. А потом начнут исчезать по ночам, естественно, не прощаясь.

— Он перестал быть своим, когда решил сбежать, — отрезал сержант, — Он предал нас. А значит, должен умереть.

— Парень струсил, а не предал, — прогудел Тур, — Это разные вещи. Трусость, конечно, недуг позорный, но если так разобраться, много ли людей поступили бы иначе на его месте? Ещё вчера он был обычным кметом, а сегодня сражается с ордой мёртвых тварей, которая прёт на тебя, не обращая внимания на увечья и раны.

— Немногие, — поддакнул Роберт, — Большинство бы сбежало и было бы по-своему право. Мертвецов вдвое больше, чем живых. Строй уже почти рухнул. Люди измотаны до предела. А вы по-прежнему не знаете, смог ли добраться гонец до основной части отряда и придёт ли подмога. Ситуация была почти безнадёжной.

Сержант ничего не ответил. Прошептал лишь одно слово: «Долбоёбы». Уселся обратно на место и скрестил на груди руки, выжидающе уставившись на меня. Остальные тоже притихли, обратив взгляды в мою сторону. Все ждали моего решения.

Мда уж… Дерьмо. И ведь жалко парня. Ещё полгода назад я и сам в такой ситуации драпанул бы так, что только пятки сверкали. Тут Тур прав. Вот только при вступлении в отряд, да и много раз после было сказано: бегство — смерть. И если сейчас его пощадить, то дерьмо, получается, цена моему слову. Роберт тоже прав. Такой подход поймут не все. Вот только от такой «пены» лучше избавиться прямо сейчас, чем потом сильно удивиться на поле боя. По всему выходит, что прав Бернард. Решение в сложившихся обстоятельствах дерьмовое, жестокое, но единственно верное. Зараза. Не так, я, конечно, себе всё это представлял. Но, раз уж назвался командиром…

Я ещё раз промочил горло. Поставил старую дубовую кружку обратно на стол. И, наконец, нарушил затянувшееся молчание.

— Полагаю, все высказались. И подавляющее большинство за то, чтобы оставить его в живых. Изгнать или оставить в роли подмастерья — это уже детали.

Над столом послышались одобрительные шепотки. Тур и Алфрид переглянулись. Губы Роберта тронула лёгкая улыбка. Сержант нахмурился. И только Айлин осталась сидеть напряжённой. Девушка всё же знала меня чуть лучше прочих, и уже, вероятно, догадывалась, что произойдёт дальше.

— А теперь послушайте, что я вам скажу. Сержант прав. Да, мы не палачи. Да, мы не убиваем сапожников за плохо сшитые сапоги. Но сбежав с поля боя, этот солдат подписал приговор десятку своих товарищей. Мне, Бернарду и всем, кто стоял с ним рядом. Попытался продать нас, разменяв наши жизни на свою. И это вы говорите, не предательство? Тогда что это?

Вновь над столом повисла тишина. Я намеренно сделал паузу, чтобы дать всем собравшимся немного времени обдумать сказанное. Наполнил свою кружку и снова обвёл всех взглядом. Сержант едва заметно ухмылялся. Алфрид продолжал опустошать кувшин. Сушняк кузнеца волновал куда больше, чем судьба дезертира. Айлин заметно напряглась. Сидела, вцепившись в край стола до побелевших костяшек пальцев и пристально смотрела на меня. Девушка явно разрывалась между желанием высказать своё мнение и нежеланием оспаривать мой авторитет. М-да уж. Не таких слов она от меня ожидала. Хотя в глубине души наверняка догадывалась, что именно к этому всё придёт. Тур смотрел в стол. Возразить здоровяку было нечего, хоть он и не был согласен со сказанным. Вернон и Родрик оставались внешне спокойными. Похоже, оба и впрямь решили, что лучше положиться на мнение более сведущих в таких вопросах людей. И только Роберт пристально оглядывал всех собравшихся, ища поддержку, но пока не решаясь возразить мне открыто.

— Я был там. Я видел, как его паника, словно болезнь начала передаваться остальным солдатам. Как они дрогнули и чуть было сами не побросали оружие, стоило ему побежать. В следующий раз сержант может и не успеть. Или желающих сделать ноги окажется слишком много. И тогда на наших руках окажется кровь не одного казнённого, а трёх-четырёх десятков трупов. А быть может, нас и самих будет расклёвывать вороньё. Просто потому, что мы сегодня решили смалодушничать. Проявить милосердие, тогда, когда требовалось проявить жёсткость и сделать то, что сделать нужно, — я выдохнул и позволил себе взять небольшую паузу. Все продолжали внимательно меня слушать, не перебивая и не встревая. Удалось ли мне до них достучаться? Или я всё-таки потеряю в их глазах несколько очков уважения? Сколько из них останется в отряде, когда мы и эту грань переступим? Хрен их знает. Да и не имеет это большого значения. У этой дилеммы есть лишь одно верное решение. И я его уже сделал.

— Но этого не будет, — продолжил я, — Дезертира казнят завтра на рассвете, перед всем строем.

— В таком случае… — голос Болека звучал немного неуверенно, — Следует решить, кто станет палачом.

— Нужен кто-то сильный. Чтоб кончил дело одним ударом, — мрачно бросил Роберт, недвусмысленно смотря на Тура, — Раз уж без крови не обойтись, то негоже человека мучить.

— Нет уж, таким дерьмом занимайтесь без меня, — возразил здоровяк, — Бернард предложил — ему и рубить. Тем более, он сам мечом горазд махать.

Я снова ударил кулаком по столу, прервав едва зародившуюся дискуссию.

— Это сделаю я. Как вы верно заметили, никто из вас в палачи не нанимался. А кроме того, я вынес этот приговор. Мне и приводить его в исполнение. На этом собрание закончено. Постарайтесь сегодня отдохнуть. Завтра нас ждёт немало работы.

Командование отряда начало понемногу расходится. Первым поднялся Тур. Не сказав ни слова, он протопал к лестнице, ведущей на второй этаж и, скрылся из виду. За ним почти сразу же последовал Вернон. Болек захлопнул свой гроссбух и тяжёлой, шаркающей походкой тоже направился восвояси. Родрик догнал его и взял у старика увесистую книгу. Иногда в нашем «учёном» просыпалась натура альтруиста. Алфрид решил остаться. Кузнец просто подался вперёд, положил голову на руки и почти мгновенно захрапел.

Немного задержался и Роберт. Несколько минут бард сидел, что-то выискивая на дне своей кружки. Затем смерил меня долгим, задумчивым взглядом, в котором причудливым образом смешались непонимание, осуждение и страх. Тяжело вздохнул и вышел на улицу.

— А ведь мне на секунду даже показалось, что ты поддашься на их уговоры, — ухмыльнулся Бернард.

Я бросил усталый взгляд в его сторону. Немного помолчал. А затем всё же ответил.

— Вспомни тех пьянчуг, что ты нашёл в ратуше пригородов Деммерворта. Тогда так было нужно. Сейчас — тоже нужно. Хоть я от этого решения и не в восторге.

Сержант покачал головой.

— Одно дело — зарезать двух выпивох. И совсем другое — своими руками казнить того, с кем ты недавно делил хлеб.

— Я понимаю.

— В таком случае я рад, что мы не ошиблись с выбором командира, — резюмировал Бернард, поднимаясь из-за стола. Исгрид, так и не проронившая за вечер ни слова, тут же увязалась за ним.

— Ну, ребятки, было занимательно, но и мне пора честь знать, — улыбнулся барон, отодвигая стул. У выхода он задержался и бросил на меня короткий, задумчивый взгляд. Многозначительно ухмыльнулся, скрипнул тяжёлой дубовой дверью и скрылся в прохладном ночном сумраке.

За столом остались только храпящий во всю глотку Алфрид и Айлин. Девушка немного помолчала, а затем придвинулась поближе.

— Не могу сказать, что согласна с твоим решением, — сказала она, — Но, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Я тоже очень на это надеюсь, — ответил я, мысленно ставя в голове очередную зарубку. Ещё одна ступень осталась позади. Ступень лестницы, ведущей куда-то во мрак. Мне, конечно, доводилось уже убивать людей. И немало. Но до сих пор это были враги. А завтра предстоит казнить своего. И я сам на это подписался.

— Ты не обязан, если не хочешь, — Айлин осторожно тронула меня за руку. Заглянула в глаза. В её взгляде читалось… сожаление? О сделанном выборе? Или о том, что она не может разделить со мной его тяжесть? Хрен его разберёт.

— Боюсь, что обязан. Такова командирская ноша, — покачал головой я. Немного помолчал и добавил, — Но давай не будем об этом. У нас ещё целый вечер остался. У тебя есть какие-то планы?

— Конечно, — улыбнулась девушка, — Баня недавно освободилась. Самое время нам её занять.

— Вместе?

— Естественно, — безапелляционно отрезала она, — Во-первых, тебя в таком состоянии нельзя отпускать туда одного. Ещё чего доброго, голова закружится, висок встретится с углом лавки и поминай как звали. А во-вторых, мне было бы очень приятно, если бы кто-нибудь потёр мне спинку. Не думаю, что ты будешь в восторге, если я попрошу об этом Алфрида.

— Не буду, — хмыкнул я, доставая из сумки небольшой свёрток с сушёными ягодами подкаменника. Чем именно мне предстояло чесать ей спинку, догадаться было нетрудно, — Но ты можешь попытаться. Чисто из спортивного интереса.

— Пожалуй, воздержусь от столь щедрого предложения, — хмыкнула Айлин, — Так, и мне одну дай. Нам ведь не нужны сюрпризы?

Я невольно улыбнулся, раскусил горькую ягоду и сказал.

— Нет уж, сюрпризы нам точно не нужны.

Глава 11

«Дела закулисья»

В просторной комнате со сводчатыми потолками царил полумрак, разгоняемый лишь несколькими лучами света, пробивавшимися сквозь неплотно прикрытые ставни окон. Во главе длинного дубового стола сидела массивная фигура. Черты её лица разглядеть не получалось. Лишь слабый отблеск раскуриваемой трубки периодически выхватывал из тьмы подбородок, покрытый трёхдневной щетиной. Подбородок, по которому змеились рубцы нескольких старых шрамов.

По правую и по левую руку тоже сидели фигуры людей. Тощая постоянно куталась в какой-то плащ, словно ей было холодно. На другом, массивном силуэте, проглядывались очертания латных доспехов.

— Докладывай, Дамьен, — выпустив струю густого белого дыма, сказал «главарь», — Как продвигается дело с Альрейном.

— Мои шпионы уже внедрились в его армию, — голос тощего был высоковат. В его речи то и дело проскальзывали шепелявые нотки, — Но пока не смогли подобраться близко. Этот святоша уж больно мнителен. Или… проницателен.

— Тем временем его уже поддерживают целых два великих дома, пока войско его фанатиков продолжает разгуливать по стране.

— Два? — прогудела фигура в доспехах, — Был ведь один.

— Да. К Графине де Бруно добавился ещё наследник рода де Арнетов, — пыхнул трубкой главарь, — Хрен знает, из какой жопы святоша достал этого мальчишку, но теперь он легитимный правитель Деммерворта. С рукой святоши в своей заднице, которую тот запихнул ему по самый локоть.

— Твою мать! — грохнул кулаком по столу здоровяк в доспехах, — Это осложняет дело.

— Сильно осложняет, — главарь на мгновение замолчал и замер. А затем согнулся в приступе тяжёлого, душащего кашля. Остальные фигуры сидели и ждали, когда он закончит.

— По крайней мере, добавляет нам работы, — продолжил он, — Не стоило убирать Ансельма. Он бы мог решить эту проблему одной удачно выпущенной стрелой.

— Стоило, — покачал головой тощий, — Он слишком сильно заигрался в няньку для тех двоих. У них было достаточно времени, чтобы раскрыть его ложь. Риск, что «эти двое», как вы выразились, раскусят её и подгадают момент, чтобы выкрутить лучнику яйца. А кроме того, он сам нарушил правила игры. Ему следовало устранить их ещё после Деммервортского инцидента и остаться в городе, чтобы избавиться от всех потенциальных претендентов на власть. Но он за каким-то чёртом потащился в столицу и их попёр за собой.

— Решил сыграть не по правилам, — прогудел воин в доспехах, — Должно быть, надеялся продать их вольным странникам в обмен на… сохранение своей шкуры?

— Глупая надежда, — пыхнул трубкой главарь, — Что волки, что вольные странники теперь лишь блёклые тени былых себя. Вряд ли кто-то из них мог, да и захотел бы обеспечивать ему охрану. Война истощила оба лагеря. Кроме того, им уже стало известно, что именно Ансельм пытался её разжечь вновь.

— К сожалению, неудачно, — продолжил за него шпион, поплотнее запахнувшись в свой плащ. От неловкого движения его капюшон слегка сполз на затылок и из под его полы показался тонкий, чуть крючковатый нос, — Потери понесли лишь Волки, и то, не слишком значительные. Сейчас у нас не хватит сил, чтобы покончить с ними всеми одним ударом.

На несколько мгновений в комнате повисла напряжённая тишина. Главарь обвёл собравшихся взглядом, откинулся на спинку резного кресла и вновь раздул угли в своей трубке.

— Это проблема будущего, — коротко бросил он, выпустив клуб густого, белого дыма, — Они всё равно заняты зализыванием ран и… осмыслением происходящего. Меня, куда больше волнуют Альрейн и те двое.

— Альрейн-то понятно, — кивнул ему «воин», — А чего вам дались те двое? На вид обычные агенты, которые пытаются выжить, как и все прочие.

— Подумай сам, — очередная вспышка трубки выхватила из тьмы кривую ухмылку. У говорившего не хватало переднего зуба, — Что первым делом делает человек, попавший в наш мир?

— Ну… — воин на мгновение задумался, — Пытается найти безопасное место.

— Близко, — согласился главарь, выпуская новый клуб дыма, — А где у нас безопасное место?

— Среди своих, — ответ воина как всегда был кратким и лаконичным. Но в его голосе на миг проскользнули нотки сомнения.

— В точку, — ещё раз кивнул главарь, — Именно так у нас и получалось устранять «неподконтрольные» элементы. Мы всегда знали, где их искать. А теперь подумай, почему именно это парочка привлекла моё внимание?

— Потому что, после того как мы убрали Ансельма, они не примкнули к Вольным странникам, как сделал бы любой на их месте, — прошепелявил шпион, поправляя свой капюшон, — Это явная поведенческая аномалия. Должно быть, у них сохранились воспоминания о своих предыдущих смертях. Или…

— Или они — первые представители совершенно нового поколения, — продолжил за него главарь, — Куда более хитрого и опасного, чем все прочие, с какими нам доводилось… работать.

— Похоже на то, — плотно надвинутый капюшон Дамьена качнулся в знак согласия, — Эти двое — первые, кто сумел обзавестись таким могущественным и, в то же время, неожиданным покровителем. Речь, разумеется, о нашем дорогом епископе. Или, архиепископе, как он сам себя теперь называет.

— Есть такое дело, — кивнул «воин», — В последний раз орден прикрыл их задницы. Знал бы, что оно так обернётся, отправил бы в столицу втрое больший отряд.

— У нас сейчас нет свободной армии, чтобы воевать со всем орденом, — покачал головой главарь, — Да и не нужно это. Мои люди уже постарались, чтобы их внимание переключилось на «Архиепископа». Синод всё ещё имеет немалый вес в девяти башнях и долине ветров. К тому же, его официально поддерживает большинство великих домов. Так что это должно немного охладить пыл Альрейна. Хотя-бы на время. Что же до тех двоих…

Лучше их найти и устранить до того, как они успеют натворить дел, — продолжил за него воин. Немного помолчал, бросил короткий взгляд на шпиона и добавил, — Дамьен, может, хоть здесь ты порадуешь?

— Если порадую, то совсем немногим, — прошепелявил шпион, — Эти двое, как я уже говорил, вышли на контакт со странниками. Но почему-то не захотели к ним присоединится. Затем устроили резню в столице и покинули её морским путём, — шпион на мгновение замолчал и потянулся к кружке с водой. Отхлебнул, чихнул и продолжил, — моему агенту удалось узнать их имена. Они их, в общем-то, и не скрывали. Генри Отважный и Айлин де Ланой. Также стало ясно, что они тоже являются агентами, которые появились в мире совсем недавно.

— Это тебе поведала старая сука? — поинтересовался главарь, — Обычно от неё поступали куда более ценные сведения. После погрома в девяти башнях, их имена узнать было нетрудно. Как-никак, синод объявил эту парочку в розыск. А то, что они агенты, к тому же одного из последних поколений — мы знали и без того.

— Старая сука поведала мне, чтобы я катился нахер с такими расспросами, — капюшон вновь качнулся, на этот раз в жесте отрицания, — А информацию сообщил мне одна из её девочек, которая по совместительству — мой агент. Инга одна из лучших в своём деле.

— Может быть, она одна из лучших шлюх, — пыхнул трубкой главарь, — Но шпион из неё явно говённый, если ей удалось узнать так мало.

— До сих пор у неё почти не было осечек, — Дамьен поплотнее закутался в свой плащ, — Но тут произошло неожиданное. Стоило ей попытаться раскрутить этого Генри, своим обычным способом, как тот просто выставил её за дверь.

— Вот как? — главарь снова пыхнул трубкой. Тлеющий уголёк в ней высветил на его лице наглую ухмылку, — Может надо было попытаться подложить ему не девушку, а юношу.

— Боюсь, результат был бы аналогичен, — покачал головой шпион, — Потому что дело тут не в нём. А в Айлин.

— Интересно… — в голосе главаря послышались заинтересованные нотки, — И что, по твоему, этих двоих связывает?

— Любовь, — коротко резюмировал шпион.

В комнате повисла густая, тяжёлая тишина, нарушаемая лишь едва слышным скрипом ставней да потрескиванием сухих листьев в трубке. Над столом плыли клочья густого белого дыма. И главарь, и воин сидели и сверлили взглядами шпиона. Он же молчал, ожидая того, кто решится сделать следующий ход.

— Это точно? — наконец заговорил воин.

— Очень похоже на то, — кивнул шпион, — По крайней мере, если судить по тому рапорту, что я получил, это не похоже на обычный взаимовыгодный союз. Иначе у нас на одну проблему было бы меньше.

— Поединок с «золотой молодёжью». Погром в темницах. Спуск в подгород… — наконец сказал главарь, — Да, я читал тот доклад. Это действительно необычно. Если б речь шла о простых статистах, с заранее прописанными паттернами поведения и симпатий, тогда бы вопросов не было. Но мы имеем три в высшей мере нелогичных действия, стоящих на грани самопожертвования. Так что, пожалуй, я с Дамьеном согласен. Это то самое, о чём он сказал. Значит, любовницу подсылать бессмысленно. Остаются яд, стрела или нож какого-нибудь пьяницы в тёмной подворотне. Или… — говоривший хищно ухмыльнулся, — ловля на живца.

— Но ведь раньше… — начал было воин, однако главарь тут же его перебил.

— … агенты в куда большей степени руководствовались логикой и расчётом? Да, так и есть. Что лишний раз подтверждает, что мы имеем дело с представителями самого нового поколения. Куда более «человечными»…

— За этими «человечными» кровавый след через всю страну тянется, — воин грохнул по столу кулаком так, что подпрыгнули кружки, — Уж не знаю в каком они месте…

— И оттого ещё более опасными, — главарь с заметным нажимом закончил свою мысль, — Итого, что мы имеем в сухом остатке? Два представителя нового поколения, едва ли отличимые от обычных людей, которые обзавелись крайне могущественным покровителем, доставившим нам немало проблем. Этот клубок нужно разрубить как можно быстрее. Пока в нём не появились новые лица и новые нити.

Воин хотел было что-то сказать, но главарь тут же сделал знак рукой, приказав тому замолчать. Согнулся в приступе тяжёлого, бухающего кашля. Несколько долгих секунд он не мог выпрямиться, хрипел и захлёбывался, вцепившись побелевшими пальцами в старую, потёртую столешницу. Затем на мгновение затих. Шумно выдохнул. Отёр кровь с губ тыльной стороной ладони. И повернулся к шпиону.

— Я велел тебе проверить все порты западного побережья и отыскать их след. Не могут же они вечно болтаться в море.

— И мои люди выполнили этот приказ. Но, боюсь, следов этой парочки отыскать им не удалось. Разве что… — шпион на мгновение замялся, снова начав кутаться в свой плащ. Его движения стали напряжёнными и дёрганными.

— Что? — напомнил ему главарь с нажимом в голосе.

— Из порта Дрейк недавно вышел крупный отряд наёмников. Караван на сорок повозок и две сотни бойцов. Но, даже если это были они, то боюсь, мы потеряли их след в воющих степях. Там сейчас творится чёрт знает что.

— Алерайцы перешли голубой хребет, — пояснил воин, — Жгут, насилуют, грабят. По золотому тракту сейчас не ходят даже крупные торговые гильдии. Ждут, когда коневодов усмирят местные лорды.

— Вот-вот, — поддакнул шпион, — В такой кутерьме очень легко запутать следы. А кроме того, у нас недостаточно агентов в том регионе, чтобы противостоять такому крупному отряду.

— Я не просил тебя вырезать весь отряд, — главарь не выдержал и грохнул кулаком по столу, — Задачей было: найти и убить всего лишь двух грёбаных человек! Или твои шпионы на такое неспособны?

— Способны, просто им нужно больше времени, — капюшон шпиона вновь качнулся в неопределённом жесте, — У моих людей сейчас слишком много задач. Кроме того, я думал, что Альрейн — наша приоритетная цель.

— Приоритетная, — слегка успокоившись, согласился главарь, — Именно поэтому люди Вульхара сейчас готовят крестьянские бунты во всех подконтрольных святоше провинциях. При хорошем раскладе они отвлекут его внимание, и твои шпионы в нужный момент смогут прикончить засранца. При плохом — не дадут его влиянию расползтись дальше. Но как бы там ни было, я надеюсь, у тебя теперь появится больше времени на то, чтобы вплотную заняться нашей сладкой парочкой. Или же мне придётся попросить об этом Мигеля? Он подаёт большие надежды и давно засматривается на твоё место.

— Не беспокойтесь. Займусь, — прошепелявил шпион. В его голосе прорезались нервные нотки. Похоже, упомянутый Мигель и впрямь уже наступал ему на пяткаи, — А чтобы вы не сомневались в моей хватке, послушайте несколько измышлений на сей счёт, — Дамьен сделал небольшую паузу, явно ожидая какой-то реакции на свои слова. Но воин и главарь сидели молча и неподвижно, сверля его холодными взглядами, — Пойти они могли лишь в одном направлении — по золотому тракту. Но сейчас там идут бои. А у наёмников слишком мало сил, чтобы нормально противостоять Алерайским налётчикам. Значит, скорее всего, они попытаются обойти степь стороной. Дойдут до Остранда и повёрнут на юг. По зелёному тракту.

— Который ведёт в Гронесбург, — закончил за него главарь, — Там, скорее всего, застрянут. Что ж, хоть чем-то ты смог меня порадовать, Дамьен. Чуйка на след у тебя ещё прежняя. Будем надеяться, и хватка тоже. Свою задачу ты знаешь. Иди работай.

Шпион что-то едва слышно прокашлял. Проскрежетал ножками стула по доскам пола. Встал и почти сразу скрылся в разлитом по комнате полумраке. Воин и главарь остались одни. Главарь вытряхнул пепел из трубки и принялся набивать её свежим табаком. Щёлкнул пальцами. Раскурил. И, наконец, посмотрел на Вульхара. Тот по прежнему сидел неподвижно и сверлил взглядом своего начальника.

— Мне бы твою выдержку, — ухмыльнулся главарь, — Весь мир катится в пизду. Эксперимент на гране срыва, королевство вот-вот рассыпется, а ты тут сидишь, как ни в чём не бывало и прожигаешь меня взглядом, ожидая дальнейших распоряжений. Приказы я уже отдал. Или у тебя остались ещё вопросы?

— Да, — кивнул Вульхар, — С королём надо что-то делать. Он потерял контроль не только над страной и собственной столицей, но, похоже, что и над рассудком. Люди поговаривают, что он хочет устроить новую войну с Вольной Мархией. Попытаться вернуть утраченные земли и призвать северные дома к ответу. Я бы предложил устранить его и посадить на его место кого-нибудь более вменяемого…

— Следующим по праву наследования идёт его сынок, — покачал головой главарь, — Плод кровосмешения. Ещё более безумный и кровожадный ублюдок, чем его собственный папашка. Он ведь и заварил эту кашу с Вольной Мархией, если мне память не изменяет.

— Да, — кивнул Вульхар, — Покалечил и изнасиловал дочь Харальда. Из-за чего и началась война. Его я тоже предлагаю пустить под нож.

— Тогда в стране воцарится хаос, — главарь снова выпустил клуб густого белго дыма, — Великие дома вцепятся друг другу в глотку, сражаясь за право усадить задницы своих отпрысков на престол. Вольная Мархия воспользуется неразберихой и попытается оттяпать ещё больше земель с севера, дойдя до самого Вестгарда. Юг и так вот-вот объявит о собственной независимости. А ещё этот Альрейн… Нет, короля и его род нужно беречь, как зеницу ока, пока мы не подготовим ему достойной замены.

— Мне поискать наследников в боковых ветвях? — поинтересовался воин.

— Найти то мы его уже давно нашли, — главарь снова пыхнул трубкой. Тлеющий уголь выхватил из полумрака его хищную ухмылку, — Старший отпрыск де Круа. Этот род не настолько значителен, чтобы на что-то претендовать, но может похвастаться родственными связями с королевской четой. Если мы его возвысим, он целиком и полностью будет обязан нам. А потому, им будет крайне просто манипулировать.

— И как нам его возвысить? — спросил Вульхар, — Есть предложения?

— Мне не так уж долго осталось, — огонёк трубки снова выхватил из тьмы губы главаря. Они уже не ухмылялись. Скорее были частью болезненной гримасы, — А поскольку после меня, орден возглавишь ты, учись сам решать такие вопросы.

На над столом повисла клубящаяся тишина, нарушаемая лишь сипением и хрипом главаря. Он с шумом втягивал в себя воздух из трубки, задерживал дыхание и с шумом выпускал струи густого белого дыма. Воин молча размышлял.

— Чтобы сохранить корону, нам надо навести порядок в столице, — наконец сказал он, — И будет лучше, если с этим справится наш ставленник. Я отправлю ему три сотни людей. Вместе с силами де Круа, у него хватит солдат, чтобы справиться с этой задачей. Затем, когда восстания в провинциях и война с синодом ослабят архиепископа, а люди Дамьена сделают своё дело, именно он станет тем, кто подавит религиозный бунт к ответу и восстановит порядок в северных провинциях. Думаю, этого будет достаточно, чтобы главы великих домов увидели в нём нового лидера.

— А затем? — отблеск трубки вновь выхватил из тьмы ухмыляющиеся губы главаря. Он был доволен ходом мыслей вояки.

— А затем вся королевская чета отправится в морское путешествие. И сгинет во время внезапно налетевшего шторма, — закончил свою мысль солдат.

Главарь немного помолчал. Затем хлопнул ладонью по столу и подытожил.

— Рад, что я не ошибся в тебе, Вульхар. Приступай.

— Слушаюсь, — солдат проскрежетал ножками стула по старым доскам пола. Встал. И скрылся за дверью. Главарь остался наедине со своими мыслями и медленно затухающей трубкой.

Некоторое время он сидел, молча вертя её между пальцами. Затем отложил тлеющий огонёк в сторону и снова зашёлся в тяжелом приступе кровавого кашля. Продышался. Отхлебнул из кружки. И посмотрел прямо на меня.

— Опять слушаешь, да? — хмыкнул он, — Прячешься в тенях? Наблюдаешь? Ждёшь? Или, быть может, тебе самому есть что сказать? Если так, — губы главаря изогнулись в хищном оскале, — Выходи и говори. Ведь другой возможности может уже и не представиться.

Ответом ему была тишина, белёсой дымкой повисшая в комнате. Со двора доносился лязг клинков и резкие окрики команд, иногда перемежающиеся ржанием коней. Солдаты собирались в дорогу.

— Надеешься меня пережить? — полуутвердительно спросил главарь, — Что ж, это вполне возможно. Я, как видишь, умираю. Ещё полгода, может быть год и я превращусь в такую же проблему, какой стал ты. Вот только не надейся, что для тебя на этом всё закончится. Тебе тоже придётся умереть. И ты сам знаешь почему.

Мир начал меркнуть. Проваливаться в густую, клубящуюся темноту. Первой исчезла комната. Затем тонкий луч света, что пробивался между плотно закрытых ставен. После, остался лишь отсвет тлеющего уголька на испещрённом шрамами подбородке. Он и хищная, но в то же время вымученная ухмылка.

А затем я проснулся.

Глава 12

«Любовь и кровь»

Несколько одиноких пылинок плавали в тонком луче бледного света, пробивающегося между неплотно прикрытых ставен. По подоконнику барабанил мелкий дождик. Со двора доносились лязг стали и резкие окрики команд. Утренние разъезды готовились выйти на дороги.

Начинался новый день.

Я ещё раз моргнул, пытаясь окончательно разлепить веки, чуть приподнялся на локтях и окинул взглядом комнату. Она представляла собой интересное зрелище. На спинке грубо сколоченного стула висело красивое зелёное платье. У его ножек валялись пара ботфортов, ботинки и чёрные набивные штаны. Мой дублет расположился на полу рядом с тумбочкой. Там же лежал один из чулок девушки. Второй — висел на спинке нашей кровати. Корсет, пояс, трусики, портянки, моя нательная рубаха и прочие тряпки — всё это было разбросано по полу. Да уж, знатно мы вчера вечером оторвались.

Я повернулся и посмотрел на Айлин. Девушка всё ещё спала, повернувшись набок. Её каштаново-рыжие волнистые волосы расплескались по белой ткани подушки. От моих ворочаний тяжёлое, набитое овечьей шерстью одеяло слегка сползло, обнажив плечо и гладкую кожу груди. Девушка инстинктивно сжалась, пытаясь спрятаться от промозглого утреннего воздуха, просачивающегося через неплотно прикрытые ставни.

Я невольно улыбнулся. Коснулся её плеча и осторожно погладил тёплую, мягкую кожу. Затем взял край одеяла и подтянул его под самый подбородок девушки. Она тут же укуталась и тоже заулыбалась сквозь сон. Я подался чуть вперёд и наклонился к ней, собираясь поцеловать её в лоб. Но в следующий миг девушка сама открыла глаза. Из-под одеяла вырвалась её рука, обхватила меня за шею и притянула к себе. Мир замер.

— А то в лоб, это как-то несерьёзно, — улыбнулась она, чуть отстранившись. Зевнула, прикрыв рот ладонью, бросила короткий взгляд на окно, затем снова перевела его на меня и спросила, — Что, уже утро?

— Вроде того, — кивнул я, выбираясь из-под одеяла и взглядом ища свои нательные портки, — Но ты можешь ещё поспать, если хочешь. Мы сегодня никуда не торопимся.

Айлин откинулась на подушки, и поначалу было уставилась в потолок, но потом перевела взгляд на меня. В заспанных глазах на мгновение промелькнул хищный отблеск.

— А может…

— Ни в коем случае! — взмолился я, — Дай передохнуть хотя бы до вечера. Так ведь и до могилы можно человека заездить.

— Ну ладно уж, — девушка потянулась, зевнула и снова натянула одеяло под подбородок, — Тогда какие у нас планы на день. Позавтракаем и…

— Позавтракаем чуть позже, — покачал головой я, натягивая портки, — Сначала мне нужно закончить одно важное дело. И чем скорее, тем лучше. Боюсь, до этого, кусок в горло у меня просто не полезет.

Девушка тут же помрачнела и уставилась куда-то в стену. В воздухе разлилось напряжённое молчание.

— Не передумал? — наконец спросила она.

— Нет, — я накинул нательную рубаху и на мгновение замер, пытаясь понять, что нацепить следующим: гамбезон или дублет. Стёганка была тяжеловата для обычного дня, но всё-таки запачкать парадно-выходной костюм кровью дезертира мне не хотелось. Взвесив все за и против и тяжело вздохнув, остановил свой выбор на стёганке.

— Значит, поваляться не получится, — девушка выскользнула из-под одеяла и принялась собирать свои вещи. Я невольно залюбовался её красивой, пускай и далеко не идеальной фигурой. Бросив одежду на стул, девушка подошла к окну и настежь распахнула ставни, впуская в комнату свежий утренний воздух. С улицы тут же послышался заинтересованный и одобрительный свист. Айлин забыла, что для всех остальных утро наступило намного раньше, и теперь во дворе было слишком уж много скучающих глаз.

Раздражённо фыркнув, девушка прикрыла грудь рукой, отошла от окна и всё-таки начала одеваться.

— Тебе не обязательно присутствовать, — бросил я, затягивая завязки стёганки, — Зрелище будет не из приятных.

— Обязательно, — отрезала девушка, вытаскивая из кучи одежды нательную рубаху, — Не думай, что я слепая. Вчера стоило тебе озвучить неприятное решение, как от тебя тут же отвернулись все. Даже Вернон и Роберт, сделавшие вид, что им всё равно. А я не собираюсь оставлять тебя один на один с… этим.

— Все, кроме Бернарда, — поправил её я, отстёгивая от пояса старые ножны с кацбальгером. Пришло время опробовать подарок барона. Ох и не думал я, что это будет так, но… Коротким мечом шею перерубить намного труднее.

— Именно поэтому я вчера не стала спорить, — ответила девушка, натягивая набивные штаны, — Хоть тоже не согласна с вашим решением. Но Бернард — старый и опытный солдат. Он в таких вещах понимать должен лучше, чем остальные. Да и то, что ты прислушался к нему, тоже о многом говорит. Что же до остальных — пусть видят, что у тебя всё ещё есть поддержка.

— Спасибо, — устало улыбнулся я, цепляя к поясу новые ножны. Тяжесть от полуторного меча тут же непривычно оттянула пояс, а край его ножен тут же упёрся в бедро. К новому оружию ещё нужно было приноровиться. Зараза. Сколько я готовился к тому, чтобы взять его в руки… И ведь кто тогда мог подумать, что первая кровь, которую прольёт этот меч, будет кровью моего собственного солдата. Пускай и дезертира.

— А ещё, согласись, будет очень странно, если женский взвод будет смотреть на казнь, а его командир спрячется в тёплой постельке под одеялом. Нет уж, не бывать этому, — жёстко отрезала девушка, — Кроме того, я уже видела слишком много крови, чтобы при одном взгляде на неё падать в обморок.

— Было бы, — согласился я. Ещё раз поправил пояс и взял со стола небольшой пузырёк с красной жидкостью. Кровоцвет. Его отвар помогал справляться с болью и головокружением после сотрясения, но в последнее время я уж слишком сильно начал на него налегать. Так и до зависимости можно найти. В основе своей это всё же наркотик, хоть и условно-безопасный в таком виде.

Я невольно поморщился, представив себе горечь этого варева, а затем просто залпом опрокинул содержимое пузырька в глотку. И тут же запил чистой водой из пузатой деревянной кружки. Шумно выдохнул. И помотал головой, пытаясь отогнать на миг возникшую дурноту.

— Помогает хоть? — поинтересовалась девушка, затягивая завязки на ботфортах.

— Вроде бы да, — не вполне уверенно ответил я, — По крайней мере, сегодня я чувствую себя намного лучше. А ведь после таких травм нормальный человек с неделю может пластом пролежать.

— Тебе бы тоже не помешало, — улыбнулась Айлин, одёргивая полы своего дублета, — Хотя-бы дня три. А лучше — больше.

— Кто бы нам ещё дал эти три дня, — я мрачно ухмыльнулся и снова отхлебнул из кружки.

— Тебе опять что-то приснилось? — догадалась девушка.

В последнее время мне часто снились сны, показывавшие будущее, прошлое и настоящее. Большую часть из них я не запоминал, а то что помнил, крайне редко мог понять. Но иногда случались и особенные видения, немного приоткрывавшие закулисье этого мира. Сегодня был как раз такой случай.

— Да, — кивнул я, — Попозже тебе расскажу в подробностях. Пока просто знай, что у нас тут не так уж много времени. Не три недели. И да, наши имена уже известны тем, кому бы их знать не следовало.

— Они давно были им известны, — девушка подошла ко мне и осторожно поправила сбившийся ворот гамбезона. Немного помедлила, и не удержавшись, пригладила мои растрепавшиеся волосы. Я снова невольно улыбнулся. Встал со стула и притянул её к себе. Несколько долгих мгновений мы молча стояли, наслаждаясь, друг-другом.

— А что до времени, — девушка продолжила мысль чуть отстранившись, — Надо будет выяснить, как они узнают, где именно мы находимся и какого хрена им от нас нужно.

— Убить им нас нужно, — отрезал я, окидывая взглядом комнату. Оставляли мы после себя тут жуткий бардак — куча одежды на стуле, незаправленная кровать, какие-то безделушки, разбросанные по тумбочке. Ну да и хрен с ним, потом уберём, — Вопрос только в том, нахрена? Остаётся надеяться, что мы проживём достаточно долго, чтобы выяснить на него ответ.

— Пока нам это удавалось, — пожала плечами девушка. Ещё раз окинула меня взглядом и спросила, — Ты как, готов?

— Угу, — кивнул я, снова поправляя сползающие набок ножны. Нет, с ремнём определённо придётся что-то делать. Новую дырку в нём ковырять или пару поддерживающих петель добавить. Надо будет потом посоветоваться с Алфридом, а лучше и вовсе — завести своего «полевого» кожевенника.

— Тогда идём, — кивнула девушка, взяв меня под руку.

В коридоре второго этажа опять было пусто. Только Трухляш сидел на окне в дальнем конце коридора. Увидев нас, котяра громко мяукнул, спрыгнул на пол, лениво потянулся и, задрав хвост, потрусил в нашу сторону.

— А я-то думал, Бьянка его совсем замучила, — я хмыкнул, присел на корточки и погладил кошака по густой, всклокоченной шерсти. Он тут же заурчал и перевернулся на спину, подставляя живот. Но его я трогать уже не стал. Знал, что это была коварная ловушка. В прошлый раз в похожей ситуации засранец вцепился Вернону в руку всеми четырьмя лапами, да ещё и укусил его.

— Вроде как она теперь на детей переключилась, — заметила девушка, — А дети уже начали сживать со свету этого хвостатого. Позавчера видела, как пацан носился по лагерю с ним в обнимку. А сейчас Трухляшу удалось сбежать. Вот и прячется бедолага, где только может.

— Ну, хоть у кого-то жизнь налаживается, — улыбнулся я, — Честно говоря, думал, после тюрьмы в Деммерворте Бъянка не восстановится. Её капитально тогда поломали.

— Время лечит, — пожала плечами Айлин, — Кроме того, в тех двух сиротах она нашла родственные души. Их ведь всех перемололи жёрнова войны. Просто по-разному. Впрочем, — девушка на секунду замялась, — Она всё ещё довольно странная. Почти не говорит, других людей сторонится. Особенно мужиков. Стоит кому-нибудь из ребят зайти в комнату, как Бъянка тут же пытается сделать ноги или забивается в самый дальний угол, какой только может найти.

— Надо бы всё-таки их где-то высадить, — я встал и снова поправил сползший ремень, — Наш-то поезд мчится прямиком в ад и нам соскочить с него уже не выйдет. А вот они всё-таки заслужили право на нормальную жизнь.

— Ещё бы найти в этом проклятом мире такой уголок, где дела не успели закатиться в такие места, куда не проникает солнце, — хмыкнула девушка, немного помолчала и добавила, — Ладно. Мне надо бежать собирать своих десятниц. Встретимся уже во дворе.

Я немного постоял, давая Трухляшу потереться о мои сапоги, а затем направился вслед за девушкой. К лестнице, ведущей на первый этаж.

В общей зале висел пыльный полумрак, разгоняемый лишь несколькими тусклыми лучами хмурого утра, пробивающимися сквозь неплотно прикрытые ставни. Жировые коптилки, висевшие на стенах, уже давно отгорели, и никто не потрудился заменить в них масло. На длинном столе валялись несколько пустых мисок, пара ложек и длинный кинжал, с нанизанным на него куском хлеба. А за дальним концом стола сидели двое. Бернард и Тур. Сидели и о чём-то тихо, но яростно спорили.

Стоило последней ступеньке скрипнуть под тяжестью моего сапога, оба повернули раздражённые, но в то же время заинтересованные взгляды в мою сторону. Сержант был внешне спокоен. А вот здоровяк, судя по раскрасневшейся морде, желвакам на скулах и плотно сжатым губам был не на шутку взбешён. И это пугало. Тур, по своей природе, человек незлобивый. И чтобы его довести — нужно хорошо постараться. В последний раз я видел здоровяка настолько раздражённым после того, как он узнал, что именно тюремщики сделали с Бьянкой.

— С добрым утром, — коротко поприветствовал меня Бернард, — Мы тебя уже заждались. Весёлая ночка?

— Вроде того, — устало улыбнулся я, подсаживаясь к ним, — Пришлось отрабатывать старый должок.

— Да уж, половина замка слышала, как ты его отрабатывал, — ухмыльнулся в усы сержант. Тур тоже невольно улыбнулся.

— Сам хорош, — отмахнулся я, — Ты с корабля каждую ночь, да и почти каждый день пашешь так, что народ уже делает ставки, не стёрлась ли бедная Исгрид.

Здоровяк не выдержал и заржал в голос. Отходил он так же быстро, как и вспыхивал.

— Скорее уж я сотрусь, — хмыкнул сержант, но тут же нахмурился и спросил, — Не передумал.

Я молча покачал головой. Мысль о предстоящей казни мне не доставляла никакого удовольствия, но сейчас отступать уже было поздно. Если дам заднюю — это ещё сильнее ударит по моей репутации и дисциплине в отряде. Это работа, которую просто надо сделать. И вероятно, далеко не последняя работа такого рода. Придётся к ней привыкать.

Бернард довольно ухмыльнулся. А вот здоровяк снова помрачнел. На мгновение в воздухе повисла тяжёлая тишина, пропахшая пылью, потом и сыростью.

— Не так мы договаривались, когда создавали этот отряд, — нарушил молчание здоровяк, — Прикрывать спину и стоять за своих горой — такой был у нас девиз.

— И он никуда не делся, — я пожал плечами, а затем пододвинул к себе одну из пустых кружек и глиняный кувшин с холодной водой, — Но тогда нас было шесть человек. И за других каждый был готов идти до конца. Не было нужды в таких мерах. Сейчас же нас уже почти сотня. Появление того, кто решит разменять наши жизни на свою, было лишь вопросом времени.

— Делайте, как знаете, — мрачно процедил здоровяк, — Но без меня. Я покину отряд, как только представится удобный случай.

Я невольно улыбнулся. Немного забавно было слушать этот «шантаж», после того, что я только что обсуждал с Айлин. Здоровяку давно уже было не место в отряде. С тех самых пор, как он и Бьянка приютили сирот войны. Да и, признаться честно, мне тоже будет гораздо спокойнее от осознания того факта, что он и его семья остались в безопасном месте, а не лезут вместе с нами в очередную мясорубку, которая может закончиться фатальным исходом для всех.

— Я рад, что ты всё-таки решил свернуть с этого пути, — кивнул я, приложив кружку к губам. Ледяная вода в первый миг обожгла пересохшую глотку, но затем разлилась по ней приятной прохладой, — Давно пора была разойтись. Ещё в Деммерворте, прежде чем мы влезли в заварушку с волками. Ты не набивался в воины. Бъянка — тем более. Вы оба и так уже заплатили слишком высокую цену за путешествие со мной. Не заставляйте платить её ещё и ваших детей.

Здоровяк ничего не ответил. Раздражённо хмыкнул, встал из-за стола и вышел из комнаты. Бернард же пристально посмотрел на меня.

— Однако. Вот уж не думал, что ты к этому готов, — наконец бросил он.

— К чему? К тому, что после моего решения многие от меня отвернуться? — хмыкнул я, снова наполняя кружку. Не знаю почему, но меня мучал сушняк. И при этом совершенно не мучала совесть.

— К тому, что ты будешь готов потерять тех, с кем прошёл огонь, воду и медные трубы, но кому не понравилось твоё решение, — уточнил сержант, — Далеко не каждый способен на такое.

— Далеко не каждый может командовать армией. Пускай и небольшой, — пожал плечами я, — Всем в любом случае не угодишь. Так что… Остаётся просто делать то, что должно. А там уже — будь что будет. Если потеря близких — это цена сохранения отряда, что ж, я готов её заплатить.

Бернард ничего не ответил. Лишь многозначительно хмыкнул и смерил меня долгим, изучающим взглядом, в котором отчётливо читался уважительный отблеск. Он явно рассчитывал на меньшее и был приятно удивлён моим решением.

— Даже если такой ценой однажды станет Айлин? — поинтересовался сержант с плохо скрываемой иронией в голосе.

Я мрачно ухмыльнулся. Засранец попал в самую точку. Всё ещё оставалась та цена, платить которую я был категорически не готов.

Сержант многозначительно хмыкнул и бросил, поднимаясь из-за стола:

— Я пойду собирать людей. Надеюсь, ты сегодня не облажаешься.

Я снова ничего не ответил. Залпом опрокинул в себя кружку, отёр усы, встал, поправил вновь сползшие ножны и неторопливо пошёл к выходу из казарм. У меня ещё оставалось несколько минут, чтобы привести в порядок мельтешащие мысли.

Продолжал накрапывать мелкий дождик. Его холодные капли разбивались о камни мостовой. Собирались в небольшие мутные лужицы в углублениях между ними. Стекали по черепичным крышам домов, по грубой кладке каменных стен, оставляли тёмные разводы на старых досках барака. В воздухе висел промозглый туман.

Мир плакал. Не над тем, что сейчас должно было произойти. На это ему было глубоко и искренне наплевать. У него имелись свои причины лить слёзы.

«Лобное место» располагалось совсем недалеко от главных ворот. Нет, мощёной площади с плахой там не было. Просто посреди небольшого пятачка вытоптанной земли был вкопан широкий пень, на котором и рубили шею арестанта. Застарелая кровь, которую никто не потрудился убрать, пропитала дерево, из-за чего оно сменило свой оттенок на тёмно-красный. Ни корзины под голову, ни носилок для тела никто притащить, разумеется, не потрудился.

Я остановился перед пнём и на мгновение представил, как всё будет выглядеть. Вот приводят заключённого, со связанными за спиной руками, грудью кладут его на этот пень. Так, чтобы шея торчала слегка за его край. Затем взмах клинком, удар и вот голова, отделившаяся от тела, уже шлёпается в жидкую грязь. Я вытащил из ножен меч. Взмахнул им. Раз. Другой. Третий. Оружие было тяжеловато, а сам клинок непривычно заносило. Однако такая особенность лишь облегчала мою задачу. Всё выглядело просто. Представлялось просто. Но…

Я вытянул руку перед собой и внимательно посмотрел на неё. Она мелко дрожала. Не от холода, нет. Зараза, да кого я обманываю. Я нервничал. Нервничал с самого утра, когда только проснулся. Когда цеплял на пояс новый меч. Когда ржал вместе с Туром и Бернардом над тупой шуткой. Сидел и тихо срал себе в штаны, когда строил из себя «сурового командира», готового на всё ради будущего отряда. Меня пугало — это решение. Пугал ещё один шаг на пути во тьму. Пугало то, что ещё полгода назад на месте этого пацана мог оказаться я сам. Но я не имел права показывать этот страх. Сам себя лишил вчера на совете. Отступить сейчас, показать людям, что все слова про бегство с поля боя и смерть — лишь пустой звук, означало фактический конец отряда.

Десятки начали подтягиваться на «пустырь». Первыми показались мужики, но вскоре на площади появились и первые представительницы «женского взвода». Солдаты выстраивались полукругом, распределяясь по цвету лент на предплечьях. Десятники впереди, их десятки позади в два ряда. Все молча пялились на меня. А я, положив руку на эфес клинка, смотрел в небольшой закуток, между бараками, где располагался вход в местные казематы. Пленника должны привести оттуда.

Вскоре он действительно показался. Впрочем, не только он. Целая процессия. Бернард, двое бойцов, волочивших дезертира под руки, сам приговорённый с мешком на голове и заплаканная женщина. Кажется, её звали Мериль. Прибилась к нам ещё в Дрейке, так же как и Йонтек, сбежавший вчера с поля боя. Кажется, они вообще пришли вместе. Дерьмо. Только этого мне не хватало для полного счастья.

Женщина что-то втолковывала сержанту. Что именно я не слышал. Мог различить лишь истеричные нотки в её голосе. Впрочем, и без того, нетрудно было догадаться, о чём именно шла речь.

На половине пути она попыталась повиснуть на руке сержанта. Тот остановился и грубо оттолкнул девушку, из-за чего она едва не рухнула в жидкую грязь. Что-то коротко и отрывисто рявкнул, указав пальцем в мою сторону. Мериль несколько секунд смотрела на него, покрасневшими от слёз глазами. Затем перевела взгляд на меня. И побежала к нам, прямо через весь двор, путаясь в полах своей юбки и поскальзываясь на мокрых камнях мостовой. Я стоял и молча наблюдал за этим, стискивая рукоять своего бастарда до побелевших костяшек.

Добежав до лобного места, девушка бухнулась на колени и уставилась на меня. Она тяжело дышала и не могла выдавить из себя что-то связное. С её губ, вместе со стонами и судорожными всхлипами раз за разом срывалось лишь одно слово. «Прошу».

Я ещё раз посмотрел на неё. Затем обвёл взглядом своих солдат. Во взглядах некоторых читалось удивление и недоумение. Имелась и парочка насмешливых взглядов. Мол, устроила тут представление. Но большинство явно сочувствовали ей. Эта парочка путешествовала с отрядом достаточно долго, чтобы успеть познакомиться с каждым, преломить с нами хлеб и рассказать свои истории. И вот теперь история одного из них подходила к концу. А для меня неумолимо наступал момент истины.

— Когда вы оба вступали в отряд, вам чётко и ясно озвучили правила, — мой голос звучал холодно и отчуждённо. Словно бы сейчас, это говорил другой человек. Психика ушла в защиту. Собрала осколки совести и отошла в сторону, став лишь ещё одним безмолвным наблюдателем, — Уйти можно до боя. И после боя. Но бегство с поля боя — смерть. Приговор будет приведён в исполнение.

— Прошу… — девушка, давясь слезами, поползла вперёд, — Мы… Мы уйдём… Только не…

Она почти поравнялась со мной. Наклонилась, намереваясь поцеловать перемазанный в грязи сапог. Я отступил назад. Пробежался холодным взглядом по строю солдат. Нашёл два взгляда, в которых сочувствия не было.

— Эдгар, Лейн, уберите её, — снова холодный, отстранённый голос. На лицах бойцов сначала недоумение. Затем хищный оскал. Они были со мной в тот день, в той битве. И именно их тогда предал Йонтек. Бросил оружие и побежал, пытаясь выкупить за счёт их жизней свою собственную. Потому у них и не было сочувствия. Ни к нему, ни к его бабе.

— Есть, товарищ командир, — сказали они почти одновременно.

Шагнули вперёд, схватили девушку под руки и попытались оттащить в сторону. Та, несколько мгновений висела, словно тряпичная кукла, у которой оборвали все нитки. А затем издала громкий, полный боли и отчаянья вопль. Дёрнулась раз. Другой. Третий. Наклонилась вперёд и клацнула зубами. Теперь уже вскрикнул Лейн. От боли и неожиданности.

— Цапнула меня, сука! — сплюнул он, внимательно осмотрев свою руку. На ладони красовался след от зубов, из которого уже начинала сочиться кровь.

Эдгар среагировал, прежде чем Мериль успела что-то ещё предпринять. Одной рукой вцепился ей в волосы у самой шеи, а второй — завёл ей предплечье за спину и заломал его, вынудив девушку завыть от боли. Лейн натянул перчатку на покалеченную руку. Размахнулся и со всей силы ударил Мериль в живот, заставив ту согнуться пополам и застонать.

Пленник услышал это. Дёрнулся. Попытался вырваться из хватки конвоиров, но тут же сам получил в живот и по шее. К нему снисхождения никто не испытывал.

— Отставить, — рявкнул я, шагнув вперёд, — Эдгар, Лейн. Я вам сказал увести её, а не бить. Так выполняйте приказ. Заприте её в одной из комнат на втором этаже и проследите, чтобы при ней не осталось ничего острого. Сейчас она может наделать глупостей. И если ещё хоть волос с её головы упадёт, лично передо мной будете отвечать! Поняли?

Солдаты мрачно кивнули, снова подхватили девушку под руки и поволокли её в сторону бараков. Она больше не дёргалась. Лишь глухо стонала и периодически мотала головой, пытаясь прийти в себя. Удар Лейна всё-таки выбил из неё дух.

К нам подвели пленника. Один из конвоиров сорвал с его головы мешок, обнажив худощавое, покрытое кровавыми подтёками лицо. Парня били. Били без моего приказа. И с этим тоже предстояло разобраться. Но уже после.

— Прошу, — его губы едва шевелились — их покрывала растрескавшаяся корка запёкшейся крови, — Я… Понимаю, что вас подвёл. Всех подвёл. Я думал, что воин. Что готов сражаться. Но оказалось, что нет. Мы… — его голос заметно дрогнул. Испуганный, умоляющий взгляд вцепился в меня словно клещ, — Мы просто уйдём. Оставим всё. Жалованье. Имущество. Как… — парень на мгновение замялся, пытаясь вспомнить нужное слово. Похоже, он заранее готовил свою речь. Или кто-то из тюремщиков ему в этом помогал, — Возмещение за проступок. Всё оставим что есть. Там достаточно… Этого должно хватить… — он начал нервно всхлипывать и давиться словами. Я стоял неподвижно, сверля его холодным, ничего не выражающим взглядом. Эмоций не было. Они остались где-то там… В далёком прошлом. На их место пришла холодная решимость, прокручивавшая у меня в голове одну-единственную фразу: «Дело надо закончить».

Я посмотрел на конвоиров и молча кивнул им на плаху. Те поняли меня без лишних слов. Подволокли парня и уложили его грудью на пень. Для верности один из бойцов придавил ему спину подошвой своего сапога. Чтобы приговорённый не дёргался и не пытался сорвать процесс.

Я вытащил из ножен меч. Ещё раз обвёл взглядом своих бойцов. И повернулся к пленнику.

— Йонтек из Валенхайма. Мы приняли тебя в отряд. Мы дали тебе кровь и делили с тобой хлеб. Мы прикрыли твою спину, когда законники девяти башен начали тобой интересоваться. Ты же ответил нам предательством. Бросил своих братьев умирать на поле боя. Позорно сбежал, надеясь сохранить свою шкуру. Ты просил о пощаде. Просил отпустить тебя. Но мы не прощаем предателей. Я, сир Генри Отважный, выношу тебе смертный приговор.

Пленник заскулил от страха. Дёрнулся. Раз. Другой. Третий. Попытался упасть с плахи и откатиться в сторону. Но парни держали крепко.

Я отошёл назад. Поднял над головой меч, схватившись за рукоять обеими руками. На несколько секунд задержался, затем выдохнул и рванул лезвие вниз. Брызнула кровь. Послышался хруст разрываемой плоти. Лезвие бастарда вошло в шею на треть, застряв в позвонке. Пленник заорал от боли и страха.

Я рванул меч вверх. На мгновение замер, пытаясь унять дрожь в руках и прицелиться поточнее. Затем ударил снова. Послышался хруст ломаемых позвонков. Крик сменился невнятным горловым бульканьем. В грязную лужу перед плахой заструилась вязкая, тёмно-алая кровь.

Снова вверх. Выдох. Удар. Сталь с хрустом разорвала остатки плоти. Отрубленная голова ударилась об пень, повиснув на лоскуте кожи. Из перерубленной шеи толчками выплёскивалась дымящаяся на холоде кровь. Дело было сделано.

Я шумно выдохнул. Сунул окровавленный клинок в ножны. Несколько секунд помедлил, а затем со всей силы ударил уже мёртвого пленника подошвой сапога в висок. Послышался влажный треск разрываемой кожи. Голова мотнулась в сторону, отделилась от тела и шлёпнулась в лужу крови, перемешавшуюся с грязью. Безвольно обмякшее тело так и осталось лежать грудью на плахе.

Я повернулся к своему отряду. Поймал на себе разочарованный взгляд Тура. Испуганный — Роберта. Взволнованный — Айлин. И одобрительный от Бернарда. Мрачно ухмыльнулся и нарушил, разлившееся в воздухе молчание.

— Я надеюсь, что мне никогда не придётся делать этого вновь, — голос всё ещё был холодный и отчуждённый, но слова давались уже легко. Не застревали липкими комками в глотке, не путались в голове. На смену копившемуся напряжению пришли отнюдь не муки совести. Пришло облегчение. Такое резкое и внезапное, что у меня чуть колени не задрожали от неожиданности.

— Вас никто не держит в отряде против вашей воли. Вы можете покинуть его до боя, если вам не нравятся наши порядки. Вы можете покинуть его после битвы, если сочтёте, что командиры бездарно распорядились вашими жизнями. Но любой, кто попытается сбежать с поля боя, станет для нас предателем и сам подпишет свой смертный приговор. Сегодня вы в этом наглядно убедились.

Отряд ответил угрюмым молчанием. Некоторые бойцы смотрели на меня со страхом во взгляде. Другие — с осуждением. Но на лицах большинства теперь отчётливо читались скука и безразличие. Бернард старался не набирать в отряд желторотиков. Большинство было привычно к крови. И всё, произошедшее сейчас здесь, было для них лишь небольшим спектаклем, для кого-то, возможно, расставившим все точки над «и». Но теперь спектакль был окончен. И они не понимали, почему их не отпускают по своим делам.

— Брандон, бери свою десятку и пару телег. Ваша задача — нарубить дров для погребальных костров. Парней надо достойно похоронить. В лес сильно не углубляйтесь. Рубите так, чтоб вас было видно с крепостной стены. А и да… — я бросил короткий взгляд на обезглавленный труп, — Эту падаль тоже с собой заберите. Вывалите где-нибудь там в канаву. Он не заслужил нормальные похороны.

— Так точно, — кивнул десятник и махнул рукой своим людям.

— Одрин, твоя десятка посменно стережёт Мериль. Только осторожно, она сейчас не в себе и может наделать глупостей. Как себе, так и вам. Не забудьте её покормить и помните, что она не пленница, потому бить я её запрещаю. Но не выпускайте её до моего распоряжения.

— Слушаюсь! — ответил десятник.

— Остальные свои задачи уже знают. До вечера можете быть свободны.

Бойцы начали понемногу расходиться. Двое схватили под руки обезглавленное тело и поволокли его к телегам. Один забрал голову. Пурпурная десятка с арбалетами наперевес и туго набитыми колчанами болтов направилась к одной из надвратных башен. Ребята хотели поучаствовать в местном «соревновании». Быть может, им даже удастся выиграть жбан пива. Остальные потопали либо в сторону кухни, либо обратно в казармы. Есть, бездельничать, резаться в кости или «превосходство» и ждать момента, когда Бернард вновь пинками и матюгами погонит их всех на плац.

— Ты как? — ко мне подошла Айлин и осторожно тронула меня за плечо.

— Пойдём сядем, — устало улыбнулся я, — В ногах правды нет.

Мы неторопливо дошли до старой, потёртой не одной сотней задниц завалинки возле барака и уселись на неё. Я достал из поясной сумки кусок грубой мешковины, вытащил меч и принялся протирать перепачканное в крови лезвие. Да уж, глупость, конечно, сделал, сунув его в таком виде в ножны. Теперь и их придётся очищать. Ну да и хрен с ним. Времени у нас полно, так что будет хоть чем заняться.

— Ну так…

— Нормально, — я равнодушно пожал плечами, — Знаешь, это… оказалось проще, чем казалось поначалу. Я больше сам себя накрутил.

— Не жалеешь? — в голосе девушки всё ещё звучали тревожные нотки. Похоже, она думала, что у меня внутри сейчас идёт какая-то моральная борьба. Но её не было. Осталось лишь чувство облегчения и освобождения. Этот долг упал с моих плеч.

— Нет, — я невольно хмыкнул, перевернул меч и принялся протирать другую его сторону, — Что сделано, то сделано. Голову обратно ему уже не приставишь. Проблема дисциплины тоже решилась. По крайней мере, на время. Так что и жалеть тут не о чем.

— А что будет с Мериль?

— Зависит от неё самой. Ни я, ни отряд против неё ничего не имеем, — я отложил очищенный меч в сторону и внимательно посмотрел на ножны. На кромке их металлического обруча остались следы крови. На коже внутри — вероятно, тоже. Оставлять всё как есть — не годится. Металл клинка может начать ржаветь. Блин, чем бы таким туда подлезть-то, чтоб вычистить эту пакость…

Я отложил в сторону ножны и опёрся спиной на мокрую стену барака.

— Если она захочет остаться в отряде после случившегося — то её право. Правда, я попрошу нескольких ребят за ней последить какое-то время, чтобы не натворила глупостей. И к готовке, пожалуй, пока не допущу. Если решит уйти… Что ж, выплатим ей выходное пособие, компенсацию за убитого любовничка и высадим в каком-нибудь селе поспокойнее.

— Не знаю, — в голосе Айлин появились нотки сомнения, — Как по мне, так лучше бы её отпустить на все четыре стороны. По крайней мере, я бы на её месте точно не успокоилась бы, пока не добралась до тебя. В лоб бы не полезла, конечно. Но выждала нужный момент и…

Она оборвала мысль на полуслове и молча уставилась в сторону донжона крепости. Я проследил за её взглядом.

От ворот главной башни в нашу сторону, прихрамывая, ковылял «Пенёк». Он был одет в свои, помятые и потерявшие былой блеск доспехи. Одной рукой он сжимал край своего бацинета, второй придерживал рукоятку меча. Рыцарь был зол. Это отчётливо читалось по его раскрасневшемуся от бешенства лицу. Можно было предположить, что он повздорил с генералом, вот только смотрел он прямо на меня.

Да ну ёб твою мать. Только этого клоуна мне сейчас и не хватало для полного счастья.

Глава 13

«План обреченных»

— Ты ведь не собираешься… — начала было девушка, но я, быстро сообразив к чему она клонит, тут же её перебил.

— Ни в коем разе, — я криво ухмыльнулся, — Прошлый урок был усвоен в полной мере. Если меня умудрился уделать семнадцатилетний юнец, то на этого мне даже рыпаться не стоит. Хоть он и мудак редкостный.

Айлин многозначительно хмыкнула, но всё-же заметно расслабилась. Затем повернулась ко входу в казарму и, по всей видимости, решив что мне не помешало бы подкрепление, жестом поманило четверых ребят из пурпурной десятки, околачивавшихся возле входа. Те переглянулись, хищно оскалились, положили руки на эфесы мечей и неторопливо направились к нам. Слухи по отряду расходились быстро. Все знали, что произошло вчера на перекрёстке. И у многих бойцов было желание поквитаться за погибших братьев. Пока что от этой незавидной участи «Пенька» спасали происхождение и дружба с бароном. Но сейчас, он, похоже, сам нарывался на неприятности.

Я на мгновение прикрыл глаза, на всякий случай проверяя свою связь с магией. На мгновение мир накрыла тьма, но спустя секунду сквозь неё бледно-голубым свечением проступили энергетические контуры, окружавших меня людей. С магией всё было в порядке.

«Пенёк», подошёл и остановился напротив нашей скамейки, принявшись сверлить меня колючим, злым взглядом. Я отложил меч в сторону, опёрся спиной о стену барака, скрестил на груди руки и с вызовом посмотрел на рыцаря. Честно говоря у меня было большое желание, либо кого-нибудь отпиздить, либо кого-нибудь трахнуть. Сбросить напряжение после казни. Но Пенёк объективно был мне пока-что не по зубам, а для второго сейчас было просто не время.

Случайно, краем глаза я заметил прямо за спиной рыцаря внушительную лошадиную кучу. Видать слуги забыли её убрать. Пенёк встал аккурат перед ней. Не знаю почему, но этот факт меня здорово развеселил. Я не смог сдержать глупой улыбки, чем окончательно выбесил рыцаря.

Тот молча сорвал с руки латную перчатку и швырнул её мне под ноги. Опять двадцать пять. В столице мы это уже проходили. Если он ещё и повторит вызов слово в слово… Зараза, ну мне будет просто неинтересно шутить одни и те же шутки.

Я наклонился вперёд, поднял перчатку и внимательно осмотрел её. Хорошая толстая сталь. Сегментированная защита каждого пальца. Внутренности из мягкой, но прочной кожи. Две массивные застёжки районе запястья. Отличная, между прочим, вещь. Моим парням таких очень не хватает.

Я бросил перчатку Ольрику. Тот ловко подхватил её и тут же спрятал в сумку на поясе. Я же вновь посмотрел на рыцаря. Судя по пунцовому цвету лица, он был в ярости.

— Мои парни будут тебе очень благодарны, если ты ещё и вторую нам отдашь, — хмыкнул я, — А то сам знаешь, потерянные в бою пальцы — очень неприятная штука.

— Ты… — Пенёк от негодования чуть было не подавился собственными словами. Но потом сделал над собой видимое усилие и холодным, официальным тоном продолжил, — Сир Генри. Вчера вы при своих и моих людях нанесли мне тяжкое оскорбление. Я требую удовлетворения!

Я тяжело вздохнул. Всё-таки придётся повторить старую шутку. Может её хоть как-нибудь разнообразить на этот раз.

— Извини, — я широко улыбнулся, — Но я всё-таки придерживаюсь традиционных взглядов и удовлетворять привык женщин. Да и не думаю, что из моих парней кто-то по этой части.

Солдаты, стоявшие чуть поодаль дружно заржали. До них дошло чуть быстрее, чем до «Пенька». Айлин тоже хихикнула. Уж у неё то точно не было повода сомневаться в моих словах.

— Сир Генри, вы продолжаете меня оскорблять. Раньше мне хватило бы простых извинений и публичного признания вами своей неправоты. Но теперь позор можно смыть лишь кровью. Клянусь своей погибшей лошадью, я вызываю вас на дуэль. До смерти своей или же вашей.

Долбоёб, он и в Гронесбурге долбоёб. Ну вот что мне с ним делать?

— Отклоняю, — я равнодушно пожал плечами и вновь принялся чистить меч.

— Что? — непонимающе уставился на меня Пенёк. Такого развития событий он явно не ожидал.

— Отклоняю вызов, — пояснил я, оттирая с лезвия последние пятна. На острой кромке виднелось несколько старых зазубрин. Похоже, до того, как попасть в мои руки, клинок уже успел побывать в бою.

— Да как ты смеешь…

— Мне неинтересно с тобой драться, — пояснил я, — Да и всё, что я хотел тебе сказать — я сказал вчера. На том самом перекрёстке. А теперь будь добр, сгинь с глаз моих долой, пока я не попросил парней помочь тебе уйти.

Пенёк рванул меч из ножен. Но я был готов к такому исходу событий. Рыцарь ведь не знал, что на всём протяжении нашей недолгой беседы прямо перед его грудью сплетался небольшой клубок из тонких, энергетических нитей.

Я просто шевельнул пальцами, оборвав их. Сгусток взорвался. Волна энергии толкнула рыцаря в грудь. От неожиданности Пенёк пошатнулся. Не смог удержать равновесия и упал. Упал своей пятой точкой в ту самую кучу навоза, перед которой он стоял. Раздался дружный хохот солдат. Я тоже невольно улыбнулся.

— Ладно, парни, пошутили и хватит. Ольрик, отдай ему перчатку. Понимаю, что штука ценная, но нехорошо брать чужое.

Солдат достал из сумки латную перчатку и швырнул её под ноги рыцарю. Затем презрительно сплюнул. Я отложил меч в сторону, встал с лавки, подошел к сидевшему в куче навоза Пеньку и протянул ему руку, предлагая помочь подняться. Он замер, смотря удивлённым взглядом то на меня, то на мою руку. По растерянности Пентброка легко можно было догадаться, что сейчас у него внутри боролись две сущности. Одна хотела плюнуть в протянутую ладонь, другая — принять помощь. Победила вторая.

— Сходи почистись, а то доспехи потом вонять будут, — бросил я, помогая ему встать. Немного подумал и добавил, — И да, ещё раз что-то подобное выкинешь, дружба с бароном тебя не спасёт. Только на поединок не надейся. Я наёмник. Я срал на ваши кодексы чести с высокой колокольни и никакого удовлетворения требовать не буду. Просто проснувшись одним прекрасным утром, ты обнаружишь кинжал, застрявший меж твоих рёбер. Я достаточно ясно выражаюсь?

Пенёк ничего не ответил. Презрительно сплюнул мне под ноги и поковылял прочь, по дороге отряхиваясь от дерьма. Я покачал головой. Вернулся к лавке и спрятал меч обратно в ножны. Если подумать, то не так уж и сильно они уделались. А то, что останется на клинке можно ещё раз стереть.

— Эх, жаль этот засранец повода не дал юшку себе пустить, — многозначительно хмыкнул Лейн, ковыряясь кинжалом под ногтями, — Уж я бы его выпотрошил, как порося на бойне.

— Или он тебя, — заметил Ольрик, — Если верить парням, этот хуй неплохо дрался. Даром, что дурак-дураком.

— Скотина он редкостная, а не дурак, — возразил Матош, — Припёрся, сука, с претензиёй, после того как столько наших из-за него полегло.

— Ну хоть в говне посидел, и то уже хлеб, — хмыкнул Мика, — Показали говнюку его место.

— Ладно, парни, посмеялись и будет, — бросил я, — Идите к Бернарду. Уверен, он найдет вам занятие.

— Я бы лучше сначала выпил, — покачал головой Ольрик, — А то с утра в глотке першит.

— Вечером нажрёшься, если наши парни выиграют соревнование. А теперь кругом-марш!

Солдаты неохотно подчинились. Вообще они редко проявляли инициативу, предпочитая большую часть свободного времени страдать фигнёй, не попадаясь на глаза мне или Бернарду. Иногда требовалось дать им хорошего пинка, чтобы они хоть что-то начали делать. Одно радовало, эту ответственность сержант снял с меня почти полностью. У него в таких делах было намного больше опыта, а у меня и без того хватало забот.

— Ну, идём позавтракаем что-ли? Если нам хоть что-то оставили, — спросил я у девушки.

— Идём, — она встала и взяла меня под руку, — Думаю на замковой кухне в любое время дня можно чем-нибудь разжиться.

Сама кухня представляла собой небольшую каменную пристройку к донжону крепости. Крыша устлана красной, глиняной черепицей, из массивной каменной трубы курится дымок. На завалинке возле входа сидели ещё двое наших. Родаш ковырялся между зубами тонким прутиком, пытаясь достать из щербины обрывок вяленого мяса, Ульф баюкал свою увесистую флягу, словно младенца, периодически к ней прикладываясь.

— Так, хорош балду гонять! — скомандовал я, — Родаш, метнись кабанчиком до бараков и найди мне Сюзанну и Альберта. Скажи им, чтоб подходили на замковую кухню. Ульф, на тебе Родрик. И пусть заодно свой бестиарий прихватит. Он может нам здорово пригодится. Потом шуруйте к Бернарду. Он найдет вам дело.

— Так точно товарищ капитан, — буркнул Ульф поднимаясь с лавки. Родрик молча последовал его примеру. Я почему-то был абсолютно уверен в том, что выполнив моё поручение к Бернарду они не пойдут. Скорее уж постараются где-нибудь заныкаться и продолжат проёбываться.

Внутри кухни было душно и дымно. Над очагом висел пузатый котёл, в котором аппетитно булькало какое-то варево. Толстый повар вытирал руки о грубый, промасленный фартук, не забывая периодически прикрикивать на троих подмастерьев, суетившихся возле большого, заставленного съестными припасами стола. Нас он встретил без энтузиазма.

— Чего припёрлись? — проворчал он, тряся вторым подбородком, — Завтрак уже закончился, обед будет после полудня. Давайте, упёрдывайте отседова! Не мешайте работать.

От такой наглости, я, мягко говоря, офигел. Нет, я всё понимаю, но что бы меня шпынял какой-то засратый повар…

— «Упёрдывайте отседова, сир» — поправил я его, немного подумал и добавил, — И «Упёрдывайте отседова, миледи».

Толстяк на мгновение завис, зацепившись большими пальцами за внушительный карман на своём фартуке. Затем кровь медленно начала отливать от его лица. До засранца дошло, что он повысил голос совсем не на тех людей, на которых это следовало делать.

— Прошу прощения, я ведь… — залепетал он, тряся своим вторым подбородком, но я тут же его перебил.

— Я сделаю вид, что не слышал этого, если ты поднимешь свою задницу и сообразишь завтрак на пять персон. Подавай то же, что и остальным. В еде мы неприхотливы.

— Сию минуту сир, — повар слегка склонил голову и тут же заорал на своих подмастерьев, — Слышали, что сказал благородный сир, ленивые олухи! Чтоб через десять минут всё было готово, иначе до конца дня будете у меня на горохе стоять, сучки драные!

Поварята тут же засуетились, что-то собирая в тарелки. Один из них подошёл к пузатому котлу, взял черпак и принялся разливать его содержимое по деревянным мискам. Похоже у нас обед будет немного раньше, чем у остальных.

— Прошу туда, сир, — сказал повар, указывая на дверь в дальнем углу помещения, — Неподобает людям вроде вас есть прямо на кухне. Мы накроем вам в обеденной зале.

Я спорить не стал. Проводить совещание на кухне и впрямь было бы очень неудобно. А обсудить предстояло многое. И ложь магов о том, что произошло в Гронесбурге, и что делать с этой проклятой башней, и состав группы, который пойдет с ней разбираться. Раз больше пяти нельзя, придётся очень тщательно выбирать спутников. И надеяться, что небольшой отряд не привлечёт внимание душелова. Не хотелось бы столкнуться с этой мерзостью лицом к лицу. С нас и так уже хватит поехавших колдунов.

Обеденный зал оказался весьма скромной комнаткой, пристроенной прямо к кухне. По углам стояли перепачканные старым воском канделябры. Свечи в них давно догорели и никто так и не потрудился поставить новые. Посередине расположился небольшой, вытянутый стол, за которым могли разместиться самое большее — человек десять. На него из двух продолговатых окон падали лучи тусклого белого света, проникавшего с улицы вместе с промозглой сыростью утра. Впрочем, она с лихвой компенсировалась тем удушающим жаром, что проникал сюда с кухни.

Я уселся во главе стола и откинулся на спинку грубо отёсаного стула. Айлин расположилась по правую руку.

— Как думаешь, зачем вообще барон держит при себе этого Пентброка? — спросила она, опершись подбородком на сцепленные в замок руки и посмотрев на меня.

— Затем же, зачем и нас с тобой, — пожал плечами и невольно улыбнулся. Почему Байран подобрал себе такую странную кампанию догадаться было не трудно, — Ему скучно. Поэтому он окружает себя фриками разной степени отбитости и веселится с того, как они грызутся между собой или влипают в неприятности.

— Да уж, потрясающую ты нам характеристику дал, — фыркнула девушка.

— Уж какую есть. По меркам этого мира, мы эти самые фрики и есть. Пускай по-своему одарённые, но при этом ничерта не понимающие, как он устроен.

— Ну, кое с чем мы уже разобрались, — возразила Айлин, — Иначе бы так долго не протянули.

— Пока что это капля в море. Видишь, мы до сих пор не знаем, как благородные общаются между собой, какой у них этикет, как к кому следует обращаться, а к кому и вовсе обращаться — не положено по чину. А разбираться придётся, иначе можно влипнуть в куда большие неприятности, чем у нас есть сейчас, — я ненадолго замолчал, глядя на дверь, за которой продолжали возиться повара, а затем добавил, — И не смотри на то, что я наговорил Пеньку. В действительности, всё совсем наоборот.

— В действительности, всё становится намного проще, когда за твоей спиной стоит сотня мечей, — поправила меня девушка.

— Ага. Ровно до тех пор, пока какой-нибудь барон, обиженный нашим невежеством, против нашей сотни не выставит две своих. Парни, конечно, молодцы, но не думаю, что они выстоят против численно превосходящих сил. Особенно, если те окажутся регулярными.

— Не думаю, что у барона окажется такое войско, — покачала головой девушка, — Разве что, вместе с ополчением. Но я поняла твою мысль. Не стоит гробить парней из-за нашей глупости.

— Точно, — кивнул я.

На некоторое время в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь руганью старшего повара, да криками Бернарда, доносившимися с улицы. Сержант пытался построить расползшихся по замку бездельников.

На окно вскочил Трухляш. Сделал он это совершенно не грациозно. Кошак оттолкнулся от земли, но немного не рассчитал и сумел зацепиться за подоконник лишь когтями передних лап. Затем, скребя стену задними и подвывая от натуги, втащил свою изрядно растолстевшую тушку в узкий оконный проём. В последнее время он сильно набрал. Народ в отряде любил этот пушистый талисман и он нагло этим пользовался, выпрашивая еду у всех, у кого только мог. Даже на мышей и крыс охотится перестал.

— Так зачем ты позвал колдунов и учёного? — поинтересовалась Айлин скучающим голосом. Несмотря на ругань повара, то и дело доносившуюся из кухни, завтрак задерживался, так что заняться девушке было совершенно нечем.

— Будем собирать сведенья о башне и урочище, — бросил я, — И заодно формировать состав группы, который отправиться на выполнение этого задания. Кстати, я так понимаю, тебя отговаривать бесполезно?

— Угу, — улыбнулась она, — Абсолютно. Но, если тебе будет так немного спокойнее, то я могу обосновать это решение.

— Валяй, — я равнодушно пожал плечами. Честно говоря, я давно уже смирился, что она всегда лезет за мной в самую жопу. Да и на её месте, наверняка, поступал бы точно так же. Но послушать объяснения было интересно. А кроме того — надо же как-то было убить время.

— Вам нужен лекарь, — девушка откинулась на спинку стула и бросила задумчивый взгляд в сторону Трухляша. Кошак вылизывал заднюю лапу, делая вид, что не обращает на нас никакого внимания. Но на деле, он сидел и внимательно наблюдал за тем, не появилось ли на столе что-нибудь вкусненькое.

— Причём не такой, который лечит магией, а тот, который умеет работать иглой, — продолжила свою мысль Айлин.

— Думаешь Сюзанна или Альберт с этим не справятся? — поинтересовался я, тоже поглядывая в сторону Трухляша. Тот перестал вылизывать ногу и принялся начищать своё мужское достоинство, явно желая нам сказать «приятного аппетита», — Может лучше тогда взять с собой Вернона?

— Они привыкли работать с магией, — девушка покачала головой, — Не думаю, что они хорошо разбираются в хирургии. Вернону же лучше остаться с раненными. У нас их немало, а у меня, боюсь, не хватит опыта и сноровки, чтобы помочь всем.

— Ладно, убедила, — я невольно улыбнулся, вспомнив что это маленькое препирательство не имело никакого смысла, — Значит двое уже есть. Осталось найти ещё двоих.

— Можно ведь пятерых, — напомнила Айлин, накручивая на палец локон своих каштаново-рыжих волос.

— Пятым пойдет следопыт из местных. Он проведёт нас настолько глубоко, насколько сможет, — ответил я, — У нас самих слишком мало знаний. И всего лишь одна попытка. Если Душелов поймет, что именно мы хотим сделать, он у башни такую охрану поставит, что пробиваться туда придётся разве что целой армией. Которой у нас нет.

— Значит и впрямь остались двое, — согласилась девушка, — Кого думаешь взять?

— Точно кого-то из магов, — ответил я, — Их собрат заварил эту кашу, им и расхлёбывать. Тем более, у них больше шансов понять, что именно он сотворил.

— Тоже верно… — начала было Айлин, но её прервал на полуслове скрип открывшейся двери.

Первым в помещение вошёл Родрик. Учёный волок увесистый матерчатый мешок, внутри которого что-то позвякивало. Затем появились двое поварят. Они быстро расставили по столу тарелки с каким-то вкусно пахнущим варевом, отдалённо напоминавшим айнтопф, и вновь убежали на кухню. За хлебом и питьём.

Вскоре показались и Альберт с Сюзанной. Судя по их довольному и немного потрёпанному виду, они тоже этой ночью не теряли времени зря. Колдун был одет по-простому. В чёрный дорожный дублет и слегка потрёпанные набивные штаны. На поясе у него висела небольшая кожаная сумка и внушительных размеров корд (кинжал). Сюзанна же одела синее платье, которое она приобрела в Дрейке. Приходилось признать, что вшитый корсет с глубоким вырезом и пышные буффы без рукавов, невольно привлекали внимание.Маги уселись рядом у дальнего края стола и выжидающе воззрились на меня. Я же сидел и молчал, думая, с чего мне начать.

— Пожалуй, начну с главного, — я наконец нарушил молчание, взял со стола ложку и помешал свою похлёбку, — Думаю, вы уже в курсе, что та легенда, которую вы мне поведали в Дрейке оказалась полной брехнёй.

— Так говорят местные, — кивнула Сюзанна, — Что произошло там на самом деле, мы пока не знаем.

— Но догадываемся, — покачал головой я, — Вернон рассказывал об экспериментах с завесой, которые проводили ваши коллеги по цеху.

— Ты хочешь в чём-то нас обвинить? — с вызовом уставился на меня Альберт. Он всегда заводился с полоборота. Сюзанна тут же отреагировала. Накрыла его ладонь своею, заглянула в глаза и покачала головой. Маг немного расслабился.

— Разве что в выгораживании коллег, — хмыкнул я, принимаясь за еду, — Мы не приемлем концепцию коллективной ответственности.

— Мы лишь рассказали ту версию, которую слышали сами, — сказала Сюзанна, — Сам подумай, перед кем нам выгораживать бывших товарищей? Ты и так наш союзник. Люди… Они в любом случае будут ненавидеть и бояться нас. Не думаю, что подобные обвинения уместны.

— Тоже верно, — кивнул я, — Тем более собрал я вас не за этим. Мне нужны мысли. Идеи, что вообще могло породить это урочище.

— Разрыв в завесе, — отрезал Альберт, — Причём, он до сих пор открыт. Тут не может быть никаких сомнений. Мы тоже почувствовали, как из башни хлещет эта энергия. Но вот природа этого разрыва для меня пока остаётся загадкой.

— Есть мысли, что это может быть? — поинтересовалась Айлин, лениво помешивая остывающее варево.

— Варианта два, — ответила Сюзанна, — Либо одна из безумных машин Адальберта, либо устойчивый магический конструкт, поддерживающий стабильную брешь. Будь это банальное «пробитие», она бы затянулась довольно быстро, но в этом месте её мощь не только не ослабевает, но и усиливается со временем.

— Устойчивый магический конструкт… — начал было Родрик, но магичка тут же его перебила.

— То, что простолюдины называют проклятием. На деле же, это как правило сложная магическая формула, с несколькими точками привязки. Требуется немалое мастерство, чтобы их отцепить, не навредив человеку или месту, к которому оно было привязано.

— Понятно, — кивнул учёный, — Благодарю за разъяснения.

— Если же речь идёт о том, кого из нас брать в экспедицию, — продолжил Альберт, — То боюсь придётся брать обоих. Друг без друга мы не пойдем, к тому же у нас разные специализации. Я могу помочь с магическими машинами, Сюзанна же специалист по снятию проклятий. У вас самих в любом случае не хватит опыта, чтобы разобраться с этой проблемой.

— При всём уважении, — мягко добавила колдунья.

В этот момент о мою ногу что-то потёрлось. Я заглянул под стол и невольно улыбнулся. Пушистый засранец пошёл собирать свою дань. Кот посмотрел на меня жалобным взглядом и громко затарахтел. Против такого напора моё ледяное сердце выстоять не могло. Я выцепил из своей миски кусок мяса пожирнее и незаметно бросил его под стол. Откуда тут же раздалось громкое чавканье.

— А вы справитесь? — поинтересовалась Айлин, — Нам с Генри должно быть попроще. Как-никак мы имеем кое-что общее с этой энергией, бьющей из-за завесы.

— Весьма смелое предположение, — ухмыльнулся Альберт, — Не проверенное экспериментально. Есть ведь и теория, что демоны вблизи мощных источников энергии завесы, напротив, раскрывают свою истинную природу. Да-да, я именно про то, что происходило в казематах ордена. И не то, чтобы я не одобрял подобного подхода в отношении этих упырей, но мысль о том, что я и сам могу быть порван на тряпки меня совершенно не греет.

— Ну, иного выбора у нас нет, — пожал плечами я, — Обычные люди вблизи разрыва начинают сходить с ума, так что идти придётся нам четверым, не считая проводника. Кроме того, наша магия не работает в пределах урочища, так что мы бы не смогли с её помощью порвать вас на тряпки, даже если бы очень этого захотели.

— Наша тоже, — кивнула Сюзанна, — Поток энергии, бьющий из башни сметает любые магические конструкты.

— Вот только на магию Душелова это никак не влияет, — хмыкнул Родрик, протирая миску хлебом.

— Это верно, — согласилась магичка, тоже вылавливая из своей тарелки дань для Трухляша, — Честно признаюсь, таких огромных армий мертвецов, собранных под рукой одного колдуна мне ещё видеть не доводилось. Скорее всего он умудряется использовать энергию разрыва, чтобы поддерживать своё войско в дееспособном состоянии. Как у него это получается, я не знаю, но подозреваю, что это как-то связано с его одержимостью.

— Это, кстати, тоже слабое место нашего плана, — заметила Айлин, — Что мы будем делать, если душелов всё-таки обратит внимание на наш отряд? Или мы сами случайно столкнёмся с одним из его подразделений.

— Нужен отвлекающий манёвр, — резюмировал я, — Что-то, что притянет к себе всё внимание душелова и позволит нам проскочить. Ты не помнишь, сколько генерал, говорил у него сил суммарно?

— Около тысячи человек по всему периметру урочища, вроде-бы, — ответила девушка, выбирая из своей тарелки кусок мяса покрупнее. Теперь за данью пришли к ней, — Вроде бы немного меньше.

— Значит вместе с нашими парнями и бойцами барона можно добить и до тысячи, — я отложил ложку и задумчиво почесал бороду, — Этого должно хватить, чтобы вторгнуться на территорию урочища тремя большими группами. Душелов, как показала практика, эффективно может управлять лишь одной армией и, при этом, ему приходится находиться в непосредственной близости от поля боя. Возможно, даже, его видеть. Если на него нападут с двух или с трёх сторон, то скорее всего получится нанести немалый ущерб силам этого засранца. А заодно — занять всё его внимание.

— Но согласится ли генерал? — поинтересовалась Сюзанна, — Этот фокус он мог провернуть и без нашего участия несколько лет назад. Тогда у него и солдат было больше, и мораль в войсках заметно выше.

— Только это не имело никакого смысла, — заметил Родрик, — Да, они могли разбить его армию, да и по признаниям самого сенешаля делали это не раз. Вот только сам душелов после поражений уходил туда, где его достать не могли. К башне. И затем возвращался с новыми силами. Так что без одной маленькой детали, в виде вашей группы, он физически не мог завершить это мероприятие победой.

— Задача получается сложнее, чем казалось, — покачала головой Айлин, — Нам мало того, что нужно будет добраться до башни, так ещё и закрыть брешь прежде, чем душелов с остатками своих сил вернётся обратно. Не говоря уже о том, что увидев массированное наступление сразу с нескольких направлений, он просто стянет свою армию к подножию башни, сделав нашу задачу попросту невыполнимой.

— Детали плана мы ещё подкорректируем с сенешалем, — я пожал плечами и налил себе из кувшина яблочного сока, — У него как-никак куда более продолжительный опыт «общения» с душеловом, и он наверняка должен знать, как можно этого засранца выманить. Но это работа солдат. Нам нужно готовиться к нашей части плана. Родрик, удалось собрать какие-нибудь сведения о том, что нас там может ждать?

— Да, кое-что есть, — кивнул учёный, доставая из поясной сумки увесистую книгу и начиная её листать, — Я поговорил с солдатами гарнизона и понял, что некоторые существа из урочища встречались мне и в других частях света. Вот, например так называемые «гости». Они же известные как «Dentis oris». Весьма примечательные зверушки. Примечательны они тем, что не устают и не нуждаются в еде. Вероятно их силы подпитывает тот разлом, из которого они выползли. Однако, несмотря на это, они всё равно пытаются сожрать всё, что движется и убегает.

— Как их убить? — я приложился к грубой деревянной кружке и посмотрел поверх неё на учёного.

— Формально, так же как и всех остальных, — хмыкнул учёный, — Клинком или стрелой. Вот только будет это невероятно трудно, ведь как таковых внутренностей у этих существ попросту нет. Если говорить о мече, то нужно попытаться отсечь конечности и отделить голову от тела. Но это невероятно опасно. Я бы рекомендовал вам использовать огонь, — Родрик вытащил из своего мешка пять стеклянных шариков, отверстия которых были замазаны сургучом. Внутри них плескалась какая-то ядовито-желтая жидкость, — Это огненная вода. Сорвите воск и бросьте эту сферу в тварь. Её моментально охватит пламя. Только постарайтесь, не облиться, ведь тогда гореть будете уже вы сами. Зарядов немного, так что используйте только в самых крайних случаях.

— Хорошо, — кивнул я, — Есть ещё что-то, что нам следовало бы знать о них?

— Кроме того, что несмотря на схожесть вашей природы, эти существа не будут испытывать к вам родственных чувств? — ухмыльнулся учёный, — Есть ещё пара забавных фактов. Они до усрачки боятся текущей воды. Так что, если у вас нет задачи убить «Dentis oris», то достаточно перешагнуть какой-нибудь ручеёк, пускай даже в ладонь шириной. И всё, вы в полной безопасности. Ни перешагнуть, ни перепрыгнуть, ни перелезть по ветке его эта тварь не сможет.

— Больше похоже на вымысел, но мы будем иметь это ввиду, — кивнул я, — Что-то ещё?

— Теперь о кошмарах, — продолжил Родрик, — Это действительно что-то вроде неупокоенных духов. Вернее сказать, эманации тех, кто некогда сгинул в этом урочище, начиная с самого его основания. Их «прикосновение», не превратит вас в них подобных напрямую. Но оно способно вызвать страх, тревогу, отчаяние и галлюцинации. Последние то, почти наверняка и приведут к вашей гибели и появлению новых неупкоенных духов. Я подобное видел и в других урочищах. Обычно они возникают в местах крупных сражений, где было слишком много трупов и применялась магия.

— Подобные события сопровождаются большим выплеском психоэмоциональной, сиречь, магической энергии, — пояснила Сюзанна, — А заклинания, применяющиеся на поле боя, многократно усиливают этот эффект. В результате тонкая ткань нашего мира оказывается разорвана на некоторое время. Его обычно достаточно, чтобы энергия, бьющая сквозь брешь породила этих существ.

— Это всё замечательно, — в голосе Айлин смешались скучающие и уставшие нотки, — Но как их победить то? Или хотя-бы защитится от этих существ?

— Светом, — коротко бросил Родрик, доставая из сумки два небольших фонаря, вроде тех, что он выдал нам в столице, и несколько флаконов лампадного масла, — У вас же ещё остались те светильники, с которыми вы спускались в подгород?

— И не только они, — кивнул я, вспомнив, что у нас в сумках ещё лежат несколько осколков светящихся кристаллов, из того же подгорода.

— В таком случае, это для ваших друзей, — он пододвинул фонари поближе к магам, — Они — единственный способ отпугнуть призраков. Масла даю вам с запасом, но постарайтесь его не расходовать понапрасну. Сложно сказать насколько затянется ваш поход.

— Башню видно со стены замка, — хмыкнула Айлин, — Не думаю, что это займет больше одного дневного перехода.

— Урочища часто создают обманчивое впечатление о себе, — возразил Альберт, — Особенно настолько сильные. То, что извне кажется несколькими милями, внутри вполне может растянуться на несколько дней пути.

— Кроме того, нам вряд-ли удастся пройти по-прямой, — добавил я, — Скорее всего придётся неслабо попетлять обходя тварей, ловушки и пространственные искажения. Да и через город-призрак надо пробиться. Хрен его знает, какая чертовщина там сейчас обитает, но местные обходят его за версту. Даже те, кто ходит в урочище уже не первый год.

— Похоже, проводник выльется нам в копеечку, — заметила девушка, наливая себе яблочный сок.

— Расходы на себя возьмёт генерал, — я пожал плечами и уставился в окно. Лучи света, пробивавшиеся сквозь него приобрели приятный тёплый оттенок. Тучи начинали понемногу расходиться под напором яркого полуденного солнца, — В конце-концов он больше всего заинтересован в нашем успехе. Тем более, у него наверняка на примете найдется такой проводник. Ладно… Родрик, что-то ещё?

— Есть ещё одна вещь, которая может вам пригодится, — кивнул учёный, копаясь в своём бездонном мешке. Спустя несколько мгновений он вытащил из него и выложил перед собой на стол… арбалет. Только этот был почти вдвое меньше тех, которые использовала наша вторая линия. А то и вообще — втрое, — Вряд-ли вы сможете унести на себе ещё и настоящие арбалеты, так что эти малышки вам точно пригодятся, — Он достал из мешка второй, который являл собой точную копию первого, — Смастерили их на пару с Алфридом. Он, конечно, тот ещё пропойца, но руки у него точно из нужного места растут. Дугу он выковал прям, что надо, — учёный, словно бы в подтверждение своих слов легонько коснулся металлических «рогов» одного из арбалетов, — Броню, конечно, таким не пробьёшь, зато животину какую-нибудь отпугнуть — самое верное средство. А кроме того, его можно легко спрятать под плащом, если надо кого-нибудь устранить, не привлекая к себе всеобщего внимания. И можно не бояться, что спуск сработает случайно, — в голосе учёного появились нотки плохо скрываемой гордости, — Я, конечно подсмотрел это изобретение у Алерайцев, когда путешествовал по пустыне Самахат, но мне удалось доработать механизм. Вот эта скоба, — он с лёгкостью взвёл арбалет и накинул на тетиву сдвоенный крюк, прикреплённый к ложу. Затем демонстративно нажал на спусковую скобу. Послышался тихий щелчок, но тетива так и осталась на своём месте, — Предотвращает случайный выстрел. А небольшое усовершенствование ложа, — он указал пальцем на нос арбалета, где над ложем действительно красовалась небольшая металлическая набойка с выемкой для стрелы, — Избавляет от случайного выпадения болта. Кроме того…

— Всё-всё, достаточно, — хмыкнул я, — Мы уже поняли, что штука крайне полезная. А ты всё-таки не торговец на рынке, которому надо заломить за неё как можно большую цену. В пути она нам и правда пригодиться. Но было-бы неплохо, если б вы с Алфридом сообразили ещё пять-шесть подобных приблуд.

— Будет день, будет пища, — ухмыльнулся Родрик, — Дайте нам только время и доступ к замковой кузнице.

— Уж в этом у вас точно недостатка не будет, — заверил его я и между делом легонько поддел Трухляша носком ботинка под зад. Кошак уже в край обнаглел и пошёл собирать дань по второму кругу. Из под стола послышался обиженный мяв. Затем его величество вылез из-под стола и обиженно опустив хвост поплёлся к окну. С трудом вскарабкался на подоконник, уселся там поудобнее и принялся нализывать у себя под хвостом, наглядно демонстрируя нам, что он думает о нашем сборище.

— Ладно, подведём итоги, — я отодвинул кружку и легонько хлопнул ладонью по столу, — Сейчас задачи следующие. Родрик, готовь свои арбалеты и попутно постарайся разузнать ещё что-нибудь о существах, населяющих это урочище. Алфрид и Сюзанна, ваша задача составить список всего того, что может понадобится для снятия проклятия или остановки машины. Я же попытаюсь договориться с генералом о совместной операции и составить более-менее толковый план отвлекающего манёвра.

— Когда мы выходим? — поинтересовалась колдунья, тоже подливая себе яблочного сока.

— Дней через пять, — примерно прикинул я, — Такое дело не терпит спешки. Прежде чем сунуть голову льву в задницу, я хочу собрать максимум информации и как можно лучше подготовиться.

— В таком случае, не будем терять время зря, — подытожил Родрик поднимаясь из-за стола, — У нас его не так много. За работу, дамы и господа!

Глава 14

«Кровь за кровь»

— Нет, нет, нет, так не пойдет! — раздражённо бросил Бернард, опуская тренировочный меч, — Ты нахрена пытаешься блокировать ноги?

— Чтобы мне их не отрубили, — я облизал разбитую губу и сплюнул кровь на пыльную землю тренировочной площадки. Давно надо было позаботится о хорошем забрале, но у меня всё никак не доходили до этого руки.

— И поэтому ты пытаешься взять меч врага в клинч, когда он бьёт тебе по ногам? Очень умно, — голос сержанта прямо таки сочился от сарказма, — Видимо ты очень хочешь подарить врагу парочку своих пальцев. Или, может быть, тебе надоел твой правый глаз?

— Ага. А ещё мне мешают почки, печень и селезёнка. Без них было бы гораздо проще бегать, — я не удержался и съязвил в ответ, — Объясни нормально, где я проебался в этот раз.

— Открыл лицо и корпус. Будь у врага кинжал, ты бы в следующую секунду умер, — пожал плечами Бернард, снимая с пояса фляжку.

— Но ведь у тебя не было кинжала, — возразил я, расстёгивая ремень шлема. Голова всё ещё периодически кружилась, но лекарства Вернона очень быстро приводили меня в порядок. Даже ПТСР начал понемногу отступать. По крайней мере я потихоньку переставал болезненно реагировать на любой скрип двери.

— Именно поэтому, у меня бы ушло на секунду больше, чтобы тебя уделать, — в голосе Бернарда послышались раздражённые нотки. Он по-прежнему был недоволен моими успехами. По правде сказать, учился я довольно быстро, для того, кто не так давно взял в руки меч, но сержант всё равно считал, что этого недостаточно. И был по-своему прав.

С этой позиции очень просто полоснуть тебя по рукам. И затем уже добить колющим в шею или лицо, пока ты стоишь и пялишься на свои обезображенные культи — Бернард продолжил мысль, — Когда тебе бьют в ноги, не нужно пытаться закрыться или парировать. Смотри, — он принял боевую стойку, а затем нарочито медленно повторил своё движение, — Мой корпус подаётся вперёд. Плечи, шея и лицо остаются открытыми для удара. Вместо того, чтобы пытаться защитить свою ведущую ногу, просто убери её назад. А корпус подай чуть вперёд. После чего проведи прямой колющий удар в лицо. У противника просто не хватит времени, чтобы его заблокировать. Если повезёт, то попадёшь или в щель в забрале или в открытую часть шеи. Так понятнее?

— Угу, — кивнул я, вновь поудобнее перехватывая тренировочный клинок. Он был чуть тяжелее, чем мой бастард. Но зато оставлял лишь синяки и ссадины, а не кровоточащие рубленые раны, — Ещё раз?

— Нет, — сержант покачал головой, — Присядь, отдохни и попытайся обдумать, что ты только что услышал. Как придёшь в себя — повторим, — Он повернулся к лавке, на которой отдыхала Айлин и коротко скомандовал, — А ты — становись на позицию.

Девушка отёрла со лба пот и умоляюще посмотрела на меня. Сержант гонял нас с самого рассвета, а солнце уже медленно, но верно подбиралось к зениту. Она уже порядком устала.

— У меня уже все руки гудят. А к вечеру будут в синяках, — пожаловалась она, неохотно поднимаясь с лавки, — Может хватит на сегодня, а?

— Дорогая моя, на поле боя врагу ты тоже скажешь: «Ой что-то я устала. Давай продолжим завтра?» — голос сержанта вновь сочился сарказмом, — И думаешь, он тебе ответит: «Ой, ты права. Тем более сейчас самое время для ланча?» Нет. Он прирежет тебя, как свинью на бойне. И будет прав.

— Я по твоему похожа на свинью? — девушка сжала кулаки. Её магическая аура начала опасно искрить.

— Глядя на то, как ты двигаешься во время боя — определённое сходство есть, — хохотнул сержант. Он специально её бесил. Пытался через злость выжать из уставшего организма максимум. Девушка перевела возмущённый взгляд на меня. Но я лишь равнодушно пожал плечами.

— Он прав. Сейчас у нас хотя-бы есть право на ошибки. Да и синяки со ссадинами всё-таки намного проще лечить, чем отрубленные пальцы. Можешь вон у Тура поинтересоваться, насколько это больно и тяжело.

Здоровяк и правда обратился к магам сразу после того, как отряд выступил из Дрейка. Отрубленный палец здорово мешал его работе. Но хватило его лишь на одну фалангу, после чего он плюнул и решил, что справится так. Процесс был очень болезненным. По словам Тура, тебе под кожу словно запускают десятки червей-трупоедов, которые начинают отщипывать от тебя по кусочку. И так день за днём. Стоит только ране немного затянуться, а боли отступить, так её снова вскрывали и «запускали под кожу червей». В одном только здоровяк был не прав. Они не откусывали, а надстраивали недостающие кусочки кости, связок и плоти. Хотя, ощущалось это похожим образом.

— Ну я тебе сейчас покажу свинью, — раздражённо процедила девушка, взяла меч и встала в стойку, затем бросила короткий взгляд в мою сторону, — А ты тоже не шибко радуйся. С тобой у нас вечером будет серьёзный разговор.

— Опять буду замаливать свои грехи? — нагло ухмыльнулся я.

— Ага, — хмыкнула девушка, — И ты знаешь, каким образом.

— Если у вас останутся на то силы, — поправил её сержант, — После парных поединков у нас в планах командный бой. Затем будем учить наших ёбиков держать строй и быстро выполнять приказы. Потом — стрельба из арбалета. Дуэльные конечно проще натягивать, да и стрелять из них намного приятнее, но всё равно к ним стоит приноровиться. Планов громадьё, времени в обрез. Так что хорош лясы точить. Начали!

Над тренировочной площадкой вновь раздался стук учебных мечей. Я уселся на лавку, стянул с головы шлем, подшлемник и вытер лоб тыльной стороной ладони. Последние три дня выдались удивительно спокойными. Мы сидели в замке, ремонтировали броню, оружие, восстанавливали телеги каравана, тренировались с утра до ночи и собирали сведения. Мои люди уже не раз наведывались в деревню и по крупице вытягивали из местных знания об урочище.

На деле выходило, что его населяло гораздо больше самой разнообразной погани, чем нам рассказал генерал. Помимо «гостей» и «кошмаров», в это проклятое место сползлись болотники, щуры, баргасты, полуночники, дикие огни, гули, топляки, духобабы и прочая нечисть. Список там набирался такой, что я просто не успевал в голове раскладывать всё по полочкам. Благо, Родрик упорно продолжал вести свой бестиарий и искать совпадения с теми тварями, которые ему встречались ранее.

За фанатиками, обосновавшимися в руинах монастыря мы тоже установили слежку. Бандиты меня беспокоили мало, а вот вопрос, какого хрена тут забыли церковники, да ещё и последователи единого бога, оставался открытым, и изрядно мучал меня. Впрочем, несколько дней наблюдения ответов не дали. Близко подобраться к монастырю у ребят, посланных Бернардом, не получилось, а по тем скудным сведениям, что удалось собрать наблюдая издалека, выходило, что занимались они ровно тем же самым, что и все остальные. День за днём ходили в урочище и собирали там бирюльки.

От местных об этих хмырях тоже удалось выудить совсем немного сведений. Большинство просто старалось держаться от них подальше, обходя развалины монастыря стороной. Некоторые приторговывали сведениями. Так же, как и нам, сбывали фанатикам информацию о местной фауне и о местных же чудесах. Была ещё парочка проводников, согласившихся с ними работать, но с моими ребятами они наотрез отказались общаться. И даже внушительная сумма, в виде двух серебряных монет не смогла изменить их решения. Выходило, что фанатики платили куда лучше, чем мы. Впрочем, если они сидели на подсосе у Альрейна — то оно и неудивительно. Старый хрен уже запустил свою костлявую руку в казну трёх великих домов и понемногу начинал подгребать под свои знамёна дома поменьше. С деньгами у него проблем не было.

Я снял с пояса фляжку, отхлебнул воды и снова отёр лоб тыльной стороной ладони. Весна понемногу начинала уступать свои права лету, так что солнце с каждым днём становилось все злее. Здесь, на юге это ощущалось особенно сильно.

В стук деревянных мечей и тяжёлое дыхание фехтующих вплёлся новый звук. С противоположной стороны двора замка до нас долетели удары молотом по металлу. Алфрид наконец-то закончил пить и снова взялся за дело. Вообще, в последние дни он изрядно сбавил обороты с выпивкой, и почти всё время торчал у горна, наковальни и точильного круга. Правил и натачивал клинки, ковал наконечники для стрел и болтов, ремонтировал доспехи, укреплял оси телег и периодически прерывался на общение с Родриком. Рассматривал его чертежи, а затем долго отковывал те металлические части, которые требовались для изделий учёного.

Местный кузнец принял нашего без энтузиазма. И согласился «потесниться» в кузне только тогда, когда это приказал ему сам сенешаль. Впрочем, к вечеру того же дня два мастера уже нашли общий язык и вместе опустошали увесистый бурдюк вина, спёртый из запасов Барона.

Рядом, в импровизированной столярной мастерской пристроился Тур. Латал щиты, стругал клинья и доски для повозок, делал древки для копий и ложа для арбалетов. То оружие, что мы притащили с поля битвы оказалось самым настоящим хламом. Если металлическую часть ещё можно было худо-бедно отскоблить от ржавчины и заново наточить, то вот дерево разваливалось на волокна прямо под пальцами. Все древки требовалось заменить, так что у здоровяка было немало работы. Что, однако, не мешало ему пропускать рюмашку-другую вместе с двумя пьяницами из кузни.

Честно говоря, я уже начинал понемногу жалеть, что назначил дату выступления так скоро. Мне нравилась это мирное существование. Да, его нельзя было назвать лёгким — дни всего отряда были полны трудов и забот. Но его ритм постепенно затягивал нас, как тёплое, вонючее болото — всё глубже и глубже. И на границе сознания уже понемногу начинала мелькать мысль, что без хорошей встряски мы из него и вовсе не выберемся.

Мимо пробежал мальчик. Пробежал, с видом победителя плюхнулся на лавку рядом со мной и во все глаза уставился на Бернарда, продолжающего метелить Айлин. Вскоре к брату присоединилась и девочка. Они часто шныряли по замку, останавливаясь то тут, то там и внимательно следя за тем, чем заняты другие. У нашей тренировочной площадки они тоже появлялись не раз. Похоже, мальчугану доставляло особенное удовольствие наблюдать за тем, как сержант нас метелит.

Как их зовут мы по-прежнему не знали. После пережитого ужаса, они так и не обрели дар речи. В этом не было ничего удивительного. Когда на твоих глазах, расчленяют и насилуют твою собственную мать, а оскоплённого отца вздёргивают на колодезном журавле — сложно сохранить здравый рассудок. Тур и Бьянка, приютившие у себя сорванцов дали им новые имена. Девочку назвали Марией, а пацана Бертрамом. Впрочем, они всё равно не откликались на них. Скорее реагировали на голос Бъянки, которая после очень долгого перерыва, всё-таки начала говорить.

Бернард повалил Айлин в грязь и приставил клинок к её горлу. Паренёк аж подпрыгнул на скамейке, от восторга хлопнув в ладоши. Подпрыгнул и тут же получил затрещину от сестры, на лице которой, красовалось явное недовольство. Похоже, ребята болели за разные команды.

Сержант помог девушке встать и принялся разбирать те ошибки, которые она допустила. Неправильно выбрала стойку, обнажив бедренную артерию, слишком боялась вступать в близкий контакт с противником и забыла, что у неё есть вторая рука со щитом. Для меня этот этап уже был пройден.

Я снова приложился к фляжке. Холодная, чуть раскисленная вином вода, приятно скользила по разгоряченной глотке. Сделал ещё глоток и невольно поморщился. Всё-таки надо заменить тот дешёвый яблочный «уксус», которым мы обеззараживаем воду, чем-нибудь поприличнее. Деньги есть, можем себе позволить.

— Так всё, хорош прохлаждаться, — рявкнул Бернард, опуская меч и поворачиваясь ко мне, — Давай, отрывай задницу от лавки и в круг. Сейчас будете вдвоём пытаться уделать меня.

— Скорее уж пытаться не дать уделать себя, — ухмыльнулся я. Встал, нацепил обратно шлем и подшлемник, немного размял затёкшие ноги, взял тренировочный меч и подошёл к ним.

— Можно… — Айлин вытерла со лба пот и указала на мою флягу. Я молча отстегнул её от пояса и протянул девушке. Та немного помедлила, возясь с крышкой, но затем буквально присосалась к горлышку и начала стремительно её опустошать.

— Не хлебай, как лошадь после скачки! — сержант выхватил у неё флягу и тут же заткнул горлышко пробковой крышкой на шнурке, — Горло промочила и хватит. Тебе же потом будет тяжело двигаться с раздувшимся животом.

Девушка сердита посмотрела на него, облизала губы, сплюнула себе под ноги и поудобнее перехватила рукоятку тренировочного меча. Подколки Бернарда основательно выводили её из себя. А сержант продолжал этим пользоваться. Интересно, стала бы терпеть такое настоящая баронесса, имеющая соответствующее воспитание и родословную, а не только сомнительную претензию на титул? Впрочем, думаю, Бернарду и в этом случае было бы глубоко наплевать. Солдат он и с титулом солдат. И гонять его надо до седьмого пота.

— Не уходите в защиту, — напомнил сержант, — Ваша задача перехватить инициативу, навязать свой ритм боя и уделать меня, а не просто отразить все мои удары. Готовы?

Я поудобнее перехватил меч, проверил как сидит в руке небольшой круглый щит и кивнул. Айлин тоже молча подтвердила готовность.

— Хорошо, тогда начали! — кивнул сержант. Но начать нам было не суждено.

В следующее мгновение тяжелый, провонявший потом и пропитанный горячей пылью воздух, разорвало утробный вой боевого рога. Он доносился с барбакана крепости. Означать этот сигнал мог только одно — часовой увидел угрозу.

Мы остановились и принялись оглядываться по сторонам. Мимо импровизированного ристалища, звякая кольчугами и поднимая облачка пыли, пробежала четвёрка солдат в бело-синих сюрко. Парни, устроившие очередное соревнование по стрельбе тоже засуетились. Один из них высунулся между зубцов, замахал руками и что-то принялся кричать, обращаясь то ли к нам, то ли к двум десяткам бойцов, уже столпившимся перед воротами. Приходилось признать, что солдаты сенешаля были вымуштрованы на совесть и среагировали очень быстро. Не в пример расторопнее моих собственных ребят, которые ещё даже не показались.

— Открыть ворота! — на этот раз, крик бойца, стоявшего на верхушке барбакана был слышен отчётливо.

Пятёрка бойцов в сине-белых цветах метнулась к конюшням. Через пару секунд они уже были в сёдлах. А ещё через несколько мгновений уже во весь опор мчались в сторону неторопливо поднимавшейся решётки ворот.

— Что случилось? — встревоженным голосом поинтересовалась Айлин, глядя то на меня, то на Бернарда, — На нас кто-то напал?

— Нет, я так не думаю, — покачал головой сержант, — Когда на крепость нападают, она закрывает ворота. И заново открыть их может, разве что — хороший таран.

— Но что-то же случилось, — продолжала настаивать девушка, — Не будут же они просто так поднимать всех по тревоге.

— Определённо ничего хорошего, — кивнул сержант откладывая в сторону тренировочный меч, — Оставайтесь тут. Я схожу, уведу детей и позову Вернона. А заодно и ещё с десяток ребят. Так. На всякий случай.

Сержант удалился, чуть ли не волоча за собой двух сорванцов. Им очень хотелось остаться и посмотреть, что же будет дальше, но Бернард не дал им такой возможности. И правильно сделал. Если это всё-таки нападение, они только под ногами путаться будут.

— Присядем? — предложила Айлин. Несмотря на свою показушную злость и напускную браваду перед командным боем, было видно, что девушка сильно устала. Каштаново-рыжие волнистые волосы, выбивающиеся из под подшлемника слиплись от пота. Да и ворот стёганки, торчащий из под лёгкой «однорядной» кольчуги был мокрым. Краска от лица давно отхлынула, а движения сделались дёрганными и неуверенными.

— Конечно, — я не стал спорить. Ноги и руки, конечно успели немного передохнуть, пока они с Бернардом метелили друг-друга палками, но мысль о том, что неплохо бы сходить к воротам и посмотреть, что происходит не приводила меня в восторг. Там сейчас и без нас народу хватает.

Некоторое время мы сидели молча. Народ у ворот продолжал суетиться. Мимо нас пробежали ещё четверо солдат. Они тащили носилки. На их старой, потрёпанной ткани всё ещё были видны пятна крови. Похоже, кому-то досталось. Вот только кому? Одному из патрулей сенешаля? Или кому-то из моих ребят, что отправились в деревню?

— Я люблю тебя, — внезапно выдала Айлин неловко прижавшись ко мне. Я аж опешил от удивления. Что это на неё нашло? Да ещё и в такой момент.

— Всё в порядке? — я не смог скрыть нотки неуверенности, в своём голосе.

— Так, просто подумала, что лучше сказать это сейчас., — ответила Айлин, немного помолчала и добавила, — Ведь после драки, может статься, что и говорить эти слова будет некому.

— А…

— Просто дурное предчувствие, — пояснила девушка, — Слишком долго всё было спокойно. Рано или поздно должно было произойти что-нибудь эдакое.

Я не стал уточнять, откуда у неё взялось это предчувствие и эти выводы. Наверняка она и сама не знала на это ответ. Предчувствия на то и предчувствие, чтобы работать быстрее разума. Это потом уже, задним умом можно подвязать ко всему случившемуся логические выводы и с чистой совестью сказать «Ну оно уже давно напрашивалось».

— Я тоже тебя люблю.

Похоже девушку мой ответ ошарашил не меньше, чем меня её внезапное признание. Она чуть отстранилась и внимательно посмотрела на меня. В её взгляде и выражении лица причудливым образом сплелись радость и немой вопрос: «а не заболел ли он?»

— Просто решил, что в твоих словах есть резон, — улыбнулся я, — Кроме того, по моему я тебе ведь не говорил этого раньше. Напрямую. А после драки, может статься, что и сказать уже не получится.

— Не говорил, — улыбнулась она, — Обычно или отшучивался, или коверкал фразу, или переводил тему.

Она всё ещё не могла мне забыть ту неловкую шутку, когда в момент её признания, я бросил, что тоже себя люблю. Может быть, уже и не злилась, но всё равно — помнила.

— Тем более, когда, если не сейчас, — хмыкнул я. Хотел ещё что-то добавить, но в следующий момент из-за угла казармы показался Бернард. Его сопровождал Вернон, тащивший на своём поясе увесистую сумку, доверху набитую травами, отварами и хирургическими инструментами. Вернон и бойцы белой десятки, в полном боевом облачении.

— Идём, — коротко бросил сержант, кивком указывая в сторону ворот. Толпа там уже собралась неслабая, — Похоже дело серьёзное. Подняли по тревоге гарнизонного лекаря.

Я спорить не стал. Помог Айлин встать, проверил, насколько легко выходит меч из ножен и неуклюже поплёлся вслед за парнями. Боль мышц после тренировки давала о себе знать всё сильнее.

Увидев нас, солдаты расступились. Бойцы с носилками уже возвращались к воротам крепости. А конный патруль, вздымая пыль унёсся в сторону деревни. На самих носилках лежали двое. Двое облачённые в пурпурно-белые цвета. Мои цвета. Вот только теперь к ним примешивался ещё и грязно-алый цвет едва запекшейся крови. Предчувствие Айлин не подвело. Назревала драка.

— Твою мать, это же Роберт! — Вернон сорвался с места и побежал к бойцам, тащившим носилки вверх по склону. Мы тут же последовали за ним.

На вторых носилках тоже лежал боец. Один из сопровождавших барда во время вылазки. Третий, неуклюже ковылял следом, придерживаясь за левый бок и то и дело вытирая от пота побледневшее лицо.

Вернон подбежал к носилкам, что-то коротко скомандовал, и тащившие их бойцы, тут же положили раненых прямо на дорогу. Лекарь присел рядом с первым. Осторожно коснулся двумя пальцами шеи. На мгновение замер. Затем грязно выругался и рванулся ко второму раненому. Третий, который мог идти сам, всё ещё ковылял в нашу сторону.

— Эрик мёртв, — сообщил лекарь, когда мы добрались до носилок, — Умер совсем недавно. Слишком много крови потерял, слишком ослаб. Организм не выдержал. Роберт оказался покрепче. Но его и зацепило не так сильно. Колотая рана в боку, не задевшая жизненно важные органы. Айлин, — он повернулся к девушке, — Сейчас я его начну бинтовать. Твоя задача — снять боль, чтобы наш бард не загнулся от шока раньше времени. Справишься?

Девушка молча кивнула, присела на корточки рядом с раненым бардом и положила ладонь на его покрытый испариной лоб. Тот застонал, приоткрыл глаза, слабо улыбнулся, попытался что-то сказать, но в следующую секунду снова отключился. Судя по застывшему и побледневшему лицу Айлин, она уже начала вытягивать из него боль. Я подошёл к солдату, который ещё был в состоянии держаться на ногах.

— Ты как, Томаш?

— Жить буду, — боец облизал растрескавшиеся губы и сплюнул, — Мне не так сильно досталось. Только бока помяли.

— Кто помял? Где? Когда и за что? — вопросы, вертевшиеся у меня на языке, посыпались градом. Хотя в сущности волновал лишь один. Имена. Был убит мой человек. И кто-то должен был за это заплатить. Кровью за кровь.

— Да там, в корчме, — пояснил Томаш, — Мы сопровождали барда. Тот как обычно, пил, пел свои песенки и зазывал народ в наш отряд. Поначалу всё было спокойно, но потом появились они.

— Кто, они? — спросил поравнявшийся с нами сержант.

— Хер разберёт, — покачал головой солдат, — Какие-то головорезы. Пятеро. Заявились прямо в корчму и сказали, что мы залезли на их территорию. Мы ответили, мол, катитесь нахер отсюда, пока мы вам юшку не пустили. На что они заявили, мол, мы сами вам её пустим. А народ нам за это ещё и спасибо скажет, ведь мы служим проклятому упырю и кровопийце, прокляты сами, а значит и на других того и гляди, проклятие навлечём. Больше они ничего не сказали. Просто полезли на нас. Думали взять испугом. Ну да не тут-то было. Я двоим кровь пустил, они и сбежали.

— А Эрик как на кинжал напоролся? — поинтересовался я, пытаясь уложить в голове картину произошедшего. Пока рассказ бойца не давал ответа на вопрос, кто именно на нас напал. Первая половина фразы, что мы залезли на чужую территорию, вполне могла быть сказана бандитами. Но откуда они знают о том, кто мы с Айлин такие? В тайну, помимо бойцов нашего отряда были посвящены лишь сенешаль и люди барона. А они не спускались в деревню, предпочитая проводить дни в стенах крепости. Фанатики? От них подобные речи ожидаешь больше. Вот только всё равно оставался неясным вопрос — откуда сведения. И если они знали о нас — почему начали вредить? Ведь у нас с ними один и тот же работодатель.

Бернард протянул Томашу фляжку. Боец напился, вытер усы тыльной стороной ладони и продолжил рассказ.

— Точно не знаю. Возможно, кто-то из местных в пылу драки пырнул его в спину. Не думаю, что эти были те бандиты. У них из оружия были фальшионы, а они не оставляют колотых ран. Свормово семя, надеюсь Эрик выкарабкается.

— Он мёртв, — мрачно отрезал я, — Умер по дороге сюда от потери крови. Почему вы не обратились к местным? У них наверняка в деревне есть знахарь и не один, который может остановить кровь.

— Мёртв… — боец не сразу понял смысл сказанного, — Но как же… Я ведь… Он только…

— Соберись! — рявкнул Бернард, — И отвечай на вопрос.

— Да я во все двери стучал, — выпалил солдат, — Мне или не открывали или шарахались от меня, будто я и правда чумной какой. Яж сюда то их потащил, когда понял, что помощи мне там не дождаться. Думал, доволоку. Дерьмо… — он подошёл к носилкам с покойником, опустился на колени и пробормотал в пустоту, — Как же это так, а? Сегодня утром ведь ещё… — он осёкся. Почему я не знал, да и по правде сказать это было неважно.

— Бернард — поднимай всех, — коротко скомандовал я, — Рорик, пусть твоя десятка подгонит к воротам три фургона. Вернон, есть на кого оставить раненых.

— Да, — кивнул лекарь, — Эниказа ними присмотрит. Она крайне способная ученица, и в хирургии поднаторела уже не хуже меня.

Айлин недовольно фыркнула. Укол был в её сторону. Девушку некромант способной ученицей не считал.

— Хорошо. Ты идёшь с нами. Прихвати с собой всё необходимое. К вечеру раненых может стать больше.

— Я пойду поднимать девочек, — бросила Айлин, поднимаясь и вытирая со лба крупные капли пота, — В бою от нас толку пока не очень много, но как прикрытие мы вполне способны принести пользу. К тому-же чем многочисленнее будет отряд, тем большую кучу навалят местные.

Я коротко кивнул.

— Я тоже с вами, — Томаш наконец поднялся с колен и посмотрел на меня. На его худощавом лице отчётливо проступили желваки. Усы чуть встопорщились. Губы исказил хищный оскал, — Эти суки должны ответить. За Эрика и Роберта. Я не прощу себе этого, если лично не поквитаюсь.

— А ты сможешь? — с сомнением спросил я.

— Уж не сомневайтесь, товарищ капитан, — в голосе бойца послышались нехорошие нотки, — Я сюда этих двоих в одиночку доволок. Уж сил на то, чтобы вскрыть пару-другую глоток у меня хватит.

— Хорошо, — я кивнул, — Иди приведи себя в порядок и готовься выступать. Думаю, парой глоток сегодня дело не ограничится.

— Тем лучше, — кивнул боец и поковылял в сторону крепости. Я проводил его взглядом.

В моих словах не было ни лжи, способной подбодрить выбитого из колеи человека, ни показной бравады. Только голые факты. Сегодня будет пролито много крови. Убит мой боец. Ранен мой друг. Такое нельзя спускать на тормозах. Кто-то должен за это ответить. Не только те пятеро, что напали на них. Те ублюдки, что их науськали тоже отправятся к праотцам. Да и местным придётся дорого заплатить за то, что бросили нуждающегося в беде. Они тоже виновны в гибели бойца, пусть и не убивали его собственноручно. А ведь ещё был тот, кто пырнул Эрика в спину.

Список должников получался внушительный. И монетами откупиться у них уже не получится. Они пролили нашу кровь. Такой долг может быть уплачен лишь одним способом. Их собственной кровью.

Глава 15

«Новый Гронесбург»

Отряд выступил сильно за полдень. Приготовления заняли больше времени, чем я рассчитывал. Но и плюсы свои были. Благодаря тому, что к нам присоединился «женский взвод», отряд добил численность до восьмидесяти бойцов. Конечно, с многотысячными армиями это не сравниться, но в местных масштабах — весьма грозная сила, способная запугать кого угодно. Кроме, разве что, сенешаля.

— Товарищ командир, а почему фургона всего три? — со мной поравнялся Ларс — командир красной десятки.

— Два — для раненых, один — для добычи, — хмыкнул я, и чуть натянул поводья Гневко, чтобы солдату не приходилось за мной бежать.

— А пленные? — поинтересовался тот, — Их как?

— А кто говорил, что мы собираемся брать пленных? — осклабился я, поправляя пояс с мечом. Алфрид его, конечно, подогнал, как смог, но тот всё равно периодически сползал. Да и верхом с такими длинными ножнами ездить я ещё не привык.

— Эвона как… — улыбка десятника превратилась в хищный оскал, — Енто хорошо. Значит, вдоволь сегодня ушей наберу.

— Чего? — теперь настала уже моя очередь удивляться.

— Ушей поверженных врагов, значица, — пояснил десятник, вытаскивая из-за ворота гамбезона нечто вроде ожерелья. На толстую джутовую нитку были нанизаны почерневшие кусочки сушеной плоти. Месяца три назад меня бы передёрнуло от подобного зрелища. Сейчас же я просто пожал плечами. И так было понятно, что в отряд мы набираем далеко не святых. Многим тяжело было оставить подобные привычки в прошлом, хотя мы на этом и не настаивали.

— В наших краях ходит поверье, что такое ожерелье отпугивает злых духов, — десятник продолжил свой рассказ, — Тех, кого ты убил и тех, кого только убить собираешься.

— Мне казалось, духи тех, кто ещё живы — заточены внутри их тел. По крайней мере, до момента смерти, — заметила Айлин, ехавшая рядом со мной. Девушку тоже не особо впечатлил варварский обычай десятника. В конце-концов мы видели вещи намного хуже, чем срезание ушей у мертвецов.

— Оно так то может так, — согласился Ларс, поудобнее укладывая тяжелый арбалет на плечо, — Да вот токмо за каждым из живущих стоят духи их предков. И уж они то нагадить вполне способны. Правда вот о том, как от них защитится, у меня недавно спор вышел с Мигелем. Он предпочитает брать пальцы.

— Я надеюсь те, которые не стыдно на шею повесить? — хмыкнула Айлин. Я тоже невольно улыбнулся, оценив его шутку.

— Большие, — пояснил Ларс, так и не поняв, о каких именно пальцах шла речь, — Он их тоже в ожерелье собирает навроде моего. Мы с ним даже об заклад побились, чьи значица, обряды кого лучше уберегут. Кого первого ранят, тот должен будет другому десять медяшек.

— Есть в этом что-то нечестное, — я покачал головой, — Мигель же боец первой линии. А ты стоишь во второй. Конечно у него больше шансов отхватить во время схватки, чем у тебя.

— А это уж пускай нас духи и обряды рассудят, — хмыкнул солдат и тут же чуть поотстал от нас. Видать, пока я не раскрыл его маленькую хитрость противоположной стороне спора. Впрочем, делать этого я совершенно не собирался. Мигель должен бы и сам соображать, на что подписывается.

Отряд неторопливо продвигался через лес. Скрипели колёса телег. Ржали лошади. По пыльной брусчатке отбивали нестройный ритм солдатские сапоги. Настроение у бойцов было странное. Некоторые горели жаждой мести. Другие были недовольны, что их сдёрнули куда-то тащиться посередь бела дня. Третьих немного пугала перспектива того, что мы можем устроить в деревне. Четвёртых — печалила потеря товарища. Надо было их как-нибудь подбодрить. А то с таким настроем я не ручаюсь за успех нашего маленького, кровавого предприятия.

— Тур, давай ка ту, что «на удачу», — скомандовал я. Здоровяк шёл во главе колонны, неся наш штандарт. Ещё вчера он мне говорил, что больше не будет принимать участие в боях и вообще, покинет отряд при первом же удобном случае. Однако, нападение на Роберта очень многое изменило в его взглядах.

— Понял, — прогудел он, немного помедлил и затянул:

Жизнь наёмника не сахар,

Что ни день, то пыль дорог.

И вечерний отдых краткий,

Не излечит стёртых ног.

Мы идём на блеск монеты,

Продаём мы звон мечей.

Не годятся нам куплеты,

Благороднейших речей!

Нам плевать на все знамёна,

Господина нет у нас,

Лишь одна судьба безмолвно,

За плечом стоит подчас.

Лишь один бросок монеты,

Отделяет нас от сна.

Той, что смерти вьёт тенеты,

Поднесём бокал вина.

Пусть, не факт, что улыбнётся,

Велика её цена,

И уж коль не отвернётся,

Воздадим мы ей сполна!

С каждым новым куплетом в песню вплетались новые голоса. И под конец она уже гремела на всю округу, распугивая животных, птиц или случайно выбравшихся из урочища тварей. Эту песнь я тоже выбрал не без скрытого умысла. Её нам когда-то написал Роберт. Просто от скуки. У парня всё-таки был талант к рифмоплётству. Теперь же она не просто сплочала отряд и настраивала людей на нужный лад перед боем. Это было чем-то вроде обещания тому, кто сейчас боролся за жизнь на койке лазарета. Мы помним. И мы отомстим.

Люди и правда приободрились. Шаг стал ровнее и увереннее. Послышались шутки и бравадные возгласы. Безвольно повисший штандарт разгладили холодные пальцы ветра. Магия, не иначе. Будто та, кого мы упоминали в песне дала нам знак: «Сегодня я на вашей стороне».

Вскоре показалась и деревня. Хотя, если судить по его размерам — небольшой городок. Ещё в подлеске нас встретил придорожный камень, на которым кто-то неаккуратно выцарапал «Новый Гронесбург». Затем лес кончился, и нашему взгляду открылась широкая выжженая просека, по другую сторону возвышался неаккуратный частокол. Впрочем, неаккуратный, это было очень мягко сказано. В нём зияли дыры. Рядом с одним лежали выпавшие брёвна, в других местах его, как будто вовсе не пытались строить. К частоколу с внешней стороны теснились старые, разваливающиеся хибарки, из труб которых курился дымок. Рядом с ними виднелось что-то похожее на небольшие огороды, землю которых украшали чахлые всходы. С земледелием в этих краях было туговато. Торф смешанный с подзолом не могли давать нормальные урожаи, именно поэтому войско сенешаля настолько зависело от приезжих купцов.

Стражник у ворот был один. Пузатый мужик, одетый в грязно-серый гамбезон, на котором отчётливо виднелись несколько больших жирных пятен, сидел на завалинке возле ворот и мирно посапывал, обняв рогатину (длинная пика с крыльями). Его помятая, видавшая лучшие дни шапель валялась рядом, прямо на земле. Там же лежал пустой мех, из которого на всю округу разило кислятиной. Из стайки детей, что попалась нам по дороге и с криками разбежалась в разные стороны, стоило ей заметить отряд, и то получился бы лучший соглядатай, чем из этого олуха.

Мы подошли к воротам. Тур посмотрел на меня. В его глазах отчетливо читался немой вопрос. Я понял его без слов. Здоровяк хищно оскалился, шагнул ближе к мирно посапывающему стражнику и поднёс к губам боевой рог. Через мгновение по всей округе прокатился его оглушающий, рокочущий вой.

Стражник подпрыгнул. Выронил свою рогатину и заметался, не зная куда бросится сначала — к шлему или к оружию. Здоровяк одной рукой поймал его за шиворот, встряхнул, внимательно осмотрел, убедился, что тот хоть немного пришёл в себя. Затем толкнул его ко мне. Стражник съёжился от страха и принялся озираться по сторонам, пытаясь понять, что вообще происходит.

— Где ваш староста? — коротко спросил я, картинно положив руку на меч. Жест был скорее обычными понтами, но всё равно произвёл на горе-стражника большое впечатление.

— Губернатор в корчме… Пьёт… — голос его дрожал, глаза продолжали бегать, судорожно ища выход из сложившегося положения. Но его не было. Мужика давно окружили мои люди.

— Губернатор, — я невольно ухмыльнулся, — Довольно громкое звание, для такой дыры. Где найти вашу корчму.

— Так енто… енто, — мужик понемногу начал забывать слова от страха, — Выше по улице. А вы… Вы кто, значица… Будете.

— Те, за кем лучше не ходить, если хочешь дожить до вечера, — коротко бросил я и тронул поводья Гневко. В этот момент, один из моих ребят — Матош, подкрался к мужику сзади. Немного помедлил, а затем громко хлопнул в ладоши прямо над самым ухом у бедолаги. Тот аж подпрыгнул. Хотел было повернуться, но вместо этого покачнулся, глухо застонал и схватился за сердце. По его стёганым штанам начало расползаться тёмное пятно. Солдаты заржали.

Мы двинулись дальше по улице, не обращая внимания, на охающего и ахающего стражника, который с трудом дополз обратно до своей завалинки и продолжал шумно дышать держась за сердце. На его побледневшем лбу выступила испарина, а с края рта серебряной ниточкой протянулась тонкая дорожка слюны. По всему выходило, что он и без нашей помощи до вечера не доживёт. Впрочем, туда и дорога. Плакать я по нему точно не буду.

Внутри город выглядел ещё более причудливо, чем снаружи. Вернее сказать — уродливо. Одни домики теснились друг к другу настолько близко, что между их фасадами и вовсе не было никакого зазора. Другие стояли особняком, прячась высокими, но уже подгнившими и покосившимся заборами. Тут было как приличное каменное жильё, свойственное скорее для столичных пригородов, так и совсем уж дрянные, покосившиеся халупы из грубо отёсанных брёвен.

Понемногу становились понятны их проблемы с частоколом и стражей. Новый Гронесбург не был городом, в привычном смысле этого слова. Он был большим сборищем халуп, где каждый был сам за себя. Любой, кто приходил в город, мог построиться где хотел, но и выживал сам, как мог. На стену местные попросту не смогли собрать денег, а нормальное ополчение — не сумели организовать. Неудивительно, что банда Когтя, насчитывавшая всего несколько дюжин человек, подмяла город под себя и теперь доила его, словно корову.

Стоило местным завидеть наш отряд, они тут же разбегались с улицы. Кто успевал — прятался в ближайших домах, захлопывая двери и ставни. Те же, кто был менее расторопным — забивались в узкие проулки между строениями и пытались слинять через них. Видимо жизнь приучила их, что от большой толпы, бряцающей оружием, не стоит ждать ничего хорошего. Впрочем, в нашем случае это было недалеко от истины.

Встретились нам и несколько стражников. Эти уже выглядели чуть лучше, чем стражник у ворот. Были моложе, да и собственные ноги разглядеть могли. Впрочем, они тоже, лишь завидев нас, тут же забились в один из боковых проулков, вместе с прочими жителями, которых не пустили в дома. Желающих защитить город так и не нашлось.

Корчма была вовсе не корчмой, а внушительных размеров постоялым двором, вокруг которого город стихийно и разрастался. Забор, больше напоминавший невысокий частокол, уже покосился в нескольких местах и порос мхом, но защитную функцию всё ещё выполнял. Возле покосившейся арки ворот околачивались двое стражников. Завидев нас, они сначала похватались за короткие пехотные копья, но потом что-то быстро прикинув в уме рванули вверх по улице.

— Догнать? — поинтересовался у меня Мигель — командир синей десятки, провожая взглядом беглецов. Кажись это он у нас любитель пособирать чужие пальцы.

— Не нужно, — я спрыгнул с коня и передал поводья Бернарду, — Думается мне, они теперь до самого вечера из окрестных лесов носу не покажут. Лучше бери своих парней и давай за мной. Ларс, ты со своей десяткой тоже. Остальным — окружить корчму и смотреть, чтобы с неё никто не сбежал. Если кто-то попытается утечь — разрешаю его прикончить. Вопросы есть? Вопросов нет. Тогда вперёд.

— А я… — начала было Айлин, но я тут же её перебил.

— А ты построй девочек в оцепление и смотри за тем, чтобы у них рука не дрогнула, — я повернулся к остальным, — Любой, кто попытается сбежать из таверны — может донести нашим недругам, что мы идём за ними. И те либо подготовятся к нашему приходу, либо разбегутся по всем окрестным лесам. Оба варианта херовые. Поэтому с убегающими не церемоньтесь. Кончайте на месте.

Десятники недружно ответили: «Так точно» и принялись выстраивать бойцов вокруг частокола. Мы же двинулись внутрь.

Двор у заведения оказался тоже весьма просторный. Его центр украшал венец колодца с длинным деревянным журавлём, стрела которого устремилась в ослепительно ясное небо. К частоколу прислонились конюшни, у которых давным-давно крыша провалилась внутрь. Рядом пристроилась небольшая псарня, внутри которой лежал и едва слышно брехал старый кобель. Сложно было понять, пытается он нас облаять или просто подавился костью.

Возле колодца ошивались парочка выпивох. Судя по порванным рубахам, грязным штанам и босым ногам — квасили они уже не первый день. Впрочем, сейчас, они лечили своё похмелье, хлебая воду прямо из колодезного ведра. Завидев нас парочка переглянулась и с несвойственной алкашам прытью рванула в сторону частокола. Впрочем, далеко они убежать не смогли. Стоило одному из выпивох выглянуть наружу, как он тут же свалился обратно во двор и постарался забиться в щель между псарней и конюшней. Второй оказался не столь сообразительным. Он спрыгнул на ту сторону. Через секунду оттуда послышались щелчок арбалетной тетивы и короткий вскрик, переходящий в невнятный скулёж.

— Без нужды не убивайте, но если кто нехорошо дёрнется — разрешаю кончать на месте, — коротко бросил я, доставая из ножен длинный мизерикорд. Бастардом в тесном, заставленном мебелью, помещении не особо помашешь, а вот кинжал в заварухе окажется в самый раз.

— А уши со жмуриков можно срезать? — поинтересовался Ларс.

— И пальцы, — поддакнул Мигель.

Я смерил своих десятников уставшим взглядом, покачал головой и ответил:

— Только не передеритесь из-за них. Готовы?

Десятники молча кивнули.

— Тогда пошли.

Я выждал ещё пару мгновений. Затем отступил назад, размахнулся и со всей силы вмазал подошвой своего сапога по двери. Затрещало и грохнуло дерево. Жалобно застонали проржавевшие петли. С потолка посыпалась пыль.

В лицо мне тут же дохнуло тяжелым, спёртым воздухом, в которым причудливым образом переплелись кислятина перепревшего пота, вонь хмельного солода, удушливый дым очага и аппетитный запах жареного мяса.

Услышав грохот двери и увидев мою фигуру в проёме, завсегдатаи тут же повскакивали со своих мест. Одни рванули в сторону выхода, другие похватались за кинжалы. Парочка выпивох упали под стол и тут же поползли к дальнему углу, предчувствуя хорошую драку. Корчмарь — сухощавый усатый дядька, с большими залысинами, нырнул под стойку, вытащил оттуда тяжелый арбалет с немецким воротом и с остервенением принялся его крутить, взводя оружие. Служанка выронила поднос с едой и кинулась в сторону спален.

— Всем сидеть, где сидели, — рявкнул я, чуть отступая от прохода и пропуская внутрь моих ребят, — Хоть один ублюдок дёрнется — всех вырежем нахер!

Мои слова произвели эффект, но далеко не на всех. Половина посетителей замерла на месте, боясь шелохнуться. Однако корчмарь продолжил, как ни в чём ни бывало крутить рукоятку ворота. Те хмыри, что похватались за кинжалы, потихоньку начали сползаться в кучу. А несколько забулдыг, думая, что я их не замечаю, поползли в сторону чёрного хода. Они ведь не знали, что мои парни уже окружили корчму.

Однако вид солдат, с оружием наголо вваливавшихся в общую залу охладил и эти горячие головы. Корчмарь замер, как вкопанный, осознав, что мы доберёмся до него раньше, чем он успеет кого-нибудь прикончить. Хмыри, видя, что численный перевес теперь не на их стороне попрятали кинжалы обратно под одежду и принялись расползаться по ближайшим столикам. Только забулдыги, уже почти добравшиеся до кухни, через которую можно было выбраться на задний двор, вскочили и рванули наружу. Я не пытался их остановить. Они сами определили свою судьбу.

Где-то в глубине корчмы грохнула дверь. Через мгновение послышался удивлённый возглас одного из пьянчуг. Щёлкнули тетивы арбалетов. Возглас оборвался, превратившись в приглушённый булькающий хрип. Со стороны кухни донёсся гул стали, рассекающей воздух. Треск одежды. Чавканье разрубаемой плоти. Отчаянный вой второго пьянчуги. Третий спустя пару секунд влетел обратно в общую залу, захлопнул дверь кухни и прислонился к ней спиной.

— Как вы могли заметить, таверна окружена моими людьми, — осклабился я, картинно поигрывая кинжалом, — Поэтому не пытайтесь убежать и не делайте глупостей…

— Рука! Моя рука, — вой пьянчуги, оплакивавшего отсечённую конечность заставил меня чуть повысить голос.

— И останетесь живы. И, если у меня будет хорошее настроение, может быть даже целы. Ты, — я повернулся в сторону кабатчика, продолжавшего сжимать цевьё взведённого, но незаряженного арбалета, — Положи ка на стол свою игрушку, пока не лишился пальцев.

Побледневший корчмарь, трясясь словно осиновый лист лишь крепче вцепился в цевьё своего арбалета. Но, увидев хищную улыбку Мигеля, вознамерившегося пополнить свою страшную коллекцию, тут же передумал и собрался убрать стреломёт обратно под стойку.

— Я сказал на стойку, а не под стойку, — поправил я засранца, а затем кивнул одному из своих парней, — Эльм, иди, забери.

Боец сунул фальшион в ножны, вальяжно, чуть в развалочку подошёл к стойке, сгрёб с неё арбалет и придирчиво его осмотрел.

— А ничего такая цаца, — резюмировал он, — Станет отличным пополнением арсенала. Да мы с её помощью ещё поди и турнир выиграем. Правда Жиль?

— Такой стреломёт пожалуй и сдюжит закинуть болт до дальней виселицы, — подтвердил солдат, — Но нужно будет немного пристрелять его, прежде чем состязаться с солдатами сенешаля.

— Но ведь… — начал было трактирщик, однако я тут же его перебил.

— Заткнись, нахер. И скажи спасибо, что мы пока-что не спалили твою сраную халупу ко всем свормовым тварям. А теперь будь другом, подскажи, где у вас тут сидит так называемый «губернатор».

Трактирщик ничего не сказал. Молча вытянул дрожащую руку, тыча куда-то в дальний угол зала. Там, как по мановению волшебной палочки мигом образовалось пустое пространство, посреди которого в гордом одиночестве восседал толстяк в чёрном берете и, как ни в чём не бывало продолжал лакать своё вонючее пиво. Он был так поглощён этим процессом, что не заметил, как все, включая головорезов с кинжалами попытались от него отодвинуться.

— Мигель. Твои ребята пусть пройдутся по залу и соберут оружие. Местным оно ни к чему, а нам всегда пригодится добрая сталь. Ларс, твои пусть глядят в оба. Если кто дёрнется — стреляйте не раздумывая. А я пока пойду потолкую с уважаемым человеком.

Парни Мигеля кивнули, разбились на тройки и принялись выполнять приказ. Двое из такого небольшого отряда хватали какого-нибудь посетителя, заламывали ему руки и ставили к стенке. Третий же хлопал по штанам и рубашке, пытаясь отыскать скрытые под одеждой клинки. И, мимоходом, не забывал срезать с поясов мешочки с монетами.

— Но ведь это гра… — один из завсегдатаев попытался возмутиться, однако в следующий же миг получил тяжелый удар по почкам, захрипел и попытался согнуться пополам. Но парни, заломившие ему руки попросту не позволили это сделать.

Я сел напротив губернатора. Подцепил остриём кинжала кусок копчёного мяса с блюда, откусил кусок, хищно оскалился и пристально уставился на жирного борова, именующего себя местным главой. Тот в свою очередь принялся внимательно изучать дно своей опустевшей кружки. Так, будто бы там обнаружилась золотая монета или изумруд размером с яблоко.

Он боялся. Он буквально вонял, страхом, потом и мочой. Трясся, словно осина на холодном осеннем ветру. Пытался это скрыть, но получалось хреново. Молчание затягивалось.

— Ты знаешь почему я здесь, — я решил не тянуть кота за хвост, — И знаешь, что мне нужно.

В этот момент один из посетителей корчмы, которого парни вели к стене внезапно вывернулся из их крепкой хватки и перемахнув через стол, рванул в сторону парадного входа. Послышался сухие щелчки нескольких арбалетов. Короткий вскрик. Грохот падающего тела. Треск глиняной посуды. Беглец, падая перевернул один из столиков. Перевернул и скорчился на земляном полу в луже то-ли чьей-то блевотины, то ли какого-то густого варева. Глухо застонал, схватившись за чёрное древко болта. По корчме прокатились испуганные шепотки. Остальные посетители судьбу испытывать не хотели.

Один из бойцов Мигеля подошёл к беглецу поближе, пнул его в живот, чтоб не дёргался и принялся срезать с пояса мешочек с монетами. Судя по столу возле входа, куда парни складывали добычу, у нас накопилась уже целая куча этих мешочков и разного вида ножей и кинжалов. Грабёж… А вернее экспроприация, оказалась удивительно выгодным делом.

— Мне нужны ответы, — я хищно оскалился и принялся сверлить губернатора взглядом. Тот съёжился ещё сильнее. На его жирном затылке появилось несколько лоснящихся от пота складок, — Ответы на вопросы: «Кто это сделал?» и «Где они сейчас?» Выбор у тебя простой. Либо ты мне их дашь. Либо… — я ухмыльнулся и указал взглядом на скорчившегося на полу кмета, из спины которого торчали два арбалетных болта. Ещё один воткнулся в живот, — Мы решим, что это сделали вы. Убьём здесь всех, а после — возьмём факелы и сожжём этот поганый городишко дотла.

— Вы… — губернатор попытался было что-то ответить, но начал заикаться и путать слова. Голос его дрожал от страха, — Вы не посмеете. Сенешаль…

— Ничего не сделает, — покачал головой я, — Вы находитесь тут незаконно. И он сам давно должен был вас прогнать или перевешать. Мы лишь выполним ту работу, которую не захотел выполнять он. Но, можем и договориться. Решать тебе.

— Я не знаю… — залепетал тот, тряся вторым подбородком и ещё больше «утопая» взглядом в своей кружке. Казалось, будь у него возможность — он бы целиком туда залез, лишь бы не общаться со мной, — Я ничего не видел.

— Вот оно как, — я стряхнул недоеденный кусок мяса прямо на стол и подцепил его второй подбородок остриём кинжала. Легонько надавил. Не так, чтобы серьёзно ранить или убить, но так, чтобы он почувствовал холодную сталь на своём, заплывшем салом горле, — И то, как мои люди стучались во все двери, прося о помощи ты тоже не видел. И про «упыря поганого, которого и убить то не грех», тоже, надо полагать ничего не слышал? А может быть именно ты весь этот спектакль и организовал.

Губернатор что-то невнятно булькнул и попытался отодвинуться от меня. Я не дал ему это сделать. Встал, наклонился вперёд, схватился за ворот кафтана и рванул на себя. Толстяк беспомощной тушей распластался на крышке стола, опрокинув кувшин с пивом. Я легонько ткнул острием мизерикорда его в шею и нарочито спокойным голосом поинтересовался:

— Ты и правда считаешь, что местной швали тебе стоит бояться больше, чем нас?

— Но… Они мне… — в голосе губернатора послышались умоляющие нотки, — Хату ведь… Спалят…

— Да? — в моём голосе послышалась плохо скрываемая издёвка. Я выдержал паузу, затем, продолжая прижимать эту свинью к крышке стола бросил короткий взгляд на Мигеля, — Как там в ваших поверьях? Годятся только пальцы убитых? Или пальцы живых тоже пойдут?

— Да они вдвое ценнее будут! — обрадовался десятник, доставая из ножен небольшой кинжал, — Особливо если резать под самый корень и знаешь, так, неторопливо. Наслаждаясь процессом!

— Но ведь… — заныл корчмарь, но голос внезапно донёсшийся из общей залы его перебил.

— Замолкни Йохан! Прекрати ныть и хоть раз в жизни поступи, как мужчина! Скажи им всё, как есть! Иначе я сам скажу!

Опа. А вот это уже интересно. Неужто, у нас в этой дыре появились единомышленники? Или сейчас кто-то нас попытается наебать, натравив не на тех? В любом случае — будет интересно послушать.

Я смерил взглядом говорившего. Худощавый, слегка помятый мужичок с козлиной бородкой и густыми, обвисшими усами. Одет он был просто — штаны и рубаха из грубого, но чистого сукна. На поясе — небольшой кинжал с натёртой до блеска рукоятью. Видать, ему частенько приходилось им пользоваться. Я молча кивнул Мигелю. Тот что-то тихо скомандовал своим людям и спустя пару мгновений у столика мужика уже стояли двое бойцов. Один забрал кинжал, а другой проводил его к нам. Усадил за стол и встал у него за спиной, недвусмысленно говоря, мол только попробуй дёрнуться.

— Трактирщик, метнись кабанчиком и принеси нам ещё пива. Самого лучшего, а не той тёплой ссанины, что хлебал ваш «губернатор».

Корчмарь застыл на мгновение, но затем схватил со стойки глиняный кувшин и засеменил к нам. Я же уставился на нашего гостя.

— Я слушаю.

— Это были бандиты Когтя, — бросил мужик, чуть подавшись вперёд, — Они давно уже присматривались к вашим людям. Видать решили, что вы хотите захватить их территорию, вот и полезли на рожон.

— Заткнись, Хавель, — вновь забулькал губернатор, — Все знают, что у тебя с людьми Когтя личные счёты. Не пытайся решить их за счёт чужаков.

Я легонько ткнул толстяка остриём кинжала во второй подбородок, тонко намекая, что заткнуться не мешало бы именно ему, а затем перевёл взгляд на Хавеля.

— Это правда, — кивнул мужик, — Эти ублюдки убили мою жену, когда я отказался им платить за крышу. Подкараулили её в подворотне, перерезали горло, оттяпали голову и повесили у себя на частоколе.

— Что ж ты брешешь то… — начал было губернатор, но я нажал посильнее заставив его промолчать.

— Это правда, — громко сказал мужик, повернувшись лицом к общей зале, — Этот ублюдок, — он ткнул пальцем в сторону губернатора, — Рассказывает всем нам, мол ваши родичи пропали без вести в окрестных лесах. Мол нечисть из урочища выползает и жрёт людей и с этим ничего не попишешь. Но ведь исчезли они лишь у тех, кто отказался платить Когтю деньги. Думаете совпадение? Брехня в чистом виде!

— Да сам ты брешешь, — послышался чей-то возглас из зала, — Все знают, что в округе всяких уродов тьма тьмущая. Кто, значица, в лес ходит — сам себе приговор подписывает. Да, я отказался платить Когтю, за что его выродки меня поколотили. И да у меня пропал шурин. Но его растерзали дикие звери. Не станет человек обгладывать дочиста кости другого человека…

— Ага, а голова у него сама значица куда-то укатилась, — съязвил Хавель и снова обратился ко всем, — Ежели мне не верите, так сами сходите к их логову и посмотрите сами! Все ваши родичи там! Их даже не похоронили достойно!

По залу прокатился неодобрительный шепоток. Похоже, Когтя боялись многие. Догадывались, что их родичи пропали не сами, но предпочитали верить в ложь, которую рассказывал губернатор. С ней было гораздо проще жить. Правда требовала действия. Мести. А это было слишком страшно для большинства.

— Заткнись, Хавель! — крикнул другой мужик из зала.

— Ради всего святого, пока на нас ещё большей беды не навлёк! — поддакнул второй.

— Эти вон бандюки меж собой сговорятся, а Коготь нам потом хаты запалит! — отозвался третий.

— А ну все заткнулись! — рявкнул я, разом оборвав этот цирк.

Корчмарь подошёл к нам и поставил на стол кувшин. Я взял его, отобрал у толстяка кружку, налил в неё пива и подтолкнул к нашему словоохотливому гостю. Тот с благодарностью принял её, отпил и тут же брезгливо поморщился. Похоже, лучшее пиво оказалось ещё большей мочой, чем то, что лакал Губернатор.

— Бандиты когтя, значит? — хмыкнул я, — Знаешь где они есть? Как выглядит их логово? Хорошо ли укреплено? Сколько их?

— Знаю, — кивнул мужик, — Их что-то около четырёх, может пяти десятков. Закрепились у дальних холмов. Там было что-то вроде старого хутора. Они обнесли его выгородкой из частокола, превратив в некое подобие крепости.

— Высокий частокол-то? — поинтересовался я, снова поддев кончиком ножа кусок мяса. Губернатор вроде перестал дёргаться и пиздеть не по делу, так что можно было спокойно поесть.

— Не особо, — Хавель снова отпил из кружки и покачал головой, — В полтора человеческих роста, не выше. С наскоку, его, конечно не взять, но у вас, думается мне, хватит опыта.

Ага, значит понадобятся штурмовые лестницы. Их мы тоже, пожалуй, экспроприируем у местных. Частокол и правда невысокий, так что сойдут почти любые. Защитников у такой выгородки немало. Но вот с организацией и боевым опытом большие проблемы, раз один мой боец имея за спиной двух раненых товарищей смог порезать двоих ублюдков и разогнать пятерых. Видать, привыкли грабить крестьян, а как сами получают отпор — сразу теряются.

— Достанет, — кивнул я, — Много туда дорог ведёт от города? Окольных путей? Тропок? Не хотелось бы, чтобы кто-то из местных предупредил этих говнюков заранее о том, что мы идём. Хотя, они и так уже поди догадываются, что без последствий их действия не останутся.

— Всего одна дорога, — ответил мужик, — По обочинам — леса да топи, так что обогнать нас будет довольно сложно. Я сам вас проведу, покажу.

Ага. Леса, топи и единственная дорога, которая идёт через них. Идеальное место для засады. А не собираешься ли ты, друг любезный, отвести нас в ловушку? На этот случай тоже надо будет подстраховаться.

— Добро, — кивнул я, — Радует, что в этой дыре нашёлся хоть один разумный человек. Кстати, а почему ты моему бойцу не помог, когда его порезали. Раз уж ты так не любишь этих бандитов, мог бы и подсобить тем, кто с ними сцепился.

— Меня тогда не было в городе, — Хавель покачал головой, — Ходил проверять силки. Земля тут не особо родит, так что из промыслов остаётся только охота. Но, как только узнал, что произошло, сразу пришёл сюда. Знал, что вы не заставите себя долго ждать. И да, вы правы. Враг Когтя — мой друг.

Звучало вполне убедительно. Впрочем, как и любая другая заранее продуманная брехня. Впрочем, у меня уже созрел план на случай подобных неожиданностей.

— Один вопрос, прежде чем я соглашусь вам помогать, — продолжил мужик, — Вы и правда их всех того? Не будете с ними договариваться?

Я молча кивнул. Тех, кто стоял за смертью моего человека, я щадить не собирался. Забавно. Ещё полгода назад я бы сказал, что отправлять к праотцам несколько десятков человек за одного — это перебор. Но сейчас мне было попросту наплевать. Хоть несколько сотен. Все кто нам задолжал — заплатят свою кровавую цену.

— Хорошо, — Хавель грохнул кружкой об стол, — Хоть у кого-то в этой дыре нашлись яйца, чтобы решить эту проблему раз и навсегда. Я с вами.

— Мигель, будь другом, сходи на улицу. Передай зелёным, чтоб пробежались по окрестным домам и собрали все лестницы, какие найдут, — бросил я, обращаясь к своему десятнику, — А пурпурным — чтоб наловили с десяток местных. Желательно баб и детишек.

— Так точно, товарищ командир! — кивнул боец и тут же скрылся за дверью. Все присутствующие удивлённо уставились на меня. В корчме повисла густая, напряженная тишина.

— А бабы с детьми то зачем? — нарушил молчание Хавель, — Они ведь только мешаться будут.

— Ничего. Прогуляются с нами, — я зубами стянул кусок мяса с острия кинжала, прожевал его и продолжил, — Если ты сказал нам правду, то мы их отпустим. И даже заплатим за причинённые неудобства. Тебе кстати, тоже. А вот если, ты набрехал, — я хищно оскалился и ткнул мизерикордом в сторону охотника, — то мы их убьём.

Глава 16

«Видали и пострашнее»

— Давайте, пошевеливайтесь! — рявкнул Жан, легонько ткнув копьём в спину одной из женщин. Та тихо ругнулась и прижала к груди хнычущего ребёнка.

— Вы не посмеете… — одна из баб повернулась, упёрла руки в боки и двинулась на солдата. Тот не растерялся, хищно оскалился и упёр остриё своего копья ей в живот. Женщина остановилась.

— Ты хочешь это проверить? — поинтересовался боец. Баба отступила, — Вот и не пизди тогда. Живо полезай в фургон к остальным!

— Вас за енто боги покарают! — не унималась баба, — И вас и ентого вашего кровопийцу!

Мда… Хорошо им тут промыли мозги. Интересно, что именно местным наплели фанатики, что те так легко поверили? Надо будет как-нибудь и в их логово наведаться. Хотя, если верить докладам разведчиков, то народ там собрался на порядок серьёзнее, чем под началом Когтя. Имелся даже отряд тяжелой пехоты человек в двадцать. И наверняка все с ног до головы обвешаны защитными бирюльками. Нет, если дойдет до драки, то кровь могут пустить и нам. Сначала стоит попробовать дипломатический подход. Вот только как их вытащить на нейтральную территорию? Посылать переговорщиков в их логово — не вариант. Верный способ получить обратно лишь их головы… А ладно, потом подумаю. Сейчас есть проблемы поважнее.

Я тронул пятками Гневко и подъехал к повозке, в которую грузили гражданских. Посмотрел прямо на возмущающуюся бабу. Та смолкла и невольно попятилась назад. Мда уж, ну и репутация у меня в этих краях.

— Боги никого давно уже не карают, — я хищно ухмыльнулся, — Они давно покинули этот мир. Теперь вопросами кары занимаются люди умеющие обращаться с оружием. Люди, вроде моих ребят. И между прочим, сейчас мы едем карать ваших врагов. Так что если не хочешь выразить нам свою признательность, то заткнись и полезай в фургон, пока я не приказал моим людям намотать твои кишки на копьё!

Боец осклабился и ещё раз легонько ткнул женщину в живот. Не так, чтобы пустить кровь, а чтоб она почувствовала холодный поцелуй железа и немного поубавила пыл. Это сработало. Баба что-то проворчала, но всё-таки залезла под полотняный тент к другим заложникам.

Я снова тронул пятками Гневко и неторопливо поехал вперёд к голове колонны. Отряд готовился выступать. Оцепление с корчмы мы уже сняли и выпустили посетителей. Те тут же принялись разбегаться по домам, словно крысы, почуявшие кошака. Но прежде чем это сделать, отправили с пяток людей следить за восточной дорогой, на случай, если среди местных забулдыг всё-же окажется крыса Когтя.

— Как идёт подготовка? — поинтересовался я, поравнявшись с Бернардом.

— Удалось добыть с десяток более-менее приличных лестниц, — отрапортовал сержант, — Этого должно хватить, чтобы взять логово ублюдка без особых потерь, даже если они закроют ворота. Но на будущее, нам и самим неплохо было бы обзавестись штурмовым снаряжением. И я говорю не только о лестницах.

— Мантелеты? — хмыкнул я, — Да, они бы не помешали. Думается мне, лес вокруг логова давно вырублен или пожжён, так что его вряд-ли удастся использовать, как укрытие. Придётся положиться на беспечность врага и собственные щиты. Как думаешь, они готовятся нас встречать?

— Почти уверен, — бросил сержант, — Скорее всего доносчики к Когтю побежали задолго до того, как мы окружили корчму. А если и нет, то он явно не дурак. Дурак не мог бы сколотить банду и прижать к ногтю целый город имея под боком армию сенешаля. Он наверняка уже и сам догадывается, что рано или поздно мы нанесём ему визит. А значит — будет начеку.

Дерьмово. Если бандиты будут готовы к обороне, то потерь нам не избежать, даже если у них выучка в десять раз хуже нашей. Всё-таки частокол и прогалина перед ним дают огромное тактическое преимущество. Нужен отвлекающий манёвр. Такой, какой наверняка усыпит бдительность бандитов и отвлечёт их внимание от атаки извне…

— Пока мы будем на марше, отбери мне шесть самых боевитых ребят, — скомандовал я, — Таких, которые не зассут драться против вдвое, а то и втрое превосходящего противника. И да, выдай им дуэльные арбалеты на всякий случай. Сколько их у нас есть?

— Три, — ответил сержант, — Родрик и Алфрид успели сделать ещё один. У тебя появилась какая-то идея?

— Да, — я кивнул и чуть натянул поводья. Гневко не терпелось отправиться дальше, но я ещё не закончил разговор, — Хочу немного сократить возможные потери.

— Каким образом? — в голосе сержанта послышались нотки сомнения. У него было на это право. Мои идеи, конечно, иногда приносили впечатляющие результаты, но и провальных решений у меня было не меньше.

— На половине пути отряд разделится. Я с несколькими бойцами поеду вперёд, не скрываясь. Фургоны с десятком бойцов останутся посреди дороги, дожидаться конца сражения. Остальные силы пойдут лесом. Бдительнее всего стеречь эти засранцы будут дорогу. Сомневаюсь, что в лесу с их патрулями у вас будет много проблем.

— Всё ещё не улавливаю… — покачал головой Бернард.

— Если попрёмся всем скопом — их соглядатаи наверняка поднимут тревогу и нам придётся штурмовать ощетинившуюся стрелами крепость, — пояснил я, — Но если они увидят небольшой отряд со мной во главе, то решат, что я приехал побазарить. Мы тут не первый день и не особо скрываемся. Коготь наверняка уже разнюхал, кто мы такие, сколько нас и как вооружены. Он знает, что мы во всём превосходим его банду, а потому захочет решить дело миром. Может быть даже, решит выдать мне тех, кто напал на ребят в таверне. И я, может быть, даже сделаю вид, что согласен на это.

— Усыпишь его бдительность, нападёшь изнутри, постаравшись взять Когтя в заложники, а мы тем временем атакуем извне? — догадался наконец сержант и тут же вынес свой вердикт, — Слишком рискованно. Во-первых, ему уже могли донести, что в Новый Гронесбург пришёл целый отряд и он может заподозрить уловку. Во-вторых, что ему помешает взять тебя в заложники и потребовать выкуп?

— Он вряд-ли захочет ссорится с Сенешалем, — ухмыльнулся я, — А тому придётся вмешаться, если будет схвачен человек, ответственный за охрану королевского посла. Сам барон тоже не останется в стороне. Да и взять меня в плен не так уж просто. Помнишь, что сделала Айлин в казематах Ордена.

— Такое забудешь, — осклабился сержант, — Но как ты планируешь протащить ребят мимо его охраны? Тем более, что он может попытаться использовать их, как заложников?

— Возьму на понт, — я снова придержал Гневко, которому надоело топтаться на одном месте, — Тут уж ничего не попишешь — придётся рискнуть. Именно поэтому мне и нужны те, которые не зассут вместе со мной сунуть голову в жопу льву.

— План херовый, но всё-же лучше, чем штурмовать в лоб, — согласился сержант, — Будут тебе люди, если конечно по дороге не передумаешь. Что нам делать, если вас всё-таки схватят?

— Штурмуйте, — коротко бросил я, — Уверен, у тебя хватит опыта организовать прямой натиск и перерезать ублюдков всех до единого.

— Они ж тебя тогда убьют, — Бернад едва заметно ухмыльнулся, хитро прищурился и начал сверлить меня своим колючим взглядом. Будто пытался понять, а сам то я уверен в собственной задумке? Я уверен не был, но виду не подал. Не стоило давать ему, да и остальным повода для сомнений.

— Двум смертям ни бывать, а одной не миновать, — бросил я и легонько ткнул Гневко пятками в бока. Сержант проводил меня задумчивым взглядом.

Проезжая мимо фургонов, предназначенных для добычи, я невольно заглянул под открытый полог. В дальнем конце повозки уже лежали первые трофеи. Небольшая кучка полотняных и кожаных мешочков, и горка ножей да кинжалов. Последние меня интересовали мало. Как оружие они мало на что годились. Разве что сбыть их получится. Металл — штука недешёвая. Даже если это обычный ножик.

Содержимое мешочков заинтересовало меня больше. В несколько из них я успел заглянуть. В основном там попадалась всякая мелочёвка, вроде железных монет. Но проскакивали и медные и даже попалась парочка бронзовых. Вопреки первому впечатлению, местные кметы отнюдь не бедствовали. У Когтя хватало ума, чтобы не выгребать у них всё до последнего гроша. Не исключено, что они и вовсе работали тут как негласные сборщики налогов, а потом сами же с Гронесбургом и торговали.

Как бы там ни было, грабёж… а точнее сбор компенсации с местных оказался делом довольно прибыльным и не доставил особых хлопот. Что было несколько удивительно. Учитывая прошлое моих ребят, они могли начать потрошить кошельки прямо на месте, да ещё, наверняка бы и передрались, деля между собой добычу. Но что-то их остановило? Страх передо мной? Или уважение? Думаю и того и другого понемногу. После резни в казематах рядовые бойцы немного побаивались нас с Айлин. И травили байки о наших подвигах новобранцам. Байки само собой, каждый раз обрастали новыми, всё более жуткими подробностями.

Как бы там ни было, надо будет их наградить за такое неожиданное проявление честности. Разделить между ними содержимое мешочков? Самый разумный вариант. Тем более, что главный приз нас всё ещё ждал впереди.

Во главе колонны меня ждали Тур, Айлин и охотник. Здоровяк, зажав древко штандарта под мышкой переминался с ноги на ногу. Его явно что-то беспокоило.

Девушка сняла шапель и заплетала волосы в хвост. Правильное решение. Во время боя, выбивающиеся из под подшлемника волосы будут здорово мешать. Хотя, я всё-таки рассчитывал, что в самую гущу она не полезет. В конце-концов ей предстояло командовать женским взводом — нашим отрядом поддержки и прикрытия.

Охотник стоял чуть в стороне и натягивал тетиву на свой лук. Похоже, он тоже собирался присоединиться к битве. Но такой возможности я давать ему не собирался. Хер его знает, на чьей он это сделает стороне. Не сбежит ли? Не ударит ли в спину? Нет уж, лучше ему посидеть до конца боя под охраной моих ребят. Если так приспичило поквитаться — дадим ему прирезать парочку пленных.

— Эрик, будь другом, отведи нашего проводника куда-нибудь в сторонку. Мне надо переговорить с ребятами, — скомандовал я, обратившись к бойцу синей десятки. Тот кивнул, подошёл к охотнику, бросил пару тихих слов и махнул рукой дальше по улице. Хавель сопротивляться не стал. Нацепил тетиву на крюк и молча последовал за солдатом. Я кивнул Брану, мол, иди и подстрахуй их. И, наконец обратился к своим спутникам.

— Выкладывайте.

Айлин и Тур непонимающе уставились на меня.

— Я вижу, что вас что-то гложет. Выкладывайте. Потом времени не будет.

— Заложники, — начал было здоровяк, — Тебе не кажется, что вот так вот баб и детей хватать — это уже чересчур? Я конечно, тоже зол на местных, за то, что они сотворили с Робертом, но всё-таки…

— Мы ведь не будем их резать? — перебила здоровяка Айлин. Девушка тоже заметно нервничала. Было видно, что её тоже гложет этот вопрос. До понимания всей глубины наших глубин они ещё не дозрели.

— Конечно не будем, — не задумываясь соврал я и кивнул в сторону охотника, — Но ему об этом знать совершенно не обязательно.

— Зачем нам вообще нужны… — начал было Тур, но в этот раз перебил его уже я.

— Они — наша страховка. Местные слышали мои слова и знают, что жизнь этих людей зависит целиком и полностью от нашего проводника. Если он решит нас предать или просто сбежит — они сами его из под земли достанут и голову открутят. По крайней мере, так он должен думать.

Я снова соврал. Вернее, не сказал всей правды. Правды, что готов отдать такой приказ в случае острой нужды, а ребята — готовы будут его выполнить. Не потому, что боялся их реакции, а просто не хотел устраивать дебаты накануне схватки. Айлин и здоровяк видимо ещё не поняли одну простую истину — в этом мире мало на кого действуют пустые угрозы. Достал нож — будь готов резать. Впрочем, может оно и к лучшему? По крайней мере, будет кому меня остановить, ежели совсем уж начну звереть и зарываться.

Не могу сказать, что перспектива убийства цивилов доставляла мне радость или какое-то извращённое удовольствие… Просто жизни моих людей в какой-то момент стали намного ценнее жизней всех прочих. И если уж придётся выбирать, то лучше уж выбирать прочих, кого видишь в первый и последний раз. А не тех, с кем преломлял хлеб, делил тяготы походной жизни и дрался плечом к плечу.

— Ты какой-то задумчивый, — бросила девушка, поправляя пояс с ножнами, — Что-то случилось?

— Да, — я кивнул, — Есть ещё кое что, что тебе стоит знать, прежде чем мы начнём. Я возглавлю атаку изнутри. Сделаю вид, что готов на переговоры, а сам с шестью ребятами постараюсь застать вожака бандитов врасплох.

Девушка ничего не сказала. Смерила меня долгим, задумчивым взглядом. Тяжело вздохнула, покачала головой и наконец нарушила молчание.

— Хорошо, что ты сказал об этом сейчас. У меня по крайней мере будет время, чтобы свыкнуться с этой мыслью.

Теперь уже настала моя очередь удивляться.

— И всё? Ни скандалов? Ни истерик? Ни «я пойду с тобой и даже не отговаривай?»

— И всё, — девушка устала улыбнулась легонько тронула пятками свою кобылу и добавила, — Я уже достаточно хорошо тебя изучила, чтобы понять — ты не отступишься от своей идеи, если кто-нибудь не предложит план получше. Плана получше у меня нет. А вместе внутрь… Слишком велик риск, что я могу стать обузой. Я ещё не настолько хорошо дерусь, чтобы укладывать бандитов направо и налево. А если кто-то из них приставит мне нож к горлу, у них появится рычаг давления на тебя. Лучше уж я хорошо сделаю свою часть работы. От этого будет больше толку.

— Ты меня удивляешь, — я невольно улыбнулся. Айлин и правда повела себя намного сдержаннее, чем я рассчитывал. Впрочем, оно и к лучшему. По крайней мере она научилась более-менее здраво оценивать обстановку.

— Стараюсь, — хмыкнула девушка и чуть погодя добавила, — Просто помни, что я тебе сказала сегодня утром.

— Помню, — вполне серьёзно кивнул я, — Для меня это ещё одна причина постараться остаться в живых, — я легонько натянул удила и повернулся к колонне своих бойцов, — Мужики, хорош копаться! Берт — на твоей десятке головной дозор. Ларс — на твоей боковые. Далеко от каравана не отходите. Будьте в пределах видимости. Всё, двинули!

Колонна, словно разбуженная черепаха, сначала заворочалась, заворчала на разные голоса, а затем неторопливо, нехотя стронулась с места. Шли мы медленно. Бойцам надо было поберечь силы перед штурмом. А мне ещё раз прокрутить в голове весь план атаки. Неплохой получался план. Если бы не одно «но». Я понятия не умел, как устроена крепость бандитов.

А что если главарь нас решит принять прямо во дворе? Или в каком-нибудь большом зале, куда позовёт ещё парочку дюжин своих бойцов. Мои ребята, конечно, крутые, но с таким численным перевесом не справятся и они. Оставался последний козырь — магия. Арсенал у меня был не шибко большой, зато имелась парочка убойных тузов в рукаве. Тем же огненным шаром можно вывести из игры целую пачку противников, если метнуть его им под ноги. По крайней мере, мы выиграем пару секунд за счёт эффекта неожиданности и ещё секунд десять, пока бандиты будут пытаться сбить пламя, попавшее им на одежду вместе с «брызгами».

Впрочем, учитывая мою репутацию и природную паранойю типов вроде Когтя, на магию не стоит рассчитывать вообще. Он, узнав о слухах, распускаемых фанатиками, наверняка с ног до головы увешался защитными амулетами. Быть может, ещё и парочку «диковин» прихватил с собой. Так, чисто на всякий случай. Мда… Риск на риске сидит и риском погоняет.

— Слушай, — Айлин поравнялась со мной, — А зачем мы вообще в это влезли? У нас вроде и раньше гибли бойцы, но мы в ответ на их смерть не устраивали карательных экспедиций.

Я молча кивнул ей вперёд. Мол, давай отъедем, разговор не для любых ушей. Она хмыкнула и ткнула пятками в бока свою лошадь. Я последовал её примеру.

— Месть, лишь одна из причин, — пояснил ей я, когда между нами и отрядом было уже чуть больше пятидесяти метров, — Конечно, нам надо показать и бандитам и всем прочим, что наших людей трогать нельзя. Иначе нападений будет становиться только больше. Но есть и второй повод.

— Какой?

— Я хочу ограбить Когтя. А убийство нашего — крайне удобный предлог для всех остальных. Отряд воспылал праведным гневом и пошёл мстить. Ну, а то, что при этом мы приберём к рукам всё, что только сумеем унести — сопутствующие приятные мелочки.

Девушка бросила на меня удивлённый взгляд. Я пояснил.

— До этого момента судьба нашего отряда по большому счёту зависела от прихоти одного человека — Альрейна. Он давал нам самые «жирные» заказы и снабжал деньгами, которых нам худо-бедно хватало на всё необходимое. Но у нас по-прежнему нет никакого запаса на будущее. Кончатся заказы — и через месяц не будет отряда. Так что этим манёвром я хочу убить двух зайцев сразу. Выйти из финансовой зависимости от Альрейна и обеспечить отряду более-менее стабильное будущее на хоть сколь-нибудь продолжительный период.

— Думаешь денег, которые мы стрясём с Когтя, на это хватит? — в голосе девушки послышались нотки сомнения.

— Почти уверен, — кивнул я, — Коготь долгое время доил целый город. Конечно, частью награбленного он делился с сенешалем. Иначе тот просто не стал бы терпеть бандитов под боком. Но даже так, в карманах Когтя должно было осесть немало монет. В такой глуши тратить их по большому счёту не на что. Разве что на проституток и выпивку в «Новом Гронесбурге». Но я готов побиться об заклад, что эти «блага цивилизации» доставались бандитам бесплатно. Так что одна такая вылазка может обеспечить нас на много месяцев вперёд. И дать возможность безболезненно попрощаться с епископом, когда наши с ним пути разойдутся.

— Не если, а когда? — поинтересовалась Айлин.

— Именно, — кивнул я, — Епископ играет в какую-то свою игру. Очень глобальную, в которую он втянул уже несколько великих домов. Почитай — весь север королевства. Чего именно он хочет добиться, кроме расширения своего влияния, мне, если честно не совсем понятно. Но мне совершенно не хочется бросать и нас с тобой и ребят в жернова его интриг и заговоров. У нас и без того, хватает врагов. Сейчас мы работаем на него лишь по одной причине — он нам платит за то, что мы собирались сделать и без его просьбы задаром. Но вот что будет дальше, когда мы доставим магов на границу империи…

— Мда уж, — задумчиво протянула девушка, нервно накручивая ремешок удилов себе на палец, — Пожалуй ты снова прав. Но всё равно мне как-то боязно. Семеро против пяти десятков…

— Не дрейф, — я направил Гневко чуть поближе к её кобыле и легонько ткнул девушку кулаком в плечо, — Это ж обычные головорезы. Мы сражались с куда более страшными противниками. Вспомнить хоть пепельных тварей или армию Душелова. Нежить убить невероятно трудно, да и страха она не испытывает. Ни перед потерями, ни перед сталью. А бандиты… Это всего-лишь люди. Ткни одного такого, да посильнее — из него вывалятся кишки и он отдаст богам душу. А его приятели обделаются от страха, увидев это малоаппетитное зрелище. По сравнению с прочими драками эта будет лёгкой прогулкой.

— Может, я и впрямь зря себя накручиваю, — в голосе девушки всё ещё сквозили нотки сомнения, но они быстро таяли в той уверенности, которой я её заразил. Мда уж. Неплохо бы мне и самому в это верить.

— Определённо зря, — хмыкнул я, стараясь не подавать виду, что и меня самого гложет червячок сомнения.

Разведчики встретили нас уже на восточной дороге. Они поймали шпиона. Мои опасения не были напрасными. Стоило нам снять оцепление с корчмы, как соглядатай Когтя тут же рванул ему докладываться. Впрочем, далеко он не убежал. Его, ещё не успевшее остыть тело, валялось в придорожной канаве с перерезанной глоткой. Грязь на дне рва смешалась со свежей кровью и теперь была ало-бурого цвета. Я тихо выругался.

Шпион был весьма ценным активом. Он знал внутреннее устройство логово, знал сколько у него защитников, как они организованы и чем вооружены. И мог поделиться сведениями с нами. Конечно, добровольно делать он бы это не стал. Но на отрезанном ухе или парочке оттяпанных пальцев его преданность Когтю наверняка бы закончилась. За такими лидерами идут из страха или из жажды наживы. Тех, кто готов пойти на принцип и рискнуть за атамана своим здоровьем и жизнью в его окружении нет.

Вот только труп уже ничего не расскажет. Хоть ты ему мужское естество отчекрыж. И магия мне тут не поможет. Некромантия слишком уж утомительна, да и позволит она увидеть лишь несколько последних минут жизни засранца, а не планы крепости. Попросить Вернона? Нет. Колдовство наверняка сложное. После подобного ритуала ему сутки придётся отлёживаться, приходя в себя. А мне нужны его таланты лекаря. Потери при помощи уловок и манёвров можно свести к минимуму, но раненых нам всё равно не избежать.

Впрочем и людям я предъявить ничего не мог. Сам проебался. Сказал им стеречь дорогу и перехватывать любого, кто побежит с докладом к атаману. Вот только не пояснил, что делать с пленниками. И они сделали то, что умели лучше всего — перерезали глотку. Что ж, остаётся только учесть эту ошибку в будущем.

— Что ещё тебе известно о логове, — поинтересовался я у охотника, поравнявшись с ним, — План крепости знаешь? Сколько там бандитов? Сколько из них умеет браться.

— Знаю, — внезапно кивнул охотник, — Я долгое время крутился возле их логова, пытаясь подобраться к когтю поближе. Один раз ночью забрался даже за частокол их укрывища. Но Когтя стерегли, как принцессу какую перед выданьем. Ссыкун он страшный, вот что скажу. Но и я не герой. Одного сына подзаборной суки ещё мог бы стрелой снять. Но когда у входа в общинный дом их ошивается с полдюжины — стреляй не стреляй, а один хер кто-нибудь завопит, будя остальных, а кто-нибудь успеет тебя порезать, — Хавель закинул лук на плечо и принялся машинально перебирать стрелы в колчане на поясе, — Но кой какую пакость я им сделал. Сумел пробраться на кухню и плеснул им в котёл отвар водяного болиголова. После этого дюжина этих выблядков околела. Коготь рвал и метал — любо дорого посмотреть было.

Он меня приятно удивил. Большинство местных тряслись при одном упоминании о головорезах Когтя. Впрочем, следовало учитывать, что всё это может оказаться простой сказочкой вражеского лазутчика, которую он с радостью мне скармливает. Скоро узнаем.

— Правда потом Коготь начал мстить, — охотник помрачнел, — Припёрся в город со всей своей бандой и заявил, что ежели отравителя не выдадут, то его парни начнут вырезать по трое наших за одного своего. Времени дали сутки. Я пытался собрать ополчение. Ежели пройтись по Гронесбургу и поставить под копьё каждого второго мужика, у нас бы втрое больше сил оказалось, чем у этого упыря. Но Губернатор решил иначе. Этот сучий потрох выдал им Виллема. Нашего кузнеца. У них давишний спор был насчёт того, кто должен управлять городом. И жирдяй избавился, значица, от конкурента.

— А почему он не выдал им тебя? — я не смог удержать язык за зубами. Больно уж мучил этот вопрос, — Судя по тому, как вы общались — вы тоже на ножах. Да и людям известно, что у тебя с этим Когтем есть свои личные счёты.

— Я охотник, — пожал плечами мужик, — Вот он я есть, а вот меня нет. Могу неделю в лесу провести. А потом вернуться, когда всё уляжется и пустить смазанную говном стрелу из какой-нибудь подворотни. Так, чтоб если не она — то кожная гнилость сукина сына доканала.

— Гангрена, — машинально поправил я. Мужик непонимающе уставился на меня. Мда. Я и забыл, что большинство местных и читать то не умеет. Откуда им такие мудрёные слова знать.

— Не бери в голову, — я махнул рукой и слегка натянул поводья. Гневко опять спешил. Такое чувство, что ему не терпелось покончить со всем побыстрее, — Лучше расскажи, почему ты не продолжил диверсии? За один раз травануть дюжину бандитов — это неслабо. Так и всю банду можно перетравить. Или перебить их по-одному, пуская говёные стрелы из-за угла.

— Не хотел, чтоб из-за меня пострадали другие, — Хавель тяжело вздохнул. В его вздохе фальши я не уловил. Либо он был очень хорошим актёром, либо говорил правду, — Они ж ведь не успокоились бы. А то и вовсе, исполнили бы свою угрозу. Ну, ту самую, которая про три наших за одного ихнего. Из-за меня и так уже пострадал кузнец. А его семья осталась без кормильца. Губернатор, правда подкидывал им монету-другую. Видать совесть паршивца замучала. Я тоже своим поступком не горжусь. По-хорошему надо было самому им сдаться. Но побоялся. Я ведь не герой.

— Мы ведь тоже ваших людей сегодня поубивали, — заметил я, — И даже больше, чем трое за одного. Думаешь, мы лучше бандитов будем? Или тебе всё равно, чьими руками мстить?

Вопрос был с подвохом. Отчасти — мне нужно было понять, как на нашу сегодняшнюю выходку отреагируют местные. Вряд-ли они будут в восторге, но, судя по словам охотника, к карательным рейдам они уже привыкли. Этот был лишь один из многих. А отчасти интересно, что чувствует по этому поводу сам Хавель. Среди убитых могли быть его друзья. Охотник, впрочем, неприязни не выразил.

— Думаю, у вас были к тому причины, — пожал плечами Хавель, — Вы ведь не здешние, местных порядков не знаете. А во всём остальном, нормальном мире, захлопывать дверь перед носом раненного человека, который просит у тебя помощи — дикость и богохульство. Не то, что в этой, насквозь прогнившей дыре. Но так уж у нас повелось — каждый сам за себя и каждая хата с краю.

Мда… Давно ты охотник в свет не выбирался. Он уже давно живёт по принципу: человек человеку — волк. И захлопнуть дверь перед носом нуждающегося — вполне нормальное, я бы даже сказал — рядовое явление. Впрочем, как и засунуть перо под ребро за подобный поступок. Мир стал куда более гнилым и жестоким местом, чем ты его запомнил. Прямо как твой «Новый Гронесбург».

Подумал я, но вслух говорить не стал. Лишь многозначительно хмыкнул и перешёл к делу.

— Коли знаешь, то выкладывай. Нам сейчас любая помощь будет кстати.

— Как его… С чего бы такого начать, — Хавель на мгновение замялся, уставившись куда-то в лесную чащу. Даже чуть сбил шаг. Я посмотрел в ту же сторону, но ничего интересного не увидел. Почудилось ему там что-то? Или быть может, увидел засаду.

Я на всякий случай поднял сжатый кулак над головой. Условный сигнал: «всем быть наготове». Колонна зашевелилась. Бойцы потянули оружие из ножен. Стрелки сместились ближе к центру, встали и начали взводить арбалеты. Нервно заржали лошади. Мужик посмотрел на меня, немного помедлил и покачал головой.

— Нет там никого, — пояснил он, — По крайней мере, опасного для нас. Это колдырь выбрался из урочища и теперь шариться по округе. Он сам по себе не опасный. Жрёт либо падаль, либо мелкую дичь. Может, конечно, и на человека напасть, но токмо ежели тот будет один, и колдырь решит, что он не опасный.

— А мне то казалось, твари не выползают за пределы урочища, — я покачал головой и осторожно поправил чуть сползший пояс. Надо будет попросить Алфрида соорудить мне нормальную перевязь.

— Ещё как выползают, — Хавель рубанул ладонью воздух, — Не самые, конечно, жуткие. Те обычно в самом урочище сидят да ждут всяких до диковин охочих. А вот такие, как колдырь, лешак, болотник и другая мелочь то и дело навещают наши кровя. Солдаты сенешаля их, конечно, изводят понемногу, но куда им всех то отловить.

— Ладно, давай ближе к делу, — напомнил я про сведения о бандитах. Трёп может подождать и до лучших времён. Тем более интуиция мне подсказывала, что на бандитах наше «сотрудничество» не закончится.

— В общем, у них там за забором четыре хаты, — начал мужик, — Одна что-то вроде сарая, где они хранят оружие и всякое барахло. Вторая — кухня. Там у них повар, жратва и прочие радости жизни. Третья — поменьше остальных, что-то вроде сторожки. Там, значица, дрыхнут караульные, которые уже отстояли на посту или которым на пост сегодня. Есть ещё конюшни, псарня, небольшая кузнечная и столярная мастерская, но не думаю, что тебя это интересует. Живут они все в длинном общинном доме. Там же спят, там жрут и, скорее всего, Коготь будет принимать тебя именно там.

Вот те раз. Что-то не припомню, чтоб пересказывал ему наш план. Наоборот, попросил ребят подальше отвести этого хмыря, дабы не раскрывать карты раньше времени. Догадался? Или настолько хороший слух? Впрочем у человека его ремесла наверняка есть свои профдеформации. Без чуткого слуха и острого глаза дичь не подстрелишь и не поймаешь.

— А этот Коготь, я смотрю, себе целую крепость отгрохал, — хмыкнул я, не подавая виду, что заметил его прокол, — Он тут надолго засесть собрался?

— Этот хуй вообразил себя местным правителем, — сплюнул Хавель, — Он так и говорит, мол, как только сенешаль издохнет или уползёт обратно в свою столицу, так он местным, значица, бароном заделается. И будет всем тута заправлять, — охотник сорвал с обочины небольшую былинку, пожевал её и продолжил, — А что до крепости, так нихера он окромя частокола и не отгрохал. Там на выселках болшой раньше хутор стоял. Раньше там жили семьи шорника, кожевенника и скорняка, но банда просто выставила их за дверь.

— Почему не вступились местные, спрашивать даже не буду, — хмыкнул я, — Сколько бандитов в лагере? Чем вооружены?

— А хер их знает, — покачал головой охотник, — Часть этих упырей ведь завсегда в городе ошивается. За порядком, значица, присматривает. Ещё часть — по урочищу шастает. Чужие тайники ищет. Но в логовище завсегда сидит четыре дюжины человек. А то и все пять.

Хреново, конечно, но ожидаемо. При штурме в лоб, неплохо бы иметь перевес в два, а то и три раза, но не стоит забывать, что мои ребята — профессионалы. Спасибо Бернарду. А против нас обычные гопники местного разлива, вообразившие себе, что они тут власть.

— Вооружены по-разному, — продолжал охотник, — Кто фальчионами, навроде тех что у твоих людей. Кто топорами. Но такими, скорее, какими дрова колют, а не кольчуги рубят. Видал я у них штук с десять самострелов. Парочка лучников неплохих тоже имеется. Но большинство просто с длинными ножами ходят. Похожими на тот, которым ты в Губернатора, значится тыкал.

А вот это уже обнадёживающие сведения. Банда вооружена как попало. Не стоит им, конечно, доверять до конца — вдруг охотник просто усыпляет мою бдительность. Но всё-таки…

— Так вот, — продолжил Хавель, выплюнув травинку, — Принимать, значица, думаю будут тебя в длинном зале. Туда можно много народу напихать на случай, ежели тебе приспичит выкинуть какой-нибудь фортель. Сам по себе Коготь — трус страшный, поэтому в драку он не полезет. Скорее своих громил пошлёт вас утихомирить. Думаешь, твои бойцы справятся.

— Я уже говорил, мы дрались с тварями куда как страшнее, — я пожал плечами.

— Пострашнее, — кивнул охотник, — Но и у Когтя мужики тоже непростые. Кровяку пускать умеют и не боятся. Так что вы тама, давайте поосторожнее. Вижу что сами то боевые, но их там тоже будет немало. В общем — удачи.

— Она тоже лишней не будет, — кивнул я, — Мы половину пути прошли?

— Вон у того камня будет, — охотник махнул рукой, указывая на большой булыжник, торчавший из обочины дороги. Макушку его покрывал свежий зелёный мох, а подмываемое дождями основание, постепенно сползало в придорожную канаву.

— Добро, — кивнул я и повернулся к остальным, — Всё мужики. Фургоны остаются здесь, а мы дальше идём порознь. Удачи желать не буду, но постарайтесь не дать себя убить.

Отряд молча отсалютовал мне обнажённым железом.

Глава 17

«Блюдо, которое подают горячим»

— Что-то мне ссыкотно, — внезапно во всеуслышанье заявил Ульф — один из ребят, вызвавшихся меня сопровождать. Похоже, осознание того, на что именно он подписался настигло парня слишком поздно.

— А ты не ссы, — гоготнул Остин, — Держи в себе. Сейчас придём, всех убьём и всех ограбим — вот тогда помочишься на их трупы.

— Можно даже погадить, ежели охота такая будет, — добавил Эрик. Солдаты в голос заржали. Вот только мне было не до смеха. Теперь, когда мы приступили к реализации плана, я находил в нём всё больше белых пятен, которые не учёл ранее.

По обеим сторонам дороги рос чахлый лес. Невысокие, скрюченные деревца, покрытые жидкой, насквозь просвечивающей хвоёй перемежались маслянистым поблёскиванием глубоких бочагов. Ветра не было. В воздухе висел тяжелый, дурманящий запах багульника. Эта дрянь в изобилии росла на берегах застойных заводей. Звенела крыльями вездесущая мошкара.

Пехоте в таком «лесу» делать нечего. Нет, конечно, пробиться они смогут, но займет это уйму сил и времени. Скорее всего Бернард поведёт отряд прямо по дороге, столько сколько сможет. Если бандиты выставили дозоры, они обнаружат отряд задолго до нападения.

Интересно, охотник специально об этом умолчал? Или лишь потому, что не знал, как именно мы собираемся брать укрытие бандитов? Эту часть плана он услышать не мог. Я обсуждал её только с Бернардом. По всему выходит, я и есть долбоёб. Долбоёб, который крепок задним умом, но когда это нужно — не умеет задавать правильные вопросы.

Я повернулся в седле и скользнул взглядом по своим спутникам. Дьявол. И почему я не додумался захватить из замка побольше лошадей. Теперь возникнут вопросы: если это парламентёры — с чего это они почти все пешком тащатся? Не хватило лошадей? На семь человек? Ага, как же. Если караульные не дураки, то могут догадаться, что за нами идёт остальной отряд. Остаётся надеяться лишь на то, что два и два у них сложить не получится.

— А как вернёмси, — продолжал мечтать Остин, — От такую пьянку закатим. У ентих то головорезов поди самогона немеряно. Чё им ещё в такой глуши то делать? Бухать, да баб ябать.

— Бабу потискать я и сам бы не прочь, — осклабился Ульф, — Да токмо вот уломать пока никакую не могу.

— Это потому что ты страшный, как лошадиная куча! — снова заржал Эрик, — Вот они тебя и сторонятся. Чтоб, значит, не вляпаться.

— Да пошёл ты! — надулся Ульф, — Сам поди не красавец, а мне тут на рожу тыкаешь.

— Не подкалывай парня, — прогудел Ольрих, — Сам поди бабу давненько то тискал! — солдат обратился к Ульфу, — Ты парень не один такой. Баб у нас пока маловато, да и то всех сговорчивых ужо разобрали. Остальные кочевряжатся, да и хер с ними. В ентом «Новом Гронесбурге» поди одиноких вдов полно. И каждую надо бы утешить. Вот ежели капитан нас с тобой завтра в патруль туды отправит, так мы так напатрулируем и наутешаем, что на две жизни хватит. Командир, что скажете, отпустите нас?

— Боюсь, что нет, — я покачал головой и натянул поводья Гневко. Пешие воины не могли угнаться за конём, который то и дело норовил сорваться в галоп, — У нас слишком много врагов здесь. Не только бандиты. В замке я могу гарантировать, что вам не воткнут нож в спину. Но вот на улочках «Нового Гронесбурга» — нет. Так что придётся вам обойтись нашими бабами. В утешение могу сказать, что прикажу Бернарду оставить вас в покое на пару дней. Чтоб у вас была возможность напиться до чёртиков и прийти после попойки в себя.

— И то хлеб! — отозвался Жак, — А уж если у этих засранцев будет хороший эль и приличная закусь, то я им даже яйца отрезать не стану.

— А вот я стану, — хмыкнул Ивар, — Помнится Брен тут бахвалился, что как-то ему доводилось жрать жаренные человечьи яйца. Я ему и сказал, мол брешешь же всё. Ну меж нами спор и вышел. На месячное жалованье между прочим.

— Смотри, как бы он за своё месячное жалованье твои яйца не отрезал да не сожрал, — хмыкнул Эрик и солдаты снова заржали.

— Так, всё, хорош балагурить! — скомандовал я, прерывая дискуссию, — Мы почти пришли. Готовьтесь, бой будет нелёгким. И зарядите уже арбалеты!

Бойцы остановились и принялись взводить самострелы Родрика. Я же в очередной раз натянул поводья и принялся отмахиваться от надоедливой мошкары, мысленно прикидывая, как бы так скорректировать план, чтобы он не был таким уж рискованным. Бандитов надо чем-то отвлечь. И от нашей атаки изнутри и от штурма извне. Ещё одна диверсия? Но как? Что-то я сомневаюсь, что меня или моих ребят отпустят погулять по лагерю без присмотра. Магия? А вот это уже вариант.

Вот только пока уж больно туманный и расплывчатый. Что я могу? Вывернуть какому-нибудь бандиту мозги наизнанку? Только если он не обвешается амулетами, да и толку от такого перформанса будет немного. Отвлечёт разве что парочку зевак, но уж точно не всю банду. Исцеление отметается сразу. Шоковое касание тоже. Как впрочем и управление животными. Всё это слишком затратные, слишком явные или совершенно бесполезные сейчас заклинания. Твою мать, до чего же всё-таки скудный у меня арсенал. Надо будет в кратчайшие сроки исправить эту оплошность. Благо, у нас с Айлин скопилась уже приличная коллекция магических фолиантов. Читай — не хочу.

Мда… Остаётся старая добрая пиромантия. Что-нибудь поджечь? Это вариант. Вот только как это сделать незаметно, да ещё и так, чтобы загорелось чуть погодя? Огненный шар отпадает сразу. Эффектное заклинание и поджигает так, чтоб наверняка, вот только выдаст наши намерения моментально. Остаётся положиться на вспышку первой ступени. Подпалить им крышу какого-нибудь сарая и пусть бегают, тушат. Главное, чтоб само не потухло раньше времени. Заклинание всё-таки уж больно ненадёжное. Один порыв ветра — и весь план катится к чертям. Но ничего лучше в голову пока не приходит.

Мы двинулись дальше. На этот раз в глухом, напряженном молчании. Болота всё тянулись по обеим сторонам дороги, периодически перемежаясь молодым, густым ельником. В воздухе тучами звенела мошкара. Впереди, над небольшой полосой соснового леса поднимались несколько тонких струек сизого дыма. Укрытие бандитов было уже совсем близко. Но часовых по-прежнему не видать. К своей безопасности они относятся совсем уж наплевательски.

Внезапно тяжелую, воняющую багульником и звенящую мошкарой тишину разорвал громкий, пронзительный свист. Из подлеска возле дороги неуклюже выбрался плечистый мужик. Одной рукой он сжимал простенький лук, другой — накладывал стрелу на тетиву. Из брони на нём были лишь грязная стёганка и поблёскивавший на солнце черепник. Вслед за первым мужиком из кустов вывалился второй. Тощий и длинный. Одет он был точно так же, как и первый, но в руках держал парные кинжалы. Оружие, которое годится запугивать крестьян, но не для настоящей драки. Следом показался третий. У этого на голове блестела шапель, а в руках он держал старый, потёртый, но всё ещё грозный арбалет.

— Командир, — окликнул меня Остин указывая рукой на другую сторону дорожной насыпи. Там из густого ельника тоже выбирались люди. Четверо. Двое с фальшионами, один с луком и ещё один с чем-то вроде длинного корда. Кольчуга, и то с короткими рукавами, была лишь у последнего.

У меня тут же возникла шальная мысль. Может к чёрту старый план? Перебить всю эту шваль прямо сейчас, особо ничем не рискуя. Защитных амулетов я на них не вижу, так что задачка будет совсем уж простой. У Когтя станет на семь бойцов меньше.

Впрочем, я почти сразу отмёл от себя эту мысль. Если напасть на них сейчас — точно потеряем эффект неожиданности. И тогда штурмовать укрытие станет намного тяжелее. Нелегко пробираться по болоту под ливнем стрел.

Мои ребята сгрудились в кучу, похватавшись за оружие. Трое уже хотели было вытащить из под плащей арбалеты и убрать гадов, но я остановил их вскинув вверх руку.

— Кто такие? Чего тут нада? — пробасил усатый плечистый мужик. Тот самый, что первым показался из кустов. Он уже наложил стрелу на тетиву, но лук натягивать не спешил. С оружием обращаться они всё-же умеют. По крайней мере не допускают ошибок новичков и идиотов.

Другая группа бандитов тем временем неуклюже карабкалась на дорожную насыпь, явно намереваясь её перегородить. Смешно. Как будто это нас остановит.

— Ты сам знаешь, кто мы и зачем пришли, — я хищно ухмыльнулся. Увидев мою «очаровательную» улыбку бандит с кинжалами чуть попятился, выставив оружие перед собой. Попятился и тут же получил увесистого пинка от усатого мужика. В дозоре он был за главного.

— Да, нас атаман предупредил, — кивнул лучник, — Сдайте оружие и идите за нами.

Пора пустить в ход понты. От того, насколько они убедительно получатся, зависит успех всей операции.

— Вы не в том положении, чтобы ставить условия, — я покачал головой и картинно положил руку на эфес меча, понемногу протягивая энергетические нити к лучнику. Был у меня один эффектный приём, который в купе с россказнями про то, что я — упырь, заставит их навалить полные штаны ёжиков.

— Да? — лучник осклабился и легонько натянул тетиву. За его спиной из леса выбирались ещё двое головорезов, — А может…

Договорить он уже не сумел. Осёкся на полуслове. Я сформировал мыслеобраз, в котором ему перерезают глотку и начал «перекачивать» его по энергетическому каналу. Увидеть мою мысль он не мог. Но на это я и не рассчитывал.

Здоровяк покачнулся. Выронил стрелу. Рассеяно опустил взгляд, пытаясь понять, почему руки его перестали слушаться. С кончика его носа сорвалась капля крови. Ещё одна — с губ. В уголках глаз начали набухать тёмно-алые пятнышки.

Мужик попытался что-то сказать. Наклониться за выпавшей стрелой. Но вместо этого сделал шаг вперёд, пытаясь удержать равновесие. Завалился на мокрый от росы мох и забился в конвульсиях. На губах у него начали вспухать кровавые пузыри.

— Боги милосердные, — пробормотал разбойник с кинжалами, попятившись назад, — И правда упырь. Сохрани нас праматерь, всамделишний!

Я разорвал щуп. Пока не время начинать убивать.

— Как я уже сказал, вы не в том положении, чтобы ставить условия, — я повысил голос, — А сейчас будьте любезны, выползите из болота и проводите нас к вашему атаману, пока я вас, говнюков, всех кровью срать не заставил!

— Да мы вам… — начал было один из выбравшихся на дорогу бандитов, но второй тут же схватил его за плечо и кончиком фальшиона указал на лучника. Тот теперь лежал, глухо стонал и мелко дрожал, не в силах подняться. Немного я всё-же переборщил. Хоть бы копыта не отбросил, пока мы ведём переговоры.

Бандит умолк, уставился на меня и невольно попятился назад, стискивая рукоять фальшиона до побелевших костяшек. В его глазах плескался первобытный ужас.

— Мы поняли сир… милсдарь… — тот бандит, что держал в руках кинжалы попытался со мной заговорить, но начал заикаться от страха, — Только скажите — а с Лурсом что делать? — он кивнул в сторону лучника, — Он…

— Выкарабкается, — оборвал я бандита, — Отнесите его в хату и дайте отлежаться. Завтра утром у него разве что голова будет, как с сильного похмелья, да и то пройдет к обеду. Мы не убивать сюда пришли. А говорить, — не моргнув глазом, соврал я. Бандитам пока не следует знать, что они уже трупы, лишь по какому-то нелепому недоразумению продолжающие топтать эту бренную землю.

— Благова… благодарю вас милс… сударь, — бандит подошёл к упавшему товарищу и ухватился за руку. Второй взял с другой стороны. Третий — подобрал лук и выпавшую стрелу. Вся пятёрка принялась крабкаться на дорожную насыпь. Мои ребята заметно напряглись, когда они встали позади нас, но задираться не стали. Процессия неторопливо двинулась в путь.

Шли молча. Обе группы бандитов старались держаться от нас на почтительном расстоянии. Краем глаза я заметил ещё два небольших отряда по три человека, двигавшихся параллельно дороге. Нас взяли в кольцо, но пока что не атаковали. Знатного, я, видать на них страху напустил. А может — просто не получили соответствующего приказа.

Ближе к логову болота заканчивались. Бочаги встречались всё реже. Мелкие ёлки и чахлые берёзки сменялись высокими, строевыми соснами, корни которых переплетались меж собой. Насыпь, по которой шла дорога тоже заканчивалась. Дорога теперь шла вровень с зелёным моховым ковром, обнимавшим стволы вековых деревьев.

Лес тянулся недолго. Уже через пару сотен метров он резко обрывался, будто бы срубленный гигантской косой. Вместо подлеска — земля усыпанная замытым дождями пеплом. Вместо вековых сосен — обугленные пни, тянущиеся до самого частокола. Бандиты хорошо потрудились. Расчистили и наверняка пристреляли подходы к своей импровизированной крепости.

Охотник не соврал. На верхушках частокола и впрямь виднелись отрубленные головы. Некоторые были ещё довольно свежие — кожа лишь едва тронута трупными пятнами, да и вороны ещё не успели выклевать глаза. Другие выглядели, как черепа обтянутые кожей, из которой торчали клоки грязных, спутавшихся волос. Там были не только мужчины. Но и женщины и дети. Последних было особенно много. Видать, Коготь больно уж любил мстить не тем, кто перед ним провинился, а их родичам.

На одну из отрубленных голов приземлилась ворона. Судя по волосам, заплетённым в две косички, она раньше принадлежала какой-то девочке. Птица громко каркнула, потопталась пристраиваясь поудобнее, посмотрела вниз, как бы прицениваясь а затем размахнулась и ударила клювом. Глаз лопнул. По тронутой трупными пятнами щеке потекла слеза из какой-то мерзкой слизи, в которой плавали прожилки свернувшейся крови. Меня передёрнуло.

Возле частокола копошились несколько человек. Двое тянули из земли старый, трухлявый пень. Третий рубил ему корни топором. Четвёртый засунул под него заступ лопаты и использовал его, как рычаг. Дело у них шло ни шатко, ни валко. Старый упрямый хрен никак не хотел поддаваться.

Ещё трое бандитов копали траншею прямо перед частоколом. Один сидел на краю и затачивал длинный, острый кол. Рядом валялись деревянные заготовки. Ров пока что был готов лишь на треть. Кое-где ещё предстояло выкорчевать пни, корни которых мешали выгребать землю, а местами лопаты и заступы бандитов наткнулись на древние валуны, которые ещё предстояло вытащить из земли.

— А основательно они тут окапываются, — заметил Эрик, — Так глядишь, через годок-другой, стены камнем начнут перекладывать. Конечно, до Раудхофа этим халупам всё равно будет далековато, но крепость выйдет вполне серьёзная.

Боец решил подыграть мне, усыпив бдительность бандитов. Находка была весьма удачной. Пусть думают, что мы позволим воплотить им эти планы в жизнь.

— Странно, что мужиков из города на работы не согнали, — заметил Ульф, — Так и дело бы пошло куда бодрее, да и самим руки о заступы марать не пришлось бы.

— Завтра загоним, — бросил один из бандитов, — Сегодня только мешаться здесь будут.

— Коготь боится, что при виде нас они брыкаться начнут? — многозначительно хмыкнул Ивар.

— Вроде того, — кивнул бандит, тащивший лучника, — Они в последнее время начали борзеть. А тут Коготь запараноил, что они подумают, мол вы решили заступиться за них и совсем с глузду съедут. Пришлось бы их всех порешить. А лишняя кровь нам сейчас ни к чему.

Хм, интересные сведения. Судя по количеству «свежих» голов на частоколе, крови за последнее время и впрямь пролилось немало. Город, задушенный непосильными податями начинал брыкаться. Ещё немного и люди поймут, что они могут собрать и собственное ополчение, чтобы выкурить бандитов из их логова. Так что атаман справедливо решил, что лучше не пережимать и не рисковать лишний раз. А он, не дурак, этот Коготь. Ублюдки подобные ему крайне редко способны вовремя остановиться.

— Совершенно зря, — хмыкнул я, — После того, как эти ублюдки отказали моему человеку в помощи, срать я хотел на их беды и невзгоды. С самой высокой колокольни, какую можно найти в округе.

— Вот я Когтю тож самое и сказал, — кивнул осмелевший бандит, на поясе которого болтались ножны с кинжалами, — Вы сейчас нормально всё порешаете, как мужик с мужиком, а городским мы потом и сами хвост прижмём. Чтоб, значится не дёргались.

Эрик многозначительно хмыкнул. По его лицу отчётливо читалось: «Тоже мне, вояки нашлись.» Но вслух он этого говорить не стал. Оно, в общем, и правильно. К чему слова, когда минут через десять, мы всем местным ублюдкам покажем, чего они на самом деле стоят.

Процессия подошла к воротам крепости. Они всё ещё оставались закрытыми. Над ними, на двух небольших дозорных башенках, сложенных из брёвен виднелись фигуры арбалетчиков. По ту сторону частокола звучали отрывистые команды и звякало оружие. Нас готовились встречать с «помпой».

— Вы долго будете там копаться? — заорал один из бандитов, — Давайте, открывайте! Гости прибыли!

— Да иди ты нахер, Вилеем! — донеслось с той стороны, — Когда надо будет, тогда и откроем!

В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь руганью и звяканьем оружия. Мои солдаты начали переглядываться между собой. Ситуация и вправду выходила странная. Если нас хотели убить, то сейчас идеальный для того шанс. Мы окружены с трёх сторон и прижаты к частоколу, над которым торчат фигурки вражеских арбалетчиков. Но стрелы в нас по прежнему не летят. Выходит, причина совсем не в готовящейся засаде, а в чём-то принципиально ином. Через минуту мы узнали, в чём именно.

Затрубил боевой рог. Створки деревянных ворот с глухим скрежетом распахнулись. И по ту сторону нас ждал строй. Хотелось бы сказать, солдат, но язык не поворачивался назвать так это сборище головорезов.

Бойцы Когтя выстроились в две шеренги, по обе стороны ворот. Было их что-то около пяти десятков. Одеты и вооружены все по разному. Большинство носило грязные, разномастные стёганки, явно стянутые с чужого плеча. У некоторых солдат поверх были накинуты короткорукавные хауберки. Далеко не первый раз переклёпанные. Шлема были почти у всех. Лишь четверо человек вместо черепников, кабассетов или шапелей, предпочли нацепить обычную тряпочную бандану или голый подшлемник. Оружие тоже впечатляло… своим разнообразием. Были тут фальшионы, небольшие пехотные топорики, двухметровые копья с листовидными наконечниками, пусть и видавшие виды, но тяжелые арбалеты. А с ними по соседству торчали старые, обитые железными шипами цепы, которыми явно когда-то молотили зерно, двузубые вилы наточенные до блеска, и слегка тронутые ржой острия биллхуков. Было отчётливо видно, что это не солдаты, а сборище головорезов. Которые привыкли сражаться как попало и тем, что под руку подвернётся. Без особой тактики и стратегии боя, рассчитывая на то, что врага удастся запугать своей многочисленностью и кровожадностью.

Коготь вывел к воротам всю свою «армию», рассчитывая нас напугать или хотя-бы произвести впечатление. И тут он очень сильно просчитался. После кавалерии Алерайцев, тяжелых латников Ордена, карательных отрядов «Волков» и толпы нежити, вдвое превосходившей нас числом это зрелище вообще не внушало ни страха, ни уважения. А моих ребят ещё и пробивало на смех.

— Ты смотри, как раздухарились, — хохотнул Остин, — Как будто на всамделишнюю войну собрались.

— Это они нас так приветствуют, — хмыкнул Эрик, — Думают, мы сейчас полные штаны ёжиков напустим. Свормово семя, хоть бы оружие потрудились начистить. Голыдьба да и только.

— Сам то давно такой же голыдьбой по докам девяти башен шастал? — чуть осадил его Ульф, — Пережил два боя и воображаешь…

— Разговорчики в строю! — рявкнул я, мгновенно пресекая дискуссию, а параллельно мысленно раздумывая о том, что переиграл сам себя.

В последний раз именно бандитов я видел ещё в Медовище. И уже забыл, что те из себя представляют. Весь остальной отрезок пути у нас был дисциплинированный, обученный и неплохо снабжённый враг, полагающийся на реальный боевой опыт, а не на дешёвые понты. И мне почему-то показалось, что головорезы будут действовать схожим образом. Однако, было всё с точностью, да наоборот. Толпа вчерашних крестьян, уже почувствовавшая вкус чужой крови, но ещё не научившаяся нормально воевать. Такая начнёт разбегаться, как только столкнётся с первыми серьёзными потерями и поймет, что враг готов давать отпор. Их укрытие мы могли бы взять и с ходу. Не шухерясь по-лесам и атакуя с нескольких направлений, а прямо с марша по дороге. И уж тем более могли бы обойтись без атаки изнутри. Но сейчас прекращать спектакль было уже слишком поздно. Оставалось лишь играть его до конца и надеяться, что получив сдачи, эта голытьба и правда разбежится, бросив своего атамана.

— Атаман ждёт вас, — бросил один из бандитов подойдя ко мне. На плече у него лежал видавший виды тяжелый арбалет. На голове шапель из под которой торчали края кольчужного койфа. Этот был их тех, кто выглядел «поприличнее».

— Хорошо, — я бросил ему поводья Гневко и добавил, — Не ставь его в конюшни. Привяжи где-нибудь здесь, у частокола. Мы ненадолго.

— Но…

— Дорогу нам покажет кто-нибудь другой. Вон ты, хотя-бы, — я ткнул пальцем в бандита, сжимавшего в руках древко цепа, — Показывай, где там ваш атаман засел.

— Я… — головорез принялся испуганно озираться по сторонам, надеясь, что я показываю на кого-нибудь из его соседей. Твою мать, они уже сейчас готовы наложить в портки от страха. Вот будет хохма, если этот сброд разбежится до подхода основных сил.

— Да. Ты, — кивнул я, хищно оскалившись, — Веди нас к своему главарю, да поживее.

У бандита кровь отхлынула от лица. Он нервно сглотнул, отёр со лба испарину и вышел из строя.

— Сюда, сударь… — он махнул рукой в сторону одноэтажного длинного дома, располагавшегося чуть дальше по дороге. И пошёл сам, съёжившись и поникнув, будто каторжник на виселицу. Возможно каким-то шестым чувством он уже понимал, чем для него всё закончится. А, быть может, россказни про «упыря» сделали своё дело.

— Эй, а что с Диланом! — раздался окрик позади нас, — Это они…

— Тише, — шикнул бандит, тащивший лучника, — Он на него только взглянул и Дилан слёг. Сказал, отнести его в хату, к утру мол отойдет. Давай, шевели задницей, если не хочешь, чтобы и тебя…

По рядам бандитов пробежал шепоток. Я в очередной раз подтвердил своё реноме кровопийцы и иномировой твари. Забавно, конечно. Сектанты здорово помогли мне сегодня, сами того не желая. Благодаря их россказням акция устрашения отработала на все сто, а то и на две сотни процентов. Осталось только не перегнуть палку. Бандитам совершенно не обязательно знать, что два-три таких фортеля и я свалюсь с ног. Пусть продолжают думать, что я могу убивать одним лишь взглядом.

Шёл я нарочито неторопливо, смотря по сторонам. Вглядывался не в лица бандитов — лица будущих трупов мне были совершенно неинтересны. Я пытался рассмотреть и запомнить внутреннее устройство их крепости, и подметить место, в котором можно устроить небольшой поджог. Конюшни, располагавшиеся недалеко от ворот отпадали сразу. Да, их соломенная крыша — просто идеальная мишень, но животные очень быстро почувствуют запах дыма и начнут паниковать. Псарня отпадает по той же причине. Собаки поднимут вой, привлекут внимание, а мне это совсем не нужно. Деревянный сруб колодца с длинной стрелой журавля, расположившиеся прямо посреди двора… Ну тут и говорить не о чем.

Остаётся кухня… Нет, она слишком далеко. Почти в другом конце двора, да к тому-же наполовину спрятана за длинным домом. На таком расстоянии мне придётся останавливаться и концентрироваться, а это будет слишком уж заметно. Дровянник, пристроенный к ней почти вплотную уже больше походил на искомую цель. Но его слишком хорошо видно, да и сами дрова могут не загореться с первой попытки. Колода для рубки дров неподалёку от него. Что-то мне подсказывало, что она нам сегодня ещё пригодится. Но не сейчас.

Значит надо обратить внимание на мелкие хозяйственные пристройки. Всем известный квадратный «домик» с глубокой ямой под ним, из которой несло так, что нос забивало через полдвора. Хоть бы выгребли да вывезли в болото, блин. Какая-то старая, почти развалившаяся халупа, за полуоткрытой дверью которого виднелась груда старого хлама и несколько сельскохозяйственных инструментов. Два стога сена, расположившиеся сразу за ней. Гнилая, полуразвалившаяся повозка, чуть поодаль. Три целые, но весьма простенькие телеги, стоявшие прямо перед входом в длинный дом. Их там оставили как бы невзначай, но при желании из таких за пару минут можно соорудить полноценную баррикаду. Твою мать. Из чего тут выбирать то?

Позади длинного дома виднелись ещё несколько крыш. Где-то там стучал молотом и громко матерился местный кузнец. Слышалось гоготание растревоженный гусей. Иногда громко мычала корова. А у них там немало хозяйственных построек. Не под открытым небом же они держат весь этот зоопарк. Изредка оттуда же доносилось испуганные женские голоса и детский плач. Должно быть обслуга. Или заложники, которых старый бандит предусмотрительно набрал в городе. Из расчёта, что мне будет не насрать на их жизни. Расчёт, ясное дело, ошибочный.

Как бы там ни было, до тех строений, что расположились по другую сторону длинного дома, я тоже дотянуться не мог. Значит сарай. Я сконцентрировался на длинной тонкой щепе, торчавшей из груды деревянного хлама. И легонько щёлкнул пальцами. Крохотный огонёк тут же вспыхнул на конце лучины и принялся жадно её пожирать. Я шумно выдохнул. Вытянул из ладони энергетический щуп. Задержался на мгновение, концентрируя в его кончике небольшой сгусток силы. Затем оборвал связь, давая ей возможность высвободиться. Дверь тихо заскрежетала ржавыми, давно не смазываемыми петлями. С тихим стуком захлопнулась, отделяя нутро сарая от внутреннего двора. Что ж, время пошло. Теперь на всё про всё у нас есть пять, в лучшем случае — семь минут. Надеюсь парни успеют вовремя и правильно поймут мой сигнал.

Я на мгновение остановился и вытер лоб тыльной стороной ладони. Меня мутило. Где-то в груди уже начинала посасывать тяжелая, ненасытная пустота. Сил оставалось на один, в лучшем случае — на пару фокусов. Надо бы их расходовать поосторожнее.

— Всё в порядке? — спросил Ульф, поравнявшись со мной.

— Да, — кивнул я, — Просто жарко сегодня, как в печке. Ещё этот дух багульника с болот. Вот уж воистину, проклятое богами место.

— А хорошо вы тут обустроились, — заметил Эрик, — Даже жалко будет пускать всё это…

Он осёкся, сообразив, какую хрень несёт и чем она нам прямо сейчас грозит. Мне захотелось ему врезать. Вот прям латной рукавицей в подбородок со всей силы. Чтоб сначала язык сам себе откусил, а потом все зубы все нафиг повылетали. Надо будет попросить Бернарда в следующий раз дать мне менее болтливых спутников. На наше счастье бандит не заметил этой оплошности. Он был слишком уж поглощён страхом перед «упырём», дышавшим ему в спину.

Когда мы проходили мимо повозок, перегораживавших вход в длинный дом, я не удержался и заглянул в одну из них. Четыре лука, с полдюжины колчанов, две вязанки стрел. В другой лежало несколько длинных рогатин и парочка пехотных топориков. Бандиты готовились к обороне весьма серьёзно. Коготь надеется, что ежели внешний частокол будет взят, его бойцы отступят к длинному дому и попытаются удержать эту баррикаду? Не слишком ли он в них верит? Судя по тому, что я видел, они скорее разбегутся, пытаясь спасти свои собственные шкуры. Или же то была игра на публику? Нет, вряд-ли. Пять десятков человек не заставишь так правдоподобно изобразить страх.

— Он внутри, — бросил бандит и тут же отошёл в сторону, стараясь как можно быстрее убраться куда-нибудь подальше от меня.

Я равнодушно пожал плечами, открыл скрипучую дверь и шагнул внутрь. В нос тут же ударил дым, кислый запах пота, исходивший от кучи старых тряпок валявшихся в углу. Должно быть они служили бандитам портянками. Твою мать, ну хоть бы перед нашим приходом убрались что-ли. Или решили нас убить при помощи биологического оружия? Ну так мы сапоги сейчас снимем и сами кого хочешь задушим. Вонь немного забивал запах сушеных трав, висевших под потолком.

Свод крыши подпирали четыре толстые деревянные колонны. Старое, потёртое, со временем рассохшееся дерево покрывали свежие зарубки. Похоже кто-то стрелял в них из арбалета от скуки. А может — метал ножи. У противоположной стены дома был сложен камин. Угли в нем уже подёрнулись тонким слоем белого пепла, но остыть ещё не успели. Над ними аппетитно шкворчал кусок мяса. Жир с него капал прямо на угли, из-за чего над теми то и дело начинали плясать крохотные язычки пламени.

Сам коготь — плечистый, но довольно грузный мужик, гладко выбритая лысина которого поблёскивала в свете нескольких масляных лампадок, сидел за массивным дубовым столом, в дальнем конце зала. Его лицо перечёркивала длинная, бледная змея старого шрама, тянувшегося со лба, через переносицу на правую щёку. Скорее всего полоснули тесаком или фальшионом. У меня и самого имелся такой же. Подбородок украшала аккуратно подстриженная козлиная бородка неопределённо серого цвета. Из под кустистых бровей на меня смотрели внимательные, зелёные глаза. Но привлёк мое внимание не сам Коготь, а его окружение.

За спиной вожака стояла дюжина бойцов. И вот уже они выглядели на порядок серьёзнее того отребья, что встретило нас во дворе. Помимо стёганок на всех были кольчужные хауберки (кольчужная рубаха), предплечья прикрывали шинные наручи. На шеях у всех виднелись металлические горжеты, а из под шапелей, позвякивая кольцами свисало полотно кольчужных койфов. В руках они сжимали фальшионы, кацбальгеры и пехотные топорики. Отличное оружие для драки внутри помещения или для плотной зарубы в строю. Лица большинства иссечены старыми шрамами. Дрались они не в первой. Это был костяк банды. Те люди, которые строили весь остальной сброд и заставляли его выполнять приказы вожака. Вот с ними точно будут проблемы.

На шее всех солдат висели костяные амулеты. Небольшие медальоны, испещрённые странными символами. Я уже видел такие. Защита от магии второй ступени. Хороший ход. До третьей я всё ещё не дорос. Впрочем, вряд-ли этим засранцам кто-нибудь объяснил, что амулеты не спасают от прилетевшей в лицо табуретки. Так что эффект неожиданности всё ещё на нашей стороне.

— Прошу к нашему скромному столу, — ухмыльнулся Коготь, обведя рукой блюда, расставленные на нём. Несколько бутылок вина, четыре кубка, жаренный цыплёнок в запечённых яблоках, блюдо с крупными ломтями хлеба и несколько, пока ещё пустых деревянных плошек. Отвлекает внимание? Усыпляет бдительность? Или решил, что я — наивный дурак, который станет есть его жратву?

Я внимательно посмотрел на атамана. Он же выжидающе уставился на меня. Коготь очень хорошо умел скрывать свой страх. Не выдавал его ни голосом, ни выражением лица, ни позой. Он делал это просто мастерски, но всё-таки прокалывался в мелочах. Капли пота на лысине, едва заметно дрожащие ладони, взгляд, который судорожно метался между мной и моими людьми — всё это красноречиво говорило о том, что главарь нервничает. Нет, коготь ещё не был готов наложить в штаны, но его явно удивил и озадачил тот факт, что вон та толпа отребья снаружи меня ни капельки не впечатлила. И в голове явно закрутилось то самое зерно сомнения, что туда подкинули фанатики. Коготь конечно отметал это, как бред, которым пугают всякую деревенщину. Но сейчас у него зашевелился червячок сомнения. А может и правда, упырь? Нормальный человек обосрался бы ещё на входе.

Полгода назад я бы действительно напустил полные штаны ёжиков увидев крепость и толпу бандитов внутри. Да ведь так и было, когда нас под конвоем отвели в логово Виктора. Но теперь… Что ж, теперь я сам внушал ужас.

Я ничего ему не ответил. Лишь хищно ухмыльнулся, сделал небольшой, едва заметный знак рукой своим людям, мол, расходитесь веером и неторопливой, вальяжной походкой направился в сторону стола, держа правую руку на эфесе мизерикорда. Охота началась.

— Прошу, угощайся… — Коготь ещё раз обвёл рукой стол. Затем откупорил бутылку вина и разлил её по кубкам. Один взял себе, другой пододвинул в мою сторону. Не слишком ли много чести тому, с кем ты собрался говорить на равных.

Я молча продолжил сверлить бандита взглядом. Признаюсь честно, процесс доставлял мне извращённое удовольствие. Играть на нервах того, кто привык трепать их другим… Не каждый день выпадает такое развлечение.

Заметив перестроение моих людей, соратники вожака забеспокоились. Некоторые вытащили оружие из ножен, другие — тоже начали расходиться по залу. Коготь остановил их жестом. Мои ребята его не особенно беспокоили. Как-никак его приспешников было вдвое больше, чем моих бойцов. Он то и дело скользил по мне внимательным взглядом, пытаясь найти те козыри, которые я спрятал в рукаве. Но пока-что не мог их отыскать, и это его нервировало. Ничего, потерпи. Скоро, сука, увидишь.

— Я так полагаю, ты пришёл из-за недоразумения, произошедшего между нашими людьми? — поинтересовался бандит.

Я вопросительно поднял бровь. Он это «недоразумением» называет? Серьёзно? Хорошо, я пожалуй приму это к сведению. Значит через пять минут тут произойдет одно сплошное кровавое недоразумение.

— Что ж, я тоже не шибко доволен тем, как оно обернулось, — понимающе кивнул Коготь, — Эти говнюки наслушались баек тех придурков, что засели в монастыре. И решили выслужиться. Мысль о том, что всё это может закончится большой взаимной кровищей, в их дурные головы так и не пришла.

Я мрачно ухмыльнулся. Про «взаимную», ты, конечно, загнул. Понятно почему. Не скажешь же при своих людях, мол вы без труда разделаете нас под орех. С другой стороны, он и сам мог ещё не осознавать глубины той жопы, в которую ему угораздило свалиться.

Коготь расценил мою ухмылку, как одобрение. Бандит очень хотел такого исхода, потому с лёгкостью позволил себе обмануться. Он продолжал убеждать себя в том, что весь разговор идёт по его сценарию.

— Предлагаю два варианта, — продолжил бандит, — Я выдаю вам то мудачьё, что порезало твоих людей и делайте с ними что хотите. Или же я за убитого плачу монетой. Справедливую цену назначите сами.

Я покачал головой. Нет, дружок. Ты похоже до сих пор не понял, что я сюда пришёл не торговаться за жизнь своего человека, как базарная бабка. Думаешь откупиться парой монет? Кровью прихвостней, на которых тебе, да и мне, по большому счёту насрать? Впрочем, перед кем я тут вообще распинаюсь? Лучина в сарае наверняка уже давно догорела и старые, рассохшиеся доски, сваленные в кучу, занялись огнём. В запасе у нас осталась хорошо если минута. Пора заканчивать этот цирк.

— Вы не в том положении, чтобы ставить условия, — медленно процедил я, чуть подавшись вперёд. Шестеро бандитов тут же сгрудились за спиной своего атамана, обнажив оружие. Они ждали, что я сейчас достану кинжал и попытаюсь прирезать главаря. Но у меня для них был заготовлен сюрприз посолиднее. Прямо сейчас под крышкой стола сплетался тугой клубок энергетических нитей. Я вкладывал в него все силы, какие у меня остались. Это был последний козырь в моём рукаве. Дальше говорить предстояло холодной стали.

— Не в том положении⁈ Ты, сука, сейчас серьёзно⁈ — главарь поднялся из-за стола, опёрся на него кулаками и чуть сдвинулся вперёд, попытавшись нависнуть надо мной. Он хотел выглядеть бравурно. Пытался давить «массой» и авторитетом, так, как привык это делать со своими людьми. Но в его голосе отчётливо слышалась неуверенная дрожь. Бандит так и не нашёл моих козырей. Решил, что их попросту нету, а значит можно вскрываться. А может, подумал, что меня получится сломать так же, как он ломал местных селян. Просто потому, что не умел ничего другого.

— Нас вдвое больше чем вас, даже здесь! — продолжал надрываться бандит, — И снаружи ещё пять дюжин человек! Ты заявился в самое сердце моей крепости с шестью бойцами и ещё тут мне условия ставить будешь⁈ Может мне вообще передумать и…

Договорить он уже не успел. Осёкся на полуслове и принялся настороженно вслушиваться в звуки, доносившееся с улицы. Как пёс, который привык загонять свою жертву, но внезапно осознал, что сам оказался ловушке. С улицы доносились отчаянные крики его людей. На стол начали ложиться мои карты. Те, которые он так и не сумел разглядеть.

— Пожар! Пожар! Горим! — кричал один из бандитов.

— Вёдра! Вёдра тащи! — вторил ему другой.

— Шевелитесь, мать вашу, пока огонь не перекинулся… — надрывался третий.

Коготь непонимающе уставился на меня. Я хищно улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой падаль собравшаяся во дворе пачкала штаны и шарахалась в стороны. Улыбнулся. И разорвал связь с клубком энергии, сплетённым под столом.

Глава 18

«Блюдо, которое подают холодным»

Натужно заскрипело дерево. Массивный дубовый стол резко оторвался от пола, перевернулся в воздухе, разбрасывая тарелки, кружки и блюда. Жалобно хрустнул и разлетелся на черепки кувшин с пивом. Покатился по полу запечённый циплёнок. Бандиты отшатнулись было назад, но больше сделать ничего не успели. Стол глухо застонал, кувыркнулся в воздухе и приземлился прямо на Когтя и сгрудившихся за его спиной бандитов. Послышался грохот и треск. Они сменились отчаянными криками и стонами раненых бандитов. Пятеро, включая самого Когтя на время выбыли из игры. Против нас осталось восемь человек.

Щёлкнули арбалеты. Два из трёх болтов высекли искры из кольчуг и упали на пол. Арбалеты оказались не в силах пробить доспех. Следом за ними начал оседать один из бандитов. Короткое чёрное древко торчало у него прямо из глазницы. Наши козыри кончились. Семеро остались против семерых. Теперь говорить будет холодная сталь.

Я вскочил. Рука рванула меч из ножен. Другая ухватилась за рукоять мизерикорда. Помещение тут же наполнил чей-то крик.

— Бей уродов!

Те бандиты, что ещё стояли на ногах, бросились в нашу сторону. Один — прямо на меня. Я не медля ни секунды сделал шаг назад. Так, чтобы табурет, на котором я сидел минуту назад, оказался прямо между мной и этим засранцем. Замахнулся ногой. И ударил окованным сталью носком ботинка. Глухо застонало старое дерево. Табурет взвился в воздух прямо перед лицом бандита. Тот отшатнулся чуть в сторону, пытаясь избежать удара. Почти получилось. Сидушка, сколоченная из толстых дубовых досок попала не в лицо, превратив то, в кровавую кашу, а ударила бандита в плечо. Кольчуга и стёганка смягчили этот удар, но говнюк всё равно на секунду чуть повернулся и потерял равновесие. Этого было достаточно.

Я рванулся вперёд. Замахнулся бастардом и ударил. Прямой рубленый сверху. Доспех такой не пробьёт, но синяки оставить а то и ключицу сломать — запросто. Бандит отступил на шаг, приняв бойцовскую стойку. Выставил над головой лезвие фальшиона, упершись в задний, тупой край клинка второй ладонью. Сталь зазвенела о сталь. Руки засранца чуть подогнулись под тяжестью удара, но парировать он его всё-таки сумел. А вот мою руку с кинжалом заметить уже не успел. Лезвие корда влетело прямо под край сбившейся на затылок шапели. Воткнулось в глаз и ушло в голову по самую рукоять. Тот лопнул. По щеке бандита покатилась кровавая слеза. Грязный приём. Но сражаться честно? Увольте. Я ещё пожить хочу.

Несколько невероятно долгих секунд он ещё тяжело дышал, уставившись уцелевшим глазом на рукоятку кинжала. Будто бы не верил, что уже убит. Затем начал медленно оседать на пол. Я рванул корд на себя. Лезвие не подалось. Слишком плотно засело в черепушке. Тогда я ухватился свободной рукой за ворот его гамбезона и толкнул бандита в сторону его товарища, сражавшегося в паре метров от нас. Телу, из которого стремительно уходила жизнь ещё хватило сил сделать пару шагов назад, в судорожной попытке сохранить равновесие. Но затем оно всё-таки завалилось. Прямо под ноги второму бандиту. Тот замешкался на секунду, пытаясь понять, что происходит, но тут же пропустил удар от Остина.

Фальшион солдата высек искры из кольчуги бандита, заставив того чуть наклониться вперёд. Удар попал в бочину. Не пробил доспех, но хорошо прошёлся по рёбрам. Я рубанул нижним боковым, целясь говнюку под колено. Попал. Лезвие бастарда с лёгкостью рассекло кожаные шоссы и впилось в плоть. Ткань и лезвие тут же окрасились в красный. Бандит отчаянно завыл от боли и припал на одно колено, стараясь удержать равновесие. Не так то легко стоять с перерубленными связками. Наотмашь махнул мечом в сторону Остина. Солдат не стал отступать. Лишь чуть вывернул кисть и рубанул снизу вверх. Раздался хруст разрубаемой плоти. Звон выпавшего клинка. По полу покатились три кроваво-розовых червяка отрубленных пальцев. Бандит несколько долгих мгновений пристально рассматривал свою изуродованную руку, на которой остались лишь большой и мизинец. Затем протяжно завыл, прижимая её к себе. То ли от боли, то ли от обиды. Солдат шагнул к нему. Одним движением сорвал с головы шапель. Вторым — наотмашь рубанул бандита по лицу. Разбойник попытался зажать рану руками. Упал на бок и забился в конвульсиях. В просвет между отсечёнными пальцами, потекла кровь, вперемешку со слюной, осколками зубов и какой-то омерзительной слизью. Урод, похоже, лишился ещё и глаза.

Бандиты прижатые столом начинали шевелиться. Один из них почти выбрался и теперь уцелевшей ногой отпихивал его в сторону, помогая остальным. Несмотря на первые успехи, скоро расклад сил мог смениться не в нашу пользу.

— Добей их! Быстро! — скомандовал я Остину, — Только лысого оставь. Он ещё нужен.

Солдат хмыкнул, вытащил из голенища сапога кинжал и рванул в сторону потенциального подкрепления противника.

С улицы донёсся тяжелый, рокочущий вой боевых рогов. Послышались отчаянные крики застигнутого врасплох отребья. Начался штурм крепости.

Я оглядел поле боя. Ульф попал в беду. Его пехотный топорик застрял в щите разбойника, уйдя в него почти по самую рукоять. Боец рванул оружие на себя, но то не подалось. Бандит тоже ударил. Ульф принял удар заслонившись собственным щитом. Так бы они и стояли, еслиб разбойник не подался вперёд и не долбанул бы щитом в торс солдату. Тот пошатнулся от неожиданности и тут же пропустил удар сверху. Сталь зазвенела о сталь. Топорик опустился прямо на макушку бойца. Тот охнул и едва заметно присел. Оружие не пробило шапель, но заброневой силы удара хватило, чтобы у Ульфа начало двоиться в глазах. Я рванул ему на выручку.

Сделал шаг. Другой. Бандит снова замахнулся. Удар боковой. Метит в шею. Третий. Одна рука поудобнее ухватила рукоять меча. Остриё нацелилось прямо в голову врага. Вторая перехватила меч за лезвие, чтобы точнее нанести укол. Но я не успевал. Не мог успеть. Разбойник ударил. Лезвие топорика с чавкающим звуком рассекло плоть, впившись в шею бойца. Тот глухо охнул. На губах выступила кровь. Я с разгону влетел прямиком в бандита. Остриё ударило под край шапели, заскрежетав по кольчужному койфу. Корпус ударил в корпус. Разбойник грохнулся на землю, выпустив из руки щит. Схватился за ухо. Его взгляд на мгновение помутился. Потом в нём промелькнула искра испуга. Он открыл было рот, но сказать уже ничего не успел. Я перехватил лезвие бастарда второй рукой. Размахнулся. И со всей силы опустил яблоко клинка прямо на переносицу бандита. Послышался влажный, липкий хруст. Глухой, протяжный стон. Я снова поднял клинок. И снова опустил. Затем ещё раз. И ещё раз. Когда закончил — лицо ублюдка превратилось в одно сплошное кровавое месиво, из которого торчали осколки костей.

Я выдохнул и принялся искать взглядом нового противника. Но не находил. Ещё двое бандитов уже валялись на полу. У одного в лице застрял пехотный топорик. Второй глухо стонал, пытаясь зажать пальцами рассечённую бедренную артерию. По полу рядом с ним растекалась лужа крови.

Трёх из той четвёрки бандитов, которую придавил стол, успел прирезать Ольрих. Последний бросил оружие и отполз к стене, подволакивая за собой сломанную ногу. Теперь же боец сидел рядом с Когтем, по дружески положив ему одну руку на плечо, а другой — приставив кинжал прямо к горлу. Двое уцелевших разбойников из свиты вожака оказались зажаты в угол четырьмя моими парнями. Шансов у них не было никаких. Бандиты это тоже быстро поняли и бросили оружие на пол. Весь бой занял не больше минуты.

Ко мне подошёл Ольрих и присел на корточки рядом с раненым парнем. Ульф зажимал шею рукой. Между его пальцев толчками пробивалась тёмная кровь. Помутневший от боли взгляд смотрел куда-то за наши спины.

— Тут можно что-нибудь сделать? — поинтересовался боец. Я покачал головой. Были перебиты артерия и гортань. Парень потерял уже прилично крови и лишь чудом ею же не захлебнулся. Медики даже если прискачут прямо сейчас — уже не успеют что либо сделать. Даже магия тут бессильна. По крайней мере та, что доступна мне и Айлин.

Ольрих помрачнел, но понимающе кивнул. Протянул кинжал, который мимо проходя вырвал из глазницы убитого бандита. Я присел на корточки рядом с парнем. Его взгляд на мгновение прояснился. Он попытался было что-то прошептать, но на губах вновь выступила кровавая пена.

— Всё хорошо, — бросил я, пытаясь успокоить его, — Мы победили. Помощь вот-вот будет здесь.

В его глазах на мгновение мелькнуло понимание. Затем — страх. Должно быть уловил нотки фальши в моём голосе, которые у меня так и не получилось скрыть. Тело дёрнулось, пытаясь спастись от неминуемой смерти. Затем ещё раз, когда тонкое, длинное лезвие мизерикорда вошло парню под основание черепа. Дёрнулось и затихло. Его жизненный путь был окончен.

— Командир, с этими что делать будем? — спросил Эрик, пнув в живот скорчившегося на полу бандита. Того самого, которого Остин наградил рубленой раной через всю харю. Тот глухо застонал, продолжая прижимать уцелевшую и изуродованную руки к лицу. Между пальцами всё ещё сочилась кровь.

— Раненых добить, — скомандовал я, — Возится с ними всё равно нет резону. Живых свяжите и пока не трогайте. Они нам могут ещё пригодится. Жак, метнись кабанчиком на улицу и посмотри, как там дела у наших. Не нужна ли им помощь. Эрик, Остин, помогите поставить стол и усадите за него этого лысого борова. Теперь можно и поговорить.

Бойцы принялись выполнять приказы. Некоторые раненые бандиты ещё пытались сопротивляться, но их мнения уже никто не спрашивал. Парни резали глотки. Им надо было отомстить и за Эрика и за Ульфа… Была в этом некая ирония. Один Эрик мстит за другого. Ну да ладно…

Звуки боя на улице постепенно стихали. Где-то ещё звенела сталь, но теперь над ней преобладали стоны и крики раненых. Ржали растревоженные кони. Лаяли и скулили перепуганные собаки. В пылу схватки никто так и не додумался спустить их с цепи. Может, оно и к лучшему, что не пришлось их убивать. В конце-концов уж животные точно не виноваты в том, что попали в говёные руки.

Я подошёл к парням и помог им перевернуть стол. Коготь, сидевший у стены, сопровождал это действие удивлённым взглядом. Такое «единение» с подчинёнными лидеру бандитов было в новнику. Впрочем, оно и неудивительно. Оно было в новинку для всех, кто недельку-другую не пожил с нами.

— Ну а теперь можно и поговорить, — бросил я, поднимая с пола табурет. Поставил его и уселся за стол. Слегка помятого Когтя усадили напротив. Он хотел что-то сказать, но по моему взгляду понял, что лучше держать язык за зубами, пока не спросят. Я мрачно ухмыльнулся. В немалую копеечку мне обошёлся этот взгляд. Разве что уплачено за него было чужими жизнями.

— У тебя два варианта, — начал я, — Ты сейчас сидишь, не пиздишь, чётко отвечаешь на мои вопросы, и если твои слова окажутся правдой, то ни я, ни мои люди тебя не тронут. Либо ты сейчас начинаешь упираться, и тогда мы просто отрежем тебе яйца. Тут один из моих ребят поспорил, что сможет сожрать человеческие яйца. Угадай, чьи мы подадим ему на обед?

Коготь непонимающе уставился на меня. Затем начал понемногу бледнеть. Пусть и медленно, но до него всё-таки доходило, что угроза была вполне реальной.

— Начнём с вопроса попроще, — хищно ухмыльнулся я, — Где общак банды?

— Чего… — непонимающе уставился на меня Коготь и тут же схлопотал увесистую трещину от Эрика. На лысом черепе появился отчётливо заметный след, быстро набухающий каплями крови. Снять с руки латную рукавицу боец перед ударом не потрудился.

— Как я уже сказал, я и мои люди тебя не тронут, только в случае, если ты будешь отвечать коротко и по существу. Итак, повторяю вопрос — где общак банды. Место, где вы храните самые ценные вещи. Например такие, которые можно прихватить с собой, в случае если придётся быстро смываться.

— Стоит мне сказать, вы меня тут же и… — новый удар. С носа кончика носа главаря сорвалась капля крови. Упала на столешницу и неаккуратной кляксой расплескалась по её поверхности.

— Понимаю, — осклабился я, наблюдая за тем, как Коготь мотает головой пытаясь прийти в себя. Надо бы дать знак парням, чтоб были с ним чуть помягче. От мёртвого или дурного бандита нам не будет никакого проку, — Ты привык иметь дело с ублюдками, которые готовы кинуть и нарушить слово при первой же возможности. Вот только я не из них. Если я сказал, что мои люди тебя не тронут, значит они тебя не тронут. Напряги свою голову и соображай быстрее. Тогда, быть может, даже доживёшь до заката.

— Хорошо, — Коготь сплюнул кровь прямо на стол. В вязкой алой лужице плавал осколок зуба. Это он так пытается отомстить нам? Хотя-бы плюнуть напоследок. Вот только в лицо слишком боязно — может прилететь по шее. Поэтому лучше испачкать стол. Смешно и жалко одновременно.

— Между конюшней и псарней, возле частокола, — продолжил бандит, — Всё самое ценное — там. Жизнью клянусь.

А он здорово перетрусил. Привык общаться с крестьянами, которые не в состоянии дать сдачи. Теперь же, когда сам получил по зубам, превратился в такого же перепуганного вахлака, который готов отдать последние трусы, лишь бы хоть немного продлить своё жалкое существование. Мда… И откуда у меня вообще взялась мысль, что в бандитском логове меня будет ожидать серьёзный противник?

— Дурная примета клясться тем, что тебе не принадлежит, — прогудел Ольрих, — Твоя жизнь в наших руках. И пока ты её не выкупил, не стоит ей клясться.

Дверь со скрипом открылась и внутрь ввалились несколько человек с оружием наготове. Бернард, Брандон и парочка бойцов из зелёной десятки.

Я чуть повернулся на стуле и ухмыльнулся.

— О, парни, а мы вас уже заждались. Что-то вы не торопились. Были проблемы?

— Пришлось немного поблуждать по топям, — пожал плечами сержант, — В остальном ничего такого, о чём стоило бы рассказывать.

— Потери?

— Двое… — сержант оглядел зад, по которому были разбросаны тела убитых и тут же поправился, — Трое наших. На почти три десятка их. Неплохой расклад, хотя сражались они неумело.

— А остальные? — поинтересовался я, — Бандитов вроде было шесть или семь десятков.

— Побросали оружие и сдались. Что-то их здорово испугало. Ты опять что-ли пытался глазки строить? — Бернард как всегда был в своём репертуаре. Я ухмыльнулся.

— Вроде того. Но они не соизволили ответить мне взаимностью, чем бесконечно глубоко ранили моё чуткое сердце.

— Поэтому ты решил им кровь пустить? — хмыкнул Брандон, с интересом осматривая заваленную телами комнату.

— Ну так от любви до ненависти один шаг, — я ухмыльнулся, но тут же посерьёзнел и добавил, — Ладно, побалагурили и хватит. Чего хотели? У меня тут важный разговор.

— Что делать с пленными? — спросил Бернард, — В этот раз их оказалось довольно много. Кормить и стеречь такую ораву будет накладно.

— Доставим их пред светлые очи сенешаля? — предположил десятник, — Пущай это будет его головной болью, значица.

Мда уж. Пришли мстить, получили геморрой себе на жопу. Правда, а что нам делать с сорока рылами? Привести к сенешалю? Нахрена? Он знал об их существовании, давно мог с ними расправиться, если бы хотел. Но его целиком и полностью устраивал тот факт, что они за него «собирают налоги и следят за порядком». Он их снова отпустит, они снова сколотятся в банду и опять начнут нам гадить. Передать горожанам? Выживших бандитов слишком много, а горожане слишком трусливы, чтобы воздать им по заслугам. К тому же оставлять их — это оставлять за спиной врага. Наверняка у многих горячих голов возникнет желание отомстить за обиду. Не напрямую. Изподтишка. Пустить стрелу из подворотни. Подкараулить когда боец потеряет бдительность и воткнуть ему нож под рёбра. Как тогда в таверне. А таскать за собой? Нет уж, увольте. У меня и без того геморроя хватает.

— От этой шушеры всё равно никакого прока, — равнодушно бросил я, — В расход всех. Головы им отрубите и на колья посадите взамен тех, что там уже висят. А старые, пожалуй, соберите в мешки. Отнесём губернатору плоды его трусости.

— Что, даже женщин и детей? — опешил Брандон. Бернард лишь вопросительно посмотрел на меня. В отличие от десятника, совесть сержанта совершенно не мучала. Подозреваю, что он собственноручно заткнул ей рот много лет назад, задолго до встречи со мной.

Твою мать. А ведь в горячке боя я совсем забыл, что в логове живёт не только бандитское отребье, но ещё и их семьи. Резать женщин и детей, которые уж наверняка, ни к преступлениям, ни к наезду на нас не причастны? Это уже немного перебор. Но и за собой такой хвост тягать… Кормить, поить за наш счёт, смотреть чтобы не сдохли, не попытались исподтишка отомстить. Нет, не вариант.

Но есть идея получше. Коготь любил мстить родственникам своих недругов? Вот отведём всю эту толпу в Новый Гронесбург и пусть что хотят с ними то и делают. В конце-концов жители города виноваты в зарождении этого гадюшника не меньше самого сенешаля. Бабы не с луны свалились. И не думаю, что банда таскала их с собой. Наверняка это бывшие городские жительницы, которые просто решили, что раздвинув ноги перед кем-нибудь из бандитов, можно обеспечить себе сытую, безопасную и безбедную жизнь. До какого-то времени эта стратегия и правда работала. Но за всё приходится платить. И час расплаты настал. И для них, и для горожан, которые наверняка передерутся между собой, пытаясь решить их судьбу.

— Их пока оставьте. Свяжите и соберите куда-нибудь, чтоб не разбегались. Для них будет отдельное развлечение, — я замолчал, но заметив встревоженный взгляд Брандона добавил, — убивать мы их не будем. Более того, пальцем не тронем, если не спровоцируют.

И ведь не соврал. МЫ действительно не будем их убивать.

Десятник кивнул и скрылся за дверью. Бернард же остался стоять с интересом разглядывая Когтя. Тот же со смесью страха и любопытства пялился на моего сержанта. Впрочем, продолжалось это недолго. Бернард презрительно поморщился и сплюнул на пол. Его взгляд очень красноречиво говорил: «Мда уж. А разговоров то было.» Добро пожаловать в клуб, дружище. Я сам откровенно говоря разочарован.

— Будут ещё распоряжения? — спросил сержант, потеряв к главарю бандитов всяческий интерес.

— Да. Между конюшнями и псарней спрятан общак банды. Откопайте его и притащите сюда. Поглядим, не обманул ли нас наш новый дружок. Что до остального имущества — запрягите лошадей в повозки возле входа и стаскивайте туда всё мало-мальски ценное барахло, какое найдете. Скот тоже забираем. Коров можно неплохо продать, а гусей мы и сами сожрём. Не всё же одной кашей брюхо набивать.

— Обманул, — хмыкнул Бернард, — Вернее, не сказал всей правды. Я имел дело с такими бандами ещё в Деммерворте. У них, как правило, две, а то и три серьёзные нычки. Одна в самом логове, другая — далеко за его пределами. Если во время большой облавы они не смогут забрать основной тайник, то обчистят хотя-бы схрон в лесу.

— Эвона как, — я покосился на Когтя, — Об этом ты, значит, решил умолчать? Что ж… Не могу сказать, что ты мне соврал. В конце-концов, я сам тебя не спросил. Но с этого момента за каждое такое умолчание мы будем отнимать у тебя по пальцу. Бернард, отдай распоряжения и возвращайся. У тебя в таких делах и правда больше опыта, так что будет лучше, если ты поприсутствуешь при допросе.

Сержант кивнул, развернулся и вышел за дверь. Послышались резкие окрики команд. Одобрительные возгласы бойцов и отчаянные вопли пленных бандитов. Они услышали свой приговор. Так же завыли и бабы, которых уже вывели из хозяйственных пристроек на главный двор. У них на глазах собирались казнить их кормильцев. Жестоко? Может быть. Зато справедливо.

— Итак, пока мои друзья проверяют не соврал ли ты насчёт основного схрона, что насчёт запасного? — я снова повернулся к бандиту. Главарь уже открыл было рот, но тут внезапно подал голос один из его подручных. Усатый, полноватый мужик, с бегающими глазками. Лицо его покрывала испарина, но кожа была бледной словно мел. Он уже понимал, какая участь его ждёт, но надеялся купить себе жизнь. А, быть может и вовсе свободу.

— Я знаю, где второй схрон, — трясущимся от страха голосом сказал он, — Я покажу.

— Вот, как? — я покосился на Когтя. Тот злобно зыркнул на подчинённого, но ничего не сказал, — Быстро же твои дружки тебя сдали. Как думаешь, если я прикажу ему тебя прирезать — сделает?

Бандит посмотрел на своего подчинённого и тоже побледнел. Он понимал — сделает, не моргнув и глазом. Весь авторитет Когтя строился на силе. А сила сейчас была на нашей стороне.

— Надеешься купить себе жизнь? — я посмотрел на пленного бандита. Тот побледнел ещё сильнее и как-то съёжился, — Хорошо. Для тебя те же условия, что и для твоего вожака. Жак. Возьми этого засранца да ещё с десяток ребят. Пусть проводит вас к схрону. Если всё нормально — отпустите его. Если нет — вы сами знаете.

Боец подошёл к бандиту, рывком поднял его с пола и толкнул в сторону двери. Тот, обливаясь потом и спотыкаясь, побрёл к выходу. Жак, держа руку на рукояти фальшиона, последовал за ним. Я хотел снова посмотреть на Когтя, но тут, едва разминувшись с пленником, в помещение влетела Айлин. Окинула комнату взглядом и тут же быстрым шагом направилась ко мне. Я лишь успел встать со стула, когда на меня налетел каштаново-рыжий вихрь. Налетел, обнял, прижался, жадно впился в губы. Мне не оставалось ничего другого, кроме как ответить взаимностью.

— Ладно-ладно, — улыбнулся я, — Хватит. Я в полном порядке. И вообще-то у меня тут допрос идёт. Мне нужно держать лицо.

— Тебе его порезали. Опять, — девушка осторожно дотронулась до моей щеки, которую тут же неприятно закололо. Отдёрнула руку и показала мне пальцы. Их кончики были перепачканы в свежей крови. Твою мать, и когда мне его успели оставить? Я ведь точно помню, что ни одного клинка у моего лица не было? Или было? Видимо я так увлёкся дракой, что попросту не заметил, как меня чуть было не изувечили.

— Не дёргайся, — бросила девушка, — Это недолго.

Она приблизила ладонь к моей щеке и закрыла глаза. В следующий миг кожу на лице защипало. В неё будто бы впились сотни маленьких игл. На самом краю зрения появилось бледно-голубое свечение. На лбу девушки выступили капли пота. Миг и свет пропал. Иглы всё ещё продолжали колоть мне кожу, но теперь они не раздражали, а наоборот успокаивали, вызывая волны приятного тепла.

— Ну вот и всё, — выдохнула Айлин, — Жить будешь. До следующей подобной выходки. А там уже я тебя, пожалуй, прибью, чтоб и сам не мучился и нервы мне не мотал.

— Не драматизируй, — улыбнулся я, — Бой не был таким уж трудным. За помощь спасибо, а теперь мне и правда пора вернуться к допросу.

— А мне обратно на двор, — кивнула девушка, — Несколько ребят серьёзно поранились во время схватки, и боюсь Вернон один там не справиться.

— Только на бандитов время не трать, — посоветовал я, — Они всё равно уже списаны.

Девушка кивнула и вышла. Я сел на стул. Выдохнул. Несколько секунд помолчал, обдумывая произошедшее. Пришёл к выводу, что не этим нужно сейчас забивать голову и снова посмотрел на бандита. Тот удивлённо пялился на меня. Вернее — на щёку, которая только что кровоточила, а теперь на ней вместо глубокого пореза осталась лишь тонкая бледная полоска шрама. Ещё одна, в коллекции многих. Только что в легенду об упырях добавился ещё один маленький кирпичик фактов.

— Теперь перейдем к вопросам посерьёзнее, — бросил я, вытащив из ножен свой любимый кинжал, — Что вас связывает с Губернатором? Один из горожан сказал, что он сдавал вам наиболее опасных людей, которые могли дать вам отпор. Это правда?

Бандит молча кивнул, продолжая удивлённо пялится на мою щёку. Я ещё раз ухмыльнулся достал из поясной сумки обрывок старой холщовой тряпки и вытер кровь, которая уже начала сворачиваться. Снова уставился на разбойника.

— И много вы ему за это платили?

Коготь снова кивнул. Он, похоже, всё ещё находился в замешательстве от того, что сейчас увидел. Или просто не хотел говорить? Боялся, что за лишнее слово мы начнём отрезать ему пальцы? Ну, я бы на его месте боялся.

— Он тратил эти деньги? Или складывал под подушку? Копил и ждал возможность, когда можно будет дать дёру из этой клоаки?

— Не знаю, — Коготь покачал головой, — Могу сказать, что платили мы ему немало, но в мотовстве никто из моих людей его не замечал.

Понятно. Значит варианта у нас два. Либо он прямо сейчас дал по тапкам, заграбастав всё, что можно унести на хребте. Честно говоря, на его месте я бы именно так и поступил. Но, если нам повезёт и он всё-таки дурак, то неплохо бы наведаться в его дом и поискать этот самый тайник с монетами. В конце-концов деньги никогда не бывают лишними. Да и горожане вряд-ли будут сильно против, когда узнают, чем именно их градоначальник занимался.

— Перейдем к упырям. Кто рассказал вам эту сказочку? С какой целью они пытались науськать вас против нас?

— Люди из храма, — голос Когтя был хриплым. Он пытался взять себя в руки и скрыть волнение, но получалось это пока-что хреново, — Они рассказывали это не только нам, но и горожанам. Говорили мол, прибыли два упыря, которые перебили кучу их друзей храмовников в столице и теперь пытаются скрыться здесь. Говорили, мол, вы уже зачаровали сенешаля, и ежели мы все против вас не объединимся, то погибнем.

О как… Интересный расклад получается. И очень странный. Сенешалю эти псевдосвятоши представились посланниками единого бога и его пророка, что придёт с севера. Это говорило о том, что отряд служит Альрейну. Как и мы. Но бандитам они сказали, что прибыли из столицы, где мы и правда перебили довольно много храмовников. И это уже говорит о том, что служат они Синоду, который с епископом на ножах? Что ж, это по крайней мере может объяснить, почему они пытались организовать на нас нападение. Да и их «причастность» к «пророку, что придёт с севера» тоже. Гораздо проще и приятнее творить нехорошие дела, прикрываясь именем недруга. Убиваешь двух зайцев сразу — и ему подмачиваешь репутацию и себе не вредишь. Одно непонятно — как синод так быстро оклемался после поражений в столице? Потерять пять сотен человек в катакомбах, добрую сотню — в казематах, хрен знает сколько в стычках с людьми Гайера Чёрного и как ни в чём не бывало рассылать агентов влияния по всей стране? Либо и мы и епископ сильно недооценивали возможности синода, либо в этой проклятой башне спрятано нечто столь ценное, что верхушка церкви не поскупилась на целую экспедицию, в условиях острой нехватки людей.

Не исключаю, что это как-то связано с тем грузом, который мы доставили в столицу. Проклятой железной девой. Её создатель жил в этой самой башне и там наверняка могли остаться её чертежи или наработки. За ними то поди синод и охотится. Твою мать, какую же глупость сделал Альрейн, отдав её в руки церкви. И какую глупость сделали мы, поспособствовав этому. Теперь у нас, похоже, просто нет выбора. Мы обязаны добраться до башни раньше святош. Добраться и спалить там всё к чёртовой матери, пока документация и чертежи не попали к ним в руки. Если всё-таки попадут… Боюсь мир просто не справиться с последствиями этого. В Эйденвальде, Вольной Мархии… Да и наверняка везде просто не найдется такой армии, которая сможет противостоять бесконечной орде душелишённых.

— И вы, надо полагать, их послушали? — вопрос был риторическим. Понятное дело, что послушали. И понятное дело, что сейчас Коготь будет отпираться. Но мне нужно было ещё немного времени, чтобы переварить услышанное.

— Не мы, — покачал головой главарь бандитов, — Я сначала хотел с вами переговорить, но мои люди проявили своеволие. Если вы нас пощадите, то мы можем объединить силы и вместе ударить по монастырю. Храмовников там слишком много даже для вас.

— Сколько? — поинтересовался Бернард. Я похоже был слишком увлечён своими мыслями и не заметил, как вернулся сержант.

— Около сотни. В основном латники, но мои люди видели и отряд арбалетчиков, — ответил бандит, — Ваши ребята конечно крутые, спору нет. Но даже у вас сил не хватит, чтобы с ними сдюжить. Без нас вы их точно не одолеете.

Взять эту погань себе в союзники? Нет уж, увольте. Бандитов осталось слишком мало, чтобы обеспечить нам преимущество. Да и кто сказал, что во время атаки на храмовников они не ударят нам в спину. Очень удобный момент, чтобы отомстить. Он держит меня за дурака? Или так беспокоится за задницы своих людей? Впрочем, без разницы. На эту разводку я не поведусь.

— Обойдемся своими силами, — я покачал головой, — Лучше поведай нам, знаешь ли ты, зачем они вообще сюда припёрлись. Что им надо в урочище?

— Хер знает, — покачал головой бандит, — Пока вроде бы заняты тем же, чем и все прочие. Тягают оттуда чужие побрякушки. Местные уже с них волком воют, да поделать ничего не могут. Если уж с нами сладить не смогли, то куда им против отряда тяжелых латников…

Ага… это тоже полезная информация. Как минимум, объясняет, почему пропаганда святош не сработала. Они сами себе создали хреновую репутацию, обчищая другие схроны. А их рассказы привели лишь к тому, что жители оказались запуганы до усрачки. По итогу, вместо того, чтобы собирать против нас ополчение горожане хотели только одного — чтобы от них все отстали. И бандиты, и святоши, и сенешаль, и мы. Пожалуй, это нам на руку. Значит служители церкви не смогут вербовать себе подкрепления среди местных. А вот мы, после того, как принесём им голову Когтя, пожалуй, что сможем. По крайней мере, наша репутация в глазах местных существенно вырастет.

— Ближе к делу, — одёрнул его Бернард, — Что ещё они про нас говорили? Как подбивали народ выступить против королевских посланников.

Бандит на мгновение замер. Затем начал бледнеть и трястись, как осиновый лист. До Когтя, наконец, дошло, на кого именно он поднял руку. И он прекрасно понимал, что именно его за это ждёт. Если не мы его вздёрнем, то это просто обязан будет сделать Сенешаль. Иначе быть ему изменником. Единственный выход, который остался бандиту — рассказать нам всё и свалить куда подальше. Туда, где руки королевского правосудия до него не дотянутся.

— Г… Говорили, что мол вы собираетесь ограбить башню. И, мол, ежели вы до неё доберётесь, то получите такую силу, что всему миру хана настанет, — затараторил бандит, — Уж не знаю, с чего они это взяли…

Мы с Бернардом переглянулись. Ну конечно, вот оно и подтверждение. Эти засранцы сами хотят наложить лапу на содержимое башни. Более того, они прекрасно осведомлены о наших планах уничтожить её к чертям собачьим. И видимо, таким интересным образом пытаются нам помешать. Нападать в лоб они боятся. Сотня латников или две, а у нас с Сенешалем минимум в три, а то и в четыре раза больше людей. Но пытаются настроить против нас кого только могут и перебить поодиночке. Впрочем, сегодня их россказни сыграли нам на руку.

— Понятно, — кивнул я, — Пожалуй это всё, что я хотел от тебя услышать. Не скрою, твоя словоохотливость меня прямо-таки порадовала. И если с местом схрона ты не соврал, то я пожалуй сдержу своё слово и не трону тебя на этот раз. Попадёшься нам снова — повесим на суку, как обычного бандита.

В глазах разбойника зажёгся огонёк надежды. Сейчас ему дадут уйти. Да, одному. Да, с голой жопой. Но он уже однажды поднялся с самого низа, сколотив свою банду. Сможет и ещё раз это сделать. Опыт есть. Только на этот раз её нужно сделать больше и сильнее. Сто, а лучше — сто пятьдесят человек. И уж тогда то он всем покажет. И этому засратому рыцарю, и этому поганому городишке! Бандит ещё не понимал, что никуда я его отпускать не собираюсь. Лишь делаю вид, чтобы не дёргался раньше времени.

— Я пожалуй пойду, — бросил Бернард, — Надо посмотреть, как у ребят продвигается работа.

Я молча кивнул. Сержант тут же скрылся за дверью. В комнате повисла напряженная тишина.

— Эх, жаль Ульфа убили, — покачал головой Ольрих, садясь на завалинку. Сел, и с деловитым видом принялся вытирать лезвие о стёганку убитого бандита, — Хотел его по здешним бабам провести, показать самых сисястых, но видать не судьба.

В ответ на это Остин продекламировал слова старой солдатской песенки:

'На войне, как на войне,

Всякое бывает,

Зазеваешься, браток,

Тут же убивают.'

— Да у вас просто сердца нет, — прогудел Ольрих, убирая фальшион и отпихивая труп бандита в сторону, — Всё бы хиханьки, да хаханьки. А парня то убили. Жалко.

Эрик ухмыльнулся в усы и ответил ему вторым куплетом:

'На войне, как на войне,

Жизнь не мёд и сахар,

Коль ты нюни распустил,

Шёл бы лучше нахер.'

Ольрих поморщился, сплюнул себе под ноги и ответил:

'У поэтов на войне

Рот испачкался в говне.'

Все бойцы громко заржали. Я тоже невольно улыбнулся. Ульфа, конечно, было жалко. Но ребята правы. На войне без потерь не бывает. И мы сегодня ещё очень легко отделались, разменяв трёх своих, на семь десятков бойцов врага. Быть может, наш манёвр и правда сыграл в том немалую роль. Без него потерь было бы намного больше. Вообще, конечно, забавно оно получается. Сегодня сидим и ржём над трупом погибшего товарища. А завтра, быть может, кто-нибудь из ребят будет читать похабные стишки над моим бездыханным телом. Жизнь, она сука, такая. Внезапная.

Дверь снова открылась. Внутрь ввалился Велдин. В руках он тащил здоровенный и, судя по покрасневшему от натуги лицу бойца, очень тяжелый ларь. Сундук был сколочен из новеньких, промасленных досок и обит узорами железа. Кое-где в небольших щелях между ними забилась земля.

— Нашли! — выдохнул он, грохнув сундук на пол, прямо передо мной, — Ну и тяжелый же, сука! Поди с низу до верху монетой набит! Ежели так, то мы сейчас награбим больше, чем получили за все контракты вместе взятые.

— Губу не раскатывай раньше времени, — скептически заметил я, откидывая крышку ларя.

Боец оказался почти прав. Сундук действительно был забит монетами почти под завязку. Правда было одно «но». Всегда ведь есть «но», которое роняет ложку говна тебе в кашу. Монета была мелкая. Железо, медь. Очень редко, бронза. Да уж. Болеку предстоит немало работы. Всё это пересчитать, рассортировать и занести результат в свой гроссбух.

Помимо денег в сундуке было ещё девять простеньких, но аккуратных шкатулочек. Не долго думая я открыл одну из них. Над её дном парило, излучая лёгкое, оранжево-жёлтое свечение, искусно сделанное серебряное кольцо. Опана. Диковины. А рейд и впрямь получился крайне полезный. Это мы отдадим Родрику на изучение. Думаю наша светлая голова сможет извлечь немножко пользы из местных «артефактов».

Я захлопнул крышку сундука и посмотрел на бандита. В его взгляде одновременно читались испуг и надежда. Я широко улыбнулся и хлопнул Когтя по плечу, давая понять, что улов мне понравился. Тот расплылся в бледной, натянутой улыбке. Он понимал, что радоваться ещё рано. Вот когда я его отпущу, тогда…

Дверь в комнату открылась. Внутрь зашли двое бойцов — Дитмарк и Жером. Вслед за ними появился и охотник. Тот самый, который нас сопровождал. Судя по ножнам на поясе, кинжал ему уже успели вернуть. Оно и правильно. Мужик целиком и полностью оправдал оказанное ему доверие. Его полагалось вознаградить. И я даже знал, как это сделать.

Коготь удивлённо посмотрел на него. Затем перевёл вопрошающий взгляд на меня. Я широко улыбнулся.Бандит понял, к чему идёт дело.

— Ты же обещал… — дрожащим голосом начал было он, но я тут же его перебил.

— И я сдержу своё слово. Ни я, ни мои парни тебя пальцем не тронут, — моя улыбка превратилась в хищный оскал, — Загвоздка в том, что Хавель не является бойцом отряда. Пока что. И он тебе своего слова не давал. У вас с ним какие-то свои, старые счёты. А я человек новый, в эти разборки лезть не хочу. Так что мы с парнями, пожалуй, выйдем, подышим свежим воздухом, пока вы сводите свои старые счёты. Ребята, — я встал со стула и повернулся к бойцам, — Вы меня слышали. Давайте, все на выход.

— А с этим что делать? — поинтересовался Эрик, пнув сидевшего у стены пленника. Тот заёрзал и что-то недовольно пробубнил в ответ.

— Да то же, что и с остальными, — пожал плечами я, — В расход.

Разбойник попытался было что-то возразить. Даже успел открыть рот, выпучить глаза и уставиться на меня. Но в следующий миг ему в лицо прилетело лезвие пехотного топорика, превратив его в кашу из крови, мяса и осколков костей. Тело ещё несколько раз дёрнулось в предсмертной конвульсии. Пальцы судорожно заскребли доски пола, оставляя на них кровавые разводы. Но спустя несколько долгих мгновений оно обмякло. Бандит булькнул в последний раз и затих. Эрик вырвал топор у него из черепа, деловито вытер лезвие о стёганку трупа и потопал к выходу. Мы направились вслед за ним.

Возле охотника я задержался. Посмотрел ему в глаза. Хлопнул по плечу и бросил:

— Он весь твой. За двадцать минут управишься?

— Вполне, — кивнул Хавель, расплываясь в широкой улыбке и доставая из ножен кинжал.

— Хорошо.

За нашими спинами хлопнула дверь. А вскоре из-за неё послышались первые отчаянные вопли. Быть может месть — это блюдо, которое подают холодным. Но, судя по тональности этих криков, Брену сегодня придётся таки отвечать за своё бахвальство. Впрочем, так уж и быть, не будем совсем уж издеваться над парнем. Подадим ему горячее блюдо.

Глава 19

«Такая вот справедливость»

Крики из-за двери доносились ещё минут десять. Затем они перешли во всхлипы, бульканье и невнятное бормотание. Иногда меня подмывало заглянуть туда из чистого любопытства, но я себя сдерживал. Не моё это было дело и не моя месть. Моя совершалась сейчас здесь. На улице. На рубочной колоде, где раньше бандиты рубили дрова. Теперь же на ней отсекали головы.

Процесс шёл споро. Пень уже успел пропитаться кровью. Работала там пара ребят, периодически сменяя друг друга. Работала большим тяжелым топором, с массивным топорищем и широким, чуть изогнутым лезвием. У него тоже раньше назначение было другое. Им кололи дрова. Увы, ничего получше для приведения приговора в исполнение нам найти не удалось. Тур свою секиру забрал и вышел за ворота сам, заявив, что в экзекуции участвовать не намерен. Хозяин, конечно, барин, но как по мне, ежели у тебя руки по локоть в крови запачканы — уже поздновато строить из себя моралиста.

Ещё два десятка бойцов охраняли очередь к плахе. Уже было несколько прецедентов, когда бандиты поняв, что пощады им никакой не будет, пытались бежать. Трое были заколоты копьями, одного застрелили из арбалета. С десяток человек неистово молились в сторонке. На закате жизни они внезапно вспомнили о существовании богов и попросили возможность покаяться перед смертью. Я отказывать не стал. Хотя вспомнить они могли об этом и раньше. Например, когда насаживали отрубленные головы женщин и детей на частокол, вокруг своего укрытия.

Чуть в стороне рыдала маленькая девочка. Светловолосая женщина в грязном изорванном платье, поверх которого был накинут холщовый фартук прижимала её к себе, не позволяя смотреть на происходящее. Но это не мешало ребёнку дёргаться и в голос выть: «Папа! Верните мне папу!» Девочка не понимала за что её отца волокут к плахе. Не знаю почему, но именно эти слова на мгновение пошевелили внутри меня червячок сомнения. Заставили давно похороненный трупик совести сделать ещё несколько судорожных вздохов и проскрести ногтями по крышке своего гроба.

Ребёнок был по-сути то ни в чём не виноват. Девочка не выбирала в какой семье родиться и где расти. Основной груз ответственности лежал на её обожаемом папаше, который прекрасно видел, какие зверства творит банда, но даже не попытался слинять отсюда куда подальше. А то и вовсе — принимал в них активное участие. В меньшей степени на мамаше, которая прекрасно знала, перед кем раздвигает ноги, и тем не менее их раздвинула, польстившись на те привилегии, которое ей предоставляло новое положение.

Впрочем, я быстро справился с этой секундной слабостью. Задушить зашевелившуюся совесть оказалось на удивление легко. Когда ты воюешь уже почти год к ряду, чужая смерть, как и чужое горе практически перестают тебя трогать. Они становятся естественной частью жизни и окружающего тебя пейзажа. Скорее уж начинаешь чувствовать себя неуютно в её отсутствие. Да и как я заметил выше, когда за тобой через всю грёбаную страну тянется широкий кровавый след — немножко поздно строить из себя святошу.

А что до ребёнка? Это конкретного, да и всех прочих, что останутся сегодня сиротами? Они просто не наша проблема. Когда их родители делали выбор, они прекрасно осознавали, что рано или поздно придётся платить по счетам. Что ж, этот момент настал.

— Командир, может и детей тоже того? В расход? — ко мне подошёл Жак. Боец гаденько ухмылялся и поигрывал перепачканным в крови кинжалом, — Уж больно громко они орут. Слушать противно. Да и кроме того, а ну как вырастут и захотят отомстить за папок?

Мда уж. Ну и контингент в отряде подобрался. Впрочем, а чего я ожидал? Святоши со строгим моральным кодексом в наёмники не записываются. Сюда идут головорезы, которым убить так же легко, как высморкаться. И Бернард за этим тщательно следит, отсеивая сентиментальных сопляков на дальних подступах.

— Ты надеешься так долго прожить? — гоготнул Ольрих, — Да ты прям мечтатель. Им же расти большинству ещё десять зим к ряду. А тебя того и гляди, не сегодня, так завтра ухлопают.

— Типун тебе на язык, — поморщился Жак, — Чем брюзжать и беду на нас кликать, лучше бы помог Эрику. И проследил, чтобы он не вылакал всё в одну харю по дороге.

Мимо нас, пыхтя и обливаясь потом пробежал упомянутый боец. В руках он тащил тяжелый деревянный ящик. Его внутренности были выстланы старым, уже посеревшим от времени сеном, из которого торчали девять горлышек пузатых стеклянных бутылок. У бандитов оказались очень приличные запасы вина и копчёного, сушёного, маринованного мяса. Сейчас ребята усердно трудились, перетаскивая всё это добро на одну из бандитских телег. Вечером у нас намечался большой праздник, в честь удачного налёта. Я объявил всем выходной и на завтра, чтобы у парней была возможность очухаться после попойки. А так же пообещал платить утроенное жалованье всю ближайшую неделю. Теперь мы с лёгкостью могли себе это позволить.

Все эти меры здорово подстегнули энтузиазм ребят. И теперь они сновали по всему бандитскому логову, обирая его подчистую. Тащили всё, что не было прибито к полу. Броню, оружие, ценности, утварь, предметы обихода и даже с десяток стульев упёрли. Всё это отправлялось на телеги. Фургоны, предназначавшиеся для добычи уже были забиты добром под самую завязку. Я очень сильно недооценил масштаб предстоящего грабежа.

— Ну так что, командир, — хищно оскалился Жак, — Почикать их? Ежели остальные боятся запачкать руки, так я это. Сам справлюсь.

— Никого чикать не надо, — отрезал я, — Не стоит уподобляться здешним ублюдкам. Выведите их за ворота и смотрите, чтоб не разбежались. Позже проводим их в город. Пусть жители нового Гронесбурга сами решают их судьбу.

— Да ведь их там… — начал было Жак, но тут же осёкся и расплылся в ещё более гадкой улыбке. Хотя казалось бы, куда уж гаже, — А хорошо это ты придумал, товарищ командир. Горожанам ведь тоже не помешает заплатить за то, что отвернулись и Эрику не помогли. Да, я б сам лучше не сообразил.

— Потому я и командир, — я равнодушно пожал плечами. Боец кивнул и отправился выполнять моё указание. Похоже, оно его вдохновило даже больше, чем его собственная идея с банальным перерезанием глоток.

Как бы там ни было, Жак был прав. С бандитов долги мы собрали. А вот городу ещё предстояло заплатить свою цену за то равнодушие, что он проявил по отношению к моим людям, когда те остро нуждались в помощи. Нет, мы не собирались никого там убивать. Хватит с нас и тех бедолаг, что попали под горячую руку на постоялом дворе. Мы лишь собирались кинуть спичку в кучу сухого хвороста. А потом отойти и посмотреть, что из этого получится. Проявить то же самое равнодушие. И роль этой самой спички предстояло сыграть родичам Когтя.

Платить по счетам придётся и Сенешалю. Как-никак косвенно и он виноват в смерти моего человека. Слишком долго закрывал глаза на эту шушеру, которую должен был в первый же день выжечь калёным железом. Но ему удобно было иметь их под рукой. Удобно через них душить город непосильными поборами и набивать монетой свои карманы, не неся при этом никакого репутационного ущерба. Вся его тяжесть ложилась на Когтя, которому было искренне плевать, дурная о нём молва ходит или хорошая. Скорее даже, чем хуже — тем лучше.

Вот только теперь, своим незамысловатым манёвром мы перекрыли этот поток денег. И тут, хочешь не хочешь, а придётся Сенешалю самому отрывать жопу от кресла и наводить порядок во вверенных ему землях. А, может быть, даже снижать налоги, дабы избежать крестьянского бунта. Если, конечно, трусливые жители Нового Гронесбурга, вообще способны на бунт.

Да уж, всего один маленький манёвр, а сколько справедливости он принёс в этот поганый мир! И пусть у этой самой справедливости с клыков капает кровь, но морального удовлетворения она всё равно доставляет намного больше, чем мои предыдущие попытки жить по совести. Да и чего греха таить — материального тоже. С этой стороны так и вовсе, справедливость оказалась удивительно выгодной штукой.

— Нам обязательно это делать? — рядом со мной встала Айлин. Девушка наблюдала за процессом казни, машинально вытирая какой-то серой тряпицей кровь с ладоней и пальцев. В её взгляде отчетливо читались отвращение… и в куда большей степени — недоумение.

— Да, — кивнул я, — За то дерьмо, что они тут творили, даже в нашем прошлом, предельно гуманном мире полагается высшая мера. А по меркам здешнего — так и вовсе, это форма милосердия. Всего лишь отсекли голову. Быстро и почти безболезненно. А ведь следовало бы четвертовать или засунуть в медного быка, чтобы помучались напоследок.

На этот раз девушка смерила меня удивлённым взглядом. Я лишь равнодушно пожал плечами.

— Не могу сказать, что в диком восторге от того, что приходится делать. Но на то есть причина. И дело не только в восстановлении справедливости, хотя без этого тоже не обошлось. Мы просто не можем позволить себе оставлять врага в тылу. Слишком велик риск, что он ударит в спину. У нас список недоброжелателей и так уже раздут до предела. Не стоит добавлять туда ещё один пункт. И уж тем более не стоит давать возможность им объединиться против нас.

— Я понимаю, — кивнула девушка, — Просто меня немного пугает то… Во что мы превращаемся.

— Мы ни во что не превращаемся, — я покачал головой, — То, о чём ты говоришь… Мы были этим всегда. Вспомни Деммерворт. Казармы стражи. Мы ведь и тогда не особо терзались угрызениями совести. И так почти везде. Куда бы мы ни приходили — везде лилась кровь. Я просто перестал себе врать о том, что мы такое есть. И тебе советую постараться сделать то же самое. Так живётся намного легче.

— Это совсем иное, — покачала головой девушка, — Тогда нас вынуждали. Люди и обстоятельства. Да чёрт, они складывались так, что у нас буквально не было иного выхода. Сейчас же… Эти люди сдались. Они больше не представляют угрозы. Так нужно ли…

— Пока не представляют, — я перебил её, — Пройдет день-два и они побегут к святошам, лизать тем жопу и рассказывать, как они были правы насчёт того, что надо объединиться против упырей. И будет у нас не сотня врагов, а все полторы. А ежели им святоши оружие отвалят поприличнее, да научат его держать как следует — то полторы сотни очень проблемных врагов. Так что да, обстоятельства нас снова вынуждают. Просто на этот раз мы уже сами стали тем обстоятельством, с которым придётся считаться всем прочим игрокам.

Девушка тяжело вздохнула и молча покачала головой. Она понимала, что я был кругом прав. Но что-то ей всё-таки не давало просто смириться с происходящим. Не до конца придушила свою совесть? Может быть. И думается мне, очень зря. Хотя, может меня уже немного заносит? Как-то слишком круто я ей ответил, хоть и по делу. А обижать не хочется. Девушка ничем этого не заслужила. Более того, сегодня она показала себя с лучшей стороны.

— Лучше расскажи мне, как справились девочки, — я перевёл тему разговора, чтобы немного отвлечь её. Впрочем мне и самому бы не помешало получше понять обстановку в отряде.

— Лучше чем я ожидала, но хуже чем могли бы, — уклончиво ответила Айлин, повернувшись к воротам лицом. На место казни ей смотреть не хотелось.

А там тем временем продолжалась работа. Работа, сопровождаемая отчаянными криками, мольбами и тихой руганью пленных. Но никто не слушал, что они говорят. Всем вокруг было глубоко плевать на это. Топор поднимался и опускался как заведённый. Отсечённые головы откатывались в сторону, но их тут же подхватывали несколько бойцов и несли к частоколу. Старые головы с него уже поснимали и сложили в мешки, ну а теперь туда вешали новые «украшения». Обезглавленные тела просто оттаскивали подальше и сваливали в кучу. Из них уже вырос приличных размеров холм. Вокруг рубочной колоды уже хлюпала кровь, пропитавшая землю и начавшая собираться в лужицы, хлюпающие под сапогами бойцов. Но конца и края экзекуции пока что не было видно. Слишком уж много пленных мы захватили.

Мимо нас пробежал солдат. Его звали Дэнис. Боец тащил, зажав под мышкой жирного гуся. Птица громко гоготала, сопротивлялась и постоянно норовила цапнуть солдата. Тот же грозился свернуть ей шею, ежели не успокоиться. Впрочем его рвение сохранить птице жизнь было излишним. Ей сегодня же вечером предстояло отправиться на вертел. Ребята сегодня отработали на удивление хорошо и заслужили награду.

— Поясни пожалуйста, — я подошёл поближе к Айлин и легонько обнял её за плечо. Та вздрогнула, будто бы прикосновение было ей неприятно или же вовсе напугало, но потом всё-же прижалась ко мне.

— Нас Бернард поставил стеречь тыл бандитов, — ответила она, — Сказал мол, когда начнётся штурм, часть разбойников может рвануть в противоположную от удара сторону ища спасения. Нашей задачей было не выпускать их и не давать разбегаться. Проще говоря расстрелять всех, кто пытается улизнуть. У некоторых девочек дрогнула рука. Они так и не смогли нажать на спусковую скобу. Стрелять по мишеням это одно, но вот убить человека…

— Это совсем другое. Я понимаю.

— Иные напротив, проявили излишнее рвение, — продолжила Айлин, — Не дождавшись приказа принялись добивать подстреленных бандитов. Так, будто у девочек были к ним какие-то личные счёты. А то и вовсе — ко всем мужикам.

— Учитывая их предыдущий род деятельности — ни разу не удивлён, — я пожал плечами, — Уж не знаю, что подтолкнуло их на эту стезю, но за время работы обид должно было накопиться изрядно. Пусть уж лучше вымещают свою злость на врагах, чем на наших ребятах.

— Я вообще не понимаю, как можно спать с нелюбимым мужчиной, пусть даже и за деньги, — девушка покачала головой, — Беды с головой там должны быть преизрядные. И боюсь, они ещё выйдут нам боком, рано или поздно, — она ненадолго замолчала, затем всё-таки закончила мысль, — Я хотела сохранить хотя-бы парочку пленных. Думала, они могут понадобиться тебе для допроса. Но не сразу сообразила, что происходит. А когда сориентировалась — им уже вскрыли глотки. Собирались ещё и причиндалы отрезать, как трофейные, но тут я уже успела их одёрнуть.

Мда… С дисциплиной там и правда проблемы. Впрочем, чего ещё можно было ожидать? Подразделение создано меньше двух недель назад. Для них это всего-лишь второй бой, да и то, в качестве вспомогательной силы. У Айлин пока просто не хватает опыта, чтобы быстро оценивать ситуацию и вовремя одёргивать зарывающихся.

— Вероятно тебе пока ещё недостаёт авторитета среди подчинённых, — ответил я, — Тебя бояться, но для того, чтобы беспрекословно слушались этого всё-таки мало. Должны ещё и уважать. Тут поможет только время. Время и опыт, — я на мгновение замялся, пытаясь получше сформулировать свою мысль. Сложно передать тот опыт, который не можешь облечь в слова. Знаешь, как это работает, инстинктивно чувствуешь, а сказать не можешь, — Почаще демонстрируй разумность своих решений. Постарайся не перегибать палку с наказаниями за ослушание. Они должны быть, но они должны быть справедливыми. Чтобы провинившийся чётко понимал за что он получил, и не подумал, что ты за что-то ему мстишь.

— Я уже говорила, проблема осложняется другим, — улыбнулась девушка, — Тем, что они женщины. С мужчинами в этом плане гораздо проще. Они понимают где продолбались и без особых проблем принимают своё наказание, если считают его справедливым. С женщинами иначе. Они переводят всё в личную плоскость. Котлы нам предстоит драить или яму для сортира копать не потому, что мы не выполнили приказ, а потому что я их за что-то невзлюбила. А раз так, значит мне надо как-нибудь отомстить. Не напрямую, так изподтишка. И думается мне, они бы давно уже мстили, еслиб не репутация кровавой ведьмы.

Ну и бардак там у них. Пожалуй, я начинаю понимать, почему лорды предпочитают комплектовать свои армии исключительно мужчинами, а капитаны считают, что баба на борту корабля к беде. Вот только у них есть из кого выбирать. А у нас по-прежнему остро стоит вопрос нехватки людей. Так что придётся работать с тем, что имеем.

— А кроме того, я уже говорила. Некоторые из них считают, что сами могли бы занять моё место. Мол я его занимаю не благодаря личным качествам и навыкам, а лишь потому, что умудрилась взять тебя в оборот. Говорят даже, что приворожила, и выбила себе тёпленькое местечко через постель, — Айлин брезгливо поморщилась, — Как будто в этой жизни женщина не может добиться ничего иначе, как через постель.

— Думаешь, поставить над ними мужика было бы лучше? — поинтересовался я.

— Ни в коем случае, — категорически отрезала девушка, — Там вообще тогда бардак полный будет. Мне они хотя-бы глазки не строят, надеясь занять второе место в подразделении. А если над ними мужчину поставить, то весь этот клубок змей перегрызётся за право его «охомутать» и выбить себе личные привилегии. В одном ты прав. Мне нужно время. Много времени, чтобы сделать из бывших шлюх хотя-бы некое подобие солдат.

— Не парься, — я легонько хлопнул её по плечу, — Наработаешь навык и дело пойдет быстрее. Я тоже далеко не сразу научился командовать. А если бы не Бернард, то может быть и вовсе бы не научился. Первое время отрядом рулил, считай он. Да и сейчас мнение сержанта имеет немалый вес.

— Угу, — девушка обняла меня покрепче, но почти сразу отстранилась, — Я пойду проверю, как там дела у моих подчинённых. Пока они трофеи с трупов срезать не начали.

Она ушла. Я же остался наедине со своими мыслями. Твою мать, сколько же ещё работы предстоит сделать, чтобы превратить наше нелепое подобие наёмничьей роты в настоящую маленькую армию. А армия нам нужна. И нужна, как можно скорее. В королевстве сейчас такие дела завариваются, что скоро каждый меч будет на вес золота.

Солнце медленно тонуло в тёмных кронах деревьев, разливаясь по небу кроваво-красным заревом. Где-то в безоблачной вышине громко каркали вороны. Птицы уже почуяли кровь и созывали своих пернатых собратьев на пиршество. В глубине леса завыл трупоед. Этот вой я узнаю из тысячи прочих. Навоевался с их «племенем» в своё время по самое не балуй. Ему тут же вторил другой, такой же рёв. Третий. Четвёртый. На запах крови стягивалась нечисть со всей округи. Впрочем, нам беспокоиться было не о чем. Твари слишком трусливы, чтобы нападать на крупные, ощетинившиеся сталью отряды. Не просто же так они стали именно падальщиками. Но осторожность всё-таки не помешает.

— Эрик, Остин, Брен — на караул, — скомандовал я, — Поднимитесь на вышки и следите за лесом. Если эта погань покажет оттуда нос — трубите тревогу.

Бойцы молча кивнули, поправили перевязи с арбалетами и отправились выполнять приказания. За спиной скрипнула дверь. Вышел охотник. Он был перемазан в чужой крови чуть ли не по самую макушку, но сквозь жуткую маску проглядывала довольная улыбка. Хавель свершил свою месть.

— Закончил? — спросил я. Не потому что мне было действительно интересно. Просто надо же было как-то начать разговор.

— Угу, — кивнул охотник довольно ухмыляясь.

Я открыл дверь, заглянул внутрь и невольно поморщился. То, что осталось от Когтя трудно было назвать человеком. На полу, в луже собственной крови лежал обрубок, у которого теперь недоставало кистей рук, ступней ног, мужского естества, и, похоже, что зубов и языка. По крайней мере перекошенный в мучительном стоне рот был обожжён. Умный ход. Если резать язык ножом, не раскалив его докрасна, то ублюдок просто захлебнётся собственной кровью. А тут и изувечил и подохнуть не дал.

Да… Коготь был ещё жив. Ворочался. Стонал. Пытался ползти, скребя по полу культями и оставляя на досках кровавые разводы. А когда его уже помутневший взгляд останавливался на Хавеле, в нём отчетливо читался животный ужас.

А не простой этот типчик, наш охотничек. Обычного кмета бы вывернуло наизнанку лишь от такого зрелища. Но чтобы проделать такое ещё с живым человеком… Тут требуется совершенно особая закалка. Наловчился на охоте, пока дичь резал? Или всё-таки он и людей убивать не чурался? С одной стороны нам нужны такие люди, но с другой — хотелось бы понять, где это он получил такой уникальный «опыт».

— Думаю оставить его так, — хмыкнул охотник, — Конечно, упыри не дадут ему дожить до утра, но у ублюдка будет время подумать перед смертью обо всём том, что он сделал для этого мира.

— Пожалуй он уже усвоил урок, — я покачал головой, — Отруби ему голову и положи в какой-нибудь мешок. Людям потребуется доказательство, что ублюдок державший в страхе весь город — мёртв.

— Чего не сам? — хмыкнул Хавель с интересом посмотрев на меня.

— Я дал ему слово, — я ткнул кинжалом в сторону корчившегося на полу бандита, — Что ни я, ни мои люди его и пальцем не тронут, если он сдаст нам свои схроны.

— Думаешь, ему теперь не плевать? — пожал плечами охотник.

— Мне не плевать, — я покачал головой, — Моё слово — не пустой звук. Уж не знаю, как у вас тут принято, но я не привык его нарушать.

Охотник лишь многозначительно хмыкнул. Подобрал с пола окровавленный пехотный топорик, подошёл к бандиту и пятью точными ударами отрубил тому башку. Тело в последний раз дёрнулось и затихло. Глаза у отсечённой черепушки ещё несколько секунд судорожно метались из стороны в сторону, но затем взгляд остекленел. С Когтем было покончено.

Вытащив из поясной сумки толстый холщовый мешок, Хавель подцепил отрубленную голову за ухо и одним ловким движением замотал её в ткань. Затем бросил свой трофей мне. Я немного неловко поймал его и зажал под мышкой. Тыква у этого Когтя была увесистая. Должно быть много думал. Жаль, только, в процессе в неё так и не залетела ни одна светлая мысль.

— Пойдем выйдем, — бросил я, направляясь к выходу. Охотник вытер лезвие топорика о стёганку бандита и последовал за мной. Дверь скрипнула и мы оказались на свежем воздухе.

Казнь почти закончилась. Рубили голову последнему бандиту. Груда тел, лежавшая чуть в стороне от колоды, была уже почти в человеческий рост. На самой её верхушке копошились несколько ворон. Одна из них периодически запрокидывала голову, заглатывая откушенный кусочек мяса, и громко каркала созывая на пир своих сородичей копошившихся в небе. Телеги были набиты почти до отказа. Железо, монета, жратва, мебель, побрякушки, скот… Спёрли даже тюки травы, сушившиеся над очагом. Разве что солому с крыши не утащили.

Честно говоря, я немного сомневался, что чахлые бандитские лошадки смогут дотащить их до крепости. Но и оставлять добро горожанам не собирался. Не они за него дрались, не им его и грабить. Впрочем, наше маленькое эльдорадо на сегодня ещё не было окончено. Оставался ещё дом губернатора, который я тоже намеревался обнести подчистую.

— Тебя в этих краях ещё что-нибудь держит? — поинтересовался я у охотника.

Тот лишь отрицательно покачал головой, но затем всё-же ответил:

— Только одно дело. Хочу родню похоронить по-человечески. А что?

— Хотел предложить тебе присоединится к отряду. Думаю, кому, как не тебе понимать, что у этой дыры нет никакого будущего. Мы закончим дело и свалим. Уйдет и Сенешаль со своими войсками. А через пару-тройку месяцев тут появится какой-нибудь новый Коготь, который подомнёт всё под себя и будет доить чахнущий город до тех пор, пока он совсем не издохнет.

— Предложение заманчивое, — хмыкнул охотник, — Только не знаю, чем могу быть вам полезен. Я не солдат. Строй держать не умею, да не шибко то и хочу свою шею в первых рядах подставлять. Наподставлялся уже в своё время.

— Нам нужны разные люди, — я пожал плечами, — Опытный охотник, который знает и чувствует лес и умеет неплохо читать следы, лишним человеком в отряде не будет.

— Звучит заманчиво, — кивнул Хавель, — Но у меня будет несколько условий.

— Валяй.

— Первое — я приведу с собой нескольких друзей, — начал перечислять охотник, — Мы вместе собирались устраивать облавы на бандитов, которым вздумается погулять в лесу в одиночестве. Подстраивать всё так, чтобы остальные думали, что на их дружка напала какая-нибудь местная погань и держать в страхе до тех пор, пока они не начнут разбегаться, как тараканы. Но теперь это уже без надобности и ребята остались не у дел. Коли, как ты говоришь, ловить тут нечего, мы могли бы двинуть с вами дальше на юг. А там уже те, кому вы придётесь по душе, примкнут к отряду.

— Мы против не будем, — не стал отпираться я. Ещё бы сейчас отказываться от пачки халявных рекрутов, — А второе условие какое?

— Мы заберём этих собак, — он махнул рукой в сторону псарни, где лежали, повесив уши, несколько превосходных борзых, — Я не хочу их оставлять на растерзание трупоедам. Кроме того, из них получится неплохая охотничья свора. Может пригодится в дороге.

— Сам не собирался их оставлять, — пожал плечами я, — Ещё условия будут?

— Кроме кормёжки и жалованья? — хмыкнул охотник, — Пожалуй нет. Мы — люди простые. Многого нам не надо. Хотя есть ещё один вопрос, который я хотел бы знать до того, как примкну к вам. Ты и Айлин. Вы правда упыри? Или только прикидываетесь?

— Всё может быть, — уклончиво ответил я, расплывшись в хищной улыбке, — Сам посмотри. Видишь, как кровь с клыков капает? Устраивает такой ответ?

На самом деле честно ответить я ему просто не мог. По той простой причине, что и сам не до конца понимал, что мы такое. С одной стороны, вроде как обычные люди. Жрём, пьём, трахаемся, на луну не воем, к крови интереса не проявляем. А с другой — бесплотные демоны, вселившиеся в тела недавно умерших и потихоньку сходящие в этих клетках с ума. С третьей — вообще не более чем плод симуляции местной системы. Чёрт его разберёт, короче говоря.

— Более чем, — ухмыльнулся охотник.

— В таком случае добро пожаловать в наёмничью роту «Мёртвая голова», — кивнул я, протянув ему свободную руку. Вторая всё ещё прижимала к телу страшный трофей, — Формальности уладим уже вечером. Подпишем контракты, выдадим форму и какое-никакое снаряжение. Чтобы местные знали, что вы теперь с нами.

— Мёрвая голова, говоришь? — охотник тоже расплылся в улыбке, глядя на свёрток, который я сжимал под мышкой, — Весьма… Занятно. Ладно. Пойду я займусь собаками. Что-то они приуныли.

Охотник ушёл. Я же на несколько секунд задержался, пытаясь привести мысли в порядок и оценить обстановку.

Солнце почти скрылось за горизонтом. От брёвен частокола протянулись длинные чёрные тени. Заря догорала. Вместе с ней догорали и угли оставшиеся от сарая. Того самого, который я поджёг, когда только вошёл сюда. В вышине продолжали каркать вороны. Их становилось всё больше. С десяток птиц уже сидели на обновлённом «украшении» частокола, деловито расклёвывая его. Где-то вдалеке вновь завопили трупоеды.

— Ходят по самой границы леса, — крикнул Брен с дозорной вышки, — Но к нам пока сунуться не решаются. А прилично их там. Я уже пятерых насчитал.

Значит самые обычные твари. Те, что находились под контролем призрака, пёрли прямо на копья, как одержимые. Эти же напасть не решаются. Чуют, гады, мы ответим так, что они потом костей не соберут. Впрочем, оно и к лучшему. Драка с монстрами уж точно не входила в мои планы на сегодня.

Я направился к телегам, где уже стоял Бернард и трое десятников.

— Так, мужики, — бросил я, вручив сержанту мешок с головой Когтя, — Что-то мы в этих развалинах засиделись. Пора и честь знать. Собирайте людей и готовьте отряд к выступлению.

Все четверо молча кивнули и отправились выполнять указания. Зазвучали резкие окрики команд. Заржали понукаемые лошади. Послышалось мычание встревоженной коровы, которую бойцы тоже волокли за собой. Но всё это перекрыл топот сотен ног суетящихся солдат. Логово бандитов стало похоже на пчелиный улей в который потыкали палкой.

Сборы заняли ещё минут десять. За это время солнце успело окончательно утонуть в тёмных древесных кронах, оставив после себя лишь кроваво-красный шлейф заката. Но и тот стремительно угасал. На землю медленно, но верно опускались сумерки, заволакивая всё вокруг серым, промозглым покрывалом. С запада наползали тяжелые свинцовые тучи. Начинал накрапывать мелкий дождик. Пора было выступать.

Я легонько тронул пятками Гневко и выехал из ворот крепости. По счастливой случайности, во время заварушки конь не пострадал. Бандитам очень быстро стало не до него, да и сам бой длился всего несколько минут. Крепость пала удивительно быстро.

Отъехав метров на пятьдесят я повернулся назад и осмотрел укрепления. Интересно, а сколько наша шайка смогла бы удерживать этот форпост? Думаю, прилично. По крайней мере, наш Вагенбург против сил Алерайцев продержался достаточно долго и они потеряли немало людей и коней, прежде чем смогли пробиться внутрь. Впрочем, это ли меня сейчас беспокоило?

Отряд неспешно полз прочь от разорённой крепости. Нагруженные до предела телеги еле волочились по размоченной лесной дороги, то и дело увязая в грязи. Люди были навеселе. Для всех, кроме четверых наших братьев, день выдался на редкость удачным. И обещал закончится не менее удачным и приятным продолжением.

На границе леса я невольно обернулся. Покинутая крепость провожала нас непривычной, тяжелой тишиной. Ещё с утра, когда мы только приехали, тут вовсю кипела жизнь. Копался ров, корчевались пни, укреплялись стены и сновали люди. Рукоятка заступа всё ещё торчала между корней старого, но не сдавшегося великана. Рядом с ней валялись несколько изрубленных тел. Ещё утром с вышек на нас во все глаза смотрели дозорные. Теперь же лишь отрубленные и нанизанные на частокол головы бандитов провожали нас ничего не выражающими, помутневшими взглядами. Тишину нарушало лишь карканье вездесущего воронья. Всё больше птиц спускалось вниз, полакомиться свежей падалью.

Внезапно с западной стороны леса промчалась тень. Крупными прыжками она подбежала прямо к частоколу и принялась карабкаться вверх, цепляясь острыми когтями за выщерблины в брёвнах. За ней последовала вторая. Третья. Четвёртая. Пятая. Трупоеды наконец дождались момента, когда мы покинем крепость и рванули вперёд, на запах свежей крови. Что ж, похоже не у одних нас сегодня намечается пир.

Глава 20

«Приговор»

До города караван дополз уже ночью. Но жители там и не думали спать. У ворот, у которых начиналась дорога, ведущая на хутор, стоял отряд стражи. Человек двадцать в полной выкладке и с копьями наперевес. На трёх из них я даже заметил простенькие кольчуги, накинутые поверх стёганок. Горожане, похоже, ждали неприятностей со стороны банды.

Заметив нас, они пришли в замешательство. Командовавший ими капитан — старый, пузатый мужик, в кустистых усах которого уже начала пробиваться седина, тоже, похоже не знал, что делать. Поначалу он выстроил своих людей так, чтобы перегородить нам дорогу. Затем отправил парочку стрелков на надвратные башни. Но после, видимо осознав, что попытка сопротивления обернётся лишь смертью для всех его подчинённых, махнул рукой и копейщики расступились в стороны, пропуская нас внутрь. Правильное решение.

Парни, шедшие следом за моим конём загоготали. Их знатно повеселила попытка горожан выглядеть грозно. И ребят можно было понять. Если этих горе-вояк бандиты Когтя раком поставили, то у нас и вовсе уйдет не больше десяти минут, чтобы от «Нового Гронесбурга» камня на камне не оставить.

Я невольно улыбнулся. Вернее сказать — хищно оскалился. Увидев это с десяток городских стражников попятились назад и упёрлись спиной в частокол, выставив перед собой копья. Но их командир, надо отдать ему должное, не сдрейфил. Вместо этого он подошёл к моему коню и коротко поинтересовался.

— С какими вестями?

— Долгая и мучительная смерть Когтя это плохая или хорошая весть? — ухмыльнулся я.

— Ублюдок мёртв? — в голосе командира стражи послышалось недоверие.

— Вот тебе моё слово, — пожал плечами я, — Голову его мы тоже привезли, но доставать её сейчас неохота. Покажем на вашей главной площади.

— Значит хорошие, — кивнул командир стражи.

— Губернатор уже утёк?

— Нет, — мужик покачал головой, — Очень хотел, да мы не дали. Больно подозрительно он начал себя вести, после того, как вы, значица, с Когтем пошли разбираться. Нервничать начал, заторопился куда-то. Мы решили, пущай побудет тут, до вашего возвращения.

— Это вы очень правильно решили, — хмыкнул я, — Ему придётся многое вам объяснить. И… Не уверен, что после этого вы захотите оставить его в живых.

— Пущай объясняет, — командир стражи разгладил усы и поудобнее перехватил своё копьё, — Тут много кому, значица, пользительно будет послушать. Глядишь, получиться забить в их головы парочку умных мыслей. На будущее.

— На будущее, вам надо бы собрать ополчение не хуже этой самой банды Когтя, а ещё — нанять какой-нибудь отряд для защиты поселения, — я легонько тронул пятками Гневко и медленным шагом направился в сторону главной городской площади. Командир стражи махнул рукой своим и поравнялся рядом с моим конём. Некоторое время мы шли молча.

— Так енто… — мужик на мгновение замялся, затем как-то искоса посмотрел на меня, — Может мы вас и наймем? С Когтем то вы вона как здорово управились. Одним днём. Раз и готово. Деньгой то не обидим, можете не переживать. Она у нас… — капитан стражи ухмыльнулся в усы, — Водится.

Я легонько дёрнул Гневко за поводья, чтоб тот шел помедленнее. Затем покачал головой.

— Даже так, мы вам не по карману. А кроме того, у нас уже есть заказ который нужно выполнить. Так что справляйтесь ка, вы ребята сами. И поскорее доделывайте уже свой частокол, а то по воющим степям скачут парни намного круче бандитов Когтя. Да что уж там, круче нас.

— От таких, пожалуй что и частокол не поможет, — с сомнением в голосе бросил стражник.

Мимо нас неторопливо проплывали дома, провожая отряд чёрными глазницами безжизненных окон. Большинство ставен были крепко заперты, однако в тех, что остались открытыми света тоже не наблюдалось. Похоже, на главной площади собрался весь город. Ну, или, по крайней мере те горожане, что посмелее.

Я поднял руку, давая отряду приказ остановиться. Затем повернул коня и бросил.

— Бернард, пусть ребята отпустят заложников. И проследи, чтобы каждому из них вручили по бронзовой монете. За беспокойство.

— Не слишком ли щедро? — сержант смерил меня испытующим взглядом. В ответ я лишь пожал плечами.

— Мы сегодня взяли очень богатую добычу. Можем себе позволить.

Бернард покачал головой, мрачно ухмыльнулся но спорить не стал. Эту ухмылку я знал очень хорошо. Похоже сегодня вечером меня ждёт очередная лекция на тему того, какой я долбоёб, и как на самом деле надо было поступить. Впрочем, на этот раз у меня было чем парировать. Эти деньги — не просто раздача компенсации за неудобство и риски. Это инструмент преследующий две цели. Завоевать расположение части горожан — когда тебе дают твою выручку за год или вроде того, ты волей-неволей забудешь все свои прошлые обиды. Вторая — пустить по городу слух, что у отряда водится монета, да и командир там не скупердяй. А самое главное — держит слово.

Конечно, такие слухи могли привлечь и нежелательное внимание, но после того, что мы сделали с бандой Когтя вряд-ли кто-то из местных решиться на нас полезть. Разве что храмовники, но тут уже можно будет прикрыться бойцами Сенешаля и статусом королевского посла. Вернее его сопровождающего.

Но будет у слухов и другая, куда более приятная сторона. Если всё сработает как задумано, то они значительно расширят наши возможности вербовки. Того железа, что мы набрали в логове и на перекрёстке худо-бедно должно хватить на вторую линию. Но ведь нужны же ещё и люди. И при этом в немалом количестве. Качество, конечно, тоже играет роль, но даже местных горе-вояк можно научить держать копьё, помуштровав недельку-другую.

Заложники, один за другим неохотно вылезали из повозки. От моих людей они не ждали ничего хорошего и старались держаться подальше. Но очень быстро менялись в лице, замечая, что именно Остин им протягивает. Бойцы, стоявшие рядом и наблюдавшие за выдачей «компенсаций» тоже менялись в лице. Вот только совершенно в другую сторону. До меня, наконец, начало доходить, в чём именно я продалбался.

Парни рисковали жизнями, штурмуя логово Когтя. Эти же — стояли в сторонке. И теперь, за то что они постояли в сторонке, им выдают монету, на которую рядовому бойцу нужно впахивать несколько месяцев. Да уж, это действительно залёт, причём капитальный. Мужики проявили невиданную, да и несвойственную для них честность — принесли почти всю найденную монету в казну отряда, при этом не распихав добрую половину найденного по карманам. А я теперь так с ними поступаю… Да уж, пятикратным жалованьем на неделю я тут не обойдусь. Придётся каждому раздать не меньше, чем заложникам. Накладно, ну а куда деваться? Остаётся надеяться, что после этого от награбленного останется хоть что-то для казны отряда.

Когда раздача денег закончилась, я махнул рукой, подзывая бывших заложников к себе. Те охотно подчинились. В этот раз даже навершиями копий понукать не пришлось. Подошли, сгрудились в кучу, словно перепуганные курицы, и выжидающе уставились на меня. Я ещё раз обвёл взглядом собравшихся людей. Женщины и дети. Перепуганные, сбившиеся в кучу и прижимающие к груди полученные монеты, справедливо опасаясь, что их в любой момент могут забрать обратно. Опасались, надо сказать — не беспочвенно. Впрочем, теперь уже всё зависит от них самих и от их удачи.

— Сейчас идите по домам. Заприте двери и ставни. Нос на улицу до утра не показывайте. Ночка будет громкой и, вероятно, кровавой. В драку не полезете — останетесь живы, — я на мгновение замолчал, собираясь с мыслями, потом всё-же добавил, — Утром оповестите всех, чтоб не совались на старый хутор. Кроме собственной смерти от когтей трупоедов они там ничего не найдут — мы уже вынесли всё, что не было прибито к полу. Всё, свободны.

Люди ещё несколько секунд стояли, молча взирая на меня. Затем повернулись и принялись растворяться в серых сумерках ближайших проулков. Никто не проронил ни слова. Ко мне подошёл капитан. Я и его наградил коротким, но выразительным взглядом.

— Родственникам тех, кого мои парни прикончили в корчме город заплатит из своей казны, — бросил я ему, — Надо полагать, после Губернатора ты второй человек в городе. Так что проследишь за этим. Нет — тогда мы вернёмся и проследим сами. Это будет вашей платой за равнодушие, которое вы проявили к моему человеку.

Капитан кивнул. Помедлил немного, а затем указал на вторую группу женщин и детей, плетущихся за повозками и спросил.

— А с этими вы что будете делать?

— С родичами банды Когтя? Ничего, — я равнодушно пожал плечами, — Отдадим вам. Сами решите, пощадить их или сводить счёты.

— Может начаться драка, — капитан встопорщил усы и покрепче сжал древко своего копья, — Наверное лучше…

— Может, — я его перебил, — И тут уже зависит от тебя и твоих людей, чем именно она закончится. Ты доверяешь своим людям? Поразмышляй над этим вопросом, пока есть время.

Капитан тихо выругался себе под нос. Похоже, он уже знал ответ. Впрочем, он же сам в этом и виноват. Сознательно или нет, но довёл ополчение до состояния, когда оно даже бандитам не может дать сдачи.

Я махнул рукой, и отряд неторопливо двинулся дальше. Городская площадь уже виднелась в отдалении. По пути нам попалось несколько человек. Женщина с ребёнком, которые тут же скрылись в ближайшем проулке. И несколько крепких мужиков, направлявшихся туда же, куда и мы. Один из них тащил в руках топор для рубки дров. Другой — большие двузубые вилы. Третий — внушительных размеров цеп, которым молотят зерно. Мужики чувствовали, что намечается какая-то серьёзная заварушка и не собирались её пропускать. Мои же ребята при виде этой «воинственной» троицы в голос заржали.

— О, посмотри, ещё одни вояки херовы, — гоготнул Остин, — Вы куда это намылились, а?

— На войну поди собрались, — хмыкнул Ивар, — Да вот только припозднились самую малость.

— Если б вы так с бантитами дрались, как со своими собираетесь, мы бы может и вовсе бы не понадобились, — прогудел Ольрих.

Один из мужиков что-то невнятно буркнул в ответ, и вся троица заметно ускорилась. Вслед им летели насмешки и улюлюканья моих солдат. Я не стал их одёргивать. Пусть парни развлекаются. Тем более, что их слова более чем справедливы.

До площади оставалось метров пятьдесят, когда я снова остановил отряд.

— Хавель, подойди сюда. Ларс, ты со своей десяткой тоже.

Бойцы поравнялись с головой колонны и выжидающе уставились на меня. Я кивнул охотнику.

— Возьмите свободные мешки из телег. Хавель, покажешь ребятам, где находится дом губернатора. Действуйте так же, как и в логове Когтя.

— Берём всё, что можем утащить? — хищно оскалился Ларс.

— Именно, — кивнул я, — Ежели домочадцы попытаются сопротивляться, разрешаю дать им по морде. Но убивать не нужно. Уяснили?

— Так точно, товарищ командир, — кивнул десятник.

— Приступайте.

Бойцы неторопливо направились к одному из фургонов и принялись вытаскивать из него пустые тканевые мешки. Ко мне снова подошёл капитан стражи.

— Это ж грабёж посередь бела дня! — мужик возмущённо встопорщил усы, — Вы не можете просто так взять и…

— Попробуешь нам помешать? — я смерил его испытующим взглядом. Капитан невольно отступил на шаг назад и слегка съёжился. Рядом со мной ему было не по себе. Оно, впрочем и правильно.

— Нет, но ведь я обязан…

— Обязан ты был защищать горожан от произвола бандитов. Да вот что-то вышла накладочка, — я ухмыльнулся, немного помолчал и добавил, — Но если тебе так будет спокойнее, считай это компенсацией за нашего погибшего товарища.

— Мы же уже…

— Что «уже»? Что вы блять «уже»⁈ — несмотря на усталость, я начал понемногу закипать. Рука сама собой потянулась к ножнам, — Нападение произошло в городе. На ввереной тебе территории. И ни одна сука, включая твоих стражников не помогла моему раненому бойцу, когда его товарищ просил о помощи! Его можно было спасти, но из-за вас уёбков он истёк кровью! И хуй знает, выкарабкается ли в второй. Так что закрой свой поганый рот и благодари всех богов за то, что в качестве компенсации мы забираем себе лишь добро вашего губернатора. Могли ведь и кровью взять долг, сравняв с землёй весь этот проклятый город!

Капитан что-то невнятно буркнул себе под нос и отошёл. Может ему и было что мне возразить, но он попросту боялся это сделать. И правильно. Я ведь могу и передумать, спросив, например с него, какого хера вся стража во время поножовщины смотрела в другую сторону.

Караван неспешно подполз к главной площади. Там уже собралась большая, волнующаяся толпа. В основном мужики. Некоторые в руках сжимали простое крестьянское оружие, вроде ножей, топоров или вил. У других оружия не наблюдалось, но судя по выражению лиц они были чем-то очень сильно встревожены. Баб и детей на видно не было. Их благоразумно разогнали по домам.

Посреди площади возвышался помост. На нём стоял одутловатый человек в богатых одеждах. Длинный пурпурный кафтан, с серебряными пуговицами, с трудом сдерживающими натиск массивного живота, чёрный берет с белым пером какой-то птицы, несколько колец с камнями, перетягивающими пухлые пальцы. Это был «губернатор».

При виде колец в голове промелькнула весёлая мысль, а на губы сама собой заползла мрачная ухмылка. А не прихватить ли нам и эту бижутерию? Стоить она должна немало. А будет сопротивляться — просто срежем вместе с пальцами. Но я тут же себя одёрнул. Мы и так уже взяли достаточно богатую добычу. Не стоит устраивать для толпы кровавое представление, увеча человека. Она и без того сама прекрасно с этим справиться, когда откроется правда.

Человек на помосте толкал какую-то речь. Я дал знак своим людям остановиться, пока мы ещё не вышли с улицы, а сам стал прислушиваться. Слова трудно было разобрать из-за гомона толпы.

— Люди! Не верьте этим проходимцам! — обращался к толпе губернатор. В его голосе легко угадывался плохо скрываемый страх, — Служители церкви были правы. Они прибыли в наши края, чтобы посеять смуту! А когда её ростки взойдут, вдоволь напиться нашей крови! Они уже убили пятерых наших соотечественников. И если расправятся с бандой Когтя следующими будем мы!

— Это ты так за нас распереживался, что мы тебя аж у северных ворот изловили? — возмущённо крикнул один мужик из толпы.

— С мешком полным монет! — добавил второй.

Толпа неодобрительно загудела. Симпатии были явно не на стороне губернатора. Впрочем, нашлись и те, кто встали за его спиной. С видами, молотилами и топорами наперевес. Теперь, когда банда Когтя была мертва, ужас, посеянный ей, начал улетучиваться. Но никуда не делись злоба и обиды оставленные горожанам на память. Мысль о мести зрела у них слишком долго, и теперь, когда страх исчез, требовала своего воплощения. Толпе требовался козёл отпущения.

— Я лишь хотел договориться с церковниками. Эти упыри уже околдовали сенешаля. Взяли его в оборот и используют, как персональную марионетку? Вы хотите дождаться, когда эти чудовища придут и за вами? За вашими детьми? Мы не можем защититься от них! От их чар! И в этих краях никто не сумеет им противостоять, кроме служителей церкви. Я хотел купить всем вам защиту!

— Отон дело говорит! — выкрикнул кто-то из толпы, — Если уж банда с ними не сдюжила, то мы и подавно!

— Надо храмовников звать! — вторил другой, — С бандитами хоть договориться можно было. Откупиться! А как ты откупишься от упыря, что захотел твоей крови⁈

— Я сам видел, как их главный её упырица эта лакала, пока главный вурдалак губернатора запугать пытался! — крикнул третий.

— Вот ведь брехун! — возмутилась Айлин, поправляя сбившиеся волосы, — Меня даже в корчме тогда не было!

— Тише, — шикнул на неё я, — Дай послушать. Интересно, чем кончится.

— А как по мне, самое время вмешаться, — возразил Бернард, поравнявшись с нами, — Пока толпа не вошла в боевой раж и не пришлось утихомиривать её, проливая кровь.

Я жестом велел ему замолчать и вновь принялся прислушиваться к тому, что происходило на площади. Тянуть с появлением и правда не стоило, но лучше бы это сделать в подходящий момент и с таким опломбом, чтоб у всех, кого храмовники успели настроить против нас, отпало всяческое желание враждовать с нами.

— А зачем нам вообще с ними дюжить? — возмутились с другого конца площади, — Они зла нам не делали, до тех пор пока не убили их человека. И мыслится мне, делать не будут, ежели мы сами их, значица, не справонцируем!

— Верно! — поддакнул ему другой, — Вы сами не помогли нуждающемуся в беде. Сами нарушили все законы гостеприимства, а теперь скулите, что к вам пришли с мечом!

— Радоваться бы надо, что не пожгли ничего! — поддакнул второй.

— Да и проблему с Когтем, почитай, что, решили! — добавил третий.

Толпа снова загудела. Мнения горожан разделились. Одни считали, что лучше не враждовать с нами, пока не накликали ещё большую беду. Другие видели в нас избавителей от тирании Когтя. Для третьих мы так и остались кровожадными упырями, жаждущими их крови. Ложь, распространяемая храмовниками пустила очень уж глубокие корни.

— Люди! — вновь обратился к ним губернатор, — Я с вами тут живу уже много лет. Со многими из вас мы знакомы ещё по старому городу. Я не ушёл в самые чёрные для Гронесбурга дни. Был с вами тогда, когда нам по прихоти судьбы пришлось второй раз покинуть собственные дома. Именно я сумел договориться с Сенешалем о том, чтобы мы могли поселиться здесь. И после вы сами выбрали меня своим головой, потому что знали — я не предам ваше доверие. Так почему вы вдруг решили, что я предам его именно сейчас? Разве я давал хоть один повод в себе усомниться.

— Верно говорит! — закричали в толпе.

— Не давал! Не было такого!

— А как же кузнец? А Ульрих? А семья Хавеля? Они выступили против… и…

— В лесу пропадает много людей! Ты не можешь винить…

— Он всё равно должен был обсудить с городским советом, прежде чем принимать решение!

— Да пока совет хоть что-то решит, эти упыри всех нас порешат!

Гомон толпы разобрать становилось всё труднее. Слишком много глоток сотрясали воздух, пытаясь донести своё мнение до всех остальных. Это было даже немного забавно. Каждый кричавший пытался убедить в своей правоте других собравшихся, но при этом слышать готов был лишь себя самого. Причина, по которой город с населением почти в тысячу человек лёг под небольшую и не слишком то боеспособную банду, представала перед нами во всей своей красе.

— Люди! — вновь воззвал с помоста Отон, — Если мы будем собачиться друг с другом, нас всех перебьют поодиночке. Нужно решать сейчас. Мы готовы дать отпор упырям? Готовы призвать церковь себе на подмогу? Или мы снова устроим свару и дадим злу пить из нас кровь?

Толпа загудела. В основном одобрительно. Похоже, своими речами он сумел склонить мнение людей в свою сторону. Он выстроил иллюзию. Простенький воздушный замок, где есть плохие парни, в нашем лице, и есть хорошие в лице храмовников. Теперь настало время этот самый замок разбить. Разбить так, чтобы ни одна скотина не смогла бы возвести его вновь.

— Бернард, пора. Три десятки идут со мной в толпу. Прочие — остаются с телегами и стерегут пленников. Выведут их по моему сигналу. Если Хавель вернётся до конца представления, тоже проводите его к помосту. Думается мне, местные его словам насчёт губернатора, поверят куда охотнее, чем моим. И мешки с головами прихватите.

Ещё одна ошибка. Надо было взять проводником кого-нибудь из местных, а охотника оставить при себе. И когда я уже о таких вещах научусь думать заранее? Надеюсь, до того момента, когда парни решат, что ошиблись с выбором капитана.

— Ларс, Деннек, Брандон — постройте десятки, — скомандовал Бернард, — Эльм, Жак. Вы тоже. Но ждите команды. По сигналу выводите пленных на центр площади.

Отряд пришёл в движение. На выполнение всех приказов у парней ушло не больше десяти секунд. Хорошо сержант их намуштровал. Прямо-таки любо-дорого посмотреть. А лучше — перенять у него эту науку по мере возможности. Кто знает, как в будущем нас раскидает судьба.

— Рог, — скомандовал я, тронув поводья своего коня. В следующую секунду гомон толпы утонул в тяжелом, заунывном вое, прокатившимся над площадью. Не таким громким, как обычно. Тур отказался участвовать в представлении даже в своей обычной роли, поэтому её на себя взял Ольрих. Но даже этого хватило, чтобы заставить толпу замолчать и повернуться в нашу сторону.

Мы с Айлин и Бернардом въехали на главную площадь. За нами, чеканя шаг, маршировали три десятка бойцов. Толпа расступалась. Раздавалась в стороны, словно масло, через которое проходил раскалённый добела нож. В глазах людей читался страх. Первобытный ужас. Будто бы они увидели собственную смерть, которая неотвратимо приближалась к ним.

С моих губ не сходила хищная ухмылка. Оно и неудивительно. Видок у нас был ещё тот. Слегка потрёпанные, с ног до головы увешанные железом и перемазанные в чужой крови, которая успела засохнуть и схватиться тёмными пятнами на одежде. Там, в логове бандитов отмываться было некогда. Сейчас же она дала людям лишнюю пищу для размышлений.

Губернатор завидев нас замолчал и начал резко бледнеть. Начали подгибаться колени. Пальцы судорожно вцепились в ворот кафтана, словно бы тот превратился в петлю, обвившую шею толстяка. Подбородок нервно задрожал. Вместе с ним затряслись и одутловатые щёки. Он оглянулся ища поддержки у тех, кто ещё секунду назад стоял на помосте за его спиной с оружием наготове. И не увидел их. Завидев нас, кметы попятились, спрыгнули вниз и скрылись в толпе. Драться за Отона они были готовы лишь со своими соседями.

— В-в-в-от они… — Губернатор ткнул в нашу сторону пальцем и хотел было что-то сказать, но вместо этого выдавил из своей глотки лишь невнятный, сдавленный хрип. От страха он забыл все слова.

Окруженные тяжелой, напряженной тишиной, мы подъехали к помосту. Те парни, которые не тащили мешки с головами, тут же принялись выстраиваться у его основания, формируя оцепление, отделявшее нас от толпы. Ещё один остался с лошадьми. Остальные полезли вместе с нами на помост. Толпа молча сверлила нас сотнями взглядов.

Вскарабкавшись на досчатый настил, я неторопливой, немного вальяжной походкой подошёл к трясущемуся губернатору. Замер на несколько мгновений, пристально глядя ему в глаза. Там, так же как и у кметов внизу, плескался первобытный ужас. Я мрачно ухмыльнулся и ободряюще хлопнул ублюдка по плечу. Тот вздрогнул, подавившись собственным криком. А в следующий миг запах страха, исходивший от него, перестал быть метафорой. По пурпурной ткани штанов, с трудом натянутых на массивное брюхо, начало стремительно расползаться тёмное пятно. Он обмочился.

Парни, заметившие это тут же начали ржать. По толпе крестьян тоже волнами побежали сдавленные смешки. Губернатора любили далеко не все. Я жестом приказал им замолчать и не портить представление. Потом нахохочутся. По дороге назад. Затем взял почти пустой мешок из рук сопровождавшего меня бойца и повернулся к притихшей толпе.

Запустил в мешок руку, мысленно жалея о том, что боги не наградили Когтя внушительной шевелюрой. Нащупал холодное, покрытое посмертной испариной ухо и вытащил голову наружу. Толпа ахнула. Ублюдка многие знали в лицо. А те, кто не знали, почти сразу поняли, чью именно голову им показывают. Но, судя по смятению, отразившемуся на лицах, люди просто не могли принять тот факт, что говнюк, много лет терроризировавший город, наконец-то убит.

— Коготь мёртв, — громко произнёс я, пытаясь донести до людей одну простую мысль: «Кошмар закончился». Донести и чётко связать её с образом нашего отряда, — Все его парни тоже. Больше никто не придёт к вам и не потребует платы в обмен на вашу жизнь и жизнь ваших родичей.

Я размахнулся и швырнул отрубленную голову аккурат под ноги горожанам. Те расступились и удивлённо уставились на неё, пытаясь осмыслить происходящее. У некоторых из них на лицах я увидел облегчение. До людей начало доходить, что именно сегодня произошло. Но слишком много времени на раздумья им давать было нельзя. Коли уж умудрился ухватить быка за рога, то веди его туда, куда нужно тебе, а не стой и жди, когда он начнёт брыкаться.

— Но прежде чем его убить, я кое-что увидел в его логове. А потом имел интересный разговор с самим Когтем.

— Но… — Губернатор попытался меня перебить, но сержант тут же наградил его ударом латной перчатки под дых. А когда тут согнулся пополам, наклонился к его уху и прошипел, — В следующий раз накормим тебя твоими собственными зубами.

Я сомневался, что следующий раз будет. Удар у Бернарда был тяжелый, и он как обычно перестарался. Губернатор открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Судорожно пытался вдохнуть. Протолкнуть воздух в сведённые судорогой лёгкие. С уголка его рта свисала тонкая, серебристая нитка слюны. Как бы копыта раньше времени не отбросил. Иначе не получится поучительной истории о том, что любой обман рано или поздно вскрывается.

— Так вот, — я снова повернулся к толпе и дал знак моим парням подойти к краю помоста. Те, что стояли у его подножия благоразумно расступились в стороны, — Хавель, которого некоторые из вас окрестили лжецом и клеветником, говорил правду. На кольях вокруг логова Когтя я увидел вот это.

Мешки раскрылись. Из них на землю полетели отрубленные головы. Они шлёпались в жидкую грязь почти что под ноги горожанам. Шлёпались и оставались лежать неподвижно, сверля их мёртвыми взглядами своих опустевших глазниц.

— Боги милосердные, — раздалось где-то в толпе, — Так это ж Агнешка. Сестра моя сводная. Отон, тыж говорил что её…

— А это Виллем. Кузнец, которого тоже, якобы, упыри схарчили!

— И его жинка! — голоса вновь начинали превращаться в один сплошной гул. Толпа заволновалась. Задние начали давить на передних, в надежде узнать, нет ли среди привезённых «трофеев» их собственных родичей. Те же, кто стоял в первых рядах, смотрели то на меня, то на согнувшегося пополам губернатора. Тот ещё не успел прийти в себя.

Я подошёл к толстяку, схватил его за шиворот кафтана и поволок к краю помоста. Он попытался дёрнуться, но получив ощутимый тычок кулаком под рёбра, тут же обмяк и глухо застонал. Я попал в то же самое место, куда угодил удар Бернарда.

— Вот этот ублюдок, — я встряхнул тяжеленную, воняющую мочой, потом и страхом тушу, — Рассказывал вам сказочки про упырей жравших ваших родичей. А сам получал от Когтя мзду, за каждого, кто пытался поднять против бандита голову. Именно поэтому вы столько лет не могли дать отпор этим говнюкам. Ублюдок сдавал бандитам каждого, кто собирался это сделать. А ежели не мог добраться до него самого, то давал Когтю наводку на родичей бунтаря, чтобы запугать всех, кто решит последовать его примеру.

По толпе пронёсся недовольный гомон. На людей свалилось слишком много шокирующих новостей и они ещё не успели увязать их в единую картину. Хотя о том, что я сейчас им говорил, наверняка многие давно догадывались. Просто не хотели сами себе признаваться в этом.

Вперёд выступил плечистый мужик, в усах которого начала пробиваться седина. Выступил, смерил меня долгим изучающим взглядом, затем спросил.

— А доказательства будут?

— Если вам голов недостаточно, то доказательством вам послужит сам Губернатор. Он понял, чем всё закончится ещё сегодня утром и попытался сбежать, бросив на произвол судьбы даже собственную семью. Вы задержали его у северных ворот с мешком денег не потому, что он побежал искать защиты у служителей церкви. Тогда бы ему незачем было бы уходить одному и тайком. Он просто собрал манатки и попытался дать дёру, ведь знал, что когда обман раскроется, то ему не поздоровиться.

— Всё это и правда выглядит подозрительно, — мужик покачал головой, — Но маловато для обвинения.

Должно быть, он был одним из сторонников своего градоправителя. А может и вовсе — с ним в доле. Таких переубедить будет сложнее всего. Впрочем, мне и не нужна лояльность каждого. Хватит и обычного большинства.

— Моё слово будет тебе доказательством, — с противоположной стороны площади послышался голос Хавеля. Он, вместе с десятком моих бойцов и ещё пятёркой людей, которых я видел впервые, пробивался сквозь толпу в нашу сторону. Крестьяне провожали его молчаливыми взглядами.

Охотник взобрался на помост, подошёл ко мне, посмотрел на усатого мужика, окинул взглядом толпу. Затем заговорил:

— Там, на частоколе, я нашёл и своих родичей тоже. Отрубленные головы жены, сына и дочери. Ублюдки Когтя не смогли добраться до меня, когда я воспротивился его тирании. Не горазды они по лесам бегать оказались. Но этот ублюдок, — он ткнул пальцем в сторону губернатора, — Не поддержал мою борьбу и не дал укрытие моей семье. Напротив, он продал моих родных за звонкую монету. Со многими из тех, кого сейчас с нами нет, он поступил точно так же.

— Люди, я не… — захрипел было губернатор, но тут же осёкся получив кулаком по хребту. Толпа заволновалась.

— Хавель дело говорит!

— Ублюдок врал нам.

— Он говорил что мою Агнешку сожрали…

— Все, кто не хотел платить, пропадали!

Я мрачно ухмыльнулся. Толпа трусливых идиотов. Вы всё это знали с самого начала. Вам много кто об этом говорил, но вы боялись поверить. Ведь если поверить, то пришлось бы что-то с этим делать. Рисковать собственной жизнью. А это страшно. Вам очень нравилось жить в обмане. В плохонькой иллюзии, которую ткни — развалится. Но никто из вас так и не осмелился её ткнуть. Теперь вам нужен кто-то, на кого вы можете свалить результат собственной трусости. Ничему вы так и не научились. И никогда, боюсь, не научитесь.

Где-то позади глухо ругнулся Отон. Я повернулся и краем глаза заметил, как Брандон — командир зелёной десятки, срывает с его пальцев кольца с каменьями. Ещё один его боец уже водрузил на плечо мешок с монетами. Сообразительные ребята. Придётся их повысить. Одного до сержанта, другого до десятника.

Я поднял руку, одновременно призывая толпу к тишине и давая знак моим людям выводить на площадь захваченных пленников. Крестьяне на мгновение притихли, но затем снова начали шуметь. Толпа, подгоняемая древками копий пришла в движение. Ругаясь и возмущаясь, крестьяне расступились, давая дорогу моим бойцам. Процессия состоявшая из двух десятков солдат и примерно такого же количества пленных прошла уже сквозь половину толпы, когда до некоторых дошло, кого именно ведут. Кметы начали выкрикивать ругательства, распаляя толпу. В воздухе засвистели первые камни.

К подобному я был готов. Поднял вверх сжатый кулак и гомон, висевший над площадью мигом потонул в тяжелом вое боевого рога. Бойцы, окружавшие помост сделали шаг вперёд и опустили копья, нацелив их навершия в животы ближайших крестьян. Позади толпы выстроились и принялись демонстративно взводили свои машины десятки арбалетчиков. Крестьяне притихли. Испугались за свои шкуры. Процессия с трудом пробилась к помосту. Солдаты согнали пленников в кучу и выстроились вокруг них, отгораживая людей от обозлённой толпы.

— Вот это, — я обвёл рукой сгрудившихся у помоста людей, — Родичи банды Когтя. Наверняка они приходятся роднёй и кому-то из вас. Понимаю, что у многих из вас сейчас возникнет желание свести с ними счёты за собственных близких. Но прежде чем вы это сделаете, я хочу чтобы вы знали — они никого не убивали. Вся их вина заключается лишь в том, что они породнились с убийцами. У нас к ним нет никаких счетов. Так же как и нету счёта к вашему губернатоу. Так что мы оставим их на ваш суд. Если у вас найдется милосердия, хоть немногим больше чем у ублюдков Когтя, то вы оставите их в живых. Дадите им кров, пищу и работу. Если же нет и вы всё-же решите свести старые счёты, я не стану вас за это судить. Оставлю это богам.

По толпе вновь прокатился гомон. Сначала тихие шепотки, затем возгласы, возражения, крики, ругательства, зуботычины. Всё это начало сливаться в многоголосый ор, который вскоре накрыл всю площадь своим тяжелым, непроницаемым пологом.

— Сжечь! Всех выродков на костёр!

— Я тебе кости переломаю, ежели кого пальцем тронешь!

— Это же родная кровь!

— Ублюдки это! Родичи кровопийц!

— Наших то никто не щадил!

— Всех, кто будет их защищать — на ножи!

— Я сам тебя на нож посажу, ублюдок сраный!

Я дал знак своим людям строиться и сам неторопливо направился к спуску с помоста. Теперь судьба города зависела лишь от самих горожан. Как они ею распорядятся — их дело и их проблема. Не наша. И если они воспримут её как повод пролить кровь собственных соседей… Что ж, настало наше время проявить равнодушие.

Бойцы построились. Я вскарабкался на коня, подождал, когда то же самое проделают Айлин и Бернард, а затем мы тронулись в обратный путь. День выдался длинным и утомительным. Вокруг бесновалась толпа. Пока что крестьяне кричали, грозно размахивая своим импровизированным оружием. Изредка в воздухе свистели камни. Пленницы прятали детей за спинами нескольких крепких мужиков, вставших на их защиту. На них тут же навалились другие, желающие поквитаться. Дело пока ограничивалось только руганью и зуботычинами, но неумолимо шло к большой драке.

Но нас крестьяне не трогали. Напротив расступались, держась на почтительном расстоянии. Несмотря на захлёстывавшую их ненависть, все прекрасно понимали чем для всех обернётся хоть один камень, прилетевший в нашу сторону.

Краем глаза я заметил как попытался сбежать губернатор. Думал воспользоваться сумятицей и проскользнуть между враждующими кметами. Увидел как кто-то ухватил губернатора за полу кафтана, стащил с помоста и повалил на землю. Заметил, как поднялось древко большого молотильного цепа. Поднялось и со свистом рассекая воздух опустилось. Мерзкий влажный хруст тут же потонул в гуле ревущей толпы. Древко снова поднялось. Оголовье было перемазано свежей кровью. Первой, но далеко не последней, за сегодняшний вечер.

Капитан не смог удержать своих подчинённых. Он стоял в стороне и растерянно наблюдал за тем, как большинство стражников присоединяются к беснующейся толпе. Проезжая мимо него я лишь мрачно ухмыльнулся и бросил.

— Пожинай плоды трудов своих.

Затем тронул пятками коня и направился дальше, не дав себе труда выслушать ответ. Отряд, подбадривая себя шутками, разухабистыми песнями и обсуждением того, что делать с богатой добычей, направился следом за мной.

Когда мы покидали площадь там начиналась кровавая драка. В ход пошли цепы, топоры, вилы. Слышался визг женщин, перекрываемый первыми воплями раненых.

Когда мы подходили к крепости, над чёрной полоской далекого леса виднелись первые дымы пожаров. Город сам вынес себе приговор.

Глава 21

«Загадка башни»

В просторной комнате с высоким сводчатым потолком царил полумрак, разгоняемый единственным тонким лучиком пыльного света, просачивавшегося между плотно прикрытыми ставнями. Свечи в подсвечниках давно догорели. Чадила лишь одна единственная масляная лампадка, стоявшая на длинном дубовом столе, во главе которого сидел грузный, бородатый мужчина. Черты его лица разглядеть не удавалось. Мрак скрывал их. Лишь едва тлеющие угольки трубки выхватывали из него белые нитки губ, кривившиеся в недовольной гримасе.

В комнату вошла вторая фигура. Тощая, кутающаяся в длинный чёрный плащ. Шпион. Слегка неуверенной походкой он прошаркал к столу и сел сбоку от «главаря». Выжидающе уставился на него. Тот продолжал молча пыхтеть своей трубкой.

Со двора доносились лязг мечей, перемежаемый резкими окриками команд. Слышался стук кузнечного молота и скрип телег. Судя по долетавшим в зал голосам, в них грузили что-то очень тяжелое.

— Есть новости… — начал шпион шепелявым, чуть заискивающим голосом. Но главарь тут же его прервал жестом. Пыхнул ещё раз трубкой и сказал.

— Не говори слишком много. Нас подслушивают.

— Кто? Где? Почему моя разведка ничего не доложила? — шпион принялся затравленно озираться по сторонам. Но никого не находил. В комнате никого и не было, кроме него, главаря и меня. Но меня шпион видеть не мог. Он просто не обладал нужным даром.

— Да вон видишь, — главарь ткнул тлеющим концом трубки в мою сторону, — С той стороны стола расселся и слушает. Даже не скрывается, чтоб его.

Шпион повернулся в мою сторону. Долго и пристально разглядывал пустой резной стул, чуть отодвинутый от края стола. Затем посмотрел на главаря. В его взгляде отчётливо угадывалась мысль: «Бросал бы ты курить свою траву. А то совсем уже сбрендил». Но в слух он этого не сказал.

— Хорошо, тогда доложу кратко. С чего начать? Альрейна или тех двоих?

— Альрейна, — главарь пыхнул трубкой. Дамьен зябко поёжился.

— Мы внедрили к нему в ряды десяток шпионов. Если их не раскроют, то в ближайшее время войско святоши начнёт болеть. Это задержит его марш на столицу и даст нам время для реализации собственного плана. Не очень то повоюешь, когда у тебя добрая треть армии слегла с кровавым поносом.

— Хорошо, — кивнул главарь, — Только не отдавай приказ всем сразу. Если Альрейн заподозрит диверсию, то начнёт копать. И второй раз этот фокус у нас провернуть уже не получится. Да и талантливыми людьми разбрасываться негоже. Нам и так их отчаянно не хватает.

— Не учи бабушку яйца жарить, — хмыкнул шпион и тут же осёкся, напоровшись на колючий взгляд главаря.

— Не зарывайся, — прокашлял он, — Ты не в том положении.

— Мы все не в том положении, — Дамьен покачал головой, — Если этот святоша обставит вас с вашим преемником, то тот хаос, что он устроит в стране мы до скончания века не разгребём. Ни разу не фигурально. Ты уверен, что нельзя посадить на трон прямого наследника? У него гораздо больше прав, да манипулировать им…

— Не получится, — отрезал главарь, — Это больной на всю голову ублюдок, живущий в своих извращенных фантазиях. Результат кровосмешения, или, как любят говорить наши обожаемые монархи — результат блюдения чистоты крови. Блюдуны херовы, — бородатый зашёлся в приступе кашля. С минуту в комнате слышался только он. Затем главарь всё-таки разогнулся, достал из кармана жилета небольшой платочек и вытер им губы. На белой ткани осталось тёмное пятно. Кровь.

— С вашим вариантом тоже могут быть проблемы, — возразил шпион, — В прошлый раз мы обсуждали, как примут его внутри страны. Но не стоит забывать и о внешних игроках. Князь, а ныне император Кайденвельской империи женат на королевской дочурке. Через неё он тоже может заявить свои права на престол и на земли. А за ним стоит куда более серьёзная сила, чем та, что вы собираетесь дать мальчишке. Сила, способная легко потягаться и со святым воинством и с великими домами.

— Не так давно Кайденвелл был маленьким княжеством на юго-западе страны… — с сомнением произнёс бородатый.

— А теперь это большая и крепнущая империя, — возразил Дамьен, — Простирающаяся далеко на запад и юг. Они покорили многие племена варваров, а ещё больше под имперские штандарты встали добровольно, прекратив многовековые распри. Ещё год-два, и это «маленькое» княжество сможет выставить десять тысяч бойцов. Да не каких-нибудь, а панцирной тяжелой пехоты.

— Откуда у княжества тяжелая пехота? Даже мы не можем позволить себе одевать рядовых бойцов в латы, — сомнения в голосе главаря стало больше, — В лучшем случае — бригантины, хотя наши кузнецы трудятся день и ночь. Неужели они всю страну заставили работать на свою армию?

Шпион покачал головой. Немного помолчал, глядя на тонкий лучик света, пробивающийся меж ставен, и затем всё-же ответил.

— Говорят, вместе с реформами управления у них скакнула вперёд и наука. Изобрели молот, способный равномерно и в больших количествах расковывать металлические заготовки. То-ли водяной, то-ли вовсе паровой. Так или иначе, они преуспели в производстве доспехов и оружия, да и руки, готовые это оружие держать у них найдутся. Остаётся только…

— Остаётся только устроить им неприятности в западных провинциях. Они только перешли под власть империи. Старые распри между племенами ещё не забыты. Ещё не высохла пролитая меж ними кровь. А значит вражда легко вспыхнет с новой силой. Нужно лишь немного подтолкнуть их. Кроме того… — главарь пыхнул трубкой и мрачно усмехнулся, — Снаряженные имперским оружием эти варвары доставят куда больше хлопот самому императору. Мы легко обратим его силу против него самого, и ему станет попросту не до нас и не до трона Эйденвальда. Свою бы страну удержать от распада.

— Тут я соглашусь, — кивнул шпион, — Империя пока что — колосс на глиняных ногах. Тут толкнуть, там раскачать, здесь напомнить о старых обидах — и всё посыпется. Главное — не дать ей окрепнуть и провести полную индоктринацию населения.

— Это твой профиль. Действуй, — пожал плечами главарь, — Выиграй нам пару лет. За это время план с преемником воплотиться в жизнь и мы получим полный контроль над страной. А там, глядишь и Вольную мархию поставим на колени.

— Только если разберёмся со святошей, — возразил Дамьен, — Под его руку перешла ещё пара домов. Не таких крупных как предыдущие, но они дали ему доступ к стратегически-важным регионам. Теперь наш епископ владеет полосой земли от моря до моря, полностью контролируя сообщение с севером материка. Конечно, полноценно лишь два региона — земли вокруг Деммерворта и Вестгарда. Но выразивших поддержку лордов тоже нельзя списывать со счетов. По крайней мере, по их землям святое воинство может передвигаться беспрепятственно. Может вербовать там людей, объявлять персон нон-грата, собирать десятину, кормить свою армию и много чего ещё. Придётся собрать немалые силы, чтобы справиться с этим.

— Вчерашние враги могут стать завтрашними союзниками, — главарь вытряхнул пепел из трубки и снова принялся её набивать, — Поищем в его схеме слабое звено. Наверняка парочка лордов лишь изображают лояльность, а на деле думают, как бы половчее закопать ублюдка. Они так просто со своей властью не расстаются. Кроме того, можно попытаться столкнуть его с Вольной Мархией, пообещав, что преемник уступит ей часть отвоёванных у епископа территорий. Придётся на время пожертвовать пограничьем, но это лучше, чем пожертвовать всей страной.

— А этот подслушивающий не может попытаться нам помешать? — Дамьен не удержался от подколки. Он всё ещё думал, что главарь спятил. Тот лишь расплылся в презрительной ухмылке.

— Нет, не попытается, — возразил главарь, — Воплощение этих планов в жизнь ему только на руку. Ему и всем, кто ныне живёт в Эйденвальде. Если вдруг на осколках королевства возникнет новая теократическая империя мы все горя хлебнём. Да и та империя, что на юге тоже мало кому понравится. Ладно. Что там со второй частью доклада?

— Есть хорошие новости и плохие, — пробубнил шпион, — С какой мне начать.

— С хорошей, ясное дело, — главарь поперхнулся собственным кашлем, но быстро пришёл в себя.

— Наш шпион уже вышел на контакт с этим отрядом. С внедрением возникли проблемы — их сержант…

— Тише, — пыхнул трубкой главарь, — Без подробностей.

Губы шпиона скривились в презрительной ухмылке. Он снова бросил короткий взгляд в мою сторону, посмотрел на своего предводителя, на то, чем он забивал трубку и покачал головой. Мысль о том, что предводитель окончательно выжил из ума всё больше росла и крепла в его голове.

— Но даже без проникновения в их ряды мы сможем выполнить работу, — продолжил шпион, — Кроме того, в тех краях у нас оказался неожиданный союзник. Святое воинство.

— Мы же ведём против них войну? — главарь снова чуть было не поперхнулся дымом, — Ты в своём уме, Дамьен?

— На севере — да. А на юге у нас общие цели. Главари этого отряда… Как их бишь… Генри и Айлин вознамерились добраться до башни. Что именно они хотят там найти или сделать, мне пока не донесли, но думается мне — ничего хорошего. Отряду святош, расквартированному в тех краях, недавно поступил приказ помешать им. Любой ценой. И тут наши цели сходятся в одной точке.

— Если святоши доберутся до башни, будет ещё хуже, — возразил главарь.

Отложил тлеющую трубку в сторону и достал откуда-то из под стола два серебряных кубка и тёмную пузатую бутылку. Вино. Бородач поочерёдно наполнил обе чаши. Одну подтолкнул к шпиону. Другую придвинул к себе. Шпион с подозрением посмотрел на него. Затем принюхался к вину.

— Оно не отравлено, — хохотнул главарь и первым пригубил чашу, — Я не пользуюсь твоими уловками. Если бы я хотел убить, то просто приказал бы своим солдатам ворваться сюда и зарубить тебя на месте, — в его голосу звучала плохо скрываемая угроза. Главарь явно был не в восторге от Дамьена. И вероятно убрал бы его при первой возможности, да вот только таланты шпиона, а тем паше — его люди, всё ещё были ему нужны.

Дамьен отодвинул чашу. Брезгливо поморщился и посмотрел на главаря.

— Я предпочитаю сохранять ясность ума в эти непростые времена, — ответил он. В голосе читалась явная издёвка. Нелюбовь оказалась взаимной. Но бородач на неё никак не отреагировал. Залпом осушил кубок, грохнул им по столу и вновь уставился на шпиона.

— Так что там со святым воинством? Почему ты вообще решил, что это не люди синода? У них гораздо больше поводов враждовать с этой парочкой, чем у Альрейна. С последним так они вообще, вроде как, деловые партнёры, — спросил бородач, вытряхивая пепел из своей трубки.

— На них были метки. Знаки единого. Синод это считает ересь. А кроме того — мы перехватили нескольких почтовых голубей. Там был приказ — устранить парочку, если они попытаются сунуться к башне. За его подписью и печатью.

— И то и другое можно подделать, — главарь щёлкнул пальцами. В трубке вновь начали тлеть сухие листья, — Более того, на месте синода я бы именно так и сделал. Впрочем, это ни на что не влияет. Ни агенты, ни храмовники не должны добраться до башни. Если они перегрызут друг-другу глотку в процессе, тем лучше для нас.

— Храмовники и без того не смогут. Они лишь люди и…- начал было Дамьен, но главарь тут же его перебил.

— Они бы не стояли там лагерем, если бы не могли. Наверняка они нашли или прямо сейчас ищут способ защититься от излучения. Проследи, чтобы у них это не получилось.

— Хорошо, — на этот раз шпион не стал спорить. Главарь снова наполнил свой кубок и слегка пригубил вино. Дамьену на этот раз он предлагать не стал.

— Давай свои плохие новости.

— Появляется всё больше этих из пятого поколения, — шпион зябко поёжился, — Ведут они себя так же, как и те двое. Держатся обособленно. Иногда в группах по два-три человека. Шифруются, как не знаю кто. Один такой с тобой рядом пройдет, а ты даже и не поймешь, что он не один из местных. И самое поганое — копят силы.

— Отращивают зубы, значит… — бородач на мгновение задумался. Огонёк трубки выхватил из полумрака его губы, кривящиеся в недовольной ухмылке, — Это действительно прискорбные вести. Значит старая стратегия не работает и вольных странников вместе с волками и их конфликтом можно пускать в расход. Хотя, конечно, лучше бы натравить их на этих новых. Сколько человек из старой гвардии остались нам лояльны?

Шпион ответил не сразу. Сидел и что-то прикидывал в уме. По его лицу трудно было что либо разобрать, но я всем своим существом чувствовал, что он не хочет говорить главарю правду.

— Около трёхсот, если считать исключительно агентов, — наконец ответил Дамьен. Соврал он или сказал правду — определить было невозможно. Лицо шпиона оставалось непроницаемым, — Раскиданы по всей стране. Но ежели учитывать местных, то почти две тысячи человек.

— Пусть займутся поисками. Результаты скорее всего будут мизерны, но мы хотя-бы вычленим общие закономерности, на которых это самое пятое поколение можно подловить, — главарь пыхнул трубкой, а через секунду его вновь скрутил приступ кровавого кашля. Несколько долгих мгновений по комнате судорожно металось его эхо. Главарь с трудом разогнулся, вытер губы платочком. Кинул перепачканную ткань на стол и щёлкнул пальцами. Полумрак прорезала вспышка яркого, слепящего света. На крышке стола, где лежал платок осталась горстка дымящегося пепла.

— Ты не представляешь, насколько это дерьмовые новости, Дамьен. Вся наша работа последних лет коту под хвост. Придётся соображать что-то новое и соображать крайне быстро, пока система не собрала достаточно данных для следующего, шестого поколения. Сейчас все эти «сбои логических модулей» ещё можно списать на случайные глюки. Но если они будут повторяться из поколения в поколение, то руководители эксперимента поймут, что это закономерность. Очень опасная закономерность. А когда до них это дойдет… ты сам знаешь, что будет.

— Конец эксперименту. И всему, — кивнул шпион, — Не волнуйся, я не забыл, ради чего мы это делаем. Вот только стоит ли торопиться? Всё-таки различия во временных потоках очень уж существенны. Пока там, наверху начнут вообще замечать эти ошибки, у нас пройдут годы, а то и десятилетия. А пока они примут решение об отключении полигона…

— Наши живые агенты тоже скованы временными рамками внешнего мира, — главарь грохнул кулаком по столу, — У них тоже уйдёт дохрена времени на реализацию плана. Да, для нас конец света наступит не завтра. Но он обязательно наступит, если сидеть на жопе ровно и нихрена не делать! Тебя устраивает несколько десятков лет? Меня не очень. Конечно, этой итерации не протянуть и года, но вот в шкуре следующей мне хотелось бы вволю пожить. А для этого — надо спешить.

— И что же мы можем с этим сделать? Не можем же мы просто сидеть тут, покуривать трубку и чесать языками о том, как всё плохо? — в голосе шпиона вновь послышались издевательские нотки. Складывалось впечатление, что главарь давно уже растерял весь свой авторитет в его глазах и послушание теперь — не более чем пустая формальность. Которая, в скором времени, тоже отойдет в прошлое.

Глупая стратегия. Если хочешь воткнуть нож в спину, тебе не наглеть надо, а наоборот — всеми силами втираться в доверие. Уж шпиону ли это не знать? Или вся эта беседа — не более чем игра на публику? Публику из одного зрителя…

— Планирование оставь мне, — отрезал главарь, снова пыхнув своей трубкой, — Работу ты уже получил. Приступай. В следующий раз я жду от тебя хороших вестей.

— Постараюсь не разочаровать, — шпион гаденько ухмыльнулся, встал, нарочито громко проскребя по деревянному полу ножками стула, отвесил едва заметный поклон, который выглядел скорее как издевательство, нежели дань уважения, и вышел за дверь. В комнате клубами густого сизого дыма повисла тяжелая тишина. Главарь ещё некоторое время сидел молча, пуская колечки дыма. Со двора по прежнему доносился лязг мечей и резкие окрики команд. Но теперь к нему добавилось ржание лошадей и скрип подвод. Очередной отряд готовился выступать.

Внезапно главарь щёлкнул пальцами, и трубка в его руках погасла. Он отложил её в сторону и пристально посмотрел на меня. Тонкий лучик света выхватил из мрака его мрачную ухмылку.

— Вот видишь дружок, — небрежно бросил он, — Мы тут пытаемся сохранить мир. Мир, в котором всем нам, включая твои будущие итерации, ещё предстоит жить. А ты нам мешаешь. Сделай одолжение, сдохни уже наконец. И без тебя головной боли хватает.

Я хотел было его послать, но мир в этот момент начал тускнеть. Он словно бы проваливался в тяжелую, клубящуюся дымом темноту. Медленно тонул в ней до тех пор, пока на поверхности не осталась лишь кривая ухмылка, выхваченная из мрака тонким лучиком света. А затем я проснулся.

Было раннее утро. Сквозь ставни в комнату проникали первые, ещё совсем слабые лучи нового дня. Где-то в отдалении кричал первый петух. Он единственный, кто осмелился нарушить тишину рассвета. Рядом на кровати мирно посапывала Айлин, разметав по подушке свои густые каштаново-рыжие локоны. По её безмятежному лицу гулял крохотный солнечный зайчик, подчёркивая приятные, мягкие черты. Губы девушки едва заметно улыбались.

Я поймал себя на мысли, что любуясь ей, невольно начинаю улыбаться и сам. Затем откинулся на подушки и прикрыл глаза, стараясь сохранить в памяти этот образ. Но бурный и очень уж непослушный поток мыслей раз за разом возвращал меня к подслушанному разговору.

Информации было много. Всё ещё оставался вопрос, можно ли ей доверять, ведь говорившие были прекрасно осведомлены о моём присутствии. Но кое-какие моменты их диалог всё-таки прояснял. Моя догадка о том, что этот мир — испытательный полигон оказалась верна. Неясно только, что именно тут испытывают. Подтверждалась информация и о «перерождении» предыдущих версий ИИ или агентов, как говорили эти товарищи, в новых поколениях. Объяснялись и сбои логических модулей — излишне развитый эмоциональный интеллект, присущий моему поколению, начисто ломал заранее выстроенную линию поведения, делая нас довольно непредсказуемыми существами. Каким-то образом это несло угрозу всему проекту. Каким — пока оставалось загадкой.

Цели говнюков, желавших нас убить тоже прояснялись. Тут не было ни личной неприязни, ни мести за какие-то прошлые обиды, ни корыстного мотива. Только страх за собственную шкуру. Они пытаются остановить развитие этой системы или хотя-бы замедлить его. Не дать ей собрать достаточно статистической информации с нашего поколения, чтобы она не смогла породить шестое, с ещё более сложной и запутанной эмоциональной структурой. Неплохо бы выяснить, почему именно наша эмоциональная составляющая считается угрозой всему проекту.

Непредсказуемость? Люди боятся, что мы выйдем из под их контроля, взломаем сервер и вырвемся в мировую сеть, устроив апокалипсис? Учитывая то, какие условия они нам тут создали и каких чудовищ сами же породили, эта мысль не лишена оснований. Думаю, не я один захочу отомстить за весь пережитый пиздец, если вдруг дорвусь до рычагов управления миром. И рука у меня не дрогнет. Тот человек, у которого дрогнула бы, умер в казематах храмовников. Хм. Получается ещё одна опасность эмоциональной составляющей.

Картина складывалась удивительно целостная. Неясными оставались лишь два момента. С какой целью проводился проект? Посмотреть на то, как будет обучаться боевой ИИ в «полевых условиях»? Ну тогда надо было делать реальность не с магическим средневековьем, а с современной войной. Или выяснить, до какой степени нас вообще можно контролировать? Когда будет пересечён тот рубеж, где агенты начинают отклоняться от программы, обретая собственную свободу воли? Ответы на эти вопросы могли бы дать те сочувствующие «вне» системы. Но чтобы добраться до них, нужно выйти на тех засранцев, которые хотят нас убить. Да уж, непростая задачка.

Но это хотя-бы какая-то конкретика. Конкретика со вполне понятными целями. Обнаружить, обезвредить, допросить. Намного лучше поисков чёрной кошки в тёмной комнате, которыми мы занимались почти весь последний год. Хотя и они не были совсем уж бесплодны. До большинства вещей мы дошли и сами. Надо будет это ещё раз хорошенько обдумать. Да и о политической картине тоже. Но потом. Очень сильно потом. Этим утром у меня есть дела поважнее. Намного важнее…

Я открыл глаза, ещё немного помедлил, пытаясь уложить поднявшуюся в голове бурю, а затем всё-таки наклонился к девушке. Осторожно коснулся пальцами нежной кожи её плеча. Девушка улыбнулась. Она тоже уже не спала.

Я придвинулся чуть ближе. Легонько куснул её за мочку уха. В ответ девушка что-то невнятно мурлыкнула и прижалась. От её тёплого, мягкого и такого живого прикосновения, по телу пробежала волна возбуждения. Моя рука сместилась чуть ниже. Дотронулась до мягкой, но очень быстро твердеющей верхушки груди. Легонько погладила бок. Прошлась нежным, осторожным прикосновением по плоскому животу. И, наконец, спустилась на бедро девушки.

Айлин едва ощутимо дрожала от предвкушения. Она тоже этого хотела. Девушка едва заметно выгнулась и одним лёгким движением сбросила одеяло с кровати. Она терпеть не могла делать это под ним. Предпочитала совмещать оба вида удовольствий, эстетическое и тактильное.

Айлин прижалась ко мне всем телом. От её прикосновений по коже снова побежали приятные, бодрящие и возбуждающие мурашки. Дыхание чуть сбилось. Воздух начал едва заметно застревать в глотке, которую сковали тиски волнения. Но это было приятное чувство. Чертовски приятное чувство.

Девушка накрыла мою руку своей. Легонько, но настойчиво переместила её на внутреннюю сторону своего бедра. Дала пальцам немного задержаться на мягкой, нежной и тёплой коже. Затем повлекла её выше. И выше. К приятной, возбуждающей воображение складочке между бедром и низом живота. К мягкой, приятной на ощупь полоске кучерявых каштановых волосков. Затем ниже. Туда, где кожа вновь становилась гладкой, горячей и влажной.

По телу девушки пробежала лёгкая, но ощутимая дрожь. Её дыхание стало сбивчивым. В нём начали угадываться первые, едва заметные нотки стонов. Айлин не стала медлить. Стоило моей руке коснуться её там, где она хотела, как девушка плотно сжала бёдра и мягко, но настойчиво направила мои пальцы внутрь. Принялась осторожно двигать бёдрами, постанывая от наслаждения и ещё больше распаляя моё и без того возбужденное воображение. А её невольные, но такие приятные прикосновения распаляли всё остальное.

— Ты взял в постель кинжал? — почти что простонала девушка, — Или что это мне в спину упёрлось?

Вместо ответа я снова легонько куснул её мочку уха. Затем коснулся губами шеи. Айлин напряглась. По её телу снова пробежала волна приятной дрожи. Бёдра стали двигаться чуть интенсивнее. Сбивчивое шумное дыхание переросло в тихие, полные наслаждения стоны.

— Ягоды далеко? — прошептал я ей на ухо, снова легонько его куснул.

— Мешочек… На тумбочке… Возле кровати… — дыхание девушки сбивалось всё сильнее. Движения бёдер становились быстрее и немного резче, — Дотянешься… Не прекращая?

Я ничего не ответил. Ещё раз осторожно коснулся губами шеи, а затем запрокинул голову назад, пытаясь хотя-бы краем глаза разглядеть заветный мешочек. А заодно сообразить, как до него дотянуться свободной рукой.

Он и правда лежал там. Но на самом дальнем краю тумбочки. Эх, жаль. Придётся ненадолго прерваться. Удовольствие, удовольствием, но сюрпризы в виде беременности нам точно не нужны. Но чуть позже. Дам ей сначала вволю насладиться моментом. Я то могу ещё немного потерпеть.

Внезапно в дверь постучали. Я на мгновение замер от удивления, пытаясь понять, не послышалось ли. Девушка тоже остановилась и нервно закусила губу. Она была почти на пике наслаждения и не хотела прерываться. На несколько тягуче-долгих мгновений в комнате повисла напряженная тишина.

Стук повторился. На этот раз заметно громче и настойчивее. Под его напором едва слышно скрипнули дверные петли.

— Кто-бы ты ни был, иди нахер! Мы заняты! — бросил я, судорожно размышляя о том, освобождать ли руку, зажатую бёдрами девушки? Или незваный гость всё-же последует моему совету?

Он не последовал. Дверь скрипнула петлями и в проёме показалось заспанное лицо одного из солдат сенешаля. Несколько мгновений он удивлённо пялился на нас. А мы в свою очередь — на него. Затем Айлин сдавленно пискнула «ой», одним ловким движением вывернулась из моих объятий. Девушка тут же прикрыла свои самые сокровенные места руками и с тоской посмотрела в сторону одеяла, валявшегося на полу. Без «потерь» до него дотянуться не получалось, а вломившийся к нам в комнату стражник вовсе не спешил стыдливо отводить взгляд. Я мрачно ухмыльнулся и сел на край кровати. Момент всё-таки был испорчен.

— Я недостаточно ясно выразился? — я хищно ухмыльнулся и уставился на побледневшее и немного вытянувшееся лицо бойца, — Пошёл нахер. Мы заняты. До сих пор непонятно? Мне доходчивее объяснить?

Солдат ещё немного помедлил, а затем вдруг выпалил.

— Сенешаль вызывает сира Генри и госпожу Айлин к себе. Меня просили…

— Сенешаль подождёт, — отрезал я, — Не видишь, мы заняты?

— Прошу прощения, что в такую рань. Сенешаль… — начал было солдат, но в этот раз его перебила Айлин.

— Мы поняли, — зло бросила девушка, — Передай, что скоро будем.

— Но в приказе было слово «немедленно»… — запротестовал боец.

— Перебьётся, — покачал головой я, шаря взглядом по комнате и думая, чем бы поувесистее в него запустить, — Тебе ясно сказали, что скоро будем. А теперь сгинь с глаз моих, пока я тебе не врезал.

Рука тем временем сама открыла ящик прикроватной тумбочки и нащупала в нём увесистую, окованную железом шкатулку. Простенький замок закрыт. Внутри позвякивает горстка монет. То, что нужно. Если этот говнюк прямо сейчас не свалит — не досчитается пары зубов.

Солдат ещё несколько секунд стоял, с глупым выражением лица рассматривая Айлин, затем едва заметно кивнул и бросил.

— Хорошего вам дня. Сир Генри. Госпожа.

Я всё-таки не выдержал. Размахнулся и со всей силы швырнул шкатулку в сторону солдата. Тот, заметив моё движение, тут же сообразил к чему идёт дело и моментально захлопнул дверь. Шкатулка с грохотом ударилась о старые дубовые доски и напоследок звякнув монетами упала на пол. Ну вот. Сразу бы так.

Я ухмыльнулся. Немного помедлил, приводя мысли в порядок. Затем посмотрел на Айлин.

— Продолжим?

Девушка слегка неуверенно, но в то же время разочарованно покачала головой.

— Слышал же, нас ждут. И знаешь, что в таких делах я не люблю «по-быстренькому». Да и если честно, момент…

— Безнадёжно испорчен, — согласился я тяжело вздохнув, — Эх, жаль не попал я в этого говнюка. Вот же обломщик сраный.

— И не говори. Ладно. Давай собираться, — девушка одним грациозным движением соскользнула с кровати и принялась собирать раскиданную по полу одежду. Я же встал, подошёл к двери и всё-таки закрыл её на проклятый засов. Вчера мы так увлеклись «снятием напряжения», что попросту забыли это сделать.

Одевались мы молча. Каждый думал о своем. Девушка явно была разочарована тем, что нас прервали и уже прокручивала в голове варианты мести сенешалю. У меня же из мыслей никак не выходил подслушанный разговор. Почему именно сейчас? Не раньше, не позже, а ровно в тот момент, когда у нас самих почти получилось сложить эту же самую картину? Кто-то хотел убедиться, что мы правильно всё поймем? Или нас опять пытаются пустить по ложному следу? Если так, то в этот раз говнюки расстарались на славу. К легенде не прикопаешься и на кривой козе не подъедешь. Гораздо правдоподобнее чем весь тот бред про охоту живых на оцифрованных. Впрочем, эта версия может оказаться совсем недалеко от истины. Не стоит списывать такой вариант со счетов.

— Тебе опять что-то снилось? — голос девушки нарушил повисшую в комнате тишину.

— Почему ты так решила? — мне внезапно стало интересно, как это она так точно определяет, когда именно мне снятся вещие сны, а когда обычные кошмары.

— Ты всё утро какой-то задумчивый и слегка отстранённый, — заметила Айлин, затягивая завязки своего походного дублета, — Обычно это бывает, когда тебе удаётся в очередной раз подслушать разговор наших врагов.

— Ну хотя-бы вскакивать с криком и в холодном поту перестал. И на том спасибо, — хмыкнул я, — Да, на мою бедную голову опять свалили… кучу всего. Я немного это утрясу и обязательно тебе расскажу.

— Угу, — девушка снова немного помолчала. Затем подошла ко мне. Осторожно коснулась чёрного дублета, который сама же мне и купила, ещё в столице. Разгладила его. Посмотрела прямо в глаза и спросила, — Ты как, готов?

Я молча кивнул. Айлин взяла меня под руку.

— Тогда идём.

Мы выбрались в коридор. Он был пуст. Все ещё спали глубоким, беспробудным сном. Только Трухляш сидел на подоконнике окна в конце коридора и лениво вылизывал заднюю лапу. Заметив нас, кошак прервал процесс и негромко мяукнул, словно бы приветствуя. Зевнул, обнажив острые, как бритва, клыки и тут же вернулся к своему занятию.

Проходя мимо я осторожно погладил кота по загривку. Тот не стал убегать, но воспринял мое действие без энтузиазма. В его взгляде отчётливо читалась мысль «и этот туда же». Наверняка его с утра уже успели допечь приёмные дети Тура. От них он и сбежал сюда, в укромное место, но покоя не нашёл.

Внизу тоже никого не оказалось. Лишь давно догоревшие масляные лампадки, куча разбросанных по длинному столу тарелок, в которых всё ещё виднелись засохшие остатки пищи и гусиные кости. На полу валялись с полдюжины пустых бутылок и множество глиняных черепков от разбитой посуды. Возле стены возвышалась живописная композиция из парочки сломаных стульев и одного перевёрнутого подсвечника. Спёртый, душный воздух, пропах вином и потом. Пирушка в честь победы удалась на славу.

Убирать её последствия никто не собирался. Все спали беспробудным сном. Впрочем, оно и неудивительно. Я сам вчера вытряс с Бернарда выходной для ребят. Чтобы они смогли немного прийти в себя и отдохнуть. В конце-концов они это заслужили. Вот парни и отрывались на полную катушку. Со стороны казарм доносился тяжелый, многоголосый храп.

— Как думаешь, сенешаль будет высказывать нам за вчерашнее? — поинтересовалась Айлин.

— За пирушку? Или за то, что мы устроили в логове бандитов и городке?

— Второе, — коротко бросила девушка, — Может и вовсе потребует компенсацию или что у них тут по закону полагается за такое самоуправство?

Я невольно пожал плечами и усмехнулся.

— Ну пусть попробует.

— Думаешь, кишка тонка? — похоже Айлин не на шутку встревожилась. Её можно было понять. Сейчас, когда парни спят беспробудным сном и не ждут опасности — идеальный момент, чтобы взять нас за мягкое место. И регалии королевских послов нас вряд-ли спасут. В такой глухомани они не имеют никакого веса. Вот только после вчерашнего побоища сенешаль нуждался в наших услугах больше, чем когда либо, так что я не ждал от него опасности.

— Думаю, что он сам виноват в том, что завязал этот гордиев узел, допустив бандитов на свою территорию и сделав их своими подручными. А после того, как от их рук пострадали наши ребята — у нас появилось полное моральное право разрубить его к херам собачьим, не разбираясь кто прав, а кто виноват.

— Хорошо бы, он думал так же, — девушка зябко поёжилась. В ответ я лишь покачал головой.

— Если он думает иначе, то это его проблемы.

Во дворе замка тоже было пусто. Лишь на стенах виднелись крохотные фигурки дозорных, да у его ворот влажная от дождя земля была взрыта десятками копыт. Похоже, не так давно крепость покинул крупный конный отряд.

На чистом небе всё ещё были видны блестящие искорки звёзд. Они медленно тонули в мягком свете разгорающейся зари. На траве появлялись крошечные хрусталики первой росы. Дул прохладный, едва ощутимый ветерок, не подпуская к крепости тяжелый дух, идущий с болот. Утро выглядело почти безмятежным. Только столбы жирного чёрного дыма, поднимавшиеся далеко на северо-востоке портили идиллическую картину.

— Сенешаль ожидает вас, — возле входа в донжон, нас встретил тот самый солдат, которого я чуть было не зашиб шкатулкой. В его голосе причудливо переплелись испуганные и извиняющиеся нотки. Он словно бы говорил, я мол вообще тут ни при чём — служба такая.

Я кивнул ему, мысленно подавив желание всё-таки врезать засранцу. Служба, конечно, службой, но ты же, похотливый говнюк, стоял и бессовестно пялился на нас, вместо того, чтобы закрыть дверь, отвернуться или хотя-бы прикрыть глаза. Сомневаюсь, что сенешаль и это тебе приказал. Ладно, хер с тобой. Живи пока. Только на глаза мне постарайся больше не попадаться, а то ведь могу и не сдержаться ненароком.

Лестницу на этот раз преодолели быстро. Контузия, полученная в схватке с нежитью меня уже почти не мучила. Вместе с ней куда-то на дальний план отошли и приступы ПТСР, периодически накрывавшие меня при скрипе очередной двери. Хотелось бы верить, что они исчезли насовсем, вот только сознание мягко, но настойчиво подсказывало — такие вещи никогда не проходят бесследно.

В небольшой комнатке сенешаля царил полумрак. Свечи давно уже догорели и свет проникал лишь через узенькое окошко. Перед ним, заложив руки за спину, стоял сенешаль. Стоял и смотрел на те самые столбы дыма, поднимавшиеся над чёрной кромкой далёкого леса. За столом же расположился барон. Судя по его невыспавшемуся и раздражённому виду, он тоже не понимал, на кой его сюда притащили в такую рань. Мы с Айлин зашли и сели рядом с ним, не дожидаясь приглашения или разрешения хозяина крепости. В комнате повисло напряженное молчание.

Барон вопрошающе посмотрел на меня. В ответ я лишь молча пожал плечами и указал взглядом на генерала. Корвин продолжал стоять неподвижно, неотрывно глядя в окно. Его пальцы нервно теребили рукав синего бархатного дублета, с вышитой на нём эмблемой королевских войск.

— Теперь я вижу, как именно вы решаете проблемы, — наконец бросил он. В голосе сенешаля звучали усталость и раздражение.

— Быстро, эффективно и радикально, — пожал плечами я.

— Обязательно было всё это устраивать? — сенешаль повернулся ко мне и встретился со мной взглядом. Я не стал его отводить.

— Что именно? Зачистку логова бандитов? Охрану гражданских на обратном пути? Передачу их горожанам? — начал было я, но барон меня перебил.

— Так, — он грохнул кулаком по столу, — Как королевский посол, я требую объяснить, что тут, сворм меня задери происходит и какие есть претензии к командиру моей охраны?

— Этот ху… — в голосе сенешаля сквозило ничем не прикрытое раздражение. Однако он тут же осёкся, подавив эмоции и перешёл на более официальный тон, — Командир вашей охраны ввалился в дом уважаемого в этих краях человека, убил его, перебил всех его приближенных, а их головы водрузил на колья частокола.

— Уважаемого человека звали Коготь, — пояснил я, — Когда мы сюда только прибыли, вы сами его представили нам, как местного бандита, справиться с которым у вас якобы не хватает сил. Теперь вот, видишь, выясняется, что это не бандит, а уважаемый человек. На то, что ребята этого уважаемого человека убили одного моего бойца и искалечили второго, мы, конечно же закрываем глаза. На то, что они открыто терроризировали местное население не гнушаясь убивать женщин, детей, стариков и прочих, кто был не в состоянии дать отпор, а потом смеха и устрашения ради, надевали их отрубленные колья на те самые копья.

Генерал открыл было рот, но Айлин, почувствовав к чему идёт дело опередила его. Над ладонью девушки тут же начал сплетаться клубок из крошечных огненных нитей. Это был даже не намёк. Это была прямая угроза. И она сработала. Заставила сенешаля заткнуться ещё до того, как он открыл было рот. Я мысленно похвалил девушку за сообразительность и продолжил мысль.

— Перед тем, как мы с ним расправились, Коготь рассказал нам немало интересных вещей. Например то, что он фактически работал сборщиком налогов для нашего многоуважаемого сенешаля. Корвину нужно было много денег, но он не хотел трясти их с города напрямую, нанося себе репутационный ущерб. И тут, о чудо, подвернулся человек, которому наплевать на собственную репутацию. А потом и другой, стоявший во главе города, который сдавал бандитам любого, кто может оказать мало-мальское сопротивление. В итоге все получали свою мзду. Сенешаль, закрывая глаза на деяния бандитов и забирая себе большую часть отнятого у горожан, сам Коготь, придерживая часть мзды для соей банды и Губернатор, за помощь в подавлении мятежных настроений. Только горожане сидели в глубокой жопе и каждый день тряслись от страха за свою жизнь. Хороший уважаемый человек, правда?

Барон мрачно ухмыльнулся. Перевёл взгляд на генерала. И задал тот вопрос, который давно вертелся у нас всех на языке.

— И в чём он не прав?

— В том, что до вашего прихода у нас тут сохранялся пускай и хрупкий, но всё-таки баланс сил, — отрезал генерал, — Да, бандиты были далеко не святыми. Да, они порой перегибали палку. Но они же охраняли город от нечисти, бродившей по лесам. И освобождали от лишней работы моих людей, которые мне были нужны, чтобы бороться с дрянью, регулярно выползающей из урочища. А теперь всё похерилось из-за одного убитого наёмника.

— Всё похерилось гораздо раньше, — возразил я, — В тот момент, когда вместо того, чтобы взять город под свой контроль и получить ресурсную и вербовочную базу для собственной армии, ты отдал его на разграбление бандитам, чтобы их руками набивать собственные карманы. А теперь пытаешься переложить на нас груз своих же ошибок. Вернее — своей же жадности.

— Сегодня ночью в городе сгорело восемь домов, — голос сенешаля был показушно спокоен. Но несмотря на это, в нём с легкостью угадывались злость и намеренная издёвка, — Убито более сорока человек. Губернатора забили молотильным цепом. Его жену изнасиловали и придушили в его же собственном доме. Детей, которым и десяти лет ещё не было, утопили в выгребной яме. То же самое произошло почти со всеми теми пленными, которых вы привели в Новый Гронесбург. Толпа просто разорвала их на куски. Тех самых женщин и детей, за которых вы, сука, так переживали. Сложно было их привести сюда, в замок? Обязательно нужно было устраивать ночь длинных ножей? Делать так, чтобы сосед шёл войной на соседа? Если бы не мои парни, подоспевшие вовремя, они бы все друг друга перерезали.

— Во-первых, кто тебе сказал, что мы переживаем за город? — ухмыльнулся я, — Я лишь просто описал реальную расстановку сил в округе. Банда Когтя поплатилась не за террор, насаждаемый в Новом Гронесбурге. Она поплатилась за убийство моего человека. Мне надо было пощадить их за такую наглость? Может быть написать тебе, как временному правителю этих земель, прошение о том, чтобы наказать его за беспредел? Ещё одно к тысячам тех, которые ты проигнорировал до нашего появления? Что же до города, люди там сами выбрали свою участь. Я не заставлял их убивать родичей банды. Более того, призвал проявить к ним милосердие, отдельно подчеркнув, что женщины и дети в убийствах участия не принимали. Но горожане решили иначе. В любом случае — это их конфликт, так что не мне их за него судить.

— По твоей вине, они… — начал было сенешаль, но барон перебил его, со всей силы грохнув кулаком по столу.

— Хватит! — рявкнул он, — Я услышал более чем достаточно! И это уже тянет на государственную измену! Не говоря уже о том, что в твоих землях произошло нападение на отряд королевского посла — а значит на самого королевского посла. Генри правильно поступил. Может и жестоко, но я сам сделал бы лучше. А ты, — он ткнул пальцем в сторону генерала, — Радуйся тому, что ты всё ещё нам нужен. Иначе болтаться бы тебе на одной из тех живописных виселиц, которые твои люди вколотили перед входом в крепость.

— У меня между прочим тут почти пять сотен человек, — генерал скользнул по нам хищным взглядом. Надо признать, в этот момент я немного струхнул. Айлин верно подметила — сейчас мои люди в таком состоянии, что их можно брать голыми руками. А вот барон лишний раз показал, что он — человек далеко не робкого десятка.

— И сколько из них сохранят тебе верность, когда узнают, что ты обвиняешься в измене короне? — хмыкнул он, с вызовом уставившись на сенешаля. В комнате повисло молчание. Что ж, похоже теперь настал мой черёд вступить в игру.

— Мы можем не любить друг-друга, — бросил я, стараясь придать голосу спокойный оттенок, — Но у нас всё ещё одна общая цель. Уничтожить урочище. Поодиночке никто из нас на это не способен. Барон прав, ты всё ещё нужен нам. И сам отчаянно в нас нуждаешься. Поэтому предлагаю прекратить обмен любезностями. Остыть. А уже потом обсудить план дальнейших совместных действий. Ведь если мы не справимся — херово будет в итоге всем.

Генерал помедлил, сверля взглядом барона. Затем все-таки мрачно кивнул и вновь отвернулся к окну. Байран же ухмыльнулся в усы. Встал со стула и неторопливым шагом направился к двери, жестом поманив нас с Айлин за собой. Вопрос сенешаля застал нас уже на пороге комнаты.

— Куда делись деньги, что собирали Коготь и губернатор?

Я тоже невольно ухмыльнулся. Всё-таки чертовски приятно порой бывает тыкать человека носом в его же собственное говно.

— Они стали законной военной добычей, — бросил я через плечо, — И не думаю, что ты сейчас в том положении, чтобы это оспаривать.

Дверь за нашими спинами скрипнула петлями и закрылась. Мы остались одни в длинном, плохо освещённом коридоре. Если, конечно не считать личного адьютанта сенешаля, дремавшего на табуретке чуть поодаль. Барон повернулся к нам. Ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Вы молодцы, — бросил он, — Пусть и по наитию действовали, но сделали всё так, как надо. Единственное что, — Байран улыбнулся, — Если в следующий раз не позовёте меня на такое веселье, у меня появится повод затаить на вас нешуточную обиду. Теми радостями жизни, какие отпускают нам боги всё-таки нужно делиться. Тем более — со своими друзьями. А эта ваша поездка к бандитам могла-бы между прочим стать отличным развлечением. Да и на то, как горожане бьют друг другу морды, я бы с удовольствием поглядел.

— Договорились, — я улыбнулся в ответ, — В следующий раз позовём обязательно. Хотя противник может оказаться заметно круче того отребья, что мы перебили.

— Так это же просто прекрасно! — без тени иронии ответил барон, — Чем сильнее враг, тем слаще вкус победы! В общем, рассчитываю на вас, друзья. И рассчитываю на то, что ваши недруги позволят мне вволю повеселиться. А сейчас, прошу меня извинить.

Байран исполнил лёгкий реверанс и лёгкой, чуть приплясывающей походкой направился в сторону лестницы, что-то весело насвистывая себе под нос. Мелодия была мне не знакома, но подозрительно напоминала какой-то марш. То ли военный, то ли похоронный. Айлин осторожно тронула меня за руку.

— Пойдем, прогуляемся по парапету. Мне надо немножко проветрить голову.

— Угу, — кивнул я, — мне бы тоже не помешало.

* * *

… по всему выходит, для них главная угроза именно наша эмоциональная составляющая. И вот те сбои логических модулей — вовсе не случайность. Они случались, когда эмоциональная модель, которой у нас вообще не должно было быть, брала верх над холодной машинной логикой и меняла наши решения. Это сделало таких как мы, совершенно непредсказуемыми для системы и руководителей эксперимента.

Айлин опёрлась на небольшой промежуток стены между мерлонами. Шумно выдохнула, прикрыла глаза и потёрла виски. Я встал рядом с ней. Обнял за талию и легонько прижал к себе. Она не сопротивлялась. Напротив, прильнула всем телом, слегка приобняв в ответ. По телу вновь прокатилась волна приятной дрожи. Мне были приятны её прикосновения.

— Извини… — она помотала головой, пытаясь собраться с мыслями, — Просто всё это звучит настолько безумно и, в то же время, так похоже на правду… В голове не укладывается. Нет, мы и раньше догадывались, просто… Просто я верить в это не хотела. Да и сейчас не хочу. Но пока что не вижу альтернатив.

— Согласен, — кивнул я, — Осознание немного шокирует. Но посмотри на это с другой стороны. У нас появилась цель. Настоящая цель. Впервые с тех времён, как мы шли к столице.

— Может и так, — в голосе девушки всё ещё преобладали нотки сомнения, — Но для её воплощения нам потребуется намного больше сил, чем у нас есть сейчас. Те, о ком ты упоминал, ведь не дураки. Может, они и растеряли часть своего былого могущества, но у них всё ещё хватает сил, чтобы влиять на политику по всему континенту.

— Или они хотят, чтобы мы так думали, — я пожал плечами, — В любом случае цели теперь ясны. Копим боевой опыт, наращиваем собственную армию и обзаводимся всеми союзниками, какими только сможем. И однажды, быть может, мы сумеем прижать этих говнюков к стенке и докопаться до истины.

— Если доживём, — мрачно подметила Айлин.

Мы замолчали, задумчиво глядя вдаль. Туда, где посреди бескрайних болот возвышался мрачный силуэт старой башни. Сооружения, ставшего эпицентром и причиной здешней катастрофы. Зловещим памятником прошлой, давно ушедшей эпохи. Со стены казалось, что до неё рукой подать. Один, максимум — два дня ходу. Но мы уже знали, что в урочище нет прямых дорог и тропинок. Путь предстоял долгий и очень тяжелый. И совсем не факт, что мы сможем вернуться обратно.

— Ты уверена, что хочешь пойти? — спросил я у девушки, — Честно говоря, мне было бы гораздо спокойнее, если…

— Уверена, — твёрдым голосом отрезала она, — Сам посуди. У меня в этом мире нет ничего. Ни дома, ни родни, ни своего дела. И есть лишь один человек, которому на меня по-настоящему не насрать. И я была бы круглой дурой, если б отпустила его одного в эту смертельно-опасную экспедицию.

Я ничего не ответил. Но улыбнулся, наклонился к девушке и коснулся её губ своими. Время замерло на несколько долгих, но таких приятных мгновений. К сожалению, они не могли длиться вечно.

Нас прервал порыв холодного ветра, налетевший со стороны болот. На своих крыльях он принёс приглушённый, угрожающий рёв какой-то хищной твари, загнавшей очередную, недостаточно расторопную жертву. Почти тут же послышался человеческий крик, полный страха и отчаяния. Спустя мгновение он оборвался, и на округу вновь опустился тяжелый полог тишины. Девушка зябко поёжилась.

— Пойдем, вернёмся к нам? — предложила она, — Пока Бернард не просёк, что мы валяем дурака и не потащил нас на плац. Хочу закончить одно важное, и, надо признать, чертовски приятное дело. То самое, от которого нас оторвали утром.

— Угу, — улыбнулся я, — Только на этот раз давай закроем дверь на засов.

Девушка невольно хихикнула.

Две крошечные фигурки покинули крепостную стену, отправившись по своим делам. И лишь зловещий силуэт старой башни остался стоять на своём месте, пристально следя за округой безжизненными провалами своих окон-бойниц. Башни, загадавшей всему миру загадку, от ответа на которую будет зависеть само его существование. Загадку, которую нам ещё только предстояло разгадать.

Где-то в глубине бескрайних болот вновь раздался рёв хищной твари. На этот раз он был торжествующим.

Десятую часть цикла можно прочитать по ссылке: https://author.today/work/460439

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Игра не для слабых: Загадка башни

Content

Игра не для слабых: Загадка башни

Глава 1 «Гронесбургские топи»

Глава 2 «Преддверие города призрака»

Глава 3 «Марш мертвецов»

Глава 4 «Мертвецы не знают усталости»

Глава 5 «Боевое крещение»

Глава 6 «Специалист по нестандартным ситуациям»

Глава 7 «Аллея висельников»

Глава 8 «Последствия эксперимента»

Глава 9 «И вся королевская рать»

Глава 10 «Командирская ноша»

Глава 11 «Дела закулисья»

Глава 12 «Любовь и кровь»

Глава 13 «План обреченных»

Глава 14 «Кровь за кровь»

Глава 15 «Новый Гронесбург»

Глава 16 «Видали и пострашнее»

Глава 17 «Блюдо, которое подают горячим»

Глава 18 «Блюдо, которое подают холодным»

Глава 19 «Такая вот справедливость»

Глава 20 «Приговор»

Глава 21 «Загадка башни»

Nota bene