Инженером быть не просто

Пролог

— А теперь, дорогие друзья, радио «Свобода», и с вами в эфире Савик Шустрый. Мне тут хочется обсудить одну срочную новость из России. В последнее время оттуда приходит много интересных и неожиданных новостей. Но сначала послушайте одну музыкальную новинку в стиле «космической» музыки. И, конечно, её написал князь Вячеслав Репнин. Уже многие композиторы и в самой России, и у нас Европе начали приглядываться к этому стилю. Но, сами понимаете, трудно так сразу превзойти основоположника этого стиля. Мы лишь недавно восхищались его прелестным «Магнетиком в скрипке» в исполнении известного уже во всём мире Эстрадного оркестра радио из, э, Ленинграда, а теперь, дорогие друзья, мы представим на ваш суд новый, без сомнения, шедевр князя Вячеслава. И он явно посвящён полёту в космос первого русского спутника.

— Вот, дорогие друзья, хоть в целом уровень музыки в России и отстаёт от уровня Европы и остального свободного мира, но, спору нет, эта композиция «Воскрешение» прекрасна. Князь Вячеслав уже не раз радовал многих любителей музыки и в России, и во всём мире разными музыкальными произведениями. Эта милая композиция и ещё несколько новых были исполнены в Ленинграде на недавних концертах Эстрадного оркестра. И они были составлены целиком из «космической» музыки и вызвали в городе большой фурор. Кстати, на двух первых концертах, состоявшихся в Большом концертном зале, как часто принято у большевиков, названном «Октябрьским», в качестве клавишника на синтезаторе «Minimoog», подаренном ему компанией «PolyGram Records», сотрудничающей с ним с самого начала его творчества, принял участие и сам князь Вячеслав. В нашем распоряжении имеются записи этих концертов, сделанные корреспондентами западных средств массовой информации, и они будут постепенно включены и в наш эфир. А теперь ещё одна милая новинка с первого концерта «космической» музыки.

— Так вот, уважаемые радиослушатели, все видите, что князь Вячеслав умеет радовать любителей музыки. Эта композиция «Юра», сами понимаете, посвящена первому русскому космонавту Юрию Гагарину. Да, это оригинальное произведение тоже является чистой пропагандой, тем не менее, и его можно назвать шедевром. И, несмотря на то, что в целом творчество князя Вячеслава не несёт никакой антисоветской направленности, он, как мы указывали уже не один раз, в России считается прозападным автором и сильно ущемляется. Кроме вышеназванного Ленинградского радио, его произведения почти не видны на русском телевидении и радио. Да, они уже исполняются по всей России, но всё равно находятся под негласным запретом коммунистических властей. И вот к этому добавилось, вы не поверите, дорогие друзья, нежданное покушение на него. Поздно вечером, двадцать пятое февраля, при возвращении домой с работы, князь Вячеслав был тяжело ранен у своего дома несколькими пистолетными пулями, выпущенными в него со спины. По последним данным из Ленинграда, пока он, возможно, находится в коме, и речь может идти даже о его скорой смерти. Но, чтобы всем было лучше ясно творчество этого молодого и талантливого автора и исполнителя, хочется дать послушать его милую «Эммануэль».

— Вот, видите, дорогие друзья, какую трагическую утрату мы можем понести. Князь Вячеслав уже заслужил любовь любителей музыки во всём мире. А теперь, дорогие друзья, позвольте кратко изложить подробности этого, без сомнения, преступления, вы не поверите, совершённого сотрудниками КГБ! По последним данным, на месте происшествия русской милицией были найдены четыре мёртвых мужских тела и три мужчины в тяжёлом бессознательном состоянии. И все они имели множественные огнестрельные ранения. К счастью, князя Вячеслава нашли живым. Но он был два раз ранен в правое лёгкое, и ещё у него пострадало правое плечо. На месте преступления найдены три пистолета типа «Вальтер», и два из них принадлежали уверенно опознанным сотрудникам КГБ. И при них имелись и пистолеты ПМ, которые в России являются штатным оружием и у сотрудников КГБ, и милиции. Один из них, Владимир Лившиц, по неофициальным данным, даже капитан КГБ, был, как ни странно, убит, а второй, уже лейтенант Константин Слонов, тяжело ранен. Ещё трое убитых и один раненный, по всем данным, являлись простыми русскими криминальными, да, элементами, взявшимися выполнить заказное ограбление или даже убийство князя Вячеслава. Один из них тоже был вооружён пистолетом «Вальтер». Преступники имели при себе и разное холодное оружие, но воспользоваться ими не успели. Судя по характеру происшествия, эта группа встретила князя Вячеслава по пути из работы, недалеко от его дома. Он был один. И все они, в том числе и князь, были неожиданно застрелены со спины сотрудниками КГБ. Но, похоже, преступник, вооружённый пистолетом «Вальтер», сам успел открыть по ним ответный огонь и смог поразить их. Тем самым, не дал им уйти и скрыть это ужасное преступление, и отомстил за себя и своих приятелей. Да, интересный финал. А пока, чтобы вы, дорогие друзья, пришли в себя после таких ужасных и странных новостей, послушайте ещё одну из прелестных песен князя Вячеслава, конечно, тоже на французском языке.

— Вот видите, дорогие друзья, трудно даже предположить, что с этим милым человеком возможны такие ужасные происшествия. «Если б не было тебя» тоже одна из первых песен князя, и она в первый раз была исполнена им в Венгрии, представьте себе, лишь год назад. По имеющимся сведениям, тогда он был в сильной ссоре со своей женой, княгиней Ингой, и так трепетно выразил к ней свои чувства. Да, к сожалению, любовь бывает и жестокой, в том числе, и к таким людям! Но тут невольно возникает вопрос и о причастности самого князя Вячеслава к службе в КГБ. Ведь это он, если кто ещё не знает, легко задержал в Будапеште четверых, как выяснилось, даже действующих сотрудников специальных служб Великобритании и Италии. И многие посетители ресторана зафиксировали, что он тогда показал хороший уровень владения специальными навыками. Явно проходил нужную подготовку. Хотя, известно, что князь Вячеслав служил срочную службу в пограничных войсках, относящихся к КГБ, и за участие в боевых действиях на китайской границе был удостоен медали «За отвагу». И год назад он получил и два боевых ордена Красной Звезды. К тому же, известно, что и во время учёбы в Горном институте князь Вячеслав, как положено в России, проходил трёхлетнюю военную подготовку на военной кафедре и получил звание «лейтенант». Всё это может говорить о том, что князь вполне может являться действующим сотрудником — если не самого КГБ, то одной из военных спецслужб. И нам известно, что он уже полтора года, после института, успешно работает инженером на Кировском заводе. Князь, помимо изобретения разной бытовой техники и, вот лишь недавно, новейших видов дорожных сумок и чемоданов на колёсиках, ещё причастен, если вдруг кто не знает и сильно удивится, и к производству военной техники, в том числе новейших русских танков и самоходных пушек большого калибра. И там он тоже зарекомендовал себя хорошим инженером. И всё это, к сожалению, делает его невыездным, и, значит, в обозримом будущем, если князь выживет, полностью исключает его гастроли в демократических странах. А хотелось бы. Ведь князь, как мы знаем, и сам хороший музыкант. И, в конце передачи, в подтверждение коммунистических взглядов князя Вячеслава, позвольте вспомнить ещё одну его песню.

— Вот видите, друзья мои, эта военная песня «Комбат», как бы посвящённая боевому другу его отца, показывает, что князь вполне себе придерживается коммунистических взглядов. Он же является автором другой военной песни «Малая земля», посвящённой, без сомнения, Генеральному Секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу. Конечно, отец князя лейтенант Василий Репнин воевал вместе с ним, но сам не высаживался на этой Малой земле. Но известно, что за бои у озера Балатон князь Василий, уже капитан, был представлен к званию Героя Советского Союза, и эта награда, предположительно, из-за княжеского происхождения, была вручена его сыну лишь год назад. У нас имеются записи песен князя Вячеслава, исполненные им на праздничном концерте, состоявшемся после получения этой награды. И, на удивление, там было исполнено целых десять его песен! На этом концерте он исполнил, вот не поверите, и «Эммануэль», и даже на французском языке, и «Если б не было тебя», уже на русском. Всё это говорит об откровенной милости к нему, хоть не всех советских руководителей, но Генерального Секретаря Брежнева однозначно. И, похоже, как лишь недавно утверждал главный идеолог коммунистов и член Политбюро их партии Михаил Суслов, в руководстве СССР имеются определённые разногласия, и они так странно выражаются и в отношении к успешному молодому советскому композитору. Вот пока, дорогие друзья, послушайте ещё одну коммунистическую песню князя Вячеслава «Моя гитара».

— Тем не менее, дорогие друзья, мы видим, что, несмотря на вполне коммунистические взгляды, и князь Вячеслав подвергается разным ущемлениям. И теперь дошло и до столь подлого покушения на него. Может, эти четверо преступников и не собирались убивать князя Вячеслава? Возможно, они хотели его лишь ограбить? Мы знаем, что князь, благодаря своим трём валютным контрактам с «PolyGram Records», сейчас является довольно обеспеченным лицом. Но сотрудники КГБ, вместо того, чтобы защитить его от грабителей, по неизвестным причинам сами открыли огонь по нему и, заодно, чтобы скрыть следы преступления, перебили и преступников. Судя по последним данным, пока состояние князя Вячеслава тяжёлое. При нынешнем уровне медицины в России, сильно отстающей от ведущих западных стран, трудно сказать, выживет он или нет. Уже многие известные деятели культуры Европы и мира выразили решительные протесты советским властям за это подлое покушение на молодого и талантливого композитора. Ещё год назад никто ничего не знал о нём, а сейчас невозможно представить мир без его музыки. И теперь, дорогие друзья, в завершение своей передачи, позвольте передать его песню «Say You’ll Never», конечно, в исполнении его жены, княгини Инги. Да, голос у неё божественный. И эта песня знаменита ещё и тем, что при её исполнении князь вдруг показал уникальный спортивный танец «Rus-dance», ныне уверенно набирающий большую популярность во всём мире. Кстати, как и довольно откровенный и прелестный танец, исполняемый при другой его песне «Ламбада». Хотя, если честно, эти танцы открыто показывают, что князь Вячеслав не является таким уж твёрдым сторонником коммунистических идей. И, возможно, что терпение советских властей лопнуло, и они решили таким образом устранить неугодного им композитора? Но исполнители, хоть и сотрудники КГБ, не справились с заданием. И теперь жизнь князя, как говорят сами русские, висит на волоске. Так что, дорогие друзья, послушаем эту песню и вспомним одного молодого и талантливого автора и исполнителя, в эти самые минуты упорно борющегося за свою жизнь. И пусть Всевышний подарит ему жизнь, чтобы он и далее радовал нас своей музыкой!

Глава 1

Не все так плохо…

— Так, Репнин, что Вы можете сказать о недавнем случае, когда Вас ранили? И можете ли описать свои действия?

Так, судя по такому обращению ко мне майора Глеба Жеглова из нашего Кировского районного отдела внутренних дел, он или меня же хочет сделать виновным, или тупо проверяет на стойкость. Что же, и мне ничего не остаётся, как дать ему достойный отпор. Майор, да, большой начальник, но и я не совсем мелкая бесправная букашка, так и, как там, правда на моей стороне. А где правда, там и сила. Хотя, обычно наоборот — где большая сила, там и правда. И правда, как правило, у каждого своя. У кого силы больше, у того и правда весомее. Не зря же говорят, что с «товарищем маузером» и добрым словом можно добиться большего. Ясно, что маузер убедителен для всех, даже самых крутых мэнов, а доброе слово — больше разных «лохов». Как правило, это «джентльмены» и прочие хозяева жизни хозяева своего слова, и его соблюдение для них не обязательно. Я, между прочим, тоже являюсь обыкновенным «лохом» и вынужден слушаться слов важных людей, но ведь изредка могу и отгрызнуться, и нехило. Хотя, к сожалению, сейчас не совсем такой случай, но душа кипит и требует правды…

— К сожалению, гражданин майор, я ничего не помню. — Видно было, что майора злило обращение «гражданин», но, раз он задаёт мне такие вопросы, то точно не товарищ! — Только и запомнил, как коренастый и молчаливый парень уже держал в руке пистолет, и он безжалостно выстрелил из него в своего напарника, замахнувшегося на меня ножом, да ещё в спину. Может, защитить меня хотел? Но, скорее, промахнулся? А тот был высоким и имел прокуренный хриплый голос. Это он попросил у меня закурить. И больше не успел ничего сказать. После этого уже кто-то спереди, со стороны угла дома, где мы стояли, вдруг произвёл по нам из пистолета целую серию выстрелов, похоже, опустошив весь магазин. Он попал в меня в правый бок, а далее — не знаю, случайно или осознанно, ранил или убил и молчуна, и хриплого. Вот в высокого и коренастого мужчину или парня сзади меня — я успел заметить лишь его тень, стрелок спереди стрелял явно целенаправленно. Но попал или нет, не могу сказать. Далее я ничего не видел и не слышал. И ещё непонятно, отчего был застрелен и четвёртый парень, толстяк, что стоял слева от молчуна. Он ещё и держался как-то отстранённо. Я тут же упал на асфальт и, уже теряя сознание, услышал, как вдруг спереди последовала вторая серия выстрелов. Явно стреляли по мне и всем остальным, тоже лежавшим на дороге. На этот раз меня ранило в правые плечо и уже лёгкое, и я окончательно потерял сознание. И что происходило тогда и далее, кроме этого, ничего не помню. В себя пришёл уже в больнице. Сами знаете, что лежал без сознания три дня. И сейчас очень рад, что выжил.

Да, так и было. Это сейчас я, ещё через четыре дня, могу даже разговаривать, и довольно долгое время. А так, в первый и второй дни, тем более, после операции, и как раз на первое марта, только лежал и бессильно хлопал глазами. И, конечно, просил пить, но санитарка лишь мочила мне губы. Всё-таки у меня было прострелено правое лёгкое, пусть и лишь с краю. Ещё и бок нехило продырявлен, и правое плечо получило сквозное ранение. Но в целом я, честное слово, отделался легко. Просто три ранения сразу привели к большой потери крови, и «скорая помощь» приехала с небольшим запозданием, вот и пришлось мне малость полежать без сознания. Так-то, на улице было уже довольно тепло. Хотя, три дня — это многовато. С другой стороны, похоже, что мой бедный организм, измученный в последнее время постоянными стрессами и нервными перегрузками, просто решил дать себе небольшой отдых. Эти два года выдались у меня сильно непростыми…

А майор, похоже, жалеть меня не собирался:

— А кто тогда, Репнин, открыл ответный огонь по тем, кто стрелял по всем вам спереди? Судя по данным экспертизы, это явно Вы подобрали пистолет коренастого молчуна и сами произвели четыре выстрела? Остальные четверо мужчин в это время были уже мертвы или находились без сознания.

Ага, точно меня же хочет сделать виновным! Вообще-то, это была самооборона, но попробуй доказать это! Но меня не так-то просто и поймать. Так что, пусть следствие само доказывает, что им надо. А я просто уйду в глухую несознанку. Мне это и не нужно, но пусть будет своего рода страховкой от непредвиденных случаев.

— Ничего не могу сказать на это, гражданин майор. Я этого, к сожалению, не помню. Был сразу же ранен и находился в состоянии аффекта. Всё произошло в одно мгновение, и у меня в памяти просто ничего не отложилось. Только и помню, что сначала обожгло правый бок, и я сразу же упал на асфальт, ещё и сознание стал терять. А потом мне стало сильно больно уже в правом плече и, почти сразу же, груди, и меня вырубило полностью. Может, и стрелял, может, и нет? Ничего не помню. Но у меня с собой никакого оружия не было. Я же простой инженер. Не мог я стрелять. Разве что мысленно…

Ну, пусть майор стерпит эту лёгкую издёвку. Конечно, стрелял я сам, и, несмотря на адскую боль в правом боку, правой же рукой. Мне удалось толкнуть хриплого на коренастого молчуна и уронить того на асфальт на левый бок, пусть и головой к себе. Одновременно я и сам упал на левый бок рядом с ним, сумев отнять у него, при падении, пистолет. Честно говоря, не совсем удачно получилось, так как всё же должен был упасть больше на спину, а вместо этого, хоть успел сдвинуться чуть в сторону, я подставил второму стрелку правый бок. К сожалению, тут же и получил. Хотя, просто не успел. Первый стрелок, подстреливший мне правый бок, не знаю, почему, не успел поменять своё положение и оттого поплатился сполна. Обе пули я всадил ему прямо в грудь. А что открыл огонь, то, похоже, после моего толчка он сразу же понял, что всё пошло не по плану и сам стал стрелять. Тем более, и молчун сходу, с испуга, открыл огонь по мне, но я успел спрятаться за хриплым, и это он принял три пули, предназначенные мне. В свою очередь, первый стрелок, уже уложивший и меня, и хриплого, и коренастого молчуна, после нас тупо застрелил и третьего парня, что подло собирался ударить меня сзади чем-то по затылку, и четвёртого, уже толстяка, что растерянно стоял слева от коренастого. Хоть и было больно, я смог сделать из пистолета коренастого два выстрела. Но ещё не знал, что впереди имелся и второй. И он уже сам не замедлил всадить в меня пару пуль, и второе из них в лёгкое, хоть и с краю. Но заодно этот стрелок всадил по паре пуль и в хриплого, и молчуна, судя по хриплому дыханию, явно ещё живого. Почти одновременно я тоже всадил в него пару пуль, и, похоже, попал. Всё же, хоть и давно не стрелял, до попадания сюда был хорошим стрелком. И последнее, что чётко отложилось у меня в памяти, как я роняю пистолет вниз на молчуна, к его правой руке, находящегося чуть спереди его груди, а сам тут же опрокидываюсь на спину, и моя правая рука летит, конечно, в сторону. И я, в отличие от него, был в тонких кожаных перчатках, и на пистолете не должно было остаться моих отпечатков пальцев. Так и обочина дороги была плохо очищена от мокрого и грязного снега. И, всё, больше я просто ничего не помнил! Всё произошло в один миг, что невозможно было толком запомнить. Конечно, многое указывает на меня, но это ещё доказать надо. И пока следствие, похоже, ещё не смогло точно установить, кто стрелял по стрелкам, что открыли из темноты спереди огонь по мне и проклятой четвёрке. Не зря майор сейчас пытал меня!

Но, к счастью, мне сильно повезло! Живой ведь! Явно кто-то сверху присматривал за одним бедным пропаданцем! Как сообщили мне врачи, я действительно пришёл в себя только через трое суток, конечно, уже после непростой операции. Из меня они достали одну пистолетную пулю, застрявшую меж рёбер. Вторая и третья, похоже, пройдя насквозь меня, попали в других и остались в них. Ну, пусть теперь следствие доказывает, что это именно я стрелял по обеим стрелкам. Хоть и самооборона, но мне лишних хлопот не надо. А так, там помню, а здесь нет, и пусть докажут, что это не так! Вернейший вариант! Тем более, прошла лишь неделя, и я ещё сильно слаб, и настойчиво допрашивать меня нельзя. Могу и не ответить, тем более, ещё и без адвоката! Да, точно не стоит!

— Значит, ничего не помните? Хорошо, пусть будет так. Потом выясним. Экспертизы всё покажут! — Ну, да, уже сейчас явно ничего не показали. Иначе бы он меня не провоцировал. Но я не так прост. Так что, пусть катится лесом! — И, скажите, Репнин, что за отношения связывали вас с Петром Глуховым и Самсоном Привединым? Вы же прекрасно знали, что они оба являются штатными сотрудниками Ленинградского управления Комитета госбезопасности.

Ага, а ещё и их жёны! И красавицы опаснее и мужей, особенно Полина, жена Петра. И подготовлена хорошо, и умная! Хотя, и Анфиса, жена Самсона, ничего. Но она явно чуть мягче.

— Э, гражданин майор, а это имеет отношению к нападению на меня? Неужели это они в меня стреляли? Вот сволочи! Тогда я даже не знаю, что Вам сказать. Мне надо прийти в себя!

— Успокойтесь, Репнин! Не возводите на них напраслину! Не стреляли они в Вас! Просто нам в рамках следствия надо определить круг Ваших знакомств. Скажите, Вы знали этих троих парней, что остановили Вас? Как я понимаю, четвёртого Вы всё же не видели?

— Не видел, гражданин майор. И стрелков впереди не видел. И с этой проклятой троицей вообще никогда не сталкивался. А память у меня хорошая. Я же инженер. А что касается круга знакомств, то, кроме Вас и гражданина следователя, я, к примеру, немного знаком и с Вашим начальником, товарищем подполковником Чуровым. И со многими сотрудниками вашего РОВД.

— Да, у Вас много знакомых, Вячеслав. К примеру, Пётр Глухов и Самсон Приведин, и их жёны. Вы же друзья.

— Да, я знаком с ними, и у нас чисто дружеские отношения. Вы и сами прекрасно знаете, что с Петром мы вместе учились ещё в школе, в Кириши, а потом он, в Ленинграде, познакомил меня с Самсоном. Они оба учились вместе с моей женой Ингой. Но вот где ребята служили, я вообще не имел представления. И не спрашивал, так они и сами никогда передо мной в этом не признавались. Всегда считал, что являлись ленинградскими корреспондентами «Комсомольской правды» и «Труда». Но, раз мои друзья к данному нападению на меня не причастны, то, ладно. И, думаю, что мне надо срочно вызвать сюда Соломона Юрьевича. Если он не сможет, то, можно любого другого адвоката по Вашему выбору. И, уж извините, гражданин майор, но больше без адвоката я вам никаких показаний давать не буду. Похоже, кто-то хочет сделать из меня, вместо пострадавшего, обвиняемого? Да, и мне плохо! Сестра, вызовите, пожалуйста, врача!

И я просто закрыл глаза и замер. Придёт врач или нет, мне без разницы. Больше с майором или любым «ментом» я без адвоката не буду разговаривать. Врач, конечно, пришла. Юлия Петровна Агранова, мой лечащий врач, симпатичная женщина лет за сорок, сразу же вежливо, но настойчиво попросила майора Жеглова и следователя Ковальчука оставить меня. А я, хоть она и начала хлопотать вокруг меня, и на самом деле устал, и оттого желание спать вдруг одолело меня, и точно почти сразу же уснул. И, к счастью, меня будить не стали. А то я мог ненароком тут же резко и психануть, даже на врача. Всё же у одного бедного и несчастливого, и неудачливого в любви пропаданца, который только чудом выжил, нервы и так на пределе. А то пришли тут, панимаешь, и на невиновного человека, которого непонятно кто чуть не убил со спины, сами «менты» решили дело шить. Я знать не знал, кто это три парня, что вдруг остановили меня поздно вечером неподалёку от моего дома на Тракторной улице, что в славном городе Ленинграде, и попросили закурить. На самом деле, никогда до этого с ними не сталкивался, иначе не пошёл бы им навстречу. Спрашивал хриплый, и хоть он держал руки в карманах, я сразу же почувствовал неладное. Чуйка у меня такая. Тем более, коренастый молчун уже начал вытаскивать правую руку из кармана, и там я сразу же засёк что-то похожее на пистолет. Может, он и не думал застрелить меня, но, скорее, был готов к этому. Ладно, что третий, низенький толстяк, стоял молча и лишь недоумённо взирал на всё действие. Похоже, что он, хоть и глупо примкнул к этой дурной компании, но не совсем подписывался на «мокрые» дела. Явно был в этой бандитской компании не совсем своим и единственный из четвёрки не успел ничего осознать и предпринять. Просто не ожидал. К тому же, я успел уловить четвёртую тень сзади с себя, поэтому сразу же, не говоря ни слова, пошёл в атаку. Хриплый не ожидал моего резкого удара левым ботинком себе в пах и одновременного толчка обеими руками в грудь. Я толкнул его ещё и в сторону молчуна. Но четвёртый сзади поднимал что-то типа толстой палки или, скорее, монтировки, завёрнутой в ткань, для удара меня по голове, то я вместе с толчком постарался упасть на левый бок, ещё и уронил коренастого, и смог забрать пистолет из его рук, а затем, перекатившись, хотел обрушиться на толстяка. Хотя, не успел, и первый стрелок застрелил и его, пусть и последним. А второй стрелок повторно достал и меня, и хриплого, и коренастого. И я пока не знал, что там, в конце концов, со всей шестёркой. Или все лишь ранены, а, может, кто-то и убит? Хотя, бандитская четвёрка явно не выжила. Не знаю насчёт толстяка, а трое рядом со мной под конец точно не дышали. И первый стрелок получил обе пули прямо в грудь и мог погибнуть сразу же. Уверен, что не промахнулся. Вот насчёт второго стрелка пока остаётся лишь гадать. В него я точно попал, но куда, сказать трудно, так как и рука уже твёрдость потеряла, и сознание сильно туманилось. Жаль будет, если сволочь выжила!

Ну, ничего, всё хорошо, что хорошо обошлось.

* * *

— Да, очень интересный концерт в Лужниках получился. Мне он сильно понравился. Неплохо выступили Иосиф Кобзон с Жанной Бичевской, ещё и «Голубые гитары» с «Синей птицей». Вот Геннадия Хазанова зря выпустили. Как-то неуместно получилось. Ведь почти половину песен, исполненных на концерте, написал Вячеслав Репнин. А на него, как вещают «голоса», как будто ночью бандиты напали и сильно ранили. Жаль будет, если умрёт. Талантливый композитор. Мне хочется послушать его «космическую» музыку. Но для этого надо поехать в Ленинград. Пока только там и можно. Жаль, что по радио и телевизору его музыку не дают.

— Согласен! Особенно мне понравилась «Синяя птица». А так, и «Голубые гитары» ничего, но первый ВИА выступил лучше. Костя Резунов исполнил «Привет» не хуже самого Репнина! Мне ещё сильно понравилась Дамира Якубова. Куколка! И голос хороший. Как она трогательно спела «Незабудки»!

— А мне больше понравился «Марш рыбаков». Весь Дворец спорта неистовствовал! Не зря сам Иосиф Кобзон решил спеть его вместе с «Синей птицей». Хорошая песня! Да, жаль Репнина! Странные дела творятся в Ленинграде. Что-то сильно распоясались там бандиты. Хотя, «голоса» как будто передают, что это КГБ решил его убрать. Как-то не верится.

— Да, есть такое. Будто у него сплошная антисоветчина, и как бы за это. Странно? Мне понравилась и «Моя гитара» в исполнении Сергея Безрукова, и она вполне наша, советская песня. Хотя, слышал, что сам Репнин исполняет его лучше. Только вот его песни можно услышать лишь на Ленинградском радио. И ещё на «голосах»! Очень хорошие песни у него, особенно на иностранных языках. Мне сильно понравилась «Эммануэль». Неужели Репнин так популярен на Западе, и наравне с самими иностранцами?

— Похоже, что так. Мне ребята дали послушать пластинки с его музыкой, так её многие иностранцы исполняют. Ту же «Эммануэль» поёт сам Джо Дассен и, честно тебе скажу, у Репнина она звучит лучше, трогательнее. Говорят, что у него французский чуть ли не с парижским акцентом. И английский хорош! Я, как послушал «Cheri, cheri, lady» в его исполнении, так прямо обалдел. Как настоящий англичанин спел. Да, Репнин молодец! Жаль будет, если его не спасут.

— Ну, будем надеяться. По слухам, вроде, должен выжить. Дай бог, чтобы выжил и скорее поправился!

Глава 2

Разборки в песочнице…

— Ну и что сказал Репнин? Внёс хоть какую-то ясность? Имей в виду, майор, что это дело на контроле на самом верху! Выше уже не бывает! И чего это принесло в Ленинград его дочь и её мужа? Ещё и эти проклятые «голоса» достали! Словно тут у нас КГБ настоящий террор против несчастных музыкантов развязал!

— Э, товарищ полковник, ничего он не прояснил. Сразу же нагло прикинулся, что ничего не помнит. И Алексей Шкалик, выживший толстяк, мало что помнит из обстоятельств происшествия. Парень не совсем из этой компании, его взяли для кучи, и он просто не ожидал, что так странно всё повернётся. А когда капитан Лившиц ранил его, толстяк сразу же потерял сознание. Лейтенанта Слонова нам КГБ пока не выдаёт, и допросить его не разрешает. И в ближайшее время вряд ли удастся. Как показал Шкалик, насчёт нападения на Репнина, с каким-то неизвестным заказчиком, как бы договаривался Натан Парчанский, главарь группы. Но у него уже не спросишь, а других зацепок у нас пока не имеется. А так, следы как бы ведут к его другу Жоре или Георгию Бугрову, ныне осуждённому на семь лет. Не лично к нему, а, скорее, его окружению, оставшемуся на воле. Хоть пока и непонятно, кто заказал убийство Репнина, но, скорее, это кто-то из наших ленинградских валютчиков, уцелевших от ареста. Пока так, товарищ полковник.

— Получается, вся та же проклятая группа Павла Зацепина и прочих заказала? Как бы хотели отомстить Репнину? Но зачем? Он же был совершенно не причём! Ну, задержал случайно в Калинине этого дурака Зацепина и его группу. Но они сами же сдуру на него полезли. Ещё и огнестрел прихватили. Мало того, этот юнец из-за своей прежней подружки глупо подставил всю шайку! Серьёзные преступники нападать на Репнина лишь из-за Зацепина не будут. Тем более, юнец являлся внештатником КГБ. Они сами не простят ему его дурость. Хоть Зацепина и не осудили по нехорошим статьям, но бедняге в колонии трудно придётся. Нечего было портить жизнь легкомысленным дурёхам. Теперь из него самого «девочку» сделают. Что делать, за свои нехорошие поступки тоже надо отвечать! Хорошо, если ещё и в живых останется!

— Да, на первый взгляд, товарищ полковник, всё как бы из-за Павла Зацепина. Но есть и много нестыковок. Другие члены этой группы, что напала на Репнина, помимо самого Парчанского, до этого к валютным делам отношение не имели. Виталий Хромов и Михаил Песцов больше промышляли квартирными кражами, а Шкалик являлся мелким воришкой, «работавшим» в основном на рынках и в магазинах. А эта группа хотела не просто ограбить, а как бы выбить у Репнина деньги. Только как, непонятно? Да, Репнин сейчас довольно обеспечен, но деньги у него хранились на счёте в сберкассе. Так просто оттуда их не снимешь. У инженера с собой имелась лишь небольшая сумма под полусотню рублей. Скорее, его хотели напугать или даже убить. О конкретном задании знал лишь Парчанский. Хотя, слишком Репнин резко возвысился, и за короткое время. Возможно, вдруг какому-то важному лицу дорогу перешёл?

— Ладно, понятно, что пока нам ничего не понятно. Так что, майор, продолжай работать и будь осторожнее. А что там конкретно с участием в этом нападении сотрудников КГБ?

— В основном разобрались, товарищ полковник. Из пистолета Парчанского застрелены лишь Хромов и капитан Владимир Лившиц, и тяжело ранен лейтенант Константин Слонов. Все остальные убиты и ранены капитаном и лейтенантом. Похоже на то, что капитан Лившиц, едва услышав выстрелы Парчанского, сразу же открыл огонь по Репнину, но прострелил тому лишь правый бок и заодно попал по Хромову, уже застреленному Парчанским, и тоже в сердце, и падающего от толчка Репнина на главаря группы. Хромов явно хотел ударить нашего инженера ножом в грудь, но промахнулся. Репнин резко упал на асфальт, но сначала на левый бок, а потом уже на спину. А Лившиц заодно выстрелил, раз тот был вооружён, и по самому Парчанскому, но попал неудачно. Тот сначала был ранен лишь в левое плечо и явно не успел потерять и сознание. И Хромов, и Парчанский упали на асфальт, притом второй на левый бок. Четвёртым Лившиц попал Песцову, стоявшему сзади Репнина, и промахнувшемуся по нему монтировкой, завёрнутой в ткань, в грудь, и прямо в сердце. После он открыл огонь по Шкалику, стоявшему сбоку. Явно хотел, раз расстрелял других, избавиться и от этого свидетеля. Но толстяк, хоть и получил две пули в плечо и правую грудь, лишь потерял сознание и остался жив. И добить Парчанского и Репнина Лившиц не успел. Первый магазин он расстрелял полностью и как раз собирался его менять. В это время в него попали две пули, и прямо в сердце. Капитан был убит сразу.

— Похоже, майор, что Лившиц просто не спешил? Он же видел, что все упали и явно был уверен, что поразил всех. Тем более, Репнин и не мог иметь оружия. Капитан, скорее всего, собирался сделать контрольные выстрелы вторым магазином? Сомневаюсь, что стрелок он не очень. Всё же в КГБ служил, а там спрос строже, чем у нас. Тем более, и Хромову, и Песцову Лившиц попал прямо в сердце. Значит, стрелять умеет. И главным в двойке являлся именно капитан. А лейтенант стоял на подстраховке.

— Так и есть, товарищ полковник. По имеющимся у нас данным, Лившиц всегда показывал хорошие результаты при стрельбах. Но следствие пока в сильном затруднении, непонятно, кто же застрелил его. Мог, конечно, Парчанский. Тем более, на его пистолете найдены лишь его отпечатки, хоть и не совсем чёткие. И «Вальтер» лежал рядом с его правой рукой. После выстрела Лившица он точно был жив, может, даже находился и в сознании, к тому же, лежал на левом боку, хоть и спиной к капитану, но немного наискось. Его добил уже лейтенант Слонов, попав ему сзади в грудь в районе сердца, и два раза. Он же по два раза попал по Репнину и Хромову. Но у первого, упавшего за Хромова, виднелся только правый бок, вот Слонов и ранил его в правые плечо и лёгкое, но убить не смог. А второй уже был мёртв и пули принял в левый бок. Штатные ПМ ни Лившиц, ни Слонов не применяли, скорее, и не успели. В их телах, в груди, обнаружены по две пули из «Вальтера» Парчанского. Лившиц погиб сразу же, а у Слонова немного до сердца не хватило, оттого и выжил. Меткие выстрелы! Тут тоже не совсем понятно, кто именно стрелял по лейтенанту. По данным экспертизы, Парчанский был убит им сразу же, обе пули попали ему в сердце. По Слонову стрелял, скорее всего, Репнин, так и Лившиц прострелил ему лишь правый бок. Но наш инженер был в тонких кожаных перчатках. На пистолете его отпечатков и других следов не нашлось. К тому же, было сильно слякотно. Хоть Слонов и попал по нему раньше, тем более, в правое плечо, но он как-то умудрился сделать ответные выстрелы. Когда приехал наряд милиции, Репнин лежал уже на спине, и его правая рука была откинута в сторону. Баллистические экспертизы ничего не дали, и кто выстрелил по Лившицу и Слонову, пока точно сказать нельзя. К тому же, Репнин до этого вряд ли держал в руках «Вальтер» и, тем более, стрелял из него? По имеющимся данным, он, во время службы в пограничных войсках и на сборах после завершения обучения на военной кафедре, имел дело лишь с нашими АКМ и ПМ, конечно, ПКМ и РПК, ещё и РПГ-5. Когда учился в Горном институте, Репнин часто захаживал с друзьями в городские тиры и стрелял из мелкокалиберной винтовки, и показывал неплохие результаты. Но после учёбы стрельбу забросил. А насчёт Парчанского данных у нас пока не имеется. Но Хромова застрелил именно он.

— Понятно, майор. Получается, что именно Лившиц всех убил и ранил, а Слонов уже добил. Но его мы сейчас и допросить не сможем. Пока в верхах не разберутся меж собой, нам его никто не выдаст. Интересно, а он хоть что-нибудь видел? И, интересно, зачем Лившиц и Слонов поджидали Репнина? Неужели и сами причастны к разным тёмным делам? Хоть как ни крути, получается так.

— Наверняка причастны, товарищ полковник. Это они вместе со старшим лейтенантом Збарским пришли арестовать Репнина. По имеющимся у нас данным, Збарский и капитан Миронов точно были связаны с валютчиками. Но в прошлый раз их не смогли сразу же разоблачить, скорее, и не хотели. Пусть Миронова задержали, но Збарский пропал. То ли сбежал за границу, то ли его убили.

— Да, что-то тут многое непонятно, майор, и явно у них кто-то и старший имелся, который сейчас остался в стороне. С другой стороны, хоть сейчас пострадали и сами, но это же они расстреляли на ровном месте пятерых, тем более, со спины. А должны были лишь задержать для выяснения. Значит, точно причастны! Эти уголовники, похоже, вообще не ожидали, что за ними присматривают и могут и их самих пустить в расход. Уж должны были догадаться, что КГБ вполне могло следить за Репниным. Вот и попались!

— Скорее, их всё-таки навели, товарищ полковник. Репнин обычно возвращался домой на метро, изредка брал такси, и тогда он просто подошёл бы к дому с другой стороны. А тут уголовники ждали его именно около этого дома, и долго. В других местах вокруг дома Репниных их следов не обнаружено. Целенаправленно ждали. Явно кто-то следил за Репниным ещё у завода и навёл их. Но, похоже, что за домом следили, как минимум, ещё две группы, и как раз на другой стороне. Множественные следы остались. Но кто они, пока сказать трудно. Может, и установить не удастся? И у Лившица со Слоновым у завода, похоже, тоже дежурил наводчик? Мы выяснили, что они сначала немного посидели на своей конспиративной квартире, находящейся на соседней улице, а когда Репнин подходил к дому, тут же заняли позицию сзади уголовников. Не удивляйтесь, товарищ полковник, про неё многие жильцы знали, и сейчас соседи по шуму у двери засекли время их ухода. Можно сказать, что это была целенаправленная акция. И, выяснилось, что с ноября за Репниным постоянной слежки не было, лишь изредка. В последнее время никто и не следил. КГБ не хотел привлекать к себе внимание, а у нас к нему никаких подозрений не имелось. Вот уголовники его осторожно могли пасти, но всё же не эти. Шкалик сообщил, что следить за домом Репниных их группа начала лишь за неделю до нападения. Но ранее у них трогать парня команды не было. Вот в воскресенье эта команда поступила.

— Так, майор, а что было у нас перед этим воскресеньем?

— Да, товарищ полковник, имелась одна интересная встреча. В субботу Репнин выступал вместе с Эстрадным оркестром в Большом концертном зале «Октябрьский», и там имел не очень долгую беседу с товарищем полковником Чурбановым и его женой Галиной Брежневой, и по их инициативе. А так, ничего необычного. Неделю с лишним назад Репнин в субботу и воскресенье записал очередную партию музыки с Эстрадным оркестром и ВИА «Май». И сам записался, и жена с сёстрами спели по одной песне. В течение недели все они готовились к концертам.

— Ну, вот, майор, и возможная причина, по которой преступники решили напасть на Репнина. Товарищ Чурбанов вполне мог приехать по его душу и во время встречи наверняка интересовался прежними делами. И тут главари преступников тут же решили избавиться от одного из опасных им свидетелей. Может, подозревали, что ему известно ещё что-то? Ведь возобновление прежних дел как увеличит сроки тех, кто уже осуждён, так могут последовать и новые аресты. Известно хоть, о чём они там говорили?

— Нет, товарищ полковник. Репнин отказался разговаривать с нами без адвоката, а опросить насчёт разговора с ним товарища Чурбанова и Галину Брежневу мы не можем. Скорее, и Репнин без их разрешения ничего не расскажет. Конечно, они могли затронуть и прежние дела. Но, согласно имеющимся данным, товарищ Чурбанов с женой как бы приехали к некоторым знакомым Галины Брежневой и попали на концерт «космической» музыки случайно, и уже там захотели встретиться с её автором. А Репнин собирался сбежать через чёрный выход, но его администратор зала задержал.

— Ладно, это уже не наше дело. А что происходило потом?

— После концерта Эстрадного оркестра в «Октябрьском» сразу же состоялся праздничный концерт, но Репнин на него не остался. Он поехал в Дом культуры имени Газа за женой и её сёстрами, и детьми. Домой все они вернулись на такси. К ним заехали ещё родители жены. В воскресенье Репнины все сидели дома и гуляли около него с детьми, а вечером поехали на концерт Эстрадного оркестра в «Октябрьском». Репнин там тоже выступал. Но он уже ни с кем не встречался. Домой все они опять вернулись на такси. В понедельник он работал. И в этот день товарищ полковник Чурбанов и Галина Брежнева, вместе со многими важными товарищами, как раз посетили Кировский завод и весь день провели в цехе товаров народного потребления. Там сейчас начали выпуск новомодных чемоданов и сумок на колёсиках. Но важные гости с Репниным не встречались. Тот, по нашим данным, целый день провёл в своём отделе и занимался делами. Обыски, проведённые на его рабочих местах и дома, ничего не дали. Вообще ничего подозрительного не найдено, никаких зацепок по этому делу. Нам не попались и никакие антисоветские материалы. Изъяты лишь материалы по кухонному комбайну, новому изобретению Репнина, три десятка рукописей, в основном написанные через копировку, частично и машинописные, ещё и переведённые на иностранные языки — английский, немецкий и французский, двух военных повестей, повествующих о его отце, и одной детской фантастики, и черновики к ним. Судя по стилю и почеркам, детскую повесть сочиняли уже Ирма и Инесса Лацисы. Эта «Гостья из будущего», товарищ полковник, оказалась интересной вещью. Она понравилась многим нашим сотрудникам. Девочки наверняка прославятся больше. Изъяты и черновики к разным музыкальным произведениям, но уже всех исполненных. В общем, никакого компромата на Репнина и членов его семьи не обнаружено.

— А КГБ тогда что искал?

— По неофициальным данным, там просто подозревали, что мы провели некачественные обыски. Работники КГБ провели обыски не только на работе и дома Репнина, но и у родителей жены и его тёти. По имеющимся данным, тоже ничего интересного не нашли — лишь изъяли у Репниных пластинки, подаренные им год назад немцами, и у Лацис ещё одну копию рукописи детской фантастики. Хотели всё забрать и у нас, но тут уже Вы сами, товарищ полковник, им ничего не отдали. Получается, что обыски лишь подтвердили верность Репнина. Вот его родных, конечно, сильно напугали.

— Ещё чего? Чтобы дело замяли и все рукописи похоронили? А в военных повестях, между прочим, имеются большие эпизоды насчёт товарища Брежнева. Известно же, что он воевал вместе с отцом парня под Новороссийском и на Малой земле. Оказалось, что тот встречался с товарищем Брежневым ещё один раз, уже в сорок пятом году. Просто у нашего Генсека таких военных встреч было много, и он не всех может помнить. А тут и во второй повести очень тепло о нём написано. Если потеряем рукописи, нас могут не понять. Видно, что и отец парня тепло относился, и он сам уважает товарища Брежнева. Что КГБ изъял и пластинки, это уже слишком и глупо. Лишь очередной повод на нас будет для «голосов». Они там словно с цепи сорвались. Уже в чём только нас не обвинили! Даже насчёт Солженицына так не шумели.

— А пока зачем им Солженицын, товарищ полковник? Его книгу они уже издали. Он мало кому известен и интересен. Только для пропаганды годен. А Репнин сильно популярен и у нас, и особенно за границей, тем более, у молодёжи! После концертов «космической» музыки он уже известный во всём мире композитор. И шума от нападения на него намного больше. Жаль, конечно, что эти Лившиц и Слонов осмелились на такое! Такой урон КГБ и нам нанесли!

— Ладно, майор, это не совсем наше дело. И без нас разберутся. А нам надо постараться вычислить наводчиков, что пасли Репнина у завода, и другие группы, что следили за его домом. Наверняка могли оставить следов, так и свидетели могут найтись. И у завода, и у дома людей много бывает, и кто-то мог приметить чужих. У завода вряд ли, но у дома запросто. А что Репнин стрелял по Лившицу и Слонову, роли не играет. Они получили своё. Слонов ещё сильно пожалеет, что остался жив. Это нападение ему никто не простит!

Глава 3

Буду жить…

— Ох, Слава, знаешь, какие сейчас страшные слухи по городу гуляют! В том числе и про тебя. Говорят, что «голоса» в день по несколько передач выпускают. И все с твоей музыкой и рассказами о тебе и покушении на тебя. Конечно, упоминают и нас, больше меня. Нет, я сама ничего не слушала и не буду. Ну, и, много слухов о том, что творится в городе. В общем, ничего хорошего.

Ингу ко мне пустили лишь через две недели после нападения на меня. Я и на самом деле был ещё довольно слаб. Нет, уже и ходил, и аппетит был хорош, и раны не сильно беспокоили, лишь лёгкое. Но, главное, майору Жеглову, ведущему моё дело, сильно хотелось меня допросить в полном объёме, поэтому он и оттягивал до последнего посещение меня родными и близкими. Но ничего нового в паре последующих встреч майор от меня не узнал. Так я и на самом деле ничего не знал. И однозначно не собирался осложнять себе жизнь разными признаниями. Я пострадавший, и злые бандиты меня убить хотели, и точка! Что надо следствию, пусть сами и доказывают, в том числе и то, что это я сразил пару подлых стрелков, решивших меня убить. Они получили по заслугам! Но и это не повод для меня, чтобы признаться хоть в чём-то. Не видел ничего, и всё! Я не я, и лошадь не моя! Что пристали к одному бедному инженеру⁈

И сильно выручило меня прибытие на эти странные «беседы», хотя, фактически допросы, Соломона Юрьевича. В его присутствии майор просто остерегался задавать мне провокационные вопросы. Но, сволочь, он так и не раскрыл мне ни подробности нападения, ни личности тех подлецов, кто напал. Но «больничный телеграф» всё равно выдал мне, кто в меня стрелял. Оказалось, что уже с самого начала «голоса» раздули из-за этого нападения шум до небес. Это вдруг оказались, надо же, сотрудники «кровавой гебни» капитан Лившиц и лейтенант Слонов! Вот сволочи! Мне эти «оборотни в погонах» с самого начала сильно не нравились! Это они же, вместе со старшим лейтенантом Збарским, хотели подставить меня с валютой. Хотя, явно кто-то и повыше! Они не могли действовать сами по себе! В КГБ так просто не бывает. Вот фамилии четвёрки бандитов в «голосах» то ли не приводились, то ли слушатели не обратили на них внимания, и пока они мне остались неизвестны. Придётся как-то выяснить уже позже.

Вообще-то, судя по «голосам», этим сволочам я уже отомстил. Капитан Лившиц, оказывается, был сразу же убит — обе пули попали ему прямо в сердце, но лейтенант Слонов — хотя, кого-то ведь и допросить надо, оказался лишь тяжело ранен, но выжил. И из бандитов как бы выжил один странный толстяк. Вообще-то, я думал, что все погибли, но, оказалось, ему всё-таки повезло. Не дострелял его Лившиц. Ну, пусть, для допросов сгодится. Срок он получит в любом случае, скорее, и немалый. Как ни крути, покушение на убийство, да ещё в составе организованной группы и с применением огнестрельного оружия. Жалеть его не будут. Нападение резонансное, уже многие важные лица за границей как бы интересовались моим состоянием. Понятно, что тут больше примешана политика, и откровенная антисоветская, но у меня там и простых поклонников должно быть много. Многие мировые деятели культуры, политики и прочие знаменитости как бы дружно выразили протест творящимся в СССР явным беспределом страшного КГБ и прочих уголовников. Это, конечно, сильный плевок в адрес Союза, но моей вины тут нет. И советской власти придётся теперь хоть как-то и срочно реагировать. Понятно, что и мне, чтобы вдруг не вляпаться в разные неприятности, да ещё с политическим оттенком, надо быть сильно осторожным. Ну, ничего, выкручусь, так я антисоветской деятельностью никогда не занимался. И не активист, но за советскую власть.

А так, я уже вполне пришёл в себя и чувствовал себя терпимо. И, надо же, меня, как важного лица, и содержали в отдельной палате, и кормили лучше, чем других больных. Правда, я это просто принял к сведению. Раз замешан КГБ, мне всё ещё могла грозить опасность. Бунтовать против установленных порядков я и не думал. Мне, главное, поправиться и скорее выйти из больницы. Но всё равно придётся полежать ещё пару недель. А позже, скорее всего, дадут немного посидеть и на «больничном». Всё же ранения не совсем простые. Но организм у меня молодой и крепкий, и, похоже, ещё имелся и какой-то бонус с усилением регенерации, возможно, по причине попаданства. Судя по всему, мои раны явно заживали немного быстрее, чем положено, так как врачи просматривали на меня немного удивлённо. И это меня радовало. Конечно, не могли все эти неведомые дела остаться без последствий и постороннего, чуть ли не божественного, вмешательства. Что же, тому, кто за мной присматривал, я был благодарен. Уж точно постараюсь учесть их пожелания. Может, и никого не имелось, но всё равно спасибо!

А Инге, своей милой и слегка неверной жене, я был сильно рад. Уже соскучился не просто по её нежности, а по ней самой. Хотелось просто посидеть рядом, потрогать ладошки, послушать её голос. Хоть как, люблю я её — конечно, не больше жизни, но сильно. И, учитывая все обстоятельства пропаданства, считал, что это божественные силы свели меня с ней. Может, ради неё самой, но скорее, наших детей? Поэтому я и сейчас, несмотря на все испытания, выпавшие на мою долю, намерен был как можно больше прожить с ней, если честно, и образно, и до гроба. Как ни крути, первая жена всегда от бога, и чтобы она и далее единственной и неповторимой и осталась. И чтобы подарила мне как можно больше детей!

Да, Инга у меня стройная и ослепительно красивая блондинка с длинными светлыми волосами, и чуть ли не до тугих ягодиц, ещё и большими синими глазами, и может запросто свести с ума любого мужчину. Одним из них как раз я и являлся. Несмотря на разные нехорошие испытания, ниспосланные именно ей на меня, мы до сих пор являлись мужем и женой. Хотя, больше неё самой, теперь меня с ней крепче любых уз связывали наши дети. Сыну Никите и дочке Наташе пока исполнилось лишь по году, и жена их с собой не взяла. Хотя, с ними её ко мне, скорее всего, и не пустили бы. Пока они остались в нашей квартире с её младшими сёстрами Ирмой и Инессой. А что, хорошие девочки. Такие же красавицы, как их сестра и мама Анна Васильевна, и умницы. Хотя, они уже большие — Ирме все пятнадцать лет, а Инессе — одиннадцать. Справятся.

— А, Инга, хоть пусть что творится! Я очень рад, что тебя пустили ко мне. Как видишь, ничего страшного. Оклемаюсь. Я и на границе был ранен, хоть и не так тяжело, но и тогда быстро выздоровел.

— Ох, Слава, знаешь, как мы все сильно перепугались! Я себе места не находила! Ох, что там творилось, когда тебя нашли. Ты же лишь немного до дома не дошёл. — Тут Инга немного пустила и слезу. Хотя, пока она нисколько не играла, всё было по-настоящему. Хоть какой, но муж, и потерять его для неё, думаю, сейчас было как-то нежелательно. — Ладно, вижу, что теперь ничего страшного и скоро поправишься. Ирма с Инессой тоже хотели тебя навестить, но к тебе вообще никого не пускают. И внизу два милиционера стоят, и здесь у палаты один. Я каждый день приходила. И передачи не хотели принимать. Хотя, ты же всё равно ничего бы не съел. Сказала, что пусть другим передают, а то прямо у входа в мусорный бак выброшу. Стали принимать. Но к тебе всё равно не пускали.

Ну, так и есть, не пустили бы. Сначала был сильно слаб, потом допросить требовалось. Ладно, что только милицией. И, похоже, это она и избавила меня от внимания КГБ. Хотя, ещё ничего не кончено, позже наверняка пристанут. Но им нечего мне предъявить.

— Ладно, Инга, поправлюсь. Но ещё пару недель явно придётся полежать. Ладно, привет всем передай от меня. И малышей за меня поцелуй. Я очень рад, что они у нас есть. Знаешь, ты у меня очень хорошая! Я тебя всегда любил и буду любить ещё сильнее.

Тут жена улыбнулась мне очень мило:

— Слава, теперь и я тебя полюбила и, вообще, не представляю жизни без тебя. Честное слово! — И эти её слова были для меня получше любого лекарства. И моя жена говорила вполне серьёзно. — Скорее выздоравливай. Жду не дождусь, когда ты домой вернёшься. Я и сама по тебе сильно соскучилась, и детям надо, чтобы их папка нежно приласкал. Они тоже по тебе скучают.

Ну, дети пока вряд ли заметили временного отсутствия отца? Мама рядом, и это для них главное. Хотя, они уже уверенно меня опознавали. А вот я сам по ним сильно скучал. Само собой, и по Инге, но мне хотелось быть рядом и с сыном и дочкой. После нападения на себя мне так хотелось прикрыть их собой, чтобы ни одна сволочь не решилась косо посмотреть в сторону моих детей. Я же их главный защитник, и, кровь из носу, мне их надо вырастить. Так что, никуда мне не деться от Инги. Раз неведомые боги свели меня с ней, то надо прожить жизнь именно с ней, и достойно. Я решил, что постараюсь, чтобы она никогда во мне не разочаровалась. Инга моя любимая жена, и всегда ей останется. Никому её не отдам!

Ну а далее на меня посыпались домашние новости. В первую очередь, конечно, о детях и близких. К счастью, с ними всё было хорошо, даже с родителями Инги. Мы в последний раз виделись с Игорем Оттовичем и Анной Васильевной у нас дома, после концерта «космической музыки» в киноконцертном зале «Октябрьский». Не знаю, как на самом деле, но любимая сообщила, что её отец и мать сильно переживают за меня. Вряд ли это так, но, наверное, сейчас и у них никакого интереса не имелось, чтобы потерять зятя. Вроде, ко мне в больницу прибыла и моя тётя Светлана Никитична с мужем, Ипполитом Валерьяновичем, но их пока не пустили. Ну, раз и Ингу пустили с трудом, то других и подавно заворачивали обратно.

В связи с нападением на меня, в Ленинграде почти сразу же возобновилась перетряска криминальных элементов, которая, как всегда, сопровождалась и арестами попавшихся правонарушителей. Ну, тут Инга так уж ничего особенного мне не рассказала, лишь вспомнила мимоходом. Но эти дела её и не касались, и не волновали. Хотя, в эти дни и мои близкие больше сидели дома. Во избежание разных случаев, милиция просто попросила Ингу поменьше выходить на улицу. Хотя, и обоснованно. Всё-таки я стрелял в сотрудников КГБ! Кто его знает, что там могли подумать некоторые из них? Кто-то там наверняка затаит на меня обиду. Возможно, меня в дальнейшем ещё ждут нехилые разбирательства с «кровавой гебнёй»? Поэтому Инга не отпустила Ирму с Инессой на предпраздничный концерт нашего заводского ВИА «Май». И Иван Тимофеевич согласился с ней. Пока не стоило поднимать ажиотаж вокруг меня. А в случае появления на концерте девочек, они могли привлечь к себе повышенное внимание. И так им и в школе покоя не было. Многие школьники и даже учителя там интересовались состоянием моего здоровья. А что они могли сообщить, если и их старшая сестра ничего не знала? Вроде, жив, и ладно. Мне, конечно, было сильно приятно, что имею определённую популярность, и в широких кругах, так сказать, не только советской, но и мировой общественности. Хотя, получается, больше в мире.

Ясно, что номера девочек были заменены. И концерт состоялся с большим успехом. Потому что большинство номеров составили «мои» произведения. Ну и пусть, что я их все присвоил? Так, раз они все из будущего, никто и не сможет ничего доказать. И, конечно, не абы что, а практически все поголовно мировые шедевры!

Ещё, как рассказала Инга, разузнавшая всё по своим связям, в том числе и напрямую от Ивана Тимофеевича, в концерте приняли участие и музыканты из Эстрадного оркестра Ленинградского радио. Они, уже как бы и шефы ВИА, исполнили пару песен — сначала на русском «Грустный вальс», ещё и с прелестным сопровождением из восьми пар юных балерин из Музыкального училища, а потом и «Angel of Love», уже на английском, и тоже вместе с балеринами. Эти номера, безусловно, произвели фурор. Тем более, оркестр лишь в конце февраля и начале марта дал в Доме культуры имени Газа два концерта «космической музыки», полное повторение того, что было показано в «Октябрьском». И, само собой, они прошли с бешеным успехом. Работники Производственного объединения «Кировский завод» были очень довольны, что им одними из первых удалось послушать интересную музыку. Хотя, её часть им была уже знакома, потому что ранее исполнялась на концертах «Мая».

Ещё Инга сообщила, что несколько раз звонили Костя Резунов и Фёдор Белецкий, руководители как бы моего ВИА «Синяя птица». Оказывается, после Горького они успешно дали по паре концертов во Владимире, Иванове, Костроме, Ярославле, а потом их позвали в Москву, где они в конце февраля выступили на сборном концерте во Дворце спорта в Лужниках. Само собой, концерт прошёл с большим успехом, раз вместе с ними выступали сам Иосиф Кобзон, Геннадий Хазанов, Жанна Бичевская и ВИА «Голубые гитары». Вообще-то, это было настоящим прорывом как для ансамбля, так и для меня. Это означало, что, скорее всего, далее меня вряд ли будут прессовать так сильно, как ранее. Ну, посмотрим. А перед «Синей птицей» вообще открывались блестящие перспективы. Теперь вряд ли кто помешает ансамблю пройтись «чёсом» по всему Советскому Союзу. Мало того, оказалось, что в начале марта ВИА записал на фирме «Мелодия» небольшую пластинку с песнями, что были исполнены в Лужниках. И нежданно восьмого марта «Синюю птицу» показали по телевизору на «Праздничном вечере в Останкино». Тут уже Инга сама всё видела. Моя красавица-жена рассказала всё с небольшой грустинкой, но, что делать, она лишь моя жена, мать моих детей, и никак не артистка. И не будем же мы с ней постоянно шастать по гастролям, а, скорее, лишь выступим иногда где-нибудь, как бы для души, или запишемся с несколькими песнями. Мы, конечно, и так знаменитости, но вряд ли нас часто будут показывать по телевизору? Разве что изредка и случайно, и всё. Так и не хочу я отпускать жену в артистки! Ну и к чёрту этих «деятелей культуры»! У них там, если честно, не культура, а настоящие гадюшник и вертеп! И сами они не деятели, а люди без моральных принципов. Если над ними не будет строгого присмотра, и сами тут же безбожно загуляют, и всех развратят.

А так, мои близкие эти две долгие для них недели практически просидели дома. Они постоянно ждали и новостей обо мне, так и моё отсутствие всё равно сказалось, так как выросла, хоть и немного, нагрузка на Ингу. Всё-таки ранее и часть домашних дел, и уход за детьми лежали и на мне. Так что, ей скучать не приходилось. Кроме того, у нас в квартире нежданно побывало и много самых разных гостей, так ей пришлось и отвечать на многочисленные звонки, в том числе и из-за границы. И просто от важных людей, и дипломатов из разных стран. И ведь умудрились найти откуда-то наш номер. Ладно, что к нам в дом милиция мало кого пускала, лишь близких друзей и, конечно, представителей городских и партийных властей. И все дружно выражали Инге сочувствие и желали моего выздоровления. Мы мигом стали востребованными. Хотя, если «голоса» постоянно передавали мою музыку и неистово клеймили «кровавую гебню» и злых русских бандитов, осмелившихся поднять свои подлые руки на мировое музыкальное достояние. Да, за границей нападение на меня наделало много шума. Хотя, если предоставили такой удобный повод попинать советскую власть и СССР, кто там откажется?

Вот в самом Союзе обо мне и нападении на меня почти нигде и практически ничего не говорилось. Только разные слухи и гуляли. Да, большое упущение советских государственных органов. Можно же было выпустить хоть небольшие сообщения. И сразу же сбили бы многие нежелательные слухи и разную антисоветскую клевету. Да, сильно хромает советская пропаганда. А так, Ленинград, и намного ранее наступления новых времён, и откровенно бандитских, прослыл как бы бандитским городом. Конечно, криминальные элементы в городе имелись, но нынешние времена даже близко не стояли с поздними. Сейчас вообще был настоящий рай для законопослушных горожан и гостей города. Почти ничего криминального. Но если история не изменится, то этого, похоже, не избежать…

Глава 4

Пропаданец не пропадет…

— Тут, Слава, оказывается, немцы насчёт тебя интересовались. Опять наши прежние знакомые, которые на записи приезжали. Они в горисполком, отдел культуры, недавно звонили. Как бы выражали сочувствие и желали тебе скорейшего выздоровления. И как бы выразили желание сделать, конечно, после твоего выздоровления, новые записи. И наши не только согласны, но и сами настаивают. Вот только у тебя же пока ничего нового не имеется? Что им покажешь?

Понятно! Значит, немцы из компании «PolyGram Records» из Федеративной Республики Германия спешили сорвать куш, и точно немалый. Ну, да, сейчас моя личность, возможно, и из-за покушения на меня, явно вызвала на Западе ещё больший интерес. И мои «новые» произведения там наверняка будут многим интересны. Хотя, это и в наших интересах, и даже советских властей. Советскому Союзу лишняя валюта никак не помешает. И, главное, она, хоть мне мало что достанется, всё же пойдёт на государственные нужды. Тем более, музыка, если честно, откровенно ворованная, и меня порой тоже совесть нехило мучает. И мне свои невольные грехи, вообще-то, и осознанные, хоть слегка замолить хочется. Хотя, надо постараться что-то урвать и для себя. Придётся подумать немного.

А что и чиновники из отдела культуры горисполкома желают поучаствовать в записи, то и это понятно. Наверняка и городу что-то перепадёт? Пусть. Я же, раз родился в Ленинграде, как бы местный и должен заботиться и о родном городе. Жаль, что у властей Кириши, где я вырос, и который считаю своей малой Родиной, не тот уровень, чтобы тоже напрямую вести дела с заграницей. Ну, всё это меня уже не касается. Мне, главное, выдать нужную музыку.

— Не переживай, Инга, постараюсь всё подготовить. И для тебя подберу новые песни, и даже на иностранных языках. На английском и французском точно будут. Так что, всё запишем.

И эти слова Ингу явно обрадовали. Она у меня всё-таки слегка тщеславная, всё хочет блистать на сцене. А вот мне самому, немало знающему, конечно, из будущего, о не совсем порядочных нравах в музыкальной тусовке, не хочется, кровь из носу, пускать её туда. Если всё-таки сунемся, то я там со временем запросто могу потерять ветреную жену. И так с трудом склонил её на свою сторону, может, ещё и не полностью. Хоть Инга сейчас мне как бы и не врала, но у неё очень переменчивое настроение! Ведь не просто жена, а любимая и единственная, и она как бы дана мне свыше, и её потеря однозначно станет для меня непоправимой утратой. Да, не хочу её терять!

А так, да, надо постараться. Я, судя даже по «голосам», сильно популярен за границей, но и Ингу там нехило обожают. Лишняя слава нам не помешает. Что ни говори, и голос у неё хороший, не хуже, чем у Людмилы Сенчиной, милой «золушки» советской эстрады, скорее, и получше. Сейчас моя жена, хоть и не является профессиональной артисткой и практически не выступает на сцене, похоже, даже у нас, в Советском Союзе, более известна, чем Сенчина или многие другие советские певицы. А за границей она вообще «звезда» мирового уровня, популярна практически на уровне со многими иностранными певицами. Ну, может, разве что слегка уступает самым известным, и всё. В общем, точно «звезда»!

Моя жена, помимо красивой внешности, и держаться на людях, и очаровать их умеет. То, что надо как раз для популярности за границей! Тем более, вполне себе добропорядочная женщина и мать двух милых ангелочков. Её холить и лелеять надо. Может, оттого, что мы как бы живём за загадочным «железным занавесом», к ней интерес ещё больше? Похоже, импонирует западной публике и то, что и она, раз я имею княжеское происхождение, теперь, по всем их понятиям, тоже является аристократкой. Оказывается, за бугром нас постоянно титулуют князем и княгиней. Может, всё это лишь в антисоветских целях, но, раз признали, дать задний ход наверняка не получится. Сами потеряют лицо. А что, Вячеслав Васильевич Репнин есть прямой потомок по мужской линии, правнук князя Николая Васильевича Репнина-Волконского, в одно время, до революции, являвшегося и киевским губернатором. Как ни крути, я однозначно князь, а Инга — княгиня! И наши дети княжич и княжна! Это, конечно, вредит нам перед советской властью, но, что делать, и отказаться от титулов нельзя. Я и не собираюсь. В свете печальных исторических событий, может, готовых и повториться, требуется думать не только о сохранении Советского Союза, но и безопасности своей семьи. Нам с Ингой и так надо достойно вырастить сына и дочь, так жена уже давно пообещала мне родить через год-два ещё ребёнка. Судя по ней самой, её матери и сёстрам, так и по мне, и дочка, и сын у нас вырастут красивыми. И, вообще, мне хочется иметь не менее пяти детей, и только от Инги. Гулять с другими женщинами я не собираюсь. И Николай был верен своей Карине, просто она оказалась такой же, как Инга, немного ветреной! Кроме последнего раза, хоть там до прямой измены тоже не дошло, не попадалась.

— Э, Слава, было бы неплохо. Я постараюсь исполнить их на самом высоком уровне. Хотя, можно и успеть подготовиться. Немцы собираются приехать к нам примерно через месяц. Ты тогда точно выздоровеешь и будешь дома.

Конечно, буду. Хоть у меня как бы и серьёзные раны, но они уже скоро зарастут. Так что, немцев надо уважить и предложить им точно интересные вещи. Хотя, у меня их ещё полно.

Но Инге долго засидеться у меня не дали. Мы так и не успели до конца обсудить, что же можно предложить немцам. Мне самому это не так интересно было, а вот она уже настраивалась. Ладно, ничего страшного. Ещё успеем всё обсудить, и не один раз. Ко мне пока вообще никого надолго не пускали. Даже «ментов». С другой стороны, скорее, не из-за заботы о моей безопасности и здоровье, а чтобы надёжнее изолировать меня от внимания посторонних. Случай со мной слишком громкий и, считай, политический. Надо же, получается, что сами сотрудники КГБ непонятно отчего покушались на всемирно известного композитора и инженера. Меньше встреч, меньше шума и болтовни обо мне. Я же работаю на секретном военном производстве, где производят новейшие советские танки и САУ, и много чего нужного и интересного врагам. Вдруг выдам чего-нибудь лишнего или произойдёт нежелательная утечка?

А знаю я очень много. Конечно, пока никто не догадывается, что в теле скромного инженера из производственного объединения «Кировский завод» Репнина Вячеслава, живущего в 1974 году, с первого мая 1972 года уютно устроился подполковник спецназа из далёкого 2022 года Романов Николай Александрович. Так что, я не хухры-мухры там, и моим знаниям могут позавидовать даже самые продвинутые учёные нынешнего времени. Жаль, что мне приходится сильно таиться. Пока я смог немного прославиться, и во всём мире, только «сочинением» музыки, то есть, беззастенчивым воровством её из будущего. Ладно, что хоть занялся и изобретением разной бытовой техники — пока стиральной машины, микроволновки, электрочайника, ещё чемоданов и ручных тележек на колёсиках, и тоже на довольно высоком уровне. Ну, ещё по мелочи — «изобрёл» кубик Рубика или магический кубик, написал несколько рассказов и повестей, в том числе фантастических. Так что, мне есть чем похвастаться. Даже без воровства музыки могу прожить. А так, с ней, конечно, получилось интересно. Если честно, сам не ожидал, что смогу как бы творить на довольно высоком уровне. На удивление, много музыки сохранилось в моей памяти. Похоже, и сам процесс переноса сознания получился довольно удачным, и моя личность вдруг оказалась подходящей. Хотя, и сам в прежней жизни не без способностей был. Просто не смог сильно отметиться, выдвинуться. А здесь я смог вспомнить и записать ноты и слова многих композиций и песен. Самому было непонятно, как так получилось. Похоже, мне ещё и был дан нехилый бонус при переносе — память у меня стала намного лучше, чем при прежнем теле. Думаю, что, если сильно надо, уже сам смогу сочинить музыку попроще. Через некоторое время точно стану настоящим композитором. Так что, всё не зря, в любом случае, на благо Союза.

Вот и сейчас отпустил Ингу не просто так. За эти дни, несмотря на строгий запрет врачей, мне удалось слегка поработать и записать ноты и гитарные аккорды, само собой, и слова нескольких шлягеров из будущего. Ну, скучно было, а заняться больше нечем, да и не особо трудно, и проверить память требовалось. Ничего, моя бедная голова не пострадала. И тут чисто для Инги предназначались трогательная «Здравствуй, мама», исполнявшаяся в будущем ВИА «Пламя» и пока явно ненаписанная тем же Давидом Тухмановым. Но скоро он её напишет. Ещё и «Youre My Heart Youre My Soul» знаменитого «Modern Talking». Популярные, конечно, в будущем, и знаковые, песни. И сейчас точно выстрелят. Обязательно надо присвоить. Если честно, взгрустнулось сильно, вот и вспомнились, и вместе, и своя родная мама Тая, и мама Вячеслава Арина. Их, конечно, уже нет ни там, ни в этом мире, но, вот, всё равно вспоминаются в первую очередь. Тем более, сам ведь чудом жив остался. Так что, пусть уж хотя бы Инга порадует свою маму. Честно говоря, не самая лучшая тёща, но, что делать, другой у меня нет и, скорее, хочется надеяться, что не будет. Ну, не надо мне другой жены, кроме Инги, так что, и Анна Васильевна сгодится. Как-нибудь и её вытерплю. А что касается песни на английском языке, то она пусть выступит как бы протестом против подлого произвола «кровавой гебни». А то отдельные сволочи оттуда попытались лишить жизни мировую музыкальную знаменитость! Только вот не всё коту масленица! А что Томас Андерс, что моя Инга, без разницы. Зуб даю, что и у неё будет нормальное исполнение.

И, конечно, добавил я и инструментальную музыку. Решил, что «Сказка о дружбе» нашего российского гения, и неоценённого, Сергея Кузнецова и «One Man’s Dream» одного грека Янни или как бы «Апрель» великого Шопена будут в самый раз. Ну, прелестные мелодии, и самому сейчас очень нравятся, и Николай был от них без ума. Вот и сохранились в памяти в целости, и сразу же вспомнились. Ещё отдал — для Ирмы и Инессы, прелестную «Заповедную страну», что исполняла несравненная Екатерина Семёнова, и милого «Ёжика» одной детской группы из будущего. Для них они в самый раз будут. И выделил для «Синей птицы» «Видение» группы «Секрет». Им тоже нужны новинки. Надеюсь, власти простят мне невинный «питерский вечер»? Я же как бы из «бывших». Хотя, пока ВИА и прежний репертуар сгодится. У них там много разных песен, которые мало где исполнялись. Только начали гастроли по СССР и, тем не менее, уже вызвали сильный интерес. Ну, с теми шедеврами, что у них, это неотвратимо. И, главное, мне ведь тоже надо поддерживать к себе интерес, хоть слегка. Пусть все знают, что я выжил и готов представить своим верным поклонникам ещё немало прекрасной музыки! У меня её много! Просто не всё так сразу! Приходится быть осторожнее.

А так, похоже, что и Инга не всё мне рассказала. Наверняка произошло и много других важных событий, но тут, скорее всего, и милиция попросила её ограничить свой рассказ, и она и сама решила не особо беспокоить меня? Может, и самой есть что скрывать? Уж насчёт этого у меня точно гарантий не имеется. Я с ней живу словно на огнедышащем вулкане. Мне же ещё выздороветь надо, и лишние волнения как бы ни к чему, поэтому, на взгляд «ментов» и власти, пока меня как бы не особо стоит расстраивать плохими новостями. Хотя, и правильно. Главным тут являлось то, что Инга сообщила, что всё-таки полюбила меня. На этот раз я ей всё же поверил. Не потому, что сердце истосковалось по искренней любви жены. Уже привык к её постоянным обманам на этот счёт. Но всё-таки мне хотелось не уходить от неё и прожить жизнь вместе с любящим меня человеком. Вроде, и не врала? И ничего важнее этой новости для меня не имелось! А остальное уже приложится.

Хотя, время от времени я слушал радио. Хорошо, что в палате оно имелось, конечно, простой сетевой радиоприёмник. И меня сразу же привлекли хорошие новости с 54 чемпионата мира по фигурному катанию, проходившего в Мюнхене. Николай тоже любил этот вид спорта. Там с большим перевесом победили наши. Конечно, и много позже на слуху у многих будут Ирина Роднина и Александр Зайцев, а ещё Людмила Пахомова и Александр Горшков. Правда, память тут же выдала множество сведений о не совсем хорошем, практически антисоветском поведении Родниной во времена Николая. Хоть и была обласкана властью и в новое время, всё равно сбежала за бугор, и детей туда отправила. И Валентина Терешкова много чем нехорошим отметилась. Вред от них в будущем, конечно, немалый, но по сравнению с деятельностью многих важных, но мутных деятелей тех времён, ещё терпимый. Но неприятный осадок остался. Что делать, люди слабы и не могут устоять перед разными соблазнами, особенно своей корыстью. Как говорится, алчность правит миром. И ещё им всё время приходится приспосабливаться и прогибаться перед властью. Ну, пока эти женщины ничего такого не совершили.

Ещё по радио часто передавали разные новости о потрясениях, происходивших в Эфиопии. Похоже, скоро императору Эфиопии Хайле Селассие Первому придёт конец? Хоть СССР как бы и не стоило лезть туда, но, что делать, и место географически важное, и святое место пусто не бывает. Тем более, хоть и много каких сведений я передал, но видно было, что они на текущий ход событий не так уж сильно повлияли. Поэтому мне и не стоило так уж особо выпендриваться. У меня теперь жена и дети, и другие родные, и мне надо было всерьёз позаботиться об их безопасности. Если узнают, кто я, то, скорее всего, нас всех запросто могут пустить в расход, даже в Советском Союзе. На этот счёт обольщаться не стоило.

А так, небольшие потрясения происходили в Бирме и Гватемале, но они вряд ли сильно повлияют на мировые процессы. Ну, не особо важные страны. Ещё по радио сообщали о крупной авиакатастрофе под Парижем, где как будто погибло и больше трёх сотен человек. И сколько их ещё будет! Что делать, любая техника не совершенна. И никуда не деться от пресловутого «человеческого фактора».

И ещё меня удивило большое количество «моей» музыки, вдруг передаваемое по радио. Никогда столько не слышал. И, надо же, даже моё имя в качестве автора называли. И, само собой, врачи и медсёстры, и санитарки, и прочий персонал больницы, ясно, что и другие больные смотрели на меня с большим уважением, а то порой и восхищением. Как ни крути, мировая знаменитость, и у них перед глазами. Хотя, я особо и не выпендривался. Уже всем, и не по одному разу, раздал автографы. Мне не жалко. И многие больные, особенно молодые мужчины, провожали Ингу с восхищенными взглядами. Ну, да, «конфетка». Того и гляди, готовы съесть целиком. Но я свою жену им уж точно не отдам. Самому нужнее.

Дня через три меня навестили и моя тётя Светлана Никитична с Ипполитом Валерьяновичем. Пустили их всё-таки. И я был очень рад и их приходу. Ведь сейчас, если не считать моих детей, именно тётя, старшая сестра моего отца Василия, являлась моей ближайшей родственницей. Хоть ранее, до переноса памяти, наши отношения сильно желали лучшего, но сейчас они были в норме. Конечно, кто в здравом уме откажется от знаменитого племянника? Я и сам не откажусь от родственников. Родная же кровь, а не водица. И, судя по их нежным взглядам, бросаемым друг на друга, видно было, что тёте явно повезло с маэстро. И ещё, судя по её словам, и Анна, её дочь и моя двоюродная сестра, с сыном Борисом и дочкой Верой хотели меня навестить, но их пока ко мне как бы не пустили. И других близких родственников — двоюродную тётю Софью и тётю Лизу, уже троюродную, срочно прибывших из Кириши. Их у меня там много. Всё же Вячеслав, хоть и родился, и раннее детство провёл в Ленинграде, вырос там. Ну, ничего, увидимся ещё.

Глава 5

А жизнь продолжается…

— Эх, Эдуард Антонович, не поддержал ты меня тогда, и оттого и Андрей Павлович отклонил мою кандидатуру. Я бы точно с этим несчастным «Ласковым маем» развернулся! А эти молодые щеглы там всё развалят! У меня и песен, и прочей музыки никак не меньше, и они не хуже, чем у одного инженеришки. Зато она вся советская!

— Не знаю, Матвей Исакович. Твоя музыка и так в репертуаре обоих ансамблей. Но, похоже, судя по письмам в партком завода, музыка Репнина работникам завода больше нравилась и сейчас сильно востребована. А Андрей Павлович имел тогда тяжёлый разговор с Кругловой. Ты же сам знаешь, что по «голосам» всё время твердили об ущемлении Репнина. Вот она и накричала на него. Мол, доведёте до того, что Репнин так за границу сбежит. А сейчас, после покушения на него, на Западе вообще словно с цепи сорвались. По «голосам» как бы только об этом и говорят. Ну, и много его музыки передают. И, надо же, действительно оказалось, что в покушении, помимо четвёрки уголовников, принимали участие и два сотрудника КГБ. Один даже убит, а второй тяжело ранен.

— Так, Эдуард Антонович, это же парень сам себе неудачно жену выбрал. Ты же и сам эти слухи слышал, что её бывший парень, хоть сейчас и сидит в тюрьме, всё успокоиться не может. Тем более, получается, что именно Репнин его в тюрьму и засадил.

— Э, Матвей Исакович, это не совсем так. У меня на Кировском заводе много знакомых. Так вот, они говорят, что тот сам собирался убить Репнина и даже сорвался за ним в Калинин. Ну и попался, хоть и внештатник КГБ, так ещё и с незаконным оружием. У него там целая шайка была. Репнину тогда повезло. Хотя, всю шайку он сам и задержал и просто сдал милиции.

— Да, опасно с уголовниками связываться. А что на этот раз вмешались и сотрудники КГБ, то, это, конечно, сильный скандал. Тем более, Репнин скрытый антисоветчик, оттого сразу же подозрение на КГБ падает. А ведь, зараза, живуч!

— Да, как я слышал, ранения опасные, но жить будет. Вот теперь и Андрей Павлович переживает. Получается, он же тоже ущемлял Репнина. Прямо по «голосам» и об этом передают. А то Репнин, как выздоровеет, вдруг на самом деле на Запад сорвётся?

— А кто его выпустит? Насколько я знаю, Эдуард Антонович, парень работает на военном производстве. У него же секретность. Репнина точно за границу не выпустят! А попробует сбежать, так пограничники поймают. Он сам себя разоблачит!

— Уже не работает, Матвей Исакович. Перешёл в другой отдел и до нападения занимался товарами народного потребления. Хотя, всё равно срок подписки пять лет. А инженер он хороший. Я пока так и не смог достать его посудомойку. Даже для заводских не хватает. Сторонним вообще не отпускают, только по специальным заказам. А вот чемодан на колесиках и с выдвижной ручкой достал. Очень удобная вещь. Тоже страшный дефицит. Тем более, только недавно придумал. Вот и присматривает Круглова за Репниным, как бы следит, чтобы его не трогали. Сейчас её лучше не сердить. А то она и за наш Союз может взяться! Сейчас, после покушения, трогать Репнина опасно. На самом верху за него заступятся.

— Ну, если она за него беспокоится, и наверху за Репнина, то, да, лучше не попадаться под горячую руку. Тем более, не вся же музыка Репнина прозападная. Там и достойные песни имеются. Если на то пошло, парня можно и в наш Союз принять. Разве я против? Надеюсь, тогда мы его технику без всяких проблем будем доставать?

* * *

Наконец, ещё через две недели меня выпустили из больницы. Пролежал я там, в итоге, чуть более месяца. И во дворе уже был конец марта. Да, не заметил, как пролетел ещё месяц моей нелёгкой жизни. Главное, живу ведь и надеюсь прожить много-много счастливых лет, больше, чем в первый раз. Может, и повезёт?

Ну, и эти две недели я провёл не зря. Записал ещё пять новых инструментальных композиций, но их ещё никому не показал. Решил потихонечку готовиться к записи с немцами. Успеется, так и немного доработать надо. Неделю и ещё три дня назад прямо в коридоре своего хирургического отделения дал небольшие концерты. Много не пел, лишь исполнил по паре песен в каждый раз. В первый раз «Дорогу в облака» и «Emmanuelle», и во второй — «Мою гитару» и «Плот», и, всё, конечно, под гитару. Врачи не позволили. А так, сыграл на гитаре и пианино по десятку мелодий, ранее записанных, притом «К Инге» на обоих концертах, и в обоих вариантах. Хоть уровень игры из-за ранения снизился, больные приняли меня тепло. С другой стороны, музыка же хорошая, и как бы сам автор играет, так и никто денег не просит. И народ уважил, и себя показал. И люди меня явно признали.

А так, часть времени я провёл за сочинением фантастики. Нет, ничего серьёзного, обычная история про космические путешествия, но, может, и примут, или нет, о Содружестве и борьбе одного парня из приграничного королевства, вдруг ставшего наследником Джоре, с жестокими ящерами. Хотя, успел записать только начало повести, где главный герой нашёл космический фрегат, конечно, имеющий название «Аврора». Ведь и он проложит в этом Содружестве дорогу к новому миропорядку, поведёт тамошний пролетариат к социализму. И эту короткую рукопись, наверное, прочло всё отделение, и моя работа, хоть и лишь начало, многим больным явно понравилась. Они просили и продолжения. Так что, можно и поработать.

Хотя, скучно болеть. Ладно, что хоть Инга навещала меня почти через день, правда, детей с собой не приводила. Ну, свои же, не убегут, так и не смогут. Они ещё только свои первые шаги делают. Раза три приходили тётя с маэстро, и я им в последний раз, за два дня до выписки, отдал две песни, тем более, для записи совместно с Эстрадным оркестром. Пусть и они прославятся. Тётя получила «Я не могу иначе», а маэстро — уже «Домик на окраине», и он как раз всё и подготовил. Пусть Инга не обижается, но всё-таки не всё, что запишу, я ей покажу. Хотя, должна понимать, что сама же и заслужила такое двойственное отношение. Хоть и таю от её любви, но у меня где-то внутри засело и не отпускает сильное недоверие к ней. За эту пару лет жизни я с ней немало настрадался.

Хотя, много было желающих меня навещать, но я лишь принял по паре раз тётю Софью и тётю Лизу из Кириши и по разу друзей из ВИА «Май» и с работы, уже отдела товаров народного потребления. Нет, друзья из ансамбля — Семён Качанов и Тарас Михейчик, прежние приятели Вячеслава, музыку у меня не просили. Я бы им и не дал. Уже зарёкся иметь там дел. Наоборот, рассказали о своих делах. Они навестили меня перед своим последним концертом, за неделю до моей выписки. Вроде, ВИА постепенно завоевал на заводе прежнюю популярность, и, как рассказала мне Инга, на этом концерте зал как бы был практически полон. Ансамбль в целом как бы и выступил хорошо. Так как от меня новой музыки ждать не приходилось, то они сейчас исполняли и мои прежние произведения, и других советских композиторов. Но никакого сотрудничества с ними не ожидалось, поэтому в репертуаре ВИА не виднелось новых, тем более, особо популярных вещей. Так что, пусть теперь его старое-новое руководство — Иван Тимофеевич и разные «деятели культуры», ещё и партийные и комсомольские органы, крутятся, как могут. Авось до чего-нибудь и докрутятся.

И с «Ласковым маем» было не совсем хорошо. Всё-таки много детей в него записалось. Там теперь рулили два композитора — Влад Розенблюм из Москвы и Лёва Кляймиц из Ленинграда. Они мне были незнакомы. Прежний репертуар исполнялся ограниченно, а детских песен не хватало, и одни и те же песни и музыка кочевали с концерта на концерт. Через день после моей выписки состоялся очередной концерт ансамбля. Ни Инга, ни Ирма с Инессой никуда не ходили, но через свои связи им на другой же день стало известно о нём почти всё. Нет, ансамбль как бы выступил ничего, но до прежнего уровня сильно не дотягивал. В нём пока не нашлось мальчишек и девчонок, которые могли бы достойно исполнять прежний репертуар. Но ведь главное не широкая известность, а приобщение детей работников завода к музыке. И под эту роль «Ласковый май» подходил идеально.

А так, да, оба ансамбля лишились хорошей музыки. Ну, нечего было ранее меня безбожно шельмовать и прессовать. Некоторые ушлые и беспринципные музыкальные деятели из Ленинградского Союза композиторов не просто хотели отодвинуть в сторону одного как бы конкурента, так и, чувствую, яро желали засадить его аж за решётку, и на долгий срок, что, похоже, подключили и свои связи в органах. Печёнкой чую, что без них не обошлось. Ну, не за что было, кроме музыкальных дел, меня так подло прессовать. Именно они и дали мне всемирную известность и довольно большие, по советским меркам, деньги. Даже некуда было их тратить. А изобретательство бытовой техники, так и «магических» кубиков, если честно, хоть и принесло моральное удовлетворение, денег мне практически не дало. Наоборот, самому пришлось нехило потратиться. К валютным делам и фарцовке, и прочей спекуляции, и, вообще, преступности, я совсем не причастен. И пока в литературном творчестве большими успехами не успел отметиться. И, думаю, что и прежние увлечения Инги не совсем уж весомый повод для моего убийства, тем более, с участием штатных сотрудников КГБ. Она и сама, при всех её достоинствах, не такая уж роковая красавица, за которую надо было навечно закопать её законного мужа. Вот он сейчас точно являлся достоянием СССР. И её Паша или даже жирдяй Давид не такие уж важные личности, чтобы за них мне так чрезмерно мстили. Тем более, они сами же и виноваты. Ну, нечего было лезть на меня, так и требовалось вести себя скромнее. Фактически всё просто случайно получилось. Я в их делах никаким боком не засветился.

Так что, только музыкальные дела и могли подвести меня под «монастырь». Слишком многих важных лиц я там задел, тем более, заимел доступ к большим деньгам и широкой известности и как бы встал на пути мастистых деятелей культуры. Но далее ко мне будет ещё труднее подступиться. Всемирная известность у меня появилась, так я ещё могу вспомнить и много другой популярной музыки. Как ни крути, моё имя из истории музыки уже не вычеркнуть.

Жаль, что, хоть и выжил, но ненадолго из жизни я выключился. Так и выписали меня не совсем здорового. Нет, раны почти зажили, но больших нагрузок на лёгкие и мышцы давать было нельзя. На работе, раз у меня должность инженера-технолога отдела товаров народного потребления, я нормально всё вытерплю. Но прежнюю физическую форму мне требуется восстановить как можно быстрее, но это не так просто и легко. Точно придётся терпеливо заниматься пару месяцев, и осторожно. А то можно и надорваться.

Мне придётся посидеть ещё пару недель на «больничном». Но я этому был рад. И с Ингой побуду побольше, и по детям соскучился. Никита с Наташей, несмотря на моё как бы долгое отсутствие, уверенно опознали меня. Конечно, они больше тянулись к матери, но однозначно понимали, что и папа им не чужой и такой же близкий человек и их надёжный защитник, как она. У меня большой опыт ухода за детьми, так и домашние дела мне не в тягость. Я справлялся с ними не хуже, чем Инга. Всегда старался достойно выполнять свои обязанности. Строгого разделения мужских и женских дел у нас в семье никогда не было, я во всём помогал ей. Конечно, что там как бы мужское, Инге было не под силу. Ну, я мастер на все руки, так что, упрекать меня в криворукости и лени, лежании на диване с газетой в руках и перед телевизором, так и слабом внимании к ней, ей не приходилось. Хоть и после больницы, я сразу же включился во все домашние дела, но осторожно. Тем более, у нас и с бытовой техникой проблем не имелось. Конечно, она пока не такая продвинутая, как в будущем, но для нынешнего времени супер-пупер и сильно облегчила наш быт. Сам изобрёл и собрал стиральную машину, микроволновку, электрочайник и электрическую же мясорубку, по виду совсем как в своей прошлой жизни. В ближайшее же время поставим кухонный комбайн и посудомойку. Мебели, хоть и советской, у нас хватало, и она нас вполне устраивала. А ещё имелись и цветной телевизор, и пианино, хоть и советские, и магнитофон с проигрывателем, уже импортные, подарки немцев. Только пластинок и кассет с музыкой, конечно, моей, кстати, тоже подарков, дома не оказалось. Милиция при обыске их не тронула, а КГБ взял и изъял. Отсутствовали и рукописи — и нотные листы с записанными на них текстами песен, и рукописи повестей и рассказов. Ладно, что они все очутились в милиции. Так что, надеюсь, что уцелеют, а позже и ко мне в целости вернутся. Комитетчики при своём обыске перерыли нашу квартиру намного тщательнее, но, понятно, что тоже никакого компромата на меня и других не нашли. Зря, что ли, я страховался? Помимо нашей квартиры, КГБ провёл тщательнее обыски и у тестя с тёщей, тёти Светланы, её дочери и моих родственников в Киришах. Ну, явно искали компромат на меня, но ничего не нашли. Лишь нормальных советских людей напугали и недоверие к себе взрастили.

Так как, согласно «рекомендации» родной милиции, мне пока не совсем желательно было светиться средь больших скоплений людей, то некоторое время придётся сидеть дома. Но я и сам не стремился. Мне сначала надо было подтянуть свою физическую форму до нужного уровня. После тяжёлых ранений она ожидаемо снизилась. Раз нельзя было резко и сильно себя нагружать, то пока мне можно лишь лёгкая зарядка и постепенное увеличение нагрузок.

Пару дней меня никто не беспокоил, так и последние дни марта попали на субботу и воскресенье. У людей и своих личных дел полно, так, похоже, многие и не просекли, что меня выписали из больницы. Оттуда я мало с кем общался. Как бы и нельзя, и сам не хотел. И мы с Ингой никому не сообщили, когда меня выпишут. Незачем лишнюю шумиху устраивать. Да, посторонним не так просто было узнать меня. А так, и при выписке к больнице как-то обыденно и тихо подъехало вызванное мной такси, и в него спокойно уселся не особо приметный молодой мужчина, к тому же, слегка обросший и одетый в не совсем шикарную одежду. Хоть и не последний бомж, но точно и не всемирная знаменитость, а простой работяга.

Ну, скучать мне не приходилось. Работы дома хватало. Помимо разных домашних дел, скопившихся за время моего отсутствия, и требовавших именно мужских внимания и рук, я, по мере сил и возможностей, почти сразу же продолжил задуманную в больнице фантастическую повесть. Конечно, и Инга заинтересовалась. На этот раз брать её в соавторы я и не подумал. Хватит и того, что главная героиня, принцесса одного звёздного королевства, будет списана с неё. Сам я, конечно, виделся в роли главного героя, притом, тоже княжича из обедневшего и сильно сдавшего княжеского рода, но сначала всё же прикинувшегося простым и бедным дворянином. Что делать, принцессы водиться с простолюдинами вряд ли будут? А с дворянином, хоть и мелким, урон чести для них будет не таким сильным. Да, советская цензура может и придраться, но для публикации за рубежом может и пропустить. Главное, чтобы валюту выбить для страны Советов, и побольше. И мне немного рублей будет. Может, и пригодятся на что-нибудь?

Сейчас меня не беспокоили ни милиция, ни КГБ. И ещё, похоже, что и там, и там расследование нападения на меня ожидаемо зашло в тупик. К тому же, явно и милиция, и комитет не особо стремились копать глубоко. А то слишком много грязи, и на себя, можно накопать. Так и не лохи всё организовали, их не так-то просто вычислить и разоблачить. Скорее всего, выживший толстяк не особо много знал и навести на след заказчиков не мог. А главный по банде был мёртв, и именно он как бы держал связь со своими «коллегами» и, главное, заказчиками. И лейтенант Слонов находился в своём КГБ, и милицию к нему не пускали. И в этой паре явно командовал убитый мной Лившиц. И звание, и опыт больше. Так что, нужные для раскрытия заказчиков связи у преступников были оборваны. При желании можно и докопаться, но кто возьмётся это делать? И кто разрешит?

Глава 6

Без музыки никак…

Первое апреля ни кому не верь? Вроде, так говорила поговорка? Честно говоря, я и так не верил. Только вот именно первого апреля начались телефонные звонки, и мы с Ингой, как воспитанные люди, старались брать трубку всегда и ответить всем. Хорошо, что пока больше звонили мои родные, друзья и знакомые, и они особой наглостью не отличались и старались наши нервы пощадить и нас не особо тревожить. Кратко сообщали, что рады, что я дома, и желали мне хорошо отдохнуть и, будет время, заглянуть к ним в гости. Само собой, заодно я и узнавал последние новости о них и, надо же, даже о некоторых своих делах. В общем, постепенно включался в процессы, происходящие в последнее время. Хотя, если честно, особой жажды заниматься чем-то таким у меня не имелось. Мне бы больше покоя в кругу семьи. Материальные проблемы сейчас меня не волновали, с близкими родственниками, вроде, виделись в больнице, и не так давно, и с ними было всё нормально. В гости к себе я пока никого не звал. Всё же проклятое нападение не прошло для меня без следа. У меня и ранее с нервами, к сожалению, не всё было в порядке, а сейчас моя подозрительность лишь усилилась. Я, вооружённый и послезнанием, сильно не доверял разным государственным органам, многим своим знакомым и даже Инге, но сейчас их круг резко вырос. И мне не хотелось ставить под удар своих родных и друзей, поэтому пока надо было хоть немного ограничить общение с ними. Без сомнения, сейчас за мной усиленно следили те же государственные органы, и лучше было, чтобы я делал меньше лишних шагов и не наводил их на людей. Тихо сидишь, дольше спокойно проживёшь.

В первую очередь позвонили Петя и Самсон, но они ничего особого мне не рассказали. Зато их нехило дополнил Саша Крутин, который сообщил мне, что они оба вместе с жёнами переводятся в Москву, и как бы даже оттого, что числятся моими друзьями. Явно КГБ решило убрать их подальше от меня. Так как нас, скорее всего, подслушивали, то он, конечно, тоже ничего особого не рассказал. Лишь намекнул, что до сих пор в Ленинграде стоит сильный шум. Ещё чуть и удивил. Оказалось, что Андропов Юрий Владимирович, без объявления об этом прессе и общественности, несколько дней назад внезапно был переведён в Секретари ЦК КПСС по работе с социалистическими странами, а Председателем КГБ СССР назначен Цвигун Семён Петрович, один из его заместителей. Конечно, это событие скоро станет известным всем, но что последует далее, то тут и мне оставалось только гадать. И память Николая говорила, что именно товарищ Андропов являлся печальной и тёмной фигурой, стоявшей за всеми непонятными веяниями насчёт перестройки социализма. Получается, это он как бы тайно устроил величайшую геополитическую катастрофу? Хотя, конечно, не он один, а всё руководство Советского Союза, и как раз в это время могли иметь место какие-то тайные переговоры насчёт «конвергенции» двух мировых систем. И, в конечном итоге, СССР уничтожили, и свои же внутренние враждебные силы.

Правда, получается, не без моей помощи, посол-предатель в Канаде, один из главных могильщиков великой страны, сейчас вынужден был удрать в США, что малость попортило отношения между ними и СССР. Ещё и одному предателю не стать во главе моей страны. Пока, вроде, шло откровенно закулисное разбирательство, но он наверняка окажется в не самых лучших местах. И вот и другой важный деятель был перемещён немного в сторону. Скорее всего, именно подлое покушение на мою жизнь и послужило поводом этой непонятной перестановки. Только в КГБ полно осталось его людей. На мой взгляд, товарища Андропова надо отправить на пенсию и далее вообще не подпускать ни к каким государственным делам, а в комитете произвести тщательную чистку. Только вот это не я решаю такие дела, и меня самого, как мелкую букашку, могут прихлопнуть в любой момент. Так что, следовало таиться и наблюдать со стороны.

Правда, Саша обещался в ближайшие дни ненадолго заглянуть ко мне. Вот тогда мы с ним подробнее и обсудим наши личные дела, и они никаким образом не связаны кадровыми решениями в верхах. Мы на них и не можем влиять, и не собираемся. У нас и своих проблем полно. Он и сейчас выдал мне одну интересную новость, честно говоря, порадовавшую меня и неприятную для Инги. Нет, я ей её пока не рассказал. Хотя, скорее всего, она и сама всё знает, и наверняка тоже решила не доводить это до меня.

— Слава, в общем, Вадим Перетурин и его родители крепко попались. Подробности тебе ни к чему, но они наверняка сядут на большие сроки. Скоро, возможно, состоится и суд?

Ну, тут я не сильно уж радовался. Мне, если честно, было без разницы. Но, как чётко говорилось в одном фильме, расхитители социалистической собственности должны сидеть в тюрьме.

Конечно, ещё позвонили друзья нашей семьи. У Алины и Семёна Зубовых дочке Анюте было уже два месяца, и пока они по гостям особо не ходили и к себе мало кого приглашали. Ну, пару недель я и сам из дома мало куда выйду. Вот сыну Валеры и Ларисы Петровых Васюте пошёл пятый месяц, и они чувствовали себя свободнее, но пока тоже больше сидели дома. Так и время весеннее, переменчивое, не совсем подходящее для долгих гулянок с детьми. Тут и Света, раз восьмой месяц беременности, и Гена Нежины старались вести себя осторожнее. Вот Савелий Петров и его жена Ольга точно собирались заглянуть к нам в ближайшее время. И я был и очень рад и даже ждал их. Хотя, Савелий сразу же сообщил мне, что пойдёт речь и о наших музыкальных делах. Он, оказалось, уже организовал в школе, где учительствовал, новый ВИА «Надежда», и в него вошли как прежние участники «Ласкового мая», так и новые школьники, но немного, примерно столько же. Что же, придётся мне подготовить для него ещё несколько произведений. Новый ансамбль наверняка заинтересует любителей музыки и скоро, если не начнут ему мешать, может взлететь и довольно высоко.

Ещё Володя Петров и Стас Николаев, мои друзья и тоже, как и я, работники отдела товаров народного потребления, сполна завалили меня новостями с Кировского завода. И самому интересно было. Они касались моих изобретений, тем более, бытовой техники, так нужных населению страны. Не зря же стараюсь! Оказалось, что стиральные машины «Нева-Автомат» начали выпускать в Кирове и Чебоксарах, а посудомойки «Мойка» — Куйбышеве. И производство чемоданов и тележек на колёсиках частично перевели, надо же, в мои родные Кириши. Хотя, пока там шла лишь подготовка. Не всё так сразу! Микроволновки, чайники, мясорубки тоже понемногу выпускались в разных местах. Их производство скоро должно было как бы сильно вырасти. А о работе «Мая» я и так знал. Мои друзья уже нечасто участвовали в его концертах. Их больше беспокоили семейные дела. Всё же за детьми надо следить. Они у них тоже были малы. Славику исполнилось пять месяцев, а Аэлите — на три недели меньше. Так что, пусть подрастут немного.

* * *

И вдруг позвонил Михаил Боярский:

— Вячеслав, прошу извинить, что нежданно, но всё же решил позвонить. Я сейчас снимаюсь у нас дома, на «Ленфильме», в фильме «Соломенная шляпка», и хочу передать Вам от всей нашей съёмочной группы наилучшие пожелания. Вы, конечно, можете не поверить, но мы тут пристально следили за последними новостями насчёт Вас и переживали. И теперь все рады, что с Вами всё хорошо и желают дальнейших успехов и, конечно, здоровья.

Ну, я сильно сомневался, что вся съёмочная группа переживала за меня. Вот сам Михаил мог. Всё-таки он только что наладил со мной сильно выгодное ему сотрудничество, и тут такое! Конечно, его, прежде всего, интересовали песни, которые я мог ему предложить. Мы с ним ещё в середине января записали вместе с «Синей птицей» «Всё пройдёт» и «Сяду в скорый поезд», и больше не встречались. У него съёмки в разных местах Советского Союза, а я вот попал в больницу. А песни уже звучали по всей стране, и даже по радио и передавали. Сам в больнице слышал.

Что же, вспомнил я этот фильм. Так-то, ничего, лёгкая комедия, посмеяться можно. Там, вообще-то, снимались многие знаменитости и даже Алиса Фрейндлих. Николаю нравился фильм «Служебный роман» с её участием. Хотя, песня оттуда «У природы нет плохой погоды» уже разлетелась по всему Союзу.

— Э, спасибо, Михаил Вам и всей съёмочной группе. Я слышал, что это будет интересный и смешной фильм. Шляпку, наверное, уже нашли? Кстати, я даже знаю, что он находится среди свадебных подарков, и главный герой спасёт подлую изменщицу.

Что же, можно слегка и прикольнуться.

— Вы, Вячеслав, наверное, само произведение читали?

Ну, конечно, читал! Во сне!

— Уже не помню, Михаил. Возможно, и читал? Кстати, радио в больнице слушал, и по ней обе песни несколько раз передали. Вы теперь сильно популярны во всём Союзе.

— Э, спасибо, Вячеслав. Меня в фильм как раз из-за них и взяли. Им итальянский певец был нужен. — М-да, получается, это я сейчас самому Боярскому дорого в кино приоткрыл⁈ Он, конечно, и так бы пробился. Способный и хваткий человек. Ладно, вроде, не особо вредный и чем-то таким в будущем всё же не отметился. — Знаете, сейчас в Ленинграде и другие фильмы снимаются, и я сталкивался и с некоторыми артистами из их съёмочных групп. И многие там интересовались Вами. О Вас помнят.

Вообще-то, Инга уже рассказывала мне, что в прошлом месяце в Ленинграде шли съёмки и парочки других интересных фильмов — про декабристов и о Распутине. Конечно, я немного помнил сюжеты «Звезды пленительного счастья» и «Агонии». Насчёт всей музыки к фильмам не скажу, но можно было спокойно присвоить «Песенку кавалергарда», только вот ко мне и так имелось много претензий, и потому нечего было молодому человеку из «бывших» замахиваться на такую песню. Просто бы не поняли. А в фильме она в самый раз. И, конечно, там свои поэт и композитор, вроде, Булат Окуджава и Исаак Шварц, и они точно профессионалы своего дела, и поэтому мне просто опасно туда соваться. И так с маэстро Тухмановым не всё ладно получилось. Влез в его фильм и отнял у него хлеб. Фильм, правда, стал лучше и больше запомнится, но теперь у меня желания лезть ещё в эту сферу сильно поубавилось.

Хотя, решил немного и пошутить:

— Кавалергарды, век недолог,

И потому так сладок он.

Труба трубит, откинут полог,

И где-то слышен сабель звон.

Ещё рокочет голос трубный,

Но командир уже в седле.

Не обещайте деве юной

Любови вечной на земле!

Далее я чуть помолчал, а потом добавил:

— Знаете, Михаил, это будет ослепительный фильм! На вечные времена! И я восхищён жёнами декабристов. Даже княгиней Марией. Хоть она и не любила мужа, князя Сергея Волконского, который был старше неё лет на двадцать, и завела в Сибири любовника-итальянца, и родила от него детей, но ведь не всякая поедет туда.

— Э, Вячеслав, Вы и такие подробности знаете?

Тут я решил прикольнуться ещё больше:

— Хоть, Михаил, это и не совсем уместно, и Вы уж извините меня, но у моего прадеда фамилия была Репнин-Волконский, и он являлся потомком и князей Волконских, и тех самых, что в фильме. Так что, и я могу гордиться своими предками. Не все они служили царям. Как видите, кто-то из них являлся и революционером.

— Э, Вячеслав, даже так? У Вас очень интересная родословная.

Тут я решил сделать Боярскому приятный подарок. Не зря же он мне звонил. Тем более, стоило его поддержать.

— Знаете, Михаил, тут у меня пара песен имеется. Они слегка как бы и детские, но лирические. Возможно, Вам понравятся? Первая называется «Остров детства», а вторая — «Большая медведица». Чуть позже мы хотим вместе с Эстрадным оркестром записаться на нашем радио. И Вы как раз могли бы к нам присоединиться. Вас можно даже включить в состав оркестра, конечно, вне штата, как мы сами с Ингой и тётей Светланой. Думаю, Вахтанг Георгиевич не будет против. Если всё хорошо получится, позже я и сам смогу подобрать для Вас ещё несколько песен. Думаю, найдутся и другие, э, авторы.

Хотел сказать композиторы, но вспомнил, что я же не из их числа. А вот самодеятельный автор в самый раз. Хотя, думаю, что Михаил цепко ухватится за моё предложение и руками, и ногами. Сотрудничество с Эстрадным оркестром гарантированно выведет его на советскую эстраду, и ранее, чем в прошлый раз. Хотя, песни в его исполнении и Николаю очень нравились.

— Э, Вячеслав, спасибо! В ближайшее же время непременно к вам загляну. По вечерам я не занят.

Что же, я, раз мне самому пока нежелательно было никуда не выходить, то решил пригласить его к нам:

— Если будет время, то в пятницу или субботу и загляните. Как раз успею прийти в себя после больницы, так и, думаю, с Вахтангом Георгиевичем успею переговорить. Хотя, Инга сказала, что он и сам собирался позвонить. Возможно, и в гости заглянет?

— Спасибо, Вячеслав, в пятницу вечером и буду.

Да, Инга уже предупредила меня, что грузин-дирижёр только ждал меня, чтобы начать запись новой музыки. Хотя, она и сама, и все другие ждали. Не решились без меня нарушить предписанный милицией режим. И у нас сейчас имелась, получается, дюжина новых композиций, и ждать «Синюю птицу», недавно сорвавшуюся, как мои друзья там сами же сообщили, на гастроли куда-то на Урал, не имело смысла. Ну, да, Костя и Фёдор решили начать большой «чёс». Хотя, это их работа, так и филармония с них постоянно план требует. С другой стороны, мне не следует с ними тесно связываться. Музыкой я их обеспечу, и сполна. Вот только, хоть они и обещали мне не лезть в откровенные «серые» и «тёмные» схемы, но наверняка свяжутся. Уже сейчас многие артисты этим промышляют, а дальше станет ещё хуже. На эстраде и в музыкальной сфере разные коррупционеры и бандиты тоже немало денег гребут. Вот и меня, конкурента, заказали. Так что, точно не стоит лезть в этот «гадюшник».

Конечно, я не всё время висел на телефоне и что-то сочинял, или занимался домашними делами и не отходил от детей. Нет, вечером первого апреля мы все вместе, в том числе и Ирма с Инессой, дружно посмотрели по телевизору новости и фильм «Королева чардаша», и даже немецкий, из ФРГ, хотя, совместно с Венгрией. Главное, много зажигательной музыки и танцев. Ничего, всё же мировая классика, всё понравилось. Тем более, мы и сами как бы музыкальная семья. Особенно женская часть.

На другой день звонков стало меньше. Главное, на самом деле позвонил грузин-дирижёр. Я, памятуя о том, что он когда-то нагло пытался лезть к Инге, к себе в гости звать его не стал. Уж знаю, что не стоит заводить друзей из таких личностей, тем более, гарантированно антисоветчиков. Ну, не совсем моё дело выводить их на чистую воду, но держаться подальше стоит. Хотя, дело прежде всего! Ведь речь идёт и о престиже советской культуры. Так что, стерплю и антисоветчиков.

— Вячеслав, весь наш оркестр переживал! — Вот тут я поверил товарищу Жордания. Всё же у него и нехилый интерес ко мне имелся. Уж сотрудничество со мной Эстрадному оркестру Ленинградского радио было выгодным. — Мы рады, что с Вами всё в порядке.

Пока не совсем, но терпимо. Я неплохо пообщался с Вахтангом Георгиевичем. Мы легко договорились идти на запись на радио на следующей неделе. Названный мной список музыки и песен, и их исполнителей его удовлетворил. Оказалось, что Михаил уже успел обратиться к нему. Что же, я этому даже порадовался. Мне же меньше хлопот. Тем более, Боярский оркестр точно не подведёт, и не будет в нём лишним. И явится для меня нужным исполнителем.

И ещё Вахтанг Георгиевич намекнул, что оркестр собирается на очередные гастроли, конечно, за границу. Ему там однозначно будет нужна новая музыка, хотя, и немного. А так, репертуар и так неплохой, весь составленный из советских шедевров. Само собой, помимо «моей», там хватало музыки и других композиторов. Так что, теперь не Запад толкал в Союз свою халтуру, а было наоборот. Хотя, туда всё-таки шли советские шедевры мирового уровня.

Глава 7

Намудрил…

А так, неделя у меня пролетела почти незаметно. Я занимался домашними делами и отдыхал душой и телом. Хотя, мы с Ирмой и Инессой на другой же день решили начать подготовку к записи. Они попробовали исполнить песни, выделенные им, а я подыграл им на синтезаторе. По нынешним временам мой «Minimoog» вещь. Вроде, у нас ничего получилось — обе девочки спели «Заповедную страну» и «Ёжика» вполне на уровне. И Инга сразу же решила проверить себя с «Здравствуй, мама» и «Youre My Heart Youre My Soul». Она их уже не раз исполняла, но важно было узнать и моё мнение. Тоже неплохо получилось. А мне, раз «Синяя птица» сорвалась в «чёс», придётся спеть «Видение». Правда, сейчас очередь до меня не дошла. Мне пришлось потратить время в основном на репетицию с красавицами. Ну, ничего, они у меня молодцы! У нас всё получится!

Инга пока на работу на Кировский завод не ходила. Нет, она продолжала числиться там, но большую часть переводов делала дома. Конечно, я сразу же стал помогать ей. У неё скопилось много работы — не так-то просто и работать, и ухаживать за малолетними детьми и ходить к мужу в больницу. Хоть как, своя же жена.

А так, мы почти постоянно, когда дети не спали, музицировали. Я тоже, получается, восстанавливал навыки. И потихонечку «клепал» повесть о звёздном принце и строительстве им в Содружестве отдельного социалистического королевства. Но в четверг, вечером, нас всех вдруг прервал и сильно взволновал один нежданный звонок. Это оказался режиссёр Владимир Мотыль:

— Вячеслав, мы с Вами незнакомы, но я много наслышан о Вас. Хорошо, что с Вами всё в порядке. Вся наша съёмочная группа рада за Вас. Тут на меня вышел Михаил Боярский и рассказал, что у Вас имеется одна интересная песня о кавалергардах. Может быть, Вы слышали, что мы снимаем фильм «Звезда пленительного счастья»?

Тут я, честно говоря, завис. Одна песня, конечно, имеется, но ещё немного, и она, если уже не написана, выйдет в свет. К тому же, имелся большой риск влипнуть в скандал с откровенным плагиатом. Хоть и не так опасно, но это мне было не нужно.

— К сожалению, Владимир Яковлевич, прошу извинить, но это было просто неудачной шуткой. — Мне пока не хотелось лезть в кино. Вполне достаточны были записи с Эстрадным оркестром и немцами. Они дали бы и много денег, и славы, да ещё в мировом масштабе. — Я вдруг и случайно вспомнил или сымпровизировал небольшой куплет в стиле Булата Шалвовича Окуджавы и спел его Михаилу. А что касается фильма, то нахожу его, после того, что узнал, однозначно замечательным. Не из-за того, что князь Сергей Волконский является нашим родственником. Ваши фильмы «Женя, Женечка и „катюша“» и «Белое солнце пустыни» уже сами говорят за себя. Позвольте пожелать Вам и дальнейших творческих успехов.

Но тут Мотыль, похоже, намерен был дожать меня до конца:

— Я, Вячеслав, заказал Булату Шалвовичу и Исааку Иосифович пару песен, но они пока представили мне неподходящие варианты, к тому же, сырые. А Ваш куплет сразу же зацепил меня. Может, Вы продумаете и всю песню? Михаил сообщил, что на завтра приглашён к Вам в гости. Я тоже мог бы ненадолго заглянуть к Вам?

Что делать, неудобно было отказывать такому человеку. Так и Инга смотрела на меня умоляющим взглядом, что я просто сдался и тоже пригласил режиссёра в гости. И ведь всё складывалось против моей воли и лично меня. Мотыль являлся, если честно, откровенным антисоветчиком, хоть и не ярым. Ну, да, сын репрессированного. Вот только смог стать режиссёром. А уж об Окуджаве и говорить было нечего — и он был сыном репрессированного партийного деятеля, и высокопоставленного, который и сам немало кого репрессировал. И поэт являлся антисоветчиком, и похлеще многих. И тут я, на которого многие и так повесили такой же ярлык, открыто включаюсь в эту компанию? Мне разные запреты вряд ли грозят, и плевать на них, но не хотелось давать лишних поводов для косых взглядов. Но желание Инги и её сестёр знакомства с творческими людьми было сильнее, поэтому я тут вообще возражать не стал. Даже ничем не проявил своего недовольства. Ладно, прорвусь, не в первый раз.

И, конечно, следующий день мы посвятили подготовке встречи важных гостей. Нет, у нас и так всё было готово. Просто настроились.

И вечером гости явились — конечно, Боярский и Мотыль. Они и пришли вместе. Режиссёру уже было под полтинник, и он выглядел слегка утомлённым. Явно сильно подустал. Хотя, чуть позже, когда мы дружно сели за стол, всё объяснилось:

— Мы сейчас уже снимаем сцены в казематах Петропавловской крепости, где были заточены декабристы. Работа идёт трудно. Были трудности с исполнителями главных ролей, но, вроде, разобрались. Кстати, на роль князя Сергея Волконского, вашего родственника, вернули Олега Стриженова. — Режиссёр как бы отчитывался передо мной, но мне, честно говоря, было без разницы, что там снимут. Хотя, Инга и её сестры внимательно его слушали. Но теперь и её, пусть и являвшуюся лишь обычной гражданкой Советского Союза, тоже можно считать княгиней Волконской. И рассказ режиссёра для неё и предназначался. Он явно имел насчёт нас какие-то свои замыслы. — Но меня сильно волнует и отсутствие подходящей песни.

Тут я решил заинтриговать режиссёра ещё больше и нежданно для всех взялся за гитару и начал «Офицерский романс»:

— Куда бы лихая судьба не носила,

Но в сердце немолчно поют голоса,

О долгой дороге, о снежной России,

Высоким, прозрачным чужим небесам.

Ну, да, не совсем по теме, но песня вполне созвучна той эпохе. И конечно, я закончил её подходящими строками:

— Я вижу во сне ваши нежные руки

И тонкие кудри российских берёз.

При этом я нежно смотрел на Ингу, что она, хоть немного как бы и застеснялась, ответила мне кокетливым взглядом.

— Вот, Владимир Яковлевич, одна песня, над которой я начал работу. Но насчёт песни для Вашего фильма, к сожалению, не думал. У Вас есть свои опытные поэт и композитор, тем более, как я слышал, вы все являетесь давними друзьями. Знаете, у нас и так возникли напряжённые отношения с Давидом Фёдоровичем Тухмановым. Он при нас так ни разу и не посетил съёмки «Этой весёлой планеты». Поэтому мне сейчас просто не хочется нарываться на ровном месте на очередной конфликт. У меня, как Вы сами видите, и так хватает недругов, и опасных. Тем более, нас ведь не признали в музыкальной тусовке. — Я прямо так и назвал. — Мы там чужие.

Мне, честно говоря, было плевать на признание музыкальной тусовки. Я уже всемирная знаменитость. И лишний скандал насчёт плагиата мне не был нужен, поэтому присваивать сейчас «Песенку кавалергарда» я сильно опасался.

— Я слышал об этом и не раз разговаривал с самим Давидом Фёдоровичем. Кстати, он уже поменял своё мнение. Знаете, Вячеслав, Инга, с участием вас и девочек фильм стал только интереснее. И песни оттуда все очень популярны. И у меня к вам имеется такое же предложение. Мы включим в фильм какую-нибудь сцену с вашим участием, а Вы, Вячеслав, можете исполнить обе Ваши песни. Правда, больше других сцен не будет. Вы как бы погибнете на площади, а Ваши близкие будут просто забыты.

Режиссёр как бы не стал ничего скрывать и показал нам даже тексты заказанных им песен. Да, они, хоть там и вполне говорилось о кавалергардах, не имели ничего общего со знаменитой песней. Тут я решился и спел один куплет, конечно, первый, под гитару. У меня получилось не хуже, чем у Олега Погудина, исполнителя из времени Николая или того же барда Владимира Качана. Конечно, песня в самом фильме звучала красивее. Ну, это оттого, что пока лишь под гитару. Хотя, далее я стал импровизировать со вторым и третьим куплетами. Сначала они получились чуть иными, но подключились Владимир Яковлевич и Михаил, ещё и Инга, и совместными усилиями песня была подогнана почти под киношный вариант. Так что, я тут спокойно ушёл, если вдруг, от обвинения в плагиате. Ещё и попросил довести обе песни Исааку Шварцу. Он штатный композитор фильма, вот пусть и постарается. Черновые наброски, немного отличные от киношных вариантов, я набросал. Если решит переработать, будет соавтором. Не захочет, сам всё допишу. А текст останется общим. Конечно, Окуджава обидится, но я и не собирался с ним дружить.

Видно было, что режиссёр остался довольным. Хотя, обе песни точно подходили для фильма. Само собой, я вручил Боярскому и ноты, и тексты обещанных песен. Пока показал всем лишь первые куплеты. Хотя, Михаил был сильно впечатлён. И, конечно, мы тут же договорились и насчёт записи на Ленинградском радио. Они были намечены Вахтангом Георгиевичем и Ипполитом Валерьяновичем на начало следующей недели. Тут и Владимир Яковлевич захотел записать обе песни к фильму, и строго в моём исполнении. Правда, тут я набрался наглости и ещё предложил, уже для Инги, «Песню о разлуке». Включат всё в фильм или нет, мне было без разницы. Главное, предложено. А песни и сами заживут своей жизнью. Им, несомненно, успех и так обеспечен. Как ни крути, шедевры!

Засиделись мы, конечно, допоздна. Но и гости ушли, и Инна, и её сестры остались довольными:

— Ох, Слава, неужели мы снимемся ещё в одном фильме?

Думаю, что раз Мотыль решил, он нас всё же снимет. Я прямо спросил у него при прощании, не побоится ли он моей немилости у властей, вследствие чего фильм может быть положен на полку. И режиссёр тут сразу же ответил, и вполне откровенно:

— Вот как раз этого, Вячеслав, я не боюсь. Вы сейчас и так на контроле у Самого, и фильм с Вашим участием однозначно вызовет интерес на Западе. И даже хорошо, что Вы являетесь родственником князя Волконского и сам княжеского происхождения. К тому же, Ваша жена и её сёстры такие красавицы, что украсят любой фильм.

Так что, нужный эпизод для нас в фильме однозначно найдётся. И режиссёр точно предположил, что фильм именно из-за нашего участия вызовет интерес на Западе. Насчёт товарища Брежнева я не уверен, но, скорее всего, из-за меня фильм на полку не положат.

— Не знаю, Инга, как сейчас всё получится, но, скорее всего, мы снимемся. И, главное, нам никуда ехать не надо.

Так что, мы заслуженно предались отдыху, конечно, и у экрана телевизора. В пятницу фильм «Ревизор» нам не удалось посмотреть, зато в воскресенье «Войну и мир» не пропустили. Просто для того, чтобы подсмотреть, как вели себя люди того времени. Моя Инга не совсем Наташа Ростова, но вести себя она умеет. Её сёстры тоже. Они неплохо держались и на «Этой весёлой планете», и, думаю, вполне справятся и на этот раз. И, как сказал Владимир Яковлевич, такие красавицы явятся украшением любого фильма.

* * *

А в понедельник мы все дружно сорвались на запись. Исаак Иосифович, хоть и скрепя сердце, взялся за обе песни и вполне приспособил их для фильма. Вот Окуджава пролетел. Но это меня уже не касалось. Хотя, думаю, что Мотыль что-нибудь придумает.

В первый день, чтобы не держать девочек и Михаила на записи, были записаны их песни. Первым надо было в школу, а второму — на съёмки в «Соломенной шляпке». И они сами, и Вахтанг Георгиевич с Ипполитом Валерьяновичем остались довольными. Ещё записали «Youre My Heart Youre My Soul», отдельно саму музыку, и «Сказку о дружбе», уже чисто для Эстрадного оркестра.

Вот второй день мы посвятили записи музыки для фильма. «Песню о разлуке» Инга исполнила в двух вариантах — просто так и с сильным французским акцентом, конечно, для фильма. Моя жена прекрасно владела французским языком, поэтому песня получилась очень милой. Спела она и «Здравствуй, мама». Успел я перехватить эту песню, она ещё не была написана. А ведь знаковая. Хотя, все они, что я присвоил, таковые. И ещё Эстрадный оркестр записал пару мелодий из фильма, в первую очередь, конечно, романс «Качели». Хороший романс, и позже сам же будет исполнять. Кстати, Ипполит Валерьянович, само собой, с разрешения начальства, уже пустил записи песен девочек и Боярского в эфир.

На третий день пришлось немного постараться мне и Ипполиту Валерьяновичу с тётей Светланой. И уже Эстрадный оркестр записал для себя «Апрель» и пару мелодий из фильма. Хотя, они больше предназначались для гастролей. И ещё в этот день в эфир были пущены, в дополнение к первой четвёрке, обе песни в исполнении Инги — русская и английская. «Youre My Heart Youre My Soul» сначала передавали просто как электронную инструментальную музыку, а потом уже и как песню. Не знаю, как всё воспримут в нашем Советском Союзе, особенно большое музыкальное начальство, но за границей успех должен быть большим. Уже при записи оркестранты смотрели на Ингу откровенно восхищённо и с завистью. Я сам не мог оторвать от неё глаз. Хотя, и Эстрадный оркестр выложился весь. И его точно хорошо, и в очередной раз, примут на Западе.

А в четверг наша семья в полном составе отправилась на съёмки фильма. Нас сняли на небольшом семейном торжестве, ещё задолго до восстания, где я исполнил роль друга кавалергарда Анненкова и спел там обе песни. Инга была моей женой, а её сестры — киношными младшими сёстрами героини Инги. Само собой, Никита с Наташей были сняты в качестве наших с Ингой детей. Конечно, мы увидели лишь небольшую часть артистов, так у нас и времени не имелось для общения с ними. Хотя, нас выручил Михаил. Он изначально входил в съёмочную группу, у него играл роль капитана Нижегородского драгунского полка, который тоже являлся другом кавалергарда Анненкова. Боярский хорошо знал многих артистов из съёмочной группы, и его там воспринимали своим. И моих женщин встретили тепло, а вот ко мне многие отнеслись откровенно раздражённо. Хотя, у меня уже сложилась репутация выскочки. И я был из «бывших». Хоть и много времени прошло, и верхушка уже стремилась разными путями «облагородиться», но пока общая нелюбовь сохранялась.

Ещё Владимир Яковлевич включил в фильм «Песню о разлуке», конечно, в исполнении Инги. Но её как бы исполняла, ближе к концу фильма, и с сильным французским акцентом, француженка, уже жена кавалергарда, само собой, игравшая эту роль миловидная молодая, лет двадцать пять, полячка Эва Шикульская. Она меня не привлекла — у меня Инга была и красивей, и мне не нравилось приглашение в наши советские фильмы, тем более, просто так, зарубежных артистов. Вообще, и она, и Ирма с Инессой исполнили свои роли на высоком уровне, не хуже профессиональных актёров. Уже научились. Так что, мы нисколько не оплошали и режиссёра не подвели. Сам я тепло поговорил с Олегом Стриженовым, исполнителем роли князя Сергея Волконского, и Натальей Бондарчук, уже княгиней Марией. Хотя, мы с ними просто прошлись по жизни этих исторических личностей, и достаточно дотошно. Я немного пообщался и с Игорем Костолевским. Он был недоволен, что ему не дали исполнить ни одну из песен. Но тут я был непричём, вообще не лез ни к кому и ни с какими советами, и всё решал сам режиссёр. Он и так являлся профессионалом. Кстати, на съёмках присутствовал и Булат Окуджава — Мотыль дал ему роль одного из музыкантов, но он лишь изредка и хмуро сверлил меня взглядом. Мы с ним и близко друг к другу не приближались. Ну, у каждого из нас своя дорога. В отличие от поэта, Исаак Иосифович общался со мной вполне нормально и тепло. Хотя, теперь он являлся соавтором трёх новых песен, включённых в фильм, и прекрасно видел, что они имели блестящее будущее. Так что, ничего не потерял. Вообще-то, многие артисты и сотрудники съёмочной группы с интересом наблюдали за нашей семьёй. Мы ведь тоже знаменитости, и похлеще артистов, участвующих в съёмке, и, скорее, если ничего с нами не случится, надолго ими и останемся.

А так, как режиссёр и обещал, меня, хотя, ещё и Боярского, двух малозначимых участников восстания, убьют артиллерийским огнём на площади, а судьба моей семьи останется неизвестной. В общем, на этом наше участие в фильме и ограничилось. Оно не потребовало ни особых затрат, ни изменения расписания съёмок. И, похоже, пока и высокое киношное начальство не имело претензий к небольшому изменению в съёмках. И, на самом деле, «Эту весёлую планету» наше участие сделало ведь только лучше!

Глава 8

Пока продолжается зима…

А в пятницу мы уже никуда не пошли и отдыхали. И так нехило потрудились — и много музыки записали, и в кино удачно снялись. Теперь осталось лишь дожидаться результатов. Кстати, уже днём в четверг, пока мы снимались, в эфир были выпущены и песни в моём исполнении, и даже «Песенка кавалергарда». Ипполит Валерьянович, с разрешения Мотыля и своего начальства, постарался. Хотя, вполне оправданный шаг — и заранее будет подогрет немалый интерес к фильму, так и киношное начальство в Москве, возможно, не станет предпринимать слишком резких недружественных шагов. И песня, как бы не совсем пролетарская, во избежание разных кривотолков, сопровождалась интересным интервью самого режиссера, данным им Ленинградскому радио. Нет, про меня и песню там ничего не говорилось. Владимир Яковлевич кратко прошёлся насчёт съёмок и больше рассказал о декабристах и их жёнах. И, конечно, признался, что всегда сильно восхищался ими, конечно, декабристками, оттого и решился снять фильм именно про них и их самоотверженности. Что ни говори, эти женщины, хоть всё происходило немного иначе, чем в фильме — одни декабристки поехали к мужьям одиннадцать, а не три, были достойны уважения и восхищения. Даже француженки.

Само собой, разрешение на интервью всё-таки исходило свыше — похоже, оказать помощь Мотылю решил сам Романов! Хоть и сложилось негласное мнение, что он не совсем «обожал» евреев, но это было откровенной клеветой. Первый секретарь Ленинградского обкома КПСС вряд ли разделял людей на них и других. Скорее всего, просто первые слишком отмечались антисоветчиной, и приходилось на них реагировать. Я и сам хорошо это знал и видел.

Конечно, в эфир были выпущены и песни в исполнении самого маэстро и моей тёти. Они как раз им подходили. Так что, и Ипполит Валерьянович, и моя тётя Светлана теперь точно останутся в истории нашей страны. Новые песни как бы превращали их в заметных деятелей советской культуры.

И, вообще, «Домик на окраине» сразу же навевал мысли о моём родном Кириши. В пятницу к нам посыпались звонки отттуда, и даже от городского и районного начальства, и они вдруг поспешили мне заверить, что мой дом ни за что не будет снесён. Мол, пока нет и планов застройки микрорайона высотными домами. И, оказывается, звонили даже Ипполиту Валерьяновичу и тёте Светлане, что они, в свою очередь, позвонили мне:

— Слава, а ты молодец! Такая интересная песня получилась.

Отдельно выговорился маэстро:

— Слава, знаешь, теперь я точно знаю, что наше радио слушают по всей области и даже разное начальство! В Кириши однозначно!

Конечно, слушают. Ленинградское радио сейчас было сильно популярным. Ипполит Валерьянович сообщил, что были звонки из Финляндии и других стран Скандинавии и Европы тоже. Кстати, и нам тайные слушатели забугорных «голосов» из Эстрадного оркестра рассказали, что шестого апреля группа ABBA победила на конкурсе Eurovision в Брайтоне. Ну, всё, теперь начнётся их восхождение на вершину. А я пока ни одной их песни не присвоил! Непорядок. А ведь Николай немного знал их репертуар и неплохо освоил его часть. Он тоже являлся поклонником этой группы, хоть и не страстным.

Но сейчас мы с Ингой в мире явно были популярнее и ABBA. Надо же, ярые поклонники и поклонницы моей жены из заграницы всё время просили ставить в эфир что-нибудь в её исполнении. И, конечно, редакция Ленинградского радио ставила — прежде всего, «Je T’Aime», «Woman in love» и «Say You’ll Never». Само собой, ещё «Angel Of Love» и «Midnight Dancer». И, надо же, «Hasta Siempre, Comandante»! Эту песню даже просили передавать чаще других! Само собой, передавали и песни в её исполнении на русском языке. Моя жена, оказалось, полюбилась за границей многим радиослушателям. Меня самого столько, как её, не просили! Ну, у меня и голос не как у Валерия Ободзинского или Льва Лещенко! Хотя, я тоже достаточно был популярен. Само собой, просили и Ирму, и Инессу, и младшая была намного и популярнее. Хотя, и у неё голос хороший — вырастет, многих мужчин с ума сводить будет!

А так, мне и самому не хотелось трогать милый дом Вячеслава. Он являлся важной частичкой, связывающим меня с этим миром. Пока там проживала, вместе с мужем Алексеем Григорьевичем, моя троюродная тётя Софья Владимировна, происходившая, как и моя мама, тоже из дворян Переверзевых. И у неё сегодня как раз был день рождения! И сейчас она находилась в нашем родовом доме и, судя по голосам поблизости, принимала гостей:

— Тётя Софа, позволь поздравить тебя с днём рождения! Мы все тут, дома, рады слышать твой бодрый голос и желаем тебе всего наилучшего, счастья, успехов и крепкого здоровья! И со мной, Ингой и нашими детьми всё в порядке! Никита и Наташа всё желают ещё немного поиграть и никак не ложатся спать.

— Спасибо, Слава! Жаль, что вы пока не можете навестить нас. Ничего, ждём позже, когда потеплеет и всё позеленеет. А мы тут всё время слушаем наше Ленинградское радио. Оторваться не можем, всё ваши песни передают. Молодцы! И, знаешь, нас вдруг навестило районное и городское начальство и завалило меня подарками! Ещё и сказали, что наш дом теперь подлежит охране как памятник истории и нашей северной архитектуры. Мол, резные украшения на нём уникальны. Да, Василий постарался на славу. Конечно, всё из-за тебя. В общем, Слава, держись там и продолжай так и далее!

И мне осталось лишь сказать:

— Спасибо, тётя Софа! За мной не заржавеет!

Ну а далее мы перешли к обсуждению наших житейских дел. Да, приятно было пообщаться с тётей. Сразу на душе сильно полегчало. Словно прикоснулся к живительному источнику.

Само собой, из-за записи и съёмок нам было не до телевизора. Как раз в эти дни в Хельсинки шёл очередной чемпионат мира по хоккею с шайбой, где сборная Советского Союза успела победить сборную ГДР со счётом 5:0, финнов — 7:1 и поляков — 8:3. Но зато в четвёртой игре она уступила сборной Чехословакии со счётом 6:0, и этот позор вечером в среду, в шесть часов, видел по телевизору весь Советский Союз! Какие-то события происходили в Лаосе и Эфиопии, но они, хоть и были важны, на весь мир особое влияние не оказывали, и мы за ними почти не следили. А ещё, оказалось, что десятого апреля члену Политбюро ЦК КПСС, первому заместителю Предсовмина СССР товарищу Кириллу Мазурову исполнилось семьдесят лет, и по этому случаю ему присвоили высокое звание Героя Социалистического Труда. Но и это события, отметившись в памяти, тихо прошло мимо нас. Если честно, к членам и самому Политбюро у простых людей как раз сейчас начало копиться раздражение. Слишком многие там имели большой возраст. Если ещё и Леонид Ильич слишком сильно заболеет, то во что всё выльется, сказать было трудно. Во всяком случае, хоть люди всё понимали, но это им не слишком нравилось.

Конечно, мы как бы отвели на запись и съёмки лишь несколько дней, но они поднимали нас на очередную ступень. Мои женщины были сильно довольны. Я уже воспринимал Ирму и Инессу членами своей семьи, чуть ли не сёстрами. Песни в их исполнении тоже всё время просили пускать в эфир.

А ещё в пятницу же позвонил и Боярский:

— Вячеслав, спасибо! Сам удивлён, но обе песни тепло приняты радиослушателями. Я их уже несколько раз исполнил перед своими друзьями и съёмочными группами. Просили показать и песни, что войдут в фильм, и никому из просителей не смог отказать.

Я милостиво как бы дал согласие. Да, пусть исполняет, что хочет, и перед кем желает. Даже на своих концертах. С моей стороны, никому и никогда никаких ограничений не было и не будет. Если что, уже сам Мотыль поставит его на место. Конечно, Михаил намекнул и на дальнейшее сотрудничество, но сейчас я лишь сообщил ему, что из-за болезни сильно переутомился, и мне требуется некоторое время для восстановления. Мне ведь надо было готовиться, хоть они сами пока и не давали знать о себе, и к записи с немцами. Она была для меня намного важнее и, чего уж скрывать, доходнее. Похоже, что переговоры просто ещё не завершились. И, как только всё согласуют, нам с Ингой и её сёстрами придётся сразу же и резко включиться в работу. Так что, ждём и готовимся.

Нет, случился и интересный звонок. Я сам не поверил, но в эту же пятницу, уже ближе к вечеру, мне вдруг позвонил Лёва Кляймиц, ну, да, заместитель художественного руководителя «Ласкового мая»:

— Вячеслав, мы с Вами до этого не сталкивались, но друг о друге много наслышаны. — Что же, я спокойно подтвердил, что так. — Влад, конечно, из Москвы, но мы-то с Вами из Ленинграда и даже родились здесь. — Надо же, а Лёва-то не так прост, если даже об этом знает. Многие считали, что я родом из Кириши. Но у меня в свидетельстве о рождении был указан именно Ленинград. — Во-первых, разрешите пожелать Вам крепкого здоровья и дальнейших успехов. В эти дни по нашему радио вовсю передают Ваши новые песни. Нам бы хотелось включить их в свой репертуар, особенно «Заповедную страну» и «Ёжика». Тем более, хоть наш ансамбль создавал Савелий, но это же Вы стояли за его спиной. Так что, ВИА, в некотором смысле, и Ваш.

Да, тут Лёва попал в точку. Хоть мы и отошли от дел «Ласкового мая», но вся наша семья не переставала следить за «Ласковым маем». Так что, я и сам, и Инга, и девочки охотно разрешили ансамблю использовать все наши песни, какие там только пожелают. Ну, разрешение, в принципе, и не требовалось, но приятно было, что о нас помнят.

— И, да, Вячеслав, мы в ансамбле с радостью прослушали интервью Владимира Яковлевича Мотыля. Знаете, нас в марте тоже привлекали к массовкам при съёмках, когда снимали на площади само восстание, конечно, в качестве разных зевак. — Ну, само собой, где разные важные события, там без зрителей никак. Наверняка там, когда случилось восстание, и детворы тоже было полно? — «Песенка кавалергарда» уже сейчас всем сильно понравилась. И мы надеемся, что вы все как-нибудь посетите наши концерты.

Да, приятно слышать, хоть и незаслуженно, хорошие слова в свой адрес. Я не слишком был подвержен к воздействию лести, но тут решил как бы немного прогнуться, пообещав Лёве, конечно, уже позже, пару новых песен для ансамбля. Мне это нетрудно, тем более, всё не своё, так и, хоть как, ВИА надо поддерживать. Пусть другие композиторы желают больших денег, а я могу и бесплатно работать. Мне всё же и грехи свои тяжкие как-то отмаливать надо. Да, главным является спасение Советского Союза, но это, как я вижу, непросто и не совсем получается. Да, похоже, что исторические процессы всё же имеют большую инертность, и одному мелкому букашке, пусть и не бабочке Брэдбери, не просто на них повлиять. Но, с другой стороны, и и у меня не всё так безнадёжно. Я тоже уже что-то, особенно кое-кого, «сдвинул» с места. Если ничего не случится, и других скину…

— Э, приятно было, Лев, с Вами пообщаться. Большое спасибо за приглашение. Прямо сейчас не обещаем, но, думаю, что позже, как немного поправлюсь, мы точно навестим «Ласковый май».

Ну, да, почему бы и нет? Мы же с Ингой сейчас тоже работники Кировского завода. Может, и наши дети будут ходить в Дом культуры имени Газа и заниматься там в каком-нибудь кружке?

В субботу и воскресенье мы с Ингой и её сёстры уже отдыхали. Даже телевизор дружно посмотрели. Нас привлёк фильм «Анискин и фантомас». И ещё хоккей. Тем более, после разгромного поражения от сборной Чехословакии наши хоккеисты сумели собраться и в субботу одолели шведов — 3:1, хоть и с трудом. И ещё мы оба дня все вместе гуляли с детьми, и довольно долго. Устали дома сидеть. А то, если и выходили на улицу, но ненадолго. Хотя, оттого, что наши доблестные «органы» просили не слишком отсвечивать, как бы в целях нашей же безопасности, то и не мелькали. Мы послушые — и законов СССР не нарушаем, и против советской власти ничего не замышляем, и даже камней за пазухой не держим. В начале апреля температура днём поднималась и до десяти градусов, в начале этой недели она упала до нуля, а сейчас немного, до пяти, поднялась. Тем не менее, ночью имели место и лёгкие заморозки. Да, слякотно и не совсем удобно гулять с детьми, но, что поделаешь, в Ленинграде всегда так было и будет. Места тут такие, как говорится, с умеренным и переменным климатом. Хотя, согласно прогнозам погоды, такая температура продержится почти до конца месяца. И там уже должно резко потеплеть. Так что, немного осталось…

* * *

А в понедельник я вышел на работу. Можно было попросить врачей и просидеть дома ещё неделю, но не стал. Неудобно было, так и требовалось начать полноценную жизнь. Хотя, с удовольствием бы поехали бы куда-нибудь отдыхать, но у нас это никак не получалось. Если честно, всё из-за сложностей в нашей семейной жизни. Мы с Ингой эти два года провели очень напряжённо. Ладно, что сейчас как бы всё успокоились и пришло в норму. Но я, если честно, всё же гадал, надолго ли?

Само собой, в отделе товаров народного потребления меня встретили радостно. Я числился там инженером-технологом. Хотя, сейчас отдел и его цех, как ни странно, выпускали лишь изделия, разработанные мной. Но, вообще-то, оказалось, что за время моего вынужденного отсутствия их производство было быстро переведено, и с увеличением количества выпускаемой продукции, на другие предприятия. Ладно, что они все располагались в РСФСР. Мне, хоть многим и нравилось, не хотелось мотаться по командировкам по всему Советскому Союзу, так и знал, что в других местах качество выпускаемой продукции сразу бы упало. И сейчас сотрудники отдела занимались передачей нужных документов. Кто-то был отправлен и в срочную командировку. Я, если честно, охотно съездил бы разве что в Чебоксары. Но там, вроде, на одном важном военном заводе, хорошо знакомом Николаю, выпускающем, как он знал, взрывчатку и ещё авиабомбы, началось лишь производство стиральных машин. Они были неплохо освоены, и моё вмешательство не требовалось.

А сейчас отдел сосредоточился на производстве посудомоек и, надо же, чемоданов и прочих тележек на колёсиках. Ну, тут было всё понятно. Во-первых, посудомойки являлись достаточно сложными изделиями. И, во-вторых, Ленинград никак не мог остаться без столь нужных изделий, как новомодные чемоданы и тележки. Они сейчас были сильно востребованы и являлись страшным дефицитом. Их производство в Кириши, хоть и срочно, лишь налаживалось. Правда, направить меня туда в командировку никто не собирался. Изделия были не столь сложными, и вмешательство их разработчика просто не требовалось. И от меня ждали нового изделия, ну, да, кухонного комбайна, точнее, целой серии его модификаций.

Первый день у меня ушёл на знакомство с производством. Надо было проверить, какое оборудование осталось, и кто из прежних работников, помогавших мне, в наличии. Нет, все они оказались на месте. Ценными кадрами никто не разбрасывается. Главное, Володя и Стас тоже продолжали работать в отделе.

— Ребята, передайте привет Вере и Агнессе. Мы с Ингой ждём вас в гости. Надеюсь, Славик и Аэлита прекрасно себя чувствуют? А то я их уже давно не видел.

Ну, да, точно не видел. Весь март пролежал в больнице, а после выписки мы никуда не ходили. Обе семьи теперь жили недалеко от нас, хоть и не в отдельных квартирах, как мы. Они делили одну, четырёхкомнатную, пополам. Так что, имели вполне подходящие условия для своих детей. Но скоро могли и переехать в новое жильё. Оно усиленно строилось. Кировский завод тут был на особом счету.

— У нас всё нормально, Слава. Жаль, конечно, что с тобой так случилось, но кто же ожидал? Ладно, что Видова из ансамбля и даже Ленинграда куда-то на Урал убрали, но, по слухам, он теперь не в стукачах, а даже в кадры перешёл. И тут, в отделе и цехе, новые люди появились, похоже, кто-то из них тоже из стукачей. Так что, Слава, хоть ты и свой, но придётся тебе быть осторожным.

Глава 9

Тайны, все тайны…

Да, как говаривал товарищ Сухов, это точно. Я сейчас под особым надзором и милиции, и КГБ. Поэтому мне не стоит пытаться сочинить какую-нибудь анонимку и отправить, как в прошлые разы, нужным государственным деятелям. Могу сразу же попасться. Разве что вдруг выпадет благоприятный случай, но это маловероятно.

— Не, ребята, лишнего болтать мы вообще не будем, так и не враги нашему Союзу, и себе. Наше дело тут маленькое и простое — создать ещё что-нибудь интересное, и всё. Я, вот, салаты из овощей люблю, ещё и соки натуральные пить. Так что, будем думать насчёт кухонного комбайна из блендера и овощерезки или измельчителя. Нужные малые движки у нас имеются, корпус придумаем, и остаётся разработать автоматику. Жаль, что нужной электроники нет.

Да, жаль, но и сейчас мне придётся ладить простой и маленький механический программатор. Ну, ничего страшного, сделаю.

— Слава, а что за в кино вы снимались? Интересное хоть? В Новый год хороший фильм посмотрели. Вы там с Ингой неплохо покружились. А вот её сестёр трудно было узнать.

— Не, сейчас, ребята, нас всех узнаете. А так, мы снялись лишь в одной сцене, на балу. Тоже немного потанцевали. Ну, я там ещё пару песен спел. Про один вы знаете, его уже по радио передавали. И Инга одну, ближе к концу будет. А так, фильм чисто исторический. Про восстание декабристов и поездку их жён, вслед за ними, в Сибирь. Но сюжет отличается от того, что на самом деле происходило. Тем не менее, и в те времена были настоящие женщины. Даже француженки. Свои, русские, отказались, а они за мужьями в Сибирь поехали и прожили там почти всю оставшуюся жизнь. Хотя, я же тоже где-то там был. Не, в Сибири жить можно. Правда, не на каторге.

Ну, в Сибири тоже люди живут. Вячеслав там два году служил на советско-китайской границе, ещё и на комсомольской стройке под Томском полгода проработал. Не сахар, конечно, но терпимо.

Я сразу же обрисовал своим ближайшим помощникам, чем мы далее будем заниматься. Ничего секретного, просто ещё одно обычное изделие для дома, но неплохо облегчающее быт. И для начальства все нужные бумаги составил. У нас ведь всё согласно планам. Хоть они и не всегда соблюдаются, но и положено, так по ним и работать легче. График работ сразу же всех дисциплинирует.

А так, на работе больше ничего не отвлекало меня от своих обязанностей. Общественных нагрузок по линии партии и комсомола у меня пока не имелось, активистом я не являлся. Тем более, и возраст уже приближался к выходу из ВЛКСМ. А в КПСС не тянуло. И, главное, начальство никак не беспокоило. Сдал график работ по кухонному комбайну и заявки на нужные материалы и рабочую силу, и всё. Хотя, работы хватало. Всю нужную документацию, раз всё было изъято при обыске милицией, ещё и КГБ, надо было составлять заново. Ладно, что работы были в самом начале, и память у меня хорошая, и часть документации было мной всё же припрятано, то объём работ слегка уменьшился. Так что, начало было положено.

За целый день так никто и не пристал ко мне — никуда не вызывал и план не требовал. И мне это сильно понравилось. Лучше, как в поговорке, держаться подальше от начальства и ближе к кухне. У меня характер такой некомпанейский.

Но, вообще, что можно требовать с больного человека, к тому же, и постоянно обижаемого советской властью? Хоть один важный советский дипломат и сделал неделю назад в Париже странное официальное заявление для прессы, что это Натан Парчанский, преступник, постарался, но как бы многие люди допускали, что всё же вполне возможно, что это именно я мог застрелить сотрудников КГБ? Это мне Володя и Стас последние новости и обсуждения с «голосов» довели. Нет, не сами слушали, а через третьи руки до них дошло. И этот дипломат там даже как бы прямо обвинил неустановленную иностранную спецслужбу, по всем намёкам, не ЦРУ, а именно МИ-6, сотрудников которого я задержал в Будапеште, в желании мести. Дипломат заявил, что, как бы по имеющимся данным, капитан Лившиц и старший лейтенант Збарский, теперь как бы и сбежавший за границу, были завербованы этой спецслужбой и для выполнения её задания просто наняли местных бандитов. Но их главарь, особо матёрый и опасный преступник, вдруг осознав перед своей гибелью, что предатели их подставили и начали убивать, чтобы замести все свои преступные следы, из последних сил сумел сразить своих убийц. Так что, я как бы был чист. Никого не убивал. И КГБ тоже. Всё «подлая англичанка» виновата…

Вот такой нежданный поворот в деле! Хотя, объявленный лишь для Запада. А у нас в стране пока было тихо. И из милиции мне ничего не сообщали… Думаю, что ничего и не сообщат.

— Знаете, ребята, хоть я и подписку о тайне следствия давал, но вам скажу. В меня стреляли именно сотрудники КГБ. Это они стояли за углом дома и сразу же открыли по мне и бандитам огонь. В меня попало три пули, и я сразу же потерял сознание. А главарь бандитов понял, что эти продажные сотрудники КГБ его подставили и сам, перед своей гибелью, застрелил их. Думаю, что так и было. — Да, придётся даже близких друзей ввести в заблуждение. Что же, раз было такое официальное заявление, значит, так всё и произошло. — Вы можете мне не поверить, но я просто ничего не помню. Пришёл в себя в больнице только через три дня. И уже другие больные довели там до меня, что произошло. Тоже через «голоса» узнали.

— Да, Слава, хоть ты почти нигде не бываешь и ничего такого не делаешь, но ведь почему-то умеешь находить себе неприятности. И с Ингой у тебя сложности были. Если честно, любая другая была бы на небе от счастья, что отхватила такого мужа. Даже непонятно, как вы сошлись. Да и сейчас, Слава, только кивни, на тебя столько красавиц набросится, что только выбирай!

Да, красавиц на свете много. И сейчас многие из них будут рады принять меня в свои цепкие объятия. Так что, лучше не спешить к ним и пока остаться в объятиях своей жены. Не зря же говорят, что первая жена от бога. И мне другой и не надо.

Я и не подумал обижаться на Володю за столь откровенные слова. Уже убедился, что он и Стас всегда на моей стороне и вряд ли меня подведут. Можно прямо сказать, что они мои настоящие друзья! Я и сам их не подведу и постараюсь помочь всегда!

— И ведь не сам поехал, а тебя почти силком послали в Венгрию, и то на ровном месте с иностранными шпионами сцепился. Зато и орден заслужил. Хотя, с тобой можно и в разведку пойти.

Да, второй орден Красной Звезды у меня за нежданное и лихое задержание в Венгрии английских и итальянских шпионов. Смог ведь! Если честно, тоже ведь случайность.

— С этой троицей, Слава, с самого начала не всё чисто было! Хорошо, что Видову, гниде, не повезло, и он не смог подложить тебе валюту! — Подложил, сволочь! Только вот я сам смог вытащить себя из тюрьмы, как барон Мюнхгаузен — он за волосы, а я вернув валюту и испортив замок. — Жаль, что этот Збарский, сволочь, сбежал!

Но я и тут сильно сомневался, что Збарский был иностранным агентом и сумел куда-то сбежать. Скорее всего, он уже давно гнил в сырой земле. Его наверняка свои же подельники и закопали? И Лившиц тоже вряд ли был кем-то там завербованным? Разве что своим начальством? И я не верил, что «подлая англичанка» решила отомстить тут и так именно мне. Нет, могла и, вполне возможно, даже приложила руку — само собой, через непойманного сотрудника КГБ, вот только явно повыше уровнем, чем Лившиц и Збарский. И, скорее всего, во главе всё равно стояли местные интересы. Меня явно заказали здешние деятели, возможно, сами и не преступники, но почему, пока было непонятно. Ну, живёт себе один способный инженеришка, что-то изобретает, заодно и хорошую музыку сочиняет. Хоть и мешает, но он к преступным делам и дельцам никаким боком. И к органам тоже, так как антисоветчиной просто не занимается. И ещё ни одного подлого антисоветчика КГБ тайно не застрелил, а лишь открыто сажал в психушку или просто высылал за границу. Мафиозные разборки — это из другой «оперы» и других времён. Николай в своём будущем и так сполна на всю эту гадость насмотрелся, так что, тут и я лишней наивностью не страдал.

— Да, Слава, тебе сильно повезло. Ну, надеюсь, что больше никто на тебя покушаться не будет? — Хоть Володя и изрёк эти слова, но было ясно, что он и сам понимал, что у меня всё равно осталось много врагов. — Вот, всегда так! Разные сволочи всё мешают жить нормальным людям. Ладно, что мы простые люди, нам попроще.

* * *

Конечно, Володе со Стасом было попроще. Я сам жалел, что Петра и Самсона с жёнами перевели в Москву. Их, конечно, как бы и повысили, и они сами были довольны новыми местами службы, ага, в «центральных редакция своих газет». Саша Крутин уже сделал мне нужные намёки. Нет, он ничего тайного мне не выдавал, всё было в рамках дозволенного. Мы с ним во вторник, наконец-то, пересеклись после работы. Просто как бы случайно встретились в метро и немного прошлись по перрону туда-сюда. И ведь и камер нет, и никто к нам близко не подходил и не подслушал, так уж и по губам вряд ли что прочтут. Но мы, опять же, ничего тайного и не обсуждали.

— В общем, Слава, в КГБ начата сильная чистка. Хотя, по слухам, многие там сами стали переводиться к прежнему начальнику. А у нас, в Ленинграде, не только Збарский пропал, но и майор Буримович, и подполковник Кароянов. Первый был прямым начальником троицы, а второй стоял уже над ним. То ли сбежали куда, то ли свои убрали? Пока никто ничего не знает. По имеющимся у меня данным, они имели в городе весьма широкие связи, в том числе, и довольно близкие, и с теневыми дельцами. Оба как-то случайно засветились в тех делах, которые я расследовал. Лично им ничего не предъявить, но странные знакомства имели. Хотя, это я только тебе сообщаю. Даже своему начальству, от греха подальше, ничего не доложил. Самому просто спокойнее. Меньше обо мне знают, спокойнее спишь.

Ну, тут я кремень. Ни одно слово Саши в сторону не уйдёт.

— А с музыкантами и прочими культурными деятелями они не пересекались? Уж никак не могли остаться в стороне.

Тут Саша откровенно рассмеялся:

— Конечно, имели, Слава. Ты же и сам прекрасно знаешь, что многие музыкальные деятели имеют левые доходы, и через одного там являются, скажем, «внештатниками». И за границу любого не выпускают. В том же Эстрадном оркестре они имеются. Там и наши «внештатники» есть, так что, что вы там и как записали, я уже на другой день всё узнал. Хотя, и просто интересно было.

Я и не обольщался, что меня и нас не контролировали. Да пусть хоть как следят. Мне, конечно, есть что скрывать, но все дела пока на виду. Что не надо, никто и никогда не узнает.

— Э, Саша, пусть там музыканты хоть что делают, но я с ними не связан. Мне и так неплохие авторские капают, так что, левые доходы не нужны. Лишь предоставил музыку, и всё. И что они там думают, мне без разницы. Я за ними не присматриваю. К примеру, тот же Вахтанг Георгиевич антисоветчик похлеще меня, но ведь пока никто к нему не придирается. Я даже боюсь, как бы он за границей не остался. Или вот сейчас в кино снялись. Там, если честно, многие из артистов, особенно одной национальности, держат на советскую власть камень за пазухой. Если выпустить их за границу, то могут и сбежать. Вот чего у них не отнять, способные. Многие артисты и музыканты занимаются левыми «чёсами». Я даже боюсь, как бы «Синяя птица» не попалась на чем-нибудь. Хоть и просил, не уверен.

Я ранее ничего такого Саше не рассказывал, но сейчас что-то прорвало. Наверное, устал всё держать в себе? Хотя, он и сам всё прекрасно знал и понимал. Ну, антисоветчина не по его части, но вот «чёсы», да. А что я боялся, что попадётся «Синяя птица», так ведь хотел вывести ансамбль на мировой уровень. Попадутся, все мои старания будут насмарку. И, ведь, к сожалению, не найдёшь сейчас среди музыкантов или артистов идеально преданных советской власти людей. Моё послезнание предупреждает, что их там нет. У них, особенно киношников, и среда вполне антисоветская сложилась.

— Да, Слава, за «Синюю птицу» стоит переживать. Я о них уже немного узнавал. Кстати, ты и сам, ещё года три назад, промышлял вместе с Костей и Фёдором, хоть и по мелочи. И знаю, что они тебя просто кинули. Тем не менее, ты именно их подтянул к себе.

И я не стал ничего отрицать. Тем более, уже и обсуждали:

— Было дело, Саша, поэтому именно их и подтянул. И некого, другие ещё хуже. Но Костя с Фёдором хоть хорошие музыканты.

Да, так и есть. Одни из лучших, и состав в ансамбль подобрали хороший. Есть и получше, но у них уже свои амбиции.

Но Саша ещё не всё выложил:

— А ещё ранее ты, Слава, водился со многими антисоветчиками, вот оттуда это пятно за тобой и тянется. И теперь к этому добавилась зависть. Тебе сильно завидуют и будут всеми силами мешать. Но сейчас у тебя всё чисто, так что, придраться к тебе не так-то просто. И я знаю, что ты, хоть как бы и князь, свой. Мы с тобой не зря в погранвойсках служили и вместе много чего перетерпели.

— Не, Саша, те антисоветчики, с кем я водился, мелковаты. Не тот уровень. И их и сейчас прессуют.

И Саша, наконец, выложил то, чего я предполагал и боялся:

— Похоже, Слава, следы ведут и к твоим тестю и тёще? Можешь не поверить, особенно к ней. Они, хоть сейчас немного и отошли в сторону, тоже часто и тесно вращались в тех же кругах и были лично знакомы и с майором, и подполковником. Ты и сам знаешь, что оба считают тебя виновником своего нынешнего положения. И Ингу как бы увёл, и именно глупые телодвижения её Павла запустили интерес и милиции, и КГБ к теневым дельцам и их окружению. Заодно и они пострадали. Твоя тёща имела близкие связи с неким Яковым Натансоном, одним из важных теневых дельцов, который был близок и с музыкальными кругами. Что именно, я пока не знаю.

Да, что именно, конечно, трудно сказать. Но одна причина сразу же лежит на виду. Анна Васильевна женщина притягательная, и вряд ли и этот делец не запал на неё. Она и себе на уме, тестю не совсем верная, то меж ними могла иметься и довольно тесная связь.

Хоть это ещё ничего не доказывало, но очередное заявление или сообщение Саши меня сразило и сильно взволновало:

— Так вот, Слава, один «внештатник» из этой среды сам, своими ушами, слышал, как твоя тёща ещё осенью, в начале октября, после встреч твоей Инги с Вадимом Перетуриным, на одной случайной встрече в ресторане гостиницы «Европейская» вовсю жаловалась этому Натансону на тебя. Мол, совсем наглым стал и уже указывает им, как вести себя. Ещё сделала и предположение, что после развода с тобой Инге может достаться неплохое наследство. — Ну, насчёт наследства моей жене ждёт небольшой облом. Если узнает, взвоет! Я так и не успел переписать завещание, лежащее сейчас у нотариуса, об управлении моим имуществом до совершеннолетия детей, Анной, дочкой тёти Светланы. Хотя, Саша направил мои мысли в нужную сторону. — Нет, речи о твоём убийстве не было. Такие вещи на людях не обсуждают. Но тёща тебя сильно ругала и на тебя жаловалась. И этот Натансон был близок со многими здешними композиторами и музыкантами. И мы установили, что Натан Парчанский являлся одним из его ближайших подручных.

Да, вот пазл и сложился! Последние слова Саши всё поставили на свои места! Скорее всего, тёща вряд ли напрямую заказала меня, возможно, своему прежнему любовнику, хотя, одному из многих? Явно просто изливала душу, но мысль в голову дельца наверняка заронила? К тому же, именно тогда Анна Васильевна и Игорь Оттович были сильно недовольны мной. Они и не подумали скрыть это от меня. Уж перед дорогим зятем так не открываются, и ему открыто пренебрежение не показывают. И сама Инга, и явно по постоянным наущениям тестя с тёщей, наверняка собиралась уйти от меня. Не зря же она тогда открыто, при людях, хоть как бы и тайно от меня, начала принимать ухаживания своего первого возлюбленного? Но вдруг Инесса нечаянно мне всё выдала и сорвала её намерения. Инга тогда, конечно, сильно колебалась, так и начала привязываться ко мне и никак не решилась на разрыв со мной. И старания подлой тёщи пропали впустую. Вот только я порой всё же сомневался, стоит ли мне держаться таких жены и родственников…

Глава 10

Работа мне как праздник…

Да, жизнь всё-таки штука сложная. И любовь зла — полюбишь не только козла, но и последнюю козу. И одному пропаданцу пока не совсем везло — на него и бандиты, да ещё вместе с «органами» — не только КГБ, но и милиция, наезжать пытались, и разные чиновники и прочие деятели окрысились. Жаль, что Саша лишь сейчас рассказал мне о связях моей подлой тёщи. Хотя, и он же до этого ничего не знал. Но тут и я бы ничего не сделал. Связи-то у Анны Васильевны давние, и они все были налажены ещё до моего знакомства с Ингой. Если честно, как только Игорь Оттович живёт с такой загулявшей в край женой⁈ Она же много раз ему изменяла, и, получается, не только с разными начальниками, но и жуликами, и бандитами. Да, моя тёща очень опасная женщина! Я сам с такой никогда бы не стал жить. Но, скорее всего, тесть, и сам всласть погулявший, решил смириться. Он сейчас и лучше никого не найдёт, так не только дети, но и внуки пошли! И дочки уже сейчас знаменитостями стали. Насчёт сына пока трудно сказать, но шакал ещё тот, своё вырвет. Хочешь, не хочешь, надо остепениться. И, похоже, что тесть с тёщей всё-таки побаиваются меня? Я же открыто заявил им в прошлом году, что они гуляют, и им пора подумать о нормальной семейной жизни. И теперь мне придётся сильно остерегаться Инги. Она тоже запросто может захотеть брать пример с матери.

Значит, всё же это тёща нажаловалась бандиту на меня? А дальше могли подключиться уже музыкальные деятели из ближнего круга дельца. Наверняка тоже нажаловались? Явно из-за зависти и, конечно, денег, и больших. Теперь я стал их конкурентом, и особо опасным, напрямую отнимающим у них «хлеб». Моё послезнание говорило, что многие из них охотно приняли новые буржуйские порядки и неплохо устроились в новом времени. Хотя, чего с них взять? Как говорил Владимир Ильич, точно гнилая интеллигенция и будут служит тому, кто больше заплатит. И, само собой, сами возжелают пробиться в баре. Теперь я о многих важных лицах, конечно, и с этого времени, имел самые нелицеприятные сведения. Хоть они многих проступков ещё и не успели совершить, но кое-какой компромат у меня имелся. Не хотел заниматься грязными делами, но, если надо, придётся ведь слить в те же «органы» разную гадость. Может, ничего особого и не сделаю, но нервы точно потреплю. А это уже их жизнь сократит. Все болезни от нервов. И расходы немалые наверняка понесут.

Мне на память сразу же пришла мутная история из другой жизни насчёт подброски наркотиков Владимиру Мулявину. Николай где-то прочёл про это, и всё досталось мне. Что делать, доходило и до таких откровенных подстав. Моя память хранила и другие истории наподобие этого, например, насчёт убийства Игоря Талькова. Хотя, Мулявин как бы тоже был сыном репрессированного и тайным антисоветчиком, и нисколько не чурался «чёсов», и не так давно его ВИА «Песняры» даже попадался на них. И как бы в прошлом году преступники убили во время гастролей в Ялте его брата Валерия. Да, хоть всё и списали на неосторожный случай, мутная и странная трагедия. И, согласно последним слухам, у Мулявина сейчас тоже были напряжённые отношения с женой. И моё послезнание говорило, что, скорее всего, скоро последует и развод, и он может уйти к другой, оставив первую жену с трёхмесячным сыном. Вообще-то, вполне обычная семейная история, особенно у артистов и музыкантов. Тут, конечно, муж бросит жену… Но, бывало и так, и даже в советские времена, что запросто могли загулять и жёны.

— Слышь, Саша, и где сейчас этот Натансон? — меня впрямь обуяла ярость. И живут же эти сволочи средь нормальных людей, и спокойно, и даже хорошо! — Я о нём в первый раз слышу.

— Ну, ты, Слава, и не мог о нём слышать. Он же не знаменитость и даже не преступник, а всего лишь скромный работник торговли. Простой директор небольшого ювелирного магазина, и ни разу не попадался. Ты часто дарил своей Инге разные украшения из золота и драгоценностей? Насколько я видел, у неё их мало. Получается, что и не дарил вовсе? И явно ничего не знаешь о директорах ювелирных магазинов? А они сейчас, между прочим, очень важные люди.

Да, изредка дарил, но мало. И просто покупал эти украшения в первых попавшихся магазинах или универмаге «Московский», и без всяких связей. Само собой, и не интересовался их директорами, и даже ювелирных. Правда, года полтора назад всё же послал далеко какого-то Иосифа Бергмана, как бы даже заместителя директора мебельного магазина. Как бы хотел пригласить нас с Ингой, и больше всего её, на торжество «важных людей». И правильно сделал — даже Николай никогда не любил разных жуликов и не имел с ними дел. Убить мало! Чтобы я сам таскал свою жену к какой-то падали? И не любитель копить эти бесполезные в жизни украшения. Только вот, к сожалению, Инга, как любая красивая женщина, к ним интерес имеет. А ведь у меня сейчас немалые деньги зря лежат. С другой стороны, начнёшь увлекаться золотом и бриллиантами, сам в это преступное «болото» попадёшь. Просто сильно опасно. К тому же, есть у меня они! Хоть и добыты преступным путём, но как бы мои. Пусть лежат на как бы «чёрный» день. Может, и пригодятся? Если что, просто выкину. Мне они, честно говоря, не нужны.

Да, бриллианты простых людей до добра не доведут! Вот я встретился пару месяцев назад, перед нападением на себя, даже с непутёвой дочкой «дорогого» Ильича, любительницей бриллиантов и любовницей жулика-цыгана, но ведь она, как мне выдала память, является откровенно несчастной женщиной. Может и сейчас плохо кончить. А про неё и её цыгана я так никому и ничего и не «стуканул». Не хотел портить имя и жизнь товарищу Брежневу. Конечно, кому надо, и так все и всё знают. И, скорее всего, и товарищ Чурбанов, её муж тоже? Лично я на его месте, несмотря на возможный урон чести, уже давно бы отправил этого наглого жулика-цыгана в положенные ему места. Нечего ему Советский Союз обкрадывать и позорить! Пусть мечтает днями и ночами о любимой загранице, но в комнате с железной решёткой! Так позже заграница ему, если уцелеет, даже слаще покажется! Хотя, жалеть его никто не будет. Насколько мне помнится, он и в прошлой жизни плохо кончил.

— Могу и прикупить, Саша. Только, сам знаешь, что в магазинах лежит обычный ширпотреб, а что-то ценное и интересное достать, это уже надо связываться с криминалом. Не мой путь. Ладно, я и без тебя наведу справки и узнаю, что за тип решил убить меня.

Тут Саша лишь усмехнулся:

— Ты не достанешь его. Уехал он за границу, ещё в марте, как бы в Израиль. Но, скорее всего, осядет где-нибудь в Европе. Они не очень стремятся на свою землю обетованную, предпочитают Европу или Америку. Так что, все концы обрублены. Если разве что-нибудь позже всплывёт, и то случайно? Ты просто будь осторожнее с тестем и тёщей. Хотя, как я вижу, они уже начали ценить тебя и относиться к тебе по-другому. Так что, Слава, не всё так просто.

Да, мои семейные дела начали меняться. Ладно, что хоть кому было присмотреть за мной и нашей семьёй. Если что, его помощь будет не лишней. Мы немного обсудили с Сашей и другие дела. Я ещё открыто попросил его присмотреть за «Синей птицей» и, если что, предупредить меня, так и самому, если получится, чуть поговорить с Костей и Фёдором. Пусть не увлекаются там. Надо держать их в дозволенных рамках. А то, как сейчас один незабвенный и жадный Буба Касторский, окажутся за решёткой. Ещё и на меня подозрения кинут. Тем более, они мне ещё не все деньги вернули. Я уж не говорю о некоторых «отчислениях» с них. Хотя, мне они и не нужны, и я уже забыл о них. Просто немного глупо получилось.

Я спокойно вернулся домой и, само собой, ничего Инге говорить не стал. Хотя, она уже иначе относилась ко мне. И Ирма тоже. И самой верной мне являлась Инесса. Единственный, кто из их семьи косо посматривал на меня, так это Валдис, их брат. Но я с ним редко сталкивался и не имел с ним отношений. Так и Инга не приглашала младшего брата к нам, держала его в стороне от меня. Хотя, он уже сам постепенно отделялся от сестёр. Если честно, вредный парень. Судя по повадкам, явно будущий мажор с не лучшим нравом. Ясно, что у отца всё перенял. Что делать, такая у меня теперь «родня»…

* * *

А далее у меня покатилась обычная рабочая неделя. К концу пятницы я подготовил всю документацию для производства первого вида кухонного комбайна. Далее требовалось изготовить пробные образцы. На следующей неделе, думаю, вполне справлюсь.

Жить было можно. Начало после больницы было хорошим. И записи сделали, и в кино снялись. И на работе всё хорошо. В среду и Эстрадный оркестр поехал на очередные гастроли за границу — через Финляндию, Швецию и Норвегию в Данию и ФРГ. Уже очень даже прилично. А ведь затем он отправится — через Бельгию, Нидерланды и Люксембург во Францию и Англию, возможно, ещё Испанию и Италию. Довольно длинное турне получается. Но зато вся Европа ждёт концертов «космической» музыки. Хоть там её уже и так многие местные оркестры и ансамбли вовсю исполняют, но наш Эстрадный оркестр стал, наряду с любимым Николаем оркестром Поля Мориа, эталоном для всего мира. Одним из первых в мире! И мне тоже можно было гордиться. Да, на мне много грехов за плагиат, но советская культура стала лучшей в мире. Дай бог, чтобы всё у нас было хорошо и так продолжалось и далее!

И дома жизнь вошла в привычную колею. Всё как ранее и мило — семейные ужины, домашние дела, прогулки с детьми и отдых, чаще у телевизора, или музицирование, или сочинение фантастики. Как многие советские люди, мы тоже, даже мои красавицы, пристально следили за чемпионатом мира по хоккею в Финляндии. Наши хоккеисты легко сумели выиграть у сборной ГДР со счётом 10:3, и Финляндии, уже 6:1. Во вторник они разгромили и сборную Польши — даже со счётом 17:0! В курилке работники отдела обсуждали как бы слухи от «голосов», что поляки специально сдали эту игру по приказу с самого их верха, чтобы как бы сделать подарок товарищу Брежневу. Оказалось, что в эти дни в Варшаве шли важные встречи в рамках Варшавского договора. Если честно, эти социалистические страны такие друзья, что лучше их не иметь. Бесполезные нахлебники! Разве что их контролировать требовалось, а не дружить с ними. Хотя, и наши хоккеисты достойно показали себя и в четверг выиграли у чехов, и опять с большим трудом, со счётом 3:1.

Конечно, наше внимание привлекли и матчи на первенство мира по шахматам. Хотя, мы следили за ними лишь от случая к случаю. Согласно новостям, в Ленинграде Анатолий Карпов играл с Борисом Спасским, а вот в Одессе Виктор Корчной встретился с Тиграном Петросяном. Да, советские шахматисты всегда достойно показывали себя. Мы лучшие! Ну, антисоветчик Корчной Николаю никогда не нравился, но я так и ничего не написал о нём. Так что, если получится, то можно и добавить, стукануть на него в следующий раз. Хотя, это вряд ли поможет, так и не слишком важно.

Мы, конечно, просто дома сидели, и тихо. А в мире много чего происходило! Нам интересно было узнать из новостей и то, что в эту пятницу в Баку завершился седьмой Всесоюзный кинофестиваль. Так-то, тоже важное событие! Он там длился целую неделю, и главная премия досталась фильму Василия Шукшина «Калина красная». Может, и шедевр, но этот тяжёлый фильм о раскаявшемся преступнике Николаю, значит, и мне, никогда не нравился. Но здесь мы его ещё не видели, так что, эта новость нас не особо тронула. Мы лишь запланировали, если получится, сходить на него. Ещё и на фильм режиссёра и популярного актёра Леонида Быкова «В бой идут одни 'старики»«. Позже, если получится, и на 'Лютый» Толомуша Океева и «Мелодии Верийского квартала» Георгия Шенгелая. Всё же, даже на мой довольно критический взгляд, интересные кинофильмы. А то мы больше дома сидим и никуда не ходим. Вдруг от такой жизни моя Инга заскучает? Нет, сейчас она, как и Ирма с Инессой, так и тесть с тёщей, были довольны. После недавних записи и съёмок, нам звонили многие люди и искренне выражали своё восхищение. Хоть и приятно было, но всё же мешали. Хоть телефон отключай!

Но мы, конечно, ничего не стали отключать. Так и радостно, и лестно было узнавать, что новые песни в нашем исполнении стали популярными. И «Синяя птица» ещё во вторник позвонила, и те же «Песняры», даже «Самоцветы», уже в среду, и они все, помимо обычных поздравлений, просили разрешения их исполнить. Хотя, просто поставили нас перед фактами. А так, я привык уже…

Нет, мы никому не отказывали, и, тем более, «Синей птице». Хотя, Костя с Фёдором слегка посетовали, что им как бы не хватает новых песен, притом, никем не исполненных. Тут мне пришлось дать им обещание, что по их возвращению в Ленинград подготовлю им что-нибудь. Сейчас они сорвались в Среднюю Азию и находились, надо же, в Ташкенте. Николай там был, а вот Вячеслав и я ни разу! И мои близкие тоже. Но мы туда так уж и не стремились. Нам бы в соседнюю Финляндию разок съездить. Рядом ведь! И дело вообще не в наших допусках к секретным вещам. Без особых разрешений сверху нас точно никуда не выпустят, особенно меня. Разве что в какую-нибудь соцстрану, и то под тщательным контролем. Вот бы сорваться на Кубу!

А в четверг вообще случилось чудо! После работы меня дома ждала телеграмма, и даже из Венгрии. Она ожидаемо оказалась от генерала Саблина, и он желал там мне успехов, счастья и крепкого здоровья. Ещё и сообщал, что уже слышал о наших последних записях. И меня ждало и почтовое извещение. Пришлось срочно сходить на почту и притащить оттуда большую и тяжёлую посылку. А в ней мы нашли письмо, конечно, тоже от Николая Трофимовича, и большую стопку книг!

— Э, Слава, это же военная повесть о твоём отце! — Инга сразу же с восхищением уткнулась в обложку, где были нарисованы танк ИС-2 и звезда Героя Советского Союза. — «Молодость, опалённая огнём»… И наша фамилия и твои инициалы. Всё же напечатали!

Да, повесть была напечатана, хоть и не очень большим тиражом в пятьдесят тысяч экземпляров, в Венгрии. Ну, годится! И бумага хорошая. Николай Трофимович прислал нам двадцать книжек. После в магазинах прикупим. Дело ведь не в том, что это я написал, а в сохранении памяти об отце Вячеслава. В книжке имелись и его немногочисленные фотографии с военных времён. Часть явно была добавлена генералом Саблиным. Так что, свою задумку я исполнил!

А далее мы всей семьёй прочли письмо Николая Трофимовича. Он просил извинений, что и не звонил, и не писал. Но по ходу чтения мы узнали, что и он принял большое участие в моей судьбе. Как только ему в Венгрии стало известно о нападении на меня, генерал, оказывается, тут же подал рапорт своему начальству с просьбой о тщательном расследовании этого преступления. И всё командование Южной группы войск присоединилось к его ходатайству! Тут, конечно, уже никакой КГБ, пусть и всесильный, не мог игнорировать просьбу военных. Хотя, Николай Трофимович сообщал, что и в самом Союзе у меня нашлось много заступников, конечно, больше среди военных. Но и отдельные гражданские и партийные начальники, в том числе и Григорий Васильевич Романов, оказывается, написали письма в адрес ЦК КПСС, Политбюро и лично Леонида Ильича Брежнева. Ещё и сам Николай Анисимович Щёлоков встал на мою сторону и как бы не дал КГБ замять расследование. Больше подробностей генерал не приводил, так мне и не надо было знать о том, что происходило наверху. Однозначно не тот уровень и просто опасно. Даже и сам Николай Трофимович не мог знать всего.

— Э, Слава, я даже не знаю, что сказать! — И Инга, и её сестры были потрясены. Хотя, я сам тоже, но меньше них. — И как нам быть далее? Просто опасно не оправдать доверие таких людей!

Ну, я и сам не знал, как нам быть далее. Хотя, будем просто жить и заниматься своими делами. У нас их полно!

Глава 11

Письма, письма…

— Не знаю, Инга? Наверное, сначала поблагодарим тех людей, которые приняли участие в нашей жизни? Но аккуратно и осторожно. С Николаем Трофимовичем всё ясно — он боевой товарищ отца и близкий друг нашей семьи. Письмо ему напишем, наши новые песни пошлём. Наверное, надо будет и Григорию Васильевичу книжку с моим автографом и краткими благодарностями послать? Ну, просто напишем, что хорошо живём, трудимся и мечтаем о новых делах… Ещё можно с какой-нибудь небольшой просьбой обратиться, скажем, пусть поможет издать «Гостью из будущего» и даже снять по ней фильм. Хотя, это уже не мелкая просьба, но, думаю, что уместная. Конечно, и товарищу Брежневу книжку с благодарностями пошлём и расскажем ему о наших дальнейших замыслах. Это тоже уместно. Ну, насчёт товарища Щёлокова не знаю, но можно послать ему книжку и ещё песню о нашей милиции или что-нибудь подобное. Хотя, это ещё не скоро, такой песни у меня нет. А вот насчёт военных, начальников Николая Трофимовича, в затруднении. Хотя, у меня есть одна мысль, но это ещё не скоро, и она точно секретная. После неё нас точно никуда не выпустят и слежку приставят.

Тут Инга просто залилась звонким смехом:

— Так, Слава, тебя в Венгрию отправили, а ты и там шпионов нашёл. — М-да, и мои друзья сразу же об этом вспомнили. — Хотя, хоть тебя и отстранили от военного производства, но всё равно эти пять лет должны пройти. И у меня часть переводов секретная. Так что, чтобы куда-то съездить за границу, нам нечего и думать.

М-да, дела? И мне нечего было сказать жене.

— Ладно, Инга, не переживай. Мы ещё даже на Чёрное море не были, а ты хочешь сразу же за границу. Давай запланируем на сентябрь хотя бы поездку в Крым? И в море можно будет искупаться, и природа на побережье красивая. Там тоже неплохо будет.

— Ладно, Слава, — согласилась Инга. — Тогда и погода будет в самый раз, и детям, и нам с ними полегче придётся.

И мы вернулись к чтению. А далее в письме шли пожелания нам всем и успехов, и счастья, и крепкого здоровья… Хотя, ещё и просьба выслать генералу и другие мои работы. Они его как бы сильно заинтересовали. Что же, приятно! Обязательно сделаем! Всё вышлем! Думаю, что Николаю Трофимовичу приятно будет. Всё же я ему не совсем чужой человек, действительно сын его боевого товарища! И теперь он точно ближайший друг нашей семьи!

Мы сразу же, все вместе, взялись за телефон. В первую очередь позвонили тёте Светлане. Она сильно обрадовалась и захотела завтра же явиться к нам, ещё и вместе с Анной и её детьми. Потом мы обзвонили моих родственников в Кириши. И под конец девочки радостно переговорили с родителями. Игорь Оттович отнёсся к нашему сообщению сдержанно, вот Анна Васильевна обрадовалась и тоже пожелала завтра же навестить нас.

И, конечно, мы всей семьёй дружно сели писать ответное письмо. Ирма с Инессой тоже добавили по несколько строк. Они тоже не чужие. И ещё мы приложили кучу своих фотографий. Думаю, Николаю Тимофеевичу они понравятся…

Само собой, в пятницу вечером, после моего возвращения с работы, у нас образовалось небольшое застолье. Я, как виновник торжества и сын своего отца, вручил Ипполиту Валерьяновичу и тёте Светлане, потом Анне и её близкому другу, похоже, уже будущему мужу, майору Василию Соломину из Фрунзенского РОВД, оперу уголовного розыска, так и тестю с тёщей, по книжке, само собой, со своими автографами. Ну, всё же автор. А так, у нас получился просто вечер воспоминаний. Я никогда ранее столько не копался в памяти Вячеслава, как сейчас. Оказалось, много чего там сохранилось. Хотя, и сам сильно расчувствовался. Мне отчего-то больше вспомнилась мама, Арина Николаевна, вот про неё я и наговорил много тёплых слов. Она и заслуживала. Тоже, как те же декабристки, была отцу, Василию Никитичу, надёжной опорой. И повзрослела в годы Великой Отечественной войны — много чего перетерпела, хотя, и тётя Светлана тоже, и после всегда крепко поддерживала отца. Жаль, что они оба мало прожили — отец лишь сорок два года, а мать на два года больше. Сейчас им было бы сорок девять и сорок восемь. И тётя Светлана была молодой — ей осенью исполнится лишь пятьдесят два года! А родители Инги и девочек были хоть немного старше моих. Игорю Оттовичу ещё двадцатого марта исполнилось пятьдесят один год. А Анне Васильевне скоро, девятнадцатого мая, стукнет сорок девять лет. Да, хоть и столь нехорошая тёща, надо подготовиться. Нам ещё долго вместе прожить придётся.

И ведь, и это самое главное, через три дня и Инге исполнится двадцать четыре года. Да, важная дата. В прошлом году мы не отмечали её день рождения. Я тогда и подарков ей никаких не дарил. Вообще-то, словами всё же поздравил. Но тогда она ничего и не заслуживала. Ведь, предательница, подло скрыла от меня, что все болячки после родов у неё прошли, тайно решила встретиться со своим Пашей и переспать с ним. Словно решила подарить ему свою невинность и вымолить прошение за жизнь с нелюбимым мужем? А её хахаль думал, вместе с ней, забрать у меня и детей! Только чудом мы с ней не разошлись! Ведь тогда, хоть и случайно всё получилось, я даже на преступление пошёл! Если всё вскроется, мне же не только большой срок дадут, но, что намного хуже, бандиты меня запытают и на кусочки порежут. Если честно, на что мне такая неверная жена? И ведь только год прошёл. За это время она не сильно изменилась. А если её, несмотря на все заверения, опять заклинит? Жизнь штука сложная, там никто никаких железных гарантий дать не может. Завтра же всё может поменяться.

А сейчас, хоть и стучит гневно пепел Клааса в моём сердце, надо думать о достойном дне рождения для своей ветреной, и это мягко говоря, жены. Хотя, вот завтра, в субботу, всё и решим. А гостей у нас будет достаточно. Мы теперь не совсем простая семья. На нас многие смотрят. И, как говорится, не имей сто рублей, а имей сто друзей. Их у нас столько нет, но кто есть, нам важны.

Застолье явно получилось. Меня уже не сторонились ни сын Анны Борис, которому исполнилось девять лет, ни пятилетняя Вера. Девочка, наоборот, не слезала с рук сильно интересного ей дяди Славы и мешала мне исполнить нашим родным как бы недавно сочинённую песню «В нашем дворе». Это к нам, как раз во время застолья, нежданно позвонил Иван Тимофеевич и пригласил на субботний концерт «Мая». Но сейчас мы все уже успели охладеть к ВИА и, чтобы не обидеть его прямым отказом, отговорились тем, что я ещё не совсем восстановился. Вот как поправлюсь, то тогда, мол, сразу. Но чуть позже я решил, что мне, чтобы не обидеть людей, явно придётся отдать Семёну и Тарасу пару песен? Чтобы никто на заводе не мог ко мне придраться! Ещё можно и попробовать организовать для них сюрприз. И вспомнилась именно эта песня. Хотя, она и для нашего застолья пришлась к месту.

А так, у нас получился какой-то музыкальный вечер. Хотя, всем надо было душу отвести. Наши родные тоже спели песни, ранее исполненные ими. Тётя Светлана показала «Если б не было войны». Хотя, возможно, просто вспомнила своих любимых, погибших на войне? Она сама мне говорила, что двоих потеряла, ещё и без вести пропавших. Тем более, как бы и веский повод имелся — любимый племянник вспомнил рассказы отца, её младшего брата. И Ипполит Валерьянович исполнил, и трогательно, «У беды глаза зелёные». А далее отметилась Анна Васильевна — её «Коралловые бусы» тронули даже меня. У неё тоже хороший голос. Само собой, далее родителей порадовали Ирма с Инессой — они показали им недавно записанные песни. Вот, захотелось папе и маме вживую послушать дочек. Ну а я всем подыгрывал на синтезаторе.

А так, да, хоть и недолго, но неплохо посидели. Наши родные разошлись по домам довольные. И, конечно, я предупредил их всех, что в понедельник у Инги день рождения, и мы всех их ждём в гости. И тут же получил благодарный взгляд жены. Как ни жаль, мне точно никуда не деться от этих сине-голубых глаз. Можно сказать, что уже утонул в них. Да, действительно жизнь сложная штука…

Но мне надо было воплотить в жизнь и свои задумки. Так что, чуть позже, после провода гостей, я сел за телефон и позвонил, уже сам, к Михаилу Боярскому:

— Михаил, я тут одни стихи вспомнил.

И сразу же пропел в трубку первый куплет из «В нашем дворе»:

— Говорят, должно на свете,

Всё меняться непременно.

Это мы ещё из школы вынесли.

Всё меняется, конечно,

Но остался неизменным

Старый двор, где мы с тобою выросли.

Михаил внимательно меня выслушал, но и не захотел упустить очередного шанса для себя:

— Э, Вячеслав, хорошая песня. Я бы хотел её спеть.

Тут я не стал таиться:

— Знаете, Михаил, меня совесть заела. Мне тут только что один партийный секретарь с нашего завода, Иван Тимофеевич Горохов, кстати, исполнитель «Песни о тишине», которую часто передают по нашему радио, позвонил. Просит заглянуть на концерт «Мая». А я вот обижен. Меня же оттуда с позором выгнали, как бы за антисоветские песни. Разве я антисоветчик какой-то?

— Нет, Вячеслав, Вы не антисоветчик. Я слышал об этой истории. У Вас просто врагов много, и в самых неожиданных местах. И эту песню слушал, и насчёт партийного секретаря слышал. Знаете, я буду даже рад, если Вы предложите мне принять участие в их концерте. Тем более, партию надо уважать.

Надо же, быстро всё понял!

— Что же, Михаил, тогда я сам лично Вас приглашаю. У «Мая» репетиции обычно в понедельник, среду и пятницу. А в субботы, через две недели, концерт. Но сейчас Первого мая, так что, на этот раз будет и внеочередной концерт, в следующую субботу. Это песня будет Вашей. Ещё я постараюсь подготовить одну весёлую, как бы армейскую, песню, но она для группового исполнения и останется в ансамбле. Хотя, и Вы можете включить её в свой репертуар. Так что, если у Вас вдруг появится свободное время, то можете заглянуть в Дом культуры имени Газа в среду вечером. Буду Вас ждать.

И, конечно, Боярский тут же заявил:

— Всё, Вячеслав, буду, как в песне, непременно!

* * *

Вообще-то, с непривычки рабочая неделя всё равно выдалась для меня трудной. Немного отвык и от завода. Поэтому в субботу я по-настоящему отдыхал. Телевизор мы смотрели мало, посмотрели лишь довольно давний фильм «Алёшкина любовь» с Леонидом Быковым в главной роли. Так-то, понравился. И ещё порадовали новости из программы «Время», что, наконец, в субботу наша сборная, обыграв шведов со счетом 3:1, набрала восемнадцать очков и завоевала золотые медали. И мои женщины впечатлились.

И, конечно, днём в субботу я сходил на почту и отправил письмо и приличную посылку в Венгрию, генералу Саблину. Всё, что сами решили, и он просил, отправили. Хоть у нас при обысках как бы всё изъяли, но я успешно припрятал много чего. Небольшие бандероли ушли в адрес товарищей Брежнева и Романова. В них я вложил книжки со своими автографами и короткие письма. К Леониду Ильичу ушли и письма Инги, Ирмы и Инессы. Тоже просто краткие благодарности и как бы небольшие отчёты о своих достижениях и дальнейших, в том числе, да, творческих, планах. Думаю, что наш Генеральный Секретарь даже рад будет. Ведь и он принял участие в нашей судьбе. Вот к нашему первому секретарю обкома мы послали ещё и рукопись «Гостью из будущего», и совместное письмо Ирмы и Инессы. А ведь и милиция, и КГБ у нас всё изъяли, до сих пор ничего не возвращают и дальше творить не позволяют. Нет, об этом мы ни слова не написали. А так, да, девочки попросили оценить их работу, если подойдёт, то помочь издать и позже даже фильм снять. И ведь вполне уместные просьбы. Как и то, что я намекнул Григорию Васильевичу, что было бы неплохо организовать в Ленинграде новые эстрадные конкурсы чисто для ВИА и инструментальной музыки. А то, похоже, всё заглохло? С классикой у нас всё хорошо, но вот с новыми направлениями в музыке как бы полный застой. И для них ещё нужны новая техника и инструменты. Хотя, я и насчёт их производства немного заикнулся. И, да, почему всё надо закупать за границей?

А так, в выходные, хоть и было прохладно, почти ноль градусов, мы больше гуляли с детьми. И домашних дел хватало — начали готовиться ко дню рождения Инги. И ещё надо было добить часть переводов у неё, и мне удалось уделить немного времени своей фантастической повести. В общем, не скучали… Как говорится, делу — время, потехе — час…

* * *

В понедельник, как и было запланировано, и согласно графику работ, я вместе с Володей и Стасом занялся изобретательством. Корпуса для опытных экземпляров кухонного комбайна нам отлили на литейных автоматах быстро, и мы занялись размещением в них нужных узлов и деталей. И работа спорилась.

Вот вечером я зашёл в Дом культуры, хотя, лишь ненадолго. И моё появление для ансамбля оказалось сильной нежданностью. Нет, я со всеми общаться не стал. Всё же многих новых членов «Мая» и не знал, а на большую часть прежних, чего скрывать, затаил обиду. Тем более, среди них много имелось и тех, кто лил на меня грязь. Я лишь тепло поздоровался с Иваном Тимофеевичем, Семёном и Тарасом, и почти сразу же уединился с ними в их кабинете. Мне надо было не обидеть прежних друзей Вячеслава и не дать повод кое-кому для недружественных шагов. С партийцами приходилось считаться. Так и спешил на день рождения жены.

А так, новое руководство «Мая», когда я показал им на гитаре один куплет, явно были в восхищении от «Идёт солдат по городу». Ведь песня скоро, наверное, уже и через год, быстро разлетится по всему Советскому Союзу. Да, прославленные авторы опять лишатся своего шлягера. Я украл у великого Шаинского ещё один шедевр. Ну, Владимир Яковлевич наверняка ещё что-нибудь подобное напишет? Он может. Ладно, что сейчас уже «Май» будет первым исполнителем, так и далее может исполнять её без всяких ограничений. Хотя, ансамбль уже и так в истории музыки останется.

— И ещё, Иван Тимофеевич, ребята, это не всё. В среду в Дом культуры обещался подойти Михаил Боярский. Я пообещал ему одну песню. Он согласился принять участие в концерте перед Первым мая. Согласны? Можете выделить ему и другие номера. Вы наверняка уже слышали его песни по радио.

Тут Иван Тимофеевич лишь хмыкнул:

— Да, Вячеслав, ты не можешь без сюрпризов. А почему других артистов не хочешь пригласить? На твоё приглашение любой из них отзовётся. Кстати, Хиль и Сенчина недавно интересовались, как у нас дела, и даже инструменты — по гитаре и гармони, прислали.

О, про это мы и не знали! Хотя, Володя и Стас уже отошли от дел ансамбля, Семён и Тарас про это мне ещё не рассказали, а с другими участниками ВИА отношений я в последнее время не поддерживал. Но, с другой стороны, пригласить артистов можно, только вот кто их песнями обеспечивать будет? Я разорваться не могу и слишком светиться и выпендриваться не хочу. Это для меня вопрос жизни и смерти. И запас песен из будущего ограниченный. Большая часть из них к нынешним временам просто не подходит — музыка ещё ничего, но вот слова не совсем годные. Придётся самому их подбирать. Хотя, разной музыки я ещё много помню.

— Я, Иван Тимофеевич, больше никого приглашать не буду. С Хилем и Сенчиной давно не общаюсь и лезть к ним не хочу. Пусть и другие артисты сами, без меня, оказывают вам шефскую помощь. Я, вообще-то, больше не участник вашего ВИА. Вот Ингу, Ирму и Инессу, если пожелаете, могу позвать, но только на этот концерт. Они точно согласятся. Хотя, могу подобрать, по старой памяти, ещё одну песню и для солисток «Мая». Но далее работайте уже сами.

К счастью, Иван Тимофеевич не стал обижаться на меня за столь резкие слова и показное игнорирование. Я ведь сейчас сам пришёл. Мог и его запросто послать далеко. Это же и он меня, фактически, слил! И это забыть и прощать я не могу и не буду.

— Хорошо, Вячеслав. Ингу и девочек обязательно приведи. Если согласятся, мы им выделим по два номера. И Боярскому три. У него песни хорошие. Но ты и сам хоть одну песню спой? Хотя бы ту, что по радио передавали — «Песенку кавалергарда».

Ладно, согласился я. А то подумают, что возгордился.

Глава 12

У нас пока праздники…

А дома у нас уже полно было гостей. Только меня и ждали. Да, я немного задержался. Но всё же не зря — по пути зашёл в ювелирный магазин и быстренько купил Инге красивый кулон. Ну, Саша не зря же мне замечание сделал. Да, такую прелестную жену надо всегда нежно обхаживать. Хотя, я прикупил и много других украшений. Ведь к нам в гости полно женщин, да ещё и молодых, прибудет.

Правда, самого Саши и Юли, его жены, на дне рождения Инги не будет. Они, чтобы не привлекать лишнего внимания ни к себе, ни к нам, решили пока не отсвечивать у нас. Вроде, и их полугодовалый сын Вовка немного приболел? Хотя, весна, и в Ленинграде погода сейчас не самая лучшая. Само собой, не скоро мы увидим и Петю с Самсоном, и их жён Полину и Анфису, и сына первой пары Павла, и дочь второй — Риту. Возможно, они вообще будут остерегаться меня? Думаю, что далее многие сотрудники КГБ точно будут относиться ко мне предвзято. Знания Николая говорили, что там, скорее всего, уже сейчас явно собралось много «гнили».

Помимо наших родных, гостивших у нас только три дня назад, собралось много молодёжи. Пришли институтские подружки Инги, правда, не совсем близкие, Женя Самойлова и Ирина Левченко, хотя, уже Арсентьева и Якина, само собой, вместе с мужьями Олегом и Костей и сыном и дочкой Серёжей и Таней. И малышам было почти по году. Я видел девушек как-то мельком у института, и всё. Ладно, что запомнил. Нет, память у меня хорошая, и, кого видел, то того я надолго запоминаю. Оказалось, обе семьи всё время после учёбы жили в Пушкино и работали там же учителями, а сейчас ненадолго вырвались в гости. Хотя, они все оказались оттуда, так что, выучились и просто вернулись в свои родные места.

— Вячеслав, а я помню Вас, — вдруг как-то виновато проговорила Женя. — Вы приходили к памятнику Ушинскому, а потом в институте Инге букет роз подарили. Инга, извини, пожалуйста, что вспомнила.

Я сам такого признания не ожидал, оттого слегка растерялся. Но всё же успел заметить, что у моей жены вдруг как-то слишком зло засверкали глаза. Ну, что делать, это как раз те не совсем хорошие моменты из нашей жизни, которые она хотела бы забыть. В первый раз, в начале мая, Инга прогнала меня от этого памятника как собаку. А вот во второй, уже в середине июня, хоть и разговаривала со мной вполне приветливо, и была беременна от меня, она в институте, чуть ранее до нашей встречи, попыталась помириться со своим прежним возлюбленным Пашей Зацепиным, но тот отказался на ней жениться и лишь предложил переспать с ним. Так что, если я сам не стану поддерживать с этой семьёй отношения, она, скорее всего, у нас больше не появится? Хоть и случайно, Женя допустила большой и непростительный промах. А так, молодая женщина мне понравилась. И симпатичная, и видно, что хоть и ошиблась, хорошая. Что-то мне не хочется её обидеть. Во мне вдруг проснулись навыки Николая. Может, и зря дёргаюсь, но мне и среди подруг Инги, пусть даже бывших, нужны хорошие знакомые. Так что, придётся рискнуть и подыграть молодой женщине. Вдруг пригодится?

— Да, было дело, Женя. И, да, давай по-простому, на ты. Я тоже вас с Ириной вспомнил. — Хотя, вторая подружка Инги мне не совсем приглянулась. Просто почуял, что себе на уме. Тоже симпатичная, наверное, и немного красивее подруги будет, и побогаче одета, и муж круче выглядит. Явно в паре главной была. — Вы стояли недалеко от памятника, вдвоём, и рассматривали какой-то журнал.

— Да, «Советский экран»! — пискнула удивлённая женщина.

Ну, да, так и было. Правда, что за журнал, я не успел увидеть.

— А в институте вы с Ириной шли по коридору и ненадолго остановились чуть поодаль и за спиной высокого парня с девичьим лицом. Правда, я тогда с ним не был знаком и не знал, что это Павел Зацепин. — Тут глаза Инги засверкали намного злее, а лицо вдруг исказилось яростью. Да, а ведь тут с её стороны любовью ко мне и не пахнет! Хотя, сам виноват, что вызвал её гнев — вспомнил и даже назвал, если честно, чтобы посмотреть на реакцию жены, имя её третьего возлюбленного, немало потрепавшего мне, ещё и вместе с ней, нервов. И ведь даже убить меня собирался! Хоть у неё и день рождения, но, раз сама решила пригласить к нам в гости очевидцев моего позора, пусть всё проглотит. И сейчас я вдруг засомневался, что она меня полюбила. Похоже, что всё же не совсем так? — Спасибо, Женя, Ирина, что навестили нас. Приятно видеть давних знакомых. Позвольте заранее пригласить вас и ваши семьи и на свой день рождения. Правда, это уже в сентябре, но я вам напомню.

Это я заявил для того, чтобы Инга не попыталась отставить своих институтских подруг. Ну, не знаю, чего она сейчас позвала их? Два года знать про них не знала, а сейчас пригласила. Хотя, думаю, что просто соскучилась по весёлым тусовкам в окружении своих подруг и друзей. Ну, теперь она замужем, и их большей части я точно не буду рад. Вот и выбрала подходящих подруг. Но Жене уже не быть в их числе. У меня жена ещё и злопамятная.

— Что же, Инга, дорогая, я рад, что познакомился с другими твоими подругами. Хотя, у вас там не институт был, а цветник.

Инга, хоть с досады и кусала свои тонкие, уже алые, губки, но далее уже ничем не проявила своего недовольства. Да, быстро пришла в себя. Она тут же занялась обеими семьями. Жаль, но всё же сильно похоже, что у Инги ещё не совсем крепкие чувства ко мне? Память Николая не даст соврать. Уж он много чего насмотрелся в жизни и хорошо знал, что многие женщины видели в мужьях, тем более, в наступившие тогда «новые» времена, не совсем близких им людей, а ценили их по тому, что они могли дать им и их детям, прежде всего, материальных благ. Чисто такое потребительское отношение. Уж он и сам немало настрадался со своей Кариной. Сейчас я, хоть и немного дистанцировался от него, из-за остатков памяти Вячеслава, но всё же в основном являлся именно им. Так что, меня не так просто обмануть. Нет, обманываюсь, и часто, но порой, как сейчас, вдруг всё засекаю. Да, у меня на носу, похоже, очередные разборки с женой?

Ну, раз гости пришли, то их, действительно, надо обиходить. Мы порадовались и Свете с Геной. Хоть она и собиралась рожать недели через три, пришла. Хотя, ещё терпимо. Тем более, пара являлась крёстными Наташи. Вот Любу с Родионом мы не увидели. Да, жаль, что отсутствовали. Люба являлась одной из близких подруг Инги, и пара уже не раз бывала у нас. С другой стороны, нам хотелось, чтобы она благополучно родила. У неё вообще дни остались. Зато пришла чуть грустная Тома, но одна — её муж, красавчик Илья, оказывается, успел сильно увлечься в марте какой-то легкомысленной актрисой из Театра имени Ленсовета, где как раз и работал Боярский, и бросил её. Нет, пара ещё не развелась, но она заявление в ЗАГС уже подала. Хотя, я даже был рад этому — мне подсыл своих врагов у меня дома даже в гостях не был нужен. Теперь я точно знал — Инга в прошлом году, сама, вроде, ничего не злоумышляя, в июне рассказала Томе о моей поездке в Калинин, она, само собой, поделилась об этом с мужем, и уже Илья навёл на меня Пашу Зацепина, своего близкого друга. И тот явился туда меня убивать. Ладно, что всё обошлось. Так что, хорошо, что подлец слился, и сам. Но пока подружка жены не скучала — ей компанию составил Юра Григорьев. За последние дни мы с ним несколько раз пересеклись на работе, как бы поговорили по душам, и я решил пригласить его на день рождения Инги. И хорошо, что пришёл! Юра, как и ранее, работал конструктором на военном производстве, но уже старшим. И у него тоже не всё ладно было с семейными делами. В этом марте он, прожив как бы год, фактически, и наполовину меньше, с Мариной Малевич, другой ближайшей подружкой Инги, хотя, вроде, уже всё же бывшей, успешно развёлся. Ладно, что пара не успела завести ребёнка. А то сейчас у Юры было бы полно проблем. Он и так немало настрадался из-за измен подлой жены. И теперь Марина, загулявшая, как рассказал Юра, с каким-то журналистом Генрихом Веселовским из «Литературной газеты», кстати, и немного её старше, ещё как бы и бабником, бросившим уже вторую жену, собиралась выйти замуж за этого нового избранника. Хотя, это нас уже не касалось, и меня не волновало. Лишь бы Инга не возобновила прежние связи.

И я тоже не собирался простить Марине подлянку, устроенную ей в начале мая прошлого года мне. Это же она подослала к Инге, хотя, и самой желавшей отомстить мне за разборки с ней насчёт её Паши и изменить, да ещё, похоже, неважно с кем, её школьного друга Марата Юдина. Ну, да, как бы решила присмотреть возможного кавалера после нашего развода. Ладно, что моя жена теперь, вроде, не общалась с ней? Похоже, Марина всё же невзлюбила меня из-за Григория Думского, своего прежнего возлюбленного, рослого толстяка-еврея, который два года назад, вместе с дружками, на вечеринке у Кати Громовой, другой близкой подружки Инги, уже отставленной, пытался избить меня в ночь с первого на второе мая. Но это им не удалось — самим от меня нехило доспалось. Теперь троица школьных друзей Инги, и как бы близких, но попытавшихся тогда напоить её разной гадостью и подло подложить под своего главаря, Альберта Липатова, сидела в тюрьме за спекуляции и незаконные валютные операции в особо крупных размерах. Вообще-то, пятнадцать и по десять лет — это не шутки. Но я тут всё-таки был не причём — сами же попались, притом их главарь чуть не потянул за собой и мою жену, надо же, уже и беременную от меня, явно решившую слегка погулять с ним, но, как сама не раз заявляла, всё же не изменившую мне. Хотя, она и милиции дала такие же показания. Что там у них было на самом деле, мог рассказать только подонок, но ему ещё пятнадцать лет сидеть. Его подельники Сергей и Ольга Вешняковы, раз мы жили с ними в общежитии в соседних комнатах, милицию и на меня натравили. И в нашей комнате, и у тёти Светланы она обыски сделала!

Из институтских товарищей Инги присутствовал Саша Турчин, ещё и вместе с женой Анитой. Они были женаты седьмой месяц, но, судя по ладной фигуре южной красавицы, ребёнка заводить ещё не собирались. Хотя, Анита как раз оканчивала наш университет. Ещё я порадовался Алине и её дочке Анюте, уже трёхмесячной. Семён только так крутился вокруг жены и дочки. Это пара являлась уже крёстными Никиты. И Алину, одну из ближних подруг Инги, я считал и своим другом. Из наших общих знакомых присутствовали Валера с Ларисой, тоже крёстные Наташи. Они взяли с собой пятимесячного Васюту. Я ещё не видел и сына Володи и Веры Славика, и дочь Стаса и Агнессы Аэлиту. Уже немного подросли. И нас приятно удивил и трёхлетний сын Савелия Андрей. Сам он был, хоть и являлся давним знакомым Вячеслава, на пару лет меня старше. А вот его жена Ольга была на год меня младше и, судя по её фигуре, собиралась пополнить семейство ещё одним ребёнком. Хотя, срок ещё небольшой, месяца четыре, не больше. Это пара тоже являлась крёстными Никиты и, лично для меня, одними из моих ближайших друзей. И, конечно, как без соседей! На этот раз, помимо Романа и Марьяны Белужиных, вместе с сыном Артёмом, пришли и Денис и Галя Рубины, ещё и вместе с дочками Олей семи лет и Лидой четырёх. И они быстро нашли общий язык с Борисом и Верой.

Да, всё-таки компания собралась большая. Инга, хоть это ничем не проявила, на меня, конечно, слегка дулась. Уже успел неплохо её изучить. Да, зря я вспомнил о Паше Зацепине. Надеюсь, что уже всё в прошлом, и Инга разлюбила его и забыла о нём? С другой стороны, ничего страшного — ей порой полезно вспомнить прежние, как она когда-то мягко выразилась, «недоразумения». Ладно, что я от них и жив остался, и седину, и проблем с сердцем не заработал. Хотя, кто знает, может, позже и проявится всё? От моего кулона она всё же как бы растаяла, хотя, больше от торжественной обстановки. И другие гости вручили ей много разных подарков, если честно, и не самых дешёвых. Ещё и много приятных слов наговорили. Ладно, потом мы и сами сделаем им хорошие подарки. За нами не заржавеет. Хотя, я уже сейчас подарил всем женщинам купленные мной украшения. Как бы за оказанное уважение нашей семье.

Постепенно гости наелись, напились, и от поздравлений моей жены мы постепенно перешли к обсуждению нашей повседневной жизни. Всё-таки, мы тут собрались все семейные или разведённые, и детей имели, так что, нам было что обсуждать. К счастью, сильных жилищных и бытовых проблем уже никто из нас не имел, поэтому так уж стесняться разных житейских ситуаций нам не приходилось.

— Слава, а над чем ты сейчас работаешь? — спросил у меня Саша. — Знаешь, мы с Анитой много чего накупили, и, оказалась, что часть бытовой техники — это твои разработки. Мы купили и чемоданы на колёсиках, и тележки, и они, оказалось, были разработаны тобой.

Ну, мне, как Юре, теперь особо таиться было не надо. Не секрет.

— Пока, вместе с Володей и Стасом, работаем над кухонным комбайном. Там будут блендер и овощерезка. Если всё удастся, через пару недель получим. Скорее всего, да. Работа не самая сложная.

— О, это нам подходит! — тут же в разговор включилась его жена. — А то с утра и соки готовить не так быстро, и салаты тоже. Вроде, и мелочь, но дома пригодится. Тем более, мне и экзамены в универе сдавать надо, поэтому пока свободного времени вообще не осталось. Хотя, работ по дому меньше стало.

Разговор у нас тут же переключился на воспоминания о своих «альма матер» и прежних учебных друзьях. Хотя, чтобы не сильно трогать Ингу, об её институте почти не вспоминали. Всех больше интересовал университет, и там у всех из нас нашлись знакомые. Как ни странно, и у меня! Я тоже, после Вячеслава, успел познакомиться с некоторыми парнями оттуда. Больше всех мне понравился Лёня Игнатьев откуда-то из-под Петрозаводска, но мы с ним уже два года и не переписывались, и не созванивались. Ещё мне чуть помнилась Регина Савельева из столицы Карелии, которая, чтобы остаться в Ленинграде, попыталась «заарканить» меня, как бы ни рыбу ни мясо, в самые последние дни своей учёбы. Если честно, и она являлась обычной вертихвосткой, ранее пытавшейся прибиться к разным «мажорам», но это ей не удалось. Под конец учёбы девушка обратила внимание уже на меня. Но такая «охотница», хоть и не самых худших нравов, успевшая слегка и погулять, мне точно была не нужна. Ещё в университете училась и третья возлюбленная Вячеслава Анфиса Керимова из Чувашии, но они расстались ещё года четыре назад. Хотя, бедный парень тогда одно время сильно переживал из-за этого расставания. Я, в конце своей учёбы, специально подкараулив, видел мельком и её саму, и нового парня девушки, но больше ими не интересовался и не знал, что с ней.

У Инги в университете знакомых было намного больше. Хотя, она постаралась меньше вспоминать о них. Тем более, и я знал о Романе Меднике, втором её возлюбленном, который перед выпуском даже хотел на ней жениться, но отчего-то получил отказ. Я им вообще не интересовался, и Инга с ним не общалась. Сейчас он был женат на другой, жил в Москве и растил сына, уже и трёх лет. Правда, это были сведения двухлетней давности.

А так, и Анита оканчивала университет, и Олег с Костей, как оказалось, учителя физики и математики, были его выпускниками, и Саша Турчин имел там обширный круг знакомств. В общем, слегка так обсудили. Оказалось, что Анита сталкивалась там с одним доцентом юридического факультета и даже была слегка знакома с не менее интересным студентом этого факультета. Нет, это она сама вспомнила о них, и то оттого, что доцент как бы странно резко уволился с работы, а студент вдруг оказался сотрудником КГБ и тоже пропал из университета. Вроде, вернулся на службу. Хотя, я подозревал, что это Щёлоков за них взялся. Не знаю, что далее будет, но тут не мой уровень. Я своё дело сделал, сообщил ему о важных личностях, проявивших себя разными делами в будущем. Теперь мне просто опасно появляться около таких…

Глава 13

Все впереди…

Нашим гостям было что вспомнить. Так и немного времени прошло. Правда, тут один за другим забеспокоились дети, и почти все, наше внимание тут же переключилось на них.

— Надо же, малыши сразу же почувствовали, что о них забыли! — всполошилась тётя Светлана. — Так, молодёжь, срочно покормите их и уделите внимание. Да, какие хорошие детишки! — Хотя, внимание тёти было больше уделено Никите и Наташа. Её же племянники. И Анна Васильевна переключилась на внуков. Меня она, конечно, всё же недолюбливала, но их явно обожала. — И какие они красавчики! Молодец, Инга! Надо же, сразу двоих родила. Метко получилось.

Правда, тут меня надо было похвалить, но всё же это Инга их родила. Далее и все гости перешли к обсуждению наших детей, а потом и своих. Хотя, родители Инги, притом, оба, после моих слов о Паше Зацепине время от времени посматривали на меня косо. Ясно, что обиделись. Чуть позже они, сославшись на домашние дела, ушли. После разговора с Сашей их присутствие меня слегка нервировало. Как они ушли, мне легче стало. Да, надо быть с ними осторожнее.

А далее мы дружно перешли к музицированию. Гости хотели от меня новых песен, но я сослался на то, что в последнее время весь выложился, и оттого пока ничего в голову не лезло. Нет, всё же не удержался и рассказал всем, что отдал «Маю» одну как бы строевую песню и пообещал Ивану Тимофеевич прийти на их репетиции и концерт вместе Боярским. То, что я уже сотрудничал с этим актёром, все наши гости знали. И мы дома ещё в пятницу наметили, что будут исполнять Инга и её сестры на субботнем концерте. Хотя, просто то, что записали в последнее время. Вот и сейчас Ирма с Инессой показали гостям по куплету с пар своих последних песен, а потом и Инга спела свои. И мы ещё исполнили, и полностью, и солдатскую песню, и наши гости нашли её очень даже достойным.

Я еле нашёл время, чтобы накоротко поговорить с Савелием. Хотя, мы с ним ещё успеем всё обсудить. Тем более, он и так получил от меня заверения, и знал, что я обязательно помогу ему. Тем более, тех милых и способных мальчишек и девчонок, что он нашёл, грех было не поддержать. Он сделали первый шаг, и вполне успешный, но некоторые нехорошие взрослые слегка тормознули их. Чтобы они не пали духом, сейчас надо было помочь им сделать второй, а потом они и сами определятся, что им делать.

— Я думаю, Савелий, что песни и музыку для твоей группы, хотя бы на первое время, найду. — Конечно, найду. Ещё от «Ласкового мая» из будущего могу подогнать десяток, а то и больше песен. Ничего, что они не совсем под это время, тем более, уже проникли и добились немалого успеха. Так что, есть с чем «взлететь». И от самого Сергея Кузнецова столько же инструментальных композиций будет. Его «Пятое измерение» мне сильно нравилось. Вполне достойная вещь, чтобы завоевать с ним весь мир! Ничего, он потом ещё что-нибудь интересное напишет. Талант, не пропадёт! Жаль, что у него не совсем всё удачно получилось. Всегда так — свяжешься с мошенниками, всё отнимут и ещё и имя постараются грязью облить. Придётся мне позже, чтобы грехи свои замолить, найти и его, и Юрия Шатунова и помочь им. — Конечно, чтобы не придрались, придётся включить в репертуар и произведения других авторов. Тут мы сильно ошиблись, не сделав этого ещё в самом начале. Вот и наехали на нас.

— Да, Слава, не то слово! Тебя чуть не убили!

Ну, правильно, Савелий тоже не дурак, уже понял, откуда ветра подули. Ну, ничего, жив остался, так что, ещё успею разобраться, кто там это подлое преступление задумал и достойно отомстить.

— Ничего, Савелий, ещё разберёмся. Думаю, что в милиции всё же найдут тех, кто возомнил о себе слишком многого. Не бери голову. Пока пробуйте прежние вещи, а потом я напишу что-нибудь.

Хотя, я и сейчас отдал Савелию «Весенний дождь» «Ласкового мая», ещё «Лизу» группы «Секрет» и, раз он обязательно хочет что-то инструментальное, «Прошедшие наши мечты» Сергея Кузнецова. Как раз подойдут его «Надежде». Хорошо, что я всегда держал в запасе некоторое количество записанных произведений. Ну, эти записал в больнице — для него, «Синей птицы» и немцев. И всё досталось ему. Что же, придётся модбрать для других новые композиции.

В общем, день рождения Инги получился обычным, но милым и интересным. Гости разошлись по домам довольные. Она и сама сияла от радости и позже ко мне не придиралась. Наооборот, с лихвой одарила своей нежностью. А что там на вечере вдруг имели место отдельные эпизоды недоразумений, так слегка недосмотрели, и эти мелочи жизни не помешают нам с Ингой жить вместе и дружно. Жаль, конечно, что я опять засомневался в её любви к себе. Ладно, пока ничего такого тревожного не случилось и у нас впереди полно времени. Успеем всё наладить. Главное, ещё больше, чем ранее, ошибок не совершить. Тогда мы точно расстанемся.

* * *

Жаль, но после праздников всегда наступают будни. Вот и на другой день мне пришлось идти на работу. Ничего, уже постепенно привыкаю. Тем более, мне всё же надо было срочно добить кухонный комбайн. Чтобы потом спокойно заниматься другими делами. Не люблю оставлять за собой незавершённых дел. К тому же, чувствую, что в мае музыка отнимет у меня много времени. Скорее всего, после 9 мая и немцы могут нагрянуть, и с «Синей птицей» поработать надо. Ну, с «Маем» один концерт мы проведём и, думаю, больше туда лезть не будем. Вот с «Ласковым маем» сложнее. Ансамблью я пока отдам лишь одну песню, и уже знаю, какую. «Родина моя» маэстро Давида Тухманова будет к Первому Мая в самый раз. А мне ведь ещё и «Надежду» Савелия поднять надо. Хотя, раз он обязательно хочет именно инструментальные вещи, то пусть сначала исполняет те, что уже имеются, а позже ещё что-нибудь добавлю. Есть у меня в памяти немного. И песни пусть перепевают от «Ласкового мая». Мы с ним вчера примерно так и решили. Точнее, решать будет он, а я просто предложил, и влезать в его дела нисколько не собираюсь. И так с «Ласковым маем» не совсем хорошо получилось. Хотя, думаю, что со временем и ансамбль, и все его первые участники станут легендой. И если и «Надежда» исполнит что-то оригиналное, то тем более.

А мы с Володей и Стасом занялись кухонным комбайном. Хотя, и они были довольны вчерашним вечером:

— Неплохо отдохнули, Слава. Твои сын с дочкой уже шустрые, никак не хотят в одном месте стоять. А наши дети ещё маленькие. Вера и Агнесса уже хотят выйти на работу, но, раз ты говоришь, что лучше находиться с детьми как можно больше, то пусть.

Конечно, надо! Пятьдесят шесть дней после родов — это мало. Ладно, что ещё можно до года сидеть, но за свой счёт. Конечно, тут молодые семьи сильно теряют. Им сейчас как раз много чего для детей и семейного быта требуется, а заработков нет. Про других я не думаю, но у меня Володя и Стас и премии дополнительные на работе будут получать, и подарки буду им дарить, так и изредка карманные деньги на расходы давать. А так, они и сами стараются заработать, где только можно. Ещё и хорошие мастера.

— Не, пусть сидят. Больше с мамами будут, здоровее вырастут. Мне и самому пока неохота отправлять детей в ясли. Вот позже в садик, то, пожалуйста. Инга тоже хочет выйти на работу. Она и сейчас там числится, просто ей можно и дома переводами заниматься. Нас и Ирма с Инессой сильно выручают. Даже не знаю, что делать, когда их не будет. Хотя, пока время ещё имеется.

Да, с толковыми помощниками хорошо работается. Хотя, меня от работы вдруг отвлёк интересный звонок:

— Вячеслав, Вас беспокоит режиссёр Юрий Сааков. Помните о таком, ещё не забыли? Хотел позвонить ещё ранее, но Вы болели, поэтому пришлось подождать. Не помешаю?

Да, сильно удивился. Как снялись мы в начале ноября в «Этой весёлой планете», оба режиссёра — Юрий Сааков и Юрий Цветков, больше о нас не вспоминали. Так им явно и не до нас было? Сначала фильм сдавали, а потом к другим готовились? После Нового года я послал им телеграмму с благодарностями, но они не ответили. И не надеялся, просто сделал жест вежливости. А так, мы тогда друг в друге не нуждались и совместные работы не запланировали.

— Э, извините, пожалуйста, Юрий Суренович, никак не ожидал. Но очень рад. Спасибо, что позвонили.

— У меня, Вячеслав, несколько вопросов. Помните, Вы как-то рассказывали нам с Юрием Николаевичем, ещё и Леониду Куравлёву, историю о странном сантехнике Афоне. Взяв за основу Ваш рассказ, я ещё в ноябре написал сценарий и подал заявку на фильм с таким же названием. Оказалось, что сценарий о хитром штукатуре-маляре Афанасие Борщеве был написан и Александром Эммануиловичем Бородянским. Хоть наш сценарий был признан лучшим, но в работу всё-таки приняли сценарий Бородянского, и фильм по нему успели включить и в план производства. По его предложению режиссёром фильма был выбран Леонид Михайлович Осыка из киностудии имени Довженко, и снимать планировалось в Киеве. Сюжет фильма сильно отличался от нашего, и главный герой там был показан откровенным подлецом, а не просто равнодушным балагуром.

О, надо же, я и тут, получается, по краю прошёл? Хотя, насколько мне помнилось, я только имя Афони и приводил и больше никого не называл. И сюжет у меня не совсем соответствовал тому, что имелся в фильме. Точнее, я просто не смог пересказать его полностью. Ведь всё рассказывалось лишь урывками, между делом, и времени просто не хватило, так нашему семейству и не до нового фильма было. Я и не надеялся, что клюнут. Просто решил прикольнуться. И лишь три сцены изобразил — о соображении на троих и насчёт долга в рубль, прикольных танцах главного героя в Доме Культуры и ещё о встрече двух друзей детства. Так что, хоть и клюнули, ничего страшного.

— Э, Юрий Суренович, извините, но я не претендую на авторство Вашего сценария. Мне сейчас вообще хочется держаться в стороне от кино. И так невольно вмешался в съёмки «Звезды пленительного счастья» и заполучил очередную напряжённость в отношениях, на этот раз с Булатом Шалвовичем Окуджавой. Хорошо, что хоть Исаак Иосифович Шварц отнёсся ко всему с пониманием.

Но режиссёр тут же развеял все мои опасения:

— Ничего страшного, Вячеслав. Знаете, Владимир Яковлевич Мотыль, наоборот, доволен сотрудничеством с Вами и Вашей семьёй. Если честно, Ваше имя сейчас лучшая поддержка для его фильма. И Давид Фёдорович уже отошёл. Сначала и на нас сильно обиделся, но недавно я с ним имел беседу, и он признался, что даже рад, что Вас позвали. Кстати, скоро выпустят пластинку со всеми песнями из нашего фильма, в том числе и Вашими.

Надо же, я про это не знал. Хотя, и не интересовался — мне там с них никаких денег не перепадёт, так «мои» песни и так разлетелись по всему Союзу. Выйдет, прикупим и автографы будем раздавать.

— Э, Юрий Суренович, удивлён. Спасибо за приятную новость. Хотя, и знать не мог. Вынужден повторяться, я лишь простой инженер и даже со своим заводским начальством не знаком. Видел их лишь несколько раз и издалека. Сами прекрасно знаете, что меня многие считают чуть ли не открытым антисоветчиком. Вы преувеличиваете мои возможности. Хотя, сознаюсь — награды за отца и свои получил лично из рук Леонида Ильича. Он ещё попросил меня сочинять хорошую музыку и изобретать нужные вещи.

И ведь правду сказал. Даже на Кировском заводе начальство до сих пор меня игнорировало, и показно. Но я и не стремился под их светлые очи. А теперь у меня и нужды такой не имелось — уже и так успешный изобретатель и автор музыки, признанный во всём мире.

— Конечно, Вячеслав, Вы не вращаетесь среди начальства, тем более, киношного. Но Ваше имя хорошо знает вся страна. Возможно, оттого после Нового года и решили взять для фильма мой сценарий? А сценарий Бородянского изъяли из киностудии имени Довженко и передали на Мосфильм, и режиссёром фильма назначили Георгия Николаевича Данелия. — Ну, я помнил про Данелия. Да, талантливый режиссёр. Позже он снимет «Мимино» и «Осенний марафон», а то и «Кин-дза-дза!», конечно, и другие фильмы разной популярности. Жаль, что тоже скрытый антисоветчик, ясно, что сейчас маскирующийся. Позже, в новые времена, многие режиссёры откроют свои истинные «личики». Но тогда они будут снимать и совершенно пошлые вещи, но вот прежних вершин никак не достигнут. Может, оттого, что славные советские времена прошли, где их работы были к месту? — И он сразу же предложил мне стать его сорежиссёром. Георгий Николаевич уже успел провести большую подготовительную работу по сценарию Бородянского. А у меня, к сожалению, и Юрий Васильевич Цветков отвлёкся на съёмки другого фильма на «Беларусфильме». Он там решил снять лирический фильм с «Песнярами». И сейчас я, Вячеслав, надеюсь на Вашу помощь и по сценарию, и насчёт музыки. Думаю, что через пару дней, если дела позволят, приеду в Ленинград и смогу заглянуть к Вам. Давно хотел, но никак не получалось.

О, опять творческие люди, и в гости к нам? Инга и её сестры будут рады увидеть старого знакомого.

— Э, Юрий Суренович, какие вопросы будут, постараюсь помочь. Только вот, извините, но я не сценарист и в кино не разбираюсь. А что касается музыки, то можете выбрать всё, что Вам понравится.

Хоть и формальность, но разрешение всё же надо дать. Думаю, что многие композиторы сильно бесятся, что я не беру за «свои» песни денег. Миллион бы точно нажил. Но, скорее, больше рады, что не беру, и мне не достался этот миллион? Ну, у меня всё же капельки совести остались, так и в тюрьму сесть неохота.

— Съёмки, Вячеслав, намечены на лето. Ещё не всё утверждено. Пока идёт подбор актёров и подготовка. На главную роль, возможно, будет приглашён Владимир Высоцкий? Конечно, рассматривается и кандидатура Леонида Куравлёва. А что касается музыки, Георгий Николаевич решил привлечь «Машину времени» и «Аракс». И мы наметили использовать музыку разных авторов, в том числе и Вашу.

Мне, в принципе, вообще без разницы, кто там будет сниматься в фильме, и что они там будут использовать. Хотя, я не поклонник Высоцкого, и он точно не будет смотреться в роли Афони.

— Э, Юрий Суренович, не подумайте, что вмешиваюсь, но лично мне больше нравится кандидатура Леонида Вячеславовича. Думаю, что он отлично справится и с этой ролью.

Если уже справился, то кто, кроме него?

— Признаюсь, Вячеслав, что я тоже склонен к его кандидатуре. Мы с ним неплохо сработались. Правда, окончательное решение всё же примут уже наверху. Как они скажут, так и будет.

Так и должно быть. Раз кино снимается на государственные деньги, то государство должно определять и то, кто будет сниматься. А то эти режиссёры наберут по знакомству хрен знает каких актёров и актрис, и снимут не пойми что, что потом придётся положить их фильмы на полку. А это ведь большие убытки и напрасная трата времени множества советских людей, в кино работающих. Мало того, что многие режиссёры с моралью откровенно не дружат, так ещё и подлые антисоветчики! И ведь приходится их терпеть.

— Ну, будем надеяться, Юрий Суренович, что наверху учтут ваши мнения и примут лучшее решение. И, да, что касается музыки. Ничего не могу сказать определённого насчёт «Аракса». Хотя, слышал, что они часто перепевают на своих концертах зарубежные песни, само собой, на английском языке. Хоть меня наверху многие считают антисоветчиком, но я всё же западной музыкой не восхищаюсь и её перепевкой не занимаюсь. Наоборот, это мои песни сейчас охотно перепевают на Западе. Даже со словами на русском языке. А что касается «Машины времени», то там, насколько мне известно, собрались ещё большие антисоветчики, чем я или тот же «Аракс».

— Э, Вячеслав, никто не считает Вас антисоветчиком. Да, я уже интересовался репертуаром «Аракса» и «Машины времени» и знаю, что они действительно занимаются перепевкой песен на английском языке. Но в них выступают хорошие музыканты.

Глава 14

Очередные заботы…

Ну, да, этого не отнять. Но хороших музыкантов на советской эстраде и так полно. А вот верных советской власти мало. Отчего-то слишком много антисоветчиков расплодилось. Похоже, уже сейчас гниение началось? Хотя, оно всегда было, просто так сильно наружу, как сейчас, не прорывалось. Так что, помогать им мне не с руки. И не буду! Пусть потом разные нехорошие личности скажут, что это я, подлый, из-за зависти нагло зарубил участие некоторых артистов и музыкантов, и гениев, в одном фильме, но пусть они все идут лесом! Мне, хоть и до фонаря и лампочки все эти кино, с антисоветчиками точно не по пути!

— Если честно, Юрий Суренович, мне бы не хотелось, чтобы моя музыка исполнялась вместе с произведениями этих антисоветчиков. Это всё же явно будет перебором. Наверху могут и не понять. Нет, Вы не думайте, что я вмешиваюсь в ваши дела. Можете использовать в фильме любую музыку, в том числе и этих ВИА, что Вам и Георгию Николаевичу нравится. А что касается подходящих ВИА, то могу предложить привлечь «Синюю птицу». Уж он сейчас однозначно не занимается перепевкой западной музыки и намного популярнее, чем эти ансамбли. И музыканты там не хуже, а то и лучше.

А что, пусть мои друзья и снимутся. Вообще-то, и они скрытые антисоветчики, но не такие идейные, как некоторые «творческие деятели». И точно русские люди, а не космополиты.

— Да, Вячеслав, похоже, что Вы тут правы. Но мы пока не имеем контактов с этим ансамблем, так они, вроде, сейчас и на гастролях.

— Тут, Юрий Суренович, думаю, что смогу вам помочь. Я свяжусь с ними и сообщу, что их хотят привлечь к съёмкам фильма «Афоня». Да они тут же всё бросят и сами явятся под Ваши светлые очи! Думаю, что их руководитель или его заместитель в ближайшее же время свяжется с Вами. Можете быть в этом уверены. Я уверен, что «Синяя птица» подходит вам больше.

Точно подходит! Уж ВИА моих друзей сейчас стал в Советском Союзе одним из самых популярных. Просто их ещё недостаточно раскрутили. Через год-два наверняка первыми в стране будут.

— Что же, Вячеслав, Ваша помощь будет кстати. Пока ничего не могу обещать, но кандидатура «Синей птицы» будет рассмотрена. А что касается музыки, то и мне, и Георгию Николаевичу приглянулись «Снится мне деревня», «Танец на барабане», «Живи, родник», «Всё пройдёт» и «Белый теплоход». Хотя, у Вас много музыки, которую можно использовать в фильме. В том числе и в исполнении «Синей птицы». Но всё решится позже, в конце мая.

Ну, пусть используют, что хотят. Даже не совсем интересно.

— Спасибо, Юрий Суренович, что позвонили. Приятно было с Вами пообщаться. Можете рассчитывать на меня.

И после этих моих слов режиссёр положил трубку. Жаль, но он пока так и не предложил нам сняться в фильме. Инга точно может обидеться. Хотя, скорее, не совсем телефонный разговор, так и что может сказать Юрий Суренович, если он лишь сорежиссёр, так и кандидатуры актёров на роли не утверждены? Но лезть к Данелия я не буду. Снимут, не снимут — вообще неважно и не страшно. Наша семья и так узнаваемая, и одним фильмом больше или меньше, для нас особой роли не играет. Мне же лучше — Инга с киношниками меньше тусоваться будет, и меньше соблазнам подвергнётся. Хоть и прикольный, но «Кин-дза-дза» Данелия Николаю не совсем нравился, так и не было понятно, в чём идея фильма. Вот антисоветизмом от него и самого режиссёра сильно попахивало.

* * *

Вторник прошёл быстро. И среда тоже как-то резко и незаметно пролетела. Работа у нас постепенно продвигалась. Я ведь пока тоже комсомолец, вот и старался в честь Семнадцатого съезда ВЛКСМ. Он шёл уже вторые сутки, и все новости и по телевизору, и радио, и в газетах были о нём и с него. Хотя, важное событие. И, главное, там должен был выступить сам «дорогой» Ильич. И он, скорее всего, призовёт орденоносный комсомол принять участие в строительстве Байкал-Амурской магистрали. И ранее так было. Но что произойдёт сейчас, осталось дождаться. Хотя, вряд ли что изменится?

Ну, были ещё и другие важные новости, но они меня не сильно заинтересовали. Даже то, что, согласно «голосам», на острове Бали, в Индонезии, упал американский пассажирский лайнер, и имеются большие жертвы. Или вот домой вернулась наша хоккейная сборная, сама собой, чемпионами. Или даже то, что Леонид Ильич принял американского сенатора Эдварда Кеннеди. Похоже, что, несмотря на бегство Александра Яковлева в США, наше советское руководство всё пыталось тихо договориться с американцами о чём-то. По мне и памяти Николая, наиболее успешно наша страна развивалась именно во времена некоторой напряжённости с Западом. С ним нечего дружить, это ничем хорошим не закончится! Так что, эти встречи, может, и были нужны, но смотреть в рот врагам было нечего. Я всё гадал, что там было у американцев с полётами на Луну, и почему советские власти приняли эту афёру?

А у меня вечер обещал быть напряжённым. Всё же давненько я не ходил на репетиции. Достаточно и отвык. У Дома культуры меня уже ждали и вся моя семья, и ещё Боярский. Хотя, он оказался не один, а вместе, надо же, с красивой девушкой. Хоть в живую её ни разу ещё не видел, но опознал — вроде, довольно известная актриса Евгения Ветлова, ещё и примерно моих лет, сейчас как раз снимается в «Соломенный шляпке». Она ещё как бы и певица, но вот только сотрудничать с ней у меня не получится. У меня и Инга есть, и Ирма с Инессой подрастают, и ещё ансамбли. Так-то, нельзя мне с другими женщинами и девушками водиться. Нет, гулять я не собираюсь и не буду, но вот жена, и сама ветренная, может, чтобы хоть слегка на мне отыграться за свои прежние обиды, легко приревновать, а то вдруг и задумать месть нелюбимому мужу. Типа того, что она легко устроила в начале апреля прошлого года. Ей ведь только повод нужен. Вот и сейчас сразу же встретила актрису косым взглядом. На первый взгляд, ничего такого, но я её уже хорошо знаю. Хотя, и нежданная гостья явно сразу же всё засекла, но тоже не подала вида.

— Добрый вечер, Вячеслав, Инга, девочки! Рад новой встрече! — А Михаил нисколько не смутился. Он, в принципе, компанейский. Не знаю, что у него с этой актрисой. Она же его немного и старше. Вроде, он сейчас должен ухаживать за другой актрисой у себя в театре и, позже, даже и жениться на ней. Но сейчас всё же тут я, и люди, с кем сталкиваюсь, могут получить другую судьбу. — А это Евгения Ветлова. Мы вместе снимаемся в «Соломенный шляпке». Нам было по пути, и она решила тоже посмотреть на репетицию «Мая».

Ясно, что актриса хотела посмотреть. Хотя, можно попросить Ивана Тимофеевича и Семена с Тарасом и её слегка задействовать в концерте. Можно дать один номер вместе с Боярским. Мы и сами с Ингой вместе исполняли совсем недавно «Почему мы не вместе». А сейчас, раз мы не артисты, уже нет. И даже в ресторан, конечно, наш любимый «Кавказский», не заглядывали. А надо бы! И Инга слегка развеется, и сам людям покажусь. Правда, это позже, лучше после праздников. А то не так подумать могут, так и опасно. Я ведь ещё не окреп и совсем не в форме. Если что, ни за себя, ни семью не смогу постоять. Так что, немного времени надо.

После краткой церемонии знакомства, мы все дружно прошли внутрь. Хотя, нас уже ждали мои друзья. Явно и заждались? И мы с ними тут же ненадолго отстали от других.

— Так, Семён, Тарас, узнали? — И ребята дружно кинули. — Что же, пользуйтесь моментом. Я предлагаю вам сосватать её и Боярского на «Почему мы не вместе». Ещё дам и новую песню специально для них. Боярскому я уже и так обещал. Вот пусть и споют третью. Иван Тимофеевич сам столько и обещал.

Ну, да, Боярскому три песни. Как раз столько и будет.

— Но мы хотели попросить Боярского спеть те песни, что уже по радио передают. Он стали очень популярными.

— Ничего страшного. Просто попросите его поучаствовать и в других концертах. Думаю, не откажется. Подарок ему и Ветловой сделайте. Уж на это вам и чемоданы, и тележки выделят.

И ребята облегчённо выдохнули:

— Хоть и дефицит, Слава, но выделят.

Да, Кировскому заводу пока было чем привлекать людей. Жаль, но мало выпускалось столь нужных в повседневной жизни вещей. Да, танки и самоходки тоже нужны нашей армии, но всё же не в столь больших объёмах, что в Советском Союзе производилось.

— Вот, парни, а как узнают другие артисты, у вас от них отбоя не будет. Пусть Иван Тимофеевич начальству всё обоснует. Вы же тут не просто так, а культурно-политическую работу проводите. А это очень важно. Не зря же на заводе и ВИА, и кучу кружков содержат.

Далее мы нагнали всех остальных. Ансамбль, конечно, уже весь собрался, и его члены пребывали в некотором напряжении. Хотя, оставшиеся с прежнего состава сразу же окружили нас и начали поздравлять новыми успехами. И они ненавязчиво интересовались, чем мы намерены порадовать ВИА.

Что же, мы дружно поздоровались со всеми, а потом начали делиться со всеми последними новостями. Сначала рассказали о записи и съёмках. Хотя, они всех больше всего и интересовали.

— Слава, мы слышали твою песню. А Инга? — спросила Роза Коротич, одна из немногих из прежнего состава. И я знал, что она всегда относилась к нам тепло. — Вон, по радио какие хорошие песню спела. Неужели ей ничего не разрешили?

— Нет, Роза, и мне разрешили, правда, только одну песню. — И моя жена включилась в разговор. — Только сейчас показать её я не могу. Вот как фильм выйдет, тогда и послушаете.

— Слава, а сейчас вы что исполните? Может, и нам что-нибудь выделите? А то давно новые песни не исполняла.

Хотя, Розу можно было понять. Новая песня — это ведь больше внимание и к её исполнителю.

— К сожалению, друзья, пока не до музыки. Еле поправился. Врачи не разрешают большие нагрузки. Хотя, Роза, для тебя одну песну я всё же приготовил.

Ну, да, «Узелок развяжется» Алины Апиной! Хоть и не в тему, но не всегда же петь серьёзные и патриотические песни? Порой хочется и шутливые. Вообще-то, сейчас вполне даже можно посчитать, что песня словно о нас с Ингой. У нас, хоть меня «лепить» «из того, что было» и не надо, тоже непонятный узелок, и любовь у нас и «есть, только то, что кажется». Правда, можно было предъявить и другие песни певицы, только вот «Ксюша» и «Ох, Лёха, Лёха» и им подобные сейчас не совсем бы подошли. Хотя, можно отдать «Синей птице». Или Инга споёт, но только в ресторане. Там никто ничего не скажет.

Роза радостно взяла в руки листочки с нотами и словами. Ну а далее пусть Иван Тимофеевич решает, что с песней делать. Хотя, он и сам подтянулся, и мои друзья, и моя семья, и, само собой, Боярский с Ветловой. И тут мы все вместе, чтобы потом никаких вопросов не возникло, и начали обсуждать репертуар будущего концерта. С Ингой и девочками всё было ясно — они споют песни из последних записей. Мы быстро решили и с нежданными гостями — самому Боярскому, как я и обещал, досталась «В нашем дворе», и артисты вдвоём будут исполнять две песни. Я пообещал к концу репетиции предоставить ноты и слова ещё одной песни, кстати, тоже из репертуара самого Михаила. Просто теперь певица будет другой. Но участники ВИА легко уговорили артистов выступить и на паре их концертов. А меня самого весь ансамбль попросил исполнить «Песенку кавалергарда», но я согласился выступить лишь на одном концерте, конечно, ближайшем. И моя семья тоже. Повторно сближаться с «Маем» мы не собирались. Если честно, уже переросли…

А далее началась репетиция. Сначала мы прошли все наши — нашей семьи и нежданной парочки, номера. Ближе к концу я отдал руководству ВИА и обещанные ноты и слова «Так не должно быть». Песня сразу же понравилась и Боярскому, и Ветловой, и они тут же её спели. Ничего получилось. А что подготовит сам ансамбль, нас всё же не интересовало. Хотя, там ожидаемо оказались песни других авторов. А что «моё», пока оставили на следующие концерты, в том числе и «Узелок развяжется». Правда, Инга посмотрела на меня чуть осуждающе. Похоже, подумала, что я отразил в ней наши сложные семейные отношения? Судя по их взглядам, бросаемым на нас, явно и многие в ансамбле так посчитали. Хотя, если честно, не зря же я эту песню, тем более, не совсем и под свой вкус, выбрал. Пусть будет хоть такой намёк. Что у нас не всё гладко было, для многих не секрет. Так и неизвестно, что вдруг далее произойдёт.

А так, всё прошло нормально. И весь ансамбль, и гости остались довольными проделанной работой. Хотя, и постарались.

И перед уходом я вручил всему ВИА свою книжку, конечно, со своим автографом. Просто отдал её Семёну, сообщив, что ансамблю на память. Почитают, узнают… Тоже ведь успех…

* * *

Четверг выдался слегка напряжённым — и работы по комбайну продвигались весьма успешно, и я ещё успел записать ноты и слова «Родина моя». Чуть позже, немного подумав, решил посоветоваться с Ингой, когда же мне отдать «Ласковому маю» обещанную песню. Всё же чуял, что она может сильно обидеться на меня, что я скрыл от неё такую знаковую, хоть и детскую, песню.

— Слава, и ты решил отдать её «Ласковому маю»? — голос жены в телефоне всё же был обиженным. — Я не против, пусть исполняет. Но у меня просьба. Мы споём её вместе, конечно, на его концерте!

У меня и самого была мысль, что ансамбль споёт песню хором. Там и разных солистов с подходящими голосами, и звонкими, полно было. А то Николай помнил, что, согласно многим источникам, её исполнительница, София Ротару как раз в это время сорвала голос, и она во всех своих концертах в основном пускала фонограммы. Ну, да, получается, стала знатной «фанерщицей». А тут ВИА будет петь живьём! И ещё эта певица в будущем показала себя антисоветским и антирусским лицом. Если честно, многие «деятели культуры» стали ими, поэтому части из них, кто будет хоть в чём-то и как-то обделён, мне было не жаль. Это даже как бы в плюс! Такая небольшая месть! В новые времена Николай столько лишений и испытаний перенёс, что меня порой, при встрече с разными перевёртышами, просто наполняла ярость. Но приходилось сдерживаться.

— Хорошо, Инга. Тогда жду всех после работы у Дома культуры. Сама знаешь, что у «Ласкового мая» сегодня репетиция.

И вот и на второй день мы всей семьёй опять прибыли в Дом культуры. Хотя, я уже заранее, днём, предупредил Лёву Кляймица, раз он пожелал со мной сотрудничать, о нашем прибытии. И встречать нас вышел опять весь ансамбль. Многие мальчишки и девчонки нас в ВИА не застали, но кто мы, все прекрасно знали.

Оба руководителя ансамбля были старше нас лет на десять. Да, уже перешли в зрелый возраст. Я их, хоть как бы и работал на одном заводе вместе с ними, ещё ни разу не видел. Вообще-то, и не мог — оба музыкальных деятеля редко заглядывали в цеха завода. Было в них, хоть это тщательно и скрывалось, пренебрежение к простым рабочим. И они, в отличие от меня и Ивана Тимофеевича, и являлись лишь приглашёнными специалистами. Я уже видел, что эти «деятели культуры» тоже оказались не совсем благонадёжными советской власти типами. Ладно, что насчёт них мне из будущего никаких данных не поступило. Явно и мелковаты были, и ничего яркого не совершили. Хотя, Семён и Тарас часто навещали членов своего ансамбля прямо в цехах и интересовались их жизнью, и помогали чем могли. И делали это вполне искренне. Значит, ещё не совсем испортились. Но у них и выступали взрослые люди. С ними надо вести себя достойно. А тут Александр и Лёва руководили детьми, хоть и членами семей работников завода. И они оба, хоть и имели консерваторское образование — московское и ленинградское, и являлись профессиональными композиторами, пока заметных успехов не достигли. Я по сравнению с ними мог считаться «зубром». Нет, и у меня уже имелись достаточно полные знания по музыке.

Когда я показал им ноты и слова песни, обо руководителя лишь удивлённо переглянулись друг с другом. Прекрасно поняли, что им попало. Ну, да, такие шедевры на дороге не валяются. И, счастье, что Николай сильно любил советскую музыку. Так что, теперь и мне было чем делиться с людьми и себя возвышать.

Глава 15

Действительно новые успехи…

— Э, Вячеслав, эта песня нам подходит! Большое спасибо!

Конечно, подходит. Она станет их коронной песней!

А потом мы все начали репетицию. Само собой, солистами пока стали мы сами, правда, исполняли только начала куплетов. Хотя, главной солисткой была Инга:

— Я, ты, он, она — вместе целая страна,

Вместе дружная семья, в слове «мы» сто тысяч «я».

Над тобою солнце светит — Родина моя,

Ты прекрасней всех на свете — Родина моя.

Вот вторую половину куплетов и припевы исполнял уже весь ансамбль. И у него очень хорошо всё получалось:

— Я люблю, страна, твои просторы,

Я люблю твои поля и горы,

Сонные озера и бурлящие моря,

Над полями выгнет спину радуга-дуга.

А так, нас порадовало и расписание концерта. Так как оба ВИА не могли выступать в один день, то «Ласковому маю» отвели вечер воскресенья. И нас это вполне устраивало.

Хотя, раз мы появились в ансамбле, то оба руководители тут же решили припахать нас по полной, но не в обиду своим мальчишкам и девчонкам. Ирму и Инессу они попросили опять исполнить песни из последних записей, конечно, по одной. И мы с Ингой согласились на «Здравствуй, мама» и «Видение». Оба руководителя даже ничего не сказали насчёт «питерский вечер». Ну, если кто придерётся, заменю на «летний, да, вечер». Хотя, просто для удовольствия участников ансамбля, я спел им под гитару «Песенку кавалергарда».

Домой мы возвращались опять усталыми, но довольными.

— Надо же, дядя Слава, а мы в ансамбле многих уже и не знаем. — Инесса тоже была довольна. Хотя, она всё же встретила некоторых своих подруг и друзей. Те девочки и мальчики, что были старше и дружили с Ирмой, оказалось, уже ушли. — Дядя Савелий сказал, что скоро закупит все нужные инструменты, и его новый ансамбль будет готов. А мы, дядя Слава, когда сходим к ним на репетиции?

— Думаю, Инесса, после праздников. Но вам там тоже будут давать лишь по одному номеру, редко два. Там и своих участников хватает. Так что, будете в основном сидеть и готовиться дома. Хотя, у нас и синтезатор лучше. И песни у вас будут новые.

* * *

Честно говоря, я не думал, что после произошедшего разговора Юрий Суренович приедет в Ленинград. Вроде, и так всё обговорили ещё по телефону. Но он всё же приехал, хотя, после обеда:

— Вячеслав, я пока остановился в гостинице «Октябрьская». Где мы можем встретиться? Я так понимаю, что Вы пока на работе?

— Да, Юрий Суренович. И, к сожалению, должен Вас огорчить, что у нас вечером репетиция с ВИА «Май» в Доме Культуры имени Газа. У них по пятницам репетиция, а завтра, в субботу, внеплановый концерт в честь Первого мая. Мы с Ингой и Ирмой и Инессой решили участвовать в этом концерте ансамбля. Ещё и на одном концерте ВИА «Ласковый май». Он состоится в воскресенье. Можно ненадолго встретиться после работы, а в субботу и воскресенье мы до обеда будем дома. Приглашаю Вас к нам в гости в удобное для Вас время. Жаль, что в эти дни только с утра. Вот в понедельник я освобожусь уже после работы, и мы все будем дома.

— Ничего страшного, Вячеслав. У меня на завтра и воскресенье с утра намечены кое-какие встречи. Давайте я сейчас подъеду к Вам на завод и оставлю сценарии для ознакомления. Успеете за субботу и воскресенье? А в воскресенье я приду к вам на концерт.

— Хорошо, Юрий Суренович. Я встречу Вас на проходной, это рядом со станцией метро. Там же напротив и Дом культуры.

Через час мы встретились, как и договорились, на проходной. Я за это время успел выписать в отделе пару подарочных вариантов чемодана на колёсиках. Раз приехал хороший и нужный человек, надо сделать ему небольшой подарок. Мне это не трудно. Второй чемодан уже предназначался Данелия. Не знаю, смогли купить или нет, но, думаю, не откажутся. Хорошие и удобные вещи.

— О, Вячеслав, спасибо! — Режиссёр и не думал отказываться от подарка. — Надо же, красивая и удобная вещь. Как раз для поездок. Я слышал о них и тоже думал купить. Но их, к сожалению, в продаже пока нет. Говорят, что это Ваша разработка?

— Да, Юрий Суренович. Занимаюсь помаленьку. Вот сейчас у нас в работе кухонный комбайн. Уже собрали. Осталось испытать и по их результатам запустить в производство.

— И что там в этом комбайне?

— Пока блендер и овощерезка, точнее, измельчитель. Можно выжать любые соки, приготовить разные салаты или подготовить овощи для других блюд. Как раз для домашней кухни.

— Да, Вячеслав, интересный Вы человек. И не подумаешь, что ещё и всемирно известный композитор.

— Не, Юрий Суренович, не композитор, а самодеятельный автор. Просто любитель. Я больше инженер, а музыка уже для души. Как в фильме Владимира Яковлевича Мотыля, и мне за державу обидно. А то там всякие занимаются перепевкой западных песен, а мне вот хочется, чтобы было наоборот. И чтобы у нас полно было разной бытовой техники и вещей. Хотя — Вам скажу по секрету, до Нового года я имел отношение и к производству военной техники, но сейчас решил основной упор сделать на разработку бытовой.

Да, заинтриговал я режиссёра. Он, похоже, всех сведений обо мне ещё не успел собрать? Ну, у него и своих забот полон край. Пусть уж кино снимает. Так-то, у меня мало имелось о нём сведений. Почти ничего. Похоже, не слишком преуспел? Но я и не думал влезать в его судьбу. Что сможет, то и сделает. Вот сейчас с «Афоней» отличится. А позже, может, тоже повезёт?

А так, я получил целых три сценария или три папки средней толщины. Первый — работа самого Юрия Суреновича, второй — уже Бородянского, и третий — смешанный. Оказалось, что и сценарист вцепился в фильм. Ну, пусть. Правда, он, хоть и способный, но тоже скрытый антисоветчик, само собой, ещё и настоящий космополит. Да, против своей воли лезу в опасный капкан. Но, что делать, и в музыке, и кино всплошь они. Словно у нас в стране у других национальностей способных людей не имеется. Хотя, теперь есть — уж я точно. И Инга, и её сестры. Правда, при рождении они всё же записаны латышками. Но я-то записан русским, и мои дети тоже. А так, мы вполне обычная русская семья.

— Думаю, Юрий Суренович, за субботу и воскресенье наверняка успею просмотреть и написать свои предложения. В воскресенье не обещаю, но в понедельник постараюсь вернуть.

— Что же, это меня устраивает. До встречи, Вячеслав.

После этого я вернулся к себе на работу. В принципе, кухонные комбайны были уже собраны, и мне осталось лишь доработать техническую документацию. Так как был конец недели, и работники отдела больше дожидались конца рабочего дня, то и я забил на свой кухонный комбайн большой болт и занялся изучением сценариев.

И под конец мне стало ясно, что все три сценария не совсем полные. Даже третий не содержал все сцены, что помнилось мне по фильму. Его часто показывали по телевизору. Что же, я быстро всё дописал — на отдельных листах изложил некоторые свои замечания и предложения. Вот завтра и послезавтра придётся прочесть два других и ещё немного дополнить третий, киношный, вариант. Мне и так стало ясно, что вариант Бородянского сильно отличался от того сюжета, что мне помнилось по фильму. Явно и позже, может, и по ходу съёмок, сценарий явно дорабатывался? Так обычно и бывает. Всегда вылезают разные косяки, которые приходится устранять, и ещё и просятся дополнения. Я так завис над работой, что чуть не забыл о репетиции. Но меня прервал нежданный телефонный звонок. Оказалось, звонил Юрий Суренович:

— Вячеслав, тут у меня вдруг образовался свободный вечер. Не возражаете, если я навещу вашу репетицию?

Конечно, с чего я буду возражать? Пусть посмотрит. Тем более, не я там хозяин. Может, и понравится, и «Май» в кино снимет?

— Конечно, Юрий Суренович. Подъезжайте. Дом культуры Вы уже видели, он напротив. Мы Вас встретим.

* * *

Да, не только моя семья, но и Боярский с Ветловой приятно удивились, увидив Юрия Суреновича. Уж они знали режиссёра, и как облупленного. А тот уже сам удивился, увидев их.

— Юрий Суренович, прошу извинить, не успел довести до Вас. Михаил с Евгенией тоже участвуют в субботнем концерте, решили оказать «Маю», так сказать, шефскую помощь. Знаете, у нас бывают и такие реалии. В феврале и марте даже Эстрадный оркестр нашего Ленинградского радио участвовал в нескольких концертах ансамбля. И Хиль с Сенчиной тоже выступали здесь и в марте подарили ВИА по гитаре и гармони. Правда, я сам с ними уже давно не встречался, но ещё года полтора назад мы выступали здесь вместе.

— Да я, Вячеслав, уже наслышан о «Мае». Мне рассказали, что он в Ленинграде в числе самых популярных ансамблей.

Ну, может, сейчас не самый популярный, но известный — это точно. Это при мне он был в числе самых популярных.

Прибытие на репетицию вместе со мной ещё и известного кинорежиссёра тут же взбудоражило весь ансамбль. Конечно, многие стали строить разные предположения. Что наша семья и сейчас будет сниматься в очередном фильме — это было одним из главных. Само собой, и Инга сразу же задалась таким вопросом:

— Слава, а ты не рассказывал мне о своих делах с Юрием Суреновичем. А в каком фильме мы сейчас будем сниматься?

Пришлось слегка расстроить свою тщеславную жену:

— Пока в никаком, Инга. Юрий Суренович лишь попросил меня изучить сценарий к фильму «Афоня» об одном разгилдяе-сантехнике и сделать к нему некоторые дополнения. Ещё он и другой режиссёр фильма Георгий Николаевич Данелия хотят использовать в фильме мою музыку, но пока не решили, что именно. Хотя, возможно, что они могут привлечь к съёмкам «Синюю птицу»? Но пока, как сообщил Юрий Суренович, подготовка ещё не завершена, и всё будет известно лишь в мае, а то и июне. Он ничего не сказал мне насчёт нашего участия в съёмках. Тем более, всё решают в Москве.

— Ну, не хотят, то пусть. Значит, этот фильм о том сантехнике, что ты рассказывал Куравлёву? — Ну, у Инги память цепкая, она сразу же всё вспомнила. — А когда ты успел написать сценарий?

— Не я, Инга. Это Юрий Суренович сам написал, ещё и другой сценарист. И фильм будут снимать по объединённому сценарию. Главным там будет Данелия. А Юрий Суренович приехал по своим делам и ещё, похоже, хотел показать сценарий мне. Только и всего.

Больше приставать ко мне Инга не стала. Она знала, что я всегда был против её участия в съёмках. Может, это когда-нибудь нас до добра и не доведёт, но мне не хотелось иметь жену-артистку. Она и так немало попортила мне нервов. Если Инга втянется, то я намного ранее лишусь её. У артистов среда агрессивная, там легко можно испортиться. Так что, лучше дальше от них держаться и будет спокойнее. Ну а если у Инги всё же «сорвутся все тормоза», то, что делать, придётся смириться. Значит, судьба у меня такая.

А далее началась репетиция. Но к исполнению своих номеров мы приступили не сразу. Оказалось, что уже и в «Мае» знали, что прошлым вечером мы нехило отметились и в детском ансамбле. И многие участники ВИА сразу же попросили нас показать им новую песню. Что же, мы с Ингой, Ирмой и Инессой отказываться не стали и исполнили первый куплет «Родина моя».

— Хорошую и нужную песню, Слава, написал! — сразу же заявил Иван Тимофеевич. И Юрий Суренович смотрел на меня удивлённо. — Неплохой подарок «Ласковому маю», к тому же, ещё и к празднику. Жаль, что ты не хочешь и далее ему помогать.

Хоть и не хотелось обострять, да ещё при важных гостях, но мне пришлось ответить:

— Не могу разорваться, Иван Тимофеевич. Я теперь в основном буду работать с Эстрадным оркестром, даже не с «Синей птицей». Он уже вышел на мировой уровень, и его надо поддержать. Сами же знаете, что оркестр опять поехал на очередные гастроли.

— Да, тут ты, Слава, прав, — охотно согласился со мной Иван Тимофеевич. — Твоя музыка оркестру нужнее. Что же, дерзай. Но и к нам, если время появится, заглядывай.

Пришлось пообещать. Хотя, я и так на работе вымотался. Мы с Володей и Стасом, ещё и с помощью других слесарей, ещё до обеда собрали первый десяток кухонных комбайнов, само собой, в разных вариантах. И ещё пять после обеда, но уже без меня. А на следующей неделе их требовалось испытать и выбрать подходящий. Даже не самый лучший, а технологичный и подешевле в исполнении. Ну, для себя я заберу самые лучшие. И запчастей побольше наберу. Кстати, днём к нам домой, помимо пары чемоданов на колёсиках, отвезли и штук пять бытовых посудомоек и кучу запчастей к ним. Всё законно купленные. Хотя, пусть и страшный дефицит, отпустили именно как разработчику. А то не совсем то получается. Я не такой уж идейный, так и не большевик, как Паша Корчагин. Раз есть возможность, разными благами надо пользоваться. Тем более, сам же всё создаю. А теперь все наши семьи — и мы сами, и тесть с тёщей, и тётя Светлана, и Анна, ещё и Савелий с Ольгой, будут с посудомойками. Для других родных и друзей чуть позже прикуплю.

А далее мы в основном прошлись по нашим номерам. Свои ансамбль и так уже неплохо отработал ранее. Михаил и Евгения тоже исполнили свои номера на должном уровне. Не знаю, что он там задумал, но Юрий Суренович явно взял их на заметку.

— Да, Вячеслав, хороший концерт у вас тут получится. Вы не только хороший автор, но и неплохой исполнитель. А уж о Вашей жене и её сестрах и говорить без восхищения невозможно. У них очень хорошие голоса, и они умеют и подать свои песни. И девочки тоже. Не возражаете, если я поприсутствую на ваших концертах?

Ну, как я могу отказать столь важному гостю? Так и не я решаю. Иван Тимофеевич уже пригласил его и на этот концерт, и на другие. Пообещал свободный доступ в любое время.

— Мы будем рады, Юрий Суренович. Заодно оцените не только наши выступления, но и всего ансамбля, и подскажете нам и другим участникам о выявленных недостатках.

Да, со стороны лучше видится. Так что, с присутствия важного гостя надо извлечь все выгоды. Хоть пока он и сдерживается от обещаний насчёт нашего участия в съёмках, но, похоже, уже клюнул. Мне, вообще-то, без разницы. Просто Инга потом покоя не даст.

И в субботу мы поехали в Дом культуры всей семьёй. Сначала провели репетицию, а потом остались и на концерт. И ещё на него дружно явились, помимо Светы с Геной, ещё и пары из Пушкино — я сам, несмотря на возможный гнев Инги, лично их пригласил, Охотно откликнулись и другие гости, присутствовшие на дне рождения Инги. Иван Тимофеевич спокойно предоставил для них пригласительные билеты. И ещё явились и нежданные гости — Мотыль с небольшой частью съёмочной группы. Само собой, вместе с ними же прибыл и Юрий Суренович. Из актёров, снимавшихся в «Звезде пленительного счастья», на концерт решились заглянуть лишь Костолевский и Шикульская. Это постарались Михаил с Евгенией. Для нас всех это явилось сюрпризом. А так, членов съёмочной группы «Соломенная шляпка» мы и не думали звать, а они сами инициативу проявить, похоже, всё же не решились. И сам режиссёр, и остальные члены группы с нашей семьёй лишь поздоровались, хотя, вполне тепло, и вступать в разговоры с нами не торопились. Так я и сам, и мои близкие не рвались. Мы уже и так общались с ними на съёмках. Правда, там нас, в отличие от самого режиссёра, артисты съёмочной группы всё же встретили немного холодновато, так что, небольшой неприятный осадок у нас остался. Ну, ничего, не сегодня же только живём. Будет время, ещё встретимся.

А так, все гости тут же попали под плотную опеку Ивана Тимофеевича. Он тут хозяин, и пусть распоряжяется. В принципе, и мы тоже гости. Хотя, нас с Ингой больше заботили наши дети, так они и находились в отдельной подсобной комнате. Никита с Наташей по обыкновению не капризничали, но внимание уделить им требовалось. Вот мы с Ингой и её сёстрами и следили за ними по очереди. Они наши сокровища, и главная забота у нас именно о них. Мы теперь их пама и мама, и за них в ответе!

Глава 16

Мы никогда не подведем…

И, как заключение и показателем нашего участия, явился сам концерт. Само собой, его открыл Иван Тимофеевич, и он сразу же объявил, что на нём примут участие и множественные гости. Правда, кто именно, не назвал. Хотя, люди и так всё знали — «сарафанное радио» и не то сообщит. Ещё и подробно представил других гостей, но только в зале. Хорошо, что высокого заводского начальства там не нашлось. Многие оттуда, вроде, находились в Москве? Да, зал с самого начала стал рукоплескать сильно. Свободных мест там не имелось вообще. Люди стояли и в проходах — пропустили в виде исключения. Что делать, раз интерес был большой.

Концерт, как и планировалось, начался исполнением «Идёт солдат по городу» небольшой группой мужчин, участников ВИА, ещё и одетых в солдатскую форму. И их сразу же вызвали на «бис». Да, очень мощно получилось! Конечно, вышли и исполнили и во второй раз. Я, раз стоял за синтезатором, тоже. Вот, пожелал представить песню во всём блеске. И уже после на сцену вышел сам. Зал и меня, ещё до исполнения «Песенки кавалергарда», встретил нехилыми аплодисментами. Да, давно их не видел. Хотя, я же не артист, и они мне не положены. Само собой, сначала я толкнул короткую речь:

— Уважаемые работники нашего Кировского завода. Рад, что мне выпала честь принять участие в концерте «Мая». Пожалуйста, Вы не думайте, что песня, которую я сейчас спою, об аристократах. Нет, она всё же о революционерах, известных всем декабристах. Наш известный режиссёр, автор фильма «Белое солнце пустыни», сразу скажу, очень хорошего и любимого мной, Владимир Яковлевич Мотыль сейчас снимает фильм о них. Хотя, вы все и так об этом знаете. Наверное, видели и сами съёмки? И он предоставил мне честь принять участие в написании песен для этого фильма. Так что, мы все дружно постарались и написали и эту песню.

Да, далее ведущий объявил и всех авторов песни. Она теперь коллективная. И я постарался исполнить песню на самом высоком уровне. Кстати, съёмочная группа приехала не только отдыхать. Она ещё и снимала весь наш концерт. Тут уже Владимир Яковлевич так захотел. И ему помогал Юрий Суренович. И заводское начальство не возражало. Хотя, это же его ВИА прославлять будут.

Меня тоже вызвали на «бис», но я повторяться не стал. Просто взял в руки гитару и начал:

— Мне нравится радужная дождливая экзотика,

Я в дождь люблю по городу бродить.

Дождинки как жемчужины, но ленинградцев дождиком

И даже ливнем трудно удивить.

Зал слушал меня внимательно. Хотя, ленинградцы ведь. Уж песня о своём городе им должна понравиться.

— В Ленинграде дождик, в Ленинграде дождик,

Он идёт неслышно с нами рядом.

А другой погоды, а другой погоды,

А другой погоды и не надо.

И на этот раз мне рукоплескали не менее сильно. Но пора знать и своё место. Ещё и мои женщины не выступили.

После «Расцветай, земля весенняя» в исполнении Марины Лебедевой из нового состава, работницы военного производства, на сцену вышла Инесса. И её «Ёжика» встретили тепло, но так как рукоплескали сильно, явно прося другую песню, то она спела свою знаменитую «Отмените войну». Девочка опять сорвала сильные аплодисменты. Хотя, раз было намечено, она, с поддержкой старших сестёр, сразу же спела и «Ласточку», тоже встреченную тепло.

После нежных «Дроздов» в исполнении Леонида Кулагина, с поддержкой всего ансамбля, на сцену вышла уже Ирма и спела «Заповедную страну». Новая песня, хотя, уже часто передаваемая по радио и узнаваемая, работникам завода понравилась. Они и девочку наградили сильными аплодисментами. Тем более, все три сестры обладали красивыми голосами. Просто у Инги, раз она уже являлась взрослой женщиной, он был сильнее. Далее Роза Коротич исполнила «Гляжу в озера синие», и Денис Ремезов с тракторного производства спел «Березовый сок». Хотя, эти номера понравились и мне.

А далее всплошь пошли «мои» песни. Сначала вышла Ирма с «Ваши глаза», и ей помогли Инга с Инессой. Зал тепло встретил и Боярского с «В нашем дворе». Так ведь песня новая. Как бы на «бис», хотя, было и намечено, одна за другой последовали «Почему мы не вместе» и «Так не должно быть» в исполнении Михаила и Евгении. И им достались сильные аплодисменты. Далее вышла Инга, и зал тут же взорвался овациями. Хотя, она, пусть и не выступает на сцене, уже мировая знаменитость, и её голос многим сильно нравится. Так я и сам залюбовался такой красавицей. Хорошо, что она моя жена и мать наших детей. «Школьную пору» часто передавали по нашему Ленинградскому радио, и, как мы знали, она была включена и в репертуары многих советских певиц. Хотя, «Май» её ещё не исполнял, и со сцены Дома культуры имени Газа она не звучала. Так что, песню встретили достойно. Но работники завода дружно попросили и другую «школьную» песню. Так что, мы, приглашённые исполнители, все вместе, и неплохо, спели «Когда уйдём со школьного двора». И нас встретили одни из самых сильных аплодисментов.

А далее опять наступил звёздный час Инги. Конечно, она начала «Здравствуй, мама». Хотя, её поддержали и солисты ВИА. А я, как и положено, поддержал ансамбль на синтезаторе. Да, одно дело слышать песню по радио, и другое — живьём! И ещё в зале сидела и Анна Васильевна. Пусть мне не совсем повезло с тёщей, но не уйти же из-за неё от Инги! Думаю, что сейчас её преисполняла гордость за своих кровинок. Да, зал и сейчас взорвался. И ещё Инга вышла на «бис» и спела свою знаменитую, конечно, на французском языке, «Je T’Aime». Что делать, зал сам дружно попросил. После этого, явив сильный контраст, мы с ней, ещё и при поддержке всего ансамбля, сыгравшего массовку, исполнили, совсем как при выступлениях в Москве, «Hasta Siempre, Comandante». Так ведь и концерт в честь Первого мая. И нельзя забывать таких пламенных революционеров, как Че Гевара. Это они, не жалея своих жизней, добывали для простых людей, точнее, выбивали у жадных и подлых капиталистов, свободу и счастливую жизнь.

А так, мы свою часть выступления завершили. Далее пошли уже песни советских композиторов, которые были на слуху всё последнее время. И их полностью исполнили солисты ВИА. После «Одинокой гармони» пошли очень популярные «Листья закружат» и «Где-то далеко…». После них прозвучала единственная в концерте инструментальные вещь, как ни странно, «моя» «Путь домой». Ещё ансамбль исполнил и «Марш рыбаков» с «моим» русским текстом. Хотя, песня прозвучала мощно и пришлась к месту. А далее концерт завершали патриотические «Товарищ» и «Разве тот мужчина». Раз в Москве как раз завершался съезд комсомола, то именно в его честь, и как напоминание, прозвучала «Не расстанусь с комсомолом». И тоже мощно и красиво получилось. И, как уже вошло в традицию, концерт завершился с «Мой адрес Советский Союз».

Да, несомненно, интересный концерт получился. Работники завода были довольны. Хоть концерт и продлился на полчаса сверх намеченного времени, нам пришлось ещё немного и задержаться. К нам многие подходили и просили автографы. Что же, не отказывали. Хотя, улучив момент, чуть позже наша семья всё-таки улизнула из Дома культуры. У нас всё же дети с собой, и их уже уложить пора. Мы лишь быстренько попрощались с родственниками и друзьями и уехали на такси к себе домой. А вот, как мы знали, актёрам и съёмочной группе пришлось остаться на небольшие посиделки. Хотя, они и сами не думали отказываться. Иван Тимофеевич устроил. Ещё там, как я знал, планировалось одарить гостей «моими» чемоданами и тележками на колёсиках. Всё же пока страшный дефицит, просто так не достанешь. Чтобы и другие артисты охотнее сотрудничали с «Маем». Но это нас уже не касалось.

А мои женщины однозначно были довольны концертом. Общее мнение тут же высказала Инесса:

— Не хуже, чем ранее, дядя Слава, получилось. Хорошо артисты ансамбля выступили. И дядя Иван Тимофеевич был вежливее и стал относиться к нам лучше. А то он раньше посматривал на нас как-то не так. А сейчас уже приветливее стал.

Да, это было сильно заметно. Раньше Иван Тимофеевич на правах старшего товарища и партийного работника всё требовал у меня придерживаться его правил. А сейчас легко соглашался почти со всеми моими пожеланиями. Ну, я ничего лишнего и не просил, лишь по делу. Меня дружно поддержали и Семён с Тарасом. И, как результат, концерт получился. Хотя, как я знал, те номера, что были представлены на концерте, но не наши, уже много раз исполнялись, и их надо было заменить на другие. Вот пусть и заменяют.

А так, я и сам был довольным. Важное дело провернули, хоть слегка напомнили о себе. Вообще-то, мы сейчас стали, если можно образно выразиться, заметными культурными деятелями не только в Советском Союзе, но и мире. Не зря же «голоса» вовсю сообщали о триумфальных гастролях Эстрадного оркестра. Хоть мы сами и не слушали, но слухи доходили. За десять дней оркестр, дав кучу концертов «космической» и прочей музыки в Финляндии, Швеции и Норвегии, добрался до Дании. И на очереди была ФРГ. И, конечно, на них постоянно и охотно упоминали меня и Ингу, порой называли и имена девочек. Конечно, в мире происходили и другие важные события. Вон, на этой неделе в Португалии победила «Революции гвоздик», проклятый фашистский режим был успешно свергнут. Как сообщали и в наших новостях, началась новая Республика, и Совет национального спасения возглавил какой-то генерал Антониу ди Спинола. Да, ещё и в Никарагуа была принята новая конституция, и в ЮАР прошли парламентские выборы, где правящая Национальная партия получила у себя в парламенте большинство мест. И в нищем и далёком Лаосе, даже под председательством недобитого принца Суфанувонга, открылась первая сессия какого-то Национального политического коалиционного совета. Хотя, и в сытой Бельгии после недавних выборов, как передавали в новостях, было сформировано новое коалиционное правительство во главе с лидером социал-христианской партии Лео Тиндемансом. Вообще-то, нас, и меня тоже, эти события, если не считать Никарагуа, не сильно взволновали. У нас, особенно у меня, в последние дни и свободного времени на просмотры новостей и других передач по телевизору не имелось. Так, разве что изредка по радио что-то слышал, и в газетах видел. Ну, жизнь и без нас вперёд идёт. И у нас она кипит.

* * *

В воскресенье мы снова, и тоже всей семьёй, отправились в Дом культуры. На этот раз к нам присоединилась и Анна Васильевна. Хотя, было понятно — тёще никак не сиделось дома, так и куда ей без своих милых и талантливых дочерей? Тестю, похоже, было и дома чем заняться? И, конечно, и Вальдис умотал по своим делам.

Хотя, я не был против присутствия Анны Васильевны. Как раз и поможет присмотреть за детьми. Но она и сама, похоже, прикипела к внукам, так и они её узнавали и охотно шли к ней на руки. Кстати, наша Наташа многое переняла у матери и, конечно, бабушки. Когда вырастет, явно такой же белобрысой красавицей будет.

И на этот раз на концерт «Ласкового мая» ожидаемо явились наши родственники и друзья. Все те, что и вчера смотрели концерт «Мая». Нежданно, в том числе и для жены, прибыл и Игорь Оттович, ещё и в сопровождении трёх незнакомых мне пар, скорее всего, друзей семьи. Инга и девочки их хорошо знали. И сильно удивил Ипполит Валерьянович. На этот раз уже он организовал съёмки концерта, пригласив на него съёмочную группу с Ленинградского радио. Хотя, у него и работа такая. И с которой он успешно справлялся! Как ни крути, и концерт «Ласкового мая», тем более, детского ВИА, для нашего города, пусть даже такого, как Ленинград, важное культурное событие.

Да, ансамбль немного сдал в последнее время, но он уже стал легендой. Его песни ушли в народ. Хотя, их порой передавали и по Ленинградскому радио. Правда, на Всесоюзных радио и телевидении их пока не было. Как ни крути, песни, исполняемые «Ласковым маем» из будущего, сильно отличались от нынешних и не совсем соответствовали времени. Хотя, они были и довольно безобидными, поэтому их никто и не запрещал. Но самого Мотыля и его съёмочной группы уже не было. У них и без детских концертов забот полно. Просто некогда развлекаться. Тем более, репертуар «Ласковового мая» они уже изучили. Чтобы знать современную музыку. Вдруг что потом на съёмках пригодится? Зато прибыл Юрий Суренович, и в сопровождении пары мужчин, похоже, своих давних приятелей. Хотя, знакомить нас с ними он не стал, так нам и не удалось выкроить на это время. Я смог лишь ненадолго уединиться с режиссёром и вернул ему и его сценарии, так и добавил небольшую папку со своими записями. Пусть оценит мои предложения и, если что, встретимся завтра вечером и всё обсудим, и исправим.

На этот раз Влад и Лёва, конечно, чтобы подмаслить нас, сильно изменили репертуар. Там оказалось много и «моих» прежних работ. Хотя, ведь сплошь шедевры. Ни один репертуар не испортят. Просто их время от времени надо менять на другие, и всё. Одно и то же слушать всё-таки надоедает. Всем хочется чего-то новенького и интересного. Так что, можно добавить и работы других авторов. Ведь Савелий и Юрий Аркадьевич тоже так делали.

А так, концерт сразу же начался с «Родина моя». И мы, ещё и с поддержкой ансамбля, мгновенно взорвали зал. Хотя, так и было задумано. Хлопали очень сильно. Да, ранее на концертах молодёжь не очень показывалась, а сейчас, видимо, из-за нас, зал был полон. Но и взрослых хватало. И ещё Лёва сообщил, что видел множество представителей разных ленинградских ВИА. Ну, пусть смотрят. Вчера их на концерте «Мая» не было. А сегодня, значит, уже всё узнали.

На «бис» выходить мы всё-таки не стали. Но появился я и спел «Видение», вообще-то, взрослую песню, но как бы и подходящую. После «моего» же и Ирминого «Конька-горбунка» Инесса вышла с «Ёжиком» и исполнила её на хорошем уровне. Потом зал послушал инструментальный «Полёт на Меркурий». Вполне к месту пришёлся. И ансамбль спел «Ласточку» Инессы. Далее уже Ирма исполнила «Заповедную страну». Как раз ей подходила. Хотя, пока. Повзрослеет, уже другие песни исполнять придётся. И остался лишь номер Инги. Но её Влад и Лёва решили выпустить ближе к середине, так сказать, поддержать зал в напряжении.

Ансамбль хорошо исполнил и песню самого Влада «А на Ладоге штормы». Ещё из прежних времён остались «Белые кораблики» и «Мамины глаза». Так-то, и песня Влада «Мой любимый Ленинград» оказался ничего. Девочка из новеньких, хотя, одних лет с Ирмой, Майя Веселова прелестно спела «Золушку» Игоря Аркадьевича. И Стас Тарасов пленил зал с «Наташкой-первоклашкой». Вот включить в концерт «Маленького принца» попросил всё же я. И песня была отдана Инге. И она сорвала сильные аплодисменты. Зал не менее тепло встретил и её «Здравствуй, мама».

А далее последовал «Караван», оставшийся с прежних времён. Имелась и «школьная» песня, хотя, давний «Школьный вальс», но и сейчас популярный, и позже тоже. Приятно разнообразили концерт «Мы весёлые ребята» Лёвы и милый «Лесной олень», включённый в репертуар ещё Савелием. Хотя, уже давно исполнялись и «Трус не играет в хоккей», и «Песня крокодила Гены», но тут решали Влад и Лёва. Я бы поменял и «Путь домой», но у ВИА для исполнения более сложной электронной музыки и нужных инструментов не имелось, так и некому было бы на них играть. Так что, осталось то, что было попроще и посильно участникам. И, само собой, концерт завершала патриотическая часть репертуара. Тут и «Мы тоже советская власть», и «Не расстанусь с комсомолом» — явно из-за съезда, и «моя» «И вновь продолжается бой», отданная «Песнярам». Хотя, по просьбе зала, концерт завершила «Родина моя», но уже исполненная лишь самим «Ласковым маем». Песню я как бы отдал ансамблю, и она останется в его репертуаре, и, скорее всего, станет его визитной песней. А мы останемся в истории как её первые исполнители. Хотя, скорее, ещё где-нибудь и исполним, и не раз.

Глава 17

Не все зря…

Да, концерт явно получился. Нам и сейчас пришлось немного задержаться на раздачу автографов и общение с членами ВИА. Само собой, мальчики и девочки были рады новому успеху. Всё-таки это не они исполняли предыдущие песни, прославившие ансамбль. А сейчас и у них появился шанс сказать, да, своё веское слово. Правда, скоро и этот состав уйдёт, но память о них тоже останется.

— Да, спасибо, Вячеслав, за прекрасные концерты. Не ожидал! — Мы ненадолго уединились с Юрием Суреновичем для обсуждения своих дел. В принципе, порученную им работу я выполнил, и даже успешно и досрочно. Позже могут возникнуть и другие вопросы, так созвонимся и всё уточним. И режиссёр явно был неслабо впечатлён. Он, хоть и давно крутится в сфере кино и музыки, похоже, не ожидал увидеть на концерте простого детского ВИА такие интересные выступления. — И взрослый, и детский ансамбль показали высокие уровни. Не зря они популярны во всём Ленинграде. И вы все тоже сильно удивили. Очень хорошо выступили, особенно Ваша жена.

Да, Инга может. В принципе, она готовая актриса и певица — и музыку неплохо знает, и голос хороший, и держаться на сцене умеет. Только я постараюсь удержать её от сцены. Она мне самому нужна. Окунется в эту сферу, точно «напортачит» и уйдёт.

Ну, и с ВИА я не зря старался. Хоть мне и сильно помешали, но мои усилия не пропали. Да, основное предназначение обоих ВИА — это приобщение рабочих и их детей к музыке. Тут достичь высоких результатов и необязательно. Но получилось лучше!

— К сожалению, Юрий Суренович, времени на всё не хватает. А так, мы просто так живём — работаем и в свободное от работы время занимаемся музыкой. Она для нас сейчас больше для души.

И в конце режиссёр сделал и предложение, от которого мне и нам нельзя было никак отказаться, так и не хотелось:

— А Ваши дополнения, Вячеслав, мне понравились. Хотя, изучу их подробнее и позже позвоню. И мне и сейчас хочется предложить Вам и вашей семье принять участие в съёмках. Я уже созвонился с Георгием Николаевичем и всё с ним согласовал. Ваша жена могла бы сыграть прекрасную хозяйку одной квартиры, где Афоня будет менять ванну, а Вы — роль её мужа. А девочки будут младшими сёстрами хозяйки, приехавшими к ней в гости. Хочется использовать в фильме и ваших детей. Пусть они выступят в роли мифических детей Афони и её жены, конечно, Вашей жены. Роли небольшие, и эти эпизоды мы снимем быстро. Надолго отвлечься на съёмки вам не придётся. Сцены с вами снимем даже здесь, в Ленинграде, можно в вашей же квартире. Даже интереснее будет.

Кстати, у нас в ванной стояла обычная ванна советского производства. Если киношники заменят её на импортную, мы возражать не будем. Правда, по сюжету ванну вернут прежним хозяевам, так что, нам, скорее всего, ничего не светит. Ладно, и наша ничего. Если что, купим другую, пусть и советскую. У меня руки растут с нужного места, так что, сам и поставлю.

Что же, мне осталось лишь поблагодарить режиссёра и дать согласие от имени всей нашей семьи. Такой вариант меня вполне устраивал. И Инга, хоть её тщеславие и будет легко удовлетворено, практически не соприкоснётся с киношниками. Да, хорошо, что всё хорошо кончается! Дай бог, чтобы всегда так было.

И, конечно, дома моё сообщение было встречены на «ура»:

— Что же, Слава, спасибо! — Инга мне мило и многообещающе улыбнулась. — Хоть и лишь эпизоды, постараемся не оплошать!

Конечно, не оплошаем. Мы себя уже и так показали.

* * *

Несмотря на насыщенные выходные, в понедельник на работе я чувствовал себя нормально. Да, весь отдел обсуждал прошлые концерты, но мне было не до разговоров. Мы с Володей и Стасом занялись проверкой и испытаниями разных вариантов кухонного комбайна, заодно и собрали небольшие партии для двух подходящих. Скорее всего, их и будут выпускать. Первый — мощнее, второй — чуть слабее, а так и там, и там блендер и овощерезка. Самое то для дома — и соки попить можно, и салаты. В общем, экономия времени на кухне получится большой. Думаю, нужная вещь у нас получилась.

А так, после девятого мая мы, скорее всего, будем заниматься уже другим изделием. На этот раз мне захотелось изготовить небольшую хлебопечку. Тоже ведь дома, хоть и не для всех, нужно. И в магазинах хлеб вкусный и самый разнообразный, но она просто для любителей, конечно, городских жителей, которые любят изредка побаловать себя домашним хлебом и разной выпечкой. Само собой, попутно, если получится, изготовим и разную мелкую бытовую технику. Работы надолго хватит. Тем более, за пылесосы я ещё и не взялся. И там наклёвывалось несколько вариантов.

Хотя, все работали спустя рукава. Ну, да, на носу Первое же мая. Большой и радостный праздник, ещё и на демонстрацию надо идти. Ничего, сходим. В прошлом году я в это время немного приболел. Да, жаль, но и из-за острых семейных проблем, и на работе слишком надорвался. Так что, сейчас мне можно немного и посачковать.

Правда, начались всевозможные звонки, но я, хоть и отвечал на все, старался меньше уделить на них время. Хотя, друзья все меня понимали, а с малознакомыми людьми вести длинные разговоры — это, вообще-то, просто вредно. Конечно, позвонил, уже сильно позже после полудня, и Юрий Суреновоч. Но особо распространяться он не стал и лишь спокойно заявил, что мои дополнения и замечания ему понравились, и они будут приняты. Ещё и предупредил, что съёмки, скорее всего, состоятся в июле. Оказалось, что он уже завершил все свои дела в Ленинграде и вечером на «Красной стреле» отбывает в Москву, где его уже ждал Данелия.

Тут я лишь облегчённо выдохнул. Что же, тоже нормально всё получилось. Инга и её сёстры радостно встретили мой звонок, что нам лишь осталось дождаться лета и надо постараться в начале июля находиться дома. Хотя, жена мне ещё сообщила, что вчера вечером Люба, её подружка, родила сына. А радостный Родион позвонил к ней уже сегодня утром. Правда, выписывать Любу и сына будут дней через пять, не раньше. Что же, постараемся встретить.

Нет, с одним важным товарищем из обкома партии, Кириллом Денисовичем Самошкином, как оказалось, помощником Зинаиды Михайловны Кругловой, вдруг позвонившим мне уже ближе к концу рабочего дня, всё же пришлось долго пообщаться. Как ни крути, нужный человек! Тем более, мы обсудили важные вопросы.

— Хоть это и не телефонный разговор, Вячеслав, но и товарищ Романов, и товарищ Круглова благожелательно отнеслись к вашему письму. Что касается новых эстрадных конкурсов чисто для ВИА и инструментальной музыки, то с этим никаких препятствий нет. Вы, конечно, не в курсе были, но мой доклад о Ваших предложениях уже давно обсуждался в обкоме, и сейчас я могу порадовать Вас. Уже в начале июня намечается устроить конкурс для инструментальной музыки, а для ВИА — в августе. Притом, конкурсы будут открытыми для всех исполнителей, без предварительного отбора. Будут просто устроены концерты, и в конце жюри подведёт итоги.

Да, тут мне лишь пришлось сердечно поблагодарить своего собеседника. Он и на самом деле большое дело сделал!

— Э, спасибо, Кирилл Денисович. Я очень рад! Единственное, что хотелось бы сказать, требования к жюри должны быть самыми строгими. Он не должен быть предвзятым, и требуется оценивать работы по достоинству, а не по личным знакомствам. И тогда наша советская музыка будет занимать достойные позиции в мире. Могу сказать, что лично не претендую на особые преференции для своей музыки. Всё на общих основаниях.

— Ну, тут, Вячеслав, Вы уже далеко вперёд прорвались. Так что, Вашу музыку, уже изданную, придётся представлять вне конкурса. Но вот новая пойдёт уже на общих основаниях. Хотя, скорее всего, Вы будете включены в состав жюри, оттого, уж не обижайтесь, и Ваши новые работы могут не попасть в конкурс.

— Нет, не обижусь, Кирилл Денисович. Главное, чтобы у других авторов пробудился интерес к инструментальной музыке. И чтобы именно победа дома явилась для наших ВИА значимой, а не где-то за границей. Победят здесь, значит, будут представлены и за границей.

— Само собой, Вячеслав. Это будет являться важным условием. И, да, передайте Ирме и Инессе Лацис слова благодарности лично от товарища Романова. Они у нас и так добились немалых успехов, но их работа «Гостья из будущего» произвела на многих товарищей самое благоприятное впечатление. Конечно, это Вы им помогали, но видно, что девочки проделали большую часть работы сами.

— Помогал, Кирилл Денисович, но не очень много, и больше консультацией по техническим деталям. Повесть девочки написали сами. Они очень способные и трудолюбивые.

— Знаете, Вячеслав, в обкоме пристально следят за Вашей семьёй. Всё-таки вы все делаете большую и нужную работу для нашей страны. Пока не приняты окончательные решения, но идея фильма по повести девочек уже принята к обсуждению. Лично мне повесть понравилась. И Зинаиде Михайловне тоже. Хотя, и ваше участие в «Звезде пленительного счастья» было нужным, и недавние концерты заводских ВИА нас порадовали. Хоть они и любительские, но их деятельность сильно привлекает внимание всего города, в том числе и обкома. Так что, хорошо поработали.

Тут мне тоже пришлось дать важный ответ:

— Мы и сами, Кирилл Денисович, рады своему участию. Хоть как, мы с женой работники Кировского завода и не разделяем себя от него. А сам я и далее по мере сил буду помогать обоим ВИА.

Да, точно придётся помогать, особенно «Ласковому маю». Хотя, и «Надежде». С другой стороны, это же не левые «чёсы» за «баблом» устраивать, а, говоря политично и патриотично, принять посильнее участие в воспитании подрастающего поколения. Когда-нибудь позже и кто-нибудь из этих детей всё же скажет, что это дядя Слава помог нам, и мы ему благодарны. Деньги тоже важны, но такие признания тоже дорогого стоят. Их за деньги и не купишь.

— Что же, работайте, Вячеслав. Думаю, что скоро Вы получите нужные уведомления насчёт конкурсов. Кстати, ваши кухонные комбайны тоже понравились многим нашим товарищам. Напрягать Кировский завод из-за них не будут, но у нас в области много и других предприятий, в том числе и у Вас в Кириши, которые за них возьмутся. И, да, Вячеслав, интересно, чем Вы далее нас порадуете?

— Думаю, Кирилл Борисович, заняться малой электрической хлебопечкой. А то, бывает, хочется разной домашней выпечки. Но это на любителя. И, возможно, далее займусь созданием малых мельниц для деревенских жителей? А то у них остро стоит вопрос дешёвых комбикормов. Думаю, что, раз есть желание, пусть больше выращивают домашнюю скотину. Может, тут я и не прав, но всё же так тоже можно улучшить снабжение продовольствием.

— Нет, что Вы, Вячеслав, спокойно работайте. Препятствий Вам не будет. Очень нужное оборудование. Тем более, они действительно помогут деревенским жителям. И, думаю, что найдётся и где их производить. У нашей области большой промышленный потенциал.

Да, Ленинградская область являлась одной из промышленно развитых областей Советского Союза. Тут производилась почти всё! К тому же, и уровень выпускаемой продукции был очень высоким.

И дома меня ожидали радостные Инга и её сестры. Особенно радовалась Инесса. Уж в её годы стать всемирной знаменитостью, ещё и автором собственной повести, по которой, возможно, скоро снимут и фильм — это не каждому человеку дано.

— Вот, дядя Слава, — и девочка тут же протянула мне, надо же, даже Благодарственную грамоту обкома КПСС с личной подписью первого секретаря, — нам с Ирмой в школе вручили. Ещё и письма, дядя Слава, и от самого Григория Васильевича!

Что же, почитал я и грамоты, и письма. Хоть грамота не орден, но по нынешним временам, ещё и от обкома КПСС, это большое достижение и уважение. Ну, да, круто! И ещё лично сам Романов сообщал девочкам, что их повесть ему понравилась, и он благодарит из за столь хорошую работу и как бы даже обещал, что рассмотрит вопрос о снятии по ней многосерийного художественного фильма. И это и меня порадовало очень сильно. Ведь, если его снимут, фильм, хоть его сюжет и не сильно будет отличаться от прежнего, но он в любом случае получится более продвинутым по изображению будущего. И песня для него имеется. Хотя, она уже и так популярна.

Ещё бы сохранить саму страну и навести в ней порядок, то через некоторое время именно Советский Союз будет образцом для подражания всего мира. И экономика у нашей страны окажется передовой, и жизненные условия населения намного улучшатся, и, вообще, интереснее и спокойнее станет жить. Проще строить на имеющихся возможностях, а не разрушать, как в конце проклятых восьмидесятых и начале девяностых, и потом превратить страну в помойную яму. Фактически наша страна находилась на подъёме, а предательство верхушки и интеллигенции откатило её на десятки лет назад и нанесло громадный ущерб.

Да, нехило мы отметились, пусть пока лишь у себя в области. Не знаю, что там решит лично товарищ Брежнев, но, думаю, уж и он девочек без внимания не оставит. Ну, он принял посильнее участие в нашей с Ингой судьбе, как бы попросил нас подумать о совместном будущем. И оттого я не хочу терять её. И так именно она попалась на моём попаданческом пути, и сама по себе хороший человек, хоть немного и вредная, и ветренная, и ведь на ней сосредоточено внимание всего мира. Где я ещё такую жену найду? И мне не хочется расставаться со своими детьми. А то уже сейчас такая печальная практика сложилась, что дети после разводов в основном остаются с матерями. А это не очень хорошо. И дети не получат полноценного воспитания, и сами родителя нервы друг другу и больше им испортят. Все эти ссылки на возможную «достойную жизнь» в неполноценной семье от лукавого. Они рассчитаны на тайный подрыв традиционных семейных ценностей и ничего хорошего людям не несут. Лучше нормального семейного воспитания и жизни в семье для детей нет!

— Что же, молодцы, девочки! — Да, я уже воспринимал их как своих младших сестёр. И за детьми присмотреть кому есть, так мне с ними и интересно было. Не только оттого, что как бы свои исполнители под рукой, так ведь и близкие люди. Наверное, ближе и не бывает? Да, члены нашей семьи. — И мне на работу один важный товарищ из обкома уже позвонил и тоже просил передать вам личную благодарность от товарища Романова. Предупредил, что рассматривается и вопрос о снятии фильма по «Гостье из будущего». Это, конечно, не скоро, возможно, лишь в следующем году? А ещё нам через пару месяцев предстоить сняться в новом фильме «Афоня»! Так что, девочки, будем усиленно готовиться.

Ну, да, мы и так всегда готовились — и свои знания постоянно повышали, и физическую форму поддерживали на хорошем уровне, и языки учили, и поведение постоянно шлифовали. Да, не просто нам всё давалось, и свободного времени мало оставалось, но мы уже привыкли и другой жизни для себя не представляли.

Инга и её сестры тут же накинулись на меня с вопросами. Ничего, всё рассказал, успокоил их.

— И ещё, дядя Слава, и дядя Ипполит сильно постарался! — Инесса опять не преминула похвастаться. — Сегодня нашу «Родина моя» пару раз по нашему радио передавали. И один раз её передали и в исполнении ансамбля. И по паре раз «Маленького принца» и «Здравствуй, мама» Инги тоже. Ещё и «Заповедную страну» Ирмы. И твоё «Видение», и моего «Ёжика». Но и «Конька-горбунка» Ирмы и мою «Ласточку», уже в исполнении ансамбля. Вообще, и другие песни с концерта. Сама всё послушала. Красивые песни и у нас, и ансамбля получились. И мама позвонила. Она тоже их слушала и очень рада. И всех нас похвалила и поблагодарила. Сказала, что лучшего зятя и мужа, как ты, дядя Слава, больше ни у кого, чем у нас, не имеется.

Тут и я порадовался. Нам тоже лишняя слава не помешает. Да, и тёща, конечно, удивила. Раз она и своим девочкам такие слова обо мне говорит, то, значит, всё же начала дорожить зятем. А это уже повлияет и на Ингу, и она не будет строить мне козни и тоже будет ценить больше. И наша семейная жизнь станет лучше. Хотя, тёще уж не стоит жаловаться на меня. Я ведь Ингу никогда не обижал и её всегда поддерживал. Всё наши ссоры обычно возникали по её вине, из-за её проступков. Я лишь старался сохранить нашу семью.

Глава 18

Мир, труд, май…

А так, вечером, после прогулки с детьми, мы предались отдыху. И я сильно расслабился. А что — любимая жена рядом, дети удобно устроились на наших руках, и Ирма с Инессой их развлекают. Хотя, позже они вообще забрали их у нас. Любят они возиться с Никитой и Наташей. И дети сами к ним тянутся.

Мы вволю и поболтали, и нашу же музыку по Ленинградскому радио послушали, чуть и за телевизором посидели. Конечно, там больше обсуждали прошедший съезд ВКЛКСМ и его решение об участии комсомола в строительстве Байкало-Амурской магистрали. Хотя, рассказали и мировые новости. К примеру, в Эфиопии уже пришла к власти команда Менгисту Хайле Мариама. Ещё на работе я от других работников слышал, что по «голосам» как будто передали срочную новость об авиакатастрофе с Ил-18, ещё в субботу, под Ленинградом и о гибели большого количества людей. Жаль, но тут я про это не помнил и никому ничего не написал. Да, много о чём. Хоть особо рисковать и не хотелось, я уже подумывал насчёт очередного письма. Само собой, планировал послать его ещё одному важному и пострадавшему лицу, слегка раскрыть ему его будущее. А то один Николай Анисимович может и не справиться. Один в поле всё же не воин. А там, наверху, такие опасные типы, что ради своих корыстных интересов запросто даже такую великую страну, как Советский Союз, слили. И сейчас сольют, нас всех тысячу раз предадут и продадут. Несмотря на наличие у них партбилетов, они не коммунисты, а настоящие оборотни, хуже открытых врагов. Если честно, нет на них товарища Сталина. На Леонида Ильича надежды мало. Он скоро наверняка и заболеет, так ему спокойствие больше дороже. Все дела потом его помощники будут тянут, а там явно одни злейшие враги советской власти окопались. Мне их не достать, но помешать можно. Так что, надо осторожно подготовиться. Хотя, немного времени у меня ещё имеется… Главное, самому не попасться…

И тут мне захотелось слегка соозорничать — конечно, взял гитару и как бы стал сочинять музыку:

— Рельсы упрямо режут тайгу,

Дерзко и прямо, в зной и пургу.

Веселей ребята, выпало нам

Строить путь железный, а короче — БАМ.

Нет, я пропел только один куплет и больше не стал. Мне же надо показать и своим близким, что и у меня бывают творческие муки. Хотя, не всегда всё сразу вспоминается. Бывает, что что-то и от себя добавлять приходится, особенно в музыку. Тем более, так пока и у этой песни она лишь под гитару. Её ещё через синтезатор несколько раз прогнать надо, а желания на это у меня не имелось.

Но Инга и девочки сразу же всё схватили и увлеклись и решили сочинить стихотворение сами. Тут и мне пришлось подключиться и осторожно направлять их. Что делать, тяжела доля пропаданца. Даже от родных людей приходится таиться и там шифроваться. Ну, ничего, я осторожен и уже привык, и не так сильно тщеславен. Чуть позже мы получили то же самое стихотворение. А что касается музыки, пока ограничилась гитарными аккордами. Будет свободное время, доработаем. Так и время было уже позднее. По телевизору показывали многосерийный телефильм «Директор», но мы его толком и не посмотрели. Хотя, песня важнее.

А так, и другой день на работе выдался спокойным. Хоть и конец месяца, но наш отдел план уже выполнил с лихвой, дал разной продукции почти двадцать процентов сверх плана. Тут начальство и разработку кухонного комбайна посчитало завершенным и тоже успешно отчиталось. Хотя, да, можно считать и завершённым. Ещё будут более полные испытания, подбор материалов, подготовка всей нужной документации, но комбайны готовы. И, конечно, обговорили всё насчёт выхода на демонстрацию. Я созвонился с домашними, и они все подтвердили, что охотно на неё пойдут. Тем более, на Первое мая, хоть и не так тепло, но градусов десять точно намечалось. Так что, гулять было можно спокойно. И детей с собой возьмём. Мы уже приготовили для них нужные рюкзачки. Посадим в них и понесём.

И ещё после полудня до меня дозвонились Костя с Фёдором, надо же, из Ашхабада! Ладно, что их ещё в Кушку не занесло!

— Слава, мы тут скоро испечёмся, словно пирожки в печке! — А что, мысль! Я тут же вспомнил об электрической духовке. Вот где можно испечь что угодно. Ну, газовые духовки — это всё же не по моей части, а вот электрические — в самый раз! — Мы тут только что созвонились с кое-кем в городе, и нам сообщили, что твои новые песни на концертах «Мая» и «Ласкового мая» только так исполняют, и кто угодно. А мы уже сколько времени сидим на голодном пайке. Слава, подкинь и нам чего-нибудь?

Ну, да, сидят они? Да такого насыщенного и прекраснейшего репертуара, как у них, ни у кого не имеется! Правда, им и новые песни нужны. Только вот где я возьму их? Достану, как великий Маяковский, из своих широких штанин? Смотрите, завидуйте, я лихой факир, ну, да, несчастный пропаданец из будущего? Я же не самоубийца! Хотя, можно же что-то передать им сейчас по почте или, вот, заводскому телетайпу! Раз плюнуть получится! Техника всё может! Они сейчас как раз на ашхабадском Центральном почтамте находятся. Запросто всё могут принять.

— Ребята, вы там не теряйтесь. — Я решил немного порадовать своих не совсем честных приятелей. — Тут на меня вышел режиссёр Юрий Сааков. Мы снимались у него в фильме «Эта весёлая планета». А сейчас он вместе с Георгием Данелия будет снимать новый фильм «Афоня». Мы тоже будем там сниматься, хотя, лишь в паре эпизодов. Но это не важно. И немного музыки будет от меня. И, главное, Юрий Суренович настроен привлечь весь ваш ансамбль. Там есть сцена с дискотекой, так и часть музыки пойдёт фоном, и, конечно, в вашем исполнении. Съёмки запланированы уже на июнь-июль, так что, вам надо срочно связаться с Данелия и Сааковым. Хотя бы подтвердите, что готовы участвовать в съёмках. Я за вас уже попросил.

И, конечно, ребята тут же мне ответили:

— Спасибо, Слава, обрадовал! Непременно будем сниматься.

А потом я, уже почти под конец рабочего дня, всё-таки сходил на заводской телетайп — и никто там мне слова против не сказал, охотно и сразу же приняли мою просьбу! так ведь своя же заводская знаменитость! тем более, для своего же, ленинградского ансамбля «Синяя птица»! — и отправил им в Ашхабад, на Центральный почтамт, ноты и слова нескольких песен. Думаю, что «Видение», «У солдата выходной», «В Ленинграде дождик», «Ксюша» и «Лёха» им сейчас как раз подойдут. Приспособят их как-нибудь. И ещё послал им шлягер «Яллы», конечно, ещё не написанный, «Три колодца», хотя, красивую и трогательную песню. Не знаю, выстрелит она сейчас или нет, но попробовать стоило. Тем более, этот Учкудук, как я знал, закрытый город, связанный с атомной промышленностью, но ведь песню же спеть можно. Надеюсь, что не запретят.

Вечером дома мы все усиленно занялись музицированием. Решили немного подготовиться к демонстрации. А то неинтересно будет просто так пройти. А песня нам жить и строить жизнь помогает. Само собой, «Строим БАМ» мы быстро доработали и попробовали исполнить. Получилось неплохо. Хотя, музыка всё же немного отличалась от того, что я знал. Но сейчас у меня вся музыка, порой и слова песен, хоть и не сильно, отличались от оригиналов. Не мог я всё помнить до мелочей, так и ошибки делал. Хотя, порой их оставлял и специально. А потом, кому надо, их исправляли. Но больше приходилось самому. Привык уже. Постепенно я становился настоящим композитором. Что делать, и память напрягал, и учился. Куда мне теперь спрыгнуть с подводной лодки, да, музыкальной деятельности? Придётся «сочинять» и далее… Так и втянулся уже…

* * *

А утром первого мая мы с Ингой отправились на демонстрацию, конечно, в колонне своего Кировского завода. И сопровождали нас Ирма с Инессой. Хотя, ещё вчера так решили и подготовились. Хоть и сильно неохотно, нам пришлось оставить детей дома. К счастью, Анна Васильевна решила нас выручить. Всё-таки демонстрация — это долгое мероприятие, и там не совсем место для малышей. Мы с Ингой спокойно могли бы понести их в рюкзачках, но не на столь большое время и не в эту весеннюю переменчивую погоду. Тем более, если они закапризничают, то что нам делать с ними в огромной толпе? Это на простой, пусть и длительной прогулке мы найдём выход. Там нам никто не будет мешать и даже не обратит на нас внимание. А тут важное политическое мероприятие. Жаль, но наши Никита и Наташа до такого уровня ещё не подросли. А так, у них всё же настоящие дедушка с бабушкой имеются. Да, хорошо иметь тёщу! Тем более, Анна Васильевна в последнее время всё больше и больше тянулась к внукам. Они стали её любимчиками. И на меня она уже смотрела намного теплее, чем ранее. Как ни крути, от зятя уже никуда не деться, и, к тому же, он не самый плохой член их большой семьи. Ещё и посудомойку им подарил. Инга вчера их всем раздала. Наши родные и Савелий с Ольгой тоже обрадовались.

Не только нам, но всем людям, вышедший на демонстрацию, было на самом деле интересно и радостно. Просто оттого, что сама атмосфера оказалась праздничной. Как бы и обязаловка, от которой нельзя было откреститься, но большинство работников завода вышло на демонстрацию добровольно. Нам компанию составили Володя и Стас, и другие работники отдела ТНП. И, конечно, сильное внимание у окружающих, особенно парней и мужчин, вызывали Ирма с Инессой. Да, девочки точно куколки, правда, светлые. Ирма постепенно преображалась от угловатого подростка в девушку с округлыми формами. И наши заводские давно хорошо знали, кто они. Все старались общаться с девочками и неназойливо опекать их. Они точно являлись всеобщими любимицами. К тому же, Ирма прихватил с собой и гитару. Она уже неплохо играла на ней.

Невский проспект только считался широким, а, на самом деле, на ней не особо было развернуться. Хотя, да, улица старинная и всё в роскошных домах. Раньше в них жили в основном разная знать, а теперь — простые люди. Хотя, и новая «знать» тоже, и среди них полно было не совсем хороших людей. А так, проспект не такой уж и длинный. Пока шли, Ирма с Инессой, и мы им в поддержку, успели спеть несколько песен. Ничего серьёзного, лишь «Если добрый ты», «Неприятность эту мы переживём» и «Снова небо стало голубым». Жаль, что пока у меня руки не дошли до серии песен из мультфильма о коте Леопольде Тимофеевиче. Восьмую часть о выступлении кота на новогоднем «Голубом огоньке» мы уже закончили, и, к сожалению, на этом и остановились. И другой мультфильм о несчастном, но храбром мамонтёнке тоже не дописали. И там не завершили вторую часть. Девочки увлеклись «Гостьей из будущего», а я вот занялся военной повестью об отце. К счастью, и первая работа закончена, и у меня первая часть военной повести вышла из печати. Но вот вторую часть я там не успел завершить. Пока её рукописи валялись где-то в Кировском РОВД и Ленинградском управлении КГБ. Нет, копия у меня лежала в тайнике на Кировском заводе. Пока доставать её я не стал. И копии других работ тоже. Как вернут всё, тогда, скорее всего, мы и займёмся продолжениями. Но, если честно, времени у нас и так ни на что не хватает. Мы все стали очень занятыми людьми.

А Инесса ещё трогательно спела и «Облака». Уже люди в нашем окружении сами попросили. И все внимательно нас слушали. Никто ни слова против не сказал. Наооборот, и заводское начальство в лице Ивана Тимофеевича девочек поддержало. К нам, нарушив ряды, и часть «Мая» прибилась. Хотя, тоже ведь трудовой коллектив. И присоединились некоторые мальчики и девочки из «Ласкового мая», вышедшие на демонстрацию вместе с родителями.

Ну, мы все как раз и создали праздничную атмосферу, дружно исполнив эти детские песни. А после Ирма вдруг решила спеть «Строим БАМ». Мы с Ингой и Инессой тут же поддержали её:

— Рельсы упрямо режут тайгу,

Дерзко и прямо, в зной и пургу.

И чуть позже уже всё наше окружение дружно подхватило:

— Веселей ребята, выпало нам

Строить путь железный, а короче — БАМ.

А, что, и концовка ведь жизненная:

— И сквозь туманы, и сквозь года,

До океана помчат поезда.

БАМ ведь всё равно достроят, и точно поезда помчат до океана. Потому что эта дорога нужна.

Чуть позже Иван Тимофеевич специально ко мне подошёл и поинтересовался, когда же я успел написать и эту песню. Ещё и посетовал, что не представил её ансамблю. А я просто ответил:

— Вчера и позавчера, Иван Тимофеевич. И все вместе сочиняли — сначала я, потом Инга и девочки подключились. А Ирма сразу же захотела её спеть и выучила. Вроде, и ничего получилось?

— Неплохо, Слава. Но такие важные песни сначала согласовать надо. Ладно, и сейчас никто ничего не скажет. А Ирма молодец! Прекрасно она солировала. Вряд ли кто лучше сможет!

Да, Ирма точно постаралась. Теперь эту песню всегда с ней и нами связывать будут. И точно никто, коме нас, лучше не споёт. Но, чтобы вопросов больше не возникало, я отдал Ивану Тимофеевичу листочек и с нотами, и словами. Несколько штук, на всякий случай, прихватил. И девочки тоже себе взяли.

— Ладно, Слава, спасибо. Всё, на следующем же концерте в честь Дня Победы исполним. У тебя нет других подходящих песен?

Пришлось сказать Ивану Тимофеевичу, что пока ничего не написано. Я бы много чего ему предоставил, но не могу же печь песни, как пирожки! Мне жить ещё не надоело! А так, концерт вечером восьмого мая, так что, ещё и можно что-нибудь подобрать.

— Вы все, Слава, надеюсь, всё-таки примете участие в концерте в честь Дня Победы? Всё же важный праздник.

И я, конечно, сразу же встретился с сине-голубыми глазами Инги и её сестёр. И они меня просили. Да, куда мне без них?

— Конечно, будем, Иван Тимофеевич. Подготовим по песне из прежнего репертуара. Можете не сомневаться.

Хотя, пусть оба ВИА спокойно исполняют песни других авторов, и проверенные. А я, если что и выберу, то только для себя, Инги и девочек. Ну, ещё близких нам людей. Из них всех знаменитостей буду делать. И ведь, как ни странно, и способности у них имеются. Просто не до музыки им было. Так что, всё получится. А потом эти песни пусть исполняют, кто только пожелает! Мне не жалко. И так уже все бесплатно пользуются. Но понемногу и авторские капают. В Советском Союзе с этим тоже строго.

Так как колонна уже приближалась к центру, то петь песни мы прекратили. Хотя, успели спеть ещё «Идёт солдат по городу». Считай, уже как бы визитная песня «Мая». Хоть кто далее исполнит, но в истории останется, что он первым её спел. Важный факт…

Колонна быстро прошли до Дворцовой площади. А потом люди начали расходиться, куда кому надо. Ну, мы немного погуляли по центру вдоль Невы, а потом взяли такси и поехали домой. Вообще-то, неплохо прогулялись. Можно было бы и ещё, но только нас дома дети ждали. Нет, Анна Васильевна их уже покормила, и они неплохо и выспались, и поразвлекала. Но, как только мы вернулись, они сразу же попросились к маме, а потом дружно захотели поиграть со мной. Пришлось мне с ними немного повозиться — и потискать, и быстро покружить вокруг себя, а ещё и немного покатать на себе. Самому приятно было. И детям в радость. Всё-таки они папу реже видят, чем маму, но знают, что я тоже близкий им человек.

— А вас всех уже по телевизору показали! — Анна Васильевна сходу обрадовала нас интересной нам новостью. Она же и с детьми сидела, и прямую трансляцию демонстрации смотрела. Оказалось, что Ленинградское телевидение сняло колонну Кировского завода, в том числе и наше музицирование. И всё было показано в прямом эфире. Телевизионщики наверняка искали интересные сюжеты, и им явно повезло. — Молодцы, доченьки, порадовали маму. Ирма, ты хорошо на гитаре сыграла и выступила. Я даже не ожидала, что ты так научилась. Прямо на глазах взрослеешь.

А далее слова тёщи уже предназначились мне:

— Слава, спасибо! Ты у нас очень хороший зять! Извини уж, что мы с Игорем сначала о тебе плохо подумали. Но сейчас, поверь, наше мнение о тебе резко изменилось. И пусть вы с Ингой всегда в любви и согласии живите, и нам побольше внуков нарожайте!

Да, золотые слова! Я тоже как раз этого хочу!

Глава 19

Милые тоже бранятся…

А далее мы опять предались отдыху, заодно переделали кучу домашних дел, и под конец дружно взялись за сочинительство. Анна Васильевна посидела с нами немного, а потом вызвала такси и отправилась к себе домой. И о муже тоже надо позаботиться.

Ирма с Инессой захотели написать сценарий к фильму, ну, да, уже их собственному, «Гостья из будущего». Если они даже больше ничего не создадут, их имя навсегда останется в истории. Ну, пусть девочки попробуют. Должно получиться. И мы с Ингой им во всём поможем. И сама повесть фактически списана с фильма, хотя, и сильно дополнена, особенно сценами из не так и далёкого будущего, поэтому вычленить оттуда отдельные сцены не так уж и трудно. Хоть и придётся что-то сокращать и упрощать, но ничего такого страшного. Подготовиться не помешает. Вообще-то, съёмка кино — это долгий процесс. К тому же, там и свои мастера имеются.

А я сам взялся за фантастику о космических приключениях. Уже до половины повести дописал. Но мы все немного отвлеклись и на телевизор, посмотрели новости, в том числе и местные. И, ясно, что там увидели себя! Конечно, и порадовались. Всё же и мы, хоть и знаменитости, всё равно слегка тщеславные. Но было и за что. Нет, всё не показали, но вот исполнение «Строим БАМ» и «Идёт солдат по городу» — первую песню полностью, вторую — лишь пару куплетов с конца, мы увидели. И Ирма действительно удачно попала в кадр — её, как гитарстку и солистку, больше всего и показали. Вторую песню мы, и больше наше окружение из составов «Мая» и «Ласкового мая», пели хором, и там в кадр больше попали молодые участники. Ну, будет радость для них самих и их родных.

По телевизору и фильмы интересные — «Судьба барабанщика» и «Баллада о комиссаре» показали, но мы на них отвлекаться не стали. Сочинительством сильно увлеклись, так и домашними делами и детьми надо было заниматься. Мы всегда старались всё делать вместе. Я не разделял домашние дела на мужские и женские. Всё делал, и даже лучше Инги. Я же мужчина!

* * *

— Эх, Эдуард Антонович, а Репнин, смотри, что выкинул! Видел наше Ленинградское телевидение? Вот наглец! Даже не знаю, как он на это осмелился? Хотя, имя себе сделал. Так вовремя подсуетиться перед властями, это уметь надо! Не каждому дано! Теперь наверху на него ещё большее внимание обратят. Да, шустрый парень!

— Так, Матвей Исакович, имя себе он уже давно сделал. Ему особо суетиться и не надо. Тем не менее, теперь и эта «Строим БАМ» резко по всей стране разлетится. Да, вовремя. Конечно, и на самом верху довольны будут. Так, что ни говори, и песня хорошая. А «Идёт солдат по городу» уже исполнялась на субботнем концерте «Мая», и там она произвела фурор. А Вы слушали наше радио? Там всё передают последний концерт «Ласкового мая».

— Слушал, Эдуард Антонович. Хороший концерт. Да, «Родина моя» Репнина как раз и подошла ансамблю. Удачная песня. Хотя, и он сам, и его жена и её сестры прекрасно выступили. Талантливые девочки, особенно младшая.

— Да, хорошая девочка. Если всё сложится, такую красавицу и замечательную певицу получим! А ещё, Матвей Исакович, на этом концерте, помимо семьи Репнина, и Боярский с Ветловой три песни исполнили, и снимал весь концерт сам Мотыль. Ещё присутствовал и Сааков. А он, между прочим, назначен сорежиссёром нового фильма «Афоня». Значит, Репнины будут сниматься и там. Наверняка и его «Синяя птица»? Этот ВИА сейчас стал одним из самых популярных в стране. И за столь малый срок? Видите, как дела делаются?

— Да, Эдуард Антонович, как ни странно, какой-то резкий взлёт получился. Хотя, с такими-то песнями! И состав хороший подобрался. И парни ничего, но мне особенно девушки там нравятся. Эта Дамира Якубова вообще конфетка! И неплохо поёт, и на сцене держаться умеет. Запросто бы свою Эммочку Моисеевну на неё поменял, но она мне недоступна. И их солистка Роза Соколова имеет, помимо фигуры, и красивый голос. Мне бы такую исполнительницу, но пока она со мной работать не будет. Разве что потом, как-нибудь? Не всегда же она в ВИА работать будет. Может, ещё и уйдёт оттуда?

— Не туда глядишь, Матвей Исакович! Успокойся! У тебя и так хватает доступных исполнительниц. А «Синяя птица» пусть работает. Так и Репнин не даст им распаться, сразу же перестанет с ними работать. Кстати, эта Якубова начала писать неплохие песни и музыку, особенно инструментальную. Пока в основном старается подражать Репнину, но у неё начало получаться. В скором времени «Синяя птица» вообще может перейти на её инструментальную музыку. Да, растут таланты, скоро нас обгонят.

— Да, тут мы, Эдуард Антонович, допустили большую промашку! Наш Эстрадный оркестр уже в Дании. И «голоса» передают, что залы все полные, его концерты проходят с огромным успехом. И теперь это наша советская «космическая» музыка самая лучшая в мире. И её зачинателем стали считать Репнина. Эх, и почему же я и сам не взялся за эту инструментальную музыку? Сейчас и мне было бы что предложить и Эстрадному оркестру, и другим коллективам.

— Не опоздали, Матвей Исакович. Репнин пока написал такой музыки лишь на пару концертов. Так что, впереди работы для всех хватит. Тут Андрей Павлович новости из обкома получил. Как бы принято решение об организации у нас в городе отдельного конкурса чисто для инструментальной музыки, и первый должен состояться уже в июне. И в августе состоится конкурс отдельно для ВИА. Кстати, это Репнин вышел в обком с этими ходатайствами, а Круглова сразу же его поддержала и двинула эти инициативы.

— Что делать, Эдуард Антонович, Репнин молодец. Я был всё же не совсем прав. Такие песни, как у него, дай бог написать каждому! И, похоже, что он ни у кого из исполнителей не берёт денег. Ладно, его дела. Нам же лучше. Для нас же больше останется.

— Вот, вот, Матвей Исакович, зря Вы к нему придирались. А он нашему городу два конкурса дал. Так что, и у нас всё впереди! Это же мы их будем проводить! Разве это плохо?

* * *

А так, день Первого мая, точнее, ночь с первого на второе мая, был сильно памятен мне тем, что исполнилось два года, как Николай, конечно, лишь его память, попал в прошлое, точнее, он очутился в теле Вячеслава. Само собой, про это никто не знал и никогда не узнает. И ещё в эту ночь мы с Ингой нежданно переспали, и именно это позже связало нас. Как ни странно было, но она сама ночью, когда мы, уже уложив детей, легли спать, вспомнила про это:

— Вот, Слава, мы с тобой вместе уже два года!

Вообще-то, я не ожидал от неё этого и оттого слегка растерялся, и потому промолчал. Если честно, и не любил вспоминать этот день. Потому что у нас с Ингой с самого начала наших отношений было много нехорошего, и любые воспоминания о предыдущих полутора лет, вплоть до декабря прошлого года, могли запросто послужить поводом для ссор, и нехилых. Я уж молчу о печальной роли её родителей в нашей семейной жизни, особенно тёщи. Возможно, это и она была причастна к тому, что разные сволочи чуть не отправили меня три месяца назад на тот свет? Но сейчас уже сама Инга явно желала объясниться. Я не хотел объяснений и желал лишь быстрее отрубиться, даже не делая попыток получить порцию её нежностей, мне пришлось вслушаться в её взволнованную речь:

— Слава, похоже, что ты, несмотря на наши хорошие отношения, мне опять не доверяешь? Скажи, пожалуйста, почему? И это явно длится ещё с моего дня рождения? Не зря же ты тогда вспомнил о Паше, к тому же, при родителях и гостях?

Ну, да, Инга всё же злопамятная. Конечно, недоразумение на дне рождение она не забыла. С другой стороны, тут я не чувствовал себя виноватым. Уж не всегда же бояться воспоминаний? Но, вроде, кроме того случая, у нас всё же не было других? Так я в последние полгода всегда старался держаться с Ингой ровно и, хоть и был слегка настороже, ничего ей не припоминал. Вообще-то, от женщин всегда трудно скрыть своё состояние. Она явно уж давно приметила эту насторожённость и сейчас решила на мне отыграться.

— Я тебе, Инга, доверяю, но, если честно, не полностью, поэтому держусь настороже. Но тут моей вины нет. И это не значит, что я тебя разлюбил. Нет, люблю и надеюсь, и желаю прожить с тобой всю жизнь. Так что, можешь на меня за это и обижаться, или вообще не принять во внимание. Если всё же желаешь заняться очередным выяснением отношений, то, давай, рассказывай, что тебя беспокоит. В том случае я всё ж немного оплошал — прости, не смог сдержаться и глупо брякнул про него. Но, что делать, он, сволочь, был в нашей жизни, вы вместе попортили мне немало нервов, и что произошло меж нами из-за него, уже не исправить и не забыть.

Было понятно, что мои слова Инге не понравились.

— Слава, я не прошу тебя это забыть. И у нас сейчас как раз всё наладилось. Пашу я больше не люблю и видеть не хочу. Пусть он вообще сгниёт в тюрьме! Хоть у нас и были сложности в отношениях, я тебе ни с кем не изменяла. А ты на моём дне рождения поставил меня в неудобное положение. Хорошо, что я сдержалась.

Ну, да, тогда и она сдержалась, и я сам тоже. Её день рождения вообще прошёл на хорошем уровне. Так что, всё как бы осталось в прошлом. Не знаю, чего сейчас Инга всё вспомнила?

— Да, прости, Инга, случайно получилось.

Нет, моя жена, оказалось, ещё не выговорилась:

— Тем не менее, ты, Слава, назло мне пригласил Женю и на свой день рождения, и на концерты. Но я и не собираюсь отказываться от дружбы с ней, и тебе не буду запрещать. Но мне не хочется, чтобы между нами остались хоть капли недоверия. Мы же с тобой уже два года вместе! Да, согласна, что случайно переспали, но зато теперь у нас есть Никита и Наташа! И чуть позже я тебе ещё детей рожу.

— Так я, Инга, только рад буду. Сколько родишь, всех сильно любить буду и достойно вырастим. — И тут же как бы пустил ложку дёгтя в бочку с мёдом. — Но только наших. Чужих мне не надо.

Да, мне сильно хотелось иметь большую семью. Но без Инги это не получится. Хорошо, что она и сама как бы желает.

Инга чуть помолчала. Дальше наш разговор как бы перешёл на другую тему. Мне ход мыслей жены был пока не совсем понятен.

— Знаешь, Слава, оказалось, что недавно, в марте, на наш завод с одного НИИ перевелись муж с женой, и оба выпускники нашего университета. Окончили лишь год назад. Как бы по химии хорошо разбираются, и их приняли инженерами-технологами в военное производство. Я на прошлой неделе сдавала переводы и случайно с ними столкнулась. — До нападения я работал в отделе главного металлурга и тоже имел отношение к военному производству, а Инга и сейчас числилась переводчицей в техническом. — У них много литературы на иностранных языках. И недавно я переводила один сложный технический текст с английского, как раз для них. — Да, сам же и помогал Инге. — И, оказалось, что Валерий и Анфиса хорошо знают тебя. Но они оба настроены к тебе плохо, особенно Анфиса. Это другие инженера, мои знакомые, случайно у них узнали. Я познакомилась с Анфисой и немного с ней поговорила.

Тут я всё понял. Инга, похоже, решила как бы вернуть мне «должок», напомнить, как бы ткнуть в лицо прежними любовными отношениями. Похоже, это её как раз и беспокоило?

— И, наверное, Инга, фамилии у них Смирнов и Керимова? Хотя, сейчас уже первая. И они из Пскова и Чебоксар? Вообще-то, Инга, если это она, Анфиса почти год являлась моей подругой. Третьей. — Судя по взволнованному дыханию жены, точно она. — Но это было ещё три года назад. У меня, если честно, тогда имелись и серьёзные намерения насчёт неё. Но, к счастью, и она посчитала меня бедным чудиком, не способным обеспечить ей достойную жизнь, то тогда, заметь, сама же меня бросила, а не я её. Месяца три пытался вернуть её, но безуспешно, а потом вдруг увидел тебя. Петя Глухов случайно взял меня с собой на одну из ваших вечеринок. И с тех пор я полюбил тебя. А к Анфисе больше не лез и просто забыл о ней. Надо же, и она сейчас, оказывается, тоже работает на нашем заводе? Не знал и ни разу не сталкивался. И просто нет интереса.

Да, точно так. Хотя, Кировский завод большой, и работников на нём много, поэтому всех знать просто невозможно. Хоть я и бывал на военном производстве, но не так часто, и не ко всем работам там имел доступ. А после нового года его меня и лишили. Ну, мы с Ингой известные личности на заводе, а Анфису и её Валеру, простых инженеров-технологов, да ещё с военного производства, если ещё и сами сторонились нас, точнее, меня, можно было и не заметить. И сейчас я к Анфисе вообще ничего не испытывал. Хотя бы просто потому, что после переноса памяти с ней никаких отношений не имел, и у Вячеслава чувства к ней остыли. Любовь к Инге вышибла всё! Она оказалась сильной, что и я до сих пор не могу отойти от неё. Да, читал, что всё решает «химия», и она как бы длится до трёх лет, но у меня и срок не прошёл, так и эти странные биохимические процессы в моём теле пока не желали остановиться. Я и сам, хоть и был готов ко всему, не желал, чтобы они затухли. Именно Инга виделась мне своей женой, и на всю жизнь, и матерью моих детей. Рассматривать другие кандидатуры я не желал.

— Да, это твоя Анфиса, Слава. И она сама же, хоть сейчас и жалела об этом, призналась мне, что много раз спала с тобой. И её Валера прекрасно знал о ваших отношениях, ещё и всё происходило у него перед глазами. Тем не менее, он, раз уже тогда сильно любил её, женился на ней. И сейчас как бы слегка и ревнует, но терпит.

Надо же, и до этого дошло? И зачем это Инге надо было? Или Анфиса сама к ней полезла и насплетничала?

— Ну, пусть терпит. Валера сам же на ней женился. Я-то, Инга, тут причём? Мы с Анфисой разошлись ещё три года назад и больше не виделись. А с тобой тогда друг о друге и не знали. И у меня не осталось никаких чувств к ней, и она мне вообще неинтересна!

— Да, не причём, Слава. Но ты, хоть и взял меня невинной, и я тебе ни с кем не изменяла, решил попрекнуть меня, и на моём же дне рождения, Пашей. Да, он решил пристать и опозорить меня, и подло разрушить нашу жизнь, но у меня, хоть я и с трудом разлюбила его, с ним ничего не было! Знаешь, эта Анфиса в конце нашего разговора вдруг добавила, что хоть ты сейчас и стал знаменитым, но для неё всё равно остался прежним чудиком. А его Валера как бы был лучше и надёжнее, потому и вышла за него замуж. Она тебя — возможно, сейчас сильно и жалеет, что бросила, но как бы слегка и презирает.

Да, Инга так и заявила. И это был уже конкретный наезд. Ясно, что она тогда сильно обиделась на меня от одного упоминания Паши и сейчас решила немного отыграться. Хоть и случайно получилось, вот так и проверяются жёны, и любимые. Но это не значит, что они сами любят тебя. Похоже, что Инга и на этот раз слегка обманула меня со своими недавними признаниями в любви? Да, возможно, и испытывает ко мне некоторые симпатии, но это всё же не любовь? Пусть я и не самый худший мужчина на белом свете. Но и от прежней привязанности к своему милому Паше, хоть какой сволочью он не является, моей жене, получается, не так-то просто отойти? Ясно, что она привыкла к своему положению замужней женщины и матери, и ей теперь вполне комфортно со мной. И планы на дальнейшую жизнь с верным и неплохим мужем можно строить. Так я пока и не собираюсь отдать «копыта». У меня планов на жизнь тоже хватает. Мне и своих детей поднять надо, и лучше будет, если это сделаю вместе с любимой и единственной женой, их матерью. Дети должны расти со своими папами и мамами, а не непонятно с кем. Я люблю Ингу и точно не желаю видеть рядом с ней других мужчин, и, главное, рядом с моими детьми. Они должны остаться моими и расти рядом со мной. Ведь мне и несчастный Советский Союз, хоть и неизвестно как, как бы надо спасать. Конечно, я виноват, что тогда не сдержался. Всё же не стоит свою жену обижать, да ещё при людях. Она должна знать, что, если что, муж за неё горой встанет. На то мы муж и жена…

Глава 20

Потешились…

Правда, мне от последних Ингиных слов всё же стало смешно и слегка обидно. И, похоже, хоть и сильно неприятно, и как бы трудно портить наладившиеся и явно хрупкие отношения, всё же надо, пусть и в очередной раз, выяснить наши истинные чувства друг к другу.

— Так я, Инга, и остался прежним бедным чудиком. Ведь до окончания института ты и сама, и все твои подруги и друзья не воспринимали меня всерьёз и равным себе, и откровенно презирали. Я у вас считался каким-то бедным скоморохом, шутом или чудиком, достойным лишь для обслуживания ваших вечеринок. А я в это время страдал от любви к тебе и тайно сочинял музыку.

Да, тут я решил пойти и на обострение. Не всегда же выглядеть белым и пушистым. Надо изредка и зубы показывать, даже своей жене. Конечно, насчёт сочинения музыки я приврал, но зачем ей лишние сведения, для неё никак не нужные и опасные? Главное, сочинял и насочинил к этому времени достаточно.

И, конечно, тут Инга не выдержала:

— Слава, ты сейчас оскобляешь и меня, и себя. Может, ранее что и было, но теперь я тебя чудиком не считаю.

Ну, да, сейчас точно не бедный чудик, и просто глупо и опасно так считать. Хотя, всё равно ведь решилась напомнить…

Что же, раз пошёл на резкость, то надо ковать, пока горячо. А то возомнила одна наглая самка собаки, хоть и моя жена, и любимая, о себе слишком многого! Ей богу, если её время от времени не ставить на место, то точно со мной вообще перестанет считаться. И не любит ведь, явно лишь терпит. Да, и зачем мне такая жена⁈

Среди всех гостей, присутствовавших тогда на дне рождения Инги, Вячеслав довольно долго поддерживал дружеские отношения лишь с Савелием. И ещё мне стоило дорожить дружбой с Сашей Крутиным. Он являлся лучшим и испытанным другом Вячеслава. Два года опасной службы в пограничных войсках и нехилые испытания, выпавшие им там, это не шутки. С Сашей можно было спокойно идти и в разведку. Ещё Володя со Стасом и их жёны, хоть я с ними и познакомился лишь на заводе, являлись настоящими друзьями. Но, хоть и не совсем хорошо было так думать, родная тётя Вячеслава Светлана и её дочка и двоюродная сестра парня Анна признали и приняли меня не столько из-за родственных чувств, а явно моих способностей к музыке и денег, что она давала. И другие гости были нашими и моими друзьями, но не такими близкими, как Савелий и Саша. И сама Инга, хоть она и являлась моей женой и матерью наших детей, не внушала мне столько доверия, как они. Я и так за эти два года, а ещё и Вячеслав почти год до меня, именно по её милости перетерпели много чего нехорошего!

— Вообще-то, Инга, я и ранее был нормальным, просто бедным и ещё не успел найти себя. У вас родители имели высокое положение, оттого все стали считать себя выше других. Только вот сами ничего из себя не представляли. Ты не думай, что я тут решил ткнуть тебе своим княжеским происхождением. Дворяне и князья тоже ничего из себя не представляли, их просто гнилой и антинародный царский режим возвысил. Оказалось, что и ваша высокомерная тусовка была насквозь прогнившей и ущербной, ещё и состояла из откровенно аморальных личностей. И сейчас эта разница видна отчётливее.

Тут Инга не сдержалась и откровенно вскипела:

— И, что, Слава, я у тебя тоже оказалась прогнившей, ущербной и аморальной? И как ты сейчас живёшь с такой женой?

Если честно, я глупый чудик и есть — несмотря на её проступки, и на грани предательства, живу с ней и стараюсь сохранить нашу семью. Что делать, приходится — и ради детей, и много чего. А вот другие мужчины уже давно бы с ней разошлись!

— Нет, Инга, ты там как раз и оказалась приятным исключением. Потому-то и полюбил тебя, и живу с тобой. Но ведь всего того, что было, не отменить. И презирала меня, и с Пашей, уже замужняя, чуть не отступилась, и много чего другого нехорошего у нас было.

Тут Инга задышала откровенно взволнованно и прерывисто. Когда сильно сердилась, всегда так дышала и себя выдавала. Но всего того, что было меж нами, я в любом случае не забуду и забыть не собираюсь. Правда, тут она, похоже, поняла, что перешла опасную черту и тут же попыталась всё переиграть назад:

— Э, Слава, тем не менее, я же стала твоей женой! Значит, всё же так не считала. И глупостей немало наделала, но тебе всё же ни с кем не изменила. А теперь я тебя люблю.

Да, Инга неисправима. Только вот насчёт её любви ко мне у меня сейчас, как и ранее, имелись нехилые сомнения. У нас с ней за эти два года в нашей странной семейной жизни никогда не было ровных периодов. Всё время какие-то качели — то вверх, то вниз…

— Нет, Инга, похоже, что по-прежнему не любишь. Когда меня чуть не убили, ты просто сильно испугалась, почувствовала жалость ко мне и выдала это за любовь. А я был рад обманываться. Но, хоть и случайно получилось, на твоём дне рождения я увидел, что ты мне, как и много раз ранее, всё наврала. Твой взгляд, Инга, всё выдал. На любимого мужа так не смотрят. Прежнее пренебрежение случайно вырвалось, не смогла скрыть. Конечно, ты уже привыкла ко мне и, скорее всего, начала ценить, но до любви ещё явно далеко.

Инга задышала резко прерывисто, но пока промолчала. Явно разволновалась и не знала, что мне ответить? Тут не так-то просто собраться. Если бы желала порвать со мной, то могла прямо сейчас резко взорваться. Но она явно не желала рубить с плеча.

Но и у меня сердце готово было выскочить из груди. Да, точно сглупил. Ведь мог и сдержаться. Но явно устал всё держать в себе и сейчас непроизвольно вырвалось. Ладно, авось помиримся… Если же нет, то, значит, не судьба… Не сложилось у нас… Брать свои слова обратно не буду. Что думал, уже сказал и, если честно, не жалею. Не хочу жить в неопределённости и делать вид, что у нас всё прекрасно. Как у одной ветренной маркизы. Хотя, не страшно. И так не в первый раз, и прожить и без неё можно. Может, даже и лучше, чем с ней? Хотя, не хочется. М-да, я сам себя загнал в ловушку, своими же руками разрушаю свою семейную жизнь, уже как бы и устоявшуюся. Ещё и своим любимым детям готов сделать плохо.

Но мне требовалось внести и ясность насчёт Анфисы:

— И сейчас, Инга, вспоминать об Анфисе и откровенно обозвать меня чудиком тоже было глупо. И снова себя выдала. А Анфиса как раз при расставании сказала мне, что я глупый и бедный чудик, неприспособленный к жизни. И, как мне помнится, тут же начала искать парней побогаче, и обязательно из Ленинграда, конечно, с пропиской… Но ей не повезло, и пришлось остановиться на этом Валерике. Хоть я сам с ним не сталкивался, так и лезть ко мне ему было опасно, но мне рассказывали, что он и тогда неровно дышал к Анфисе. Как и я к тебе, когда ты водилась со своим Пашей. И был сильно рад, что мы с тобой всё же поженились. Но никак не ожидал, что ты готова была связаться с ним и позже. Вы со своей страстной любовью немало нервов мне потрепали. Паша явился в Калинин убить меня, просто, дурак, переоценил себя. Нам с тобой, Инга, чудом удалось сохранить нашу семью. А я вот таких поводов не давал. Знал бы, к тебе и близко бы не подошёл. Но сейчас уже поздно.

Инга и на этот раз промолчала. Судя по её неровному дыханию, она уже вся кипела. Но всё равно сдержалась и явно ждала, когда я выдохнусь. Да, память Вячеслава уже выдала мне все его мучения, и нехилые. И как только он, бедный, выдержал? Я бы просто плюнул и отошёл в сторону. Хотя, нет, сейчас и сам как раз на его месте и тоже нехило страдаю, и никак не могу решиться бросить Ингу. Да, точно бедный «алень», ладно, надеюсь, что не с «рогами». Пусть она мне, всё же, реально и не успела изменить, но вот мысленно наверняка многократно? Но тут я ей в голову не смогу залезть. А мне пока свои мысли высказать требуется. А потом она пусть хоть что делает!

— Мне говорили, что она его не любит и терпит его ухаживания лишь из-за положения его отца. Он у него являлся в Пскове каким-то мелким начальником. И слышал, что Валерик и сам парень шустрый и хваткий. Так что, они вполне подходят друг другу. Ну, пусть, хоть и уверен, что Анфиса тоже не любит своего Валерика, будут счастливы. Но сейчас она мне совершенно неинтересна.

И тут Инга, похоже, решила выговориться?

— А мы с тобой, Слава, получается, не подходим? У нас уже и сын с дочкой имеются. Да, всё получилось случайно, но всё равно же родили. А теперь куда их деть? Я, Слава, когда всё же решила выйти за тебя замуж, не интересовалась положением твоей семьи и твоими богатствами. Их у тебя и не имелось. И то, что ты начал сочинять музыку, ещё ни о чём не говорило. Мог и далее остаться всё тем же бедным гитаристом. Но я всё равно к тебе пришла! И сама! А могла сделать аборт и выйти за одного старого толстячка!

Тут Инга нервно засмеялась. Ну, да, ей явно тяжело и стыдно вспоминать эти мутные дни. Насчёт аборта она зря сказала. Если бы сделала, могла и бесплодной остаться. Срок мог и не позволить. Вот оттого и явилась ко мне, что даже этот гнилой толстячок вряд ли взял бы её замуж с пузом от парня-чудика. Он до неё и своих ушлых любовниц любил лишь брюхатить, но жениться не желал. А теперь их и своих детей вообще на произвол судьбы оставил. Кто теперь их обеспечит? Из тюрьмы это не сделать, так ещё и после конфискации имущества. Ладно, меня всё это не касается.

— Ладно, Инга, хоть мы с тобой и сошлись случайно, но я рад, что ты всё же выбрала меня. И я счастлив, что у меня есть Никита и Наташа. И ты! А этот подлый вор-толстячок и Паша пусть посидят в тюрьме. Они тебя точно недостойны. Жаль, что пока меня так и не полюбила. Но, Инга, можешь радоваться — я всё же остался прежним чудиком, иначе давно бы ушёл от тебя. Несмотря даже на детей.

Да, я решил как бы резать правду-матку в глаза, хотя бы слегка выговориться. На самом деле устал всё держать в себе.

— Слава, ты ошибаешься! Я тебя всегда уважала, иначе мы с тобой столько бы вместе не прожили!

Жаль, но мне не столько её уважение, а любовь нужна. И два года — это совсем мизер! Николай со своей Кариной, тоже такой же ветреной, почти тридцать лет прожил! А она и после них решилась на измену, хоть и неудачно. Поэтому я решил продолжить. Пусть знает, что у меня терпение на пределе!

— Ты, Инга, так думаешь? Мы с тобой, если честно, более-менее терпимо жили лишь в первые два с лишним месяца и последние пять. И то из них больше месяца я пролежал в больнице. В остальное время уважением с твоей стороны и не пахло. И, учти, про Пашу, хоть и вспомнил, но я сразу же прервался. Просто случайно вырвалось.

Конечно, я сейчас наговорил лишнего, но нисколько об этом не жалел. Да, опять как бы оскорбил её. С другой стороны, хоть мы с Ингой худо-бедно и дотянули до двух лет, но, на самом деле, зачем мне такая ветреная и нелюбящая меня жена? И терпеть её выходки мне порой так не хочется! Силком, конечно, не полюбит, но пусть знает, что и далее трепать мне нервы не стоит.

Тут Инга вдруг сильно удивила меня:

— Да, Слава, я сильно виновата перед тобой и едва не наделала ошибок, но ведь всё же сумела сдержаться. Ты мой единственный мужчина, и Никита с Наташей твои дети. Я рада, что мне достался такой хороший муж, как ты. Я, Слава, и сейчас признаю, что сначала всё-таки хотела лишь родить и позже определиться. А потом начала привязываться к тебе. А теперь, хоть ты во мне и сомневаешься, я тебя всё же полюбила, пусть и не так сильно, как Пашу. Поверь, без тебя я свою жизнь уже не представляю.

Тут Инга лукавила. Любят не сильно или слабо, а просто любят, и без нудных пожеланий мужа. Я помню, как она смотрела на своего Пашу при нашей случайной встрече в универмаге «Московский». На меня она никогда так не смотрела и уже вряд ли посмотрит. Нет, смотрит, и очень даже тепло, но без огня. В них нет любви, а просто лёгкая симпатия, как к любому другу. Хотя, всё же немного больше. И другие женщины так, как она на Пашу, на меня не посмотрят. У них в глазах, при виде меня, теперь сразу же начинаются крутиться счётчики. Чтобы найти ту, которая меня просто полюбит, мне сейчас надо сбежать туда, где меня никто не узнает, и опять прикинуться прежним чудиком, как Вячеслав. Уже давно об этом думаю. Но это, к сожалению, невозможно. Я и не Вячеслав, так на мне теперь висит и куча обязательств. Придётся смириться и обойтись без любви. Да, как в одной весёлой песенке — «всё могут короли, но что ни говори, жениться по любви, не может ни один король». Да, я не король, пусть и княжеских кровей, но и мне явно не увидеть любовь к себе. И в первой жизни не совсем повезло, и сейчас тоже. Лишь бы опять геройскую смерть не получить!

Да, а вот песенку можно и присвоить, и чем скорей, тем лучше!

— Слава, пожалуйста, не отталкивай меня от себя. Ведь у нас уже всё наладилось. Последние пять месяцев мы с тобой вообще жили без скандалов. Когда на тебя напали, я себе места не находила, всё переживала за тебя. Слава, поверь — хоть порой и веду себя не совсем терпеливо и как бы и холодно, мне, кроме тебя, никто не нужен. Да, я на дне рождения сильно обиделась на тебя. Мне теперь и слышать не хочется имени этой сволочи!

Ладно, дело, конечно, не в имени сволочи, а обманутых мечтах и надеждах. Может, Инга когда-то и хотела, как Афоня, блистать в кругу своих детишек, которых она наверняка планировала нарожать своему красавчику Паше и, конечно, от него. Но теперь ей придётся, хоть это и не совсем хорошо звучит, постараться уже для меня. И мне, к сожалению, никуда, как в песне, не деться от неё.

— Я, Инга, никогда не отталкивал тебя от себя! Просто иногда просил, чтобы ты, хоть и свободна в своём выборе, не предавала меня. Если не любишь, то никак не насилуй себя, а просто подавай на развод и после ищи себе того, кого захочешь или даже полюбишь. Я тебя силком не держу. И зря ты напомнила мне об Анфисе. Мне её, в отличие от Альбины, даже нисколько не жаль. Ну, было, дружили, так сама же меня бросила, и у неё сейчас всё хорошо. Вот пусть и нарожает своему любимому Валерику детей и растит их. Я к ней и близко не подойду, и вспоминать не буду.

Хотя, Инга решила проглотить всё это и тут же ответила мне вполне ласково и нежно:

— Извини, Слава, я ничего такого не имела ввиду. Ты ещё ранее говорил, что прервал все отношения с бывшими подругами, и я тебе верю и никогда не сомневалась в этом. Просто Анфиса сообщила, что ты как будто написал и несколько песен, надо же, на чувашском языке, и теперь они сильно популярны у неё дома. Как бы постоянно по радио передают и везде исполняют. Как будто у тебя и другая подружка оттуда, какая-то Алина, имеется. — Ну, эти женщины такие дотошные сыщики, что от них ничего не утаить! Хотя, мне тут всё же нечего скрывать. Я не виноват и полностью чист. — И, знаешь, мне позавчера подруги из отдела сообщили, что эта Анфиса уже успела завести на нашем заводе любовника. Правда, её Валера об этом ещё не знает. Ну, так ей, дуре, Слава, и надо! Отвергла хорошего парня и осталась с носом! А ты достался мне, и я нисколько не жалею о том, что мы вместе. И Никиту с Наташей вырастим, и ещё и других детей родим. У нас всё впереди и, поверь, хорошо будет!

Да, раз Инга решила помириться, придётся. И оправдаться надо. Похоже, это Анфиса ей много лишнего насчёт Алины наговорила, вот она и решила со мной разобраться. Просто сразу же не раскрылась. Ну, зато сама нагоняй от меня получила. Наверное, уже и жалеет, что начала этот разговор, но так не надо опять мне нервы портить! Раз и сама не без греха, переживает и страхуется. Ладно, пусть не любит, но чтобы никаких измен! Если что узнаю, то и дня с ней жить не буду, сразу же разведусь. Никите и Наташе уже больше года, через три месяца в любом случае разведут. Хоть и жаль будет, не пропаду…

Глава 21

Дела земные…

Ну, надо же, и так бывает! Странны мои дела на семейном фронте. Никак не получается жить ровно и спокойно!

— Да нет у меня, Инга, где-то там никаких подруг! — Я от обиды чуть не выругался. Если бы что было! На ровном месте чуть развод не получил! — Алину я случайно видел в Москве у Серёги Ефимова, институтского друга, ты про него слышала. Она близкая подруга Насти, его жены, работают вместе. И Алина, как оказалась, выросла в той же деревне, что и Анфиса. Они ещё и рядом жили. Там и другая девушка была, Венера. Да, я спел им пять песен — пару народных, но с моей музыкой, и три собственных.

Ну, да, я очень даже молодец! Точно везде успеваю! Так я же не простой человек, а пропаданец! Правда, решил добавить в своё оправдание ещё более веский довод:

— И это всё, Инга! Я с ними больше никаких отношений не имел, и чувств к Алине у меня не возникло. Ты уж не обижайся, но, если бы что было, при наших отношениях, что тогда имели место, я бы от тебя сразу же ушёл! Но ведь не ушёл, а постарался добиться тебя, достучаться до твоего сердца. Неужели не достучался?

Нет, Инга взглянула на меня прямо, и глаз не отвела. Значит, не боится, что я там что-то нехорошее увижу. И, да, там никакой злости не было, а лишь просьба и желание мира.

— Ох, Слава, и когда ты только успел ещё один язык выучить? — вырвалось у Инги. — И явно до нашего знакомства? И я узнала об этом лишь сейчас! Но ты всегда таишься и не показываешь мне всю музыку, что написал. А я потом переживаю. А насчёт моего сердца, Слава, не переживай. Оно полностью твоё, и навсегда! И я сильно рада, что ты у меня такой хороший!

Конечно, хороший. Где такого мужа, как я, найдёшь?

— Да, Инга, я успел выучить и этот язык. Могу и стихи, и песни написать на нём, и что хочешь. Но, сама же видишь, что времени не хватает. Уж не до Алины и песен для неё. Во второй раз я видел её осенью, и тоже у Серёги. Можешь позвонить ему и распросить, что у меня там с ней было. А так, больше даже и вспомнить нечего.

Тут Инга лишь поморщилась.

— Слава, я тебе верю. Просто Анфиса насчёт этой Алины разной чепухи наговорила. Похоже, жалеет, что от тебя ушла.

— Ушла и ладно. Мне, Инга, кроме тебя, никто не нужен. Мы, Репнины, однолюбы. У меня и отец маму искренне любил, и я хочу прожить с тобой всю жизнь. Если честно, где я такую красавицу найду? За нашей Наташей, когда вырастет, парни только так бегать будут. Ты и хорошая хозяйка, и жена, и языки знаешь, и голос у тебя волшебный. Зачем мне другие женщины, когда у меня и так ты есть? Просто у нас пока не всё гладко получалось.

Тут Инга вдруг сама впилась в меня в губы, и мы сошлись в долгом поцелуе. Ну, не отказываться же от нежностей жены, когда она у меня и так любимая и очень даже желанная! Я же не железный. И так давно ждал от неё именно такой искренней нежности!

И уже намного позже, утомленная и радостная Инга произнесла:

— Ох, Слава, милый, как же хорошо, когда-ты рядом! Ну, теперь ты убедился, что я тебя люблю? И мне зачем другие мужчины, когда у меня муж и так самый лучший? Прости, Слава — хоть так странно и долго получилось, но я тебя всё же полюбила. И можешь мне поверить — далее у нас всё хорошо будет.

Да, всё-таки сложно мне с Ингой. С трудом отходит от прежних чувств к своему Паше. Выдавливает их из себя по капельке. И сейчас не знаю, полюбила ли она меня, но придётся поверить. Мне неохота её терять. И правильно я сделал, что слегка взбрыкнул! А то ходил бы с радужными очками. А так, хоть немного до неё достучался. Жаль, что приходится лезть не в распахнутое окно, а просачиваться в щёлку. Вот такое дурное сравнение получаются.

Да, хорошо, что всё хорошо кончается. Мы с Ингой, конечно, очень даже серьёзно поговорили, но, к счастью, поссориться мы не решились, и всё у нас завершилось страстными ласками. И утром мы немного понежились в объятиях друг друга. Нас слегка выдавали наши радостные лица, но это являлось нашим вполне привычным состоянием. И ночью мы разговаривали друг с другом вежливо и друг на друга голос не повышали, поэтому Ирма с Инессой ничего не заметили. Мне и самому не хочется их напрасно тревожить. Вот, уже привык к ним и считаю членами нашей семьи.

* * *

Второго мая на работе было уже привычно спокойно. Всё же начало месяца, тем более, впереди нас ждал ещё и День Победы. Нет, никто не стал приставать ко мне с назойливыми распросами насчёт песен, исполненных на демонстрации, ни о прошедших концертах, ни даже предстоящих. Всё и так происходило у многих перед глазами. К тому же, я как бы спрятался ото всех и занялся составлением нужной технической документации для запуска в производство кухонных комбайнов. Там уже мало что от меня зависело. Как решат высоко наверху, так и будет. Вообще-то, и саму документацию могли подготовить другие, поэтому я просто плюнул на неё, ну, отложил в сторону, и тут же занялся конструированием электрической духовки. Раз мысль в голову пришла, надо было хотя бы составить план работ. На этот раз, предвидя впереди усиленные занятия музыкой, я спешить с изобретением новой техники не стал и решил растянуть работы месяца на три. В этот срок можно было спокойно уложиться.

Сдав ближе к концу рабочего дня и подготовленные бумаги по готовому изделию, и предварительные планы работ по новой вещи начальству, на другой день я взял отгул. Мне надо было срочно сходить в одну важную контору, и не один. А ещё впереди нашу семью ждали два спокойных выходных. Мы решили не участвовать в субботнем, плановом концерте «Мая». Да, выйдем на репетиции обоих ВИА лишь вечером в понедельник и вторник, уже после обеда. Свои номера мы можем спокойно подготовить и дома. Нам нужно было лишь немного поупражняться вместе с музыкантами ВИА. Но и концерты намечались уже во вторник и среду — седьмого мая у «Ласкового мая», а восьмого — «Мая». Я созвонился и с Иваном Тимофеевичем, и Лёвой, и ещё раз согласовал с ними, что мы с Ингой исполним на концертах обоих ансамблей лишь «Hasta Siempre, Comandante». Не совсем военная песня, но патриотическая, ещё и о самом Че Гевара! Которого весь мир знает и уважает! И не надо забывать о творящихся в мире нехороших делах. Так песня и на иностранном языке. Жаль, конечно, что у нас в стране любовь к всякой иностранщине прочно сидело в крови. Но тут хоть причина уважительная — ни один партийный деятель не придерётся. Хотя, меня подписали ещё и на «Мою гитару». И Инге надо было быть готовым к исполнению песни на «бис». Тут мы решили остановиться на «Прекрасное Далёко». Пусть и она невоенная песня, но зовущая людей в счастливое будущее. Конечно, «Отмените войну» закрепили за Инессой. А Ирма должна была солировать, хоть и не в тему, и лишь в «Мае», в «Строим БАМ». И для неё на концерт «Ласкового мая» надо было срочно подобрать новую песню. И что, я уже знал. Хотя, ещё одна песня достанется Инессе. А для Инги — она и сама согласилась, мы подберём пару новых песен не для концертов, а для записи. Не дело разбрасываться шедеврами. И лишь после она выступит с ними где-нибудь. Ещё я позвонил к тёте Светлане и пригласил её, конечно, от имени Ивана Тимофеевича, выступить на концерте «Мая» с «Если б не было войны». Хотя, он и сам обещался к ней позвонить. Вот эта песня как раз в тему!

А дома я был встречен радостной Ингой. Жаль, что у нас с ней семейные отношения не всегда ровными складывалось. И этой ночью чуть в очередной раз не повздорили! Но сейчас она вовсю кидала на меня нежные взгляды и чуть пылинки не сдувала. И видно было, что нисколько не играла, а показывала свои истинные чувства. Так что, у нас всё было хорошо, вообще-то, даже лучше, чем ранее.

Да, жаль, что в связи с предстоящими концертами, отдых у меня оказался весь отдан музицированию. А я хотел расслабиться после работы, просто посидеть рядом с Ингой. Надо было срочно записать намеченные песни для Ирмы и Инессы. Тут я, особо не раздумывая, выбрал «Ты же выжил, солдат» всё того же Мигули и более позднюю песню «Обелиск». Николаю они сильно нравились в исполнении одной детской группы, поэтому я и решил, что первыми их споют именно девочки. Вообще-то, песни вполне себе взрослые, особенно первая. Хорошо, что я ещё и вспомнил, что у слов там уже и свой автор имеется. Конечно, кто она такая, у меня мало было данных, но фамилию помнил. И слова, вроде, были достаточно изменены? И сейчас мы их немного подправили, написали «И вчера было солнце, хоть и дождик с утра». Ну, если автор придерётся, буду оправдываться. Себе я с этой песни присвою только музыку. Но и на этот раз к подходящим вариантам, особенно музыки, мы пришли совместными усилиями. Жаль, но не всё я сразу же вспомнил. И Инга с девочками добились от меня понравившийся им музыки. Хотя, у них вкус хороший. А Инга в музыке вполне на уровне разбирается. У меня просто не имелось времени для исправления ошибок. Обычно они вылезли на репетициях, но сейчас обе песни мы пока никому не представим. Пусть будут сюрпризом. А то ещё до концерта разлетятся во все стороны. Если вызовут на «бис», то тогда и представим. Хотя, думаю, что без этого не обойдётся.

Ну, пусть и Инга, и девочки порадуются. Мне важно укреплять понимание в своей семье. Если даже мы с Ингой вдруг разойдёмся, она же всё равно останется матерью моих детей. Ей финансовая стабильность тоже не помешает. Мне уже было не важно, останется авторство лишь у меня, или что-то перейдёт и на членов моей семьи.

— Хорошие песни, Слава! — выдохнула Инга. — Жаль, что Ирме и Инессе их недолго петь придётся. Сразу же другие присвоят.

— Ничего страшного, Инга. Главное, именно они в любом случае останутся первыми исполнительницами. Время от времени и ты будешь их исполнять. А так, они останутся в репертуаре ансамблей, и никто не скажет нам, что мы им не помогаем.

Да, потому я и старался подготовить эти песни.

— Да, тут ты, Слава, прав. Хоть мы и не обязаны это делать, но всё равно на нас будут коситься. Только вот когда нас выжили из ансамблей, никто не встал на нашу защиту.

Да, не только я, но и моя жена, и её сестры всё помнили. Только вот кому сейчас мстить? Разным подлым оборотням-карьеристам из заводских комитетов комсомола и партии, и Союза композиторов? Если получится, конечно, постараемся, но никак не советской власти. Так что, пока придётся смириться и работать.

— Ничего страшного, Инга. Нас сейчас уже не достать. А песни в честь праздника. Пусть будут. Не всё же нам самим исполнять.

— Согласна, Слава. Пусть исполняют, кто хочет. Песни хорошие, их быстро присвоят. Скоро весь Ленинград их будет петь.

Да, это так и будет. Ничего, чуть позже мы другие песни, и не хуже, запишем. А эти пусть в народ уйдут.

— Ты, Инга, пожалуйста, извини меня, но мне не хочется на постоянной основе заниматься музыкой. И по гастролям шастать неохота. Так мы и друг друга не увидим, и, прости меня за эти слова, и семью можем потерять. Ты и без меня прекрасно знаешь, что артисты и прочие люди зависимы, и в их среде царят не самые лучшие отношения. А ты мне очень нужна, и у нас дети.

Тут Инга просто звонко рассмеялась:

— Согласна, Слава. Я рада, что ты не хочешь меня терять. Ей богу, не переживай — в артистки однозначно не пойду. Я тоже не хочу тебя терять. Как ты скажешь, так и будет.

— Не, Инга, мы будем время от времени где-нибудь выступать. И песни у нас будут свои. Нам чужие перепевать не придётся. Если что и возьмём, то самые лучшие, нам интересные. Мы и так знамениты на весь мир. Нам не надо все силы отдавать музыке. А что работаем, так мы не будем зависеть от чьих-то желаний и прихоти, часто и нехороших. Инженеры и переводчики всегда и везде нужны. И Ирме с Инессой лучше выбрать подходящие профессии в других сферах. А нужный авторитет в музыке они и так наберут.

Тут жена меня слегка и удивила:

— Да, Слава, я тоже им об этом всё время говорю. Ирма уже решила, что пойдёт учиться в мой институт. Инесса пока думает, но она как-то сказала, что пойдёт уже в твой и будет изучать физику и химию. Знаешь, ты для неё большой авторитет. У неё хорошие способности к этим предметам. И математику она любит.

Да, так и было. Из Инессы мог получиться хороший учёный.

Мы легли спать поздно, но довольными. Смогли записать обе песни полностью. А утром уже встали как огурчики, как ни странно, почти в то же время, что и обычно. В принципе, слегка можно было и отдохнуть, так как основные работы по кухонному комбайну были завершены. И Ирма с Инессой в школу не пошли. Тоже отпросились. Они и так были на хорошем счету.

Так что, в пятницу мы решили отдать день длительной прогулке. Так как день был таким же тёплым, как и вчера, то ближе к полудню мы все, конечно, и с детьми, вызвали такси и поехали в центр города. После ночного разговора и меня обуревала нежность к любимой жене. Хоть какая, она всё же моя, и неплохая. Да, такую стоящую жену ещё требовалось найти. Они где попало не валяются.

Прогулка нам понравилась. Гулять так гулять! А то давно в центре не были. Немного пошатавшись по набережной Невы и на Дворцовой площади, мимо Адмиралтейства и Медного всадника мы вышли к Исакиевскому собору, а затем направились на Большую морскую улицу. Здесь, в сорок пятом доме, в старинном дворянском особняке, располагался Ленинградский Союз Композиторов. Я как бы решил совместить приятное с полезным. А то давно здесь не был! А мне всё-таки требовалось регистрировать «свои» музыкальные произведения. Хоть я порой и посылал их почтой прямо в Москву, ВААП, но вот всё, что было «написано» в апреле, после больницы, не было зарегистрировано. А ведь всевозможные конторы и органы могли и придраться, так и кто-то мог и позариться на них.

На этот раз всё та же секретарша Ангелина, едва увидев нас, засветилась словно до блеска надраенный медный чайник:

— Ох, Вячеслав Васильевич, Вы давно у нас не бывали. А ещё вместе с Вами и Инна Игоревна, и девочки! Ирма и Инесса, приятно с вами познакомиться! Знаете, весь наш Союз только о вас и говорит. Вы вчера на демонстрации всех сильно и приятно удивили!

Ещё бы не удивить⁈ Мы талантливая семья и трудолюбивая!

Вот и сейчас я отдал на регистрацию около шести десятков произведений. На всякий случай, решил предоставить и те работы, что были записаны после посещения Москвы. Ну, да, потихонечку собралось с ноября по май. Сам удивился их количеству. А общее количество работ уже перевалило и за двести тридцать! Да, надо быть осторожнее с музыкой. Придётся больше внимания уделить фантастике. Хотя, и вторую часть военной повести добить надо. Она, в принципе, почти готова — надо лишь немного добавить и сделать вычитку. А там уже всё на суд Николая Трофимовича.

Особое внимание я уделил «Песенке кавалергарда» и «Строим БАМ», и паре последних произведений. Хотя, оказалась, что первая песня была уже зарегистрирована Исааком Иосифовичем. Нет, всё как положено — авторами песни были записаны и мы с Ингой, и Владимир Яковлевич, и Михаил. Самому Шварцу досталась лишь музыка. Он стал и соавтором музыки в «Офицерском романсе». И она стала даже интереснее. Сразу видна рука большого мастера! А вот авторами «Строим БАМ», «Ты же выжил, солдат» и «Обелиска» записали и нас с Ингой, и Ирму с Инессой. И девочки этому сильно обрадовались. Хотя, заслуженно — и они приняли немалое участие в их сочинении. А уж как Ирма лихо солировала с «Строим БАМ» на демонстрации! Всему городу и она сама, и песня понравились. Само собой, авторство слов «Ты же выжил, солдат» осталось у истинного автора. И она позже сильно удивится, услышав эту песню. Придётся посмотреть в библиотеке и другие её стихи.

А так, всё лихо проделала сама секретарша, побегав по разным кабинетам. Я никак не ожидал такого тёплого приёма. Ну, надо же, как всё поменялось, и за столь короткое время. Да, умеют люди колебаться вместе с линией партии и правительства. Поэтому их везде и всегда ценят. А потом они же целые страны на ноль помножат…

Глава 22

Хорошие новости…

Что же, удачно мы тут попали. Бюрократия вещь опасная, но, что делать, без неё тоже никуда. Без бумашки мы букашки, а с бумажками — уже настоящие и стоящие многого люди.

А чуть позже нас вдруг принял сам Андрей Петров, Глава Союза!

— Очень рад, молодые люди, что решили навестить наш Союз. Приятно и радостно с вами познакомиться. Хоть вы и не члены, но это, Вячеслав, Инга, пустая формальность. Ваши работы сами за себя говорят. Они востребованы и у нас в Союзе, и за границей. А теперь, гляжу, у нас и новая смена подрастает. Ирма, Инесса, позвольте выразить вам официальную благодарность Союза Композиторов за вашу старательность и немалые творческие успехи.

И тут девочки, конечно, от удовольствия мило покраснели и сильно застеснялись. Хотя, благодарность Главы Союза, хоть и не такая большая награда, тоже дорогого стоит. Не каждый её сможет получить. У меня, к примеру, ничего такого не имеется. А Ирма с Инессой, надо же, настоящие русские красавицы! Хоть прямо сейчас перенеси на обложку любого журнала моды!

Осмелилась ответить Ирма:

— Спасибо, Андрей Павлович. Нам просто музыка очень сильно нравится, вот и стараемся получше её изучить.

На это мэтр очень тепло посмотрел на девочек:

— Старайтесь, девочки. Ваши достижения — это не только ваш личный успех, они поднимают и авторитет вашей школы, нашего города и всей страны. Но это и огромная ответственность, и большая честь. Мы будем надеяться на вас.

Тут уже обе девочки согласно закивали головами. Что же, они не только хорошенькие, но и хорошие. Всё понимают…

Да, Андрей Павлович говорил правильные и нужные слова. Я и сам тоже, и, конечно, больше Инга, как старшая сестра, говорили им практически это. Хотя, она являлась для них беспрекословным авторитетом. И меня девочки уважали, и больше Инесса. Я тоже был для неё большим авторитетом. Важно было, чтобы девочки раньше времени и даже вообще не возгордились. Всё же скромность всех людей украшает. А то позже им самим же тяжелей придётся. Как говорится, с высоты падать опаснее. А будешь вести себя скромнее и осторожнее, не так больно и опасно будет.

Далее мэтр обратился уже к нам с Ингой:

— Мы в Союзе, Вячеслав, Инга, уже давно пристально следим за вашей семьёй. И нас тоже порадовали последние концерты «Мая» и «Ласкового мая». Ваш личный успех — это, конечно, хорошо, но не менее важно и приобщение граждан нашей страны к музыке, особенно детей. И ваша помощь этим ВИА достойна уважения. Хотя, Вячеслав, мы тоже в курсе, что Вы намерены оказать помощь ещё и другому детскому ВИА. Жаль, что Савелий Димитриевич покинул «Ласковый май», но мы надеемся, что он достойно поработает и с «Надеждой». И Ваша помощь тут будет как раз к месту.

М-да, а органы и Союз композиторов неплохо работают. Хотя, мы и не скрываемся, работаем открыто. Просто мало кто знал, что я собирался оказывать помощь и «Надежде».

— Спасибо за доверие, Андрей Павлович! Мы обязательно окажем этим ВИА всевозможную помощь. И хотелось бы отметить, что и отдельные артисты, и музыканты, и деятели культуры тут не остались в стороне. И, знаете, мы рады, что нам выпала честь работать вместе с таким замечательным человеком, как Иван Тимофеевич. Несмотря на имеющиеся трудности, он высоко держит творческий потенциал «Мая». Правда, нашим ВИА остро не хватает новой музыки для репертуара, особенно детской. К сожалению, один я не в состоянии с этим справиться. Всё же я больше инженер, а не автор музыки. Жаль, что Владимир Яковлевич Шаинский прервал отношения с «Ласковым маем». Он хороший детский композитор.

Правда, мэтр немного поморщился, но постарался тут же дать мне ответ. Хоть заводские ВИА не в его прямом подчинении, но и он наверняка отвечает за их деятельность.

— И мы, Вячеслав, постараемся оказать этим ВИА посильную помощь. Предоставим и музыку, и инструменты. Тут мне хочется отметить Вашу успешную работу и с Эстрадным оркестром нашего радио, и ВИА. Эстрадный оркестр уже гастролирует в ФРГ, и его концерты неизменно проходят с большим успехом. Это, несомненно, большой успех нашей советской музыки. Хорошо, что Вы вовремя успели переключиться на новые направления. Мы в нашем Союзе Композиторов уже решили включить Вас в состав жюри конкурса инструментальной музыки. Так что, готовьтесь.

Надо же, я, оказывается, потихонечку расту!

— Приложу все усилия, Андрей Павлович. Мне хочется, чтобы наша советская музыка заняла лидирующие положения в мире.

Тут мэтр лишь улыбнулся:

— Похвальное желание, Вячеслав. А что касается конкурса ВИА, пока решение ещё не принято, но, скорее всего, Вы будете включены и в его жюри. Тем более, Вы и сами тут имеете нужный опыт. Кстати, по последним данным, «Синяя птица» вчера и позавчера приятно удивила публику в Ашхабаде. Она исполнила там с большим успехом Ваши «У солдата выходной» и «Три колодца». Так что, мы рады, что ещё один ленинградский коллектив показывает хорошие творческие результаты. И репертуар у ансамбля неплох.

Тут я и сам удивился! Похоже, ребята там ударно потрудились и сходу освоили новые песни. Хотя, они опытные, могут…

— Э, Андрей Павлович, в «Синей птице» хорошие музыканты. У них скоро и свои композиторы появятся.

— Да, Вячеслав, мы это знаем. Особенно хороша там Дамира Якубова. Мы постоянно следим за ней и окажем нужную помощь. И, ещё, Вячеслав. Недавно в наш Союз поступил запрос от Большого детского хора, и они просят предоставить им ноты и слова, и другие материалы к Вашим детским песням. Их у Вас накопилось немало, и они весьма популярны в нашей стране и за границей. Хорошо, что Вы предоставили на регистрацию и новую музыку. Скоро что-то из неё прозвучит и в исполнении Большого детского хора.

Да, это уже действительно являлся большим успехом, правда, больше для меня. Большой детский хор скоро перебьёт исполнение девочек. Хорошо, что мы успели записать почти все их песни. Жаль, что их пока мало пропускают на Всесоюзные телевидение и радио. Песни девочек, если честно, больше исполняют за границей, чем у нас, в Союзе. В Ленинграде и области, и, надо же, за «бугром», они большие знаменитости. Хотя, и это тоже неплохо!

И, оказалось, самое приятное мэтр выложил в конце!

— И, главное, молодые люди! В июне приедут представители «PolyGram Records» и обговорят последние условия насчёт контракта с вами, Вячеслав, Инга, и с вами, девочки. Вас тоже пригласили принять участие в записи. Вам, Вячеслав, требуется подготовить два десятка произведений. Как я вижу, часть уже можно спокойно взять из написанного. Надо бы ещё десяток произведений, конечно, больше песен на иностранных языках и инструментальной музыки.

И тут мне осталось лишь ответить «Есть!».

— Подготовлю, Андрей Павлович. Думаю, справлюсь. Скорее всего, по две-три песни на английском и французском языках, и остальное будут инструментальные композиции.

— Что же, подходит, Вячеслав. И ещё, молодые люди, поступил запрос из посольства Кубы в нашей стране. Вас — Вячеслав, Инга, конечно, вместе с детьми, и девочки, раз ещё несовершеннолетние, вместе с родителями, приглашают туда. И ещё личный запрос послал товарищ Сальвадор Альенде. Сам он приехать в нашу страну пока не может, но вот готов встретиться с вами на Кубе. Поездка может состоиться уже в июле. Конкурс ВИА намечен на конец августа, так что, Вячеслав, Инга, вы успеете вернуться. И, само собой, вам придётся подготовиться. Как я понимаю, Вы с Ингой владеете и испанским и можете подготовить и песни на этом языке?

Мы с Ингой лишь согласно кинули.

— Что же, тогда всё отлично. Готовьтесь, молодые люди! Вам оказана большая честь. Надеемся, что вы представите нашу страну достойно. Когда подойдут сроки, мы известим вас дополнительно. А пока вам всем надо провести полное медицинское обследование и начать готовить необходимые документы. Вам помогут.

После этого нас отпустили. Мы, ошарашенные, выскочили из Союза композиторов. Да, такого я и сам не ожидал!

А на улице Инга вдруг прямо при людях обняла меня и крепко поцеловала. Я чуть растерялся, но на её поцелуй ответил достойно.

— Вот, Слава, можешь мне поверить, я от тебя, ещё и такого мужчины, просто без ума! — Инга, уже отдышавшаяся, вся сияла от радости. — Хотя, просто поверить не могу — нас решили отправить на Кубу! Мы на Чёрном море ещё не были, и уже туда! Что же, девочки, будем готовиться. Ирма, ты уже английский и французский неплохо знаешь, а Инесса — английский и немецкий. А теперь будем учить и испанский. Время у нас ещё имеется. Мы должны хотя бы немного вызубрить разговорники. Слава, а ты успеешь подготовить хоть пару песен на испанском? Хотя бы перевести ранее написанные? А то у нас именно песен на испанском не имеется.

— Если вдруг ничего не случится, то успею, Инга.

— Ну, тогда, Слава, действительно, всё отлично! И день сегодня хороший, можно и погулять, и слегка и отдохнуть. Так что, пошли вперёд, девочки и мальчики! Слава, веди!

А далее мы, уже радостные, по набережной Мойки вышли на Невский проспект и по нему неторопливо отправились обратно. И всё время фотографировались у разных достопримечательностей. И у меня откуда-то из памяти стали вылезать данные о них. Конечно, всё досталось от Николая. На нас многие прохожие обращали внимание. Может, кто-то и узнавал, но не решался нас беспокоить? Правда, мы приняли и некоторые меры маскировки. Так сразу нас не узнаешь. Возможно, всех больше привлекли наши малыши, удобно устроившиеся в рюкзачках? Мы не видели ни у кого другого ничего подобного. Все дети в колясках. В них, конечно, малышам лучше будет, но сейчас нам было удобнее в рюкзачках.

А так, да, я устроил своим женщинам неплохую экскурсию. И они внимательно меня слушали.

— Ох, Слава, нам тут и экскурсовода не надо. Ты, оказывается, и сам всё знаешь. И откуда только успел всё вычитать?

— Знаешь, Инга, это сами ленинградцы обычно не интересуются историей города, а бедным приезжим, вроде меня, хочется как бы примазаться, вот они и штудируют всевозможные энциклопедии.

Если честно, так и было. Это провинциалы стараются повышать свой «культурный уровень», а местные и так «культурные», даже сверх меры. Ну, да, у них всевозможные очаги культуры разбросаны по всему городу. Куда желаешь, туда спокойно и иди. Правда, все дороги у них почему-то больше всего заканчиваются на «Галере».

— Ладно прибедняться, Слава. У тебя в паспорте указано, что ты коренной ленинградец. Хотя, мне и в Кириши понравилось. Будет время, Слава, обязательно съездим на недельку и вдоволь наедимся рыбы. Её и здесь, конечно, хватает, а там мы её сами же и поймаем, и приготовим, и в любом виде, и устроим большой рыбный пир. Так что, девочки, готовьтесь удить рыбу! И ещё сходите в настоящую деревенскую баню!

Да, мы с Ингой в начале сентября прошлого года в Кириши рыбы наелись вдоволь! Но и сами чуть порыбачили. Инга там и сама несколько хороших экземпляров поймала. Короче, тоже рыбачка!

А так, и мы дошли до знаменитой в городе «Галеры». Так-то, ничего интересного. Ну, тротуар проходит под закрытой галереей, и что тут такого? Ну, да, от дождей спокойно укрыться можно. Конечно, старорежимные торговцы тоже не глупыми людьми были, вот и устроили себе для удобства торговли такой Гостиный двор. И сейчас люди вовсю пользуются, тем более, и станция метро рядом. Прямо «Гостиный двор» и называется.

А сейчас это хорошее место, как ни жаль, открыто облюбовали себе спекулянты всех мастей. И они нагло, и прямо на глазах нашей доблестной милиции, торговали чем только можно и нельзя. Ладно, что мои Инга, Ирма и Инесса отнеслись ко всему вполне равнодушно. Вот что нравилось мне, они особой тягой к вещам не страдали. Нет, мои женщины были одеты вполне красиво и стильно, частично и в одежду иностранного производства. Да, в импортные шмотки. Так мы теперь в средствах и не нуждались, даже девочки. К счастью, наша маскировка возымела действие и тут. Нас пока никто не узнал. Покупать что-то мы не собирались. Решили просто пройти под галереей и посмотреть на интересное место. Я сам давно тут не был, но Инга и девочки порой всё же заглядывали.

Нет, моё внимание один несчастный спекулянт всё же привлёк. Он из под полы — так это называется, а так, доставал из большой сумки и спокойно торговал пластинками, судя по яркой обложке и тексту на английском, выпущенными в ФРГ и как раз той фирмой, в которой мы несколько раз записывались, ну, да «PolyGram Records». И каждый диск отдавал чуть ли не по полсотне рублей! И, надо же, на них были собраны наши с Ингой песни на английском и французском языках. И тираж был указан чуть ли не в миллион дисков! Надо же, а немцы на нас нехило наживаются! И спекулянты на «Галере»!

— Chérie, regarde, nos chansons se vendent! (франц. — Дорогая, смотри-ка, наши песни продают!) — Инга сразу же всё поняла. Далее я решил как бы обратиться и к продавцу. — Сюдар, ви не сказайть, сколько стойать этот диск? Ми хотеть его покупайть.

Тут и моя жена решила мне подыграть:

— Oui, chéri, étrange et incroyable! Nous n’en avons pas à la maison, et ici vous pouvez acheter librement. Oui, un vrai miracle! (франц. — Да, дорогой, странно и удивительно! У нас дома их нет, а здесь свободно можно купить. Да, настоящее чудо! ) Tu peux en acheter quelques-uns? Un cadeau à nos amis, avec nos Autographes. C’est une blague! (франц. — Может, всё же купишь их несколько штук? Друзьям подарим, с нашими автографами. Вот прикол будет!)

И спекулянт тут же клюнул! Судя по его недоумённому виду, французский он не знал, поэтому не понял, о чём мы с Ингой тут только что перекинулись. Хотя, на вид вполне семья иностранцев. И даже чисто «шпарят» на французском языке.

— Сто рублей, господа! За диск! Можно валютой! Двадцать пять долларов! — Тут торговец вполголоса, чуть ли не шёпотом, произнёс. — Специальный выпуск! Репнина чуть не убили, он при смерти лежал, вот специально для его поклонников и выпустили. Только, господа, последние остались. В ближайшее время не будет. Когда привезут, неизвестно. Пользуются большим спросом.

— Ми покупайт, сюдар, но надо расписайть, что из Советский Союз. И, да, по десять доллар за один штук! Век воли не видайт!

— Oui, chéri, seulement dix dollars! C’est trop cher. (франц. — Да, дорогой, только десять долларов! А то слишком дорого будет.) Si vous ne cédez pas, n’achetez pas! Je vais tout chanter moi-même. (франц. — Если не уступит, не покупай! Я сама тебе всё спою.)

— Très bien, chérie! Mais je n’ai pas de dollars. Seulement des Francs. (франц. — Хорошо, дорогая! Но у меня долларов нет. Только франки.)

Конечно, у нас с собой и франков не имелось. Но я решил ещё немного прикольнуться. Пусть на память будут.

— Да, сюдар, десять доллар и дай, э, расписка, что из Советский Союз. И кто продайт! Ми только так покупайт!

Тут продавец закатил длинный монолог о том, что расписку давать никак не можно, и десять долларов — это дёшево, и товар, надо же, эксклюзивный, из самого Гамбурга, и доставка опасная и долгая, так и сами советские граждане и без нас купят. Поэтому он нам диски, при всём уважении к великой Франции и французам, на этих условиях продать не может.

Правда, я понял, что нам пора закругляться и линять отсюда. А то и пара бугаев с нехорошими рожами к нам стали приближаться, и несколько подтянутых молодых мужчин стали сверлить нас глазами, так вдали и милицейский патруль из двух сержантов нарисовался.

— Chérie, viens! À Paris, on achète. Ils ne sont là que 5 Francs pour le disque, donc ils nous seront livrés directement à la maison. (франц. — Дорогая, пойдуём! В Париже купим. Они там всего лишь по пять франков за диск, так их к нам прямо в дом доставят.)

И Инга лишь согласно кивнула. А Ирма с Инессой молодцы! Хоть они и с интересом наблюдали за этим действом, не проронили ни слова и не выдали нас. Хоть и настоящие русские красавицы, их и во Франции с рапростёртыми объятиями примут. На несчастную Водянову и не посмотрят, так она ничего из себя и не представляет. Так, простая вешалка. А наши девочки таланты!

Глава 23

Хороший праздник…

И мы спокойно направились дальше. Вообще-то, нам уже пора было вернуться домой. Просто я пока не решил, в метро спуститься или на такси прокатиться. Хотя, лучше на такси. Дети явно устали.

Но уйти далеко мы не успели. На нашем пути встали славные сержанты. Может, и не «оборотни», но точно службу плохо несут. Вся наша милиция плохо несёт. И государство тупит.

— Старший сержант Боширов! Ваши документы, граждане! Валюта имеется? Откуда достали?

Раз мы возвращались из Союза композиторов, то у нас с собой не долько паспорта, но и целая сумка документов имелась. Так что, я спокойно достал наши с Ингой паспорта, ещё и вытащил стопку свидетельств о регистрации музыки.

— К сожалению, валюты нет, товарищи сержанты. Не успели купить. А диски оказались слишком дорогими. Оттого жена сказала, что дома сама споёт мне все песни, и вживую.

Старший сержант быстро пролистал наши паспорта, ещё и просмотрел пару свидетельств, и тут до него явно стало доходить, на кого он тут нарвался. Вся семейка попалась, ещё и вместе с детьми.

— Э, Вячеслав Репнин? И Инга Репнина?

— Да, товарищи сержанты, мы и есть. Те самые! — спокойно кивнул я. — А это младшие сёстры моей жены Ирма и Инесса Лацисы. И ещё наши сын Никита и дочь Наташа.

Тут у удивлённого старшего сержанта руки сами потянулись к фуражке. Нет, в Советском Союзе обычным людям своей советской милиции пугаться не приходилось. Это в более поздние времена они стали сильно опасаться полиции, и обоснованно.

— Э, извините, товарищ Репнин! Мы и подумать не могли, что вы все так запросто гуляете по городу!

— Да, вот, товарищ Боширов, сходили в Союз композиторов на Большой Морской, и по пути домой решили немного пройтись по Невскому проспекту. Вы же не думаете, что мы всё дома сидим или по Ленинграду на «Ролс-Ройсе» катаемся? У нас дома пока даже велосипеда не имеется. А на «Галере», кстати, полный бардак! Диски с нашими песнями по сто рублей продаются! Этот спекулянт с нас даже двадцать пять долларов за штуку запросил! Видите ли, десять долларов ему мало! А у нас валюты ни цента не имеется и никогда не было. Зачем нам доллары? Мы же не в Америке живём?

Конечно, я откровенно стебался, но спекулянта точно заложил. Пусть сержанты его немного потрясут. И самого торговца, и его бугаев я запомнил. Жаль, что со мной были женщины и дети, а то бы им вломил по полной! Хотя, мне тоже надо вести примерный образ жизни, и хулиганству там места не имеется.

— Э, товарищ Репнин, да, непорядок. Есть у нас несознательные граждане. Разберёмся! — Тут старший сержант постарался отойти от скользкой темы. — Вам помощь не нужна? Может, такси вызвать?

— Нет, спасибо, товарищ Боширов. Мы сами. Ещё немного пройдёмся, а потом домой отправимся. — Тут и я решил перейти на другую тему. — И, да, раз мы с вами встретились, давайте мы вам наши автографы дадим. Ваша служба всё же опасна и трудна. Ну, как выпустят у нас дома наши пластинки, мы вам ещё и их подарим. Приятно было познакомиться!

Да, сержанты слегка и застеснялись. Ну, я же видел, что у них имелось такое желание. Так почему бы не сделать людям приятное? Так ведь и мы, если что, всё равно к нашей милиции обратимся.

Нет, всё-таки другой милиционер, уже просто сержант Петров, сбегал к спекулянту и, не знаю, как, но явно купил, так как совал деньги, и притащил стопку дисков, штук десять. Ну, не наше дело, кому надо, разберутся, так «Галеру» и так время от времени трясут. Мы дружно расписались на всех дисках, ещё и добрые пожелания коллегам сержантов, согласно названным им фамилиям, написали. Ну, пусть на память будут. Всё же мы теперь очень популярные люди, и во всём мире. Если только за один раз такой тираж напечатали. И наши же песни в наш же Советский Союз контрабандой проникают. Да, всё-таки не совсем те у нас порядки. Лично наша семья — и мы с Ингой, и её сестры, полностью за советскую власть, но нас так глупо ущемляют. Ну, напечатайте эти диски и продавайте сколько хотите. Всё же деньги государству пойдут, а не спекулянтам. Придётся как-то нажаловаться в обком партии. Пусть меры примут!

Попрощавшись с сержантами, мы прошли дальше. Правда, чуть позже передумали и топать до Московского вокзала и гостиницы «Октябрьская», хоть и немного осталось, не стали. Да, и дети слегка беспокойство стали проявлять. Так что, поймали такси и поехали домой. Хотя, прогулкой остались довольными.

— Ну, надо же, Слава, этот наглый и жадный хмырь, — и Инга так неприлично и выразилась, — нам самим же! решил сунуть пластинки с нашими же песнями! за сто рублей! И куда только это власти смотрят? Да, правильно эту «Галеру» трясут. Надо было там скандал устроить. Ладно, два сержанта ничего не решают. Но ведь там и люди в штатском стояли, и явно из КГБ. Да, правильно мы оттуда удрали. Что-то неохота с ними связываться.

И я был полностью согласен с женой. Хоть никого и не засёк, но за нами запросто могли пустить слежку, и опытных профессионалов. Мы бы их никого не увидели. И эта группа сотрудников КГБ вполне могла стоять и по нашу душу. А что, куда мы шли, было понятно, так что, пост выставить — плёвое дело. Могли нас и охранять, а могли и своего рода засаду для какой-нибудь провокации устроить. Кто их там знает? Удрали, и ладно. Больше так с детьми не будем гулять. И ещё я попросил Ингу и девочек больше на «Галеру» не лезть и, не дай бог, ещё и связаться с валютой! Нам лишние проблемы ни к чему!

Ну а вечером мы просто занялись домашними делами, и ещё взялись и за учёбу. Нам товарищ Петров важные задачи поставил. И мы должны их выполнить, и в срок!

* * *

Суббота у нас началась с важного дела — ближе к полудню мы все поехали на такси встречать Любу и её сына Костика из роддома. Туда, помимо родных и друзей самого Родиона, уже явились и родные Любы, и многие её подруги и друзья, конечно, у кого имелись мужья и жены, вместе с ними. Правда, с большой частью друзей и подруг Любы, заодно и Инги, мы с женой уже давно не водились. Она, возможно, и желала бы, но лично я не собирался. Нет, мы со всеми дружно поздоровалась, но близко общаться не стали. Разве что немного поговорили с Алиной и Семёном. Ещё поехали в гости к молодым родителям, правда, пока жившим в квартире родителей Родиона, но долго задерживаться у них не стали. Конечно, преподнесли и самой Любе, и Родиону хорошие подарки — ей дорогое украшение, а семье детские вещи, кухонный комбайн и тысячу рублей. Им при уходе за сыном много чего купить придётся.

А так, суббота и воскресенье у нас пролетели как мгновение. Мы, уже морально накачанные по самое не могу, начали дружно готовиться к выполнению «заданий партии и правительства», да, просьб Андрея Павловича. И это было и в наших интересах.

Ясно, что сначала нам пришлось срочно пересмотреть, что из записанного мной ранее можно предъявить немцам. Если честно, оказалось, что нечего. Так как много музыки — и инструментальной, и песен, было записано с Эстрадным оркестром, то они все с большим успехом исполнялись им, в том числе и за границей. Так что, для записи с немцами уже не годились. Часть песен, хоть и не так много, ладно, что на русском языке, было отдано Эдуарду Хилю, Людмиле Сенчиной, «Песнярам», ещё больше «Синей птице». Много записано с «Маем» и «Ласковым маем», привлечено для съёмок кино, то и о них приходилось забыть. А ведь теперь и ВААП много «моей» музыки отправил на Запад, так что, она там на законных основаниях исполнялась, и многими зарубежными исполнителями, оттого и её записывать смысла не имелось. Разве что мы с Ингой и девочками могли спеть некоторые песни, и то больше мои женщины, так как мои вокальные данные исключительными не являлись. Нет, и я мог сделать отдельные песни всемирными шедеврами, но лучше было блеснуть новыми произведениями. Не хотелось, и не будем, и не имело смысла трогать песни, исполненные Алиной и Ларисой, тётей и маэстро, тёщей, само собой, и Иваном Тимофеевичем, Боярским и Ветловой. Так они ещё и записаны вместе с Эстрадным оркестром. Точно отпадали и песни, записанные первым составом «Ласкового мая». Их далее будет исполнять уже «Надежда» Савелия. И надо было всё же подождать, какие песни возьмёт себе Большой детский хор. Жаль, но Ирма с Инессой тут лишатся большой части прежнего репертуара. Хорошо, что за ними осталось первенство исполнения, так и никто не запретит им исполнять эти песни и далее. Но им на гастроли и не ездить, так что, ничего страшного.

Но у нас, больше у меня, нашлись и «скрытые резервы». Трогать десяток песен, отданных музыкантам ресторана «Кавказский», так и не совсем подходящих для серьёзных выступлений, кстати, как мы уже слышали, тоже распространившихся по всей стране, явно не имело смысла. Они все русские, и, конечно, для Запада не совсем интересны. Но зато несколько заграничных шлягеров, бывших во времена Николая довольно популярными и за «бугром», и у нас в стране, были записаны в качестве инструментальной музыкы. Тут и «Crazy Music» от «Ottawan», «The Final Countdown» от «Europa», «Magic Symphony» от «Blue System», «Touch By Touch» от «Joy» и «Fly to the Moon» от «Modern Talking» для меня. Жаль, что для Инги подходила лишь «Fantasy» от Лиан Росс. Я сначала побоялся их текстов. Если честно, полный «отстой»! Для нынешних времён никак не подходили! Но для Запада они всё же подойдут, так и изменения можно внести. Тем более, сейчас и сама их музыка была на Западе популярной, и, вроде, никто к ним и текстов не приделал. На «голосах» песен с такими названиями ещё не передавали, и ничего о них не обсуждали. До нас пока не дошло никаких слухов.

С другой стороны, можно и попробовать. Авось прокатит? Жаль, если такие популярные песни будут зря лежать. Так что, уже сейчас мне пришлось слегка поработать. Текст «Crazy Music» я посчитал терпимым, но слишком пошлое «baby» заменил на «my dear». Уже помягче. Вот «The Final Countdown» не тронул. И в «Magic Symphony» вместо «baby» мне больше понравилась «my sweet». Вот «Touch By Touch» я пока решил не исполнять. А «Fly to the Moon» посчитал, что подходит. Хотя, и там «baby» заменил на «sweet». Само собой, и в «Fantasy» вместо «distant lover» лучше подходил «my beloved». Конечно, в тексты этих пяти песен были внесены и другие изменения, но небольшие. Вроде, уже терпимо стало? И когда я показал их, уже переделанных, Инге и её сёстрам, так ещё и спел первые куплеты песен под синтезатор, они, хоть немного и поморщились, но согласно кивнули. Значит, всё же подходят…

— Я всегда, Слава, подозревала, что ты любишь такие штучки. — Жена даже звонко чмокнула меня в губы. Она была довольной. Так я постоянно стараюсь, чтобы сделать приятное своей любимой жене. Да, тексты, конечно, и сейчас полный «отстой», но уже немного мягче стали. А всё изменить опасно, могут и не пойти. Главное, музыка там ничего. — Ладно, мне эта «Fantasy», хоть слова и не очень, подойдёт. Но для Запада сойдёт. Спасибо, что придержал. Мы и сейчас можем взять иностранные песни и легко написать к ним тексты на русском. — Да, и советские музыканты часто промышляли таким. Я и сам помнил многие русские тексты к иностранной музыке. Хотя, много к какой музыке можно подобрать тексты. — Что же, Слава, у нас уже сейчас появился небольшой задел. Но надо бы и для Ирмы с Инессой что-нибудь подготовить?

— Есть идеи, Инга. Для Ирмы, возможно, смогу написать, хотя, позже, песню на французском языке, а для Инессы — уже сейчас покажу песенку на немецком. Будет немного разнообразия. Хотя, и нам с тобой надо бы что-нибудь на французском, но тут подумать надо. Сразу не получится. Пока ничего в голову не пришло.

— Ладно, Слава, время ещё имеется. Так что, девочки, будем лучше учить языки. Иначе на Кубу не попадём!

Как ни жаль, у нас оба выходных дня превратились в рабочие. Мы потратили их на сплошное музицирование и изучение словарей. Ещё и стали вырабатывать нужное произношение у девочек. Ладно, что мы с Ингой знали английский и французский языки на высоком уровне, вот она и взялась за Ирму. А я уже упражнялся с Инессой. Но она и так способная, ещё и сильно старалась, так что, мне с ней было легко. И мы сразу же начали с ней изучать шутливую песенку на немецком языке. А что, «Das kleine Kuken piept» как раз девочкам подходит. Инесса, раз учит этот язык, будет солисткой, а Ирма с Ингой легко поддержат её в нужных местах.

* * *

В понедельник на работе я откровенно предался лени. Пока было спокойно — мои наброски насчёт электрической духовки явно зависли у некоторых начальников, а кухонные комбайны собирались, но это работники отдела спешили подготовить их больше для себя и нужных людей. Потом, как начнётся плановое производство, нам самим они сначала могут и не достаться. Так что, Володя со Стасом спешно готовили их и для себя, и меня. У нас и своих близких полно, и эти комбайны им тоже не помешают. Конечно, ничего не украдём, а просто выпишем, точнее, купим на заводе отдельные материалы для домашних нужд. Вполне обычная практика.

Нет, я всё же не бездельничал. Хоть как надо было подготовить нужную документацию по производству кухонного комбайна. А там писанины хватало. Ещё решил подготовить песню о войне чисто для «Ласкового мая». А то «Ты же выжил, солдат» и «Обелиск» мы запланировали исполнить на обеих концертах. А тут и «Счастливый май» исполняла та же детская группа, и сама группа, и песня Николаю нравились. И вещь хорошая! Так что, за этот день, вместе с другими делами, я спокойно записал её ноты и слова. Так мне особо и не мешали. Всё, что хотел, сделал.

Конечно, мне уже рассказали о субботнем концерте «Мая». Он тоже прошёл с большим успехом. Кстати, там приняли участие и Боярский с Ветловой, и куда с большим числом номеров. Михаил исполнил вообще семь песен — все, что я ему предоставил! Ну, это руководство ансамбля так решило. Так что, он сделал важный шаг вперёд. И Евгения, помимо пары песен с Михаилом, спела ещё и «Гляжу в озёра синие» и хорошо с ней справилась. Взаимная выгода — и ВИА как бы представил интересный концерт, и гости нехило отметились, и зрители остались довольными. Конечно, участников ансамбля как бы слегка ущемили, но и они посмотрели на артистов. Так-то, и они не хуже выступают, просто в кино не снимаются.

Вечером я уже отправился на запланированную репетицию в Дом культуры имени Газа. Как раз к этому времени туда подъехала вся моя семья. И гости тоже прибыли — и тётя Светлана вместе с Ипполитом Валерьяновичем, и Боярский с Ветловой. Тётя споёт лишь одну песню, и Михаил с Евгенией тоже. Песни о любви на этом концерте решили исключить, оттого Боярскому выделили «Там за туманами». Хотя, они должны были, если зрители попросят, и выйти на «бис» с прежними номерами. И артисты, раз пока на съёмках «Соломенной шляпки» был объявлен перерыв, через две недели будут участвовать ещё в одном плановом концерте «Мая». Далее съёмочная группа будто собиралась выехать на съёмки в Эстонию, Тарту. Так что, «шефская помощь» у Михаила прервётся, и он сможет заняться своими выступлениями в более серьёзных и денежных местах. И Евгения тоже. Я пока им, хоть слегка и огорчил, не стал ничего предлагать. У меня и так забот полон рот.

Мы и артисты быстро прошли намеченные для нас номера. Но всё равно исполнение «Hasta Siempre, Comandante» и «Строим БАМ» и сейчас привлекли большое внимание собравшихся. Тем более, на репетицию и так явились многие поклонники ансамбля, так и не преминули заглянуть разные посетители Дома культуры. Так что, зрителей уже сейчас хватало. И Иван Тимофеевич, и начальство Дома культуры спокойно относилось к этому. Я и сам нисколько не противился этому. Ну, пусть посмотрят, тем более, все зрители вели себя смирно и ансамблью не мешали. Зато и без всякой рекламы нужные слухи пойдут. Да, пусть и «Май» прославится. И мы вместе с ансамблем. Ну, не зря же стараемся…

Глава 24

Хорошо мы поем…

Во вторник я отпросился с работы уже после полудня. Но мне никто прогул не поставил, так и в табели шёл целый день. И сейчас мне и Инге, в отличие от участников «Мая», никто не платил разные надбавки за сверхурочную работу. Но мы их и не просили, и в них и не нуждались. Просто мы любители своего дела.

Вся наша семья уже ждала меня. Вот Боярского и Ветловой не было. Тут уже Влад и Лёва не пригласили их выступить на концерте «Ласкового мая». И я не стал заикаться об этом. Всё же ансамбль детский. Пусть уж сами дети прославляются. Но тётя Светлана и Ипполит Валерьянович, хоть и не выступали, подъехали. Правда, маэстро приехал не один, а вместе со съёмочной группой со своего Ленинградского радио. Они сегодня будут снимать этот концерт. У них работа такая. А тётя сопровождала своего мужа, заодно и концерт посмотрит. Но я съёмочную группу не приглашал. Это само начальство Ленинградского радио так решило.

Да, мы представили и на репетиции «Ласкового мая» все те же номера, что и вчера. Кстати, и сейчас полно было зрителей, наверное, даже больше, чем вчера. Слухи о нашем участии на концерте уже разлетелись по заводу, и многим явно заранее интересно было посмотреть и на нас, и как всё будет происходить на концерте.

Всё прошло штатно. И Влад, и Лёва были довольны. Хоть и те же песни, что будут исполняться у «Мая», но у них концерт состоится уже сегодня вечером! Но я их удивил, ещё и обрадовал, нежданно представив «Счастливый май», тем более, песню о войне, и хорошую. У меня Инга и девочки вчера дома всё же слегка огорчились, что они её не будут исполнять, но смирилась.

— Да, Слава, тоже прелестная песня. Но пусть и у «Ласкового мая» будет то, что ещё никто не исполнял. — Инга меня прекрасно поняла. Всё-таки нам надо было работать и над укреплением славы ансамбля. Не надо было стараться всё исполнять самим. — Ничего, позже и мы её как-нибудь споём.

Узнав, что эту песню будут представлять на концерте лишь они, мальчики и девочки ансамбля обрадовались. Да, нежданно, и времени мало, но к вечеру они постарались её освоить. Пусть и не смогут исполнить так, как после многих репетиций, но на первый раз вполне сойдёт, так и песня новая, и никто не заметит мелких огрехов. Тем более, уровень и так будет неплохим. А свои номера участники ансамбля уже довольно хорошо освоили.

А вечером состоялся предпраздничный концерт «Ласкового мая». Да, зал был полон. На концерте, помимо самих работников Кировского завода, явно присутствовали и многочисленные гости. И, конечно, пригласительные билеты они получили через партком и комитет комсомола завода. Но разного заводского начальства, и со стороны тоже, не было. Всё же наше участие не являлось таким уж важным событием. Тем более, нас и завтра можно было увидеть. Ещё и концерт детский, и его программа не предполагала нежданных номеров. Нет, я уже согласовал с Владом и Лёвой и исполнение пары номеров Ирмой и Инессой. Они ещё больше обрадовались. Хоть и нежданно, но никакой крамолы, и всё на пользу ансамбля.

Как и ранее, концерт был бесплатным, за счёт завода. Хоть участники «Мая» получали некоторые надбавки к своей зарплате, но наша семья выступала бесплатно. Мы уже не являлись участниками обоих ансамблей, просто гостями. Но нам и сейчас выдали большое количество пригласительных билетов для наших родных и друзей. Мы их и пригласили. Явились почти все гости, присутствовавшие на дне рождении Ингы, конечно, уже без детей. Хотя, Светы с Геной не было. Подружка Инги вот-вот должна была родить, поэтому пока сидела дома. Само собой, не пришли и Люба с Родионом. Их сыну Костику исполнилось лишь девять дней, и они, конечно, никуда не выходили, хотя, и никого к себе не звали. Вот через пару месяцев, может быть? Хоть как, надо было дать ребёнку окрепнуть.

В принципе, этот концерт с «Ласковым маем» оказался для нас спокойным. И зал нас хорошо встретил, ещё с самого начала. Тем более, концерт начался с «Родина моя». Но солистами там являлись уже участники ансамбля. Мы лишь пристроились в хор. Далее сам ансамбль один за другим исполнил «Эх, хорошо в стране советской жить», «Лесной олень», «Любимый город может спать спокойно» и «Мой любимый Ленинград». И я вышел, и тоже трогательно спел «В Ленинграде дождик». Далее на сцене дружно появились мальчики в солдатских пилотках и исполнили «Идёт солдат по городу». Да, сильно и красиво получилось. И уже весь ансамбль задорно спел «Мы весёлые рябата». Вполне красивые и патриотичные песни, хоть пока и ничего о войне. Так никто и не ожидал от мальчиков и девочек чего-то экстраординарного. И, конечно, хлопали сильно. Вообще-то, и нынешний состав «Ласкового мая» неплохо подтянулся. Хотя, это я заметил ещё по репетиции.

И вдруг зал сильно удивился!

— Во имя всех тех, кто жив, — объявил Влад под аккорды моего синтезатора, — и тех, кого уже нет, и тех, кто будет потом.

А далее запел весь ансамбль:

— Кино идёт, воюет взвод,

Далёкий год на плёнке старой.

Нелёгкий путь, ещё чуть-чуть,

И догорят войны пожары.

Конечно, и все музыканты ВИА сходу поддержали песню. И зал напряжённо вслушивался в слова песни и музыку. Инга с сёстрами тоже присоединились к хору, правда, стараясь особо не выделяться.

Припев тоже получился трогательным:

— И всё о той войне увидел ты во сне,

Пришёл рассвет и миру улыбнулся.

Что вьюга отмела, что верба расцвела,

Отец и дед с войны домой вернулись.

Да, мне пришлось внести в текст небольшие изменения — вместо «И прадед мой с войны домой вернулся» стало «Отец и дед с войны домой вернулись», и ещё вместо «Придут весной, как прадед твой…» — «Придут весной отец и дед…».

И песня уже взорвала весь зал. Пришлось исполнить её во второй раз. Мальчики и девочки и сейчас вытянули песню.

Далее на сцену вышла тётя Светлана. Влад и Лёва её уговорили. Но она и сама не была против. И её «Если б не было войны» вполне пришлась к месту. Тётя постаралась, и зал осыпал её заслуженными аплодисментами. Как и меня после «Моя гитара», уже включенной в программу. Ну, эту песню работники завода хорошо знали. Очень даже патриотическая. И ещё, хоть я и был в пиджаке, но на голове у меня важно сидела зелёная фуражка пограничника, и на груди красовались два ордена Красной Звезды и медаль «За отвагу». Хоть и не воевал в Великую Отечественную войну, так как по возрасту не вышел, но в армии служил и Родину защищал. Так что, хоть и не фронтовик, но пороха понюхал. Раз был ранен, и кровь пролил!

И тут на сцену, конечно, с «Отмените войну», вышла Инесса. Ей тоже аплодировали сильно. Само собой, она как бы вышла на «бис» и начала — под мой синтезатор и пианино Инги, тоже нежданно для зала, не менее трогательный «Обелиск»:

— Обелиск над рекою стоит

Будто воин хранящий покой.

Плачет мать, обнимая гранит,

«Вот и свиделись», — шепчет. — «Родной!»

Зал прослушал песню молча. Инесса спокойно вытянула песню. Особенно ей удались припевы:

— С неба солнце июльское льётся,

И такая стоит тишина!

И осколкоим горячим взорвётся

В мирный полдень былая война.

И это песня взорвала зал. Да, хлопали сильно. Но выводить взволнованную девочку на сцену мы не стали. Пусть расслабиться. Зато уже ансамбль исполнил прелестные «Облака», кстати, как бы один из знаковых номеров Инессы. Получилось сильно контрастно, и песню зал тоже принял тепло.

Далее ансамбль — и там солировала, сама собой, Ирма, начала исполнять «Строим БАМ», да ещё почти так, как мне помнилось. Правда, голоса всё же детские, но они звучали ещё трогательнее. Конечно, тут я и сам стоял за синтезатором, а Инга села за пианино. И зал сразу же накрыла волна оваций, хотя, временно. Песня, и сама ничего, после решения недавнего съезда ВЛКСМ и выступления там самого Леонида Ильича, однозначно имела важное политическое значение. И пока никто из композиторов и поэтов просто не успел среагировать на съезд. Да, наверняка многие из них уже успели вылить на меня в разговорах меж собой и где только могли лавины грязи. Таких конкурентов, как я, и убить мало! Я бы и сам поехал на БАМ — и как геолог и инженер, так и мастеровитый русский мужик, и, ясно, что довольно заметный в стране музыкальный деятель. Ну, если попросят, поеду, хотя бы в творческую поездку. И Ирме можно спокойно съездить. Теперь вся наша семья не последние люди в музыке. И у меня есть чем прославить эту стройку века.

И эту песню заслуженно наградили сильными аплодисментами. Да, получилось трогательно, и ансамблью пришлось выйти и на «бис». Так как и на этот раз аплодисменты продолжились, то и в третий раз, как было согласовано и с обоими руководителями, Ирма взялась ещё за одну песню. Мы с Ингой и на этот раз сопроводили её «Ты же выжил, солдат» на синтезаторе и пианино.

— Пролетели года, отгремели бои.

Отболели тяжёлые раны твои,

Но далёкому мужеству верность храня,

Ты стоишь и молчишь у святого огня.

Уже первый куплет заставил зал насторожиться. А когда Ирма начала припев, то в зале, кроме её голоса и звуков синтезатора и пианино, ничего нельзя было слышать.

— Ты же выжил, солдат! Хоть сто раз умирал,

Хоть друзей хоронил, ты всё насмерть стоял.

После этих слов весь зал словно замер. Да, умели в советское время писать песни, выворачивающие душу! А в зале было полно и фронтовиков — мужчин и женщин, работников завода. Хоть музыку, близкую к оригиналу, мы с Ингой выдать не смогли, но зато Ирма вложила в песню всю свою душу. Её исполнение все зрители этого концерта ещё долго будут помнить.

— Почему же вдруг замер — на сердце ладонь,

И в глазах, как в ручьях, плещет Вечный огонь?

И тут, едва Ирма закончила петь, зал вообще захлестнула волна аплодисментов. И он в едином порыве даже встал. Да, новая песня, безусловно, взорвала зал. Шедевр и есть.

Конечно, мы и Ирму на сцену больше выводить не стали. И она ещё лишь подросток, и сейчас отработала на все сто. И ансамбль не подвёл — его «Орлёнок» и зал мигом успокоил, так и вернул концерт в положенное русло. Как и указывалось в программе. Далее пошли мирные песни — «мои» «Мамины глаза» и ныне весьма популярная «Наташка-первоклашка». И зал тоже принял их тепло.

Далее вышли уже мы с Ингой и нашими детьми, как и указано в программе, на исполнение «Hasta Siempre, Comandante». Всё так, как и не раз ранее выступали. Хотя, я толкнул и небольшую речь:

— Уважаемые товарищи! Мы заслуженно гордимся подвигами наших отцов и матерей, дедов и бабушек и сейчас отдаём им дань уважения. И позвольте нам хоть ненадолго вспомнить ещё одного великого человека, отдавшего жизнь во имя победы социализма.

Ну, и сейчас Инга исполнила песню на едином дыхании и, как всегда, взорвала зал. А так, «Hasta Siempre, Comandante» оказалось единственной песней на иностранном языке, включённой в концерт. Ей, само собой, аплодировали сильно. Далее моя жена спела, как было указано и в программе, «Прекрасное Далёко». Так как и сейчас овации не желали утихать, то мы решили и удивить зал, так и самим ещё немного покрасоваться, и начали, на этот раз без всякого объявления, «El pueblo unido jamas sera vencido». Пусть и вдруг, и не по программе, но всё равно революционная песня. Инга начала, а я поддержал её. Так вдвоём мы эту песню и спели. Да, и сейчас зал взорвался. Но я всё же решил сделать и небольшое объявление:

— Мы просим извинить нас, уважаемые товарищи, но в этот священный для нас день мы не могли не отдать дань уважения памяти и другого великого человека, замечательного чилийского поэта и певца и бесстрашного борца Виктора Хары, тоже павшего в борьбе за победу социализма. — И тут я резко и зло вскрикнул на весь зал! — Пусть будут прокляты его убийцы и кровавая чилийская военная хунта! Долой хунту, долой!

И зал мне ответил почти единогласно:

— Долой хунту, долой! Долой! Долой!

Люди, конечно, успокоились, как только услышали начальные аккорды нежного «Школьного вальса». Хоть и не про войну, но ведь нам и школы нужны. Влад и Лёва предлагали заменить её на «мой» «Прощальный вальс» или «Когда уйдём со школьного двора», но я убедил их, что будет правильнее, если песню исполнят в следующий раз, и сам ансамбль. Зал немного забурдил, когда «Ласковый май» исполнил боевой «И вновь продолжается бой». Как указание, что мы живём в Советском Союзе, прозвучала «Мы тоже — советская власть». А далее зал услышал трогательные «Журавли». Тут уже так было намечено руководителями ВИА, и согласовано с начальством. И на этот раз зал почтил память погибших минутой молчания. Что делать, наша страна постоянно теряет своих людей, и впереди, если ход истории вдруг не изменится, её ожидали не менее поганые годы. И концерт как бы по традиции завершился совершенно невоенной «Родина моя». Но песня прозвучала очень мощно.

Да, зал рукоплескал мощно. Всё-таки концерт получился. И нежданно были исполнены очень даже неплохие песни о войне. Что же, и наша семья внесла достойный вклад в него.

А далее мы, на скорую руку попрощавшись с ансамблем и друзьями, быстро собрались и поехали домой. Нам всё же и детей уложить надо. Хотя, и они внесли свой вклад в концерт. Когда они немного подрастут, нам с Ингой придётся срочно рожать других детей, иначе одну песню не с кем будет исполнить. Пусть и шутка, но ещё дети нам нужны и их сильно хочется.

И следующий день, среда, являлся рабочим, но после полудня я отпросился на репетицию. Моя семья уже ждала меня Дома культуры. И сегодня нас, хоть мы и будем исполнять те же песни, ждал не менее важный концерт.

Иван Тимофеевич уже всё знал о вчерашнем концерте. Нет, сам он там точно не присутствовал, но некоторых участников «Мая» я там видел. Всё же им было интересно, как там у детей. Оказалось, что всё получилось вполне клёво. Нет, я сам же в начале репетиции предупредил его, что девочки готовы исполнить ещё по одной песне, даже как бы о войне. Но Иван Тимофеевич явно был обижен:

— Слава, ты мог предупредить об этих песнях ещё на прошлой репетиции! Мы могли бы их уже тогда нормально отрепетировать. А если сейчас девочки не справятся?

Ну, этот упрёк точно был не к месту.

— Ну, если не справятся, то тогда, Иван Тимофеевич, Вы просто больше никогда не допустите нашу семью на концерты «Мая». Мы и сами проситься не будем. Я и сам от стыда перед Вашими глазами показываться не буду, и больше никакой музыки ансамблю не предложу. Можете даже выкинуть все мои произведения из его репертуара. Чтобы ничего не напоминало о нашем позоре.

И ведь я не шутил. Это ведь в его интересах, так и ансамбля, чтобы мы и далее продолжали участвовать в концертах «Мая». Если что, мне и нам проще и гораздо интереснее будет сосредоточиться на сотрудничестве с «Надеждой» Савелия. И меня меньше будут напрягать, и мои женщины останутся довольными «творческой деятельностью». Это ради них я вынужден подписываться на эти концерты. Чтобы они могли самовыражаться. Если честно, порой я, хоть и был влюблён в Ингу, готов был видеть в качестве своей жены любую «красотку». Лишь бы рожала мне детей и не посматривала по сторонам, ну и характер имела терпимый и была хорошей хозяйкой. А что касается разных её способностей, успехов и богатств, то они меня вообще бы не волновали. Главное, чтобы семья была крепкой и детей побольше. А всё остальное у нас будет.

Ну, тут у Ивана Тимофеевича больше вопросов не возникло. Он всё понял. А девочки уже вчера прекрасно справились. Чтобы наш парторг не ожидал разных нехороших сюрпризов, я тут же вручил ему и нотные листы с нотами и словами песен. Он всё же их быстро просмотрел, и его лицо открыто выражало удовлетворение. Разве можно отказаться от таких патриотических песен? А «Ты же выжил, солдат» уж наверняка останется в репертуаре «Мая»? Её ещё долго будут помнить. И ансамбль, исполнивший эту песню, тоже…

Глава 25

Все пропели…

— Ладно, Слава, пусть исполняют. Хотя, думаю, что они не подведут. Просто, Слава, ты не можешь без сюрпризов.

— Так ведь, Иван Тимофеевич, иначе нельзя. Вы и сами хорошо знаете, что на наших концертах всегда присутствуют представители многих творческих коллективов, и, извините за сравнение, просто на обыкновенную разведку, скажем, присмотреть, что можно включить в свой репертуар. Я не уверен, что участники ансамбля не рассказали бы всем своим знакомым о них. А так, все приятно удивились, ещё и насладились новыми песнями. И сегодня тоже насладятся.

Ну, я же не буду открыто признаваться Ивану Тимофеевичу, что мне важно и первенство исполнения песен. Пусть уж их сначала споют мои родные и близкие друзья, чем кто попало, и тогда и о них останется достойная память. Это тоже важно. А то кто потом будет помнить о каких-то простых людях? Получится, что всё цари да разные важные лица построили, а они на стороне стояли и курили… Наверное, махорку? А Иван Васильевич уже баловался «Мальборо»…

А далее началась репетиция. Мы и сейчас быстро прошли выделенные нам песни. Далее Ирма показала «Ты же выжил, солдат». И все собравшиеся тут же наградили её аплодисментами. Да, песня взрослая, но и Иван Тимофеевич, и Семён с Тарасом и сейчас согласились со мной, что выбор правильный:

— Да, Слава, то, что надо! Спасибо! — Иван Тимофеевич даже похлопал меня по плечу. Он был рад. Это же его ансамблью и ему лично большой плюс, что в репертуаре ВИА появится и новая, и хорошая, военная песня. И подходящие солистки там и без нас имелись. — Эта песня больше для Инги, но в исполнении Ирмы она звучит трогательной. Вчера она и так многих удивила.

Ну, да, постаралась. Только вот Ирма лишь представит эту песню на концертах «Ласкового мая» и «Мая», а далее они уже сами будут решать, исполнять её или нет. И насчёт «Обелиска» Инессы тоже. И она справилась с песней, и ей немало похлопали. Она как бы останется у «Ласкового мая», но и «Маю» не запрещалось.

— Да, Слава, и эта песня хорошая. В самый раз!

Ещё бы! Хоть у меня в памяти полно было и всякой дряни, но их вытаскивать на свет я не собирался. Разве что, иногда, в ресторанах или для прикола. Ведь и сейчас полно было их любителей. А ещё, что печально, и разной антисоветчины. И хватало и тех, кто их исполнял. Многие ВИА и разные музыкальные деятели, помимо помпезного прославления, фактически вели и тихую подрывную деятельность против советской власти. Им, ясно, сильно не нравились нынешние порядки — они не давали «срубить» много «бабла», а жить хотелось как барам. А простые люди и за год не получали того, что какой-то популярный артист, к примеру, тот же Высоцкий или Антонов, мог «срубить» на одном концерте, конечно, нелегально. Да, такая вот оценка труда простых людей, и явно несправедливая, но другой пока не имелось. Хоть в Советском Союзе артистам и сильно урезали их «хотелки», но они всё равно умудрялись находить разные обходные пути для получения больших и лёгких денег. Тем более, на Западе процветала иная система. И советские артисты тоже хотели «рубить» «бабла» как там и оттого вели подрывную деятельность. Жаль, но сейчас я и сам, получается, крутился в этой же сфере. Слава богу, что «рубкой» «бабла» не занимался, но песни на иностранных языках тоже не совсем работали на авторитет советской власти. Хотя, они сейчас давали много валюты для нашей страны, и их как бы писал советский автор, так что, тут меня всё же трудно было подозревать в ведении подрывной деятельности против СССР.

И, да, хоть Иван Тимофеевич и хотел исполнить и на концерте «Мая» «Счастливый май», но я отослал его к Владу и Лёве, и нот и слов этой песни ему не дал. Они у него наверняка имелись, только вот я официально как бы был против. Так что, пришлось нашему парторгу оставить свой замысел на потом. Пусть без меня решают.

* * *

А вечером состоялся уже концерт «Мая» в честь Дня Победы. Похоже, что заводское начальство, в том числе и партийное, всё же придавало ему большое значение, может, как раз из-за исполнения «Строим БАМ», так и новых военных песен, то его уже снимала съёмочная группа Ленинградского телевидения. Но присутствовала и группа Ипполита Валерьяновича. И главным для нас являлось то, что и наши родные и друзья тоже попали на этот концерт. Всё-таки нас пригласительными билетами не обделили.

А так, и в концерте в честь Дня Победы остались много песень с прошлого раза. Он начался с короткой вступительной речи Ивана Тимофеевича, и он же сразу спел «Песню о тишине». За ним вышла тётя Светлана и исполнила «Если б не было войны». Не хуже любых певиц! После «Идёт солдат по городу», исполненного хором, вывели меня с «Моей гитарой». Далее участники ансамбля исполнили пару песен других авторов. Тут вышла Инесса и трогательно спела свою «Остановите войну». Конечно, ей хлопали сильно, ещё и прося выйти на «бис». Так что, она и сейчас спокойно вышла и при поддержке музыкантов ансамбля не менее трогательно исполнила «Обелиск».

Конечно, больше выходить на сцену Инесса не стала. И так расчувствовалась, и она ещё юна. Ей лишь одиннадцать лет! Нам и её драгоценный голос пуще любого сокровища беречь надо. Вместо неё участники ансамбля исполнили ещё пару песен других авторов. На этот раз «Гляжу в озера синие» спела Евгения Ветлова. Хотя, видно, что голос хороший. Если повезёт, вполне может стать звездой советской эстрады. Правда, впрягаться за неё я не собираюсь.

И тут вышли Ирма и хор и спели «Строим БАМ». С поддержкой музыкантов взрослого ансамбля, уже достаточно и опытных, песня прозвучала мощнее. «И ты выжил, солдат» и на этот раз взорвал зал. Пусть её потом исполняют взрослые певцы и певицы, но всё равно в исполнении девочки песня прозвучала трогательнее.

И далее опять пошли «мои» песни. Первую, «Позови меня тихо по имени», исполнил сам ансамбль. Но и Михаил справился с «Там за туманами». Ничего, хоть его голос и отличался, его исполнение залу понравилось. Так как аплодировали сильно, то и ему пришлось выйти на «бис» и один за другим исполнить «Всё пройдёт» и «В нашем дворе». И зал принял и эти песни не менее бурно.

Мы с Ингой и нашими детьми тоже неплохо исполнили «Hasta Siempre, Comandante» и сорвали нехилые аплодисменты. Но на этот раз я никаких речей толкать не стал. Ведущий уже сам объявил, что песня в честь великого кубинского революционера Че Гевара.

Далее Инга трепетно спела «Прекрасное Далёко». Меня всегда сильно трогали и сама песня, и исполнение жены. Она очень хорошо пела. Тем не менее, у меня не раз возникала мысль, что было бы неплохо пригласить и саму несравненную Татьяну Дасковскую на наши выступления. А ведь я точно могу подобрать песни и для неё. Она, конечно, и так много что исполнит, но пусть уже сейчас получит толику славы. А то так и не дали пробиться.

Похоже, что дурной пример заразителен. На этот раз уже весь «Май», хотя, и нас тоже пригласили в хор, исполнил, и очень мощно, хоть и с русским акцентом, «El pueblo unido jamas sera vencido». Но тут явно начальство подумало, что как-то не то будет и где-то могут и не понять, если пропустить эту патриотическую песню. Правда, на этот раз никто хунту и убийц Виктора Хары не проклинал.

Далее ансамбль исполнил ещё три песни других авторов и прервался на «мой» «Комбат». Да, тоже получилось достойно, и само собой, зал наградил ВИА сильными аплодисментами. И после пары песен других авторов опять прозвучала «моя» песня, на этот раз «Малая земля». И тоже последовали немалые овации. Хоть никак не ожидал, Иван Тимофеевич вдруг вызвал меня на сцену и попросил сказать пару слов. Что же, сказал, и неплохо:

— Эта песня, дорогие товарищи, написана в честь героических защитников Малой земли. Мой отец, Василий Никитич Репнин, начал войну под Новороссийском. Артиллерийская батарея, в котором он, молодой лейтенант, ещё только после училища, командовал орудием, огнём своих пушек поддерживал защитников Малой земли, как нежданно оказалось, и товарища Брежнева. Они там и встречались. Хочется добавить, что Леонид Ильич при очередной атаке фашистов сам взялся за ручной пулемёт, расчёт которого погиб под их яростным огнём, и не менее яростно разил фашистов и отразил их атаку. А так, мой отец закончил войну в Вене. Он тогда являлся капитаном, командиром роты ИС-2, и за свои подвиги в боях у озера Балатон был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

Да, тут я всё же рискнул и решил привести этот исторический факт. Мне, если вдруг спросят, трудно будет объяснить, откуда про это узнал. Но можно спокойно сослаться и на «солдатский телеграф», что донёс эту новость до отца Вячеслава, и он уже всё рассказал своему сыну. Мол, он всё-таки гордился, что воевал вместе с самим товарищем Брежневым и поэтому и постарался донести до него всё то, что было известно ему. Да, тут и я вдруг включился в кампанию лести Леониду Ильичу, но, что делать, времена такие. Никак нельзя остаться в стороне от некоторых исторических процессов, даже мне. Далее я решил, что будет вполне уместно вспомнить и о другом хорошем человеке, тоже прошедшем всю войну и достойно себя там показавшем. Да, ему не дали Героя, но и он воевал умело и храбро.

— А песня «Комбат» посвящена комбату отца, когда-то майору и командиру батальона ИС-2, в данное время генералу-майору Саблину Николаю Трофимовичу. И хочется добавить, что мой отец родился и вырос в Кириши, а после войны в одно время служил в Ленинграде. Получилось так, что я родился и прожил до шести лет в военном городке у отца, а потом папа с мамой стали работать в Кириши учителями. И моя мама во время войны работала в госпитале и ждала отца, и дождалась. А сейчас я прошу послушать и эту песню о нашем любимом городе.

Тут я взял гитару и, не дав опомниться залу, просто спел под неё «В Ленинграде дождик». И уже аплодисменты за неё были мне заслуженной наградой и за песню, и речь.

Тут слово взял и сам Иван Тимофеевич:

— Хочется добавить, дорогие товарищи, что Славе и самому пришлось повоевать. Как все видите, он у нас служил в пограничных войсках и удостоен медали «За отвагу» и двух орденов Красной Звезды. А теперь Слава инженер нашего завода и, сами знаете, один из лучших. Так что, у нас растёт достойная смена.

И теперь зал уже хлопал лично мне. Приятно, когда люди ценят и твои личные дела и подвиги. И спасибо Ивану Тимофеевичу. Это он сейчас так отблагодарил меня. Хороший он человек. Надеюсь, что мы с ним ещё исполним немало прекрасных песен.

Но концерт ещё не был завершён. На этот раз ансамбль тоже исполнил «Журавли», отдавая дань памяти всем павшим на полях сражений, после исполнения которой зал не аплодировал, а встал и замер в минуте молчания. И, как уже было принято на концертах «Мая», последним был исполнен «Мой адрес Советский Союз». На это раз зал уже не сдерживался. Аплодисменты не утихали долго. И ансамбль, и мы выходили на сцену и кланялись и пару раз.

Так как на концерте было полно разных гостей, то ансамблью пришлось задержаться на небольшой банкет. Но мы и не любители застолий, и никогда на банкеты после концертов не оставались, так нам и детей уложить надо. Хорошо, что и сейчас Анна Васильевна нас выручила и просидела с Никитой и Наташей. Да, хоть у меня с ней непростые отношения, неплохо иметь любящую внуков бабушку.

А что кто-то из начальства, в том числе и заводского, посчитает наш уход неуважением к себе, меня и нас это мало волновало. Я ещё не забыл их показное игнорирование меня осенью прошлого года. Это же отдельные начальники, уже сейчас переродившиеся, хоть больше партийные и комсомольские, постарались выкинуть меня из «Мая» и убрать «мою» музыку из репертуара обоих ансамблей. И многие и так знали, что мы после концертов никогда не оставались на разные мероприятия и сразу же уезжали домой. Нет, порой и автографы раздавали, но сейчас это было не совсем уместным. Так что, как-нибудь в другой раз, после обычных выступлений.

* * *

А другой день, девятое мая, был уже праздничным. Да, День Победы. Но мы дружно решили остаться дома. Слегка подустали. В прошлом году меня на восьмое мая вызвали в Москву на получение награды отца и своих орденов. И вечером я выступал в Колонном зале и спел там кучу песен. Правда, тогда мы с Ингой в очередной раз находились на грани развода, так как шестого мая застал её в парке вместе с очередным другом, Маратом Юдином, уже лезшим к ней целоваться. Не знаю, на что готова была Инга, но я до сих пор подозревал, что она не просто присматривала очередного кавалера на случай развода со мной, так на этой же встрече могла запросто отдаться этому наглому «козлу». Такая сладкая месть злому мужу! И фото, которые тогда снял, до сих пор хранились у меня в тайнике. Да, печальные воспоминания, и это было лишь год назад! И порой у меня проскакивала предательская мысль, что всё же надо было порвать с ней. И случай подходил, тем более, после её апрельский встречи с Павлом Зацепиным. Только вот у меня и решимости не хватило, и детей не хотелось терять. И строгие советские законы не позволили бы мне резко развестись с ней, тем более, до достижения Никитой и Наташей годовалого возраста. А вот проблем я отхватил бы в достатке! Моральный кодекс строителя коммунизма ещё никто не отменил. И печальная миссия пропаданца никуда не делась. Так что, приходилось терпеть и стойко нести свой крест.

Мы, как и многие советские граждане, день начали с просмотра парада по телевизору. И за эти два дня подустали слегка, поэтому ходить куда-то желания не было. Хотя, уже с утра немного погуляли с детьми, так и погода позволяла. Вчера теплее было, но и сейчас оказалось терпимо, под градусов десять.

Но в полдень мне нежданно позвонил Савелий. Оказалось, что он хотел пригласить нас на очередную репетицию своего ансамбля. Мы слегка задумались. Тут Инга всё же решила остаться дома. Хоть и дружим, но ведь Савелий мог предупредить нас и заранее. Он со своей Ольгой смотрел оба наших концерта, но тогда ничего нам не сказал. Явно сначала сомневался, а потом решился и позвонил.

Вообще-то, можно было и съездить, но, конечно, одному. Школа, где Савелий работал, располагалась не так далеко от станции метро «Московская», ещё и в сторону станции «Парк Победы», лишь на пару остановок южнее станции «Электросила», где сейчас в квартире своей мамы жила Анна с детьми. Да, район новый и почти на самой южной окраине Ленинграда. Инесса, было, хотела отправиться со мной, но старшая сестра её отговорила:

— Слава, нам сейчас так уж выступать не надо. Но если Савелий предложит принять участие в их концерте, то можно. Только вот у нас новых песен нет, а прежние исполнять как-то не то.

Да, избаловалась Инга, всё новинок хочет. Правда, скорее всего, она хотела выцыганить у меня очередную песню, но я не шарманка — их одну за другой выбрасывать не могу. Слишком подозрительно будет. Хотя, и она, пройдя круг, возвращается к прежним мелодиям. Скорее, Инга хотела выпытать, что же я отдам Савелию. Правда, как раз сейчас у меня желания предлагать ему что-то не имелось. Нам и самим к приезду немцев надо было готовиться.

— Э, Инга, пока насчёт новых песен даже думать не будем. Тем более, «Надежде» Савелия есть что исполнить. У «Ласкового мая» почти все прежние песни из репертуара выкинули, а у Савелия их исполнители. И никто к нему не придерётся.

— Ладно, тогда съезди, посмотри. Если вдруг концерт, поможем, выступим. А далее уже и сами развернутся. Хотя, впереди лето, дети все по лагерям разъедутся. Придётся ему осенью всё начать заново.

Да, тут Инга была права. Летом состав ансамбля, участвующий в концертах, будет всё время меняться, и это создаст ему немалые трудности. Ну, Савелий уже опытный, выберется…

Глава 26

Первым делом, первым делом…

Да, я поехал, но не на такси, а метро. У меня возникла одна интересная мысль. Хотя, она зрела давно, так и пора было воплотить её в жизнь. Оттого я доехал до «Электросилы» и вышел. Район, раз мы тут с Ингой одно время жили в квартире тёти, был мне хорошо знакомым. Меня интересовала, есть за мной хоть какая-то слежка или нет. Нет, из метро за мной никто подозрительный не вышел, так и никто следом не пошёл. Вообще один вперёд двинулся. Я ещё и постарался, если она имелась, затеряться среди домов, а потом сделал круг и вообще спрятался в промзоне. Тут имелись укромные места, где никто не мог мне помешать.

А потом я засел за писаниной и на пару-тройку долгих часов выпал из реальности. Конечно, следил, чтобы меня тут ненароком не застукали и не схватили. Нет, всё было чисто. Репетиция у Савелия назначена была всё же на вечер, а до этого он хотел немного поработать вместе со мной над своей музыкой. Что же, придётся ему немного подождать. Сейчас мне бояться было нечего — при объёме музыки, что перешло у меня вместе с памятью из будущего, я ему точно что-нибудь подходящее, и достойное, подскажу и выделю. Но у меня имелись и свои дела, о которых никому нельзя было знать. Эти три часа я потратил на пару писемь для одного важного человека. Текст я написал строгим чертёжным шрифтом. Руки, как всегда, спратал в тонких кожаных перчатках. Листы я вырвал из обычных школьных тетрадей в клетку, выброшенных нерадивыми учениками на одной мусорной куче. По пути подобрал. А свои уже не тронул. А конверты были куплены мной ещё в прошлом году в Москве. Как и ранее, отправителями значились обычные люди, жившие сейчас в Ленинграде, а получателями — жители Москвы, которые являлись хорошими знакомыми важного человека. И такое у меня в памяти хранилось! Но ни с кем из этих людей я не был ни знаком, ни они не могли подозревать обо мне. Разве что лишь знали, что имеется на свете популярный автор и исполнитель Вячеслав Репнин. Так что, вряд ли и КГБ, и милиция, может, другие структуры, занимающиеся поиском таинственного провидца-кляузника, по ним меня вычислит. Пока уровень прогресса ещё не достиг до тех высот, что имелись уже в будущем Николая. Тогда я бы спалился сразу же! И единственной зацепкой сейчас являлись почтовые отделения, но Ленинград город большой, и люди тут могут шастать где угодно. И письма пока идут сплошным потоком, так что, все их просмотреть тоже нереально. А в будущем и я бы тоже послал лишь электронное сообщение, и никто бы меня не вычислил. Но, что делать, пока не те времена.

Завершив письма, я отправился в школу, где работал Савелий, пешком. Конверты бросил в пару почтовых ящиков не так далеко от станции «Парк Победы», хотя, сильно в стороне от прямогуо пути от него к школе. Конечно, какое-то подозрение ко мне может иметься, но весь путь из промзоны проделал в маскировке. Сначала я прошёл в сторону станции «Московская» и там по пути избавился от лёгкой куртки, одетой сверху, от парика, усов и бородки, и очков, утопив их в куче мусора, и только тогда направился в школу к Савелию.

Репетиция, к счастью, ещё не началась. Но Савелий был не один, а вместе с небольшой группой мальчиков и девочек, прежних исполнителей. И они все дружно слушали его музыку, исполняемую на электроргане «Юность-70». Так, ничего, но она всё же оставляла желать лучшего. А у меня в памяти имелись и подходящие отрывки из разных произведений, так и видел, где что изменить, хотя, больше добавить. В общем, ещё час мы посвятили работе над музыкой Савелия, оказавшейся инструментальной. Ну, да, он не очень хотел связываться с текстами. Их приходилось всё время согласовывать с разными инстанциями. А так, получилась интересная композиция, которую не грех было отдать и Эстрадному оркестру.

— Вот, Слава, мы с тобой ещё пару вещей сочинили.

— Ну, это, Савелий, ты сам. Я тебе не так уж и помог.

— Помог, Слава. Как раз твоих изменений и дополнений не хватало. Так и быть, запишу тебя в соавторы.

— Может, Савелий, не стоит?

— Стоит, Слава. Одному мне ни за что не пробиться, а если будет стоять и твоё имя, никто слова не скажет.

Да, тут он был прав. Мне и самому сильно повезло, что вдруг на меня обратили внимание немцы. Хотя, они тогда клюнули больше на Ингу. Мимо таких красоток редко какой мужчина пройдёт. Но она была уже занята, так и муж подавал нехилые надежды. Вот всё и закрутилось, и даже нежданно для самих немцев.

Так что, мне и Савелию надо помочь. С моей помощью и он через некоторое время пробьётся в советскую музыкальную тусовку. Уж мне мешать тяжело будет. А потом, окрепнув, он может пуститься и в самостоятельное «плавание». Если честно, он больше достоин славы, чем я. Такой же невезучий самородок, как Кузнецов. А у меня что? Просто запас знаний из будущего. Ладно, что смог достойно использовать хоть что-то из него.

А так, репетиция оказалась успешной. Большую часть номеров составили прежние песни «Ласкового мая», целых десять — почти все присвоенные мной, кроме «Детства». Вот её часто передавали по нашему Ленинградскому радио, и Савелий пока решил забыть о ней. Ну, его дело. Я в них никогда не вмешивался и не собираюсь. И тут лишь посетовал, что, раз он сейчас намеревался внести изменения в репертуар, исполнить часть песен без слов, как инструментальную музыку. И это легко было сделать. Ещё шесть оказались песнями современных авторов, и две инструментальные композиции, кстати, «Маме» и «Наедине с тобой», тоже были взяты у меня. И ещё четыре написал сам Савелий, хотя, пару мы только что довели совместно, и они получились не хуже произведений самого Кузнецова. И это мои дополнения из «Пятого измерения» сделали их похожими на его музыку. Так что, публика их точно примет.

А концерт должен был состояться уже в ближайшую субботу. Так как мы не намекали, то нас Савелий в число исполнителей не включил. Хотя, я пообещал, что дома поговорю и, возможно, мы всё же на концерт явимся. Тем более, это было нужно для поддержки его ВИА. С нашей помощью он быстрее встанет на ноги.

Домой я вернулся уже на такси, но всё равно поздно. Хотя, Инга с сёстрами ещё не спали, смотрели телевизор. А так, мы сразу же легли спать. Оказалось, что мои женщины сегодня просто отдыхали, ещё занимались домашними делами. Но и изучали иностранные языки. Правда, и пару фильмов — четвёртую серию «Освобождения», «Битву за Берлин», и «Офицеры» посмотрели.

Конечно, я рассказал Инге, вообще-то, уже после того, как мы слегка расслабились в нежных объятиях друг друга, что там было на репетиции «Надежды». И она тут же заявила:

— А что, Слава, можно и съездить. Пусть Ирма с Инессой песни о войне споют. А то на концерте одни песни о любви будут, и это не очень хорошо. Это ты неплохо придумал, что попросил Савелия исполнить часть песен как инструментальную музыку. И вы с ним ещё и две новые композиции написали? Хотелось бы послушать.

— Ладно, Инга, завтра покажу. И, знаешь, у меня мысль пришла насчёт одной композиции. Там надо будет немного подпеть голосом, и ещё можно, помимо синтезатора, использовать и пианино. А в школе Савелия он имеется. Так что, мы с тобой вместе и сыграем.

И эта идея жене понравилась. Тут она сама на меня накинулись и пылко «отблагодарила». Да, странные у нас отношения — люблю я её, но в то же время и не совсем доверяю, и в её любви к себе сильно сомневаюсь, но она своей страстью одаряет меня так, словно без ума от меня. Даже и не знаю, что тут сказать. Ладно, остаётся всё равно всё принять и продолжать жить и растить детей.

Так что, на следующий день мы с утра предупредили Савелия, что в субботу всё-таки явимся в его школу и выступим все четверо на концерте «Надежды». А насчёт репетиции сообщили, что просто явимся пораньше и всё отрепетируем. Тем более, свои номера мы и так знаем хорошо. Помимо песен о войне, решили исполнить, само собой, в сопровождении ансамбля, школьный «Когда уйдём со школьного двора» и ту инструментаьную композицию, что я обещал Инге. Чуть позже мы её вместо с ней несколько раз и повторили. И подпевка, и сам «Яркий мир» ей понравились. Да, всё-таки в своё время недооценили одного талантливого композитора. Хорошую инструментальная музыку он написал. Но зато сейчас она мне пригодилась. Ну, тут Николай её уважал, вот в памяти и осталась. И наложение голоса Инги точно сделает эту композицию ещё более яркой и запоминающейся. Хотя, она и свою часть на пианино сходу освоила. И мастер, и память у неё хорошая.

— Да, Слава, хорошая вещь. Мне понравилась.

И жена тут же, ещё и при сёстрах, впилась мне прямо в губы. Ну, они к нашим поцелуям привыкли, так мы никогда себе лишнее при них и не позволяли. Да, Инга для меня очень желанная. С ней я просто таю. И сразу же настроение поднимается.

На работу в этот день я не ходил. Отпросился. Чего там время зря тратить? Уж лучше дома вместе с женой и детьми посижу. И это даже и важнее — и семейные отношения крепим, так и дети сильно начали ко мне тянуться. Любят они со мной поиграть, так их, помимо меня, никто не может покатать на себе.

Хотя, нас порадовали ещё несколько приятных новостей. Вдруг позвонил Мотыль и нажаловался, что у него съёмки фильма идут с трудом. Особенно ему не хватало хороших актёров на эпизоды, тем более, там, где использовалась французская речь. Потом, конечно, всё озвучат, но ему хотелось живую речь прямо сейчас. Вот он и попросил нас на следующей неделе, в среду, принять участие в паре мелких эпизодов, заодно и записать озвучку нескольких небольших сцен, где должна была звучать французская речь. А мы с Ингой знали её на уровне настоящих французов. Могли спокойно изменить и свою речь, уже от лица других. И Ирма неплохо разговаривала, правда, с небольшим акцентом. И её речь для фильма годилась. А уж такие хорошенькие девицы, как она и Инесса, после лёгкого грима, чтобы не испортить главные эпизоды с нашим участием, вполне могли украсить любые сцены. Что же, мы согласились. Почему бы и не помочь? Нам это не сильно трудно.

И, конечно, нас сильно порадовало наше Ленинградское радио. Ипполит Валерьянович снова неплохо постарался. Целый день по радио, пусть и отдельными кусками, передавали песни, исполненные на концерте «Ласкового мая». Некоторые из них прозвучали и пару раз. И, само собой, в их число вошли «Счастливый май», «Если б не было войны», «Обелиск», «Ты же выжил, солдат» и «Строим БАМ». Хотя, и «Hasta Siempre, Comandante». Да, теперь у ансамбля случился повторный звёздный час, уже в новом составе. Может, школьникам Савелия и было обидно, что им не дали тут нормально выступать, но у них всё было впереди. А мы уже привыкли. И хорошо, что и тётя Светлана получила свою долю славы. Хотя, она и так выступила на концерте не хуже профессиональных певиц.

Да, хорошо я отдохнул в этот день. А так, мы время от времени ещё и телевизор смотрели, и там, на радость и удивление, увидели и себя. В местных новостях и включениях передали отдельные куски из концерта «Мая». Хотя, те же песни, что уже услышали по радио, и некоторые другие. Да, тоже мощно получилось. И мы все четверо не оплошали, и Никита с Наташей при исполнении песни о Че Гевара неплохо смотрелись. Вся наша семья более знаменитой стала. А так, мы ещё посмотрели и пятую серию «Освобождения», «Последний штурм». Что ни говори, нужный и интересный фильм…

* * *

В субботу, как и обещали, мы уже после полудня поехали в школу к Савелию. И все его подопечные сильно обрадовались. Словно наступили прежние времена. Многие из них, несмотря на как бы конкуренцию, уже успели сдружиться с Ирмой и Инессой. Нет, они не слишком воспринимали девочек в качестве таковых, так как за их спинами стоял я, который всегда мог дать им нужные песни. Тем более, Ирма с Инессой не исполняли тех песен, что прославили этих мальчиков и девочек. И они и в прежнем «Ласковым мае» лишь время от времени участвовали в концертах ансамбля и привлекали к нему больший интерес, а не отнимали у основных участников номера. И сейчас мы сами же попросили для нас лишь по одному номеру.

Концерт состоялся в актовом зале школы, и он весь был полон. Само собой, зрителями там являлись школьники, правда, старших классов. Концерт был бесплатным, и распределением мест в зале и, вообще, организацией концерта — вместе с Савелием, занималась сама администрация школы. Наше выступление в программе не значилось, но и сюрпризом для зрителей оно не явилось. Савелий сразу же заявил мне, что никому и ничего не говорил о нас. Ну, раз я сам появился лишь день назад на репетиции ансамбля, то наверняка многие и предположили, что мы всё же появимся. Уже мой выход на сцену в качестве простого клавишника, конечно, вместе со своим синтезатором, вызвал бурные аплодисменты.

Сначала ансамбль исполнил хором трогательную «Когда уйдём со школьного двора», ещё и вместе с Ингой в качестве солистки, и её сёстрами. Далее пошли песни разных авторов и «Ласкового мая», и инструментальные композиции, чередуемые друг с другом. Савелий оставил прежних песен лишь восемь. «Седая ночь» и «И только ты» были подготовлены «Надеждой» в инструментальных вариантах. Так как количество номеров было большим, было решено выходить на «бис» лишь в редких случаях. Уж утомлять юных исполнителей было не совсем желательно. После десяти номеров, в том числе и этих композиций, на сцену вышла Инесса и трогательно спела «Обелиск». Ей хлопали сильно. Так что, тут Савелий решил вывести её повторно. На этот раз девочка исполнила «Облака». Ещё через три номера уже Ирма спела «Ты же выжил, солдат». Далее и она исполнила, как бы на «бис», «Заповедную страну». Да, решили как бы показать, что после войн приходит мир. Вслед за Ирмой уже мы с Ингой показали «Яркий мир». Композиция не сильно выделилась из других, но актовому залу явно понравилась. Раз хлопали сильно, то и моя жена вышла и спела «Здравствуй, мама». Получилось в самый раз и тоже трогательно. И Ингу явно обожали и школьники. Хлопали ей больше всех. Далее концерт продолжили инструментальные композиции, в том числе и работы Савелия, и песни. И концерт мы завершили зажигательной «Строим БАМ», ещё и согласно пожеланиям самих школьников, а не их учителей. Да, и сейчас актовый зал утонул в аплодисментах. Хоть это другим и не было заметно, и я сам об этом как-то и не подумал, фактически этот концерт получился как бы посвящённым памяти настоящего автора большинства номеров. Ну, пусть будет. Хоть песни «Ласкового мая» были не совсем во вкусе Николая, но он их всё-таки ценил и слушал, и запомнил. А так, ему больше нравились инструментальные композиции их автора.

Вот сейчас мы удирать домой не спешили. Кого-кого, а юных зрителей надо было уважить. Таких искренних почитателей вряд ли больше найдёшь? Нас окружила большая толпа школьников, и мы спокойно стали ставить на разных открытках свои автографы. Это Савелий всё предусмотрел. Конечно, к нам тут же присоединились и участники «Надежды». Мы стойко выдержали этот процесс почти на час. Но Инге пришлось отойти к детям, так как мы и сейчас приехали на концерт вместе с ними. В конце она вернулась, уже вместе с Никитой и Наташей, и в сопровождении добровольных помощниц из школьниц и их учительницы.

Мы, конечно, вызвали такси. Нас провожала большая толпа восторженных школьников. Но всё было спокойно и мило. Мы сами не ожидали такого, но, что делать? Узнали, что стали популярными и у молодёжи. Таксист лишь удивлённо посмотрел на наши проводы, но спокойно всё воспринял. Может, и не раз сталкивался? Уже у нашего дома и он попросил у нас автографы:

— Я рад, что пришлось подвести вас. Другие таксисты просто позавидуют мне, если узнают об этом.

Что же, мы и ему исписали листы блокнота, в том числе и для его коллег по работе, и близких. Хотя, придётся купить машину. А то скоро наша растущая популярность может нам сильно помешать в повседневной жизни. Я всё же любитель тихой, размеренной жизни и не люблю быть в центре внимания людей. И мои близкие тоже…

Глава 27

Всем все известно…

— Ну, что, Кирилл Денисович, посмотрели концерты ансамблей Кировского завода? Как они Вам? И как на них показали себя Репнин и его семья? А то сегодня по нашему радио целый день выступление «Ласкового мая» передают, и видно, что хороший концерт получился. А уж военные песни выше всяких похвал.

— И выступление «Мая», товарищ Круглова, мощным получился. Да, особенно сильно прозвучали последние песни Репнина. Хотя, они новые и потому не особенно примелькались. Достойные песни. А что касается Репнина и его жены Инги, то они хорошо выступили. Он и как музыкант показал себя на хорошем уровне. И, товарищ Круглова, я уже докладывал Вам о его словах насчёт товарища Брежнева. Вообще-то, Репнин больше старался выставлять вперёд жену и её сестёр. Сам он держался, хоть и уверенно, но довольно скромно и сильно смущался. Видно, что не любит быть на виду. Но от внимания людей уже никуда не деться. Тут ещё хочется отметить юных сестёр Лацис. Они выше всех похвал, особенно младшая. Зрители от неё были в восторге. Её песни прямо до слёз трогали.

— Да, молодец, Репнин! За один лишь месяц столько хорошей и интересной музыки написал. Уж насчёт «Родина моя», «Строим БАМ» и последних военных песен и слов нет. Но мне, Кирилл Денисович, больше понравилась «В Ленинграде дождик». Очень милая песенка!

— Да, Зинаида Михайловна. Она очень тронула ленинградцев. Так Репнин и сам родился у нас и жил в городе до шести лет. И Кириши может им гордиться. Всё же он там вырос.

— Да, Репнин, хоть и молод, но уже сейчас выдвинулся в число лучших композиторов страны! Конечно, имеются и более успешные авторы. И крупные произведения сочиняют. Но Андрей Павлович упирается, говорит, что для членства в Союзе Композиторов Репнину всё же надо получить высшее музыкальное образование. Но когда, интересно, он будет учиться? И захочет ли?

— Думаю, Зинаида Михайловна, у Репнина музыка является больше увлечением. И он вряд ли увлечётся крупными формами? И учиться в консерваторию не пойдёт. Для этого много времени нужно. Зато у него изобретать хорошо получается. Кухонные комбайны приняты в двух вариантах. И Репнин сразу же предоставил план работ по электрической духовке. Тоже нужная вещь. Газ не везде подведён, и с ним и опаснее. А с электричеством проще. Думаю, что люди достойно оценят и новое изделие. Ещё он хотел взяться и за малые мельницы, но, скорее, примется за них позже. На мой взгляд, Зинаида Михайловна, они понравятся деревенским жителям. Как раз подойдут. А то всё ручными пользуются.

— Что же, пусть изобретает. Жаль, что мы тут не можем резко нарастить производство бытовой техники, разработанной Репниным. В почте обкома много запросов именно о ней. А тут ещё и испытания толком не проведены, и производственные мощности не выделены, а спрос на них огромный. Ладно, что товарищ Брежнев настроен за скорейшее освоение этих изделий и запуск их в производство. А то на местах бы и не шевелились. И, да, он, похоже, уже в курсе насчёт речи Репнина. Григорий Васильевич сказал, что доволен.

— Ну, в нашей области руководители предприятий и местные власти сами настроены на их производстве. Уже и ко мне, Зинаида Михайловна, многие обращались. Вы же видели мои записки.

— И продолжайте, Кирилл Денисович, принимать эти заявки и составлять Ваши записки. Григорий Васильевич держит освоение бытовой техники на особом контроле. И, тем более, его заинтересуют эти малые мельницы. А что там насчёт покушения на Репнина? Что Вы успели разузнать? А ведь мы его чуть не потеряли.

— Пока ничего конкретного, Зинаида Михайловна, но милиция, похоже, вышла на непонятные следы. КГБ, наконец-то, разрешил ей допросить Слонова. Тот, как и ожидали, мало что знал, но доверял Лившицу, считался с его мнением, поэтому, когда тот открыл огонь по преступникам и Репнину, безоговорочно поддержал капитана. Хотя, и сам имел некоторую неприязнь к Репнину. Из-за неудачной попытки подложения валюты, и он, хоть там был совсем не причём, попал в чёрный список и получил проблемы в карьере. А так, как оказалось, провокацию с валютой организовал Збарский. Жаль, что он пропал бесследно, но пока выйти на его след не удалось. Есть вероятность того, что смог уйти за границу, но, возможно, был устранён теми, кто дал ему это задание.

— Значит, эти сотрудники КГБ всё-таки действовали по указке своих начальников? А не являлись, как было заявлено по линии МИДа, прямыми агентами иностранных разведок?

— Похоже, Зинаида Михайловна, что нет. Слонов не связан с ними. Насчёт Збарского сказать трудно, но пока таких данных не нашлось. Лившиц, помимо своих непосредственных начальников, имел связи и в Москве, в центральном аппарате КГБ. И, похоже, что пропавшие майор Буримович и подполковник Кароянов действовали не сами по себе? Они явно имели прямой выход на кого-то в ближайшем окружении товарища Андропова, но кто, установить пока не удалось. Напрямую не спросишь. И факт этой связи является неприятным и тревожным. Выявилось, что Натансону, который тоже являлся внештатным агентом КГБ, выезд за границу был организован в кратчайшие сроки. А без поддержки это просто невозможно. Убитые преступники, за исключением Шкалика, имели тесные связи в криминальных кругах, в том числе теми, которые использовали в своих интересах и известного Вам Павла Зацепина, и его отца, но убийство какого-то инженера и композитора, хоть и обеспеченного, их не интересовало. Им к Репнину не так-то просто подобраться. И у них не имелось на него никакого компромата.

— Да, Вы уже докладывали мне, что Репнин не занимается ни продажей музыки, ни разными сомнительными делами. Что же, это нас радует. С другой стороны, он и его жена, и даже её сёстры сейчас получают столько отчислений, что им просто незачем рисковать. Но проследить за этой семьёй надо.

— Да, будем, Зинаида Михайловна, держать на постоянном контроле. Но пока чисто. А что касается покушения на Репнина, то твёрдо установлено, что убитый Парчавский часто выполнял разные тайные задания сбежавшего за границу Натансона. Который имел тесные связи со многими музыкальными деятелями нашего города, так и из Москвы. Он многих из них постоянно снабжал дорогими ювелирными изделиями и прочими антиквариатом и ценными вещами. Милиция смогла установить и даже задержать пару человек, ведших тогда слежку за Репниным, и они работали по заданию Натансона. Сами они с сотрудниками КГБ связь не поддерживали.

— Хорошо, что хоть так. А то было бы слишком!

— Нет, таких нехороших связей, Зинаида Михайловна, пока не выявлено. И задержанные сразу же дали признательные показания, что некоторые музыкальные деятели часто жаловались меж собой, в том числе и этому Натансону, на Репнина, что тот сильно сбил им расценки на музыкальные произведения. Многие исполнители и коллективы, чтобы не покупать их у них, предпочитали использовать музыку Репнина, так как знали, что тот вообще не обращал внимание на то, кто пользуется его музыкой. Само собой, это не касалось отчислений за авторство, но тут за этим уже следят государственные органы, тем более, они небольшие. Так что, своего рода заказ, хоть это и трудно доказать, на убийство Репнина был. К сожалению, эти неофициальные отношения между авторами и исполнителями их произведений не контролируются государственными органами. А вот теневые структуры, как оказалось, время от времени их тайным регулированием, если к ним обратятся, занимаются.

— Вы, Кирилл Денисович, говорите уж открыто, что этим как раз больше и занимаются преступники. И что у нас многие культурные деятели имеют и стараются получить незаконные доходы, во много раз превышающие те, что они имеют официально.

— Так и есть, товарищ Круглова, и это не является тайной и для надзирающих органов. Но многих деятелей культуры, занимающихся своего рода «чёсами», и не привлечь к ответственности. Их слишком много, и многие там имеют и покровителей разного уровня. Даже сам Репнин ещё пару лет назад перебивался такими заработками. Он тоже активно исполнял западную музыку и перепевал песни оттуда, был частым участником и «квартирников», и многих «капустников». И со своей женой Ингой Лацис Репнин познакомился на такой же вечеринке, куда был приглашён Петром Глуховым, своим приятелем из Кириши, хотя, не очень и близким, являвшимся тогда внештатным, а потом и штатным сотрудником КГБ. Репнин прекрасно играл на гитаре и многих других музыкальных инструментах и имел хороший голос. Тем более, в отличие от многих своих приятелей, хорошо знал, практически на уровне носителей, иностранные языки. Родители обучили. Странно, но для наших органов это осталось неизвестным, иначе они его бы сразу же завербовали или даже взяли на службу. А так, прозевали. Но, оказалось, что Репнин тратил свои заработки больше не на себя, а на лечение отца, но тот умер раньше, чем он стал хоть что-то зарабатывать, и матери. Но и она была уже сильно больна и вылечиться не смогла. Выяснилось, что в мае-июле 1972 года Репнин, под псевдонимом Николай Александрович Романов, напечатал в «Ленинградской правде» и «Вечернем Ленинграде» серию стихов. И они мелодичны, что говорит о том, что, возможно, Репнин уже тогда вполне мог написать на них песни, но пока не вывел их на свет. Слова части песен, что он написал, как раз взяты оттуда. Некоторые песни он как бы написал лишь недавно, но стихи для них были напечатаны ещё пару лет назад. Репнин не указал Романова как автора стихов, что и вывело на его след. А в газеты свои данные он предоставил. Так что, скоро мы увидим и другие его песни, которые, возможно, написаны ещё пару-тройку лет назад.

— Даже так, Кирилл Денисович? Получается, он учился и писал песни, но не показывал их никому? А потом вдруг раскрылся? Хотя, получается, что раскрыл их как раз тогда, когда хотел добиться своей жены? Это же было весной 1972 года?

— Так и есть, Зинаида Михайловна. Первая композиция, что он раскрыл, называется к «Инге». Сами знаете, что она популярна и у нас, и за границей. Дата её написания второго мая. Это тогда Репнин попросил Ингу Лацис выйти за себя замуж. Хоть «Принцессу» у нас почти не исполняют, но за границей она популярна. И она написана как бы второго мая. И многие другие произведения, которые как бы написаны в соавторстве с тётей, Светланой Никитичной, написаны в мае 1972 года. А так, она лишь помогала ему исправить ошибки. А «Cheri, cheri, lady» и «Je T’Aime» Репнин показал Инге Лацис в июне. Да, в его работах попадаются и серьёзные ошибки, но сами они высокого уровня. Но что ожидать от самодеятельного автора? У него не всегда хватает и времени на их доработку.

— Ну, тут, Кирилл Денисович, за него это делают исполнители его произведений. Я слышала, что в Эстрадном оркестре, хоть порой и выявляют эти ошибки, но охотно берут все его произведения.

— Само собой, Зинаида Михайловна. Наш Эстрадный оркестр уже в ФРГ, и он в основном исполняет произведения Репнина. И как раз они и принесли оркестру всемирный успех.

— Что же, Кирилл Денисович, надо создать Репнину и его жене с сёстрами все условия для работы. Пусть достойно подготовятся к приезду немцев. Одной из сторон контракта, помимо ВААП, будет и отдел культуры нашего облисполкома. Эта валюта, хоть она и не в таком большом объёме, на фоне продаж того же Кировского завода, нам нисколько не помешает. Она как раз и останется у нас. А валюта завода полностью уходит в Москву. И, хорошо, что Репнин родился в нашем городе. Кстати, многие иностранные производители закупили лицензии на производство бытовой техники, разработанной им. Даже эти чемоданы и тележки на колёсиках дали и дают хорошие валютные выручки. И надо следить за безопасностью и самого Репнина, и его жены, и девочек. Они тоже подают большие надежды. Григорий Васильевич уже и так высоко оценил их «Гостью из будущего». Похоже, что фильм по этой детской повести может стать очень интересной работой. Уже несколько режиссёров обратились за разрешением на съёмки. Надо же, сама книга ещё не напечатана, а сценарии у них готовы⁈

— Это, Зинаида Михайловна, утечка произошла из КГБ. Там пропали почти все изъятые при обыске рукописи. И кивают на майора Бугримовича и подполковника Кароянова. Это они там всё изымали. Некоторые рукописи нежданно найдены при обысках на даче Натансона. К счастью, они имеются и в милиции. Хотя, видно, что и сам Репнин копии припрятал, и их не нашли при обыске.

— Да, интересные связи, Кирилл Денисович. Никак не ожидала. А что там за история с дисками? А то по «голосам» вовсю трубят о нём. Словно Репниных милиция чуть не арестовала по надуманному предлогу, и что в СССР их ущемляют и любыми путями препятствуют распространению их музыки. И Григорий Васильевич обеспокоился этим случаем. Ведь то подброс валюты Репнину работниками КГБ, то попытка ими же его убийства, а теперь ещё и этот случай?

— Тут, Зинаида Михайловна, интересная история получилась. Репнины возвращались из Союза композиторов, шли пешком и на обратном пути зашли на «Галеру». Они прикинулись французами и как бы попытались купить у одного спекулянта диски со своими песнями, кстати, по сто рублей или двадцать пять долларов за штуку. «PolyGram Records» выпустила их в ФРГ миллионным тиражом. А потом Репниных ненадолго задержал милицейский патруль, похоже, что попытались поймать на незаконной валюте. Там находилась и группа сотрудников КГБ, но они не вмешивались. К сожалению, всё смахивает на провокацию. Но милиционеры — два сержанта, дали объяснение, что всё же действовали по собственной инициативе и тогда как бы решили проверить подозрительных лиц. Сотрудники милиции на «Галере» часто так работают, это их обычная практика. Только вот Репнины были вместе с сёстрами Лацис, ещё и детьми. Они несли их в небольших рюкзачках. Тоже интересная выдумка, но пока Репнин не подал заявку на их производство. Но эти рюкзачки начали шить и разные умельцы, кстати, их прозвали репнинками. Уже начали применять вместо колясок.

— Получается, Кирилл Денисович, что тогда на этой «Галере» находились и милиция, ещё и сотрудники КГБ, и они пасли именно Репниных и попытались задержать их с незаконной валютой. А разных спекулянтов, открыто торгующих контрабандой, почему-то не трогали? И чем всё завершилось?

— Репнин предложил милиционерам автографы, они как бы купили у спекулянта десяток пластинок, кстати, по рублю за диск, и Репнины и сёстры Лацисы написали на них разные поздравления и расписались. Задерживать их милиционеры не решились, тем более, у Репниных и паспорта были с собой. Ещё Репнин предъявил и свидетельства о регистрации своей музыки. Конечно, не совсем хороший случай, товарищ Круглова. Думаю, что у Репниных остались не совсем приятные впечатления от него.

— У меня, Кирилл Денисович, слов нет от таких действий и милиции, и КГБ. И ещё и эти клятые диски. Григорий Васильевич не выдержал и уже сам вышел к товарищам Лапину и Фурцевой с предложениями по выпуску пластинок с музыкой Репнина. Ясно, что и их песнями на иностранных языках. Вроде, оба пообещали срочно принять меры. Это же нашей стране выгодно. Мы теряем миллионы рублей. Они достаются разным контрабандистам и спекулянтам. Тем не менее, до сих пор продолжается ущемление талантливой семьи, ничем антисоветским не отметившимся. И сёстры Лацис подают большие надежды. А к ним милиция необоснованно пристала. Что они тогда подумали о ней? Явно ничего хорошего.

— В ГУВД, Зинаида Михайловна, уже начато расследование этого случая. Больше вопросов возникло к сотрудникам КГБ. Хоть постоянного наблюдения за семьёй Репнина и сёстрами Лацис не установлено, но Кировское РОВД уже получило указание обеспечить их безопасность. Так что, Репниным беспокоиться не о чём.

— Ладно, Кирилл Денисович, будем надеяться, что больше нападений на Репнина, тем более, на его близких, не будет. Да, что-то преступники у нас совсем распоясались. Пора применить к ним самые строгие меры. Их произвола мы не допустим!

Глава 28

Начались обычные будни…

Воскресенье у нас явилось обычным выходным днём. Правда, мы не бездельничали, а готовились к записи с немцами. На этот раз я вспомнил об интересных песнях, хотя, композициях. Они вполне подходили для танцев, но текст состоял лишь из нескольких слов. Ну, вот, одни ушлые западные музыканты посчитали, что сойдёт, и не прогадали. И нам эти «шедевры» подходили. Хотя, и прикольно. И я их тоже решил присвоить и представил своим домашним «Save me» и «Fly, Robin, fly» — сыграл по куплету, и слова спел.

— Э, Слава, это, что, шутка такая? — удивилась Инга. — То тексты у тебя не совсем хорошие, но тут же вообще слов нет!

— Ну и пусть, Инга. Зато никто ничего против не скажет. Ты же подпела в «Ярком мире», и сейчас можно. А так, скажем, что просто оригинальные инструментальные композиции, и всё.

— Ладно, — согласилась жена. — Могут и подойти. Тем более, музыка неплохая. И, да, наши не смогут ничего тебе предъявить.

Если немцы примут эти композиции, то ничего не скажут. И тут я был уверен, что примут. Ну, да, практически примитив, как «Чёрный квадрат» Малевича, но если получится убедить западную публику, что эта музыка клёвая, то я и далее буду в «шоколаде». У меня ещё и в запасе её немного имеется. Это в Советском Союзе беспокоились о моральном облике людей и предъявляли к текстам песен строгие требования, а на Западе годился и тот «отстой», что я сейчас готов был выложить. Да, после песен на День Победы меня не совсем поймут, но, что делать, придётся чуть «оригинальничить». Ну, ничего, будет и вполне достойная музыка, так что, проглотят.

Полные варианты композиций вполне удовлетворили Ингу. И сёстры ей подпели. И их голоса удачно подходили. И, главное, у Инги хороший вкус. Если она со мной согласилась, то и западная публика всё примет. И тут мне повезло! Куда я без такой жены?

А так, мы в основном занимались сочинительством — Инга и девочки готовили сценарий к «Гостье из будущего», а я решил добить первую часть фантастической повести о схватке космического принца, само собой, наследника мифических Джоре, с жестокими ящерами. Нет, пока у него с ними состоялась лишь одна случайная встреча, и его фрегат «Аврора» вышел победителем из боя с парой рейдеров орхов. И моим домашним опус понравился:

— Надо же, Слава, интересная вещь получилась! — Тут Инга меня крепко поцеловала. — А это тебе уже сейчас награда от меня!

А что, и заслуженно! Это же с неё была списана космическая принцесса. Жаль, что я пока не успел оженить славную парочку.

Нет, у нас полно было и других забот. Мы с Ингой и большой перевод технического текста на английском языке сделали. К тому же, ничего секретного — в её техническом отделе заинтересовались новинками иностранной тракторный техники. Начальство там знало, что как раз мы и сделаем более качественный перевод. А мне, хоть как, но жене надо было помогать. И этот перевод делали, в сущности, не за деньги, а просто потому, что являлись работниками завода, и как бы за идею — чтобы принести стране больше пользы. А ещё мы по телевизору посмотрели фильм «Подвиг разведчика», но только его. А то он нам работать, хоть и не так сильно, мешал… Хотя, и программу «Время» посмотрели. Без новостей никак…

А в понедельник я пошёл на работу. Похоже, начальство всё же проснулось, и мне пришло разрешение как бы начать работы по электрической духовке. Точнее, выделили необходимые мастериалы и разрешили привлечь работников отдела. И теперь никто ко мне не придерётся. И попутно, возможно, я ещё что-нибудь придумаю.

Володя и Стас обрадовались новому заданию. Если сделаем, то и они получат дома новую бытовую технику. Вообще, весь отдел интересовался, что же мы ещё будем выпускать. Хорошо, что наше начальство не зажимало отпуск самим работникам этой техники. Так что, у нас имелся и прямой интерес к увеличению её выпуска. Мы могли поставить у себя дома лучшую в мире бытовую технику, и уже что-то и поставили. И ещё одна вещь тоже не помешает.

А так, мы ещё и обсудили разные новости. Хотя, ничего такого особого не случилось, но было важно для нас.

— В субботу наши знакомые ходили на концерт «Ласкового мая», и рассказали, что и на этот раз концерт хороший получился. Конечно, Слава, слабее, чем с вашим участием, но терпимо. А так, и по радио всё время песни с концертов наших ВИА передают, и по телевизору отрывки из них несколько раз показали.

— Да, ребята, мы в выходные и сами всё слушали и видели. Неплохо получилось. Наши ансамбли не хуже профессиональных ВИА выступили. Но пока мы в их концертах участвовать не будем.

Да, нам сейчас не до концертов. Своих дел полно.

— Мы слышали, Слава, что Вы в субботу у Савелия в школе выступили. — Ну, надо же, и в Ленинграде ничего скрыть нельзя. Тут Володя сразу же пояснил. — У Зиновия Соловьёва с тракторного сын и дочь там учатся. Он и рассказал. Говорит, что как бы хороший концерт получился, и его детям он очень понравился.

— Ну, что делать, ребята? Сами знаете, что у Савелия мальчики и девочки из прежнего состава. И будет жаль, что они будут как бы брошены. Пусть пока выступают, сколько смогут. Среди них много способных. Может, со временем кто-то станет и знаменитым?

Конечно, и другие работники отдела интересовались у меня нашими творческим планами, но я лишь оговорился, что устал и пока музыкой заниматься не буду. Но меня особо и не беспокоили.

И вторник прошёл спокойно. Тут после полудня мне позвонила Инга и порадовала новостью о том, что Света Нежина родила дочку.

— Инга, а ты попроси Гену, пусть назовут дочку Снежаной, — как бы пошутил я. — Интересное и красивое имя получится.

Тут я и пару строк из песенки «Снежана», которую лет десять назад спела сама Анна Герман, шутливо пропел:

— В Москве на выставке цветов

Увидел Иван Снежану…

Тут Инга просто звонко рассмеялась:

— Ладно, Слава. Я уже поздравила его от всех нас. Хотя, ты и сам позвони. Он сказал, что Свету с дочкой выпишут в понедельник.

— Хорошо, Инга. Я постараюсь отпроситься. Съездим.

Конечно, и я позвонил Гене и поздравил его. И он согласился со мной, что имя интересное. Но без согласия мамы никак…

Я и не настаивал. Главное, предложил и порадовал отца. И сам был рад за подругу жены. В отличие от других девушек из их тусовки, Света мне нравилась. Доброжелательная и невысокомерная, хоть её родители тоже являлись мелкими начальниками в торговле, она неплохо вписалась в компанию наших друзей. И её муж, пусть и из семьи научных работников среднего уровня, и сам усроившийся в их НИИ, не вызывал у меня отторжения. И Гена нормально относился к Володе и Стасу и их жёнам, что ни есть простым рабочим. Сейчас у нас с Ингой круг общения был небольшим, но он мне нравился, и кого попало приглашать туда я не собирался. Конечно, спокойно приму и подруг, и даже друзей Инги, но тех, кто плохо относился к Вячеславу, нет. Тамбовский волк им товарищ!

А так, помимо обычной писанины, я прямо на работе занялся и «творчеством». Мне вдруг вспомнилась одна трогательная песня в исполнении ВИА «Синяя птица», уже из жизни Николая, «Здравствуй, как ты живёшь». Да, как раз то, что нужно! У нас с Ингой как бы всё наладилось, и мне захотелось сделать ей такой скромный подарок, и ещё как бы подвести промежуточный итог в нашей непростой жизни. И ей она точно должна понравиться.

И ещё я отпросился с работы на среду. Подводить Мотыля мы не собирались. У него работа тоже важная. Да, об аристократах и особенно их жёнах, но достойных людях. Не каждая жена способна на такой подвиг. Вот не верил я, что Инга из таких. Но, что делать, уже ничего не изменить. Другой жены я не хочу.

Нет, в конце рабочего дня у меня случилась и неожиданная встреча. Я уже почти дошёл до проходной, и вдруг заметил знакомые лицо и фигуру, правда, всё же немного и смутно. Если бы в конце учёбы не ходил в университет смотреть на неё, сразу бы не узнал.

— Привет, Слава! Смотрю, ты идёшь, решила поздороваться. Извини, не помешала? Давно не виделись.

Нет, Анфиса не совсем решила со мной поздороваться, явно специально караулила меня. Она не сильно изменилась, выглядела почти так же, когда встречалась с Вячеславом. Ниже Инги, темнее, хоть и не такая яркая красавица, как она, но тоже ничего. С июня 1971 года, точнее, уже марта, прошло лишь три года. Тогда летом парень сначала отбыл на практику, а потом, раз ходил и на военную кафедру, сборы. Вернулся в свой институт уже в октябре. И почти сразу же Петя Глухов взял его на рядовую вечеринку тусовки Инги. И тут Вячеслав откровенно пропал — как бы без ума влюбился в Ингу. И теперь уже я никак не мог отойти от этой любви.

— Ну, здравствуй, Анфиса. Давно не виделись. Как поживаешь? Инга мне рассказала, что ты вышла замуж за Валерика, и вы вместе работаете на военном производстве.

Продолжать далее я не стал. Нам с ней, в сущности, не о чём было разговаривать. И она сама ведь бросила Вячеслава.

— Да, Слава. В институте зарплата маленькая, и мы постарались перевестись сюда. Здесь и интереснее, и работа важная. Оказалось, что и ты тут работаешь, ещё стал и знаменитым. — Тут Анфиса то ли решила меня слегка подколоть, то ли как бы предупредить. — А твоя Инга сама решила со мной познакомиться. Она у тебя, похоже, очень ревнивая и наглая. Сама у меня прямо спросила, что у нас с тобой было. Я ничего не стала скрывать и рассказала.

Ну, ничего страшного. Мало ли что было в нашем прошлом?

— Да? Ну и ладно. У нас с тобой, Анфиса, не сложилось, и, сама знаешь, не по моей вине. Что было, то прошло, и сейчас уже ничего не изменить. Как её встретил, то я сразу же влюбился в Ингу и теперь просто не представляю жизни без неё и наших детей. Да, у нас отношения получились сложными, и мне пришлось перетерпеть много всего. И пока не всё гладко идёт, но уже терпимо.

Тут Анфиса просто хмыкнула. И ещё она, похоже, решила меня немного позлить, возможно, отомстить за прежние обиды:

— Я, Слава, уже наслушалась о ваших отношениях. Люди вам все косточки перемыли. Твоя Инга как бы безбожно гуляла, а ты всё это терпел. При таком муже я бы себе ничего такого не позволяла.

Тут уже я хмыкнул в ответ:

— А при Валерике можно? — Тут Анфиса сильно покраснела. Но я обострять обстановку не стал. — Ладно, Анфиса, дела семейные, и у всех свои. Правда, Инга у меня не гуляла. Просто она своего Пашу долго разлюбить не могла. А сейчас у нас всё нормально.

Тут я решил, что пора сворачивать встречу. Инга у меня точно ревнивая, не так может подумать. Обострять наши и так хрупкие отношения на ровном месте мне не хотелось. У Анфисы своя жизнь, и влезать туда не стоило. Даже изредка сталкиваться с ней не хочу.

— Ладно, пойду я, Анфиса. Приятно было узнать, что и у тебя всё хорошо. Счастья вам с Валериком. — Но тут подумал, что мне всё же не стоит сильно обижать как бы свою бывшую подругу. — Что же, бывай. Может, и столкнёмся ещё? Всё же на одном заводе работаем. И не держи на меня обид и забудь всё, что было. Оно ушло, и не стоит вспоминать о нём. Теперь у нас у каждого своя жизнь. Пусть у тебя и далее всё складывается хорошо.

Я тут же пошагал в сторону проходной. А слегка обиженная Анфиса осталась на месте. Может, она хотела завязать — уже не со мной, а нашей семьёй, хоть какие-то отношения, но меня бывшая подружка Вячеслава не интересовала. Да, всё прошло. А дома я всё честно рассказал Инге. Но её моя случайная встреча с Анфисой тоже не тронула. Выслушала и сразу же перешла к домашним делам. И мы больше к этой теме не возвращались. И я тоже тут же выкинул всё из головы. Нечего и вспоминать…

* * *

Прямо с утра мы на такси отправились на «Ленфильм». Вышли у сада «Эрмитаж» и немного прогулялись по нему. Всё же я тут в первый раз. Далее мы прошли вовнутрь. А так, нас сняли лишь в паре мелких эпизодов — мы помелькали в них в качестве домашней обслуги. Нам с Ингой пришлось больше заниматься озвучкой разных сцен, как режиссёр и хотел, на французском языке. Конечно, тоже было нужно. Время от времени к нам подключалась и Ирма. А вот Инесса уже плотно присматривала за малышами.

На общение с артистами у нас почти не осталось времени. Мы так уж и не стремились. На этот раз многие из них отнеслись к нам уже намного благожелательнее. Хотя, я серьёзно разговорился с Михаилом Кокшеновым. Сначала мы с ним не сошлись с мнениями в оценке сцен из фильма «Адьютант его превосходтельства», где он снялся в роли одного из бандитов, а потом нашли общий язык. Его всегда использовали в таких мелких и комичных ролях. Но многие фильмы с участием актёра были мне по вкусу. Он в них неплохо смотрелся. А так, я опять сыграл роль балагура и рассказал Михаилу несколько сцен из фильмов «Дачная поездка сержанта Цыбули» и «Спортлото-82», где он, уже в жизни Николая, сыграл глуповатого полицая и жадного жулика. И эти фильмы хорошо сохранились в доставшихся мне воспоминаниях. Хотя, я, под видом издевательства над проклятыми фашистами и сожаления о нехороших проявлениях в нашей нынешней жизни, основательно прошёлся по их сюжетам. Тем более, первый был близок по несуразности к «Жене, Женечке и 'катюше»«, а второй — 'Афоне». И все в съёмочной группе «Звезды пленительного счастья» знали, что наша семья, скорее всего, тоже примет участие в съёмках нового фильма. Тем более, там будет и «моя» музыка. А уж местное радио и телевидение они все наверняка слушали и смотрели, и точно были в курсе насчёт нашего участия в звёздных концертах «Мая» и «Ласкового мая» на Первое мая и День Победы. Уже показ исполнения «Строим БАМ» на демонстрации сделал нас местными «звёздами» и интересными особами, как бы угодными самим верхам. Да, с нами стоило держаться осторожнее.

А так, мы с Михаилом неплохо побалагурили. Да, у меня сейчас возникли очередные интересные и тайные замыслы. Но пойти к Мотылю и предлагать ему сценарии к фильмам я не собирался. Если кто клюнет, хорошо. Нет, ничего страшного. Так уж влезать в кино я не собирался. У меня и нас всех и так есть чем заниматься.

Нет, Владимир Яковлевич, раз у него в распоряжении, ещё и на целый день, оказались что ни есть мировые знаменитости, решил слегка развлечь и свою съёмочную группу. Так что, пришлось нам дать самим артистам небольшой концерт, так, на полчаса. Им ведь тоже отдохнуть хочется. Режиссёр предложил нам исполнить наши новые песни и музыку, и мы охотно согласились. Предвидя что-то подобное, я и синтезатор привёз с собой. Так что, мы исполнили и «Строим БАМ», и «Счастливый май», ещё «Яркий мир» и нежданно «Save me» и «Fly, Robin, fly», объявив их шуточными композициями. Хотя, я ещё признался, что текст, как бы из-за вечной занятости, не успел придумать. И, надо же, прокатило! Артисты даже и посмеялись, а сам Владимир Яковлевич спокойно заявил:

— А что, Вячеслав, даже оригинально. Немного непривычно, но музыка вполне танцевальная. Текст можно и не сочинять! Сойдёт!

Что же, я и не собирался заморачиваться. Ну, поругают немного, назовут не просто антисоветчиком, ещё и дурным. Мне не привыкать. И свой скромный концерт мы с Ингой как бы нежданно завершили исполнением «Здравствуй, как ты живёшь». Она ещё вчера вечером нежно расцеловала меня за эту песню и одарила страстной ночью. И сейчас ей точно не терпелось блеснуть её исполнением.

Да, артисты ожидаемо встрепенулись при первых же словах песни, трогательно произнесённых Ингой:

— Стучится дождь в моё окно.

А далее и я подключился:

— Нет, это я стучусь к тебе.

Любовь моя, я так давно

Ищу твой след во тьме.

Ну, правильно, люди тут собрались творческие, и сами неплохо всё понимавшие. Сходу осознали, что к их драгоценному вниманию была представлена ещё одна «изюминка».

И намного трогательнее получился припев:

— Здравствуй, как ты живёшь,

Быть может, нам по пути!

Если любовь ты ждёшь,

Она должна прийти!

Красиво получилось. Голос Инги и меня самого чуть с ума не свёл. Очень трогательно она пела. Ну, у неё и голос сильный, сильнее, чем у меня. Ей и ничего не мешало. А мне ещё и на синтезаторе играть надо было. Ничего, выдержал, и ни одну из композиций не испортил. И «Здравствуй, как ты живёшь» тоже неплохо вытянули. Сам порадовался, что хорошую песню вспомнил…

Глава 29

Мы нисколько не скучаем…

Незаметно для нас, день пролетел быстро. Домой мы, особенно мои женщины, возвращались радостными. Не оттого, что приняли участие в съёмках кино. Кстати, Мотыль нам зарплату за них и озвучивание не обещал. Мы и не спрашивали, так как наше участие в планах и сметах не предусматривалось. Нам хватило, что просто слегка развеялись и пообщались с интересными людьми.

На этот раз мы опять взяли такси и отправились домой. Нет, всё же не домой, а решили ненадолго заглянуть в наш любимый — вообще-то, нет, просто привычный, ресторан «Кавказский». Давно там не были! Захотелось и себя показать, и на «славных советских труженников» посмотреть. Так-то, детям пора было и домой, но они на «Ленфильме» неплохо выспались. И еда для них была прихвачена. Хотя, их и в ресторане можно нормально покормить.

Да, и персонал, и музыканты нашему прибытию обрадовались. Ну, правильно, мы же не совсем обычные гости. Ресторану лишняя популярность тоже не помешает. К тому же, может, и выступим?

Да, обслуживание была на высоком уровне. И детей мы быстро накормили. Так как время было лишь вечерним, то наплыва гостей, и больше прожигателей жизни, не наблюдалось. Так что, и нам было спокойнее. Хотя, на удивление, к нам вдруг подлетели и два давних, можно сказать, и знакомых, хоть и столь нежданных:

— Князь Вячеслав! Княгиня Инга! Здравствуйте! — Это опять оказались корреспондент, как я уже знал, «Le Monde», Пьер Карден и его оператор Франсуа Перен. Они, похоже, постоянно паслись в Ленинграде и облюбовали этот ресторан. Может, нас и ждали? Тем более, мы же в другие места не ходили. — Вас давно не было видно. Скажите, пожалуйста, какие у вас дальнейшие творческие планы? Вы сильно удивили своими последними работами, особенно «Строим БАМ». А власти заказывали Вам, князь Вячеслав, эту песню?

Ну, надо же, опять на провокацию вызывает. Хотя, теперь мне встречи с журнашлюхами не страшны. И КГБ никак не придерётся. Но и грубить французу не стоит.

— Ну, что Вы, мьсе Карден? Разве будут власти связываться с автором, который усилиями вас, западных журналистов, стал вдруг считаться антисоветчиком? Все мои песни от чистого сердца и по зову души. Военные — в память об отце, который дошёл до Вены, и матери, которая всю войну ухаживала в госпиталях за ранеными. Лирические — так от любви никуда не деться, и у нас уже дети растут. Что касается «Строим БАМ», то сами понимаете, что эта дорога даст больший доступ к богатствам холодной Сибири. И наша семья, как сознательные граждане своей страны, полностью поддерживает это решение партии и правительства и товарища Брежнева.

Да, неплохо сказал. Самому понравилось.

— А вы сейчас, князь Вячеслав, покажете что-нибудь? Нам бы хотелось услышать и ваши новые песни.

Да, пришлось подтвердить, что покажем. Не только музыканты, но и весь ресторан уже ждал нашего выступления.

Я встал за синтезатор, и мы с Ингой и Ирмой исполнили одну за другой все те композиции, что показали артистам. Инессу пришлось оставить ухаживать за детьми. Пусть пока отдохнёт. Гости ресторана явно руки себе отхлопали от восхищенных аплодисментов. Пришли просто покушать и отдохнуть, а тут бесплатное выступление от мировых знаменитостей. Считай, на ровном месте повезло.

И едва затихли последние аккорды синтезатора, француз, внимательно следивший за нашим выступлением — а его оператор всё снял на кинокамеру и записал, восхищённо выдохнул:

— Да, замечательно! Вам особенно удалась последняя песня. Княгиня Инга, у Вас божественный голос! Ваша «Здравствуй, как ты живёшь» будет тепло принята и во Франции!

А что, так и есть! Мы с Ингой как бы растопили сердца гостей ресторана. Они нас и поблагодарили за хорошую песню, и взгляды у них стали намного теплее. Что же, нас точно не забудут. И скоро эти песни разлетятся по всему Советскому Союзу.

Тут в разговор включилась и сама Инга:

— Мы рады, месье Карден, что Вы высоко оцениваете наше творчество. И передайте благодарность всем нашим поклонникам во Франции. Мы постараемся и далее радовать их.

Но француз ещё не успокоился:

— А у Вас, князь Вячеслав, есть другие песни, и на французском языке? А то в последнее время ничего нового не звучало.

Да, так и есть. Нам не до французов было. Так что, пришлось мне колоться и выкладывать и французскую песню. Что же, я взялся за ручку и в течение десяти минут написал текст песни французской певицы Dorothée «Les anneaux de Saturne». Ничего, Инга её нормально споёт. Но и она во все глаза следила за мной. И весь зал тоже. Ну, пусть будет ещё одна небольшая легенда о том, как один молодой советский автор в один миг выдал новую песню на французском языке. Ясно, что заранее написанную. Да, моя жена будет немного недовольна, что как бы снова скрыл от неё очередную песню. Но, что делать, сама виновата — не было бы в нашей жизни её страстной любви к своему Паше и последующих событий, я бы всё ей и сразу же выкладывал. Теперь лишь от случая к случаю. Если обидится и не захочет спеть, то я это легко перенесу. И сам легко могу всё спеть, и её выходка лишь больше подогреет интерес к нам. На Западе разные скандалы любят. Конечно, поругаемся, если не помиримся, то просто разойдёмся. Инга понимает, что теперь я за неё держаться не буду. Так что, всё в её интересах. Может, когда-нибудь она всё же сорвётся и уйдёт от меня, но так далеко загадывать мне не хочется, так и всё равно не страшно. Что будет, то и будет…

Я подал Инге листок:

— Ну, что попробуем?

Она молча кивнула. Да, видно, что немного обиделась. Что же, это даже к лучшему. Злее будет, лучше исполнит. И француз свою сенсацию получил. Потому что было отчётливо видно, что у Инги лицо слегка покраснело от явной обиды на меня. И тут она стала ещё привлекательнее. Ну, через какое-то время отойдёт. А вот «голоса» точно не преминут отметить этот случай.

А я встал за синтезатор и сыграл композицию целиком, само собой, чисто музыку. А Инга напряжённо меня слушала. А потом я начал её во второй раз. Тут и моя жена подключилась.

— Les anneaux de Saturne,

Les lunes de Neptune,

Les cratères de la lune,

Jupiter et ses brumes,

Les montagnes de Vénus,

Les volcans d’Uranus

Sont bien moins grands pour moi,

Que mon amour pour toi.

(франц. — Кольца Сатурна,

Луны Нептуна,

Кратеры Луны,

Юпитер и его туманности,

Горы Венеры,

Вулканы Урана

Гораздо меньше для меня,

Чем моя любовь к тебе.)

Когда мы завершили песню, раздались сильные аплодисменты. Гостей в ресторане уже прилично добавилось. Прежние не ушли, а новые прибыли. Практически все места были заняты.

— Да, князь Вячеслав, хоть и нежданно всё получилось, хорошая песня. Княгиня Инга, Вы замечательно её исполнили, и сходу. Жаль, что ваши поклонники во Франции, князь, княгиня, не смогут увидеть ваши выступления. Но эта песня им понравится.

Но и нам пора было уходить. Засиделись. И так уже с утра ушли из дома, так пока и не дошли. Ладно, что дети у нас терпеливые. Хотя, они и сытые, и к музыке привыкли. Правда, поиграть хотели, но тут Ирма с Ингой с ними уже вовсю баловались. Кстати, французы и это сняли на кинокамеру. Ну, ничего такого. Мы же семья…

— Извините, месье Карден, мы посетим Францию как-нибудь позже. Пока у нас и дети маленькие, и мы сами не артисты и по гастролям не ездим. И обязательно передайте нашим поклонникам во Франции самые наилучшие пожелания. Приятно было с вами вновь встретиться. Большое спасибо за внимание к нам!

И мы покинули ресторан. У входа нас уже ждало такси. Так что, мы быстро добрались домой. Можно сказать, день у нас получился вполне интересным и благополучным. И Инга отошла. Дома она без слов обняла меня крепко-крепко и не менее пылко поцеловала.

— Слава, хоть ты и вредный, и постоянно таишься от меня, но всё равно лучший муж на свете. И любимый! — Инга наградила меня нежнейшей улыбкой. — Надо же, мы на ровном месте удивили французов! И что они о нас напишут?

— Не знаю, Инга, но, думаю, что такого сильно плохого писать не будут. Хотя, позже всё равно что-нибудь передадут на «голосах». Кто-нибудь нам и расскажет. — Тут я решил немного и оправдаться. — А от тебя я не таился. Просто вдруг озарение наступило.

Но Инга далее никаких претензий предъявлять мне не стала. Мир в семье важнее, так ничего такого и не случилось. Ну а мне надо было срочно записать ноты песни. И она стала помогать. Да, мы как бы засветили часть музыки раньше времени. Но нам всё равно надо было хоть немного поддерживать интерес к себе. А то немцы могут и посчитать достаточным для себя получение нашей музыки через ВААП. Разных исполнителей, и хороших, и на Западе хватало. И без нас они там всё могут спеть. И так уже исполняют…

Мы легли спать вполне довольными проведённым днём. Вроде, и неплохо потрудились… Хотя, мы же интересные люди…

* * *

Наше нежданное выступление в «Кавказском» у меня на работе не осталось незамеченным. Нет, сам я знакомых лиц там не заметил, но работники завода вчера вечером в ресторане явно гуляли. Так что, работники нашего отдела сразу же начали выпрашивать у меня гитарные аккорды и слова «Здравствуй, как ты живёшь». И все интересовались, когда она будет исполнена на концертах, конечно, «Мая». Тут и Иван Тимофеевич позвонил после полудня:

— Слава, тут я от многих наслушался, что вчера в ресторане «Кавказский» вы исполнили новые песни. А у нас в субботу концерт. Я прошу вас с Ингой спеть хотя бы песню о любви. И девочкам по номеру предоставим. Лучше бы новые песни, но и военные песни подойдут. Тем более, скоро начало Великой Отечественной войны будем вспоминать. Знаешь, я в сорок первом чудом выжил. Чего только не пришлось пережить. До Москвы отступил. А в ноябре, после парада, меня там серьёзно в грудь ранили, и до февраля по госпиталям шатался. Молодой был, выкарабкался.

Да, я мог подобрать для Ирмы и Инессы новые песни, но решил, что пока не стоит. Пусть исполнят свои песни, тем более, они в их исполнении звучат очень трогательно. И Ивану Тимофеевичу песни для ансамбля не дам. Они же не пирожки.

— Хорошо, Иван Тимофеевич. Я занесу сегодня в ДК ноты и слова песни. Но мы на репетицию придём лишь в субботу, перед концертом, после полудня. Знаете, подустали немного, отдохнуть хочется. И, извините уж, дома дел полно.

Да, мы все начали усиленно заниматься испанским языком. Уж Инге и её сёстрам не хотелось упускать возможность побывать на Кубе. И Николай в прежней жизни там не бывал. В Доминиканской Республике один раз отдыхал вместе с Кариной, и тогда же на день, уже сам один, заглянул в нищие и бандитские Гаити, но до Кубы, хоть и имелось сильное желание, так и не добрался. Правда, и денег было в обрез, как раз не хватило. Любимая Родина предпочитала поить бравого воина берёзовым соком, а не оплачивать его опасную службу достойно. И новоявленные нувориши запросто лихо спускали в казино невероятные суммы, но добавить своим работникам хоть лишнюю копейку и не думали. Так что, не довелось.

А меня, если честно, Куба так уж особо и не интересовала. Мне достаточно было побывать на Чёрном море, ну, да, в Гаграх. Николай там был пару раз, но в новые времена, и увидел он тогда лишь сильно запущенный своевольными абхазами город. А сейчас просто хотелось сравнить. И лучше было съездить с семьёй в Крым — там мне больше нравилось, и тоже хотелось сравнить.

Так что, вечером, ещё и неотошедший от плотной работы над электрической духовкой, я действительно заглянул в Дом культуры, но лишь накоротко пообщался с Иваном Тимофеевичем, Семёном и Тарасом. С другими членами ВИА встречаться не стал.

— Твои «Узелки», Слава, работникам завода тоже понравились. Роза исполнила песню на хорошем уровне. — Ну, да, она могла. У неё тоже неплохой голос. Просто мастерство немного хромает, но Роза и не профессиональная певица. — Боярский и Ветлова плотно заняты на съёмках, так они, сколько обещали, уже выступили и в ближайшее время у нас не появятся. Хотя, их песни мы будем исполнять уже сами. Звонили Хиль и Сенчина, но они всё же намекали насчёт новых песен от тебя, а я им таких обещаний, Слава, дать не могу, поэтому они оба пока твёрдого желания выступить у нас не изъявили. Хотя, ты мог бы с ними связаться и возобновить прежние отношения.

Нет, и Хилю, и Сенчиной я бы мог предоставить новые песни, но лишь после записи с немцами. А пока мне было не до них. Так они и не пропадут — и так успешно крутятся в артистической тусовке, что моя помощь им и не требуется. Нет, лучше я немного поработаю с «Синей птицей» и «Надеждой». Хорошо, что пока Эстрадный оркестр выступает в ФРГ, и с большим успехом, и у меня над душой не стоит. Потом он даст по паре концертов в странах Бенилюкса и отправится во Францию. На очереди, вроде, Испания и Италия, так и соцстраны, так что, раньше июля оркестр в Ленинград не вернётся.

— Не, Иван Тимофеевич, мне пока не до них. Разве что для Хиля можно подобрать пару песен, но не сейчас. Мне надо готовиться к новому конкурсу инструментальной музыки. Он пройдёт в конце июня в нашем городе. Наш Союз Композиторов постарался.

Я не стал говорить Ивану Тимофеевичу, что это я сам и обком партии хлопотали. А маститые композиторы из нашего Союза палец о палец не ударили. Им, если честно, и без инструментальной музыки было клёво. Но и нужной аппаратуры у них и музыкантов не имелось. Надо было её везти, как Юрию Маликову, из заграницы. Жаль, но тут вынужденно получалось, что у меня мысли как бы антисоветские. Хотя, у нас народ из любого положения выход найдёт. И советская музыка одна из лучших в мире!

Так что, объяснив, что да как Семёну и Тарасу, я шустро отбыл домой. А там мои близкие оживлённо обсуждали фильм, хотя, и интересный, и выпущенный на экраны ещё осенью прошлого года, «Землю Санникова». Оказалось, что группа мальчиков и девочек из класса Ирмы пригласили её после уроков в кино. Разных парней и подруг, готовых дружить с ней, было полно. Но Инга требовала от сестёр большой осторожности в их выборе, особенно кавалеров, и порядки сейчас были строгими, так что, кроме невинных разговоров, эти отношения дальше заходить не могли. Так и должно быть! Всему своё время! И верность любимым — не пустой звук! Не люблю, даже ненавижу таких сволочей, как Ингину Пашу. Но не люблю и подлых изменщиц, вообще, гулящих женщин. Их и сейчас хватало.

Вообще-то, Ирма с Инессой этот фильм и так видели, а вот мы с Ингой — нет. Но зато мы все саму повесть Владимира Обручёва читали и хорошо знали её содержание. И у меня в воспоминаниях хранился весь сюжет фильма. Можно сходить и посмотреть его ещё раз. Как раз в моём вкусе. А сейчас я просто взял гитару и спел своим домашним «Есть только миг». И эту песню в «Мае» исполняли, но не при мне. И у меня руки не дошли её присвоить.

— О, Слава, а ты и эту песню успел выучить!

— Хорошая песня, Инга. Как раз для фильма. Нам хоть раз надо сходить в кино. Или театр. Уже давно нигде не были. Знаешь, мне почему-то хочется посмотреть «Лебединое озеро» или «Щелкунчика». Или послушать «Весёлую вдову» и, знаешь, даже «Князя Игоря». Там интересные и трогательные песни есть. Мне сильно нравятся.

И Инга тут же загорелась этой идеей:

— Сходим, Слава. А то, действительно, мы с тобой вообще в театрах не бывали. Сами всё время выступаем, а вот отдохнуть пока не получалось. Так что, обязательно сходим!

Но моё сообщение о предложении Ивана Тимофеевича Инга выслушала с радостью. Тут она однозначно не откажется. Я и сам был не против. Так что, суббота оказалась занятой. А в воскресенье, девятнадцатого мая, мы были приглашены на день рождения Анны Васильевны. Ей исполнялось сорок девять лет. Если подумать, мало. Моя тёща была весьма привлекательной женщиной.

— Ну, вот, девочки, видите! Опять надо готовиться. — Притворно вздохнула Инга. — Нам и сейчас нельзя оплошать.

Конечно, нельзя. Мне самому интересно было выступить. Тем более, видел, что Инга вдруг потянулась ко мне сильнее, чем ранее. Последнюю песню она приняла серьёзно. Так что, у нас точно всё впереди, и я ещё увижу её искреннюю любовь к себе.

Глава 30

Мы дети Галактики…

Я сам был рад, что у нас с Ингой как бы всё «устаканилось». Всё ровно, тихо и размеренно. И всё мы делаем вместе и дружно. Тут и разные «плюшки» пожаловали. В пятницу у меня, хоть и на работе, уже с утра настроение сильно поднялось. Оказалось, что Володя со Стасом радио включили и сразу же нарвались на концерт Большого детского хора, полностью составленный, на удивление, из «моих» песен. Вроде, на этой неделе записали? И они тут же позвали меня. Что же, и я послушал с удовольствием в исполнении БДХ «Крылатые качели», «Когда уйдём со школьного двора», «Песню о снежинке», «Эх, три белых коня», «Ласточку» и «Мамы моей глаза». Ансамбль не оставил без внимания и «Идёт солдат по городу», «Родина моя», «Ты же выжил, солдат» и «Счастливый май». Всё прекрасно исполнили! После них и «Отмените войну» трогательно спели! И ещё и «Облака» прихватили! Контрастно получилось. И «Прекрасное Далёко» сердце сильно тронуло. Всё, теперь Ирма с Инессой, ещё и Инга, почти без песен остались. Жаль, что нас так и не допустили на всесоюзные радио и телевидение. Против Большого детского хора не попрёшь, любое исполнение перебьёт. Ладно, ничего страшного. И девочки не обидятся. Все вместе Андрею Павловичу согласие давали. Придётся мне для них другие песни записывать. И они есть у меня!

И после полудня мне толком поработать не удалось. Сначала позвонил, можно сказать, что и хороший знакомый, да ещё прямо из обкома, товарищ Самошкин, помощник самой Кругловой:

— Вячеслав! Мы тут хотим порадовать Вас хорошими новостями, только что поступившими из Москвы. Вы про это знать не могли, но в начале мая Григорий Васильевич лично вышел с ходатайством в Министерство культуры, и, знаете, там сразу же откликнулись. Уже выпущены — на основе записей и «PolyGram Records», и нашего Ленинградского радио, пробные партии пластинок с Вашей музыкой — инструментальной, песнями на иностранных языках и на русском в исполнении Вас самих и Инги Игоревны. На очереди пластинки в исполнении Ирмы и Инессы. Так что, можете порадовать и девочек.

Тут мне осталось лишь порадоваться и начать благодарить Кирилла Денисовича и, само собой, товарища Круглову. Это она, хоть мы и не встречались, вдруг стала моим, ясно, что неофициальным, покровителем. В последнее время именно Зинаида Михайловна как бы защищала меня от нападок недоброжелателей и поддерживала как в сочинении музыки, так и изобретательских делах. И, само собой, это она ходатайствовала перед первым секретарём обкома насчёт меня. Хоть я всё делал для пользы родной страны, но, к сожалению, и тут хватало разных подлых завистников и любителей ставить подножки, особенно среди «творческих деятелей». Ясно, что и они желали разных благ, и побольше. И тут я являлся для них прямым и опасным конкурентом.

— Так что, Вячеслав, и вся ваша семья тоже, можете сильно не волноваться. Спокойно занимайтесь своими изобретательскими, музыкальными и литературными делами. Обком партии и лично Григорий Васильевич на вашей стороне и обязательно поддержат и помогут вам. Ещё девочкам надо подготовить до осени и сценарий к фильму, да, «Гостья из будущего». Скорее всего, его съёмки будут включены на «Ленфильме» в план следующего года. Режиссёрами вызвались хорошо известные вам товарищи Цветков и Сааков. В обкоме согласны с их кандидатурами.

И опять мне пришлось сыпать благодарностями, хотя, вполне обоснованными. Фильм был знаковым и являлся у Николая одним из самых любимых и уважаемых им. И если сейчас суметь снять его, то это явится самым значимым достижением и девочек, и, пусть и не значусь в авторах, меня. Он как бы станет символом этого времени. Его надо снять именно как можно ранее.

После я уже позвонил домой и порадовал и Ингу, и девочек, как раз вернувшихся из школы, хорошими новостями. Да, ожидали, но Ирма с Инессой всё же немного огорчились. Старшая сестра уже рассказала им о концерте БДХ. И она его слушала. Но девочки понимали, что первенство исполнения у них никто не отнимет. Часть песен уже и записаны. И ещё запишемся, тем более, у немцев. К тому же, я подберу для них и другие песни.

И денежные вопросы нас не особо волновали. Наша семья была в курсе, что выпуск пластинок нам особых доходов не принесёт. А вот наша слава может резко возрасти. Правда, это доставит нам и много неудобств. Придётся как-то приспособиться и, главное, ещё и не «зазвездиться». За себя я не беспокоился. И ещё, как ни странно, за Инессу. Она уже видела во мне большого авторитета и старалась придерживаться моих советов. А вот за Ирму и, как ни жаль, Ингу следовало беспокоиться. Ладно, у девочек своя жизнь. Но если у моей жены вдруг «поедет крыша», то это для нашей семьи и меня лично ничем хорошим не закончится.

Чуть позже раздался и звонок из милиции. Меня пригласили в наше Кировское РОВД для получения изъятого в ходе обысков у нас имущества. Так-то, ничего такого ценного для меня там не имелось. На все рукописи были сделаны копии, и они хранились в надёжных местах. Так просто меня ни в милиции, ни КГБ не расколят. И там просто не имелось ничего крамольного.

Так что, пришлось отправшиваться с работы, и насовсем. Ну, тоже ничего страшного — для работ по новому изделию времени ещё полно было, и, скорее, я закончу их, если мне ничего не помешает, намного ранее срока. Специально его сам так подобрал.

— Товарищ Репнин, обязательно укажите, что всё изъятое имущество получили в полном объёме и не имеете к нам никаких претензий. — Что же, указал. Следователь Ковальчук был со мной предельно вежлив. Вот майор Жеглов, хоть это он делал везде обыски и изымал всё, перед моими светлыми очами и не появился. Нет, к милиции у нас с Ингой претензий не имелось. Это просто опасно. Жена мне рассказала, что в ходе обысков милиционеры вели себя, в отличие от сотрудников КГБ, вполне вежливо и аккуратно. — В ходе расследования выяснилось, что эти вещдоки не имеют никакого отношения к покушению на Вас, и они никак не выводят на след преступников. Поэтому решено вернуть их вам.

— Э, товарищ следователь, но на след преступников Вы хоть вышли? А то это всё время не даёт мне покоя. Знаете, тяжело жить, постоянно чувствуя опасность. Возможно, даже членам моей семьи? Особенно детям. А ведь мы ничего преступного не совершили.

— Не беспокойтесь, товарищ Репнин. Следствие продолжается, и результаты есть. Но в его интересах мы не можем разгласить Вам никаких данных. Вы всё узнаете в суде. И можете не беспокоиться насчёт своей безопасности. Вы это не видите, но Ваша семья под нашей негласной и надёжной охраной.

В том-то и дело, что, хоть и не хотелось, но надо, не вижу! Нет, изредка милицейские патрули появлялись около нашего дома, и всё. И я точно знаю, что особой охраны нас не осуществляется. Не засёк. Мне от Николая достались неплохие навыки и знания насчёт таких дел. Наоборот, не так давно милиция-пилиция и «кровавая гебня» явно хотели подло подловить нас на «Галере» на незаконной валюте. Хоть мы никуда и не заявляли, явно получился неплохой скандал. Его «голоса» нехило и раздули. И как раз это, скорее всего, и явилось поводом для выпуска наших пластинок.

Хоть Саша давно не связывался со мной насчёт следствия, но я был уверен, что и милиция, и КГБ так уж особого там не добились. Если бы что было, он бы мне сообщил. А так, пока Саша меня не беспокоил. И в лишний раз лезть ко мне ему не стоило. Он всё же на государевой службе и не должен разглашать мне свои служебные тайны. Яков Моисеевич Натансон, бывший директор ювелирного магазина и главарь бандитов, уже пару месяцев как слинял за бугор. Он сейчас, может быть, находился вообще на земле обетованной? Но, скорее, обитает где-нибудь в Европе? И нашей славной милиции его теперь никак не достать. Меня больше интересовала причастность к нападению на меня сотрудников КГБ, но про это следователь не сказал ни слова. И сам не решился спросить и не спрошу. Придётся просто ждать, куда кривая вывезет.

— Э, спасибо, товарищ следователь. Я больше беспокоюсь не за себя, а своих близких. Но, если так, как Вы сказали, то спокоен.

Хоть и не спокоен, но что делать? В общем, получил я все свои рукописи. Ладно, можно будет взяться за вторую часть военной повести, точнее, завершить её. Там, в принципе, немного осталось.

А в субботу, как и было намечено, мы всей семьёй направились в Дом культуры имени Газа. Ладно, хоть я теперь и не собирался глубоко влезать в деятельность «Мая», но всё же придётся. Концерт был уже рядовым и внимания начальства не привлёк. Тем не менее, зал оказался заполнен. Ну, правильно, мы же будем выступать.

И на этот раз немалую часть номеров составили произведения других авторов. Тем не менее, он, как и ранее, начался с «Идёт солдат по городу». И ещё ближе к середине были исполнены все семь песен из репертуара Боярского, уже участниками ВИА. Но с согласия самого Михаила! Так что, придётся мне чуть позже, после возвращения из съёмок в Эстонии, предоставить ему ещё что-нибудь. А что, вполне сгодится и «мушкетёрская» серия. Вдруг позже мы и сами там снимемся? Мне, ещё и князю, вполне бы подошла роль простого мушкетёра, а Инге, и княгине — придворной дамы. А хорошенькие Ирма с Инессой достойно бы украсили фильм.

После них Инесса и Ирма трогательно спели «Обелиск» и «Ты же выжил, солдат». Да, получилось слабее, чем у Большого детского хора, но тут уже музыканты ансамбля просто не могли соперничать с оркестром БДХ. А сами девочки не хуже его солистов справились. И, как бонус и им, и публике, Ирма с Инессой при вызове на «бис» — под мой синтезатор и пианино Инги и её помощь в припевах, вместе, и красиво, спели «Притяжение Земли». Позже на песню обязательно обратят внимание другие артисты, но первенство останется за ними.

— Как безмерно оно, притяженье Земли,

Притяженье полей и печальных ракит,

Всех дорог, по которым мы в детстве прошли,

И дорог, по которым пройти предстоит.

Хоть зал что-то новое и ожидал, но всё равно песня получилась для него неожиданной. А потом стало заметно, что понравилась. Но маэстро Тухманов плохих песен, как правило, не писал. И припев ведь замечательный и запоминающийся:

— Там горы высокие, там степи просторные,

Там ветры летят, по просёлкам пылят.

А уж под конец зал и сам подпел девочкам:

— Мы дети Галактики, но самое главное,

Мы дети твои, дорогая Земля!

Да, хлопали сильно. С Львом Лещенко не сравнить, но всё равно первое же исполнение песни получилось запоминающимся. Оно оказалось трогательным. Девочки оставили яркий след.

А мы с Ингой, как и было намечено, исполнили «Здравствуй, как ты живёшь», и очень даже неплохо. И нам хлопали сильно, потому пришлось выйти и на «бис», но сначала лишь жене. По согласованию с Иваном Тимофеевичем, при поддержке музыкантов ансамбля и меня за синтезатором, она исполнила «Les anneaux de Saturne». Пусть песня на французском языке, текст там терпимый. Должны же мы готовиться к записи с немцами и аккуратно подогревать интерес к себе? И интересно, и красиво получилось. Но раз аплодисменты не угасали, то Инге пришлось выйти ещё раз и исполнить и «Je T’Aime». После Иван Тимофеевич вывел на сцену и меня, уже для исполнения «Et si tu n’existais pas». Из зала настоятельно попросили. Что же, охотно спел, тем более, эта песня и так считалась моим признанием любви к жене. Не являлось таким уж секретом, что в одно время мы с ней были в сильной ссоре, меня послали в Венгрию, а она одна осталась в Ленинграде, я как бы не выдержал и написал её. Вот такая легенда. И признаваться в очередной раз в любви к своей любимой жене мне не трудно. Так и она сразу же наградила меня за сценой нежнейшим взглядом, а потом и крепким поцелуем.

— Хорошо спел, Слава. И мне, и залу понравилось.

Ну, да, и мне хлопали сильно.

— Старался, Инга. И у тебя хорошо получилось. Думаю, что нам будет что показать немцам. Обязательно приедут.

Так что, мы неплохо отметились и точно украсили концерт. И Иван Тимофеевич, и Семён с Тарасом остались довольными. Им же отвечать за концерты ансамбля. Получалось, что они до сих пор достойно справлялись. Хоть и самодеятельность, но не всякий ВИА сможет выступить на равных с «Маем».

Ближе к концу ансамбль ещё исполнил и «мой» «Путь домой», и трогательный «Марш рыбаков», но всё же эта песня, хоть русский текст и принадлежал мне, не считалась моей. Он часто исполнялся, так как полюбился работникам завода. И концерт завершился как бы моим «Строим БАМ» и, само собой, «Мой адрес Советский Союз», исполненных ансамблем на высоком уровне. И в последней песне аранжировка считалась моим. Что же, спасибо памяти.

А на другой день мы, даже Ирма с Инессой, так как в последнее время они больше обитали у нас, пошли в гости. Ну, это я пошёл. А мои жена и её сёстры ненадолго вернулись в свою квартиру, к папе и маме. И Никита с Наташей как бы навестили своих дедушку и бабушку. И Игорь Оттович и Анна Васильевна им были сильно рады, особенно тёща. Хотя, теперь они, похоже, и меня приняли в свою семью. Разве что Вальдис всё ещё не хотел признавать меня. Его и не было. Ну, это не моё дело. Уж маму он поздравит в любом случае.

Гостей было полно. Несмотря на понижение положения и статуса, тесть с тёщей всё равно имели довольно обширный круг знакомств. В него теперь больше входили разные мелкие городские начальники, а деятели уровнем покрупнее отпали. Да, часть важных знакомых от них отвернулась, но многие и остались. В последнее время и новые приятели добавились, если честно, потянулись к ним из-за меня и их дочек. Мы все повторно, и нехило, подняли статус Игоря Оттовича и Анны Васильевны. Они и сами — и я откровенно это признаю, ничего, и дочки талантливые.

Конечно, большинство присутствующих мне были незнакомы. Нет, с частью гостей я уже как-то встречался в прошлом году. Хоть и держал себя со всеми ровно, но видел, что большинство тут лезет к нам только из-за нашего статуса и испытывает неприязнь, особенно ко мне. Наши прежние отношения с тестем и тёщей бесследно не исчезли. Эти люди ощутимо отравляли мне настроение. Точно не мой и уже не совсем наш с Ингой круг общения. Мне придётся с ними и далее сталкиваться, но близкими нам никто из них не станет.

Правда, я ничем не выдал своего отчуждения и постарался не испортить Анне Васильевне настроения. Я и так знал, что Инга, хотя, неосознанно, старалась подражать матери. Тёща тоже явно любила блистать в «свете». И мы приготовили для неё и неплохие подарки — одарились и украшениями, и прочими нужными в быту вещами.

Само собой, гости хотели по случаю посмотреть и на детей хозяев, послушать их выступления. Что ни дочка, так и зять мировые знаменитости. Что же, мы спели гостям несколько последних песен из нашего репертуара. И под конец, хоть и день рождения у мамы, Инесса вдруг показала им новую песню «Папа», конечно, из будущих времён, и тоже из репертуара детской группы:

— Как сказать тебе о главном, пап,

Какие подобрать слова,

Чтобы рассказать тебе,

Как у меня тут бьётся сердце,

Нет, я и не думал польстить тестю. Пусть идёт лесом! Только и Инга, хоть как ни крути, его дочь. И ещё Инессе нужна новая песня. Уж как трогательно она спела припев, лучше никто не споёт!

— Напишу письмо в одну строчку:

Я люблю тебя — твоя дочка.

Ты же всё знаешь —

Мы с мамой гордимся тобой.

Да, Игорь Оттович сильно растрогался. А слегка подвыпившая Анна Васильевна тут же крепко обняла меня и запечатлела у меня на лбу жаркий поцелуй. Ну, и она тоже расчувствовалась:

— Всё-таки, Слава, нашей семье сильно повезло. Ты и хороший муж, и зять, и девочки в тебе в рот смотрят. Ну, дай бог вам с Ингой счастья! Дочка, держись за Славу! И себя веди хорошо, и за ним крепко присматривай! И подарите нам побольше внуков!

Тут Инга сама радостно ответила:

— Обязательно, мама!

А я просто нежно посмотрел на жену, да, любимую. Что делать, никуда мне не деться ни от неё, ни детей, так и близких Инги. И ещё я и сын своего любимого Отечества. Мой адрес тоже Советский Союз!

Эпилог

— Да, Леонид Самуилович, что-то в последнее время нам с тобой сильно не везёт. Тяжело стало работать! Того и гляди, ещё и в немилость новому начальству попадём. Не знаю, и чего мы к Юрию Владимировичу сунулись? Хотя, это моя недоработка. Сдуру решил, что он, хоть его и убрали из КГБ, всё ещё имеет достаточный вес. Но оказалось, что это не так. Щёлоков уже вовсю под него копает. И с этими проклятыми соцстранами не работа, а сплошная нервотрёпка. Всё стараешься разным лицам оттуда угодить, но они лишь больше наглеют и ещё недовольство проявляют.

— Не переживайте, Яков Моисеевич. Нам-то что? Мы серьёзные хозяйственные вопросы не решаем. У нас же лишь идеологические и культурные вопросы. Работа знакомая и не особо опасная. Мы и к шпионским делам не причастны. На себя всё бывшие комитетчики взяли. Они, конечно, на нас смотрят свысока, но нам, в случае чего, и нечего будет предъявить. Жаль, что расти вверх так и не получится.

— Да, тут мы, Леонид Самуилович, надолго застрянем в одном месте. А бывшие комитетчики всё лезут и лезут. Похоже, Цвигун там решил серьёзную чистку устроить? Вот и бегут эти крысы к нам, и все из ближнего круга Юрия Владимировича. Ладно, что пока никого из них не арестовали. Неприятные и мутные личности. Все себе на уме и на других волком смотрят. Да в Ленинграде, в обкоме, намного спокойнее было работать! И Круглову так бояться не приходилось. А у тебя на Кировском заводе и проблем особых не имелось.

— Да, Яков Моисеевич, оплошал я там с проклятым Репниным. Недооценили. Ещё и Матвей Исакович постоянно на уши капал — мол, многие композиторы и музыканты им недовольны, мешает работать, всё цены на музыку сбивает. А парень после нападения на себя и выжил, и, наоборот, вверх пошёл. Убрали мы его с заводских ВИА, так он другой создал. Не так давно опять Матвей Исакович звонил. Сообщил, что Савелий Петров и Репнин новый детский ВИА создали. «Надежда» называется, и в него вошли все те мальчишки и девчонки, что ещё в «Ласковом мае» отметились. Этот ансамбль тоже может неплохо подняться. А про «Синюю птицу» и говорить нечего. Считай, уже первым ансамблем в Союзе стал. И заводские ВИА опять к Репнину потянулись. Нам теперь ему никак не помешать.

— Забудь, Леонид Самуилович, про него. Мы же с тобой вместе концерт Большого детского хора слушали! Сильно получилось! И всё Репнин написал. И как к нему теперь подступиться? Никак! Пусть там с ним Союз композиторов разбирается. Не наше дело. Тут у нас самих в Москве опасные дела творятся. Сам же видишь, что многие важные лица на ровном месте посты теряют. Ладно, что пока только на понижение идут, никого не посадили. Всё Щёлоков лютует, по каждой мелочи придирается. Ещё и Цвигун шпионов яро ищет.

— Наслышан, Яков Моисеевич. Бывшие комитетчики говорят, что у них там опять кого-то из западных шпионов нашли. Вроде, и в других местах. Ещё и разных преступников поймали. И все кивают на неведомую тайную «русскую» группу, что-то подобное масонам. Словно её члены теперь сидят во многих местах, тайно собирают разную информацию и сливают её кому надо. Все боятся попасться.

— Есть такое, Леонид Самуилович. Так что, и нам с тобой надо крепко забыть про прежние связи и дела. У нас выехать за границу, как Натансон, не получится. У него и связи имелись, и валюта, и ценности. А у нас ничего этого нет. Разве что немного пожили в своё удовольствие. Если всё сложится, ещё поживём. Но далее придётся быть намного осторожнее. По ресторанам надо меньше шастать, и с доступными женщинами лучше не связываться, и пока крупных трат не делать. А то наверняка можно попасться.

— Это да, Яков Моисеевич. Комитетчики уже вовсю обсуждают арест этого цыгана Буряце. Как бы и сама дочка наше Генсека была его любовницей и скупала через него драгоценности, но и она ему не помогла. Ещё и мужа против себя как бы настроила. И отец как бы сильно зол на неё. Конечно, ей самой ничего не будет, но цыгану наверняка плохо придётся. Всё на него повесят.

— Так и будет, Леонид Самуилович. Уже не спасётся. Знаешь, на него ещё и шпионские дела повесили. Будто недавно с кем-то из иностранных разведчиков встречался. Те, на удивление, оказались довольно известными артистами и режиссёрами. Ну, они успели уехать, а вот цыгана взяли. Много чего у него нашли. Не отвертится. Я тебе ещё больше скажу. Прошли обыски ещё у некоторых артистов, интересующихся разными ценностями и даже бриллиантами. Как бы они их прямо из Смоленска получали. Там большая фабрика, как бы и крупнейшая в Европе, имеется.

— А, понятно, Яков Моисеевич. То-то цены на них взлетели. А то и я хотел прикупить кое-что, но пока не стал.

— Сейчас, Леонид Самуилович, вообще не лезь в эти дела. Надо немного переждать. У нас и так с ленинградскими делами большие проблемы. Опять городские милиция и комитетчики «Галеру» трясут. И, знаешь ведь, что уже напрямую из-за проклятого Репнина. Они там с женой сунулись туда и как бы лихо разыграли, прикинувшись французами, одного глупого и жадного дельца, торговца дисками. И в милиции разбирательство идёт, и городском управлении КГБ.

— Матвей Исакович как раз и рассказал. Уже как бы многих торговцев и валютчиков арестовали. Ещё и некоторые театры за как бы незаконную торговлю билетами начали трясти. Опять валютчики попались. Иностранцам билеты продавали. И в Союзе композиторов, и среди артистов многие опасаются, что и их привлечь могут. В том числе за незаконную концертную деятельность и торговлю музыкой. Вроде, и мелочь, но не очень приятно.

— Пусть и за себя переживает. Это же Матвей Исакович всё в близких друзьях у Натансона ходил и тому постоянно на Репнина и других зарвавшихся музыкантов и авторов жаловался. Так что, Леонид Самуилович, ты там осторожнее с ним. Не дай бог выйдут на него, так и нас за ним потянут. Знаешь, прямое подстрекательство к убийству — это не шутки. За это хороший срок получить можно. А у него, сам знаешь, ещё и разных левых дел полно. И моральный облик не соответствует — любовниц как перчатки менял. Только что в «Литературной газете» одного нашего близкого товарища — писателя и телевизионного деятеля, и довольно известного, с должности сняли. Обвинили в том, что склонял женщин-авторов к сожительству. И тех, кого он там заставлял, нашли. Скорее, ещё и под суд пойдёт и сядет, пусть и на небольшой срок, но по позорной статье. А это не очень хорошо. Так что, Леонид Самуилович, хоть мы и занимаемся лишь культурными отношениями, но и за нас могут взяться.

— Э, Яков Моисеевич, я просто вежливость проявил, но никаких дел с ним не обсуждал. Матвей Исакович всё обижен на Репнина. У того, оказывается, уже диски начали печатать, в том числе с песнями на иностранных языках, да ещё у нас в Союзе.

— Да, так и есть. Это Романов прямо у Фурцевой попросил. А ей некуда деться. Леонид Ильич как бы и так ею недоволен. И Лапин согласился больше музыки Репнина в эфир пускать. В соцстранах тоже к нему большой интерес. Сам же, Леонид Самуилович, видишь, что сколько обращений деятелей из соцстран насчёт его музыки через нас прошло. И разные писаки оттуда всё к нему на интервью просятся. Ладно, что мы пока их просто спокойно заворачиваем. Вон, и этой венгерке Сильвии Кардаш отказали. Да, и такая куколка на проклятого инженера клюнула. Хорошо, что прежние запреты ещё не отменили! Но Репнину это, похоже, нисколько не мешает.

— Да, Яков Моисеевич, слышал в «голосах», что одни французы Репнина и его жену прямо в Ленинграде, в ресторане «Кавказский», поймали. И теперь его новые песни — и русские, и на английском языке, и французскую и в «голосах» уже вовсю передают. Хорошая музыка, опять популярными и за границей станут. А я вот его чемоданов так и не достал. Все заводские от меня отвернулись.

— Я тоже, Леонид Самуилович, пока не смог. Страшный дефицит. Но мне со своими и связываться неохота. Тем более, скоро эти чемоданы за границей, понятно, что и соцстранах, начнут массово выпускать. Лицензии на них уже проданы. И разную бытовую технику, что Репнин разработал, тоже произведут. На Западе всё это намного быстрее копируют, чем у нас. Ещё и лучше, и красивее сделают. Так что, свободно купим. Главное, сидим тихо и себя не проявляем. А потом будет видно, что делать. Пусть сейчас, Леонид Самуилович, нам не повезло, позже наверстаем. Главное, не попасться!

Приложение:

5.01). 4.113). ×185). «Magnetic Fields, part 2» (в тексте «Магнетик в скрипке») (1981) (муз. — Жан-Мишель Жарр (Jean-Michel Jarre), исп. –).

5.02). 4.146). ×202). «ResuRection» или «Воскрешение» (2000) (муз., исп. — PPK (ППК: Александр Поляков, Сергей Пименов, Роман Коржов)).

5.03). 4.145). ×201). «Paris France» (в тексте «Юра») (1982) (муз. — Дидье Маруани (Didier Marouani), исп. — «Space» («Париж-Франция-Транзит»)).

5.04). 4.53). 3.21). 2.03). 1.23). ×16). «Emmanuelle» («Эммануэль») (в тексте «Музыка любви») из фильма «Эммануэль» (1974) (муз., ст. — Эрве Руа, Пьер Башле (Pierre Bachelet), исп. — Джо Дассен (Joe Dassin) (фр.), аранж. — Джеймс Ласт (James Last), исп. — Френсис Гойя (Francis Goya)).

5.05). 3.49). 2.02). 1.55). ×47). «Et si tu n’existais pas» («Если б не было тебя») (1976) (муз. — Тото Котуньо (Toto Cotugno), Паскуаль Лозито (Paskuale Losito), ст. — Джо Дассен (Joe Dassin), Клод. Лемель (Claude Lemesle), Пьер Деланоэ (Pierre Delanoe), исп. — Джо Дассен (Joe Dassin) (фр.)).

(«Oasis» (1975) (муз. — Тото Котуньо (Toto Cotugno), Паскуаль Лозито (Paskuale Losito), ст. — Вито Паллавичини (Vito Pallavichini), исп. — «Albatros» (ит.))

(Русский текст гр. «Несчастный случай» (Алексей Кортнев) (1999)).

5.06). 2.62). ×84). «Комбат» (1996) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Александр шаганов, исп. — «Любэ», солист Николай Расторгуев).

5.07). 3.105). 2.05). 1.58). ×50). «Малая земля» (1974) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — Иосиф Кобзон, Эдита Пьеха, хор).

5.08). 4.48). 3.30). 2.41). ×70). «Моя гитара» (1987) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Сергей Беликов).

5.09). 3.16). 2.26). ×64). «Say You’ll Never» (1985) (муз., ст., исп. — Лиан Росс (Lian Ross) /Йозефина Хибель (Josephine Hiebel) (анг.)).

5.10). 3.09). 2.47). 1.25). ×18). «Ламбада» (1982) (муз., ст. — Улисес Эрмоса (Боливия), исп. — «Los Kjarkas» («Llorando se fue»), «Каома» («Kaoma»)).

5.11). 4.89). ×171). «Привет» (1983) (муз. — Максим Леонидов, ст. — Дмитрий Рубин, исп. — группа «Интеграл» (1983), группа «Секрет» (1987)).

5.12). 4.60). 3.134). ×156). «Незабудки» (1994) альбом «Дурман любви» (муз. — Юрий Кузнецов (Канада), ст. — Наталья Пляцковская, исп. — Ольга Зарубина).

5.13). 4.103). «Марш рыбаков» («Marchа dos Реsсаdores» (порт.)) (1957) из к/ф «Генералы песчаных карьеров» (реж. Холл Бартлетт) (США) (1971) (муз. — Доривал Каимми (Бразилия), *ст. — Юрий Цейтлин (рус.) (1974), исп. — «Аккорд» (1974), «Несчастный случай» ()).

5.14). 3.72). 1.15). ×11). «Cheri, cheri, lady» (1985) (муз., ст. — Дитер Болен (), исп. — «Modern Talking» (Томас Андерс) (анг.)).

5.15). 4.51). 3.23). 2.19). 1.45). ×38−1). Вальс из к/ф «Мой ласковый и нежный зверь» (1978) (реж. Эмиль Лотяну) (в тексте «Грустный вальс») (муз. — Евгений Дога, исп. — ).

*38−2). Песня (2007) (ст. — Сергей Алиханов, исп. — Зара).

5.16). 4.86). 3.48). ×109). «Angel of Love» (2019) (муз., ст., исп. — Лиан Росс (Lian Ross) /Йозефина Хибель (Josephine Hiebel) (анг.)).

5.17). ×203). «Здравствуй, мама» (1974) (муз. — Давид Тухманов, ст. — Роберт Рождественский, исп. — Геннадий Михайлович Белов, ВИА «Пламя»).

5.18). ×204). «Youre My Heart Youre My Soul» () (муз., ст. — Дитер Болен (), исп. — «Modern Talking» (Томас Андерс) (анг.), Lumiere Tales (эл. муз.)).

5.19). ×205). «Сказка о дружбе» () из альбома «Пятое измерение» () (муз. — Сергей Кузнецов).

5.20). ×206). «One Man’s Dream» (в тексте «Апрель») () (муз. — Yanni Hrisomallis (Янни Хрисомалис), исп. — «Yanni»).

5.21). ×207). «Заповедная страна» (1987) (муз. — Александр Третьяков, ст. — Юрий Поройков, исп. — Екатерина Семёнова).

5.22). ×208). «Ёжик» () (муз. —, ст. —, исп. — ВИА «Саманта»).

5.23). ×209). «Видение» (1983) (муз. — Максим Леонидов, ст. — Дмитрий Рубин, исп. — группа «Секрет»).

5.24). 2.64). 1.20). ×13). «Дорога в облака» (1994) (муз., ст. — Евгений Хавтан, Валерий Сюткин, С. Патрушев, исп. — «Браво», Валерий Сюткин).

5.25). 1.39). ×32). «Плот» (1982) (муз., ст., исп. — Юрий Лоза).

5.26). 3.59). 2.20). 1.05). ×01). «Mariage D’Amour» (1978, выход 1979) (в тексте «К Инге») (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville), исп. — Ричард Клаудерман (Richard Clayderman) (пиан.), Жорж Дэвидсон (George Davidson) (пиан.), Lumiere Tales (эл. муз.)).

5.27). ×210). «Я не могу иначе» (1982) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — Валентина Толкунова).

5.28). ×211). «Домик на окраине» (1986) (муз. — Владимир Мигуля, ст. — Анатолий Поперечный, исп. — Владимир Мигуля, ВИА «Песняры», Группа «Земляне»).

5.30). 4.122). ×190). «Всё пройдёт» из к/ф «Куда он денется» (1981) (муз. — Максим Дунаевский, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Михаил Боярский).

5.31). 4.127). ×191). «Сяду в скорый поезд» (1985) (муз. — Борис Емельянов, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Михаил Боярский).

5.32). 3.50). 2.17). 1.37). ×30). «У природы нет плохой погоды» (1976?, 1978) из к/ф «Служебный роман» (1978) (реж. Эльдар Рязанов) (муз. — Андрей Петров, ст. — Эльдар Рязанов, исп. — Людмила Сенчина).

5.33). ×212). «Песенка кавалергарда» из к/ф «Звезда пленительного счастья» (1975) Реж. Владимир Мотыль. (муз. — Исаак Шварц, ст. — Булат Окуджава, исп. — Владимир Качан, Олег Погудин).

5.34). ×213). «Остров детства» (1985) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Михаил Боярский).

5.35). ×214). «Большая Медведица» (1985) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Михаил Боярский).

5.36). ×215). «Офицерский романс» (1990) из к/ф «Цена сокровищ» (1992), реж. Сергей Тарасов (муз. — И. Кантюков, ст. — Н. Болтянская, исп. — Лариса Кандалова, Александр Топчий).

5.37). ×216). «Разлука» (в тексте «Песня о разлуке») из к/ф «Гардемарины, вперёд» (1987) (муз. — Виктор Лебедев, ст. — Юрий Ряшенцев, исп. — Елена Камбурова).

5.38). «Качели» (1975) из к/ф «Звезда пленительного счастья» (1975) Реж. Владимир Мотыль. (муз. — Исаак Шварц, ст. —, исп. — Анастасия Лошакова).

5.39). 4.56). 3.24). 2.04). 1.14). ×10). «Je T’Aime» или «Жё тэм» (1996) (муз., ст., исп. — Лара Фабиан (Lara Fabian) (фр.)).

5.40). 4.57). 3.29). 2.11). 1.56). ×48). «Woman in love» (1980) (муз. — Barri Robin Gibb, ст. —, исп. — Барбара Стрейзанд () (анг.)).

5.41). 4.81). 3.117). ×142). «Midnight Dancer» (1980) (муз., ст. — Жан Франкфурте, Джон Моеринг, исп. — «Арабески» (Arabesgue) (анг.)).

5.42). 4.57). «Hasta Siempre, Comandante» (1965) (муз., ст. — Карлос Пуэбло (Carlos Manuel Puebla), исп. — Натали Кардон (Nathalie Cardone) (исп.) (2000)).

5.43). ×217). «В нашем дворе» (1985) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Михаил Боярский).

5.44). 4.107). 3.122). ×147). «Если б не было войны» из к/ф «Приказ: огонь не открывать!» (1981) (муз. — Марк Минков, ст. — Игорь Шаферан (1981), исп. — Валентина Толкунова).

5.45). 4.108). ×182). «Сон-трава» («У беды глаза зелёные») (?) из к/ф «Опасные друзья» (1979) (муз. — Евгений Птичкин, ст. — Татьяна Коршилова, исп. — Сергей Беликов (1979), Валентина Толкунова (1986)).

5.46). 4.87). ×169). «Коралловые бусы» (1989) (муз. — Кирилл Львович, ст. — Игорь Николаев, исп. — Алла Пугачёва).

5.47). 4.144). ×200). «Минуты тишины» (в тексте «Песня о тишине») из к/ф «Батальоны просят огня» (1985) (муз. — Андрей Петров, ст. — Михаил Матусовский, исп. — Игорь Скляр).

5.48). ×218). «Идёт солдат по городу» («У солдата выходной») (1975) (муз. — Владимир Яковлевич Шаинский, ст. — Михаил Исаевич Танич, исп. — Юрий Иосифович Богатиков, ВИА «Здравствуй, песня», ВИА «Пламя»).

5.49). ×219). «Весенний дождь» () (муз. — Сергей Кузнецов, исп. — «Ласковый май»).

5.50). ×220). «Лиза» (1983) (муз. — Максим Леонидов, ст. — Дмитрий Рубин, исп. — группа «Секрет»).

5.51). ×221). «Прошедшие наши мечты» () из альбома «Пятое измерение» () (муз. — Сергей Кузнецов).

5.52). ×222). «Родина моя» (1978) (муз. — Давид Тухманов, ст. — Роберт Рождественский, исп. — София Ротару).

5.53). 4.134). 3.100). 2.49). ×74). «Снится мне деревня» (1987) (муз. — Леонид Петрович Дербенёв, ст. — Борис Михайлович Емельянов, исп. — Сергей Беликов).

5.54). 4.133). 3.84). ×125). «Танец на барабане» (1980) (муз. — Раймонд Паулс, ст. — Андрей Вознесенский, исп. — Николай Гнатюк).

5.55). 4.131). 3.31). 2.63). ×85). «Живи, родник» (1985) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — Владимир Дюков, исп. — Сергей Беликов).

5.56). 4.97). ×176). «Белый теплоход» (1983) (муз. — Юрий Антонов, ст. — Виктор Дюнин, исп. — Юрий Антонов, ВИА «Синяя птица», солист Сергей Дроздов).

5.57). 4.119). ×188). «Почему мы не вместе» (1988) из к/ф «Приморский бульвар» (1988) (муз. — Вячеслав Добрынин, ст. — В Вишневский, исп. — Ольга Зарубина и Евгений Головин).

5.58). ×223). «Узелки» (в тексте «Узелок развяжется») (1992) (муз. — Михаил Коржуков, ст. — Михаил Танич, исп. — Алина Апина (1994), муз. спектакль «Лимита»).

5.59). ×224). «Ксюша» (1991) (муз. — Виталий Окороков, ст. — Юрий Дружков, Алёна Апина, продюсер — Александр Иратов, исп. — Алина Апина).

5.60). ×225). «Лёха» (в тексте «Ох, Лёха, Лёха») (1992) (муз. — Аркадий Укупник, ст. — Юрий Дружков, продюсер — Александр Иратов, исп. — Алина Апина).

5.61). ×226). «Так не должно быть» (1978) (муз. — Давид Фёдорович Тухманов, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Михаил Боярский и Ольга Зарубина).

5.62). ×227). «В Ленинграде дождик» () (муз. — Игорь Котелков, ст. — Марк Сонин, исп. — Игорь Скляр).

5.63). «Расцветай, земля весенняя» (1973) (муз. — В Левашов, ст. — В Харитонов, исп. — Ольга Воронец, хор).

5.64). 4.66). 2.67). ×87). «Отмените войну» (2016) (муз., ст. — Татьяна Ветрова, исп. — Марина Драгу, Виктория Желудкова).

5.65). 4.141). ×197). «Ласточка» (1977) из к/ф «И это всё о нём» (1978) (инстр.) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Игорь Давыдович Шаферан, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ), сол. Виталий Николаев, Ольга Зарубина).

«Ласточка» (1975) (муз. — Сергей Березин, ст. — Игорь Давыдович Шаферан, исп. — ВИА «Лейся, песня»).

5.66). 4.121). «Дрозды» (1973) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Сергей Островой, исп. — Геннадий Белов и ансамбль «Советская песня»).

5.67). 4.29). 3.91). «Гляжу в озёра синие» из т/ф «Тени исчезают в полдень» (1971) (муз. — Леонид Афанасьев, ст. — Игорь Шаферан, исп. — Тамара Синявская, Ольга Воронец, Надежда Кадышева).

5.68). 4.34). 2.53/0). «Берёзовый сок» из к/ф «Мировой парень» (1971) (муз. — Вениамин Баснер, ст. — Михаил Матусовский, исп. — Эдуард Хиль, ВИА «Песняры»).

5.69). 4.140). ×196). «Ваши глаза» (1987) из к/ф «Чехарда» (по мотивам повести Анатолия Алексина «Позавчера и послезавтра» (1974)) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Юрий Энтин, исп. — Елена Камбурова).

5.70). 4.139). ×195). «Школьная пора» (1995) (муз. — Игорь Зубков, ст. — Константин Арсеньев, исп. — Татьяна Овсиенко).

5.71). 4.25). ×157). «Прощальный вальс» («Когда уйдём со школьного двора») из к/ф «Розыгрыш» (1976) (муз. — Алексей Дидуров, ст. — Александр Флярковский, исп. — ВИА «Добры молодцы», Екатерина Гусева и Дмитрий Харатьян).

5.72). «Одинокая гармонь» (1946) (муз. — Борис Мокроусов, ст. — Михаил Исаковский (1945), исп. — Валентина Толкуновова).

«Гармонист» () (муз. — Владимир Зсхаров, ст. — Михаил Исаковский (1945), исп. — хор имени Пятницкого).

5.73). «Листья закружат» (1973) (муз. — Роман Майоров, ст. — Владимир Харитонов, исп. — ВИА «Поющие сердца»).

5.74). «Где-то далеко…» (1973) из к/ф «17 мгновений весны» (1973) (муз. — Микаэл Таравердиев, ст. — Роберт Рожденственский, исп. — Иосиф Кобзон).

5.75). 4.149). 3.51). 2.34). 1.10). ×06). «Путь домой» (2004) (муз., исп. — Дидюля).

5.76). «Товарищ» (1969) (муз. — Олег Иванов, ст. — Александр Прокофьев (1930), исп. — Аида Ведищева, ВИА «Весёлые ребята», Лев Лещенко).

5.77). «Разве тот мужчина» (1972) (муз. — Оскар Фельцман, ст. — Расул Гамзатов (пер. — Я. Козловский), исп. — Муслим Магомаев).

5.78). 'Не расстанусь с комсомолом" (1972) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — Иосиф Кобзон).

5.79). 4.30). 3.94). «Мой адрес Советский Союз» (1972, выпуск 1973) (муз. — Давид Тухманов, ст. — Игорь Харитонов, исп. — ВИА «Самоцветы»).

5.80). 4.118). ×187). «Конёк-горбунок» (1984) (муз. — Максим Дунаевский, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — ВИА «Голубые гитары»).

5.81). 4.153). 3.54). 2.83). ×102). «Полёт на Меркурий» (2009) (муз., исп. — Дидюля).

5.82). 4.12). 3.111). «Белые кораблики» (1973?, 1974) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Леонид Яхнин, исп. — Клара Румянова).

5.83). 4.117). ×186). «Мамины глаза» (в тексте «Мамы моей глаза») (2006) (муз., ст. — Евгения Зарицкая, исп. — шоу-группа «Саманта»).

5.84). 4.04). 3.80). «Золушка» (1971) (муз. — Игорь Цветков, ст. — Илья Резник, исп. — Таисия Калиниченко, Людмила Сенчина).

5.85). «Наташка–первоклашка» (1973) (муз. — Юрий Чичков, ст. — Константин Ибряев, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ), солист Сергей Парамонов).

5.86). «Маленький принц» (1968) из к/ф Пассажир с Экватора (муз. — Микаэл Таравердиев, ст. — Николай Добронравов, исп. — Елена Камбурова, Алиса Фрейндлих).

5.87). 4.102). 3.119). ×144). «Караван» (1986) (муз. — Василий Раинчик, ст. — Владимир Некляев, исп. — «Верясы»).

5.88). 4.26). «Школьный вальс» (1950) (муз. — Исаак Дунаевский, ст. — Михаил Матусовский, исп. — Георгий Виноградова, Муслим Магомаев и Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ)).

5.89). 4.38). 3.129). «Лесной олень» (1971) из к/ф «Ох уж, эта Настя» (1971) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Юрий Энтин, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ), солистка Инна Курилова, Аида Ведищева).

5.90). 4.10). 3.88). «Трус не играет в хоккей» (1972) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Сергей Гребенников и Николай Добронравов, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ)).

5.91). 4.09). 3.87). «Песенка крокодила Гены» (1971) из м/ф «Крокодил Гена» (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Александр Тимофеевский, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ), сол. Серёжа Парамонов).

5.92). 4.115). «Мы тоже советская власть» (1972) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ)).

5.93). 4.73). ×163). «И вновь продолжается бой» (1974) (муз. — Александра Пахмутова, ст. — Николай Добронравов, исп. — ВИА «Песняры»).

5.94). ×228). «Три колодца». (1981) (муз. — Фарух Закиров, ст. — Юрий Энтин, исп. — ВИА «Ялла»).

5.95). 4.62). 3.70). ×118). «Если добрый ты» из м/ф «День рожденье кота Леопольда» (1982) (муз. — Борис Савельев, ст. — Михаил Пляцковский, исп. — Александр Калягин).

5.96). 4.63). 3.71). ×119). «Неприятность эту мы переживём» из м/ф «Лето кота Леопольда» (1983) (муз. — Борис Савеоьев, ст. — Александр Хайт, исп. — Александр Калягин).

5.97). 4.143). ×199). «Снова небо стало голубым» из м/ф Месть кота Леопольда' (1978) из м/ф «День рожденье кота Леопольда» (1982) (муз. — Борис Савельев, ст. — Михаил Пляцковский, исп. — Александр Калягин).

5.98). 4.78). 3.77). ×122). «Облака» из м/ф «Трям, здравствуйте» (1980) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Сергей Козлов, исп. — Клара Румянова).

5.99). ×230). «Строим БАМ» (1974) (муз. — Зиновий Гринман (Бинкин), ст. — Виталий Петров, исп. — ВИА «Самоцветы» Дин Рид).

5.99−2). «Свадебная застольная» () (ст. — Виталий Петров).

5.100). 4.47). 3.90). 2.43). 1.29). ×22). «Прекрасное Далёко» из к/ф «Гостья из будущего» (1984) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Юрий Энтин, исп. — Татьяна Дасковская).

5.101). ×231). «Ты же выжил, солдат» (1977) (муз. — Владимир Мигуля, ст. — Маргарита Агашина, исп. — Иосиф Кобзон, ансамбль «Непоседы»).

5.102). ×232). «Обелиск» () (муз. — Раиса Зонова, ст. — Светлана Изместьева, исп. — Иван вахрушев, ансамбль «Непоседы»).

5.103). 1.50). ×43). «Crazy Music» (1979) (муз., ст. — Даниэль Вангард (Бангальтер), Жан Клюгер, исп. — «Ottawan» (анг.)).

5.104). 4.151). 1.62). ×54). «The Final Countdown» (1986) (муз. — Джоу Темпест, ст. —, исп. — «Europa» (анг.)).

5.105). 4.152). 2.51). ×76). «Magic Symphony» (1989) (муз. — Дитер Болен («Blue System»), ст. — Дитер Болен, пр-во — Луис Родригес, исп. — «Blue System», «Twilinght» (анг.)).

5.106). 4.112). ×183). «Touch By Touch» (1985) (муз., ст. — Михаэль Шайкль (Michael Scheickl), исп. — «Joy» (анг.)).

5.107). 4.85). ×168). «Fly to the Moon» (2000) (муз., ст. — Дитер Болен (), исп. — «Modern Talking» (Томас Андерс) (анг.)).

5.108). 4.113). ×184). «Fantasy» (1998) (муз., ст., исп. — Лиан Росс (Lian Ross) /Йозефина Хибель (Josephine Hiebel) (анг.)).

5.109). ×233). «Das kleine Küken piept» () (муз. —, ст. —, исп. — '').

*233−2). «Цыплёнок по имени Пи» (муз. —, ст. —, исп. — '').

5.110). ×233). «О той весне» («Счастливый май») (2009) (муз., ст. — Елена Плотникова, исп. — вокальный коллектив «Мультикейс», группа «Непоседы»).

5.111). «Эх, хорошо в стране советской жить» из к/ф «Концерт Бетховена» (1936) (муз. — Исаак Дунаевский, ст. — В. Шмидтгоф, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ) (1975)).

5.112). «Любимый город» (в тексте «Любимый город может спать спокойно») из к/ф «Истребители» (1939) (муз. — Никита Богословский, ст. — Евгений Долматовский, исп. — Марк Бернес, Муслим Магомаев, Иосиф Кобзон, Лев Лещенко).

5.114). «Орлёнок» для спектакля «Хлопчик» (1936) (муз. — Виктор Белый, ст. — Яков Шведов, исп. — Александр Окаёмов, Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ)).

5.113). 4.58). «El pueblo unido jamas sera vencido» (1973) (муз., ст. — Серхио Ортега, исп. — Виктор Хара, «Quilapayun» (1975) (исп.)).

5.114). 4.39). 3.128). «Журавли» (1969) (муз. — Ян Френкель, ст. — Расул Гамзатов (перевод Наум Гребнев), исп. — Марк Бернес, Иосиф Кобзон).

5.115). 3.102). 2.30). 1.28). ×21). «Позови меня тихо по имени» (05.2000) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Виктор Иванович Пеленягрэ, исп. — «Любэ», сол. Николай Расторгуев).

5.116). 4.35). 3.25). 2.42). 1.27). ×20). «Там за туманами» (12.1997) (муз. — Игорь Матвиенко, ст. — Александр Шаганов, исп. — «Любэ», сол. Николай Расторгуев).

5.117). 4.07). 3.78). 2.70). ×90). «Детство» (?) из к/ф «Предлагаю руку и сердце» (1989) (муз., ст. — Владимир Лапицкий (Юрий Шатунов?), исп. — «Ласковый май»).

5.118). 3.113). ×138). «Маме» (1988) (муз. — Сергей Кузнецов).

5.119). 3.114). ×139). «Наедине с тобой» (1988) (муз. — Сергей Кузнецов).

5.120). ×234). «Яркий мир» (1988) (муз. — Сергей Кузнецов).

5.121). 4.17). 3.56). ×111). «Седая ночь» (1988) (муз., ст. — Сергей Кузнецов, исп. — ВИА «Ласковый май»).

5.122). 3.83). 2.72). ×92). «Только ты» (1988) (муз., ст. — Сергей Кузнецов, исп. — «Ласковый май»).

5.123). 4.75). 3.77). ×122). «Облака» из м/ф «Трям, здравствуйте» (1980) (муз. — Владимир Шаинский, ст. — Сергей Козлов, исп. — Клара Румянова).

5.124). 4.52). 3.59). 2.20). 1.05). ×01). «Mariage D’Amour» (1978, выход 1979) (в тексте «К Инге») (муз. — Поль де Сенневиль (Paul De Senneville), исп. — Ричард Клаудерман (Richard Clayderman) (пиан.), Жорж Дэвидсон (George Davidson) (пиан.), Lumiere Tales (эл. муз.)).

5.125). 1.06). ×02). «Принцесса» (2007) (муз. — В. Забенкин, ст. — О. Томашевский, исп. — Витас (Виталий Грачёв)).

5.126). ×235). «Save me» (1975) (муз., ст. — Raymond Lefevre, исп. — «Silver convektion»).

5.127). ×236). «Fly, Robin, fly» (1975) (муз., ст. — Raymond Lefevre, исп. — «Silver convektion»).

5.128). «Снежана» (1965) (муз. — Оскар Фельцман, ст. — Владимир Николаевич Соколов, исп. — Эдита Пьеха (1965), Анна Герман (1965)).

5.129). ×237). «Здравствуй, как ты живёшь» (1987) (муз. — Теодор Ефимов, ст. — Симон Осиашвили, исп. — «Синяя птица»).

5.130). ×238). «Les anneaux de Saturne» () (муз. —, ст. —, исп. — Dorothée).

5.131). «Есть только миг» (1972, 1973) из к/ф «Земля Санникова» (1973) (реж. Альберт Мкртчян и Леонид Попов) (муз. — Александр Зацепин, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — Олег Анофриев).

5.132). 4.14). 3.76). ×121). «Крылатые качели» из т/ф «Приключения Электроника» (1979) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Юрий Энтин, исп. — Большой детский хор ЦТ и ВР п/у Виктора Попова (БДХ), сол. Таня Мелехина).

5.133). 4.67). ×160). «Песня о снежинке» (в тексте «Снежинка») из к/ф «Чародеи» (1982) (муз. — Евгений Крылотов, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — ВИА «Добры молодцы», сол. Ольга Рождественская).

5.134). 4.68). ×161). «Эх, три белых коня» из т/ф’Чародеи' (1982) (муз. — Евгений Крылатов, ст. — Леонид Дербенёв, исп. — ВК «Сердца четырех»).

5.135). ×239). «Притяжение Земли» (1978) (муз. — Давид Тухманов, ст. — Роберт Рождественский, исп. — Лев Лещенко (Эстрадно-симфонический оркестр ЦТ и ВР под управлением Юрия Силантьева)).

5.136). ×240). «Папа» (2018) (муз., ст. — Алёна Кошмал-Коваленко, исп. — группа «Непоседы»).

Примечание: * — авторство главного героя.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Инженером быть не просто

Content

Инженером быть не просто

Пролог

Глава 1 Не все так плохо…

Глава 2 Разборки в песочнице…

Глава 3 Буду жить…

Глава 4 Пропаданец не пропадет…

Глава 5 А жизнь продолжается…

Глава 6 Без музыки никак…

Глава 7 Намудрил…

Глава 8 Пока продолжается зима…

Глава 9 Тайны, все тайны…

Глава 10 Работа мне как праздник…

Глава 11 Письма, письма…

Глава 12 У нас пока праздники…

Глава 13 Все впереди…

Глава 14 Очередные заботы…

Глава 15 Действительно новые успехи…

Глава 16 Мы никогда не подведем…

Глава 17 Не все зря…

Глава 18 Мир, труд, май…

Глава 19 Милые тоже бранятся…

Глава 20 Потешились…

Глава 21 Дела земные…

Глава 22 Хорошие новости…

Глава 23 Хороший праздник…

Глава 24 Хорошо мы поем…

Глава 25 Все пропели…

Глава 26 Первым делом, первым делом…

Глава 27 Всем все известно…

Глава 28 Начались обычные будни…

Глава 29 Мы нисколько не скучаем…

Глава 30 Мы дети Галактики…

Эпилог

Приложение:

Nota bene